Этот роман — маленький эксперимент, потому что создан он на реальных событиях. Конечно же все имена и названия изменены, а некоторые события и редкие герои вымышлены для художественного единства сюжета. Но все, что вы узнаете, произошло в действительности.

Я сама явилась свидетелем одной из сцен, и после этого предложила подруге написать историю к ее юбилею. Она с радостью согласилась и поведала мне детали происходившего.

Поэтому что-то покажется вам абсолютно простым и предсказуемым, потому что так в жизни чаще всего и происходит, а что-то явится той самой изюминкой любых отношений, моментами, которые берегут в памяти и о которых не распространяются. Разве что вам по большому секрету)))…

И хоть меня здесь нет, но я знакома с некоторыми героями. И уж простите, если совсем мало кому-то уделила внимание. Но речь ведь о главном?

— Котенок, давай сделаем это на столе?

— Ты не можешь так со мной поступать, — с трудом уворачиваясь от поцелуев Аркадия в шею, прошептала Ульяна и провернулась в кольце его рук к двери. — В приемной полно народа, и все ждут тебя…

— Знаю… — уже не владея собой от желания забраться к ассистентке под юбку, выдохнул Маслов и потерся набухшим пахом о ее ягодицы.

— Но поступаешь!..

— Угу, — ничего не соображая от возбуждения, ответил тот.

— Так не может продолжаться… Я не могу спать с шефом — это нарушение всякой этики… — смеялась Ульяна, не слишком рьяно вырываясь из его рук.

— Переходи в отдел рекламы…

— У нас нет свободных вакансий, — задрожала она, когда тот пощекотал языком за ее ухом.

— Откроем…

Ульяна отстранилась и оглянулась через плечо.

— Знаешь, как это выглядит?

— Как? — разочарованно вздохнул Аркадий и потер влажный лоб ладонью.

— Что ты делаешь это ради любовницы, — поморщилась она. — И так все думают, что ты потакаешь мне из-за этого.

— Назначим тебя ведущим специалистом в отделе. Я поговорю с Терентьевым, — пообещал Аркадий и снова притянул ассистентку к себе. — С такой большой головой ты справишься…

— У меня большая голова? — округлила глаза Ульяна, переводя разговор в шутку и мысленно радуясь обещанию мужчины.

Маслов засмеялся и опустил ладони на ее упругие ягодицы, обтянутые узкой юбкой.

— И голова… — поцелуй в губы, — и попа, — поцелуй в шею, — и, если захочешь, будет потрясающая…

«Опять он за свое, — сдержанно выдохнула Ульяна и поморщилась. — Не буду я увеличивать грудь!»

— Ну все, хватит! — оттолкнулась она, сурово сдвигая брови. — Прекрати домогаться. За это есть статья, хоть еще и не такая категоричная, как на западе.

Аркадий рассмеялся и ущипнул ассистентку за попу.

— Ну что, сегодня собираем твои вещи и переезжаешь ко мне?

— Вернусь из Москвы и оккупирую твою квартиру, — довольно кивнула Ульяна, собирая папки, с которыми вошла в кабинет руководителя, но те так и не пригодились.

Аркадий обожал солнечную улыбку ассистентки и радовался, что теперь Ульяна будет в полном его распоряжении: в его постели, на его кухне — ведь она пекла такие пироги… Хватит ему искать кого-то. Спокойная, легкая, сексуальная — она вполне его устраивала, несмотря на то, что была старше на пять лет, но на свой возраст она совсем не выглядела. Немного бы увеличить грудь, в остальном — совершенство.

— Буду очень скучать, — ласково прошептал он и поцеловал ее в лоб.

Ульяна подмигнула и счастливая вышла из кабинета.

— Господа, прошу на планерку, — как всегда с настроением, бодро прозвучал нежный голосок ассистентки за дверью.

Довольная завершением последнего рабочего дня перед отпуском, Ульяна мечтательно собирала рюкзак в поездку в Москву, заодно упаковывала вещи в коробки для переезда.

Закрыв опустевший шкаф, Ульяна задержалась взглядом на своем отражении в зеркальной дверце. Ей было почти сорок, но грех жаловаться: выглядела она лет на пятнадцать моложе, а чувствовала себя еще младше.

Кто бы что ни говорил, Ульяна всегда считала, что, как бы внешне ни выглядела женщина, какие бы обстоятельства, стереотипы ни заставляли соответствовать паспортному возрасту, внутри нее всегда прячется девчонка, способная перевернуть мир, если захочет, если позволит себе быть.

Ульяна искренне ценила то, что сумела сохранить в себе и задор, и ребячество, сочетая это с жизненным опытом. Как смеялась над ней подруга Маша, она нарушала один из принципов жизни: «Если бы молодость знала, если бы старость могла». Ульяна была и молода, и мудра. Мудра для своей жизни, не для кого-то. Ведь мудрость, считала она, нужна, чтобы достойно прожить свою жизнь, не навредив никому и не испортив карму. И ей казалось, что с каждым годом у нее получается все лучше. И сейчас жизнь налаживалась, хотя окружающие так и норовили разубедить ее в этом.

Много чего случалось в ее жизни, но это были трагедии, как у всех. Ульяна не считала себя бедной и несчастной девочкой, обиженной судьбой, и никогда не перекладывала свои проблемы на других. В восемь лет, когда погибли родители, из Усть-Каменогорска в Новороссийск — на родину матери — ее забрала родная тетка Лиля, а когда Ульяне исполнилось семнадцать, та уехала в Беларусь с новым мужем. На жизнь Ульяна зарабатывала как умела: продавала квас летом, зимой торговала на рынке, была курьером, уборщиком, но учебу в институте не бросала. Бывало, что не хватало даже на хлеб, но Ульяна говорила себе: «Все хорошо!», поднимала голову и шла дальше.

А потом небольшая передышка — замужество…

Родить не вышло. Муж все хотел пожить для себя, да и дело своей маленькой типографии нужно было поставить. И пока Ульяна помогала ему в этом, днями и ночами работая на производстве в качестве технолога, кладовщика, бухгалтера и офис-менеджера, тот действительно вволю пожил для себя. В один прекрасный день он сообщил, что у него родилась двойня, закрыл типографию, продал оборудование, собрал вещи и переехал в Сочи. Вот так в тридцать три года Ульяна осталась не у дел.

Она долго не могла прийти в себя, и, когда муж потребовал выехать из квартиры, совсем расклеилась. Но тетка Лиля сжалилась и разрешила племяннице жить в бывшей квартире родной сестры, которую после ее смерти какими-то обходными путями лихо переоформила на себя как единственного опекуна Ульяны и до сих пор сдавала в аренду.

Найти место по опыту типографской работы не удалось, и по профилю образования — изобразительное искусство — вакансий не было. К тому же, куда бы она ни приходила, работодателей почему-то смущал ее возраст, отсутствие детей, о чем почти прямо и заявляли. Никто не желал видеть в ней перспективного работника, какую бы самопрезентацию она не провела. За полгода Ульяна нажила неприятный комплекс: вопрос возраста стал для нее крайне болезненным. Особенно после замечаний бывших однокурсниц в присутствии нового кавалера, что в ее возрасте уже можно не надеяться на хорошую партию и карьеру. «Зацепись ты уже где-нибудь, и не выпендривайся…»— поговаривали они.

Помыкавшись по собеседованиям, Ульяна кое-как нашла место секретаря в центральном офисе крупной компании по производству строительных материалов «СтройТрансСервис» с производством в Китае, и то ее взяли на время декретного отпуска сотрудницы.

Коллектив был дружный, офис — новый, светлый, зарплата пока устраивала, и Ульяна ненадолго успокоилась, пообещав себе, что со временем подыщет что-то стоящее, где обязательно исполнит свою давнюю мечту о работе художественным редактором. А за время поиска собиралась повысить знания в компьютерной графике и художественном дизайне — пройти новые обучающие курсы.

Иногда было тяжело мириться с тем, что она теперь на посылках и не может найти применения своим способностям и желаниям. Но ей хватало сил не терять жизнерадостного блеска в глазах, не ощущать себя ущербной. Только все чаще хотелось прижаться к кому-то надежному, теплому и искреннему.

Ульяна не собиралась долго оставаться в профессии «девочкой на побегушках», но ничего приличного не попадалось. А компания процветала, отношения с коллективом сложились добрые, Ульяна зарекомендовала себя грамотным и ответственным сотрудником, и ее перевели на постоянную должность, сделав вторым секретарем.

Свыкнуться с обстоятельствами помогло занятие творчеством на фрилансе. В один из вечеров Ульяна просто решила зарегистрироваться на сайте фрилансеров и хотя бы так удовлетворять потребность в творчестве. Постеры в сети, афиши и иллюстрации к журнальным статьям — бралась за все, но с особым удовольствием работала над обложками для книг. К этому процессу она подходила со всей скрупулезностью. Ульяна старалась полностью прочитать творение автора и только потом создавала яркую проникновенную картинку, отражающую суть сюжета.

У нее получалось угадывать мысли клиентов и давать им то, на что они и сами не рассчитывали, обращаясь к неизвестному художнику. Хотелось больше, чаще заниматься творчеством, но иногда после работы Ульяна валилась с ног, поэтому полноценно погружалась в заказ лишь на выходных, а поскольку сроки были ограничены, то заказов брала мало.

С Аркадием Масловым Ульяна познакомилась, отработав в компании три года. Новый коммерческий директор сразу увидел в молодой женщине потенциал и повысил ее до своего ассистента, который администрировал производственные и договорные вопросы, но она по-прежнему была всего лишь исполнителем: финансовая и юридическая корреспонденция, организация встреч, поездки с поручениями. Ульяна любила общение, и ей легко удавалось договариваться. Клиенты и партнеры уважали ее за организованность, пунктуальность, юмор и такт, с которыми она решала многие вопросы. Однако Ульяна знала, что способна на большее, а в компании для нее перспектив не было. Единственная должность — специалист отдела рекламы и маркетинга, на которую она могла бы претендовать после небольшой стажировки, ускользнула от нее, когда Маслов взял ее с собой в деловую поездку в Китай. Там все и завязалось между ними.

По возвращении Маслов стал намекать о серьезных отношениях, а через полгода и о переезде к нему, на который Ульяна решилась не сразу. Почему-то каждый считал своим долгом намекнуть, что они не пара, потому что возраст рано или поздно даст о себе знать, и тогда молодой мужчина найдет ей замену. Ульяна долго сомневалась, что между ней с Аркадием не просто интрижка.

Но все было не так уж плохо. Ульяна перестала искать другое место. Творчеством она могла заниматься в свободное от работы время, а наладить личную жизнь под сорок, в конце концов, было важнее карьеры.

Москва в середине января выглядела сказочно: пушистый снег, светодиодные гирлянды, растянутые причудливыми паутинками между строениями, яркие новогодние фигурки и повсюду мигающие надписи: «С новым 2021 годом!».

Ульяна с нетерпением бежала в кафе аэропорта на встречу с подругой Марией Крыловой, которая переехала сюда из Новороссийска полтора года назад к своему мужчине и теперь наслаждалась прелестями столичной жизни.

— Ой, Ульяша, ты в этом пухане, как космонавтус! — засмеялась Маша, увидев подругу в коротком серебристом пуховике, и, разведя руки в стороны, подбежала к ней.

Они крепко обнялись и, взявшись за руки, вошли в зал кафе.

— Как твои дела, дорогая-я? Как же я соскучилась! Ты совсем мне не пишешь! — разглядывая Ульяну, спросила Маша.

— Ты же знаешь: днем — работа, а вечером — заказы. Я не успеваю иногда моргнуть, как уже утро, — снимая шапку, объемный шарф и взлохмачивая пушистые после плойки-гофры волосы, посетовала та. — Тем более, сама знаешь, как я не люблю писать. Позвонить всегда проще.

— Бросала бы свою скучную секретарскую работу и занялась бы творчеством профессионально, — проворчала Маша, увлекая подругу за собой к уютному столику с диванчиками.

— Я не секретарь, — шутливо-обиженно нахмурилась Ульяна. — Я — ассистент. И, возможно, скоро стану ведущим специалистом отдела…

— Легкой промышленности? — смешливо проговорила подруга и поправила круглые очки.

— Аркадий предложил.

— Давно пора, — одобрительно кивнула та и раскрыла меню. Скептично пробежав взглядом по строчкам с десертами, категорично заявила — Сегодня гуляем, а завтра утром испечешь свой фирменный десерт. Безумно соскучилась по твоим тортикам! Рассказывай, что у тебя еще нового?

— Ну… — Ульяна нарочно закусила губу, сдерживая довольную улыбку, и поводила пальцем по своему меню.

— Эй! — хлопнула по столу Маша. — А ну выкладывай! Я же сейчас поседею от любопытства!

— Не канючь! Ты — блондинка, — засмеялась Ульяна и счастливо продолжила — Вернусь из Москвы и перееду к Маслову.

— Наконец-то! — громко обрадовалась Крылова, вскинув руки к потолку.

Проходящий мимо официант испуганно отшатнулся и чуть не выронил поднос. Ульяна закрыла рот ладошкой и звонко засмеялась.

— Ой, простите, мужчина, — сделала жалостливые глаза Маша и тут же вернулась к подруге. — Ну?..

— Что ну… Пока это просто переезд. Но мне кажется, он настроен серьезно.

— Сколько ему, ты говорила?..

— Тридцать четыре.

— Да уж… Ну бог с ним, а что насчет детей?

Ульяна мягко улыбнулась и, подперев голову ладонями, заметила:

— Мне бы лет десять назад надо было родить, а сейчас уже не знаю… Да и не говорили мы с Аркадием о детях.

— Что значит — не говорили?! — возмутилась Крылова. — Что-то я уже в нем сомневаюсь. Могла бы давно родить, за тобой такие кавалеры увивались…

— Вот именно, что только увивались. Я не сторонник неполноценной семьи. Сама знаешь, как я росла. Что, если со мной случилась бы беда, с кем остался бы ребенок?

— Абы, да кабы… Никто не знает, что на деле было бы, — отмахнулась та.

Ульяна снисходительно улыбнулась такой знакомой категоричности подруги.

— Знаешь, я давно уже поняла, что в этой жизни все приходит в свое время, а если не приходит, значит, есть причина, которую тебе не дано знать. А я прыгать выше головы не умею, и страдать из-за этого тоже не вижу смысла.

— Я не против философского подхода, но это как-то слишком…

— Наверное, старею, — нахмурилась Ульяна, недовольная тем, что произнесла такое вслух.

— Ой, — рассмеялась та, — да никто ни в жизнь не скажет, что ты мэйд ин раша сорок лет назад. Ты себя в зеркало видела? Ни морщинки, кожа, как перламутровая, ни лишних складок на подбородке и боках. Я твоей заднице завидую. Волосы вон — шикарная шевелюра! Стареет она! А мне тридцатишестилетней что тогда делать?

— Ах, прости, мудрею, — театрально кокетливо закатила глаза Ульяна и поймала свой взгляд в отражении широкого окна кафе.

Действительно, больше двадцати семи ей никто не давал, но ей было тридцать девять. Тридцать девять — цифра, от которой кровь стыла и хотелось спрятаться от самой себя.

— Хочется уже просто устроить личную жизнь.

— С Масловым ты уже сколько… полтора года?

— Почти два…

— С квартирой вопрос не решала?

— Нет, — посерьезнела Ульяна. — Написала тетке, что переезжаю к Аркадию, та пока не ответила.

— Старая стерва еще не померла? — выругалась Маша. — Это ж надо захапать себе квартиру после смерти родной сестры. Твои дед и бабка ведь обеим дочерям оставили по квартире. Жадоба! И усом не шевелит, чтобы переоформить на тебя.

— Ссориться с ней не хочу, — пожала плечами Ульяна. — У тетки муж с квартирой, по одной в Новороссийске и Сочи, и все дети при жилье. А меня никто и не выгонял никогда…

Ульяна умолчала о том, что двоюродный брат Юрий не раз являлся к ней нетрезвый с предложением съехать из квартиры, чтобы сдать ту в аренду или продать. Тетка Лиля не заговаривала об этом, поэтому Ульяна деликатно выпроваживала брата и списывала эти выпады на его эмоции после регулярных ссор с женой. Но все было гораздо сложнее, о чем она и сама не хотела думать, и никогда ни с кем не обсуждала.

— А что ты молчишь? Как твоя жизнь, как твой бизнес? Как тебе Москва? — сменила тему Ульяна.

— Москва — это Москва, — уронив плечи, откинулась на спинку дивана Крылова.

— Слезам не верит? — иронично подмигнула Ульяна.

— Ой, не верит, — усмехнулась та. — Только работа, работа, в промежутках «где я», «что я» и бесконечное душное метро…

— И никакой радости? А как же Денис?

— Веришь, безумно радуюсь, когда ночью утыкаюсь подмышку Басина. И когда забираю его машину на выходных и делаю свои женские дела, — с чувством собственного превосходства поиграла бровями Маша. — После его командировки поедем выбирать мне «коня».

Ульяна улыбнулась. Что ни говори, а подруга выглядела счастливой и умиротворенной. Маша хорошо вписывалась в ритм жизни мегаполиса. Именно здесь шебутная, амбициозная и хваткая Крылова смогла развернуться и встать на ноги с минимальной поддержкой своего мужчины, и то больше — с моральной. Здесь было ее место.

«Когда-нибудь и я буду чувствовать себя на своем месте», — подумала Ульяна.

После легкого обеда Ульяна и Маша прогулялись по Новому Арбату и заглянули в Китай-город. Здесь Маше нравилось больше всего, и она с упоением рассказывала о своих походах с Басиным по злачным местам.

Москва казалась Ульяне вполне приятной — красивый город, насыщенный жизнью, но его жительницей она себя не представляла: слишком суетно и многолюдно. Если продукты еще можно было найти по сносной цене, то простые услуги, как стрижка, маникюр — безумно дорогие. Ульяна поражалась, какие суммы подруга тратит на эти процедуры, и радовалась, что прекрасно справляется с таким уходом сама.

Остановившись у киоска с кофе, Ульяна коротко ответила на СМС Аркадия, что на прогулке, и согласно кивнула Маше на ее выбор напитка для согрева.

За спиной в очереди кто-то весело засмеялся и толкнул Ульяну в бок. Когда она оглянулась, один из мужчин смутился и сразу извинился.

— Ничего, — мягко улыбнулась Ульяна и вернулась к Маше.

— Держи, Ульяш, — протянула стакан с капучино подруга и оценивающе глянула на мужчин.

— Ульяна?.. — неожиданно окликнул тот самый мужчина.

Ульяна недоуменно переглянулась с подругой и оглянулась.

— Здравствуйте, Ульяна! — радостно заговорил тот, уже уверенный, что не обознался. — Я Стас Бровин, не узнаете?

— Ой, это вы?! Здравствуйте! — узнала Ульяна и радушно улыбнулась.

Это был главный редактор электронного журнала «Необыкновенные истории», ее постоянный заказчик на иллюстрацию статей и постов в соцсетях. Он один из первых стал сотрудничать с ней регулярно, был благодарным и уважительным клиентом. По праздникам они даже обменивались сердечными открытками.

— Рад встрече! Вы уже в Москве живете? — приблизился Стас, с любопытством и некоторым удивлением рассматривая девушку.

Бровин не ожидал, что его самый лучший фрилансер в области художественного дизайна выглядит так: небольшого роста, стройная, улыбчивая, с нежным голосом и потрясающими большими медно-карими глазами. Дутый серебристый пуховик, белая шапка с пушистым помпоном и объемный шарф делали ее девчонкой-сорванцом, а вовсе не серьезным и вдумчивым художником с поразительной глубиной в работах.

— Нет, в гости к подруге заглянула, — ответила Ульяна и мельком взглянула на второго мужчину, который нетерпеливо топтался у окошка, ожидая свой заказ.

— Знакомьтесь, это Сергей, — представил Стас спутника и снова вернулся к Ульяне. — А это Ульяна — мой дизайнер, которого я случайно нашел, и очень удачно.

— Приветствую, — натянуто улыбнулся Сергей, будто ему не до всех этих любезностей, и это было очень заметно.

— Моя подруга Мария…

Крылова улыбнулась обоим мужчинам, кокетливо поправила очки и предложила:

— Может, где-нибудь посидим? Нос замерз, простите.

— У нас мероприятие, — торопливо ответил Сергей и настойчиво посмотрел на Стаса.

— Верно, — спохватился тот. — Ульяна, еще раз — рад встрече. Приятно вас увидеть вживую. Не ожидал, что вы такая…

— Какая? — поинтересовалась Крылова вместо подруги.

— Не знаю, — слегка смутился Стас и, не решаясь высказать свое впечатление, вежливо продолжил — С вами всегда легко работать. Вы умница!

— А мое представление о вас полностью совпадает с вашим фото в ватсапе, — признательно кивая, ответила Ульяна.

— Стас… — тихо окликнул Сергей с недовольным прищуром.

— Давайте созвонимся завтра? — заторопился и Стас. — Выпьем кофе где-нибудь. У меня к вам несколько идей, хотелось бы обсудить…

— Конечно, с удовольствием! — закивала Ульяна и махнула рукой. — Созвонимся.

Сергей подхватил Стаса под руку и потянул в другую сторону.

— Любезный какой, — хмыкнула Маша.

— Да ладно тебе, народ разный. На всех вежливости не хватило. А Стас мне нравится. Увлеченный своим делом и лояльный заказчик.

— А что у него за фото в ватсапе?

Вынимая мобильный из кармана пуховика, Ульяна поднесла стакан с кофе к губам и чуть не обожглась, когда телефон завибрировал и заиграл неприятно-знакомым рингтоном. Она поморщилась и передала стакан подруге.

— Да, теть Лиль…

— Я приехала, а тебя нет! Ты где? — раздался прокуренный голос тетки.

— Вы приехали?! — удивилась Ульяна и перевела круглые глаза на Машу.

— Да, Уля, я вернулась, чтобы решить вопрос с квартирой. Ты же вроде переехать надумала к жениху… Я решила продать квартиру. Деньги сейчас очень нужны… Сама понимаешь, здоровье у меня не очень…

Ульяна скосила глаза к носу, понимая, что сейчас придется выслушивать все о новых болячках тетки, как ей сложно живется. Но она прекрасно понимала, кому на самом деле были нужны эти деньги. Юрий давно облизывался на эту квартиру, а больше всего хотел выбить Ульяну из колеи. Это была давняя месть…

— Я в отпуске, теть Лиль, уехала к подруге, — вежливо перебила Ульяна. — Вернусь через неделю, и все решим.

— А где это ты? Далеко ль? — недовольно спросила та. — Вернулась бы на денек. Все быстро оформим. Тебе же выписаться надо…

— Я в Москве, быстро не получится. Билеты не поменять, — терпеливо ответила Ульяна.

На самом деле билет можно было обменять на более ранний рейс с небольшой доплатой, но Ульяне из принципа не хотелось менять планы. Тетка всегда была эгоистичной и не терпела других решений, кроме собственных. Ульяну не слишком расстраивало отсутствие жилья, собственно, его у нее никогда и не было. А скоро она переезжает к Маслову. Но неприкрытое равнодушие тетки к дочери родной сестры и желание отобрать последнее, что связывало ее с родителями, отзывалось горечью внутри.

— Улька, я приехала всего на неделю, — продолжила настаивать тетка. — У меня тоже самолет. В Гомель не так просто билеты поменять. Тебе уж проще… И что за неблагодарность такая? Я тебе столько лет позволяла жить в этой квартире, могла бы пойти навстречу…

Крылова, расслышав слова тетки, презрительно прищурилась:

— Позволяла она тебе жить! Вот мразь!

Ульяна прикрыла трубку ладонью и отошла от подруги.

— А что мне делать с пропиской?

— А жених тебе на кой? — возмущенно запыхтела тетка.

— Я поменяю билет, но не раньше чем через три дня, — решила Ульяна, быстро извинилась, что заходит в метро, и отключилась.

Маша стояла за спиной Ульяны и качала головой. Та оглянулась и, глубоко вздохнув, бодро сказала:

— Все хорошо!

— Угу, и ведь не пристрелишь собаку бешеную, — кивнула Маша и обняла подругу.

— Да пусть себе живет со своими болячками. Они ее быстрее доконают, — отмахнулась Ульяна, не желая впускать дурные мысли в отличное настроение, и отстранилась.

К позднему вечеру подруги добрались домой. Басин был в командировке, поэтому уютная квартира подруги, обставленная строго по фэн-шуй, ароматный травяной чай, горячая ванна с солью приглушили неприятный осадок от разговора с теткой.

Мария уложила Ульяну на широкий диван в большой кухне-гостиной, сделала точечный массаж головы, чувствуя, что той нужно расслабиться и, пожелав доброй ночи, удалилась в свою спальню.

Среди ночи Ульяна проснулась от какой-то странной тревоги. Вроде бы кошмары не снились, но было не по себе. Она заварила ромашку с чабрецом, которые привезла Денису, и села на широкий подоконник.

Дом стоял далеко от дороги. Во дворе было тихо-тихо. За окном медленно кружил снег, а тревога не утихала. Тогда Ульяна переключилась на мысли о том, как вернется в Новороссийск, переедет к Аркадию, как будет каждое утро варить ему кашу, выезжать с ним на работу, возвращаться назад… А по выходным готовить свои любимые десерты, рисовать…

Ульяна была благодарна жизни за эти отношения. Она ценила и уважала Аркадия: надежный, разумный и обстоятельный мужчина, несмотря на то, что он несколько моложе. В этих отношениях не было огня, страсти, но и шальных качелей, расшатывающих нервную систему, как с бывшим мужем и несколькими ухажерами после. Гораздо важнее, что Аркадий дарил ей уверенность в будущем и спокойствие в настоящем. Взаимное уважение, схожие взгляды, удовольствие от близости — все, что нужно, чтобы чувствовать себя счастливой. Такие отношения не приносили разочарований и разрушений.

Но почему-то беспокойство не оставляло. Казалось бы, все хорошо, но впереди была такая же неопределенность, как в конце длинного двора, где перегорели фонари, а снег мешал разглядеть перспективу.

— Все хорошо, все хорошо, все хорошо, — как мантру, нараспев прошептала Ульяна и вернулась в постель.

В девять утра Ульяну разбудил непрекращающийся звонок телефона. Щурясь, будто в глаза песка насыпали, она дотянулась до трубки и ответила:

— Да… Алло…

— О, простите, я, наверное, вас разбудил? — искренне извинился неизвестный мужчина.

— Вы угадали, — сипло вздохнула Ульяна и, прижав трубку к уху плечом, осторожно потерла глаза. — А кто меня разбудил?

— Простите еще раз, Ульяна, — сказал тот и уверенно продолжил — Мы с вами вчера случайно встретились на Арбате, помните? Я Сергей…

Спросонья Ульяна с трудом вспомнила, где была вчера и кто такой Сергей.

— Сергей, чем обязана? — сухо ответила она.

— У меня к вам деловое предложение. Мы могли бы встретиться сегодня в одиннадцать?

Ульяна недоуменно оглянулась на шум за спиной. Подруга, выходя из спальной, споткнулась о косяк, и теперь, прыгая на одной ноге, шипела, как снесет все стены в этой квартире. Ульяна сочувственно сжала губы и снова вернулась к звонившему. Уж больно тот был любезен и настойчив, хотя вчера не церемонился.

— Или вы заняты? — снова обратился тот, не получив ответа.

— Я не занята, но не совсем понимаю цель встречи. Мы ведь с вами не знакомы…

— Верно. Когда Стас знакомил нас, я не сразу сообразил, кто вы: голова была занята презентацией. А после мероприятия мы поговорили, и я понял, что вы та, кто мне нужен. Времени не так много — вечером улетаю в командировку. Хотел бы поговорить лично, пока есть возможность. Кстати, Стас тоже придет.

Ульяна посмотрела на часы и поняла, что едва ли успеет на встречу, если не начнет быстро собираться.

— В одиннадцать? А где?

— Я в центре. Поэтому можно выбрать любое кафе, которое ближе к вам.

— Хорошо… Мне нужно полчаса на сборы, а вы выбирайте место рядом со станцией…

— Чистые пруды, — прошептала Маша, догадавшись, что подруга собирается на встречу.

— Чистые пруды… Вам подходит?

— Да, отлично. Я напишу вам адрес кафе. Рад, что мы договорились. До встречи, Ульяна!

Ульяна отложила телефон и задумчиво поднялась навстречу Маше.

— Странный звонок…

— Кто звонил? — взлохматила короткие светлые волосы та и потерла ушибленную ногу.

— Вчерашний любезный, — скривила рожицу Ульяна.

Крылова поводила глазами по комнате, хмыкнула и пошла к шкафу с чашками.

— Чай, кофе, мартини?

— Я бы выпила мартини, но буду двойной эспрессо, — усмехнулась Ульяна и пошла умываться.

Ульяна вошла в широкие стеклянные двери ресторана «Шербет» и огляделась. В краснокирпичном оттенке местной обстановки она не сразу разглядела двух мужчин в глубоких креслах с высокими спинками. Ульяна на минутку задержалась на месте, чтобы понаблюдать за ними.

Стас что-то увлеченно рассказывал, а Сергей задумчиво вертел чашку кофе на блюдце и иногда кивал. Без верхней одежды и головного убора, в светлом пуловере и джинсах Сергей выглядел не таким строгим и беспокойным. На вид ему было лет тридцать пять, высокий, в неплохой форме, подстрижен и аккуратно выбрит, на что Ульяна особенно обращала внимание в мужчинах. Не похож на творческого человека, в отличие от Стаса Бровина — слегка лохматого, с мечтательной задумчивостью во взгляде и странным выбором цвета в одежде.

Настроение от приятной музыки и спокойной атмосферы прибавилось. Она сняла шапку и шарф и медленно прошла к столику.

— Доброе утро, Ульяна! — первым заметил ее Стас.

— Доброе утро, — мягко улыбнулась обоим она.

Сергей даже привстал и помог девушке снять куртку, а когда присел, поинтересовался:

— Что вам заказать? Вы, наверное, и позавтракать не успели?

— Спасибо, я бы заказала блинчики, — не отказалась Ульяна.

— Отличный выбор! Я тоже, пожалуй. Жена уехала с детьми в отпуск. Я безумно скучаю по ее оладьям.

Официант принял заказ и отошел. А Сергей развернул кресло в сторону Ульяны и, сложив пальцы в замок на одном колене, обратился к ней:

— Для начала я представлюсь, а то знакомство наше вышло несколько сумбурно. Я — директор издательства «АртЭкс». Кроме обычного издания литературы и предложения сопутствующих услуг по редактуре, корректуре, написанию рецензий мы занимаемся созданием рекламы любого вида искусства: литературного, изобразительного, театрального и кинематографического. В наше издательство обращаются те, кто хочет от одного постера к кинофильму, театральной постановке, книге, выставке получить наибольший отклик и продвижение…

Ульяна чувствовала, как от каждого последующего слова замирает сердце, как она буквально заставляет себя дышать, чтобы не задохнуться. Перед ней сидел человек, способный исполнить все ее мечты, и он был в ней заинтересован.

— Это довольно крупный медийный проект, и у меня серьезная команда. Я подбирал ее с особой тщательностью, — продолжал Сергей, с трудом отводя взгляд от красивых глаз молодой женщины. — Стас давно рассказывал о вас, работы я вижу регулярно. Но вы не местная, поэтому я не рассматривал сотрудничество. Теперь же, Ульяна, хочу предложить вам место художественного редактора.

Ульяна на несколько секунд перестала дышать и широко раскрыла глаза.

— Меня заинтересовали ваши способности. Вы так четко улавливаете суть и выдаете не формальный результат, который сразу цепляет. Именно такой чувствительности не хватает многим специалистам в творчестве. Мне кажется, вы хорошо впишетесь в мою молодую энергичную команду.

Ульяна переглянулась со Стасом, тот улыбался и кивал, мол, соглашайтесь не раздумывая.

«Молодую…»— заело в мыслях Ульяны.

Официант принес блинчики и чай и, пока расставлял блюда, Ульяна вспоминала, когда в последний раз так волновалась. Похоже, давно. Года два назад, когда Аркадий после деловой встречи сказал, что если не поцелует ее, то умрет от разрыва сердца. Тогда она испугалась за свою работу, потому что отказала руководителю.

Сейчас Ульяна смотрела на идеальные кружева блинчиков и чувствовала, что не сможет взять в рот ни кусочка, — подавится. Но налила чаю и обхватила чашку ладонями, чтобы сосредоточиться на разговоре.

— Вы предлагаете мне работу в Москве? — стараясь говорить медленно, чтобы не выдать волнения, спросила она.

— Разумеется, — развел руками Сергей и широко улыбнулся. — Я хочу видеть вас в своем штате. Думаю, вам будет достаточно пару дней для раздумий, пока я в командировке?

Ульяна сглотнула и признательно улыбнулась:

— Очень серьезное предложение и заманчивое…

— Это я вам точно гарантирую, — откинулся на спинку кресла Сергей и слегка расслабился. — И мотивация тоже серьезная.

— Вы рассматриваете удаленное сотрудничество? — с надеждой спросила Ульяна.

Сергей задумчиво переглянулся со Стасом и заметил:

— Суть в том, что я предлагаю вам не просто картинки рисовать. Это регулярная работа с заказчиками, творческие совещания и встречи. Это участие в прямых продажах услуг издательства. К тому же нужно окунуться в среду, расти в ней, чтобы быть на волне заказчика.

— Видеоконференции, видео-чаты, скайп? — со всей серьезностью уточнила Ульяна.

— Некоторые клиенты имеют серьезное положение и не будут вести переговоры со специалистом заочно. Для них важен личный контакт, и они хотят сотрудничать с проверенными людьми, чтобы избежать огласки или нарушения авторского права. А мы имеем хорошую репутацию, — Сергей однозначно покачал головой. — Работа в удаленном режиме имеет низкую эффективность. Это по опыту и прошлого года в том числе. Пандемия всех зацепила, однако повторюсь, что наши клиенты — люди творческие, им важен особый подход. Цифровизация, как оказалось, творчеству помеха. На удаленке у меня работают только корректоры.

Ульяна все же отрезала кусочек блина и медленно начала жевать, чтобы дать себе время немного осмыслить происходящее.

— У меня на эту вакансию была только одна кандидатура, но я готов отдать предпочтение вашей. Однако специалист нужен уже сейчас. Понимаю, непростое решение. Но это всего лишь география. Уж не знаю, где работаете вы, но уверен, что предлагаю вам отличную перспективу, а вы уже поразмыслите, — взялся за свои приборы Сергей, а потом снова нескромно замер на глазах Ульяны. — Вы молодая, энергичная женщина, у вас все впереди. Вы чувствуете современные тенденции, вы разбираетесь в искусстве, а не просто научились в фотошопе работать. Это редкость.

Похвала и признание молодости подкупали Ульяну. Но она с горечью понимала, что ни Сергей, ни Стас, похоже, не догадывались, сколько ей лет. Иначе они передумали бы.

«Но ведь это уже не важно. Ты прекрасно знаешь, что будешь делать», — подумала она.

— Спасибо вам за предложение, Сергей. Мне действительно надо подумать. Переезд — это серьезное мероприятие, — улыбнулась Ульяна.

— Если вы откажетесь, что ж, так тому и быть. Возможно, у меня будут к вам кое-какие заказы. Но это не тот уровень, сами понимаете, — Сергей придвинулся к столу и доверительно подмигнул. — Не отказывайтесь сразу.

Ульяна благодарно кивнула.

Еще немного рассказав об издательстве, его клиентах и характере работы, расспросив Ульяну об опыте ее работы, навыках в профессиональных программах, Сергей вручил ей свою визитку и выразил горячую надежду на сотрудничество.

Ульяна покидала ресторан со смешанными чувствами. Она взяла время на раздумья, но уже знала ответ и верила, что все делает правильно.

Конечно, она никуда не собиралась переезжать. Впереди новая должность, переезд к любимому мужчине. Даже если бы она очень хотела согласиться на это заманчивое предложение, то Аркадий не захочет менять свою жизнь ради ее неподтвержденных иллюзий о самореализации в творчестве. Она и сама не знала, как сложилась бы ее карьера в издательстве. У Маслова серьезная должность в успешной компании. Для него верх легкомыслия отказаться от перспектив и, по сути, начать все заново в чужом городе.

Ульяна была рада, что Сергей рассматривает возможное сотрудничество в удаленном режиме, и все же мысли и сердце наполнились тоской по чему-то большему и несбыточному, по мечте, которую она не осуществит в Новороссийске: не тот масштаб, не те запросы.

Ульяна впервые была рада досадной черте Маши — долго собираться. Именно поэтому подруга не поехала с ней. По возвращении Ульяна ничего не рассказала ей, чтобы та не сбила ее уверенный настрой неосторожным сожалением. Предложенные перспективы — иллюзия, а реальность ждала ее там, в Новороссийске, в уютной квартире с Аркадием.

Весь оставшийся день и следующий Ульяна провела в веселой компании Маши. Они сходили в дом-музей Васнецова, на художественную выставку в музей Пушкина, а к вечеру попали на дегустацию итальянских вин в новый ресторан «Бачо». Маша пить умела, Ульяна любила пригубить вкусное вино, но пьянела от пары бокалов, поэтому предпочитала пить в верной компании с надежным сопровождением после.

Новые впечатления, энергичная Маша и вино не дали Ульяне погрузиться в сожаления о предложении директора издательства. Но и без того настроение было подпорчено звонками тетки, которая настойчиво выясняла, поменяла ли Ульяна билеты. В конце концов она вынуждена была сообщить, каким рейсом возвращается.

Маша была расстроена, что подруга улетает так быстро, даже не успели наговориться, и взяла с нее обещание, что та обязательно прилетит на весенние праздники. Провожая Ульяну в аэропорт, Маша всю дорогу ворчала на ее тетку и сыпала проклятиями: «Чтоб ее белорусские комары сожрали», «Чтоб она всю жизнь ездила плацкартом на верхнем боковом у туалета»…

По прилете из Москвы в аэропорту Геленджика Ульяну неожиданно встретил Юрий. Завидев его в зале прилета, она содрогнулась: даже час дороги с ним в наглухо тонированном внедорожнике вызывал дикое сопротивление. Она ловко вышла из положения: еще в самолете услышав от молодой пары, как они выбирают способ добраться до Новороссийска, Ульяна отыскала их в зале прилета и любезно предложила поехать с ней с условием, что мужчина попросится сесть впереди. Разумеется, Юрию ничего не оставалось, как согласиться, но всю дорогу он косился на нее в зеркало заднего вида.

Мало было неприятностей в жизни Ульяны, так еще и брат добавлял разнообразия.

Юрий был старше на два года и с самого детства был неравнодушен к Ульяне. Сначала эта была конкуренция за внимание матери: дергал за косы, подкладывал мертвых жаб под подушку, обзывался и кривлялся перед ней, потом самоутверждение, как у всех подростков: неуместные шутки, насмешки и щипки за попу.

А когда Юрий вернулся из армии, Ульяна превратилась в статную девушку с невероятным цветом глаз и обворожительной улыбкой. Она всегда отличалась от всех девчонок, а тогда и вовсе показалась ему какой-то воздушной, хрупкой и недостижимой.

Именно тогда Ульяна почувствовала, как изменилось поведение Юрия. Он стал очень внимательным и помогал, чем умел, иногда становясь слишком навязчивым.

Но однажды, выпив с друзьями за поступление в Самарский университет, поздней ночью Юрий ввалился в комнату Ульяны и зажал ее в углу, пытаясь поцеловать. Однако дальше, чем облапить, ничего не вышло: его стошнило прямо ей на пижаму. Наутро он даже не помнил, что произошло, а Ульяна и вспоминать не хотела. Через неделю брат уехал в Самару обживаться и найти летнюю подработку.

Пока Юрий учился, все улеглось и показалось недоразумением, а когда он вернулся с учебы на летние каникулы, за Ульяной уже ухаживал Илья Конев. К новому году Юрий женился на самарчанке, а после окончания университета вернулся в родной город с женой. Ульяна уже была счастлива замужем.

На время замужества Ульяны Юрий исчез, зажил порядочной супружеской жизнью, завел детей, но, как только она развелась, снова появился на горизонте. Помог ей переехать в квартиру, которая раньше принадлежала ее матери. После этого стал захаживать в гости, но только когда выпивал.

И однажды, когда Ульяне надоело терпеть его ночные визиты якобы выпить чаю и поговорить с родной душой о том, как ему осточертела жизнь с нелюбимой женой, она настойчиво попросила, чтобы он не приходил, а тот в запале проговорился, что помнит вкус ее губ. Тогда Ульяну это шокировало. Но в нетрезвом виде Юрий всегда нес околесицу и был мало восприимчив к разумным доводам, поэтому она снова списала это на алкоголь. Однако и потом он не раз намекал, как она ему дорога, что ради сестры готов на все. Только в его глазах и тоне была совсем не братская любовь и забота.

С тех пор как Ульяна стала избегать его, Юрий перешел к намекам, чтобы она искала себе жилье, так как ему нужны деньги на раскрутку своего дела. И теперь он добился своего через мать.

Юрий привез Ульяну к своей родной сестре, где и остановилась их мать. Даже не предложив пообедать, тетка Лиля сразу собралась в МФЦ, чтобы подать документы на выписку племянницы из квартиры. Все было сделано быстро, даже без очереди.

Ульяна была в какой-то прострации от всего происходящего, но ее успокаивала мысль, что скоро все это закончится. Она больше не будет обязанной быть милой с теткой, брат больше никогда не явится пьяный на порог: Аркадий не позволит.

— Обязательно прибери в квартире, когда будешь вещи собирать, — попросила тетка на выходе из МФЦ. — Я послезавтра улетаю, пока погощу у детей. Мешать тебе не буду. Ключи потом Юре занеси.

— А кто займется продажей?

— Юра и займется. Я на него доверенность оформила. Ты когда съедешь?

— Мне еще уборку делать, вещи дособирать. Дайте хоть пару-тройку дней, — попросила Ульяна, сжав пальцы в кулак за спиной, что приходится унижаться перед родной теткой.

— Ну… — Лилия кисло улыбнулась и махнула рукой, — ладно, еще неделя есть, пока тебя выпишут. Но, если будут покупатели приходить, ты их пускай и квартиру расхваливай…

Ульяне не хотелось продолжать разговор: совести у тетки не было, как и предела наглости, но и спорить с ней не видела смысла. Юрий, работая ведущим юристом в большой компании, не раз намекал, что у нее не хватит денег на такого адвоката, который докажет, что эта квартира должна была достаться ей от матери. Она просто покивала, дежурно улыбнулась на прощание и вышла на тротуар к автобусной остановке.

Рюкзак давил на плечи, телефон разрядился, хотелось прийти к Аркадию, прижаться к груди и почувствовать надежную опору. Еще немного скребло в груди от добровольного отказа от работы мечты.

Но это была минутная слабость и дурное настроение. Ульяна натянула шапку ниже, спрятала руки в карманы пуховика и решила прогуляться в центр пешком, а заодно и сделать сюрприз Аркадию.

Пропуска в офис с собой не было, но дядя Паша, старенький охранник, которого Ульяна часто угощала своими десертами, пропустил любимую сотрудницу. Она поднялась на третий этаж, разделась в своей приемной и постучала к Аркадию. Но его на месте не оказалось.

Секретарь сообщила, что видела Маслова в переговорной. Ульяна знала, что Аркадию нравилось там работать: у широкого окна на городскую площадь, теплый свет и много зелени. Именно в переговорной Аркадий в первый раз поцеловал ее, и она ответила.

У кабинета Ульяна пригладила пушащиеся после шапки волосы, расстегнула пару пуговичек на рубашке и на носочках подошла к приоткрытой двери. Хотела подкрасться сзади, закрыть ему глаза ладошками: пусть бы смущенно гадал, кто это. Ведь она так и не сообщила ему, что прилетит раньше. Но ее ожидания не оправдались, в кабинете послышался голос генерального директора:

— Ну что, повышаешь Исаеву? — спросил Терентьев.

Ульяна замерла, прикрыв расползающуюся улыбку ладонью. Настроение резко скакнуло вверх.

«Значит, он уже поставил генерального в известность? Какой умничка!»— подумала она, пообещав себе отдаться Аркадию на его рабочем столе, как он того давно желал. Она слегка отступила и одним глазом заглянула в дверную щель.

— Честно говоря, чтобы расти вместе с запросами рынка, нужны молодые, хваткие специалисты с видением современных реалий. Ульяна в рекламе не разбирается, тем более в маркетинге, — Маслов хлопнул коллегу по плечу и усмехнулся — Пока будет разбираться — уже на пенсию пора… А нам бизнес развивать.

Терентьев хрипло рассмеялся.

Ульяна не сразу поверила в то, что слышит. Но, перебрав в памяти каждое слово, поняла, что не ослышалась. Щеки запекло от обиды и горького разочарования.

— Хватанул ты! Ее и женщиной-то язык не поворачивается назвать: выглядит, как девчонка. А ты про пенсию…

— Да, конфетка! Это не отнимешь, — довольно заметил Маслов.

— Не обидится?

— Ну что она там будет делать? — возразил Аркадий. — Картинки свои рисовать? Может, она и неплохой художник, но это не наш профиль. К тому же в отделе все младше нее лет на десять-пятнадцать, будет себя чувствовать некомфортно…

«Это ты за меня решил? — Ульяна уронила руки и застыла в немом смятении. — Хороший сюрприз устроила. Вернулась раньше, называется. Лучше бы я увидела, как ты Люду из бухгалтерии на своем столе трахаешь!»

— Ты вроде уже пообещал? — продолжил Терентьев. — Можно дать попробовать в филиале, там отдел только поднимается. Думаешь, не справится?

— Да поздно уже учиться. Пусть остается на своем месте. К тому же ближайший филиал в пятнадцати километрах от города. Как она туда ездить будет? Мне некогда ее отвозить с утра…

Ульяна ощутила, как больно сжался желудок. Ее чуть не стошнило от того, какой жалкой она себя почувствовала. Как унизительно было узнать, что на самом деле думает о тебе мужчина, который регулярно признавался в любви, а выходит, что лгал в лицо. А самое болезненное — еще раз столкнуться с безжалостной истиной: она стареющая женщина, перспективы для таких закрываются с каждым днем. И все, на что ей регулярно намекали другие, нашло прямое подтверждение из уст самого Аркадия.

Обида застелила глаза жгучими слезами. Но ужасно было оттого, что и обижаться не на кого. Маслов всего лишь раскрыл правду своего отношения к ней, но это не меняло сути: через три месяца ей сорок. Ульяна снова почувствовала себя разбитой, потерянной и неудачницей.

Сглотнув колючий ком в горле, она судорожно вздохнула и услышала продолжение:

— …Я хочу, чтобы она всегда была при мне. Как ассистентка она меня больше чем устраивает. Да и жить вместе собираемся.

— Поздравляю! Уговорил-таки? Ульяна во многих отношениях приятный человек, — похвалил Терентьев.

— Да, долго я ее окучивал… Я с возможностями, а она не глупая, понимает, что выиграла хорошую партию. Сама уже не девочка — мозг по пустякам не выносит, и в сексе меня устраивает…

После этих слов Ульяну передернуло от омерзения к самой себе. Как она решилась быть с этим человеком? Она не влюбилась в него с первого взгляда, привязанность возникла гораздо позже, когда он спустя несколько месяцев после знакомства начал активно за ней ухаживать. А ведь долго не воспринимала его намеков на симпатию, избегала откровенных разговоров, после мужа не хотела смешивать работу и личную жизнь. И потом Аркадий еще долго приручал ее, чтобы перестала смущаться отношений начальник — подчиненная, и добился своего. Через время Ульяна разглядела в нем положительного, серьезного и внимательного мужчину. Никогда и речи не шло о разнице в возрасте. И не было повода не верить ему…

Ульяна быстро задышала и перевела слезящиеся глаза на постер новой рекламной кампании огнеупорных материалов, на которой был изображен красный дракон с огненным слоганом из пасти: «А ты так можешь?»

«Червяк поганый!»— подумала Ульяна и быстро отошла от двери переговорной.

Схватив одежду и рюкзак, надевая их на ходу, Ульяна выбежала из офиса и чуть не упала на ступеньках. В эту секунду она поняла, что стабильное разумное будущее с Масловым, которое она себе нарисовала, унесло вместе с порывом ледяного ветра. А что еще обиднее — его и не было — досадный самообман.

Куривший у дверей дядя Паша вовремя подхватил ее под локоть и, выдыхая ей в лицо густой белый дым, стал причитать. Ульяна посмотрела на охранника стеклянными глазами, проронила что-то нечленораздельное и, отмахнувшись от него, поспешила к троллейбусу.

Отчаяние и растерянность усилились, когда она вспомнила, что теперь у нее не осталось ничего. Квартиры скоро не станет: ведь тетка назад не повернет. К Аркадию она не вернется. И работу придется сменить: Ульяна не представляла, как после всего каждый день будет смотреть на Маслова и выполнять его указания.

От горечи и обиды хотелось плакать, кричать и крушить все вокруг. В один день она превратилась в одинокую безработную женщину предпенсионного возраста без определенного места жительства.

«Все хорошо, все хорошо, все хорошо», — повторяла себе Ульяна, чтобы не думать ни о чем другом, иначе могла не доехать до дома, не разрыдавшись по дороге.

Вернувшись домой, Ульяна запретила себе думать о каких-либо решениях до завтра. Она допила остатки вина с нового года, приняла душ и зарылась в одеяло и подушку.

Когда телефон зарядился, Ульяна увидела несколько пропущенных звонков от Маслова и множество сообщений на ватсап. Но открыла только сообщения от Маши и коротко написала: «У меня все хорошо. Спасибо за три прекрасных дня», и снова спряталась под одеяло.

Поздно вечером в дверь позвонили, даже грозно постучали. Но Ульяна так и не поднялась. На следующее утро кто-то снова настойчиво позвонил в дверь. Ульяна накрыла голову подушкой и провалилась в сон.

Вечером спрятаться от назойливого гостя не удалось. Ульяна захотела есть, поэтому включила свет и приготовила себе спагетти.

— Ульяна, открой! Я видел, у тебя горит свет. Что случилось?! Почему ты вернулась раньше? — громко крикнул Аркадий. — Мне дядя Паша сказал…

— Проваливай! — прошипела себе под нос Ульяна, презрительно глядя на дверь.

— Ну, котенок, скажи хоть, что ты жива? — прислонился Маслов к двери.

«О-о, еще как жива! И до пенсии далеко!»

Ульяна не любила, когда с ней сюсюкали, особенно когда называли разными ласкательными прозвищами, но к «Котенку» Аркадия привыкла. Однако сейчас эта лицемерная нежность яростно вспарывала вены.

— Котенок, значит? — процедила она и решительно направилась к двери.

Маслов испуганно отпрянул, когда дверь резко распахнулась, а на пороге на него воинственно глянула Ульяна. Вид у нее был напряженный.

— Твою мать, я думал, с тобой беда! Ты почему трубку не берешь? Неужели так сложно просто написать, что прилетела, что все нормально? — возмущенно спросил он, разглядывая ее с головы до ног.

Ульяна несколько секунд пристально рассматривала Аркадия, выискивая всю ту низость, которую он так умело скрывал от нее. Но, нет, его лицемерная маска прочно вросла в кожу.

«Я ведь хотела от тебя детей… ждала предложения…»— с брезгливостью подумала Ульяна. — А сейчас даже смотреть на тебя противно!»

— Телефон разрядился, — сдержанно проговорила Ульяна.

Аркадия смутил ее странно безразличный тон. Он устало выдохнул, смягчился и сделал шаг к ней. Но она не отступила в сторону, холодно прищурилась и скрестила руки на груди.

— Ты меня не пустишь? — удивился он.

Ульяна еще с минуту мерила его испытующим взглядом, а потом равнодушно отвернулась и ушла в кухню.

— Если у тебя дурное настроение, не срывайся на мне, — закрывая дверь, упрекнул Аркадий и прошел следом. — У тебя что-то случилось?

Ульяна стояла у окна, бедром подпирая подоконник, и перемешивала спагетти с маслом. Она не желала опускаться до выяснения отношений, которые собиралась закончить, только хотела, чтобы Аркадий сказал ей правду в лицо, в глаза ему посмотреть и еще раз увериться в собственной интуиции, которая долго кричала ей не уступать его напору, а она все же сдалась.

— У меня с теткой проблемы, — сухо ответила Ульяна. — Я тут подумала: в рекламе мне будет сложнее быстро войти в курс дела, может, назначишь меня ведущим специалистом договорного отдела в любом из филиалов? Я практически этим и занимаюсь… Хочу с головой уйти в работу.

Маслов перевел глаза на блюдо в руках Ульяны, затем на стол, потом еще куда-то, сунул руки в карманы брюк и подошел ближе.

— Я повышу твой оклад, если тебе не хватает…

— То есть новую должность ты мне не дашь? — прищурилась Ульяна.

— Разве важно, как будет называться твоя должность? — уклончиво ответил он.

«Чего ты трусишь? Скажи мне все прямо, и дело с концом!»— с отвращением подумала она, но продолжила все тем же спокойным тоном:

— А почему ты думаешь, что это не важно?

— Ты будешь получать достаточно, зачем тебе головная боль и лишняя ответственность?

— Почему ты решаешь за меня? — поинтересовалась она.

Маслову стало не по себе от ее прямого взгляда и тона, не предвещающих ничего хорошего. Он напряженно скрестил руки на груди и проговорил:

— Если дело в деньгах, то мы говорили об этом… Мы ведь будем жить вместе, я о тебе позабочусь.

— Разве я говорю о деньгах? — возразила Ульяна. — Я говорю о самореализации, о переходе на другой уровень…

Аркадий нервно сглотнул, но продолжил настаивать:

— Зачем тебе все усложнять? Я не смог устроить для тебя должность в головной компании, а в филиал не хочу тебя отпускать. Хочу, чтобы ты была рядом…

— Но я же не собачонка, чтобы всегда быть рядом, — отрезала Ульяна и сурово выпрямилась. — Кофе, политые цветочки, бесконечные бумажки тебе на подпись и ублажать всех недовольных клиентов — это не мой предел.

— Ты превращаешь все в какую-то экзистенциальную патетику, — недоуменно пожал плечами Аркадий.

Ульяна была оскорблена до глубины души и вот уже сутки корила себя, что могла так в нем ошибиться.

— Конечно, — тихо проговорила она, — я всего лишь не глупая женщина предпенсионного возраста, которой нужна хорошая партия.

Аркадий нахмурился, не понимая, откуда она это взяла, присел за стол и раздраженно выдохнул:

— Ваша женская логика меня с ума сводит!

Ульяна недовольно поставила блюдо на стол, повернулась к плите и поставила чайник на огонь.

— Ульяна, в чем дело? Тебя все уважают, к тебе не относятся как к простому секретарю. Ты давно завоевала авторитет. Я не понимаю, откуда такая агрессия?

— Это не агрессия! — удивилась Ульяна такому непониманию. — Я хочу, чтобы ты все называл своими именами, а не заменял удобными категориями. Я хочу ясности и честности. Я знаю, на что способна, и не хочу быть простым исполнителем. Я хочу иметь перспективу, но не потому, что я с тобой, а заслуженно. Я ведь заслужила, правда?

Ульяна повернулась и вопросительно посмотрела на Маслова.

— Да, заслужила, — с вынужденной виной опустил глаза он. — Но не думал, что для тебя это так важно… Все ведь было хорошо…

«Ты ничего так и не понял обо мне!»— разочарованно отвернулась Ульяна.

Пока закипал чайник, от напряженного молчания звенело в ушах. Ульяне хотелось, чтобы Аркадий просто встал и ушел. Но тот сидел и чего-то ждал. А ей больше нечего было обсуждать. До него даже не дошло, что она слышала его разговор с Терентьевым.

— Знаешь, у меня очень много дел, — не поворачиваясь, проговорила Ульяна. — Езжай домой…

— Котенок, ну прости меня? — неожиданно Маслов обнял ее со спины, а уткнувшись носом за ухо, прошептал — Я люблю тебя…

Ульяна напряженно повернула голову и с насмешкой выдала:

— Так возьми замуж!

Аркадий замер на секунду, неловко выдохнул и разомкнул руки.

— Котенок, это так не делается…

— А как? — холодно спросила она и повернулась. — В сексе и в жизни я тебя устраиваю… Если любишь, ценишь, уважаешь — верный способ все уладить…

— Я не могу вот так сразу решить изменить свою жизнь…

— Это потому что мне почти сорок? — глухо выдавила она.

— Ну что ты, котенок? Ты же еще ого-го, — сжалился Аркадий.

От этого «ого-го» Ульяна ощутила горечь во рту, поморщилась и зло бросила:

— А детей я когда рожать буду? На пенсии?

— Но ведь можно жить для себя, — напряженно поглаживая лоб, проговорил Аркадий, и сам понимая, как это неубедительно звучит. Лучше бы он раньше прямо сказал ей, что не хочет детей.

«Мерзкое дежавю…»— Ульяна уронила плечи, понимая, что сейчас просто стучит в закрытую дверь, и даже не в дверь, а в стену, за которой тонны лжи и беспросветный эгоизм. Так зачем она хочет туда попасть?

— Снова решаешь за меня? — уже с абсолютным пониманием безнадежности своего положения сказала она.

— Тебе не кажется, что всему свое время? — с раздражением дернул плечами тот.

— Да, и мое уже подошло, — согласилась Ульяна и шагнула навстречу ему. — Ты не волнуйся, я не хочу замуж за человека, который продолжает делать меня девочкой на побегушках.

— Что это значит? — возмущенно выпрямился Аркадий.

— Ты, кажется, коммерческий директор — современный, молодой, умнее меня будешь. Где двери, знаешь! — швырнула ему напоследок Ульяна и стремительно вышла из кухни.

— Ничего, успокоишься, поговорим, — хмыкнул Аркадий и тяжело вздохнул, предвидя, что следующую пару недель секса не будет, пока не вернет расположение Ульяны. А на носу аудит филиалов…

Входная дверь захлопнулась. Ульяна прижалась к стене у окна гостиной и, зажмурившись на несколько секунд, чтобы не заплакать, скороговоркой выдохнула:

— Все хорошо, все хорошо, все хорошо…

Обычно отпускало. Обидно, досадно, но с высоко поднятой головой она вновь поднималась и шла вперед. Но не сегодня…

Ульяна не выдержала и заплакала. И плакала не из-за Маслова, а потому что не понимала, как она к сорока годам пришла к такому: ни семьи, ни детей, ни реализованных желаний, а теперь и работы не станет. Осталось лишь ее хобби, призрачные клиенты, но сколько их — стабильности никакой.

С тяжелым осознанием предстоящих трудностей Ульяна обняла себя за локти и села на пол у батареи. Она никогда не жаловалась подругам, но сейчас не смогла вытерпеть пронизывающей боли в груди и написала Маше: «Я солгала: у меня все плохо! Меня отовсюду выгнали!»

«Кто?!»— тут же ответила та со смайлом с выпученными глазами.

«Я сама…»— горько вздохнула Ульяна и вытерла слезы, чтобы буквы на экране не расплывались.

«Я на встрече. Не могу говорить. Освобожусь через пару часов, наберу. Держись, казак, атаманом будешь!»

Ульяна покачала головой и сжала губы. На часах было десять вечера. Она знала, что еще больше расплачется в разговоре с Машей и потом не уснет, а за ночь успокоится, и завтра все будет иначе. Наверное…

«Я сама позвоню завтра. Успешных переговоров!»— написала Ульяна и отключила телефон.

Новое утро началось со звонка тетки Лилии, сообщившей, что она уже собирается на поезд до Москвы, а к 12:00 придет первый покупатель, и квартира должна сверкать чистотой.

Ульяна попыталась уговорить тетку разрешить ей остаться в квартире, с огромным нежеланием рассказав о причине такой просьбы, но тетка осталась непреклонна, выдав таки, что у сына намечается серьезное дело, и ему нужны деньги.

— Как поругались, так и помиритесь. Нечего такими мужчинами разбрасываться… Он тебя и так с багажом берет… Думаешь, просто молодому мужчине со зрелой теткой? Значит, любовь! Так уж ты постарайся, пока мордашка не скукожилась…

От этих слов хотелось завыть. Больше Ульяна не заикнулась о квартире: знала, что бесполезно, и унижаться не собиралась.

Взглянув на отекшие глаза после слез, бессонницы и нескольких чашек травяного чая за ночь, со злости и отчаяния она даже не позавтракала и сразу взялась за уборку.

Яростно натирая пол и смахивая непрекращающиеся слезы перчаткой, Ульяна думала: «Ну и пожалуйста, забирай свою квартиру! Я и без вас проживу!..»

К одиннадцати часам тетка снова позвонила.

— Ты зла не держи, — вкрадчиво просипела она. — Ты еще молодая, здоровая…

И начала сетовать на здоровье и жизнь свою жестянку.

«Эта песня хороша, начинай сначала», — закатила глаза Ульяна.

— Ты прибрала? А кран починила в ванной? Дорого вышло? — забросала вопросами тетка.

— Бесплатно. Сантехник взял натурой, — устало ответила Ульяна.

— Ой, — раздраженная сарказмом племянницы, фыркнула та. — Ты на прощание хоть испеки мне кекс, в поезд возьму. Когда еще таких сладостей поем. Юра заберет.

— Конечно, теть Лиль… — натянуто улыбнулась Ульяна.

И она испекла — лимонный кекс. Тетка категорически не переносила цитрусовые, поэтому Ульяна добавила двойную порцию цедры и обильно полила кекс лимонной глазурью.

В 11:55 в дверь позвонил Юрий вместе с покупателем. Он по-хозяйски прошелся по квартире, нахваливая недавний ремонт, который якобы сделал сам, подъезд и район, и льстиво обнял сестру, что так хорошо заботилась о его имуществе. Ульяна с застывшей улыбкой стояла у окна в гостиной и молча ненавидела всю свою родню.

Когда покупатель ушел, Юрий заглянул во все кухонные шкафы и холодильник.

— Молодец, так быстро собралась. Чаем-то напоишь?

Ульяна остановилась у кухонной двери и, подпирая косяк спиной, смотрела в окно, как ветер терзает заснеженные ветви дерева. Эта зима выдалась холодной, но Ульяне казалось, что и в квартире все стены обледенели: так было паршиво на душе.

— Все уже упаковано, — равнодушно кивнула она на коробки в углу.

— Клиенту очень понравилась квартира, завтра оформляем сделку. Просит, чтобы освободили сразу после подачи документов в МФЦ. Тебе же не трудно?

— Позавчера тетя Лиля обещала мне неделю…

— Сделкой занимаюсь я, — самодовольно вытянулся Юрий. — Максимум, что могу предложить, еще два дня.

«Попрошу дядю Пашу отвезти коробки на склад компании. За выходные что-нибудь придумаю с жильем…»— успокоила себя Ульяна.

— Но… ты можешь переехать ко мне… пока определяешься, — вкрадчиво проговорил Юрий.

Ульяна пренебрежительно перевела глаза на брата и глухим голосом спросила:

— У меня больше ничего не осталось. Теперь ты доволен?

— Улька… — потянулся к ней брат.

— Кекс для тети в пакете у двери, — холодно оборвала она, стремительно прошла мимо и заперлась в ванной.

За день Ульяна упаковала оставшиеся вещи в коробки, а вечером села за объявления аренды квартир. Несколько сообщений от Аркадия и звонок от Маши она пропустила: некогда было вести бессмысленные переговоры и раскисать. А сочувствие сейчас совсем вышибло бы почву из-под ног.

Но уныние навалилось на нее уже после нескольких звонков по аренде квартир. Все по приемлемой стоимости были уже сданы, а те, что свободны, изменились в цене. И все просили за три месяца вперед. Ульяна с досадой подумала, что ей еще нужно задержаться в «СтройТрансСервисе» и немного заработать. Но как только представила, что будет вынуждена улыбаться Маслову, Терентьеву, который тоже ее очень разочаровал, все внутри бунтовало и противилось до коликов в животе. Переехать в другой город — у нее нет ни денег, ни крыши над головой. И возраст для поиска работы — ее основная проблема. Она ощущала себя в замкнутом круге, и от этого что-то тяжелое разрывалось в груди.

Но взяв себя в руки, ободрившись тем, что это временная неудача, Ульяна перешла к поиску работы. Пролистав объявления о вакансиях и разослав свое резюме в несколько подходящих мест, она приготовила одежду на завтра и легла спать, чтобы утром выглядеть свежо и быть готовой к возможным собеседованиям.

Однако на следующий день к вечеру Ульяна с отчаянием поняла, что в свои тридцать девять никому не нужна. Даже в секретари не берут. Почему-то работодатели видели только паспортный возраст и не спешили задуматься о потенциале соискателя. И уж тем более нельзя рассчитывать на перспективу роста. На звонки ей вежливо отвечали разными дежурными фразами, за которыми прятался один смысл — «Вы нам не подходите». Результата от звонков по знакомым тоже не было. Вся ее уверенность в себе рассыпалась, полезли и другие комплексы, мысли, что она вообще никому не нужна.

— Мне от силы двадцать семь, а чувствую я себя лет на двадцать. Столько энергии и запала… Что за идиотизм! — отчаянно возмущалась Ульяна, пролистывая одну вакансию за другой.

Но рассматривать работу кондуктора, уборщика или ночного сторожа она не спешила. Это значило бы признать, что теперь ее жизнь закончилась в принципе и она полная неудачница. Поэтому Ульяна оделась и вышла в морозный вечер, чтобы проветрить голову и не разрыдаться в четырех стенах.

В конце концов, остановившись на набережной и сев на скамью, Ульяна набрала Машу и рассказала ей все, что с ней произошло. Сил больше не было держать это в себе.

Крылова была вне себя от злости на всех обидчиков подруги, накричала и на саму Ульяну, что та бессовестно скрывает от нее правду. Немного поворчав, Маша извинилась и сказала, что перезвонит через десять минут и, если Ульяна не возьмет трубку, она ей больше не подруга.

Как по часам, Мария перезвонила через десять минут и непререкаемым тоном сказала:

— Вот что, быстро собрала свои вещи и вылетела ко мне. Жить тебе все равно пока негде, а тут мы с Басиным живо что-нибудь придумаем. Нечего тебе делать в том захолустье. Вот как чувствовала, что твой Аркаша — кубаноид поганый! У него же на лице написано: грязная карма! Но ты так за него держалась…

Крылова всегда была резкой и категоричной, и все же единственной, кто неизменно оставался на стороне Ульяны и часто оказывался рядом в самый нужный момент.

Ульяна растерянно перевела взгляд на витрину магазина, выпрямилась, и вдруг ясно осознала, что жизнь сама расставляет все на свои места и ей нужно сделать хоть что-нибудь, иначе и вправду просто рассыплется на части.

— Маш, я перезвоню, — решительно ответила она и поднялась.

— Ульяш, так ты прилетишь?

— Я перезвоню, — твердо повторила она.

— И отвечай на сообщения! А то я тебя знаю! — настойчиво прокричала та, пока подруга не отключилась.

— Обещаю, — напряженно улыбнулась Ульяна и спрятала заледеневшие руки в карманы пуховика.

Ульяна вернулась домой, посмотрела на опустевшие полки, на собранные коробки, взяла лист бумаги и быстро написала список дел, которые нужно завершить, чтобы понять, с чем она войдет в новый день. Дел оказалось не так много. Ульяна с удивлением поняла, что ничем не обременена и ее ничто не держит от принятия кардинальных решений.

В солнечное утро субботы все действительно стало на свои места.

«Утро вечера мудренее. А может, и хорошо, что все так вышло? — сидя перед окном за утренним кофе, подумала Ульяна. — А что я теряю? Работы сейчас не найти: много сокращений, переход на удаленку. Да, у меня ничего нет там, но и здесь тоже… Лучшая подруга подалась в Москву к новым перспективам… И мне пора!»

Конечно, Ульяна не переоценивала будущие трудности, но желание оставить старую жизнь позади притупляло тревогу и сомнения. Всегда тяжело прощаться с привычным и начинать что-то новое, но худо-бедно она всегда справлялась: и содержала себя, и самостоятельно решала свои проблемы, и успевала поддерживать себя в форме.

«Только ленивому все пусто. Нужно будет сменить привычки, режим и темп… Все остальное подтянется… И не то переживала. Мозгов-то уже побольше, чем в семнадцать», — уверила себя Ульяна и открыла ноутбук. — Выберусь. Главное — сделать первый шаг, а там крылья отрастут».

К обеду она уже созвонилась с Машей, сообщила, что решит несколько важных вопросов и прилетит. Позже сложила в один чемодан необходимые на первое время одежду и личные вещи, а остальное, собранное в несколько больших коробок, отправила транспортной компанией.

В первый рабочий день Ульяна молча написала заявление по собственному, поставила резолюцию за Маслова, что делала неоднократно для оперативного решения рабочих вопросов, получила расчет и, пока тот был на выезде с аудитом по филиалам, улетела в Москву.

Ульяна не позвонила Аркадию, даже прощальное СМС не отправила. Она и сама удивилась, как легко оставила позади два года отношений с ним. Словно его кто-то отрезал от души одним махом, насовсем, без сожалений. А ведь было столько приятного и по-настоящему дорогого… Но за несколько дней ее сознание, будто со дна мутного озера, вытянуло на поверхность все то, что там покоилось, пока воду не взболтали: лицемерие, тщеславие, регулярное желание что-то в ней изменить, управлять исподволь и непомерный мужской эгоизм.

Теперь Ульяна прекрасно понимала, что на многое просто закрывала глаза. Ведь нет идеальных мужчин и женщин, найдя своего человека, многие просто берегут то ценное, что видят в нем. И если есть недостатки, с которыми можно мириться, то зачем портить безоблачные будни постоянными придирками или недовольством. Однако больше Ульяна не хотела мириться с подобным, тратить время на чей-то эгоизм, не позволять себе того, что могло приносить удовольствие. Отныне она собиралась стать абсолютно честной с самой собой.

Москва встретила Ульяну умиротворяющим снегопадом в свете вечерних фонарей. Пока она ждала Машу с Денисом на стоянке у аэропорта, ей неожиданно пришла идея для обложки одного заказчика, которую она никак не могла закончить из-за последних событий. Вдохновение придало оптимизма и на свое будущее.

— Эй, снеговик, привет! — крикнул чей-то знакомый голос.

Ульяна опомнилась, сдвинула вверх вязаную шапку и огляделась.

Денис Басин — широколицый светловолосый, как и Маша, приветливо улыбнулся ей из окна черной «Тойоты Лэнд Крузер».

— О, привет! — радостно помахала она белоснежной пушистой варежкой и взялась за чемодан.

— А ну поставь! — махнула рукой Маша, выбираясь с заднего сиденья. — У нас для этого есть настоящий мужчина!

Ульяна благодарно обняла Дениса, когда тот уложил ее чемодан в багажник, а потом прижалась к подруге. Маша чуть не расплакалась и от сочувствия, и от умиления.

— Девчонки, скорее забирайтесь в машину, а то колотун-бабай! — прикрикнул Денис. — И у нас, между прочим, филе мраморной говядины остывает. Маруся вчера вечер потратила на поиски вишневого соуса.

Ульяна с любовью посмотрела на Машу, сжала ее тонкую ладонь и беззвучно проговорила:

— Спасибо!

Крылова прижалась к плечу подруги и весело сказала:

— Спасибо с чаем не выпьешь. Так что с тебя «Графские развалины».

Ульяна охотно закивала.

— Итак, завтра тебе день на отсып, маникюр, педикюр и всякие там процедуры, а в среду плотно займемся поиском работы. Жить будешь пока у нас. А после устройства и жилье подберем, чтобы удобно добираться было. У Басина много знакомых риелторов. Скидку хорошую сделают.

— Да, сначала мне надо подзаработать. У меня пока только на месяц проживания и хватит, не учитывая расходы на питание.

— Ты питаешься, как кошка, так что никого не объешь, — отмахнулась Маша. — А вот за то, что ты будешь готовить Басину свои потрясающие десерты, он готов тебя катать по Москве на все твои собеседования и готовить свои фирменные мясные блюда. Ты же знаешь, от моей стряпни можно отравиться…

Ульяна и Денис дружно засмеялись. Звякнул телефон. Ульяна взглянула на экран и посерьезнела: новое СМС от Аркадия.

— Если не поздно, давайте заедем в какой-нибудь салон сотовой связи: хочу сменить сим-карту.

— Правильно! В новую жизнь с новым номером, — поддержал Денис.

Маша лишь виновато пожала плечами, выдавая, что все рассказала своему мужчине.

После сытного и невероятно вкусного ужина от Басина и теплой дружеской беседы Ульяне выделили полку в большом шкафу в прихожей и отдали в полное распоряжение диван в кухне-гостиной.

Поздним вечером, когда подруги наговорились по душам, Маша ушла спать, а Ульяна устроилась в углу дивана, заменила сим-карту в телефоне и стала перебирать контакты, чтобы оставить только те, которые для нее важны.

И вдруг увидела телефон Сергея Бута. За всей суетой и переживаниями их встреча совсем вылетела из головы. Ульяна подняла глаза к потолку и неожиданно почувствовала, что все происходящее с ней неслучайно. Но она так и не дала ответа на его предложение, а два дня на раздумья давным-давно прошли.

«Прошло больше недели… Он уже наверняка взял другого, — расстроилась Ульяна. — Что если это то, что я ждала всю жизнь, но так неблагодарно отказалась от шанса? Господи, пятнадцать лет шла к этому… И вот оно было совсем рядом… Неужели поздно?!»

От нервного возбуждения Ульяна поднялась с постели и стала ходить по комнате, молясь, чтобы предложение Сергея все еще было в силе. Она решила, что завтра же наберет его, и если тот заинтересован в ней, то готова тут же выйти на работу.

Всю ночь Ульяна не могла сомкнуть глаз. Состояние было такое, будто завтра решался вопрос жизни и смерти.

В семь утра Денис застал Ульяну, сидящей на собранном диване полностью одетой и нетерпеливо вертящей в руках телефон.

— Привет, что так рано? — зевнул он.

— Привет. Я блинчики испекла на завтрак, — улыбнулась она и поднялась. — Сварить тебе кофе?

Денис недоуменно проследил за Ульяной, проворно накрывающей ему на стол, и присел, чтобы не мешаться.

— Твой энтузиазм похвален, но могла бы и поспать еще. Маруся тебя сегодня затаскает по городу, — усмехнулся он.

— Ничего, я выдержу, — как-то нервно улыбнулась она.

— С тобой все в порядке?

— Да, конечно, — удивленно округлила глаза Ульяна.

— Угу, — скептически прищурился он, но больше не сказал ни слова, видя, что постоялица чем-то взволнована.

«Намекну Марусе, пусть с ней помягче сегодня. А то на ней лица нет», — подумал Денис и написал Марии сообщение.

Когда Басин ушел, Ульяна едва дождалась девяти утра — не слишком рано, но и по-деловому, и дрожащими пальцами набрала номер Сергея Бута.

— Если это спам-звонок, я разорву вашу контору на части, — раздался недовольный сонный голос мужчины в трубку.

Ульяна растерялась на секунду, но потом собралась и мягко произнесла:

— Сергей Павлович, доброе утро! Это Ульяна Исаева, простите, что вас разбудила… Вы меня помните?

— Э-эм… Кх-м, — послышалось в трубку, и Ульяна сморщилась от смеси неловкости и тревоги. Через несколько секунд уже более бодрый голос произнес — Конечно, я вас помню, Ульяна. Один — один.

— Если неудобно, я позвоню позже, — стараясь говорить медленно, чтобы не выдать волнения, ответила она.

— Не надо тратить время, — твердо ответил Бут.

Сердце Ульяны пропустило удар. «Неужели поздно?!»

— Я так понимаю, вы согласны у меня работать? — уверенно предположил тот.

Ульяна еле сдержалась, чтобы не крикнуть в трубку, что готова выехать в офис прямо в пижаме, сделала короткую паузу, вдохнула и ровным голосом произнесла:

— Я немного задержалась с ответом, простите: были сложные дни. Но не смогла устоять перед таким заманчивым предложением. Готова приступить в любое удобное время, если вы все еще заинтересованы во мне.

— Ну слава богу! — вздохнул Бут, и даже повеселел. — Сегодня у меня отсыпной после дня рождения жены. Давайте сделаем так: завтра подъезжайте в офис, обговорим детали, и все решим.

— Спасибо. Уточните адрес…

— Пришлю в СМС. До встречи, Ульяна.

— До встречи, — бодро ответила она, и, когда тот отключился, зажмурилась, упала спиной на диван и от радости завизжала на весь дом.

В кухню влетела Маша, растрепанная и испуганная, и начала озираться по сторонам.

— Ты что визжишь?!

— Я, кажется, работу нашла! — вскочила Ульяна, обняла Крылову и стала вальсировать с ней по кухне.

— Перепугала меня! — засмеялась та и шлепнула подругу по попе.

— Сегодня с меня твои любимые «Графские развалины». Собирайся! Надо купить ингредиенты!

— Мы сегодня собирались по женским делам, ты забыла? — отстранилась Маша.

— Это ты собиралась, а я хочу привести нервы в порядок и отпраздновать начало новой жизни, — нетерпеливо хлопнула в ладони Ульяна.

— Не рановато ли? Что за работу ты нашла? Расскажи хоть, а то сейчас вступишь в какую-нибудь секту и поминай как звали, — беззлобно проворчала та, одернула длинную футболку и встала у плиты, чтобы сварить кофе.

Ульяна рассмеялась и скорчила подруге рожицу. А за завтраком она рассказала о той встрече с Сергеем Бутом и его предложении.

— Ну ты смотри! — восхитилась Крылова. — Это карма! Тебя прямо звезды ведут!

Маша все же уговорила подругу сходить с ней на гигиенические процедуры. И поскольку ее автомобиль еще не прибыл в салон, Басин специально оставил свою «тойоту», чтобы девочки провели этот день с комфортом.

А на следующий день Ульяна с нетерпением отправилась на встречу с директором издательства «АртЭкс». Тут Крылова не отпустила подругу одну — собралась в два счета.

Офис «АртЭкс» располагался в пятиэтажном здании в старом районе Москвы. Маша еле нашла въезд во двор, хотя адрес по навигатору был очевидным, и, припарковавшись, пожелала удачи.

Ульяна вошла в холл здания и сразу наткнулась на суровую женщину — вахтера. Та, критично оглядев ее с головы до ног, потребовала паспорт, буркнула что-то о пятом этаже и выписала пропуск.

Лестница вплоть до четвертого этажа была старой, местами с отколотой плиткой, на стенах висели выцветшие рекламные баннеры. Ульяна поразилась, что такое возможно в Москве — городе современного бизнеса. Да и Сергей Бут выглядел представительно, совсем не похоже, чтобы он работал в таком обветшалом месте. Но на пятый этаж обстановка сменилась аккуратными чистыми ступеньками, креативно окрашенными стенами и едва уловимым запахом мяты и шоколада.

«Необычно, — подумала Ульяна, останавливаясь перед широкой металлической дверью цвета венге со стильной табличкой «Издательство «АртЭкс».

Не успев нажать на кнопку вызова, Ульяна отскочила назад, потому что дверь неожиданно распахнулась, и навстречу вальяжной походкой вышел высокий молодой мужчина. По его виду сразу можно было сказать — «высокий клиент» или «денежный мешок»: ухоженный, одет с иголочки, за ним потянулся шлейф дорого парфюма, ненавязчивый, но запоминающийся. А следом вышел еще моложе — в узких клетчатых брюках, коротком горчичном пальто и густым чубом на левую сторону. Оба даже не взглянули в сторону женщины и, коротко переговариваясь, спустились по лестнице.

«Высокомерный брутал и пижонистый мажор, — украдкой усмехнулась Ульяна. — Да уж, столица! Куда без таких персонажей? Похоже, издательство процветает…»

— Вы к кому? — неожиданно прозвучал вопрос из открытой двери.

Ульяна оглянулась и сдвинула шапку вверх. Перед ней, опираясь на дверной проем одной рукой, выгнув бедро, словно модель у шеста, стояла высокая девушка в блузе с низким декольте, очень узкой юбке, в телесных чулках в сеточку и в лабутенах. Еще недавно Ульяна сама носила такую форму, правда, декольте скромнее и туфли классические.

— Доброе утро, я Ульяна Исаева к Сергею Павловичу, — представилась она, мельком разглядывая еще один персонаж. «Косметики с килограмм, наращенные волосы, ресницы, ногти, может, и грудь…»

— А-а, — расцвела та. — Вы новый графический редактор?

— Что-то в этом роде, — улыбнулась Ульяна, не став поправлять девушку.

— Привет, привет! Вас ждут, — широко улыбнулась она, сверкнув стразом на одном клыке. — Я Валентина Цапина, офис-менеджер. Пойдемте…

— Мне надеть маску?

— Ой, да не надо. Мы уже все здесь переболели, — отмахнулась та.

А когда та самая Валентина пошла вперед по коридору, то от впечатления модельной внешности не осталось и следа. Ссутулившись, она тащила свои лабутены, будто они весили по пять килограмм каждый.

Ульяна шла следом, по пути снимая шарф, расстегивая пуховик и рассматривая обстановку. Запах шоколада и мяты стал ярче, видимо, это был фирменный аромат издательства. Помещение было светлое, теплое, ремонт не новый, но чисто и уютно. Ощущение, что именно здесь ей предстоит работать, горячими мурашками расползалось по телу Ульяны. Она знала это чувство — предвосхищение будущей реальности. Она не могла ошибиться, и внутри заискрилось от радости.

По короткому широкому коридору располагалось несколько просторных кабинетов, а в конце — приемная. Уютный ярко-красный диван и современная черная мебель удачно гармонировали с графитовым цветом стен и пола.

Ульяна быстро сняла пуховик, запихнула в рукав шарф и шапку и повесила его на черную фигурную вешалку в углу.

Секретарь приоткрыла дверь кабинета директора и, просунув только голову, сказала:

— Шеф, вы ждали Исаеву?

— Пригласи через пару минут, — раздался знакомый голос.

— А чаю принести? — спросила она и, оттопырив пятую точку, одной рукой с длинными острыми ногтями пурпурного цвета почесала ягодицу.

Ульяна едва не прыснула от смеха, но сжав губы, отвела глаза к вошедшей в приемную молодой женщине. Та, явно заметив нескромный жест Валентины, со смесью укора и иронии качнула головой и дружелюбно улыбнулась Ульяне:

— Доброе утро! Очевидно, шеф будет занят?

— Доброе… Постараюсь его не задерживать, — вежливо ответила Ульяна.

— Не вы ли Ульяна Исаева? — спросила женщина.

— Я… — несколько растерялась та.

— Рината Маевская, главный редактор «АртЭкс». Очень рада такому пополнению, — искренне произнесла женщина, а затем, покосившись на Цапину, шепотом добавила — Это наше чудо-секретарь… Валентина, сообщи мне, когда Бут освободится…

— Хорошо, — отошла от двери секретарь и села за свой стол.

«Ух ты, обо мне уже знают?»— взволнованно подумала Ульяна, но мягко улыбнулась и признательно кивнула Маевской на прощание.

Та направилась к выходу из приемной, и Ульяна не смогла не задержать на ней взгляд. Главный редактор выглядела невероятно стильно. Чего стоила одна стрижка: идеально гладкое косое каре с четкой линией среза, искусное колорирование — пепельные корни и платиновый блонд к концам. Явно брендовая одежда. Безупречное чувство вкуса, женственность и достоинство в каждом жесте. От таких женщин у Ульяны всегда захватывало дух.

«Наверное, мой будущий руководитель… Производит приятное впечатление!»

— Проходите уже, — окликнула Валентина и бесцеремонно поправила декольте.

— Спасибо, — кивнула Ульяна и поспешила в кабинет директора.

— Ульяна, рад вас видеть! — у порога встретил ее Сергей Бут и лично проводил к креслам у широкого окна.

Он недолго говорил с Ульяной в кабинете. Коротко о главном, о структуре издательства, об обязанностях и текущих проектах. Расспросил о том, какими она инструментами пользуется и какие есть пожелания к программному обеспечению.

Потом проводил Исаеву по офису, познакомил с коллективом, показал рабочий кабинет, где уже работало пять дизайнеров, но не все были на месте. Здесь были удобные столы с небольшими перегородками, высокие кресла, а в углу — мягкие кресла-подушки для творческих посиделок и отдыха. Много зелени, красок и какая-то особая атмосфера, которая согревала Ульяну и волновала будущими открытиями. Затем Бут показал производство — небольшую по меркам Москвы типографию, которая занимала весь первый этаж здания, обозначил объемы и виды работ.

«Маленькое, да удаленькое!»— обрадовалась Ульяна. Уж она знала толк в типографском оборудовании.

— Ну, собственно, все принципы работы и приоритеты издательства я обозначил, — завершил Сергей, когда они вернулись в кабинет, и расслабленно откинулся в кресле. — Ну, что скажете?

Ульяна была так рада результатом встречи, что забыла о многих личных вопросах. Но шестое чувство подсказывало, что все будет замечательно, если она станет заниматься тем, к чему лежит душа, и тогда у нее все обязательно сложится.

— Когда я могу приступить?

— А когда можете?

— Я бы могла приступить уже завтра, — с охотой ответила она.

Они поговорили о многом. Исаева задавала серьезные идейные вопросы, даже в технологии печати разбиралась, но Сергей был удивлен, что она так и не поинтересовалась, сколько тот будет ей платить. Он хитро прищурился и спросил:

— И вы готовы работать на минимальном окладе?

— Я мечтала об этой работе, думаю, если я покажу все свои возможности, вы оцените результат по достоинству, — деликатно ответила она, но голос выдал волнение.

Сергей решил не торопиться с обсуждением денежного вопроса и посмотреть, что из этого получится.

— Когда прилетели?

— Позавчера…

— Ясно, еще не обустроились?

— Если заполнить свободную полку в шкафу считается, то вполне, — улыбнулась Ульяна.

— Вы живете в шкафу? — вскинул брови Бут.

Ульяна засмеялась шутке и покачала головой.

— Я остановилась у подруги с ее другом, но не хочу долго их стеснять. Чуть позже займусь поиском комнаты, если удастся, то квартиры… Иначе от них добираться далековато.

— Надо найти что-то поближе к офису. Иначе наши пробки любое вдохновение задушат в зародыше, — усмехнулся Сергей и снова задержался взглядом на удивительных глазах женщины.

Ульяна смущенно отвела глаза, снова улыбнулась и с надеждой заметила:

— В ближайшее время не смогу ничего снять, но это не главное. Я обещаю не опаздывать…

— А-а, вы простите, что я на вас так смотрю: глаза у вас колдовские, — сам смутился тот.

— Ну а вы, честно говоря, сначала показались мне жутко неприветливым типом, — перешла на шутливый тон Ульяна, чтобы уйти от неловкого момента.

— Да, я бываю мрачноватым и нелюдимым, особенно, накануне серьезных сделок, — простодушно признался Сергей. — А если честно, то Стас любит знакомить меня со всеми, а эти все — чаще всего докучливые графоманы, которые пытаются протиснуться на рынок за его и мой счет.

— Я понимаю. Но у нас с вами все иначе, — шутливо-серьезно нахмурилась она.

Сергею понравился ее энтузиазм и непринужденность в общении. А что будет, когда она начнет хорошо зарабатывать? Однако до высоких бонусов нужно было еще дожить, а ему очень хотелось заполучить этого специалиста в штат. И Сергей готов был кое-что предложить Исаевой, чтобы поддержать дух.

— Значит, пока у вас есть, где жить…

Исаева кивнула.

— У меня для вас будет одно предложение, озвучу его позже. А пока выходите на работу, оформитесь у Валентины. У Маевской — наш главный редактор и ваш начальник — уже несколько заказов простаивает. Неделю вам на закрытие простоев, а потом начнете самостоятельно общаться с клиентами, брать проект полностью от начала до конца. К тому же в ближайших планах расширение спектра услуг, интересной работы прибавится.

— Ух ты! — расцвела Ульяна. — Здорово!

— Я делаю на вас ставку, — подмигнул Бут, поднялся и протянул ей широкую ладонь. — До завтра?

Ульяна с воодушевлением пожала руку будущего руководителя и, попрощавшись, вышла из офиса.

— Ну все, я в мяте и шоколаде! — буквально впорхнула на переднее сиденье машины Ульяна.

Крылова сразу отметила, как возбужденно горят глаза подруги, как разрумянилось ее лицо, и довольно включила зажигание.

— Ну, слава КПСС!

— Скорее бы доставили мои вещи: хочу выглядеть соответственно своему новому положению, — вздохнула Ульяна, проверяя в телефоне уведомления от транспортной компании.

Маша выглянула в окно на здание издательства и скептически прищурилась.

— На вид не такое уж и престижное место. Да и район так себе…

— Да, офис не новый, — согласилась Ульяна, но тут же с восторгом заметила — Но внутри уютно и так пахнет…

— Как? Коммуналкой? — поморщилась Маша.

Ульяна задумчиво закусила губу и потерла перед собой подушечками пальцев.

— Ароматом творчества, — вдохновенно протянула она.

Подруга вскинула брови и беззвучно рассмеялась.

— Ох, звезда пленительного счастья, поехали, жутко есть хочется. Знаешь, как я переживала за тебя? Пошла в джинсах, в рубашке… Ну совсем не для собеседования…

Крылова выехала из двора на дорогу и все что-то говорила, говорила, но Ульяна погрузилась в мечты о новой работе.

Все было так ново и возбуждало, и Ульяна жаждала окунуться в это с головой. Эта работа быстро выведет из нее всякую хандру и даст огромный толчок к личному росту. Она представляла, как сидит на своем рабочем месте, как пьет чай с девчонками из отдела, как общается с клиентами и выдает конечный результат, — даже хмурое небо не портило настроения.

«И скоро у меня все будет замечтательно!»— пело внутри нее.

Вечер был посвящен выбору гардероба на первый рабочий день и готовке фирменного пирога с ананасами и зефиром для знакомства с новыми коллегами.

Зима разыгралась не на шутку, и на следующий день Ульяна передумала надевать блузу с юбкой под пуховик — это было бы совсем по-деревенски. Теплое пальто все еще где-то путешествовало, а пальто Маши оказалось ей велико. Ульяна выбрала черные джинсы и кремовый свитер тонкой вязки с узором орхидеи на спине.

Ульяна не отказалась от предложения Дениса подвезти ее по пути на работу: в первый день было бы нехорошо опаздывать. Но из-за пробок они едва успели к 8:00.

«Пора осваивать метро», — твердо подумала Ульяна и, благодарно помахав Денису пушистой варежкой, вбежала в здание.

В холле первого этажа Ульяна встретила Валентину, которая на повышенных тонах разговаривала с другой девушкой, и задержалась у вахтера, чтобы получить пропуск.

Пока пожилая женщина делала запись в журнал, Ульяна невольно услышала разговор двух спорящих девушек.

— Я вам сказала, что мы подписали все бумаги! — раздраженно процедила Цапина.

— Но я же вижу, что здесь не все подписи, — нервничала посетительница, тыча пальцем в документ.

Валентина не знала, как отделаться от нее, потому что не хотела подписывать те же бумаги в третий раз за два дня. Маевская снова сделает ей замечание, а на носу премия.

Ульяна сняла шапку, непринужденно оглянулась и, краем глаза увидев, на что указывает незнакомка, вежливо сказала:

— Здравствуйте! Разрешите вам помочь?

Валентина недоверчиво покосилась на Исаеву, насупилась, но протянула ей файл с бумагами.

— Здесь все, что вам нужно, — быстро взглянув на документы, ответила Ульяна и протянула их посетительнице.

— Там нет еще одной подписи! — уперлась та.

— Простите, как вас зовут? — мягко улыбнулась Ульяна.

— Вика…

— Вика, это универсальный передаточный документ. С нашей стороны он подписан в строке «Товар получил…»— и она перевела взгляд на Цапину. — Подпись ответственного за хозяйственную часть необязательна при наличии подписи о получении. Правда, Валь?

— Совершенно точно! — активно закивала та и сверкнула белозубой улыбкой, будто и сама это прекрасно знала.

Но Валентина совершенно не разбиралась в документах и объяснить, что к чему не могла. Задача стояла передать, все остальное — не ее заботы.

Девушка с сомнением пожала плечами, сунула файл в рюкзак и вышла из здания.

— Спасибо, вы меня спасли. Уже полчаса доказываю, что я не верблюд, — заговорила Валентина, разглядывая пуховик Исаевой. — Давай на «ты»? Ты же у нас теперь работаешь?

— Давай, — охотно кивнула Ульяна.

— Крутой пуховик! Колумбия?

— Да, отхватила на распродаже, — призналась та.

Тут Цапина потеряла всякий интерес к новой коллеге и завороженно уставилась ей за спину, а потом растянула такую сладкую улыбку, вытянулась, как солдатик, и захлопала длинными ресничками.

Ульяна мысленно усмехнулась, как внезапно переменилась в лице девушка, и с любопытством оглянулась.

У входа стояли те же персонажи, которых она видела вчера, выходящими из издательства.

— Доброе утречко, Кирилл Саныч! — с придыханием выговорила Валентина и немигающим взглядом проводила мельком кивнувшего ей мужчину к лестнице, а потом повернулась к Ульяне и прошептала — Пойдем скорее! Вдруг гостям кофея захочется…

Лихо перебирая ножками на высоченных шпильках, Цапина умудрилась догнать мужчин уже на первой лестничной площадке и мягко потереться о каждого, чтобы проскользнуть вперед, а потом, словно моторчик заглох, стала двигаться медленно, призывно покачивая бедрами.

Ульяна не спешила и, скрывая улыбку, следовала на приличном расстоянии за посетителями. Тот, что был в клетчатых брюках, любезно придержал тяжелую металлическую дверь для нее, и она благодарно улыбнулась ему.

— Давайте я вам помогу? — заметив пухлый пакет в ее руках, предложил парень.

— Нет, что вы. Это он с виду большой, — вежливо отказалась Ульяна.

— Как знаете, — кивнул тот и поспешил за своим спутником.

— Ты проходи, — крикнула Валентина Исаевой. — Я скоро подойду…

— Не спеши, я знаю, куда идти, — махнула рукой Ульяна и остановилась в холле у двух диванов, стоящих друг напротив друга у ряда окон, словно в коридоре школы. — Ну привет! — счастливо прошептала она, вглядываясь в заснеженный двор за стеклом. — Тебе придется меня принять, потому что я здесь надолго…

Ульяна сняла пуховик и с пакетом наперевес медленно, наслаждаясь первыми впечатлениями новизны, прошлась по коридору к кабинету, где теперь было ее рабочее место.

На стенах в красивых стеклянных рамах висели постеры книг, знакомых кинофильмов, которые вчера ей не удалось рассмотреть. Работы выглядели очень профессионально. Ульяна даже на минуту задумалась, насколько ее уровень соответствует подобному мастерству. Но, выбросив все лишние мысли, решила сразу ворваться в гущу событий и не дать себе засомневаться в своих способностях.

Открыв дверь кабинета, Ульяна услышала веселые женские голоса и звон чашек. В углу в креслах-подушках сидели три молодые женщины и двое парней, на вид совсем юные. Кроме сахарницы и бледных крекеров, на их импровизированном столике из толстой папки, положенной на урну, к чаю больше ничего не было.

— Всем привет! — дружелюбно поздоровалась Ульяна и подняла пакет с пирогом. — Вижу, что у вас совсем скучное чаепитие. А это вам от меня для поддержки Музы. Напомню, я — Ульяна.

— Привет, а я помню! Мы вчера знакомились, — дружелюбно поднялась девушка с ярко-азиатской внешностью и сразу же нашла свободную чашку и блюдце. — Я Айгуль, дизайнер.

— Да, я помню, — улыбнулась Ульяна и кивнула остальным — Антонина, Марина и?..

Двое парней, с которыми она еще не была знакома, оказались братьями Аловыми и представились Петром — веб-дизайнером и Василием — сисадмином.

— И что это у нас такое? — с нетерпением разворачивая пакет, спросила Антонина Велина. — Ух ты, вы посмотрите, какая красота! А пахнет как!

— Что это вы все носы засунули в пакет? — усмехнулась еще одна девушка, которая вошла в кабинет и шумно бросила пальто на крайний стол у окна. С ней вчера Ульяна не знакомилась.

Все оглянулись. И по их лицам Ульяна сразу поняла, что эту коллегу никто особо не жаловал.

Мирослава Березина — дизайнер постеров для соцсетей и копирайтер по совместительству выглядела крайне претенциозно. Прическа, макияж, маникюр, нестандартный стиль в одежде, тон и выражение лица, говорящие, что она «звезда», вызвали у Ульяны лишь добрую усмешку.

— Сейчас почувствуешь запах и сама нырнешь носом, — засмеялась Айгуль. — Хватит ворчать, давай с нами на зарядку мозга перед работой…

— У кого есть этот самый мозг, в зарядке не нуждается, — хмыкнула Березина и снисходительно покосилась на пирог, который Антонина уже разрезала на порции. — Выглядит, как из кондитерской за углом.

— Внешнее оформление — возможно, но содержание вряд ли, — улыбнулась Ульяна. — Это мой фирменный рецепт. Мальчики, а вы что сидите? Налетайте!

Все, кроме Березиной, тут же разобрали порции. Равнодушным не остался никто.

— Ты сюда одна переехала или с кем-то? — полюбопытствовала Марина, облизывая сахарную пудру с пальца.

— Меня подруга перетянула, — уклончиво ответила Ульяна, не собираясь посвящать любопытных коллег в историю своей жизни.

— Как решилась?

— Нечего было решать, когда нашла работу мечты.

— Так уж и мечты? — со скукой закатила глаза Мирослава. — Целыми днями сидим взаперти в этом хлеву, а жизнь мимо проходит. При таких объемах и клиентах могли бы офис и в центре арендовать.

— Мне кажется, здесь довольно уютно, — огляделась Ульяна.

— Славе не угодишь. Ты привыкнешь, — усмехнулась Антонина.

Ульяна протянула тарелочку с порцией пирога ворчунье.

— Попробуй пирог — станет веселее…

— Да, а жир на заднице потом куда девать? — хмыкнула та.

— Ты и так в спортзал два раза в день ходишь, — возмутилась Айгуль. — Кожа да кости…

— Зато тебе кресло скоро мало будет, — фыркнула Мирослава и отвернулась к своему монитору.

«Н-да, с этой сколопендрой надо держать ухо востро», — заметила Ульяна.

Айгуль обиженно надула и без того пухлые губы и жалобно уставилась на этот кусочек пирога.

— Это бонус, — с улыбкой прошептала Ульяна и подвинула тарелочку обиженной.

— Запомни, мужчины не собаки — на кости не бросаются, — многозначительно улыбнулся Петр.

— Ну, если это такие мужчины, как вы, — насмешливо окинула братьев Аловых Мирослава, — то я даже не расстроюсь.

Петр смахнул длинную челку на бок, переглянулся с Василием и фыркнул что-то себе под нос.

За чаем молодые женщины расспросили Исаеву, откуда она и каким направлением больше любит заниматься, поделились впечатлениями о работе в издательстве и через полчаса вернулись к своим местам, надели наушники и погрузились в работу.

Ульяна занесла свои документы Валентине, угостила ее пирогом и с последним кусочком зашла в кабинет главного редактора.

Рината Маевская вела беседу с заказчиком по громкой связи и кивком предложила Ульяне сесть рядом, чтобы та взглянула на обсуждаемое техническое задание на экране ноутбука.

Ульяна внимательно слушала разговор и делала мысленные заметки на будущее, а заодно украдкой разглядывала Маевскую. Первое впечатление о ней укрепилось: молодая женщина во всем держала высокую планку. Ее речь была грамотной, живой и в меру простой, чтобы донести до привередливого заказчика все принципиальные вопросы. Утонченность и женственность сквозили в каждом ее жесте, даже когда она просто поправляла очки в тонкой черной оправе. Однако чувствовался в ней характер львицы: мягкая поступь, но цепкий взгляд.

— Спасибо, Иван Герасимович, концепцию я поняла. Сроки вас устраивают? — заканчивая разговор, уточнила Рината.

— Да-да, надеюсь получить свежий взгляд на мою задумку.

— Не сомневайтесь: у нас как раз появился специалист в вашем направлении, — Рината с намеком взглянула на Ульяну.

— Можно попросить хотя бы треть текста? — догадливо прошептала та.

— Погодите, Иван Герасимович, а можете прислать часть текста? Скажем, самую яркую, характерную…

— Да? Вы раньше не просили…

— Вы пожелали новый подход — свежий взгляд? — улыбнулась Рината.

— Хорошо, сделаю выборку. Ну, до встречи, госпожа Маевская.

Ульяна улыбнулась манере разговора заказчика, по голосу определив, что тот, скорее, совсем старичок.

— Вот и твоя первая работка, — улыбнулась Рината, отключая телефон и поворачиваясь к коллеге. — Это наш постоянный заказчик. Пишет давно, популярен в своем жанре и всегда о-очень критичен к результату… Не против, что я на «ты»? Как-то само вышло…

— Очень за, — охотно кивнула Ульяна. — Предпочитаю на «ты». Могу приступать?

— Наш сисадмин должен тебе настроить корпоративную почту, групповой чат и все необходимые приложения для работы.

— Да, только что обсуждали с Петровым и Васечкиным, — улыбнулась Ульяна, вспоминая ребят за чаем.

— Прозвище у них такое. Всегда парой ходят, — усмехнулась Рината. — Я тебе еще несколько заказов скину, там в целом все просто, только времени ни у кого нет заняться. А ты как раз немного освоишься. Кстати, ко мне тоже можно обращаться на «ты».

Маевская перевела взгляд на блюдце с пирогом и, сдвинув очки ниже, спросила:

— Это мне?

— Да, угощайся…

— Я сладкого не ем, — с сожалением поморщила тонким носиком она, а потом немного сникла в кресле. — Но выглядит чертовски аппетитно!

— Он диетический, — схитрила Ульяна, видя, как Маевской хочется попробовать пирог, но та зачем-то держит себя в ежовых рукавицах.

— Ну тогда, — деловито выпрямилась Рината и приободрилась, — один маленький кусочек не повредит.

Ульяна беззвучно засмеялась и признательно кивнула:

— Пойду осваиваться… Приятного аппетита!

— Будут вопросы, обязательно звони, во всем разберемся.

Ульяна расположилась за своим столом, немного огорчилась, что он не у окна, но, взяв рабочий планшет, включив компьютер, почувствовала себя на своем месте. Неподдельная открытость и дружелюбие нового начальства воодушевили и сгладили такую мелочь. Да и радовало буквально все: цветные ручки в органайзере, картинка на рабочем столе, несколько первых писем на ее корпоративной почте — проекты от Маевской. Ульяна с удовольствием погрузилась в работу.

На обеденном перерыве в маленькой кухоньке Ульяна познакомилась почти со всеми, кто не работал удаленно. Коллектив был молодой и радовал разнообразием характеров. Узнала, что «АртЭкс» входит в Холдинг «КАРС-Групп», что Сергей Бут и Рината Маевская — его акционеры и много другой интересной информации. Ульяна с благоговением ощутила принадлежность к чему-то важному и перспективному, что еще больше укрепило веру в то, что у нее все будет хорошо.

К концу рабочего дня Исаеву вызвал директор.

— Ульяна Олеговна, я тут посмотрел ваши документы. Вы не сказали, что вам тридцать девять, — несколько растерянно заметил Бут.

Ульяна напряженно замерла, больно кольнуло в горле, а внутри все оборвалось. «Неужели я слишком рано впечатлилась всей этой атмосферой?!»— подавлено подумала она, но виду не подала.

— Это проблема? — спокойно спросила Ульяна, следя за малейшими изменениями в лице директора.

— Нет, что вы! — даже поднялся тот. — Просто выглядите вы…

Ульяна настороженно свела брови.

— …лет на двадцать пять… Ну ладно, двадцать семь с натяжкой, не больше. Я поражен! И когда мы с вами общались в «Шербете», и вчера, — удивился, насколько вы основательная, уравновешенная, сколько у вас опыта… В двадцать пять трудно быть настолько зрелым, чтобы понимать некоторые вещи…

— Простите, но вы говорите, как девяностолетний старик, — отпуская напряжение, усмехнулась Ульяна.

— Да нет, — отмахнулся Бут. — Просто я работаю с молодежью. А мы с вами ровесники.

— Хорошо, иначе вы разочаровали бы меня, как среднестатистический работодатель, который за предубеждениями не видит реальности, — проговорила Ульяна, проявив не типичную для нее прямоту. Ей надоело оправдываться за свой возраст перед кем-то и перед собой тоже. И если Бут окажется таким же, как все, она справится с этим и пойдет дальше. Не время вешать нос, хотя тревога снова сковала легкие.

— Ну, теперь ваша мудрость оправдана, — улыбнулся он.

Ульяне не хотелось больше говорить на эту тему, и она осторожно перебила:

— Можно это останется между нами?

Бут замер, и покосился на дверь за ее спиной.

— Я — могила. Но с Валентиной вам придется договариваться лично, — усмехнулся он. — Сами знаете — женщины!

Был и еще повод, почему Ульяна предпочитала скрывать свой возраст: ее раздражали вопросы: «Что ты такое делаешь, что выглядишь так молодо?» — и это самый невинный бестактный вопрос. Самым обидным было сомнение, в том, что она не легла «под нож». Учитывая, что новый коллектив был на восемьдесят процентов женский, ей хотелось избежать таких обсуждений.

— Тогда я пойду? — дружелюбно улыбнулась Ульяна.

— Погодите, я вам кое-что не отдал…

Бут наклонился к нижнему ящику стола и вынул оттуда связку ключей. Ульяна недоуменно вскинула брови.

— Ульяна Олеговна…

— Можно без отчества… Мне же двадцать пять…

— Принимается, но только ни при клиентах, — с улыбкой кивнул тот и протянул связку. — Это ключи от квартиры, которая пока простаивает. Раньше мы ее часто использовали для партнеров. Она находится довольно близко к офису, в ней есть все необходимое. Адрес пришлю в СМС. Заселяйтесь и чувствуйте себя, как дома, пока не встанете на ноги.

— Вы серьезно?! — изумилась Ульяна и даже привстала.

— Похоже, что я шучу? — усмехнулся тот.

Ульяна смущенно качнула головой и приняла ключи.

— Это будет не бесплатно. Но как перспективному сотруднику сделаю пятьдесят процентов скидки… Плюс коммуналка.

— Это очень неожиданно и много значит для меня! — с волнением выдохнула Ульяна. — Спасибо огромное! На какой срок я могу рассчитывать?

— До конца весны вполне. Ну а там посмотрим…

— Тогда я заселюсь прямо на выходных?

— Конечно, обживайтесь! И с понедельника с новыми силами на работу.

Не веря своей удаче, Ульяна вышла из кабинета и сразу обратилась к Валентине. За день работы она уже поняла, что офис-менеджер, а в действительности просто секретарь — местная сплетница, но если была заинтересована, то умела хранить секреты. И Ульяна знала, как сохранить свой.

Слабой стороной Цапиной был документооборот, но она была неплохим исполнителем и эффективно коммуницировала с клиентами, поэтому Ульяна предложила ей свою помощь с любыми документами, ненавязчиво попросив не разглашать о ней личную информацию, чтобы не смущать заказчиков. Валентина клятвенно заверила коллегу, что будет держать рот на замке.

У офиса с цветами и шампанским Ульяну встретили Маша и Денис. Ульяну ждала и еще одна приятная новость: ее вещи прибыли в Москву, курьер ожидал адреса доставки. Она тут же с восторгом поделилась, что теперь у нее есть свое жилье.

Квартира оказалась в нескольких кварталах от офиса и ближе к центру. Дом был относительно новый в двадцать пять этажей, в подъезде — консьержка. Ульяна была очарована районом, видом двора и чистотой подъезда, а когда поднялась в квартиру, так и замерла на пороге от умиления.

Небольшая квартира-студия превзошла все ожидания. Коридор с широким встроенным шкафом с зеркальными дверцами, куда поместится все добро Ульяны. Гостиную с большим диваном по центру и двумя низкими квадратными креслами от кухонного гарнитура отделяла барная стойка и стол в одном. Два высоких красных стула со спинками еще в заводской упаковке красовались у широкого подоконника.

Мельком оценив диван, как вполне удобный для сна и уютный для работы, Ульяна с замиранием сердца остановилась на кухне. Новый кухонный гарнитур, керамическая плита и встроенная кофемашина, а самое чудесное — многофункциональная духовка. Ульяна даже подпрыгнула на месте и пискнула от радости.

С вечера она заказала доставку вещей на адрес новой квартиры, а утром в субботу Крылова привезла ее туда с чемоданом на своем новом автомобиле и уехала на работу.

Когда явилась служба доставки, Ульяна пришла в ужас. Ей привезли только один паллет с коробками, где были ее кухонные инструменты и утварь, а вся одежда, обувь, ее любимое постельное белье из натурального хлопка — затерялись.

«Не нужно было экономить на транспортной компании», — с сожалением думала она, выпроваживая грузчика.

Ситуация прояснилась через час после звонка Ульяны в транспортную компанию. Менеджер сообщил, что совершенно случайно один паллет уехал во Владивосток, и они примут все усилия, чтобы разыскать его по штрих-коду и вернуть хозяйке.

Спустя пару часов, когда Ульяна распаковала чемодан и принялась обживать уютную каморку, уныние затерялось в восторженных надеждах и радостном возбуждении от таких кардинальных изменений в жизни. Если бы потерялись кухонные инструменты, она расстроилась бы больше.

Генералить долго не пришлось: санузел блестел чистотой, мебель была новая. Но кухней Ульяна занялась основательно: разложила свои кухонные инструменты и гаджеты по полочкам, начистила комплект посуды от «Икеи». Что-что, а готовить Ульяна обожала, особенно десерты, поэтому разнообразию профессиональной посуды мог позавидовать самый опытный кулинар.

Сходив в супермаркет, заполнив новый холодильник и даже приготовив праздничный ужин, Ульяна взяла рабочий планшет и стала читать отрывки романа Ивана Герасимовича, чтобы в понедельник приступить к работе с уже готовой идеей.

Бут просматривал отчет главреда по новым проектам на текущий месяц. Дверь в кабинет распахнулась, но не ударилась о стопор, как часто бывало, а замедлила в сантиметре от него. Даже не поднимая головы, Сергей уже знал, кто пожаловал к нему. Манера держать все вокруг себя под контролем и пискливый угодливый голос Валентины в приемной говорили о появлении Кирилла Барховского — друга и партнера.

— Ты всегда появляешься эффектно: как оазис в пустыне, как черный ягуар на трассе «Формула 1», как фараон перед толпой рабов, — нараспев продекламировал Сергей и, крутнувшись в кресле, поднялся, чтобы пожать другу руку.

— Откуда столько патетики? — неспешно проходя внутрь кабинета, усмехнулся Барховский и бросил увесистую черную папку на бриф-приставку к столу Бута.

— Окунись в творчество с мое, и сам запоешь, как соловей, — засмеялся Бут, и мужчины крепко пожали друг другу руки.

— Кирилл Саныч, может, вам кофеечка? — просунула голову в почти закрывшуюся дверь Валентина.

Кирилл пренебрежительно сузил глаза и угрожающе медленно оглянулся.

— Разве в приемной мы не обсудили этот вопрос дважды?

Лицо Цапиной растерянно вытянулось. Она взглянула на Бута и, обиженно сжав губы, тихо прикрыла дверь.

— Сводишь мою Валентину с ума, — едва сдерживаясь от смеха, фыркнул Сергей и сел на место.

— А у нее есть мозги? — безразлично сказал тот и отошел к окну. Встав спиной к Буту, Кирилл взглянул на улицу, устало помассировал переносицу и вздохнул — Какие маленькие у тебя окна…

Сергей понял, что друг не в настроении. Барховский всегда был немногословен, сдержан, будто высечен из камня, но сейчас выглядел раздраженным и уставшим.

— Бархан, ты что такой хмурый?

— Влад взял выходной. С раннего утра на колесах. За рулем ничего не успеваю. У Артемыча аукцион, переговоры с Тверью на прямой линии, звонки из Питера разрывают…

— Найди водителя для замены Влада в такие дни.

— Времени нет на собеседования. Ты знаешь, я лично подбираю весь персонал, особенно тех, с кем нахожусь в непосредственном контакте.

— Артемыч отзвонился: упал ниже, чем мы согласовывали, но там свои плюшки будут. Так что, считай, не потеряли. А ты чего явился, раз такой занятой? Снова приехал уговаривать на сделку с Хлыщевским? — кивнул Сергей на знакомую черную папку.

— Нет, это вопрос решенный, — усмехнулся Кирилл и встал вполоборота. — Заехал перед встречей в банке в квартале отсюда.

Сергей скептически прищурился, но не стал уточнять: партнеры — Кирилл и Артем давно убеждали его на подписание контракта с Антоном Хлыщевским, который через свою жену с большими связями в Европе выводил условно перспективные российские IT-проекты на международный уровень. Но выгода была отсроченной, все идеи только-только осваивались на низшей ступени рынка, а ему сейчас было необходимо расширять издательство. Оно было его детищем. Однако Кирилл в четверке совладельцев Холдинга «КАРС-Групп» был локомотивом и никто не знал, как ему удается держать на плаву общий бизнес даже в самые сложные времена.

Будучи главой одной из престижных юридических компаний Москвы — «ЮрТезис», тридцатипятилетний Кирилл Барховский славился проницательным бизнесменом и очень грамотным юристом. Дела вел уверенно, профессионально и требовал от партнеров того же. Для чужих он был закрытым, никогда не выставлял свою жизнь напоказ, но друзья знали его немного больше, с юности, поэтому прощали ему распорядительный тон, категоричность, а порой и жесткость, и нежелание делиться деталями и выводами при рассмотрении многих вопросов.

Кириллу доверяли все партнеры. Тот отлично разбирался в людях и практически не ошибался, поэтому сам наделил себя правом настаивать на сделках, которые считал выгодными.

— Так, может, все-таки кофеечку? — смешливо передразнил Сергей своего секретаря, чтобы немного взбодрить друга.

Кирилл проигнорировал попытку и взглянул на часы.

— Кому посоветуешь заказать обложку?

— Обложку? — удивился Бут.

— Мой «ангел» снова творит.

— О-о, — улыбнулся Сергей. — Как там твоя капризуля? Кстати, ты жениться не надумал? А то ходят тут слухи…

Кирилл покосился на друга с выражением на лице «Я идиот?». Тот лишь примирительно поднял ладони и попытался сделать серьезное лицо. Но так и не смог: уж очень смешила реакция друга на частую шутку с женитьбой.

— Ударилась в сказки, — ровно продолжил Кирилл.

— Фэнтези? — вернулся к делу и Сергей.

— Что-то в этом роде. Ты знаешь, я в этом не разбираюсь.

— В первый раз ты работал с Мариной Фетовой…

— С Фетовой не хочу, — поморщился Кирилл, вспомнив, что та оказалась слишком неравнодушна к нему и даже навязчива, а прямо заявлять женщине, что она ему не пара, — последнее дело: умные, но серые мышки его не заводили, а с другими он не разговоры разговаривал. — Велина больше с рекламой работает. Петр — не тот формат. Нужен интересный женский взгляд. Как там ее… — щелкнул пальцами он, — азиатка твоя…

— Набиуллина?

— Да.

— Айгуль не работает с фэнтези. Только если готовую идею нарисовать… Могу поручить задачку новенькой. У нее с этим отлично: образы, не притянутые за уши, как реальные…

— Кто у тебя новенькая? — с интересом обернулся Кирилл. — Думал, ты давно укомплектовал отдел дизайнеров.

— Помнишь Стаса Бровина с его «Необыкновенными историями»? Он мне ее открыл. Очень грамотный специалист. Она тебе понравится.

В глазах друга блеснул насмешливый огонек. Сергей тут же предупреждающе покачал пальцем:

— Не в этом смысле, Бархан. Давай без этих твоих штучек. И так моя птица-секретарь по тебе сохнет.

— Усохла, бедняжка, что силикон из декольте выпирает, — хмыкнул Кирилл и поморщился, будто откусил лимон.

Сергей рассмеялся и тут же вспомнил, что надо бы уговорить партнера сдать квартиру, принадлежащую холдингу, Исаевой, хотя уже принял это решение сам.

— Да, и попросить хотел: у нас квартирка простаивает. Не против, если я сдам ее новой сотруднице? Хоть какая-то прибыль…

Кирилл снова посмотрел на часы: успеет ли пообедать перед встречей, и вернулся к вопросу Бута.

— Не против, если она чистоплотный арендатор. И никаких животных — мебель новая!

— Животных не будет, — сразу успокоил Сергей. — Ты бы видел ее рабочее место: все, как в аптеке — чисто и по полочкам.

— Валяй, — махнул ладонью Кирилл.

Сергей довольно улыбнулся, что не ошибся с самостоятельным решением, и набрал секретаря.

— Сейчас позову, пообщаетесь… Валя, пригласи Исаеву ко мне.

В дверь постучали. Сергей поднялся и всерьез предупредил:

— В глаза только не смотри… Входите…

— Что у нее с глазами? — приподнял брови тот. — Косая?

— Утонешь, — засмеялся Сергей и вышел из-за стола, когда в кабинет вошла Исаева. — Доброе утро, Ульяна Олеговна! Присаживайтесь…

Кирилл лениво повернулся в сторону двери.

В кабинет вошла невысокая молодая женщина в коротком бледно-голубом свитере, темных широких джинсах, брутальных ботинках. Непонятного цвета волосы: то ли шатенка, то ли темно-русая были небрежно собраны в узел на макушке и заколоты карандашом.

Окинув ее беглым взглядом, Кирилл равнодушно отвернулся к Сергею. «Где Бут ее откопал? Видно, все художники — замарашки, что Фетова, что Велина. Сомневаюсь, что эта способна на что-то стоящее. Если начнет пялиться и слюни пускать, — пусть тоже катится…»

— Доброе утро, Сергей Павлович! — с мягкой улыбкой поприветствовала Ульяна и посмотрела на висок незнакомца, который так демонстративно отвернулся к директору, даже не поздоровавшись.

— Это наш… — Бут протянул руку в направлении мужчины.

— Постоянный клиент, — стальным тоном перебил тот, жестким уверенным движением отодвинул кресло и присел за бриф-приставку. — У меня крайне мало времени. Давайте быстро и по делу.

— Н-да, клиент, — с укором покосился на друга Сергей и с извиняющейся улыбкой представил его Ульяне — Знакомьтесь, Кирилл Александрович Барховский — Ульяна Олеговна Исаева.

Ульяна с деловой готовностью придвинулась к столу, а заметив короткий снисходительно-оценивающий взгляд мужчины в свою сторону, почувствовала неловкость. Утром она собиралась взять с собой единственные блузу и юбку, чтобы переодеться в офисе, но утюг сгорел в самый неподходящий момент: пришлось снова надеть джинсы и свитер.

«Вот он — первый клиент, и сразу видно — не из простых, а мне совершенно нечего надеть! Ничего другого не взяла, я же не знала, что так быстро найду работу… Подумает, что я какая-то голодранка: ни вкуса, ни фантазии… И как со мной можно работать? Черт бы ее подрал, эту дешевую транспортную компанию!»— досадовала Ульяна, стараясь принять максимально непринужденную позу в кресле.

Пока Бут коротко пояснял, зачем ее пригласил, Ульяна украдкой рассмотрела клиента.

Черноволосый, с идеальной стрижкой, губы, как у секс-символов с обложек глянцевых журналов: очерченные, насмешливые, упрямые. Густые широкие брови, жесткие черты лица, холодный, почти волчий взгляд. Высокий, широкоплечий — статный, но все в нем было слишком: маникюр, дорогие запонки и часы, к костюму не придраться — сидит как влитой, рубашка слим-фит будто новая — накрахмалена и отглажена. Ульяна была уверена, что и рельеф на прессе, как у фотомоделей нижнего белья, имеется.

«Какой-то журнальный брутал, — мысленно усмехнулась она. — Для кого так старается? И на творческого человека совсем не похож…»

И в этот самый момент мужчина бросил на нее пронзительно-суровый взгляд, будто мысли прочитал.

— У вас есть вопросы, Ульяна Олеговна?

От его баритона и легкой картавости у Ульяны побежали мурашки по спине, и она сменила позу, чтобы скрыть сиюминутную дрожь, но прохладно-вежливого взгляда не отвела.

— Жанр ясен, — спокойно кивнула она и сплела пальцы в замок на краю стола. — Что у вас есть, чтобы мне начать работу?

— Что нужно? — прищурился тот, и серые глаза в обрамлении черных ресниц показались Ульяне еще более холодными, чем вначале.

— Лучше всего, если вы пришлете мне текст, — деловито начала она, но ее тут же бесцеремонно перебили.

— Текста нет. Есть общий план и атмосфера. Этого достаточно.

«Любезный какой», — вспомнила Ульяна частую фразочку Маши, но мягко улыбнулась и развела ладони.

— Что ж, это тоже немало. Я изучу, и, если возникнут вопросы, кому могу их задать?

Мужчина неохотно потянулся к внутреннему карману пиджака, вынул визитку и одним пальцем подвинул ее через весь стол к Ульяне. Руки у него были красивые, ровные чистые ногти, и снова Ульяна внутренне усмехнулась, оттого что при всей своей безупречности такие мужчины мало что стоили в жизни.

— Пишите исключительно на почту, — категорично предупредил он. — Материал я скину в течение часа господину Буту.

«А ты еще и высокомерный сноб?»— учтиво улыбнулась она.

Когда Исаева мельком посмотрела на него, а затем потянулась за визиткой, Кирилл невольно отметил, что за этим спокойствием и вежливостью прячется что-то еще. Но легкомыслия и пустоты, как часто у женщин ее возраста, в глазах точно не было и намека на интерес к нему тоже.

«Сколько ей? Двадцать шесть — двадцать семь? Провинциалка как пить дать, — заключил он. — Но хоть не расплывается в кресле амебой, может, и сработаемся… Это ведь она недавно с Валентиной и курьером на входе разбиралась?»

— Что ж, я жду материал и сразу отпишусь, — сказала Ульяна и вопросительно посмотрела на Бута.

— Вы разбираетесь в финансово-договорных документах? — неожиданно спросил клиент.

Ульяна недоуменно сдвинула брови.

— Есть опыт работы, — неохотно согласилась она. Но желания рассказывать о прошлом не было. Ульяна не хотела, чтобы на новой работе кто-то знал, что она всю жизнь служила на посылках, сначала у мужа, потом у Маслова. Нельзя было допустить, чтобы о ней судили не по ее способностям здесь и сейчас, а по прошлому опыту. Уж слишком много комплексов она привезла с собой. А этот тип, похоже, всех судил по «обложке». Ульяна опустила руки на колени и сжала пальцы.

Кирилл окинул женщину подозрительным взглядом и отвернулся.

— Спасибо, Ульяночка! — благодарно кивнул Бут.

Она поднялась, коротко улыбнулась директору и вышла из кабинета.

Кирилл развернулся в кресле к Сергею и с усмешкой спросил:

— Откуда эта — Ульяночка?

— Выписал, что называется, из провинции, — довольно улыбнулся тот.

— Из какой дыры?

— Новороссийск.

Кирилл со скукой размял плечи, откатился в кресле к окну и закинул щиколотку на колено.

— Уверен, что она справится? Сколько ей вообще? Девчонка совсем…

— Ты мне не доверяешь? — нарочито обиженно возмутился Сергей. — И, между прочим, она моя ровесница.

— Тебе — доверяю, — усмехнулся тот, не сразу осмыслив последние слова Бута, но потом удивленно вскинул брови — Твоя ровесница?

— Ну да… Видел, какая? Я тоже обалдел. Пялился на нее все собеседование. Пришлось потом извиниться, — усмехнулся Сергей, вспоминая свою реакцию на Исаеву. — Моя Анжела на девять лет меня младше, а выглядит старше нее.

Действительно, выглядела женщина очень молодо. Было что-то в ее медно-карих глазах с необычным разрезом, но все это терялось на фоне общего впечатления от нескладной внешности.

— Ничего удивительного с современной косметологией, — отмахнулся Кирилл. — Образование есть или самоучка?

— У нее все по высшему разряду, — возмущенно засопел Сергей. — Даже опыт в типографском деле!

«Ты смотри, как уцепился за нее, — усмехнулся Кирилл. — Ну да Сергей свое дело знает, не зря же выбивал финансирование для открытия своего направления».

— В какой срок она выполнит работу?

— Ты лошадей не гони. Дай ей материал, она проработает эскиз и пообщаетесь…

— У меня нет на это времени. Я сегодня в Питер на несколько дней.

— А ты хочешь получить конфетку на пустом месте?

— Ладно… Твой сотрудник — сам с ней разбирайся. Я хочу видеть результат в следующий понедельник. А теперь читай контракт с Хлыщевским.

— Ну вот, я так и знал! — хлопнул ладонью по столу Сергей и откинулся в кресле. — Вопрос решенный — ты решил за всех!

— Арбайтен! Ты член совета директоров, без тебя не подпишем, — категорично сказал Кирилл, поднялся и с хитрой улыбкой подвинул папку Буту.

Как и было сказано, в течение часа Ульяна получила от Бута материал для работы. Задумка была интересной. У нее сразу возникло несколько идей, но Ульяна не хотела их развивать, пока не прочтет материал полностью и не обговорит с заказчиком детали и пожелания. Тот был так немногословен, что единственно верным решением было составить перечень вопросов и отослать ему на почту.

Только вспомнив взгляд Барховского, Ульяна усмехнулась и покачала головой. Это его она видела выходящим из офиса в свой первый приход в «АртЭкс». Тогда он показался ей солидным молодым мужчиной. Но сейчас все, что было в нем приятного, это аромат одеколона, который не всякий мужчина умеет подбирать для себя, и одежда. Хотя Ульяна была уверена, что под дорогим костюмом с накрахмаленной рубашкой скрывается обычный самец мегаполиса — надменный, эгоистичный и уверенный в собственной неотразимости.

«Главное, чтобы клиент был доволен моей работой, — решила она, — остальное переживем».

Спустя еще полчаса Исаевой позвонила Цапина и сообщила, что ее ждут в переговорной.

Ульяна мельком слышала, что должны прийти заказчики, морщась, окинула свой внешний вид в зеркале на двери кабинета, собрала волосы в более аккуратный пучок на макушке, взяла планшет и с внутренним волнением вышла.

В переговорной она увидела только одного человека — Барховского. Он стоял у окна и говорил по телефону.

— Хлыщевский, красуйся перед девочками, а со мной либо ты подписываешь контракт, либо выбываешь. Разговор короткий…

Ульяна попыталась бесшумно прикрыть дверь и уйти. Но Барховский неожиданно оглянулся и властно кивнул ей пройти внутрь. Она вошла и остановилась у стола.

— Итак, в 19:30 я буду в Питере. Если в 19:40 не получу от тебя звонок, закрываем сделку… До встречи!

Ульяна окинула мужчину ироничным взглядом, невольно отметив, что тот следит не только за внешностью, но и за формой: подкачан, ровная спина, движения раскованные. От такой безупречности аж подташнивало.

«Когда рядом возникает такой мужчина, поневоле начинаешь чувствовать себя неполноценной. Не потому, что он слишком хорош, а ты уродина, просто понимаешь, что сейчас нужно заработать достойную репутацию, а в таких кругах она зависит от принципа «встречают по одежке», — с досадой вздохнула Ульяна и поставила зарубку: сегодня же добиться от транспортной компании внятного ответа по срокам доставки потерянных вещей. Ответ: «В течение недели» — ее не устраивал.

— Поедете со мной, — неожиданно приказным тоном обратился к ней Барховский.

От его рокочущего голоса и сурового взгляда Ульяна оторопела:

— Куда? В Питер?

Кирилл недоуменно нахмурился, а потом догадался, что та слышала его разговор, и насмешливо хмыкнул:

— А вы и переговоры вести умеете?

— В каком смысле?

— У вас ведь огромный опыт работы?

Ульяну покоробило это примечание: «Кто сказал: Бут или Цапина? Зачем?!»

— Не совсем понимаю, что вы от меня хотите? — вежливо ответила она, крепко сжимая в руках планшет.

— Мы не обсудили мой заказ. У меня будет время за обедом, — снисходительно ответил тот и снова уткнулся в свой телефон.

Ульяна внимательно посмотрела на него снизу вверх: на его начищенные туфли, наглаженные стрелки брюк, на воротничок рубашки, похоже, она действительно была накрахмалена, и терпеливо вздохнула.

Клиент хочет обсудить заказ — это хорошо, но она даже не успела изучить присланный материал. И потом, Ульяна догадалась, что тот не поедет обедать в обычное кафе, а она в ботинках из Kari, хотя и очень симпатичных, в хулиганском свитере и джинсах от Levi’s не сможет чувствовать себя уютно в заведении класса «Премиум».

— Какие-то сложности? — обратился Барховский.

— Нет, — возвращаясь к мыслям о работе, со всей вежливостью ответила Ульяна. — Но для этого необязательно куда-то ехать, — и указала ладонью на стол переговоров. — Часть вопросов мы можем обсудить и здесь…

— У вас все хорошо со слухом? — недовольно прищурился тот.

От неожиданной грубости у Ульяны перехватило дыхание, но все тем же ровным тоном она продолжила:

— У меня плотный график, короткие сроки. Да и говорить пока не о чем. Было бы неплохо, если я набросаю вопросы в ватсап после проработки материала, а вы ответите, когда будет время…

— Я не теряю время на общение в мессенджерах: сплошное искажение информации. Все вопросы я обсуждаю лично.

— Что, совсем? — удивилась Ульяна: современный деловой мир уже не мыслим без бизнес-аккаунтов во всевозможных мессенджерах.

Барховский пренебрежительно дернул бровью.

— Даже электронной почтой?!

— Почта нужна для пересылки информации, а не для пустого трепа. В чем сложность, Ульяна Олеговна?

Он явно не терпел, когда ему отказывали. В голосе слышались металлические нотки, а холодные серые глаза смотрели со звериной пронзительностью. Сейчас Ульяна поняла, что в этом мужчине мало беспечности и пижонства: что-то едва уловимое в жестах, наклоне головы говорило о непростом жестком характере и настораживало. Но она много навидалась за свою жизнь таких экземпляров, считающих, что им все дозволено, бесстрашных и бессовестных. Не только столица кишела подобными типами. Ульяна отвела глаза к снежной горке во дворе за окном и спокойно проговорила:

— И все же для начала я ознакомлюсь с материалом и составлю перечень вопросов.

— Вы отказываете мне? Разве ублажать клиентов не ваша основная задача? — с грозным прищуром полностью повернулся к Исаевой Кирилл.

На короткое мгновение в ее резком наклоне головы проявилась ярость, это даже показалось ему забавным. Но когда он мельком взглянул в ее лицо, на нем была лишь снисходительная улыбка.

«Хм, а лицо провинциалка держать умеет. Москву приехала покорять?»— возмущенно подумал Кирилл.

«Ну, приехали! Теперь он еще и хамит, — с разочарованием подумала Ульяна и снова отвела глаза. — И ведь не откажешь, как на фрилансе, не заблокируешь телефон и ватсап. Ну и подсунули вы мне свинью, Сергей Павлович, в первую же неделю работы».

Клиент всегда прав, но Ульяна, прежде всего для собственного самоуважения, находила возможность хоть чуточку сдвинуть таких людей с пьедестала на место.

— Вы не оставляете мне выбора, — так же ровно сказала она и добавила шутливого тона — Сегодня я полностью погружусь в ваш заказ, а завтра буду готова поехать с вами хоть на край света.

Клиент шутку не оценил, глянул волком и без церемоний выдал:

— Сегодня в 13:10 в ресторане «The Сад». И не опаздывайте, у меня день по минутам расписан.

Ульяна иронично дернула бровями и предельно вежливо повторила:

— Для начала посмотрю предоставленный материал, а затем составлю вопросы. И, увы, до обеда я это сделать не смогу. И поскольку вы не по плану ворвались в мой график, то дайте мне хотя бы день?

Кирилл понял, что Исаева не станет ему потакать, пресмыкаться и заглядывать в рот. Он привык, что женщины относятся к нему с благоговением, флиртуют и играют, заискивают и всяческим способом пытаются завоевать его внимание, особенно зная, кто он, и это давно вызывало оскомину. Но эта женщина даже не старалась ему понравиться или манипулировать им, она жестко вела свою линию.

Кирилл поостыл. Ему необходимо качество, а какое качество может быть на бегу? Однако он не собирался идти на поводу у исполнителя и строго предупредил:

— Не позже, чем завтра в 10:30 я должен понимать, что вы та, кто справится с этой работой. Жду вопросы!

«В 13:10, в 10:30 — какой-то хамоватый педант!»— проворчала про себя Ульяна, провожая спину Барховского тяжелым взглядом.

Тряхнув головой и устало размяв шею, она сунула планшет подмышку и вышла в коридор. Двери кабинетов были открыты, коллеги работали, офисная суета успокоила Ульяну.

Она взглянула на Валентину, которая неуклюже неслась на шпильках в приемную за пилочкой для сломанного ногтя; на Маевскую, которая на пороге кабинета дизайнеров терпеливо давала указания Айгуль переделать работу для привередливого заказчика; на Петрова и Васечкина, пьющих пепси на диване в холле и обсуждающих новую версию софта для графических планшетов, и усмехнулась тому, что собой представляет ее первый очный клиент.

«У всех своя глубина. Кто-то любит по верхушкам скакать. Кто-то вглядывается в саму суть и читает между строк. Не всем дано быть легким, при этом вдумчивым и харизматичным. Вот всех можно прочитать, а этот хам, имеет ли что-то общее с бездной? Любопытно чисто научно… Сплошь амбиции и животные повадки… Прямо офисный хомосапиенс. Хм! Так, пожалуй, и запишем», — и Ульяна со смешком ввела в телефон контакт первого клиента.

К концу дня Ульяна проработала материал Барховского и выслала вопросы на почту.

Прошло три дня, а от транспортной компании вестей не было. В конце недели у Ульяны уже было назначено несколько встреч с заказчиками, и ей нужна была хотя бы пара деловых костюмов и пальто.

Московские цены удручали, а собственных накоплений хватит только на продукты до первой зарплаты. Но она не стала просить денег ни у Крыловой, ни аванс у Бута. Ее радовало, что хотя бы ухаживать за волосами и маникюром она могла самостоятельно, не хуже столичных мастеров.

За это время Ульяна так влилась в коллектив, будто работала здесь давно. Ей всегда нравилось общаться с людьми до тридцати. С ними она чувствовала себя гораздо комфортнее, чем среди сверстников. Последние слишком уж поддавались обстоятельствам и терялись в море жизни: в повседневных заботах и зависимости от чужих предубеждений, теряя юношеский энтузиазм, женщины становились тетками, а мужчины — мелочными и тяжелыми на подъем.

Новые коллеги приняли ее с таким радушием, что регулярно приглашали на обед в небольшое бистро по соседству. Маевская часто интересовалась ее мнением на мозговых штурмах, а на этапе заключения договоров просила вместе с юристом поучаствовать в обсуждении спорных вопросов. Все отмечали ее профессиональное чутье, тонкий юмор наряду с чувством меры и необычный взгляд на вещи, а в ее компании было легко и уютно. Такое отношение согревало и придавало столько вдохновения и оптимизма, что все неприятности казались незначительными, а те, из-за которых она переехала в Москву, — нелепым сном, приснившимся в Рождество.

Как же было приятно почувствовать себя востребованной и дать свободу той части души, которую всегда приходилось ограничивать из-за подчинения обстоятельствам. Все это — как глоток свежего воздуха. Ульяна чувствовала, как обновляется и раскрывается новая она.

«Сколько я прослужила на посылках, когда можно было творить и получать от этого такое удовольствие? — готовя кофе в один из перерывов, мечтательно думала Ульяна. — Вот так переоцениваешь свои интересы, занятия, которыми жил много лет… А ведь часто не хватает минутки, чтобы остановиться и просто подумать о себе, о своих желаниях, чувствах, возможностях и иначе взглянуть на то, что ты делаешь по привычке изо дня в день. Вовремя открыться новому и не упустить шанс…»

Помешивая ложкой готовый кофе, Ульяна вышла из кухоньки и медленно побрела по коридору в холл, чтобы у широких окон на диванчике насладиться предвкушением отзыва от Ивана Герасимовича, эскиз обложки которому она отослала несколько минут назад.

«…Прав был Ошо: нужна осознанность бытия, чтобы полно чувствовать каждый прожитый день и отдавать себе отчет в том, что ценна каждая минутка и за что ты благодарен жизни. Иначе она промчится, как сухой пейзаж за окном поезда, а на конечной станции вдруг с ужасом прочтешь объявление: «Билетов назад нет!»

Было время, за которое Ульяна благодарна, но сейчас она отрыла простую истину: переходить на другой уровень помогает только шаг в пропасть. И она дала себе обещание больше не бояться рушить стены, перепрыгивать рвы и мчаться навстречу новому. Ведь в этом был смак жизни.

Она улыбнулась самой себе и, поворачивая за угол, отвлеклась на звук открывшейся за спиной двери. В это же мгновение ее рука с блюдцем резко уперлась во что-то твердое, а горячий кофе выплеснулся из чашки и обжег пальцы.

Ульяна испуганно отшатнулась, стряхнула капли с руки и увидела, как мокрое коричневое пятно расплывается по белоснежной рубашке на чьей-то груди. Виновато сжав губы, она растерянно замерла: «И где ж твоя осознанность бытия на поворотах?»

Пострадавший грозно выпрямился. А Ульяна уже по аромату парфюма догадалась, кто стоял перед ней. Она медленно подняла глаза на своего клиента, но, как тот отреагирует на происшествие, по выражению лица было не разобрать. Однако убийственно-уничижительный взгляд пробрал ее насквозь.

«И что он тут забыл?»

Барховский так и не ответил на ее письмо. Ульяна предполагала, что тот уже передумал с ней работать, что нисколько не огорчало.

Она глубоко вдохнула и с раскаянием произнесла:

— Добрый день, Кирилл Александрович…

— Уверены? — сурово процедил тот.

Ульяна сдержанно опустила глаза.

— Знаю, обычными извинениями не загладить вины, но я готова оплатить химчистку… Или купить вам новую рубашку.

«Придется у Маши денег занять», — с досадой подумала она.

Тот снисходительно окинул ее сверху вниз и насмешливо ответил:

— Вы знаете, где продают такие рубашки?

Ульяна ощутила неприятный зуд в груди. Ему уже не в первый раз удавалось так непринужденно обесценить ее. Но ведь он толком и не знал, какая она, а уже относился с таким пренебрежением. Ульяне жутко не понравилось чувство собственной ничтожности рядом с этим человеком, хотя действительных поводов для этого не было: он всего лишь напыщенный самодур, каких много. И ведь ничего страшного не произошло. Но с чувством собственного достоинства она расправила плечи и ответила:

— Нет, но вы можете прислать мне счет вместе с ответами на вопросы, которые я отправила вам еще три дня назад.

— Спасибо за инициативу, — саркастично усмехнулся Барховский. — Но столько за неделю в Москве вы еще не заработали.

Он невозмутимо застегнул пиджак на одну пуговицу и, обойдя Исаеву, скрылся за дверью приемной.

Ульяна медленно повертела на блюдце чашку с остатками кофе и, досадливо закатив глаза, вернулась на кухню за новой порцией. «Что с хама взять? Терпи, казак!..»

Выпив кофе уже на рабочем месте, чтобы не встретиться в коридоре с Барховским еще раз и не получить хамства на год вперед, Ульяна на всякий случай снова проверила почту. Но писем от него так и не поступало. Тратить время на эскиз без обсуждения заказа она не собиралась: работы хватало. Но это знакомый Бута, поэтому ей нужно было отработать с клиентом по чек-листу, чтобы иметь оправдание в корректной работе с заказчиком.

Она быстро набрала короткое сообщение на почту Барховского: «Я по-прежнему жду ответов на вопросы. Не могу начать разрабатывать эскиз».

И, к ее удивлению, ответ пришел мгновенно: «Сегодня в 13:15, ресторан «The Сад». У вас будет 10 минут».

Ульяна даже открыла рот, чтобы проворчать вслух: «Какой же ты козел!», но вовремя одернула себя и посмотрела на часы, а затем открыла карту города.

«Туда добираться час, и обратно тоже! — возмущенно вздохнула Ульяна. — Два часа убить на дорогу, чтобы за десять минут обсудить вопросы, на которые нужны простые ответы?! Нет, он издевается!»

— Ульяна, зайди ко мне, — услышала она голос Маевской в приоткрытую дверь кабинета.

Когда Ульяна вошла в кабинет главреда, то сразу увидела раздражающего ее субъекта, который стоял за креслом Ринаты и что-то с улыбкой комментировал той на ухо.

«Ей на ухо он тоже хамит?»— фыркнуло внутри Ульяны.

Рината отвлеклась от экрана ноутбука и мягко поманила Исаеву рукой.

Барховский выпрямился и, сунув руки в карманы брюк, непроницаемым взглядом смотрел на вошедшую.

Ульяна невольно бросила виноватый взгляд на грудь мужчины в распахнутом пиджаке, но заметила, что Барховский был уже в новой рубашке.

«О, конечно, он же, наверное, возит в своей крутой «инфинити» или БМВ запасной гардероб. Сноб!»

— Поздравляю с первым успешно завершенным заказом! — отодвинувшись от стола, искренне улыбнулась Рината. — Иван Герасимович крайне доволен твоей работой, уже сделал предзаказ на следующий роман. Я включу в твой график.

На лице Ульяны расцвела солнечная улыбка.

— Ох, как я рада! Были бы все клиенты такими неравнодушными, — заметила она, мельком покосившись на Барховского.

— Будут идеи, набери, — проговорил тот Ринате и отошел от нее.

— Давай, пока, — по-свойски махнула та.

Не отводя насмешливого взгляда от Ульяны, Барховский прошел мимо, окутав ее ароматом сандала с примесью свежести.

Ульяна ни на секунду не изменилась в лице, дежурно пожелав мужчине всего доброго.

— Мне сказали, что ты взяла заказ от Барховского? — поинтересовалась Рината, когда тот исчез за дверью.

— Да, Сергей Павлович лично поручил.

— В следующий раз обязательно скажи мне, чтобы я имела в виду твою нагрузку. Иначе можем не уложиться в график.

— Прошу прощения, не учла. Но не волнуйся, я отработаю этот заказ во внеурочное время.

— Ну а я предупрежу Бута, чтобы не самовольничал. Сроки и качество — это наши основные приоритеты, — по-доброму улыбнулась она и чуть склонилась вперед. — Кстати, когда поедешь в «The Сад», умоляю, купи мне манговый мусс: он у них просто божественный.

Брови Ульяны дрогнули от удивления: «Ого, значит, он уже и тут постарался. Придется ехать!»

— Обязательно! — вынужденно согласилась она. — Могу идти?

— Не забудь! Манговый! — подмигнула Рината. — И никому не говори!

Ульяна провела двумя пальцами по губам, словно закрывая на замок, и заговорщицки улыбнулась.

«Что ж, хам на обед и манговый мусс для леди-шефа! А мне что-нибудь приятное сегодня причитается? — хмуро села за свой стол Ульяна, а потом хитро прищурилась — Закажу самый вкусный десерт за его счет!»

День для Кирилла стал на редкость удачным. Аппетит разыгрался не на шутку от присланного коллегой постановления суда о вынесении положительного решения в пользу «ЮрТезис». Но Кирилл уже планировал следующий ход для нанесения удара по агрессору — ООО «А-БИС», которое три года назад стало его серьезным конкурентом на рынке юридических услуг, а ее владелец Игорь Зоз пятнадцать лет назад — его личным конкурентом, уведя жену Ирину.

Кирилл считал месть ниже своего достоинства. Он безвозвратно выбросил Ирину из своей жизни, из головы. Но когда Зоз полез на рожон, вмешиваясь в дела «ЮрТезис», ставя подножки, портя репутацию его ведущих сотрудников гнусными интригами и уводя клиентов, он изменил приоритеты и открыл охоту на предателей. Только возможности у него были шире и холодного ума в достатке исполнить свой план так, чтобы комар носа не подточил.

С сильной командой Кириллу ничего не стоило бы разрешить все спорные вопросы по претензии «А-БИС» к «ЮрТезис» в досудебном разбирательстве и разойтись полюбовно, но Зоз был упрямым и заносчивым противником — довел дело до суда. Эмоции и уязвленное самолюбие сыграли с ним злую шутку: суд оказался на стороне Барховского.

Для Кирилла это был только разогрев. Зоз не оставит попыток его ужалить, а он не успокоится, пока не разрушит весь бизнес конкурента. И в мыслях уже роилось несколько идей…

Выпив зеленого чая, Кирилл увидел на входе в зал ресторана Исаеву и машинально взглянул на часы: «Ну да, еще и с этой встреча… Хм, надо же, пунктуальная!»

Конечно, он мог ответить на вопросы по почте, но вникать в них, тратить время на уточнения у него не было ни времени, ни желания. И раз уж дизайнер была такой принципиальной, то пусть работает на его условиях.

Пока Исаева искала его столик, Кирилл придирчиво разглядывал ее наряд: «Джинсы и свитера — это весь ее гардероб? Интересно, кто-нибудь соблазнится на Это? Одними глазками не возьмешь… Она понимает, что у нормального мужика на нее не встанет?»— усмехнулся он, ловя себя на том, что даже не может представить ее в постели: маленькая, бесцветная, бесформенная.

Раньше в нем просыпался азарт охотника, чувствовал, как начинало зудеть за грудиной — первая стадия прицела, а потом короткая игра с мишенью и апофеоз — выстрел в самую суть по обоюдоострым ощущениям… И — очередная птица поймана. Но, глядя на Исаеву — болотную утку, даже фантазий взглянуть на нее обнаженную не возникало. Провинциалки были не в его вкусе, тем более возомнившие себя павлинами.

«И эти ужасные джинсы… У нее что, больше нечего надеть? Только клиентов распугивать…»

Когда Исаева нашла его и подошла к столу, Кирилл снисходительно взглянул на нее поверх экрана ноутбука и спросил:

— Это ваш лучший наряд?

«Ни привет, ни здрасте… Самец накрахмаленный!»— подумала Ульяна, но шутливо вежливо ответила:

— Это ведь не свидание. Разрешите, я присяду?

— Интересно, что вы надеваете на свидание? — риторически усмехнулся он и небрежно кивнул на кресло напротив.

— Не думаю, — невозмутимо ответила она и присела.

Кирилл медленно отстранился от стола, прищурился и пристально посмотрел на провинциалку, затем снова вернулся к экрану ноутбука.

«Пусть изгаляется, главное, чтобы был доволен. А я и не таких осаживала… Но, Улей, характер попридержи», — приказала себе Ульяна. Она могла бы ответить парой ласковых, но попытка этого нахала потешить свое самолюбие того не стоила: он клиент и, вероятно, хороший знакомый не только Бута, но и Ринаты, а репутация дороже слов ничего не значащего для нее человека.

— У меня мало времени, как и у вас, собственно, — деловым тоном напомнила Ульяна о десяти минутах. — Мы можем начать?

— Задавайте свои вопросы, — бросил Кирилл, будто надоедливому журналисту.

Ульяна развернула планшет и приготовилась фиксировать.

— Исходя из тематики, я выбрала основной фон — красный. Согласны?

Помедлив секунду, но не отвлекаясь от чтения почты, Кирилл ответил:

— Да.

— Рамка на обложке?

— Нет.

— Есть цвета и геометрические формы, которые нежелательны?

— Нет.

— С названием уже определились?

— Этот вопрос не обсуждается.

— То есть вы не хотите помещать на обложку название? — вскинула брови Ульяна.

— Вопрос не обсуждается, — с нажимом повторил он и бросил на нее волчий взгляд.

— Но мне нужно выстроить композицию так, чтобы потом ваше название вписалось, — попыталась объяснить Ульяна, но тот так резко поднял голову и глянул с таким раздражением, что настаивать расхотелось.

— Хорошо, — терпеливо отступила она. — Коллаж допускается или лучше выбрать яркий монообраз?

— Вы художник. Предложите, я согласую.

«С таким же успехом ты мог и по почте ответить, хомосапиенс недоделанный. Я столько времени убила на дорогу сюда, а еще обратно пилить! — начала злиться Ульяна. — Неужели нельзя связать меня с автором? Не сам же ты сказки пишешь!»

Ульяна опустила глаза к планшету и поняла, что остальные вопросы смысла задавать нет, чтобы не услышать в ответ: «Вопрос не обсуждается» или пустое «да — нет». С этим клиентом нужно работать на готовом материале.

— Тогда у меня все, — закрыла планшет она.

— У вас еще четыре минуты. Разве вы получили ответы на все вопросы? — неожиданно спросил Барховский.

«А тебе есть до них дело?»— мысленно проворчала Ульяна и уклончиво ответила:

— Думаю, у меня уже сложился образ. Буду работать над эскизом, так будет эффективнее.

— Меня интересует быстрый четкий результат.

— В творчестве не бывает сразу и быстро, и четко. Но я постараюсь…

— Вы озвучили, что образ сложился? — вскинул одну бровь тот.

— Образ всегда играет. Все складывается, когда начинаешь непосредственно работать над эскизом. Детали часто ловят буквально за хвост.

— Это ваш метод работы? — скептично усмехнулся Барховский.

Ульяна едва не закатила глаза от раздражения его тоном и намеками на сомнения в ее способностях. Но сдержалась и иронично заметила:

— Я художник, я так вижу… Если у вас есть желание перейти к другому дизайнеру, у нас их много.

Ее реакция позабавила Кирилла. «Художница», — внутренне усмехнулся он. Но когда в прошлом году заказ для него выполняла Фетова, претензий было больше уже на этапе постановки задачи. Поэтому он решил дать шанс провинциалке. Вопросы она задавала со знанием дела, хотя он и не представлял, какие ответы правильные. Кирилл не был творческим человеком, но обладал острым чутьем и хотел получить достойный результат без лишних хлопот.

«Профессионал должен чувствовать. Вряд ли провинциалка удивит, но откуда только не откапываются самородки», — решил он.

— Жду эскиз.

— Ближе к вечеру он будет у вас, — сухо ответила Ульяна и, не желая больше задерживаться, спокойно поднялась. — Приятного аппетита.

Стараясь не показать неприязнь к клиенту, она взяла сумку и, учтиво кивнув, удалилась.

Барховский даже не ответил ей на прощание, только посверлил пристальным взглядом. «Впрочем, его и здороваться не учили», — проворчала Ульяна и для себя решила, что закончит этот заказ как можно скорее, чтобы отвязаться от раздражающего типа.

Заказывая у бара манговый мусс для Маевской, Ульяна ощущала неприятный осадок от встречи. Начав с ее внешности и закончив личными качествами и способностями, Барховский все-таки задел ее самолюбие. Но она была уверена, что это мимолетное настроение скоро рассеется. В конце концов, это просто вредный клиент.

Быстро отработать эскиз не получилось. Ульяна отправила его только утром и практически сразу получила ответ, что цвета не соответствуют задумке, образы героев — неточные, слишком много «отсебятины» и… что «утро — это не обещанный вечер». Но Ульяна даже не расстроилась, потому что вчера ей доставили потерянные вещи, и она с удовольствием развешивала одежду в шкафу и раскладывала белье по полочкам. Теперь ее комфорт был полным, а от воодушевления пришла новая идея для требовательного клиента, к работе над которой она приступила сразу после критики первого эскиза.

Однако незапланированный по графику заказ вновь пришлось отложить, потому что Маевская дала указание закрыть другой с доплатой за срочность. Это был первый проект Ульяны, самостоятельно с начала и до конца отработанный с новым клиентом.

Ульяна оперативно подготовила к сдаче несколько вариантов макетов, из-за занятости технолога сама отпечатала в типографии, и теперь их срочно нужно было отправить заказчику нарочным.

Цапина где-то запропастилась, поэтому Ульяна вышла в общий холл, чтобы не пропустить ее. Антонина и Марина обсуждали совместный рекламный проект на диванчике за чашкой чая.

Ульяна подошла и с интересом прислушалась к обсуждению. Девчонки попросили присоединиться и высказать свое мнение.

Тяжелая входная дверь скрипнула, и в холл вошли Маевская и Барховский. Они остановились у дальнего окна и стали тихо беседовать.

Ульяна сразу заметила, как коллеги приосанились, как изменились голос и жесты, и не смогла сдержать улыбки.

Она никогда не заглядывалась на обложки мужских журналов и морщилась от слащавых манекенщиков. Барховский был где-то между журнальной моделью — не красавцем, скорее, с редкими породистыми чертами лица, и брутальным самцом, а если бы вел себя мягче и укладывал волосы гелем, то Ульяна предложила бы ему место подружки.

«Н-да, у меня с такими мужчинами ничего общего. Толку от них в реальной жизни мало. Да еще и геев больше половины. Как странно, что красота физическая дает такой отвратный бонус в виде ориентации на «юг». Хотя этот вряд ли гей, а хищные жесты и взгляды — слишком явный признак охотника на женщин, — мельком оценила Ульяна и все же брезгливо сузила глаза. — Все равно какой-то он весь накрахмаленный, и будто все вокруг него букашки…»

Цокая каблучками, в холле появилась Мирослава. Ее появление не осталось не замеченным Барховским. Но он отвлекся лишь на секунду, загадочно кивнув девушке, и снова вернулся к беседе с Маевской.

Жесткий уверенный в себе Барховский был во вкусе Березиной. И, часто появляясь в издательстве, он делал ей красноречивые комплименты, однако дальше этого не заходило. Он даже ни разу не написал ей в ватсап, а она выставила на аватарку очень соблазнительное фото. Но Мирослава не спешила раскидывать сети. Она выжидала подходящего момента и была уверена, что все впереди.

И все же на ее лице засияла победная улыбка и, не сводя глаз с мужчины, она царственно прошла к коллегам, встала рядом с Исаевой и, кокетливо поигрывая сережкой, непринужденно присоединилась к беседе.

— Чаек пьете?

— Что он сюда зачастил? — тихо проговорила Ульяна.

— Какие-то дела мутит с Бутом… Вечно такой… А-а-а, — раздраженно растопырив пальцы, прошептала Антонина и оглянулась на Барховского. — Смотрит волком, тон высокомерный, будто ты ему по гроб жизни обязана… Для какой-то своей девочки обложку заказывал в прошлом году… С Маринкой работать не стал, мне перекинули. Бесит, в общем.

— Что ты хочешь? Он успешный бизнесмен, жесткий, циничный, пресыщенный вниманием женщин, — с насмешкой заметила Марина. — Я на таких особей даже не реагирую…

— Поверь мне, они на тебя тоже, — усмехнулась Мирослава, снисходительно окидывая коллегу сверху вниз.

Фетова бросила колючий взгляд в сторону Березиной и уткнулась в свою чашку с чаем. И хоть в голосе Марины звучала ирония, но Ульяна заметила, какие завистливые взгляды она бросает на Маевскую и ревнивые — на мужчину.

— И все равно, когда на тебя хоть краем глаза, даже если и по-волчьи, смотрит такой мужчина, начинаешь сомневаться в собственной привлекательности. Альфа-самец, что уж тут скажешь, — мечтательно вздохнула Антонина.

— Тебе-то, замужней, только и мечтать о таком, — ухмыльнулась Мирослава.

«Похоже, не только Цапина, сходит с ума по этому самцу, — поразилась Ульяна, даже смешно стало. — Чем он их цепляет? Мордашка, фигура и кошелек? Великие заслуги, ничего не скажешь! Головой-то можно немного думать?»

Хотя Ульяна признавала, что чувство неловкости при нем и у нее возникало не раз. Но не потому, что хотелось ему понравиться, и комплексов по поводу своей внешности у нее тоже не было, — рядом с такой безупречностью хотелось выглядеть безукоризненно, а не в джинсах и свитере. Возможно, тогда ее воспринимали бы всерьез и не позволяли пренебрежительного тона.

«Но ничего, это было всего лишь неудачное стечение обстоятельств, — улыбнулась себе она, взглянула на часы и притопнула носком туфли. — Где же Валентина?»

— Ух ты, какое у тебя платье! — неожиданно заметила Маевская, оставившая Барховского говорить по телефону.

— Я, наконец, получила свои вещи! — радостно поделилась Ульяна.

— Красота! Выставь им неустойку! — мстительно прищурилась Рината, вскинув вверх наманикюренный ноготок.

— Ради бога, все целое и прямо в квартиру занесли. Больше нервов потрачу, — отмахнулась Исаева.

— Мне сказали, что ты сама отпечатала макеты? Умничка! Заказ отправила?

— Жду Валентину, чтобы курьера отправить, — признательно улыбнулась Ульяна.

— Не растягивайте перерыв, девочки, — подмигнула Рината и, прощально махнув рукой Барховскому, ушла.

— Пальто у тебя тоже классное! — заметила Антонина. — Утром заметила…

— Явно не брендовое, но смотрится, — снисходительно признала и Мирослава. — Где отовариваешься?

— Все просто, девочки: не люблю тратить время на походы по магазинам — покупаю в интернете, — тихо призналась Ульяна.

Кирилл завершил разговор и бросил быстрый взгляд в сторону женщин — сорок. Художница все это время стояла к нему вполоборота и единственная, кто не бросала в его сторону кокетливых взглядов и заигрывающих улыбок. И на ней не было бесформенных джинсов или свитера. Сегодня она была в длинном платье, облегающем бедра, и в классических лодочках. Волосы подняты в высокий густой хвост на макушке, и выглядела совсем иначе — элегантно.

«Ладно, у провинциалки есть вкус… Возможно, кто-то ее и трахает», — усмехнулся он своей категоричности в прошлую встречу и тут же поймал на себе призывный взгляд Березиной.

Она немедля соблазнительно улыбнулась, отвернулась и неспешно уплыла вдаль по коридору.

Бесстрастным взглядом Кирилл окинул девушку со спины, и в который раз отметил, что желание переспать с ней возникает только, когда видит ее, в другое время даже не вспоминает о ней. Верный признак того, что эта девчонка — однодневка как для постели, так и в жизни.

Телефон снова завибрировал. Кирилл взглянул на экран, напряженно свел брови и вспомнил, зачем ему звонила госпожа Патрицкая.

— Степанида Карловна, чем обязан? — отворачиваясь к окну, с нарочитым обожанием негромко заговорил он.

— Друг мой, ты же не забыл о нашей премьере? — довольно ответила Патрицкая.

— Разумеется, я буду. Как я могу о таком забыть! — мысленно перебирая планы на воскресение, натянуто улыбнулся Кирилл.

— Надеюсь, ты будешь один? — с надеждой спросила та.

— Когда такое было? — рассмеялся он.

Ульяна невольно оглянулась на густой звучный смех и удивилась, кому он принадлежал. Ей казалось, что Хомосапиенс не умеет даже улыбаться. И все-таки признала, какая обаятельная у него картавость.

Барховский неожиданно повернул голову и поймал ее взгляд. Но она ловко перевела глаза на Цапину, появившуюся в конце холла, и махнула ей рукой:

— Валя, а я тебя жду. Нужно срочно отправить курьера к клиенту, — мягко произнесла она и протянула конверт.

Кирилл закончил беседу и в отражение стекла проследил, как Цапина, виляя бедрами, проплыла к художнице. Исаева отдала конверт, а когда опустила руку, широкий ворот ее платья сполз, оголив плечо. Кирилл непроизвольно перевел взгляд на обнаженную кожу. Зубы свело от желания оставить на этой смуглой коже отпечаток, а потом провести по нему языком.

«Интересно, какая она на вкус? — мелькнувшая мысль удивила его самого. Он еще раз вскользь окинул фигуру Исаевой и признал, что у нее все же есть формы. А потом он открыл контакты в телефоне и с досадой прищурился — Патрицкую надо держать на коротком поводке: старая кошелка — авторитетный пиар-агент в творческой тусовке и с нужными связями. Но брать туда пустоголовую куклу — себе дороже: Степанида сразу возьмет в оборот…»

На премьерах выставок госпожи Патрицкой зачастую собирались охотницы на холостяков. И Кирилл прекрасно понимал, что был лакомым куском. Но если пригласить Алину — его постоянную любовницу, придется раскошелиться на наряд, а к нему, конечно же, колье и серьги… А у него на все это нет ни времени, ни желания. К тому же иногда ему хотелось просто заткнуть ей рот, чтобы не выедала мозг пустой болтовней.

«Хотя, если вместо кляпа будет мой член…»— усмехнулся Кирилл, и в паху приятно заныло. Он оглянулся и отчего-то уставился на губы Исаевой, представив их на своем члене. Внизу живота мгновенно налилось тяжестью… Но от восхищенной улыбки Цапиной, не сводящей с него глаз, Кирилл посуровел и снова перевел взгляд на телефон.

Можно было взять девчонку — студентку, с которой он познакомился месяц назад: совсем молоденькая, наивная, выглядела достойно и помалкивала бы. Но буквально вчера та приревновала его и смертельно обиделась. Она все еще сексуально привлекала его, но публичный прием не место «вымаливать» прощение. Это он собирался сделать нестандартным подарком позже. К тому же, как только очередная любовница демонстрировала свои притязания на него и задумывалась о перспективах отношений, он тут же находил новую. Как было сложно найти ту, что не задавала бы лишних вопросов, давала бы все необходимое в постели и исчезала бы, когда того требуют обстоятельства или настроение. Потому что от назойливого женского внимания Кирилл давно устал, а секс был необходимым источником разрядки.

Он снова взглянул на женщин, решительно повернулся и пошел в их сторону.

— Все, курьер щас подъедет, — сообщила Валентина, отключая телефон. — Можем его здесь подождать…

— Девочки, я работать. Валь, только это срочный заказ, — напомнила Ульяна.

— Конечно! Не переживай! — клятвенно закивала Цапина, не сводя глаз с Барховского.

— Ульяна Олеговна, когда наговоритесь, зайдите в переговорную, — проходя мимо, бросил Кирилл, даже не взглянув на нее.

Все сразу вытянули шеи и замолчали.

«Наверное, будет отчитывать, что не подготовила новый эскиз», — посерьезнела Ульяна и лишь спокойным взглядом проводила спину мужчины по коридору.

Когда Барховский скрылся за дверью переговорной, Ульяна по-свойски прошептала девочкам:

— Он всегда такой любезный?

— Иногда бывает о-очень! — мечтательно вздохнула Валентина.

— Что-то не замечала, — поддела Марина.

— А зачем ты ему нужна? — придвинулась Антонина.

— Он через Бута мне заказ дал.

— Ох, не завидую тебе, — сочувственно махнула рукой Марина и, забрав свою чашку, ушла на кухню.

— Сколько ему, как думаете?

— Ему недавно исполнилось тридцать пять, — прошептала Валентина.

— Такой молодой, а заносчивый, — усмехнулась Ульяна.

— Говорят, — округлила глаза Валентина, — что после секса он всегда щедро одаривает женщин.

— Кто говорит-то? — фыркнула от смеха Антонина.

— У меня свои источники, — деловито поправила декольте Цапина.

— Ладно, девочки, не буду гневить капризного клиента, — вежливо сказала Ульяна и направилась в переговорную.

Ульяна вошла в кабинет и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Я вас слушаю, Кирилл Александрович…

Барховский стоял у окна и не реагировал. Но потом лениво оглянулся через плечо и странно внимательным взглядом окинул Ульяну с головы до ног. Она расценила это как намек подойти ближе.

Стараясь выглядеть спокойной и вежливой, Ульяна склонила голову набок и, сплетя пальцы рук за спиной, спросила:

— Вы, наверное, спешите?

Барховский еще секунду медлил, будто сомневался в чем-то, но потом решительно повернулся к Ульяне и протянул карточку.

— Будьте здесь в воскресенье к 19:30. Без опозданий.

— И что это? — недоуменно перевела взгляд на карточку Ульяна.

— Вам будет полезно побывать в таком месте, — сухо ответил тот.

— Можно подробнее?

— Это ваш должок за пролитый кофе, — прищурился Кирилл.

Уголки глаз Исаевой дрогнули, но она сдержанно протянула руку за карточкой.

— И не задавайте лишних вопросов, — тут же предупредил он, повернулся и вышел из переговорной.

Ульяна оглянулась и терпеливо вздохнула: «Ублажать клиентов — наша святая обязанность!»

Субботу Ульяна провела с Машей и Денисом на пикнике за городом: отмечали покупку «коня». Надышавшись свежего воздуха и выпив вина больше, чем обычно, она осталась ночевать у них. А после обеда воскресенья, гуляя с Машей по «Москва-Сити», Ульяна вдруг вспомнила о приглашении Барховского. Конечно, никуда она не собиралась идти, особенно после такого любезно-приказного тона, но пятно от кофе на его рубашке не выходило из головы.

«Он ведь не успокоится, — подумала она. — К тому же это, вероятно, дешевле новой рубашки…»

Вернувшись домой, Ульяна уже не успевала поужинать. Она нанесла макияж, завила волосы крупной плойкой гофре и с чашкой травяного настоя начала подбирать одежду, которая не вызовет у Барховского негодования или насмешки.

В интернете она нашла информацию по адресу, указанному на посеребренной карточке — приглашению. Это был частный выставочный зал в центре Москвы. Это значило, что выглядеть нужно нарядно и элегантно. У нее было что надеть.

Кружевная блуза молочного цвета, надетая поверх черного топа, и черные расклешенные брюки из вискозы в пол подходили одинаково хорошо и для похода на выставку, и на деловую встречу, даже для театра.

Ульяна не стыдилась ни своей внешности, ни гардероба. Ее вещи не были брендовыми, но исключительного качества и уникальными, потому что покупала она их на европейских сайтах в период распродаж. Все подобранное по стилю и цвету, выглядело на ней аккуратно и со вкусом. Ей нравилось.

Прикинув, сколько потратит времени на дорогу, она решила выехать пораньше, и уже к семи была готова вызвать такси.

Достав из коробки замшевые сапожки на каблучке, Ульяна присела, чтобы их надеть, но в дверь постучали. После курьера транспортной компании это был второй гость в этой квартире.

Взглянув в глазок, она увидела незнакомого мужчину с плотным картонным пакетом в руках. Мужчина в строгом черном пальто выглядел представительно и не вызвал опасений. Открыв дверь, Ульяна не успела поинтересоваться, что ему нужно, как тот быстро представился:

— Добрый вечер, Ульяна Олеговна. Я Влад, водитель Кирилла Александровича. Он прислал меня за вами, чтобы вы успели на мероприятие.

— Добрый… Даже так? — удивилась она. — В общем-то, я готова. Только обуюсь…

— Вам еще нужно переодеться, — протянул пакет Влад. — Вам десять минут хватит?

Ульяна скептически взглянула на широкий пакет известной фирмы и спросила:

— А на какое мероприятие мы едем?

— Наденьте это, — коротко ответил Влад и поставил пакет на пороге. — Я вас жду у подъезда. Белый «Ниссан-Теана».

— Простите, Влад, это обязательно?

— Не тратьте время, — коротко улыбнулся тот и отошел.

«Интересно, Барховский и служащих по своему подобию выбирает? Такой же чопорный и снисходительный…»— проворчала про себя Ульяна и закрыла дверь.

Поставив пакет на диван, она вынула из него две коробки, открыла их по очереди и недоуменно уставилась на содержимое. В одной лежало темно-синее шелковое платье, в другой — босоножки. Ульяна вынула платье за тонкие бретельки и, открыв рот, тут же его и закрыла. «Я это не надену!»

Через пять минут Ульяна спустилась к машине с пакетом.

Влад окинул женщину неодобрительным взглядом, заметив, что она не переоделась, но деликатно промолчал, забрал пакет и открыл заднюю дверцу.

Всю дорогу Ульяна с усмешкой думала, что скажет ей на неподчинение Барховский, и поражалась, насколько тот самоуверенный и бесцеремонный тип, желающий подмять под себя всех вокруг.

«Я маленькая, но о-очень гордая птичка… Ты не имеешь права меня к чему-то принуждать… Мальчишка!»— посмеивалась она, но когда машина почти подъехала к залу и встала в очередь перед другими прибывшими, показалась ярко-синяя дорожка, засверкали фотовспышки, Ульяне стало не по себе.

— Простите, Влад, мне срочно нужно уехать, получила сообщение от родных, — затараторила она, помахав перед ним телефоном.

— Извините, но мы уже приехали. Свернуть будет неудобно…

— Ничего страшного, я выйду здесь, — дрожащими губами улыбнулась Ульяна и взялась за ручку.

Но дверца неожиданно распахнулась, и Ульяна чуть не вывалилась из машины. Кто-то вовремя подхватил ее под локоть и уверенно потянул на себя.

— Почему вы не одеты?! — завибрировал от недовольства знакомый голос.

Ульяна мельком окинула грозное лицо Барховского, взяла себя в руки и, спокойно поправляя пальто, ответила:

— Если вы не заметили, то на мне одежда.

Но мысленно ей хотелось дать пинка этому накрахмаленному грубияну, швырнуть ему коробку с платьем и убраться отсюда.

— Не прикидывайтесь! — прошипел сквозь зубы Барховский, крепко взял ее за локоть и повел к зданию. — Одежду взяли?

— Я принесу пакет, — отозвался Влад.

Ульяне пришлось выдавить учтивую улыбку для оглянувшихся на них людей и ускорить шаг, чтобы не упасть. Скандалить с ним на публике она не собиралась.

Они быстро вошли в соседнюю дверь от центрального входа. Кирилл сразу свернул налево и провел Исаеву по коридору в женскую комнату. Без церемоний распахнув дверь и взяв пакет у водителя, он завел женщину внутрь. Влад остался за дверью.

Здесь Ульяна уже возмущенно вырвала локоть из крепких пальцев мужчины и потерла ладонью занывшую кожу.

— Вам не кажется, что вы слишком много себе позволяете? — раздраженно упрекнула она.

— У вас пять минут на переодевание. И я жду вас в зале! — непререкаемым тоном выдал Кирилл, всучил ей пакет и собрался выйти.

— Зачем вам вообще это нужно? — возмутилась Ульяна.

— Мне нужно сопровождение без выноса мозга! Я начал сомневаться, что такая провинциальная особа, как вы, на это способна…

Одна его бровь вопросительно приподнялась. От него исходила такая животная мощь, что Ульяна решила не спорить, прикрыла рот и с недовольством отвела взгляд на стену.

— Так-то лучше! — бросил он и вышел за дверь.

— Раньше сказать нельзя было, тиран? — беззлобно проворчала она и, прижимая пакет с коробками к груди, придирчиво осмотрела туалетную комнату.

Место оказалось довольно чистым и, несмотря на предназначение, приятным: длинная мягкая банкетка, вазы с искусственными цветами в углах, широкое зеркало над блестящими раковинами и запах совсем не характерный.

«Это явно какое-то престижное место», — смирилась Ульяна с мыслью, что придется переодеться.

Взгляд упал на часы над зеркалом и, чтобы не сердить тирана, она торопливо шагнула к банкетке.

Вынув платье, Ульяна поняла, что из-за его низкого вертикального декольте и голой спины ей придется снять бюстгальтер. А облачившись в нежнейший синий шелк, с досадой заключила, что и трусики оставить нельзя: их кружева слишком выделялись через тонкую ткань. Пришлось снять и колготки, потому как изящные босоножки со стразами на тонких ремешках были открытыми.

«Какое счастье, что я вовремя сделала педикюр!»— любуясь аккуратными ноготками с красным лаком и вспоминая, как спорила с Машей о выборе цвета, подумала Ульяна.

Она быстро сложила свою одежду и обувь в пакет и взглянула в зеркало. Платье смотрелось на ней потрясающе, но даже обнаженной Ульяна никогда не чувствовала себя настолько голой. Удачно, что платье было в пол.

— Ты только не упади с меня, — приглаживая тонкие бретельки на плечах, выдохнула она.

Вспушив волосы у корней и сунув удлиненный клатч подмышку, а в другую руку взяв пакет с вещами, Ульяна вышла из комнаты. У двери ее ждал Влад. Он окинул ее смущенным взглядом и протянул руку.

— Я возьму ваши вещи.

— Спасибо, — нервно улыбнулась Ульяна, чувствуя, как от легкого сквозняка по коже бегут ледяные мурашки. — Куда мне идти?

— Налево, следующий поворот направо, — проинструктировал Влад и предусмотрительно отошел в сторону.

Ульяна благодарно кивнула и, не переставая улыбаться из-за дрожащих губ, аккуратно ступая на высоких шпильках по мягкому напольному покрытию, прошла вперед.

За балдахином арки перед ней сразу открылся большой светлый зал, наполненный гостями. В глазах зарябило от пестроты красок в одежде присутствующих и яркого освещения.

Звучала стандартная для таких мероприятий мелодия: тихая, ненавязчивая. На стендах повсюду стояли странные зеркальные инсталляции, форму которых и не сразу можно было определить из-за множественных отражений и преломлений света.

— На вас что, нет белья? — услышала Ульяна рядом напряженный полушепот Барховского.

С внутренним возмущением она тут же посмотрела вниз и увидела, как через тонкий шелк четко выделились соски. Напряженно поведя плечами, Ульяна невольно огляделась: не смотрел ли кто еще в ее сторону, а потом закатила глаза, терпеливо вздохнула и перевела на Барховского уничижительный взгляд.

— Коль уж вы задаете такие бестактные вопросы, то отвечу взаимностью: я не собиралась надевать настолько пошлое платье. Вас это смущает? — перешла в наступление она.

Кирилл недовольно задержал взгляд на ее груди и отвернулся.

— Инструкции будут? — как можно непринужденнее перебрасывая пряди волос со спины вперед, чтобы прикрыть неприлично глубокое декольте, спросила Ульяна.

Тот молча сдвинул брови.

— Ну типа того, что мне нужно ходить и улыбаться всем, как идиотка, или молчать в тряпочку, — начала раздражаться она.

— Молчать и улыбаться, — отрезал он. — Особенно когда я на вас смотрю.

— То есть мне не сводить с вас глаз? — поражаясь его самодурству, язвительно усмехнулась Ульяна. — Мне взять вас под руку?

Его взгляд был словно выстрел в лоб. Ульяна даже сглотнула и пошатнулась на тонких шпильках.

Кирилл взял бокал вина у проходящего официанта, протянул Исаевой, будто погремушку ребенку, чтобы было чем рот занять, и пренебрежительно произнес:

— Не напивайтесь, и без того на ногах не держитесь.

— Вы решили, что я пьянчужка? — процедила она.

— Очень вероятно, — хмыкнул Кирилл и отвернулся, так как к нему уже направлялся некто с улыбкой до ушей.

— Если я захочу, чтобы мне нахамили, я прокачусь в маршрутке, — тихо бросила ему в спину Ульяна и пригубила вино.

— О-о, Кирилл, свет моих очей! — промурлыкала неизвестная девушка и легко коснулась накрахмаленной рубашки на груди Барховского тонкими пальчиками с ярким маникюром.

Ульяна чуть не поперхнулась вином от смеха, но вовремя отвернулась и сделала вид, что заинтересовалась необычной фигурой на одном из стендов.

«Свет моих очей? Я вас умоляю…»— фыркало внутри нее.

Она невольно оглянулась, чтобы еще раз взглянуть на девушку, но с удивлением обнаружила, что это была женщина гораздо старше нее, только умело «отшлифованная» технологиями современной косметологии. Однако руки и шея выдавали возраст.

Ульяна порадовалась, что выглядит гораздо моложе, хоть и неумолимо приближается к такой печальной дате. Стало совсем грустно и противно, что вспомнила об этом и испортила себе настроение. Оставалось поправить его вином, которое оказалось довольно неплохим на вкус.

«Отлично! Пара бокалов мне не повредит! Тем более, если только молчать и улыбаться. А домой отвезти попрошу Машу, — решила она и быстро нашла глазами бар. — К тому же надо согреться, иначе эти неприличные соски притягивают слишком много внимания».

Она повернулась к Барховскому и тронула его за плечо. Тот неохотно оглянулся, смерил ее снисходительным взглядом и вопросительно вскинул одну бровь.

Женщина, продолжающая поглаживать грудь «Света очей ее», замолкла и окинула его спутницу любопытным взглядом.

Ульяна немного помедлила, не определившись с тем, как называть тирана при всех, и с извиняющейся улыбкой, что перебила воркующих, мягко проговорила:

— Выставка необыкновенная! Я прогуляюсь по залу…

Кирилл молча кивнул и отвернулся.

— У тебя новая девочка? — поинтересовалась та самая женщина у Барховского. Его ответ Ульяна не расслышала из-за чьего-то смеха рядом.

«Наисвежайшая, я бы сказала», — усмехнулась она и устремилась к бару, чтобы взять хоть какую-то закуску, иначе могла быстро опьянеть.

Взяв тарталетку с красной рыбой, она решила сделать кружок по залу, чтобы хоть чем-то себя занять. С нею начали здороваться незнакомые мужчины и некоторые женщины. Периодически она останавливалась у стендов и всерьез пыталась рассмотреть в некоторых инсталляциях что-то скрытое на первый взгляд, но неизменно приходила к выводу, что это просто «творческое безобразие». Из вежливости Ульяна мило улыбалась гостям, восхищающимся арт-скульптурами и сдержанно комментировала, если кто-то обращался к ней за мнением, но старалась аккуратно избежать беседы на тему этого творчества, которое она не могла назвать ничем иным, как отмыванием чьих-то денег или капризом человека, возомнившего себя мастером.

К тому же чувствовала Ульяна себя неловко. Мужчины многозначительно пялились на ее декольте, зрелые женщины — осуждающе, молодые — насмешливо или завистливо, особенно когда ей приходилось улыбаться Кириллу Александровичу. Иногда он позволял себе на минуту подойти к ней, дежурно чокался бокалом и тут же находил нового собеседника. Если бы она пришла сюда с Машей и была не в этом платье, то все было бы немного проще.

Взяв второй бокал вина, Ульяна остановилась у пирамиды со сладостями и, чувствуя, что безумно хочет есть, а все несладкое закончилось, стала выбирать десерт.

— М-м, какой мужчина… — услышала Ульяна чье-то мурлыканье за спиной и оглянулась.

Рядом стояла женщина неопределенного возраста. Все при ней: графичные брови, накладные ресницы, надутые скулы и губы, слой косметики. Ниже Ульяна даже не стала опускать взгляд: плотная «отделка» силиконом была заметна и боковым зрением.

Ульяна непринужденно поправила волосы, маскируя свое декольте, а проследив за взглядом женщины, даже не удивилась. Среди всех мужчин в зале Барховский, конечно, выгодно выделялся.

— Считаете? — снисходительно улыбнулась она.

— Буквально подавляет властной энергетикой, этакий хищник на охоте, — округлила глаза та. — А эта Патрицкая — стареющая гиена — все не оставляет попыток заполучить его себе в любовники… Вот увидите, будет висеть на его локте весь вечер.

Ульяна лишь со скукой перевела глаза на выглаженные плечи пиджака Барховского, безупречно сидевшего на нем, видно, пошитого на заказ, и тут же растянула любезную улыбку, когда этот «хищник» посмотрел на нее.

— И не говорите, просто зверинец какой-то, — поддержала тему Ульяна.

Незнакомка тут же бесцеремонно начала делиться своим «высоким» мнением обо всех, кого видела, и Ульяне пришлось делать заинтересованный вид, активно кивать и улыбаться, чтобы выполнять возложенные на нее обязанности на этот вечер. Потому что тиран часто поглядывал в ее сторону и изредка одобрительно кивал.

Патрицкая вела себя не так навязчиво, как ожидал Кирилл, но знал, что за этим что-то последует: широко известная стареющая дама со связями никогда не упустит своего. Но все, на что рассчитывал сегодня, он получил: Степанида познакомила его с Мачугиным — человеком из УБЭП, которому было дано негласное задание «пошерстить» «КАРС-Групп». Теперь дело было за малым: встретиться с ним в неформальной обстановке и решить все дела полюбовно. Патрицкая обещала устроить и следующую встречу.

Когда Степанида отвлеклась на своих гостей, Кирилл устало потер шею и огляделся: нужно было поддержать легенду с «новой пассией».

Он нашел Исаеву у бара. Она непринужденно беседовала с кем-то из гостей и смеялась. Выглядела женщина совершенно естественно и абсолютно непохожа на скромницу из глубинки: яркая мимика, тонкие движения рук, кокетливая игра каблучком. Кирилл даже задался вопросом: почему принял ее за провинциалку, у которой нет ни вкуса, ни стиля, ни перчинки. Да и вся она смотрелась среди привычного окружения иначе. В сравнении со многими дамами в зале в ней не было ничего наносного и ненатурального: ни наращенных ресниц, ни боевого раскраса охотницы, даже грудь не удосужилась увеличить.

Дежурное платье, которое он всегда покупал у знакомого стилиста для разовых сопровождающих на такие приемы, подошло ей как нельзя хорошо. А ее аккуратными стопами с высоким подъемом, маленькими тонкими пальчиками в открытых босоножках, которые и обувью-то трудно было назвать, Кирилл даже залюбовался.

«Так она еще и без чулок? Совсем голая под платьем?!»

Кирилл на секунду представил, как рвутся тонкие бретельки платья на плечах и как то скользит по коже и падает на пол, оставляя женщину абсолютно обнаженной на высоких шпильках.

«Было бы забавно на это посмотреть, — подумал он и внезапно ощутил прилив тепла в паху, когда Исаева оглянулась и демонстративно улыбнулась ему. Он даже замер на мгновение, чувствуя тяжелую пульсацию в члене. — Я тебя умоляю, Бархан, даже не думай! Привяжется — хлопот не оберешься…»

В очередной раз вынужденно улыбнувшись Барховскому, Ульяна отвернулась. У нее не было никакого желания наблюдать за ним, за кем-то еще. Ее одолевала скука. Все, что можно, она уже рассмотрела, все закуски попробовала. Лысый мужчина, приставший к ней на втором обходе выставки, начал раздражать своим занудством и масленым взглядом. Но вино и любимые конфеты «Вишня в коньяке» сглаживали нетерпение.

Извинившись перед мужчиной и перейдя в другой конец зала, Ульяна достала телефон и стала переписываться с Машей.

«Как ты попала на такое мероприятие?»— поинтересовалась та, рассматривая фото с выставки.

«Облила кофе крутого клиента», — усмехнулась Ульяна.

«А две чашки не могла на него вылить? Сейчас бы вместе там напивались и обсуждали высокое искусство», — хихикала в смайлах Крылова.

«Прости, я здесь по делу… Поэтому без вариантов. Все это вообще выглядит просто ужасно! Ты видела это декольте? — и Ульяна украдкой сделала селфи. — Просто неприличное!»

«О-очень неприличное, чтобы подцепить нового парня!»— со слезящимися от смеха мордашками отписалась Маша.

Ульяна закатила глаза и посмотрела на новый бокал вина. Внутренний голос подсказывал, что уже достаточно, но сил не было удержаться и не взять еще один.

«Ты же меня заберешь?»— написала она, но, не успев отправить, увидела новое сообщение.

«А мы с Басиным залегли на диван. По-моему, планируется обалденный секс… Так что, тебе удачи…»

Ульяна тут же стерла свое сообщение и написала: «Рада за тебя! Наслаждайтесь!»

А потом взяла бокал вина и проворчала над ним:

— Хоть у кого-то обалденный секс. А у меня ожидается больная голова на утро. Но гулять, так гулять…

Взяв конфетку, Ульяна решила сделать третий почетный круг по стендам. Было уже наплевать на всех глазеющих. Она сделала неровный шаг в направлении первого.

— Вы еще не падаете от вина? — с натянутой улыбкой, очевидно, играя на камеру, тихо спросил Барховский и взял ее под руку.

— А вы считаете мои бокалы? — усмехнулась Ульяна, снисходительно покосившись на его пальцы на своем локте. Она уже совсем не сердилась на него. В каком-то смысле ей было даже весело. От вина.

— Не люблю пьющих женщин.

— А вы их вообще любите? — ухмыльнулась она.

Кирилл смерил ее пренебрежительным взглядом и хмыкнул:

— Съешьте хоть что-нибудь, иначе вас придется выносить на руках.

— Вишенку в коньяке не желаете? — кокетливо улыбнулась Ульяна, протягивая ворчуну конфету в ажурной упаковке.

— Я не ем сладкое.

— Какая жалость, может, подобрели бы, — но получив в ответ волчий взгляд, Ульяна мягко повела плечом. — А я обожаю эти конфеты…

— Еще полчаса, и вы выполните свою программу, — сообщил Барховский и окинул ее пристальным взглядом, снова чуть задержавшись на декольте. — Не спейтесь к этому времени.

Ульяна смешливо отсалютовала ему двумя пальцами и отвернулась.

Равнодушно пройдя мимо нескольких стендов, Ульяна почувствовала, что должна «припудрить носик». Выйдя из женской комнаты, она свернула куда-то не туда и оказалась в большом холле. Она растерянно повертела головой, качнулась на каблуках и пошла к высокому зеркалу, у которого с бокалом вина в одной руке и телефоном в другой сидела совсем юная девушка. Рядом с ней стоял поднос с бокалами шампанского.

— Ого, видимо, не только мне тут безумно скучно, — улыбнулась Ульяна и устало присела на банкетку рядом.

Девушка нехотя перевела взгляд на молодую женщину, натянуто улыбнулась и вернулась к своему телефону.

— Скучно — не то слово.

— Что в таком «высоком» обществе делаешь ты?

— Меня одна старая карга пригласила. Задолбала, если честно, — без стеснения высказалась девушка.

— Ну… меня не карга, и не старая, но честно, тоже задолбал, — засмеялась Ульяна и вытянула перед собой гудящие от шпилек ноги.

— Шампанское будешь? — предложила та.

— Буду, — кивнула Ульяна, совершенно перестав контролировать все разумные доводы против. — Я Улей.

Девушка сунула телефон в короткий джинсовый пиджак, подняла свой бокал и чокнулась с новой знакомой.

— Белла. А что за имя такое?

— В детстве так называли, потому что я слишком резвая и неугомонная была. В народе Ульяной зовусь…

Ульяна захихикала и, не удержав бокал с шампанским, пролила его на колени. Прохладный напиток стек по голени в босоножку.

— Ой, ну ничего… Все равно не мое, — махнула рукой она.

— Держи новый, — засмеялась Белла.

— Ну… Бельчонок, рассказывай, кто такая эта карга? — приподнимая подол платья, чтобы не лип к ноге, спросила Ульяна.

Белла добродушно улыбнулась на прозвище и на такое непосредственное поведение незнакомки, и отчего-то разоткровенничалась:

— Все пытается сосватать меня своему сыну. Я ей говорю, что мне рано замуж. Но она прет, как танк, в своей разлюбезной манере: «Тебе скоро восемнадцать…» Бла-бла-бла…

— А зачем пришла? Это твоя жизнь, ты можешь ее прожить, как хочется тебе, не оглядываясь на чужие желания, — еле собирая слова в предложения, недоуменно спросила Ульяна.

— Да, но пока я на родительском попечении, мне приходится играть по правилам, — кисло поморщилась Белла. — Но я и не заходила в зал, так, показалась ей на глаза и жду машину.

— Тебя что, и родители заставляют?!

— Нет, но есть нюансы, — вздохнула та.

— Да-а, чужие правила загоняют, — задумчиво протянула Ульяна и без остановки выпила бокал шампанского.

Белла повернулась к женщине и, с любопытством окинув ту, усмехнулась:

— А ты одевалась на прием второпях?

Та перевела на нее удивленный взгляд и беззвучно засмеялась:

— Что, так заметно?

— К такому декольте подошла бы изящная подвеска в виде капельки, — кивнула Белла на ее шею.

— Точно. Как-то упустила это из виду, — улыбнулась Ульяна, без стеснения откидывая волосы за плечи. — Честно, я такое декольте не ношу… Это тот карга меня заставил…

— А мы сейчас это исправим, — простодушно подмигнула Белла и вытянула из-под футболки тонкую леску, на которой был кулон в виде капельки с камешком.

— Ой, это, наверное, неудобно…

— Он мне все равно не нужен, — кисло усмехнулась девушка.

— Что так?

— Неважно… Повернись, застегну…

Девушка была расстроена, но пыталась это скрыть. Ульяна послушно отвернулась. Не заметив никого вокруг, снова повернулась к Белле и благодарно склонила голову. Та улыбнулась и равнодушно уставилась на свой бокал.

— Не хочешь выговориться незнакомке в поезде? — немного помолчав, предложила Ульяна.

— В смысле? — покосилась собеседница.

— Ну… знаешь, едешь ты в поезде, а рядом такая симпатичная добродушная жилетка, и ты можешь ей рассказать все, что угодно, — провела рукой перед собой Ульяна, — потому что вы вскоре разойдетесь и больше никогда не увидитесь. А высказать о наболевшем незнакомцу даже иногда полезнее, чем подруге…

— С чего ты взяла? — скептически прищурилась Белла.

— Да потому что нам наплевать, какую оценку даст незнакомец. Мы более откровенны и выпускаем весь негатив. Освобождаемся! — выдохнула Ульяна и развела руки в стороны, изображая полет.

— Мне не нужен незнакомец. У меня все в порядке, — дернула плечами Белла и приникла к своему бокалу.

— Хорошо, когда все в порядке, — улыбнулась Ульяна. — Но иногда чертовски хочется прижаться к кому-то понимающему, принимающему и теплому… Каждому нужен человечек, к которому можно прийти и выплакаться… Только вот сильные женщины нечасто себе это позволяют… И все копится, копится внутри… А потом бах, и вся жизнь вдребезги…

Ульяна погрустнела и решила выпить еще.

Белла задержала взгляд на красивых проницательных и таких искренних глазах незнакомой женщины и подала ей новый бокал шампанского.

— Но знаешь, — повернулась Ульяна к собеседнице и вдохновенно продолжила — Иногда жизнь сама устраивает так, что появляется тот, кто дает нам новый импульс к жизни… Даже совершенно незнакомый до этого человек… Какой-то знак, слово, намек — и ты вдруг осознаешь, что тебе надо делать дальше… И все обновляется внутри…

— Странная ты, — улыбнулась Белла, проникаясь к незнакомке.

Ульяна засмеялась и вынула из сумочки конфету.

— Держи. Все у тебя скоро наладится, поверь мне. Плохо быть всегда не может.

— Ты думаешь, легко забыть, когда тебя просто использовали? — неожиданно открылась Белла.

Ульяна участливым взглядом окинула девушку, в глазах которой вот-вот заблестят слезы, и глубоко вздохнула:

— Не поверишь, как вдруг предательство становится шагом в лучшее будущее. Все отходит на задний план, а жизнь мчит с такой скоростью в новые просторы, что даже забываешь о том, что было.

— Так бывает? — отвернулась та и помяла переносицу, пытаясь сдержать слезы.

— В какой-то момент жизни, да. Два года у меня были отношения с мужчиной, я его даже любила… — Ульяна запустила пальцы в волосы на виске и с растерянной усмешкой заметила — Кажется… А теперь кажется, что его вообще не было в моей жизни… Потому что я нашла что-то гораздо важнее него…

— Что?

Ульяна задумалась и оглянулась на свое отражение, будто ища ответ. А тот был прост, отчего она расплылась в радостной улыбке.

— Себя… И больше не хочу терять. Все становится легче, когда ты понимаешь себя и знаешь, чего хочешь…

— Мне нравится… Я подумаю об этом на досуге, — усмехнулась Белла, почувствовав прилив благодарности к случайной собеседнице, что слезы сами собой отступили.

— Рада помочь, — довольно ответила Ульяна, понимая, что расчувствовалась сама, наверное, потому что много выпила.

— Как думаешь, мы могли бы еще поговорить? — неожиданно спросила Белла.

Ульяна округлила глаза и тут же протянула руку.

— Да с удовольствием! Обычно я так не напиваюсь. Просто здесь ужасная скука…

Белла звонко рассмеялась, признательно пожала руку женщине и вынула телефон.

— Слава богу, за мной уже приехали. Давай свой номер. Созвонимся на днях… Пообщаемся трезвые, — усмехнулась она.

— Запросто! Мне же нужно будет вернуть тебе кулон…

— Сочтемся…

Они обменялись контактами. Ульяна проводила Беллу к выходу и отсалютовала ей на прощание двумя пальцами.

— Береги себя, Бельчонок!

Чувствуя, что еще немного и от высоких шпилек и количества выпитого сломает себе ноги, Ульяна вернулась к банкетке и тяжело опустилась на нее.

— Я везде вас ищу! — прозвучал раздраженный голос Барховского над головой.

Ульяна открыла глаза, медленно подняла голову и мутным взглядом посмотрела на мужчину. Ничего уместнее, как широко улыбнуться, она не нашла. И, старательно держа осанку, поднялась.

Кирилл окинул ее сверху вниз недобрым взглядом и недовольно вздохнул, понимая, что если посадит в такси, то она может не доехать до дома, таксист и не подумает поднять ее в квартиру, да еще и ограбить может, или что похуже: девица-то полуголая. А переодеться ей не во что: Влад отнес вещи в машину и уехал по его поручению.

— Наденьте и выходите на улицу, — терпеливо проговорил Кирилл, снимая с себя пиджак.

— Не надо. Мне жарко, — щурясь, оттого что слипаются глаза, проговорила Исаева.

— Как хотите.

Машину подогнали практически к крыльцу. Кирилл усадил женщину на заднее сиденье и сел за руль. Начав настраивать навигатор на адрес квартиры Исаевой, он понял, что заряда не хватит, и решил ехать по памяти.

— И часто вы бываете на таких мероприятиях? — со скукой в голосе спросила Исаева, когда они выехали на оживленную дорогу. — По-моему, это совершенно глупое и пустое занятие…

У Кирилла не было желания разговаривать и тем более вести пустую беседу с нетрезвой женщиной. Он лишь сдержанно покосился через плечо.

— Даже выставка какая-то глупая… Ну что это за фигуры? Бред какой-то… Даже на искусство не похоже, — продолжила Исаева, еле ворочая языком.

«Этот бред стоил мне полмиллиона, — поморщился Кирилл, — и если после этой выставки Патрицкая не устроит мне встречу с Мачугиным, этим гаденышем из УБЭПа, я не знаю, что еще такого ей придется предложить… Хоть себя на шелковых простынях», — от последней мысли у Кирилла брезгливо сжался желудок. Но так продаться этой ведьме он себе не позволит.

— А вы видели эту инсталляцию Аполлона? — промямлила снова Исаева. — Это же даже не архаика, это слепок шизофреника… Кто же так издевается над античным стилем?

— Я вижу, вы образованная особа, — усмехнулся Кирилл. — Только пить не умеете.

— Не умею, — искренне призналась Ульяна. — Но это от скуки. И между прочим, лишнего я не болтаю, просто потом ужасно все кружится и голова не на месте…

На это Кирилл терпеливо вздохнул и включил радио. Из динамиков «вырвалась» Земфира с ее «Ромашками». Кирилл переключил на диск с рок-балладами и добавил громкости.

— И я понимаю, почему вы такой неудовлетворенный вышли оттуда и сейчас, как бука… Какое же тут удовольствие, когда просто кому-то захотелось выбросить бабки на ветер… Наверное, это какая-то папина дочка… Или как эта… Свет очей ее, — засмеялась Исаева, а потом возмутилась — А что так громко… Голова же раскалывается…

— Помолчите! — резко бросил Барховский и метнул недовольный взгляд в зеркало заднего вида.

Ульяна замерла, а потом уткнулась виском в окно и усмехнулась самой себе: «Ой, да пожалуйста, мне же положено молчать и улыбаться. Грубиян… Как кружится все…»

Прикрыв глаза, Ульяна почувствовала, что уплывает. Несколько минут спустя она сползла чуть ниже и так уютно устроилась, пригрелась в уголке сиденья, что отключилась.

Ульяна проснулась, оттого что ноги стали замерзать. Попытавшись их поднять и подсунуть под себя, она запуталась в чем-то длинном. Погладив озябшие плечи, Ульяна протерла глаза и пробормотала:

— Да что это?..

Проснувшись окончательно, она вытянула шею и огляделась. Голова кружилась, и перед глазами плыло, но Ульяна поняла, что находится в машине. Но где находится та? Вокруг темно, деревья, снег, редкие фонари за стеклом…

Нащупав дверную ручку, она дернула ее на себя, и вдруг все пространство вокруг разразилось таким свистом, что Ульяна зажмурилась и заткнула уши ладонями.

Дверца приоткрылась, тряхнув головой, Ульяна выглянула наружу и услышала чье-то недовольное ворчание или ругань:

— Как я мог забыть ее?! Черт бы подрал эту…

Морщась, Ульяна подняла голову и посмотрела вверх. Перед ней расплывалось суровое лицо Барховского.

— Я з-за-замерзла, — простучала зубами она, вываливаясь из машины.

— Меньше пить надо! — возмутился Кирилл и поднял женщину с земли, мысленно продолжая корить себя за то, что совершенно забыл о присутствии в машине Исаевой и, задумавшись, по привычке поехал прямо домой, а не к ее квартире.

— Да не трогайте вы меня, — выпрямилась Ульяна и отстранилась.

— Быстро в дом, недотрога! — велел Барховский, закутываясь в вязаный кардиган.

Ульяна вздрогнула, чуть присела и отряхнула колени от налипшего снега, а потом, стараясь держать равновесие, пошла следом за мужчиной.

Они вошли в дом. Пахло теплом и чем-то съедобным. У Ульяны заурчало в животе, и она горестно вздохнула: почему-то стало так грустно.

— Что за место? — вглядываясь в прозрачную лестницу и странные стеклянные стены, спросила Ульяна с осторожностью примериваясь поставить ногу на первую ступень. Но на босоножки тоже налип снег, и они скользили по полу.

— Поднимайтесь живее! Проспитесь в гостевой комнате…

— Да, я хочу спа-ать, — тихо застонала она и, не сумев поставить ногу ровно, поскользнулась.

— Вы под ноги можете смотреть? — процедил Барховский, подхватывая ее под руку. — Я не тот мужчина, который носит пьяных в стельку женщин на руках.

— Я бы рассказала тебе про стельку… — проворчала она себе под нос, подбирая скользкий подол платья.

— Что? — не расслышал он.

Но Ульяне было не до разговоров: голова кружилась, она продрогла, хотелось закутаться во что-то теплое, положить голову на что-то мягкое и заснуть.

Она с трудом поднялась вслед за мужчиной, а когда перед ней открылась дверь, с облегчением выдохнула, увидев большую кровать, заправленную по всем правилам отельного сервиса.

Еле дождавшись, пока Барховский выйдет за дверь, с кряхтением Ульяна сняла босоножки, ремешки которых впились в отекшие ноги, и без сил повалилась поперек кровати. Тело будто свинцом налилось, а голова была такой тяжелой, что Ульяна забыла обо всем на свете и отключилась.

Приоткрыв глаза, Ульяна увидела широкое окно, за ним светлое небо и крышу незнакомого дома.

«Не поняла?..»— зажмурилась она и приподняла голову.

С усилием подтянувшись на локтях, она огляделась и не сразу сообразила, где находится: то ли шикарный отель, то ли чей-то дворец. Просторная красивая комната, мебель на вид новая, тепло, уютно, но запах странный.

Ульяна поморщилась и недоуменным взглядом окинула себя от груди до пальцев ног. Увидев на себе шелковое платье, долго вспоминала, чье оно и как оказалось на ней. А еще вспомнила, что пролила на себя шампанское, да и внутрь залила немало вина: от нее несло перегаром.

— Черт, Маша, почему тебя не было со мной? Я что, так и спала одетая? — простонала Ульяна и с укором посмотрела на свои обнаженные икры. «Я же совсем голая под платьем! Я хоть одна спала?!»

Увидев на краю кровати одну босоножку, взглядом поискала вторую. Та оказалась на полу почти у двери, где стоял и знакомый картонный пакет.

Ульяна быстро поднялась и оглянулась на постель. Было похоже, что она спала одна и практически не шевелилась: на покрывале виднелась только одна аккуратная вмятина, и другая — от головы на белоснежной подушке, там же отпечатались помада и тушь.

Ульяна быстро потянулась к подушке, перевернула ее, а затем ладонями разгладила покрывало и выпрямилась.

— О-о, моя голова… — застонала она и умыла лицо руками, а потом повернулась к высокому шкафу с зеркальными дверцами. — О боже!..

На голове красовалось воронье гнездо, косметика была размазана, выглядела Ульяна так же ужасно, как и чувствовала себя.

В зеркало она заметила еще одну дверь в углу комнаты.

«О-о, я в отеле! — заключила она. — Только ни черта не помню, как приехала сюда… И зачем?!»

Это оказалась ванная комната. Войдя в нее, Ульяна прищурилась от яркого света из окна, а когда глаза привыкли, на секунду замерла с открытым ртом.

Это был не отель, а частный дом, потому что за окном виднелся чей-то двор с елками и витиеватыми дорожками. Ульяна закрыла глаза и, наконец, вспомнила, с кем была вечером и кто ее привез, как выбиралась из машины…

«Ужас!»— со стыдом зажмурилась она и накрыла горящие щеки ладонями.

Морально смирившись со стыдом, который обязательно накроет, когда она встретится с хозяином дома, Ульяна выпрямилась и открыла глаза.

— Да тут, как в музее сантехнического дизайна…

У окна стояла большая прямоугольная ванна с широкими бортами и сенсорным смесителем. Унитаз и биде в одном стиле с ванной, шкафчики будто хрустальные, необычный кафель с мозаичным рисунком на всю стену. Теплый пол, пахло приятно.

— И ванная на миллион!..

Ульяна провела пальцем по литой столешнице с раковиной и даже не удивилась — идеальная чистота. Она сразу вспомнила, как всегда выглядел Барховский: костюм с иголочки, идеально выбрит, подстрижен и выглажен.

«Кто ж этот дом убирает? Тут же стерильно… Он такой чистюля или параноик?»

Снова ощутив от себя неприятный запах, недолго думая, Ульяна сняла платье и прошла к ванне.

«Когда я еще искупаюсь в такой ванне? Будет что вспомнить», — усмехнулась она, влезая внутрь.

Горячая вода с мягким журчанием полилась в белоснежную купель. Осмотрев все бутылочки на полке в изголовье, Ульяна с предвкушением долгожданного удовольствия вылила в ванну щедрую порцию пены. От душистого аромата и теплого пара, она со стоном наслаждения погрузилась в воду.

— Доброе утро, Кирилл Александрович! — поприветствовала хозяина дома Нина Павловна. — Завтрак подавать?

— Доброе… Подавайте, — ответил Кирилл своей управляющей и, разворачивая планшет, сел за стол.

— Ваша гостья будет завтракать?

Кирилл раздраженно сузил глаза и посмотрел на часы. Мысли были так загружены делами, что он снова чуть не забыл об Исаевой, вновь удивляясь себе, как бросил ее в машине, потом привел в дом, а теперь придется еще и завтрак предложить.

«Теперь она всем похвастает, что ночевала у меня, — недовольно поморщился он. — Только приехала и сразу подцепила богатого мужика».

— Накрывайте, — сухо ответил он, поднялся и пошел будить случайную гостью.

Кирилл постучал в дверь гостевой, но ему не ответили. Тогда оставив церемонии, он вошел в комнату и увидел заправленную постель, нетронутый пакет с одеждой, который сам вчера принес, и с раздражением посмотрел на босоножку под ногами. Наклонившись, он поддел ее одним пальцем за ремешок, поднял и поставил ко второй.

«И куда подевалась эта девица?»— подумал Кирилл и свернул к ванной, чтобы сполоснуть руку от липкой босоножки.

Распахнув дверь, Кирилл замер на пороге перед неожиданным зрелищем. У ванны спиной к нему полностью обнаженная стояла Исаева и томно потягивалась вверх на носочках. В ярком свете от окна ее ровная гладкая кожа поблескивала от влаги. От вида такого подтянутого и стройного тела, не имевшего и намека на ее истинный возраст, Кирилл ощутил тяжесть в паху. Ее ягодицы были такими упругими, подкачанными, округлые бедра — соблазнительными, а напряженные икры хотелось обхватить руками и закинуть себе на плечи. Он живо представил, как раздвигает ее ноги и касается влажных складок пальцами…

«Твою ж мать… Кто бы мог подумать…»— Кирилл невольно вытянулся и сунул руки в карманы брюк: ладони запекло от желания шлепнуть по упругой заднице художницы, а член так и запульсировал, чувствуя себя запертым в плотных боксерах.

В ту же минуту Исаева непринужденно опустилась на пятки и оглянулась, чтобы найти полотенце.

— Господи! — испуганно вскрикнула она и растерянно прикрылась руками.

До полотенца было далеко, поэтому, не найдя, чем прикрыться, она отвернулась и ссутулилась. Однако едва не поскользнулась на мокром полу и чуть не упала через край ванны. Пришлось ухватиться за ее борт руками и выгнуться в крайне неприличной позе.

Кирилл подался вперед, но Исаева кое-как выпрямилась и возмущенно выкинула руку назад.

— Стучать вас не учили?! — смутилась она, безуспешно пытаясь прикрыть свою наготу.

— В собственном доме не имею такой привычки, — усмехнулся Кирилл, бесцеремонно любуясь ее фигурой, и снова отступил к двери. — Я вижу, вы здесь освоились?

Исаева очаровательно покраснела и, похоже, настолько растерялась, что не могла и слова произнести, только подрагивая, переминалась с ноги на ногу.

В то короткое мгновение, пока она не сжалась и не отвернулась, Кирилл заметил ее небольшую высокую грудь с идеальными темно-розовыми сосками. Такой красивой груди он давно не видел, что даже сглотнул от желания ощутить ее затвердевший сосок у себя во рту. Второй размер всегда был в его вкусе.

Не сдерживая желания полюбоваться открывшимися достоинствами, Кирилл прошелся взглядом по ее спине, задержался на аппетитных полушариях, бедрах и стройных ножках и лукавым тоном продолжил:

— За ваше терпение вчера и… открывшиеся виды сегодня предлагаю завтрак. Не затягивайте утренние процедуры. Потом Влад вас отвезет…

Шокированная поведением Барховского, Ульяна пыталась не сгореть со стыда и нервно оглядывалась, чтобы найти хоть что-то, чем прикрыться. В нескольких шагах на полу лежало только платье, до которого нужно было еще дотянуться. Не бежать же навстречу мужчине обнаженной. А наглец все стоял и стоял за спиной, нагло рассматривая ее.

— Между прочим, сегодня понедельник. Вам на работу не пора? — сдерживая довольную улыбку, спросил Кирилл, даже не думая выходить или предлагать полотенце.

— Да уйдите же вы, наконец! — едва собравшись, нетерпеливо крикнула Ульяна через плечо.

Кирилл не без удовольствия еще раз окинул фигурку Исаевой сверху вниз и с беззвучным смехом вышел.

«Говорила же себе, не напивайся черт-те с кем… Надо было Машу вызывать… Черт бы с ее обалденным сексом!»— злилась на себя Ульяна, подбирая платье и на цыпочках подходя к двери.

Выглянув в комнату и никого там не обнаружив, она выбежала, быстро вытрясла из пакета свои вещи и оделась.

«Со стыда сгореть можно! Улей, ну ты учудила! Двери надо запирать!»

Небрежно бросив платье в пакет, туда же и босоножки, Ульяна взяла свой клатч, прижала к груди замшевые сапожки, набралась смелости и вышла за дверь.

Коридор был пуст. Тишина.

«На завтрак! Ага, щас… Нужно на работу, а сначала домой — переодеться…»

Ульяна вынула телефон и вошла в приложение «Такси». Но ее местоположение никак не определялось. Она решила немедленно выбраться из дома и понять, на какой улице находится.

Она дошла до лестницы и тех стеклянных стен, которые вчера показались ей нереальными, и, стараясь не шуметь и не попасться на глаза хозяину, стала быстро спускаться по полупрозрачным ступеням. Они и сейчас вызвали трепет.

Свернув в коридор, показавшийся путем к парадной двери, Ульяна, тихонько оперлась на стену и надела сапожки.

Выбежав на крыльцо, она заметила кованую калитку в конце заснеженной дорожки между конусных елей и сразу устремилась к ней.

Дернув тяжелую дверь на себя, Ульяна оказалась на широкой дороге между редко расположенных частных домов. Взглянув в одну сторону, потом в другую, она поняла, что находится за городом, а конца и края дороги не видно. Куда сейчас идти, как добираться домой — неизвестно. А у ворот стоял белый «Ниссан-Теана». За рулем сидел Влад.

«…потом вас Влад отвезет» — вспомнила Ульяна.

— Черт с ним, пусть везет! — вздрогнула она от промозглого ветра и засеменила к машине.

Ульяна вздохнула с облегчением, когда узнала, что хозяин не едет с ними, откинулась на заднем сиденье и, наконец, свободно выдохнула от скопившегося внутри напряжения. Но всю дорогу до дома перед глазами стоял Барховский с его насмешливой улыбкой и пристально-оценивающим взглядом ее обнаженную.

«Я взрослая женщина. Подумаешь, блеснула задом. Будто он голых девиц не видел», — ей надоело переживать неловкость, она фыркнула и успокоилась.

На телефон пришло уже третье сообщение от Цапиной, что в 10:00 в офисе намечается важное собрание, и всем сотрудникам быть обязательно, потому что соберутся все учредители. По опыту Ульяна знала, что такой сбор не случаен, и чаще всего это не к добру. Но запретив себе думать о плохом, она успела сделать бутерброд и чай в термокружку, быстро переоделась и завтракала уже в такси по пути на работу.

На часах было 10:07. Задыхаясь от спешки и волнения Ульяна, влетела в офис и, скользя мокрой подошвой по полу, поспешила в кабинет, чтобы бросить свои вещи и постараться войти в переговорную, не привлекая особого внимания.

— Ульяна Олеговна, опаздываете! — придерживая дверь, строго проговорила Валентина, чтобы все в переговорной слышали ее воспитательный тон.

«Чтоб тебя, Цапина!»— натянуто улыбнулась Ульяна и вошла.

— Простите, у меня форс-мажор, — сбивчиво извинилась она и, быстро кивнув всем присутствующим, огляделась, чтобы найти свободное место.

— И что же вас так задержало? — прозвенел холодный картавый голос из другого конца кабинета.

Улыбка Ульяны померкла, как только она встретилась с насмешливым взглядом Барховского, стоящего у окна в величественной позе вместе с неизвестным мужчиной. Она чуть не промахнулась мимо стула, но коллега Петр успел подхватить ее за локоть и потянуть на себя.

— Спасибо, — проговорила она одними губами, присела, поерзала и опустила глаза на записную книжку на коленях. «А он-то что тут делает?!»

— Ульяна, у вас все нормально? — спросил Бут, заметив раскрасневшееся лицо и тяжелое дыхание сотрудницы.

Та лишь неловко улыбнулась и жестом попросила не обращать на нее внимания.

— Ладно, все на месте, начнем, — проговорил директор.

Боковым зрением Ульяна отметила, как вальяжно присел Барховский рядом с Маевской. Другой мужчина занял место рядом с Бутом.

— Многие знакомы с Кириллом Александровичем Барховским, но не все знают, что это наш учредитель. Также представляю вам Киреева Артема Николаевича — президента Холдинга «КАРС-Групп», в который входит наше издательство, — продолжил Бут.

Ульяна едва сдержалась, чтобы не поморщиться от боли в висках и постыдных воспоминаний, в каком виде этот «учредитель» вытаскивал ее из машины, в какой позе она стояла перед ним утром. Даже не поднимая головы, она чувствовала, как он пристально буравит ее макушку насмешливым взглядом. Хотелось провалиться на месте. Никакие самоубеждения, что она давно не школьница, чтобы так стыдиться, не успокаивали. Но со следующей фразой Бута, Ульяне немного полегчало:

— Сразу хочу оговориться, что новости у нас приятные. «АртЭкс» значительно расширяет спектр своих услуг, мы растем и поэтому переезжаем в новый офис в центре. Думаю, что вам всем будет приятно работать в нем. Новые просторные кабинеты, оргтехника…

— И кофеварка приличная будет? — с неуместным восторгом воскликнула Валентина.

— Чудо наше, кухня потрясающая! — иронично ответила Рината. — Лично проверяла встроенную кофемашину.

Все зашептались. Кто-то радостно хлопнул в ладоши, кто-то задумчиво жевал губами. Ульяна тяжело выдохнула и уронила плечи. Она только привыкла к удачному расположению офиса, а тут — центр.

— Типография остается здесь. Надеюсь, быстро наладим режим работы на удалении от офиса, — уточнил Киреев, обращаясь к заведующему типографией.

— О, слава богу! — обрадовались работники типографии.

— Всем удобно добираться на Набережную Тараса Шевченко? — уточнила Маевская, скользя взглядом по лицам коллег.

Многие признали это отличной идеей, особенно обрадовалась Цапина и Березина.

Ульяна открыла в телефоне карту и начала выискивать незнакомую улицу. Пока она рассматривала карту и изучала маршрут, Бут рассказал об увеличении штата, о новых отделах, рабочих местах и возможной ротации кадров, а затем начал отвечать на вопросы сотрудников.

— Если у нас появится отдел копирайтеров, появится и должность руководителя отдела? — заинтересованно спросила Березина.

— Разумеется, Мирослава.

— Переспит с учредителем и новая должность ее, — язвительно прошептала Валентина и подмигнула Ульяне.

— С каким из? — с усмешкой прошептала Айгуль, сидящая за Цапиной.

— А как ты думаешь? — оглянулась Валентина, а потом прямо посмотрела на Маевскую, которая сидела рядом с Барховским и тихо перешептывалась с ним.

Ульяна хмуро сдвинула брови и невольно взглянула на Ринату. «Странно! Умная серьезная женщина… Обаятельная, утонченная… Так и не скажешь, что она могла заинтересоваться таким наглым типом. Но не мне судить их московские нравы. Каждый выбирает по себе. По-моему, лучше главного редактора и не найти… Хоть бы и переспала… Какая разница?»— и, прежде чем снова перевести взгляд на телефон, Ульяна мельком посмотрела на Барховского. В горле пересохло, оттого что он с подозрительным прищуром смотрел на нее, при этом что-то нашептывая Маевской.

— А ты знала, что он наш учредитель? — шепотом спросила Валентину Ульяна.

— Он здесь часто появлялся, я думала, из-за романа с Маевской: постоянно торчит у нее в кабинете. Но и с Бутом у него дела какие-то. Но я не все знаю. Вообще, Кирюша скрытный очень… Даже в сети о нем почти ничего.

«Кирюша! — мысленно фыркнула Ульяна. — Как бычок — осеменитель какой-то».

В конце собрания Бут и Киреев сообщили, что у издательства вскоре появятся новые важные заказчики, подробнее раскрыли новые направления работы, произнесли какие-то напутственные слова и предоставили слово Барховскому.

Ульяна так и не подняла головы, но от его голоса, странно задевающей картавости иногда напряженно ерзала на стуле и вырисовывала какие-то острые каракули в ежедневнике. Пару раз Валентина переспросила ее, о чем тот говорит, и Ульяна с недоумением отметила, что не помнит ни одного слова.

Едва собрание закончилось, Ульяна со вздохом облегчения поднялась и устремилась к выходу. Но не успела выйти, как услышала громкий повелительный голос Барховского:

— Ульяна Олеговна, задержитесь…

«А вас я попрошу остаться, — поморщилась Ульяна, представляя за спиной лицо Мюллера, но оглянулась вполоборота с учтивой полуулыбкой, отступила от двери и осталась стоять на месте.

Когда все покинули зал, Барховский подошел к Ульяне на пару шагов и долго смотрел на нее.

Ее щеки снова горели от стыда. Она не ожидала, что увидит его так скоро и что сейчас он будет так внимательно что-то выискивать в ее лице. А смотреть на него прямо смелости не хватало.

— Слушаю вас, — глухо проговорила Ульяна, с трудом терпя его присутствие.

— Почему вы не смотрите на меня? — с ухмылкой спросил он.

Ульяна напряженно выпрямилась и, не поворачивая головы, натянуто вежливо ответила:

— Свою роль я сыграла вчера.

Еще некоторое время Барховский молча смотрел на нее, вызывая приливы смущения и раздражения, будто намеренно издеваясь над ней, а потом спросил будничным тоном:

— Когда вы сдадите заказ?

— Мне нужно еще пару дней.

— У вас нет двух дней! Сегодня я жду результат! — отрезал тот, что Ульяна даже отшатнулась и возмущенно оглянулась.

— Но… Я не успею! У меня есть и другие обязанности…

— Ваша обязанность…

— Ублажать клиентов, знаю! — саркастично вспылила Ульяна. — Но вы не клиент, вы — учредитель, который пользуется своим положением и не хочет соблюдать стандартный договор на услуги.

— Я плачу вам зарплату и позволяю арендовать квартиру холдинга, — холодно заметил он.

«Ах вот оно что?!»

Ульяна почувствовала себя оскорбленной. Но раньше молчание слишком часто подводило ее, и память об этом не дала ей спокойно перенести это обидное замечание. Она расправила плечи и с чувством собственного достоинства ровно проговорила:

— Работать на хамов я не буду.

— Если не выполните работу в срок, то уж точно! — посуровел тот.

— Рада, что вы признаете это, — вырвалось у Ульяны раньше, чем она смогла оценить значение своих слов.

Губы Барховского вытянулись в прямую линию, но он промолчал.

Ульяна осознала, что ее карьера висит на волоске и ничто не может помешать Барховскому уволить ее прямо сейчас.

— Чтобы вы знали, для меня это не мотивация, — уже спокойнее и мягче продолжила она, чтобы хоть немного снизить накал.

— Я жду работу, — отчеканил тот. — Сегодня!

Все же Ульяна не хотела терять такую ценную работу. Она почти сроднилась с ней и с новым коллективом. Нельзя было допустить эмоциям взять вверх.

— Хорошо, я сделаю, — четко выговорила она каждое слово и отвернулась, чтобы уйти.

— Я вас не отпускал!

— А я вам не собачка на цепи. У меня тут клиент нервный попался: требует срочный результат, — тут же оглянулась она. — Я могу идти?

Кирилл смерил женщину испытующим взглядом, ее глаза так и метали молнии, ухмыльнулся такой реакции, вынул телефон из кармана и отвернулся. «Хм, недотрога с зубками! Надо было трахнуть ее прямо в ванной, сейчас была бы посговорчивее», — промелькнуло в его мыслях.

«Надо было залепить тебе пощечину в ванной и послать ко всем чертям!»— подумала Ульяна, стараясь не хлопнуть дверью.

Ульяна работала весь день и весь вечер, оставив напрасное ворчание на хама. Но из принципа она задержалась в офисе и отправила готовый макет на согласование Барховскому ровно в 23:59. Она понимала, что он обязательно заметит дату и время отправки и расценит этот жест как издевательство. Но ничего не могла с собой поделать: хотелось утереть нос этому эгоистичному мальчишке. В коротком письме она проинформировала его, что все замечания примет исключительно по электронной почте.

Еще в обед Ульяна убедила Маевскую дать ей поработать удаленно до выходных, чтобы протестировать маршруты к новому офису и решить вопрос с временной пропиской, тем более в старом офисе начнется суета по переезду и будет не до работы. К концу дня она упаковала рабочие вещи для доставки в новый офис и заказала такси домой.

За три дня никаких претензий, вопросов по макету Барховский не прислал, но и отзыва тоже.

«Мог бы и спасибо сказать, — мысленно ворчала Ульяна, просматривая почту и получая от других заказчиков приятные отзывы и благодарности. — А еще лучше, пусть ему не понравится, чтобы я его больше не видела!»

Будние деньки выдались солнечными. Ульяна протестировала несколько маршрутов к новому офису и поняла, что времени на дорогу к нему в любом варианте будет уходить более часа: пешком до метро, переход на другую ветку, от метро к офису… Но когда она увидела красивое новое, будто сплошь из стекла, здание 32-этажного делового центра на берегу Москвы-реки и представила, как будет гулять летом по набережной, то досада сменилась энтузиазмом.

Белый «Ниссан-Теана» подъехал к офису. Кирилл велел Владу заглушить двигатель и в приятной задумчивости уставился в окно.

Все шло по плану. Сделка с Антоном Хлыщевским прошла крайне успешно, как и предыдущий вечер в компании его очаровательной жены. С ней Кирилл был очень близко знаком.

Карина Хлыщевская была мудрой женщиной и всеми успехами в бизнесе Антон, сам того не подозревая, был обязан ей. А Кириллу было необходимо держать руку на пульсе, чтобы вовремя подсовывать выгодные идеи Хлыщевскому, проводя приятные часы с умной женщиной, которая тоже заботилась о преумножении состояния своей семьи. Антон уже задумался о покупке небольшой проектной фирмы для разработки программных и аппаратных решений и последующего их представления на рынке IT-услуг. А уже Карина надоумит мужа выбрать фирму «IT-Проект» — побочный бизнес того самого Игоря Зоза, который назначил ее исполнительным директором свою жену Ирину.

На недавней встрече с главным акционером банка «МБ-Плюс» Кирилл узнал, что Зоз взял большой кредит на модернизацию производства, но из-за пандемии в 2020 году фирма ушла в минус, и сроки по выплатам не соблюдались. Банк с натяжкой готов был предложить Зозу рефинансирование, но Кирилл сделал более выгодное предложение его акционерам. «МБ-Плюс» откажет Зозу в рефинансировании и вернет весь долг в течение месяца, а также заполучит нового крупного клиента.

Отказ банка для Зоза грозил бы изъятием дорогостоящего оборудования в счет долга. Тому ничего не останется, как срочно продать фирму, чтобы избежать огласки и не навредить себе в основном бизнесе. А новый владелец «IT-Проекта» — Хлыщевский — получит перспективную компанию для разработки и производства новейших IT-технологий с уже прокачанными производственными мощностями.

Довольно усмехаясь, Кирилл даже подумал взять пару дней отдыха, как награду за долгие старания, и провести их за городом с одной из приятных знакомых. Но, переведя взгляд за окно, заметил Исаеву, которая стояла перед зданием и, высоко закинув голову, с улыбкой любовалась им.

— Влад, на парковку, — распорядился Кирилл.

Войдя в холл со стороны парковки, Кирилл снова увидел Исаеву. Она стояла у информационного стола и возмущенно качала головой крепкому молодому мужчине — сотруднику ресепшен. Кирилл остановился в нескольких шагах и окинул женщину оценивающим взглядом.

Как умело она прятала соблазнительную фигуру под нелепой одеждой: короткий серебристый пуховик, снова джинсы, но уже классические и ботинки на толстой подошве. А ведь недавно совершенно неожиданно он представил ее в постели вместо Алины, отчего так возбудился, что кончил раньше, чем надеялась партнерша. Но пора было заканчивать и с Алиной. Секс для здоровья не должен иметь раздражающих последствий. Алина уже начала попытки захватывать территорию, поэтому Кирилл посматривал на Ольгу — харизматичного бармена из клуба, где он часто играл в бильярд с Киреевым: отличная задница, никакого силикона и полное отсутствие комплексов.

От мыслей о рыжеволосой Ольге его отвлек раздраженный тон мужчины за стойкой ресепшен:

— Девушка, я еще раз вам говорю, что сюда нужен пропуск. Вы видите турникет?

— Вижу, но как я могу пройти, если еще ни разу здесь не была? А пропуск мне еще не выдали…

— Ну так звоните своему начальству! — повысил голос тот.

— Такой современный центр, а сервис, как на колхозном рынке, — проворчала под нос Исаева и начала копаться в сумке.

Вынув телефон, она набрала чей-то номер, долго ждала ответа, но не дождалась и, терпеливо вздохнув, снова обратилась к парню:

— Я уже опаздываю. Хотите, я свой паспорт оставлю, а позже спущусь?

— Зачем мне ваш паспорт?

— Но как-то же вы посетителей сюда пускаете? В самом деле, это же не режимный объект! — начала терять терпение Исаева.

Тогда Кирилл медленно подошел к стойке и пристально посмотрел на парня.

— Доброе утро, Кирилл Саныч, — тут же вытянулся молодой человек. За ним напряженно оглянулась и Исаева.

— Пропустите эту женщину, она работает на меня, — недовольно выдал Барховский.

Ульяна поморщилась от самого выражения и от того, каким тоном это было сказано: как пенопластом по стеклу, даже зубы свело, а при воспоминании, как она «красовалась» перед ним в ванной, стало еще противнее.

— И вам доброе утро, Кирилл Александрович, — сухо проговорила она, отворачиваясь к турникету.

Барховский даже не посмотрел в ее сторону, едва заметно кивнул и направился к лифтам.

Пройдя турникет вслед за ним, Ульяна заметила, что два лифта переполнены, а другие нужно подождать, а потом еще и ехать с хамом — малоприятно. Поэтому, не задерживаясь, она свернула направо к двери на запасную лестницу. На широком табло в холле было указано, что офис «АртЭкс» находится на седьмом этаже.

«Всего лишь на два выше, чем я привыкла подниматься в Новоросе, — подумала Ульяна, легко перешагивая ступени. — И что этот Хомосапиенс тут делает? Он что, здесь работает?»

Открыв дверь в холл седьмого этажа, Ульяна уткнулась взглядом в затылок Барховского.

«Не дай бог в одном офисе с нами!»— поморщилась она и сделала несколько шагов вперед. Оглядевшись, увидела три двери в противоположных концах холла. Вывесок ни на одной не было.

— У вас черепаший шаг. У меня нет времени вас ждать, — бесстрастно произнес Барховский.

— Простите, но я вас и не задерживаю, — недоуменно повела плечами Ульяна.

— Вы во все двери по очереди будете стучать? — хмыкнул тот и твердым шагом направился к левой двери.

Ульяна поежилась, скривила рожицу в спину мужчине и, следуя за ним, стала расстегивать пуховик.

Лобби нового офиса выглядело роскошно: необыкновенный песочный оттенок стен и пола гармонично сочетались с контрастной мебелью цвета индиго: здесь уютно расположились нескольких округлых кресел, диван и столик в форме зеркального куба. В углу стоял кофейный автомат. Зеленый бамбук и водопад по графитовым камням украшали стену за ресепшен.

На лице Ульяны расцвела улыбка: ненавязчивый и ставший уже родным аромат шоколада и мяты приятно защекотал в носу, а с потолка лилась знакомая мелодия, и настроение заиграло радужными красками.

На ресепшен сидела незнакомая девушка, которая приветливо улыбнулась всем присутствующим и выжидательно замерла взглядом на Барховском.

— О, Уля, проходи. Рината сказала, что вызвала тебя сегодня. Заказчики подъедут после обеда, — появилась в конце коридора Цапина, а заметив Барховского, тут же расправила плечи, выпятила грудь и расплылась в обольстительной улыбке. — Кирилл Саныч! Как же мы вас рады видеть!

«Не обобщай, чудо», — мысленно усмехнулась Ульяна и приветственно кивнула в ответ.

— Мы — это Валентина Первая? — саркастично хмыкнул Барховский, а потом посерьезнел. — Валентина, для чего вам телефон?

Лицо Цапиной вытянулось в недоумении, она замерла на границе коридора и лобби и растерянно заморгала ресницами-опахалами.

— Во-первых, берите трубку, когда вам звонят. Во-вторых, в следующий раз встречайте всех нерадивых сотрудников лично с пропуском и провожайте на место, — бросил Барховский и широкими шагами удалился вдаль по коридору.

«Какой командир!»— закатила глаза Ульяна, особенно после подобострастной улыбки Цапиной.

— Ну что, покажешь мне здесь все? И выдай мне пропуск, я чуть не убила того амбала на ресепшен, — подбодрила Ульяна Валентину.

— Что он на меня кричит? — надулась та.

— А меня интересует, что он тут делает? — проворчала Ульяна, снимая шапку и шарф.

— Так он тут работает.

— Где?!

— На тридцать первом этаже, — отмахнулась Валентина и деловито обратилась к девушке на ресепшен — Надь, сделай пропуск на Исаеву. В списках есть…

Ульяна досадно вздохнула и оглянулась на ресепшен.

— Кстати, это Надя Лапова. Она будет встречать гостей и клиентов и, в общем, развлекать их тут, провожать в переговорку, — развела руки в стороны Валентина. — Класс, скажи?

— Да, офис супер! — натянуто улыбнулась Ульяна и кивнула Надежде. — Привет, я Ульяна. Можно на «ты».

— Привет, рада знакомству! — добродушно улыбнулась Лапова.

А затем Цапина взбодрилась и повела Исаеву вдоль длинного коридора со стеклянными стенами, за которыми находились рабочие места.

Новый офис издательства, оформленный в стиле open-office, впечатлил своими просторами, затемненными стеклянными стенами, мягким освещением, удобством расположения кабинетов и эргономичными рабочими местами. Их здесь было гораздо больше. «Видимо, грядет серьезное расширение», — с ликованием заключила Ульяна: приятно было сознавать, что компания активно развивается. И кухня, о которой мечтали все сотрудники, была великолепна: встроенная посудомоечная и кофемашина, холодильник, высокие столы-стойки по периметру и высокие табуреты, тематические постеры, дизайнерские лампы под высоким потолком — современная, блестящая и пахло кофе с ароматом вишни.

Ульяна сглотнула и довольно улыбнулась, а когда перевела глаза на прозрачную стену, увидела за ней Ринату.

— Супер! — одними губами проговорила ей Ульяна и подняла вверх большие пальцы.

Маевская радушно подмигнула и вошла в кухню.

— Ну все, я пошла. Вдруг шефу нужна, — заторопилась Валентина и заскользила на носочках по глянцевому полу.

— Привет поближе! Пойдем, покажу гардеробную, а потом ко мне на летучку, — сказала Рината.

Ульяна живо переоделась в платье и туфли, взяла планшет и поспешила в кабинет главреда.

Отчитавшись по трем проектам, которые нужно было сдать только на следующей неделе, Ульяна разыскала свой отдел и восхищенно замерла на входе.

В новом кабинете было шесть рабочих мест, органично отделенных друг от друга для звукоизоляции стеклянными перегородками. Много света и воздуха. Посредине стоял длинный стеклянный стол для работы с эскизами.

Марина, Айгуль и Антонина сидели на местах у окна во всю стену, как обычно, в наушниках и сосредоточенно работали. Мирослава, закинув ногу на ногу, обрабатывала ногти маслом за столом у стеклянной стены, выходящей на коридор. Свободными оставались два места: в дальнем углу у окна и в углу справа.

— Привет! Как вы тут? Здесь очень красиво! — вошла Ульяна.

— Привет-привет! — радостно откликнулись по очереди девчонки, кроме Березиной, которая окинула Ульяну снисходительным взглядом и продолжила заниматься своими пальчиками.

— Ты куда пропала?

— Решала жилищные вопросы, а то все впопыхах: только прилетела, сразу вышла на работу, некогда было сделать все по-человечески… И где же мое место?

— Твое — там, — привстала Антонина и показала пальцем на место у окна. — Я туда твою коробку с вещами поставила.

— Ничего себе! — радостно улыбнулась Ульяна и прошла к уютному уголку, из которого с одной стороны открывался вид на Москву-реку, с другой — на весь отдел. — Я шла сюда и мечтала о месте у окна! А где наш мужчина?

— Ты про того хлюпика? Он теперь сам по себе, — усмехнулась Мирослава.

— Ой, ну хватит, Слава! — возмутилась Антонина. — Петра перевели в отдел веб-дизайна. А сюда еще нового сотрудника возьмут.

— А я вам такой тортик испекла, — вынимая из пакета высокий прозрачный контейнер, сказала Ульяна. — Вале я уже на кухне оставила, а вы Петрову и Васечкину не забудьте оставить.

— Ух ты! Я за тарелками! — радостно выбежала Айгуль.

Пока девчонки суетились вокруг десерта, восхищаясь им, Ульяна осмотрела свое новое кресло с высокой спинкой, стол светлый орех, столешницей переходящий в широкий подоконник, и довольно улыбнулась.

— Как здорово здесь! А летом, наверное, будет просто чудесно!

— Слава, ты-то попробуешь? Как раз кусочек остался, — спросила Антонина, подкатывая кресло к центральному столу.

— Ладно уж, попробую, — с одолжением поднялась Березина.

— А он несъедобный, — передвигая тарелку с последним кусочком на другой край стола, сказала Марина.

— Почему это? — возмущенно нахмурилась та.

— Я в него плюнула.

Девчонки прыснули от смеха. Ульяна лукаво прищурилась и присела рядом с Антониной.

— Смотри, не подавись своим же ядом, — взбрыкнула Мирослава и вернулась за свой стол.

— Чем больше змей вокруг, тем мой ядовитее, — ухмыльнулась Марина и подмигнула девчонкам.

— Девочки, спасибо, что заняли мне это место! — решила разрядить атмосферу Ульяна. — Я вам за это еще что-нибудь вкусное испеку…

— А мы особо и не выбирали. Сергей Павлович прошел и назначил каждому свое место, — ответила Марина.

— Наверное, чтобы мы не подрались, — пошутила Ульяна.

— Вообще-то, это место мое по праву старожила, но, видно, у кого-то более «сладкие» аргументы, — с намеком покосилась на торт Мирослава, но имела в виду совсем другое.

— А ты все успокоиться не можешь? — вошел Петр, пренебрежительно морщась в сторону Березиной. — Вчера весь день ныла, и сегодня начала…

— Привет, Петров, а где Васечкин? Зови на тортик, — подмигнула Ульяна и обратилась к язве — Слав, если это сделает тебя счастливее, а самое главное — добрее, я уступлю тебе место…

— И не думай уступать. Директор прямо сказал — это место Ульяны Олеговны, — перебила Марина, явно недолюбливающая Березину.

— Она, наверное, с Палычем переспала, раз он ей такое место выделил, — не унималась Мирослава.

Ульяну неприятно кольнуло такое замечание, но, зная Березину, она не показала неприязни, и, не оборачиваясь к ней, с усмешкой заметила:

— А что, в Москве все вопросы решаются через постель?

— Ну так… Очень ценная валюта, я скажу.

— То-то ты вся в побрякушках, — ухмыльнулась Айгуль, за что получила от Березиной убийственный взгляд.

— Почему сразу не с Барховским — он главнее Бута? — сострила Ульяна.

— Ох-ха-ха, — рассмеялась та. — Потому что ты даже до уровня носков его ботинок не дотягиваешь.

«Откуда этот повсеместный снобизм и высокомерие?»— с досадой подумала Ульяна, но вида не подала.

— А кто дотягивает? — усмехнулась она через плечо.

— Тут надо быть пушистой, стильной, ловкой и цепкой, — Березина изобразила лапы кошки с коготками и сморщила нос и губы так, что стала похожа на крысу, а не на кошку.

Ульяна перевела взгляд на обломанный ноготь Березиной и мягко заметила:

— Смотрю я, коготки-то уже пообточились…

Девчонки прыснули от смеха, а Петр захохотал в голос, но резко замолк.

Ульяна подняла глаза на цоканье Мирославы и неожиданно увидела в проеме дверей Барховского. Похоже, он давно наблюдал за ними и прекрасно слышал весь разговор — это читалось в его холодном взгляде и позе.

Ульяна с напускным равнодушием отвернулась, взяла тарелку с тортом и отошла к своему столу. «Ну вот… опять нарываюсь…»

— Хотите тортика, Кирилл Александрович? — предложила Марина, неловко переводя глаза на девчонок.

Тот бросил снисходительный взгляд на Фетову и сухо произнес:

— Петр, есть разговор. Зайди к Маевской.

После его ухода чаепитие быстро завершилось, все разошлись по рабочим местам.

К обеду Ульяна чувствовала себя на новом месте как рыба в воде: разложила свои вещи, изучила несколько технических заданий и с умиротворенным вдохновением под альбом Эннио Морриконе, занималась прорисовкой эскизов. Но к обеденному перерыву у нее вдруг погас монитор. Она набрала Василия Алова, но тот ушел на обед раньше.

Ульяна думала застать его в кухне, но там оказался только Петр, за чашкой кофе задумчиво перебирающий страницы каких-то бизнес-планов.

— Тебе что, поручили бизнес-план в картинках изобразить? — улыбнулась Ульяна.

— А-а? — оглянулся Петр. — Да, нет. Это мы с Васьком решили замутить свое дело… Так, в нерабочее время, есть продукт, есть исполнители, а тяму пока не хватает организовать все это юридически и документально… Расчеты надо провести. В общем, мозг взрывается…

— За пустым кофе, конечно, мозг хорошую идею не выдаст. Я заметила, что ты не обедаешь. Скоро будешь тощий, как наша язва, — прошептала последнюю фразу Ульяна, заметив Березину, идущую по коридору.

— Вложился хорошо, пока не до обедов, — лохматя густой затылок пятерней, сказал Петр и снова погрузился в бумажки.

Березина вошла в кухню, поставила свою чашку под носик кофемашины и продолжила с кем-то переписываться в телефоне.

Ульяна открыла холодильник, взглянула на свой небольшой контейнер с салатом и бутерброд и с улыбкой повернулась к парню.

— Я тоже экономлю, но все же важно употреблять необходимый минимум полезных веществ в день. Это совсем не дорого. Я с тобой поделюсь обедом, а ты со мной — вашей задумкой. Я немного в этом разбираюсь…

— Ты?

Ульяна засмеялась, оттого что Петр оглянулся с таким энтузиазмом не из-за порции салата.

— Бери вилку…

— Нет, я лучше ноут возьму, чтобы сразу все тебе показать, — сорвался со стула Петр и выбежал из кухни.

Выбегая за угол, Алов чуть не столкнулся с Барховским и Киреевым.

— Извините, — смутился парень и вновь ускорился.

— Перспективный мальчишка, — усмехнулся Артем.

— Они с Василием мне оба нравятся, — согласился Кирилл. — Ты знаешь, что у них интересная задумка есть насчет программного обеспечения по инфобезопасности. Надо время найти обсудить с ними проект. Пока такие таланты под носом, нельзя упустить.

— Давай кофе выпьем? — останавливаясь перед входом в кухню, предложил Артем.

— Я еще не обедал.

— Все-то у тебя по расписанию. Как ты до сих пор так живешь? — усмехнулся тот и отвлекся на телефон.

— Привычка, — сказал Кирилл, а услышав знакомый смех, оглянулся на кухню. За тонированным стеклом он заметил Березину и Исаеву.

— Впервые вижу такое: одеваешься ты неплохо, а на еде экономишь? — успокоилась от смеха Мирослава.

— В этой жизни все бывает. Не зарекайся, — ответила Исаева в своей привычно-сдержанной манере, будто ничем ее не сломить.

— Да мне-то что? А попросить денег у своего кошелька на ножках слабо? — хмыкнула Березина.

Кирилл презрительно сузил глаза.

— Даже если он у меня есть, то тем более не попрошу, — категорично ответила Исаева, поднялась и одернула подол платья.

— Почему?

— Не люблю быть должной.

— Просто у тебя его нет, — ухмыльнулась Березина. — А вообще, ты — дурочка. Это они всем нам должны, мы же даем им себя трахать. Пусть благодарны будут!

— А ты разве удовольствие не получаешь? Благодарный секс, вообще-то, дело обоюдное.

— Получаю, но это же для них важнее, — хмыкнула Березина.

— Неслыханное заблуждение, — беззлобно улыбнулась Исаева.

— Поменьше пафоса, Уля, — раздраженно поморщилась Березина и вдруг замолчала, заметив двух мужчин за стеклом.

Ульяна оглянулась, мельком окинула лица учредителей и сухо проговорила:

— Да, пойду подышу воздухом, выветрю патетику.

С вежливой полуулыбкой кивнув Кирееву и даже не взглянув на Барховского, Ульяна обогнула мужчин и пошла в гардеробную.

На углу коридора встретилась с Петром, который спешил к ней с ноутбуком.

— Ты куда?

— Знаешь, хочу подышать. Пойдем со мной? На кухне стало токсично, — поморщила нос Ульяна, намекая на Березину.

— Тут есть кафе на тридцать втором, пойдем?

— А пойдем, — довольно взяла под руку парня Ульяна.

В уютном стильном кафе они заняли место у панорамного окна. Петр разложил свои черновики и раскрыл ноутбук. Он взахлеб рассказал Ульяне об идее разработки программного обеспечения в области информационной безопасности при удаленной работе с приложениями для разных сфер услуг.

Ульяна ничего не понимала в программировании и в информационных технологиях, но искренне радовалась за парня, который с блеском в глазах, возбужденно размахивая руками, делился своим с братом детищем.

Выслушав и расспросив Петра, как они планируют осуществить задумку, Ульяна порекомендовала обратиться к некоторым законодательным актам, с которыми не раз работала с Масловым, и обратить внимание на несколько банковских положений, раз уж требовался солидный кредит. Петр немного приуныл, но лишь из-за понимания, какая серьезная предстоит работа.

— Ты такой умничка! — поддержала Ульяна. — И у вас все получится! Начинать всегда немного страшно. Но потом все пойдет как по маслу.

— Да я не хлюпик, как некоторые считают, — хмуро отозвался Петр.

— Ты, что ли, Березину наслушался? Она же язва…

— Да, у меня в печенке. Слава богу, больше не сижу с ней рядом.

— Ты на своих амбициях концентрируйся, а не на чужих. А бизнес-план мне перешли, я дома накидаю основные положения, потом еще раз обговорим. Бумажку составить нетрудно. Главное — все правильно просчитать.

— Спасибо тебе, Уль. Я не хотел привлекать сторонних. Столько сейчас на чужих идеях прилипал выезжает.

Петр собрал свои черновики, пролистал их веером и с сомнением спросил:

— Там одна бухгалтерия, наверно?

— Там не только бухгалтерия, а еще немного экономики, юридических и маркетинговых заморочек.

— Мы вообще думали взять кредит под левый проект, раскрутиться…

— Большой кредит под подложный проект не так легко взять. Кредитная комиссия не одобрит абы какой проект. Ты в нем разбираться должен… Тебе его защищать придется.

— А банкам что, не все равно? Ну плачу я им проценты регулярно, и пусть радуются…

— Прости, но это мнение дилетанта. Зачем тебе бизнес с лишних проблем начинать? Пусть все будет открыто и прозрачно. Может, и спонсоры найдутся легко, обойдетесь без кредита.

— Кредит придется взять…

— И все же лучше под реальный проект. Если такие авантюры и задумываются, то не проходят без своего человека в банке, хотя бы руководителя среднего звена.

— А жена руководителя подойдет? — задумчиво протянул Петр.

Ульяна звонко рассмеялась и кивнула.

— Ну если она хорошая жена и друг, то подойдет. Но ты же понимаешь, о чем я?

— Понимаю. Главное — с бюрократией покончить, а там дело пойдет…

Ульяна снова рассмеялась, и похлопала парня по руке.

— Верь в себя, Петр Первый!

— Спасибо, Уль! — улыбнулся тот и мельком глянул на часы. — О, побегу, а то скоро заказчик придет. А Васька сейчас найду и пошлю твой монитор посмотреть.

Ульяна улыбнулась на прощание и повернулась к окну, чтобы еще немного полюбоваться видом на Москву, на реку и морально настроиться на встречу с серьезными заказчиками, о которых предупреждала Маевская. Было красиво, спокойно смотреть на все с высоты. Приятная музыка расслабляла, и Ульяна настолько погрузилась в созерцание этого умиротворяющего вида, что не сразу поняла, что к ней кто-то обращается.

Она рассеянно оглянулась, вернулись голоса, звуки чашек и столовых приборов, а пристальный взгляд серых глаз тут же вывел ее из состояния безмятежности.

— Я могу присесть? — снова повторил Кирилл.

— Э-э… Я уже ухожу, — отводя глаза, поднялась Ульяна.

— Я вас не прогоняю. Пообедайте со мной.

Это было скорее указание, а не дружелюбное предложение.

— Я уже пообедала, — солгала Ульяна.

— Хорошо врете, — усмехнулся тот и настойчиво указал ладонью на кресло.

— Я уже опаздываю, — вновь попыталась отказаться она.

— Ваши заказчики будут только после двух, — не отступал Кирилл и бросил взгляд на кресло, будто приказывал сесть.

«Хорошо!»— терпеливо вздохнула Ульяна и присела.

К столику сразу подошел официант.

— Вам, сюда подать чай, Кирилл Александрович?

— Закажете что-нибудь? — не обращая внимания на парня, но внимательно глядя на женщину, спросил Кирилл.

Ульяна мягко улыбнулась официанту и спросила:

— У вас чай не пакетированный?

— Нет, что вы, — усмехнулся тот, но поймав на себе посерьезневший взгляд гостьи, сразу принял обычную дежурно-вежливую мину.

Ульяна и сама понимала, что это не столовая и не дешевое бистро, но как-то растерялась. А Барховский продолжал сканировать ее непроницаемым взглядом.

«Ляпай, но уверенно! У них это называется эксцентричностью…»— вспомнила она слова Людмилы из фильма «Москва слезам не верит».

— Увы, бывает, — тихо заметила она. — Зеленый чай с мятой.

— Что-то еще?

Ульяна терпеливо посмотрела на официанта.

— Может, меню посмотрите?

Она молча покачала головой, чувствуя, что не понимает, почему ей так сложно здесь и сейчас, почему не знает, как себя вести. Вроде бы и ничего не должна Барховскому, и вместе с тем он вызывал у нее странную скованность, а из-за этого и раздражение.

— Ваш фирменный десерт… — теряя терпение, заговорил Кирилл.

«Если сейчас он скажет «этой женщине», я выцарапаю ему глаза!»— подобралась Ульяна и вдохнула для смелости.

— …моей коллеге, — неожиданно договорил тот.

Она даже почувствовала досаду, что он не дал ей повода как следует разозлиться, а потом встать и уйти.

Пока официант раскладывал на столе приборы, оба молчали. Исаева смотрела на реку, а Кирилл задумчиво разглядывал ее. Он прекрасно слышал, о чем она говорила с Петром Аловым, когда обедал за соседним столиком позади них, и был удивлен ее осведомленностью во многих вопросах и таким искренним участием.

— Расскажите о своем опыте работы.

Ульяна перевела подозрительный взгляд на Барховского и спросила:

— Дизайнером?

— Вы ведь не только дизайнером работали? — расстегнув пиджак, Кирилл вальяжно откинулся в кресле.

Она отвернулась к окну и скрестила руки на груди: «С какой стати?»

— Вас не удовлетворила моя работа?

— Я задал вам конкретный вопрос. Не увиливайте, Ульяна Олеговна.

Тон, не терпящий пререканий, лишил Ульяну выдержки и излишней скромности. Она перевела на мужчину прямой взгляд и скопировала его позу в кресле.

— Я не увиливаю, а не понимаю цели вашего вопроса. Мой опыт — это мое прошлое, и оно никак не связано с настоящим, — спокойно ответила она.

Кирилл ухмыльнулся и чуть придвинулся к столу.

— Хорошо, расскажите о себе. Или предпочитаете держать интригу?

— Нечего рассказывать. Обычная провинциалка, как вы заметили однажды, — с той же снисходительностью, с которой говорил сам Барховский, проговорила Ульяна.

— С характером, — усмехнулся тот.

— Ну что ж, раз вы такой любопытный, — придвинулась к столу она и снова пристально посмотрела ему в глаза. — Интеллект в пределах среднего, общительна, прямолинейна, круга среднего, комплекции средней, интересы, как у среднестатистической женщины средних лет… Что-то еще?

— Как много среднего, — насмешливо прищурился Кирилл, понимая, что Исаева провоцирует его.

Выставив локти на стол, сложив одну ладонь под другую и поставив на них подбородок, Ульяна улыбнулась:

— Не всем же быть «Светом очей».

— Насчитал уже три булыжника в мой огород, — улыбнулся Барховский.

Она сузила уголки глаз и мягко проговорила:

— Ну что вы, всего лишь галька. Полезно бывает смешивать почву с камешками: воздух легче циркулирует.

— Вы и сельхознауки изучали?

— Я выросла в сельхозкрае.

То, как она это сказала, как держала голову, осанку, как щурила свои необыкновенные глаза, Кирилла снова позабавило.

Нет, Исаева точно не была провинциалкой в полном смысле этого слова. Даже не так проста, как ему показалось сначала, и не так прямолинейна, как заявляла, с характером, безусловно, но держать себя умела. Ему определенно нравилось, как она отвечает на колкости, сохраняет достоинство. И его захватил интерес: насколько силен ее самоконтроль, как быстро он сможет вывести ее из себя и она проявит свое истинное лицо.

Кирилл знал лишь несколько женщин, преданных своим принципам и глубоко порядочных даже в условиях современных рыночных отношений, вели они себя по-разному, но никогда не теряли уважения в его глазах. «А что эта из себя представляет? Немного провинциального налета, хитрости и вышла покорять столицу? Не могу понять… Да, дизайнер — без вопросов: Бут отхватил приз… Но строит недотрогу — марку держит? Может, и переспал бы с ней разок — экзотика…»

— Видно, в вашем возрасте патетике уже не выветриться, — не удержался Кирилл.

Ульяна вытянулась: он наступил на больную мозоль, да еще так по-хамски.

— А ваши бесцеремонность и эгоизм, очевидно, только расцветают? — прямо ответила она, раз уж он перешел границы такта.

— Эгоизм? — лукаво вскинул бровь тот.

— А о ком вы думали, когда забыли меня в машине? — ехидно напомнила Ульяна.

Строгое лицо Барховского вдруг разгладилось, и он улыбнулся.

— За это прощу прощения. Со мной такое редко случается.

— Да неужели? А мне кажется, вы регулярно бросаете женщин, — усмехнулась Ульяна, но тут же осознав, как прозвучали ее слова, быстро добавила — В беде… Сколько, интересно, отморозило себе ноги?

Тут Кирилл не выдержал и тихо рассмеялся.

Ульяна с трудом подавила улыбку, настолько заразителен был его смех. Да и та ситуация уже казалась комичной. Она опустила глаза и повертела в руках чайную ложку.

Официант принес заказ. Ульяна убрала руки со стола и посмотрела на десерт. И сразу узнала его: лимонный торт с меренгой выглядел шикарно, но вряд ли она станет его есть.

— Вы ведь не чистокровная русская?

Неожиданный вопрос выбил Ульяну из колеи. Она перевела недоуменный взгляд на мужчину, но, заметив ожидание ответа в его глазах, со спокойной гордостью ответила:

— Мой отец был наполовину казах, поэтому я русская на три четверти.

— Так вот откуда такой разрез глаз…

Ульяна смущенно опустила глаза и, чтобы разговор не зашел не туда, решила перевести тему:

— А как вам макет все-таки?

Барховский взял свою чашку и медленно отпил из нее, все это время не прекращая мерить Ульяну снисходительно-изучающим взглядом.

— Отправляйте на печать.

«Ага, вот так просто! А раньше он мне сказать не мог?»

— У нас сейчас загружено производство, — перешла на деловой тон она. — Если только в понедельник…

— Мне решить вопрос с Бутом или вы все же самостоятельно разберетесь? — изменился и его тон.

Его манера все время намекать на некомпетентность начинала всерьез раздражать Ульяну. Но она терпеливо продолжила:

— Я постараюсь это уладить. Заеду в типографию и отправлю вам макет курьером. Вас устроит?

— Макет должен быть у меня в воскресенье в подарочной рамке. Как и когда вы его добудете, мне не интересно.

— Тогда разрешите откланяться, — поднялась Ульяна.

Кирилл улыбнулся уголком рта, заметив, как Исаева старается не показать ему своего недовольства.

— Вы не попробовали десерт.

— Уверена, я это переживу, — ответила Ульяна и повернулась к выходу.

— В 8:00, а не в 23:59,— ровно проговорил Барховский.

Ульяна замерла на полушаге от стола, но не оглянулась.

— Как скажете, господин Барховский.

Заказчики сильно припоздали, и Ульяне пришлось задержаться на переговорах. Клиенты — претенциозные, со своим видением, которое противоречит законам продвижения продукта, даже Бут и Маевская выдохнули с облегчением, когда встреча закончилась. Беседа вышла напряженной, но это был хороший опыт, предварительное соглашение подписано. Ульяна вдохновилась интересным, нестандартным и долгосрочным проектом. Однако весь энтузиазм выветрился, когда она вспомнила, что не успеет сегодня забрать макет для Барховского. А завтра — суббота.

В отделе еще работали Набиуллина и Велина. Когда вернулась Ульяна, они тоже засобирались домой.

— Девочки, а что надо сделать, чтобы раздобыть макет клиенту до утра воскресенья? — вздохнула Ульяна, выходя из кабинета. — Я с этими переговорами не успела заехать в типографию. А она уже закрылась.

— А макет готов? — спросила Антонина.

— Технолог написал, что сделал только перед уходом. Курьера уже не было.

— Возьми ключи у директора, он еще здесь, и заберешь завтра. Что по темну-то ездить?

— Спасибо большое! — улыбнулась Ульяна и вернулась назад к приемной.

— Славного тебе Валентинова дня! — помахала рукой Айгуль.

— И вам приятных выходных, — кивнула Ульяна, недоумевая, причем тут Валентина.

Цапина уже собиралась уходить, стояла одетая и пританцовывала в наушниках. Но вопрос Исаевой решила мгновенно: вынула ключи из сейфа и предупредила:

— Только никому! Я тебе доверяю! И все закрой, мне потом отчитайся.

— Спасибо! — послала воздушный поцелуй Ульяна.

Валентина с радостной улыбкой открыла свой рюкзачок со стразами и подошла к Исаевой.

— С Днем Святого Валентина! Счастливых выходных! — промурлыкала она и обсыпала ту блестящими сердечками.

Ульяна догадливо рассмеялась и тряхнула головой.

— Ну как я теперь в метро поеду?

— С любовью! — растянула улыбку Валентина и взяла в охапку свои подарки. — Пойдем скорее, пока Сергей Палыч мне задач не нарезал.

В холле делового центра уже весь пол был усеян разноцветными сердечками, а у потолка колыхались красные и розовые шарики в форме сердец. Только сейчас Ульяна осознала, что за праздник впереди.

Из лифтов выходили девушки с самыми разными валентинками: мишками, конфетами, букетами. Ульяна улыбалась, но было грустно. Она вспомнила Аркадия, который в этот день в прошлом году подарил ей романтический вечер на яхте. Ульяна ужасно замерзла, но в ту ночь впервые за долгое время ощутила себя не одинокой. А теперь, когда вокруг было столько радостных лиц, романтическая атмосфера, стало не по себе.

Чтобы не загрустить еще больше, Ульяна набрала Машу.

— Привет, дорогая! Давайте придумаем что-нибудь на выходных?

— Ульяш, — расстроенно проговорила Крылова, — мы с Басиным уехали на романтический уикенд в Питер. Прости, я замоталась и забыла тебе написать.

— Да нет, что ты! — с убедительной радостью громко воскликнула Ульяна. — Это же здорово! Хорошо вам отпраздновать!

— Спасибо! Я буду присылать фотки!

— Ага, привет Денису!

Улыбка стекла с лица Ульяны, как акварель после дождя. Она уронила руку с телефоном и, посмотрев на снег за стеклянными дверями на улицу, обреченно поежилась, надвинула шапку ниже и вышла наружу. Она никак не могла привыкнуть к такому холоду и промозглому ветру.

До метро весь ее шарф вымок от снега. Она стянула его, вбежала в наполненный вагон и едва нашла место, где ухватиться за поручень, чтобы не упасть. Никто не желал подвинуться хотя бы малость.

От сырости было душно. Ульяна не стала надевать маску, просто отвернулась от всех, уткнулась в ворот пуховика и утонула взглядом в темном окне. Слушая мерное перестукивание колес и превозмогая усталость, она почувствовала себя неустроенной, попавшей не в свою колею одинокой девочкой.

«Две таких разных жизни: душное метро в час-пик и новый офис с его воздушностью и миром высоких амбиций… Люди вокруг такие чужие, странные… Вот эти, которые едут со мной в одном вагоне, с которыми я, собственно, на одной ступени, и те, в своих дорогих авто, небожители и белоручки… Березина с ее едкими выпадами, Валентина — чудо-блондинка, Маевская — безупречный пример женственности, стиля и такта… Бут, Киреев — будто все из какого-то кукольного мира… А Барховский с его издевками? Тиран накрахмаленный! На самом деле он такой крепкий орешек или прикидывается? Да, Улей, ты не из этого теста», — уныло улыбнулась она и прислонилась к поручню, когда вышла парочка студентов.

Ульяна не была разочарована в себе. Она прекрасно осознавала свои приоритеты и мечты, и ей не надо было чему-то или кому-то соответствовать, идти против своей природы. Она не собиралась завоевывать не свое место в мире, где нужно было постоянно выживать, соответствовать тренду…

«Пусть они живут в своих мирах, куда я даже на экскурсию не хочу покупать билет. Зачем ехать в террариум, если ты ненавидишь змей? Нервы подразнить? А смысл? Да и эти люди тоже не семи пядей во лбу — они другие, живут по своим правилам, не хуже, не лучше. Просто мы отличаемся. И мне нужно только лечь на свою волну и не переживать по мелочам… И из-за каждого несносного клиента… Пока ты славно держишься, Улей!»

В типографию Ульяна не поехала — оставила это на завтра. День был насыщенным. Она чувствовала себя выжатой как лимон. Придирки одного, нелепый разговор с другим, напряженные двухчасовые переговоры, переживание за будущий результат… Поэтому она даже обрадовалась, что проведет эти выходные дома одна: наконец даст себе выспаться, никакой работы, только релакс, приятные фильмы и чтение.

Вечер начался с того, что Ульяна приняла горячую ванну с ароматом пачули и так расслабилась, что едва не нырнула носом в воду. Выйдя из ванной, она равнодушно мазнула взглядом по брошенным на пороге пуховику и сумке и решила, что все уберет завтра. Сейчас ни о чем не хотелось думать, тем более волноваться о порядке. Захотелось укутать себя уютной романтической атмосферой.

Скинув полотенце и надев трикотажное домашнее платье в пол с необычным разрезом в виде бабочки на животе, которое ей когда-то привезла Маша из Африки, Ульяна налила себе какао, включила откровенный фильм «Соблазн» с Антонио Бандеросом и Анжелиной Джоли, потушила свет, зажгла ароматические свечи на столике перед диваном и, уютно забившись в уголок в обнимку с подушкой, погрузилась в романтику.

От откровенной сцены на экране к щекам Ульяны прилило тепло. Она томно потянулась, раздвинула ноги и скользнула пальцами между бедер… Там стало горячо, а потом и влажно… Она чуть прогнулась, надавив на чувствительную точку, и глубоко вздохнула…

И вдруг за спиной кто-то тихо усмехнулся. Ульяна едва не закричала от испуга, вскочила с дивана и оглянулась…

Серые глаза были почти черными, или это его взгляд — взгляд тирана — был темным…

Их глаза встретились, и в комнате повисла напряженная тишина. Когда Барховский бесстыже перевел взгляд на ее обнаженные ноги, Ульяна опомнилась и одернула подол платья, который сбился чуть выше колен.

— Как вы вошли?! — вытянулась она, закрыв собой экран телевизора.

На лице Барховского просияла усмешка, намекающая на ее позорное разоблачение. Ульяна сглотнула, но не отвела глаз, решив, что ей нечего стыдиться: пусть ему будет стыдно за нарушение ее границ. Да и что он мог разобрать в полумраке? Но громкие звуки страсти, изображаемой на экране, наполнили комнату. Если бы горел свет, багровый румянец на ее щеках стал бы заметен.

— Вероятно, вы кого-то ждали… на огонек, — подчеркнул последнее слово Барховский и, склонив голову набок, заглянул ей за спину, — поэтому не закрыли дверь…

— Я бы запомнила, если бы приглашала вас, — тихо ответила Ульяна, смутно припоминая, как устало ввалилась в прихожую и, очевидно, забыла закрыть дверь. — Что вы тут делаете?

Барховский сузил уголки глаз и смотрел на нее так, будто собирался прожечь взглядом.

Она взяла пульт и поставила фильм на паузу, а сама встала у дивана и, непринужденно прислонившись бедром к его подлокотнику, повторила вопрос:

— Что вы тут делаете?

— Заехал посмотреть, как вы здесь устроились, не пропили ли мебель, — с явной издевкой сказал он и продолжал смотреть так, что по спине Ульяны пробежали колючие мурашки. — И вернуть вам это… Вы оставили… в моей ванной…

Она напряженно проследила за его рукой. Тот раскрыл ладонь, и с нее в воздухе повис кулон в виде капли.

Ульяна снова ощутила отголоски стыда, но ей не семнадцать — могла и не смущаться, как девчонка. С недовольством расправив плечи и дерзко глянув в лицо незваного гостя, она смело прошла к нему и протянула ладонь.

— Благодарю! Не стоило заезжать так далеко. Могли бы и в офисе оставить.

— Я заехал за макетом. Вы его должны были сделать, так? — вкрадчиво произнес Барховский и перевел откровенно-заинтересованный взгляд на вырезы ее платья.

— Он еще не готов. Завтра утром я отправлю его вам, — сдерживая желание передернуться, ответила Ульяна, и положила кулон в карман.

Барховский медленно сделал шаг к ней. Тонкий аромат его парфюма окутал ее, и в мыслях мелькнуло: «А как он пахнет без него?» Внезапно между ног Ульяны прокатилась горячая волна, но она усилием воли подавила дрожь и обняла себя за локти.

— Намекаете удалиться? — выдохнул он и снова прошелся по ней вызывающим взглядом. — В самый пикантный момент?

Ульяна настолько была смущена его появлением и странными ощущениями, когда он так на нее смотрел, что не нашлась с ответом, лишь напряженно вглядывалась в его лицо.

Что-то блеснуло на ключице женщины, Кирилл невольно протянул руку и коснулся ее кожи. Исаева растерянно моргнула и нервно повела плечом. Когда он отнял руку и присмотрелся, то заметил на подушечке пальца маленькое сердечко. Кирилл усмехнулся и вдруг безумно захотел провести губами по тому месту, которого только что касался, даже сглотнул.

Ульяна недоуменно сдвинула брови, отстранилась и сделала несколько шагов назад, но далеко не ушла, потому что уперлась ягодицами в спинку дивана. Нащупав край, она крепко сжала его пальцами и настороженно глянула на мужчину исподлобья.

Тот пристально изучал ее, словно держал на прицеле. Но потом медленно отвернулся, молча снял пальто и аккуратно положил его на подлокотник кресла. Не успела Ульяна выдохнуть от облегчения, как он вернулся, хищно поедая ее глазами.

В явном замешательстве Исаева попыталась отступить в другую сторону, но Кирилл широко шагнул вперед, решительно поймал ее за талию и практически припечатал своими бедрами к спинке дивана.

«Хм, недотрога…»— ухмыльнулся он.

«Что происходит?..»— изумленно раскрыла рот Ульяна.

В глазах Барховского мелькнуло что-то такое, отчего она невольно перевела взгляд на его приоткрытые губы и обратно.

Она чувствовала, как жжет щеки от адреналина и от безумно притягательного запаха мужчины, и не могла понять, почему не отталкивает его, а, напротив, с замиранием сердца ждет продолжения.

Кирилл опустил руки на ее бедра и с удовольствием обнаружил, что под тонким платьем на ней нет белья.

Ульяна оторопела, а он прижался еще плотнее, дерзко скользнул ладонью в разрез платья и жадно провел пальцами по животу. Она беззвучно втянула воздух открытым ртом и, широко раскрыв глаза, обеими руками схватилась за его запястье. Когда его рука не сдвинулась с места, а пальцы лишь настойчивее прижались к животу, в паху заныло от дикого бесконтрольного желания секса здесь и сейчас, именно с этим мужчиной, без всяких разговоров и промедлений. Но это и шокировало Ульяну. Мысли разлетелись искрами, обжигая каждый нерв, но она продолжала ждать.

Вперившись в нее непроницаемым взглядом, Барховский невозмутимо, но твердо отвел ее руки назад, упер ладонями в спинку дивана, молча приказывая не мешать, и склонился к ее лицу. Ощутив его горячее дыхание на губах, Ульяна зажмурилась и отвернула голову, но не сдвинулась с места.

Он мягко, но уверенно отвел влажные волосы с ее шеи, мазнул носом по виску, спустился ниже, глубоко вдохнул и впился губами в пульсирующую венку за ухом, а потом неожиданно прикусил кожу на ключице в том самом месте, где нашел сердечко. Горячие волны вмиг разошлись от места укуса по ее телу. Она задрожала и не смогла сдержать стон удовольствия.

Кирилл на секунду замер и беззвучно ухмыльнулся, а потом зарылся носом в ее волосах. Запах кожи и волос женщины вызвал внезапную дрожь во всем теле. Последние сомнения разлетелись с ее глубоким судорожным вздохом. И он снова крепко обхватил ее за бедра.

Ульяна распахнула глаза и, завороженно глядя в темноту за плечом Барховского, часто задышала. Последние неловкие мысли оттого, что она сама захотела этой ласки с совершенно посторонним мужчиной, испарились под натиском жажды большего. Голова отключилась, теперь он — самодовольный тиран — управлял ею. И почему-то она не могла ему противостоять… Не хотела…

Отдавшись внутреннему порыву, Ульяна покорно подставила шею Барховскому. Тот наклонился, нетерпеливо провел ладонями вниз по бедрам и без церемоний резко потянул подол платья вверх. Она не сопротивлялась, лишь качнулась на носочках и следом за материей подняла руки. Когда мужчина отбросил платье, Ульяна ухватилась за его предплечья, но только чтобы удержать равновесие. Их опьяненные взгляды на секунду встретились — оба были охвачены неукротимой жаждой.

Все, о чем сейчас мог думать Кирилл, как ощутит ее горячую плоть своим членом. Все внутри него, как паутиной, окутал ее сладкий тягучий запах возбуждения. Он окинул ее обнаженное тело хищным взглядом и жадно вдохнул.

Барховский решительно приподнял ее и посадил на спинку дивана. От его острого взгляда, который прошелся по ее груди, животу и замер на треугольнике между ног, Ульяна почувствовала, как внутри сжимается что-то сладкое и нетерпеливое. Желание стало неудержимым, и она перестала контролировать себя, как зачарованная, покоряясь его воле.

Кирилл снова завел ее руки за спину и, не отводя глаз от груди, стал быстро расстегивать ремень… ширинку… две нижних пуговицы на рубашке, чтобы не мешала… Брюки сползли на бедра.

Ульяна безумно захотела поцеловать его, но, когда его горячие пальцы обхватили ее за поясницу и подтолкнули к нему, прогнулась и невольно обвила одной ногой его бедро. Ощутив твердую горячую выпуклость, упирающуюся ей в живот, она протянула руки к его боксерам и стянула их вниз.

Напряженный член выпрыгнул из плотного белья, как пружина, и влажной головкой уткнулся в ее бедро. Дыхание Ульяны участилось. Она зажмурилась и закусила нижнюю губу от того, как приятно стянуло низ живота. Захотев ощутить его пальцы в самом горячем местечке, Ульяна нетерпеливо потерлась лобком о его яички.

С резким вздохом Кирилл подался вперед и смял ее грудь ладонью. Как и представлял себе, она оказалась упругой, ни большая, ни маленькая, так уютно умещающаяся в его ладони…

Ульяна уже плыла от возбуждения и не могла держать равновесие. Кирилл приподнял ее, снова посадил на спинку дивана и властно раздвинул бедра. С протяжным вздохом она прогнулась назад и застонала. Ее грудь с острыми сосками открылась его взгляду полностью.

Кирилл облизал губы, тут же наклонился и приник к одному. Каким же он был твердым, сладким… По спине прокатилась волна жара, и все мышцы словно завибрировали от мощного возбуждения и желания обладать этой женщиной полностью и безрассудно. Он провел ладонью по ее плоскому животу вниз, словно разводя тени от свечей, и скользнул к ее лону.

Она вздрогнула, тело само подалось ему навстречу. Кирилл сразу накрыл рукой ее клитор. Тот уже набух и перекатывался под пальцами упругой горошиной, а складки стали горячими, влажными… так и влекли внутрь…

Ее густой стон желания раздразнил его зверя. Закрыв глаза, Кирилл прижался губами к другому соску и, играя с ним языком, покусывая, ввел два пальца внутрь нее.

— А-а-а, — выдохнула Ульяна, выгнулась дугой и, содрогаясь, нетерпеливо заскользила по его пальцам сама.

«Твою мать, какая же она горячая!.. — пьянел Кирилл и прижимался к ней еще плотнее.

Двигая пальцами медленно и глубоко, будто набирая скорость и силы для сокрушительной страсти, он не прекращал ласкать ее грудь. Жаркие волны прокатывались по всему телу Ульяны вслед за его ненасытными руками, и она сама тянулась за ними, подчиняясь ему без остатка.

От его запаха накрывало полное безумие. От необъяснимой власти этого мужчины над ней ощущения были такими острыми и всепоглощающими, что Ульяна буквально заставляла себя дышать, иначе могла задохнуться. Но воздуха все равно не хватало, или не хватало его… Его упругого, горячего члена внутри нее…

Ульяна крепче ухватилась за спинку дивана, приподняла бедра и раздвинула их шире, приглашая его глубже. Кирилл почувствовал ее нетерпение, вынул пальцы, с удовольствием ощутив, как сжалось влагалище, не желая его отпускать, обхватил свой член и вошел в нее жестко, не осторожничая.

Ульяна громко вскрикнула от неожиданности и блаженства, пронзившего каждую клеточку ее существа, и беспомощно ухватилась за плечо мужчины. От живота вверх и вниз волнами разошлась лава, даже волосы на голове встали дыбом, пальцы на ногах закололо. Хотелось еще ближе прижаться к Кириллу и впитать его упругую, пульсирующую мощь… Но ощутив легкое жжение во влагалище, она зажмурилась и замерла: давно у нее не было такого страстного секса, и у Барховского был крупный, длинный член.

Кирилл почувствовал замешательство, чуть замедлил, дав привыкнуть недотроге к своему размеру, не отпуская ее лицо взглядом, видя, как она изнемогает от желания, закусывает губу, чтобы не кричать, но грудные стоны все равно рвутся наружу. Она чувствовала его полностью, она дрожала в его руках, она хотела его, как и он ее, здесь и сейчас…

Он на мгновение отстранился, обхватил ее щиколотки и, скрестив их на своей пояснице, вошел в нее под другим углом до упора. И, наконец, почувствовал, как ее влажная плоть благодарно приняла его, сжимаясь вокруг члена горячими тисками. Он сам едва сдерживался, чтобы не кончить, не получив полного удовлетворения…

Его мощные толчки стали ускоряться. Забыв себя, Ульяна отдалась сокрушительному чувству свободы и растворилась в обжигающей страсти. Такого никогда не было ни с одним мужчиной в ее жизни… От нарастающего возбуждения и волны жара, прилившей к голове, она обхватила мужчину за ягодицы и впечаталась в него, словно хотела, слиться с ним в одно целое.

Это лишило Кирилла остатков контроля. Он ускорил темп, вколачиваясь в нее со всей мощи, не сдерживая животное в себе, овладевшее долгожданной добычей. И через мгновение излился в ее тугое лоно вместе с низким рыком, от которого Ульяна задрожала еще сильнее и забилась в экстазе, оставляя на его ягодицах глубокие лунки от ногтей.

Кирилл кончил с таким восторгом, которого не испытывал давно. От дрожи в ногах и небывалого головокружения его чуть покачивало. Хмельной туман обволакивал ум и рассеивал мысли, позволяя просто быть в этом мгновение и ощущать абсолютное удовлетворение. Но он не отпускал Ульяну, крепко прижимая к себе за поясницу.

Обессилено она потянулась к его плечам, пальцами смяла рубашку, боясь потерять равновесие, и прислонилась влажным лбом к его груди. От избытка таких острых ощущений она не могла отдышаться. Но потом, за внезапным онемением пальцев ног, последовало полное расслабление и блаженное умиротворение.

Они оба тяжело дышали, остывая от страсти. Ульяна чувствовала, как он все еще касается губами ее шеи, кусает плечо и слизывает влагу с кожи, и наслаждалась такой незатейливой лаской.

Казалось, через целую вечность она подняла голову, томно потерлась щекой о его подбородок, а потом медленно опустила руки, отстранилась и оперлась ладонями на спинку дивана.

Кирилл неспешно выпрямился и посмотрел на женщину. Но во взгляде из-под опущенных ресниц он не увидел ни испуга, ни напряжения, ни победного блеска, только чистое наслаждение и бесстыдное удовольствие, будто именно этого ей сейчас и не хватало. И он не торопился выходить из трепещущего лона, чтобы еще насладиться восторженно-упоительным выражением на лице недотроги.

Но до безумия странная эйфория, овладевшая ими, начала спадать. Кирилл вдруг осознал, что совершенно забыл о безопасности, и резко отстранился. Он не мог припомнить, когда и с кем настолько терял самообладание.

Ульяна лишь утомленно опустила ноги с его бедер на кончики пальцев, расправила плечи и перевела взгляд на его руки. Он медленно натянул боксеры, поднял брюки и, застегивая ширинку, продолжал внимательно со странным любопытством разглядывать ее.

И она почувствовала, как возвращается в реальность, а вместе с ней просыпаются растерянность и недоумение. Но, закусив губу, она склонила голову набок и отстраненно наблюдала за Барховским. Ульяна не могла показать ему смятение или неловкость, не могла допустить, чтобы он смеялся над ней, одержав какую-то свою победу. Ведь он всегда проявлял себя альфа-самцом, и все должны были ему подчиняться. И она не устояла…

Когда Барховский отступил на пару шагов, Ульяна неспешно выпрямилась, без стеснения присела и взяла свое платье, а потом стала одеваться так, будто это было привычным явлением — секс по пятницам с клиентом.

«Только бы он не начал говорить. Ей богу, я не знаю, что это было… Господи, раствориться в воздухе хочется…»— смаргивая пелену перед глазами и пытаясь собраться с мыслями, подумала она. Но в голове все еще был дурман, а тело парило, словно в невесомости.

Барховский на мгновение замер, когда увидел, как по внутренней поверхности ее бедра стекает сперма. Заметив это, Ульяна быстро одернула подол, окинула мужчину бесстрастным взглядом и спокойно кивнула в сторону коридора:

— Где выход, вы знаете… — а потом отвернулась и пошла в ванную.

Услышав шаги за спиной, Ульяна краем глаза покосилась через плечо и увидела, как Барховский молча взял свое пальто и так же молча прошел в прихожую.

Она вошла в ванную и, прислонившись к стене, с запоздалым стыдом умыла лицо ладонями. Услышав, как щелкнул дверной замок, с облегчением вздохнула:

— Уф-ф, гора с плеч!

Выйдя из душа, Ульяна села на диван лицом к телевизору, нажала на «плэй» и, подогнув ноги под себя, уставилась на экран. А потом долго смотрела на мелькающие картинки и недоумевала, как относиться к тому, что произошло, как смогла такое допустить и, что самое интересное, не чувствует себя ни капли виноватой или обиженной. Будто это было и не с ней вовсе.

— И что это было, Улей? — вырвался смешок у нее.

Она не заметила, как просидела в обнимку с подушкой до самой полночи, а потом просто легла набок и закрыла глаза. Тело приятно ломило после секса. Грудь ныла от грубой, но неожиданно желанной ласки. Давно Ульяна не чувствовала себя такой раскрепощенной, удовлетворенной и никому ничем не обязанной.

«Я же ничем ему не обязана? — на секунду задумалась она и взглянула на часы — было 01:37.— И он мне… Просто секс… Безумный, горячий и ни к чему не обязывающий… И было классно!.. С чем только я проснусь завтра? Надеюсь, сожаления не загрызут меня на завтрак? — Ульяна набросила на себя плед и, покачав головой, усмехнулась — Слава богу, месячные недавно закончились — не залечу по глупости».

Рано утром Ульяна проснулась от напоминания будильника, что пора ехать в типографию. Потянувшись всем телом, она недоуменно покосилась на плед, которым была укрыта, на прогоревшие свечи на столике и только потом вспомнила, что случилось вчера вечером. Но сегодня все казалось каким-то нереальным и даже нелепым.

«Я и он — абсурд какой-то!»— тряхнула головой Ульяна, вспушила волосы пальцами и поднялась.

В теле была необыкновенная легкость, настроение ровное, солнце в окно… Ульяна быстро оделась и отправилась завершить последнее, что связывает ее с Барховским, надеясь больше не пересекаться с ним. Но пока нашла макет, купила под него рамку, ждала курьера в кофейне неподалеку, голову заполонили разные мысли о том, что они еще не раз увидятся в офисе — Барховский регулярно заглядывал к Буту и Маевской, и как вести себя тогда. А после кофе и тыквенного пирога Ульяна решила все пустить на самотек.

«Случилось и случилось. Мы взрослые люди. И мне все равно, что он обо мне подумает… Слава богу, не в его кабинете на столе, — думала она, а вспомнив, что именно такого разнообразия хотел Аркадий, поморщилась. С Барховским все было иначе. Ульяна улыбнулась — А ведь могла никогда и не узнать, что бывает оргазм от одного прикосновения пальцев. Надо же, открыть такое под сорок!.. Определенно, это того стоило!»

И это стало для нее достойным оправданием недостойного поведения. Самодостаточная женщина может позволить себе одноразовый секс без дальнейших отношений и не стыдиться этого. Ведь мужчины не стыдятся. Почему же она должна?

«Хм, живу в Москве, работаю в самом престижном районе, побывала на гламурной выставке, принимала душ в ванной «Премиум» класса, а теперь секс с журнальным бруталом — полный набор люксовых впечатлений», — усмехнулась Ульяна, входя в квартиру и бросая взгляд на спинку дивана, где все и случилось.

Впереди было еще полдня и воскресенье. Но Ульяна так и не устроила себе обещанного отдыха. На месте не сиделось, ни кино, ни книги не увлекали. То пыль на подоконнике бросалась в глаза, и она начинала активно протирать все поверхности в квартире, то казалось, что пол недостаточно чист, то перебрала всю посуду и начистила. А к вечеру она замешала заварное тесто для профитролей… Это был ее собственный способ найти равновесие и баланс, когда что-то выбивало из колеи.

После уборки и готовки Ульяна провозилась с бизнес-планом Петра до самой полуночи, и, уже кивая носом, решила закончить завтра.

Заводя тесто на пирог к обеду, Ульяна размышляла над новым заказом для пятничных клиентов. Идей было много, но сосредоточиться и выудить из этого цельное точное отражение потребностей заказчиков пока не удавалось. Все-таки что-то творилось с ее настроением. Все было хорошо, но какая-то неуютность, неустроенность души все время вызывали желание навести порядок вокруг и внутри. Пока удавалось только вокруг.

Из смутных размышлений ее отвлек звонок телефона. Рингтон подсказал, что это незнакомый номер. Почему-то сразу пришло в голову, что это мог быть Барховский. Но вспомнив, что его она уже поместила в группу «Рабочие контакты», успокоилась и взяла трубку.

— Привет, Улей! — раздался тонкий девичий голосок.

— При-вет… — недоуменно протянула Ульяна, понимая, что это кто-то знакомый, раз называет ее личным прозвищем.

— Это Белла, у меня новый номер…

С трудом выловив из памяти образ юной девчонки, повстречавшейся ей на выставке, Ульяна мягко улыбнулась:

— Ой, привет… Не ожидала тебя услышать.

— Ты занята?

Ульяна взглянула на пальцы, застрявшие в тесте, и покачала головой:

— Да не особо… А что?

— У меня сегодня день рождения…

— Ух ты! Поздравляю, Бельчонок! Неужели восемнадцать?

— Ага, — кисло сказала Белла. — Подумала, может, у тебя будет время поболтать сейчас или вечером?..

— Ты разве не отмечаешь с друзьями? — удивленно спросила Ульяна.

— Нет, — совсем сник голос девушки. — Не хочу никого видеть.

Ульяна нахмурилась и провела пальцем по лбу. Неожиданно захотелось развеять свое странное настроение и не быть одной, иначе снова одолевало ненормальное желание вычистить квартиру или перебрать вещи в шкафу.

— Отлично! И я не хочу! Давай вместе не хотеть? Устроим девичник у меня, поедим чего-нибудь вкусного и ужасно вредного?

— Класс! Я закажу пиццу! — тут же приободрилась Белла.

— А я сделаю фри и острые крылышки…

— Сказка! Шли адрес!

Где-то через три часа в дверь нетерпеливо постучались. Ульяна подкрасила губы, придав им вид ярко-красного бантика, поправила повязку с бантом на голове и, воткнув горящую свечу в кусочек свежеиспеченного фруктового пирога, открыла дверь.

— С днем рождения, Бельчонок! — воскликнула она.

— Ух ты! — засветилась от счастья девушка и, закатив глаза в поиске самого заветного желания, задула свечу.

— Молодец! — пропела Ульяна и коротко обняла Беллу. — Проходи скорее…

Белла сняла пуховик, кинула рюкзак на пол, и Ульяна тут же всучила ей такую же повязку с бантом, как у нее, и повелительно кивнула:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Надевай! У нас сегодня мультяшный девичник.

По телевизору шел диснеевский мультфильм, на столике перед ним стояли блюда с салатом, картошкой фри и жареные крылышки в панировке из кунжута.

— Ой, самое главное забыла, — вернулась к рюкзаку Белла и достала бутылку белого вина. — Вот, настоящее итальянское. Стащила из домашних запасов…

— Нужны бокалы! — вскинув указательный палец вверх, заключила Ульяна и быстро достала два огромных винных бокала, мягко звякнула ими и поставила на столик. — Ну… мой руки?

Белла натянула на волосы повязку с бантом, хихикнула перед зеркалом и выглянула из-за угла коридора. Улей разливала вино по бокалам. И так ей показалось уютно с этой случайной знакомой, что душа согрелась за последние недели жизни в ледяном коконе. Белла сама не понимала, почему не позвонила ей раньше: ведь все знакомые и друзья осточертели до смерти, а тот, с кем она хотела провести свой день рождения, оказался предателем, рассекшим ее на части, как самурайский меч.

«Почему я не разглядела, какой он? Я всегда буду западать на красивых, но моральных уродов? А казался таким сильным, принципиальным…»

— Спасибо тебе, по-моему, это будет первый день рождения, о котором мне будет хотеться вспоминать, — искренне произнесла она.

Ульяна оглянулась на гостью, скрывшуюся в ванной, и обняла себя за плечи. Сейчас она была уверена, что провести вечер в обществе неожиданно объявившейся девчонки, явно нуждающейся в поддержке, — лучшее, что можно сделать для себя в этот «чертов Валентинов день»: все-таки было одиноко, Маша с Денисом далеко, других друзей еще не завела, и образ Барховского все время мелькал на заднем фоне.

Девичник начался под «Красавица и Чудовище», а на «Шрек 2» доставили пиццу-ассорти. Под вкусное вино было съедено почти все. Белла и Ульяна объелись до коликов в животе.

— Ой, я же забыла… — допивая бокал вина, поднялась Ульяна. — Я же хотела вернуть тебе кулон… И куда я его дела? Вчера ведь только видела…

— Да оставь себе! У меня таких безделушек миллион. Все дарят на праздники, а с чего взяли, что мне нравятся драгоценности, не понятно.

— А тебе не нравятся? — оглянулась Ульяна и, не удержав равновесия, села мимо дивана на пол. — Ой!..

— Осторожно! — засмеялась Белла и сама соскользнула с кресла, чтобы поймать Ульяну.

Они схватились за руки, обе упали на попы перед столом и расхохотались.

— Нет, не нравятся. Я люблю совсем другое… Вся эта гламурщина не для меня…

— Я тоже не люблю все эти сокровища, — солидарно поморщилась Ульяна.

— Кажется, я скоро лопну, — откинувшись на сидение дивана спиной и вытянув ноги под стол, вздохнула Белла. — Но вот съела бы еще твоих безумно вкусных крылышек!

Кто-то снова позвонил ей, но она, не глядя, сбросила звонок, а потом и вовсе отключила телефон.

— Не тот ли это предатель? — догадалась Ульяна.

Белла яростно сжала губы и напряженно покачала головой.

— У меня сегодня девичник! Пусть весь мир подождет!

Ульяна не стала задавать лишних вопросов, чтобы не быть навязчивой и не портить настроение гостье, и разлила новую порцию вина.

— А ты готовить умеешь?

— Как же! — вскинула глаза к потолку Белла. — Умею. Папа сказал, что женщина должна уметь выживать и без денег. А если готовить не умеешь, то не приготовишь кашу из топора.

Ульяна звонко засмеялась.

— Сам-то готовить умеет?

— Он много чего умеет, такое ощущение, что уже десять жизней прожил, но тот еще засранец, — выругалась девушка.

— Я вообще-то не одобряю таких высказываний о родителях, но, думаю, что кое-кто из них действительно засранцы, — улыбнулась Ульяна.

— Да нет, я так… с горяча, — махнула рукой Белла. — Вообще, отец ничего, молодец. Даже образование дал выбрать самой, но с условием, что параллельно окончу и экономическое. С математикой у меня хорошо… Но жестко достает моралью, будто сам в моем возрасте не был.

— Практически все взрослые достают, когда нам семнадцать, — Ульяна склонила голову к плечу девушки и исправилась — Восемнадцать! Сюда не ходи, туда не ходи, на мальчиков не смотри…

— И чтобы дома была в восемь! — сделала страшные глаза Белла. — Сам домосед и меня пытается запереть…

— А мама что говорит? — засмеялась Ульяна.

— Понятия не имею, — посерьезнела та и скрестила руки на груди.

По ее сжатым губам и позе Ульяна поняла, что эту грань переходить не стоит, и с задором сменила тему:

— Значит, ты прошла школу молодого бойца? Готовить умеешь, а что еще?

— Стрелять, водить, ездить на лошади, навыки самообороны, генералить — просто в совершенстве, даже чинить табуретки, — хихикнула Белла, а потом покачала головой и, запихивая в рот широкий кусок пиццы, добавила — Выпечка не поддается, у-ку, никак…

— Ну, этому я тебя запросто могу научить, — гордо вытянулась Ульяна.

— А еще вышивка! Терпеть не могу!

Ульяна округлила глаза и, сдерживая смех, закашлялась: «Кто сейчас учит подростков вышиванию?»

— Ах ты мой Бельчонок, — по-дружески обняла она девушку. — Полный набор пыток…

— У-ку, пыточная камера тоже имеется…

Ульяна замерла, боясь предположить, что несет за собой это высказывание.

— Нет, нет, — завозилась в объятиях Белла, — меня не бьют. Я так в шутку называю кабинет отца. У меня регулярный штрафной там отсиживать и выслушивать очередные премудрости жизни. А потом еще бабуля, и все учат меня жизни, будто не знают, что понять ее можно только на своих ошибках. Но я и не дура — не совершаю очевидных косяков…

Столько обиды слышалось в голосе девушки. Ульяна снова обняла ее. Сначала чувствовала небольшое сопротивление, но потом Белла уткнула нос ей в ключицу и прижалась сама.

Ульяна почувствовала, как этому несчастному ребенку не хватает тепла и внимания, как и ей самой когда-то в этом возрасте. И, скорее всего, та открывается так не каждому, а что еще печальнее, возможно, никому. И все равно Белла многое недоговаривала: привыкла не доверять и все носить в себе. Но если рядом будет кто-то, кто не требует от нее ничего, возможно, — это лучшая поддержка.

— Бельчонок, давай дружить? — прошептала Ульяна в макушку девчонки.

— Мне нравится, как ты меня называешь. Я с удовольствием, — закивала та и отстранилась, снова прячась в раковину. — С тобой просто…

Ульяна задумчиво улыбнулась и поцеловала девушку в лоб.

После бутылки вина «вредностей» им показалось мало, они вышли в супермаркет за мороженым и еще по дороге объелись до икоты. Но никогда ни Белла, ни Ульяна не проводили день так весело с практически незнакомым человеком. Случайные пассажиры становились друзьями. Обе чувствовали какую-то духовную близость, что могут доверять друг другу. А может, это были всего лишь вино и одиночество обеих в этот славный Валентинов день, когда на улице даже незнакомые люди улыбались друг другу.

Утро нового понедельника оказалось трудным. Ульяна поклялась себе, что больше не будет так пить и наедаться на ночь: голова гудела, внутренности молили не сотрясать их при малейшем движении. Она опоздала на привычное время в метро, но все же прибыла к офису без пяти минут восемь.

Запыхавшись от быстрого шага, раскрасневшаяся Ульяна прошла турникет и чуть не споткнулась на ровном месте, заметив в толпе у лифтов немаленького Барховского. Она не ожидала, что увидит его так скоро, и слегка растерялась. Голова тут же прошла, а в области солнечного сплетения запульсировало от волнения.

Замедлив шаг, чтобы мужчина уехал на одном из лифтов, Ульяна стала неспешно снимать шарф и расстегивать куртку, чтобы немного остыть.

— Привет, Уля! — звонко произнесла за спиной Антонина.

«У-у, Марфа Ивановна!»— мысленно проворчала Ульяна и оглянулась.

— Привет, — беззвучно проговорила она одними губами.

Но Велина взяла Исаеву под руку и повела к лифту прямо к Барховскому, а потом бодро произнесла:

— Всем доброго утра!

Барховский снисходительно покосился на них и коротко кивнул. Он был в том же пальто, что и в пятницу. Как всегда, выбрит и безупречен. И от него пахло тем же парфюмом, от которого теперь Ульяну потряхивало.

Она не могла определиться, как вести себя с ним. Барховский был ей не интересен, очевидно, как и она ему. Вряд ли он вспомнит о ней через неделю. Для таких самцов одноразовый секс — в порядке вещей. Конечно же Ульяна не собиралась с ним кокетничать или любезничать, но и избегать тоже: «Зачем себя так унижать? Хватит и дежурной вежливости, и вскоре все забудется, как большое недоразумение. Винить некого: оба хотели секса, и сделали это».

Открылись двери сразу двух лифтов, ближе всего был тот, в который вошел Барховский. Было бы нелепо сворачивать в другой, да еще тянуть за собой Велину. Поэтому Ульяна смело шагнула в кабину и, дежурно поздоровавшись со всеми, встала спиной к Барховскому.

Кирилл посмотрел на макушку Исаевой и слегка удивился тому, что она не пыталась быть с ним милой, не улыбнулась при встрече, даже не проявила обычно вежливого внимания. В мыслях пронесся вечер с ней, а пальцы вспомнили горячую тугую влажность между ее ног. Он вытянулся и мысленно усмехнулся, что до сих пор помнит запах ее волос и кожи.

— Ты сегодня поздновато. Обычно первая в отделе, — непринужденно начала разговор с коллегой Исаева.

— Жуткое похмелье, — шепотом усмехнулась Антонина и покосилась на себя в зеркальные двери лифта. — Как твои выходные?

— Отлично! — машинально ответила Ульяна.

— То есть день влюбленных удался? — с неприличным намеком подмигнула коллега.

— Какой день? — недоуменно оглянулась та. Почему-то от присутствия Барховского за спиной она не могла сосредоточиться.

Кирилл на секунду замер взглядом на отражении Исаевой: «Хм, какое совпадение!»

— Святого Валентина! Ты что, забыла? — усмехнулась Антонина.

«После пятницы память отшибло… Вот уж совпадение!»— мелькнуло в мыслях Ульяны, и она едва не покосилась на отражение Барховского поверх своей головы, но вовремя опомнилась.

— Ну-у… тогда отлично! Генеральная уборка, и, наконец, выспалась. Напекла столько пирогов, что пришлось нести сюда, — приподняла увесистый пакет Ульяна.

— А мне муж с детками такой сюрприз устроили, столько пушистых сердечек наделали своими руками и украсили дом. Я проснулась, а вокруг красота!

Женщины говорили полушепотом, но Кирилл улавливал каждое слово, внутренне усмехаясь, что вот-вот Исаева выдаст, что у нее был горячий вечерок… А ведь тот был действительно горячим… Но та не обмолвилась ни словом.

«Значит, скажет потом, женскую сущность не исправить», — уверенно заключил Кирилл.

Традиционная утренняя церемония кофепития теперь проходила на современной уютной кухне, а не по отделам. И сейчас все девчонки заряжались позитивом, делясь впечатлениями прожитого «Валентинова выходного». А поскольку приемная была рядом с кухней, то ни одна церемония не обходилась без Цапиной.

Валентина хвасталась новым браслетом с массой сверкающих стразов-сердечек. Айгуль взахлеб рассказывала о фотосессии «Лавстори», подаренной новым ухажером, и обещала выставить ее в инстаграме. Марина с еще не осознанной надеждой поделилась первым свиданием с соседом по подъезду, который устроил романтический ужин при свечах. Даже Березина, иронично посмеиваясь над всеми, продемонстрировала новый айфон.

«Простые человеческие радости, не то, что у меня — секс с Барховским — как снег на голову», — крутились досадные мысли у Ульяны. Конечно, она немного страшилась того, что о ее случайной связи узнает кто-то из коллектива, тем более что все женщины офиса млели от Барховского. Они ей такого не простят. Но вспомнив, как вел себя тиран в лифте, засомневалась, что тому вообще было до нее дело.

— А у тебя, что сладкого было? — со счастливой улыбкой повернулась к Исаевой Айгуль.

«А у меня секс с Барховским, — громко прозвучало в голове Ульяны, но подняв глаза на девчонок, замерших в ожидании ее откровений, мило улыбнулась и пожала плечами:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Девочки, я, по-моему, изобрела новый рецепт пирога, коим и угощу вас в обед!

— Скукотища, — закатила глаза Мирослава.

— Ты что, пекла все выходные? — спросила Марина.

Ульяна загадочно подмигнула и наклонилась к Фетовой:

— Я пекла с особой романтикой! — а потом с гордостью открыла холодильник и показала свое творение.

Девчонки стали рассматривать кулинарный шедевр и восторженно комментировать, предвосхищая «вкусный» обед.

— Ну честно, девчонки, у меня давно не было таких чудесных выходных! Я просто наслаждалась отдыхом, выпечкой и романтическими фильмами…

«Ну и сексом с Барховским… Вот удивила бы! Отметила, так отметила, — усмехнулась Ульяна, все еще не веря, что могла такое вытворить. На нее это было совсем не похоже. Никогда она не смотрела в сторону подобных мужчин, не позволяла себе таких скорых сексуальных отношений не то что с малознакомым, а еще и малоприятным человеком. — Пусть это останется в прошлом… Главное, чтобы он об этом не заикнулся».

После кофе все дружно разошлись. Ульяна еще заглянула к Петру, чтобы показать свои заметки по бизнес-плану и договорилась обсудить детали на обеденном перерыве. А затем вернулась в отдел.

На полпути к своему месту, она недоуменно остановилась. Взгляд замер на большом розовом букете, занявшем весь стол.

— Девочки, от кого это? — оглянулась на коллег Ульяна.

— Только что курьер принес, — язвительно хмыкнула Мирослава. — Дорогой сорт — сразу видно. Без году неделя в Москве, а уже подцепила кошелек на ножках? Думала, у тебя никого нет…

Остальные коллеги с загадочными улыбками пожали плечами. Едкие замечания Березиной пролетели мимо ушей. Ульяна прошла ближе и пристально оценила букет.

Шикарные свежие розы: большие плотные бутоны с белыми лепестками снаружи и ярко-розовой сердцевиной, длинные ножки перевязаны белой атласной лентой. Карточки нет. Но ее и не требовалось: из-под букета выглядывала коробка шоколадных конфет «Вишня в коньяке» — жирный намек, от кого был этот презент.

От странной досады Ульяна потерла лоб и вздохнула.

— Огласи уже нам — кто он, откуда, чем занимается? — протянула Березина.

— Понятия не имею, — правдоподобно пожала плечами Ульяна.

— У тебя что, их несколько?!

— Кого — их? — покосилась она на Мирославу.

— Мужчин! — процедила та, закатывая глаза.

— Во множественном числе этих особей я не завожу, — иронично заметила Ульяна и снова перевела глаза на букет.

«И что это? Ухаживание? С чего он взял, что мне это нужно? Этот самец не способен на романтические подвиги…»— уверенная в своей оценке, заключила она. Но потом ее осенила догадка, что это такая благодарность за «романтическую услугу». — Зачем этот дешевый жест? Самое нужное сейчас, если он никогда об этом не вспомнит, и еще лучше — никому не расскажет…»

Она снова оглянулась на коллег и, недолго думая, отнесла презенты в приемную.

«Мне это даром не нужно, а Валентине будет приятно», — коварно улыбнулась Ульяна, укладывая букет на стол секретаря. И почему-то этот невинный поступок придал ей настроения. Немного было жаль расставаться с конфетами, но если и держать марку, то до конца.

Не успела Ульяна скрыться, как в приемную вошла Цапина и изумленно уставилась на цветы.

— А это откуда здесь?! Пять минут назад не было…

— Валечка, мне кажется, у тебя появился поклонник! Только что курьер принес, — с восторгом воскликнула Ульяна и постучала ногтем по коробочке шоколада. — Конфеткой угостишь?

Цапина засветилась, как новогодняя елка, и от восторга захлопала в ладоши.

— И карточка есть?!

— Интересные кавалеры начинают инкогнито, — подмигнула Ульяна и попятилась к выходу.

За спиной послышался мягкий шелест открывающейся стеклянной двери. Цапина неожиданно замерла с широко раскрытыми глазами и растянула такую улыбку, что Ульяна сразу заподозрила, кто вошел в приемную: так Валентина улыбалась только одному…

— Доброе утро! — со знакомой картавостью деловым тоном произнес гость.

«Ну конечно, кто бы еще делал из Валентины Джокера?»

Ульяна и не подумала повернуться в сторону Барховского: слишком много чести, но вынужденно кивнула и невольно потерла ладонями предплечья, на которых волоски встали дыбом.

— Доброе утречко, Кирилл Саныч! — промурлыкала Валентина, во все глаза разглядывая мужчину мечты. — Смотрите, какой чудесный букет и конфетки мне неожиданно доставили… Вам сделать кофеек или чаек?

Кирилл равнодушно покосился на цветы и конфеты, бросил снисходительный взгляд на Исаеву и без предупреждения вошел к Буту.

— И как это понять? — расстроенно села на угол стола Цапина.

— А ты принеси и чаек, и кофеек, — улыбнулась Ульяна. «Ну и мышьяку туда заодно…»— это она озвучивать не стала, но ярко представила, как Барховский, схватившись за горло, вываливается из окна седьмого этажа.

— Да я не об этом! Это не он? — кивая на цветы, вздохнула она.

— Да кто ж его знает, может, скромничает, — заговорщически прошептала Ульяна и поспешила выйти, пока Барховский не начал коситься на нее сквозь открытые жалюзи на прозрачных стенах кабинета директора.

Сергей был занят телефонным разговором с Ринатой. Кирилл сел за бриф-приставку и, посматривая на приемную, как Цапина суетится вокруг роз, задумчиво повертел в руках мобильный. Букет Валентины почему-то не выходил из головы. Помощник Елизавета всегда заказывала такие цветы по его особому коду-указанию — «стандартный бонус». В совпадение того, что кто-то из поклонников Цапиной подарил ей и конфеты «Вишня в коньяке», он не верил.

Не став гадать, Кирилл набрал помощника и, отвернувшись к окну, тихо спросил:

— Уточните, что вы заказывали сегодня по стандартному бонусу и на чью фамилию доставка?

— Как обычно розы «Дольче Вита», Кирилл Александрович. На фамилию Исаева, — недоуменно прозвучало в трубке. — Что-то не так?..

Он и сам знал, что Елизавета обладала высокой точностью исполнения его поручений, иначе не работала бы с ним уже седьмой год.

«Значит, недотрога избавилась от букета? Гордячка!»— усмехнулся Кирилл, и мысленно отмахнулся от нее. Свое правило — одаривать случайных любовниц стандартным букетом, благодаря за доставленное удовольствие, — он не нарушал. В этот жест он никогда не вкладывал сколько-нибудь романтики — всего лишь пунктик, который тешил его самолюбие. Но обычно он договаривался на берегу. С Исаевой вышла случайность. Сам был удивлен порывом и полным отсутствием самоконтроля рядом с ней в тот вечер. Кирилл нисколько не жалел: секс был что надо и как нельзя кстати после нудных переговоров, но никакого продолжения он не планировал. И вишню в коньяке ему захотелось послать как маленькую издевку. И, судя по тому, что Исаева избавилась и от букета, и от конфет, — расценила верно.

«Теперь уж точно не посмеет намекать на продолжение. Да и вряд ли осмелится болтать… — заключил он и раздраженно поморщился оттого, что сладковато-терпкий запах ее кожи снова мерещился рядом. — Это всего лишь химия. Нечего было голым задом в моей ванной сверкать!»

Почти к полудню всех оповестили об общем сборе. Штат был укомплектован, и Бут пригласил всех, чтобы официально представить новых коллег, которые теперь работали в отделах вэб-дизайна, редактуры, маркетинга и юридическом.

По поведению Валентины Ульяна сразу поняла, что в зале совещаний будет и тот, с кем встречаться не хотелось. Каждый раз, завидев «накрахмаленного самца», удивительным образом Цапина превращалась в манекенщицу экстра-класса: менялись ее взгляд, походка, жесты становились искушающими, кокетливыми… Но, как только тот проходил мимо, не обратив на нее внимания, с таким страдальческим выражением в глазах морщилась и сутулилась, что походила на немощную бабку, которая по случайности надела мини-юбку и влезла в чужие лабутены.

Ульяна вошла следом за широкоплечим парнем из IT-отдела и бегло окинула зал. Барховский сидел за столом рядом с Маевской и Бутом. И она решила сесть за ним, чтобы избежать прямого взгляда. Но Сергей Павлович вдруг поманил ее пальцем и указал на место слева от себя.

— Ульяна, пока все собираются, у меня к вам маленький вопрос…

Когда Ульяна присела, Бут протянул ей папку с эскизами, выполненными карандашом.

— Клиент объявился вредный, но с очень полезными связями. Всегда дает свой материал, а мы его отрисовываем. Как у вас со временем? Возьметесь?

Ульяна внимательно посмотрела на рисунки и задумчиво коснулась лба, чтобы хоть немного спрятать лицо от Барховского.

— Так сразу не вспомню, что у меня по графику…

— Думаю, вы быстро справитесь, тут уже есть идея, нужна чистая техника. Но вы человек с завидным терпением и деликатностью немного направите клиента в нужную сторону…

— Не Мишев ли это? — поинтересовалась Маевская.

— Он самый, — кивнул Бут.

— Да уж, тот еще вредина, — усмехнулся вдруг Барховский.

Ульяна мазнула по нему ироничным взглядом и выдала:

— Что-то последнее время сплошь вредные клиенты…

По тому, как Барховский склонил голову в ее сторону и как его рука с телефоном замерла над столом, Ульяна вдруг поняла, что произнесла это вслух. Но мгновенно собралась, непринужденно откинула волосы со лба и снисходительно растянула уголки губ.

— Я понимаю вас, — качнулся Сергей в сторону Исаевой, — в пятницу была напряженная встреча… Но и сам проект интересный!

— Да, не расслабишься, — согласилась Ульяна.

— У нас по пятницам расслабляются, — хмыкнул Барховский и красноречиво провел двумя пальцами по вертикально стоящему карандашу.

По позвоночнику Ульяны снизу вверх будто огненная дорожка пробежала, что даже затылок запекло. Она опустила глаза в стол, чувствуя, как горят кончики ушей. Такого откровенной провокации она не ожидала. Было ощущение, что сейчас все собравшиеся в зале смотрят только на нее и знают, что произошло в эту пятницу. С трудом вдыхая воздух, показавшийся спертым, она боялась поднять голову и понять, что все так и есть.

— На этот раз в субботу, — весело проговорила Маевская. — Не забывайте что эта неделя шестидневная, как в школе.

И ее реплика выбила Ульяну из ступора. Секундное слабоумие прошло: вряд ли, вообще, кто-то слышал и понял, о чем речь.

«Провокатор хренов! — потекли ядовитые мысли Ульяны. — Думаешь, теперь меня можно носом тыкать? Это мы еще посмотрим…»

— Ну что ж, я вижу все в сборе. Начнем… — поднялся Сергей Павлович, и все внимание обратилось к нему.

Кирилл неспешно перевел глаза на Исаеву и заметил, каким бесстрастным взглядом она окинула его и как равнодушно отвернулась к коллегам. А потом она расслабленно откинулась на спинку кресла и за все время собрания даже головы не повернула в его сторону: внимательно рассматривала эскизы и делала пометки в ежедневнике.

«Недотрога», — усмехнулся он, довольный, что его нечаянный секс обошелся без традиционных последствий: заискивающих взглядов, намеков на продолжение и абсолютной уверенности, что теперь она для него что-то значит.

Он всегда придерживался принципа не спать с женщинами из ближайшего окружения или с теми, с кем непосредственно работал. То, что произошло с Исаевой, значило только одно — что он мужчина со здоровыми потребностями, которому в тот вечер требовалась разрядка, а она — соблазнительная женщина, которая спровоцировала его, не более того.

И тем не менее его взгляд то и дело падал на Исаеву, а губы вспоминали ее шею, грудь… Кирилл даже ненадолго задумался, кто из последних любовниц доставлял ему такое удовольствие. Если он хотел просто секса, то ехал к Алине, если чего-то горячего и отвязного — в закрытый клуб, куда без особого приглашения не войдешь, а если хотел отдохнуть и телом, и с пользой провести время, то бывал у Карины Хлыщевской. Секс после умной беседы с интересной начитанной женщиной был по-своему хорош. Исаева и не старалась демонстрировать ему свои умения — всего лишь открыто позволила взять то, чего он хотел в тот момент, и все же секс с ней запомнился. Как и с той малолеткой, которая обиделась и не хотела отвечать на звонки…

«И что он все смотрит и смотрит? — раздражалась Ульяна, боковым зрением ловя на себе его снисходительный взгляд. — Думает, я теперь буду перед ним млеть и таять? Разбежалась! Это случайный секс… Вовремя зашел на огонек», — с неприязнью припомнила она его слова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но при воспоминании о его пальцах внутри нее, мышцы влагалища непроизвольно сократились. Ульяна сглотнула от острого ощущения и поерзала на стуле: «Так, все! Секс был хорош, но сапер ошибается один раз!»

Собрание продлилось до обеда, потому что новый юрист решил озвучить положения корпоративного кодекса и коммерческой тайны и взять со всего коллектива подписку о неразглашении. Сразу после Ульяна выскользнула из офиса на прогулку по набережной. Петр прислал сообщение, что поедет по своим делам и не сможет обсудить бизнес-план, а оставаться в офисе ей не хотелось.

Проговорив полчаса по скайпу с Машей, которая вернулась из Санкт-Петербурга и советовалась с ней о подарке для Дениса на 23 февраля, она вернулась к офису, чтобы успеть перекусить.

Войдя в холл делового центра, Ульяна задержалась у дверей, чтобы стряхнуть налипший снег с замшевых ботинок. И вдруг услышала знакомые голоса:

— Я не мог дозвониться до тебя два дня! Что за капризы?

Она подняла голову и неожиданно уперлась взглядом в Барховского и девушку, в которой узнала Беллу. Они стояли недалеко от центрального входа за каменной кадкой с зеленым кустом. Белла смотрела на него исподлобья и нервно покусывала губы, а тот буравил ее недовольным взглядом. Ульяна так и замерла у порога.

— Ну вот она я! Что тебе надо? Грешки решил замолить таким оригинальным подарком? — раздраженно фыркнула девушка и затрясла перед его лицом макетом в черной рамке, в котором Ульяна мгновенно узнала свою работу.

— Смени тон! — процедил сквозь зубы Барховский и ухватил ее за плечо.

— Предатель!.. — выкрикнула та и отмахнулась, сбрасывая его руку. — Мне даже находиться рядом с тобой противно!..

Ульяна взволнованно отшатнулась назад, чтобы не попасться на глаза обоим, а заметив толпу входящих, смешалась с ними и быстро прошла к лифтам.

«Господи! Неужели он и Белла?! Просто отвратительно!»— нервно следя за табло лифта, думала Ульяна.

Вбежав в офис, она быстро разделась и вернулась на рабочее место. Надев наушники и включив монитор, уставилась в одну точку. В голове не укладывалось, что между Барховским и Беллой могло что-то быть.

«Как это возможно? Она же еще девчонка! Он спит с Ринатой, спит с Беллой, спал со мной и бог знает с кем еще… Нет, он, конечно, не старый — всего-то тридцать пять, но Бельчонок же совсем малыш!.. Господи, да чему я удивляюсь? Это же Москва! И подростки сейчас не такие наивные. Но не ожидала, что Белла даст запудрить себе мозги такому прожженному типу… А тут еще и я нарисовалась, — Ульяна покосилась на себя в стеклянную перегородку и с укором покачала головой. — Только бы никто ничего не узнал! Жуть, как стыдно и мерзко…»

Настроение понизилось на несколько градусов. Стало так гадко на душе, что она могла переспать с этим беспринципным человеком.

Чуть позже Ульяна не смогла удержаться и написала сообщение Белле: «Привет! Ты там как… после вчерашнего?»

«О-о-о, голова трещит… Предатели наступают, и, вообще, хочется на необитаемый остров…»— ответила та с многочисленными мрачными смайлами между словами.

«Держись, ладно?»

«Я сейчас не хочу говорить… Извини…»

«Удачи тебе…»— отписалась Ульяна и поморщилась от своих слов: сплошная формальность.

«А может, Белла догадывается? Может, она видела меня с ним на выставке? Вряд ли… Она, конечно, неразговорчивая, но эмоции скрывать не умеет…»

Взгляд Ульяны упал на часы, прошло около получаса, пока собиралась с мыслями. Она тряхнула головой, помассировала виски и вздохнула: «Улей, вот о чем ты думаешь! Дом Советов прямо… Как будто преступление века совершила! Ничего же не было… Так, пшик на ровном месте… Просто не лезь больше ни во что, и все!»

Понедельник тянулся непривычно долго. Работа над новым проектом оказалась сложнее, чем представляла Ульяна. Обнаружив, что рабочий день уже как полчаса закончился, она поспешила в гардеробную. Сегодня ей точно требовался хороший фильм и много шоколада.

На выходе к лобби заметив спину Барховского, Ульяна замедлила, а услышав позади чьи-то шаги, сделала вид, будто что-то ищет в сумке. «Ну что он сюда таскается и таскается? Заняться ему нечем?»

У ресепшен раздался смех Валентины, а когда хлопнула дверь, Ульяна медленно пошла вперед. Уже в лобби ее обогнала Березина.

— Всем пока! — пританцовывая на высоких каблучках, махала пушистой варежкой Цапина.

— Что такая счастливая? Тебя Барховский замуж позвал? — съехидничала Мирослава, выходя из офиса.

— Ты узнаешь об этом последней, — язвительно бросила вслед Валентина.

«Те еще сколопендры», — мысленно проворчала Ульяна, наматывая шарф поверх ворота пуховика.

— Пока, Валь!

Цапина подбежала к Ульяне, взяла ее под руку и довольно защебетала:

— А с тобой поделюсь: ты знаешь, что наш Кирюшечка с завтрашнего дня займет кабинет рядом с переговорной. У него на тридцать первом напольное покрытие меняют, а следом выше начинают оборудовать спортзал… Шум, гам, в общем, он к нам на пару недель…

Цапина заплясала на месте, едва сдерживаясь, чтобы не визжать от счастья, и чуть не свернула каблуки на сапогах.

— А ты-то чего так радуешься? — усмехнулась Антонина, оказавшаяся по другую сторону от Валентины и придерживая ее под руку. — Он в твою сторону даже не смотрит…

— Настоящие мужчины не глазеют по сторонам, они аккуратно подбираются, — выдала Цапина и хитро потерла ладошки.

«А еще они не хамят, не строят из себя самцов — интеллектуалов и не совращают малолетних, — подумала Ульяна, но лишь повела бровью и надела варежки. — Слава богу, мой отдел далеко от переговорной!»

Велина махнула всем рукой и исчезла за дверью.

— Я думаю, это точно он, — сверкая улыбкой, продолжила Валентина. — Ну с цветами… Просто не думала, что он такой скромник… Но я не намекаю… Молчу…

— Правильно делаешь, — улыбнулась из вежливости Ульяна, но от досады закусила внутреннюю сторону щеки. «Вот не хватало мне ложки дегтя в новом офисе!»

Новый день Ульяна решила начать пораньше. Быстро приготовив себе кофе, она поспешила в отдел, чтобы избежать лишних встреч. Когда пришли коллеги, она уже плотно погрузилась в работу.

Выходить никуда и не хотелось, учитывая, что теперь в офисе было не так спокойно, как раньше. Но, как оказалось, стеклянные стены имеют свои недостатки: до полудня офисный хомосапиенс прошел мимо их отдела как минимум пару раз, и девчонки — то одна, то другая комментировали его появление. Ульяна делала погромче музыку в наушниках и старалась не отвлекаться.

Но не тут-то было: приготовления к 23 февраля шли полным ходом. В свободные минутки девчонки только и обсуждали, что кому и где купить и нужно ли делать индивидуальный подарок Барховскому. Ульяна ограничилась предложением испечь к субботнему фуршету шоколадные маффины и самоустранилась, потому что один из проектов шел тяжело.

В обед она удивилась, что не нашла в холодильнике свои салат и котлету. А потом с досадой вспомнила, что оставила пакет с едой висеть на дверной ручке, когда выбегала из дома. Пришлось подняться в кафе.

Ульяна нашла столик в укромном месте, заказала легкий суп и, пока ждала, подбирала на планшете шаблоны древнеримской одежды для векторной графики.

На минутку отвлекшись от экрана, она взглянула в сторону кухни и заметила через пару столиков знакомые лица. Это были Маевская и Барховский. Он сидел к Ульяне спиной, Рината — в профиль, но оба так близко друг к другу, разве что не обнимались. Рината восторженно что-то рассказывала ему на ухо, а он активно кивал и иногда с улыбкой склонялся к ее плечу.

«Лучше бы я пошла за шаурмой», — мрачно отвернулась Ульяна к своему официанту и поблагодарила его за заказ.

Она и раньше замечала, как они улыбались друг другу, неоднозначно подмигивали, многозначительно переглядывались. И Рината всегда с теплотой смотрела в его сторону, не так, как на других.

«И как он может спать с другими, когда такая женщина рядом? И явно между ними не просто разовый секс… Это, конечно, не мое дело, но и не моя вина. Что было, то было. Черт, а ведь Рината совсем не глупая, неужели не знает, что он спит со всеми подряд? Господи, не дай бог узнает, что со мной! Ну и дура ты Улей, а вроде такая взрослая… Нужно было послать его к черту, сейчас бы голова не болела…»

Ульяна быстро доела суп, бесшумно поднялась и осторожно, чтобы ее не заметили, вышла из кафе.

«Ничего, еще пара деньков и эта неловкость пройдет. Просто накосячила ты, Улей, вот и последствия», — уверенно подумала она и нырнула в лифт.

До того, как она узнала о Белле, Барховский был для нее всего лишь досадным недоразумением, а теперь стал раздражать. Она стала видеть его довольно часто: на ежедневных летучках с Маевской, а у Ринаты он проводил много времени, в приемной, в зоне отдыха, которая была на пути в лобби, а Барховский часто уходил и приходил.

Он не обращал на нее какого-то особого внимания, как обычно, персонально не здоровался, лишь снисходительно кивал, но она чувствовала, что не может спокойно ходить мимо, будто рядом с ним все вокруг электризуется — настолько он был ей неприятен.

Ульяна больше не делала кофе-пауз на кухне, после первой же встречи в холле взяла за правило носить с собой планшет как повод не смотреть по сторонам и прикладывала все усилия, чтобы выглядеть непринужденно, будто ничего и не было. Но в пятницу, когда уходила из офиса, она неожиданно наткнулась на Барховского в лобби и выдержка дала сбой.

Он общался с тем самым Мишевым, с которым она при деловой встрече, как ни странно, нашла общий язык. Николай оказался вполне адекватным человеком и даже согласился на ее предложение перестроить общую композицию своей фэнтезийной зарисовки.

Ульяна надеялась пройти незамеченной, но первым ее увидел Мишев и дружелюбно поклонился:

— Ульяночка, здравствуйте!

— И вам добрый вечер, Николай! — ответила взаимностью Ульяна.

— С нетерпением жду макеты…

— Завтра, если ничего не перебьет, будут готовы.

— Очень хотелось бы, чтобы не перебило, — подмигнул он.

Барховский все это время внимательно смотрел на Ульяну. А когда Мишев откланялся, тот придержал для него дверь, и, перед тем как выйти самому, тихо сказал:

— Работу нужно выполнить завтра!

Он не просил, а практически приказывал.

Ульяна перевела на него недоуменно-возмущенный взгляд и, не повышая тона, но твердо предупредила:

— Не надо мне указывать. Я на вас не работаю.

— В этом здании все на меня работают, — с усмешкой бросил тот, повернулся и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

«Что за ересь?!»— взбунтовалась Ульяна, но тут же зажмурилась, глубоко вдохнула и мысленно пропела свою мантру — Все хорошо… Все хорошо… Все хорошо…»

Немного выждав, она выглянула за дверь. Не обнаружив грубияна, поспешила на улицу. Сегодня за ней заехал Денис, чтобы передать подарки от Маши, а заодно и подбросить домой.

Вернувшись домой и покосившись на широкую спинку дивана, Ульяна с каким-то неверием и пренебрежением вспомнила недавний молчаливый секс с Барховским, и тут же вернулась к двери, чтобы проверить замок. На всякий случай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чуть позже написала Белла и пригласила на шопинг в выходные, чтобы выбрать подарки для друзей. Но Ульяна вежливо отказалась по причине большой загруженности. Повод был надуманным, но она хотела дать себе время успокоиться и решить, нужно ли ей общаться с девушкой и не вызовет ли это ненужных последствий.

Однако теперь мысли о Белле и раздражающее непонимание, что собой представляет Барховский, вызвали желание узнать о нем больше. Ведь тот, кто владеет информацией, — владеет своим миром как минимум. Открыто расспрашивать о мужчине у коллег она посчитала неуместным, поэтому решила ненавязчиво расспросить Петра, с которым у нее сложились неожиданно доверительные отношения.

В предпраздничный день офис превратился в пышную клумбу из самых красивых цветов — женщин. Все они принарядились для поздравления мужчин, которым и без того было не до работы.

Все утро Ульяна работала без перерывов, чтобы подготовить макеты к печати для Мишева, а когда закончила, удовлетворенно выдохнула и вышла на кухню за кофе.

Только у входа Ульяна заметила Барховского. Он говорил по телефону, вальяжно сидя на высоком табурете, будто позировал для постера «Мистер Брутал — 2021»: волосы зачесаны назад, белая рубашка расстегнута на две пуговицы от ворота, приталенный пиджак с закатанными рукавами, брюки обтягивают мощные бедра, и свет отражается в идеально начищенных туфлях.

После того как он ее заметил, Ульяна уже не могла просто повернуть назад и даже сделать вид, что идет мимо. Она спокойно вошла, сделала себе кофе и только повернулась, чтобы уйти, как уткнулась взглядом в те самые пуговицы. На секунду ей показалось, что мужчина сейчас начнет расстегивать рубашку, как тогда… Но взяв себя в руки, она непринужденно подняла голову и иронично проговорила:

— Никогда не подкрадывайтесь ко мне со спины, иначе я могу снова пролить на вас кофе. А рубашки у вас уж очень дорогие…

Исаева дежурно вежливо улыбнулась и обошла его. Это были первые ее слова за неделю, обращенные к нему хоть с какими-то эмоциями.

Всю неделю она вела себя ровно, бесстрастно. Кирилл не мог не заметить, что она не заглядывалась в его сторону, но и не пряталась, не смущалась, здоровалась официально вежливо, впрочем, как и до секса, никаких намеков на злость или игнорирование как и на интерес — тоже не было. Будто между ними ничего и не случилось. Ровным счетом ничего. Это наблюдение вызвало неожиданное любопытство.

Сунув руки в карманы брюк, Кирилл оглянулся и повелительным тоном произнес:

— Сделайте мне кофе.

Женщина замедлила шаг, снисходительно повернулась и, глядя прямо ему в лицо, мягко ответила:

— Чашки в шкафу, а кофемашина у нас интеллектуальная и отлично выполняет команды, стоит только кнопочку нажать.

Кирилл прищурился и перевел взгляд на ее губы: «Посмотрел бы, как бы ты умничала с моим членом во рту!»

— Вы покорны только на своей территории? — заметил он и плотоядно улыбнулся.

Взгляд недотроги потемнел, но она неспешно отпила из своей чашки, тряхнула головой, отбрасывая упавшие на лицо волосы, и, демонстративно показав ему средний палец, удалилась.

«Уверен, ты ничего не забыла… А это был намек? — с широкой улыбкой отворачиваясь к кофемашине, ухмыльнулся Кирилл и тут же вспомнил, как она прогибалась под его губами, как стонала от его пальцев внутри, как текла… Даже зубы свело от воспоминания, как он посасывал сладкие горошины сосков, а брюки стали тесны в паху. — Интересно, какая она на вкус там?..»

От мурашек по телу Кирилл потянул шею в разные стороны и нажал на кнопку «Американо».

Сегодня утром, принимая душ, он неожиданно вспомнил взгляд недотроги во время секса, даже почувствовал вкус ее кожи на языке, и сладко-терпкий запах обволок легкие. Член встал по стойке смирно. Кириллу пришлось активно ублажить себя руками, иначе он ни на чем не мог сосредоточиться. И после того, как мастурбация доставила неожиданно острое удовольствие, им завладела мысль — непременно повторить секс с этой женщиной и сделать с ней все, на что способно его воображение. Второй раз всегда помогал расставить точки и избавиться от навязчивого желания.

В конце дня за поздравительным фуршетом, несмотря на то что Исаева не проявляла явных признаков нетерпения, Кирилл все же понял, что она его избегает. Сегодня художница даже не смотрела в его сторону, в отличие от других женщин, то кокетливо, то смущенно улыбающихся ему. Кто только ни был у него в кабинете с поздравлениями и подарками, половину из которых он отдаст Елизавете, чтобы та распорядилась по своему усмотрению, недотрога единственная, кто не поздравил его с наступающим. Такие мелочи его никогда не волновали, но от самой мысли об этом Кирилл почувствовал себя неудовлетворенным. Однако он точно знал, как умело Исаева скрывает свои чувственность и темперамент.

И сейчас Кирилл все чаще застревал взглядом на ней. На этой неделе он не видел ее в джинсах, каждый день новый наряд. Сегодня она была в коротком черном платье, которое так соблазнительно обтягивало ее небольшую грудь, плоский живот и аппетитные ягодицы.

«А перышки она чистить умеет… Или так расчетливо завлекает?»— насмешливо думал Кирилл. Даже засомневался, что получит то удовольствие, на которое рассчитывает, если снова переспит с ней. Но воспоминания того, как она дрожала в его руках, как обхватывала его бедра этими стройными ножками и стонала в унисон ему, вызвали спазм внизу живота.

Видя, как Исаева смеется в ответ на шутку нового юриста и так по-свойски хлопает его по руке, а ведь познакомились с ним только в понедельник, Кириллу в голову полезли картины, как тот втягивает ее в свой кабинет и грубо имеет прямо на столе… И она так же покорна и открыта для него, как и с ним у себя дома…

И тогда Кирилл представил, как сам уведет ее в кабинет… Но взглянув на стеклянные стены офиса, досадно прищурился и глубоко вздохнул, чтобы заставить член не реагировать на свои фантазии.

Однако вчера, отъезжая от центра, он заметил, как она садилась в черную «Тойоту Лэнд Крузер», и слишком уж довольное было у нее лицо. Недолго думая, Кирилл открыл свое расписание в телефоне и прикинул, какой вечер из предстоящих выходных освободить для нее, чтобы заодно расслабиться от деловых встреч и работы над стратегией по нескольким крупным делам.

А когда Исаева неожиданно прямо взглянула ему в лицо с вопросом, мол: «Что уставился?», Кирилл красноречивым взглядом окинул мужчину рядом с ней и с намеком вскинул одну бровь, мол: «Рассматриваешь этот вариант на выходной?» Но та лишь равнодушно отвернулась и продолжила улыбаться не ему.

Фуршет был в самом разгаре, шоколадные маффины вызвали восторг у всех мужчин-сладкоежек. Поощрив свое самолюбие изрядной порцией комплиментов, особенно от Сергея Павловича, Ульяна посчитала, что на сегодня с нее достаточно. Она аккуратно выскользнула из зала и написала Петру, что ждет его в лобби. А там вместе с вопросами по доработке бизнес-плана невзначай поинтересовалась о Барховском. И то, что она узнала, не только удивило ее, но и дало ясное понимание, что за птица этот человек.

Весь деловой центр был собственностью Холдинга «КАРС-Групп», президентом которого, как уже всем было известно, являлся Артем Киреев — друг Барховского, а последний был председателем Совета директоров и владельцем крупной юридической фирмы «ЮрТезис», занимавших два предпоследних этажа здания. Ничего удивительного в том, что в состав директоров, кроме Бута — их общего друга, входила и Маевская, не было: Рината оказалась двоюродной сестрой Киреева, но, по убеждению Петра, попала туда исключительно из-за связи с Барховским. В целом получался выгодный альянс: у руля все свои. И название холдинга говорило об этом: «КАРС» — первые буквы имен его создателей.

Практически все компании в деловом центре были частью холдинга. Это строительные и проектные организации, а львиную долю составляли компании, занимающиеся разработкой и внедрением IT-технологий, и лишь несколько мелких фирм являлись арендаторами-партнерами: рекламное агентство, спортивный комплекс, кафе и клининговая служба.

Личная информация Ульяну не интересовала, но, похоже, никто ничего особо о Барховском и не знал, кроме того, что у него жесткий характер, вроде бы разведен и не замечен с постоянной партнершей, кроме Маевской.

Дав Петру последние рекомендации к оформлению бизнес-плана, Ульяна попрощалась и спустилась в холл центра. У выхода она взглянула за окна на мирно падающий снежок, надела перчатки и капюшон и терпеливо вздохнула предстоящему пути в душном метро.

— Ульяна, приятных выходных! — неожиданно прозвучало за спиной.

Она оглянулась и увидела Маевскую и Барховского, под руку выходящих из центра.

— И тебе, Рината… то есть вам обоим, — исправилась Ульяна, а заметив насмешливый взгляд мужчины, тут же отвела глаза.

«Может, у них что-то было и есть, но меня это не волнует. Она не может не понимать его натуру, а коль так, значит, ее все устраивает», — пришла к выводу Ульяна, и чувство вины по отношению к Маевской слегка отпустило.

Парочка прошла к белому «нисану» у входа. Барховский галантно открыл заднюю дверцу для женщины и обошел машину, чтобы сесть с другой стороны. Поправляя воротник пальто, он на секунду оглянулся и ухмыльнулся уголком рта Ульяне, которая продолжала стоять в холле. Она равнодушно отвернулась и процедила себе под нос:

— Рабовладелец чертов!

Ранним утром после уборки Ульяна набрала Крылову, чтобы пригласить прогуляться за подарком Басину. Ведь она плохо знала его вкусы, а хотелось подарить что-то нужное или приятное. Но та укатила в Подмосковье к родителям Дениса, снова бросив подругу одну в такие длинные выходные.

Недолго думая, Ульяна взяла ноутбук, открыла новый роман своей давней клиентки и стала делать зарисовки к макету обложки. Этот роман показался каким-то скучным, чем все предыдущие, — фантазия Ульяны буксовала. Но ей нужна была эта пара тысяч, чтобы продержаться до зарплаты, поэтому она не оставляла попыток нарисовать что-то стоящее и удовлетворяющее ее саму.

Так ничего и не придумав за весь день, Ульяна отложила рисование и увлеклась передачей о животных, да и уснула под нее.

Следующий день был тоже не особо плодотворным, поэтому она занялась выпечкой под сериал «Секс в большом городе». А после обеда, скептично посмотрев на альбом с карандашами, все же решила набросать хоть что-то и согласовать это направление с клиенткой. И только взялась за карандаш, как прилетело СМС: «Будьте готовы к 19:30. За вами заедут».

Ульяна недоуменно перечитала сообщение, с минуту смотрела на имя отправителя, а потом рассмеялась на всю квартиру. Да, Барховский никогда не церемонился и всегда был немногословен.

— То есть Ринаты тебе мало, а Белла послала к черту? — успокоившись и снова перечитав сообщение, хмыкнула она. — Клоун!

Еще несколько минут поразмышляв о том, к чему все это представление, Ульяна усмехнулась и вернулась к альбому.

Но Барховский прислал еще одно СМС: «?»

Она не сдержалась и ответила: «?»

В ответ пришло: «19:30!»

— О, я буквально слышу ваш уничижительный тон, господин Барховский, — прошипела Ульяна и представила, в какой ярости будет тот, если она его проигнорирует: помнила, как он рычал на Беллу.

Но хитро прищурившись, Ульяна вспомнила, что она никогда ему не звонила и не писала на ватсап, как и он ей.

«Не хотите ли представиться?»— без церемоний написала она. Но, подумав еще, стерла и оставила его СМС без ответа. Ведь если он представится, то она вынуждена будет продолжить общение — как минимум отказать, а потом он обвинит ее в неуважении, потому что оправдываться она не станет.

«С чего вдруг я должна отвечать на эти провокации? О звонках мы не договаривались, все деловые вопросы давно решили. А это значит, что я могла и не внести его в список контактов. Номер не определился, а с анонимами я не общаюсь! И вообще, какого черта тебе надо?!»

Полностью оправдав себя, Ульяна отбросила телефон в угол дивана и снова села за рисование.

«Договорились! В 19:30. Без опозданий», — снова написал он.

Отвечать на подобное хамство было даже унизительно. Ульяна только что оставила угрызения совести по отношению к Ринате и Белле, а этот самец снова вел какую-то грязную игру. Она с неприязнью скосила глаза и, понимая, что на этих выходных никому не нужна, к тому же ей может позвонить еще и Белла, просто отключила звук телефона.

Однако ровно 19:43 в дверь громко постучали. Ульяна недоуменно оглянулась и тут же вспомнила о выключенном телефоне. Взглянув на экран, увидела два пропущенных звонка с промежутком в пять минут от неизвестного номера и один от известного наглеца.

Быстро сообразив что к чему, она на цыпочках пробежала к двери и аккуратно посмотрела в глазок. За дверью стоял водитель Барховского.

«И что, даже без пакета?»— усмехнулась Ульяна и, ни секунды не сомневаясь в своем решении, тихо вернулась на диван, надела наушники и включила музыку.

И откуда-то вдруг появилось вдохновение. Она взяла альбом и с нетерпением стала делать наброски. «Похоже, этот заказ я все-таки выполню в срок», — помимо воли на ее губах расползлась ехидная улыбка.

Ульяна заработала две тысячи плюс еще одну, потому что клиентка была в восторге от оперативности и самой обложки. Было не жалко потратить последний выходной на проработку деталей ради феерических отзывов.

Настроение с утра было солнечным, как и погода за окном. Ульяна вытянула руку в форточку вместо градусника, чтобы распознать погоду, как делала всегда, и, выбрав на сегодня короткое платье-комбинезон травяного цвета, отправилась на работу.

Пританцовывая под песню Энтони Гамильтона, Ульяна вошла в холл делового центра и в который раз не заметила того мужчину, который «дружелюбно» встречал ее здесь в первый раз. На ресепшен уже работал улыбчивый рыжий парень, с которым Ульяне было приятно перемолвиться парой словечек поутру и на обеденных прогулках.

— Привет, Уль! — махнул рукой тот. — Танцуешь с утра?

— Привет, Федор! — подмигнула она и, обернувшись вокруг себя, прошла через турникет. — Так жизнь прекрасна! — а потом склонилась в его сторону и шепотом спросила — Ты что ли совсем без сменщика?

— Пока не нашли никого. Но мне и хорошо — двойная оплата.

— А тот парень, что был здесь пару недель назад, где?

— Да его уволили. Говорят, нахамил кому-то.

— Ну надо же, — иронично нахмурилась Ульяна без капли сочувствия. — Кто ж его не пожалел?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Улыбка Федора погасла, когда он мельком посмотрел на центральный вход, а потом вытянулся и с намеком дернул одной бровью. Ульяна проследила за его взглядом и, посерьезнев, сразу отвернулась.

В холл вошел Барховский и по-хозяйски просканировал пространство оценивающим взглядом. На секунду задержавшись на Ульяне, он подозрительно спокойно отвернулся и прошел к лифтам.

— Доброе утро, Кирилл Александрович! — деловито произнес Федор.

Но тот даже не оглянулся.

— Любезный какой! — тихо проворчала Ульяна и покосилась через плечо, чтобы удостовериться, что тот исчез. — Пойду я, Федор…

— Сегодня у тебя нет шоколадных маффинов?

— Нет, — засмеялась она. — Но когда буду печь, обязательно угощу!

— Ловлю на слове, — подмигнул тот и так обаятельно улыбнулся, что Ульяне захотелось его обнять, как родного брата, которого у нее никогда не было.

Ульяна надеялась, что Барховский уже уехал. Но когда зашла за колонны, как назло, тот вполоборота стоял перед лифтами и что-то читал в телефоне. Кроме них двоих, никого вокруг не было.

Пока Барховский не поднял голову и не увидел ее, Ульяна сразу нацелилась на запасной вход. Но вдруг последний лифт перед дверью на лестницу открылся, и Ульяна ощутила крепкую хватку на локте.

Она возмущенно оглянулась, но не успела ничего сказать, как Барховский нахально втянул ее в лифт и нажал кнопку седьмого этажа.

— Я не терплю такого поведения, Ульяна Олеговна. Когда вам звонят, берите трубку! — не глядя на нее, пророкотал он и отнял руку.

От его тона по спине Ульяны пробежал холодок. Она отстранилась, тряхнула рукой и старательно спокойно произнесла:

— И вам доброе утро, Кирилл Александрович! Что это вы себе позволяете?

— Не люблю, когда от меня бегают.

Ульяна держала лицо и ни за что не собиралась признаваться, что знает, почему он так себя ведет.

— С какой стати мне от вас бегать? Я часто хожу по лестнице… Не люблю ждать лифт.

— Трубку вы тоже не любите брать, — хмыкнул он.

— А вы мне звонили? — недоуменно оглянулась Ульяна.

Тот смерил ее непроницаемым взглядом и сузил глаза:

— Не прикидывайтесь.

— Даже не представляю, о чем речь… А-а, погодите, так это вы были тем незнакомым номером позавчера? — изобразила искреннюю догадку она. — Извините, если обидела, но я не принимаю звонки от неизвестных номеров.

— Но на СМС вы отвечаете? — насмешливо заметил он.

«Черт! Ну да, тут прокол!»— смутилась Ульяна, но вида не подала.

— К тому же я давал вам свою визитку…

— Вы не просили вам звонить — только писать на почту. Для чего мне вносить в контакты ваш телефон? Вы мне даже не коллега, — равнодушно пожала плечами Ульяна.

Кирилл окинул Исаеву таким пронзительным взглядом, что та вовсе отвернулась и с одолжением проговорила:

— Если так желаете, то запишу, конечно. Но я была занята… Если вам это интересно.

— Заняты? В выходной? Чем? Пироги пекли? — снисходительно обернулся он.

Ульяна повернулась к нему и, смерив его сверху вниз возмущенным взглядом, сдержанно проговорила:

— Не понимаю, почему вы рычите на меня? По-моему, я ничего вам не должна, и за пятно на вашей рубашке рассчиталась сполна!

С последним словом Ульяна поняла, как двусмысленно это прозвучало, и смущенно сдвинула брови.

— Вы думаете, моя рубашка стоит так дешево? — тут же перевернул Барховский и сверкнул ехидным взглядом.

Намек на то, что секс с ней был дешевым, не вписывался ни в какие рамки. На это хамство у Ульяны даже слов не нашлось.

Она пренебрежительно скривила губы и ударила по кнопке «стоп». Но лифт уже остановился на седьмом этаже. А когда двери распахнулись, Ульяна широко шагнула за порог и вызывающе бросила:

— Найдите себе забаву по плечу!

Кирилл сердито прищурился в отражение металлических дверей, нажал кнопку «31» и раздраженно поддернул манжеты рубашки из-под рукавов пальто: «Трахну тебя еще раз и найду!»

Он прекрасно понимал, из-за чего так напряжен: все выходные он работал, не дал себе разрядки, и к Алине не поехал, надеясь на секс с другой. Помяв переносицу, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул несколько раз. Но не отпустило.

«Какого рожна я ее трахнул?!»— с укором покачал головой Кирилл.

Мышцы спины непривычно заныли. За последние полгода в ту пятницу были лучшие ощущения от секса, когда он полностью отключил голову. Даже несмотря на то, что секс с Исаевой не был безопасным, Кирилл почему-то пребывал в твердой уверенности, что она чиста и позаботится о предохранении. И он всерьез задумался, что пора сменить любовницу.

Память снова вернула его к упругой груди недотроги и ее запаху. Возможно, дело было в ее духах, которые еще чувствовались в кабине лифта. Да, он хотел эту женщину всю и полностью, без спешки и не откладывая в долгий ящик. Однако на роль постоянной любовницы она не годилась — с характером, хотя физически полностью устраивала: и в свет не стыдно вывести, и в постели горяча. Кирилл интуитивно чувствовал, что недотрога не проявила всех своих способностей в интимном общении с ним. Оставалось только догадываться, какой она еще может быть…

Лифт остановился, и все мысли о женщине выветрились, когда Кирилл погрузился в офисную рутину практически с порога. Но он знал, что закончит начатое.

«Нельзя так бездумно расслабляться, надо было думать о последствиях, — упрекала себя Ульяна, вот уже несколько минут настраиваясь на работу за чашкой кофе перед монитором. Разговор с Барховским в лифте до сих пор откликался в теле изжогой. — Неужели теперь посмеет меня третировать? Но ведь сам пришел! Надо бы побыть мышей и перестать попадаться ему на глаза. А если нет, то прямо и поговорю с ним. Что он вообще себе позволяет? Я ему не девочка по вызову!»

— Девочки, через пять минут летучка с Маевской! — раздался звонкий голос Цапиной в двери отдела, а дальше только ее тяжелое цоканье по коридору.

— Она свои лабутены спецом железом подковывает? Даже наушники не спасают, — улыбнулась Антонина, снимая наушники.

— Ну вот, только сосредоточишься, — проворчала Айгуль, тяжело поднимаясь из кресла и потягиваясь.

— На пирожных-то, ага, — съязвила Березина, косясь на утреннюю тарелку с эклерами на столе коллеги.

— И откуда в тебе столько яда, Славка? — вздохнула Антонина.

— У нее вместо жира желчь вырабатывается, — хмыкнула Айгуль. — Вот до чего доводят диеты…

— Девочки, ну хватит, — попросила Марина.

Ульяна сняла наушники и присоединилась ко всем за широким столом отдела.

— Привет всем! — вошла Рината и положила на край стола стопку конвертов А4, а потом подвинула свободное кресло и присела. — Нам поступила непростая задачка от очень известной личности в шоу-бизнесе. Имя не раскрываю. Общение между собой по этой задаче я запрещаю. Идеи не должны пересекаться. Иначе у всех будет одно и то же, а клиенту нужно несколько оригинальных вариантов, принципиально отличающихся друг от друга. Если будет несколько вариантов — отлично.

— Какие сроки? — уточнила Ульяна.

— Макет нужен к понедельнику. Клиент важный, ищет издательство, с которым будет работать на постоянной основе… Выбрать он должен нас. Корректоры тоже получили свое задание. Дело за обложкой. В конвертах техзадание и синопсис. Другой информации нет. Вопросы?

— Верно ли я понимаю: общение с клиентом не предполагается? — спросила Ульяна.

— Да, — с сожалением покачала головой Рината. — Но вы у меня умницы, все у вас получится. Того, чью работу выберет клиент, ждет солидный бонус. Это своеобразный конкурс.

— А когда же выполнять работу? У нас у всех загруз. Еще и очередь из заказов, — спросила Фетова.

— Да, задание будет внеурочным. Но со временем вы как-нибудь определитесь.

— Как? Мы домой являемся почти в семь-восемь? — огорченно свела брови домиком Велина.

— А я вообще занята на выходных, — недовольно сказала Березина.

— Еще кто-нибудь хочет поплакаться? — иронично улыбнулась Рината.

— Извините, у меня онлайн-встреча с клиентом, не хочу опаздывать, — неожиданно вспомнила Ульяна и поднялась. — Можно возьму с собой, посмотрю по пути в переговорную?

— Конечно-конечно, — одобрительно кивнула Маевская и подвинула конверты на центр стола. — Девочки, разбираем. В понедельник все макеты у меня на диске. Всем удачи и вдохновения!

Ульяна взяла конверт, вернулась к столу за планшетом и торопливо вышла из отдела. Но, вспомнив, что рядом с переговорной лучше не появляться, свернула к зоне отдыха, но и тут на углу коридора едва не врезалась в Барховского, говорящего с незнакомой женщиной средних лет.

— Извините, — едва слышно проронила она, даже не взглянув на них. «Ну прям бельмо в глазу!»

На задание от главреда Ульяна так и не взглянула: переговоры с дьявольской троицей — так назвала она доставшихся ей сложных заказчиков, накладки со срочными заказами в типографии, которые пришлось улаживать через директора, так как главный технолог, не хотел браться за работу вне согласованного графика, и два очередных проекта от совершенно разных клиентов, но походивших друг на друга, с той лишь разницей, что единороги отличались цветом шерсти… Замок с тремя башнями на горе, героиня — блондинка в алом платье в седле и зелень вокруг — клоны да и только. Как развести две идентичные идеи без прочтения текстов, Ульяна не представляла. А авторы наотрез отказывались присылать ей даже синопсис, но требовали, чтобы обложки были не похожи ни на одну с подобной тематикой, расплодившихся в интернете. Но не рабочие моменты и суета утомили Ульяну, ее беспокоило, что на такие простые сюжетные обложки для фэнтези не хватало фантазии. А раньше такого не случалось.

Быстро перекусив, Ульяна снова вернулась на рабочее место и попыталась набросать другой эскиз: сроки для согласования поджимали.

Проработка идеи шла тяжело. Новые образы никак не складывались. Такого творческого ступора у Ульяны никогда не было, даже когда она развелась и тем более, когда разочаровалась в Аркадии. Хотя после таких личных передряг в ее творческих работах появились глубина, драматизм и острота.

Она отодвинулась от стола, села удобнее, ссутулилась, опустила голову и завела пальцы в волосы на висках, а потом стала методично массировать голову. Волосы упали на лицо, голова стала освобождаться от вялых мыслей. «Еще немного, и я буду в норме», — уговаривала себя Ульяна.

— Творческая настройка? — послышался сверху насмешливый вопрос.

Ульяна тут же подняла голову, волосы спутались у лица, но она сдержанно пригладила их и заправила за уши.

— Чего вы на этот раз хотите? — мельком взглянула на Барховского она.

Тот оперся ладонью на край стола, медленно склонился и, не отводя от нее лукавого взгляда, произнес:

— Я хочу вас…

Ульяна мгновенно выпрямилась, бегло окинула кабинет, но с перерыва еще никто не вернулся, и возмущенно уставилась на мужчину. По взгляду Барховского она поняла, что он забавлялся ее испугом: нравилось играть на ее нервах. Щеки запекло от смеси смущения и раздражения. А он на секунду хитро сузил глаза, отвернулся и продолжил:

— Идите за мной…

— Что?! — возмутилась она в спину уходящего нахала.

— Не бойтесь, ваша честь в этом офисе не пострадает, — ухмыльнулся тот.

— Пф-ф! — не сдержалась Ульяна и возмущенно откинулась на спинку кресла.

— Ульяна Олеговна! — настойчиво проговорил Барховский у самой двери, когда в нее уже входили Велина и Березина.

Упираться и спорить с ним при всех Ульяна не собиралась. Она неохотно поднялась и вышла из отдела. А в спину услышала ехидный смешок Мирославы:

— Какие это у нашей пекарши дела с Барховским?

«Пекарша? — нахмурилась Ульяна и скосила глаза. — Сколопендра лакшери!»

Кирилл ожидал Исаеву у открытой двери своего кабинета. Она напряженно прошла мимо него и встала сбоку у выхода со скрещенными на груди руками.

— Что вы застыли? Сядьте, — велел он и сам прошел за стол.

— Я попросила бы вас ограничиться приказным тоном и неуместными шутками в своем окружении, — не повышая голоса, ответила Ульяна.

— С юмором у вас тоже плохо? — иронично вскинул бровь тот, будто был сама деликатность.

«Тоже?! Ах ты ж, самец накрахмаленный!»— забурлило внутри Ульяны. Теперь она уверилась, что ее легкомыслие и несдержанность в ту злополучную пятницу станут регулярным поводом для его издевательств, оскорбительных намеков и пошлых шуток. От этого стало противно. Но она сама себя поставила в такое положение, и выкарабкиваться тоже придется самой.

Ульяна догадывалась, что ее острая реакция только развлекает его, поэтому решила во что бы то ни стало проявить бесстрастность и доказать ему, что он для нее пустое место. А в пятницу она просто развлекалась, а потом забыла, кто он и как его зовут. Больше она не позволит оскорблять себя ни одному беспардонному самцу.

— Если у вас ко мне вопросы по работе, я слушаю. У меня нет времени, — мазнув по мужчине равнодушным взглядом, проговорила Ульяна и не сдвинулась с места.

— А если нет? — прищурился тот и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— То мне это не интересно, — прямо заявила она без малейшего вызова в голосе и спокойно посмотрела ему в глаза. — Полагаю, я свободна…

Кирилл еще секунду помедлил и с усмешкой выдвинул ящик стола, а затем достал какую-то папку.

— Вопрос деловой, но не по вашей непосредственной работе. Это вы сделали?

И на столе перед Ульяной оказался бизнес-план Аловых. Она сразу узнала его по названию, но недоуменно нахмурилась и пожала плечами.

— Не понимаю, что это и какое ко мне имеет отношение.

Барховский поднялся и обошел стол.

— Чтобы разработать бизнес-план, вы должны были просмотреть все экономические расчеты. Мне нужны исходные — не причесанные сведения.

Конечно, она могла бы признаться, что работала с полными выкладками по бизнес-идее Аловых, но конфиденциальность никто не отменял, как и порядочность, в которых она и заверила Петра, когда тот предупреждал, что не хочет огласки по их с братом идее, пока не найдутся инвесторы.

Ульяна подняла глаза на Барховского и пожала плечами:

— Вы обратились не по адресу.

— То есть вы не предоставите мне данные? — без лишних вопросов заключил тот.

«Ты глухой?»— повела бровью Ульяна и продолжала молча отрицать свою причастность к этому делу.

— Шпионки из вас не выйдет.

— Может, потому что я дизайнер? — с усмешкой напомнила она.

Тот посверлил ее пристальным взглядом и, возвращаясь в кресло, отчеканил:

— Вы свободны.

— Не знала, что у нас ввели рабство, — тихо усмехнулась она на его тон и вышла из кабинета.

«И зачем ему понадобились расчеты Аловых? Откуда у него их план?»— задалась вопросом Ульяна, открывая чат с Петром.

«Как ваш бизнес-план оказался у Барховского?»

«Мы отправили его Кирееву. Ищем инвесторов… А ты откуда знаешь?»— отписал Петр.

«Барховский как-то узнал, что я работала над планом, и просил у меня исходные расчеты. Я, разумеется, не призналась, но чувствую себя глупо. Как он узнал? Ты выдал?»

«Нет! Васька встречался с Киреевым, но о тебе никто и не говорил. А зачем ему наши расчеты? Там же еще так сыро все…»

«Спросил тоже!»

«Думаешь, не прокатит?»

«Ничего не думаю. Но если план оказался у Барховского, может, интересуются, насколько выгодно вложиться… Ладно, в общем, я молчу, а вы держите ухо востро».

«Спасибо, что сказала!»

Ульяна вернулась в отдел и тут же ощутила на себе любопытные, а от некоторых и не слишком доброжелательные взгляды.

— И что от тебя надо было Барховскому? — насмешливо спросила Мирослава.

Со скрытым интересом вытянула шею и Марина.

— Умолял выполнить заказ досрочно для своего знакомого, — шутливо ответила Ульяна.

— А ты?

Ульяна вопросительно взглянула на Мирославу и пожала плечами:

— Я была непреклонна! У меня график!

По выражению лица Березиной ответ ее не удовлетворил и, фыркая себе под нос, та продолжила стучать по клавиатуре.

Ульяна присела за стол и, взяв карандаш, тут же набросала эскиз, совершенно непохожий на предыдущий. Сравнив два проекта, довольно кивнула себе, сфотографировала и выслала клиентам. Мгновенно получив одобрение, принялась за графику.

Трехдневная рабочая неделя очень радовала. Ульяна не ожидала, что так устанет только от первого дня, что не захочет даже смотреть на задание Маевской. Но вечером на карту пришел аванс, и Ульяна так обрадовалась сумме, что уже дома за чашкой какао почитала синопсис неизвестного важного заказчика и после нарисовала три эскиза, а потом принялась за разработку дизайна торта, который решила испечь для Дениса вместо подарка.

Предполагаемая сумма зарплаты порадовала, но и заставила задуматься о будущем. Пока она снимает квартиру за минимальную плату, ей будет хватать. А что дальше?

Все, что произошло за этот месяц, как сложилось с работой, с коллективом — было чудесно. Но эйфория таяла, и за рабочими буднями Ульяна начинала задаваться вопросами о стабильности. В съемной квартире она могла жить до конца весны, а что потом? Эта квартира замечательная, но ей придется искать другую. На свой уголок у нее никогда не было средств, а на квартиру в Москве и подавно не найти. На зарплату и бонусы рассчитывать было глупо: столичную ипотеку она не осилит, да в кабалу на всю жизнь ввязываться не хотелось. Реальным казалось только одно: заработать в Москве авторитет, серьезную клиентуру, накопить на первый взнос за маленькую квартирку где-нибудь в уютном городке у моря, переехать, а потом сотрудничать на удаленной основе и спокойно выплачивать ипотеку.

«Можно, конечно, полюбить и этот город, — выглядывая в окно, часто размышляла Ульяна. — Но он совсем не мой… Чужой… А мне нужно найти мое место…»

Однако сегодняшний разговор с Барховским, как ни странно, навел ее на мысль о партнерстве с братьями Аловыми. Их идея была очень перспективной по расчетам при условии, что продукт не подведет. Но почему-то Ульяна в нем не сомневалась. За короткое время он мог принести неплохую прибыль. Аловы были мастерами в информационных технологиях и вполне порядочными ребятами, но мало разбирались в документальном сопровождении бизнеса. А Ульяна на этом собаку съела. Все-таки работа с Масловым многому ее научила.

Конечно, Ульяна понимала, что Аловы только в самом начале пути, предстояло много работы. Но нужно было как-то вертеться, к тому же с заказами издательства она справлялась в рабочее время, личных поступало немного, а телевизор, книги и диван уже раздражали напрасной тратой времени. Почему бы не занять свои пустые вечера и выходные работой над своим будущим?

Эта идея вдохновила Ульяну, и на следующий день она пригласила Петрова и Васечкина на деловой обед под предлогом отпраздновать свой первый аванс.

Они поднялись в кафе. Ульяна сразу присмотрела столик у обильно цветущей стены-перегородки, который был немного обособлен от остальных, — удачно для деловой беседы.

— О, за этот стол лучше не садиться, — сделал страшные глаза Василий, а Петр закивал с какой-то кривой усмешкой.

— Ладно, давайте у окна, мне там даже больше нравится, — предложила Ульяна, вспомнив об аллергии Аловых на цветение.

А когда они усаживались у окна, Ульяна обратила внимание на двух молодых женщин, которые спорили у того самого столика, буквально шипя друг другу в лицо.

Василий снова переглянулся с братом и хихикнул:

— О, одна пришла не по графику.

— Вы о чем? — недоуменно вскинула брови Ульяна.

— У незамужних дамочек расписание: кто и когда садится за тот стол.

— А он заколдованный?

— Ага, стоит рядом со столом, за которым обедает Барховский.

«Господи, неужели такое еще бывает? Думала, это сцены для сериалов», — усмехнулась Ульяна и скептично пожала плечами.

— Тут все очень серьезно, — комично заговорил Петр. — У некоторых расписание, другие дежурят на выходе или машину паркуют рядом с его водилой.

— У парней тут даже тотализатор: кого выберет Барховский и насколько та у него задержится…

И Василий иронично продемонстрировал таблицу на экране телефона с указанием имен и номером этажа, где работает девушка. От изумления у Ульяны даже волосы на голове зашевелились, и она невольно провела пальцами от висков к затылку. Стало еще противнее от проявленной слабости с Барховским и оттого, что теперь она могла попасть в этот список.

— Серьезно?! — нервно прыснула Ульяна и прикрыла губы ладонью. — Так это не деловой центр — это гарем?

— Мы за чужими не следим, — засмеялся Василий. — Нам бы за Славой и Маринкой уследить. А теперь, бухгалтерия и маркетологи подтянулись.

— Вальку забыл, — важно поднял вверх указательный палец Петр.

— О-о, Валентина! Такая лошадь и без принца, — пальцами по столу изобразил цоканье ее каблучков Василий. — Лучше не попадаться рядом с Барховским — затопчет!

— А я тут кофе на него случайно пролила — не проклянет? — комично округляя глаза, чтобы выглядеть самой невинной, прошептала Ульяна.

Петров и Васечкин смешливо скосили глаза к носу.

— Ладно, это не интересно, — посерьезнела она. — Давайте обедать!

Уже к десерту братья разговорились и выдали, что разослали свой бизнес-план нескольким крупным бизнесменам. Ульяна искренне порадовалась и аккуратно подвела их к тому, как им следует двигаться дальше. Мальчишки зачесали затылки.

— У вас есть человек, который будет сопровождать всю вашу работу документально? Ну что-то вроде юриста и бухгалтера в одном лице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да какой там, мы еще не думали об этом, но, наверное, придется искать кого-то на аутсорсе, — ответил Василий.

А Петр задумчиво потер подбородок.

— Блин, ему ж зарплату надо платить, а у нас первое время все будет уходить на разработку…

— Да, и время на оформление юрлица тоже немало потратите, — заметила Ульяна.

— Ну я-то могу отпуск взять, но даже не знаю, за что браться. Надо же столько всего почитать, консультанта придется нанять, чтобы запустить весь процесс, — задумался и Василий.

— Вась, Петь, у меня к вам деловое предложение, — отстранилась от стола Ульяна. — На предыдущей работе я много работала с документами, знаю, как оформить юрлицо, как подготовить сертификаты и разрешительную документацию, всю договорную сторону, бухгалтерию. Опять же участие в торгах требует серьезной подготовки пакета документов. Кто-то же должен будет заниматься отчетами в налоговую и другие органы. Да и ваш бизнес-план я весь перелопатила. Кого и где вы сейчас будете искать? А я готова работать на добровольных началах за будущее вознаграждение, а?

Петров и Васечкин переглянулись.

— Язык за зубами я держать умею. Готова вместе с вами участвовать в переговорах с заказчиками. Уж поверьте, я работала с разным контингентом и знаю, как надо вести себя в сложных ситуациях… А когда развернетесь, наймете штат сотрудников.

Братья молчали. Тогда Ульяна поднялась и уверенно сказала:

— Вы подумайте, а мне пора. Обед за мой счет.

Весело подмигнув, Ульяна вышла из кафе, а спустя несколько секунд выглянула из-за колонны у входа, чтобы посмотреть на Аловых. Те что-то бурно обсуждали, но по выражению лиц Ульяна поняла, что ее предложение их заинтересовало.

Воодушевившись перспективами, Ульяна спустилась в офис и с каким-то необыкновенным энтузиазмом взялась за работу.

Второй рабочий день прошел на ура, а завтра была пятница. Так хотелось расслабиться и просто ничего не делать, но оставалось секретное задание от главреда. Маша написала, что хочет в кино, но не все кинотеатры работали, Ульяна отказалась, как и от любимого боулинга, и от шопинга: не вписывалась в бюджет аванса после выплаты за аренду квартиры. К тому же сегодня она начнет печь торт для Басина, завтра завершит украшение, а в субботу отправит сладкий подарок друзьям. Саму Ульяну ждали рабочие выходные.

Ульяна так погрузилась в работу и в мысли, чтобы все успеть, что, когда зазвонил телефон, не посмотрела на имя звонившего и машинально подняла трубку.

— Привет, Улей! — раздался тонкий голос Беллы.

Ульяна отвела трубку от уха и растерянно взглянула на экран, чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Привет…

— Ты свободна в пятницу?

— В смысле?

— У меня два пригласительных в зимний конный клуб, хотела тебе предложить. Ты же, наверное, здесь нигде толком и не была? Вот сходишь… Может, кого возьмешь с собой…

— Пригласительных… — повторила Ульяна отчего-то не сумев собраться и быть непринужденной: перед глазами вспыхнули лицо Барховского в отблеске свечей и взгляд Беллы, когда она говорила о предателе.

— Да, предатель психанул и швырнул приглашения, потому что отказалась с ним идти. А я знаю, сколько они стоят… Там же выпивка бесплатная, закуски, крутое шоу…

— Предатель… — тихо вылетело из губ Ульяны.

— Да пошел он! — уже не так обиженно бросила Белла. — Все! Забыла о нем! Но клуб — место шикарное, я там была. Не пожалеешь.

Ульяна вздохнула и прикрыла глаза ладонью.

— А ты сама как?

— Да норм! Жизнь налаживается…

— Сама не хочешь с подругами пойти?

— У меня совершенно другие планы на пятницу… Не знаю, зачем он меня вообще туда позвал. Взрослый мужик, сам не любит в таких местах тусить… Но типа меня хотел удивить… Тоже мне! Но не пропадать же добру…

— Хорошо, что у тебя все хорошо…

— А ты где работаешь? Давай я завезу приглашения? Выпьем чаю?

— Я? — Ульяна растерянно выпрямилась: ей ужасно не хотелось говорить, кем и где работает, что знакома с ее «предателем». Она выпрямилась, украдкой взглянула на отдел и торопливо проговорила — Ты знаешь, я буду не в офисе… И сейчас уже убегаю на встречу…

— Тогда я сделаю фото и пришлю на ватсап. Там главное — коды.

— Присылай, — улыбнулась Ульяна, а сама приложила ладонь ко лбу и виновато покачала головой. — Бельчонок, ты извини. Больше не могу говорить…

— Все, не отвлекаю. Пока-пока… Целую…

— Ага, и я тебя…

Ульяна положила трубку на стол и отодвинула подальше, как что-то заразное, а потом надела наушники и испуганно подпрыгнула, когда кто-то тронул ее за плечо.

— Ты чего? — засмеялась Валентина и протянула пакет. — Вот держи, это тебе из типографии прислали…

— Угу, — кивнула Ульяна и прижала пакет к груди.

Телефон звякнул, она мазнула по экрану и увидела сообщения от Беллы: «Наслаждайся! Там правда круто!» и два фото пригласительных с уникальными кодами.

«Зачем они мне нужны. Все равно ведь не пойду… — а потом взглянула на Цапину, выходящую из отдела. — Отдам лошадке: описается от счастья».

Тряхнув головой и размяв плечи, Ульяна сосредоточилась на работе.

В пятницу на обеде Ульяна купила недостающие ингредиенты для украшения торта-подарка и, немного припоздав, вернулась в офис.

Распахнув дверь гардероба, Ульяна на секунду замедлила, увидев там Барховского. Сегодня они еще не встречались. Сухо поприветствовав его, Ульяна отошла к противоположному шкафу и стала спокойно снимать пальто.

Барховский уже разделся, но чего-то медлил. Чувствуя на себе пристальный взгляд мужчины, Ульяна старалась не торопиться, чтобы не выдать своего раздражения его присутствием, повесила пальто в шкаф, задержалась у зеркала, чтобы проверить прическу и одернуть платье, и повернулась к выходу. Но Барховский стоял на проходе, непринужденно облокотившись на дверной проем и медленно скользил по Ульяне изучающим взглядом.

— Разрешите? — проговорила Ульяна и кивком намекнула, чтобы тот освободил проход.

— Я вас задержу… немного, — прожигая ее взглядом, вкрадчиво ответил тот и демонстративно закрыл дверь на щеколду.

Ульяна отступила назад, едва не морщась от неприятного напряжения внутри, и чуть склонила голову набок.

— И что вам от меня надо?

— Обойдемся без лишних слов, — медленно надвигаясь на нее, произнес Барховский.

Несмотря на резкую нехватку воздуха, Ульяна усилием воли заставила себя стоять на месте, сомкнула руки перед собой, но глаза все же опустила на его грудь.

— Боюсь, без слов вы рискуете остаться непонятым, — ответила она, страшась представить, что он собирается сделать.

Кирилл лишь растянул губы в хищной улыбке, но не остановился, пока не подошел настолько близко, что уперся взглядом в макушку Исаевой. Запах духов, смешанный с ее собственным, снова окунул его в воспоминания острых ощущений с ней наедине.

— Язык тела все объяснит, — выдохнул он почти шепотом и чуть наклонился к ее плечу.

«Ну уж нет, ты не подомнешь меня под себя! И тем более в гардеробной!»— содрогнулась от брезгливости Ульяна и сделала резкий шаг назад. Было противно даже подумать, что он опять воспользуется ею. Сейчас она могла бы высказать все претензии, которые накопились к нему, но не захотела использовать такие грязные методы. Именно потому, что так делал он.

— Как-то мелко соблазнять женщин в гардеробе. Не хотите предложить цветы, шампанское, отель? — неожиданно для себя, выдала Ульяна, подняла глаза на мужчину и ехидно прищурилась.

Она никогда не позволяла себе открытого противостояния. Но он перешел черту, и теперь Ульяна не чувствовала себя обязанной соблюдать церемонии, иначе посадит на шею.

— Я не ухаживаю за женщинами, — выпрямился Кирилл, будто его погладили против шерсти.

— И этого вы тоже не умеете делать?! — притворно удивилась она, вернув ему недавнюю шпильку. — Какой вы, однако!

— И какой же? — опасно понизил тон он.

— Мужчина, который не умеет умерять эго и думает, что к его ногам падут все женщины, на которых он посмотрит, — посерьезнела Ульяна и пренебрежительно дернула плечами.

— А вы не такая? — усмехнулся тот.

Намек на ее слабость был очевиден. Но Ульяна не показала, как ее это задело, а сама оценивающе окинула мужчину сверху вниз и со всей насмешливостью, на которую была способна, проговорила:

— Я всегда знала, что мужчины журнальной внешности — бабники и хамы, и вы лишь подтверждаете это правило.

— А неглупые красивые женщины, которые спят с такими мужчинами, под какое правило подпадают? — парировал он и вызывающе уставился на ее губы.

Она нарочито сладко улыбнулась и ответила:

— Вы, наверное, не встречали женщин, которые иногда расслабляются без всяких обязательств.

— Мне подходит, — тут же выдал Кирилл.

— Не обольщайтесь. Это была разовая акция… Ваша валентинка на день влюбленных. Нахлынуло, знаете ли, под атмосферку…

Ульяна со скукой свела брови, будто разговор ее утомил, обошла мужчину, с внутренней дрожью отперла дверь и вышла.

«Неужели он мог со мной сделать это прямо в гардеробе?! — не верила она, содрогаясь от одной мысли об этом. — А что, если бы нас кто-то увидел?»

Замедлив шаг, она вернулась назад, потому что от волнения, забыла, в какой стороне ее отдел.

«Разовая акция? — недовольно подумал Кирилл, поправляя воротничок рубашки и выходя из гардеробной. — Что ж, это будет даже интереснее, чем я ожидал».

Давно женщины не вызывали у него азарта и желания первым прийти к финишу. Самое интересное, что он каждый раз ошибался в Исаевой. Не давала покоя мысль: почему она с такой искренностью отдавалась ему в тот вечер, но не проявляла и толики желания повторить ни к чему не обязывающий секс. Ни намека. Хотя он на раз вычислял женщин, которые играли недотрог. Но от Исаевой он ощущал еще и неподдельное пренебрежение, будто был даже противен ей. И чем чаще он замечал такую реакцию, тем больше фантазировал, как заполучит ее. Видимо, ему нужно было подобрать иную стратегию захвата. И это его веселило.

Ульяна была так растерянна и сердита из-за Барховского, что практически не общалась с коллегами весь оставшийся день. Не то чтобы он ее смущал, он вызывал отвращение, особенно после нахального поведения в гардеробе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Да что он возомнил о себе?! Ну погоди, только подойди ко мне еще раз, и я выскажу все, что о тебе думаю!..»

— Да! — резко ответила на звонок Ульяна, накрутив себя.

— Ого! Ты чего так кричишь, Ульяш? — удивленно спросила Маша.

— Ой, привет, — выдохнула Ульяна и откинула голову на спинку кресла. — Прости… достали…

— Слушай, Басин опять свалил в командировку. Давай сходим куда-нибудь? Отказ не принимается, — настойчиво заговорила подруга.

— У меня работа, — вздохнула Ульяна, видя, что рабочий день уже закончился и в отделе осталась только Фетова.

— Ульяш, ты совсем пропала на своей работе. Две недели мы не виделись! Мы же не обмывали мою лошадку… И я по тебе соскучилась!

— Мы обмывали твою лошадку на пикнике, — напомнила Ульяна.

— Это мы культурненько обмывали, а весело — нет! — возразила та.

— Чтобы куда-то идти, мне надо переодеться… Дорога домой и к тебе больше двух часов займет. А после девяти у меня уже никаких сил не останется…

— Ничего не надо! Я за тобой заеду!

— Слушай, я не знаю… У меня мозг уже отключается, да и не рассчитывала я бюджет на гулянку…

— Вот и полечим твой мозг! Все с меня, заглажу вину, что не была с тобой на Валентинов день и на этих праздниках? — затараторила Крылова.

Ульяна уже готова была сдаться, совсем не хотелось оставаться в квартире одной в вечер пятницы, а от работы уже глаза воспалились.

— Лошадку обмыть, говоришь? — вяло улыбнулась она.

Пригласительные от Беллы Ульяна так никому и не предложила. Вспомнив надпись на них All inclusive*, она облизала губы и подумала: «А почему бы на один вечер не забыть обо всем на свете и не расслабиться за чужой счет? Тем более за счет Барховского!»

— Мне тут подогнали два приглашения в зимний конный клуб. Там вечеринка All inclusive! Пойдем?

— Отлично! — звонко воскликнула Крылова, что Ульяна аж отстранила трубку от уха. — Пятница-развратница?

— Кому и развратница, а кому просто напиться, — проворчала Ульяна, отчаянно желая отключиться от всех дурных мыслей после напряженной недели. — Джинсы займешь?

— И первоклассный топ, еще с Новороса завалялся!

— Тогда выезжай. Жду!

Маша была в своем репертуаре: уговорила Ульяну нарядиться в ковбойские сапожки, джинсовую мини-юбку, сохранившуюся еще со студенчества, и кожаную жилетку с бахромой. Для настроения они еще дома выпили по мартини и поехали на такси в загородный клуб.

— Давно я не надевала мини-юбок, — входя в двери клуба с предвкушением полного отрыва от реальности, улыбнулась Ульяна.

— В мини-юбке в пятнадцать — рано. В двадцать — проститутка. В тридцать — верх легкомыслия. Сорок — дурной тон и ловля на живца. Страшно подумать, что же в пятьдесят — выжила из ума? — рассмеялась Крылова, приводя себя в боевой дух перед зеркалом у гардероба.

— Ага, бред толпы, которая живет стереотипами и наслаждается унижением всех выбивающихся из нее, — подводя губы блеском, поддержала Ульяна. — Но знаешь, только с возрастом понимаешь, как это пошло смотрится, когда не к месту.

— Мы выглядим пошло? — округлила глаза Маша и повертелась в разные стороны.

— Да, если в этой мини-юбке я пришла бы в офис, — хихикнула Ульяна.

— Да ладно, мужчины бы слюни пускали на твою попку и ножки… Ты посмотри на меня, вот я бы смотрелась ужасно! — хлопнув себя по бедрам, самокритично заявила Крылова. — Я толстая!

Ульяна звонко рассмеялась. У подруги не было комплексов по поводу внешности, той нужна всего лишь порция комплиментов.

— Ты не толстая. У тебя перенаселение жиринок в теле, — ущипнула Машу за ягодицу Ульяна, и та громко засмеялась. — Но все поправимо. Их всех можно вывести…

— Куда вывести?

— По-гу-лять, — проговорила Ульяна и вытянула руку вперед. — Вижу свободные места у барной стойки… Ну что, повели?

— Девушки, возьмите маски, — вежливо, но настойчиво попросил охранник на входе в зал.

Мария расплылась в благодарной улыбке и, забирая маски, кокетливо подмигнула мужчине, а входя в зал, затолкала те в сумочку.

— Здесь давно все проспиртовано, а значит, простерилизовано, — шепотом ухмыльнулась она.

Атмосфера захватила с порога заводной музыкой, настроением веселящихся, приятным освещением: не слепящими софитами, а мягким приглушенным светом. Народа было много.

— У-у, сколько молодежи! — подтанцовывая под микс рэпа и попсы, протянула Маша.

— Не забывай, мы — молодежь! — строго шутливо напомнила Ульяна. — Мне лично двадцать пять!

— Ну тогда и мне восемнадцать, — хмыкнула та и потянула подругу к бару.

Присев на высокий стул, Маша закинула ногу на ногу и выкинув руки вперед, словно через объектив камеры просканировала панораму зала.

— А где же жеребцы? Это же конный клуб? Одни лошади… — кивнула она на полуголых красоток на танцполе.

— А еще ослы и другие парнокопытные, — заметила Ульяна, косясь на диванные островки в зале, где в основном сидели мужчины солидного возраста, с солидными животами и, очевидно, кошельками, и с тупым выражением лица глазели на тех самых лошадок. — Жеребцов я что-то не вижу…

— А-а, кабанчики, ага, — прыснула от смеха Маша. — И ладно! Мы сюда пришли оторваться! Пьем?

— Пьем! — готовая расслабиться по полной программе, кивнула Ульяна. — Мне коктейль с манго и ромом!

Маша повернулась к бармену и, вычитав его имя на бейдже, поманила пальцем.

— Любезный Сашенька, мы сегодня не ищем приключений. Отдыхаем культурно, но убойно. Можно рассчитывать на то, что потом нас аккуратно погрузят в такси?

Ульяна округлила глаза и засмеялась в ладошку.

— Не хочешь быть мамочкой сегодня?

— Я тоже хочу напиться, — скосила глаза Маша.

— Леди, можете не беспокоиться, — низким голосом заговорил мускулистый бармен с наколкой во всю шею. — Отдыхайте!

И Ульяна почему-то поверила ему.

— Отлично! — доверительно кивнула Маша и начала пританцовывать. — Сообразите нам по коктейлю?

И коктейль потек сладкой патокой по венам с первым глотком, с каждой минутой приводя Ульяну в искрящееся весельем настроение. Маша начала рассказывать, как она с Денисом отрывалась в Питере на Валентинов день, как провели время у Басиных. О будущей свекрови отзывалась особенно восторженно… А Ульяна чувствовала, что уже не может сидеть на месте, поднялась и стала танцевать прямо у бара.

Заводная музыка влекла на танцпол. После второго коктейля, перекинув ремешок маленькой сумочки через грудь и вскинув руки вверх, Ульяна легонько пихнула Машу бедром и кивнула двигаться за ней.

Время то замедлялось, то, наоборот, неслось, Ульяна не могла понять. Все кружилось и вертелось вокруг, а голова была такой пустой, свободной от дурных мыслей. Хотелось, чтобы все было таким же простым и легким, как сейчас, и жизнь плыла мимо сложных решений, чьих-то предрассудков, косых взглядов и бесконечного контроля ситуации. С безудержным танцем Ульяна чувствовала, как освобождается от всего лишнего. И вскоре совсем перестала контролировать себя и отпустила на волю.

— Я давно не видела тебя такой раскрепощенной! Ты всегда классно танцевала! — выставила вперед большие пальцы Маша. — Еще по коктейлю?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ульяна стянула резинку с волос и помотала головой под музыку, выбрасывая руки вверх.

— Давай что-нибудь покрепче! Я только в туалет, — прокричала она в ухо подруге.

— Не заблудись. Жду у бара с Сашенькой, — игриво подмигнула в сторону бармена Маша и, танцуя, стала пробираться через толпу беснующихся.

Ульяна смазала влагу со лба ладонью и, покачиваясь, вышла в соседний холл.

— Бархан, ну… давай послушаем, прикинем, никто не собирается тут же подписывать соглашение. Гаранов давно уже ведет бизнес в этом направлении, поднаторел, знает все подводные камни, как обойти санкции. Во время пандемии сам знаешь, сколько теряем возможностей. А тут он сам в руки плывет, — сказал Артем, разглядывая проходящих мимо девиц с неприлично глубоким декольте.

— Ну и выбрали мы место для мальчишника, — морщась на шумную компанию за соседним островком, сказал Сергей. — Анжелка узнает, что без нее был тут, — подвесит за яйца.

— Да, редко, но метко… Здесь сегодня шумно, но музон вставляет, — и Артем лихо исполнил руками движения под рэп Джейзи.

Сергей расхохотался. А Кирилл выпрямился, допил свой коньяк и сдвинулся на край дивана.

— Я не веду переговоры с бывшими партнерами, если они хоть раз меня подвели. Как поступать тебе, советовать не буду. Но в холдинг я его не пущу.

— Я согласен. Куда вкладываться личными средствами, каждый сам определяет, но в общак пускать нечистых… — покачал головой Сергей.

Артем задумчиво поводил глазами по опустевшим бокалам на столе и ответил:

— Вынужден согласиться. Холдинг целиком и полностью — твое детище. Мы с Серегой за тобой стеной, сам знаешь. Но твоя категоричность иногда сбивает все ориентиры.

Кирилл поднялся и, поправив на джинсах ремень с мощной бляхой в виде головы волка, напряженно повел плечами: мышцы ныли после длительной тренировки.

— Моя категоричность удержала нас на плаву в период спада экономики в прошлом году. И сейчас мы лидируем по многим позициям. Давай продолжим инвестировать в информационные технологии. Есть парни на примете. Интересный продукт — неплохой стартап… Пока эта волна не спала, еще успеем прокатиться с наваром.

— Артемкиных компаний тебе мало? — улыбнулся Сергей.

Кирилл усмехнулся и кивнул на стол:

— Ты зарюхался в своем творчестве — не видишь перспектив IT-индустрии. Пойду возьму нам что-нибудь выпить, а то официантов не дождешься…

— А меня устраивает, — нахмурился Сергей. — Главное, что капитан корабля понимает, куда ведет нас.

— Е-е-е, — согласно закивал Артем под очередные ритмы рэпа и исполнил крутящий жест рукой.

Кирилл задержался у входа в соседний зал с баром, просматривая сообщения почты, и неожиданно кто-то тронул его за руку.

— Эй, я тебя помню! — расплылась в улыбке смазливая девушка. — Ты совсем перестал посещать клуб, а раньше каждую пятницу здесь тусил…

— Обстоятельства изменились, — ответил Кирилл, снисходительно заглядывая в неприлично низкое декольте девушки и силясь вспомнить, когда и где они могли встречаться и был ли у них секс.

— Раз уж мы встретились, может, поедем ко мне? — девица прижалась к его плечу и потерлась бедром, плотно обтянутым лаковой кожей, о его пах. — Я сделаю тебе такой минет… Соскучилась по твоему сладкому мальчику…

«Был, но тогда она была трезвой», — вспомнил Кирилл ее прозвище своему зверю и оценивающе прищурился, прикидывая варианты необременительного секса. Ведь сегодня он не собирался возвращаться из клуба один.

— Сейчас сладкий минет не в моде — страпоны и хлысты гораздо острее, — неожиданно услышал он насмешливое фырканье сбоку, а повернув голову, увидел Исаеву.

Она стояла, привалившись к углу, и непринужденно играла пальцем пушистым локоном у лица. Откровенно короткая юбка открывала необыкновенно соблазнительные ноги в ковбойских сапожках, а топ с тонкими бретельками, сползшими с плеч, от прожекторов сверху чуть просвечивал округлости груди. И явно под ним не было белья.

При всем нахальстве она выглядела такой невинной, юной и чертовски соблазнительной, что Кирилла прожгло дикое желание схватить ее и утащить в самый темный угол клуба.

«Вот это да! Ей точно сорок? — мысленно ухмыльнулся он, ощутив, что ее он хочет больше, чем ту, что повисла на его плече. — И снова пьяна?»

Он сурово прищурился и не сводил с Исаевой глаз, но помалкивал, с любопытством ожидая, как она поведет себя дальше. Однако та только дерзко усмехалась ему в лицо, а во взгляде сквозило: «Ой, как страшно!»

— Ты еще кто такая? — возмутилась другая девица.

— А я его секс-тренер, — победоносно заявила недотрога, окинула Кирилла насмешливо-пренебрежительным взглядом и, прыснув в ладошку, неровной походкой устремилась в зал с баром.

— Нет, ну ты видел?! Вот наглость! — надула губы девчонка, имени которой Кирилл так и не вспомнил. Но вспомнил, что ее способности к оральному сексу оставляли желать лучшего. — Ну… так мы едем?

— Я воздержусь, — подмигнул он и, ловко обойдя женщину, пошел к бару.

— Эй! — возмущенно пискнула та, а дальнейшие ее возгласы заглушило громкое вступление ударных.

«Что за музыка у них сегодня?»— раздраженно подумал Кирилл и невольно заскользил ищущим взглядом по залу. Но Исаевой и след простыл.

Ульяна опустилась на стул рядом с Машей и, накинув на себя кожаную жилетку с бахромой, припала лбом к столешнице бара.

— Где мой коктейль?

— Да вот он, — засмеялась подруга, подвигая высокий стакан с чем-то красным. — Ты чего? Что-то потеряла в туалете?

— Мозги я потеряла, — покачала головой Ульяна и, подперев голову ладонью, хмуро оглянулась на зал.

— Чего так?

— Кажется, одному знакомому типу такое ляпнула, что на голову не наденешь…

— А кто это у тебя тут знакомый обнаружился? — начала озираться Маша.

— А-а, не важно…

— Главное, чтобы не твой шеф…

— Не шеф, — буркнула Ульяна и тряхнула головой. «И слава богу! И кто просил рот открывать?! Что он тут делает? Сам пришел? Без Беллы?»

— Забудь! Надо срочно выпить! — хлопнула ее по плечу Маша и кивнула на стакан. — Как и просила — покрепче!

Ульяна взяла стакан, сделала глоток и тут же прослезилась.

— Уф! Аж горло свело…

Маша только весело рассмеялась и благодарно подмигнула бармену.

После этого коктейля Ульяну снова вынесло на танцпол, а все случившееся в холле показалось бредом.

Кирилл уже подумывал уезжать. Но нужно было найти, с кем, чтобы снять напряжение. Последнее время он редко сюда заглядывал, однако здесь всегда можно было найти «чистенькую» незнакомку без комплексов.

Друзья, наговорившись о делах, заскучали в соседнем зале и решили пересесть ближе к бару. И первым, кто заметил Исаеву на танцполе, был Сергей.

— О, да у нее не только глаза — омуты, но и ноги от ушей, — усмехнулся он.

— У кого? — оглянулся Артем.

— У новенькой моей, — кивнул Сергей на танцующую женщину в другом конце зала.

Кирилл сразу понял, о ком речь, и непринужденно повернул голову в ту сторону.

Бут и Киреев уже хорошо подпили и стали обсуждать других женщин, хохмить по поводу женатых знакомых, притащившихся в клуб со своими любовницами, и задирать Кирилла из-за оставленной им Алины. Мол, пора завести любовницу не из местного контингента, чтобы и в люди вывести, и мозг не выносила. А он уже не мог не смотреть в тот угол зала, где танцевала Исаева.

Эта женщина, изображающая из себя недотрогу в офисе, так откровенно двигалась в танце в своей неприлично короткой юбке и хохотала, что мужчины, трущиеся рядом, истекали слюной. Кирилл чувствовал, что еще немного и сам выведет ее отсюда, а если будет сопротивляться, то и вынесет. Она пьяна, а вокруг столько воронья… Но останавливало то, что Сергей и Артем все еще сидели рядом.

В конце концов, когда Исаева чуть не поскользнулась на мокром полу у бара, Кирилл поднялся и вышел из зала.

— Интересно, сколько выдержит тот свинтус, который глаз с тебя не сводит? — хихикнула Маша и поморщилась в конец барной стойки.

— А мне вот совсем не интересно, — тряхнула головой Ульяна и, взлохматив влажные у корней волосы, оглянулась в другую сторону, где, как она помнила, находились туалеты. — Жарко, ужас…

— Ты напилась, мать… Еще коктейля? — повисла Маша на плече подруги.

— Хватит… Я щас! — махнула рукой над головой Ульяна. Ее и правда уже подташнивало от алкоголя. Нужно было умыться, а потом хоть что-то съесть.

Перед глазами кружилось все: арка в другой зал, коридор в туалет, она в зеркале… Умываясь прохладной водой, Ульяна уже чувствовала, как будет сожалеть завтра, что потеряла контроль, но сейчас было очень хорошо. Голова пустая, и все проблемы побоку.

Глубоко подышав и протерев лицо салфеткой, Ульяна переступила порог в коридор и чуть не споткнулась: на выходе в общий холл стоял Барховский. Прислонившись плечом к стене, одной рукой он листал что-то в телефоне, другая висела на ремне с огромной бляхой в виде морды какого-то животного. Ульяна щурилась, но так и не рассмотрела, и с запоздалым пониманием, что пялиться почти на ширинку мужчины неприлично, медленно подняла глаза.

Но Барховский уже сверлил ее испытующим взглядом, а потом убрал телефон в карман джинсов, хищно расправил плечи и обеими руками зацепился за ремень.

Что-то было в этом мужчине, что внутри Ульяны все замерло. Ни одной мягкой черты, густые широкие брови, решительный пронзительный взгляд, надменная полуулыбка, твердый подбородок. Высокий, с явно выраженными бицепсами, уверенный, опасный… Будто и вправду зверь…

Барховский оттолкнулся от стены. Черная футболка без рукавов натянулась на его груди, вырисовывая соблазнительные рельефы мышц, и сделал шаг к Ульяне.

— Доброй ночи, Ульяна Олеговна!

От его вкрадчивого голоса у нее все перевернулось внутри. Голова кружилась то ли от коктейлей, то ли от адреналина. Она вспомнила, что сболтнула ему в недавнюю встречу, и виновато поморщилась.

— Угу, — пробубнила она сомкнутыми губами, сглотнула и повернулась в сторону залов, чтобы уйти. Его присутствие слишком странно действовало на нее: появились неприличные мысли, что если он предложит провести с ней ночь, то она поедет с ним без раздумий. Тоненький голос разума так и запищал внутри: «Ну, я просто напилась… Щас пройдет… Вот уйду подальше и…»

Но не успела она закончить мысль и сделать шаг, как Барховский со спины обхватил ее за талию стальным обручем и втащил в свободную кабинку туалета.

— Что вы делаете?! — закричала она срывающимся голосом и попыталась оттолкнуться, но, когда закинула голову назад, утонула в хищном взгляде серых глаз.

— Значит, любишь пожестче? — горячо прошептал он в ухо, обхватил мочку губами и прижал Ульяну грудью к стене.

Она только резко выдохнула, уперлась ладонями в стену и прижалась щекой к холодному кафелю. Неожиданный ступор лишил ее воли.

«Я не… я не могу…»— разбегались мысли Ульяны, но она не смогла заставить себя сопротивляться. Тело совсем перестало слушаться.

Его твердая ладонь скользнула за ремень юбки и прямо в трусики. Ульяна дернулась, когда его пальцы коснулись чувствительной точки, и выдохнула с жалобным стоном. Дрожь удовольствия прокатилась по телу горячими мурашками. Такая сладкая и мучительная пытка…

Кирилл ухватил ее за волосы на затылке и отвел голову назад. И куда только делась та недотрога? Она зажмурилась и, приоткрыв рот, словно приглашая его, покорно откинула голову ему на грудь.

Жесткие губы совратителя заскользили по плечу, шее, прикусывая, посасывая, и неумолимо двигались к ее лицу. От слабости Ульяна не чувствовала пола под ногами и, полностью отдавшись воле тирана, млела от каждого движения его языка по коже и только тяжело дышала. Когда его губы оказались в опасной близи от ее рта, она резко отвернулась и прижалась лбом к кафелю, чувствуя, что ее может стошнить или просто отключит, если она не удержит себя на ногах.

Барховский резко дернул ее от стены на себя, чтобы дать свободу руке, и с низким гортанным стоном потерся бедрами о ее ягодицы. Ульяна невольно прогнулась в пояснице, упершись копчиком в его набухший пах и снова уронила затылок ему на грудь.

Его пальцы оказались внутри нее… Вошли быстро, по-хозяйски. Возражать уже было поздно, да и не хотелось. Чтобы удержаться на ногах, Ульяна только уперлась ладонями в стену, виском в его ключицу и содрогалась от каждого властного движения внутрь нее. Ни одной мысли в голове не осталось. Пусто. Только до безумия жгучее желание чувствовать его запах и руки, творящие с ней что-то необъяснимое…

Нащупав в заднем кармане джинсов презерватив, Кирилл прижал женщину к стене, одной рукой быстро расстегнул ремень, зубами порвал упаковку и надел резинку на окаменевший член. Терпения едва хватило на то, чтобы довести ее до изнеможения пальцами, а когда недотрога начала содрогаться от серии оргазмов, словно от разрядов тока, Кирилл дернул ее юбку вверх, одним рывком разорвал колготки на бедрах, а за ними и трусики.

Недотрога только захрипела и потерлась затылком о его грудь. Коленом раздвинув ноги, он ухватился за бедра и вошел в нее одним грубым толчком до упора.

Ульяна едва не задохнулась от перевозбуждения и сжалась вокруг него упругой горячей плотью. Кирилл захрипел от удовольствия и, чтобы удержать равновесие, накрыл ее ладонь на стене своей и сплел пальцы, а вторую — крепко прижал к ее животу. И затем яростно вышел и снова вошел в нее несколько раз. Она вновь задрожала и забилась в его тисках от удовольствия. А когда возбужденно вжалась губами в его бицепс и прикусила, он ответил ей жадным укусом в шею.

— А-а, — резко выдохнула Ульяна и сжала мышцы влагалища от безумно нетерпеливого желания заполнить ноющую пустоту внизу живота.

Кирилл кончил мгновенно, зарычав ей в затылок. Оргазм прокатился по его телу обессиливающими судорогами. Он воспаленно задышал ей в шею и заскользил губами по коже.

От жалящих поцелуев Ульяне хотелось кричать и умолять не останавливаться… Она уже задыхалась от переизбытка возбуждения, но, закусив нижнюю губу и жмурясь, только стонала и покачивала бедрами, чтобы чувствовать его член. Его поцелуи стали замедляться, и она отняла одну руку от стены и ухватилась за его обнаженное бедро, заставляя остаться в ней еще немного, чтобы насладиться такой сладкой наполненностью.

Жадно впитывая запах возбужденной женщины, все еще находясь внутри нее и не желая останавливаться на этом, Кирилл оперся на стену второй ладонью, сделал круговое движение бедрами и тяжело выдохнул ей в ухо:

— Этого мало…

«Да-а, черт возьми…»— чуть не застонала вслух Ульяна.

— …У выхода ждет белый «ниссан». Выйдешь прямо сейчас… Тебя отвезут… Подъеду позже…

Словно очнувшись от наркотического опьянения, Ульяна раскрыла глаза и тупо уставилась в кроваво-красный кафель. Дрожь в теле тут же прошла.

Осознав, где находится, с кем и что произошло, она подавила рвотный позыв и, задержав дыхание, отняла руку от бедра мужчины и разомкнула их пальцы на стене. Кончики ушей запылали, будто фитильки, жар прокатился по телу и выветрился, голова снова заработала.

Непослушными пальцами она одернула юбку, обнаружив, что трусики уже не достать: те лежали под остроносым ковбойским ботинком Барховского. А его влажные губы все еще скользили по ее плечу.

«Оттрахал в туалете, как какую-то дешевку… Сволочь!»— с отчаянной злостью подумала Ульяна. И стало противно и от самой себя, что позволила, что хотела этого, что готова была бы остаться, если бы попросил иначе… Но в его голосе было лишь вызывающее самодовольство.

Ульяна на секунду зажмурилась и отрезвела ровно настолько, чтобы с силой оттолкнуться от мужчины и выскользнуть за дверь.

Не видя никого перед собой сквозь взлохмаченные волосы у лица, спотыкаясь о чужие ноги, Ульяна побежала по коридору и, вырвавшись в пустой холл, повисла на драпировке у гардеробной.

— Эй, вы как? — вдруг кто-то тронул за локоть, когда Ульяна сползала вниз на ватных ногах.

Она подняла голову и увидела бармена Александра, и сразу почувствовала себя такой беззащитной. Слезы обиды застелили глаза. Вспомнив о том, что он обещал охрану, ухватилась за его руку и поднялась с пола.

— Вас кто-то обидел? — беспокойно спросил тот, глядя на порванные колготки молодой женщины.

Внутри Ульяны все сжалось. Если бы это было так, может, было бы не так гадко от своей слабости. Она помотала головой, отняла руку от мужчины и обняла себя за плечи. Было ужасно стыдно и так мерзко, как никогда. Мало того, что ее отымели в туалете, как шлюху, так еще и выглядела она не лучше. А что мог подумать о ней этот бармен? Конечно, только самое очевидное: «Девочка пришла за приключениями, и она их получила! Так ей и надо!»

— Нет… это не то, что вы подумали… Можете принести одежду? Я тут посижу… — пряча глаза, выговорила она дрожащими губами и протянула ему бирку от гардероба.

Бармен кивнул и показал рукой на кресло за шторой.

— Посидите там, я вызову такси…

— Спасибо большое… — закивала Ульяна и спряталась за угол.

Вынув из сумки телефон, она стала сбивчиво набирать Машу. Та долго не отвечала, но потом взяла трубку.

— Маш, я уезжаю… Если ты со мной, то я у гардероба… И давай быстрее! Я тебя умоляю…

— Ульяш, да что случилось? — выбегая с подругой за руку из клуба, крикнула Маша. — Там молчала, тут молчишь… Дрожишь вся… Эй, ну от кого мы бежим?

— Все потом, Маша! — падая на заднее сиденье такси, отмахнулась Ульяна.

«Этого не должно было случиться. Никакого продолжения не должно было быть! Я что, совсем рехнулась?!»— казнила себя она.

— Ульяш? — потрясла за руку подруга.

— Маш, не кантуй, плохо мне, — отвернулась Ульяна к окну и закрыла глаза.

— Ладно, ладно… Едем-то куда?

— Можно мне к тебе?

Маша сочувственно покачала головой и назвала водителю свой адрес.

— Блин, не уследила за тобой… Напилась!

«Боже, ты еще не знаешь, до чего я напилась», — зажмурилась Ульяна, сглатывая горькую слюну.

Вдавив спину в сиденье и уронив затылок назад, она прижала руки к внутренней стороне бедер, где все пульсировало от рук Барховского — умелых, горячих, дерзких, от его упругого большого члена… О таком сексе только мечтают, а ее тошнило от одной мысли об этом.

Голова гудела от мелькающих даже перед закрытыми глазами картинок пьяных лиц мужчин и женщин, от навязчивой клубной музыки, смеха, стона и хрипа Барховского и пульсации где-то глубоко в животе… Ей казалось, что голова сейчас треснет.

— Выключите радио, умоляю, — простонала она водителю и прижалась виском к холодному стеклу окна. «Ну как я могла?!»

С одной единственной мыслью она и отключилась до самого дома, пока Маша не разбудила ее.

Подруге Ульяна так и не рассказала правду, а только с притворным смехом обмолвилась о пьяном мужчине, приставшем к ней в туалете, и как она заехала тому между ног. Но когда припала к подушке, надеясь заснуть мертвецким сном, чтобы забыть о своем позоре, как бы ни старалась, так и не смогла. Случившееся не дало ей покоя, заставив вертеться всю ночь с боку на бок.

«Наверное, из-за того, что так напилась, я и не смогла сообразить вовремя, что происходит…»— оправдывала себя она, но память то и дело подкидывала детали происшедшего. Будто мир перевернулся вверх ногами вместе с ее принципами. Ведь он просто использовал ее, и она со стыдом признала, что сама хотела такого грубого и развязного секса, как тот рэп, который срывался из динамиков на потолке туалета.

После такого «веселого» отдыха Ульяна и Маша отсыпались до полудня. И потом, как сонные мухи, лежали у телевизора, воткнув глаза в сериал «Почему женщины убивают».

Ульяна была непривычно молчалива, и в перерыв между сериями Маша спросила:

— Что с тобой происходит? Ты какая-то странная…

Ульяна не хотела делиться: подруга начала бы выспрашивать, ужасаться, смеяться, давать советы. И без того поступок Барховского не выходил из головы. И самой хотелось понять, что случилось с ее моральными ориентирами. Не оставляли мысли: а что, если бы это был совсем другой мужчина, позволила бы она сделать с собой такое? Алкоголь ли был причиной ее распущенности? Или ее моральные устои настолько пошатнулись, что она опустилась так низко?

«Нет, я не шлюха. Я ведь даже по сторонам не смотрела! Ни на одного! Ну улыбнулась бармену, но он уморил шуткой…»

Она долго смотрела в одну точку и, наконец, произнесла:

— Кажется, я сделала то, что испортит всю мою едва налаженную в Москве жизнь.

— И что ты сделала? — заинтригованно оглянулась Крылова.

Ульяна одумалась и со смешком отмахнулась:

— Ой, вернее, не сделала. У меня же внеплановое задание от главреда, а я даже не бралась еще…

Она поднялась, размяла плечи и умыла лицо ладонями.

— Я поеду. Нельзя быть такой безответственной в первый месяц работы…

— О, пока не забыла, я же тебе свечки-вонючки от Басиных привезла, — вскочила Маша с дивана и выбежала.

— …И такой безголовой, — тихо прохныкала Ульяна и закрыла глаза рукой.

Так хотелось вернуться в прошлый вечер и просто уехать раньше, чем все произошло. Но Ульяне оставалось лишь гадать, во что выльется ее легкомыслие.

Добравшись домой только к вечеру, Ульяна устало взглянула на свои эскизы секретного задания, понимая, что сегодня уже не сможет взяться за работу. Но завтра ей придется потрудиться как следует. И все, что она могла сделать сейчас, это достать миксер и начать печь новый торт для Дениса, взамен почти трехдневного, который совесть не позволила отправить друзьям. Это единственное, что могло ее отвлечь от навязчивых мыслей о своем промахе.

В понедельник Ульяна снова опаздывала. Она еле уговорила себя подняться: спать хотелось как никогда. С самого утра и до самой ночи воскресенья она просидела за ноутбуком, отрисовывая эскизы. И то не все успела сделать: просто не выдержала физически. Детали собиралась доработать утром в офисе. Но Ульяна проехала свою станцию, заснув в углу вагона. Вернулась и снова заснула, повиснув на поручне. В метро было ужасно душно. Выйти на своей остановке удалось только на третий раз. Укоряя себя за такое безответственное поведение, она старалась не бежать: не хватало еще ноги переломать на скользкой дороге.

Пришло СМС от Велиной: «Где ты пропала? У нас совещание! Рината недовольна!»

«Я задержалась в типографии», — соврала Ульяна.

Вбежав в здание, она торопливо махнула Федору и буквально проехалась на мокрой подошве к лифту, который закрывался.

Ворвавшись внутрь, она неловко улыбнулась всем попутчикам и со вздохом облегчения прислонилась к стене. А когда двери почти закрывались, кто-то просунул руку, и лифт снова услужливо раскрылся. Ульяна исподлобья покосилась на ботинки вошедшего и сразу поняла, кто их хозяин.

«Место встречи изменить нельзя!»— внутренне застонала она, машинально сунула руку в карман и вынула телефон. Не поднимая головы, Ульяна открыла первое приложение, на которое упал взгляд.

Боковым зрением она видела, что мужчина точно заметил ее, но упорно делала вид, что не видит его: лифт широкий, она у стены, он у двери. Но чувствовала она себя ужасно: глупо, стыдно и злилась из-за этого.

«Ничего запредельного не произошло… Что я так напрягаюсь? — уговаривала она себя, понимая, что ведет себя нелепо, прячась за телефоном, но еще усерднее стала копаться в меню. — Все торчат в телефонах: в метро, в лифтах… И я торчу…»

Однако, пока лифт поднимался, ее не оставляли мысли: «Почему я злюсь на себя?! Ну ладно, накосячила, но он-то тоже хорош. Первый начал! Использовал и даже не извинился… Не написал, не позвонил… И как я могла получить удовольствие от мужчины, который мне противен? А еще его называла извращенцем! Ну, Улей, поздравляю, ты покатилась по наклонной… Хм, расслабилась в пятницу!..»

Спасительный седьмой этаж. Продолжая всматриваться в экран телефона, Ульяна протолкнулась к выходу. Но Барховский тоже вышел на седьмом.

Не успев заранее достать электронный пропуск, Ульяна оказалась второй, а Барховский как ни в чем не бывало придержал дверь для нее. Краснея до корней волос, она влетела в офис, даже не поздоровавшись и не поблагодарив его, и сразу свернула в сторону своего отдела, а не в гардеробную.

Уборщица тетя Соня, заканчивавшая уборку в лобби, мигом увидела мокрые следы от сапог Исаевой и бесцеремонно крикнула на весь холл:

— А ты куда пошлепала без сменки?

Ульяне и без того хотелось провалиться сквозь землю, а тут еще и это.

— Теть Сонь, вы, как всегда, бодры с утра? — послышался насмешливый голос Барховского за спиной. А уборщица знай свое: тут же начала сетовать на неблагодарных сотрудников.

Спеша в свой отдел, Ульяна запнулась у порога, неожиданно представив, что увидит на рабочем столе новый букет и свои разорванные трусики. Это было бы полным издевательством. А если так и есть, то она возьмет все это, пойдет в кабинет Барховского и бросит ему в лицо.

Но войдя в отдел, вытянув шею, Ульяна не обнаружила ничего подобного.

— Фу-ух, — облегченно выдохнула она, срывая шарф с шеи. — Всем привет!

— Кого там эта швабра чихвостить начала? — усмехнулась Мирослава. — Аж сюда слышно визг.

— Привет! Ты чего не переоделась? — поинтересовалась Марина.

— Да что за утро такое? Ко мне решили придраться все, кому не лень? — огрызнулась Ульяна и дернула задвинутое под стол кресло к стене.

Коллеги переглянулись и замолчали. Березина громко фыркнула и поцокала языком.

Ульяна выдохнула, понимая, что вспылила, и подняла голову.

— Девчонки, что там было на совещании? Все нормально?

— Все сдали задание, кроме тебя. Рината ждет, — сухо ответила Марина.

— Извините, что сорвалась, но сегодня у меня просто безумный день, — виновато проговорила Ульяна, села в кресло и надела наушники.

Сосредоточиться было трудно, даже выполняя заученные до автоматизма действия в программе. Сбивали собственные мысли, угрызения совести, что вовремя не успела сдать работу, и головная боль.

Наконец, не вытерпев, Ульяна решила выйти, чтобы немного взбодриться.

— Девочки, кому-нибудь кофе?

— Мы только что пили, ты даже не отвлеклась, когда тебя звали, — улыбнулась Айгуль.

— Правда? — удивилась Ульяна, а заметив укоряющий кивок Антонины, покачала головой — Я сегодня сама не своя…

Зависнув с чашкой кофе на кухне, Ульяна вспомнила, что забыла принести торт, который так и не отправила в подарок Денису, потому что уронила на него тарелку. Как забыла и свой обед. Однако особого аппетита не было, поэтому она решила, что на обед купит булочку и обойдется чаем, а торт Басину закажет в знакомой кондитерской.

Тяжело вздохнув и помяв затекшие плечи, Ульяна наполнила чашку еще одной порцией кофе и собралась вернуться в отдел. Но услышав знакомую картавость в коридоре, она содрогнулась от волны горячих мурашек по позвоночнику и тут же забегала глазами по кухне, ища, в каком бы углу спрятаться. Но куда ни глянь, везде стекло. Разве что в холодильник.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Черт бы побрал этот ваш новомодный офис!»— выругалась Ульяна и просто отвернулась к шкафам.

Голоса стихли, но не шаги. Кто-то остановился в дверях кухни. Ульяна затылком почувствовала чей-то пристальный взгляд и покосилась на зеркальную панель кофемашины. За спиной стояло двое мужчин.

— Доброе утро, Ульяна Олеговна! У меня гость, а у Валентины перерыв. Будьте добры, принесите два черных кофе в мой кабинет, — неожиданно услышала она непривычно любезный тон Барховского.

Вынужденно оглянувшись через плечо, Ульяна посмотрела только на незнакомого мужчину и дружелюбно улыбнулась.

— Доброе утро! Через пару минут, — учтиво ответила она и потянулась к шкафу за подносом. «Нашел себе девочку на побегушках! Если бы не этот «гость», вылила бы кофе прямо тебе на член».

— Ждем, — будто издеваясь над ней, приторно-вежливо ответил тот.

Как же ей не хотелось идти в его кабинет, даже колючие мурашки забегали по всему телу. Но Ульяна не могла повести себя, как истеричка, и показывать характер в офисе. Только не здесь. Только не на людях, мнение которых было для нее важно.

Собравшись с духом, глянув на себя в зеркальную панель — не пунцовые ли от негодования щеки, Ульяна взяла поднос с кофе и не спеша пошла к кабинету Барховского.

Перед дверью она замедлила, чувствуя, как сердце выплясывает чечетку, и задержала дыхание, чтобы успокоиться.

— Поднялся к тебе на тридцать первый, а твой кабанчик послала сюда, — услышала Ульяна голос незнакомого гостя за стеной, прикрытой жалюзи.

— Какой кабанчик? — недоуменно спросил Барховский.

— Бархан, столько представительных девушек в помощницах ходят, а у тебя колобок с клыками. На нее ж даже не встает… и глаз дергается…

Ульяна закатила глаза от типичного мужского трепа.

— В офисе женщины для работы, а не ноги раздвигать, — отрезал Барховский.

«Угу, а за его пределами — милости просим!»— с очередным укором к себе фыркнула Ульяна. И ощутила, как в ней снова поднимаются стыд и неловкость за свое поведение.

— Так, конечно, но тут ты переборщил, — хохотнул посетитель.

Ульяна не стала дожидаться, когда нервы перестанут шалить, потянула дверь на себя и услышала обрывок фразы и красноречивый хлопок по краю стола:

— А вот ту, что кофе нам принесет, я бы завалил прямо на стол! Ты видел ее задницу…

— Кофе, пожалуйста! — не глядя в лица мужчин, демонстративно недовольно процедила Ульяна и шумно поставила поднос на тот самый край стола, а потом с неприязнью глянула на Барховского. — Что-нибудь еще желаете?

Кирилл мельком глянул на женщину и сухо выдал:

— Свободны!

— С характером, — тихо усмехнулся Дмитрий, масленым взглядом разглядывая покидающую зал женщину.

Кирилл пристально уставился на директора сети кофеин «Гут монинг», которого еще со студенчества консультировал лично, а пальцы так и зачесались вмазать этому похотливому самцу в челюсть, чтобы зубы в крошку. Но сдержав желание, ставшее почти нестерпимым, сурово произнес:

— Где протоколы Басманного суда? Я же просил полный пакет!

Дмитрий удивленно оглянулся и посерьезнел.

— Разве ты просил?

— Еще раз ослушаешься меня — и я больше не стану консультировать тебя. У меня целый штат юристов, а я трачу время на разгильдяя!

— Бархан, ну брось…

— Ты понимаешь, что в твоем деле сроки — главное? — в голосе Кирилла звенел металл.

Теперь злость на себя сменила направление, и Ульяна точно не собиралась казнить себя за легкомыслие.

— Все козлы одинаковы! Только дай в огород зайти — все перетопчут! — ворчала она, спеша по коридору в отдел.

— Исаева, у тебя готовы макеты? — неожиданно послышался голос Маевской за спиной. — Одну тебя и жду…

— Конечно да! — растерянно оглянулась Ульяна. — Ты разве не получила?

— Нет!

— Странно, я отправила ссылку… Наверное, почта зависла, — не слишком уверенным голосом оправдалась Ульяна.

— Давай скорее. Или срочно на флэшку, — терпеливо попросила Маевская.

Ульяна кивнула и заторопилась. Задание она, конечно, не отправила, потому что хотела еще поработать с цветом, но с опозданием и кашей в голове растеряла всю свою сноровку и чувствительность. Работа была сырая, но суть понятна, поэтому Ульяна махнула рукой, сделала макеты черно-белыми, чтобы не опозориться с цветом, и отправила ссылку главреду.

К вечеру Ульяна вытянула из себя все соки, но закрыла часть заказа с дьявольской троицей, чему была несказанно рада, и пообещала себе, что сегодня устроит полный релакс с душистой ванной и ранним сном.

Еле досидев до конца рабочего дня с непроходящей головной болью, Ульяна поднялась вместе с Велиной, чтобы выйти не одной. Ужасно не хотелось встречаться с Барховским. Хотя тот едва ли поджидал ее за каждым углом, ведь даже не прошел мимо отдела за целый день и вел себя так, будто ничего и не было. И все же…

«Да, не быть мне ни воровкой, ни шпионкой: шапка горит», — смеялась над собой Ульяна, поправляя помпон.

Чувство стыда уже притупилось. Но в голове все равно не укладывалось, почему она позволила этому мужчине прикоснуться к себе. Он действовал на нее на каком-то химическом уровне, ведь сознательно она его терпеть не могла. Ульяна даже передернулась от омерзения, вспомнив красный кафель, его властные руки, тяжелое дыхание… А потом вдруг вспомнила, что ляпнула ему при первой встрече в клубе, и закрыла лицо ладонью. Выходит, это она дала повод, а теперь переживает за последствия, и те не заставят долго ждать. Ульяна была уверена, что Барховский еще напомнит об этом случае и не в самой учтивой форме.

«Я не ханжа, случилось один раз, и ладно. Но кто меня за язык тянул, чтобы нарваться на неприятности? Теперь чувствую себя шлюхой. А на него смотреть стыдно и противно! И, казалось бы, маленькое безобидное происшествие, не насиловал ведь… Сколько и похлеще в клубах происходит — не пересчитать, но теперь в его глазах так и играют черти. Ох, надеюсь, он будет держать свой чертов язык за зубами! — от мгновенно возникших воспоминаний его горячих влажных поцелуев в шею у нее волосы на затылке встали дыбом, она даже потерла то место. — И вовсе это не чудный секс с милым парнем! И слава богу, не первый, иначе со стыда бы сгорела…»

Спустившись в общий холл, Ульяна попрощалась с Велиной и задержалась у центрального входа, где Федор менял табличку: «Вход только по пропускам».

— Федь, ты же сладкое любишь?

— Обожаю! — улыбнулся тот.

— Завтра принесу тебе целый торт. А то я уже два испекла, а кто их есть-то будет, — сказала она и тут же поморщилась от боли в висках.

— Все нормально?

— Да-а, — протянула она и горько усмехнулась — Видимо, последствия пятницы-развратницы…

Федор громко рассмеялся, но тут же утих, заметив выходящего из лифта Барховского.

— Ладно, пойду я. Пока, Федь, — махнула рукой Ульяна и медленно вышла.

Выйдя из здания, она взглянула на мрачное небо, надвинула шапку пониже и сделала несколько шагов в сторону привычного маршрута. И вдруг ее обогнал кто-то высокий и встал перед ней стеной.

— Привет, Улька! — с широкой улыбкой произнес мужчина.

— Юра?! — удивилась она и поежилась от неприятного озноба. — Что ты здесь делаешь?

Кирилл, выходящий из центрального входа, услышал голос Исаевой и замедлил, кивая подъезжающему водителю подождать.

— Тебя встречаю, — усмехнулся Юрий и с какой-то тоскливой задумчивостью продолжил — Что ж ты такая неласковая? Как была не наша, не Малышевской породы, так и осталась. Будто что-то впиталось в тебя от отца — полукровки из кочевого народа.

«Умоляю, кто-нибудь, уроните ему на голову кирпич!»— подняв глаза к небу, мысленно застонала Ульяна, а потом подозрительным взглядом окинула брата сверху вниз и прищурилась.

— Как ты меня нашел?

— Связи, — самодовольно повел плечом тот и подступил ближе. — У меня к тебе дело…

«У него друг в полиции, наверное, по временной приписке пробил… Но тут-то как нашел? Надеюсь, он не знает, где я живу?»— с тревогой вздохнула Ульяна.

— У меня с тобой больше не может быть никаких дел, — категорично ответила она и шагнула в сторону.

— Сведи меня с Кириллом Барховским! — требовательным тоном выдал Юрий и преградил путь.

Кирилл нахмурился и прислушался еще внимательнее.

Ульяна замерла на месте: «Что?! Он-то ему зачем?» и, медленно подняв голову, ответила:

— С чего ты взял, что я с ним знакома?

— Не придуряйся, Улька. Он — хозяин этого здания, — фыркнул тот.

— Правда? А мне-то какое дело? — пожала плечами она и отступила на пару шагов назад.

— Да что тебе стоит, сестренка? — приблизился брат и пристально уставился ей в глаза.

Кирилл увидел, с каким омерзением Исаева отдернула руку от пальцев мужчины, попятилась и твердо проговорила:

— А с какой стати мне тебе помогать? Вы с матерью присвоили наследство сироты. Я ни слова не сказала. А до этого ты вечно пьяный приходил и пытался выгнать меня из квартиры. Теперь, продав ее, ты решил построить жизнь в Москве и пришел ко мне? Уж извини, если ты такой крутой юрист, со связями, повертись-ка сам, как я это делаю всю жизнь!

— Почувствовала себя королевой в Москве? Так подожди, она тебе крылышки-то пообрывает, — процедил Юрий, сморщившись, как зловредный старик.

Ульяна отступила еще на шаг, окинула брата притворно равнодушным взглядом и сказала:

— Королевы не имеют права на эгоизм, в отличие от провинциальных стерв. Мне не жалко, но у меня нет желания тебе помогать. И оставь меня в покое со всем своим семейством вместе взятым!

Ульяна надвинула шарф на лицо, отвернулась и широкими шагами направилась к метро.

— Дура неблагодарная! — выдохнул Юрий и пнул снег со всей силы.

Кирилл задумчиво прищурился. Манера Исаевой ставить людей на место, и особенно злить, ему определенно нравилась. Но на его губах мелькнула коварная улыбка.

«Дура неблагодарная?! — возмущалась Ульяна, открывая дверь квартиры. — И откуда он только взялся? А если сюда заявится, что с ним делать? — она остановилась на пороге и решительно захлопнула дверь. — Никаких разговоров! Даже дверь не открою!»

Она прекрасно помнила, как вел себя Юрий, являясь к ней пьяный. Он не просто намекал убираться из квартиры, он пожирал ее плотоядным взглядом и облизывался, как извращенец. Никто не замечал его поведения, потому что в трезвом состоянии, он никогда не позволял себе лишнего. И все же Ульяна всегда держалась в стороне от него и вела себя предельно осторожно. Но сегодня она не сдержалась. Ждать ли новых неприятностей?

Приняв быстрый душ и поужинав, она все еще была озадачена вопросом: зачем брат появился в ее жизни снова. Не находя ответа, но чувствуя подспудное беспокойство, она решила, что сейчас жизненно необходимо испечь еще один торт. Это ее точно отвлечет и успокоит, а полный релакс перенесла на потом. Однако под жужжание миксера она досмотрела оставшиеся серии «Почему женщины убивают».

Уже укладываясь спать, Ульяна отрешенно подумала: «Ей богу, сама бы убила, если бы пришлось… Но что он мне может сделать? Я уже никак не связана с его семейкой. И он мне никто… Так что, тюрьма подождет! Главное — теперь быть бдительной».

Наутро Ульяна чувствовала себя еще слабее, чем вчера. Но выпив двойной эспрессо и собравшись с силами, она не опоздала. Сегодня она чувствовала себя спокойнее, хотя внимание было рассеянным как никогда.

Увидев Федора, она вспомнила, что снова забыла торт. Теперь у нее в холодильнике целый кондитерский магазин. Но решила, что на завтра обязательно поставит напоминание на телефон.

Перед самым обедом в кабинет с радостным возбуждением влетела Березина. Ульяна даже наушники сдвинула из любопытства. Та прикрыла дверь и нетерпеливым полушепотом объявила:

— Девчонки, я знаю, чей это секретный заказ!

— Правда? — с интересом подняла голову Айгуль. — Это ты уже как час на явке сплетников зависала?

Мирослава насмешливо поморщилась в сторону Набиуллиной и продолжила:

— Я хочу получить этого клиента! Девчонки, умоляю, откажитесь от работы с ним, если победите! Забирайте свой бонус, и обещаю отдать еще пятьдесят процентов от первого его заказа!

— Ой, с чего такая щедрость? — усмехнулась Марина.

Антонина и Айгуль беззвучно засмеялись.

— Видно, очень тяжелый кошелек на ножках, — улыбнулась Ульяна.

Мирослава бросила косой взгляд на Исаеву, но не стала язвить, и умоляюще сдвинула бровки домиком:

— Ну… Согласны? Ну хотите, сто процентов отдам?

— Ого! Ну я согласна, — засмеялась Антонина. — У меня и своих клиентов много, но у тебя прямо горячка…

— Спасибочки! — послала несколько воздушных поцелуев коллеге Березина и выжидающе уставилась на других.

— Согласна за сто процентов за три заказа, — невинно хлопая ресницами, заявила Айгуль.

— Да подавись, — довольно отмахнулась Березина.

Ульяна равнодушно пожала плечами и просто кивнула.

— Ты хоть скажи, кто это? — поинтересовалась Марина.

— Да это сам Петровский! — завизжала Мирослава.

— Продюсер и сценарист?! — округлила глаза Велина.

— Он еще и президент банка «Перфоманс»!

— Ты же не работаешь в жанре фантастики? — недоуменно спросила Ульяна.

— Ну и что! Тебе какое дело? — огрызнулась та.

— Да я за качество волнуюсь…

— За свои заказы переживай, — возмутилась Мирослава и, получив последнее согласие от Фетовой, удовлетворенно уселась в кресло, закинула ноги на край стола и стала кому-то набирать в телефоне.

— Слава, ты в своем репертуаре, — неожиданно появилась в дверях Маевская и с намеком посмотрела на бордовые лаковые сапожки Березиной.

— Ну простите, обед же, — ухмыльнулась та и нетерпеливо постучала ногтями по столу. — В общем, я обедать…

— Погодите, — остановила Рината. — У меня новости по заданию, которое вы все, на мой взгляд, выполнили отлично.

Березина скинула ноги со стола и выпрямилась в кресле, как солдатик. Айгуль и Антонина прыснули в ладошку, но посерьезнели, когда Рината перевела на них взгляд.

— Девочки, все равно вы узнаете, чья работа победила, поэтому сообщаю, кому достался бонус и клиент, — Рината сделала интригующую паузу и продолжила — Это Ульяна. Поздравляю!

Ульяна удивленно подняла голову и бросила быстрый взгляд на Березину. Лицо той окаменело, а в глазах засверкали молнии.

— Поздравляю! — улыбнулись Айгуль и Антонина и тоже посмотрели на помрачневшую «звезду» отдела.

Марина только с насмешкой отвела глаза к своей сумке.

— С клиентом познакомишься позже. А сейчас пойдем к Сергею Павловичу, — предупредила Ульяну Маевская. — Всем приятного аппетита!

Все оживились и засобирались на обед. Ульяна не успела выйти, как у двери ее за руку поймала Березина и прошипела:

— Мы же договорились?

Ульяна только вопросительно покосилась на пальцы коллеги на своем локте, аккуратно отняла руку и вышла.

У Бута оказался и Барховский. Ульяна сообразила это, увидев Валентину, неподвижно сидящую за столом с «милой» улыбкой до ушей и не сводящую глаз со стен кабинета директора, а ведь в обед ее обычно не найти на месте. А потом уже и сама заметила знакомый силуэт у окна. Внутри все задрожало, но глубоко вдохнув, она вошла вслед за Маевской.

— Мы вам не помешаем? — без стука заглянула Рината.

— Проходите, — доброжелательно кивнул Сергей и оглянулся на Кирилла. — Я, собственно, закончил. А ты можешь еще посмотреть бумаги, вдруг что вызовет сомнения…

Кирилл медленно оглянулся на вошедших женщин, пристальным взглядом проводил Исаеву к месту за столом и, передумав уходить, отодвинул кресло и присел прямо напротив.

— Сейчас и почитаю.

Рината села рядом с Барховским и что-то шепнула тому на ухо. Тот лениво улыбнулся и снова посмотрел на Исаеву.

Ульяна чуть развернула кресло к Буту и положила ежедневник на колени.

— Сергей Павлович, мы по Петровскому, — предупредила Рината.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я понял.

Маевская и Бут вкратце рассказали Ульяне, кто такой Константин Петровский и как важно оказать ему именно то качество услуг, на которые он рассчитывает.

«Ничего особенного, всего лишь новая дьявольская троица в одном лице», — думала Ульяна, вдавливая грифель карандаша в страничку ежедневника и пытаясь сосредоточиться на деталях разговора.

— Очень странно, что ты выбрала черно-белый цвет к фантастическому жанру, но клиент оказался в восторге, — обратилась к ней Рината. — В любом случае, цвет можно добавить. Исходники у тебя тоже в ЧБ?

— Нет, начала в цвете, но в итоговом варианте передумала, — глядя только на главреда, ответила Ульяна, чувствуя, как от коротких пронзительных взглядов Барховского у нее стягивает грудь. И почему-то непроизвольно сжимала бедра, будто он и здесь мог забраться к ней под юбку.

— Твоя работа, конечно, слегка недоделана, но все очевидно.

— Простите, у меня выдались нелегкие выходные, — виновато призналась Ульяна. — Больше не повторится…

— Ульяна, кажется, в пятницу я видел вас в зимнем конном клубе? — неожиданно спросил Бут.

Она чуть не подавилась воздухом и покосилась на директора, понимая, что имела в виду другое, но выдала то, что хотела бы скрыть.

— После такого и выходных мало, — продолжил тот со смешком.

Ульяна болезненно сглотнула и бросила смятенный взгляд на Барховского. А тот не сводил глаз с документов, но уголок губ подергивался в усмешке. С ощущением новой волны стыда Ульяне захотелось провалиться на месте.

— Кажется, мы тоже столкнулись в холле, — непринужденно заметил Барховский и снова погрузился в чтение.

Щеки Ульяны буквально запылали, что она начала нервно заправлять за уши идеально зачесанные в хвост волосы. В голове не укладывалось: какую цель он преследовал, заявляя это. Но, взяв себя в руки, она посмотрела прямо в глаза директору и с вежливой полуулыбкой ответила:

— Боюсь, что вы обознались.

— Может, может, — пожал плечами тот. И выглядело это вполне натурально, но Ульяна уже ни в чем не была уверена. «А что, если он рассказал им? Просто позорище!.. Хотя зачем ему? Я и он? Бред! И вряд ли бы он рассказал это при той, с кем спит…»

Мельком посмотрев на Ринату, Ульяна не заметила ни капли осуждения или насмешки в ее глазах. Но даже если та была настолько деликатна и не показывала своего отношения, то все равно было не по себе. Жаль, что она сейчас не могла пробраться к ним в головы, чтобы понять, как чувствовать себя, потому в мыслях царила неразбериха, а указателей к выходу не было.

— Ульяна, в общем, как ты понимаешь, клиент тебе достался серьезный, — наконец, заключила Рината. — Сергей Павлович убедил его, что сроки и качество будут на высоте, собственно, это то, как ты и работаешь.

Ульяна закивала, как китайский болванчик.

— И у меня к вам еще одно предложение, — вставил Бут. — Я намерен взять еще одного специалиста в отдел дизайна. Нагрузка на главреда слишком большая, поэтому нужен руководитель отдела. Вы грамотно провели переговоры с тяжелыми заказчиками, часть работ уже выполнили. Наслышан, что и коллегам помогаете советами. Как смотрите на такую перспективу?

Ульяна напряженно вздохнула. Отдать Петровского Березиной не получится: было бы безответственно подставлять издательство из-за чьих-то капризов и сомнительной компетентности в требуемом жанре, а та не простит ей отказа. Повышение через месяц работы — не поймут остальные девчонки, хотя среди них очевидным руководителем могла быть и Фетова.

— Это же только перспектива? Я могу подумать? — тихо произнесла она.

Кирилл удивленно вскинул брови, но глаз от бумаг не оторвал.

— Это предложение, а чтобы легче думалось, скажу, что к вашему окладу плюс двадцать процентов и все бонусы от заказов остаются в силе, — сообщил Бут.

— Благодарю, — вежливо кивнула Ульяна. — Я ценю ваше доверие.

— В принципе, у нас все, — сказала Рината. — С Петровским завтра будем знакомиться, там все и обсудим.

Ульяна вышла из кабинета, не чувствуя пол под ногами.

«Срочно надо выпить чаю с сахаром и какую-нибудь жуткую сладость съесть», — заключила она и направилась в гардеробную.

Остудив голову на свежем воздухе и купив самую сладкую булочку с корицей, Ульяна, избегая лифтов, поднялась в офис по лестнице.

— Ой, видела я все макеты… Он выбрал черно-белое дерьмо новенькой, — послышался возмущенный голос Березиной.

Ульяна замедлила на пороге кухни и снисходительно покосилась на затылок Мирославы. Она понимала, что ее работа не шедевр, но такая категоричная оценка «гадюки» их отдела, никогда не отличавшейся тактом, мгновенно испортила настроение. Ульяне вообще расхотелось идти на уступки из принципа, тем более руководством все уже было решено.

— Ну, не всем нравится белое и пушистое или вычурное и цветистое, — ровно заметила она, проходя к холодильнику. — Девочки, у нас масло сливочное есть?

Коллеги с неловкостью спрятали взгляды на дне своих чашек.

«Ясно, полоскали меня, а я-то думала здесь одна гадюка, но тут радужный серпентарий», — поморщилась Ульяна, найдя масло и отворачиваясь к столу, чтобы порезать булочку.

Но Мирослава, нахально подбоченясь, повернулась к ней и с неприязнью процедила:

— Ты получила клиента, отдай его мне!

— И как ты себе это представляешь, если сам Сергей Павлович поручил его мне?

— Да никак! Просто откажись! — потребовала та.

— А где же «пожалуйста, Ульяна»? — деланно вежливо ответила Ульяна, методично нарезая булочку.

— Обойдешься! Мы договорились! — злобно прищурилась та. — Тебе же должность начальника отдела предложили! А мне нужен этот Петровский! Это мой шанс…

— На что? — раздраженно оглянулась Ульяна. «И откуда она узнала про должность?»

— Не твое дело!

— В каком смысле — начальником отдела? — взволнованно вытянулась Марина. И остальные изумленно захлопали ресницами.

— Я же говорила, что она кому-то тут постельку греет! — съязвила Мирослава, оглядываясь на коллег.

Ульяна снова поморщилась, но сдержанно вздохнула и спокойно повернулась к Фетовой.

— Мне предложили, но я согласия не давала. Я здесь работаю недавно и пока не готова брать на себя такую ответственность. Считаю, что есть и более достойные кандидатуры.

— Какая скромность! — нарочито восторженно зааплодировала Мирослава.

Ульяна отвернулась к своей булочке, прикрыла глаза и терпеливо выдохнула:

— Я и правда не пойму, откуда в тебе столько яда?

Взяв тарелку, она обогнула Мирославу и поспешила удалиться, чтобы не услышать еще что-нибудь уничижительное в свой адрес. Но в проеме дверей кухни наткнулась на Барховского и Бута.

— Извините, — опустила глаза Ульяна и быстро прошла мимо.

— Мы еще не договорили! — громко крикнула Мирослава и оглянулась, да тут же и замолчала, заметив колючие взгляды больших боссов.

Ульяна сбежала не к себе, а в комнату отдыха, где стоял кофейный автомат. Выбрав горячий шоколад, она села на большую подушку, откинула голову назад и закрыла глаза. Ощутив под собой комфортную поверхность, Ульяна поняла, что плывет и совсем не хочет сопротивляться этому.

— Поздравляю! — послышалось сквозь сон.

Вытаскивая себя клещами из дремотного состояния, Ульяна открыла глаза и увидела над собой Цапину.

— С чем? — с кряхтением подняла голову она и с досадой взглянула на остывший стаканчик шоколада и булочку.

Валентина с хихиканьем обошла подушку и присела напротив.

— Ну как? У тебя солидная прибавка к зарплате будет. Кирюшка с Сережкой так решили.

— А причем тут Барховский? — недоуменно выпрямилась Ульяна, а в груди запекло от предчувствия чего-то неприятного.

Валентина доверительно склонилась к Ульяне и прошептала:

— Я просто услышала, как Бут сказал, что твой испытательный срок окончен и надо прибавку к окладу сделать. Хотел накинуть двадцать процентов, а Кирюша предложил тридцать и настоятельно порекомендовал тебя на начальника отдела. Говорит, надо поддерживать талантливых сотрудников.

Ульяна почувствовала, как накатывает омерзение. Она спала с большим боссом, и теперь ее ждали высокая зарплата и повышение. Унизительное повышение!

«Бросил с барского плеча меха», — в глазах защипало от слез — такой грязной и липкой она не чувствовала себя никогда, даже после Маслова. И, вообще, весь день как-то не заладился. Мысли стали разъедать ее настроение, как серная кислота.

— Уль, ты чего? — коснулась ее руки Цапина.

Ульяна мрачно вздохнула и натянуто улыбнулась:

— Наверное, надо радоваться?

— Конечно! Когда обмывать будем? Я знаю классный паб здесь недалеко!

— Обязательно, только потом. Извини, работы куча… — поднялась Ульяна и взяла несъеденный обед.

— Ты еще обещала посмотреть мой реестр с договорами. Что-то у меня там не клеится, — напомнила Валентина.

— Бросай на почту, гляну, — равнодушно ответила Ульяна.

Вернувшись в отдел, Ульяна заметила, что все работали без настроения, хмуро уставившись в свои мониторы. Березиной не было.

Она прошла на место, надела наушники и в полной тишине выпила свой шоколад и съела часть булочки. Без аппетита, только чтобы силы поддержать.

— Девочки, новость! — как вихрь, ворвалась Цапина и заплясала у стола Березиной. — Скоро наверху откроется фитнес-клуб. И мы все можем получить бесплатные абонементы на посещение! Только что Бут объявил…

«Да, пора бы снова начать тренировки. А то что-то совсем бодрости в теле не осталось», — чувствуя тяжесть в висках, подумала Ульяна, все больше растекаясь в кресле, как амеба.

— Отращивайте жир, а то потом неизвестно, сколько лапу сосать придется! — грубо бросила Березина, входя в кабинет и отталкивая Цапину от своего стола.

— Слав, ну ты копыта не раскидывай? — обиженно надула губы Валентина.

— Меня уволили! — бросила та, нервно выхватывая свою сумку из ящика стола и начиная запихивать в нее личные вещи. — Да и пошли вы все!

— Почему? — почти не удивилась Антонина.

Айгуль поднялась и смотрела на Березину с видом: «Давно пора было!»

Та швырнула со стола распечатанные макеты секретного задания и выплюнула:

— Видно, кому-то помешала! — и красноречиво покосилась на Исаеву. — И я не прошла по конкурсу!

— Конкурс? — недоуменно произнесли Айгуль и Марина.

— Чао! — фыркнула Мирослава и, громко цокая каблуками, вылетела за дверь. Если бы те не были на доводчиках, то хлопнула бы как следует, чтобы вдребезги.

— Ерунда какая-то, — пожала плечами Марина.

— Мне кажется, что Славу уволили за длинный язык, — предположила Антонина.

— Кирилл Саныч так и сказал ей: «Выметайся из издательства!»— подтвердила Валентина. — А я рада, она мне никогда не нравилась.

— Ну и фиг с ней. Не слишком-то и жалко. Работу быстро найдет, а нам здесь змея не нужна, — довольно села на место Айгуль.

— Девочки, где Березина? — вошла в отдел Маевская.

— Послала всех и ушла, — ответила Цапина.

— И что, даже не передала заказы? — недовольно выпрямилась Рината и постучала ногтями по стеклянной стене. — Валентина, марш на рабочее место!

Все отрицательно покачали головой, а Цапина с притворно-покорной улыбкой засеменила из кабинета.

— Ладно, я посмотрю, что у нее по графику, раскидаю между вами, а вы заберете на диске, — заключила Рината и вышла.

— Ну вот, теперь у нас еще больше работы будет, — проворчала Антонина и со вздохом досады уткнулась в монитор.

Ульяна покосилась на небо, застланное тяжелыми тучами, а в мыслях засели слова: «Этого мало… Тебя отвезут… Подъеду позже…»

«Унизительно! Он еще и Славу уволил… Язык-то у нее ядовитый, но, может, она ему чем не угодила? Ну полная подстава: я фаворитка двух господ, за повышение заплатила, а теперь еще и все будут меня ненавидеть или бояться… И ведь никому не докажешь, что я ни при чем… Только ошиблась… — Ульяна зажмурилась, чтобы не заплакать, но сердце рвалось наружу от жалости к себе. — Но, черт, я что, не достойна повышения сама по себе?!»

Ульяна вспомнила бывшую коллегу, которая уволилась из хорошей компании, когда шеф сказал ей, что все женщины должны проходить через постель, чтобы заслужить место под солнцем, иначе они недостойны повышения. Но какой бы ни была Березина язвой, такого смежного специалиста еще поискать: хороший художник, работающий в урбанистическом стиле, с острым юмором в написании преамбул, постов и заголовков. С Петровским она не справилась бы в любом случае, потому что терпеть не могла сказки, фантастику, но увольнять ее было слишком.

В кабинете показалось душно, стены, хоть и прозрачные, стали давить со всех сторон. Ульяна тихо поднялась, взяла ежедневник и телефон и вышла из офиса, будто по делу. Она спустилась на несколько этажей ниже и оказалась в длинном пустом лобби с диванчиками и зеленью. Присев на край дивана, она закрыла глаза и, перебирая пальцами ежедневник, попыталась собраться с мыслями.

Вроде бы ничего явно указывающего на ее вину, порочащего репутацию или опасного для дальнейшей работы не произошло, но почему-то Ульяна чувствовала себя премерзко. Словно ее вываляли в грязи, потом в перьях и пустили по Красной площади. Она горько рассмеялась своему сравнению, но слезы все же выступили на глазах.

— Все хорошо… Все хорошо… — выдохнула она, тряся головой, будто пытаясь выветрить все надуманное. — Но чертовски обидно…

— Кто вас обидел? — раздался сбоку голос с легкой картавостью.

По позвоночнику сверху вниз пронеслась огненная стрела. Ульяна тут же сморгнула слезы и поднялась. Ежедневник и телефон упали на пол.

— Подышать вышла, — от растерянности ответила она и поспешила обойти виновника неразберихи в своей голове, но потом поняла, что что-то уронила, и остановилась.

Кирилл наклонился, поднял ее вещи и медленно обернулся.

— Хотите порадовать уборщика?

Ульяна неохотно повернулась, шагнула навстречу и недовольно выхватила из его рук свои вещи, будто он их силой удерживал, а потом волком глянула ему в лицо и дерзко бросила:

— Вам смешно?!

Кирилл невозмутимо сунул руки в карманы брюк и с иронией заметил:

— Звучит, как обвинение.

Ульяна вскинула подбородок и, зло щурясь, прошипела:

— А вы знаете, может, никто никогда не говорил вам это в глаза, но то, как вы себя ведете, — унизительно!

— Что именно? — недоуменно вскинул бровь он.

— Это повышение… — раздраженно взмахнула рукой Ульяна.

Кирилл изучающим взглядом обвел лицо Исаевой и угрожающе спокойно ответил:

— Прошу снизить тон. Удивлен, что вас это не устраивает.

— Как интересно! А зачем вы уволили Березину?

— Я не вмешиваюсь в решения Бута. Но если вам станет легче, я поддержал его.

— Зачем?! Березина — хороший спец!

— Хороший спец еще должен быть и адекватным членом коллектива. В «КАРС-Групп» хамство не приветствуется.

— Рыба гниет с головы, — фыркнула Ульяна, чуть подавшись вперед. Но осознав, что сказала лишнее, тут же отступила назад и опустила глаза. За такое и ее не станут терпеть.

Барховский вытянулся и резко надвинулся на нее. Ульяна испуганно задержала дыхание, показалось, что он может наброситься на нее, как разъяренный зверь.

Кирилл, заметив испуг, с тщательно скрытым удовольствием прищурился и для профилактики посверлил ее гневным взглядом еще несколько секунд, а потом слегка наклонился вперед и лукавым тоном произнес:

— Вы заслужили должность. Но можете отдать ее Фетовой. Она излишней гордостью не страдает.

Это был удар ниже пояса. Ульяна поняла, о какой заслуге идет речь. Сначала она плотно сжала губы, но все же не вытерпела:

— Очевидно, следующая на вылет — я?

Барховский отстранился и внимательно посмотрел на губы Ульяны. Она выдержала этот взгляд, крепко стиснув пальцами ежедневник.

— Есть повод?

— Ну как же, хамлю самому учредителю!

— Переживу, — открыто улыбнулся он, будто она его и правду рассмешила. Но это остудило ее.

Ульяна бессильно уронила плечи, отвернулась и отошла к лифтам. Но Барховский медленно подошел и встал рядом.

— Предлагаю ужин, — спокойно произнес он.

— Шампанское и отель? — саркастично поинтересовалась Ульяна, чувствуя, что сейчас у нее расколется голова.

Он выдержал паузу, а потом, не отводя взгляда сытого хищника, будто просто играл с добычей, ровно ответил:

— Без шампанского.

«Ну да, пьющих женщин он не любит… только трахает! — мысленно оскалилась Ульяна, но только высоко вскинула подбородок и без единого слова повернулась и вышла в дверь на лестничную площадку.

В пролете между шестым и седьмым этажом Ульяна прислонилась к стене и сползла на ступень. Склонив голову к коленям и обняв ее руками, она подумала: «Только месяц отработала, а уже дико хочу в отпуск… Просто разваливаюсь…»

Немного остыв и собравшись с силами, которых почему-то едва наскребла, чтобы дойти до офиса, Ульяна вошла в отдел и, хмуро глянув на бывший стол Березиной, села за свой.

— Уль, ты такая бледная. Что-то случилось? — спросила Антонина.

— Скажите честно, вы считаете меня виноватой в увольнении Славы?

— Да с чего ты взяла? — возмутилась Айгуль.

— Слава давно ходила под топором. Не могла свой язык за зубами держать, — ответила Марина.

— Марин, а ты бы взялась руководить отделом как самый давний сотрудник «АртЭкс»? — поинтересовалась Ульяна.

Фетова скованно пожала плечами, но по ее выражению лица все заметили, что ей бы хотелось занять эту должность.

— Вот ты и подумай, — тяжело вздохнула Ульяна. — А я поговорю с Бутом: откажусь и порекомендую тебя.

— А ты можешь? — с подозрением спросила Айгуль.

Ульяна устало закатила глаза, подняла руки вверх и проговорила:

— Ну не сплю я с Бутом! Никогда и не мечтала! Девочки, умоляю, ну не введитесь вы на такую грязь… Аж противно!

Коллеги виновато опустили глаза на свои клавиатуры. Кто-то пробубнил, что ничего такого и не думал, но Ульяне уже было все равно. Она опустилась ниже в кресле, чтобы никого не видеть, и надела наушники.

Весь оставшийся день Ульяна работала и осмысляла происходящее. Она чувствовала, как общий восторг от работы в издательстве начинал угасать. И всему виной был Барховский. Больше всего расстраивало, что она позволяла его провокациям достигнуть цели. Было такое ощущение, что он играл с ней в какую-то свою игру, не поддающуюся здравому смыслу. Настолько он был циничным и абсолютно бессовестным человеком, которого заботили только собственные интересы и желания, что от мысли о добровольном участии в этой игре Ульяну подташнивало и внутри все переворачивалось.

Но к вечеру отлегло вместе с осознанием, что этот период жизни, — еще одно испытание ее характера. И понимание этого — уже полдела на пути к возвращению в свою колею.

«Я это переживу… Только не нарушай свои правила! Не будет так хреново!»— вывела для себя Ульяна.

За окном темнело. А еще предстояло провести больше часа в дороге. Ульяна чувствовала, что если поднимется из-за стола, то просто рухнет на пол: настолько выбилась из сил.

— Какой-то сумасшедший день… — прошептала она вслед уходящим коллегам и обессилено положила голову на стол.

Комбинация аргументов по защите крупной компании «ВТС-Плюс» от претензий банков никак не шла. То, что предлагали ведущие юристы, — отсрочка, не больше. Кирилл закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла.

За окном уже темнело. В планах был спортзал, но его мог заменить и домашний. Лучше всего помогал секс: освобождал мозг и бодрил тело. Но почему-то Кирилл лениво перебирал варианты на сегодня и был крайне недоволен ощущением скуки. Та самая Ольга — бармен — на выходных показалась ему пресной, несмотря на харизму, а секс — чистой механикой. И этого ему было мало: хотелось огня, того, что он ощутил с недотрогой. И та малолетка, которую он все же задобрил подарками, уже совсем не вызывала аппетита: все-таки ему нравились более зрелые женщины.

После Ульяны любые мысли о сексе всегда заканчивались тем, что в конце он представлял именно ее, даже будучи с Ольгой, которая внешне была эффектнее художницы. Правда, только на мордашку и зад. Ему хотелось чувствовать запах, вкус кожи недотроги, заглядывать в ее глаза, слышать ее вздохи и стоны, когда он входит в нее и доводит до исступления.

Секс в туалете клуба был неожиданным, все же он предпочитал более комфортные условия, но то, что произошло именно там, не выходило из головы и из тела. При каждом воспоминании об этой женщине и при каждой встрече в офисе низ живота тяжелел. Он представлял ее в разных позах, как она будет лежать на его шелковых простынях, как предстанет перед ним обнаженной при полном освещении… И его даже заводило, что она не подчинилась просьбе — не села в машину, хотя на ужин могла бы и согласиться.

«Капризная девочка! — усмехнулся Кирилл, поглаживая напряженный пах. — Ничего. И не таких уламывал. Скоро будешь умолять встретиться. А я подумаю…»

Мысли кипели от возбуждения, и Кирилл больше не хотел ждать. Он решил, что сегодня поедет домой к Исаевой без всякого предупреждения. Даже представил, как она начнет сопротивляться, но все это будет несерьезно, потому что был уверен, что она хотела его так же, как и он ее, однако пыталась это скрыть даже от самой себя.

«А такая взрослая… И горячая…»— вытянув губы в трубочку, Кирилл медленно выдохнул, чтобы стерпеть тот жар, что разлился по бедрам от желания кончить уже сейчас, но здесь не было душевой, как в его офисе. Он поднялся, успокоил дыхание и вышел.

После семи в издательстве обычно никого не было. Но, проходя по коридору, Кирилл заметил свет в одном из кабинетов. Уже вторую неделю так поздно задерживалась Цапина. И, судя по тому, что они регулярно прощались в лобби, Кирилл догадывался, что это не просто так.

Однако сегодня на его шаги реакции не было. Никто не семенил за ним по коридору, навязчиво интересуясь, как прошел его день и не нужна ли ему какая-нибудь помощь. Да и свет горел совсем в другой стороне.

Подойдя к отделу дизайна, Кирилл осмотрел кабинет сквозь прозрачную стену и никого не заметил. Он приоткрыл дверь и выключил освещение, но в дальнем углу в отражение окна увидел отблеск от монитора. Пригляделся и через прозрачную перегородку заметил Исаеву, лежащую на столе.

Он бесшумно прошел внутрь и остановился у стола художницы. Исаева лежала лицом на клавиатуре и глубоко дышала.

— Ульяна Олеговна, спите на работе? — усмехнулся Кирилл.

Но та не ответила и даже не пошевелилась. Он подошел еще ближе и всмотрелся в ее лицо. «Ни морщинки, не хмурится, не косится — просто ангел», — улыбнулся он и представил ее сонную, горячую в своей постели. Рот наполнился слюной: так захотелось попробовать ее на вкус…

Кирилл наклонился и мягко провел двумя пальцами по ее тонкому запястью. Но тут же улыбка сошла с лица, он нахмурился и выпрямился: кожа женщины буквально пылала. На лбу испарина, мелкие завитки волос прилипли к коже. И дыхание было не глубоким, а, скорее, тяжелым.

Кирилл тут же набрал Влада и велел ему подъехать как можно ближе к входу в лифт на парковке. А затем он снова наклонился к женщине и осторожно потряс ее за плечо.

— М-м, девочки, не трогайте… Я сейчас развалюсь… — слабым голосом пробормотала она, не раскрывая глаз, но голову с клавиатуры подняла… И снова положила.

— У вас температура, не сопротивляйтесь, — проговорил Кирилл, решив, что проще будет ее вынести, чем вывести, и немедля взял Исаеву на руки.

Она бессильно уронила голову ему на плечо, уткнувшись носом в ключицу и, глубоко вздохнув, просипела:

— О-о, как же я люблю этот запах… Так пахнет один мерзавец…

— Приму за комплемент, — усмехнулся Кирилл и, аккуратно подхватив мизинцем ее сумку, поспешил к лифту.

Исаева так и не пришла в себя, когда они спускались, когда Кирилл усаживал ее на заднее сиденье автомобиля, но то, что у нее был сильный жар, чувствовалось даже через одежду. И это встревожило его не на шутку. В период пандемии такие симптомы пугали. Хотя это мог быть и обычный грипп. Но оставить женщину в офисе он не мог, да и не доверял бесплатной медицине.

Уже на пути к квартире Исаевой Кирилл набрал своего врача и попросил его срочно приехать со всем необходимым.

На одном из поворотов ее голова склонилась к его плечу, и Кирилл еще раз проверил лоб тыльной стороной ладони. Горячий. «Что ж с тобой делать? Надеюсь, это просто простуда?»

У подъезда Влад помог найти ключи в сумке Исаевой и открыл двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кирилл внес женщину в квартиру и, скинув все подушки с дивана, уложил на спину.

— Встреть Дементьева и проводи сюда, — велел он водителю.

Когда дверь за тем закрылась, Кирилл быстро скинул пиджак, сполоснул руки и вернулся к дивану. Исаева все еще спала. На щеке виднелись отпечатки от клавиатуры. Недотрога была бледной, осунувшейся, но он все равно ее хотел.

Кирилл осторожно, но уверенно снял с нее обувь и платье и задержался взглядом на белье. Бесшовное, телесного цвета, без кружев и бантиков, какое он привык наблюдать на любовницах, явно готовящихся к встрече с ним, скромное, но на ее гладкой смуглой коже смотрелось идеально.

«Попробовать ее сейчас, чтобы выкинуть эту навязчивую идею из головы…»— вспыхнуло в мыслях, но Кирилл тут же усмехнулся такому кощунству и продолжил раздевать женщину.

Сняв с нее капроновые колготки, он посмотрел на маленькие стопы, высокий подъем, который заметил еще на приеме Патрицкой. Пальцы невольно заскользили по бедру, голени и прошлись по стопе, массируя кожу.

Исаева выглядела очень молодо и имела невероятно женственные формы. Ни грамма лишнего жира, идеально подтянутые мышцы, кожа упругая, даже приятнее, чем у его бывшей любовницы, которая младше его на шесть лет.

— Ум-м, кайф, — слабо протянула Исаева и повернула голову в его сторону.

Кирилл улыбнулся и на секунду замер: испарина появилась уже и на шее, и между грудями. Он поднялся и, взяв плед с кресла, укрыл женщину.

Взглянув на часы, он снова набрал Дементьева. Тот ответил, что будет в течение получаса.

Кирилл прошел к кухонному островку, открыв шкафы, стал искать аптечку. Но ничего не нашел от жара. Тогда он нашел махровое полотенце, смочил в холодной воде, а чтобы оно не нагревалось, решил взять что-нибудь из морозилки. Но там было пусто. Даже лед не намерз. Открыл холодильник и обнаружил лишь сливочное масло, несколько яиц и три вида торта — ни одного начатого.

— Да, занятость полная, — усмехнулся он и закрыл дверцу. — Кому она их скармливает? У самой ни жиринки лишней.

Недотрога приоткрыла глаза, когда Кирилл положил на ее лоб мокрое полотенце, тяжело выдохнула и закрыла.

В дверь постучали. Кирилл сразу же открыл. Вошел полный высокий мужчина лет пятидесяти, с лысиной на макушке и редкими волосами на висках и затылке, но густой бородой, а за ним худенькая девушка с медицинским чемоданчиком в руках. Оба в одноразовых голубых халатах.

— Что за хворь приключилась? — протягивая руку, спросил Семен Иванович Дементьев необычайно низким голосом.

— Приветствую. Не знаю. Сделай все, что сможешь, — пожал руку Кирилл своему врачу, а медсестре только прохладно кивнул, потому что та уже не сводила с него огромных бесцветных глаз на непропорционально маленьком лице.

«Когда Иваныч ее сменит?»— раздраженно подумал Кирилл, отмечая, что опять Лида смотрит на него с затаенной надеждой, как собачонка, желающая, чтобы ее приласкали.

— Лидуль, давай бахилы, — обратился Дементьев к медсестре.

Они надели бахилы поверх обуви и прошли в комнату. Лида сразу заняла место за кухонной стойкой-столом и раскрыла чемоданчик.

— О, новая красотуля? — натягивая маску на нос и разглядывая полуобнаженную женщину на диване, бесцеремонно улыбнулся Дементьев.

— Коллега, — строго сдвинул брови Кирилл. — Не смог добудиться в офисе. Привез домой.

— Ну-с, поглядим, до чего ты уморил девчулю, — хохотнул Семен Иванович, надел перчатки и присел на край дивана.

Кирилл лишь бесстрастно сунул руки в карманы брюк и наблюдал за действиями Дементьева.

Врач полностью раскрыл Исаеву, измерил температуру бесконтактным термометром, измерил давление, после послушал легкие и, почесав висок, оглянулся на Барховского.

— Шкурка горит — 39,9. Дыхалка симптомная. Завтра на КТ отправим. В нынешней ситуации, думаю, коронуем девчулю. Не боишься заразиться?

На лице Кирилла мелькнула тревога. Он на секунду напряженно сжал губы, но ровно ответил:

— Я переболел в январе, когда ты был в отпуске.

— А-а, точно, черепушка уже не та: люди — кони. Целыми днями, как хомяк в колесе с этой короной, — закивал Дементьев. — Твою девчулю поставили на ноги, и эту тоже поставим. Сейчас быстренько собьем температурку, а дальше посмотрим на анализы. Лидуль, давай по старинке анальгинчик с димедрольчиком.

— Семен Иваныч, димедрол последний сегодня ушел. Есть папаверин.

— Готовь внутримышечно, — кивнул тот. — И кровушку возьмем, посмотрим… Нафасуй пилюлек стандартный пакет, а какие нужно будет, докупит после результатов анализа. Паспорт есть?

Кирилл молча нашел паспорт Исаевой в ее сумке и протянул Дементьеву. Тот быстро глянул на данные пациентки, окинул женщину оценивающим взглядом и удивленно вскинул брови:

— Тридцать девять? Шутка, что ли?

— Не отвлекайся, — проворчал Кирилл, размял шею и отвернулся к окну с телефоном в руке.

— Вот египетская мумия! — восхитился Дементьев и, посерьезнев, передал паспорт медсестре. — Лидуль, оформи для анализов и, очевидно, больничного.

А потом он похлопал женщину по щекам, чтобы та очнулась для забора анализа на ПЦР.

— Олеговна, очнись…

Та едва разлепила веки и бесцветным голосом спросила:

— Вы кто?

— Айболит! Ротик открой…

— А я где? — не узнавая свои стены, просипела Ульяна.

— Понятия не имею, — усмехнулся врач и оглянулся на Барховского. — Наверное, ваша норка? Ну давай, ротик открой…

— Это не мой дом, — вздохнула она и снова закрыла глаза.

Прозвучало это с такой горечью и обреченностью, что Кирилл отвлекся от телефона и оглянулся через плечо.

— Я помогу…

Он шагнул к дивану, приподнял недотрогу и поддержал ее за плечи, Лида подняла той голову, а Дементьев взял мазки из носа и гортани.

— Что с ней делать? Ее нельзя оставлять одну. Она не в состоянии даже таблетку выпить, — спросил Кирилл.

— Так побудь с красулей. Шикарная, одобряю! — подмигнул врач. — Лидусь, кровушку возьми и укольчик в ягодку…

Кирилл хмурился, пока медсестра брала кровь и делала инъекцию. Исаева, похоже, была сильно ослаблена из-за температуры, но в сознании: морщилась от боли и когда ее переворачивали.

— Ничего с ней не случится. Сегодня поспит, завтра посмотрим на анализы. Лидуля заедет с утра, глянет состояние.

Медсестра охотно кивнула.

— Лида, купите завтра все, что нужно, и оставьте здесь на столе, — вынимая из портмоне несколько пятитысячных купюр, проговорил Кирилл. — Сдачу оставьте себе. А ключи бросите в почтовый ящик.

— Не волнуйтесь, Кирилл Александрович, все сделаем, — захлопала ресницами медсестра.

Со скрытой досадой тот отвел глаза к Дементьеву и поинтересовался:

— У тебя интуиция железная: какой прогноз?

Семен Иванович стянул перчатки и поднялся.

— Кто его знает. Пятьдесят на пятьдесят. Всех, кто в контакте был, завернуть на карантин.

— Я проинформирую. Спасибо, что быстро приехал, — пожал его руку Кирилл.

— Да будьте здоровы!

Когда Дементьев с Лидой покинули квартиру, Кирилл присел на корточки перед Исаевой. Она приоткрыла глаза и посмотрела на него затуманенным взглядом.

— Что вы тут делаете?

Но вместо ответа на вопрос он спросил:

— Есть, кому за вами приглядеть?

Ульяна тяжело сглотнула и отвернула голову в другую сторону. «Похоже, я схватила заразу… Машу заражать не буду…»

Кирилл не дождался ответа и требовательно повторил:

— Есть или нет?

— У меня здесь никого, — нехотя ответила Ульяна, морщась от слабости и от тона мужчины.

Кирилл недовольно посмотрел на часы — был десятый час — и поднялся. Оставаться с Исаевой он не видел смысла — не нянька и не сиделка, но бросить ее в таком состоянии одну не мог.

— Мой номер вы записали? — быстро набирая сообщение в телефоне, спросил он.

Ульяне хотелось, чтобы Барховский скорее ушел, она прижала плед к груди и зажмурилась от головокружения.

— Да… Если буду умирать, обязательно позвоню попрощаться.

«Едва языком ворочает, а колючки выпускает», — мысленно усмехнулся Кирилл, но бесстрастно покосился на женщину, взял свой пиджак и сухо произнес:

— Если будет хуже, вызывайте скорую.

Шипя от ломки во всем теле, Ульяна перевернулась на бок и с головой накрылась одеялом.

— Уходите…

Кирилл приглушил свет, оглянулся на диван и с досадой, что вечер не удался, быстро вышел из квартиры.

Ульяна проснулась среди ночи оттого, что вымокла под одеялом, и первый взгляд ее упал на кресло перед диваном: в нем, укрытая пледом, спала неизвестная ей женщина. Ульяна слабо зажмурилась, думая, что в темноте привиделось, но и после женщина никуда не исчезла.

Потекли вялые мысли, вытягивая из памяти смутные картины того, как кто-то поднял ее ночью, расстелил диван и уложил под одеяло. Но состояние было такое, что стало все равно, кто это и что здесь делает.

Она кое-как поднялась, сходила в душ, чтобы смыть хотя бы косметику со вчерашнего дня и ночной пот. Волосы заплела в косу. Едва доползя до дивана, упала поверх одеяла и отключилась.

К десяти утра Дементьев оповестил Кирилла о подтвержденном диагнозе ночной пациентки — COVID-19. И хоть врач рекомендовал не появляться рядом с инфицированной, Кирилл отмахнулся, по телефону предупредил Бута о случившемся и, попросив Елизавету вынести нужные документы, поехал к Исаевой.

Открыв дверь ключом, который Нина Павловна передала Владу после ночи дежурства у Исаевой, он беззвучно вошел и остановился у спинки дивана.

Недотрога спала. Из окна прорезавшиеся сквозь серую вату облаков лучи солнца падали прямо на ее лицо и обнаженные плечи. На женщине не было косметики, и Кирилл со странным удовольствием заметил, что у нее и впрямь свои ресницы — длинные и пушистые, а при естественном свете ее волосы были какого-то необыкновенного карамельного цвета с темно-янтарными проблесками. Изможденное лицо, бледные губы, тяжелое дыхание, но она все равно выглядела искушающе. На влажной шее пульсирующая венка, к которой он прикасался не раз губами… Гладкая кожа плеч, а под одеялом прятались ее небольшая упругая грудь… и плоский живот…

Кирилл сглотнул от разыгравшегося воображения и накатывающего желания, но когда перевел взгляд на лицо, то понял, что Исаева давно смотрит на него. И молчит. А в ее глазах: «Что ты тут забыл?!»

— Рад, что все обошлось, — ровно произнес он и отошел от дивана к кухне.

«Чему рад? — подумала Ульяна, не понимая, что он тут снова делает, и натянула влажное одеяло под шею. — Обошлось? Тогда почему я чувствую себя, как из-под катка?»

Кирилл снял пальто, взял привезенные с собой пакеты и поставил у кухонных шкафов.

— Влад забрал ваши вещи из офиса. Медсестра купила препараты, которые будете принимать по расписанию, — громко сказал он, высыпая фрукты в раковину.

Ульяна слышала все будто через толщу воды и с трудом фокусировала внимание на его голосе. «Зачем он пришел? — злилась она. — Ненавижу!»

— У вас в холодильнике пусто… Разогреете… Легкое и полезное… Посуда и приборы одноразовые, сразу в мусор…

«Что он несет?»— не улавливая всего смысла, морщилась она.

— Вам нужны витамины, — все пытаясь сосредоточиться, услышала она уже где-то рядом.

Приоткрыв глаза, увидела, как Барховский ставит на столик у дивана блюдо с фруктами, кладет нож, пустую тарелку. Рядом уже лежат какие-то лекарства и стоят ее электронные часы.

— Ешьте каждые два — три часа. Воду пить в день вот такой объем, — продолжал давать указания он, будто врач.

Она перевела взгляд на четыре стеклянные бутылки с минеральной водой рядом с фруктами.

— Я лопну, — прошептала она.

— Не спорьте.

Ульяна с удовольствием поспорила бы, но на это у нее просто не было сил. Конечно, стоило бы сказать ему спасибо за то, что он привез ее домой, вызвал врача, ведь больше некому. Но она не могла не злиться на него.

— Спасибо, можете больше не приходить, — безразлично ответила она чуть громче, чтобы он точно услышал.

— В таком состоянии вы мне не интересны, — хмыкнул он и снова куда-то ушел.

«Извращенец!»

Через время Ульяна почувствовала, что кто-то загораживает солнце из окна, и снова открыла глаза.

— Отвечайте на звонки, — чуть склонив к ней голову, строго проговорил Кирилл, а услышав вздох сопротивления, добавил — Иначе приставлю к вам сиделку.

Ульяна вынуждено отсалютовала двумя пальцами и уронила руку. Уже и злиться на него не могла.

Когда Барховский уехал, она дотянулась до телефона и набрала Машу. На другом конце ответил безжизненный голос подруги:

— Алле…

— Машуль, неужели ты тоже? — догадалась Ульяна.

— И ты, что ли? — просипела та и закашлялась.

— И я, — с сожалением выдохнула Ульяна, едва удерживая трубку.

— Интересно, кто кого заразил? — хрипло улыбнулась Маша. — Если ты меня — прокляну…

— А если ты меня — следующий ваш торт будет с мышьяком! — ответила Ульяна.

— Отлично… Два трупа оставим на совесть Басина. Пусть колупается, когда из поликлиники выпишут.

— Земля мерзлая, копать трудно… Погоди, Дениса тоже зацепило?!

— Не то слово: как битой вышибло из строя. Все-таки этот лошадиный клуб был хреновой затеей…

— И не говори, — вспоминая не только тяжелое похмелье, но и из-за чего сбежала оттуда, еле проворочала губами Ульяна.

— Ну все… к-хе… — снова закашлялась Маша. — Я, кажется, сейчас легкие выплюну, Ульяш, пока… И только попробуй помереть — из мерзлой земли достану! — в завершение пригрозила подруга.

— Не-е… Я просто врасту в диван, — уронила голову Ульяна и отключилась, а ведь хотела попросить того же.

После обеда приехал Дементьев, сообщив, что нужно сделать компьютерную томографию. Ульяна хотела бы, чтобы ее оставили в покое, но тот был непреклонен и настолько бесцеремонен, что даже сам начал стаскивать ее с дивана. Смирившись с тем, что, очевидно, у Барховского интеллигентных знакомых не водится — с кем поведешься, она согласилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поражение легких оказалось незначительным. Температура спала до 37,8 и стабильно держалась. Ничего не беспокоило, только не было аппетита и изматывала колоссальная слабость.

Вернувшись домой насквозь промокшей и обессиленной, Ульяна уже ничего не хотела от этой жизни, только лечь и не двигаться, и чтобы соседи за стенкой не орали благим матом, а потом не занимались бешеным сексом.

Это беспомощное состояние так злило, что она не знала, на кого сердита больше: на себя, на Беллу, которая прислала ей эти билеты, или на Барховского, который косвенно был в этом виноват.

«Интересно, а сам он как? Вроде был здоров и не кашлял… Таких гадов ничто не берет! Но, главное, Белла не заболела…»

Едва она вспомнила про девушку, как от той пришло сообщение в ватсап: «Привет, Улей! Как настроение? Может, поедим вечерком пиццу?»

«Привет! Я бы с радостью, но в ближайшее время не смогу. Получила нехилый подарок к восьмому марту… И теперь в ауте».

«???»

«Сходила в тот клуб, видно, там корону и прихватила».

Белла тут же перезвонила.

— Ничего себе! Врач был?

— Ага…

— Я приеду к тебе!

— Бельчонок, не надо, — еле слышно проговорила Ульяна. — Правда… Это же опасно…

— Мне уже нет. Наше семейство переболело как раз на новый год. Так что все ок. Я привезу тебе продукты, лекарства… Сбрось список…

Ульяна зажмурилась. Барховский мог появиться в любой момент. Вел себя по-хозяйски. Не хватало только, чтобы они здесь с Беллой встретились. Тогда она уж точно не оправдается. Он ей даже не коллега. Белла не глупая, сразу поймет, что между ними искрит. Зачем усложнять и без того неисправимую ситуацию.

— Нет. У меня все есть. Коллеги навезли, мне и за месяц не осилить. Ну правда! Я даже говорить не могу. Поэтому нечего с меня взять… Пожалуйста, Белка, не приезжай…

— Я слышу, — погрустнела та. — Белка?! О, мне тоже нравится! Ладно, уговорила. Но ты мне пиши, если что. Я мигом подвезу все, что надо. Даже не стесняйся!

— Спасибо, дорогая! Ты человечище! — досадливо улыбнулась Ульяна и сбросила звонок.

«Ну почему это обязательно должно быть так?»— захныкала она и с головой накрылась одеялом.

Чуть позже, выплыв из болезненной дремы и снова пропотевшая до нитки, Ульяна вспомнила о коллегах и написала Маевской. Но та откуда-то была в курсе, сочувственно пожелала выздоровления и сообщила, что все в ее отделе уже переболели в прошлом году. Это немного успокоило.

Вечером позвонил Барховский, но она ответила коротким СМС: «Я ок». На следующий день утром она снова ответила на звонок: «Я ок». И вечером то же. Еще через день подобных сообщений на звонки Барховский прислал насмешливое: «У вас кнопки заело?»

«Что ты ко мне пристал?! Не буду я отчитываться перед тобой! Помог, и ладно!»— мысленно проворчала Ульяна, совсем отключила телефон и сунула его под подушку.

Маше уже легче, а больше некому было звонить и писать. Ульяна и забыла о телефоне почти на два дня.

За несколько дней у нее появился щекочущий грудь кашель и значительно снизились обоняние и вкус. От этого не хотелось ни есть, ни пить. Но она сознательно запихивала в себя хотя бы один фрукт в день, обильно запивала безвкусной водой и не чувствовала голода.

Через день Ульяну навещал доктор Айболит — забавный персонаж в ее жизни: тело называл тушкой, кожу — шкуркой, таблетки — пилюлями, а ее — девчулей или красулей. Она даже немного привыкла к нему, а после повторной компьютерной томографии, показавшей, что ухудшения нет, обняла его.

В воскресенье Ульяна проснулась от грохнувшей где-то в подъезде двери и поднялась, чтобы набрать воды. Температура еще держалась, и слабость давала о себе знать в ногах.

Открыв окно на проветривание и вдохнув свежего воздуха, Ульяна поняла, как неприятно пахнет от нее самой. И это она еще не в полной мере ощущала запахи. За эти дни Ульяна ни разу не сходила в душ и не сменила постельное белье, которое не раз промокало насквозь. Она старалась принимать назначенные препараты и снова растворялась в тяжелом бессилии.

«От меня, наверное, за километр несет», — равнодушно подумала она, сменив трусики и натянув короткую майку.

Поморщившись, будто сама себя натерла наждачной бумагой, она пошла к кухне, чтобы заварить крепкого чая.

И вдруг входная дверь открылась, в коридоре появилась высокая мужская фигура. Ульяна на секунду замедлила шаг между диваном и кухонным островком, но, узнав незваного гостя, бесстрастно продолжила путь к чайнику.

— Я просил отвечать на звонки! — строго произнес Кирилл, разглядывая ее аппетитные бедра и ягодицы.

— У меня голоса нет, — едва выговорила она.

Кирилл услышал больной натужный голос женщины, такой слабый, что едва различил слова, даже инстинктивно сглотнул.

Он прислонился к углу коридора плечом и разглядывал ее босые ноги, тонкие щиколотки, гладкие икры и бедра, пока она неспешно готовила чай. А Ульяне совсем не хотелось пикироваться, и ей было совершенно все равно, как она сейчас выглядит, что не одета, что отекшая и растрепанная. Но пристальный взгляд мужчины буквально ощущала затылком.

— Вас не учили в чужие дома не входить без разрешения? — спросила она, возвращаясь к дивану с чаем и не удостаивая Барховского взглядом. Поставив чашку на столик, Ульяна села и завернулась в одеяло.

Кирилл медленно прошел в комнату и остановился у кресла. Сейчас Исаева выглядела лучше, чем несколько дней назад, и без косметики еще моложе: такая чистая, невинная, хоть и растрепанная немного.

— Могли бы ради приличия и отвернуться, — просипела она, заметив его взгляд на ее обнаженные ноги.

— Я видел достаточно, — усмехнулся Кирилл и снял пальто.

У нее не было сил, даже чтобы злиться на него. Голова раскалывалась безбожно, и ломило все тело. А по коже, словно проехался каток из иголок: то ли пощипывало, то ли покалывало, то ли обожжена…

— Где ваш телефон?

— Понятия не имею, — прикрывая глаза, она откинулась на спину поперек дивана, не замечая, что натянувшееся одеяло оголило бедра.

Барховский набрал номер Исаевой. Звонок не прошел. Он уверенно обошел диван, поискал под подушками на полу, на креслах. Но Ульяна равнодушно следила за ним из-под полуприкрытых век, лишь как за движущимся объектом. И было так спокойно, что она совершенно не чувствовала запаха его парфюма. Все происходившее между ними показалось еще большим недоразумением и будто из другой жизни.

Кирилл нашел телефон между подлокотником и сидением дивана и включил его, а потом обернулся и сурово всмотрелся в лицо Исаевой.

— Что у женщин за мода такая — отключать телефон?

А увидев не отвеченные звонки от единственного абонента, названного Office Homosapiens, и узнав свой номер, насмешливо нахмурился:

— Офисный хомосапиенс?

Ульяна сфокусировала взгляд на руках мужчины и поняла, что он копается в ее телефоне. Оправдываться или препираться было бессмысленно, да и плевать она хотела на то, что он о ней подумает, а лучшая защита — нападение.

— Были и другие варианты: «Беспардонный самец», «Хамоватый педант», — отмахнулась Ульяна.

— Длинные прозвища — на экране не помещаются, — иронично заметил Кирилл, щурясь на женщину.

— Могу сократить до «Хама», — безучастно вздохнула она и поднялась, чтобы только забраться с ногами на диван.

— Да вы ко мне неравнодушны, — хмыкнул тот.

— Вы правы: в крайней степени, — саркастично согласилась Ульяна.

Это его откровенно повеселило — детское поведение. А она казалась ему серьезной женщиной.

Кирилл чуть склонился вперед и вкрадчиво произнес:

— Не вздумайте влюбляться: благодарным не буду.

Его тон был настолько же серьезен, как и насмешлив. Но чего в нем было больше, Ульяна не разобрала, и не особо хотелось. И все же почему-то ему нравилось насмехаться над ней, и он не упускал случая регулярно это делать.

— Вряд ли женщины, с которыми вы спите, ждут от вас благодарности, — напустив скуку на лицо, заметила Ульяна. — Глупых и наивных вы сразу бросаете, а умные прекрасно видят перспективы и тоже используют вас. К тому же у вас на лбу выбито: «Самец накрахмаленный».

И Ульяна поморщилась, оттого что не сдержала язык за зубами, а обещала себе не препираться с ним. Но не подала вида, что это от сожаления, и только погладила плечи, намекая, что из-за болезни ей не до него.

Многие женщины пытались читать ему мораль, и эта взялась, недовольно отметил Кирилл. Ничего не менялось в женской психологии. Однако эта упорно пыталась защитить свою территорию и не принимала его условий. Значит, нужно было немного поиграть и создать иллюзию, что он принимает ее правила. Но недотрога, как ни странно, была совершенно права.

Кирилл угрожающе вытянулся, став еще выше и шире, смерил Исаеву коварным прищуром и, не уступая в остроте, заметил:

— Что ж, я не против, если мы еще раз с удовольствием воспользуемся друг другом.

— Хорошего помаленьку, — насмешливо заявила она, без стыда взглянув в его лицо, а потом натянула дежурно-вежливую улыбку и потянулась к чашке с чаем. Хотелось закончить нелепый разговор, чтобы не сказать еще чего-то нелицеприятного и не вызвать ненужные последствия. Самолюбие мужчины нельзя слишком уязвлять, немного поддеть для остроты ощущений, для поддержки тонуса охотника — полезно, но не принижать, не игнорировать в абсолюте — это она усвоила еще с мужем.

Кирилл беззвучно усмехнулся, повернулся к столику, глянул на почти нетронутые фрукты, на лекарства и нахмурился, а потом решительно пошел к холодильнику.

Краем глаза она проследила за ним. Что-то было в нем сейчас вроде бы таком жестком и нахальном надежное и сильное, чего ей не хватало. Хотелось, как в детстве, сесть на колени, уткнуться в крепкое плечо, спрятаться в объятиях, как с папой…

От нахлынувшей слабости в теле и в мыслях она бы с радостью поверила в эту иллюзию, но тряхнула головой и отвернулась. Он мерзавец, которому не стоило верить только потому, что тот совершил подвиг — из сочувствия вызвал врача. Она бы тоже так поступила, но это все лишь человеческий долг, не больше.

«В самом деле, мы из разных вселенных… Ради чего я должна уступать? Ради шикарного секса? Так я не готова расплачиваться за секс бесконечным чувством унижения. Пусть катится в свою поднебесную!»

— Вы что, ничего не ели пять дней?! — вырвал из размышлений возмущенный вопрос мужчины.

Тут уж Ульяна закатила глаза: «Папочка! Что там есть-то? Там одни торты!»

— Хватит заглядывать в мой холодильник! Вы чересчур расхозяйничались. Идите уже восвояси и там командуйте, — просипел ее голос.

Кирилл недовольно вернулся к дивану, присел перед ней на край столика и без церемоний поднял ее голову за подбородок. Глаза были пьяные. Пахло от нее отвратительно. Пальцы напряженно вцепились в чашку.

— Вы давно в душе были?

Ульяна тяжело уронила плечи и чуть не выпустила чашку из рук. Он поймал и поставил на столик.

— Сил нет, — сдалась она его напору.

— Допивайте и раздевайтесь! — велел он, поднялся и стал снимать пиджак.

— Господи, да не буду я с вами спать! — запротестовала Ульяна, сжимая одеяло на груди.

— Да уж и я не собираюсь при таком-то аромате.

— Тогда зачем? — смутилась она.

— Отведу вас в душ, — невозмутимо ответил Кирилл.

— Что?! — округлила глаза Ульяна.

— Будете спорить — сам отнесу.

В его позе и взгляде явно читалось намерение сделать это немедленно.

— Я сама пойду, — сказала Ульяна и сбросила одеяло. — Отвернитесь!

Но Барховский лишь решительно придвинулся к ней и сурово сузил уголки глаз. Она поднялась, бочком обошла его и пошла к ванной.

Войдя внутрь, Ульяна хотела закрыть дверь, но Барховский вошел следом и одним взглядом пресек все попытки сопротивления.

Ульяна уже изнемогала от слабости, что стало все равно: быстрее бы принять душ и снова лечь. Она смиренно отвернулась, перебросила ногу через бортик ванны, но покачнулась и тут же ощутила горячие пальцы на локте. Кожу как прострелило, и волнами боль разнеслась от места захвата по всему телу. Ульяна отстранилась, перетерпела неприятное ощущение, повернулась к мужчине спиной и стала медленно стягивать с себя майку. Но замедлила.

Оглянувшись через плечо, она дотянулась до шторки и попыталась ее задернуть. Но Кирилл перехватил ее руку и вернул шторку на место. Нетерпеливо подступив, он взялся за края ее майки.

— Я сама, — слабо отмахнулась она от его рук.

— Чтобы поскользнулись и голову себе расшибли? — тихо, но настойчиво ответил Кирилл.

— Вам какое дело? — держась за майку, проворчала Ульяна себе под нос.

— Вы меня стесняетесь? — усмехнулся тот.

Она только недовольно сжала губы и скованно подняла плечи. Так кружилась голова, а быстрее хотелось смыть с себя липкий налет.

— Бросьте, такого тела не стесняются.

Ульяна даже удивилась этому комплименту, но не успела прийти в себя, как он тут же подтвердил свою репутацию хама:

— Вы же не всегда такая грязнуля?

Она недовольно фыркнула, а Кирилл беззвучно рассмеялся, поднял ее руки и потянул майку вверх. Ульяна не сопротивлялась, но чуть зашипела от трения ткани о кожу. Трусики он стянул уже не так резко.

— Ладно, стойте за шторкой, — снова попыталась оградиться от мужчины она.

— И пропущу самое интересное? — лукаво вскинул брови Кирилл.

Ульяна бессильно прислонила лоб к холодному кафелю и замерла: «Когда же это закончится? Ты что, только членом можешь думать?»

— Не успею подхватить, если начнете падать, — предупредил он. — А вы о чем подумали?

— Я вообще не думаю, просто хочу умереть, — тихо выдохнула она.

Кирилл закатал рукава рубашки и подошел вплотную к ванне.

— Держитесь за мою руку или за стену.

Он взял лейку, отрегулировал температуру воды и намочил волосы Ульяны. Выдавив немного шампуня, аккуратными движениями пальцев помассировал ее голову. Смыв пену, Кирилл смочил махровую рукавичку, налил геля и вспенил, а потом, придерживая женщину за талию, стал уверенно намыливать ее спину, ягодицы и бедра.

Кирилл заметил, что Исаева похудела. Когда он видел ее обнаженной в своей ванной, потягивающейся вверх, ребра соблазнительно выделялись, но сейчас их можно было без труда пересчитать. Он аккуратно потянул ее за руки, чтобы она перестала прикрывать грудь.

«Еще скромничает… Что за ребячество? Когда я раздевал ее в первый раз, она так не робела…»

Если бы Ульяна не была так слаба, то она непременно покраснела бы с головы до ног. Но сейчас готова была вытерпеть и это. И все же поражалась самой ситуации.

— Поверить не могу… — прошептала она.

— Во что? — наклонился он, чтобы достать до ее голеней.

— Сам председатель совета директоров трет мне спину…

— Предпраздничный бонус, — улыбнулся он.

Ульяна не сдержала смешок. Это и правда было нелепо.

«Какие подарки тебе подарили на восьмое марта?» представила вопросы коллег она и свой ответ: «Спа-процедура лично от совладельца «КАРС-Групп».

— Эй, я не разрешала вам… — резко опомнилась Ульяна, когда тот коснулся рукавичкой между бедрами.

— Стойте спокойно, иначе я вас сам уроню и вымою, пока вы без сознания…

— Не удивлюсь, если у вас некрофилия процветает наряду с шизофренией… — покосилась она через плечо.

— Шизофрения? — усмехнулся он, поворачивая ее лицом к себе.

— Вы сейчас на себя не похожи, — ответила она, прикрывая рукой грудь и низ живота.

Кирилл пристально посмотрел ей в глаза, не отводя своих, отнял ее руку от груди и стал намыливать шею, потом перешел к ключицам и медленно спустился к груди. Тут уж удержаться было сложно, чтобы не полюбоваться соблазнительной округлостью и темными сосками. Грудь этой женщины гипнотизировала, завораживала, будто красивее он и не видел, а ложбинка между них так и влекла уткнуться в нее лицом.

Ульяна не отводила глаз от мужчины, и чувствовала, что заливается краской, или у нее снова поднималась температура. «Зачем он так смотрит?..»

Она моргнула и напрягла пресс оттого, что его движения стали более чувственными, показалось, что вместо рукавички уже были его пальцы. Ульяна бросила взгляд вниз, но и правда показалось. Однако соски затвердели, и грудь слабо заныла. Раньше эта незатейливая ласка привела бы ее в восторг, но сейчас она мало что ощущала, будто все под туманом, пеленой. Да и к чему все это? Порочное влечение? Кого к кому?

Ульяна попыталась отстраниться, потому что Барховский уже смотрел не на грудь, а гораздо ниже, и на его щеках гуляли желваки. Но он ей не позволил, притянув за талию и сам встав еще ближе. Его рука в рукавичке опустилась ниже и, быстро обтерев живот, спустилась к треугольнику между ног.

«Для кого она делает эпиляцию? — хмуро заметил Кирилл. — В первый раз у нее тоже все было гладко… Так и вылизал бы…»

Когда он чуть надавил на бедра с внутренней стороны, чтобы раздвинуть ноги, недотрога просто закрыла глаза и поддалась ему. Но Кирилл только аккуратными движениями обмыл ее, может, немного дольше задержавшись на такой притягательной точке, и спустился к ногам. А потом снял рукавичку, взял лейку и стал смывать пену, проводя ладонью следом за струей воды.

Шум воды стих, Ульяна открыла глаза и глубоко вздохнула. Барховский просто стоял и смотрел на нее. И едва ли ей удалось считать эмоции с его лица. Однако его взгляд был очень внимательным, будто ощупывал.

Она хрипло выдохнула и закашлялась в ладонь. Барховский отвернулся и снял полотенце с крючка. Обмотал ее и, перед тем как закрепить на груди, неожиданно склонился и захватил сосок губами.

— Ах-х, — все, что смогла выдавить из себя Ульяна, и инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи.

Его горячий язык заскользил по твердому соску и несколько раз ударил по его вершинке. А рука крепко сжала ягодицу под полотенцем и не дала отстраниться.

«Какая же она аппетитная…»— мутнело в голове Кирилла, а кончики пальцев покалывало от желания взять еще больше.

Кожа недотроги была горячей и обжигала губы. Сейчас Кириллу понравилось бы ласкать ее горячие складочки между ног. Член уже начал твердеть и выпирать под брюками, головка заныла в предвкушении обжигающего влажного лона. И едва Кирилл подумал об этом, она хрипло выдохнула:

— Не надо…

Это его отрезвило. Кирилл медленно поднял голову, чуть сжал влажные губы, и его взгляд стал непроницаем. Резкими движениями он заправил края полотенца на груди женщины, поднял ее за талию и вынул из ванны.

— Сами дойдете к дивану? — сухо спросил он, вытирая руки и раскатывая рукава рубашки.

Ульяна медленно вышла из ванной. С каким же блаженством она опустилась на диван, но поморщилась от запаха одеяла и подушки. Теперь она его чувствовала. Нужно было бы сменить белье.

Кирилл вышел следом и, наблюдая, как Исаева укладывается, едва сдержал желание, чтобы не сорвать с нее полотенце и не подмять под себя.

«Зачем пришел? Только раздразнил себя!»— недовольно подумал он, надевая пиджак.

«Сменю белье, когда уйдет», — решила Ульяна, кутаясь в одеяло и отворачиваясь к спинке дивана, чтобы больше не видеть мужчину.

Несколько минут она лежала в абсолютной тишине, перебирая в памяти то, что произошло в ванной, а потом осторожно перевернулась на другой бок.

Не ожидала, но Барховский все еще был в квартире. Уже в пальто он стоял у окна и кому-то набирал в телефоне.

— Почему не уходите? — спросила она через удушающий кашель.

Он бросил на нее снисходительный взгляд и убрал телефон в карман.

— Все, что в холодильнике, уже не свежее. Влад привезет продукты. Если хотите чего-то конкретно, напишите.

— Ничего не надо, — тихо ответила она, опуская глаза.

Он продолжал молча смотреть на нее.

— Я ничего не чувствую: ни запаха, ни вкуса… И тело будто не мое…

Кирилл взглянул на часы. Вероятно, из-за этого она отвергла его в душе. Стало спокойнее. Недовольство от невозможности удовлетворить все еще жгущее в паху желание медленно растворилось. «Значит, в следующий раз…»

Ульяна подняла голову и заметила, как разгладилось его лицо, смягчился взгляд, но лишь на мгновение. А может, ей это только показалось. Он бесстрастно кивнул и покинул квартиру.

Чуть позже, когда Ульяна уже смогла поменять белье, через силу вымыла полы, водитель Барховского привез пакет с тщательно упакованными одноразовыми контейнерами с готовой едой и забрал другой — с тремя тортами и другими контейнерами, неизвестно откуда оказавшимися в холодильнике. Спросил, не нужно ли чего, а когда Ульяна растерянно отказалась, ушел.

«Любезный какой! Это кто надеется на благодарность, интересно?»— усмехнулась она, перебивая контакт Барховского с «Офисный хомосапиенс» на «Рабовладелец».

В полдень следующего дня в дверь постучали. Ульяне уже было лучше, но она не спешила открывать. Посмотрела в глазок и задумчиво свела брови. За дверью стоял неизвестный парень в маске с букетом цветов.

«Только не это! — скривилась она. — Что, опять подвиги начались? А что ж не сам-то приехал? Или не царское это дело?»

Ульяна открыла дверь с полным равнодушием на лице.

— Добрый день! Ульяна Исаева? — бодро произнес парень.

— Она самая, — просипела та.

— С праздником! — и тот протянул шикарный букет весенних цветов. Ульяна даже почувствовала их слабый аромат. — Распишитесь…

Курьер протянул планшет, где Ульяна расписалась пальцем, и ушел. Она кисло посмотрела на цветы и уронила руки.

Букет красивый. Очень! И вроде бы просто цветы — закономерный жест на восьмое марта, но он вызвал желание больше никогда не появляться в издательстве и даже исчезнуть из квартиры, только бы ничем не быть связанной с Барховским. Однако, прочитав открытку, Ульяна просияла: это были цветы от Бута с поздравлением и пожеланием скорейшего выздоровления. Она сразу отправила ему благодарное СМС и поздравила всех коллег.

Барховский в этот день даже не позвонил. Напряженное ожидание его звонка, мысли, что сказать в ответ без колкости, к ночи развеялись. И, как ни странно, Ульяна даже обрадовалась. Зачем эти брачные игры, если их ничего не связывает, кроме двух нелепых случаев слишком близкого контакта: первый раз — случайность, второй — оба были пьяны. Сплошная неловкость, да и только.

С каждым днем Ульяне становилось легче. Она даже радовалась такому вынужденному отдыху после всех офисных интриг, но уже начинала скучать по работе. Когда голова стала соображать, она попросила Ринату прислать ей неоконченные и новые проекты.

Как оказалось, Маша отделалась лишь тремя днями слабости и теперь только кашляла. А вот Денис все еще лежал в стационаре и медленно шел на поправку.

Барховский так и не объявлялся. Но теперь все, что она ела или видела в холодильнике, напоминало о нем. Еда была очень вкусной, не похожа на ресторанную. Такая забота и внимание совершенно не вязались с его поведением в целом. Столько в нем было противоречий, Ульяна все никак не могла его разгадать. А когда готовая еда закончилась и она начала готовить себе сама, заказывая продукты на дом, то и пустые мысли о Барховском стали выветриваться.

После повторного отрицательного теста на COVID-19 в начале третьей недели больничный закрыли. В вечер перед выходом на работу Ульяна испекла торт в виде восьмерки, чтобы поздравить коллег с прошедшим праздником. А потом испекла еще и свой фирменный кекс с мыслью, что отнесет его Барховскому в качестве благодарности за все, что он для нее сделал, и избавится от преследовавшего ее чувства долга. Она действительно была ему благодарна за врача и лекарства, которые значительно облегчили ее состояние, но пусть и не ждет, что она отблагодарит его как-то иначе.

Сегодня должен был состояться Совет директоров. Кирилл просмотрел предварительные отчеты его членов еще в выходные и за завтраком набросал перечень вопросов к обсуждению. Но всю дорогу к офису было ощущение, что он упустил что-то важное, но так и не смог вспомнить. Как назло, в голову лезли мысли только о том, как его ладонь скользила вслед за пеной по гладкой коже недотроги, как губами ловил каплю воды на ее груди. Какой беззащитной была эта женщина в тот момент, и ему хотелось быть с ней, целовать, терзать ее тело нещадными ласками. Однако каждый вечер на протяжении недели, уезжая из офиса, он отмахивался от мысли поехать к Исаевой, поэтому просил отчета о ее состоянии у врача Семена Ивановича и на этом успокаивался. Тот все посмеивался: «Что, цепанула тебя девчуля?»

Физически не хватало секса — свободного, бездумного без последствий… Но при виде женщин — соблазнительных, красивых в паху даже не дрожало. Ни на кого не тянуло. «После провинциалки у меня испортился вкус?»— кисло усмехался Кирилл самому себе. Он нажимал на спортзал, и нередко доводил себя до изнеможения в душе, вспоминая недотрогу в клубном туалете и представляя, что бы было после, если бы она не сбежала. А потом остывал в своей постели, представляя Исаеву рядом: ее карамельные пряди волос на подушке, ее запах, дерзкие губы, которых он еще не касался, но уже хотел попробовать, и желал прикоснуться к ней всем своим телом, впитать всей кожей. Скорый перепих в туалете — это было горячо, но мало. И теперь внутренности скручивало от жажды удовлетворить все свои фантазии.

В рассеянной задумчивости Кирилл не заметил, как Влад уже припарковался на подземной стоянке и ожидал указаний.

Кирилл вошел в общий холл делового центра и направился к турникету. Впереди привычная рутина, а ведь только вторник — выходных как и не бывало.

«Обязательно устрою полную разгрузку на следующих…»— пообещал себе Кирилл и потянулся в карман за пропуском.

— Кирилл Александрович, здравствуйте! — окликнул его незнакомый мужчина, подбегая сбоку и протягивая руку.

Кирилл замедлил, повернулся и холодно покосился на протянутую руку незнакомца, а потом взглянул тому в лицо. Обладая хорошей зрительной памятью, он сразу узнал этого мужчину, хоть и видел только раз на расстоянии нескольких метров.

— Чем обязан? — сухо поинтересовался Кирилл, так и не подав тому руки.

— Юрий Малышев, — представился тот, досадливо опуская руку. — Я записан к вам на прием в 9:15, но мне пока не выписали пропуск… Может, у вас найдется пять минут?..

Кирилл строго глянул на часы: еще не было восьми, и мельком окинул посетителя сверху вниз. Губы мужчины слегка дрожали, хотя тот пытался выглядеть спокойным, пахло от него табаком, видно, выкурил не одну сигарету в ожидании встречи.

«Жалкий тип», — заключил Кирилл, но, помня, кто это, снисходительно кивнул и провел карточкой по турникету.

— Помню вашу фамилию в расписании. Раз уж явились, у вас пять минут, пока поднимаюсь в офис.

Юрий с внутренним ликованием засеменил рядом с Барховским.

— Спасибо, Кирилл Александрович!..

— Что у вас? — с глухим раздражением перебил тот.

— Я специализируюсь на коммерческом и корпоративном уголовном праве. Наслышан о вашей компании и знаю, что в этом направлении у вас есть вакансия. Хочу предложить свои услуги. Уверен, что окажусь вам полезным, особенно в таких делах, как Князев против Пустовалова из «МинТэк». Есть много соображений, хотел бы поделиться…

На пороге лифта Кирилл окинул Малышева еще более строгим взглядом и нажал кнопку «31». «Болтун и сыкун с непомерными амбициями», — вынес очередное заключение он.

— Это ни о чем не говорит. Ваше резюме? — отрезал Кирилл.

— Да-да, — тут же протянул папку со своим портфолио Юрий и замер, пока Барховский просматривал его.

Лифт остановился на третьем этаже. Боковым зрением Кирилл заметил, как Малышев покосился на вошедшего и подозрительно замер, и сам бросил быстрый взгляд в сторону двери.

Это была Исаева. Она подняла голову, заметила обоих и тоже на секунду замерла.

В позе и в выражении лица Малышева явно читалось: «Ну и что выпендривалась? Я же говорил, что добьюсь своего!»

«Интересная реакция», — мельком глянув на мужчину, подумал Кирилл и лукаво прищурился, а затем намеренно мягко обратился к Исаевой:

— Доброе утро, Ульяна Олеговна! Вам седьмой?

Он потянулся к пульту, а она так покосилась на его пальцы, будто готова была откусить руку целиком, но сдержанно кивнула и, мельком взглянув на другого мужчину, отвернулась.

После такого дружелюбного приветствия Барховского самодовольная улыбка сошла с лица Малышева, в глазах мелькнул испуг. Он просто отвел их, косясь на свою папку.

Кирилл иронично улыбнулся: «Любопытно!» и снова отвел глаза к резюме. Но взгляд скользил по тексту, выхватывая стандартные фразы, не несущие никакой полезной информации: он услышал тяжелый вздох Исаевой и кашель, который она пыталась сдержать.

«Не рано ли Дементьев ее выписал?»— напряженно задержал дыхание Кирилл, когда Исаева надрывно закашлялась.

— Будьте здоровы! — с заметной ноткой ехидства произнес Юрий в сторону сестры. Но та даже не оглянулась и стремительно вышла на своем этаже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Как только двери закрылись, Юрий опасливо посмотрел на Барховского и будто из праздного любопытства спросил:

— Откуда вы знаете Ульяну?

Кирилл захлопнул папку и пристально глянул в глаза Малышева.

— Я знаю каждого в этом здании. Но лично не имел удовольствия… А вы откуда?

Юрий сразу приободрился, откинув подозрения, что Ульяна могла наплести Барховскому гадостей о нем, однако отрицать знакомства не стал:

— Земляки.

«Да ты еще и мелочный интриган?»— прищурился Кирилл и усмехнулся:

— Не слишком вы к ней доброжелательны.

— Да что вы! — прыснул Юрий, кивая на дверь. — Эта ж куда угодно без мыла… — а потом опомнился, кашлянул и продолжил уже более деликатным тоном — В смысле, все провинциалки одинаковы. Приехала в Москву за сказкой. Принца ищет…

«Грязно играешь…»— подумал Кирилл, а сам притворно согласно кивнул и вернул папку.

— Я все увидел. Контакты, полагаю, оставляли при записи?

— Да, и высылал на корпоративную почту, — взволнованно затряс головой Малышев.

Кирилл вышел из лифта, окинул мужчину заинтересованным взглядом и произнес:

— Значит, в грязи любите повозиться?

Юрий недоуменно хлопнул глазами.

— Все юристы роются в грязном белье, — пояснил Барховский и отошел от лифта. — Встречу на 9:15 отменяю. Сам наберу, — и не оглядываясь удалился.

Юрий вжался в стенку кабины лифта и протяжно выдохнул от скопившегося в груди напряжения. Он был наслышан, что Барховский слов на ветер не бросает.

— Ну дай бог! Дай бог… Вроде есть контакт…

В гардеробной Ульяна раздевалась не спеша, понимая, что сейчас Барховский не смутит ее своим появлением, но настроение было хуже некуда.

Переоценив свои силы после болезни и застряв с утра на одном из лестничных пролетов делового центра, она решила не доводить до крайности: вышла на третий этаж и вызвала лифт. Войдя в первый открывшийся, Ульяна не ожидала, что увидит брата и Барховского, и, похоже, они уже были знакомы и что-то обсуждали.

«Доброе утро, Ульяна Олеговна?! С дуба рухнул, что ли? С чего вдруг такая любезность? — мысленно ворчала она. — Как специально! И эта свинья тут как тут! Неужели он заинтересовал Барховского?»

Посмотрев на раскрасневшееся после улицы лицо, Ульяна распустила волосы, вспушила у корней и тяжело вздохнула.

— Не дай боже, чтобы этот урод работал здесь! Теперь оглядываться и оглядываться… Только бы не узнал, где я живу!

Снова ощутив противную щекотку в легких, она закашлялась. Семен Иванович предупреждал, что кашель может еще помучить некоторое время, и порекомендовал неделю пить травяной сбор. Зажмурившись от накатившей слабости и досады, она пошла на кухню заваривать чай.

На кухне пили кофе маркетологи, ресепшен и секретарь.

— Всем привет! — улыбнулась Ульяна и поставила на стол пакет с тортом. — Я вам вкусненького принесла — запоздалое поздравление с нашим днем.

— Ух ты! — восхитились девчонки и затарахтели посудой.

Цапина сидела у стойки и вяло следила, как те отрезают себе кусочки торта.

— Что такая грустная, Валь? — засыпая в заварник траву, спросила Ульяна.

— Как Барховский переехал к себе на прошлой неделе, так она мрачнее тучи, — улыбнулась Надежда с ресепшен.

«Слава тебе, Господи!»— с облегчением выдохнула Ульяна.

— Тебе слова не давали! Вали на свой пост! — проворчала Валентина.

Надежда что-то хмыкнула в ответ, поблагодарила за торт и удалилась.

— Эй, ты чего? — оглянулась Ульяна на секретаря, стараясь не выдать своей радости. — Давай-ка, съешь тортик, и жизнь наладится.

Валентина спрыгнула с табурета и обняла Исаеву сзади за плечи.

— По ходу, цветы не от него были, — горестно вздыхая, прошептала она. — Он даже не заходит больше. Бут к нему стал ходить…

Ульяна залила кипяток в чайник и, проводив из кухни девчонок — маркетологов вежливой улыбкой, снова оглянулась.

— А может, ну его? Он же бабник и просто невыносимый грубиян… Зачем тебе такой?

— Меня от него кроет, — призналась Валентина.

Ульяна почувствовала слабое томление в животе, но тут же отмахнулась от этих ощущений и подозрительно прищурилась.

— У тебя с ним что-то было?

Но глядя, как Цапина разочарованно морщит нос и обиженно вытягивает губы-вареники в трубочку, Ульяна почему-то была убеждена, что такие девицы Барховского не возбуждали. Однако же в клубе он довольно плотоядно пялился на клона Валеньки.

— Вот и не начинай. Потом себя перестанешь уважать, — сказала Ульяна, вспоминая и свой постыдный опыт. Хотя Валентине это было не понять.

— Сможешь посмотреть отчеты по типографии. У меня там не сходятся цифры… Бут попросил к девяти, — сменила тему Цапина, даже не спросив, как дела.

Ульяна с усмешкой кивнула на привычку Цапиной так лихо выезжать за счет других, забрала свои вещи, чай и пошла в отдел. По дороге она встретила Айгуль и Антонину, которые неожиданно бросились обнимать коллегу и вместе с ней вернулись в отдел, забыв об утренней традиции.

В офисе ничего не изменилось, кроме того, что Ульяна соскучилась по деловой атмосфере, девчонкам… Тем более казалось, что все рады ее возвращению, дарили сувениры, выспрашивали о ее самочувствии, настроении, рассказывали, как отпраздновали восьмое марта в офисе и забавные подробности о выпивших коллегах. Даже Марина, которая подарила ей розовое банное полотенце, не косилась на нее, как сразу после новости о повышении. Напряжение от встречи с братом немного отпустило.

«В конце концов, с проблемами надо разбираться по мере поступления, а не натягивать нервы мрачными фантазиями о будущем и не загонять себя в угол», — подумала Ульяна.

— А мне некогда было бродить по магазинам, поэтому моим неизменным подарком для вас — торт. Бегите на кухню, пока его не слопали, — поторопила она девчонок.

Коллеги вышли за угощением, а Ульяна присела за стол и поставила пакет с кексом на подоконник.

Теперь идея поблагодарить Барховского таким провинциальным жестом показалась ей глупой. Особенно если он рассматривает кандидатуру Юрия: уж слишком довольное у того было лицо. «Наверное, нужно просто уточнить сумму за лечение, и никаких лишних эмоций…»

— Это кто к нам вышел? — послышались радостные голоса Петрова и Васечкина.

Ульяна отвлеклась от мыслей и выглянула из-за перегородки. В руках у Аловых были цветы и розовый плюшевый мишка.

— Это тебе! — с искренней улыбкой протянул цветы Василий.

— Партнер! — прошептал Петр, протягивая игрушку.

Ульяна удивленно вскинула бровь, а потом догадливо закивала.

— Ребята, я так рада! Спасибо, мои хорошие!

И она по очереди обняла братьев. Те не ожидали такого радушия и застыли в неловкости.

— Мне сказали, я не заразная, — отстранилась Ульяна.

— Мы и сами кого хочешь вирусом наградим, — подмигнул Василий. — Ты как? Готова нам помогать?

— Да, конечно! Завтра принесу свой ноут, он у меня что-то стал глючить. Посмотришь?

— Без вопросов, — кивнул тот. — У нас уже планов громадье.

— Ну вот, как вылечишь машину, так и займусь вами.

Братья выбросили вверх большие пальцы и ушли к себе.

Ульяна ласково помяла мишку и посадила на подоконник, закрыв им кекс. Подарок был очень милым, и настроение поползло вверх: «Ну вот… Может, что-то интересное из этого и получится…»

Дело Аловых было вполне перспективным. Если они его не бросят, то развернутся довольно быстро, и она сможет рассчитывать на часть прибыли. Очень хотелось иметь свой собственный уголок в тихом уютном городке. Даже если это будет нескоро, даже если — ипотека, но платить за свое — это уже не за чужое.

Разобрав свои планы на день, Ульяна созвонилась с Маевской, сообщила, что вышла на работу и готова обсудить нагрузку. Главред сразу вызвала к себе.

Встреча Совета директоров закончилась к обеду. Все разъехались, а Бут, Маевская и Барховский остались обсудить общие вопросы.

— Слушайте, мне уже ехать пора, — отложил все бумаги Сергей. — Анжела ждет. Нашла зал для юбилея. Не хочет сама принимать решение. Говорит, праздник-то мой.

— Да, у меня через полчаса тоже очень приятная встреча, — подмигнула Рината Барховскому и показала фото девушки на экране телефона. — Присоединишься?

— Пока не знаю, — устало потер переносицу тот. — Надо закрыть еще несколько вопросов. Передавай привет…

— Ха-ха-ха, — иронично проговорила Рината и убрала телефон в сумочку. — Вы что, так и не помирились?

Тот молча закрыл папки и отодвинулся от стола.

— Ну, как хочешь! Кстати, Сереж, Исаева отказалась от должности, — сообщила Рината. — Со следующего понедельника выходят два новых дизайнера, их надо обучать и, вообще, браться за руководство отделом… Я уже зашиваюсь. Не знаю, что делать.

Кирилл лишь повел бровью, закрыл глаза и уперся затылком в спинку высокого кресла: «Капризная девчонка!»

— Вот тебе раз, — расстроенно хлопнул ладонями о стол Сергей. — Причину отказа объяснила?

— Сказала, что всегда хотела заниматься творчеством, а не решать административные вопросы и что от нее больший толк в исполнении проектов. И предложила Марину Фетову на эту должность.

— Фетова — неплохой администратор и хорошо ладит с клиентами, но чувствительность у нее не та, — возразил Сергей.

Тут Кирилл открыл глаза и спросил:

— Ты озвучивала новый оклад и бонусы?

— Бархан, ты Исаеву не знаешь. Все стремятся в Москву за большими возможностями: кто-то олигарха ищет, кто-то за карьерой, а у нее глаза горят, когда творит. Я ее на работу принимал, так она даже про зарплату не спросила.

Кирилл усмехнулся, вспомнив слова Малышева сегодня в лифте, и еще раз уверился в своем решении найти достойное применение этому проходимцу.

— И ты рассматриваешь кандидатуру Фетовой? — скептично поинтересовался Кирилл у Ринаты.

— Я согласна с Сергеем. Ниша Марины в большей степени фэнтези для домохозяек: дракончики, вампирчики, любовная лирика — тут уж она мастер, но серьезные не однодневные работы и массовые медийные проекты я ей не поручу, — ответила Рината.

— Да никого у нас нет, чтобы так чувствовать материал. Ты и Исаева — единственные! — недовольно вздохнул Бут. — Но ты одна уже не потянешь. У тебя впереди большая маркетинговая кампания. А силком заставлять — не дело…

— Давно пора перейти на проектный менеджмент, — заметил Кирилл. — Усилить ответственность, мотивация соответствующая.

— Ты не поверишь, Ульяна предложила то же самое, — улыбнулась Рината.

Кирилл снова был удивлен прозорливостью Исаевой. Вспомнились ее растерянные или расстроенные глаза сегодня в лифте. И снова душ, диван… Красный кафель… джинсовая юбка-пояс… И его пальцы внутри нее…

Он тряхнул головой, поднялся и отошел к окну. Отведя жалюзи рукой, задумчиво уставился на дымку над городом.

— Сказала, что может взять на себя распределение проектов, а каждый уже будет вести свой самостоятельно и контролировать сроки. К особым проектам будет подключаться сама.

— То есть Исаева в роли ведущего проектного менеджера? — воодушевился Сергей.

— Что-то вроде того, я еще не знаю, насколько эффективно это будет работать.

— Надо пробовать! — утвердил Бут.

— На завтра договорилась о встрече с Петровским. Этот проект только за ней, — сказала Рината и взглянула на часы.

— Ты предупредила Исаеву, чтобы не обращала внимания на шуточки этого пошляка? — усмехнулся Сергей. — Тот еще бабник.

Рината брезгливо поморщилась и засмеялась.

— Ульяна взрослая девочка — умеет за себя постоять.

«Да уж, умеет!»— мысленно фыркнул Кирилл, зная, кто такой Петровский и как тот легко обольщает даже самых неприступных женщин. Желваки на его лице сердито задергались. Исаева ему должна достаться до этого старого козла, а потом пусть забавляется с кем угодно.

Он недовольно сдвинул брови, повернулся и сухо сказал:

— Я обедать.

— И мне пора, — махнула рукой Рината.

Свой обед Ульяна съела еще после планерки с Маевской: аппетит был зверский. Может, потому что перенервничала после отказа от должности или потому что мысли о Юрии все время крутились на заднем плане. Помня слова Семена Ивановича, что после болезни нужно питаться как можно разнообразнее, и понимая, что сегодня, скорее всего, задержится допоздна из-за большого объема срочных проектов, Ульяна решила подняться в местное кафе.

Там оказалось пусто. Занято всего несколько столиков. Ульяна, как бывало, села у окна и заказала холодный свекольный суп. А пока ожидала, переписывалась с Машей о своей утренней встрече с братом.

Улыбаясь комичным проклятьям и крайне нескромным выражениям подруги в сторону родственника, Ульяна неожиданно заметила Барховского. Она машинально пригнулась, чтобы он не заметил ее и не решил присоединиться. Но тот, не оглядываясь по сторонам, прошел к столику, закрытому от общего зала цветущей зеленью.

— Фух, — выдохнула Ульяна и выдавила смущенную улыбку официанту, принесшему заказ.

«И что, не у кого совсем узнать, получил ли этот козел работу в твоем здании?»— пришло сообщение от Крыловой.

«Да, было бы намного спокойнее, знай я это, — ответила Ульяна, торопливо доедая суп и косясь в сторону, где сидел Барховский. — А знаешь, пожалуй, можно получить информацию из первых уст. Пожелай мне удачи…»

— Ничего страшного, если я просто спрошу, — прошептала себе под нос Ульяна, уже направляясь к столику тирана.

Все-таки вопрос о возможном присутствии брата в ее жизни точил нервы, и лучше было немного наступить на горло, чтобы избавиться от тревоги или, по крайней мере, морально приготовиться к последствиям. По сравнению с Юрием, Барховский казался ей ангелом.

«Скажу, что земляк и все такое… Почему бы ему не ответить?»— подумала Ульяна, одним глазом заглядывая за зеленую стену.

Барховский сидел к ней спиной и, задумчиво перебирая пальцами по краю стола, пил кофе. Она сжала ремешок сумки на плече и бесшумно подошла к мужчине.

— Простите, можно вопрос?

Кирилл медленно повернул голову и задержал внимательный взгляд на Исаевой. Суровое лицо разгладилось, и он отставил чашку.

— Удивительно: вы сами подошли, — снисходительно улыбнулся он.

Она сдержанно вздохнула. Но он заметил, как сузились уголки ее глаз.

— Я вас не задержу, — сухо произнесла Ульяна, глядя куда угодно, только не в глаза.

С видом, что оказывает великое одолжение, Кирилл указал ладонью на место за столом напротив, а сам вальяжно откинулся назад.

Ульяна быстро присела на самый край кресла и, стараясь выглядеть максимально деловой и равнодушной, спросила:

— Тот мужчина, с которым вы беседовали в лифте утром… Вы берете его на работу?

Кирилл подавил усмешку и с серьезным видом заметил:

— С какой целью интересуетесь?

Ульяна опустила глаза и неопределенно качнула головой. Она так и знала, что глупо было спрашивать его об этом. Но раз уж подошла, то решила довести дело до конца.

— Меня интересует, будет ли он работать в этом здании, только и всего? — едва сдерживая досаду, напряженно спросила Ульяна.

— Я так понимаю, вы знакомы? — не сводя с нее пытливого взгляда, заметил Кирилл.

— Не имеет значения.

Он догадался, что Исаева не просто так заговорила с ним о Малышеве. Если бы не серьезный повод, недотрога и не подошла бы к нему. Она не стремилась выдать, что Юрий ее родственник, как и тот не спешил в этом признаваться. До их отношений Кириллу не было дела: у всех семей свои проблемы, но было что-то в ее глазах, что выдавало беззащитность, и этим настораживало. Однако и свои интересы Кирилл не хотел упускать.

Он с напускным недоумением сдвинул брови.

— Это закрытая информация.

— Ясно, — раздраженно проговорила Ульяна и поднялась. «Еще один упертый извращенец!»

— Но, если интересно, могу рассказать за ужином, — неожиданно предложил Барховский и окинул ее откровенным взглядом, явно намекающим только на одно: за информацию нужно заплатить.

Ульяна мгновенно изменилась в лице: посуровела, смерила мужчину пренебрежительным взглядом и отвернулась к выходу.

Последние несколько метров к лифту она бежала, словно пятки горели. В пустом холле Ульяна остановилась, нажала на кнопку вызова и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы избавиться от злости, распирающей грудь до удушения.

«Ну не хочешь по-хорошему, узнаю сама. Думаешь, неоткуда раздобыть информацию? Да вагон и маленькая тележка! — нетерпеливо топнула ногой она, глядя на цифровое табло. — Чтобы я с тобой еще раз заговорила… Чего добреньким таким прикидывался? Врач, лекарства, еда… Мерзавец!»

— Ульяна Олеговна, зачем вы приехали в Москву? — неожиданно возник за плечом Барховский.

Она вздрогнула и оглянулась. Яростно скрестив руки на груди и не поднимая глаз от пуговиц его пиджака, Ульяна насмешливо ответила:

— С какой целью интересуетесь?

Кирилл не сдержался и рассмеялся. Злой неподвижный взгляд, покрасневшие скулы и плотно сомкнутые губы недотроги неожиданно вызвали в нем прилив дикого желания схватить ее, прижать к стене и поцеловать. А когда он красноречиво уставился на ее губы, то Исаева брезгливо скривила их, вскинула подбородок и прошипела:

— Господи, вашему самодурству нет предела. И какие только женщины на вас смотрят? Явно такие же пустышки, как и вы!

Барховский тут же грозно вытянулся и теперь навис над ней.

— Ты посмотрела, — процедил он, пронзая ее острым, как бритва, взглядом.

— Я не посмотрела! — гневно возразила Ульяна и еще ближе придвинулась к нему. — Ты всего лишь трахнул меня!

— Я трахнул? — прищурился Кирилл и жадно сглотнул, вновь уставившись на ее губы. — Не помню, чтобы меня кто-то останавливал…

Его слова только подлили масла в огонь. Ульяне захотелось размахнуться и как следует врезать этому хаму. Но она только сжала пальцы в кулак и метнула в него презрительный взгляд: как же он был противен ей в своих самоуверенности, наглости и несокрушимости. Его просто ничем невозможно было пронять.

— Да что с вас взять? Самовлюбленный эгоист и совратитель малолеток! — выплюнула Ульяна и брезгливо отстранилась.

— Что?! — возмутился Кирилл, опешив от такого заявления.

Понимая, что перегнула палку, Ульяна нервно стиснула зубы и отступила на шаг.

— Стоять! Я не закончил! — тихо, но властно велел он.

— Молоко на губах еще не обсохло, чтобы мне указывать! — бросила она, все равно желая задеть его сильнее, и отвернулась, решив уйти по лестнице.

В этот момент распахнулись двери ближайшего к ней лифта, и Ульяна машинально повернула голову. Оттуда на нее удивленными глазами посмотрела Белла. Ульяна растерянно замерла на месте.

— О, привет! — вышла девушка. — Улей, а ты как тут?

Кирилл подозрительно прищурился на Исаеву. А Белла недоуменно посмотрела на них обоих и удивленно вскинула брови:

— Вы знакомы?!

— Изабелла, ну почему меня не подождала? — послышался еще один знакомый голос из другого лифта.

Ульяна с замиранием сердца перевела взгляд на вышедшую оттуда женщину. Это была Рината Маевская.

— Ма, ну ты, как черепаха, — засмеялась Белла.

— О, привет… Мы решили тут остаться. Ты уже пообедал? С нами чаю не выпьешь? — спросила Рината Кирилла, приветствуя Исаеву коротким кивком.

Ульяну обожгло огнем с головы до ног. Она бегло окинула каждого из присутствующих, чувствуя, что не может вздохнуть, а воздуха катастрофически не хватало. Три любовницы Барховского в одном месте, и все они между собой были в доверительных отношениях — худшего позора себе и представить было нельзя. Злость, стыд, паника, мучительная щекотка в груди — все смешалось в горький коктейль, который решил выплеснуться наружу.

— Улей, что с тобой? — с тревогой спросила Белла и потянулась к ней. Но та закашлялась и нырнула в закрывающиеся двери лифта.

Кирилл тут же просунул руку в щель, двери снова распахнулись. И, входя следом за Исаевой, бросил оставшимся:

— Я скоро…

Ульяна уткнулась лбом в стену и тяжело дыша, пыталась подавить рвотный позыв и кашель. Но горячая волна поднималась откуда-то из живота и накрывала с головой. Ее чуть не стошнило. Одной ладонью она прикрыла рот, а другой — потянулась к кнопке «Стоп» и практически уперлась в нее, потому что ноги совсем перестали держать.

— Да что с вами такое? — подхватил ее под руку Барховский.

Его голос отрезвил ее, паника схлынула. Выпрямившись, она замерла взглядом на его пальцах, которые нажали кнопку «7».

— Ульяна Олеговна, закончим разговор позже. Я заберу вас сегодня после работы, — чуть тише проговорил Барховский, все еще придерживая ее за локоть.

Ульяна повернула голову к мужчине и, окинув его изумленным взглядом, сдавленно выговорила:

— Вы что, больной?!

Тот недовольно прищурился и строго хмыкнул:

— И это тоже обсудим… А как вы познакомились с моей дочерью?

— С кем?! — едва не задохнулась от глотка воздуха Ульяна и растерянно отстранилась от мужчины, впечатываясь спиной в стену.

— Решили ко мне по-хитрому подобраться — через Беллу?

— Не говорите чушь! Ей восемнадцать, вам — тридцать пять! Вы что, ее с Ринатой в семнадцать родили?!

Кирилл недоуменно свел брови и усмехнулся нелепым выводам, но оправдываться не собирался. Кто она ему, чтобы выяснять подробности его личной жизни, да еще в таком тоне?

— А вы, я вижу, неплохо осведомлены…

Ульяна ладонями коснулась горящих щек и потупила взгляд. Но это было единственным приемлемым выводом. Потому что если она не поверит ему, то мир перевернется с ног на голову. Однако сейчас она не верила и самой себе.

— Это что, правда? — прошептала она севшим голосом.

— С какой стати мне вас в чем-то убеждать?

— Я не… — растерянно начала Ульяна, но закусила губу и замолчала.

Тот продолжал выжидательно смотреть на нее. Она тряхнула головой, подавила кашель и собралась.

— Не надо меня убеждать. Просто больше никогда не приближайтесь ко мне…

Лифт прибыл на седьмой этаж, и Ульяна растерянно замерла перед открытыми дверями.

— После работы, — постучав пальцем по циферблату своих наручных часов, напомнил Барховский.

Ульяна вышла и огляделась, соображая, к какой двери податься.

Простояв так несколько минут, она очнулась, когда ее окликнула Цапина, вернувшаяся с обеда. Войдя в лобби, Ульяна присела на диван и откинулась на подушки. И тут вся нелепость ее предположений, подозрений и переживаний обрушились на нее новой волной стыда и чувством собственной глупости. Белла — дочь, Рината — ее мать и его бывшая жена, а может, и не бывшая. И в любом случае он был предателем. И именно это имела в виду Белла, когда называла его так. Дочь была в курсе его грязных интриг, но, видимо, еще не знала, что отец спал с ее новой подругой.

Ульяну снова начало подташнивать. Она вновь почувствовала себя использованной и жутко виноватой перед Беллой. И как она будет смотреть ей в глаза, когда все раскроется? А ведь такие истории всегда раскрываются в самом неприглядном свете и в самый неподходящий момент.

Заметив возвращение Надежды на ресепшен, Ульяна поднялась и поспешила в туалет.

«Вот еще этого позора не хватало на мою голову!»— умываясь холодной водой, думала она. Никогда в жизни Ульяна не могла себе и представить, что окажется в такой унизительной ситуации.

Она никогда никого не подсиживала, не разносила сплетен, избегала конфликтов и неоднозначных ситуаций, всегда терпеливо выносила родственников и соблюдала правила морали, ей никогда не было стыдно за себя. Но она шагнула в новую жизнь и вместе с ней в пропасть, в которой растворились все ее моральные устои.

Ульяна вернулась на рабочее место. Но сосредоточиться на работе было практически невозможно. Вместо разработки эскиза она начала тупо раскрашивать готовые схемы — это не требовало фантазии, только механических действий мышью.

И все же слова Беллы об отце никак не вязались с образом Барховского: воспитывает дочь, как в пансионе благородных девиц, молодец, домосед…

«Засранец — это единственная точная характеристика, — усмехнулась Ульяна. — А может, он и не воспитывает? Это делает Рината? Вот почему у них такие «теплые» отношения! И она даже не знает, что я с ним… то есть он со мной… Черт! Что у нас вообще?! Боже! — ударила она себя по лбу. Если раньше ей могло быть неловко перед Беллой, узнай та, что она спала с ее бывшим мужчиной — «предателем», то сейчас Ульяне только сквозь землю провалиться. — Подчиненная матери спит с отцом. Это ж просто Санта-Барбара какая-то!»

Умом Ульяна понимала, что сейчас ей надо успокоиться, чтобы не выдать себя самой: паника к хорошему не приведет, но нужно и смириться, что когда-нибудь придется держать лицо и покаяться.

И вдруг раздалась трель телефона. От перевозбуждения Ульяна подпрыгнула на месте и рефлекторно мазнула по кнопке ответа.

— Улей, ты как? — взволнованно спросила девушка.

— В порядке, — натянуто улыбнулась Ульяна, оглядываясь на отдел и не понимая, как себя вести с девушкой.

— Я и не знала, что ты здесь работаешь. А я к крестной приехала.

— К крестной?! — на вдохе выдавила из себя Ульяна.

— Да, к Ринате. Она мне сказала, что ты ее сотрудница.

— А ты дочь Барховского, — заключила Ульяна, чтобы еще раз это осознать.

— Ага, сирота казанская, — засмеялась девушка. — Как тебе мой родитель?

— Тот еще засранец, — нервно усмехнулась Ульяна, опадая в кресле.

— Ну я же говорила, — хихикнула Белла. — Я рада, что ты поправилась. Я болела жутко! Когда увидимся?

— Да… Как-нибудь… У меня работы много… Может, на выходных? — растерянно протянула Ульяна, сама не понимая, что говорит.

— Давай! С тебя сладости, а с меня пицца и вино?

— Без вина, — снова чувствуя, как горят щеки, сглотнула Ульяна.

— Созвонимся!

— Угу…

Ульяна еще несколько минут смотрела на погасший экран телефона и переваривала все, что услышала. А потом посмотрела на плюшевого мишку на подоконнике, который будто усмехался над ней.

«Пожалуй, вина я бы выпила прямо сейчас…»— подумала она и поднялась, зная, что самой ей никак не успокоиться, а у Валентины была аптечка.

Войдя в приемную, Ульяна непринужденно улыбнулась и кивнула на дверь директора:

— У себя?

— Нет. Сегодня уже не будет, — лениво потягиваясь в кресле, ответила Цапина, гуляя мышью по каталогу интернет-магазина SOKOLOV.

— У меня сегодня клиент трудный, есть что-нибудь успокоительное?

— Коньяк! — хохотнула Цапина, крутнулась в кресле и достала из шкафа начатую бутылку с темно-янтарной жидкостью.

Ульяна поморщилась, представляя вкус коньяка, но делать было нечего: ей как-то нужно отработать день.

— Валь, а может, есть валерьянка или еще что?

— Да нет ничего такого, да и вонять же будет…

— А, ну да, — нервно кивнула Ульяна. — Я оставлю в шкафу на кухне, чтобы с бутылкой по офису не светиться.

— Ага, я потом заберу, — махнула рукой Валентина и снова развалилась в кресле перед монитором.

Уже в кухне добавив в кофе добрую порцию коньяка, Ульяна сделала большой глоток. Крепкий горячий напиток обжег горло, и от этого в груди стало немного легче. Оглянувшись на приемную, она жестом показала Валентине, куда убирает бутылку, а потом вдруг задумалась: «Интересно, а ведь Цапина ни разу не обмолвилась, что у Барховского есть дочь? Это что, такая тайна?»

Ульяна не собирала сплетен, да и большую часть времени проводила в наушниках, но невольно за утренним чаепитием становилась свидетелем пикантных разговоров о нем. После переезда в новый офис о брутальном красавце Барховском говорили много: что он жесткий, но грамотный руководитель, умеет быть обаятельным, меняет женщин как перчатки, даже обсуждали некоторые детали его ухаживаний, наслушавшись сплетен в кулуарах делового центра. Но больше ничего. Даже Валентина — одаренная добытчица горячих новостей, приближенная к руководству и безумно влюбленная в «Кирюшечку», не знала о нем таких подробностей, которые открылись Ульяне, иначе об этом шуршал бы весь офис.

Допив кофе, Ульяна вернулась к себе. Включив музыку в наушниках и уставившись в экран помутневшим взглядом, она замерла. Пришло очередное осознание, какой дурой она выставила себя перед Барховским. А он, по сути, ни в чем перед ней не был виноват. Да, бабник. Да, тиран и мерзавец. Да, он предложил секс — она не отказала. Сколько же было заблуждений и бессмысленной злости, а теперь еще и досада, и новый стыд за свои слова и поведение.

«А он мне даже помогал, лечение оплатил… И ни в чем не укорил… То, что он засранец и не захотел отвечать на мои вопросы о Юре, это другое. Может, и ответил бы, если бы я все объяснила, а не разбушевалась и не наговорила ему всей этой ерунды… Пф-ф, совратитель малолеток! Боже, когда ты стала такой глупой, Улей?»

Вскоре Ульяна немного успокоилась и начала работать в полную силу. Но весь оставшийся день она бросала взгляд на кекс и виновато вздыхала. Она умела признавать свои ошибки, и понимала, что портить отношения с высшим руководством не стоит. Всего месяц на работе, а уже столько проблем нажила. Но примет ли ее извинения Барховский? Оценит ли ее инициативу? Вдруг он окажется еще и мстительным?

К вечеру Ульяна подумала: к чему строить предположения. Она повела себя, как недалекая истеричка, поэтому решила подняться к Барховскому и вместе с кексом принести ему свои извинения. Может, они ему были и не нужны, но ей необходимы, чтобы не переживать еще и по поводу работы. И в конце концов, Ульяна действительно была ему благодарна за простую человеческую помощь: вряд ли она нашла бы такого неравнодушного врача, который за несколько дней поставил ее на ноги.

Выйдя из лифта, Ульяна поежилась и с надеждой прошептала:

— Может, его уже нет на месте? Не придется краснеть…

Двери тихо захлопнулись за спиной, отрезая путь назад.

— Извинюсь, как умею. Я свою карму очищаю, — решилась она.

Набравшись храбрости, Ульяна прошла по длинному холлу и остановилась у приоткрытой двери приемной Барховского. Внутри горел свет.

Она никогда не видела его секретаря, но почему-то была уверена, что это блондинка с розовыми ноготками, надутыми губами и ногами от ушей. И, может, тиран даже спит с ней по понедельникам и средам, а в остальные дни измывается над такими, как она. Но когда заглянула в щелочку, поняла, что ошибалась.

У стола стояла взрослая женщина, лет сорока пяти, может, старше. Полная, маленькая, но очень ухоженная и строгая. Ульяна сразу вспомнила слова гостя Барховского, которому подавала кофе, о кабанчике с клыками.

«Она точно не в его вкусе, — с каким-то облегчением подумала Ульяна и нахмурилась от своих мыслей. — Может, мне оставить кекс ей, передать благодарность и извинения на словах? Он поймет, а я не буду чувствовать себя идиоткой…»

Но как бы она ни надеялась, увы, тиран оказался на месте.

— Елизавета, будете уходить, выключите везде свет, — раздался его приказной тон из динамиков селектора.

Его манера быть таким чопорным вызвала усмешку.

— Все сделаю, Кирилл Александрович. Я ухожу, — ответила та.

Ульяна отпрыгнула от двери и поспешила спрятаться за угол. Секретарь вышла, прикрыла дверь, и вскоре ее шаги затихли.

Ульяна вернулась к приемной, еще немного постояла перед ней и все-таки уговорила себя войти. Оказаться наедине с Барховским на его территории ужасно не хотелось, но и собственная трусость раздражала.

«Никаких иллюзий — он все еще тот, кто есть! Даже если начнет хамить, просто извинись без лишних комментариев и исчезни…»— приказала себе она и без стука вошла в кабинет.

Основной свет был потушен, Барховский работал с настольной лампой за ноутбуком.

— Добрый вечер, Кирилл Александрович! — с порога негромко произнесла Ульяна, переминаясь с ноги на ногу.

Кирилл мельком взглянул в темный проем и сдвинул брови: «Надо же, сама явилась!»

Он выпрямился в кресле, отстранился от стола на вытянутых руках и некоторое время рассматривал женщину. Светлая рубашка с острым отложным воротничком заправлена в темную юбку-карандаш, аппетитно облегающей бедра, классические туфли-лодочки подчеркивают стройные ноги — ничего лишнего, стильно и строго, но такая соблазнительная.

Кирилл сглотнул, уронил руки на бедра и заметил:

— Вы рано. Я еще не закончил.

— В каком смысле? — растерялась Ульяна, прижимая к животу контейнер с кексом.

— Мы договаривались, что я сам заберу вас. Вам всего лишь нужно было дождаться… Но раз пришли, можете присесть. Мне нужно еще минут сорок, — сказал Кирилл, кивнул в сторону дивана у стены и снова придвинулся к ноутбуку.

«Снова этот указывающий тон, — с досадой вспомнила Ульяна о его настойчивом предложении в лифте. — Но мне все это ни к чему. Извинения. Благодарность. Руки в ноги и… Масленица*!»

Она сделала несколько шагов и остановилась. По спине бегали холодные мурашки, а сердце колотилось, как ненормальное, отдаваясь неприятной пульсацией в горле. Сама атмосфера кабинета давила и настораживала. Все здесь было пропитано энергетикой хозяина — пугающего, жесткого. И его ароматом, от которого сводило живот…

«И чего я его так боюсь? Он просто мальчишка», — думала Ульяна, но в голову полезли воспоминания их близости и ее полного поражения, будто он обладал каким-то сильнодействующим средством, лишающим воли. А в сумраке это чувство еще больше усиливалось. Сейчас она не могла заставить себя даже просто посмотреть ему в лицо.

Опустив голову и глядя на контейнер, она облизала сухие губы и проговорила:

— Простите, я не буду отвлекать вас от работы, пришла лишь за тем, чтобы извиниться…

— Что вы там бормочете? — перебил Кирилл и на секунду отвлекся от экрана. — Мне вас не слышно…

Она сделала еще пару шагов и остановилась у длинной бриф-приставки к его столу, поставила кекс на угол и отступила.

— Я приготовила десерт в благодарность за вашу помощь…

— Что? — недоуменно нахмурился Кирилл.

— Испекла кекс, — еще тише произнесла она.

Кирилл мельком глянул на контейнер с «благодарностью», а потом посмотрел на Исаеву. Внутренности обдало горячей волной. Она пришла к нему сама. Виноватая и растерянная. Совсем не похожая на разъяренную кошку, какой показалась при свете дня. Он даже не понял, с чего она устроила ему то выступление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не ем сладкого! — твердо ответил он и со странным удовольствием заметил, как Исаева вздрогнула от его тона.

— Что? — подняла она свои оленьи глаза.

«Черт, ведь оттрахаю до изнеможения и покончу с этим!»— чувствуя прилив тяжести в паху и не понимая, почему злится, подумал Кирилл.

— Днем вы были смелее. Идите сюда! — опасно произнес он, и его голос отразился пронизывающим эхом от стен.

«Какого черта я пришла?»— смешалась Ульяна и попыталась выправить неловкую ситуацию:

— Скажите, сколько я должна вам за вызов врача и лекарства? Я хотела бы оплатить…

— Хотите оплатить? — ухмыльнулся он и хищно поднялся.

В тишине и полумраке кабинета звук щелчка кресла пронзил внутренности Ульяны острой болью.

Высокий, широкоплечий, с потемневшим взглядом он подошел вплотную и потянулся к ее шее, и она не шелохнулась.

— Я приму вашу благодарность, но в другой форме, — нагло улыбнулся он и недвусмысленно погладил пальцем край воротничка ее рубашки, а затем потянул его на себя и понизил голос до шепота — Я не ем сладкого… Но сама ты пахнешь та-ак…

Кирилл наклонился и с шумным вдохом провел носом от ее виска к шее. Аромат ее кожи мгновенно ударил по всем нервным окончаниям, разнося по его телу электрические разряды. Во рту пересохло от желания, и в паху запульсировало.

Низкий урчащий голос прошелся по Ульяне огненной волной. Щеки запылали. А где-то внизу живота стало призывно горячо.

Широко раскрыв глаза, она оцепенела. Нерешительно попыталась отступить назад, но тот обхватил ее за талию и не дал двинуться с места.

Вся ее защита рассыпалась в секунду. Как и в прошлые разы, ее тело больше не слушалось голоса разума и словно само стало сладкой ватой. Она лишь опустила глаза в пол и молча стояла перед мужчиной, снова позволяя ему делать с собой все, что он хочет.

Опаляя лицо Ульяны тяжелым дыханием, Барховский начал медленно расстегивать ее рубашку, а потом резко поднял узкую юбку, подтолкнул к столу и посадил на его край. Разведя ее колени, он встал между ними и, снова шумно вдыхая, провел носом от шеи к ключице. Отбросив ее рубашку, он ловко спустил бретельки бюстгальтера с плеч и удовлетворенно хмыкнул, что застежка оказалась спереди.

«Господи, ну останови же его… потому что я точно не смогу…»— зажмурилась Ульяна, но только вздрогнула и чуть не прикрылась руками от прохладного воздуха, когда мужчина обнажил ее грудь.

— Убери руки! — тихо, но властно выдохнул Барховский и одной рукой притянул ее за поясницу, прогибая назад, а второй — уверенно стиснул грудь.

Его ладони были такие горячие и крепкие, что Ульяна чуть не задохнулась от нахлынувшего возбуждения и приоткрыла рот. А мужчина тут же наклонился и жадно приник к уже затвердевшей вершинке груди. Ульяна резко вдохнула и задрожала под его лаской. Ее накрыло какое-то безотчетное чувство равнодушия ко всему, что может быть потом. Сейчас хотелось раствориться только в этом остро-сладком мгновении. И уже ничего не имело значения, только его губы и руки на ее теле.

«М-м, как я скучала по нему… — пронеслось в мыслях. Никто никогда не доставлял ей такого удовольствия только ртом. — Черт с ним… Я снова хочу почувствовать это…»— сдалась она, протянула руку и коснулась его затылка, прижимая голову к себе и прогибаясь навстречу.

— Руки на стол! — жестко выдохнул Кирилл и сильно прикусил сосок. Так и хотелось оставить на ее теле следы, измучить грубой лаской, подчинить, чтобы долго помнила о том, кто хозяин положения и как следует подчиняться ему.

Это было больно и так возбуждающе. Ульяна вздрогнула и подчинилась: оперлась ладонями на столешницу и закинула голову назад. Туфли упали с ног и шумно ударились о пол.

Кирилл резким движением отодвинул все с края стола и положил женщину на спину, а затем нетерпеливо снял с нее колготки и трусики.

Закусив губу, Ульяна смотрела в его глаза, полные дикого голода и желания, и тяжело дышала. Он раздвинул ее бедра и облизнулся с такой жадностью, будто собирался съесть. Она даже боялась подумать, на что он сейчас способен.

В легком свете лампы Кирилл заметил, как мерцает влага между ног женщины, и самодовольно улыбнулся. Он облизал два пальца и мучительно-медленно ввел их внутрь. Ульяна дернулась от пронзившего ее удовольствия и часто задышала. А он стал растирать вязкий горячий сок внутри ее лона, вынимая пальцы и снова погружая их, проводя по складкам, рисуя по клитору и по внутренней стороне бедра…

«Какая сочная девочка… Вот теперь я выброшу тебя из головы», — ухмыльнулся Кирилл, глядя на стремительно вздымающуюся грудь недотроги.

Ульяна не успела понять, когда он опустился на колени и его голова исчезла между ее ног. А когда почувствовала твердый горячий язык на клиторе, а потом и внутри себя, схватилась за край стола и застонала в полный голос. Смутившись такого громкого откровенного стона в полной тишине, она зажала рот ладонью и замерла.

Кирилл поднял голову, хищно сглотнул и, положив ладонь на ее живот, слегка надавил.

— Продолжай, — прохрипел он и снова окунулся в ее сладкие и уже набухшие складочки. От их аромата мутнело в голове, и судороги внизу живота стремительно усиливались.

Какой же вкусной она была, нежной, аппетитной, каждый лепесток, каждая складочка, которую он обводил языком и втягивал в себя. Вот такое сладкое он любил… И готов был получать каждый день…

А потом он снова проник языком внутрь и в легком круговом движении надавил носом на клитор. Недотрога застонала с таким наслаждением и выгнулась дугой на столе, раскрываясь полностью, что это опьянило его и возбудило до предела. Кирилл страстно обхватил ее за бедра, рванул на край стола и приник к ее влажной плоти еще плотнее, наконец, утоляя свое давнее, не дающее покоя, желание.

Его член уже нещадно ныл, запертый в плотную ткань брюк, но Кирилл с маниакальным восторгом ласкал ее языком и губами, чтобы удовлетвориться ее вкусом и запахом, чтобы она кончила от его языка, а затем уже дать волю своему зверю.

Когда Ульяна задрожала и судорожно сжалась от его уверенных быстрых движений языка, протяжно застонав от неизбежного оргазма, он обхватил ее колени, чтобы она не задушила его, резко поднялся, спустил брюки и стремительно вошел в нее пульсирующим членом.

Ульяна закричала так призывно и возбужденно, что Кирилл едва не кончил в нее, совершенно забыв надеть презерватив. Он мысленно ругнулся, с досадой вышел из такой узкой горячей плоти, склонился к нижнему ящику стола и нащупал презерватив. Быстро надев его, он с нетерпением вернулся внутрь уютного кокона недотроги.

Ощутив прилив жара к низу живота, он замедлился, чтобы не кончить до того, как недотрога не станет умолять его сделать это. Ему нравилось смотреть, как она изгибается, как подается ему навстречу, как ее ресницы трепещут, как дрожат губы и как она закусывает и облизывает их.

Но как же было сладко внутри нее без презерватива, горячая тугая плоть, так благодарно принимающая его, была мощнее всех наркотиков на свете. Он усилил толчки, входя до упора, и, замирая на секунду, снова вдалбливался в нее, чтобы наполнить собой и самому ощутить всю ее. Звук хлестких ударов его бедер о нее возбуждали еще сильнее.

Ульяна извивалась, хватаясь за края стола, закусывая губы и постанывая то тише, то громче. А Кирилл любовался ее упругим телом, грудью, колыхавшейся в такт его движениям, и наслаждался властью над ней, а потом и его накрыло так, что он больше не мог связно мыслить: мощное желание обладать ею безраздельно и беспрекословно овладело им.

Он потянулся и поднял ее за руки. Ульяна обхватила его бедра икрами и вцепилась пальцами в плечи. Ее влажные губы заскользили по его шее, а отнюдь не осторожные укусы только разожгли его страсть. Кирилл ускорил темп, яростно врываясь в нее, не осторожничая и не спрашивая на то позволения, владея ею полностью, как и всегда любой женщиной, упиваясь тем, что она податлива и благодарна.

Он прижался к ней всем телом, жалея, что не снял рубашку, чтобы ощутить ее влажную кожу своей, обхватил ее ягодицы, направляя и будто натягивая на себя. В один миг его тело превратилось в оголенный нерв, вены взорвались от всполохов огня, кожу опалило, и со звериным рыком Кирилл высвободился от избытка разрушительной энергии.

И Ульяна одновременно сжалась всем телом от безудержного удовольствия и приникла к нему в изнеможении. Она знала — они кончили вместе. Такое было впервые в ее опыте. И сейчас она отчаянно цеплялась за его плечи, боясь отпустить и потерять то, что только что обрела, — невероятное умиротворение и такое абсолютное счастье быть женщиной.

Но Барховский и сам не отпускал ее, тяжело дыша ей в шею, прикусывая кожу за ухом, остывал, неторопливо скользя внутри нее. Она ощущала, как медленно затихает пульсация его члена и странно радовалась, что он продолжает обнимать ее. Ей нравилось остывать после таких бурных ощущений в объятиях и непременно, чтобы член мужчины был внутри. Этого ей не хватало с Аркадием, и сейчас она ощущала себя на грани помешательства от невыразимого удовольствия. В голове было пусто, только кровь шумела в ушах, и сердце стучалось в грудь Барховского. А вокруг будто вакуум, и не хотелось нарушать это безмерное упоение ни малейшим движением.

Спустя минуту или две Кирилл отстранился и замер в нескольких сантиметрах от ее рта. «Теперь я точно выкину тебя из головы», — подумал он, любуясь ее чувственными губами и желая попробовать их на вкус. Он уже двинулся навстречу, и она потянулась за поцелуем, но, заметив ее жаждущий взгляд, Кирилл сразу отрезвел и отстранился. Как бы ему ни хотелось коснуться ее снова, пора было заканчивать с этим: он взял, что хотел.

Ульяна смутилась и уронила плечи, наблюдая, как Барховский начал натягивать брюки, а потом медленно откинулась назад на вытянутых руках. Так неприятно опустело внизу живота. Она могла поклясться, что в то мгновение, когда он кончил и взглянул в ее глаза, он нуждался в ней так же, как и она в нем. В какой момент оборвалась такая призрачная нить, связавшая их, Ульяна не поняла, но чувствовала, что все еще связана с ним. И тяготилась ощущением этой зависимости.

Мужчина отошел, а Ульяна без сил опустилась на спину и, согнув ноги в коленях, отвернула голову к окну. Сейчас не хотелось ни думать, ни анализировать, ни подниматься: мышцы ломило от слабости, от безотчетного блаженства кружилась голова, а внизу живота все еще пульсировало и желало присутствия мужчины.

Где-то за стеной зашумела вода.

«У него и душевая есть?»— безучастно отметила Ульяна и, обняв себя за плечи, тяжело вздохнула от противной щекотки в груди.

За окном мерцали огни города, эйфория медленно растворялась в трезвеющем сознании и остывающем от возбуждения теле. За ознобом потянулось разочарование и пустота… Неприятное осознание, что она начнет по этому тосковать, а хуже всего — наступит непонятное завтра.

«Это ведь была оплата, — пришли мрачные мысли. — Как мерзко… — она провела рукой по низу живота и содрогнулась от острой жалости к себе. — Но что уж тут лицемерить, не он один получил удовольствие. Я тоже. Так какие могут быть обиды? Пожалеть себя — маленькую девочку — захотелось? Просто надо перестать заниматься такими глупостями. Иначе с каждым разом будешь чувствовать себя все грязнее. Да и вряд ли этот следующий раз случится. Возомнила себе…»

Она горько усмехнулась и поморщилась, оттого что что-то на столе укололо ее в лопатку, но, закрыв глаза, продолжала лежать. Будто если поднимется, то произойдет что-то непредсказуемое и ужасное, что развеет и без того ускользающее чувство нужности и важности… хоть и такое сомнительное, ведь это только мужская похоть и ее неподдающаяся объяснению слабость перед этим мужчиной.

От мрачной задумчивости Ульяна не заметила, как Барховский вернулся. Только когда почувствовала прохладные пальцы на своем запястье, открыла глаза и посмотрела ему в лицо.

— Поднимайся, — произнес он и уверенно потянул ее на себя.

Ульяна с неохотой подалась вперед и поморщилась, когда что-то отпало от кожи спины на стол.

— Скрепка, — сухо прокомментировал Барховский и протянул ей белье.

Ульяна смущенно забрала бюстгальтер и трусики, соскользнула со стола и надела их. Рубашки не оказалось рядом.

— Больше не прячься от меня, — привычно указывающим тоном сказал он и протянул ей рубашку. В глаза не смотрел, но вовсе не был смущен, как она, скорее, равнодушен.

«Чего он еще хочет от меня? — разочарованно нахмурилась Ульяна. — Продолжения? Он думает, я буду бежать к нему по первому зову?!»

— Я не терплю отказов, — отворачиваясь, добавил он.

На это она беззвучно рассмеялась. Но внутри уже грызло уязвленное самолюбие. Как бы унизительно ни было, но Ульяна все же допустила эту горькую мысль: «Я стала подстилкой».

Это вернуло ее на землю. Из тела улетучились малейшие признаки только что испытанного удовольствия, а из сознания — лишние иллюзии. Она почувствовала себя опустошенной.

— Тогда, может, ради приличия, пригласите меня на свидание? — с плохо скрытым сарказмом произнесла она, накидывая рубашку.

— Я не романтик, — отходя к своему креслу, ответил Кирилл, чувствуя, что желание каких-либо дальнейших встреч с Исаевой начинает испаряться, освобождая его от навязчивых мыслей.

Ульяна оглянулась и посмотрела на мужчину. Будто ничего и не произошло: он снова выглядел свежим, собранным и хладнокровным. Даже рубашку не помял. А она растрепанная, жалкая и униженная… Но и это ощущение не позволило ей уронить лицо.

— Сегодня в обед произошло сплошное недоразумение, о котором вам больше не стоит волноваться, — прохладно-деловым тоном и с чувством собственного достоинства заговорила она. — Я наговорила много лишнего, прекрасно это сознаю. Прошу меня извинить, это больше не повторится.

Барховский лишь повел плечами, разминая затекшую шею, будто это его вовсе не трогало и, бесцеремонно склонившись над столом, стал просматривать что-то на ноутбуке.

Ульяна одернула юбку. Пуговицы рубашки не попадали в петельки. Руки дрожали то ли от слабости, то ли от надвигающихся слез. «Лучше бы от слабости, — подумала она. — Ты не посмеешь плакать из-за того, что позволила себе так опуститься. Ты сама виновата. Нечего сопли разводить!»

— Ужин завтра в семь, — после долгого молчания с одолжением выдохнул Барховский и пригладил пятерней волосы на макушке. — За тобой заедут.

— Я не голодная, — бесстрастным тоном сумела произнести она, откинула голову назад и стала заправлять рубашку в юбку.

«Что я делаю здесь? Почему это снова случилось? — она тряхнула головой и в полумраке пригляделась к полу: где-то тут лежали ее колготки и туфли. — Зачем опять на те же грабли? И ведь сегодня я совершенно трезвая! Так какого черта ты делаешь, Улей?!»

Когда она сунула ноги в туфли, Барховский прошел к двери и недвусмысленно раскрыл ее шире.

«Это — пошла вон? Как унизительно! А чего ты от него ждала? Это же просто секс!»— с какой-то тяжелой смиренностью подумала Ульяна, скомкала колготки в кулаке и, не взглянув на мужчину, прошла к двери.

— Расслабьтесь, свидание с вами — пытка, — со всей доступной непринужденностью обронила она на пороге, — хотела посмотреть на вашу реакцию.

— Удовлетворена? — хмыкнул он, похоже, не особо впечатленный.

— Порадовали, — ухмыльнулась она. — Терпеть не могу розовые сопли!

— Ужин не отменяется, — донеслось до нее, когда она отвернулась.

— Ошибаетесь, — лениво оглянулась Ульяна и посерьезнела. — Извинения приняты? Медицинские услуги оплачены?

Кирилл лишь сурово вытянулся и прищурил глаза на явно саркастичный тон, но не ответил. «Так это была благодарность? Какого рожна она устроила этот цирк?!»

У него и мысли не было помогать ей в счет такой расплаты. Это был его человеческий долг. Он прекрасно помнил, как Белла перенесла пневмонию, как были испорчены новогодние праздники, как он не отходил от дочери ни на шаг, сам валясь от слабости. Исаева выглядела такой же обессиленной и беззащитной. А теперь она выставила его полным мерзавцем, хотя прекрасно знала, чего он хочет от нее, и соглашалась на это.

От жгучей досады прожгло легкие. Удовольствие от секса потеряло краски. «Чего от женщин можно еще ожидать? И эта уж точно вне всякой логики!»— мысленно фыркнул он, буравя ее ледяным взглядом.

Исаева снова ухмыльнулась, но где-то в глубине глаз он заметил горечь. И в нем снова зашевелился голодный зверь: «Почему она пытается отгородиться от меня всеми способами? Ее же накрывает от секса со мной, как и меня… Чего ей еще надо?!»

— Кстати, на «ты» мы не переходили, Кирилл Александрович, — подчеркнуто пренебрежительно заметила Исаева уже на выходе из приемной и отсалютовала ему двумя пальцами.

Ульяна спускалась в офис, ощущая неприятную слабость и снедающее томление внизу живота. «Сходила… Извинилась, — удрученно вздыхала она, постукивая затылком о стенку лифта. — Легкая оплата по счету, если бы не было так мерзко потом…»

Домой Ульяна ехала в подавленном состоянии. Иногда она невольно ощупывала себя, пытаясь осознать, действительно ли произошло то, что помнило ее тело.

Ульяна не была ханжой, но заниматься сексом в офисе, на столе, почти в рабочее время, с мужчиной, с которым ее ничего не связывало, — это не укладывалось в голове. Однако она ни на секунду не задумалась об этом, когда отдавалась Барховскому на его столе. И странно: с ним, с незнакомым человеком, который не признавался ей в симпатии и доводил до белого каления, она чувствовала себя раскрепощенной и сделала бы все, если бы он попросил, как никогда с бывшими мужчинами.

Не ужиная она легла спать: первый рабочий день был слишком напряженным и насыщенным на впечатления. Еще и безрассудный секс отнял много сил.

Ей снова становилось не по себе от противоречивых чувств и мыслей. Она до сих пор не смогла понять, почему Барховский так действует на нее, захватывает полностью, не давая опомниться, не оставляя выбора. Почему она испытывает странное притяжение к мужчине, который в принципе ей не нравится, с которым у нее ничего не может быть и который, была уверена, просто использует ее.

И где-то на грани сна она подумала: «Жаль, что я не могу позволить себе такого любовника. Только не в офисе с их тотализатором! Это ни к чему не приведет, только все усложнит… Надо остановиться, иначе я перестану уважать саму себя…»

Навязчивая мысль, откуда дочь знает Исаеву, а та ее, периодически отвлекала Кирилла по дороге домой. Он узнал бы это еще на обеде, но так и не поднялся к Ринате и Белле в кафе. Вернувшись домой уже поздно вечером, Кирилл поднялся к дочери, чтобы пригласить ее на горячий шоколад, который та готова была пить в любое время суток, и расспросить о подозрительном знакомстве. Но так и не вошел в ее комнату, замер у приоткрытой двери.

Белла лежала на полу, обложенная книжками и тетрадками, и, болтая ногами в воздухе в смешных гетрах и пушистых тапочках-медвежатах, по скайпу готовилась с однокурсницей к литературной конференции.

«Неужели этому чуду восемнадцать? — с умилением вздохнул Кирилл и не стал беспокоить дочь, в конце концов решив, что Исаева не стоит его внимания. Он уже получил от нее все, что хотел, и слишком устал, чтобы уделять ей время даже в мыслях.

Единственной женщиной, на кого он не жалел времени и всегда думал с радостью, была Белла. Дочь Кирилл безумно любил, но не баловал. Возможно, был слишком зациклен на том, чтобы воспитать полную противоположность своей бывшей жене, поэтому строг, но давал ей почувствовать себя значимой, старался учитывать ее желания и интересы. И Белла неизменно радовала его своим упорством в любом деле. В этом она пошла в отца: все, что ее увлекало, получалось на пять с плюсом. Но если чего-то терпеть не могла, то заставить ее это делать было невозможно. А уж если дочь сердилась, то растопить ее сердце могли не дорогие подарки, а его необычные поступки. И Кирилл научился находить к ней подход, как только они остались вдвоем.

Ирина Потапова забеременела в пятнадцать, когда Кириллу только стукнуло шестнадцать. Уже тогда он обладал зрелостью взрослого мужчины и без сожалений взял ответственность на себя.

Так уж вышло, что с десяти лет Кирилл был предоставлен самому себе. Родители — дипломаты не занимались его воспитанием. Ко всему оставили на воспитание и младшего брата, который был болезненным ребенком.

Кирилл смолоду не боялся трудностей и умел постоять за себя. Неожиданно свалившееся отцовство не стало для него бременем: он был безумно влюблен в провинциальную девчонку, сбежавшую от родителей алкоголиков в Москву, чтобы поступить в училище, и сразу перевез Ирину в дом родителей. В восемнадцать они поженились. Но еще после рождения дочери отношения не заладились. Ирина была совсем девчонкой, еще не нагулялась и, почувствовав свободу в большом городе, пыталась ухватить ускользающую беззаботную юность, а ребенок и муж сильно ограничивали ее.

В двадцать он узнал, что жена изменяет ему с пятикурсником с его факультета Игорем Зозом. В двадцать четыре он развелся, оставив дочь себе. Ирина, увлеченная новым мужчиной, не задумываясь подписала все бумаги об отказе от претензий на дочь.

Гораздо позже в Ирине якобы проснулся инстинкт материнства, и она попыталась отсудить у него уже десятилетнюю Беллу. Но даже в начале своей карьеры Кирилл был сильным юристом, а с опытом и приобретенными связями только упрочил свои позиции. Даже Игорь Зоз, теперь ее муж, не смог противостоять Барховскому. Кирилл сделал все, чтобы Ирина никогда не получила опеку над дочерью.

Встреча с Константином Петровским, с которым Ульяна уже начала заочную работу на больничном, была назначена на десять утра. Разглядывая себя сонную в зеркале туалета, она не могла собраться с мыслями. Заснула рано, проснулась с трудом, но было ощущение, что и не отдыхала вовсе. Ульяна чувствовала себя разбитой, и сама не понимала, что больше ее тревожило: физическое состояние или моральный дискомфорт. Все вроде бы было обычно, но каждый шаг по офису настораживал.

Маевская вызвала с утра, чтобы обговорить режим работы в качестве ведущего проектного менеджера. В целом все устраивало, но не слишком вдохновляло. Девчонки из отдела приняли идею проектной работы с энтузиазмом, хотя Фетова заметно погрустнела, что ей не досталась должность руководителя отдела. Они все еще подчинялись Маевской, только функция распределения заказов была возложена на Исаеву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Знакомство с заказчиком состоялось в кабинете Бута. Еще на пороге приемной Ульяна ощутила на себе внимательный ощупывающий взгляд худощавого темноволосого, но уже седеющего мужчины.

Петровскому было под пятьдесят, выглядел довольно неплохо: уверенная осанка, мягкие черты лица, приятный голос — ничего напрягающего и вызывающего неприязнь. Даже то, что уже в начале беседы, он сразу попытался откровенно очаровать Ульяну: двусмысленно шутил, не сводил испытующего взгляда, пригласил к неформальному общению вне офиса, так сказать, в непринужденной обстановке, не смутило ее, в отличие от Бута. Тот настороженно поглядывал на коллегу и неловко опускал глаза.

Но Ульяна сразу избрала особый стиль общения с клиентом: вела себя предельно вежливо, говорила только по делу и создавала впечатление человека, увлеченного исключительно творчеством, даже помешанного на нем: сыпала профессиональными терминами, забрасывала его узкими вопросами, не давая отвлечься от темы и распыляться на лишние комплименты и намеки.

К концу встречи Петровский оставил попытки приударить за Исаевой. Абсолютная зануда его не вдохновляла, но в профессионализме отказать ей было нельзя. Расстались они на доброжелательно-деловой ноте. Сергей Павлович в очередной раз похвалил Ульяну как дизайнера и талантливого переговорщика.

И все же Ульяна была не удовлетворена своими способностями. Она смотрела на стареющего повесу, как тот старается заинтересовать ее собой, а тело вспоминало руки Барховского, его горячее тяжелое дыхание на шее, его жалящие поцелуи. Его дурманящий неизгладимый запах кожи, смешанный с парфюмом, до сих пор стоял в носу. Ей казалось, что этот мужчина уже везде и все время наблюдает за ней.

«Надеюсь, от этого Казановы проблем не будет?»— думала Ульяна на перерыве с чашкой кофе, но признавала, что Петровский хотя бы вел себя предсказуемо, в отличие от Барховского, — все решающего за нее и подчиняющего своим правилам игры. Не везде ее талант переговорщика действовал эффективно. С тираном ей не удавалось найти золотую середину. И самым неприятным стало осознание, что он уже не выходит из головы.

Возвращаясь с прогулки после обеда, Ульяна заметила брата, входящего в деловой центр и уверенно направлявшегося к лифтам. Чтобы не столкнуться с тем, она намеренно задержалась у стойки ресепшен Федора.

— Это кто-то новенький? — полюбопытствовала она.

— Барховский распорядился выписать ему пропуск, — сообщил парень. — А ты что, всех сотрудников помнишь?

— Зрительная память хорошая, — нахмурилась Ульяна. — Работает в «ЮрТезис?»

— Нет, у него пропуск посетителя. Клиент, может…

— Или стажер, — вздохнула она. — Можешь оказать маленькую услугу?

— Только за свидание, — с широкой добродушной улыбкой подмигнул Федор.

Ульяна потеплела и кивнула:

— С тобой хоть на край света… Маякнешь, если этому посетителю выпишут постоянный пропуск и куда?

— Тебе что, этот тип понравился? По мне, так неприятный, — поморщился парень.

— Не мне, коллеге. Она вчера его видела… Для нее стараюсь, — засмеялась Ульяна. — Ну пока…

— А свидание? — шутливо-строго окликнул тот.

— Отобью ведь всех невест, — продолжила смеяться Ульяна и вернулась в офис.

Глядя на приемную через монитор, Кирилл задумчиво рассматривал дожидающегося встречи с ним Юрия Малышева. Мужчина не суетился, он терпеливо сидел на диване прямо по центру и читал журнал. Кирилл мог принять его еще сорок минут назад, но намеренно не спешил приглашать, выжидая, как быстро тот сдастся. Малышев вел себя очень сдержанно, и все же Кирилл заметил, как тот периодически протирает ладонь о бедро.

«Нервничаешь? Это хорошо!»— усмехнулся Кирилл и неспешно открыл досье, которое для него оперативно составил его друг из прокуратуры.

На фото Малышев выглядел иначе. Его послужной список был неплох для провинциального города, но для столицы и тем более для работы в «ЮрТезис» этого было недостаточно. В компании был отлажен алгоритм работы в каждом из направлений деятельности. Весь персонал лично проходил через Барховского, вплоть до уборщика. В его команду нелегко было попасть, но если кто и попадал, то безоговорочно считался специалистом высокого уровня — настолько репутация Барховского опережала дело. Однако, изучив все детали биографии Малышева, Кирилл и мысли не допускал, что будет иметь с ним хоть какие-то профессиональные дела. Но планы на него были грандиозные.

— Елизавета, пригласите гостя ко мне, — распорядился он еще через полчаса.

Убрав досье Малышева в стол, Кирилл поднялся и встал у окна.

Малышев вошел в кабинет уверенной походкой.

— Добрый день, Кирилл Александрович! Где могу присесть?

— Прошу прощения за длительное ожидание: переговоры затянулись, — протягивая руку мужчине, ответил Барховский и указал на ближайшее место за бриф-столом.

— Это я пока в свободном полете, вы — на работе, — беззаботно усмехнулся тот, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

Но Кирилл заметил едва дернувшийся уголок рта, говорящий, что тот раздражен ожиданием. «И подчиняться ты тоже не способен. Возомнил себя умником? Ну, так я дам тебе шанс выпутаться, только заметишь ли ты, что уже увяз?»

— Чай, кофе? — любезно предложил Кирилл.

— Ваша помощница меня уже угостила. У вас очень вкусный чай. Я бы предпочел перейти к делу, — сухо кашлянул Юрий и глубоко вдохнул перед тем, как продолжить — Вы ведь не просто меня поболтать пригласили? Я верно понимаю, что могу быть вам полезен?

Кирилл медленно прошел к креслу, присел и молча выложил на стол синий запечатанный конверт.

Малышев весь подобрался и даже замер на секунду-другую, пристально сканируя конверт.

— Меня впечатлили рекомендации ваших работодателей. Я готов рассмотреть вашу кандидатуру на вакантную должность в отделе корпоративного права, — неторопливо проговорил Кирилл.

— Я рад… — взволнованно сглатывая, ответил Юрий.

— Не спешите радоваться, — сдержал ухмылку Барховский. — Все кандидаты проходят испытание боем. Мне нужно убедиться в вашей компетентности, потому что от каждого сотрудника компании зависит репутация «ЮрТезис». Я поручу вам дело. Выиграете его, добро пожаловать в команду. Нет — скатертью дорога!

Юрий приосанился. Он никогда не считал себя слабаком, и был уверен, что в чем-то сам Барховский может ему уступить. Но хвалиться перед будущим благодетелем осторожничал. Сначала нужно утереть ему нос. И все, к чему он так долго шел, наконец, станет реальностью.

— Резонно, — коротко согласился он. — Готов выслушать.

Кирилл деловито придвинулся к столу, наклонился вперед и, чуть понизив тон, заговорил:

— Вас представят одному человеку — обвинителю Полонину. Сейчас у него серьезное дело в производстве, но он молод, неопытен и не вытянет его. Вы должны помочь ему выиграть дело во что бы то ни стало. Убедите Полонина работать вместе, разработайте новую стратегию обвинения, засветитесь на суде. А когда Полонин выиграет, двери «ЮрТезис» для вас открыты.

— Работать с обвинителем? Обычно мы на другой стороне… Почему вы сами не возьметесь за дело? — подозрительно прищурился Юрий.

— К нам по этому делу не обращались.

— Тогда какой у вас интерес?

— Прямой, — с усмешкой вытянулся в кресле Кирилл. — Это ваша область. Для вас это отличная проверка. Для «ЮрТезис» — отличная перспектива, когда дело будет выиграно и я возьму вас на работу, мой рейтинг среди клиентов средних слоев населения повысится. Клиентов с подобными проблемами пруд пруди, и многие обращаются в дешевые конторки, которые не способны выстоять в борьбе хищников. И они все будут знать, к кому обратиться. Так что, у меня прямой интерес. Вы станете моим ферзем.

«Хитро», — мысленно заметил Юрий в предвкушении громкого дела.

— Это всего лишь бизнес, — коварно прищурился Кирилл, видя, что Малышев уже в его власти.

— Что ж, как я могу ознакомиться с материалами дела?

— Здесь копии всех материалов, — постучал пальцами по конверту Кирилл. — Дело открыто в Тверском районном суде.

— В Твери? — задумчиво пригладил волосы на затылке Юрий.

Кирилл поднялся, взял конверт и подошел к Малышеву.

— На размышления два дня. Если беретесь, мой помощник забронирует номер в отеле «Панорама».

— А если нет? — поднялся Юрий и жадно уставился на конверт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Барховский склонил голову набок, лишь одним движением головы заставив его напрячься.

— Вы думаете, у меня нет запасного варианта получить то, что я хочу? Вы не один стремитесь попасть на теплое место в моей компании. Но шансы распределяю я. Пока весы склоняются в вашу сторону.

Юрий расправил плечи, протянул руку за конвертом и решительно ответил:

— Два дня слишком много для раздумий. Я ознакомлюсь с материалами сегодня же и отвечу вам утром.

— Это деловой подход. Если бы согласились сразу, я бы решил, что вы хвастун, — с наигранным уважением кивнул Кирилл и протянул личную визитку. — Жду звонка до 11:00.

Они пожали друг другу руки. Малышев вышел, а Кирилл задумчиво сунул руки в карманы брюк и отвернулся к окну.

«Ну что ж, я еще никогда не желал удачи такому хмырю, — улыбнулся он, а нащупав в кармане скрепку, вынул ее и бросил на край стола. И сразу кисло поморщился — Какого рожна я трахнул ее на своем столе? Теперь из головы не выходит!»

— Кирилл Александрович, напоминаю, что через полчаса вас ожидает господин Киреев, — прозвучал ровный голос Елизаветы в селектор.

Кирилл вздохнул с облегчением, что уберется из кабинета хотя бы на время, и не раздумывая вышел.

— Ну что, проект, определенно, интересный. Убедил, — согласно покивал Киреев, глядя на бизнес-план нового IT-направления, которое настойчиво рекомендовал Барховский.

— Главное, что выхлоп будет уже через полгода, если заранее развернуть пиар-кампанию и бросить грамотного спеца на полное обеспечение всей разрешительной документации, — удовлетворенно вытянулся в кресле Кирилл.

Мышцы затекли от долгого сидения. Хотелось оказаться на массажном столе под крепкими руками Макса, а еще лучше заняться сексом — это освободило бы загруженный мозг и сняло бы мышечные зажимы. Давно он не позволял себе отдыха. После того как он оставил Алину, секс был нерегулярным, и это следовало поменять. Он не любил, когда от дела его отвлекали лишние мысли и желания.

Пока Артем делился соображениями по условиям контракта с будущими партнерами, массируя переносицу, Кирилл прикрыл глаза и снова увидел Исаеву, лежащую на его столе. Но, тряхнув головой, сосредоточился на лице друга, чтобы не поддаться искушению и не начать думать об упругой груди и нежных влажных складках между ног недотроги. Он еще не закончил проверку сводного годового отчета подразделений «КАРС-Групп», но как, если между строчками — ее стон, вздохи, взгляд, подернувшийся пеленой страсти и вожделения, дрожащие губы, к которым он так и не прикоснулся… и его член внутри нее…

В брюках стало тесно, и Кирилл поморщился от раздражения, что Исаева никак не выходит из головы. Давно его не накрывало такое безрассудное желание владеть конкретной женщиной. И ведь только вчера решил больше не смотреть в ее сторону.

«Тебе просто нужно трахнуть ее еще раз, и на этом все! Как подросток, ей богу!»— снова решил он, злясь, что не может контролировать себя, как только вспоминает об этой женщине.

Глянув на часы, Кирилл понял, что рабочий день Исаевой уже закончен. Вчера он приглашал ее на ужин, но она отказалась. Снова капризничала. Он быстро вошел в систему контроля доступа и увидел, что та еще не выходила из офиса. Кирилл поднялся, поправил ремень на брюках и сказал:

— На сегодня все. У меня другие дела.

— Бархан, но мы не закончили? — возмутился Артем, вскинув на друга густые светлые брови. — Ты любишь быстро и вовремя, а сам резину тянешь. Куда собрался?

— Артемыч, эти парни никуда не денутся. Они уже наши, — уверенно заключил Кирилл, кивая на черновик контракта в руках Киреева. — Внеси все, что считаешь нужным. Бросай на почту. Гляну позже.

Он накинул пиджак, размял плечи и вышел из кабинета Киреева.

Рабочий день заканчивался, а Ульяна понимала, что не успевает выполнить заказ. Можно было бы завершить его дома, но ноутбук, который она привезла Василию, требовал большего времени на обслуживание. Из-за какого-то вируса вылетело несколько программ, без которых она не могла работать.

Уже после семи, проводив последнюю задержавшуюся коллегу, она решила перекусить на кухне, чтобы потом спокойно посидеть еще пару часов. Все равно после открытия фитнес-клуба на 32-м этаже деловой центр работал до 23:00.

Капучино с пышной пенкой придал Ульяне настроения. Сделав глоток, она подумала, что корица придала бы приятный вкус напитку, и, встав на носочки, потянулась за ней на верхнюю полку шкафа. И вдруг по обе стороны от нее протянулись мужские руки и обхватили края столешницы.

Ульяна испуганно ухватилась за баночку с пряностью и оцепенела. Пьянящий аромат знакомого парфюма сразу дал понять, кто за спиной.

«Похоже, в последний разговор он не понял, что я послала его», — взволнованно сглотнула она, медленно опустилась на пятки и поправила натянувшееся платье на бедрах.

— Аппетитно! — выдохнул в затылок змей, а следом она ощутила горячие губы и язык на шее за ухом.

Не сумев сдержать дрожь, Ульяна втянула голову в плечи, чтобы хоть как-то избавиться от горячих мурашек вдоль позвоночника, грозящих сокрушить весь ее настрой не сдаваться. Но он начал целовать еще более настойчиво. Грудь заныла от жажды его ласк. Сразу же вспомнились его ненасытные губы на ней. Ульяна громко сглотнула и поняла, что начинает задыхаться от возбуждения и не может это остановить.

— Не надо… — судорожно выдохнула она и попыталась отстраниться, но слишком нерешительно.

— Что на этот раз? — не переставая целовать и сужая пространство руками вокруг нее, прохрипел Кирилл.

— Я больше не хочу вас, — со всем возможным равнодушием ответила она, но голос снова предательски дрогнул.

Кирилл резко развернул ее за плечи и припечатал бедрами к столешнице.

Ульяна прижала баночку к груди, как единственную преграду между ними, и не поднимала глаз. Но он ловко освободил ее руки и, подавив сопротивление, быстро завел их ей за спину, сковав запястья одной рукой, а второй — притянув к себе за талию.

— Это вряд ли… Ты вся дрожишь… — медленно мазнув носом по щеке и спуская поцелуи к декольте, горячо прошептал он и лукаво взглянул исподлобья.

А потом она увидела, как его язык проходит по кромке выреза платья, и тяжело сглотнула. Невозможно было отказаться от этой испытывающей ласки и такого пробирающего насквозь желания: секс с ним был похож на агонию, которая сжигала все доводы рассудка.

«Ну как это возможно?! — от бессилия чуть ли не касаясь виском его макушки, мысленно простонала Ульяна. — Ну включи же голову, Улей…»

Она попыталась сосредоточиться на злости к Барховскому, чтобы не упасть в бездонную пропасть, но так и не смогла. Однако понимала, что если сейчас же не прекратит это безумие, то пострадает сама.

— Вы мне противны! — с трудом выпрямляясь, выдохнула она.

Кирилл на секунду замер, а потом прикусил ее сосок, явно выделившийся через ткань платья. Недотрога испуганно ахнула и почти прогнулась, но, видно, старалась держать себя в руках, и снова выпрямилась. Он почувствовал, что прикусил слишком сильно, и, немедля сдвинув тонкий трикотаж и обнажив ее грудь, нежно облизал сосок, словно извиняясь за доставленную боль… За такую сладкую боль. Он видел, что она этого хочет несмотря на то, что сопротивляется. «Зачем? Это все равно произойдет! Ты от меня никуда не денешься… Глупая…»— зарываясь лицом в ложбинку между грудями женщины, проплыло в мыслях Кирилла.

Сегодня она пахла иначе, чем обычно, без духов — это заводило, и он собирался закончить начатое. День был слишком напряженным, ему нужна была разрядка. Он нуждался в женщине сейчас. Именно в этой женщине…

— Неужели кто-то трахает тебя лучше меня? И ты стонешь так же неистово?.. — усмехнулся он, провоцируя ее, но был уверен: у нее никого нет. Иначе она не стояла бы перед ним, изнемогая от возбуждения и, наверное, уже истекая сладким соком между ног.

Такая дерзкая насмешка мгновенно отрезвила Ульяну: «Он что, решил, что я сплю то с одним, то с другим?!»

— Пошел ты! — смело вырвалась она и толкнула нахала в грудь.

Но отойти не получилось: он так дерзко дернул ее на себя, что Ульяна влепилась в его каменную грудь спиной и замерла от резко закончившегося воздуха в легких. Его руки тут же пробрались под подол платья и поползли к бедрам.

— Ну… не надо… — уже умоляюще застонала она, перехватывая его руки на бедрах и не пуская выше. Потому что если его горячие пальцы коснутся чувствительной точки или окажутся внутри нее, то она не выдержит, пошлет все к черту и снова с головой отдастся порочному желанию. Прямо здесь — на кухне офиса.

— Что же не остановишь? — выдохнул Барховский в ухо, и не думая прекращать пытку. А перехватив ее руки за локти, снова стал жадно целовать шею и сжимать грудь.

Его запах — афродизиак, умелые ласки и напористость снова лишали Ульяну воли. Не было сил отказаться от этой сладкой пытки. Это был тот момент, когда казалось — пусть все горит синим пламенем, но сейчас он принадлежит ей, только ей, и пусть весь мир подождет… Как же отчаянно хотелось впасть в это блаженное безумие и не выходить из него…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но она понимала, что пожалеет об этом. Он привязывал ее. Секс с ним был, как глоток свежего воздуха после душных тридцати девяти лет жизни, будто она никогда не испытывала такого всепоглощающего счастья и внутренней свободы ни с кем другим и ни в чем другом. И осознание этого пугало неизбежностью новых тяжелых переживаний.

«Все хорошо… Все хорошо… Только, кто еще, если не я?..»

Подавляя сопротивление, Ульяна яростно распахнула глаза, стиснула зубы и напряженно замерла. Возбуждение мгновенно схлынуло, оставляя ощущение ожогов на щеках.

Кирилл ощутил ее мгновенную скованность и поднял голову.

— Я сказала — нет! — твердо выдала Ульяна и решительно вцепилась в его запястья, чтобы сбросить с себя.

Кирилл угрожающе медленно выпрямился и вперился в ее затылок суровым взглядом, но рук не отвел.

— Хочешь, чтобы уговаривал? — прищурился он и чуть отклонился назад, словно еще давая ей шанс передумать.

— Я и не напрашивалась! — бросила она, уверенно оттолкнулась и презрительно прищурилась ему в лицо. — Покиньте офис!

— Вы мне указываете? — улыбнулся он, высоко поднимая голову и окидывая ее насмешливым взглядом.

— Ах, я и забыла, что это вы рабовладелец, — хмыкнула она.

«Не подчинишься, значит? — усмиряя плещущееся через край недовольство, подумал Кирилл. — И сколько можно выделываться? Бл*дь, и на эту стерву я трачу время, вместо того чтобы уже натягивать какую-нибудь благодарную дуру и заняться контрактом Артемыча? Да пошло оно все…»

Только когда Барховский отступил, строго одернул пиджак и не раздумывая вышел, оставив за собой шлейф дурманящего аромата, Ульяна судорожно выдохнула и уронила плечи.

Внутри клокотало от злости и унижения, руки дрожали и ноги подгибались. Сколько еще она будет позволять ему относиться к ней, как к шлюхе? И сколько выдержит сама? Обида жгла глаза. Но Ульяна сжала кулаки и потрясла головой, чтобы освободиться от разрушительных мыслей.

Кофе совсем остыл. От отвращения к себе и к мужчине Ульяна вылила его в раковину и решила, что на сегодня с нее хватит. «Лучше я приеду завтра пораньше и доделаю. Иначе меня просто разорвет!»

Она быстро собралась и вышла из офиса.

Проходя мимо турникета и прощаясь с Федором, Ульяна бросила взгляд на его мониторы. И вдруг огнем прожгло изнутри: в издательстве тоже есть камеры. И охрана, вероятно, все видела. Завтра же все, что происходило между ней и Барховским в офисе, может всплыть. Даже Федор, который всегда в курсе всех сплетен, уже мог знать.

«Тотализатор! Твою мать!»

Щеки Ульяны запылали, когда она отвернулась и поспешила к выходу. На ходу она быстро вынула телефон и открыла ватсап Рабовладельца: «Прошу прощения за беспокойство! Очень прошу, исправьте свой косяк! У нас в офисе камеры!!!»— написала Ульяна, чеканя злобным шепотом каждое вбиваемое слово. Но перечитав, раздраженно передернулась, стерла все и снова набрала: «Уж позаботьтесь, чтобы видео с камер не распространилось в сети!»

— В конце концов, нам обоим не нужны сплетни, — понадеялась она и нетерпеливо постучала ногтем по экрану телефона. — Читай, тиран чертов!

Через несколько секунд Рабовладелец появился в сети и написал: «Для старушки было бы лестно. Трусиха!»

— И что, черт тебя подери, это значит?! — прошипела Ульяна и взбешенно толкнула дверь на улицу.

«?!»— написала она, но тот больше не ответил. Даже не прочитал. Или намеренно злил ее, оставляя сообщение не отмеченным.

— Козел! — процедила она, ненавидя его и весь этот громадный деловой центр, а потом заблокировала контакт.

Из метро Ульяна написала Крыловой, потому что ехать домой в таком настроении ужасно не хотелось. Она знала, что если не выговорится, то просто не заснет, а завтра будет чувствовать себя еще хуже. Маша сразу же позвала к себе на дружескую терапию.

Ульяна практически с порога выложила подруге все, что с ней случилось за последние несколько недель, и устало привалилась на тумбу в прихожей.

— И ты столько новостей от меня скрывала! — возмутилась Крылова, подхватывая подругу под локоть и ведя ее к дивану. — Это вот я танцевала, пила с барменом, а ты в это время в туалете зажигала?..

— Фу, Маш! — содрогнулась Ульяна.

— Ну ты, мать, даешь! — откинулась на диван та и покачала головой. — А я-то думала, что это мы, как ошпаренные, вылетели из клуба…

— Самой не хотелось об этом думать, не то что пересказывать кому-то, — тяжело вздохнула Ульяна.

— А сейчас что, критический момент, когда харакири хочется сделать?

— Кофе нальешь?

— Может, что покрепче?

— Если выпью — свалюсь, — подпихивая одну диванную подушку под бок, а другую — под голову, жалобно поморщилась Ульяна.

За кофе с сыром «Дорблю» и финиками она поделилась, что Барховский решил еще больше подпортить ей жизнь, связавшись с ее братом, по всей видимости, рассматривая того на одну из должностей в своей компании.

— Вот что это? Расплата за мечту? Личная жизнь стала просто невыносимой. Не дай бог Юра узнает, где я живу, и заявится со своей извращенной братской любовью. Этот чертов тиран достает… Ну почему нельзя просто переспать с мужчиной и забыть об этом. Нет же, теперь он пытается ужалить меня при каждом удобном случае.

— Ульяш, не преувеличивай. Давай ромашки?

— Да хоть зверобою — не поможет! Ты бы его слышала! — возмутилась Ульяна недоверию Маши и содрогнулась. — Фр-р! Он просто гадкий мерзавец!

— Слушай, ну что там за страхолюдие такое? Фото есть?

— В соцсетях его нет. На аватарке в ватсапе — тоже. Не знаю, может, где-то в инете… Он председатель совета директоров холдинга «КАРС-Групп».

— Ух ты ж, какая птица! Сейчас выцепим!

Крылова поднялась, принесла ноутбук, с видом заправского детектива надвинула очки на нос и быстро прошлась по клавиатуре тонкими пальцами.

— Вау, такой красавец! — с неподдельным восхищением округлила глаза она на несколько найденных снимков брутального молодого мужчины.

— Слюни вытри, — цокнула Ульяна и скосила глаза к чашке с кофе.

— Такие хищные черты лица… Класс! Мне нравится! Между прочим, вы чем-то похожи…

— Я думала, ты меня поддержишь, а ты такая же, как и все, — падкая на самцов…

— Кто бы говорил! Не я к нему в трусы залезла, — со смехом фыркнула Маша.

— И вовсе я не лезла! — возмутилась Ульяна и надулась.

— Ну да, я не я и хвост не мой, — хихикнула та и открыла на весь экран снимок, где мужчина был в рубашке слим-фит и в жилете. — У-у, и мышицы под одеждой, наверное, аховские? Завидую тебе — ты эту красоту щупала… Я Дениса никак не могу отправить в спортзал…

— Ничего я не щупала! Я его без одежды не видела…

— Так ты поэтому страдаешь? — снова усмехнулась Маша.

Ульяна с кривой улыбкой сильно ущипнула подругу за бок.

— Случилось один раз и, думала, на этом все. Ну правда, все как-то случайно вышло… Голова в тот момент отключилась. Так многие мужчины делают…

— Себя с мужиками не равняй. Мы натуры чувствительные: нас погладили по шерстке, мы и потянулись следом… Наша природа западать на таких козлов, — недовольно проворчала Маша и снова посмотрела на фото. — Вот на мордаху не модель, а харизма так и прет, сил нет. Я бы не удержалась… Что-то фотографий всего три…

— Маша!

— Да что, Маша? Если этот мужик хочет тебя, не строй из себя ханжу — получай удовольствие. Ты же никогда не была такой?

— Хочет?! Да, но я его не хочу!

— Уверена? — скептически прищурилась Маша.

Ульяна хотела бурно возразить, но так и замерла с открытым ртом. Потом нахмурилась и отвернулась к окну.

— Во-от, «ч.т.д.», — самодовольно протянула та.

— Ни фига не «ч.т.д.»! Это просто похоть и т. д., и т. п. Ему просто захотелось, он взял и получил без сопротивления. А теперь думает, что ему будет обламываться по первому зову!

— Тогда и правда бери все, что можно, и не жди от него ничего. Где еще такое найдешь: мужчина в полном расцвете сил хочет тебя до одури, ты — его, а нос воротишь.

— Он же совсем мальчишка, а мне…

— А ты, конечно, бабундия на ходунках! — возмущенно вскинула руки Маша. — У тебя пунктик на возрасте. Ты зациклилась!

— У всех есть пунктики. У меня такой! — обиженно ответила Ульяна и спрятала лицо за ладонями. — Господи, да и разве в этом дело? Он же просто меня использует, пережует и выплюнет, а мне что потом делать?

Маша вздохнула, посерьезнела и обняла подругу за плечи.

— Ты, наверное, думаешь, что мне уже сорок, что уж тут носом крутить? Бери, пока на тебя смотрят, а то шанса может больше и не представится. Только мне не нужен такой шанс. Я так не умею.

— Ладно, я все понимаю, никто не неволит, — спокойно заговорила Маша. — Ты извини, что я иронизирую, Ульяш. Я понимаю, что тебя эти мужики потрепали… Но и не могу не заметить, что ты просто боишься новых отношений…

— Нет у нас никаких отношений, и не будет! — оттолкнулась Ульяна. — Если в издательстве узнают, просто камнями закидают. У них там тотализатор, представь? С такой сворой соперниц мне не справиться. А еще его дочь и главред… Ох, позорище…

— Ну если тебе так уж хочется избавиться от его внимания, перестань ему сопротивляться. Ты же знаешь закон: сила действия равна силе противодействия. Побудь рыбой. Ну, типа ни рыба ни мясо. Мне кажется, что своими отказами ты только разжигаешь в нем интерес.

— Рыбой? — задумчиво протянула Ульяна. — Может, и прокатит. Но вот если узнаю, что он принял на работу Юрия, то просто залеплю ему в самодовольную морду! И плевать!

— Ага, а потом менять работу и переехать к черту на куличики…

— Да-а, глупо… Нет, конечно. Это я со зла. Но за «рыбу» спасибо, — вяло улыбнулась Ульяна.

— Заканчивай самобичевание, ложимся спать, — решительно захлопнула ноутбук Маша.

— Нет, я домой. Завтра на работу, а я не хочу в этом… — растянула на себе трикотажное платье Ульяна. — Мне кажется, я до сих пор его одеколоном пахну…

Маша наклонилась к подруге, втянула носом и усмехнулась:

— Мнительная какая. Ладно уж, отвезу тебя домой. Метро уже не работает.

— Такси возьму…

— Нет уж, доставлю рыбу до дому, — чмокнула в макушку та. — Одевайся, я быстро.

Всю дорогу, вполуха слушая рассказ Маши о Денисе, Ульяна тонула в неуемных мыслях о Барховском. Что уже подъехали к ее дому, сообразила, когда подруга резко затормозила перед растерявшимся на дороге парнем и с невозмутимым видом произнесла:

— Ага, мальчик, ну давай, покатаю тебя на капоте.

Ульяна невольно улыбнулась. Маша всегда могла ее рассмешить своим несокрушимым оптимизмом и легким отношением к любой ситуации. Она могла ругать кого-то на чем свет стоит, но в тот момент была такой обаятельной. Вот и последние пять минут прощания она настраивала ее на позитив.

— Ну давай… Бойцовские рыбки не сдаются! И не бойся, я рядом! А мы — это страшная сила!

— Не боюсь! — улыбнулась Ульяна, обнимая подругу, и для убедительности уверенно кивнула — Прорвусь, как всегда!

— Угу, а моя жилетка всегда наготове.

Ульяна вышла из машины и помахала вслед.

«Хорошо, что я поехала к ней, иначе загрызла бы себя до смерти… А так вроде полегче. Все-таки великая сила — исповедание», — с усмешкой подумала она и вошла в арку под домом.

После разговора с подругой она осознала, что действительно боится Барховского. Он может разрушить то умиротворение, которое она достигла здесь, получив шанс на жизнь, о которой мечтала. И ведь ему ничего: отряхнется и пойдет дальше, а она снова будет чувствовать себя грязью.

«Но это мы еще посмотрим! Во-первых, надо перестать ныть! Во-вторых, немного остыть, выработать верную тактику поведения. Ничего страшного в конце концов не происходит. Он тоже скоро наиграется и оставит меня в покое…»— убедила себя Ульяна, поежилась от промозглого ветра и свернула к своему подъезду.

— А вот и гуляка! — распростер свои загребущие руки Юрий на крыльце подъезда.

Ульяна чуть не поскользнулась и замерла: «А ты откуда нарисовался?»

Нащупав в кармане пальто связку ключей, она взяла ее так, чтобы два ключа торчали между пальцами, как ножи. Юрий был трезв, но это еще больше настораживало Ульяну. Теперь она не знала, чего от него можно ждать.

— Тебе-то что тут надо? — ровным тоном спросила она без лишних церемоний, но каждая мышца в теле напряглась. Хорошо, что ламп во дворе было много. Но вот то, что уже около часа ночи — все спят, могло сыграть на руку брату.

Тот разочарованно опустил руки, сделал несколько шагов навстречу сестре и улыбнулся:

— Ты как неродная.

Но Ульяна чувствовала, что это недобрая улыбка. Однако продолжала стоять на месте и пристально следить за братом.

— Может, все-таки чаем угостишь?

— Время посещений вышло, — сухо ответила она, думая, как ей пройти в подъезд и не пустить Юрия.

— Ты здесь одна живешь? — непринужденно оглянулся на дом брат и медленно спустился с крыльца.

— Знаешь, на любезности тоже нет времени, — ответила Ульяна, усилием воли заставляя себя стоять на месте, чтобы не выдать страха. Мужчиной он был крупным, и одним ударом мог вышибить дух.

— Ты что такая колючая? Я к тебе с предложением пришел…

«Руки и сердца? Извращенец чертов!»— начала закипать Ульяна.

Юрий приблизился и плотоядно посмотрел на ее губы. Чего стоило Ульяне не поморщиться от отвращения.

— На квартиру в Москве у тебя вряд ли были деньги. А Машка твоя живет в другом районе. Значит, снимаешь здесь?

Как всегда, Юрий пытался впечатлить, а то и запугать своими способностями находить информацию и наличием связей. Но Ульяна не поддалась на провокацию и решила схитрить.

— Мне компания сдает в аренду комнату в общей квартире с коллегами. В чем твой вопрос? Я устала и хочу спать.

— Я скоро буду работать рядом с тобой, — ухмыльнулся Юрий. — Машина у меня есть. Может, будем снимать квартиру вместе? Где-то поближе к офису… Это будет гораздо выгоднее. Что ты там на свою зарплату дизайнера потянешь? Мы же все-таки родные люди, — понизил голос он и провел тыльной стороной ладони по ее плечу.

— А тебе не стыдно вот так являться ко мне и предлагать такие мерзости? — отстранилась Ульяна.

— А что в этом стыдного? И где тут мерзости? — с невинным видом удивился тот. — Что ты нос воротишь? У тебя выбор есть?

Как было противно все это слушать. Ульяна вынула руку с ключами из кармана и сделала шаг к крыльцу. Но Юрий мгновенно схватил ее за локоть и притянул к себе.

— Ну чего ты такая недотрога? Никому ты здесь не нужна! А я смогу тебя защитить! — выдохнул он ей в лицо вместе со зловонным облачком пара.

— От кого?! — вспыхнула Ульяна и вырвала руку из захвата. — Прекрати меня преследовать! Я тебе ничего не должна. Все, что могли, вы уже забрали. Ты и твоя мать — вот тут мне! — и Ульяна сопроводила слова резким движением ладони поперек горла. — Вы не заслужили того, что имеете!

— Мать заслужила за шестьдесят пять лет! — тут же возразил Юрий и снова надвинулся на нее. — Она твоей матери столько всего сделала. А ты и мужа проспала, и любовников как перчатки меняла, да никому не сгодилась. Никого рядом удержать не можешь, а еще выпендриваешься!..

— Тебе-то какое дело? Меня нет в вашей жизни больше! Не родственники, а гиены: вцепились зубами, не оторвешь!

— А ты не поняла? — зло прищурился он на нее.

Ульяне было гадко даже смотреть в его сторону. Внутри кипело от злости и бессилия. Она одернула пальто, выпрямилась и твердо заявила:

— С детства поняла! Как думаешь, что, если Барховский узнает, какой у него в штате извращенец, а? Думаешь, возьмет тебя в свою крутую фирму? У его служащих безупречная репутация!

Конечно же она блефовала. Она не собиралась выносить сор из избы. Но если брат не отстанет, готова была пожертвовать своей гордостью и самоуважением, а может, и репутацией, чтобы раз и навсегда покончить с родственными связями.

— Да кто ты, и кто Барховский? Ты для него мелкая сошка! — вызывающе бросил Юрий, сморщился, как старый сапог, и начал плеваться ядом — Кем бы ты была, если бы не поступила в университет на бюджет при помощи тетки? Где бы жила, если бы мы не пустили в квартиру. А она приносила хороший доход. Всем нужны были тогда деньги, а не на тебя — пустышку тратить!

Припомнил и лимонный кекс, который Ульяна испекла на прощание с теткой, а тот вызвал сильнейшую аллергию. Но она была уверена, что тетка преувеличила нанесенный вред. Всего-то покрылась пятнами, которые всегда исчезали бесследно через три дня. И в конце ударил по больному:

— Ты хоть помнишь, сколько тебе лет? Никому уже не нужна, да и бесплодная, поди…

Все сильнее сжимая кулаки, Ульяна побагровела. «Ничего! Предложу Барховскому такой убойный секс, что он не откажет в просьбе. А он, кажется, любит держать слово!»— в отчаянной ярости пообещала себе она, уже представляя свои изощренные аргументы. Но отмахнувшись от опасных фантазий, Ульяна вскинула голову, обошла брата и поднялась на крыльцо.

— Только попробуй сунуться ко мне! Мокрого места не оставлю! — выдавила она через плечо.

— Я вернусь через пару недель, и еще поговорим! — прокричал Юрий.

— Урод! — прошипела Ульяна, входя в подъезд и с усилием притягивая дверь на доводчике за собой, чтобы брат не решил пойти следом.

Прислонившись к стене подъезда, Ульяна стянула шапку и помассировала тяжелые виски.

— Доброй ночи, Улечка! — проскрипел сонный голос консьержки в окошко сторожевого пункта.

— Привет, теть Моть! — устало улыбнулась Ульяна и посмотрела в продолговатое узкое окно на улицу.

Юрий оббивал ботинки от слякоти и садился в свой серый внедорожник «Митцубисси».

— Теть Моть, тут мужчина один терся у подъезда. Он ко мне не просился пройти?

— Терся, терся. Но он квартиры твоей не знал, а еще братом назвался. Уж брат-то мог бы и знать…

Пожилая консьержка — женщина принципиальная, и можно было надеяться, что ни за что не выдаст лишнего, даже под пытками: советское воспитание. Но Ульяна понимала, что все это дело случая.

— А давно он тут?

— Да часов у девять приехал.

Ульяна зло сжала губы. «Надо же не поленился, ждал. Наверное, весь бензин потратил, чтобы согреться. Маньяк недоделанный!»

— Вы ему не сказали номер квартиры?

— Та не, — махнула рукой консьержка. — А шо такое?

— Это не брат. Это мой бывший разыскивает, — слукавила Ульяна, подходя к двери пункта. Страдальческое лицо даже не пришлось изображать: устала, перенервничала. — Я с ним давно рассталась: пьет по-черному, бьет, а потом извиняется.

— Вот жешь, паскуда! — сразу вытянулось лицо тетки Моти.

— Вы сменщицу предупредите, пожалуйста. Не хочу я пока полицию привлекать. Дом-то образцовый…

— Все сделаю! Весь подъезд оповещу, чтоб чужих не впускали! Мышь не проскочит! — заверила та, поднимаясь и становясь похожей на грозовую тучу. Уж образцовость своего подъезда она блюла, как свою честь.

— Спасибо, моя спасительница!

Ульяна поднялась в квартиру и заперлась на оба замка.

— Никакого покоя, — выдохнула она, сняла сапоги и прошла к окну. Машины Юрия уже не было. — И чего тебе в жизни не хватало, урод? Дом — полная чаша, хорошая работа, жена, дети… Все сквозь пальцы…

Приняв душ и выпив горячего молока с медом, Ульяна закуталась в плед и села в кресло. Вроде и голова тяжелая, а сон не шел. Она заглянула в телефон и разблокировала Барховского.

«Что ж, придется побороться и здесь. Пора смириться, что ничего так просто в жизни не дается. Все надо выгрызать. К Барховскому я, конечно, не пойду, если совсем не припечет. Хватит, получила удовольствие — завязывай! Нужно прекратить с ним все отношения! Уже с трудом сдерживаюсь, чтобы не хамить ему… Или искать новую работу? Но где? Этот чертов возраст! Может, пойти к Буту? Или поговорить со Стасом Бровиным?»

Ульяна подтянула колени к груди и опустила на них голову. Просидев так еще около часа, она взглянула на время и перешла на диван. Обнимая подушку, прижимаясь к ней, как единственному утешению, она зажмурилась и прошептала:

— Нет, дорогуша, никуда ты не пойдешь. Просто бери максимум заказов и работай. Составь свой собственный бизнес-план и начинай копить на первый взнос. Все в твоих руках… Ты не потеряешь работу из-за одного эгоиста и второму не позволишь себя третировать. Это всего лишь испытание…

Уже на следующий день Ульяна позвонила Стасу Бровину и поинтересовалась объемами работ, чтобы составить свой график нагрузки. После планерки с главредом она выбрала все заказы по своему профилю с максимальным тиражом и разослала всем личным клиентам рекламное объявление о скидках при единовременном заказе трех обложек или иллюстраций.

Когда Василий Алов вручил ей ноутбук с полностью отлаженным функционалом, Ульяна вспомнила о видеокамерах и осторожно вызнала у парня, что к записям со всех камер доступ есть только у администрации, а охрана следит лишь за общими холлами этажей и лестницей. Хмыкнув на прошлое сообщение Барховского «Трусиха!», она задалась целью во что бы то ни стало держать оборону и с головой ушла в работу.

Но это было последнее сообщение от Рабовладельца. Он не звонил и не писал. Она перестала его видеть в общем холле, в лифте, он перестал появляться в издательстве. Но краем уха от Валентины она слышала, что Бут ежедневно поднимался к Барховскому решать какие-то свои дела. Однако с ее радаров он полностью исчез.

«Ну… вот он и оставил меня в покое… Неужели так легко?»— иногда скептически думала Ульяна и не понимала, рада она этому или нет.

В конце концов она постепенно успокоилась. Работы стало столько, что некогда было перемалывать пустые переживания. Юрий тоже больше не беспокоил, хотя каждый день Ульяна издали разглядывала двор у своего подъезда, прежде чем зайти домой, мельком окидывала общий холл делового центра, прислушивалась на лестничных пролетах и оглядывала центральный вход.

После чистки ноутбук тот стал работать эффективнее, но все равно некоторые заказы приходилось выполнять в офисе, так как тот не тянул, а ей были важны сроки. Ульяна стала задерживаться до ночи. А дома она чуть ли не до утра изучала особенности открытия IT-направления для Аловых: разрешительную документацию, лицензии, документы по авторскому праву и скрупулезно прорабатывала план действий, в общем чате согласовывая идеи с братьями. А утром начинался день сурка: новые заказы, встречи с клиентами, распределение проектов.

На звонок Беллы о встрече в выходные Ульяна коротко ответила в СМС, что очень загружена и не может уделить ей внимания. И так было нужно. Раз уж она хотела разорвать все связи с Барховским, не следовало поддерживать отношения и с его дочерью. Хотя было очень жаль: Белла ей нравилась.

Но все выходные Ульяна действительно провела в офисе допоздна.

Когда отдел пополнился двумя новыми специалистами, Сергей Павлович лично поручил Ульяне наставничество. Ее радовало, что не пришлось обучать их технической стороне дела, однако организационная — страдала еще как. Два новых молодых человека лет по двадцать пять — «Ботаны», как их прозвала Айгуль, ранее работая на фрилансе, совершенно не были приспособлены к офисному режиму и порядку сдаче дел. А введенный проектный менеджмент для них вообще был чем-то запредельным. Помимо своей нагрузки, Ульяну выматывал еще и ежедневный контроль за новыми коллегами. Хорошо, что те хотя бы не дерзили и прислушивались к наставнице.

Прошла неделя. Ульяна чувствовала, что силы на исходе. Ведь она приходила рано, уходила поздно, перестала делать мини-перерывы, общаться с коллегами не по рабочим вопросам, работала весь обед, жуя прямо перед компьютером, а пару дней в обед держалась на одном кофе, потому что встречалась с консультантами РАО* вместе с Аловыми по вопросам авторского права. Круги под глазами и головная боль выдавали сильное переутомление: ей требовался небольшой перерыв, иначе последствия могли быть жесткими.

«Ну все, хватит! Сегодня закончу вовремя. И дома свободный вечер. Ноутбук даже в руки не возьму!»— клятвенно пообещала себе Ульяна и отодвинула свою папку с эскизами.

Несколько листов бумаги выпали на пол. Она наклонилась над ними и замерла. Сплошь на ее карандашных эскизах на тему фэнтези был хорошо узнаваемый образ. Барховский! Он был везде: в мальчиках, в молодых мужчинах, в стариках и даже в животных.

Собрав листы и перебирая их в руках, Ульяна осознала, что его отсутствие влияло на нее еще больше, чем присутствие. Она поняла, что сравнивала с ним всех мужчин, которые встречались ей за это время: клиенты, коллеги, прохожие, и думала о нем чаще, чем хотелось бы. Она давно не видела Барховского, и его образ растворялся в памяти временем. Детали ускользали, и она хваталась за них, рисуя его разного, обнаженного, пытаясь представить его тело, которого никогда, по сути, и не видела.

Она закрыла глаза и вспомнила его руки, запах, вкус кожи… Взгляд… Его крепкую хватку на ее талии, на запястьях и на ягодицах… Его умопомрачительные губы на ее груди и язык внутри нее… даже содрогнулась от неожиданно нахлынувшего желания…

«Ну и трахалась бы с ним до умопомрачения! Кто мешал? — рассердилась Ульяна, чувствуя, как ей не хватает тех острых ощущений, когда он рядом, и сожалеет, что не может это продлить. — Но хорошо, что это закончилось. Он наверняка нашел себе новую игрушку. Пусть это будет последним таким безрассудным приключением!»

День был напряженным, но Ульяна делала все, чтобы выполнить план и завершить работу хотя бы раньше семи. К вечеру она уже сползала в кресле, но к 18:50 все же закончила. Хорошо, что Федор сегодня все-таки вывел ее на шуточное свидание — пообедать и похвастать, что, наконец, нашел работу, о которой мечтал: детский тренер на самом крутом в Москве скалодроме. Это хоть немного, но придало энергии Ульяне.

Радуясь, что все готово, она сделала контрольную проверку макетов, присланных из типографии, чтобы курьер забрал их рано утром, и случайно обнаружила, что кто-то перемешал один заказ с другим. Она с тяжелым предчувствием сползла спиной по стене и обхватила голову руками: это еще час работы, а то и больше.

От отчаянной усталости Ульяна крикнула на весь кабинет:

— Я кого-то завтра повешу!

— Рабочее время давно закончилось, — неожиданно раздалось у двери. — А ты трудоголик…

Ульяна узнала этот голос. Внутри дрогнуло. Она быстро поднялась, мельком глянула в сторону двери и отвернулась к стопкам макетов. В мыслях наступил ступор.

— Ты ужинала? — спокойно спросил Кирилл, облокотившись на стену у двери и внимательно рассматривая Исаеву.

Было заметно, что она истощена, особенно после болезни, и много работала. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, даже еще похудела. Он скользнул взглядом по ее фигуре, но то, в чем она была одета сегодня, — какой-то балахонистый сарафан с блузой, не дало разглядеть то действительно привлекательное, что пряталось под одеждой.

— Я работаю, — ровно ответила Ульяна, стараясь не вспылить, но чувствовала, что если Барховский продолжит, то «рыбу» играть не получится.

— Долго еще? — кивнул тот на стопки.

— Это не важно. Главное — закончить сегодня.

— Когда закончишь, набери меня. Поужинаем.

Его тон был подозрительно спокоен и мягок, будто он приглашал на ужин искренне любимую женщину. Но Ульяна знала, что стоит ей поверить в эту иллюзию, и она сразу получит по носу. Тот явно что-то задумал.

От бессилия и досады она оперлась ладонями на самую высокую стопку и опустила голову. Волосы упали вниз, закрыв ее лицо. И хорошо, потому что то, что она хотела сказать, нельзя было произнести, не морщась, чтобы выдержать ровный тон.

— Послушайте, Кирилл Александрович, мы не переходили с вами на «ты». И ужинать я с вами не поеду. И прошу вас обращаться ко мне исключительно по деловым вопросам. Больше я не могу быть вам ничем полезна.

Послышался его тихий смешок. Она выпрямилась и снова стала работать, больше не обращая на него внимания.

— Если через час не закончишь, заберу тебя сам, — невозмутимо проговорил он через долгую паузу.

— Фр-р, — выдохнула Ульяна, раздраженная усталостью, и, не желая больше сдерживаться, процедила — Да вы глухой, что ли?!

На долгое молчание она оглянулась, но у входа никого не было. Удивленно оглядев кабинет и коридор за стеклом, Ульяна с сомнением спросила себя:

— Заглючило, что ли?

Уставшая до изнеможения, Ульяна умудрилась закончить сборку заказа в течение получаса, чтобы не появился Барховский и не начал распоряжаться ею.

Но при всем неприятии его бесцеремонности и самоуправства, эгоизма и хамства он будил в ней нечто неуправляемое. И Ульяна не могла оправдать своего поведения с ним, как и не была уверена, что не согласится на все, если он вновь надавит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Конечно, было в нем что-то странное, едва уловимое, что притягивало к нему. Но Ульяна привыкла четко понимать, с кем она и на что этот человек способен, а тратить душевные силы на мужчину, который не может дать ей стабильных отношений и, вообще, ничего полезного, — как прогулка по минному полю. Она не была влюблена и не питала иллюзий насчет Барховского, но изгнать его из мыслей не получалось.

«Что же это такое?»— захныкала она, едва не сползая по стенке лифта.

Сквозь стеклянные двери холла центра Ульяна увидела накрапывающий дождь. Зонта не было, но сегодня она надела пуховик, и он ее спасет.

«Долго ли это продлится? — глядя, как капли становятся все более крупными и заливают стекло, подумала она. И мысли были не о нагрянувшей стихии: выматывающая усталость отбирала последние силы. — По-моему, я слишком много взяла на себя… Стоит ли овчинка выделки? Всех денег не заработать… Но ничего! — взбодрилась она, поймав ощущение, что начинает жалеть себя, а это уже никуда не годилось. — Ничего, надо потерпеть. Скоро все разрулится. Долго так быть не может. А у меня хорошая карма!»

Ободрив себя, Ульяна вышла на улицу, с мимолетным облечением отметив, что машина Барховского не ждет ее у порога: еще о нем думать сил не хватало, и направилась к метро.

Но едва завернула за угол квартала, как перед ней остановился белый «ниссан». Передняя дверца распахнулась, и кто-то вышел. Ульяне даже не надо было поднимать головы: она уже узнала его по начищенным туфлям.

Барховский молча открыл перед ней заднюю дверь и терпеливо ожидал, пока она соизволит сесть в машину.

«Почему ему так трудно говорить? — неожиданно отметила для себя Ульяна. — Он казался бы намного доброжелательнее… Впрочем, у него нет такой потребности, наверное».

— Ульяна, дождь усиливается, — коротко произнес он. — Садись в машину.

Ей отчаянно хотелось присесть, иначе боялась упасть. И она снова сдалась: просто шагнула внутрь. В салоне так приятно пахло, было уютно и тепло, что Ульяну тут же потянуло в сон.

Барховский сел по другую сторону и дал указание водителю двигаться в какой-то ресторан: от слабости и шума в голове, Ульяне было все равно не слышно.

— Куда вы меня везете? — слабо спросила она.

— Я тоже не ужинал, — сухо ответил Барховский, переписываясь с кем-то в телефоне.

— Я хочу домой, — без всякого сопротивления в голосе проговорила она. — Хочу покоя и тишины…

— У тебя есть, чем поужинать?

— Не… знаю… — прошептала та и прислонилась головой к дверце.

Она только на секунду прильнула виском к холодному стеклу и прикрыла глаза, как ощутила, что уплывает.

Кирилл отправил сообщение Ринате, что не приедет сегодня, и оглянулся на Исаеву. Выглядела она измученной и, похоже, спала. Он понял, что сегодня ему не достанется ее внимания, но спокойно велел Владу ехать к ней домой.

Кирилл и сам почти неделю работал без отдыха. Несколько серьезных дел «ЮрТезис», проработка новых проектов с Бутом и Киреевым, с делом Полонина и Малышева нужно было держать руку на пульсе, а последние два дня практически ночевал в офисе. Белла уехала на конференцию в Казань, ему совсем не хотелось возвращаться в пустой дом, да и ночью работалось продуктивнее. Однако каждый день он знал, во сколько приходит и уходит Исаева. Его поражало, что эта женщина не давала себе послабления после серьезной болезни, будто ставила какие-то рекорды. А сегодня, когда он уезжал с клиентом, заметил, как она под руку со служащим ресепшен шла в кафе и заразительно смеялась. Звук ее голоса прошелся огненной дорожкой от горла до паха, вновь пробудив в нем самые необузданные фантазии и заставив вспомнить, как это — быть с ней.

Приоткрыв глаза от легкого толчка, Ульяна увидела знакомую улицу и сонно проговорила:

— Остановите здесь…

Барховский вопросительно вскинул бровь.

— Мне в супермаркет, — зачем-то оправдалась она и посмотрела на него глазами невинного олененка.

Пока машина заезжала на парковку, Ульяна снова задремала. А когда кто-то осторожно тронул за плечо, она увидела в окно крыльцо своего подъезда. Пока растерянно озиралась, Барховский вышел из машины и открыл дверцу.

Молча он завел ее в лифт, затем довел до квартиры. Она не сопротивлялась. Только в прихожей, когда оглянулась на мужчину, удивленно посмотрела на объемные пакеты в его руках. Тот аккуратно поставил их у стены.

— Что это? — недоуменно подняла глаза Ульяна.

— Ты бы не донесла столько. С ног валишься, — тихо ответил он.

Она безучастно окинула пакеты, стянула с себя пуховик и бросила его на углу гостиной, а потом молча прошла в темную комнату.

Кирилл вышел, не попрощавшись. Убедившись, что надежно захлопнул дверь квартиры, он спустился к машине.

— Какой маршрут? — спросил Влад, оглянувшись на хмурого шефа.

Но что-то мешало Кириллу сразу дать ответ. Он задумчиво смотрел на экран телефона, тер подбородок и молчал. А через несколько минут твердо проговорил:

— Ключи от квартиры Исаевой у тебя?

Влад достал из бардачка связку и протянул шефу. Тот покрутил ее в руках и еще раз глянул на часы.

— Припаркуйся тут, — велел Кирилл и вышел из машины.

Когда он вернулся в квартиру, свет так и горел в прихожей. Пакеты стояли нетронутыми. В гостиной было темно. Ни звука. Серебристый пуховик лежал на углу между прихожей и диваном.

Кирилл разделся и прошел в гостиную. Исаева неподвижно лежала на диване в одежде. Он недовольно нахмурился и прошел к кухонному островку. Открыл холодильник, а там только что мышь не повесилась.

— Ты что, решила себя голодом уморить? — проворчал он.

Снял пиджак, закатал рукава и, вымыв руки, перенес продукты к столу. Что-то он убрал в холодильник, что-то разложил по шкафам. А затем нашел сковородку и столовые приборы.

Сквозь вязкую дрему Ульяна услышала какие-то шорохи, а потом ощутила и аппетитный запах. От голода ее желудок заныл протяжную песню. Она подняла голову и оглянулась на кухню. Кто-то хозяйничал у плиты. Превозмогая боль и слабость во всем теле, она медленно поднялась.

Это был Барховский. Его широкие плечи, точеный затылок и мускулистые руки. Ей так захотелось подойти к нему и обнять сзади, и чтобы он повернулся и обнял ее в ответ: просто, молча, нежно и не отпустил…

Все же он задевал какие-то невидимые струны внутри нее. Она прекрасно понимала, что с ним не может быть ничего серьезного. Секс рано или поздно закончится, останется лишь горечь разочарования. Может, он и не станет больше вести себя, как отъявленный хам, но и близким не будет.

Ульяна давно считала, что мужчины не умеют быть друзьями. Если — друзья, то нет страсти, если есть страсть, то уже не друзья. И она слишком выросла из девочки, верящей в тридесятое царство, в котором все выдумка — от золотых ворот до каждого кирпичика во дворце. И все живущие в нем — идеальные персонажи, которые создают иллюзию сказочности жизни, но перестают быть таковыми, как только падает занавес. Это не страшно и не печально, просто реальность другая, и Ульяна усвоила это с юности.

Тряхнув головой и подавив глупые фантазии, она беззвучно подошла к столу — стойке и, не держась на ногах, села на высокий стул.

— Что вы делаете? — подперев тяжелую голову ладонью, тихо спросила она.

— Не даю тебе умереть, — хмыкнул он через плечо и обернулся со сковородой, в которой ароматно дымился пышный омлет. — Быстро и легко на ночь.

Ульяна сглотнула и апатично проследила, как Барховский по-хозяйски достал две тарелки, разложил по порции, а потом отвернулся на секунду и поставил перед ней овощи с зеленью, тут же сдобрив их оливковым маслом и лимонным соком.

Ульяна смотрела на все это и не могла понять, зачем он так старается. Она все равно не будет с ним спать. Но есть хотелось безумно, а Барховский не давал повода опасаться его приставаний, да и не в той она была форме, чтобы он ее захотел.

Вяло потянувшись за вилкой, Ульяна стала ковырять омлет.

— Холостяцкий рецепт, — зачем-то заметила она.

— Попробуй такой приготовить, — самодовольно улыбнулся Барховский.

— Так мы с вами на «ты»?

Тот лишь лукаво прищурился и с аппетитом начал жевать.

Глаза недотроги были уставшими, затянутыми тонкой красной паутинкой сосудов, но даже на измученную и осунувшуюся ему нравилось смотреть на нее. Она выглядела такой беззащитной и настоящей.

— Сколько я вам должна за продукты? — отдаленно чувствуя неловкость, спросила Ульяна.

— Хватит считаться, — ответил Кирилл и сразу перешел на другую тему — Откуда такой энтузиазм к работе?

— Я всегда так работаю, — равнодушно повела плечом она, аккуратно отделяя маленький кусочек омлета, чтобы не подавиться.

— Что с питанием? У тебя всегда дохлая мышь в рационе?

Ульяна не сразу поняла, о чем он говорит, только когда тот покосился на холодильник.

— Просто все закончилось. Я не успела купить…

Барховский поднялся и стал заваривать чай, лихо находя все нужное в ее шкафах. А она замерла с вилкой у рта и наблюдала за мужчиной, который так по-домашнему, так уютно смотрелся на ее кухне, как будто всегда здесь жил.

— Что у тебя общего с Малышевым? — будто невзначай поинтересовался Кирилл и повернулся к столу с двумя чашками крепкого чая.

Ульяна устало вздохнула, уронила вилку и подперла голову другой ладонью.

— А у вас?

Кирилл скопировал ее наклон головы и только сузил уголки глаз. Исаева чуть поморщилась и отвела глаза. И в этом жесте он заметил брезгливость и что-то еще, отчего ей было крайне неприятно говорить об этом человеке. Из его биографии Кирилл многое узнал, но, видимо, было что-то еще лично между ними, кроме того, что родня отобрала у Исаевой квартиру.

— Гены, — неохотно ответила Ульяна.

— Брат?

Не поднимая глаз, она кивнула и показала два пальца.

— Есть причина его избегать?

— Немало, — нахмурилась она, не понимая, зачем он затеял этот разговор.

— Если он тебя побеспокоит, скажи мне. Я решу вопрос.

— Не сомневаюсь, — иронично усмехнулась Ульяна. — Чего это мне будет стоить…

Кирилл посуровел и опустил глаза к своей тарелке, но промолчал.

Ульяна поводила подушечкой пальца по краю тарелки и подумала, почему бы хоть немного не намекнуть ему на помощь ей. Ему это ничего не будет стоить, а она, может, даже окажет ему услугу, избавив от сомнительного претендента на солидное место.

— Достаточно того, чтобы он не появлялся в нашем здании, — осторожно произнесла она и снова начала есть.

— Можешь не беспокоиться, — загадочно ответил тот и положил последний кусок омлета в рот.

Его странно ровное поведение, ее собственные мысли и желания — Ульяна чувствовала — эти перемены не к добру.

«Интересно, как он целуется? — подумала она, наблюдая, как он касается губами чашки с чаем и делает глоток, и тут же смущенно оправдалась перед собой — Это нормально, когда люди занимаются сексом и целуются… Странно, когда этого не делают».

Она подняла чашку и нехотя стала цедить чай. А мысли совершенно распоясались, не оставляя в покое идею с поцелуем. Ульяна прикрыла глаза и с силой надавила на висок пальцами, будто пытаясь выдавить лишние мысли из головы.

— Болит? — мягко спросил Барховский.

Ульяна распахнула глаза и, мельком взглянув на мужчину, вздохнула:

— Целыми днями… Извините, но я спать…

— Ты взяла слишком много нагрузки.

— Это просто работа. Я привыкла, — отмахнулась она.

— Не отойдешь от стола, пока не доешь, — ультимативным тоном сказал Кирилл и продолжил пить чай.

Ульяна даже не подумала сопротивляться и покорно взялась за ужин.

Все это время он молчал и следил за ней цепким взглядом. Омлет был совершенством, но с последним кусочком Ульяна чуть не заснула за столом. Барховский обошел стол, помог ей подняться и проводил к дивану.

— Спасибо, я сама, — запоздало отстранилась от него Ульяна, когда он усадил ее.

Он отступил к креслу, на котором оставил пиджак, и замер. Ульяна стала расстегивать пуговицы на манжетах блузы, но поняла, что от слабости не контролирует себя, и оглянулась.

— Вы так и будете смотреть?

— Доброй ночи, — накидывая пиджак и скрывая улыбку, ответил Кирилл, а потом добавил — Завтра на работу к восьми. Если придешь раньше, Федор тебя не пустит. Высыпайся.

Ульяна скользнула по мужчине хмурым взглядом и, отворачиваясь, мысленно заметила: «Если я завтра, вообще, проснусь…»

— А как придешь, сразу поднимись ко мне, поговорим, — закончил он.

Кирилл вышел в коридор и взял лопатку, чтобы обуться, но услышал слабый голос Исаевой:

— Кирилл Александрович, верните, пожалуйста, мои ключи.

Выпрямившись, он достал из пальто связку, подкинул ее в воздух и поймал.

— Это мой комплект, — улыбнулся он, а потом вышел за порог и тихо прикрыл за собой дверь.

«Ну и что это было? Он теперь так и будет ходить, как к себе домой? Кто мы друг другу?»

Он вел себя непредсказуемо и не открывался ей ни на йоту. Вряд ли он намеренно создавал ауру таинственности вокруг себя. Скорее, был очень закрытым человеком. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает и что сделает в следующий момент. Его речь всегда бесстрастная и краткая. Никаких «наверное», «возможно», «а вдруг», «а если»… Он просто брал и делал то, что хотел. И почему-то Ульяна была уверена, что его жестким и волевым решениям подчинялись все — женщины, партнеры, обстоятельства…

Она закрыла глаза и обняла подушку. От непреодолимого чувства, что ее затягивает в неукротимую воронку, было страшно и тоскливо. Барховский был такой воронкой, и, как выбраться из поля его влияния, она не представляла, особенно когда он был таким противоречивым, как сегодня. С этими мыслями Ульяна и заснула.

Кирилл сел в машину и, задумчиво покрутив телефон в руке, набрал Андрея Скитина. Пора была ввести в игру с Зозом новый беспроигрышный элемент.

— Андрей, привет. Подъеду к тебе домой на пять минут?

— Здорово, Бархан! Я еще на работе — полуношничаю, — рассмеялся мужчина.

— Подъеду. Разговор есть.

— Тогда вези двойной эспрессо, — потягиваясь в кресле, ответил тот.

Скитин был государственным советником юстиции и его давнишним приятелем, с которым они сработались еще вначале своей карьеры и теперь подкидывали друг другу полезную информацию.

Кирилл попросил Влада остановиться напротив здания генпрокуратуры и выйти. Скитин вышел через несколько минут и сел к Барховскому.

— Держи свои наркотики, — с усмешкой протянул Кирилл кофе и пакет с жирными пончиками, которые обожал Скитин.

— О-о, ты меня балуешь! — хмыкнул Андрей.

— Не тебя — твое пузо, — улыбнулся тот и хлопнул приятеля по полному животу.

Тот поморщился и виновато покачал головой.

— Как двигается разбирательство с «Лабиус»? — перешел к делу Кирилл.

— Адвокаты «А-БИС» пока не дают спуску Полонину. Максимум «Лабиус» ограничится проверкой и штрафом, а если до того момента директор все причешет, то и вовсе предупреждением. Ничего на них нет. Ты же знаешь, нам намекнули не вмешиваться без железобетонных улик. Я даже обрадовался, что не ты защитник интересов «Лабиус», а то пришлось бы и тебя прессануть, чтобы ты помог засранцам выиграть.

— Пути господни неисповедимы, — сыронизировал Кирилл.

— Ты просто везунчик.

— Нет, это просто бизнес. Ты предупредил, я повысил ставки. Из жадности клиент и перебежал к «А-БИС». А Зоз и рад стараться отхватить клиента у «ЮрТезис», чтобы мне нос утереть.

— Нет, Бархан, ты тот еще счастливчик, — усмехнулся Скитин.

— Ну тогда добавь мне счастья: передай эти документы тайному помощнику, которого ты свел с Полониным, якобы «Лабиус» у вас давно в разработке, но светиться не хочешь. Повысим статус начинающему обвинителю, и заодно доброе дело сделаем. Не все же нам задницы шишек прикрывать, — протянул Кирилл увесистый пакет с бумагами.

Скитин раскрыл пакет, заглянул в документы и довольно закивал:

— Так это то самое — железобетонное! С этим я бы и сам закрыл директора «Лабиус», да подставляться не хочется перед высшим.

— Закрыть его все равно не выйдет, чей сын — знаешь, отмоют. А вот его компанию прикрыть — однозначно.

— Полонина не жалко? — усмехнулся Скитин. — Ему тоже «рекомендовано» не рыть землю. Он не пойдет против — карьеру делает.

— Все мы не по фиалковому полю наверх шли, — фыркнул Кирилл. — Скиснет — подомнут под себя. Выстоит — пойдет далеко.

— Как всегда, никого не жалеешь? — прищурился тот. — Что с меня?

— Никакой связи со мной. А тайному помощнику Полонина после суда выдать волчий билет, чтобы в Московской области его ни одна даже вшивая конторка не взяла юристом.

— Не проблема. Я думал, что посерьезней закажешь, — рассмеялся Скитин и протянул руку. — Бывай!

Кирилл крепко пожал руку приятелю и задумчиво проводил его взглядом.

Влад сел за руль и вопросительно взглянул на шефа в зеркало заднего вида.

— Отключай глушилку и домой, — откинулся на спинку сиденья Кирилл и закрыл глаза.

Ровно без пяти восемь утра Ульяна была у стойки ресепшен Федора. Улыбнувшись на его шутливое приветствие, она взглянула на толпу у лифтов и решила, что если не встретит Барховского сейчас, то не поднимется к нему. Сон был тяжелым и каким-то сумбурным. Настроение после него было мрачным, таким же, как небо с утра. Ульяну преследовало ощущение, что если она придет к Барховскому, то все еще больше запутается.

До вчерашней встречи он раздражал ее. Но теперь что-то изменилось, и она не понимала, что именно. Это странная неопределенность вызывала тревогу.

За утренним кофе Цапина поставила Ульяну перед фактом, что ей готовить торт на юбилей директора. Расписала, как тот должен выглядеть и какую надпись сделать.

— Сорок лет не отмечают обычно, — заметила Ульяна.

— Сергей Палыч не страдает суеверием. Завтра в четыре фуршет наверху. Мы все сбросились на продукты для торта, — протянула конверт Валентина.

— Когда только успели, — устало улыбнулась Ульяна, понимая, что весь вечер и ночь предстоит как следует потрудиться. Ей в радость любимое занятие, но у нее еще столько работы, а качественный торт готовится как минимум два дня.

«А когда все успеть мне?»— помассировала виски она.

Валентина прильнула к плечу Исаевой и, подмигнув, шепотом добавила:

— Тебе потом тоже соберем.

— Вот уж не надо, — недовольно нахмурилась Ульяна, оглядываясь по сторонам.

— Ну как хочешь, — тут же отлепилась Цапина и поцокала на своих ботильонах — копытцах в приемную.

Пока шла к рабочему месту, Ульяна прикинула в уме, какой торт будет приготовить проще и быстрее всего, чтобы порадовать Бута, а уже просматривая почту и график работ, — как правильнее разбросать нагрузку.

Много времени Ульяна потратила на чтение писем от Константина Петровского: он писал длинно, пафосно, разбавляя сердечные излияния короткими ответами непосредственно по заказу. Но ей не хватало более конкретных ответов для четкого образа. Ульяна с досадой понимала, что придется вызвать клиента на встречу и прояснить все на месте. Однако нужно было подготовить хоть какие-то эскизы.

В голову ничего не шло. Потратив полчаса на бестолковое черканье по листу бумаги, Ульяна отвернулась к окну и, включив энергичную агрессивную мелодию, попыталась сосредоточиться на той малой характеристике романа, что была у нее от клиента, чтобы хоть немного приблизиться к нужному образу героя.

Почему-то перед глазами встало лицо Барховского. Ульяна признавала, что он харизматичный мужчина, не в ее вкусе и уж точно не для развития каких-либо отношений, но как персонаж для вдохновения: брутальный, хищный, закрытый — в самый раз. Обнаженного она его не видела, но рука сама начала выводить линии карандашом: мужчина — животное, крепкие мускулы, рельефный торс, изрисованный магическими рисунками, мощные бедра, хищный взгляд и оскал. Дорисовав грозные рога и длинный упругий хвост, Ульяна вынырнула из фантазии от звонка рабочего телефона.

«Ух ты черт, как затянул-то!»— изумленно улыбнулась она, взглянув на получившийся рисунок.

— Слушаю…

— Доброе утро, Ульяна Олеговна! — произнес незнакомый женский голос.

— Доброе…

— Меня зовут Елизавета Станиславовна. Я помощник Кирилла Александровича Барховского…

Ульяна вытянулась в кресле и прищурилась на рисунок: «Вспомни черта…»

— …Вы не явились на встречу к господину Барховскому, хотя были записаны на 8:00…

— Я была записана? — изумленно выдохнула Ульяна и нахмурилась: «У нее и на любовниц есть расписание?»

— …У меня так записано, — строго проговорила та. — Господин Барховский просит вас прийти к 10:00. Подтвердите встречу?

— Я вообще-то на работе, — растерянно ответила Ульяна на тон, не терпящий пререканий.

— Что мне передать господину…

— Передайте своему господину, что у меня будет десять минут, — нетерпеливо перебила Ульяна и положила трубку. — Пф-ф, господин!

А потом поморщилась от своей несдержанности: ей не нравилось превращаться в злобную стерву. Она никогда такой не была… до встречи с Барховским. И почему-то он ее снова бесил.

Взглянув на часы — времени было еще сорок минут, она сердито сдвинула наушник на ухо и занялась проработкой эскиза.

К назначенному времени Ульяна взяла планшет для делового вида перед помощником тирана и отправилась на встречу. Не стоило его сердить, но в конце концов выяснить, что он от нее хочет.

В холле у лифта она оказалась не одна. Сотрудники соседнего офиса тоже ожидали свободный. Когда открылся один из лифтов, идущий вверх, Ульяна шагнула к дверям, но тут же застыла. Внутри стоял Барховский с группой представительных мужчин и о чем-то беседовал с ними.

Она задержала дыхание и отступила, а он, заметив ее, лишь сдвинул брови и нажал на кнопку закрытия двери.

Ульяна смущенно поправила волосы у лица и осталась стоять на месте, размышляя, надо ли ей ждать следующий лифт. Но через несколько секунд она получила сообщение на ватсап: «Планы изменились. Приеду к тебе вечером».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Черт-те что!»— мысленно выругалась она и написала в ответ: «Занята. Пеку пироги!»

Он прочитал, но не ответил.

«Вот и славно! — вздохнула она, но облегчения это не принесло. Днем в рабочее время общаться с ним было все же безопаснее. А вечером дома она будет одна. И вряд ли он снова будет кормить ее ужином. — Нет уж, этот раунд будет за мной!»

В боевом настрое Ульяна проработала весь день, и у нее неплохо получился первый проект для Петровского. Но потому ли, что герой был так похож на Барховского, или из-за вчерашнего ужина с ним, Ульяна не могла выкинуть его из головы и представляла, как пройдет сегодняшний вечер. Ответит ли она ему взаимностью, если он намекнет на близость, как будет на этот раз, и поцелует ли он ее, а может, она просто не откроет дверь. Но у того были свои ключи…

«Западня в моей голове — надо бы выбираться, но я не знаю, как…»— досадно жмурилась она на очередную идею и снова бралась за работу.

К концу рабочего дня Маевская отправила Ульяну в супермаркет вместе с одним из «ботанов» отдела Иваном, который должен был помочь ей закупить все нужное для юбилейного торта и отвезти домой. Представить макет Петровскому Ульяна решила завтра, чтобы не портить себе настроение возможной критикой.

Разложив ингредиенты для коржей на столе, Ульяна скрестила руки на груди и попыталась собраться с настроением: мысль, что Барховский собирался приехать, не давала покоя.

Взглянув в телефон, нет ли сообщений, она отключила звук.

«Если будет звонить, то я не услышу. Предупредила же, что буду занята!»— заранее оправдала она свое поведение.

Снова пересчитав все составляющие для торта, она громко включила музыку и занялась кулинарным творчеством.

В перерывах Ульяна все же поглядывала на телефон, но тот молчал. Было уже девять. Коржи остывали.

«А ведь он может заявиться и в десять?»— нахмурилась она, но поморщилась и для бодрости несколько раз в круговом движении взмахнула руками. — Пора заняться кремом, а не думать о том, что произойдет, если он придет… Может, ничего и не случится?»

Она облизала губы и постаралась выбросить из головы воспоминания о его губах и руках на ее теле.

В дверь неожиданно позвонили. Ульяна сразу бросила миксер в чашу и поспешила к двери. Но на последнем шаге остановилась. Ее пальцы замерли над щеколдой замка.

Ульяна повернула голову к зеркалу и посмотрела на себя. Глаза горели радостным возбуждением, улыбка до ушей и щеки разрумянились. Она уронила плечи и припала лбом к двери, сомневаясь, правильно ли поступает: «С чего вдруг все это? Так не должно быть! Не надо ему открывать!»

Услышав повторный звонок, Ульяна все же решила открыть. Когда она выпрямилась и снова потянулась к замку, то услышала за дверью радостный крик:

— Ой, Светка, а я не в ту дверь звоню! Привет, моя хорошая!

Ульяна припала к глазку. Какой-то полный мужчина заливисто смеялся и обнимал ее соседку по площадке.

Она отошла от двери и растерянно разгладила подол фартука.

— Это к лучшему. У меня же торт!

Прикусив губу до боли, Ульяна вернулась к миксеру и занялась кремом. А когда заметила, что молчаливые слезы капают в чашу, сердито отпихнула от себя ее, открыла окно и выставила лицо навстречу холодному ветру.

«Зачем тебе он? Ты же прекрасно понимаешь, что у тебя с ним ничего, кроме секса, быть не может, и то, пока ему не надоест через пару-тройку раз. А потом мы будем пересекаться в офисе, смотреть друг на друга, будто ничего и не было, а я уж точно буду чувствовать себя жалкой и не нужной».

Выпив стакан молока, Ульяна вернулась к торту, который уже ненавидела.

«А сердце-то екнуло. И с чего? А то ты не знаешь, почему екает сердце, не маленькая ведь. Хочется тебе, чтобы он обратил внимание на тебя, чтобы с ума по тебе сходил. Но кто он и кто ты? И дело не в положении, а в человеке. Хотя и в положении тоже. Мне даже нечего ему предложить… А ему и не надо. Ох, увязла ты, Улей…»

Покрывая коржи глазурью, Ульяна приходила к выводу, что это даже не влюбленность — тяга неизвестного происхождения, которую надо просто вытравить. Если бы она была двадцатипятилетней девчонкой, то мучилась бы, ночами не спала, вела бы себя, как влюбленная дурочка. Все было бы гораздо хуже. Но опыт — ее богатство. Он помогал ей расставлять приоритеты. Однако иногда так не хотелось брать себя в руки, и лететь, лететь… Но последствия такого легкомыслия были для нее слишком плачевны.

И все же что-то скребло где-то отдаленно, за грудиной. Ульяна помнила, каким страстным, но заботливым любовником был Барховский. Всегда ждал, чтобы и она получила удовольствие от секса, остыла… Но все же он никогда не стремился ее поцеловать, будто тем самым проводил четкую границу между физическим удовольствием и наслаждением истинной близостью.

«Он ведь и не дает мне ничего кроме физики: ни тепла, ни поддержки, ни элементарной вежливости. Оттрахал, и все… Боже, как же я устала чувствовать себя возмущенной, раздраженной стервой!»

Но вот парадокс: Барховский злил ее, а, по сути, никогда не пререкался, не спорил, это она вела себя, как подросток. И ведь действительно она не чувствовала себя старше него. А он как будто будил в ней незрелую девчонку, может быть, потому что был так молод и невыносимо самоуверен со всей своей журнальной брутальностью.

Хотя для Ульяны он не был совершенством. Как и любая модель с гримом, грамотным освещением и камерой в умелых руках становилась эталоном красоты, так и Барховский умением держать себя в форме, строгим следованием каким-то своим правилам, натренированной мимикой, жестами и походкой был крайне притягательным. Убрать все это, и он обычный мужчина из метро. Может быть, чуть симпатичнее.

Барховский так и не пришел.

В час ночи, напившись чая с остатками крема и обрезками коржей, Ульяна позвонила Маше, заметив по статусу в ватсапе, что та еще не спит.

— Привет, полуночница! Ну что там у тебя? — поинтересовалась Крылова.

— Маш, что делать? Я не видела его неделю, а потом он появился и теперь забивает мне весь эфир! — пожаловалась Ульяна.

На что подруга тоном «я же говорила» ответила:

— Все-таки он тебя зацепил. Твой личный сорт героина?

— Сумерек насмотрелась? — хмыкнула Ульяна.

— Но я же права?

— У меня ощущение, что я на нем помешалась. Ужасно хочу ему позвонить и вытрясти из него душу. Зачем он так со мной?

— Даже не думай! Если не собираешься продолжить пытку…

— Я сегодня поймала себя на том, что хочу его видеть несмотря ни на что.

— Да, зависимость от объекта страсти такая же, как и химическая, — задумчиво протянула Маша.

— Только боль глубже, ломка сильнее, потому что рана там, куда современной медицине не добраться пилюльками и нанотехнологиями. Разве что лоботомия, — с досадой заключила Ульяна, обнимая себя за плечи.

— Этот наркотик нужно чем-то вытравить… Как насчет шопинга завтра?

— У меня безумная нагрузка. А тут еще и юбилей у директора.

— Тогда излечение не гарантирую. Но могу приехать за тобой завтра?

— О-о, это было бы кстати. Увезешь меня подальше. Промоешь мозги…

— Ой, погоди, завтра же мы с Басиным идем на процедуры по дыхалке. Я его одного не брошу. Поддержка штанов, сама понимаешь, — виновато вспомнила она.

— Значит, в следующий раз…

— На выходных, хорошо?

— Дожить бы…

— Терпи, казак… — подбодрила Маша.

— Атаманом будешь, — устало продолжила Ульяна и положила трубку.

Торт Исаевой вызвал массу восхищенных комплиментов коллектива. Валентина и Надежда сразу унесли его в кафе на 32-й этаж.

Все ждали директора к десяти утра. Лобби было украшено шарами и поздравительной надписью: «Верным курсом идете, капитан!»

Ульяна понимала, что отбиваться от коллектива нехорошо, но от недосыпа голова была тяжелой, впереди предстоял нагруженный день. К тому же не хотелось встречаться с Барховским, который, скорее всего, появится в издательстве. Она даже подумала, отпроситься поработать удаленно, но Рината сообщила, что сегодня намечено несколько встреч с заказчиками, которые не сможет провести сама, а значит, переговоры на ней.

Бут пришел вовремя. Ульяна терпеливо выстояла и через силу улыбалась, пока его поздравляли, а потом быстро вернулась в свой кабинет и погрузилась в работу. Петровский сделал пару замечаний к макетам, пришли ответы на запросы по авторским правам из РАО для Аловых, которые тоже следовало тщательно проработать. Но последним Ульяна собиралась заняться вечером.

К четырем всех позвали на фуршет в кафе на 32-й этаж. Ульяна до последнего не собиралась идти, надеясь, что ее там не заметят, а если потом спросят, скажет, что была, просто выходила на минутку. Но за ней зашла Маевская и буквально вытянула из-за компьютера.

— Глаза скоро выпадут, Ульяна! Я заметила, что ты не обедала, так хоть перекусишь по-человечески. К тому же Бут обидится, если не придешь.

Ульяна вынужденно согласилась.

— Исключительно из-за уважения к Сергею Павловичу!

Поднявшись в кафе на фуршет, она решила показаться всем на глаза, быстро поздравить именинника и незаметно исчезнуть.

С бокалом газированной минеральной воды, делая вид, что это шампанское, Ульяна дождалась, пока прозвучат несколько тостов, и, сердечно поздравив Бута, собралась уйти. Но тот задержал ее, познакомив со своей женой Анжелой и несколькими партнерами, работающими в деловом центре.

Заметив, что к ним приближается Барховский, Ульяна растянула радушную улыбку и проговорила:

— Я вас еще раз поздравляю. Но мне кое-что нужно закончить…

— Ульяна Олеговна, вы не попробуете со мной ваш великолепный торт? — шутливо возмутился Бут.

— Сергей Павлович, у меня сроки горят. Прошу прощения, не сочтите за неуважение…

— Вы меня всегда поражали своей ответственностью, но сегодня-то можно чуть спустить рукава?

— Ну, если вы разрешаете, — с улыбкой сдалась Ульяна, лишь бы скорее удалиться с глаз Барховского. — Пойду к закускам…

У стола с закусками стояли братья Аловы. Ульяна вспомнила, что нужно с ними обсудить и, не теряя времени, подхватила мальчишек под руки.

— Петь, Вась, есть разговор, — отводя немного в сторону от стола, проговорила она. — Сегодня пришли ответы на мои запросы в РАО. Надо подробно обсудить. Что скажете насчет субботы?

Петр и Василий раскрыли рты и растерянно переглянулись.

— Уль, тут такое дело, — несмело начал Петр и оглянулся куда-то в сторону.

— Короче, Уль, неделю назад нам предложили выгодный контракт. Выделили специалиста, который займется документами и все быстро поставит на рельсы, — перебил брата Василий. — Нам самим уже никуда не надо будет бегать…

Ульяна недоуменно перевела глаза с одного на другого и поникшим голосом спросила:

— И кто это?

— Ну это «КАРС-Групп». Они выкупают наш с Васькой продукт и делают нас партнерами, — ответил Петр. — Понимаешь, сами мы можем утонуть. Мы же ни черта не понимаем в крупных сделках и бизнесе, а холдинг — это мощь. Нам предложили достойные деньги…

— Да и Кирилл Саныч был так убедителен. В общем, мы с Петей подумали и решили согласиться, — завершил Василий.

В животе Ульяны похолодело. Она напряженно повела плечами и покосилась в сторону Барховского, который стоял с Бутом и его супругой, и та так мило улыбалась ему, поглаживала его по плечу, что Ульяне захотелось подать им обоим лимона целиком.

«А может, он и с ней спал?»— прилетела мысль, которая была не только омерзительна, но и разозлила ее. Захотелось взять за шиворот братьев и хорошенько тряхнуть за такую непорядочность. Но взглянув в растерянные и блестящие от надежд глаза мальчишек, Ульяна нервно сглотнула и, опустив глаза, тихо спросила:

— Почему же вы не предупредили заранее. Я столько сил вложила, чтобы все для вас найти… Нужно только пойти и лично оформить документы…

— Ты прости, но как-то все завертелось… Мы сами не успели понять, — с виной в голосе проговорил Петр.

Ульяна тяжело вздохнула и с натянутой улыбкой отступила от братьев.

— Да нет, что вы. Я понимаю. В любом случае желаю вам удачи. Вы большие умницы…

Она отвернулась и, чувствуя, как ее пошатывает от вихря эмоций, отошла к столу с напитками.

Конечно, никто не был виноват в том, что произошло. Она сама слишком размечталась о дополнительном заработке. Это бизнес мальчишек, и им было решать, как поступать. Но стало обидно до слез: столько сил, времени потрачено на изучение законодательства, разработку документации, и впустую. А теперь все лавры соберет Барховский.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она взяла ближайший стакан с минералкой и залпом осушила его. Но горло обожгло огнем до самого желудка: это оказался какой-то крепкий алкогольный напиток. Ульяна вздрогнула, покосилась на стакан и поморщилась.

Кто-то ойкнул рядом и виновато протянул:

— Это был мой…

Надежда с жалостью смотрела на пустой стакан в руке Исаевой и досадно кривила губы.

— Сергей Павлович не приветствует очень крепкие напитки, а я не пью ни вино, ни шампанское. Вот и попросила у бармена немного текилы.

— Немного? Ну и гадость, — сиплым голосом ответила Ульяна и стала искать, чем запить этот отвратительный привкус. — Я вообще не пью крепкие…

— Держи, это вода, — подала стакан Надежда.

Ульяна сначала понюхала, а потом отпила. Но глаза уже начали слезиться, и в голову мгновенно ударило. Она ведь сегодня не ела ничего, кроме кофе и тоста с маслом. От желудка по телу расползлось неприятное тепло: на фоне общей усталости оно будто растворяло мышцы, и хотелось просто упасть в первое кресло и не шевелиться.

Из-за противного ощущения бессилия Ульяна разозлилась еще больше: на себя, на мальчишек и на всех, кто к этому был причастен.

— Ты как? Ничего? — тронула за плечо Лапова.

— Нормально. Жить буду, — выплывая из секундного помутнения, усмехнулась Ульяна и пошла к смеющимся Антонине и Айгуль. Сейчас нужна была веселая компания, чтобы сдержаться и не расплакаться.

Девчонки уминали закуску с икрой и тихонько обсуждали незнакомых приглашенных мужчин.

— Привет! Веселитесь? — чувствуя, как трудно становится говорить, произнесла Ульяна.

— Да, шушукаемся. Выбираем жениха для Марины, — пошутила Велина.

— А что с ее соседом?

— Не оправдал надежд! — смешливо округлила глаза Айгуль.

— Да, в последнее время с этим у мужчин туго, — хмыкнула Ульяна и снова покосилась на Аловых. «Ради чего так убивалась? Устала как собака, а выхлопа ноль! Без начального капитала об ипотеке даже думать нечего. Вот завершу срочные проекты и буду брать только по силам, — пообещала себе она, понимая, что обвинять кого-то в обманутых ожиданиях бессмысленно: сама придумала — сама обиделась. Только эмоции нельзя было засунуть за пояс: разочарование расползалось внутри горькой смолой. — Будет сложнее, дольше, но вполне возможно. Репутацию в своей нише я уже нарабатываю, а через год клиентов будет еще больше и Бут не захочет отказываться от моих услуг даже на удаленке…»

— Уль, а ты бы пошла на свидание с таким? — шепотом спросила Айгуль, мельком косясь на полноватого, но симпатичного мужчину рядом с Бутом.

Ульяна отвлеклась от мыслей и бесстыдно посмотрела прямо в ту сторону. Барховского уже и след простыл. А полный светловолосый мужчина на лицо выглядел очень даже ничего. Улыбался, как солнечный ребенок. Но Ульяне стало как-то тошно от своей неизменной привычки видеть суть мужчины по его внешнему виду. Только по одному его животу и коротким брючинам она уже знала, что тот слабоволен и не имеет понятия о чувстве меры. И не важно, какой у мужчины был кошелек или положение: отсутствие силы характера ничем не перекрыть. Как можно надеяться на его плечо?

После Аркадия Ульяна смотрела на всех с двойной кратностью увеличительного стекла. Что-то проснулось в ней такое, что позволяло больше не попадаться в плен иллюзий и оберегать свой мир от любых посягательств со стороны. И с этой циничностью было спокойно… До появления Барховского, который вводил ее в ступор. Его она до сих пор не могла прочитать…

— Пошла бы! — усмехнулась Ульяна, чтобы ничего не объяснять девчонкам. Многие женщины встречаются с такими мужчинами, потому что на безрыбье и рак рыба. — Я бы вообще сменила картинку, чтобы мозг переключить. Иначе у меня одни демоны и черти в глазах.

— Сплошная работа? — засмеялась Антонина, помня последние работы Исаевой. — Подкинул тебе Петровский работенку.

— Да, вроде взрослый солидный мужчина, а пишет такую ересь! — откровенно выдала Ульяна, но потом прикусила внутреннюю сторону щеки: нельзя было так говорить о клиентах, тем более с коллегами. И она разозлилась на этот случайный стакан текилы: «Все, как назло, мне! Это что — карма настигла? За что?»

— А у меня брат подруги в Москву переезжает. Хочешь, мы тебя с ним познакомим? Сходишь, развеешься, — сказала Велина.

Но Ульяна расслышала только последние два слова и дружелюбно улыбнулась:

— Обязательно, девочки! Буду рада!

— Тогда я предложу тебя в компанию, — обрадовалась Антонина.

— Угу, — кивнула Ульяна, чувствуя, что плывет. — Мне надо что-нибудь выпить…

Она выискала глазами стол с напитками и аккуратно пробираясь между гостями, прошла к нему.

«Черт, у меня еще макеты не согласованы с технологом… А я лыка не вяжу… Сделаю двойной эспрессо, и как огурец! И пойду доделывать техзадание…»

Только Ульяна потянулась за чашкой, как телефон уведомил о новом сообщении. Она открыла ватсап, а прочитав, недовольно сжала губы.

«Советую не пить. Не люблю заниматься сексом с нетрезвыми женщинами», — гласило сообщение от Барховского.

Щеки зажгло от возмущения. Она резко оглянулась и стала искать нахала глазами. Но мужчины нигде не было, хотя еще несколько минут назад тот был в зале.

«Надо же, а я думала, в нем проснулось что-то человеческое. А он просто похотливый самец, и только! Сети расставлял, значит?»

Ульяна отошла к окну и стала набирать ему грозное сообщение, придумывая слова поострее. Но в глазах двоилось, буквы сливались и ничего толкового не выходило.

«Господин выискался!»— наконец коротко написала она, несколько раз исправив ошибки в словах, и стала ждать ответа, чтобы написать ему еще что-нибудь гадкое, пока алкоголь развязал ей руки.

— Теперь ты окрестила меня Рабовладельцем? — послышалось за спиной.

Ульяна вздрогнула и чуть не выронила телефон.

— Какая интересная фантазия! — продолжил издеваться Барховский, глядя на нее в отражении окна.

— Предыдущее имя вам показалось длинным, — ехидно процедила она, пряча телефон в карман и вперив в отражение мужчины взгляд, полный презрения.

— Тогда я запишу тебя, как Секс-рабыня, — обыденным тоном ответил тот, и Ульяна заметила, как он стал что-то писать в телефоне.

— Детский сад — штаны на лямках!

— Дурной пример заразителен, — усмехнулся Кирилл, продолжая набирать текст.

Исаева неожиданно резко повернулась и выхватила телефон из его рук. Он невозмутимо поднял голову и прищурился.

Ульяна задержала дыхание от этого угрожающего жеста, но крепко сжала телефон в руках.

— И что будешь делать? — опасно низким голосом спросил мужчина, опуская руки и заводя их за спину.

— Устраиваю бунт! — выдала она. — Так ведь рабы делают, когда им осточертело служить хозяину?

— И обычно бывают жестоко наказаны, — ответил Кирилл.

Она смерила его испепеляющим взглядом и перевела глаза на экран телефона: «В дополнение к нашему делу Влад привезет оригиналы экспертных заключений по «Лабиусу» — было написано неизвестному ей контакту Скитину Андрею. Ульяна смятенно сглотнула и посмотрела на Барховского. Его губы были плотно сомкнуты, но в глазах плясали черти.

— Вы и сам по себе — сущее наказание! — процедила она и с силой пихнула телефон ему в грудь. А затем обошла его, и ноги сами повели ее к столу с напитками.

Поведение Барховского вместе с новостью Аловых разозлило Ульяну до предела. Она взяла бокал шампанского и выпила его. От пузырьков защекотало горло, в желудке запекло. Глаза заслезились. Но Ульяна выпрямилась и с чувством собственного достоинства устремилась к выходу из кафе.

— Эй, ты куда? — остановила ее Цапина. — Еще твой торт не пробовали. Палыч скоро уедет на свой банкет в ресторан.

— Валя, если спросят обо мне, прикрой. Мне надо поработать…

— Хорошо. А ты сможешь? — скептически морща носом на едва стоящую на ногах Исаеву, спросила Валентина.

Ульяна мотнула головой и наклонилась к девушке:

— Я притворяюсь! Так надо!

— А-а. Ну беги…

Ульяна выскользнула за дверь кафе и не успела поднять глаза, как услышала голос Барховского, говорящего по телефону у лифта.

— Я сказал: никаких поездок, пока ты не отчитаешься мне по результатам своих великих трудов, Белла. Я все сказал!

«Вот невезуха!»— попятилась Ульяна, но дверь за ней громко захлопнулась, и Барховский оглянулся.

Она так и замерла, беспомощно цепляясь за ручку, чтобы удержать равновесие. По лестнице ей было нельзя: в таком состоянии и на каблуках могла свернуть шею на первой же ступени.

Делать было нечего. Ульяна поняла, что снова придется держать лицо, выпрямилась и, глядя только на кнопку вызова, медленно подошла к ней и нажала всей ладонью.

Кирилл молча наблюдал за Исаевой, как та старается выровнять каждый шаг, но давалось ей это с трудом, а потом спросил:

— Сбегаешь?

— У меня сроки горят! — недовольно бросила она.

Он медленно сделал шаг к ней и посмотрел в макушку.

— Какие сроки в таком состоянии? Ты еле на ногах держишься. Я вызову тебе такси…

Она повернула голову, но глаза держала на уровне воротничка его рубашки и сухо отчеканила:

— Я с вами никуда не поеду!

— Я тебя никуда и не приглашал, — улыбнулся Кирилл.

Ульяна сдержалась и не поморщилась от досады. Он всегда ставил ее в дурацкое положение. Но главная мысль, которая беспокоила ее, — не подпустить его к себе. В таком состоянии она сдастся ему при малейшем давлении. И снова все покатится снежным комом.

— Ой, простите, обычно вы всегда тащите меня в постель, — с сарказмом выкрутилась она и снова ткнула на кнопку лифта, который все не шел.

— Одеваешься и ждешь такси в холле, — строго предупредил Кирилл.

— Отправлю задание в типографию и сама закажу себе такси. Хватит меня опекать! Я не маленькая!

Исаева нервничала, и Кирилл прекрасно это видел. И, как ни странно, это его веселило. А еще — она была пьяна. Гораздо меньше, чем в последний раз, прижатая им к красному кафелю, но все же пьяна.

Кирилл сухо сглотнул, вспомнив вкус ее тела, помолчал, а потом все же сказал:

— Мы не поговорили, поэтому набери меня, когда вернешься домой.

— Вы знаете, что я не наберу, — упрямо выговорила Ульяна.

— Нужно избавляться от вредных привычек, — забавлялся он и продолжил настойчивым тоном — Но если ты не наберешь, значит, я приеду к тебе сам. И если это будет в двенадцать ночи, — не обессудь.

— Сами тиран, и дочь свою затерроризировали! Пожалели бы ребенка! — не сдержалась Ульяна.

— Ты эксперт в воспитании детей? — хмыкнул Кирилл и недовольно прищурился: «Что Белла ей наговорила?»

Ульяна закатила глаза, а двери лифта, наконец, открылись. Она чуть не выдохнула вслух от облегчения.

— Вы теперь так и будете ходить ко мне, как к себе домой? Я вам запрещаю! — поставила она точку в разговоре и перешагнула порог лифта.

— До встречи! — издевательски скопировал он ее жест салюта двумя пальцами и, пока дверь не закрылась, она видела его ухмылку.

— Осел! — прошипела Ульяна и, достав телефон, мстительно перебила его имя в телефоне на новое.

Ульяна вернулась в офис, еле добрела до кухни и выпила двойной эспрессо. Когда координация пришла в норму, переоделась в толстовку и джинсы, которые почему-то показались ей севшими, немного доработала техзадание и отправила главному технологу.

Уже сидя в такси, Ульяна подумала: «Лучше я соглашусь на встречу, чем он явится ко мне, и неизвестно, чем все это закончится… В конце концов, пусть выговорится, и на этом все закончится. Хотя, кого ты пытаешься убедить? Тебе ведь ужасно хочется его видеть! Только о чем ему со мной говорить? Как печь пироги?»

Уже на крыльце дома Ульяна набрала Барховского и, как только тот поднял трубку, сходу выдала:

— Хорошо, я согласна с вами встретиться и поговорить, но на своих условиях.

Долгое молчание мужчины немного смутило ее, только смех и звон бокалов на заднем фоне давали понять, что тот еще на связи.

— И какие условия? — с усмешкой ответил Барховский, будто и не воспринимал ее всерьез.

Но Ульяна не дала сомнениям взять вверх и уверенно произнесла:

— Это будет не ужин, и даже не полдник, и почти не обед. Кофе в воскресение в 12:00. И до этого времени вы меня не беспокоите!

Некоторое время он молчал, а потом просто и коротко сказал:

— Договорились.

Однако в его голосе Ульяне отчетливо послышалась хитринка, но потом отмахнулась: «Да что он может сделать днем в людном месте? Все интриги паук-сердцеед плетет по ночам».

— Место я выберу сама где-нибудь в центре.

— Сейчас пост. Ты знаешь хорошее место, где подают постные блюда?

«Он еще и пост соблюдает?! Ну просто святоша!»— закатила глаза Ульяна и замолчала.

— Все просто, Ульяна, — в это время у меня обед, — невозмутимо продолжил он.

— Хорошо, — сквозь зубы ответила она.

— Не возражаешь, если место я выберу сам?

— Удивительно, что вы спрашиваете, — не удержалась от шпильки она. — Выбирайте, но без приставки «отель».

В затянувшуюся паузу Ульяна пожалела, что сама намекнула на постель.

— Машину я пришлю, — сухо ответил, наконец, Барховский.

— Я доберусь сама!

— Это далеко, Ульяна.

Она снова закатила глаза и прислонилась лбом к перилам крыльца. Пульсация в висках стала менее болезненной, стало даже легче дышать.

— Хорошо. Присылайте! — сдалась Ульяна.

— Ты уже дома?

— Так точно, сэр! — ответила она и сразу сбросила звонок.

Выпрямившись, Ульяна, задумчиво посмотрела на имя контакта. Все-таки вела она себя по-детски. Немного подышав прохладным воздухом и остыв от эмоций, она переименовала контакт «Осел» в простое «Тиран».

Ульяна пришла домой, выбросила из головы все, что связано с работой, сделала легкий ужин и приняла ванну с ароматическими маслами.

После такого релакса она перестала сердиться, что дело с Аловыми не выгорело: приняла и отпустила, понимая, что если закрывается одна дверь, то открывается другая, что у нее есть ее маленькая жизнь, и все остальное приложится, если не терять веру в себя и настроение. Просто на пике нервного возбуждения эмоции плохо поддавались контролю.

«Это все короновирус!»— с усмешкой нашла она железную причину своей неуравновешенности.

Почти всю субботу Ульяна проспала. В перерывах между обедом и полдником были серии «Обмани меня», снова сон, вкусный ужин и немного добрых диснеевских мультфильмов.

Силы практически восстановились. Ульяне показалось, что она отоспалась на неделю вперед.

И до назначенного дня Барховский действительно ни разу не побеспокоил Ульяну. А в утро воскресенья он позвонил в 9:30 и уточнил, готова ли она выполнить обещание: ведь с нее станется не открыть дверь, не взять трубку, отказаться от слов. Она ответила готовностью. В 11:15 пришло сообщение, что машина ждет у подъезда.

Ульяна никак особо не наряжалась, даже, наоборот, забыла о косметике и оделась как можно неприметнее: водолазку и белый широкий джинсовый комбинезон. «Отличное средство женской безопасности: быстро снять трудно, а дольше — и все желание отвалится», — посмеялась Маша, когда Ульяна купила этот комбинезон в одном из совместных отпусков.

Когда Ульяна вышла на улицу, то увидела прямо у крыльца шикарный белый «Ренж Ровер» с черной крышей, и Барховского в короткой тонкой дубленке, сбивающего лед с дворников. На нем были темно-синие джинсы и свитер толстой вязки цвета слоновой кости с косым воротником. Выглядел он совсем не как накрахмаленный бизнесмен. «Мальчишка, но такой обаятельный, черт тебя дери!»

Уткнувшись носом в шарф, она прищурилась от мокрого снега и сунула руки в карманы пуховика.

Кирилл поставил дворники на место и оглянулся.

Исаева выглядела совсем девчонкой в своих широких джинсах, коротком дутом пуховике, и смотрела из-за объемного шарфа, как дикий олененок.

— Доброе утро, снеговик! — улыбнулся он.

От этой улыбки у Ульяны завибрировало внутри. «Глупая девчонка! Как мотылек на огонь…»— укорила себя она, но все равно что-то толкало ее попробовать не обжечься.

Она хмуро окинула автомобиль, кивнула и подошла к задней дверце, но Кирилл открыл для нее переднюю.

— А то еще забуду, — усмехнулся он.

Ульяна села бы назад, но не хотела выглядеть совсем трусихой. Забравшись внутрь, она быстро пристегнулась ремнем безопасности и мельком окинула салон.

В машине было тепло и пахло… им. Когда Барховский сел за руль, Ульяна вжалась в спинку кресла и старалась смотреть только вперед, сама не понимая, почему так напряжена, что даже живот сводит.

Зазвучала тихая мелодия группы «Город 312» «Я для тебя останусь светом», и этот выбор Ульяне показался странным. Машина выехала на центральную дорогу и мягко поплыла по свободной дороге.

Ульяна ожидала, что Барховский начнет давить, сыпать колкостями, но он был нем и удивительно спокоен, будто уже затащил свою жертву в логово — осталось лишь разделать по косточкам. Тревога то набирала обороты, заставляя сердце отбивать африканские ритмы, то замирало под умиротворяющие мелодии из CD-плеера. Все это было необычно. И почему-то Барховский был без водителя.

Краем глаза Ульяна взглянула на руль, мужчина держал его одной рукой, а вторая расслабленно лежала на бедре. Но он виртуозно управлял автомобилем, мягко, без резких движений, прекрасно контролируя дорогу, не отвлекаясь по сторонам и изредка бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида. Похоже, он любил водить. И руки, пальцы — они были такими чувственными, красивыми. Ими он касался ее, они были внутри нее…

Ульяна чуть не зажмурилась, оттого что не могла заставить себя думать о чем-то другом, кроме их близости. И она нашла единственный выход — отвернуться к окну и заговорить:

— Если вы хотите поговорить, можно начать уже сейчас.

Барховский лишь повел бровью и ухмыльнулся одним уголком губ. На его молчание она снова сказала:

— Необязательно куда-то ехать. Я не голодна…

— Ты меня боишься? — догадливо перебил Кирилл.

Исаева посмотрела на него прямо впервые за полчаса дороги и тихо заметила:

— А вы хотите меня обидеть?

Он на секунду замер в задумчивости, а Ульяна не сводила глаз с его профиля. И на красном светофоре Барховский посмотрел на нее открыто, без своего фирменного прищура «снисходительного монстра», и ответил:

— Нисколько.

И снова долгое молчание.

Да, Исаева боялась его. Кирилл почувствовал это, как только она увидела его у машины одного: замерла, поежилась, в глазах настороженность. И сейчас она вцепилась в ремень безопасности, будто он единственный оберегал ее от чего-то страшного.

«Что я ей сделал? Не запугивал, не угрожал. Хотя, может, и был резок, когда разозлила. И это у нее получается лучше всего», — с усмешкой заключил он.

В кармане Ульяны завибрировал телефон. Она осторожно достала его и открыла СМС.

«Ты хорошо подумала?»— пришло от неизвестного абонента.

Она недоуменно моргнула и снова перечитала сообщение. Почему-то сразу пришло на ум, что это мог быть только Юрий. «Откуда он мог узнать мой телефон? Снова связи?..»

Брезгливо поморщившись, Ульяна заблокировала номер и спрятала телефон в карман. Но тот завибрировал снова. Она напряженно прищурилась, вынула телефон и разблокировала экран. Но это было сообщение на ватсап от Беллы: «Улей, привет! Как настроение?»

«Все хорошо. Спасибо», — коротко ответила Ульяна и украдкой взглянула на Барховского. Она прекрасно понимала, что общение с Беллой никак не связано с ее отцом, но почему-то ей было тяжело его продолжать. Что-то не давало отвлечься от всех условностей и просто поддерживать такое невинное знакомство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В растерянной задумчивости она смотрела на экран телефона и молчала. Белла продолжала находиться в сети и через минуту написала снова: «Улей, что-то происходит? Ты странная… Больше не хочешь со мной общаться?»

Ульяна виновато сжала губы и быстро ответила: «Бельчонок, я попала в такой переплет. Честно сказать, не знаю, как выкрутиться. Мы с тобой обязательно поговорим, только не по телефону».

«Ок. Просто если что-то не так, разве не лучше сказать прямо, а не избегать? Это было бы честно».

«Ты абсолютно права. Но это целиком моя вина. Просто кое-что случилось, и у меня пока не хватает храбрости рассказать…»

«За столько лет еще не набралась?»— с хохочущими смайлами написала Белла.

«Безумно стыдно, но и в этом ты права».

«Что-то серьезное?»

«Наверное, сущий пустяк, но все зависит от восприятия».

«Тогда давай сегодня в обед?»

Ульяна снова покосилась на Барховского и беззвучно вздохнула: «К сожалению, не получится. Но я бы с удовольствием заменила моего нынешнего собеседника на тебя!»

«Какой-то зануда? Поскорее гони его в шею!.. А потом звони мне!»

«Обязательно», — с улыбкой ответила Ульяна, решив сегодня же покончить с враньем Белле.

— Куда мы едем? — через время спросила Исаева.

— Обедать.

— Это какой-то загородный ресторан? По-моему, мы выехали из города…

— Не переживай, обед будет отменным, — сдержал улыбку Кирилл.

Ульяна пожалела, что у нее не хватило наглости взять паузу тогда на крыльце, поискать приличный ресторан, где подают постные блюда, и назначить встречу там. Не пришлось бы так нервничать. Но теперь сидеть рядом с ним, возражать и сопротивляться вроде бы обычному приглашению на обед было бы еще унизительнее.

Но вскоре автомобиль свернул на проселочную дорогу с высокими коваными заборами и красивыми домами и, практически сразу остановился у одного из них.

Людей вокруг не было, как и других машин. Ворота открылись. Они въехали во двор. Место красивое: альпийская горка с ручьем и беседкой, елочки, чистые дорожки и большой двухэтажный дом из белого кирпича с высокими темными окнами-арками, совсем не похожий на ресторан.

Когда Барховский открыл дверцу, Ульяна выглянула и, не спеша выходить, настороженным взглядом окинула дом и широкую кованую дверь, над которой не значилось имени заведения.

— И где мы? — чувствуя подвох и уже начиная смиряться с этим, спросила она.

— Не узнаешь? — вскинул брови Кирилл.

Ульяна озадаченно покачала головой, вышла из машины и отошла от нее на несколько шагов.

«Все равно я тебя обхитрил. Не с тем связалась, недотрога», — с какой-то мальчишеской радостью ухмыльнулся Кирилл и открыл дверь дома.

— Не будем мерзнуть, пойдем?

Она оглянулась на дорожку от крыльца и вспомнила, что уже шла по ней, а вернее, бежала. Картинки в памяти смутные, смазанные, но она точно здесь была. Только тогда дорожки были припорошены снегом, а сейчас просто мокрые.

Набрав воздуха в легкие, Ульяна пристально посмотрела на мужчину и смиренно произнесла:

— Да вы бесчестный мерзавец.

— Все честно: здесь вкусно кормят и нигде не значится, что это отель, — лукаво улыбнулся тот.

И снова от его улыбки Ульяне захотелось бежать без оглядки.

Барховский сделал шаг навстречу и коснулся ее локтя, а она сразу отстранилась и усмехнулась:

— Надеюсь, в пост вы и воздержание практикуете?

— Я не Святой Кирилл, — коварно прищурился тот.

«Угу, а я Порочная Ульяна! — заныло внутри у нее. — Господи, только бы он держался подальше!»

Исаева хмуро смотрела на дверь и не решалась войти. Тогда Кирилл протянул руку и, подтолкнув ее за спину, прошептал на ухо:

— Откуда вдруг столько робости?

Ульяна со вздохом закатила глаза и прошла внутрь.

В прошлый раз дом показался ей ледяным замком: много стекла, много белого цвета, строгие линии, минимализм, хайтек — не слишком уютно. Но как она могла узнать дом Барховского, если приехала сюда в полусознательном состоянии, а убегала с похмелья и стремительно.

Однако и сейчас дом выглядел холодным. Внутри действительно было много светлых тонов: пол и стены цвета слоновой кости, много декора оттенка венге, который органично делил пространство на зоны, устраняя эффект плоскости, зеленые островки в углах — натуральные цветы с подсветкой, кое-где висели картины и та самая необычная лестница из оргстекла, огороженная от просторной гостиной затененным под венге стеклом.

Идеальные формы, идеальный порядок и безумно дорогостоящие материалы оказали угнетающее впечатление. Казалось, что здесь и чихнуть нельзя, и шага лишнего сделать, чтобы не нарушить дозволенные границы.

Настороженно замерев взглядом на огромном плоском экране на стене напротив длинного дивана буквой «Г», Ульяна ощутила себя в западне, скованной и чужой. Она не принадлежала этому миру и никогда не стремилась приблизиться к нему. Мир людей имущих не был гостеприимным и кардинально отличался от ее — уютного, теплого, с живыми красками. А ее роль во всей этой игре была понятна с самого начала. Главным было не упасть в своих глазах.

«Почему нельзя получать кайф от жизни без всех этих ограничений и зависимости в довесок? — с каким-то досадным сожалением вздохнула она. — Почему все не может быть просто в моей голове? Он меня заводит, я с ним сплю… И никаких лишних мыслей… Только ведь знаю себя: он меня на дно утянет, а сам поплывет навстречу солнцу… Эх, Улей, как же ты оказалась в этой карусели?»

Услышав легкое шуршание, Ульяна вздрогнула и оглянулась: Барховский с загадочной полуулыбкой водил пальцем по ее пуховику на плече.

— Тебе не холодно?

А потом он опустил руки на ее талию и подтолкнул вперед.

Его непринужденное поведение показалось таким естественным, искренним. «Хотите обидеть… Нисколько…»— крутилось в голове Ульяны.

Стянув шарф с шеи и опустив язычок молнии пуховика вниз, она посмотрела на свои ботинки. «Ну что ж, раз сама вошла к зверю в клетку, нечего разыгрывать жертву. Самоуничижение еще никому не помогало. Ты знала, что так будет. Просто держи лицо, как и всегда».

— И тапочки мне предложат? — спокойно ответила она.

— И тапочки, — кивнул Кирилл, забрал ее одежду и открыл дверь слева от лестницы. — Проходи, здесь можно сполоснуть руки, а тут, — и он обратился к арке напротив, — выбрать тапочки.

— Надеюсь, мы не одни в этом огромном доме? — стараясь выглядеть уверенно, повернулась Ульяна.

— Это опасение или пожелание? — спросил тот, не сводя с нее хитрых глаз.

— Это предупреждение, — ровно выговорила она, прошла в комнату и закрыла за собой дверь.

«Ну все, хватит трусить! — прижавшись к стене и разминая шею от долгого напряжения, подумала Ульяна. — Ничего он тебе не сделает. В конце концов, все в твоих руках… Ну сорок лет же уже почти, а трясешься, как девственница».

Но внутри было неспокойно. Она ужасно боялась остаться с Барховским наедине. Боялась не его — себя. И все думала, в какой момент он успел пробраться в ее жизнь и нарушить налаженный порядок.

Вытирая руки, Ульяна услышала, какой-то грохот за дверью, а потом короткий визг и тихий мужской смех.

Осторожно выглянув из санузла, она увидела сидящего на полу Барховского в обнимку с Беллой. Тот целовал дочь в висок и заглядывал в лицо.

— Все? Не болит?

Столько неподдельной заботы было в этом простом жесте и теплоты в голосе тирана, что Ульяна забыла, как дышать, будто и ее окутало пушистым одеялом.

— Не болит, — смеясь, отмахнулась Белла и, поднимаясь, неожиданно поймала взгляд Ульяны. — Улей?! А ты откуда взялась?!

Кирилл поднялся вместе с дочерью и, выпрямившись, внимательно следил за лицами обеих. Белла явно была рада гостье, а недотрога — смущена и напряжена.

— Привет, Бельчонок! — с неловкостью улыбнулась Ульяна и вышла в холл. «Ну вот и приехали! А где ей еще быть, как не дома?»

«Хм, Бельчонок?»— подчеркнул Кирилл, и ему так понравилось это непринужденное прозвище из уст недотроги, что он мягко улыбнулся и взлохматил макушку дочери.

Белла смущенно фыркнула, отклоняясь от руки отца, потерла ушибленное бедро и, шутливо сердито уперев руки в бока, прищурилась:

— Так вот кто не дал нам встретиться?

Только теперь Ульяна заметила, насколько были похожи отец и дочь: тот же разрез глаз, те же упрямые губы и улыбка.

— Ну от этого зануды нам не избавиться, — хихикнула девушка.

— Белла, — предупредительным тоном перебил Кирилл, — узнай у Нины Павловны, готов ли обед?

Ульяна опустила глаза, мысленно выпутываясь из пушистого одеяла. А Белла посерьезнела и громко крикнула:

— Нин Паловна, а обед готов?

Кирилл неодобрительно сузил уголки глаз на бесцеремонность дочери, но молча продолжал смотреть на Исаеву.

Из глубины гостиной бесшумно вышла женщина средних лет в аккуратном зеленом платье, фартуке и пышной одноразовой шапочке, скрывающей седые волосы. Ульяна сразу узнала ее: это она дежурила у ее постели в ту ночь, когда Барховский позаботился о ней.

— Добрый день, Кирилл Александрович! Обед будет готов через пятнадцать минут, — мягким, но без вольностей голосом проговорила она и вежливо кивнула гостье.

— Добрый день, Нина Павловна! Это Ульяна Олеговна. Сегодня она обедает с нами, — сдержанно представил тот.

— Здравствуйте! Можно просто Ульяна, — напряженно улыбнулась Ульяна, внутренне поражаясь, почему так сводит скулы и дрожат губы.

— Очень приятно, — приветливо улыбнулась Нина Павловна. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, спасибо, — смутилась Ульяна.

— Ну тогда, пятнадцать минут у нас есть, — подошла Белла к гостье и, не дав той опомниться, взяла за руку и потащила за собой на второй этаж.

— Подожди, тапочки? — растерялась Ульяна, перескакивая через две ступени, но была рада исчезнуть с глаз Барховского, чтобы не чувствовать себя под прицелом.

— Найду я тебе тапочки, — смеялась Белла.

Кирилл молча проводил обеих пристальным взглядом, усмехнулся себе под нос и, сунув руки в карманы джинсов, ушел в свой кабинет.

— Ну?! — закрыв дверь своей комнаты, уставилась на Ульяну Белла.

— Что? — разглядывая спальную девушки, пожала плечами та.

— Я не маленькая, я все поняла. Ты и папа — того? — сдерживая рвущуюся наружу улыбку, спросила Белла.

Ульяна сдержанно выдохнула, опустила глаза и обняла себя за локти. Еще в машине ей казалось, что все рассказать девушке будет просто, но сейчас не могла заставить себя это сделать. Да и нужно ли было? Это ее личное дело.

— Я не знаю, что значит того или этого, — шутливо ответила Ульяна и с интересом прошлась по комнате. — Я выполнила для твоего отца один проект. Сегодня он пригласил обсудить что-то новое… А у тебя очень уютно…

— Проект? — скрестила руки на груди Белла и подозрительно прищурилась. — Дома, за обедом?

Ульяна отвела глаза к большому постеру над кроватью с изображением огромной птицы с радужными крыльями и пожала плечами:

— Видимо, другого времени не нашлось.

Белла запрыгнула на свою кровать, села на икры и потянула Ульяну за рукав. Та медленно села и, обратила внимание на высокую полку с книгами у окна. Беллу интересовала необычная литература.

— Он никогда не обсуждает рабочие дела дома за обедом. Это у нас табу, — усмехнулась Белла. — Так что колись, что у тебя с моим отцом?

Ульяна на секунду зажмурилась, а потом повернулась к девушке. Глаза той горели нетерпеливым ожиданием, но, судя по догадливой улыбке, она уже составила свое собственное мнение обо всем.

— Твой отец, конечно, пытался приударить, но у него ничего не вышло, — деликатно схитрила Ульяна, чтобы не выдавать всю постыдную правду о себе. Не могла она обсуждать с дочерью тирана, все, что произошло между ними. Тем более что не собиралась это продолжать. Но и сказать Белле о том, как вел себя ее отец, тоже не имела права.

— Мой отец — приударить?! — прыснула от смеха девушка и хлопнула себя по коленям. — По-моему, мой отец неспособен ухаживать за женщинами. Зачем это делать, если они сами за ним табуном бегают, только выбирай.

Ульяна поморщилась от правды, которую и сама знала. Но в голосе Беллы слышалась обида. Девушка очень старалась не выдать это, но улыбка получилась кривой. А от следующих ее слов у Ульяны по телу поползли неприятные мурашки:

— Я все надеюсь, что он остановится на одной женщине. Но, видно, горбатого могила исправит.

— Разве он не встречается с твоей крестной? — будто невзначай спросила Ульяна.

Белла неопределенно пожала плечами и отвела глаза. Она по-прежнему неохотно откровенничала о семье. И Ульяна это понимала: она чужая женщина, а Барховские, похоже, никого не пускали в свой закрытый мир.

— С крестной они с универа. Она ему очень помогала тогда со мной. Что у них на самом деле, я никогда не спрашивала. Что-то определенно есть… Но папа совсем не любит выставлять чувства напоказ…

С одной стороны, Ульяна испытала облегчение, что они ушли от темы ее отношений с Барховским, но вопрос его отношений с Ринатой вызывал то самое неприятное чувство противоречия, от которого ей хотелось скорее закончить разговор с ним и исчезнуть.

— Можно спрошу кое о чем? — решилась Ульяна. — Однажды я услышала, как ты назвала отца предателем. Он тебя сильно обидел?

— Когда? — нахмурилась Белла.

— В холле центра, когда он вручил тебе макет обложки, кажется, сразу после твоего дня рождения. Я тогда подумала, что вы встречаетесь, а потом еще те билеты в клуб… Ты сказала, они от предателя…

Белла громко рассмеялась и закрыла рот ладошкой. Ульяна тоже улыбнулась:

— Ну да, недоразумение вышло…

— Да уж, — посмеиваясь, согласилась Белла, а потом посерьезнела и все же открылась — Это был другой предатель. Парень, с которым я встречалась. Козлом оказался. Не хочу вспоминать. А с отцом обычно мы находим общий язык. Но бывает, что он выводит меня своими поступками… Тогда я жутко разозлилась на него. Я в пятницу по традиции устроила семейный ужин. И крестную позвала: Валентинов день на носу и мой день рождения… А он не только на ужин не явился, сказал, что очень занят работой, но и приехал поздно ночью с какой-то расфуфыренной. Она осталась ночевать. Крестная сразу уехала. Мне за нее обидно стало. Она не показала, но мне кажется, очень расстроилась. Глупо, конечно, упрекать отца — взрослого мужчину, но иногда я совсем его не понимаю.

Ульяна сухо сглотнула: живо вспомнила, чем он тогда был занят, вернее, кем, — ею. А слова Беллы о чувствах Маевской были вполне прозрачны и вызвали досаду. Ульяне действительно не стоило иметь с Барховским никаких отношений. Сейчас работа — единственное, за что нужно держаться. То, как он поступал с Ринатой, ее не касалось — это его жизнь и ответственность, но быть еще больше виноватой перед этой женщиной, чем сейчас, Ульяне было противно. И тем более нельзя посвящать в это его дочь.

Стало так тяжело, будто что-то медленно душило ее изнутри.

— Взрослые иногда сами себя не понимают, — погладила девушку по плечу Ульяна и бодро сменила тему — А что тебе не понравилось в обложке для книги, которую я сделала?

Белла изумленно поднялась, подошла к книжной полке и вытянула из ряда одну книгу в плотной обложке.

— Так это ты дизайнер?!

Ульяна мягко улыбнулась и кивнула.

— Это самая крутая обложка, что у меня вообще была! — искренне воскликнула Белла и прижала книгу к груди. — Все остальные по сравнению с этой рядом не стояли.

— Фух, слава богу, — смахнула со лба несуществующий пот Ульяна и весело подмигнула. — Можно посмотреть?

Белла с гордостью протянула книгу. На обложке было написано «Сборник магических рассказов для детей». Название было выбито серебряными буквами на том самом месте, которое Ульяна все же предусмотрела для надписи. Бегло пролистав книжку, она сразу определила, что у девушки есть талант, но для такого жанра и возрастной категории Ульяна добавила бы иллюстраций.

— А еще есть?

— Да, вот эту в прошлом году напечатали, — протянула еще одну Белла.

— Обложку делала Тоня Велина, — сразу определила руку Ульяна.

— Точно! Откуда ты знаешь?

— Это ее стиль… Вот эти завитушки на растениях и растушевка цвета на лицах…

— А ты настоящий мастер! — восхищенно улыбнулась девушка и присела рядом.

— Было бы гораздо проще, если бы ты передала отцу хоть один рассказ. А то мне пришлось додумывать по его скупым представлениям твоей работы…

— Я никогда не даю читать незаконченное. Знаешь, это как раскрыть фокус перед его показом. Никакой магии!

Ульяна смотрела на девушку и не могла поверить, что это дочь Барховского. «Девочка добрая, отзывчивая, искренняя. Как тирану удалось воспитать дочь такой замечательной? Хотя видно, как он трепетно к ней относится…»

— Давно ты этим занимаешься? — любуясь темными глазами девушки, так похожими на отцовские, спросила Ульяна.

И Белла с искрящимся воодушевлением рассказала, что пишет детские истории с десяти лет, когда познакомилась с одной необычной старушкой в парке. Та была старой-старой, лет под девяносто, седая и морщинистая, сидела под кружевным зонтом в розовом платье и белых ажурных перчатках и улыбалась, как ребенок. Белла тогда была очень расстроена тем, что мать хотела забрать ее у отца, слезы лились в три ручья. Отец купил ей мороженое и нес на руках. А старушка легко поднялась, как бабочка вспорхнула, и произнесла тоненьким голоском: «Не плачь, деточка, детство — это самое волшебное время, когда возможно все!» И Белла отдала ей свое мороженое. В тот день она начала создавать свои сказочные истории, где было возможно все. А потом у нее стало получаться так хорошо, что она выиграла конкурс детских сказок. И это занятие постепенно превратилось в хобби, и филологический факультет МГУ был выбран неслучайно.

— Очень трогательная история! — умилилась Ульяна. — Я возьму почитать? Хочу сравнить свои ощущения до и после.

— Я буду рада!

— Над чем сейчас работаешь?

— Сейчас совсем некогда, — с сожалением поделилась Белла. — Еле последнюю закончила. Сессия была, очень много приходится самостоятельно изучать из-за этого вируса…

— Милые девушки, — постучала в дверь Нина Павловна, — стол накрыт.

— О-о, пойдем, папа не любит, когда опаздывают, — поднялась Белла и открыла свой шкаф. — Сейчас дам тебе тапочки…

Взгляд Ульяны упал на короткий джинсовый пиджачок, в котором она видела Беллу на выставке и сразу посерьезнел.

— Белка, помнишь ты на выставке про каргу говорила? Это отец тебя заставляет общаться с ее сыном и замуж за него отправляет? — не веря самой себе, спросила Ульяна.

— Да куда там! — фыркнула девушка и брезгливо скривила губы. — Отец, скорее, подвесит любого, кто ко мне подкатит с такими намерениями, до того как я окончу универ. Так, убедил быть милой с Патрицкой и ее сыном… До поры до времени. Бизнес, хитрости, все дела… Знаешь, отцу трудно отказать.

«О да! Кому, как не мне это знать», — мысленно застонала Ульяна, но вслух улыбнулась:

— Ну слава богу!

Ульяна и Белла спустились в гостиную вслед за хозяюшкой дома. У дивана их ждал Кирилл, что-то сосредоточенно читая в телефоне. Вместо свитера на нем уже была светлая футболка-поло, и выглядел он расслабленным, по-домашнему.

Ульяна заметила его сильные руки, рельефные бицепсы, голубые вены на предплечьях, слегка покрытых темными волосками, и снова поймала себя на том, что не дышит. Она никогда не видела его таким…

Сдержанно вздохнув, она запретила себе смотреть на него дольше секунды и думать о совершенно неуместных вещах. И стала мысленно повторять отвлекающую мантру: «Он никогда не ухаживает… За ним табун… И его любит Рината…»

Как только Исаева сошла с последней ступени, Кирилл отвлекся и с усмешкой посмотрел на ее ноги в пушистых тапочках с заячьими ушками.

— М-м, зайчишка — твое любимое животное?

Ульяна лишь вежливо улыбнулась на иронию, хотя очень хотелось стереть ухмылку с его лица.

Стараясь не терять самообладания, она вместе со всеми прошла в конец гостиной и только тогда заметила, что стена впереди — это декоративная зеркально-стеклянная перегородка, за которой скрывается столовая и кухня.

С этой стороны столовой была видна вся гостиная и огромный телевизор на стене перед диваном. Это было удачное дизайнерское решение.

На стеклянном столе персон на десять было накрыто для троих. Каждый предмет на столе соответствовал и гармонировал друг другу: посуда и сервировка были потрясающими. Тут Ульяна испытала настоящее эстетическое удовольствие. А то, что лежало на тарелках, выглядело крайне аппетитно и совсем не похоже на скучную постную еду.

Хозяюшка вежливо пожелала приятного аппетита и незаметно исчезла.

— И здесь подают постные блюда? — скептически спросила Ульяна, присаживаясь на то место, на которое ей указал Барховский.

— Здесь много чего подают, но таких кексов, как у тебя, никогда, — проговорил он, а в его глазах заплясали смешинки.

Ульяну обдало жаром от воспоминания о кексе и что за ним последовало, и, чтобы не выдать смущения, она стала рассматривать блюда на столе, будто выбирая, чем угоститься. Однако, что бы ни положила в тарелку, она вряд ли сможет есть под таким пристальным испытующим взглядом Барховского.

— О-о, так это был твой кекс? Просто супер! — неожиданно вспомнила Белла, уже жуя овощные оладьи. — Наша Нин Паловна умеет все, но десерты у нее не получаются. Ты думаешь, почему я не умею печь?

«Он принес его домой?»— удивленный взгляд Ульяны скользнул по лицу Барховского и снова замер на блюде по центру стола.

А Белла с восторгом вспомнила еще и пирог, которым Ульяна угощала ее в Валентинов день.

Кирилл со странным чувством заметил, с каким энтузиазмом ведет себя дочь, как повеселела и раскрылась. Никогда прежде она не вела себя так ни с одной приглашенной им гостьей. Впрочем, и таких гостий у него давно не было. Прежних своих любовниц он не приглашал на обеды в выходные, которые предпочитал проводить только с дочерью, в крайнем случае с близкими друзьями. Но иногда, в будни, Нина Павловна подавала завтраки приезжим гостьям из Питера или Риги. С другими женщинами Кирилл встречался только на их территории.

— И давно вы соблюдаете пост? — спросила Ульяна, не обнаружив на столе ничего мясного или молочного.

— Двенадцать лет, — ответила Белла. — Папа — кремень. Я еще срываюсь периодически на сладости, но все больше прихожу к выводу, что могу стать вегетарианкой.

— Это лишнее. Все хорошо в меру, — сказал Барховский.

«Надо же, он и дочерью помыкает. Бедный ребенок! — подумалось Ульяне. Но когда заметила, с какой непосредственностью Белла построила рожицу отцу и какая теплота мелькнула в ответном взгляде, то снова испытала противоречивые чувства. — Кто ты есть на самом деле?»

— А вам, Кирилл Александрович, ни разу не хотелось нарушить пост?

— Соблазнов больше, чем можно их представить, — с какой-то многозначительной интонацией ответил он и снова взял Ульяну под прицел своего испытующего взгляда. — И чем больше соблазнов, тем интереснее устоять…

Ульяна ощутила, как вспотела под водолазкой. Он все время ее провоцировал. Что бы она ни сказала, его ответ вызывал прилив смущения. И она понять не могла, куда растеряла свой цинизм, смелость и умение держать удар.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — намеренно перешла к делу она.

— За обедом я не обсуждаю деловые вопросы, — коротко ответил Кирилл.

— Табу! — беззвучно напомнила Белла, иронично подчеркивая это жестом, закрывающим рот на замок.

«Значит, он все-таки будет говорить о деле… — с некоторым облегчением вздохнула Ульяна, даже напряжение в спине немного отпустило. — Интересно, какие у него ко мне дела?»

Кирилл положил себе салат и укоризненно посмотрел на пустую тарелку Исаевой.

— За тобой поухаживать? А то ты любишь поголодать.

Белла подозрительно сузила глаза, когда увидела, какой странно напряженный взгляд бросила на отца Улей, потом натянуто улыбнулась и сразу же положила себе пару оладий.

«Что-то нечисто у вас, ребята…»— пряча улыбку за стаканом воды, подумала Белла, и, недолго думая, спросила:

— А давно вы знакомы?

Ульяна сдвинула брови и стала пилить и без того мягкий оладушек ножом. А положив в рот небольшой кусочек, неопределенно пожала плечами.

— Около двух месяцев, — ответил Кирилл.

— М-м, — загадочно улыбнулась Белла. — Мы с тобой примерно так же. С того приема, да?

Ульяна молча улыбнулась.

— Пап, а почему ты никогда не рассказывал об Ульяне? Я знаю про всех сотрудников дядь Сережи, а про нее ты ничего не говорил.

— Может, потому что мы так мало знакомы? — вставила Ульяна, переживая, что разговор пойдет совсем не в ту сторону, а она не сможет так убедительно играть святую невинность.

— Да, но ты сделала то, что не могли другие! Я вообще не представляю, как ты поняла суть моего сборника, не читая его, а только по краткой характеристике отца. Я обязательно обращусь к тебе за следующей.

— А вот интересно, откуда ты берешь свои сюжеты? — ухватилась за спасительную соломинку Ульяна.

Белла расплылась в улыбке и стала рассказывать о своих идеях. Ульяна активно поддерживала разговор, задавая все новые и новые вопросы, чтобы хоть как-то перевести внимание от себя, и сама увлеклась фантазиями девушки. Обе так разговорились, что уже не замечали, что за столом есть еще один собеседник. Они шутили и смеялись, говорили на одном языке, будто две подружки, и даже начали обсуждать совместные проекты.

Уже за чаем Белле позвонил декан, и она, извинившись, убежала к компьютеру. Ульяна сразу превратилась в оловянного солдатика, отстранилась от стола и, убрав руки вниз, стала разглядывать свои ладони.

Кирилл, задумчиво наблюдавший за женщиной весь обед, оставил чашку, выпрямился и тихо предложил:

— Поговорим?

Ульяна коротко кивнула.

Он поднялся и указал рукой, в каком направлении следовать за ним. Свернув в коридор справа от столовой и пройдя несколько шагов, Кирилл остановился у широкой двери и распахнул ее, любезно пропуская женщину вперед.

Ульяна вошла внутрь и остановилась посередине просторного кабинета. Барховский прикрыл дверь и ответил на звонок телефона. У нее было время собраться с мыслями. Только те разбегались совсем не в том направлении.

Эта комната разительно отличалась от общего стиля дома. Большой резной стол у окна, во всю стену напротив темный стеллаж с томами юридической, классической, энциклопедической и прочей литературы в красивых старинных обложках — все расставлено по сериям и тематике. На двух стенах друг напротив друга висели большие картины маслом «Девятый вал» и «Последний день Помпеи». От обеих у Ульяны поползли мурашки по спине: настолько захватывал их драматизм посреди густых темных тонов интерьера. Светлыми были только тяжелые гардины, ковер и жаккардовая обивка кресел, все остальное цвета красного дерева или его оттенков.

«Вот она — его бездна… Непростой выбор картин, редкие произведения в кожаных обложках… Дочь — главная ценность. Даже зауважать хочется… — Ульяна мысленно дала себе подзатыльник. — Сплю с мужчиной без уважения? Дожила!»

Напряженно поведя плечами, она посмотрела на Барховского, который уже некоторое время пристально следил за ней и молчал.

«Или все это лишь красивая картинка для статуса?»— засомневалась она, испытывая странные ощущения от мужчины, которого в большей степени считала накрахмаленным самцом.

— Везде такой минимализм, хайтэк, а здесь абсолютная классика, — заметила Ульяна, отводя глаза к красивому глобусу на резной деревянной подставке.

— Это единственное место в таком стиле, и в нем есть свое очарование, — ответил Барховский и медленно направился к ней. — Но предпочитаю минимализм. При желании в него всегда можно добавить красок и деталей. Классический стиль сложно разбавлять — сразу теряется атмосфера.

— Вы совершенно правы, — с чувством заметила Ульяна, приятно отмечая его точку зрения, а потом, сплетя пальцы в замок перед собой и пряча взгляд в рисунке ковра, напомнила — Вы хотели со мной о чем-то поговорить…

— Хочу, — совсем не деловым тоном ответил Кирилл.

Ульяна бросила короткий взгляд в сторону стола на хрустальный графин со стаканами, сухо прочистила горло и хотела попросить воды, но как язык проглотила, когда Барховский подошел слишком близко. Он гипнотизировал ее одним своим присутствием, как удав кролика. Она почувствовала, как внутри нарастает волнение.

А Кирилл склонил голову и разглядывал лицо женщины: ее опущенные глаза, дрожащие ресницы, чувственные губы, думая о том, как после разговора поднимется с ней в спальню и, наконец, ощутит горячее тело недотроги всей своей кожей.

— Почему боишься смотреть на меня? — так тихо спросил Кирилл, что Ульяне пришлось напрячься, чтобы услышать его. Или это кровь слишком шумела в ушах.

— Не боюсь, — предательски дрогнувшим голосом проговорила она и с замиранием сердца подняла глаза.

Вздох недотроги был таким глубоким, что ее плечи поднялись, а на лице отразилось смятение, которое Кирилл чувствовал в ней все это время.

Не отводя глаз от медно-карих омутов Ульяны, он протянул руку и медленно заправил прядь волос ей за ухо, а затем нежно провел по скуле костяшками пальцев.

Внутри Ульяны все замерло — мысли, дыхание, только сердце с такой силой толкнулось в груди, что на миг помутнело в голове, и она потеряла чувство реальности. В это мгновение Барховский наклонился и мягко коснулся ее приоткрытых губ своими.

От неожиданности она судорожно вдохнула, широко распахнула глаза и покачнулась. Но он не дал ей опомниться: тут же одной рукой обхватил затылок, другой — поймал за талию и жадно прижался к ее рту.

Заключенная в кольцо крепких рук, Ульяна не устояла, обмякла, закрыла глаза и несмело ответила на поцелуй.

Его губы были такими упругими, горячими, влажными… Властный язык — невероятно ловкий и чувственный. Впервые Ульяна ощущала такой проникновенный и глубокий поцелуй с языком, который не мешал, он словно танцевал танго, то увлекая за собой, то позволяя играть собой, то властно захватывая и заставляя покориться…

Ульяна отчаянно прижалась к мужчине всем телом, отдаваясь этому сокровенному поцелую, будто раскрывающему ей все, чего она не знала об этом Кирилле.

«Вот он — мой… настоящий… первый поцелуй…»— пьянея от вкуса и запаха, а еще больше от невероятных умелых губ мужчины, думала она и отмахивалась от отравляющих мыслей, что ворует это у другой.

Голова закружилась, тело снова стало невесомым, и Ульяна позволила увлечь себя в кресло на колени к искусителю. Он не останавливался, будто впитывая ее через поцелуй, выпивая ее тревоги и наполняя собой… А когда его пальцы погрузились в волосы на затылке и страстно сжали их, по спине Ульяны пробежала дрожь, и меж грудей стало влажно. Она задышала тяжело и уже не могла себя контролировать: обняла его за шею и в возбуждении прикусила за губу.

Кирилл не сдержал грудной стон и нетерпеливо прижал бедра женщины к своему паху, сам сминая ее губы грубым поцелуем, терзая их, наслаждаясь вкусом, глотая ее воспаленное дыхание…

Когда он на секунду оторвался от ее губ, заскользив зубами по подбородку и шее, шумно вдыхая ее запах и легко покусывая кожу, Ульяна на мгновение открыла глаза и подумала: «Господи, зачем ты послал мне это испытание? Я же не должна…» Но Барховский снова завладел ее губами, с еще большим нетерпением и азартом вовлекая ее в сладкое безумие.

«Но оторваться не…воз…мож…но…»— откровенно застонала она и, наконец, найдя в себе силы выплыть из дурмана, дрожащими руками оттолкнулась от его груди.

— Вы хотели обсудить деловые вопросы… — с отдышкой облизывая губы и пряча глаза, выдохнула Ульяна, пытаясь подняться с колен мужчины.

— А это очень деловой вопрос, — все еще касаясь губами ее подбородка, с тяжелым дыханием проговорил Кирилл и снова прижал женщину к себе.

Она не могла сосредоточиться на его словах: голова все еще кружилась, а слабость в теле растворяла все внимание. Ощущение было такое, будто Ульяна осушила бутылку шампанского. Она затрясла головой и все же выпуталась из его объятий, поднявшись на негнущихся ногах, отступила и тут же опустилась в кресло напротив.

— Вы сбиваете меня с толку, — выровняв дыхание, произнесла она, очень стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— По-прежнему на «вы», — ухмыльнулся Кирилл и, усмиряя нетерпеливый огонь внутри, откинулся на спинку кресла, облокотился одной рукой на подлокотник и, потирая подбородок пальцами, задумчиво всмотрелся в лицо недотроги.

— Ладно, сначала дела. Твой график забит под завязку. Сама ты приходишь домой без задних ног. Очевидно, что и на дом берешь заказы. У тебя финансовые проблемы? — серьезным тоном заговорил он.

Она возмущенно нахмурилась и выпрямилась в кресле.

— Тогда, почему отказалась от повышения?

— Почему вы со мной об этом заговорили? — откровенно не понимая его заинтересованности, спросила Ульяна.

— Как думаешь, долго ты еще выдержишь такую нагрузку? — тоном человека имеющего право упрекать ее, продолжил Кирилл.

— Вы волнуетесь за мою производительность? — усмехнулась она, и дурман, порожденный поцелуем, начал выветриваться.

— Это в том числе.

«Он использует тебя, а ты позволяешь!»— уже сама будя в себе злость, чтобы не забыть, зачем она согласилась на эту встречу, подумала Ульяна.

— Не волнуйтесь, я умею распределять силы и приоритеты, — ответила она и, откинувшись на спинку кресла, закинула ногу на ногу. «Только с тобой ни черта не выходит!»

— Я заметил, — ехидно бросил он, а потом посерьезнел. — Хочу сделать тебе предложение: ты перестаешь брать на себя такие объемы, а я снимаю арендную плату за квартиру.

Ульяна с внутренней растерянностью обняла себя за плечи, но старалась не показать, что полностью обезоружена.

— Спасибо, но я вполне способна оплачивать аренду квартиры.

— Гордость здесь не уместна, когда тебе делают такое щедрое предложение, — с недовольством заметил тот.

«Просчитал, оценил. Самонадеянный какой!»— недовольно свела брови Ульяна и вперилась в мужчину колючим взглядом.

— Мне не нравится подобная щедрость.

— Основания? — словно заключая сделку, уточнил он.

— Я обязательно должна комментировать?

Барховский лишь выжидательно склонил голову набок. Ульяна решила быть откровенной, насколько это возможно.

— Все просто: я не люблю быть должной.

«Гордячка!»— начал злиться Кирилл и не сдержался:

— Мне показалось, тебе нравится благодарить.

Этот явный намек на секс в благодарность был унизителен для Ульяны, и она поняла: нет в нем ничего человеческого, и эта благодетельность наносная. Он снова пытается манипулировать ею, чтобы добиться своего.

— Всякая благодарность имеет пределы, — ровно ответила Ульяна, не роняя собственного достоинства и не давая ему шанса почувствовать, что он ее как-то зацепил.

— Вопрос закрыт, — твердо заявил Барховский и будто из вежливости поинтересовался — Сама разберешься с нагрузкой или тебе помочь?

Ульяна почувствовала, что одной ногой стоит в капкане, и резко поднялась.

— Зачем вы так со мной?

— Потому что я хочу, чтобы ты была похожа на человека, а не на тень! — поднялся следом Кирилл и продолжил недовольным тоном — После болезни ты ослаблена, толком не ешь, не спишь. На кого ты будешь похожа через месяц?

«Да какое тебе дело?!»— так и хотелось крикнуть Ульяне, но она только зло смотрела на него снизу вверх и упрямо сжимала губы. Где-то глубоко она понимала, что он прав, но злилась, что впадает в еще большую зависимость от него. Квартира, нагрузка, вроде бы все было ответом на ее мольбы, но это, как с «Исполнителем желаний», — имеет свою цену, и не всякую она готова платить. А то, что он имел возможность повлиять на ее работу в издательстве, испортить репутацию и выставить перед директором в позорной роли фаворитки, не вписывалось ни в какие рамки морали. И что могла сделать она? Совершенно ничего! Потому что он решает — остальные подчиняются, третьего не дано.

От ощущения, что ее зажали в угол, уголки глаз зажгло, и Ульяна опустила голову, чтобы не показать слез. Он не увидит, как она раздавлена, унижена, как постепенно ломает ее.

Напряженно сглотнув, Ульяна нехотя кивнула:

— Что ж, это корпоративная квартира холдинга. Значит, это ваше право решать, сдавать ее сотрудникам платно или нет.

Кирилл был неудовлетворен ответом, она могла просто согласиться, но предпочла ответить так, чтобы выставить его негодяем. Он сурово прищурился, окинул Исаеву пристальным взглядом и, снизив тон, но твердо произнес:

— И, в-третьих, я хочу, чтобы ты стала моей женщиной.

Не успев переварить предыдущее, Ульяна изумленно округлила глаза на Барховского. Она бы даже засмеялась на такую нелепость, но его потемневший взгляд отбил это желание.

— В каком смысле?

— У этого предложения могут быть разные смыслы? — холодно усмехнулся Кирилл и посмотрел на ее припухшие губы.

А Исаева нахмурилась и окинула его взглядом «Ты ненормальный?», и тогда он категорично ответил:

— Значит, во всех!

— Я вас не понимаю! — тряхнула головой Ульяна. — Вы врываетесь в мою жизнь и поступаете так, что совершенно не вписывается ни в какие здоровые отношения.

— И как я должен это прокомментировать? — с насмешкой передразнил ее же Кирилл.

— У вас есть семья, есть другие обязательства, — пыталась вразумить Ульяна, но в его глазах было одно — упрямое желание подчинить ее своей воле.

— Это для тебя проблема? — недоуменно спросил он.

— Нет, это не проблема, — совсем растерялась Ульяна. — Но если вы не понимаете, то я разжую, хотя вы отлично играете недотепу! Вы мой, хоть и непрямой, но работодатель. Я не буду с вами встречаться! Сначала повышение, потом квартира, снижение нагрузки — все вокруг будут знать, откуда все это… И получается, что я вовсе не заслужила этого сама — я всего лишь любовница учредителя? И вы, имея репутацию Казановы, предлагаете мне эту унизительную роль?!

«…В которую я и так заигралась… А если вспомнить еще о Ринате? Ну уж нет! Я так грязно играть не буду!»— зло подумала Ульяна и непримиримо скрестила руки на груди. Она не собиралась обсуждать его отношения с Маевской и с кем-либо еще: все, что происходит, — это только между ними. И значит, вопрос нужно было решать с ним без привлечения таких сомнительных аргументов. Ей не хватало только по глупости оказаться втянутой в его интриги с другими, она и без того уже навредила себе.

— Сразу замуж хочешь? — резко придвинулся Барховский.

— Да что вы, вообще, несете?! — возмутилась Ульяна, и на ее щеках выступил яркий румянец.

От яростного сопротивления Исаевой Кирилл досадливо сжал челюсти: «Что за игры?! Что она о себе возомнила? Думает, у меня больше других дел нет, как ее уговаривать?»

— Унизительно встречаться с мужчиной, который нравится? — хмыкнул он. — Есть разница, кто он? Если захочешь, все будет как положено: свидания, конфеты, букеты… Не проблема!

«Он еще и одолжение делает?!»— раздраженно сжала губы Ульяна, но не собиралась поддаваться на его провокацию.

— Итак? — требуя ответа, склонил к ней голову Барховский.

— Вы мне не нравитесь! — процедила она, прямо глядя в его пронзительные глаза.

Лгала. Она безбожно лгала. Но, по сути, то, как он смотрел на нее, как она реагировала на него, — между ними была химия, но не симпатия — чистая, светлая, нежная… Или это уже вымершие понятия в нынешних скоропостижных отношениях? Он просто хотел ее подчинить во что бы то ни стало, и ее мнение здесь не играло никакого значения.

— Только трахаться со мной? — гневно прищурился Кирилл, а на его щеках заиграли желваки.

Ульяна уронила руки и отшатнулась, будто от пощечины. Ее лицо побагровело, пальцы сжались в кулаки. Но она высоко подняла голову и, не сводя с мужчины яростного взгляда, собрав остатки достоинства, терпеливо проговорила:

— Конечно, после того, как я так безрассудно переспала с вами в первый раз, не говоря уже о двух последующих, вы, должно быть, считаете меня шлюхой. Только почему мужчине, который спит со всеми, кто приглянулся, не дают статус жигало? Ведь вы покупаетесь на красоту и весьма недешевый тюнинг. Почему же женщинам такое не позволено?

«Умыла», — раздраженно усмехнулся Кирилл и перевел глаза на ее губы: безумно хотелось снова жадно растерзать их за это заблуждение. Но он сдержался и промолчал: не умел извиняться, да и кто сказал, что он считает ее шлюхой.

— Если у тебя есть другие условия, я их рассмотрю, — напуская невозмутимый вид, произнес он и пристально посмотрел в глаза.

— Цветы и конфеты уже были! Так что можете считать, что у нас все уже было. Давайте на этом и закончим, — едва сдерживаясь, проговорила недотрога и шагнула еще дальше от него. — Что мне нужно сделать, чтобы вы от меня отстали?

Барховский грозно повернулся в сторону Ульяны и смерил ее снисходительным взглядом. Только его часто вздымающаяся грудь говорила, что он вовсе не так невозмутим, как хотел показаться. Он был явно недоволен ее отказом.

Ульяна совсем потерялась в своих желаниях и выводах и чувствовала, как все ее настроение смывает волной разочарования и обиды. Она не понимала его, не понимала себя. Почему она была уверена в том, что между ними возникло что-то хрупкое и трепетное. Почему она чувствовала это прямо сейчас? И если она сделает неверный шаг, то, возможно, разрушит все, что могло бы быть между ними. Но не придумала ли она себе это? И нужно ли ей это, или сжечь мосты? Может, все дело в химической реакции на безумный, дурманящий поцелуй, который размазал все ее самообладание и заглушил голос разума?

Она отступила еще на шаг к двери и, роняя плечи, сказала:

— Вы же это несерьезно?

— Что нужно, чтобы ты согласилась на регулярные встречи? — тут же деловым тоном заговорил Барховский.

— Я вам не предмет контракта, и вы не сделку со мной заключаете, — снова ощерилась Ульяна.

— Не сделку — добровольное соглашение.

— Наиграетесь, а дальше что? Покатитесь своей благословенной дорожкой, а мне с позором на первое место в тотализаторе?

— О чем речь? — нахмурился тот.

— О том, что парни в деловом центре играют в тотализатор: кого, когда и насколько вы выберете в свои фаворитки. Унизительно!

— Инфантилы! — хмыкнул он на такую нелепость.

Ульяну это никак не успокоило. Кирилл выпрямился и, сдерживая раздражение, сунул руки в карманы джинсов.

— Глупо требовать каких-то гарантий. Это просто здоровый секс, — бесстрастно ответил он.

Ульяна подавленно погладила лоб и отвернулась к двери. В голове все перемешалось: чувства, мысли, желания.

— Это уже не важно, — проронила она.

— Я дам тебе время привыкнуть к этой мысли, — заключил Кирилл.

— Вы себя слышите? — оглянулась Ульяна. — Вы же не предлагаете, вы — приказываете. Вы убеждены, что иначе, как не по-вашему, не будет.

— После моей спальни ты передумаешь, — мрачно улыбнулся Барховский.

— Не хочу я в вашу спальню! — резко переменилась Ульяна и отвернулась, чтобы выйти из кабинета.

Но Барховский поймал ее, развернул за плечи и прижал спиной к двери.

— Прекратите это! — попыталась оттолкнуть мужчину она.

— Ты так пытаешь распалить мой интерес к тебе? Но я разочарую: я не бегаю за женщинами! — прошипел ей в лицо Кирилл.

— Конечно, зачем, если они за вами табунами?! — пытаясь стряхнуть его руки с плеч, бросила Ульяна.

— Ты ведь все продумала: отдалась мне как бы невзначай, потом изображала недотрогу, а через дочь хотела подкрасться, чтобы наверняка? Ну так я заметил тебя, чего ж ты еще хочешь?! — не сдержался Кирилл.

Тут гордость Ульяны встала на дыбы.

— Ну если ты такой баран, то найди себе овцу по уму, и не лезь в душу. Достал! — яростно прошипела она и толкнула его в грудь.

Но Кирилл схватил женщину за шею, и не успела та понять, что происходит, впился в ее губы гневным поцелуем. Он властно вторгся в ее рот языком и завладел им полностью, требуя подчиниться, желая сломить ее упрямство.

Ульяна даже не успела стиснуть зубы: сначала замерла в испуге, но потом попыталась отвернуть голову, вырваться, колотя по мужчине руками куда попало и отпихивая назад. Но это оказалось непросто.

— Не смей мне отказывать! — с трудом оторвавшись от ее губ, выдохнул Кирилл, крепко схватил за запястья и завел их за спину, чтобы не расцарапала ему лицо, и снова попытался поцеловать.

От бессилия Ульяна разозлилась и отчаянно укусила его за губу. Только когда Барховский дернулся, зашипел от боли и отшатнулся, Ульяна испуганно распахнула глаза и вжалась спиной в дверь. На его нижней губе выступила кровь.

Кирилл не закричал, но его взгляд потемнел, желваки задергались. Он прищурился и коснулся губы подушечкой безымянного пальца. Затем посмотрел на него и облизал губы.

Испуганно моргая, Ульяна нашарила дверную ручку за спиной, надавила на нее и, просачиваясь в щель, еле слышно выдохнула:

— Про-простите…

Выбежав в холл, Ульяна поискала глазами ту самую арку, где была гардеробная. Глаза стремительно наполнялись слезами, и остановить это не получалось. Сдернув с плечиков пуховик, она дрожащими руками достала телефон и позвонила в такси. Машина неожиданно оказалась рядом и должна была забрать ее через пару минут. Ульяна чуть не расплакалась от облегчения.

Выглянув из гардеробной, она покосилась на лестницу на второй этаж. Промелькнула мысль попрощаться с Беллой, но она поняла, что, не расплакавшись, не сможет это сделать.

«К черту все!»— хватая шарф и выбегая из дома, подумала Ульяна.

Кирилл несколько раз прошелся по кабинету, чтобы усмирить злость и возмущение, наполнил стакан водой, покрутил его в руках и остановился у окна. Издалека он заметил, как к воротам подъехало такси, а спустя минуту в калитку выбежала Исаева. Он сглотнул и сквозь зубы медленно выдохнул скопившееся внутри напряжение. Гнаться за ней он и не думал. Надеялся, что у нее хватит ума вести себя соответственно возрасту, но, похоже, Исаева все еще была девчонкой. Ни одна женщина еще не истерила, когда он предлагал ей свою компанию. От этой он уже и не знал, чего ожидать.

— Что ж за несговорчивая такая? — проворчал он, морщась от боли в губе.

— Па, а почему Ульяна ушла? — недоуменно спросила появившаяся в кабинете Белла.

Стараясь не поворачиваться к дочери лицом, Кирилл закрыл глаза и потер шею ладонью.

— Ты мне скажи, почему женщина уходит, когда ее просят остаться?

Белла беззвучно улыбнулась и медленно подошла к отцу. «Так и знала, что между ними что-то происходит! Шифровщики! Но обидеть ее я тебе не дам!»

— Ого, впервые от тебя такое слышу, — заметила Белла и иронично-задумчиво продолжила — Может, ты ей не нравишься?

Кирилл хмуро покосился на дочь через плечо.

— Что? Такого и быть не может? — усмехнулась она, а потом хлопнула отца по плечу и смешливо вздохнула — Смиритесь, господин Барховский, есть женщины, которых вы не интересуете. Это нормально…

— Я смотрю, ты слишком взрослая стала? — угрожающе оглянулся Кирилл на хихикающую в ладошку дочь.

— А ты, по-моему, стареешь, раз не смог добиться такой женщины, как Ульяна, — уходя, бросила Белла.

Кирилл недовольно повернулся, но дочери уже и след простыл. Он раздраженно опрокинул в себя стакан воды и сел в кресло. «Ну все, хватит! К черту эти бабские игры! Или я ее буду трахать на своих условиях, или пусть катится! В жизни ни за кем не бегал после этой… — со злостью вспомнил о бывшей жене Кирилл. — И эта не станет исключением!»

Женщины давно стали просто доступным приложением к здоровому образу жизни и необходимым атрибутом для решения задач в бизнесе. Иногда просто развлечением, иногда одноразовым бонусом. После Ирины он больше ни одну не рассматривал для совместного проживания, даже в дом не приглашал. В его доме, кроме Беллы, распоряжалась только одна женщина — пятидесятилетняя Нина Павловна, которая вела хозяйство.

Периодически он останавливался на какой-то женщине, делая ее постоянной любовницей, чтобы не тратить время на ухаживания, но никогда не позволял ей больше, чем получать удовольствие только от его тела и кошелька. Обвинить его в чистом использовании никто не мог: любовником он был внимательным, страстным, и сам получая удовольствие от полного удовлетворения женщин. Но ни одной не позволял питать иллюзии на его счет.

Однажды разбившись о женскую подлость, узнав всю черноту женской души и собрав себя по частям, он зарекся выстраивать свой мир вокруг одной единственной и оградил себя ледяными кольями бессовестного и жесткого бизнеса. Он перелистнул ту страницу жизни, которая принесла ему только боль и разочарование, и больше никому не позволял проникнуть ни в голову, ни в душу. С возрастом в нем все больше проявлялись циничность и равнодушие к романтической стороне жизни. Он всерьез встал на ноги, у него были друзья, связи и его сокровище — дочь. Этого ему хватало…

Закрыв глаза и массируя переносицу, он снова увидел светлое девчоночье лицо Исаевой. Ее смех звучал в его доме, ее глаза искрились удовольствием при разговоре с его дочерью, и ему безумно — до щемящей боли в груди — захотелось, чтобы она улыбалась так ему. А ведь она никогда не улыбалась ему просто так, не из вежливости. Да они и не вели душевные беседы: его не разговоры интересовали. Хотя ему понравился последний ужин у нее дома, приятно, что Исаева не сопротивлялась и принимала его помощь и даже намекнула о ней. Но нужно ли было ему это на самом деле? Или достаточно просто закрыть вопрос с навязчивым желанием заполучить эту женщину в свою постель? Он и сам не понял, когда решил, что хочет этого.

«Значит, придется играть жестко! — решил Кирилл и, взглянув на часы, коварно улыбнулся. — Она не любит публичных разборок, а я умею настоять на своем».

— Привет, Маш! Ты обещала шопинг в выходные? Мне срочно нужны ботинки! — твердо проговорила Ульяна в трубку, с досадой разглядывая в такси ушастые тапочки на своих ногах.

Маша тут же назначила встречу в «Мегаполисе» — самом ближайшем от нее торговом центре, чтобы не опоздать к приезду подруги.

Пока Ульяна ехала на встречу, она с омерзением вспомнила, как так же сломя голову в тапочках сбежала из квартиры в Новороссийске, когда пьяный Юрий в очередной раз заявился к ней на чай. Не столько он руки распускал, сколько Ульяна боялась вызвать приступ ярости у нетрезвого мужчины ростом под два метра, когда тому надоест терпеть ее несогласие с его «железными» доводами, почему он имеет право являться к ней. Тогда она еще не встречалась с Аркадием, поэтому брат часто заставал ее врасплох. То была осень, и бродить по набережной в тапочках было не так холодно, а для местного менталитета и не так заметно. Брат отоспался в обнимку с ее подушкой и ушел под утро. После того раза она заменила замки и не оставила запасные ключи никому из родни.

Сейчас все было иначе, но Ульяна тоже не знала, как быть. Все-таки между нею и Барховским было что-то непростое, поэтому она прощала ему все, поэтому сдавалась на его волю. По сути, он никогда не принуждал ее к близости, он всегда давал выбор. И если бы она действительно не хотела быть с ним — не тронул бы. Вот чем различались похоть ее брата и Барховского. Последний был жестким, напористым, но все же имел принципы. Юрий не знал чувства меры и чести, да и вся его мораль была сомнительна.

Ульяна ужасно злилась на Барховского, но понимала, что это прежде всего злость на себя, просто хотелось обвинить того, кто вызывал эту бурю эмоций, а не укорять себя в своих ошибках. И все же они были такими сладко-острыми… Даже этот яростный поцелуй у двери, укус до крови…

«Боже! Я его укусила! А если Белка догадается?! Вот блин! — уже выходя из такси навстречу Маше, с жуткой досадой подумала Ульяна.

— О-о, крыша едет — дом стоит? — рассмеялась подруга, сразу заметив пушистые уши на ногах Исаевой. — Я все понимаю, но это?..

— Все сказала? — иронично скосила глаза Ульяна и, взяв Машу под руку, повела к входу в «Мегаполис».

— И что с тобой сегодня? Кто у тебя ботинки отобрал? — посмеивалась Крылова, поднимаясь вверх по эскалатору. — Давай сначала кофе, потом шопинг? Чувствую, ты хочешь рассказать что-то интересное.

— Интересное — не то слово! — снимая шарф и пуховик и усаживаясь на диванчик в кофейне, ответила Ульяна.

Пересказав Крыловой свою историю «постного» обеда с Барховским, о разговоре с Беллой, о полученном предложении и прокушенной губе, Ульяна откинулась назад и развела руки.

— Не знаю, что будет завтра. Может, уволят к чертовой матери.

Маша все это время невозмутимо ела пирожное и медленно качала головой. А потом вытерла губы салфеткой и поиграла бровями:

— М-м, люблю, когда все так сладко-остро!

Ульяна шумно вздохнула и, скрестив руки на груди, мрачно разглядывала внутренние этажи торгового центра.

— Вот, честно, не до иронии.

— Ну и спала бы с ним! Для здоровья полезно, когда в охотку.

— Маша! У нас ничего общего! И я старше него. Узнают — заклюют. Знаю, проходили, — сердито выпрямилась Ульяна.

— Да что, Маша… Опять ты со своими пунктиками?

— Это он весь из сплошных пунктиков: все у него по полочкам, собран, пунктуален, безжалостен, как смерть с косой, — раздраженно стала загибать пальцы Ульяна.

От неожиданного хохота Крыловой она вздрогнула и оглянулась на соседние столики.

— Дура ты… Я тебя спрашиваю, что мне делать, а ты толкаешь меня к нему в постель, — прошипела она, дергая подругу за руку.

— Ах он мерзавец! Как он посмел глаз на тебя положить? — вытирая слезы, подразнила подруга, а потом посерьезнела. — Как работу искать, так ты молодая и красивая, а как парень клеится младше тебя, так — возраст не тот и песочком за собой уже посыпаешь. Что с тобой случилось? У тебя всегда парни моложе были, и все отлично!

— Это другое… Здесь все иначе. Мы — не пара, и никогда ею не будем. Мы из разных миров!

— Конечно, ты с Венеры, он с Марса. Знаешь, не все так однозначно. Ты даже толком не узнала его, а он тебя к себе повез… Свою пещеру показывать… И ваш не одноразовый секс о многом говорит. Секс — это барометр отношений. Сама признаешь, что все круто, значит, этот мужчина сделает для своей женщины все и больше…

— Да, ключевое — «для своей». А я ему никто, как и он мне, собственно.

— Сама ведь не подпускаешь…

— Угу, куда уж ближе!

— Он уже на крючке, раз предложил быть его женщиной. Так что еще неизвестно, кто вертит в ваших странных отношениях, — хитро улыбаясь, покачала пальцем Маша. — Мне кажется, ты просто еще не осознала своей выгоды.

— По сути, он предложил мне спать с ним за оплату квартиры. Он купить меня хочет!

— Ой, Басин меня каждый день покупает. В стране любви давно рыночные отношения, — сыронизировала подруга.

— У какой любви?! — скептически покривила губами Ульяна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Погоди…

Крылова быстро что-то набрала в поисковике телефона и открыла ссылку.

— Вот… Любовь — это чувство глубокой симпатии к другому человеку… Страсть, привязанность…

Ульяна закатила глаза на издевательства подруги и саркастично хмыкнула:

— Маш, ты такая мудрая, что не касается твоей жизни. А я не хочу, чтобы он наигрался мной, как котенком, и ходил потом не при делах. Мы в одном месте работаем. Я потом не смогу там появляться. Особенно после того, как весь центр будет знать, что была с ним, и делать ставки на следующую… Если бы он не был связан с моей работой, я бы так не переживала.

— А что ты от меня-то хочешь, если сама не можешь решить, что с ним делать? — потеряла терпение Маша.

Ульяна смятенно поводила глазами по залу, сжала пальцы в кулаки и, положив лоб на стол, жалобно простонала:

— Не хочу его хотеть…

Маша поднялась и пересела к Исаевой.

— Так, значит, рыба не прокатила, — заключила Крылова, гладя подругу по голове. — Давай попробуем наоборот: стань навязчивой до безумия. Помнишь фильм «Как отделаться от парня за 10 дней»?

Ульяна покачала головой и уронила голову на плечо подруги.

— Для того, чтобы он поверил, мне и в офисе надо будет играть. А это все равно, что прийти и во всеуслышание заявить: «Я сплю с Барховским». И меня тут же подвесят… Да и не актриса я…

— Если скажу: не спи с ним больше, выкинь его из головы, забудь, уволься — что изменится?

Ульяна выпрямилась, заправила волосы за уши и виновато кивнула:

— Прости. Просто я здесь совсем одна и варюсь в своем соку. Не с кем даже поговорить, не на что отвлечься. Дом, работа и он. Я больше не буду ныть…

— Господи, да ной ты сколько угодно! — обняла ее Маша. — Для чего же нужны подруги? А сколько я тебе мозг выносила, когда только с Басиным познакомилась. Если бы не твои здравые мысли, я бы сейчас до сих пор жила в Новоросе и сопли жевала, не веря ни одному мужику. Ты прости меня, я же сама ни черта в людях не разбираюсь. В продажах — да, но в мужиках — ни черта! Что я могу тебе посоветовать? Слушай свое сердце — вот такую мудрость на все века?

Ульяна отстранилась, грустно улыбнулась и стала медленно цедить молочный коктейль. Маша, конечно, не была психологом, чуткой и деликатной ее тоже нельзя было назвать, но она единственная, кто никогда не предавала Ульяну, не осуждала за любые глупости, которые случались в прошлом, всегда поддерживала и помогала. Все самые серьезные и положительные изменения в жизни Ульяны так или иначе были связаны с Машей.

— Ну не надо на меня так молчать, — шутливо надула губы Маша и крепко сжала пальцы Ульяны. — Мы — девочки, нам иногда очень сложно поставить голову на первое место, особенно если мало хорошего в жизни было. И когда вот так кто-то врывается в твое пространство, вдруг чувствуешь себя беззащитным… Но потом привыкаешь: или принимаешь, или находишь способы борьбы… Пойдем покупать ботинки?

«Никогда больше его не подпускать?»— подумала Ульяна и тут же ощутила, как по телу пробежали тоскливые мурашки, от мысли, что Барховский больше никогда не прикоснется к ней или не посмотрит. Но вспомнив безумный, нежный, страстный, жадный, душераздирающий первый его поцелуй, она задрожала.

Видя, как поникла Исаева, Маша ущипнула ее за кончик носа и с улыбкой выдала:

— Да чтоб его комары покусали за причинное место!

Уже дома, отстирывая тапочки Беллы, Ульяна осознала, что вела себя, как истеричка и с Барховским, и с Машей, и дала себе слово больше не жаловаться на слабости и поступать согласно голосу своего разума. Сейчас это было важнее, потому что сердцу было все равно, что кто-то пробивал серьезную брешь в его защите, что враг уже у стен и таранит последний оплот безопасности — пробирается в тайные уголки ее души, где живут девичьи надежды. Те самые, что каждая женщина несет в себе с детства, лелеет и трепетно перебирает, когда реальность сбивает с ног.

Чуть позже позвонила Белла и без осуждения или какого-то недовольства спросила, почему она отказала отцу, но Ульяна рассмеялась и ответила, что, вероятно, тот пошутил над дочерью, потому что никаких предложений он ей не делал. Белла поверила в убедительную ложь. А потом они немного поговорили о пустяках и пожелали друг другу доброй ночи.

Всю ночь Ульяне снился сон, где она все же поднялась в спальню Барховского. И даже во сне понимая, что делает неправильно, все равно была согласна на все.

Утром Ульяна проснулась с единственной навязчивой мыслью: «Почему я не согласилась?»

Пока собиралась на работу, перемалывая сон и свои ощущения, она поняла, что опаздывает. А выбежав из подъезда, неожиданно наткнулась на Влада, который курил у «ниссана». Раскрыв рот, Ульяна хлопнула ресницами и медленно спустилась с крыльца.

— Доброе утро, Ульяна Олеговна! — тут же потушил сигарету Влад и открыл заднюю дверцу машины. — Я за вами. Садитесь.

В салоне было пусто, но Ульяна растерянно нахмурилась:

— Зачем? И-и вам доброе…

— С сегодняшнего дня я буду вас забирать и отвозить домой, — вежливо ответил тот и, нетерпеливо потирая руки, заледеневшие без перчаток, кивнул на машину.

«Ладно, что уж тут, не время строить гордячку — опаздываю», — решила Ульяна и села в салон.

Едва автомобиль остановился на пешеходном переходе за квартал перед деловым центром, Ульяна быстро поблагодарила и выскочила из машины. «Не дай бог, меня увидят выходящей из машины самого господина Барховского! Вот будет разговоров! Не хватало еще сплетен до кучи».

Влад даже не успел возмутиться на нарушение правил.

Ульяна все равно опоздала. Скорым шагом войдя в здание, она поспешила к лифту, двери которого уже закрывались. Буквально в последнюю секунду она вбежала внутрь и, только вдохнув, мгновенно поняла, в кого чуть не уткнулась лбом.

Подняв голову, Ульяна увидела серые глаза тирана. Он смотрел неотрывно, едва прищурив уголки глаз.

— Доброе утро, Ульяна Олеговна! — слишком вежливо произнес он и едва заметно ухмыльнулся.

И она не могла не заметить яркий след от укуса на его губе. Барховский поймал ее взгляд, о чем тут же не преминул намекнуть, довольно тронув кончиком языка запекшуюся ранку.

— До… доброе утро! — выговорила она всем присутствующим и, смущенно опустив глаза, попыталась отвернуться. «Почему я не подождала пустой? Надо же было втиснуться в этот! Что за чертово чувство ответственности?!»

Но двери открылись вновь, и какие-то парни со смехом попытались впихнуться, практически прижав Ульяну к груди Барховского. Она была вынуждена выставить ладони вперед, чтобы не уткнуться в него лицом.

В расстегнутое пальто и пиджак через тонкую ткань рубашки Кирилл мгновенно ощутил, какие у нее ледяные руки и тут же громко усмехнулся:

— Коллеги, мне приятно, когда ко мне прижимается женщина, но не при помощи других парней… Давайте на следующем…

— Извините, Кирилл Саныч, — со смехом ответили парни позади и отступили.

— Я тоже на следующем, — с облегчением выдохнула Ульяна, отстранилась и попыталась выйти спиной назад, но неожиданно ее запястье обожгли горячие пальцы.

Она вскинула голову и тревожно уставилась в лицо Барховскому, но тот самодовольно отвел глаза. Лифт поехал вверх.

Ульяна попыталась отнять руку, косясь по сторонам, не видел ли кто его жеста. Но, похоже, никому не было дела до них, да и руки были прикрыты ее объемным шарфом и его расстегнутым пальто. Она все же постаралась вытянуть руку, но он переместил крепкий захват ниже и обхватил ее пальцы, согревая их своими, а потом и вовсе завел руку под пиджак и прижал раскрытой ладонью к каменному прессу.

— Какая ледышка, — беззвучно проговорил он.

Она ощущала, какой он горячий, и от разности температур, и от волнения, по руке не переставая, волнами бежали электрические мурашки, от которых ее плечи непроизвольно вздрагивали. А тиран еще и издевался, поглаживая ее ладонь пальцем.

Когда из лифта начал выходить народ, одной рукой Барховский пробрался под ее пуховик, крепко ухватил за ремень на джинсах и отодвинул от выхода. Ульяна попыталась освободиться, но не получилось. Она даже пискнуть не могла и посмотреть на него с укором тоже, не выдав присутствующим, что между ними происходит. Единственное, чему она сейчас радовалась, — в лифте не было никого из «АртЭкс». «И ведь знает, гад, что я не устрою сцену перед всеми!»— возмущалась Ульяна, придумывая самые изощренные способы мести.

Лифт остановился на этаже издательства, но Барховский и тогда не выпустил ее ремень. Она даже не дернулась, делая вид, что ничего не происходит. А когда на других этажах вышли оставшиеся пассажиры и дверь закрылась, Ульяна ощутила себя в ловушке.

Кирилл, не отпуская женщину, мгновенно пересек лифт к панели управления и, нажав кнопку «стоп», немедля прижал недотрогу к стене.

— Ты подумала? — выдохнул он ей в лицо, впитывая ее жадным взглядом.

Ульяна уже испуганно вжималась затылком в стену, боясь его действий и что сама не сможет устоять: чувствовала, что он сделает в следующее мгновение. И не ошиблась.

Барховский одним быстрым жестким движением стянул с нее шапку, запустил пальцы в волосы на затылке и притянул к себе.

— Даже не думай кусаться! — горячо прошептал он и впился в ее губы.

Ульяна потерялась в этом поцелуе. Никакого сопротивления. Просто не могла отказаться. Она жаждала его. И ответила со стоном и дрожью.

Чем дольше его ненасытный язык сплетался с ее, тем больше она задыхалась и не хотела, чтобы это заканчивалось. Воспаленное дыхание отлетало от стен лифта эхом и врезалось в них обоих, пронизывая словно ультразвуком. Его рука уже пробралась под пуховик, расстегнув его, и, прижимаясь к оголенной коже между ремнем и тонкой майкой, двигалась вверх. Когда его пальцы властно сжали ее грудь, Ульяна готова была отдаться демону прямо в лифте. И ей было плевать на все нельзя и против и что будет потом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И только когда Барховский оторвался от нее, так болезненно, словно вместе с кожей, она чуть не застонала от досады. Но услышав его смешок, быстро отрезвела.

Кирилл отстранился, хищно пригладил волосы на висках пятерней и, все еще тяжело дыша, произнес:

— Ты не можешь мне отказать, — нажал кнопку «Пуск» и, поправив пальто, отвернулся к двери.

Дыхание Ульяны окончательно сбилось. Она и не спорила: не могла, и от этого понимания сердце ныло, а низ живота стягивало горячими тисками разочарования.

Двери открылись на последнем этаже.

— Заберу тебя в шесть. И не думай сбегать, — не оглядываясь произнес Барховский и вышел.

Ульяна поежилась, погладила себя за плечи и, нажав кнопку своего этажа, бессильно прислонилась к стене. Закрыв глаза, уронила затылок назад и захныкала, как маленькая девочка, которая всегда жила в ней, а сейчас будто все чаще начала проявляться — обиженная, угнетенная, бессильная, незрелая и глупая.

«Что же мне с тобой делать, Улей? — спросила она себя. — Как мне тебя защитить?»

В свой кабинет Ульяна входила уже собранная, строгая и с новым видением постера к романтическому шоу одного из заказчиков: «К черту, розовые сопли, будет отчаянный хард экспрешн!*»

Пройдя к своему столу, Ульяна наткнулась взглядом на огромный букет сине-голубых ирисов.

«Когда он успел?!»

Она оглянулась — коллеги были заняты работой и после ответа на приветствие даже не подняли голов.

«Холодно-голубые, — задумчиво прищурилась она, гадая, почему душегуб выбрал эти цветы. Бросив сумку на край стола, она присела и быстро набрала в поиске значение ирисов. — Чистота и защита… Или я притягиваю за уши, или он хочет сказать, что его помыслы чисты?.. Бред!»

Ульяна откинулась в кресле, еще немного полюбовалась цветами и, посчитав, что придает ненужное значение обычному жесту охотника, язвительно проворчала:

— А где же конфеты?

— Конфет не было, но там записка. Она выпала, я положил под клавиатуру, — улыбнулся сосед Иван.

Ульяна выдавила неловкую улыбку коллеге и подняла клавиатуру. На маленькой открытке были номер телефона и надпись: «Буду рад встрече! Геннадий».

Она едва сдержала громкий выдох то ли облегчения, то ли разочарования и, вытянув шею над монитором, громко сказала:

— Девочки, тут цветы от какого-то Геннадия. Это точно не мне.

— Снова не тебе? — улыбнулась Айгуль.

— Тебе, тебе, — поднялась Антонина, прошла за перегородку Исаевой и уже тише напомнила — Ты же согласилась на свидание с братом моей подруги? Это от него. Его зовут Гена. Он ждет твоего звонка.

«Гена крокодил, — почему-то сразу подумалось Ульяне. — Какое свидание? У меня что — амнезия?»

Она притянула Велину за рукав и прошептала на ухо:

— О чем ты говоришь?

— Ты же была не против знакомства с мужчиной. Помнишь? На фуршете Бута говорили, — недоуменно свела брови Антонина.

Чтобы не выставить себя в глупом свете, Ульяна изобразила узнавание и улыбнулась:

— Точно. Просто не ожидала.

— Вот и набери его, когда будешь готова. Он замечательный парень, старше тебя, конечно. Но для мужчины это даже хорошо.

— Старше, это сколько? — хмуро покосилась Ульяна.

— Не бойся, не старый. Около тридцати пяти, — уверенно ответила Антонина, подмигнула и отошла.

— Боже, — беззвучно выдохнула Ульяна и опустила лоб на стол.

«Ну да, конечно, как я могла подумать, что это цветы от Барховского? Это же всего лишь ирисы… Слишком мелко», — саркастично подумала она, а потом вспомнив, что обещала себе не зацикливаться на нем, отодвинула милые цветы на другой край стола и сосредоточилась на работе.

Сразу после видео-чата с очередной заказчицей, Ульяну вызвал к себе директор. Неожиданно для нее в кабинете оказался и Барховский. Он вполоборота стоял у окна, в привычной манере одной рукой играя телефоном, другую — прятал в кармане брюк. Сердце Ульяны неровно затрепыхалось в груди, как дикая птица в клетке.

Она напряженно присела как можно дальше и даже не смотрела на Барховского, но чувствовала, что тиран не сводит с нее глаз, взглядом прожигает ее левую сторону лица.

— Ульяна, у меня маленькое объявление, — заговорил Бут. — Для вас радостное. Квартиру, в которой живете, вы больше не оплачиваете. Петровский крайне доволен вашей работой, несмотря на то что ему не удалось затащить вас на свидание. Я решил, что такому ценному сотруднику нужно идти на уступки.

Ульяну бросило в жар, язык прилип к небу.

— Неужели не затянул? — неожиданно ехидно усмехнулся Кирилл.

— Ульяна умеет вести переговоры, — искренне похвалил Сергей, тут же подмигивая Исаевой. — Она его в два счета уложила на лопатки.

— Не сомневаюсь. Убедился на собственном опыте, — ответил Барховский.

И Ульяна ощутила, как заливается краской, но уже не от стыда, а от злости. Она прекрасно поняла, что он издевается над ней за отказ, но такую низость он еще себе не позволял.

— И вот еще: с объемом работ давайте повременим, — обратился Сергей к Исаевой. — У вас уже начинает образовываться очередь из постоянных и рекомендованных клиентов — это серьезный показатель. Так что работайте с чувством и расстановкой со своими клиентами. Не берите лишних заказов, с которыми прекрасно могут справиться ваши коллеги.

«Так… это уже перебор!»— чувствуя, как горят кончики ушей, Ульяна перевела взгляд на свой ежедневник. До ужаса стыдно было смотреть в глаза Буту. Наверняка тот уже все знал. Это было еще унизительнее, чем спать с шефом своего шефа. Но она не смогла выдавить из себя ни слова. Все сейчас будет звучать глупо. Единственное, что она могла сделать, так это не терять лицо.

Ульяна подняла на Бута тяжелый взгляд, а тот продолжил:

— А вот Кирилл Александрович снова хочет сделать вам заказ. Вы, наверное, знаете, что его дочь пишет?

«Уж конечно, и что я с ним сплю, я тоже прекрасно помню!»— медленно закипала Ульяна.

— У меня действительно много заказов, — напряженным голосом ответила она: горло стянуло от негодования. — У них тоже свои сроки… Один Петровский чего стоит…

— Вот Петровским и занимайтесь. У вас в отделе замечательное пополнение: пусть парни меньше курят бамбук, — иронично ответил Сергей и перевел взгляд на Кирилла. — А ты не спешишь, верно?

— Главное, чтобы Ульяна Олеговна согласилась, — многозначительно проговорил тот.

После этого Ульяна поняла, что спорить бесполезно, и в молчаливом согласии опустила глаза. Ведь все это происки Барховского.

— Все детали по моему вопросу обсудим на обеде, — пристально глядя на Исаеву, произнес Кирилл.

Ульяна едва сдержала себя, чтобы зло не покоситься на него, коротко кивнула и спросила:

— Я могу идти?

— Конечно, Ульяна, — улыбнулся Бут.

«Белка еще не начала новый сборник, — мысленно ворчала Ульяна, выходя в приемную. — Надо же, дочерью прикрылся! Ударил по всем фронтам. Бут, обед, заказы… Вечером заберет… Теперь он мне прохода не даст! И неужели он рассказал Буту?! Господи, позорище!»— едва не зарычала она и свернула на кухню.

У стола суетилась Валентина, любовно протирая ложки и выставляя чашки и блюдца на поднос, очевидно, для любимого гостя. Ульяна прошла мимо нее, схватила свою чашку и шумно поставила ее в кофемашину.

— Ты чего буянишь? — поинтересовалась секретарь, улыбаясь до ушей кому-то за стеной.

— У тебя нет знакомого киллера? — проворчала Ульяна.

— Что, шеф достал? — хихикнула Цапина.

— Причем тут шеф?

— Ты ж оттуда такая злая выскочила… Кирилл Саныч, а я вам кофе делаю, — неожиданно сладко запела Валентина.

Ульяна напряглась, заслышав тихие шаги совсем рядом: тиран уже был за спиной.

— Мне Ульяна Олеговна сделает, — отказался Кирилл и встал по левую руку от Исаевой. — У меня к вам как раз пара вопросов по заказу…

Разочарование прямо окутало Валентину. Но она встала вполоборота, выгодно отставив пятую точку, и, лишь бы остаться на виду у мужчины, очень медленно продолжила протирать ложки.

Кирилл вперил в девушку волчий взгляд и тоном, не терпящим возражений, произнес:

— Валентина, вы можете быть свободны.

Цапина обиженно надула губы и, шумно цокая каблучками, вышла в коридор, и, пока не скрылась в приемной, не сводила сверлящего взгляда с Исаевой. Ульяна лишь с досадой сжала губы.

— Скажите только одно: Бут знает? — прошипела она, чуть повернув голову к Барховскому.

Кирилл сразу понял, чего боится недотрога. Он выдержал небольшую паузу, чтобы заставить ее понервничать, слегка наклонился к плечу и, шумно втянув носом, прошептал:

— Добиться того, чего я хочу, можно и без интимных подробностей…

— Чтоб вы всю жизнь на «Оке» ездили! — гневно вспомнила Ульяна одно из проклятий Крыловой и отвернулась.

Он хрипло рассмеялся и продолжил:

— Два вопроса…

— Надеюсь, по делу? — сосредоточенно следя за струйкой кофе, перебила она.

— Исключительно, — строго кивнул тот и нырнул взглядом в ее декольте. — Ты любишь японскую кухню?

Ульяна от возмущения открыла рот, но так ничего и не сказала.

— Я бы занял твой рот более подходящим занятием, — жарким взглядом окинув ее губы, усмехнулся тиран и снова коснулся ранки на своей губе кончиком языка, — но у меня назначена встреча в 10:15. Это да или нет?

Чувствуя, как закипает и что рука вот-вот поддастся жгучему желанию выплеснуть горячий кофе ему на рубашку, Ульяна сквозь зубы процедила:

— Вы наглый, бессовестный…

— И второй вопрос, — тут же невозмутимо перебил Кирилл. — Чьи это цветы в кабинете? У меня появился соперник?

Она на секунду растерялась и замолчала.

— Это, полагаю, нет? Отлично! — выдохнул он и отвернулся.

— Кирилл Александрович! — тут же нетерпеливо окликнула Ульяна. — Давайте обсудим вопросы по заказу сейчас, у меня нет времени на обед…

— Опять голодать собираешься? — недовольно оглянулся Барховский.

— Какая разница? — выдавила она.

Глаза Кирилла потемнели. Он глубоко сдержанно вздохнул и с нажимом отчеканил каждое слово:

— Пора тебе запомнить, что я не меняю решений. Поэтому в 12:00 машина будет ждать на парковке.

— Но, Кирилл Алекса…

— А будешь сопротивляться… — опасно близко наклонился он к Исаевой, — не посмотрю, что здесь прозрачные стены: сам прокушу твою сладкую губу…

Ульяна громко сглотнула и мигом отступила назад. Его глаза не лгали. Он был готов прижать ее к себе и поцеловать, или сделать что-то похуже в разгар рабочего дня. Но она не могла этого допустить. Воровато оглянувшись вокруг, не заметил ли их кто в этом аквариуме, Ульяна опустила глаза и сжала пальцы в кулаки.

Кирилл растянул самодовольную улыбку и отвернулся.

— Шантажист чертов! — прошипела она ему в спину.

Тот лишь оглянулся на ходу и лукаво подмигнул.

«А вот хренушки, устрою я тебе сегодня спокойный обед, и вечером не поздоровится! Не любишь, когда тебе мозги выносят? Так я тебе это устрою! Заигрался, мальчишка!»— мстительно подумала Ульяна, садясь за рабочее место.

И снова на глаза попались ирисы. Ульяна прищурилась и вытянула голову в сторону Велиной: «А может, у тебя и появится соперник!»

Вскоре и время обеда подошло. На телефон пришло уведомление от ватсап.

«Обед отменяется. Срочная встреча», — прочитала Ульяна от тирана, и едва не подпрыгнула в кресле от радости. Однако следом пришло второе сообщение: «И не надейся: ужин в силе!» Она так и растеклась по столу от досады: «Неужели я так предсказуема? Ну все, пора назначать свидание!»

Ульяна быстро внесла телефон Геннадия в контакты и сразу увидела его фото на аватарке. Мужчина лет тридцати пяти не обладал выдающейся внешностью. Простое лицо, бесхитростный взгляд. Фигуры не разглядеть — фото до плеч, как в паспорте. Она сразу почувствовала, что этот точно не соперник Барховскому, но по крайней мере не хам.

«Да и какая разница, я собираюсь просто отвлечься, а не в женихи его рассматриваю», — фыркнула Ульяна и вышла в коридор, чтобы сделать звонок.

Встреча была назначена на среду. Геннадий собирался встретить ее после работы.

Вечером Ульяна вышла из офиса и снова увидела Влада.

— Прошу вас, Ульяна Олеговна, — любезно пригласил в салон автомобиля тот.

Ульяна покосилась на темные стекла заднего сиденья и спросила:

— А Кирилл Александрович внутри?

— Нет.

— Он не приедет? — со смесью надежды и огорчения спросила она, а поймав себя на этих двойственных ощущениях, разочарованно прикусила щеку изнутри.

— Шеф не докладывает о своих планах. Садитесь, а то пробки…

— Влад, я поеду на метро. Так и быстрее будет, — кутаясь в шарф, ответила Ульяна.

— Мне велено вас доставить в целости и сохранности, — отказался тот, переминаясь на месте.

— Так езжайте по своим делам, отдыхайте. А то Барховский эксплуатирует вас по полной программе…

Влад вдруг подступил ближе и настойчиво проговорил:

— Ульяна Олеговна, садитесь в машину без лишних умозаключений.

«Вот это да, прямо цепной пес, — с сарказмом усмехнулась Ульяна. — Ладно уж, а то его уволят еще… Интересно, а послезавтра он тоже будет меня ждать? А как же мое свидание?»

Ульяна вошла в квартиру, бросила в угол пакет с ботинками, которые ей передал Влад, и прислонилась спиной к двери. Так и простояла, наверное, полчаса в размышлениях о том, что происходит в ее жизни. Вроде бы все налаживалось, так, как она и хотела: отличная работа, много высокооплачиваемых заказов, никакой арендной платы, но сдобрено это было нехорошим предчувствием попадания в кабалу. И тут Ульяна не могла трезво оценить, что больше выводило ее из себя: усиливающаяся тяга к Барховскому, потребность быть желанной таким мужчиной или неспособность отказать себе в физическом удовольствии с ним.

Она осознавала только одну истину: виноват всегда тот, кто страдает. Он допускает в свою жизнь обиды, злость, ненависть. Он позволяет себя обижать, а потом ищет виноватых, чтобы хоть как-то оправдать свою слабость. И всегда помня об этом, Ульяна не позволяла с собой такому происходить. Только она сбилась с курса, в какой-то момент позволив Барховскому забраться в душу, прорости там сорняком, высасывающим весь здравый смысл, и посеять тоску и чувство собственной неполноценности. А без него так было спокойно…

На часах было 20:59, когда в дверь тихо постучали.

Ульяна смотрела очередную серию «Мести». Сначала ей показалось, что послышалось, но стук повторился.

Она прошла к двери и взглянула в глазок. Это был Барховский. Терпеливо выдохнув и размяв плечи, будто готовясь к атаке, Ульяна собралась с силами и открыла дверь.

Барховский стоял напротив, опираясь одним плечом на косяк, и спокойно смотрел на нее. Он выглядел уставшим, от него не сквозило несокрушимым обаянием, безграничной самоуверенностью. Не хмурился, лицо его было расслабленным, будто перестал играть в великого тирана или лихого охотника, и просто был мужчиной, который искал укромного уголка, чтобы отдохнуть от суеты жизни.

Больше всего Ульяну поразил взгляд: без привычной жесткости или обжигающего нахальства — открытый, усталый, мягко скользящий по ее лицу. Она невольно опустила плечи.

— Не ждала? — тихо спросил Барховский.

— Нет, — так же тихо ответила она и растерянно моргнула.

Все мысли о том, чтобы устроить мужчине разнос, выветрились. Он протянул небольшой пакет с маркой «Ю-Мэ» и сделал шаг к ней.

Ульяна приняла пакет, отступила и позволила ему свободно пройти. Он снял пальто, туфли, мягко взял пакет из ее рук и тепло улыбнулся:

— Пойдем уплетать суши? Я ужасно голодный.

От такой улыбки и голоса у нее сжалось сердце, и чтобы скрыть смятение, она быстро прошла к кухонному островку.

— Я накрою…

Кирилл поставил пакет на высокий стул, а сам ушел в ванную. Сполоснув руки и умыв лицо, он некоторое время просто стоял у раковины и смотрел, как течет вода.

День выдался непростым, но сейчас, как глоток свежего воздуха, он чувствовал себя в нужном месте, где ему не вынесут мозг. По крайней мере, не за то, что он паршиво воспитал дочь и та не хочет видеть собственную мать, или что оказался эгоистичным сукиным сыном, когда разгромил бизнес нынешнего мужа матери Беллы. Ничего личного — просто бизнес.

Малышев сработал так, как и ожидал от него Кирилл: помог Полонину выиграть дело против ООО «Лабиус». И вчера Тверской районный суд вынес постановление о лишении фирмы лицензии на производство химических реагентов для лабораторных исследований, умышленно изготовляемых из некачественного сырья и с нарушением условий его хранения. Миллионные контракты окажутся неисполненными. Неустойки разорят владельца. А им был сын чиновника среднего звена и, по слухам, очень мстительного. Отец не простит адвокатам «А-БИС» позора любимого чада и использует все свои рычаги, чтобы утопить Игоря Зоза, который лично контролировал это дело.

Кирилл уже принял сожаления того самого чиновника, что тот, желая сэкономить, направил сына к конкурентам «ЮрТезис», и выразил свои, что не убедил его остаться.

Но Полонин проиграл бы, если бы не документы, раздобытые Кириллом и подсунутые Малышеву, свидетельствующие о заведомо известном руководству ООО «Лабиус» нарушении технологии производства. Да, он прибег к грязным методам, но волновой эффект от развала защиты Зоза подавил малейшие угрызения совести из-за своей нечистоплотности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сегодня Ирина в ярости попыталась повлиять на Барховского через дочь, чтобы он вытащил ее мужа из ямы, — она прекрасно знала, какие у Кирилла связи. А Белла наотрез отказалась общаться с ней вообще, заявив: «Не было у меня матери, а такой и подавно не надо!» Истерика, слезы Ирины закончились клятвенным обещанием испортить его репутацию и отомстить дочери. Мать и Беллу пришлось разнимать силой.

Кирилл до сих пор был в недоумении, как мог влюбиться в эту женщину почти девятнадцать лет назад, ведь она особо не изменилась.

Вернувшись в гостиную, Кирилл сел в кресло и откинул голову на низкую спинку. Закрыв глаза, он с забытым упоением вдыхал воздух с восточным ароматом, который был только здесь, в доме недотроги, и представлял, чем закончится этот вечер. «Только бы сил хватило не заснуть», — усмехнулся он.

Ульяна доставала тарелки, выкладывала васаби и имбирь в красивую чашу и периодически оглядывалась на Барховского. «Похоже, он действительно устал или кто-то хорошо его вымотал. Как мужчины выдерживают эту вечную борьбу и конкуренцию?»— недоумевала она и тут же удивлялась себе, что совсем не злится на него и не хочет прогонять.

Бесшумно накрыв столик между диваном и креслом, Ульяна некоторое время стояла рядом с мужчиной и смотрела, как плавно вздымается его грудь, на запрокинутую голову, как медленно пульсирует венка на шее. И ей безумно захотелось прижаться к ней губами или обнять его и просто посидеть в объятиях. Сейчас он не был таким, каким она знала его всегда: дерзким, напирающим. Это был просто уставший мужчина, который спал в ее кресле.

«Может, его не стоит будить? Пусть поспит…»

Ульяна бесшумно села на край дивана и молча продолжала разглядывать Барховского. Она хотела бы, чтобы он бывал у нее. И не важно, если у него кто-то есть. Дома их не увидит ни Рината, ни Белла. С ним было, может, и не спокойно, но то, как он иногда смотрел на нее, отзывалось сладкой тоской внутри.

Она вспомнила, что назначила встречу Геннадию, совершенно чужому человеку, и сейчас поняла, что никуда не пойдет. Извинится и оставит эту дурацкую затею.

Ульяна пересела на пол и потянулась за палочками, но задела тарелку. Та поползла по стеклянной столешнице и звякнула о другую. Ульяна закусила губу.

Кирилл поднял голову и шутливо возмутился:

— Не пригласишь к ужину?

— Младенцев нельзя будить, иначе хлопот не оберешься, — с улыбкой ответила она.

Но Кирилл по-доброму усмехнулся и кивнул:

— Да, с Беллой все так и было.

— И сейчас? — подтягивая колени к груди, поинтересовалась Ульяна.

— Нет, — лукаво сузил глаза он и придвинулся к краю кресла. — Сейчас все больше хлопот доставляют взрослые женщины.

Ульяна незлобиво поморщила носом и подала ему палочки. А Барховский лишь усмехнулся уголком рта и начал их распечатывать.

— Вы выглядите уставшим, — мягко заметила она, заботливо наливая ему и себе соевый соус. — У вас все хорошо?

Барховский затих, медленно положил на свою тарелку порцию суши и размешал васаби в чаше с соусом. Все это время он будто прилагал усилия, чтобы сделать все аккуратно, ничего не уронить, и на его лице появилась глубокая задумчивость.

Ульяна решила, что не стоит переходить границы, если тебе не распахнули ворота и не дали пропуск. Но и тогда нужно быть осторожной на чужой территории: на пути могут быть закопаны мины, о которых и сам хозяин не догадывался.

— Приятного вам аппетита, — тихо пожелала она.

— Хватит выкать, Ульяна, — терпеливо вздохнул Кирилл, снова вернувшись мыслями в эту комнату.

— Мы не близкие знакомые и не друзья, — спокойно расставила точки она.

— Мои губы были в таких местах твоего тела, что ближе некуда, — с легкой иронией ответил он и положил в рот креветку.

От такого замечания Ульяна взволнованно сглотнула, сердце зачастило от воспоминания его ласки на офисном столе, но стараясь не выдать эмоций, она опустила глаза к тарелке и завозилась с палочками. «Как еще мог ответить мужчина, помешанный на сексе?»

Кирилл удовлетворенно улыбнулся, заметив смущение недотроги, а потом медленно опустился с кресла на пол, оперся спиной на сиденье дивана рядом с женщиной и с блаженным вздохом вытянул ноги.

Ульяна почувствовала слабый аромат парфюма Барховского, смешанный с его собственным запахом, и невольно потерла кончик носа. Снова так захотелось прижаться к нему… Но бог видел: ей не стоило этого делать. Только силы держать свои мысли в узде растворялись в поглощающей ауре демона, сидящего рядом.

— Вы хотели обсудить со мной какие-то проекты. Но я знаю, что Белла еще не начала работать над новым сборником, — завела безопасную тему Ульяна, хоть и догадывалась, что для него это был всего лишь повод, чтобы заполучить ее в свое распоряжение.

— Я бы не сказал, что это проекты, — догадливо улыбнулся Кирилл и решил подыграть. — Ей, скорее, нужна Муза. После вашего общения во время обеда она всю ночь просидела над новой историей. Ты вдохновляешь мою дочь…

— Я с удовольствием встречусь с Беллой. Она знает, что может приехать ко мне… Хотя недавно вы засомневались в нашей дружбе, — все же не удержалась Ульяна, напомнив ему о резко высказанном мнении на этот счет.

— Ты меня разозлила, — недолго думая ответил Кирилл.

— А я думала, вы — кремень, — парировала с улыбкой она.

И от этой улыбки у Кирилла прожгло от горла к низу живота, или таким острым был васаби? Он нахмурился и замолчал. То ли устал, то ли эта женщина начинала слишком сильно влиять на него. Это вызывало недоумение и подспудное беспокойство. Он все чаще застревал на мыслях о ней, а воспоминания того, как целовал ее, как она дрожала в его руках, прижималась к нему, все чаще отвлекали его от работы и сбивали с толку.

Но отбросив сейчас неразрешимые вопросы, Кирилл погладил подбородок и задумчиво произнес:

— Белла не простая девушка, а я заметил, что вы нашли общий язык. Это большая редкость. На выходных мы едем на озеро. Подальше от городской суеты с ней становится сносно… Я хочу, чтобы ты поехала с нами.

— Думаю, что если вы хотите побыть с дочерью, то я там буду лишней, — деликатно отказалась Ульяна, но сердце так и подпрыгнуло. Ей жутко захотелось, чтобы он настоял, сломал все барьеры, которые она выстраивает между ними, разрушил недоверие к нему, а если надо, то и силой увез бы с собой. И она бы подчинилась. Конечно, посопротивлялась бы для вида, но млела бы от его желания к ней, хотя бы от иллюзии этого.

Кирилл положил в рот свернутую тонкой лентой красную рыбу, опустил палочки на тарелку и, медленно жуя, всмотрелся в лицо Ульяны. И она повернула к нему голову. В ее глазах он видел полную капитуляцию, хотя губы были упрямо сжаты, чтобы не выдать согласия.

И вдруг за стенами раздались громкие стоны. Характер звуков был отнюдь недвусмысленным. Кончики ушей Ульяны вспыхнули, и лицо начало гореть от смущения. «И надо же было им делать это именно сейчас», — напряженно свела брови она и отвернулась от мужчины.

Кирилл замер и с каким-то тайным наслаждением наблюдал, как меняется выражение лица недотроги от смущения до попытки показаться невозмутимой и как она старается избежать его взгляда.

— Ты же знаешь, я не принимаю отказов, — мягко продолжил он, ловя каждое ее движение.

— Исключений не делаете? — ответила она севшим голосом.

Соседи утихли. Ульяна вдохнула полной грудью, подняла глаза на Барховского… И тут женщина резко застонала во все горло, а мужчина зарычал: «Да-а-а!» Похоже, это была кульминация. Ульяна непроизвольно расширила глаза и замерла.

Барховский не выдержал и тихо рассмеялся. Ульяна подавила смущенную улыбку и стала сосредоточенно ловить ускользающий рис в блюдце с соусом.

Кирилл неспешно повернулся всем корпусом к Исаевой, уперся локтем в сиденье дивана и мягко коснулся ладонью ее шеи. Она сразу откликнулась дрожью, но постаралась сделать вид, что просто не ожидала, и старательно непринужденно положила в рот пластинку имбиря.

— Ты кончаешь куда изящнее, — неожиданно заметил Барховский.

Ульяна чуть не подавилась, зажмурилась и закашлялась. Кирилл вынул палочки из ее рук и подал воды. Она медленно запила, а когда спокойно перевела дыхание, он склонился и коснулся уголка ее губ невесомым поцелуем, без всякого напора, и отстранился, внимательно глядя в глаза.

Ульяна задержала дыхание на это короткое мгновение, растерянно моргнула и, утонув в его таких необычных сегодня глазах, дала волю своим желаниям: притянула его за рубашку и сама прижалась к его губам.

И куда только делось то нетерпеливое желание досадить этому тирану — лед расплавился после его легкого прикосновения. А уж дальше и думать-то было сложно… Его поцелуй задевал совсем другие струны ее души — мощнее, глубже, пронзительнее, чем секс. Может, потому что она так давно хотела эти губы… А может, потому что целовался он, как перед казнью, словно дышал ею, как воздухом…

В нем снова проснулся зверь — жадный, сильный, яркий… Завладел ее волей и разумом, оплел лапами и будто проник в каждую клеточку ее существа лишь через этот жаркий властный поцелуй. Ульяна глухо застонала и обняла мужчину за шею, закрылась пальцами в густых волосах на макушке.

«Как же я хочу его! Почему он не мой?..»

В какой-то момент она оказалась на его бедрах, а его пальцы уже алчно блуждали под ее футболкой, сжимая грудь и играя с затвердевшим соском. Его губы начали путешествие по ее шее к ключице и возвращались обратно в еще более неистовом желании растерзать ее губы. Следы от языка и зубов горели, а кожа требовала еще…

Но дальше Барховский не заходил, а между ног Ульяны уже горело сладким пламенем, пульсировало и ждало разрядки. Она перестала сдерживаться и откровенно терлась о его плотный бугор в паху, приближая такой желанный взрыв удовольствия.

— Мне нравится твоя инициатива, — выдохнул Кирилл в губы недотроги, сжимая ладонью ее ягодицу. — Это — да?

Она слегка отрезвела и уставилась на него помутневшим от возбуждения взглядом: «О чем он говорит?..»

Он поедал ее глазами, а другая его рука все еще под ее футболкой дразнила сосок. Губы горели от желания ощутить его упругость, но Кирилл медлил. Она должна дать ему согласие.

— Разве вас когда-то интересовало мое мнение? — изнемогая от истомы и чуть прогибаясь от его ласки, выдохнула Ульяна.

— Все дело в силе твоего сопротивления, — нагло улыбнулся он. — Чем сильнее будешь сопротивляться, тем жестче будут меры.

— Боюсь спросить, какие…

— Решаю по мере поступления, — прошептал он и смял ее непокорные губы жестким поцелуем.

Ульяна снова обняла его и крепко прижалась бедрами.

«Похоже, я переоценил свои силы на сегодня, — недовольно пронеслось в мыслях Кирилла. — Надо убраться, пока не опозорился… А она уже моя… Немного дожать… Но не сегодня».

— Мне пора, — вздохнул он, с неохотой отстраняясь от ее губ. — У тебя будет время подумать…

Ульяна облизала губы и в обессилевшем томлении прислонилась лбом к его подбородку, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. «Ну не уходи… пожалуйста… еще чуть-чуть, — мысленно замолила она, хотя и понимала, что Барховского следовало гнать куда подальше. Но как же трудно было его отпустить. Ведь это может больше не повториться. — За что он так наказывает меня? За то, что не соглашаюсь на преступление перед собой?»

— Спасибо за ужин, — наконец выговорила она, подавив желание спросить, почему он уходит, и отстранилась от него.

Кирилл словно почувствовал это, но выдал другую причину, тоже правдивую:

— Завтра рано еду в Питер…

Ульяна заправила волосы за уши и поднялась. Барховский держал ее за руку все это время, а потом и сам встал на ноги.

— Легкой дороги, — не поднимая глаз, проговорила она и отошла за столик, чтобы не потерять контроль и не прижаться к нему снова. Отчего-то захотелось заплакать.

Барховский окинул ее задумчивым взглядом, коротко кивнул на пожелание и молча вышел в прихожую.

Ульяна обняла себя за локти и не сдвинулась с места. Только услышав щелчок дверного замка, сильнее впилась пальцами в локти и зажмурилась, не позволяя себе расплакаться.

Какой странный был вечер, и теперь бессонная ночь. Внутри Ульяны тоскливо ныло. Лучше бы это был секс — эгоистичный, безжалостный и никаких эмоций — голый инстинкт. А теперь, лежа в постели и ловя взглядом тени на потолке, Ульяна не знала, что делать со своими чувствами.

Проблема была в том, что с каждым днем Барховский открывался ей с новой стороны. Один человек со множеством граней: эгоистичный и непреклонный, но строгий и принципиальный, грозный и сильный, но чуткий и ласковый мужчина, который никогда и не притворялся кем-то другим. Сегодня он выбрал ужин в ее компании, а ведь мог поехать домой, к дочери или совсем к другой женщине…

Да, иногда он обходился с ней жестко, когда она сопротивлялась. А она ведь капризничала. Ей трудно было это признать, но обещала себе не лгать. Они взрослые люди, зачем мешать друг другу в исполнении обоюдоострых желаний? Он выбирал ее, она хотела его… И все, что бы ни происходило чрезмерного или странного, было только между ними, и в этом секрет отношений, даже таких ненормальных. И Ульяна терялась от того, почему, сознавая все это, она продолжает противиться мысли просто позволить ему быть с ней. Каждый раз она ищет ему и себе оправдания и находит довольно убедительные, но не может спокойно принять решение: когда он рядом — подчиняется ему, когда его нет — клянет на чем свет стоит, но все равно ждет его.

Первое впечатление, что все в нем «слишком», до сих пор имело место быть. Все «слишком», чтобы быть правдой для ее спокойной и независимой жизни.

«Такой, как он, все равно не останется надолго. Не умею я, как бабочка, порхать по жизни и жить одним днем… Ничего серьезного не выйдет, а когда он напитается моей энергией, когда пойдет искать новую, я снова обижусь на жизнь и зажалею себя до смерти… Пока иссякнет вдохновение и потеряю единственный ресурс, способный держать меня на плаву… Ну и на кой мне эти качели?»— призналась себе Ульяна. Так уже было, когда ушел ее муж… Ведь именно поэтому она забросила творчество и мечту и стала вечным ассистентом, наплевав на свои амбиции.

Кирилл вышел из подъезда Исаевой и остановился на крыльце в ожидании, когда Влад развернет машину. Холодный воздух освежил голову и успокоил ноющее желание в животе.

Когда «ниссан» подъехал, Кирилл взглянул поверх его крыши и заметил Малышева, который стоял на противоположной стороне и пристально смотрел на него. Он проигнорировал его взгляд, спокойно спустился к машине и открыл пассажирскую дверь.

— Не ожидал вас здесь встретить! — тут же прозвучал голос Малышева с другой стороны автомобиля.

— Как и я вас, — сухо ответил Барховский и задержался. — Чем обязан?

— Можем поговорить в машине? — воровато огляделся Юрий.

— Прошу, — кивнул Кирилл и сел в салон.

Юрий суетливо забрался с другой стороны, покосился на оглянувшегося водителя и подозрительным взглядом окинул Барховского. Вряд ли тот оказался случайно у дома, где живет Ульяна. Ему даже представить было противно, что сестра могла крутить с этим мужчиной. Но Юрий сдержанно выдохнул и сказал:

— Думаю, вы знаете, что дело выиграно! Когда я могу приступать к своим обязанностям?

Кирилл неторопливо перевел взгляд на мужчину и холодно ответил:

— Мне стало известно, что вашей заслуги в этом нет. А я не принимаю на работу прилипал.

Юрий уже на месте сам знал, что процесс было не выиграть, если бы не те документы, которые ему негласно передали из генпрокуратуры. Пришлось и Полонина напоить, чтобы уговорить подать ходатайство о появлении новых обстоятельств в деле. Но какая разница, как был достигнут результат?

Он вытаращил глаза, неуклюже поерзал на сиденье в дутом пуховике и возмущенно хлопнул ладонью о кресло водителя:

— Но дело выиграно! В чем проблема?!

— Проблема в вашем тоне! — сразу жестко осадил его Барховский и повернулся к нему всем корпусом. Влад тут же вышел из машины и открыл дверь со стороны незваного пассажира. — Я вас больше не задерживаю! — закончил Кирилл и больше не взглянул на Малышева.

Юрий злобно прищурился и так резко отвернулся, что чуть не выпал из машины. Выбравшись наружу, он нервно одернул куртку, волком глянул на водителя и проворчал:

— Чтоб тебе пусто было!

— Не советую больше появляться рядом с Кириллом Александровичем, — грозно проговорил Влад, захлопнул дверь и, быстро сев в машину, выехал из двора.

Утром Ульяну вновь ждал водитель Барховского. Вчера она потеряла голову и забыла отказаться от такой привилегии. Как он не понимал, что буквально подставляет ее? Вероятно, ему было все равно, что об их отношениях узнают все. Она с досадой представила, какое лицо будет у Цапиной, узнай та, кто новая фаворитка ее «Кирюшечки». И от других доброжелателей сразу поползут насмешки о ее особом положении и причине частичного повышения. И это, не говоря о косых взглядах в лифте других воздыхательниц.

Она уговорила Влада высадить ее у кофейни подальше от офиса и, чтобы не разъяснять причин, вежливо предупредила, что сегодня ее заберет подруга и ночевать будет у нее же.

Придя на работу, Ульяна обнаружила причину, почему так раскисла вчера. Оставалось лишь надеяться, что обострившуюся чувствительность и нервозность можно списать на красные дни календаря.

Весь день Барховский не выходил из головы. Он по-прежнему молчал: не звонил, не писал умопомрачительных сообщений с признаниями или желаниями, что хотел бы сделать с ней по возвращении, как когда-то Аркадий из своих командировок сразу после их бурных первых свиданий.

Ульяна начала замечать, что каждый раз, думая о Кирилле, задерживает дыхание, температура тела повышается, когда вспоминает его ласки, как задыхалась от его поцелуев. Помнил ли он? Или для него это был всего лишь один из многочисленных мигов его бурной интимной жизни?

На второй день она уже безумно скучала по нему. Не понимала, как можно скучать по человеку, которого толком и не знала, но тепло его тела, губ, ощущение поцелуя, запах не отпускали. Ульяна часто ловила себя на том, что водит пальцами по губам, представляя, что это он целует ее, закрывала глаза и проваливалась в сладкие фантазии о его объятиях…

Это наваждение сбивало с толку, и пасмурная погода добавляла тоскливого настроения, что эскизы получались мрачными, депрессивными и на редкость бесцветными.

Она все порывалась написать СМС абоненту, которого переименовала в «Душегуб», придумывала серьезный повод. Но так и не решилась. Однажды дала себе зарок, что никогда не станет писать мужчине нетрезвая, после ссоры и сразу после первого секса или трогательного свидания. После любых сильных переживаний нужно уложить эмоции по полочкам, считала Ульяна, потому что назавтра все произошедшее может оказаться всего лишь допустимой ошибкой, о которой не стоит жалеть, но и не повторять тоже. Однако, умом понимая, что нельзя растворяться в бессмысленных грезах о мужчине, Ульяна перебирала каждую откровенную минутку с ним, как жемчужины, и лелеяла.

Совсем потеряв сосредоточенность к вечеру, Ульяна решительно выключила компьютер и ушла в гардеробную. Толку от пустого взгляда в монитор не было. Встав перед зеркалом, она поправила на себе платье, высоко подняла голову и самоубеждающим тоном проговорила:

— Ему не нужны отношения. Ему просто нужна женщина, которая покорно примет его в любой момент, когда он того пожелает. Сэкс-фитнес — не мой вариант. Увы, хотела бы я так цинично к этому относиться, но не получается. Чем больше я падаю в него, тем сильнее злюсь на себя, тем больше обижаюсь и становлюсь уязвимой… Не хочу быть затравленной очередным мужчиной, от которого мне никакой пользы, одни только последствия…»

Зазвонил телефон. Это был Геннадий. Ульяна вспомнила, что так и не отказала ему в свидании. Он обещал набрать ее, когда приедет к офису.

— По-моему, клин клином вышибают? — вздохнула она и ответила на звонок.

Увидев Геннадия в холле центра в кроссовках и спортивном костюме под дубленкой, Ульяне захотелось спрятаться, но тот уже заметил ее — узнал по аватарке, махнул рукой и улыбнулся.

«Трико, носки в сандалиях, пиво и Жигули… — пролетел колоритный образ мужчины в мыслях Ульяны, если бы сейчас было лето. Но она тряхнула головой, отбрасывая сомнения. — Просто у меня дурное настроение. Приятный ужин его поправит. Обязательно надо съесть что-то вкусное!»

А когда Ульяна вышла из здания и увидела темно-зеленую «Жигули» девятой модели с серым налетом грязи на боковинах, то буквально взмолилась, чтобы кто-нибудь сейчас ей позвонил или появился Влад и пришлось бы срочно отменить свидание. Но порядочность, которая иногда была совсем не к месту, не позволила ей сразу отказаться от встречи и аккуратно исчезнуть. Она натянуто улыбнулась, когда Геннадий прошел мимо нее к водительской стороне авто и кивком намекнул, чтобы она садилась на переднее сиденье.

Салон был прокурен, Ульяна сразу поняла, что после десяти минут поездки в этом автомобиле ее пальто придется отдать в химчистку. На приборной доске плотным слоем лежала пыль, руль был обмотан каким-то материалом, который завихрился и затерся от грязи. С зеркала заднего вида свисал огромный золотой крест с красной кисточкой на конце, а из динамиков хрипела Натали «О боже, какой мужчина».

«И чего тебе дома не сиделось? Развлечься захотелось? — с усилием натягивая ремень безопасности, укорила себя Ульяна. — Ну вот, развлекайся!»

— Геннадий, вы не против, если я выберу кафе?

— Кафе? А зачем, я думал, мы возьмем колы в ларьке на набережной и посидим на лавочке. Вечером у «Москва-Сити» очень красиво. Как тебе? — без церемоний спросил тот.

— М-м, отличная идея! — притворно радостно улыбнулась она и прижала руки к коленям, чтобы ни обо что не вымазаться.

«Если бы тебе это предложил Барховский, ты бы прыгала от счастья, — усмехнулась Ульяна. — Так, пошел вон из головы! Не порти «многообещающий» вечер!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но единственное приятное впечатление от кавалера пока только производили его цветы, подаренные два дня назад. А не проехав и пяти минут, Ульяна засомневалась, что тот был способен на такой галантный жест: вел он жестко, тормозил резко и каждого водителя громко обзывал оленем, а потом со смешком оглядывался на Ульяну за моральной поддержкой.

— Спасибо за цветы, — начала разговор первой она.

— Это девчонки придумали, сказали, так будет правильнее, что ли. А мне хотелось как-то по-простому, ну взрослые люди, и без таких вывертов можно по-человечески познакомиться и приятно провести время.

Всякое благостное настроение, которое Ульяна пыталась сохранить для этой встречи, стекло вместе с ее вежливой улыбкой. И все же она смогла уговорить Геннадия зайти в кафетерий, потому что на улице разыгрался ветер. Тот долго смотрел на меню, и Ульяна почти увидела, как в его голове включился калькулятор.

— Геннадий, знаете, я плотно поужинала, вы не против, если мы выпьем просто чаю? Согреемся и поболтаем? — непринужденно предложила она.

— Замечательно! Я тоже не голоден. А что ты на «вы»? Давай по-простому?

— Конечно…

— Я сразу понял: ты не модель, но приятная. Не испортила тебя еще Москва, — с облегчением отложив меню, улыбнулся Геннадий.

Ульяна чуть не подавилась глотком воздуха, но вовремя принесли их заказ, и Геннадий отвлекся на официанта, пока она откашливалась. Стало не просто досадно, а отвратительно. Ульяна не страдала ранимым самолюбием, но одним неуклюжим комплементом он сказал все, чего она старалась не заметить в нем. А потом она из вежливости высидела еще двадцать семь минут, слушая, как мужчина критикует современных женщин, которые потеряли чувство ценности брака и не хотят угождать мужчине во всем, как истинные спутницы жизни. Но он-то, конечно, был настоящим мужчиной, готовым помочь ей и грядки вскопать, и ведро с водой принести, чтобы она в доме прибрала, и денег на хозяйство заработать…

Ульяна даже не поняла, почему он выбрал эту тему для разговора и был так уверен, что она хочет говорить именно об этом.

В секундную паузу Ульяна прервала его монолог и ради еще одного подтверждения поинтересовалась:

— Гена, а в театр ты ходишь?

— Театр? — недоуменно свел бесцветные брови мужчина. — Нет, ну если надо в качестве культурной программы, то можно. Но я бы лучше на даче сестры на шашлычок. Знаешь, какой я умею готовить шашлык? Под коньячок, м-м, такой вот! — выбросил вперед большой палец Геннадий.

Ульяна опустила глаза на остывший чай и вздохнула: «Я что, умом тронулась? Почему я должна идти на уступки с самой собой? Устроила себе вечер жалости. Конец света, что ли? Уж не знаю, кто меня там испортил, но я больше не могу!»

Даже неловкость перед Антониной не смогла удержать ее на месте. Она спокойно поднялась и сказала:

— Геннадий, извини. Но мне пора. Больше не могу отнимать твое время.

Тот растерянно поднял голову и поморгал: явно не ожидал такого продолжения встречи. Но терпение Ульяны было на пределе. Если бы она это не сделала, то взорвалась бы. А это уже выглядело бы совсем неприлично, и перед Велиной не оправдаться.

— Давай я тебя отвезу? — разочарованно поднялся Геннадий, не понимая, что он сделал не так.

— Нет-нет! Что ты! — тут же отказалась Ульяна. — Я сама доберусь. Столько бензина до моего дома потратишь…

«…Заодно и пальто выветрю от сигаретного дыма», — мысленно проворчала она, достала из кошелька деньги и положила на стол за весь заказ.

— Я угощаю, — коротко улыбнулась Ульяна и поспешила вон из кафе.

«Я, наверное, стерва, но такие комплексы даже мне не потянуть», — думала она, удаляясь от кафе в сторону метро. — Все, больше никаких экспериментов!»

Однако уже в метро она поняла, зачем ей нужно было это событие: оно встряхнуло ее и выветрило последние иллюзии насчет мужчин.

Один — жмот, не имеющий ничего за душой, — являлся на первое свидание в трико и на грязной «девятке», пытаясь произвести впечатление, разглагольствуя о моральном воспитании нынешних женщин, очевидно, гордясь такой добродетелью, как прямота и искренность. Только это была не искренность, а простота, которая хуже воровства. Другой был накрахмаленный самец и невыносимый тиран, который прекрасно владел собой и ситуацией, все контролировал и подчинял своим интересам, имел загородный дом, огромную компанию — тоже был ей поперек горла.

Дело было не в грязной «девятке» и не в натертых до блеска «Ниссане-Теана» или «Ренж Ровере», спортивном костюме или тройке с иголочки — все дело в самих мужчинах. Ульяна поняла, что вряд ли готова к новым знакомствам и к отношениям вообще, вносить в жизнь кардинальные изменения, подчиняться чьим-то прихотям, в конце концов, с кем-то делить свой быт. Она была свободна в выборе решений и от ненужных хлопот, и критики со стороны. Ей не нужны были указчики, как вести хозяйство или когда и с кем спать: мудрая пантера гуляет сама по себе. Еще недавно ей казалось, что в жизни наступила пора наслаждения простыми радостями, не отягощая ее мрачными размышлениями о будущем, поиском надежного плеча и тратой времени на иллюзии. Ведь всему свое время. Хотелось просто плыть в бурном потоке новых возможностей, впечатлений и непривычного окружения. Но она сама вступила в игру, правила которой не поддавались разумному оправданию. И сама загнала себя в угол.

Где же была ее мудрость?

Домой Ульяна попала немного позже обычного. Но оказалось, что у подъезда ее ждал Влад с большим пакетом из супермаркета. Он вежливо извинился, что не успел ее забрать: опоздал буквально на несколько минут из-за поездки за город.

— Да не волнуйтесь вы так, — успокоила Ульяна. — Я вас и не ждала.

— Кирилл Александрович будет недоволен.

«Как он его боится. Хорошая школа у тирана», — с какой-то горечью отметила она.

— Не скажу я вашему шефу. А продукты заберите себе. Я не беженка, чтобы меня откармливать. И вот еще что, мне кажется, я имею право решать с кем и куда мне ехать или не ехать. Так что прекратите это, Влад. А с вашим шефом я сама поговорю.

Влад хмуро вздохнул.

— Или вы насильно меня будете в машину усаживать? — с иронией поинтересовалась Ульяна.

— Я занесу, если не возражаете? — ровно ответил тот, игнорируя ее тон.

— Если я возражу, вы же не послушаете? — усмехнулась она.

Влад лишь строго выпрямился и подошел к двери подъезда. Ульяна приложила таблетку к домофону, мужчина открыл дверь и придержал, пока она не вошла, затем прошел следом к лифту.

— Когда возвращается ваш шеф?

— В конце недели.

На этаж они ехали молча, а при выходе из лифта Ульяна устало и по-доброму спросила:

— Выпьете со мной чаю?

— А мне чаю ты так и не предложила, сестренка…

Ехидно щурясь, у квартиры Исаевой стоял Юрий. Ульяна больше от неожиданности и неприятия, чем от испуга, попятилась назад и уткнулась плечом в грудь Влада.

Невозмутимо глядя на Малышева, Влад аккуратно обошел Исаеву и встал на шаг впереди нее.

— Привет, водила! — узнал его Юрий и, обо всем догадавшись, снова обратился к сестре — Значит, вот какой у тебя хахаль? Но пока нет одного, ты, поди, с его водителем трешься?

Ульяна давно перестала обращать внимание на пьяный треп брата, но, оттого что сейчас он был трезв и неизвестным образом пробрался к ее квартире, слышать это было мерзко, особенно при чужом человеке. Однако теперь она была рада обстоятельствам, которые привели Влада к ее дому.

«Интересно, а Геннадий смог бы меня защитить, если бы я разрешила ему себя проводить?»— пролетело в ее мыслях.

— Что нужно? — стараясь выглядеть спокойной, спросила она.

— Мы при этом холопе будем разговаривать? — усмехнулся Юрий и пренебрежительно прищурился на водителя.

Влад лишь плотно сжал губы и отставил пакет с продуктами к противоположной стене.

— Я вообще не собираюсь с тобой разговаривать, — напряженно ответила Ульяна. — Уходи, пока я не вызвала полицию…

— Ой, ца-ца какая! — насмешливо поморщился тот и самоуверенно выпятил грудь. — За ложный вызов штрафчик не хилый. Какие у тебя аргументы?

— Аргументы есть у меня, — бесстрастно проговорил Влад, буравя мужчину пристальным взглядом, и отвел полы куртки.

Даже Ульяне стало любопытно, почему у Юрия дернулись брови, и она выглянула из-за плеча Влада. Подмышкой водителя висела кобура с внушительным пистолетом. Ульяна даже похолодела и попятилась.

Но удивление Юрия было мимолетным. Он усмехнулся и, высоко вскинув голову, с вызовом произнес:

— Ну, допустим, разрешение у него есть. А что вы мне предъявите? Что я пришел к двоюродной сестре в гости, а она не хочет меня видеть и поэтому водитель ее хахаля меня подстрелил?

Ульяне нечего было ответить. Да и Влад не собирался стрелять. Она понимала только одно: если не поговорит с братом сейчас, то он явится в другой день, когда рядом не будет такого защитника.

— На чай, как ты понимаешь, я тебя никогда больше не приглашу, но выслушаю все, что ты хочешь сказать здесь. У тебя есть пять минут…

Юрий презрительно сморщился и, сунув руки в карманы куртки, сделал шаг к сестре. Но водитель Барховского, не уступая ему в росте и весе, преградил дорогу.

— У вас пять минут. Соблюдайте дистанцию.

Юрий помнил, как тот угрожал ему у машины Барховского.

— Хм, ты, что ли, правда связалась с Барховским? — хмыкнул Юрий. — А ты знаешь, что он использует всех, а потом выбрасывает в мусор, как потрепанный ботинок? Он тебя попользует всласть и выбросит…

Ульяна сглотнула кислую слюну не от того, как мерзко все это звучало, а потому что Юрий смотрел на нее масленым взглядом, сам мечтая оказаться на месте Барховского. Она напряженно прищурилась и отвела взгляд.

— Если это все, что ты собирался мне сказать, то я тебя услышала…

— Нет, не все! — гаркнул тот, что Ульяна вздрогнула. — Ты мне роднее всех других, неужели ты этого не поняла за столько лет? Только родные могут любить друг друга преданно… А ты, как последняя шалава, раздвигаешь ноги перед теми, кто тебя не достоин…

— Ну все! Хватит! — выкрикнула Ульяна, не в состоянии больше слышать такие гадости. — Убирайся, или я тебя зарою! И уж поверь, Барховский будет первым, кто мне поможет!

Юрий оскалился, зашипел что-то нечленораздельное, брызгая слюной, и, резко оттолкнув водителя, ринулся к сестре.

Ульяна не успела среагировать, как брат схватил ее за воротник пальто и дернул на себя. Но Влад одним ловким движением заломил руку Малышеву, что тот взвыл от боли и выругался матом. Ульяна только испуганно вскрикнула, поскользнулась и села у стены.

— Ты — одна, дура! Мы все одни на этом свете! А такому мерзавцу ты не нужна. Он всех подомнет под себя и добьется чего угодно, — рычал на весь коридор Юрий. — Да ты же не из его круга… Ну посмотри на себя… Где ты и где он!

— Пошел вон, — чуть не плача, бессильно выдохнула Ульяна.

Влад схватил Малышева за шиворот и втолкнул в лифт. Тот съежился в углу и, облизывая прикушенные до крови губы, только злобно пыхтел.

— Вы как? Встать сможете? — спросил Влад, боком входя в лифт.

Ульяна судорожно закивала, утерла мокрые щеки и поднялась.

— Идите домой и ничего не бойтесь, — велел тот, и двери лифта закрылись.

Ульяна быстро зашла в квартиру и закрыла дверь. Прислонившись к тумбе в прихожей, она посмотрела на свое жалкое отражение в зеркале и умыла лицо руками.

Через несколько минут звонок телефона из кармана напугал ее. Она вынула телефон, звонил неизвестный абонент. Ульяна подумала не отвечать, но все же взяла трубку.

— Ульяна Олеговна, — заговорил Влад, — мне кажется, вам сейчас не нужно оставаться одной. Изабелла Кирилловна дома, она будет рада вашей компании. Я могу вас отвезти.

Ульяна облегченно выдохнула и сползла на пол.

— Он не вернется, Влад?

— Он только с виду такой крутой, а когда есть кто-то сильнее, он прячется в кусты, — уверенно ответил тот. — Но сегодня вам все же лучше поехать со мной.

— Я не знаю…

— Я не настаиваю. Но подожду вас в машине пятнадцать минут. Если надумаете, спускайтесь. В подъезде чисто.

Ульяна благодарно кивнула и зажмурилась. На самом деле она больше не была уверена в своей безопасности. Юрий изменился: выглядел более уверенно и не скрывал своих намерений уже в трезвом виде.

Как все часто и стремительно менялось в ее жизни. Ульяна не успевала уложить в своей голове одно решение, как ситуация переворачивалась с ног на голову и меняла отношение ко всему тому, что казалось таким правильным. Жить независимо, не портить нервы из-за чьих-то прихотей — здорово, но в действительности она была совершенно одна, беззащитна и никому не нужна. И все же это было слабым оправданием для того, чтобы согласиться на предложение Барховского. Он же не предлагал ей переехать к нему, а о помощи она может попросить и чисто по-человечески. И почему-то была уверена, что он не откажет.

Однако сегодня, сейчас она решила не отказываться от предложения Влада и поехать с ним. Жутко не хотелось оставаться одной, а жаловаться Маше больше не собиралась. Тем более что Барховского не будет дома, и в компании Беллы можно отвлечься, расслабиться и подумать, что делать, если брат вернется.

Ульяна переоделась, взяла пару вещей на завтра и пакет с продуктами, который остался у лифта, и спустилась к Владу.

Когда они подъехали к дому Барховского, Ульяна тихо сказала:

— Влад, могу я вас попросить, не рассказывать о случившемся своему шефу? Это личное и очень неприятное, как вы могли заметить…

Влад молча вышел из машины, открыл ей дверь и ответил:

— Завтра утром не вызывайте такси, я за вами заеду.

— Спасибо…

«А как пахнут его простыни? Какого они цвета?»— грустно улыбалась Ульяна, вдыхая запах дома Барховского и разглядывая тени на стенах от окна гостевой, в которой она ночевала в прошлый раз.

Она лежала в двух комнатах от его спальни, а могла бы лежать в его постели, прижиматься к его обнаженному телу, чувствовать его, если бы выбрала это.

Белла уже спала. Вечер с ней прошел так легко и мирно, что Ульяна до сих пор чувствовала тепло в груди. Девушка с искренней радостью встретила ее. Они вместе пекли кексы, столько было разговоров обо всем на свете, шуток и смеха, будто они были знакомы давно. Белла охотно раскрывалась ей, как лучшей подруге, словно и не было разницы между ними. Так комфортно и спокойно Ульяна давно себя не ощущала. Хотелось, чтобы так же было и с Барховским. Но это была, скорее, тоскливая фантазия влюбленной женщины, чем надежда на нечто реальное.

К двум ночи глаза начали слипаться, мысли путаться, и Ульяну потянуло в сон.

Звонок Влада вывел Кирилла из равновесия и заставил перенести оставшиеся встречи в Питере на более позднее время. Выехав почти в десять, он гнал по трассе М11 без остановки. И хоть устал от слишком насыщенного дня, но мысли о Малышеве и адреналин не давали заснуть.

Кирилл и не догадывался, что на самом деле было между недотрогой и ее братом. Заметил, почувствовал, что это не просто человеческая неприязнь — что-то мерзкое и малопристойное, но до конца не выяснил, не надавил, а Ульяна не хотела откровенничать — не искала его защиты. Но Влад подробно описал произошедшее, и это разозлило Кирилла до белого каления. А ведь он обещал ей, что брат не причинит вреда.

«Что было бы, если бы Влада не было с ней? — задавал себе вопрос Кирилл и крепко сжимал руль пальцами, будто раз за разом душил этого поддонка, и громко резко выдыхал, когда легкие пекло от напряжения. А в ответ на вопрос в голову лезли безумные картины от кровавых разборок до насилия, и он клялся себе — Убью, если он хоть на шаг к ней подойдет!»

В доме было тихо. Пахло ванилью. В гардеробной с прохлады Кирилл уловил едва различимый аромат духов недотроги: ее пальто висело рядом с его. Мазнув носом по воротнику светлого кашемира, он закрыл глаза, сосредоточенно вздохнул и бесшумно поднялся в свою комнату.

Приняв душ, Кирилл заглянул в комнату дочери в другом конце коридора, та крепко спала, и пошел к гостевой.

В комнате пахло женщиной, мысли о которой не оставляли Кирилла уже долгое время, как бы он ни старался отвлечься. Недотрога лежала на дальнем краю кровати, подтянув колени чуть ли не к подбородку, такая маленькая, хрупкая, что Кириллу захотелось взять ее на руки и окутать собой, защитить от всего мира и раствориться в ее тепле.

Он обошел кровать и присел на корточки. При тусклом свете из окна всматриваясь в мирное красивое лицо Ульяны, Кирилл впервые за несколько часов вздохнул спокойно.

Сейчас она пахла по-особенному. Сердце начало биться с перебоями, в паху защекотало и стало наполняться тяжестью. Кирилл завел руку под одеяло и коснулся ее щиколотки, а потом нетерпеливо стал подниматься к колену.

Во сне Ульяна выпрямила ноги и с глубоким вздохом перевернулась на спину. Кирилл поднялся, раскрыл одеяло и, опустившись коленом на матрас, положил ладонь на ее живот, прикрытый тонкой майкой на бретелях. Наклонившись, чтобы поцеловать, Кирилл неожиданно получил коленом в живот, и отпрянул.

Послышались судорожные вдохи, а затем недотрога резко дернулась, зашарила руками у изголовья, и над кроватью загорелся ночник.

— Ты с ума сошел?! Перепугал до смерти! — вскрикнула она, круглыми, как блюдца, глазами разглядывая мужчину в белом махровом халате. «Господи, откуда он взялся?!»

— И это, наконец, заставило тебя перейти на «ты», — с непрошибаемым самодовольством улыбнулся Барховский, потирая бок. — У тебя сильный удар.

Ульяна растерянно посмотрела на него и, осознав, что произошло, виновато сжала губы.

— Какая приятная встреча, — выдохнул Кирилл, снова протягивая руки к ее бедрам.

Ульяна заелозила по простыне, упираясь ногами в матрас, и отползла от него на другой край кровати. Но Барховский ловко перехватил ее за лодыжку и с тихим смехом притянул к себе:

— Думаешь, здесь тебе удастся от меня уйти?

— Не надо, Кирилл… — не слишком уверенно отстраняя его руки, все дальше отползала она, но тот и не думал уступать.

Она и без того не знала, как устоять перед ним, но сейчас все это было так не вовремя.

— Что опять? — шептал он и, ловя недотрогу то за щиколотку, то за икры, с разгорающимся вожделением надвигался на нее.

— Ты же должен быть в Питере? — отчаянно прошептала она, рассматривая его в слабом свете лампы.

— Но сейчас я здесь… — проводя пальцем по кромке ее трусиков, ответил он.

— Я не могу, правда, — как никогда растерялась Ульяна, но Барховский был настойчив. Его горячие губы уже были на ее колене и двигались выше. — Это будет ужасно, если я все здесь вымажу… — морщась от смущения, наконец, призналась она.

Кирилл замедлил на секунду, поднял голову. В темных глазах недотроги было столько мольбы, но мольбы, выдающей отнюдь не желание его остановить: она хотела его, но боролась сама с собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Догадливо ухмыльнувшись, одной рукой он перехватил ее запястье и положил себе на грудь, другой — ухватил под коленом, отвел его и продолжил дорожку из поцелуев по внутренней поверхности бедра, приближаясь к заветному местечку.

Ульяна с силой попыталась сжать бедра, но он не дал: властно обхватил ноги, раздвинул их и потянул ее на себя.

«Почему они все уверены, что их месячные — проблема?»— мысленно усмехнулся Кирилл и, не собираясь останавливаться, прошептал ей на ухо:

— Поверь мне, это не то, о чем ты должна беспокоиться сейчас…

Ульяна затихла, а Барховский поймал ее руки, завел их над головой, и с хриплым стоном припал к ее губам.

Как он хотел эти губы. Как ему не хватало ее все эти дни…

«Я буду трахать тебя, пока ты не станешь умолять остановиться… — яростно срывая поцелуи, думал Кирилл, а внутри разгоралась такая жажда, что опаляла внутренности, заставляя кровь быстрее бежать по венам, вспарывая их адреналином. — Пока сам не упаду без сил… Это моя ночь… Я долго ждал тебя в свою постель… И я получу от тебя все… сегодня…»

И Ульяна не могла сопротивляться сокрушительному напору Барховского. Сердце вырывалось из груди навстречу ему. От его глубокого поцелуя закружилась голова, мысли стали плавиться от жарких волн, окатывающих тело. Кожа под майкой вспотела, между ног стало горячо, Ульяне показалось, что она уже промокла насквозь. Но она перестала сознавать что-либо еще, кроме острого желания принадлежать единственному мужчине на свете, который сейчас желал именно ее.

Кирилл и сам взмок от возбуждения. Он отстранился от женщины всего на мгновение, быстро скинул с себя халат, чтобы ощутить ее всей кожей, и снова придвинулся к ней в жадных поцелуях, спуская их к такой соблазнительной груди.

Ульяна с неистовым восторгом запустила пальцы в его волосы и прижала голову к себе. Нежную кожу шеи сразу запекло от колючих щек и подбородка Барховского, но от этого все ощущения только обострились.

«Боже… какое-то сумасшествие!»— застонало внутри нее, и руки поползли к его плечам, спине, чтобы ощутить тепло его сильного, бугрившегося мускулами тела.

Его кожа была влажной и обжигала пальцы, и Ульяна наслаждалась этими ощущениями, и выгибалась навстречу его ненасытным губам.

Кирилл приподнялся на колени между ног Ульяны, взялся за край ее майки и с нетерпением потянул верх. Ее груди колыхнулись, вызвав у него непреодолимое желание сжать их в ладонях, ощутить их упругость и полноту. Большими пальцами он обвел нежные соски, дразня их, пока те не превратились в крохотные твердые горошины. Приоткрыв рот, недотрога тяжело задышала, и только крепче сжала пальцы на его коже, почти впиваясь ногтями.

Кирилл приник к вершинке груди ртом, и Ульяна задрожала, охнув от неожиданности и восторга. Он ущипнул другой сосок, не больно, но чувствительно, и ее ногти с силой врезались в его крепкие плечи.

«И я оставлю на тебе след!»— зашипел он и прикусил нежный сосок зубами так, что Ульяна громко вскрикнула, обвила его торс икрами, обхватила за шею и страстно потянулась к нему.

— Боже, как я хочу тебя… — вырвалось у нее, а в ответ она услышала беззвучный смех вперемешку с воспаленным дыханием страсти. Тогда Ульяна схватила мужчину за волосы на макушке и, притянув к себе, укусила за губу, а затем впилась в его рот, словно намекая не тянуть время, требуя освободить ее от разрывающего на части желания.

Но когда его пальцы коснулись края ее трусиков, Ульяна смутилась и напряженно прижалась к нему всем телом. А он, как почувствовал, начал целовать ее так горячо и яростно до тех пор, пока оба не стали задыхаться от нехватки воздуха, пока она не перестала понимать, что все не важно, — значимо только их взаимное притяжение. А потом Кирилл оторвался от ее губ, вперился знойным взглядом в ее лицо, впитывая каждую его черточку, и выдохнул:

— Ты же не думаешь, что меня это остановит?

Она лишь облизнула истерзанные губы и прикрыла веки, восстанавливая сбившееся дыхание.

Недотрога все же смутилась, когда он начал снимать с нее трусики, приподнялась и начала цепляться за его руку, но Кирилл снова укусил ее за сосок и одним только взглядом приказал не мешать. Она вздрогнула, зажмурилась и упала на спину, смиренно ожидая безумно страстной и сладко-постыдной участи.

Но Кирилл отстранился, чуть потянулся в сторону и, приподняв Ульяну за бедра, подложил под ее ягодицы подушку. А нависнув над ней, едва слышно прошептал:

— Смотри мне в глаза…

И потом, пока он мучительно медленно снимал с нее оставшееся белье, устраивался между ее ног, одной рукой поглаживая напряженный член, она старалась не отвести от него глаз. И это настолько же вызывало в ней сильное смущение, как и пробуждало острое желание подчиниться власти мужчины. И в этом подчинении было скрыто столько удовольствия и безотчетной радости, что Ульяну оглушило от гула крови в ушах: сердце захлебывалось от необузданной страсти к этому мужчине.

Кирилл едва сдерживал дикую жажду обладать недотрогой, наполнить ее собой, хотел, чтобы она изнывала, мучилась, жалела, что не дает ему согласия быть полностью его. Глядя в глаза, ловя каждый вздох Ульяны, он провел двумя пальцами по ее влажным складкам, чувствуя, как она истекает соками. Ее ноги раздвинулись еще шире, мышцы трепетали под жаром его рук. И хотя он знал, как горячо она хочет его, все же не торопился: ленивыми и легкими движениями ласкал ее складки, завладел ее клитором и ловил ее судорожные вздохи наслаждения и смущения.

— Пожалуйста… — облизав губы, выдохнула она и сжала его ягодицу пальцами.

И это смело терпение Кирилла. Он притянул ее к себе за бедра и, не сдерживаясь, с грудным рыком вошел в нее изнывающим членом, растягивая, наполняя ее мокрую горячую плоть.

Ульяна застонала и прогнулась ему навстречу. Острота чувств была на пределе. Барховский смотрел на нее, как на самую желанную женщину в мире, растворялся в ней, и не было вокруг больше никого и ничего. Воспаленное дыхание, сплетение их тел, трение его горячих упругих мускулов о нее, его скольжение в ней — медленное, невыносимое, казалось, она задохнется от переизбытка нежности и страсти, но он вдыхал в нее новые силы глубоким поцелуем, горячим дыханием и хриплым стоном.

Даже когда она оплела его ягодицы икрами, открываясь ему полностью, он продолжил медленными тягучими движениями двигаться внутрь нее, продолжая смотреть на нее и взглядом требовать не прятать глаза. Какое это было блаженство — ощущать ее живую плоть без презерватива. Именно так он хотел ее, как в первый раз у нее дома. И с новым толчком в нее его накрыло то же безотчетное чувство. Невыразимое удовольствие волнами прокатывалось по телу, сковывая мышцы, заряжая их, подвигая к полной разрядке и освобождению застоявшейся мужской энергии. Но он задерживал дыхание и замедлялся, чтобы продлить это невыносимое и вместе с тем такое блаженное чувство обладания тем, что ему казалось давно недоступным и недостижимым. Он нуждался в этом — в странном чувстве полного проникновения и доверия в момент соития, когда от него ждали только его самого и ничего более не стояло между ним и женщиной. Наслаждаясь ощущениями и полной свободой, Кирилл откинул голову назад и закрыл глаза.

В неярком свете ночника Ульяна не могла отвести взгляда от томного выражения на лице Кирилла. У нее возникло ощущение, что сейчас он был где-то далеко, а вместе с тем, будто забрал часть ее с собой. Она прижималась к нему сильнее, втягивая носом аромат его тела, вдавливала пальцы в его мышцы на спине, впитывала его через ладони. На подушечках пальцев будто ток искрился от каждого ее прикосновения к нему, и Кирилл, словно чувствуя это, окликался легкой дрожью. И Ульяна будто срасталась с его упругим сильным горячим телом, сплошь из стальных мускулов и пахнущим, как амброзия.

Их бедра дрожали от накопившегося возбуждения. Но Кирилл продолжал двигаться медленно и глубоко, вжимая ее в матрас, владея ею полностью, а Ульяна не хотела, чтобы это заканчивалось, хотя уже изнемогала от переизбытка адреналина.

Когда она потянулась к его губам и коснулась их языком, он резко открыл глаза. В это мгновение будто факелы зажглись в них и обожгли ее.

Барховский хищно улыбнулся, захватил ее нижнюю губу зубами, крепко обвил рукой за талию и, не выходя из нее, сел на икры, посадил себе на бедра и ускорил темп, поднимая и опуская ее за ягодицы. Ее горячая влага потекла по его бедрам и мошонке, это накалило чувства до предела.

Мощным рывком Кирилл отстранил Ульяну, перевернул ее, поставив на колени и прогнув в пояснице, а укусив за плечо, снова подмял под себя. Держа ее за бедра и вторгаясь в нее жесткими рывками, он чувствовал, как легкие горят от напряжения, как сводит пах от желания излиться в ее благодарное лоно, как скоро это произойдет…

Ульяна сжимала пальцами простынь, задыхаясь от яростных ударов его бедер о ее ягодицы. Внутри все было напряжено: ныло от боли, но ждало разрядки. И в тот момент, когда Барховский глухо зарычал, прижав ее к матрасу и уткнувшись влажным лбом в затылок, она ощутила, как ее влагалище сжимается вокруг его члена, как дрожит все тело и больно, до судорог, сковывает мышцы ног и хочется кричать… И она закричала громко и протяжно, вместе с криком высвобождая избытки разрушительной энергии, а обессилев, упала лицом в подушку и только рывками вдыхала разгоряченный воздух.

Кирилл упал рядом и, тяжело дыша, собственнически прикусив ее кожу на плече, оплетя ее ногу своей, а рукой обняв за талию, остывал. Впервые за долгое время после полного физического опустошения ему не хотелось уйти восвояси или отвернуться и отключиться. Сейчас хотелось прижать эту хрупкую женщину к себе, вдыхать запах ее волос и заснуть, касаясь ее, чтобы чувствовать температуру кожи, малейшее движение, и чтобы ничто не отвлекало его как можно дольше, а утром проснуться и снова заняться сексом с ней — с сонной, теплой, податливой…

От огромного выброса энергии, накопившейся усталости его сознание поплыло, но недотрога зашевелилась.

Глаза Ульяны поймали в зеркальной двери шкафа отражение электронных часов на комоде, было около четырех утра, а у нее не осталось сил, даже чтобы пройти в ванную. Но она собрала всю волю и отползла к краю кровати.

Ульяна спустила ноги, но едва смогла встать. А взглянув на бедра, даже в потемках увидела кровавые разводы. Смущенно тряхнув головой и пошатнувшись от слабости, она оглянулась, и вдруг оказалась заключенной в кольцо крепких рук.

— Я провожу тебя в ванную, — выдохнул ей в макушку Кирилл.

— Я сама, — прошептала она, едва собрав силы, чтобы сказать это.

— Когда ты научишься не спорить со мной? — усмехнулся тот и взял ее на руки.

Не сопротивляясь, Ульяна опустила голову на его плечо, закрыла глаза и обняла за шею. Его запах по-прежнему пьянил. «Мой демон…»— проплыло в ее мыслях.

Он оставил ее в ванной, молча принес полотенце и халат. И так же молча ушел. Она не смотрела на него, как и он на нее. У Ульяны это вызвало странное ощущение. Будто между ними произошло так много и одновременно ничего. Ей казалось, что Барховский тоже это чувствовал.

«Наверное, это просто эйфория после секса. Утром все пройдет», — с горечью заключила Ульяна, но в глубине души чувствовала, что не у нее.

Когда она вышла из ванны, в комнате никого не было. На кровати ровно лежали две подушки, и простыня даже не смята. Все чистое. На полу с другой стороны лежало одеяло и ее белье. Ульяна быстро подняла свои трусики, взяла средства гигиены и вернулась в ванную. Выйдя оттуда, она подняла одеяло, легла на бок, укрылась и притихла.

«Он ушел? Наверное, к себе… — тоскливо вздохнула она, выключила ночник и закрыла глаза. — Я сейчас усну и все забуду… Это лишь моя фантазия… Господи, Улей, это просто секс… с Богом, но ты останешься на земле…»

Но не успела она вздохнуть, как ощутила, что кто-то осторожно отвернул одеяло, и крепкие руки притянули ее за талию к прохладному обнаженному телу.

— До утра, Ульяна… — прошептал Кирилл и заснул.

Еще некоторое время она прислушивалась к тихому глубокому дыханию в ее затылок, а потом расслабилась и в одно мгновение провалилась в сон.

Кирилл проснулся от нестерпимого ощущения жжения кожи на ноге. Распахнув глаза, он на мгновение дезориентировался — это была не его комната. С резким вдохом он поднялся на локтях, оглянулся влево и только потом усмирил учащенное дыхание, медленно выдохнул и осторожно опустился на подушку.

Рядом спала Ульяна. Ее бедро касалось его ноги. Кожа была настолько горячей, что опаляла его, будто и правда огонь. Он не привык просыпаться с женщиной, и это давно забытое ощущение сейчас было внове.

Ее карамельные пряди разбросаны по белоснежной подушке, на шее мерно билась жилка, губы, припухлые от его дерзких поцелуев, приоткрыты, пушистые ресницы подрагивают… Ее лицо было таким безмятежным, умиротворенным. Кириллу показалось, что и все вокруг тоже мирно замерло и ждет ее пробуждения. Ни скрипа, ни движения воздуха. И утренние лучи солнца спят на ее макушке.

Кирилл глубоко вздохнул и закрыл глаза. В памяти всплыли эта ночь, его смятение, когда Влад сообщил о драке с Малышевым, его безотчетная гонка по магистрали, странное чувство облегчения, когда он вернулся домой и увидел крепко спящую Исаеву… А потом не просто секс — бесконтрольная страсть, сметающая разум.

Снова взглянув на женщину, Кирилл с недоумением стал перебирать свои ощущения. То, что он почувствовал этой ночью с Ульяной, было в несколько раз сильнее, чем обычно. Он уже признал, что недотрога вызывает в нем гораздо больший интерес, чем все остальные женщины в его окружении, и что при любой мысли о сексе в голове возникает только ее образ и желание обладать ею безраздельно, даже начинает чувствовать ее запах, вкус тела. Но то, что всколыхнула в нем эта ночь, вызывало гнетущее сопротивление и медленно погружало в смутное настроение. Он не любил это состояние неопределенности, когда ни в чем точно не уверен и не знает, как поступать дальше.

Ульяна зашевелилась и открыла глаза. Все посторонние мысли мгновенно выветрились, когда Кирилл поймал ее сонный взгляд. Невольная улыбка растянула его губы.

— Утро доброе, — прошептал он.

Ульяна несколько раз медленно моргнула и томно улыбнулась.

— Оказывается, они серо-зеленые, — прошептала она, всматриваясь в его радужки, а потом на секунду замерла, очевидно, вспоминая все то, что было между ними ночью, и смущенно опустила глаза.

Но ни тени волнения не промелькнуло на ее красивом свежем лице. Кирилл вспомнил, как она смущалась своего состояния и как робела, когда он раздевал ее, и это вызвало умиление.

«Я хочу ее каждое утро…»— пронзила его такая простая и восторженная мысль, что от неожиданности он глубоко вдохнул и медленно перевернулся на бок, лицом к Ульяне.

Она неспешно подняла взгляд до его подбородка, а посмотрев на губы, прикусила свои и улыбнулась одним уголком. Она чувствовала, что Барховский пристально разглядывает ее и почему-то молчит. «Ну вот, я проснулась… Или еще нет?..»— проплыла такая смиренная мысль, и Ульяна отвернула голову к часам.

— Мне надо на работу! — резко поднялась она, заметив, что уже восемь утра.

— Сегодня я тебя освобождаю от нее, — поднялся следом Кирилл и, целуя в плечо, потянул ее обратно.

— Ты не мой начальник, — улыбнулась Ульяна и попробовала оттолкнуться от него.

— Но ты моя!..

— Я не согласилась…

— Ты уже в моей постели, — покусывая за ухо, выдохнул Кирилл.

— Это нелепая случайность, — засмеялась она от щекотки и уронила затылок на грудь мужчины.

Он обхватил ее за плечи, уложил на спину и навис над ней. Ульяна бедром ощутила его пульсирующий пах и затрясла головой.

— Ночью еще куда ни шло, но при свете дня ты меня не заставишь, — всерьез предупредила она, уворачиваясь от его рук, уже скользящих к ее трусикам.

— Да? А кто меня остановит? — ловя запястья недотроги и приковывая их по обе стороны от ее тела, коварно усмехнулся Кирилл.

Когда его темноволосая голова опустилась к ее обнаженной груди и он принялся ласкать уже твердеющий сосок губами и языком, Ульяна снова почувствовала, что сдается. А когда ощутила, как его острые зубы сжали нежную кожу, внизу живота прострелило огненной вспышкой.

Барховский откинул одеяло, которое запуталось в ногах, и снова накрыл Ульяну собой. Щадя ее гордость, он не глядя сорвал с нее трусики, поднял ноги себе на плечи и решительно вошел в нее. А она зажмурилась и уткнулась щекой в подушку, чтобы неловкость не заняла ее мысли и не отвлекла от самого главного…

Оказавшись внутри узкого горячего лона, Кирилл замедлил и повернул к себе лицо Ульяны за подбородок, словно приказывая посмотреть на него. Повинуясь его безмолвному приказу, Ульяна открыла глаза, обвила руками его шею, потянулась и с робким вздохом поймала его губы.

Его язык снова творил с ней немыслимые вещи. Она задыхалась от стремительно сменяющих друг друга страсти и нежности в каждом его движении.

Властно сминая грудь женщины и скользя внутри ее лона, Кирилл снова ощущал то странное единение, от которого захватывало дух и хотелось еще большего, чего-то невероятного, что она могла дать ему… или он ей. Горло горело огнем от каждого резкого вздоха, лава разливалась по бедрам и сосредотачивалась внизу живота. От стона Ульяны, ее горячих поцелуев, острых ногтей на его спине и стремления к нему в одном порыве, Кирилл крепче сжимал ее бедра, приподнимал за талию и входил настолько глубоко, насколько могла позволить ее узкая плоть. На секунду замирал, и вместе с грудным стоном, вновь вколачивался в нее, желая стать еще ближе, почувствовать ее всю, впитать в себя, а потом раствориться в этих ощущениях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Едва не доведя Ульяну до исступления, Кирилл опустил ее ноги, выскользнул из нее, обхватил свой член рукой и потер о клитор. Она вскрикнула от острого восторга, задрожала всем телом и сжала бедра вокруг его торса. Он ухмыльнулся от удовольствия и медленно ввел член внутрь, дразня, испытывая ее терпение, вытягивая из нее новый стон мольбы и наслаждения.

Ульяна чувствовала, как все внутри сжимается, ведя ее к неизбежному оргазму. Все напряжение, желание и ожидание скопилось в точке соединения их тел, и вдруг с яростным рывком мужчины внутрь нее и его гортанным криком, одним мощным разрядом вспыхнуло и опалило низ живота, расползлось по бедрам и запекло на кончиках пальцев. Ульяна выгнулась навстречу Кириллу и затрепетала от остатков удовольствия. А он крепко прижался к ее ключице мокрым лбом и еле заметными круговыми движениями остывал в ней, избавляясь от семенной лавы.

Спустя минуту их воспаленного дыхания, Ульяна тоскливо потерлась подбородком о макушку Барховского. Он поднял голову и посмотрел на нее исподлобья. Она нежно улыбнулась и провела пальцами по его влажному лбу, распрямляя морщинку. Он отклонился и поймал ее палец губами.

Ульяна беззвучно засмеялась и потянулась к его губам. Легкое теплое касание их губ, вытянуло последний тяжелый вздох из Кирилла, и он откинулся на спину.

Тут же ухватив Ульяну за бок, он притянул ее к себе. Она закинула ногу на его бедро и положила голову на грудь. Они оба молчали. Говорить и не хотелось. И это было так правильно. Ничего лишнего. Его затихающий стук сердца. Ее ровное дыхание. Такое тихое безмятежное утро…

Глядя на недотрогу из-под опущенных век, Кирилл смятенно отметил, что ему давно не хотелось рассматривать женщину после секса, ее разрумянившееся лицо, подрагивающие в томном выдохе губы, слушать ее глубокое иногда прерывающееся дыхание, чувствовать, как трепетно она касается ладонью его груди. Но сейчас не было ничего, что привлекло бы его внимание больше, чем вид истомленной женщины, так доверчиво прильнувшей к нему.

Глаза закрылись сами собой, Кирилл погрузился в сладкую дрему.

Восстановив дыхание, Ульяна открыла глаза и посмотрела на Барховского. Теперь его небритое лицо было еще заметнее. Но ему шло. Он выглядел еще брутальнее и суровее — настоящее дикое животное, вгоняющее ее в трепет. Она мечтательно улыбнулась, представляя, что иначе и быть не может. Внутри все переворачивалось от нежности к этому мужчине. Хотелось его заобнимать, зацеловать и никуда не отпустить. Сейчас он был только ее.

Его рука обнимала ее за плечо, и Ульяна невольно обвела пальцем выступающие вены на ней. У него были сильные, но чувственные руки. Ульяна хотела бы, чтобы они обнимали ее вечно, но запрещала мыслям идти в ту сторону, потому что то, что она почувствует за пределами этого дома, пугало ее до щемящей боли в груди. Она разрешила себе довольствоваться только тем, что было здесь и сейчас. Только это имело значение…

Вспомнив, что ей надо в ванную, Ульяна осторожно выбралась из-под руки Барховского и, взяв свою сумку, на цыпочках вышла.

Закутавшись в полотенце после душа, Ульяна подошла к зеркалу, а увидев свое лицо, замерла.

«Быть его женщиной, это значит, просыпаться вот такой… Ну, и что ты думаешь по этому поводу, Улей? — счастливо улыбалась она, рисуя подушечками пальцев по румяным щекам. Давно у нее так не искрился взгляд и не было такого всепоглощающего ощущения счастья. Она поняла, что больше не хочет сопротивляться своим мыслям о связи с Барховским. Будущее не предопределено, люди будут осуждать всегда, а такое счастье мимолетно, и грешно было отказываться от него. — Может, так и нужно жить — не отвлекаясь на глупости? Просто принять то, что происходит, наслаждаться этим временем, сколько бы оно ни продлилось… Ведь с кем-то же случаются такие вещи, почему не со мной? Почему это не может быть моей историей? Я хочу быть с ним. Не скажу ему об этом, но больше не стану отказывать и сопротивляться. Если что, просто устранюсь, ведь ничего и не обещала…»

Ульяна со стыдом понимала, что малодушничает, но иначе чувствовала себя беззащитной, а такое поведение посчитала допустимым лицемерием, чтобы сберечь гордость.

Она вышла из ванной, надела майку и тихонько легла рядом с Барховским: он все еще спал, и ей не хотелось его будить. Ульяна прижалась губами к его плечу и затихла, впитывая секунды умиротворения, и молила время остановиться. И сама заснула.

Вынырнув из дремы, Кирилл открыл глаза и еще некоторое время разглядывал спящую рядом женщину. Пересилив желание остаться в постели, он осторожно отодвинулся и поднялся, чтобы ополоснуться. А когда он вернулся, Ульяна лежала в той же позе и все еще спала.

Но ему уже не терпелось разбудить ее. Захотелось видеть ее глаза: в утреннем свете их цвет был глубоким, особенным. И ему понравилось, как она упоенно смотрела на него сегодня. Он склонился над ней и мягко прочертил подушечкой пальца по линии ее губ.

Ульяна распахнула глаза и посмотрела на него так, что на секунду его сердце замерло, а потом выплеснуло новую порцию адреналина. Он хитро прищурился, обхватил ее за ягодицы и ловко перевернулся вместе с ней на спину так, что она оказалась полностью на нем.

Пискнув от неожиданности, Ульяна оперлась ладонями на его мощную грудь и приподнялась. И ее взгляд сразу же приковала графитовая татуировка на его правом плече, переходящая на грудь. Вчера в потемках она ее не разглядела, да и сегодня была на седьмом небе…

Ульяна задержала дыхание в искреннем восхищении. И Кирилл замер, позволяя ей удовлетворить любопытство, гадая, как недотрога оценит рисунок.

— Никогда не видела такую, — нежно коснулась Ульяна узора на плече мужчины и пальцем обвела его по всей длине до самого локтя.

— Это кельтский орнамент.

— Что он обозначает?

— Нет начала, нет конца… Карта жизни со всеми ее зигзагами и петлями, — задумчиво ответил Кирилл.

— Похожа на лабиринт… Тебе очень идет…

Мельком взглянув на Барховского, Ульяна смущенно приподнялась на вытянутой руке и сдвинулась вниз, уже на груди продолжая обводить пальцем загадочный узор, уходящий к низу живота. А когда она заменила пальцы губами, Кирилл не сдержал судорожный вздох.

Все женщины, с которыми он спал, обожали его татуировку, расцеловывали ее, водили пальцами, но губы Ульяны на ней вызвали в нем бурю, грозящую затопить разум. Внутренняя дрожь следовала за каждым ее невесомым прикосновением языка. А легкие покусывания пробуждали новую жажду обладать этой женщиной целиком и полностью, чтобы снова ощутить то абсолютное единение, что накрывало его с головой.

Когда ее губы медленно спустились к его пупку, уже жадно впиваясь в кожу, Кирилл закусил нижнюю губу в полуулыбке и замер, предчувствуя, что ее любопытство может привести к неожиданному открытию и пикантному удовольствию обоих.

Татуировка уходила к бедрам, и Ульяне пришлось опуститься еще ниже. Но каково было ее удивление, когда она увидела, что кельтские завитки касались основания члена и словно обвивали его… А идеальная эпиляция позволила рассмотреть все в деталях.

Она впервые видела Барховского полностью обнаженным. У него было красивое по-настоящему мужское тело. И те самые кубики на прессе, о которых она догадывалась еще при первой встрече с ним, немного волос на теле, чистая ровная кожа и необыкновенно привлекательный член. Не так уж много их было в ее распоряжении, но этот был совершенством. На ум пришли слова библиографов о Джакомо Казанове, который ценил женщин по красоте их вагины, и теперь она прекрасно понимала его страсть. Она бы выбрала Барховского только за одно его тело.

«Да-а, ты хотела его с первого взгляда…»— признала Ульяна и провела пальцем по всей длине ствола. Заметив, как нарастает напряжение в члене, как тот пульсирует, Ульяна невольно сглотнула и снова посмотрела на Барховского.

В его глазах плясал огонь. Она понимала, чего он жаждет, и сама в тайном предвкушении ловила искры своего желания — получить удовольствие от того, что пришло в мысли. Рот наполнился слюной. Она снова сглотнула, и в этот момент Кирилл хрипло выдохнул:

— Не томи…

Как под гипнозом, Ульяна опустила голову и коснулась основания его члена губами, а потом провела дорожку из поцелуев к головке. Кожа была настолько бархатистой и нежной, что Ульяна жадно облизала губы и недолго думая, обхватила член рукой, слегка сдавливая и наслаждаясь его упругостью.

Кирилл едва не задохнулся, когда недотрога полностью вобрала в рот головку и, закрыв глаза, обвела языком уздечку, а потом застонала от удовольствия. Лава разлилась по его бедрам от паха. Он застонал в ответ и подался вперед, чтобы она еще глубже взяла в рот его налившийся кровью член.

«Бл*дь, с ума сойти! Только не останавливайся…»— опьянел он и выгнул спину от нестерпимого блаженства.

Ульяна еще плотнее сомкнула губы вокруг его соблазнительного ствола и медленно заскользила вдоль, глубоко вбирая в себя и отпуская на волю. Кирилл завел пальцы в ее волосы на висках и страстно сжал голову, чтобы направить движения. Но она настолько чувствовала его и все делала правильно, что, даже увлекшись и впившись пальцами в его бедра, доставляла ему невыразимо острое удовольствие.

Кирилл не мог оторвать глаз от лица Ульяны, когда она скользила по его стволу ртом и так умело ласкала языком. Его член был создан именно для этого рта, а ее рот — для него.

Опьянев окончательно и отпустив всякий контроль, он содрогнулся от острого спазма и, обхватив затылок Ульяны ладонью, с гортанным хрипом излился прямо ей в рот. Она широко распахнула глаза и, тяжело дыша носом, притихла.

Когда мышцы перестали неметь от приятных судорог, Кирилл отпустил Ульяну и, переводя дыхание, откинулся на спину. Ульяна проглотила все, чем одарил ее мужчина, и, подняв голову, обольстительно обвела губы языком.

— Ты вкусный! — выдохнула она, взяла в руки его мошонку и, чуть оттянув, снова насадила свой рот на его член.

Он хрипло засмеялся и сладко потянулся всем телом от остатков удовольствия.

— Улей, оказывается, там папа приехал! — неожиданно послышался голос Беллы, и в комнату открылась дверь.

Ульяну будто оглушило, она покачнулась, мгновенно сорвалась с бедер Кирилла, резко дернула на себя простыню с края матраса и попыталась прикрыться.

— Я тебя стучать не учил?! — грозно произнес Кирилл, поднимаясь следом и прикрывая пах подушкой.

— Ой! — вскрикнула Белла и вылетела за дверь, толком ничего не разглядев, но прекрасно осознав, что происходило в комнате. — Ну ничегошеньки себе! — уже за дверью засмеялась она в ладошку и смущенная на цыпочках убежала к себе.

— Выбирайся, страус, — тепло усмехнулся Кирилл, увидев, что Ульяна уже подняла с пола одеяло и с головой закуталась в него.

— Я буду гореть в аду, — выдохнула она и спрятала лицо в ладонях.

— Как скучно, — хмыкнул Кирилл и как ни в чем не бывало разлегся на кровати.

— Ты там уже бывал?

— Прошел пару кругов, — иронично кивнул он, любуясь ее спутанными волосами.

— Это не так весело, когда проходишь все, — с той же иронией ответила она, спустила одеяло с плеч и подобрала к груди одно колено.

Кирилл сузил уголки глаз. В каждой шутке была доля правды, но, насколько этой женщине пришлось тяжело в жизни, он не догадывался. Он ничего о ней не знал. Но ему хватало того, что она не была лицемерной, расчетливой и не пыталась завладеть любым из того, что он имел: деньги, власть, душа… Она была далека от круга, в котором он привык вращаться, и вместе с тем утерла бы нос любой, с кем он предпочитал проводить время: воспитанием, чувством вкуса и собственного достоинства. Но чем недотрога жила, кроме своих художественных фантазий, Кирилл не представлял. И она вовсе не стремилась открыть ему душу. Иногда лишь намекая, что за той дверью — бездна, в которой ему нет места.

— Что вчера случилось? — кладя руки под голову, спросил Кирилл.

Ульяна не сразу догадалась, о чем он говорит. Она стала перебирать события, которые могли бы вызвать у него такой вопрос: ее нелепое свидание, хотя откуда он мог о нем узнать, если только Влад не следил за ней; или ее приезд к нему — совершенно неуместное поведение, учитывая, что он ее не приглашал. Однако не похоже, что ночью и сейчас он был разочарован.

Ульяна не сдержала улыбки, но посерьезнев, оглянулась и сразу поняла, что ему стало известно о ее встрече с братом: его взгляд был слишком пристальным и не терпящим вольностей. Влад не сдержал слово, или она слишком поздно попросила его молчать.

Кирилл заметил, как она переменилась. В лице уже не было ни страсти, ни нежности.

— Мы будем об этом говорить? — спокойно спросила Ульяна.

— Будем, если это касается твоей безопасности, — твердо ответил Кирилл и в одно движение оказался лицом к лицу к ней.

Она не отвела глаз, даже зрачок не дрогнул, и так же ровно ответила:

— Я давно в безопасности.

«Не надо мне с тобой откровенничать, — усилием воли сдержала себя Ульяна, отворачиваясь и поднимаясь. — Знаю, как это бывает: начнешь по душам болтать, а потом придется с кожей отрывать…»

«Не хочешь, не надо!»— сердито подумал он, поднялся с кровати и сухо проговорил:

— Мне нужно сделать несколько звонков. Завтрак уже готов. Спускайся, когда будешь готова…

Разглядывая обнаженного Барховского, пока тот надевал халат, Ульяна шутливо произнесла:

— Я подумывала сбежать…

— Попробуй, — оглянулся он, вперившись в нее непроницаемым взглядом.

В этот момент она не могла угадать, серьезен он или тоже шутит. Но по его едва заметному развороту плеч, Ульяна поняла, что он не одобряет этого. И в противовес его изменившемуся настроению у нее невыносимо приятно защекотало в животе, что захотелось смеяться. Однако она спрятала лицо в упавших на лицо волосах и отвернулась к креслу, где лежало ее платье.

— Привет, па! — смущенно улыбнулась Белла, когда отец появился в кухне.

Но тот не ответил и сел на привычное место за столом.

— Ваша гостья останется на завтрак? — вежливо спросила Нина Павловна, обходя кухонный островок и подавая горячий кофе хозяину дома.

Кирилл был задумчив. Мысли о происходящем не оставляли его. Почему вдруг он перестал находить обычное удовольствие в сексе, не привязываясь к женщине, а его настроение стало излишне зависимым от согласия всего лишь одной кандидатки на этот секс? Отсутствие ясного понимания раздражало.

Заметив, что слишком долго молчит, а все ждут его ответа вроде бы на такой простой вопрос, Кирилл хмуро кивнул.

Нина Павловна положила дополнительные приборы для гостьи и, дождавшись кивка Барховского, ушла восвояси.

Белла поерзала на стуле и осторожно спросила:

— Па, а у тебя с Ульяной серьезно?

Кирилл сдвинул брови и бросил на дочь строгий взгляд.

— Считаешь, я буду обсуждать это с тобой?

— И чего ты такой колючий? — проворчала Белла и уткнулась в свой телефон. — Я просто не хочу, чтобы ты ее обидел. Она — хорошая.

Кирилл сурово выпрямился и недовольным тоном произнес:

— Очевидно, я действительно плохой отец, раз не могу научить дочь держать язык за зубами.

Белла сердито покосилась на него, вспомнив недавний истеричный разговор с матерью, но не могла поверить, что отец когда-либо желал, чтобы она жила с той. Просто ей хотелось хоть раз услышать от него, что ему кто-то действительно нравится. Ведь это так естественно. Но отцу всегда было трудно говорить о своих чувствах. А может, он был просто сухарем, не способным ни на какие подвиги ради женщины.

— Та женщина, которая родила меня, тоже не отличилась материнской любовью! — фыркнула Белла, а потом, подавленно подставив ладонь под голову, ковыряя вилкой в глазунье, тихо продолжила — А я была бы рада, если бы в нашей жизни появилась такая, как Ульяна, а все остальные просто пустышки.

Кирилл не отреагировал на слова дочери, сделав вид, что пропустил мимо ушей. Но ее замечание отозвалось неприятным жжением в животе. Он и не водил женщин в свой дом, но те редкие гостьи, которые приезжали издалека, Беллу выводили из себя. Она даже не старалась быть вежливой, бунтовала, стремилась сделать все, чтобы создать самое отвратное представление о себе и об отце. И все это проходило так ненавязчиво и хитро, что Кирилл поражался, откуда в ней это. И вдруг: «Ульяна — хорошая».

И конечно, дочь была права насчет матери. Ульяну было не сравнить с Ириной ни внешне, ни содержанием, и чувства Кирилла к ней тоже кардинально отличались. Однако то, что он испытывал уже некоторое время, напомнило о безрассудстве, когда он хотел владеть только одной женщиной, хотел видеть только ее, дышать только ею, и все свои заботы и дела делить с нею, отдавать все, что у него есть… И осознание этого его взбесило.

«Такое больше не повторится! Я не дам затянуть новый узел на шее! — поклялся он. — Разве я не получил то, чего хотел, полностью? По-моему, вполне!»

Промелькнула мысль, что не стоит больше настаивать на своем предложении Исаевой, пусть она забудет о нем, и все постепенно сойдет на нет. Эта женщина слишком отвлекала его от привычного порядка жизни, который ему не хотелось нарушать. «Сама она не ответит, а я больше не спрошу. Но если ответит, что ж, опоздала… И больше никакого секса с ней!»

Ульяна надела тонкое трикотажное платье пудрового цвета длиной до колен, после душа уложила волосы мягкими волнами и подкрасила только ресницы, решив, что сегодня она выглядит достаточно свежо и ярко, хоть и спала всего несколько часов. «Отменный секс — отменный вид!»— улыбалась она себе в зеркало.

Уже направляясь в гостиную, Ульяна услышала приятную мелодию Сары Брайтман и была впечатлена необычным выбором композиции для утра четверга. Она осторожно спустилась по лестнице и пошла в сторону столовой.

Заметив Барховского во главе стола, Ульяна на секунду задержала дыхание. Обычно такой закрытый, недоступный и непостижимый у себя дома он выглядел приятным и обаятельным мужчиной. В простых хлопковых брюках и футболке, в тапочках на босу ногу, с влажными волосами, он казался таким домашним и родным, словно смыл с себя грим журнального брутала и бессердечного бизнесмена. К нему такому хотелось сесть на колени, прижаться губами ко лбу и взъерошить макушку. И она бы сделала это, если бы не обнаружила за столом Беллу.

Ульяна замедлила, смутившись не только тем, что Белла видела ее с отцом в такой щекотливый момент, но и тем, что та выглядела наряженной. Да и Барховский был не в духе.

«Может, они поругались из-за меня?»

Ульяна подошла к столу и сдержанно поздоровалась.

— Привет, — не глядя на женщину, кивнула Белла, но заметила то, что ей так хотелось услышать от отца: он бросил на Ульяну короткий взгляд, и в нем было намешано столько чувств, что вряд ли это могло назваться простой похотью. Хотя ей могло и показаться.

— Кофе? — ровным тоном предложил Кирилл.

— Да, пожалуйста… Но я могу сделать сама, — тут же поднялась Ульяна.

— Не стоит, — сухо произнес Барховский.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она села на место, ощутив себя крайне неловко, будто была здесь лишней. Но стараясь держать лицо, мягко улыбнулась Белле. А та лишь хмуро покосилась на отца.

— Ночью в доме пахло ванилином, — непринужденно заговорил Кирилл, возвращаясь на место с чашкой кофе для гостьи.

— Мы с Белкой пекли кексы, — ласково ответила Ульяна, настороженно поглядывая на девушку.

Белла оттаяла и радостно улыбнулась.

— Получилось отлично! Считаю, ты должна дать мне несколько уроков. Хотя, может, и не несколько: я трудная ученица, — снова косясь на отца, заметила девушка.

Ульяну слегка отпустило: в голосе и словах Беллы чувствовалась искренность.

— Приезжай ко мне на выходных, — тут же предложила Ульяна, благодаря мужчину за кофе кивком.

— На выходных у нас озеро, — вставил Кирилл, и сам себя укорил за поспешность, потому что напомнил Исаевой о своем приглашении. И она вправе принять его, только он хотел прекратить встречи с ней.

Белла восторженно встрепенулась и вопросительно округлила глаза на отца:

— Мы втроем?!

Ульяна, не до конца уверенная в одобрении Беллы ее отношений с отцом, отрицательно покачала головой:

— Нет, что вы, у меня уже все расписано! — и она откусила большой кусок от брускеты с творожным сыром и клубникой, чтобы скрыть неловкость.

— Ой, а я тоже не могу. У меня групповая лабораторная, — расстроенно вспомнила Белла. — Давайте на следующих?

Кирилл недовольно свел брови, но под этим жестом скрывалось раздражение тем, что Исаева снова отказывала ему. Хотя именно этому он и должен был радоваться. Она сама давала повод отказаться от встреч с ней. Он не стал продолжать беседу об озере и продолжил молча цедить кофе.

Ульяна заметила, что Барховский необычно напряжен. Может, его тоже смутило появление дочери в спальне. Но откровенно не понимала, зачем теперь притворяться, что между ними ничего нет, если все стало очевидно. Поэтому она притихла и старалась вести себя непринужденно и вежливо.

— Ладно, меня вызывают на открытую лекцию, — неожиданно засобиралась Белла после полученного сообщения на телефон. — Везет вам, учиться не надо больше. Я ускакала!

Она обошла стол и неожиданно обняла Ульяну.

— Классный был вечер вчера! И мы хорошая команда!

Та ласково потрепала девушку за щеку и подмигнула.

— Мне тоже надо на работу.

— Можем поехать вместе?

— Вам не по пути, — перебил Кирилл тоном, принимающим решение за всех.

Белла с осуждением прошла мимо отца и сухо проговорила:

— И тебе пока…

Кирилл окинул спину дочери пристальным взглядом и вернулся к Исаевой. Она опустила глаза и неосознанно повела напряженными плечами. И тогда он тут же наклонился и, ухватив ее за подбородок, властно поцеловал, не оставляя шансов на отступление.

Ульяна растерянно замерла, а когда он углубил поцелуй, невольно застонала ему в губы. Он отстранился и довольно отметил, как ее взгляд подернулся дымкой возбуждения: «Да, она хочет меня, сколько бы ни притворялась!»

— Вкусная, — горячо прошептал он и снова поцеловал.

Ульяне не хотелось забивать голову запретами, сомнениями, а только наслаждаться близостью и вниманием этого мужчины, и она с наслаждением ответила на поцелуй, запустив пальцы в его влажные волосы на висках.

— Останься и испеки что-нибудь. Белла в восторге от твоих сладостей, — покусывая губы в развратном поцелуе, сказал Кирилл.

— Ты мне приказываешь? — игриво подняла одну бровь Ульяна.

— Давно хотел послушную рабыню на кухне, — лукаво улыбнулся тот и перенес поцелуи к ее тонкой шее. Уже ни о чем не мог думать, только вдыхать ее запах и чувствовать ускоряющийся пульс.

— Послушную? — беззвучно засмеялась она от щекотки и увернулась в сторону.

— Я не против легкого бунтарства, но не переборщи, — подмигнул Кирилл, дотягиваясь до ее колена под столом и отводя в сторону, чтобы тут же пробраться в горячее местечко.

Ульяна ахнула и содрогнулась, когда он плотно сомкнул пальцы на ее лобке.

— Ненасытное животное!..

— И ты моя добыча… Не двигайся! — велел он и с силой вдавил два пальца через белье в углубление в паху.

«Еще один раз… На прощание…»— решил Кирилл, мгновенно встал и одним властным рывком поднял Ульяну под руки и усадил ее на край кухонного островка напротив.

Раздвинув ей колени, он крепко прижал ладонь к самому чувствительному месту и начал массировать. По телу Ульяны прокатилась предвкушающая дрожь, и она откинула голову назад, наслаждаясь решительными развратными действиями мужчины. Горячие волны от низа живота потекли в разных направлениях. Она обхватила его бедра икрами и придвинулась ближе. Он пропустил пальцы сквозь волосы на ее затылке, сжал их в кулак и впился в сочные губы с ароматом ирландского кофе.

— Чертовски вкусная девочка! — прошептал он, захватывая ее язычок и лаская своим.

— Сюда могут войти, — уже теряя голову, проговорила Ульяна, из-под прикрытых век поглядывая за спину Кирилла.

— Забудь об этом… — глухо рыкнул он, спускаясь к ее декольте и оттягивая податливую ткань платья, чтобы отыскать уже затвердевшие соски.

— Тогда трахни меня прямо сейчас, — прошептала она, изнемогая от желания почувствовать его внутри себя.

За хриплым смехом Барховского послышался треск ее трусиков.

— Черт… — жалобно застонала Ульяна и обхватила его запястье, вспомнив, что она не в том положении, чтобы заниматься сексом на кухонном столе, и что у нее больше нет запасного белья, если он порвет это. — Нет, постой… Я не могу…

Кирилл яростно отстранился и требовательно взглянул в глаза недотроги.

— Когда это закончится? — с досадой кивнул он на ее живот.

— Завтра… — смущенно закусывая нижнюю губу, прошептала она.

— Тогда я воспользуюсь твоим ртом, — нахально выдохнул он, отступил и, не сводя с нее обжигающего взгляда, стал распускать завязки на своих домашних брюках.

Ульяна покраснела от мысли, что он предлагает ей оральный секс на кухне, когда Белла еще не покинула дом. Но предвкушая это острое удовольствие от риска быть застигнутой за таким бесстыдным занятием, чуть не задохнулась от его откровенного поцелуя, зажмурилась и прильнула к нему.

Когда Барховский отстранился, она медленно сползла со стола и опустилась на колени перед ним. Его брюки уже лежали в ногах. Глядя ему в глаза и соблазнительно обводя губы языком, она провела костяшкой пальца по его упругой мошонке и восторженно улыбнулась, когда член дрогнул, наполняясь силой, способной разорвать ее душу нещадной лаской.

Едва она коснулась языком головки, как в конце гостиной послышались шаги. И это была не Белла: кто-то цокал железными каблучками по полу.

Щеки зажгло от адреналина. Ульяна резко поднялась, одернула платье и, обтирая влажные губы тыльной стороной ладони, взволнованно уставилась на Барховского.

Кирилл ловко натянул брюки и оглянулся как ни в чем не бывало.

— Будь здесь, — велел он и вышел за стеклянную перегородку, скрывающую все пространство кухни и столовой.

Ульяна растерянно отвернулась к кухонному островку, стянула с крючка фартук и быстро повязала его вокруг себя.

— Рита? Доброе утро! Что-то случилось? — услышала Ульяна голос Барховского.

Не сдержав любопытства, она наклонилась вбок и одним глазом выглянула в проем между стеклянной перегородкой и стеной кухни, в котором было видно часть гостиной.

У лестницы стояла высокая невероятно красивая молодая женщина в короткой норковой шубке «Черный бриллиант». Сумка от Coccinelle, сапоги из последней коллекции Jimmy Choo — их Ульяна узнала сразу: недавно рассматривала в подарок себе на день рождения. К тому времени на европейском сайте они будут котироваться как прошлогодняя коллекция, и на них будет огромная скидка.

— Ты уехал так стремительно, что я подумала, может, мы завершим переговоры? Я не обсудила еще один важный вопрос. Тем более я давно не была у тебя в гостях, — ответила женщина довольно приятным голосом, и непринужденно вынула шпильку, небрежно скрепляющую крупный узел черных волос на макушке. Тугие завитки тут же рассыпались по плечам.

И хоть тон ее был вовсе не мурлыкающим, и не таяла она перед Барховским, как пломбир на солнце, Ульяне от одного взгляда на них обоих стало ясно, каким образом эти переговоры могли закончиться, если бы он не вернулся из Питера.

— Николай перестал интересоваться электроникой «Лонгсон». Я предлагаю тебе рассмотреть их на перспективу. Ты-то прекрасно понимаешь, что все дороги ведут в Поднебесную? Тем более после того, как я провела все основные переговоры с инвесторами.

— Ты всегда смотришь в корень, — усмехнулся Барховский, принимая шубку гостьи.

— Вот именно! Некоторые вопросы требуют срочного решения, иначе я не смогу противостоять напору Николая влить львиную долю бюджета в мелкие проекты-однодневки.

— Главное, чтобы он устоял перед твоим напором, — хмыкнул тот.

— Ты, конечно, знаешь: я вцеплюсь, как бульдог, но слово женщины всегда будет восприниматься чуть менее авторитетным, чем мужское. Тебе нужно только немного затянуть гайки. Все остальное я беру на себя…

Женщина продолжила что-то говорить в спину Барховского, когда тот понес ее шубу в гардеробную, а сама поправляла декольте в белоснежной рубашке и узкую юбку жгуче-красного цвета, обтягивающей бедра и ягодицы, как вторая кожа.

«Н-да, и задница что надо, и грудь не меньше четвертого, — поморщилась Ульяна и отвернулась к кофемашине. — Ну вот она — суровая реальность. Я и эта женщина — мы рядом никогда не будем стоять. Львица с формами, бизнесвумен, и вылощенная, аж зубы сводит. Такие женщины смотрятся рядом с ним… Таких он выбирает… Как на этот конвейер попала я?»

В этот момент предложение Барховского быть его женщиной показалось Ульяне до коликов смешным, горькой забавой в припадке гормональной эйфории. Она не выдержит конкуренции и месяца. И Ульяна не могла понять, зачем ему все это нужно. Он не был глуп и прекрасно знал, кем является, свои приоритеты, свой круг и его нравы. Но и себя она глупой не считала, поэтому его поведение ставило ее в тупик.

Чтобы как-то занять отравляющие настроение мысли Ульяна открыла шкаф, куда Белла вчера поставила оставшиеся кексы, и выложила их на блюдо, чтобы слегка разогреть и подсладить себе недоброе утро. Когда микроволновка просигналила о готовности, Ульяна достала блюдо и замерла над ним.

Вчера она мечтала об этой кухне, еще десять минут назад Барховский был только ее мужчиной, а теперь все превратилось в фарс. Она просто замечталась. И тоскливо, и досадно, и воспоминания жгли уголки глаз. Она закинула голову вверх, быстро поморгала несколько раз и глубоко вздохнула. Ванильно-цитрусовый аромат выпечки только добавил горечи.

— А вы кто? — неожиданно раздалось со стороны гостиной.

Ульяна немедленно взяла себя в руки: не могла позволить себе уронить лицо — не перед незнакомкой — перед Барховским, и непринужденно оглянулась. Не успела она раскрыть рот, чтобы просто вежливо поздороваться, как та, подозрительно рассматривая ее с головы до ног, продолжила:

— Кирилл говорил, что его хозяюшка печь не умеет, но, судя по запаху и виду, это нечто изумительное…

За ее плечом появился Барховский и строгим взглядом окинул Ульяну.

— Или ты сменил кухарку? Кажется, у тебя была намного старше? — обернулась гостья к хозяину дома, задев его по лицу густыми локонами.

Барховский молчал и непроницаемым взглядом смотрел на гостью, а Ульяны будто вовсе не существовало.

«Да, кухарка и любовница в одном флаконе, а может, всего лишь тумбочка!»— оскорбилась Ульяна, хотя прекрасно знала, почему это ее так задевает, но, аккуратно поставив блюдо с кексами на стол, вежливо ответила:

— Доброе утро! Я кулинар. А это тест на профпригодность…

Кирилл недовольно сузил глаза на недотрогу: «Что за цирк она устроила? Уже решила, что я ее собственность, и показывает характер?..»

— Я бы попробовала. Аромат обалденный, — растянула белозубую улыбку женщина.

— Чай или кофе? — тут же обратился к гостье Кирилл.

Внутри у Ульяны все опустилось. Краски поблекли, внутренняя горечь, казалось, выступила на языке: хотелось сглотнуть, но ком стал в горле.

— Ты знаешь, что я люблю чай, — ответила та.

Сам не ожидая от себя такой реакции, Кирилл холодно произнес в сторону Исаевой:

— Подайте чай с кексами в кабинет: дам свое заключение на выпечку.

Ульяну как в ледяную прорубь окунули. Снаружи обожгло холодным пламенем, а потом обдало жаром.

«Ты же не ешь сладкого! Лицемер! — вспыхнула она, но тут же сознательно погасила бурю, прикусив щеку изнутри. — Хотя я не лучше… Вообразила себе!»

Усилием воли Ульяна удержала на лице выражение спокойной вежливости, отвернулась к кухонным шкафам и достала чашки. Внутри уже клокотало от унижения и чувства отвращения к самой себе. С трудом подавляя дрожь в руках, она щурилась, чтобы не дать слезам ходу. «Я это допустила, сама и буду расплачиваться».

— Пройдем в кабинет, — пригласил Кирилл нежданную гостью и нахмурился, заметив обольстительную улыбку на ее лице. «И эта все не угомонится!»

Когда Рита вышла в коридор в сторону кабинета, неплохо ориентируясь в доме, Кирилл еще пару секунд сверлил затылок Исаевой, но та так и не оглянулась, аккуратно нарезая кекс и укладывая в порционные блюдца.

«Какого рожна я это должен терпеть?»— недовольно подумал он и едким тоном произнес:

— Два черных чая, без сахара и со сливками.

Ульяна медленно повернулась. На мгновение ему показалось, что в ее глазах сверкнули молнии, но, когда она прямо посмотрела на него, в них не было ничего, кроме вежливого равнодушия. Она легко отсалютовала таким раздражающим его жестом и вернулась к выполнению указания.

Кирилл резко отвернулся и ушел вслед за Ритой.

Чай давно заварился. Кипяток уже остыл. А Ульяна не могла заставить себя взять поднос и отнести в кабинет. Все это время она не слышала, чтобы Барховский или гостья выходили из него.

«Может, прямо сейчас он трахает ее на своем столе, — кусая губы, думала Ульяна и вытирала молчаливые слезы фартуком. — Ему ведь это ничего не стоит…»

Вздрогнув от очередного щелчка чайника, она зло разлила кипяток по чашкам с заваркой и с подносом подошла к двери кабинета. За ней было тихо. Как бы это ни было гадко, но Ульяна не смогла перебороть искушение и прислонилась ухом к двери. Да так ничего и не расслышала, кроме заливистого смеха гостьи.

Она выпрямилась, тяжело вздохнула, укоризненно покачала себе головой и с неохотой толкнула дверь от себя.

— Ваши чай и кексы, — абсолютно спокойным тоном проговорила Ульяна, ставя поднос на стол Барховского. — Жду вашего заключения. А у меня еще одно собеседование. С вашего позволения…

Ульяна дежурно вежливо кивнула обоим, с неприязнью заметив новый оценивающий взгляд женщины, и повернулась к выходу.

Лицо Кирилла потемнело, и в голову полезли нелепые мысли: «Что она имеет в виду под собеседованием: секс с другим или издевается?»

— Мой водитель отвезет вас, — тут же настоятельным тоном выдал он, не упуская возможности все держать под контролем.

«Ну конечно, и мы снова на «вы»!»— мысленно прошипела Ульяна, оглянулась и, не противясь решению хозяина дома, выдавила признательную улыбку:

— Благодарю! — и вышла, чтобы скорее убраться из дома и не травить душу глупыми надеждами.

«Как я могла допустить мысль, что могу позволить себе Барховского? — поднимаясь за вещами в гостевую спальную и окидывая дом недоуменным взглядом, смятенно думала Ульяна. — Вся жизнь по полочкам, строго по расписанию, и все женщины, как фарфоровые статуэтки — безупречны и блестят, а заметят рядом — загрызут. О чем я думала?! Это не моя жизнь! Я забрела в чужой лес! Он травит меня, а я тону в иллюзиях… Мы принципиально на разных ступенях жизни, причем на разных ее плоскостях…»

Влад уже ждал Ульяну. Она села за водительское сиденье, чтобы тот не видел ее в зеркало заднего вида, чуть сползла по спинке вниз и, пока ехала, пыталась разложить по полочкам все, что у нее было на Барховского. Плюсов оказалось втрое меньше минусов, все было очевидно, только внутри ныло от гнетущей боли, что нужно принять такое сложное решение: сказать, наконец, мужчине твердое «нет». Но прежде в это нужно было поверить самой.

В какой-то момент стало так мрачно на душе от осознания, что все когда-то значимые для нее мужчины были тиранами, двуликими эгоистами. Кто-то явный, кто-то скрытый, но никто другой с ней рядом и не задерживался. Стало противно оттого, что она сама выбирала таких. А ведь ей казалось, что после мужа все отличались от него.

Последний — Аркадий — долго показывал себя положительно. В итоге оказался мерзавцем. А чего она хотела? Мужчины, успешно занимающиеся серьезным бизнесом, априори не могут быть порядочными — не выживут в высококонкурентной среде. Трудно оставаться милыми и пушистыми в личных отношениях, если работа заключается в том, чтобы вырывать глотки у соперников. А мужчины, ворочающие миллионами, тем более не манна небесная, еще и недоступны для простых смертных. Барховский — яркий пример. И недавние слова Юрия закрутились в мыслях надсадной песней.

И все же Кирилл по-прежнему казался Ульяне закрытой книгой. Властный, жесткий, все держал под неусыпным контролем, хотя по его снисходительно-насмешливой манере общения и не скажешь. Чем живет, дышит, какой он внутри, она так и не могла разобрать, и что-то не давало отпустить его.

Влад доставил Ульяну к офису, еще и десяти не было. Отработав в каком-то смятенном состоянии, она так и не смогла прийти в себя: все время перед глазами стоял этот холодный взгляд Барховского, чувствовала его запах на себе, скольжение его внутри себя. Низ живота ныл от слишком активной физической нагрузки в такой неподходящий период.

И вечером Влад не встретил Ульяну, исполнив ее настойчивое пожелание, как не появился и Барховский. Но на выходе из метро Ульяна ответила на звонок Беллы.

— Привет! Как дела? — необычайно радостно спросила девушка.

Ульяна поморщилась от досады и растерянности: Барховский со своими женщинами, Маевская была какой-то напряженной сегодня, неопределенность с Беллой…

— Я тут подумала, может, мне не пойти в универ на выходных. Метнемся на озеро втроем. Будет прикольно, а? Отец готовит классный веганский шашлык…

— Белла, я не поеду, — прервала ее Ульяна, решив не медлить и расставить все точки над «и». — То, что ты увидела сегодня…

— Улей, не парься, это было круто, но постить в сети не стану, — со смешком перебила та.

— Смешно, — выдавила Ульяна.

— Главное, чтобы он тебя не обидел, — посерьезнела Белла.

Ульяна чуть не заплакала, но подавила минутную слабость и с улыбкой продолжила:

— И все же неловко вышло. Ты должна знать, что это я виновата: не устояла перед твоим отцом… Безумно стыдно, но очень надеюсь, что это не принесет никому проблем… И это больше не повторится…

— Улей, ты расстроена? — не понимая, о чем та говорит, перебила Белла.

— Нет, скорее, разочарована собой… Но это уже не важно. Забыли…

— Я ничего не поняла: не телефонный разговор, наверное. Но это же не значит, что у нас с тобой…

— Ты что! Конечно, нет! У тебя впереди еще несколько сезонов «На ножах»*,— поспешила заверить Ульяна.

Белла рассмеялась, и все же грустно заметила:

— А мне жаль…

— Никогда ни о чем не жалей! Это впустую потраченные время и энергия, — ободряюще улыбнулась Ульяна, несмотря на то, что самой хотелось выть. — Я, как разгребу дела, увидимся.

— Я не буду навязываться. Но ты пиши, хорошо? — попросила Белла.

Ульяна кивнула и отключилась, а самой стало еще тоскливее, оттого что услышала в голосе девушки скрытую грусть. Они так мало знали друг друга, но между ними уже была какая-то теплая связь.

Перед тем как войти во двор к своему подъезду, Ульяна долго топталась на оживленной улице за домом, подождала, пока через арку войдет кто-нибудь из жителей, и пошла следом. В квартиру она поднималась с теткой Мотей. Страх, что брат снова будет ее выслеживать, не оставлял. Но Юрия и след простыл.

Барховского не было в офисе. Он не приехал вечером. Он не искал ее. Не позвонил. Даже не извинился…

Ульяне совсем не хотелось выбираться из постели. Новый день насмарку. «Прошла любовь — завяли помидоры!»— отстраненно думала Ульяна, стараясь себя не разжалобить.

Сделав капучино на завтрак, она снова залезла под одеяло и, грея губы краем чашки, пребывала в каком-то подавленно-рассеянном настроении.

В юности она часто игнорировала одно золотое правило: стресс не любит правильных решений. Зная, как поступить правильно, она делала наоборот. Отсюда были бессонница, упадническое настроение, а кроме того, клубок недоразумений. Но после развода Ульяна научилась не стесняться поступать правильно, даже если это противоречило чьим-то нормам морали, зато больше не набивала шишек, и все было предельно ясно. Однако в случае с Барховским этот закон работал как-то неправильно. Чем честнее она была, тем больше он затягивал узел на ее шее. Чем больше держала дистанцию, тем чаще он настигал ее и обрушивался неукротимой лавиной.

И вдруг, обжегшись напитком, она увидела ясную картину, почему Барховский не дает покоя ее мыслям. Разве он признавался ей в любви? В симпатии? Что-то обещал? Лгал? Лицемерил? Даже попросив стать его женщиной, он всего лишь облек в учтивую форму предложение быть его очередной любовницей…

Это была вежливая беспощадная честность. А все, чего он не договаривал, она додумывала и вязла в паутине самообмана. Но ведь мужчины не фантазируют, они прямо заявляют о своих потребностях: кто-то деликатно, предоставляя женщине самой разгадать их намек, кто-то низко и грубо… И есть он — откровенный, горячий, упорный и безжалостный, который никогда не оправдывается, всегда решителен и точен, как самурайский меч. И этот мужчина рассекал ее на части.

— Ему нет необходимости тебя унижать. Просто у всех свое место, — смиренно выдохнула Ульяна, перестав злиться на себя. А потом, посмотрев на часы, отпихнула одеяло ногами и усмехнулась — Ладно, поднимайся, взрослая женщина, ты же не собиралась становиться его пассией, так что дает тебе право обижаться на него теперь? Вот странное дело, когда мы становимся неравнодушны к человеку, сразу начинаем обижаться. Но ты, душегуб, от меня этого не дождешься!

Конечно, память не заблокировала воспоминания о ночи с Барховским, Ульяна не стала равнодушной к нему, но понимание положения себя рядом с ним облегчало осознание себя без него.

В обед в отдел к Ульяне неожиданно зашел Влад, поставил на ее стол картонный пакет без опознавательных знаков и молча вышел. Девчонки проводили его недоуменным взглядом.

— Это водитель Барховского? — с подозрением спросила Марина.

Ульяна просто не знала, как отреагировать на это, и сказала первое, что пришло в голову:

— Правда? Я с ним не знакома. Видимо, Барховскому не понравились мои эскизы и он передал весь материал для более тщательной проработки…

Она озадаченно заглянула в пакет и увидела на нескольких коробочках известную марку женского белья.

Щеки запылали. Ульяна растерянно провела пальцами по лбу, моргнула несколько раз и выдохнула:

— Ух ты! Придется взять на дом, — и быстро убрала пакет под стол, чтобы ни у кого не возникло желания полюбопытствовать.

Когда все коллеги вышли на обед, Ульяна не удержалась и достала одну коробочку с трусиками. Те были точно ее размера. У Ульяны аж зубы свело от такой предусмотрительности.

«Видно, часто он белье покупает… Интересно, скольким покупал? А Ринате тоже? — она раздраженно запустила пальцы в волосы и поскребла по коже. — Ох, Улей, не смей даже разводить этот ревнивый мусор в голове! И Влад — шпион, наверняка доставлял такие презенты не раз. Как противно чувствовать себя очередной…»

Ульяна аккуратно сложила белье назад в коробку и запечатала все в пакет курьерской службы. Затянув волосы в хвост и поправив макияж, она спустилась к Федору и попросила отправить посылку в приемную Барховского с надписью: «Лично в руки». Этот парень — единственный, с кем ей легко было найти общий язык и попросить об услуге, не боясь, что он все поймет превратно или кому-то разболтает. Заодно Ульяна пригласила его на маленький перекус в булочной во дворах и короткую прощальную прогулку по набережной.

Уже выходя из гардеробной, в углу между двумя коридорами она неожиданно столкнулась с Барховским. Слегка растерявшись, пряча глаза, Ульяна попыталась обойти его, но тот сознательно преградил дорогу и навис над ней.

— Добрый день, Ульяна! — пророкотал он таким искушающим тоном, что у нее мурашки побежали по коже.

— Здравствуйте… Извините, — притворно-любезно кивнула она и поспешила обойти, но вновь наткнулась на его каменную грудь.

— Мы танцуем? — игриво вскинул одну бровь Кирилл.

— Мне не до шуток! — бросила Ульяна.

Кирилл с внешней невозмутимостью заложил руки за спину и, пристально глядя в лицо женщины, поинтересовался:

— С размерами угодил?

— Если вы о том нескромном пакете, спасибо, но я не нуждаюсь в таких подарках, — холодно ответила она, оглядываясь на оба коридора. — Пакет вскоре доставят вашему помощнику.

Кирилл выпрямился с каменным лицом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это не подарок. Я возместил испорченное, — сухо ответил он, сам не понимая, почему начинает злиться. — Не подошло?

Ульяна возмущенно выдохнула:

— Я не проверяла!

— Можем проверить в моем офисе, — ухмыльнулся тот, а коварный блеск в глазах намекал, что он готов раздеть ее уже сейчас.

— И не надейся! — процедила она ему в лицо и сделала шаг в сторону.

Снова эта женщина выводила Кирилла из терпения. И снова отказывала ему. Он не собирался это терпеть. Кирилл сурово двинулся в том же направлении и вопреки данному себе слову спросил:

— Ты подумала над моим предложением?

— Не помню, чтобы получала от тебя какое-либо предложение, — фыркнула она и пожала плечами. — Память девичья!

Он раздраженно сузил уголки глаз и решительно взял ее за подбородок.

— Я напомню…

И Кирилл наклонился в явном намерении ее поцеловать. Но Ульяна успела увернуться и с пренебрежением высказала:

— Кажется, мы все обсудили, Кирилл, еще в четверг утром! Уж извини, я выбываю из очереди, — и она выдавила учтивую улыбку. — И больше не подсылай ко мне Влада. Я уже устала слышать о ставках на твоих женщин в этом здании.

Конечно, Барховский догадался, на что она ему намекает. Не глупый все же мужчина. Однако уступать было не в его правилах. И упрямо сжатые губы, и испытующий взгляд был этому подтверждением.

Ульяна поняла, что открытое противостояние ему никогда ей не помогало. Она терпеливо моргнула, подняла к мужчине задумчиво-вопросительный взгляд и очень тихо спросила:

— А что это означает — стать твоей женщиной, позволь поинтересоваться? Мы и так занимаемся сексом, что тебе еще нужно? И, по-моему, все отлично, без каких-либо обязательств…

«Нет, мне не нужна еще одна стерва, которая выест нутро!»— вспыхнули негодующие мысли у Кирилла.

Он сжал челюсти и уже готов был отвернуться и уйти, но Ульяна неожиданно облизала губы, совершенно неосознанно, скорее, нервно, и это вновь пробудило в нем дикое желание, которое не дало спокойно заснуть вчера и захватило сегодня утром. И до сих пор бурлило в груди…

Кирилл проснулся в гостевой спальне, а на подушке был только запах волос недотроги, но не она сама. И он почувствовал, что не может променять это желание на любое другое. Надолго или нет, но ему нужна именно эта женщина.

— Не веди себя, как девчонка. Тебе не идет, — хмуро провел пальцами по своим волосам он и чуть отступил.

Ульяна скрестила руки на груди и молча отвернула голову.

— Отлично, я принимаю это за согласие.

— Не надо переворачивать! — отмахнулась она, как от навязчивого продавца на рынке.

— Чего ты хочешь от меня? — склонившись прямо к ее уху, прошипел Кирилл.

Ульяна вздрогнула, ощутив, как его горячие губы обхватили мочку, а потом почувствовала и зубы. От его грубой ласки током прострелило от горла до низа живота. Тело сразу вспомнило то, что он вытворял с ней совсем недавно.

Но помня, где они находятся, она тут же отстранилась и обернулась. В ее глазах ясно читался упрек: «Ненормальный!»

А Барховский неожиданно наклонился и в жадном поцелуе захватил ее нижнюю губу зубами. Ульяна лишь судорожно вдохнула и приподняла плечи. Он отступил, окинул ее собственническим взглядом и быстро покинул коридор.

Его короткий властный поцелуй словно ужалил, и губы чувствовали его даже спустя несколько часов. Ульяна даже натерла мозоль на десне с внутренней стороны, закусывая губу зубами, словно продлевая ощущение поцелуя. Но вместе со сладким томлением она чувствовала, как щемящая боль начинает захватывать не только ее тело, но и душу.

И она до сих пор ощущала его на кончиках пальцев…

Сегодня Барховский больше не объявился.

Заняв всю субботу личными клиентами, Ульяна была рада такой нагрузке. Иначе мозг начинал закипать от противоречивых мыслей о Барховском. Ей не нравились эти качели: то взмывающие ввысь, что захватывает дух, то летящие в свободном падении с неизвестным исходом. Где была та середина, на которой царили блаженство и порядок? В себе она этого уж точно не могла найти.

Телефон Ульяна отключила, кроме того, что не хотела все время посматривать в него в ожидании сообщений от душегуба, так еще и Маша выбивала из колеи своим любопытством о нем.

Половину воскресенья Ульяна потратила на уборку и готовку еды на следующую неделю, а к концу дня вперилась в какой-то новый сериал — до ужаса замудреный, но этим и отвлекающий. А когда устала смотреть и напрягать мысли в разгадке задумки режиссера, выпила горячего шоколада, потушила свет и улеглась в постель.

Заснуть не получалось. Включив телефон, Ульяна не нашла ни одного сообщения или пропущенных звонков от того, кого ей хотелось бы вычеркнуть из памяти, да не удавалось. Тогда она зашла в соцсети и стала убивать время в новостной колонке.

И надо же было ей наткнуться на объявление «Кельтское тату». Живо вспомнилась татуировка Барховского и все, что последовало за ее изучением… И до… И снова после…

Ульяна вспомнила каждое мгновение его прикосновений, взглядов, молчаливых, но таких многозначительных, и как они подходили друг другу. Она терпеть не могла, когда мужчины во время секса разговаривали, называли ее «зайкой», «деткой», а части ее тела «розой», «киской» и прочими глупыми прозвищами, но и хамства не переносила. Однажды один любовник, всегда такой обходительный, на пике возбуждения вдруг крикнул ей: «Грязная ман*а, течешь, как сучка», Ульяна потеряла всякое желание продолжать отношения, и после всего выпроводила его за дверь со словами: «Больше не звони: я выхожу замуж». Вспомнив это, Ульяна брезгливо поморщилась.

Барховский же казался идеальным любовником: опытный, решительный, немногословный. Если он чего-то и хотел, то управлял ею взглядом или прикосновением. С ума сводили его животное чутье, будто он точно знал, чего она хочет в следующий момент, и ничего лишнего и отвлекающего от сути происходящего…

Смирившись с отсутствием сна, она искала в интернете татуировку, похожую на тот же орнамент, что и у Барховского, помня каждый ее сантиметр, что обводила пальцами, и ту границу, где она заканчивалась, — у самой головки члена. «Интересно, кто ее делал: мужчина или женщина? Насколько это, вообще, было необходимо?»

Это была красивая, тонкая работа, и ему она так шла. И тело Ульяны заныло от жажды уверенных рук, жарких ласк этого мужчины… И она снова хотела ощутить его твердый член у себя во рту… Бархатная кожа, нежная головка… Невыразимо приятное ощущение от скольжения языком по нему…

Внезапный стук в дверь застал Ульяну врасплох. Она напряженно подняла голову с подушки, с неохотой и растерянностью выплывая из своих фантазий, и прислушалась.

Стук повторился. Она поднялась, накинула тонкий шелковый халат и, посмотрев в глазок, озадаченно открыла дверь.

— Одевайся, поехали! — с порога приказным тоном проговорил Барховский.

— Куда?! Двенадцатый час ночи…

— Едем на озеро. Что у вас женщин с памятью? — раздраженно бросил он.

«С чего он на меня рычит?»— возмущенно подумала Ульяна, но молча подперла стену плечом и просто смотрела на мужчину.

— Мне тебя самому одеть? — окинув недотрогу сверху вниз, недовольно поинтересовался Кирилл.

Она выпрямилась и отступила на шаг.

— А что с твоей памятью: завтра понедельник! И Белка сказала, что не поедет!

— Она мне там и не нужна! Возьмешь ноут, поработаешь на природе, — не уступал Кирилл.

— Тогда и мне ни к чему…

Его острый взгляд полоснул по ее лицу словно бритва, даже волосы на затылке встали дыбом. Ульяна не вытерпела, невольно запустила пальцы в волосы и заправила их назад.

— Не поедешь? — сбавил тон он и вскинул брови.

Ульяна непримиримо сжала губы. Кирилл вынул телефон и набрал кого-то.

— Влад, завтра заедешь за мной в семь. Свободен, — уверенно проговорил он и, отодвинув хозяйку в сторону, переступил порог. — Ладно, не будем терять время…

— Эй, я тебя не приглашала! — открыто возмутилась Ульяна.

Но Барховский быстро снял пальто, поймал в объятия Ульяну, не успевшую отойти, и крепко прижался к ее губам.

Она влепилась носом в его щеку и чуть не задохнулась от отчаяния и злости на себя, что вовремя не остановила мужчину.

Только коснувшись недотроги, Кирилл ощутил, как ему не хватало этих губ, их мягкости, аромата, дрожи ее тела и замирания сердца, перед тем как бешено забиться от волнения… К паху потянулось тепло, и мышцы бедер задрожали от предчувствия сладкого удовольствия…

«К черту все! Я хочу ее со всеми дикими тараканами!»— жадно проталкивая язык в рот Ульяны и наслаждаясь упоением, наполняющим каждую клеточку тела, подумал он.

Ульяна не оттолкнула, а замерла, давая мужчине понять, что грубым напором он не изменит ее решения. Но чем дольше он касался ее губ, тем прозрачнее становилась броня, сопротивление тонуло в жарком поцелуе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Чтоб ты провалился со своими поцелуями…»— застонала истосковавшаяся по этому дьяволу девчонка внутри нее. Но Ульяна собрала последние ошметки гордости, подавила разгорающееся желание и глубоко вдохнула носом.

Барховский недовольно отстранился.

— Что не так?

Ульяна опустила глаза.

— Значит, без разговоров никак? — напряженно прищурился он.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — спокойно ответила она, проводя тыльной стороной ладони по своим губам. — Не понимаю, зачем ты пришел.

— Значит, будем говорить, — уронил руки Кирилл и с нарастающим раздражением прошел в гостиную.

— Не будем, — спокойно отказалась Ульяна. — Ты просто уйдешь…

— Поздно. Я водителя отпустил.

— Значит, на такси поедешь…

— Значит, ты должна мне секс! — нахально оглянулся он, расстегивая манжеты рубашки.

— Да неужели? — возмущенно скрестила руки на груди Ульяна, потеряв терпение от такой наглости.

— Будешь сопротивляться? — иронично выгнул бровь он и замер на ней цепким взглядом.

Ульяна смятенно опустила глаза на татуировку, когда он снял рубашку, а затем подошел вплотную и, нежно потянув за прядь волос к себе, прошептал:

— Не будешь…

— Ненавижу тебя… — бессильно прошептала Ульяна и уронила лоб ему на грудь.

— Это взаимно, недотрога, — ласково усмехнулся Кирилл, распустил пояс ее халата, мягко спустил его с плеч и взял Ульяну на руки.

Ульяна даже не заговорила о том, кто была эта Рита. И Барховский не оправдывался. Все равно от этого ничего не изменится. Она его хочет. Он хочет ее, а все остальное просто реальность, которая накроет ее завтра, но не сейчас…

Тепло его тела, дерзкие руки, полный откровенного желания взгляд, ни секунды сомнений в том, что он уступит ее колебаниям, — сметали страхи и границы, превращая Ульяну в рабу.

— Хочу тебя всю вылизать… — сокровенно прохрипел он, укладывая недотрогу на спину и решительно разводя ее бедра.

Кирилл опустил голову между ее ног и глубоко втянул носом. От силы накатившего возбуждения только от одного запаха и вибрации ее тела, он тяжело задышал и приник губами к набухшим складочкам… Ее призывный стон и звук ногтей по обивке дивана, когда она пыталась ухватиться хоть за что-то, чтобы выдержать прилив возбуждения, только раздули в нем алчное пламя…

Она кончала от его ласк и истекала соком, от которого Кирилл терял голову. Он не мог надышаться ею, не мог утолить жажду, словно ничего слаще не пробовал. Он растворялся в ней, будто в ком-то родном и надежном. Ничего не волновало так, как ее возбужденное дыхание, горячее тугое лоно, окутывающее его ненасытный член шелком и дарящее небывалое блаженство… Он чувствовал, как ей нравится, знал, чем вызвать новый стон удовольствия, желал доставить еще большее наслаждение, чтобы она умоляла его остаться с ней… И потом, когда Ульяна засыпала и отворачивалась во сне, он тут же просыпался, притягивал ее к себе и, утыкаясь носом в волосы, отключался.

Ульяна проснулась от легкого шума. Открыв глаза, почувствовала аромат кофе и, жмурясь, потянулась. Все тело ломило от неутомимого ночного секса.

Подняв голову, она увидела Барховского. Босой, в одних боксерах он пил кофе у окна и был всецело сосредоточен на переписке в телефоне. Часто сведенные брови и от этого легкий залом меж них, прищуренный пронзительный взгляд и обычно снисходительная ухмылка невольно вызвали настороженность. Поэтому Ульяна тихо поднялась и незаметно, на носочках, прошла в ванную.

«Вот и наступило утро», — с досадой вздохнула она своему отражению в зеркале и поежилась от тревожного ожидания начала дня.

Не успела повернуться к ванне, как горячие крепкие руки подхватили ее за бедра и приподняли над бортиком.

— Кофе? — выдохнул Кирилл и прижался губами к горячему месту за ушком.

— Нет, — беззвучно улыбнулась она, оттолкнулась и обняла его за шею. — Тебя!..

И ликующая радость овладела Ульяной, когда она захватила его губы в свой плен.

Это утро стало особенным для нее. Они были одни во всем мире. Полная тишина в мыслях, умиротворенное журчание воды и воспаленное дыхание обоих…

И будто не было ни сурового бизнесмена, ни московского общества, ни разницы между ними… ни Риты, ни Ринаты, ни кого-то другого… Он был только с ней и только ее. Он настолько чувствовал Ульяну, казалось, читал мысли. Делал все, что приносило не просто удовольствие, а буквально разделяло ее на атомы от блаженства. Его язык выписывал такие узоры на клиторе, что Ульяна забывала, как дышать, и под конец уже кричала от изнеможения. Острый язык и горячие губы сменяли ловкие пальцы, и снова внутри нее взрывался фейерверк ярких искр.

Сегодня Барховский не дал инициативы Ульяне, и все делал сам, доводя ее до предела и отбирая последние силы. Из душа она не смогла выйти самостоятельно: ноги дрожали, а силы словно утекли вместе с водой. Еще несколько минут он ласкал ее влажное обнаженное тело в постели, разглядывая его в утреннем свете, то обжигая языком, то слегка метя зубами, будто присваивая…

А со звонком его телефона реальность вернулась: понедельник… офис… дела…

Короткий завтрак, быстрые сборы, и белый «ниссан» уже вез их по московским пробкам.

Барховский, едва сев в машину, сразу погрузился в работу. А Ульяна со смешанными чувствами молчаливо смотрела в окно: то ли что-то забыла дома, то ли потеряла себя.

За это утро они едва ли перемолвились двумя словами. Она даже не понимала, что будет дальше. «А может, нам и говорить не о чем? Поэтому нас связывает только секс… А что еще? И все скоро закончится, когда его нечем будет удивить, — плавала Ульяна в смутных мыслях, но уже принимала их со смиренной тоской. — Я буду спать с ним, пока он этого хочет… Никаких сил нет сопротивляться… А может, и не надо?.. Главное — не допустить, чтобы в офисе об этом узнали. Никаких публичных встреч, никаких намеков и улыбок… Как об этом сказать ему?»

Всю дорогу к деловому центру они ехали молча, каждый занятый своим делом. Но за пару кварталов Ульяна попросила Влада остановиться и высадить ее.

— У тебя здесь дела? — мгновенно отвлекся от ноутбука Барховский, лишь мельком взглянув в окно.

— Хочу немного подышать воздухом, — избегая прямого ответа, сказала Ульяна.

— Меня еще ни одна женщина не стеснялась, — проницательно заметил тот и снова вернулся к экрану. — Непривычное ощущение.

— Я не тебя стесняюсь, — тихо начала оправдываться она. — Просто…

— Просто трусиха, — категорично заключил Кирилл и недовольно захлопнул крышку ноутбука. — Влад, останови даме в безопасном месте.

С неловкостью Ульяна бросила быстрый взгляд на Влада и отвернулась к своему окну.

Влад остановился за перекрестком. Барховский тут же вышел, открыл дверь Ульяне и подал руку.

— Спасибо, — проронила она, не поднимая глаз и ежась от неожиданной прохлады.

— Я наберу позже, — бросил Барховский и отступил, пропуская ее на тротуар.

Ледяной порыв ветра дунул в спину, и распущенные волосы Ульяны плотной занавесью закрыли лицо. Она сделала шаг в сторону и, не заметив несущегося на самокате парня, едва не упала, когда тот практически врезался в нее.

Ульяна зашипела от удара в колено и, уронив сумку, отпрыгнула на одной ноге в сторону. Барховский вне себя от злости схватил растерявшегося парня за грудки и, прорычав ругательство, тряхнул его с такой силой, что тот прикусил язык.

— Кирилл, не надо! — испуганно вскрикнула Ульяна, одной рукой держась за колено, другой — схватившись за пальто Барховского.

Кирилл опустил парня и раздраженно мотнул головой в сторону, чтобы тот убирался с глаз долой.

— Из-извините, — проблеял парнишка и, схватив свой самокат, ринулся к пешеходному переходу.

Ульяна уронила руку, растерянно огляделась и глубоко вздохнула, чтобы успокоить зачастившее сердце.

— Приспичило тебе выйти здесь! — бросил Барховский, подал ей сумку и, резким движением запахнув пальто, сел в машину.

Прижав сумку к груди, глядя сквозь пространство перед собой, Ульяна стояла на месте еще пару минут после того, как отъехал «ниссан». Еще несколько парней и девушек на самокатах объехало ее на тротуаре, а ей не хотелось двигаться с места. Она слушала шум машин, сигнал светофора, голоса проходящих людей и не понимала, почему все это происходит с ней, зачем позволяет этому быть. А потом, сунув наушники в уши и подняв воротник пальто, прихрамывая, Ульяна медленно пошла к деловому центру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На ресепшен ее встретил уже другой мужчина, не Федор. И ей стало обидно, что она потеряла такого собеседника, который делал каждое ее утро немного приятнее, рассказав какую-нибудь забавную и обязательно добрую историю. И где он только их брал?

Лобби издательства встретило ее разбросанным по полу конфетти и поздравительной растяжкой: «С днем рождения, Рината!». Только тогда Ульяна виновато вспомнила, что у Маевской день рождения. А ведь она хотела сделать ее любимый манговый десерт, и напрочь забыла.

«Все с ног на голову из-за этого душегуба!»— сердито подумала Ульяна и сразу отправилась на кухню за кофе.

Она жутко не выспалась. Не жаль было променять часы сна на то, что происходило ночью, только теперь все настроение вынесло вместе с раздражающим поведением Барховского, и голова гудела от напряжения. Он вел себя так, будто в чем-то обвинял ее. «Только в чем я виновата? Что не хочу сплетен? Ах, боже, какие мы нежные!»— возмущенно думала она.

— Уль, ты где колготки порвала? — первое, что произнесла Антонина, увидев коллегу.

Ульяна наклонилась, развела полы пальто и с досадой сжала губы: из-под узкой юбки вниз спускалась широкая стрелка.

— Вот блин!

— У Вальки всегда есть запасные. Правда чулки, но размер твой, — подсуетилась Антонина и выбежала из кухни.

Ульяна поставила свою чашку в кофемашину, а сама пошла в гардеробную. Цапина как раз снимала сапоги и, подтягивая ажурные чулки, надевала свои лабутены.

— Привет, Валь! — вошла Ульяна и сняла пальто.

Цапина выпрямилась и непривычно зло покосилась на нее, но Ульяна не стала заострять на этом внимание. Сейчас до настроения других не было дела.

— Держи… Ой, Валь, привет! Тут авария, я взяла у тебя чулки? Потом вернем, — вбежала Антонина и протянула упаковку с телесными чулками Исаевой.

— Совсем обнаглела, Тоня?! — возмущенно засопела Валентина и, громко хлопнув дверцей шкафа, будто ужаленная, вылетела из гардеробной.

— Что это с ней? — закатила глаза Антонина и с улыбкой отмахнулась — Переодевайся спокойно. Завтра вернешь истеричке, чтобы не жужжала тут.

— Спасибо, Тонь, — тихо поблагодарила Ульяна, чувствуя легкое головокружение от недосыпа.

— Почти все здесь, но ты закройся, я в коридоре постерегу, — выходя, сказала Антонина.

Ульяна прислонилась плечом к шкафу и едва не сползла по нему на пол. Но взяла себя в руки, привела внешний вид в порядок и вернулась на кухню.

Кофе не особо помог. Но утренняя суета в отделе настроила на рабочий лад и взбодрила.

Обычной утренней планерки не случилось, вместо этого к десяти всех пригласили в зал совещаний, чтобы поздравить именинницу.

Колено Ульяны почти перестало болеть, но после сидения снова заныло. В зал она дошла последней и спряталась за спинами коллег, чтобы не вызывать к себе лишнего внимания.

На столе стояли самые разные угощения, и все сгустились вокруг него. В углу напротив окна поставили кофемашину, у нее дежурила Надежда, а Валентина уже разрезала большой заказной торт и раздавала всем по очереди.

У окна стояли Маевская, Бут и Киреев. Рината выглядела сногсшибательно в ярко-красном платье-футляре и черных лаковых туфлях с тонкими серебряными шпильками. Впрочем, как и всегда: изящна и безупречна.

— Дорогие мои, спасибо вам за подарок! — довольно заговорила она, прижимая к груди увесистую коробку с набором красок Da Vinci. — Уж не знаю, откуда вы узнали, что я обожаю рисовать маслом. В свою очередь я приготовила вам любимые десерты и закуски. Очень рада со всеми вами работать!

Коллеги захлопали, а затем по очереди Маевскую стали поздравлять руководители отделов и все приглашенные из типографии. От отдела дизайнеров ее поздравляла Марина Фетова.

— Перов и Васечкин, шампанское в студию! — крикнула Валентина, когда были подарены все цветы и раздались новые аплодисменты.

Ульяна прошла к Надежде и подмигнула:

— Иди, угостись. Я тут подежурю. Заодно и двойной эспрессо себе наколдую.

— А я тебе тортик захвачу, — улыбнулась девушка и отошла.

Ульяна взяла одноразовую чашку и, поворачиваясь к кофемашине, мельком заметила, как на нее пристально смотрит Валентина. Когда она вопросительно вскинула брови, та решительно шагнула к ней и собралась было что-то сказать, но в этот момент кто-то вошел в зал. Цапина мгновенно переменилась в лице. Полные губы растянулись в обольстительной улыбке, плечики расправились, грудь подалась вперед, а взгляд стал томным. Ульяне даже не надо было гадать, кого увидит, когда обернется.

В дверях зала с шикарным букетом белоснежных каллов, перетянутых красной атласной лентой, появился Барховский. На нем уже были совсем другие костюм и рубашка. Выглядел он роскошно. Ульяна замерла с чашкой у рта, пока тот обходил стол и вручал букет имениннице. Она помнила, как прижималась к нему такому теплому и сильному, но сейчас это был совершенно чужой мужчина. Не из ее мира. И даже не из мира сказок. Это было видно невооруженным глазом. Непреклонный мир статусного неравенства разделял их, как бы эти стереотипы не поросли быльем.

— Мои поздравления, Рината! — тоном сытого хищника произнес тот и поцеловал Маевскую.

Ульяна заметила, что его губы задержались на щеке женщины немного дольше обычного дружеского поцелуя, и отвернулась к Надежде, которая принесла ей кусочек торта.

«И снова рядом с ним безупречная женщина! — отметила она, вспоминая все нелепости этого утра, после того как вышла из машины Барховского. Лишь на секунду Ульяна упала духом. Но потом сердито оценила свое отражение в стеклянной стене зала и дала себе мысленный подзатыльник — Не смей сравнивать себя с ними! Ты выше всего этого…»

— Ты, как всегда, изыскан и галантен! — восхищенно приняла цветы Рината и, мягко коснувшись ладонью груди Кирилла, улыбнулась.

— Все еще учусь у тебя!

— Очень талантливый ученик! — беззвучно засмеялась она, помня, как наседала на него сразу после развода кардинально сменить образ. И тот схватывал налету, быстро обретя свой собственный безупречный стиль и во внешнем виде, и в манерах.

Кирилл обвел зал бесстрастным взглядом, снисходительным кивком приветствуя всех собравшихся, и на секунду замер на Исаевой. Та сосредоточенно ковырялась ложкой в торте, будто жемчуг выискивала, и, как обычно, не смотрела в его сторону. На секунду в памяти вспыхнула утренняя сцена в душе, когда она истошно закричала от невыносимого удовольствия и, смутившись, уткнулась ему в грудь. Кирилл прижал язык к небу, помня ее вкус и аромат, рот тут же наполнился слюной, но, глубоко вдохнув, сглотнул, ухмыльнулся уголком губ и склонился к Ринате.

— Ты не против, если я не буду задерживаться?

— Разумеется. Знаю, как ты не любишь подобные собрания, — с шутливым упреком поморщила носом она.

— Вечернее мероприятие в силе?

— Да, подтвердили. Ты же будешь? — Рината ткнула пальцем в грудь мужчины и строго прищурилась.

— Плюс один.

— Я не сомневалась. Кто на этот раз? — усмехнулась она и скосила глаза к Сергею и Артему. Те недоуменно пожали плечами.

— Она будет в маске, — хитро улыбнулся Кирилл.

— Я в предвкушении, — иронично хмыкнул Сергей, зная, каких женщин берет друг в сопровождение на публичные мероприятия.

— Выпей хоть для приличия, — протянул бокал шампанского Артем.

— Надо же, столько лет, а все любовь-морковь, — не сводя глаз с Барховского и Маевской, сквозь цветущую улыбку проворчала Валентина у плеча Исаевой. — В субботу видела их в одном ресторане. Они так откровенно себя вели, что даже мне неудобно стало. Я думала, он ее засосет…

— Давай без пошлости, Валя? — тихо прервала Ульяна.

— Ой, а что так? — дерзко оглянулась та.

Ульяна не стала продолжать разговор, и в сторону шепчущихся даже не посмотрела. Она и знать не хотела о странных отношениях Маевской и Барховского. Пусть все думают, что хотят, лишь бы ее не уличили, в том, что она так глубоко увязла в этом мужчине.

То, что Барховский предложил ей, не означало, что он не спал с Маевской или с кем-то еще, и не переспит. И Ульяна не собиралась это выяснять и мучиться от ревности. Все равно то, что между ними, — временно. Однако настроение падало со скоростью света. И торт стал приторным.

«Неужели теперь так и будет? Ладно, Улей, поглядим, к чему приведет этот сыр-бор. Пока нет оснований вести отстрел соперниц», — горько усмехнулась она, представляя себя с дробовиком на гнедой крылатой лошади, прорисовкой которой занималась с утра. И конечно, она не могла представить, чтобы Барховский вел себя так прилюдно. Но что ей было известно о нем?

— Интересно, а где это ты колготки порвала сегодня? — с непонятным ехидством, спросила Цапина.

Ульяна нахмурилась, но не посчитала нужным оправдываться и продолжила давиться тортом.

Валентина пренебрежительно скривила губы и, вертя блюдце с закуской в руках, выдала:

— Неприлично появляться в таком растрепанном виде в офисе. Ты бы хоть причесалась…

«Сколопендра расфуфыренная! Запулила бы в твое декольте пару тарталеток с чесноком, чтобы не отмылась!»— зло покосилась на глубокий вырез рубашки секретаря Ульяна, но не собиралась при всех ставить мерзавку на место. Сейчас лучше было держать язык за зубами, и так внутри все переворачивалось.

Наконец Маевская отстранилась от Барховского и окликнула Цапину:

— Валечка, предложи кофе Кириллу Александровичу…

Валентина наигранно расцвела и, нахально оттолкнув Надежду бедром, засуетилась у кофемашины.

Ульяна только на мгновение отвлеклась на недовольство коллеги, как в следующую секунду ее грудь нестерпимо обожгло: небрежно взмахнув рукой, Цапина выплеснула только что приготовленный кофе прямо на ее кремовую блузу.

Испуганно ахнув от боли, Ульяна уронила блюдце с тортом и отшатнулась. Присутствующие оглянулись и умолкли.

— Ты с ума сошла?! — прошипела она и оттянула прилипший шелк от кожи.

— Ой, ну прости, — натянуто извинилась Валентина, а потом с силой отодвинула кресло от стены и задела им колено Ульяны. — Ой! — снова неискренне виновато поморщила носом террористка.

Ульяна почти не морщилась при ходьбе после столкновения с гонщиком, но тут от неожиданной боли, прострелившей колено, зажмурилась и едва сдержалась, чтобы не застонать. Она отвернулась и, отряхивая безвозвратно испорченную шелковую блузу, прихрамывая, стала пробираться к выходу из зала.

— Ульяна, все хорошо? — с сочувствием уточнила Рината.

«Просто идеальное утро!»— непринужденно улыбаясь той, подумала Ульяна и с облегчением вышла за дверь.

Кирилл окинул Цапину презрительным взглядом, когда та с натянутой до ушей улыбкой протянула ему новую чашку кофе.

***

Ульяна вошла в туалет и с громким стоном выдохнула от скопившегося в груди напряжения. А пока застирывала блузу, от досады расплакалась. Так стало обидно за испорченную вещь, за ушибленную ногу, за то, что уже не девочка и боль в колене не пройдет за день; за Ринату и тирана, за их перешептывания… и за свою слабость, которая еще аукнется неизмеримой глубиной раны…

К концу стирки Ульяна уже ревела, как белуга, прислонившись голым плечом к ледяному кафелю. Безумно горько было осознавать, что она и не стремилась занять место в чужом для нее мире, где негласные правила не соответствуют ее представлению о жизни и поведению. Но мучительная обида разъедала сердце, что мужчина, которого она хотела до дрожи, который был закрыт для нее тысячью замками, не мог принадлежать ей просто так, без условий. А так хотелось верить, что для их близости нет границ…

— Эй, ты чего? — спросила неожиданно появившаяся Велина.

Ульяна тут же взяла себя в руки и, глубоко вздохнув, с сожалением посмотрела на обвисшую в руках ткань.

— Это блуза стоила тринадцать тысяч… два дня назад, — горестно вздохнула она, пряча глаза от глупой лжи.

— Да уж, не копейки! — в дружеском сочувствии прижалась к коллеге Антонина. — Но, Уль, это же можно исправить.

— Пятно на всю жизнь, — всхлипнула Ульяна и подставила шелк под горячую струю сушилки для рук.

— Хочешь, сегодня поедем ко мне? У меня есть волшебное средство. Натка все время пакостит и рисует на одежде. Я уже столько секретов пятновыведения знаю. Испробуем все…

«А Барховского они выведут из моей головы?»— хотелось спросить Ульяне, но она только благодарно улыбнулась и неопределенно кивнула.

— Принесешь жакет? Он на моем кресле висит… А то как я пойду в этом? — шмыгая носом, попросила Ульяна.

Велина сочувственно улыбнулась и поспешила за жакетом.

Когда Ульяна выходила из туалета, все еще были в зале совещаний. Прихрамывая, она пошла к своему кабинету, чтобы спрятаться за работой. Ужасно хотелось свернуть к гардеробной, одеться и уйти домой. «Может, так и сделать? В конце концов, есть причина. Бут поймет…»— подумала она, даже начала внутренне успокаиваться. Но тут же наткнулась взглядом на знакомую фигуру и замедлила.

Барховский стоял в коридоре у ее кабинета и слушал голосовое сообщение. Заметив Ульяну, он отвел телефон от уха и, недобро щурясь, спросил:

— Что с ногой?

Ульяна выпрямилась и, опустив глаза, иронично ответила:

— На жалость давлю. Я не выспалась, хочу отпроситься на удаленную работу.

Она криво улыбнулась и непринужденно стала застегивать жакет, но подходить не спешила, чтобы Барховский не заметил, что она плакала.

Но тот хищно надвинулся, твердой рукой взял ее за подбородок и поднял голову. Недотрога посерьезнела, косясь по сторонам, попыталась отстраниться, но Кирилл не дал: скользнул по ее лицу изучающим взглядом и нахмурился. Глаза припухли и края ноздрей покраснели.

— Ты плакала?

— Не-е-ет, — возразила она с искренним недоумением.

Кирилл медленно убрал руку, не понимая, зачем она лжет. Но настроение недотроги не понравилось.

— Через тридцать минут на парковке! — строго произнес он и, обходя ее, направился к выходу.

Ульяна все никак не могла привыкнуть к его приказному тону. А когда хотела возмутиться, что у нее, вообще-то, работа, услышала, как тот уже сообщал Буту по телефону, что забирает Исаеву на весь день. Бросать копья вслед авианосца было бессмысленно. У нее уже не было моральных сил спорить.

Через полчаса Ульяна выключила компьютер, оделась и спустилась на парковку.

Барховский стоял у машины и вел переговоры по телефону. Завидев Ульяну, он открыл заднюю дверцу и ладонью указал сесть внутрь. Ульяна послушно села и уставилась на широкий затылок водителя.

«Я собачонка… Маленькая бесправная собачонка, — иронично вздохнула она. — Интересно, долго он будет играть в эту игру?»

— Влад, а маршрут уже известен? — спокойно поинтересовалась она.

— Нет.

— Интересно, а вас Барховский долго выбирал?

— Не понял вопроса? — оглянулся тот через плечо.

— Сколько этапов собеседования?

— Четыре, — сухо ответил Влад и отвернулся.

— Не пожалели?

— Нет.

— Еще бы вы признались, — усмехнулась себе под нос Ульяна.

Барховский завершил звонок и сел в машину.

— Куда мы? — спросила она, как только выехали с парковки.

— Пообедаем, потом приведем тебя в порядок.

От того, как он это произнес, Ульяна ощетинилась:

— Что значит, меня в порядок? Я в порядке!

— У нас в шесть мероприятие.

Ульяна снизила тон, но не смягчилась:

— Какое?

Кирилл на секунду задумался и ответил:

— Приятное. Тебе нужно соответствующее платье.

— Такое же, как было на мне в первый раз? — язвительно спросила она. — Мне снова улыбаться и молчать?

— Молчать необязательно. Убедился, что на публике ты ведешь себя прилично, — иронично отметил Барховский.

— На публике? — недовольно прищурилась она и сильно пихнула его локтем в бок.

Барховский хищно улыбнулся и замер недвусмысленным взглядом на ее губах. Ульяна тут же сжала губы и отвернулась: «Никаких публичных мероприятий! Ну и где твоя сила воли? Скажи ему нет!..»

— И у меня много одежды! — начала она.

— Знаю, но к тебе по пробкам мы прокатаемся весь день, а мне нужно время… Извини, мне надо сделать звонок…

Ульяна скрестила руки на груди и со вздохом возмущения, откинула голову на сиденье: «Все бесполезно! Скрутит по рукам и ногам и проглотит…» Она сердилась, хмурилась, но с досадой и подкрадывающимся смирением осознала, что именно его упорство и непреклонные решения и привлекают ее, захватывают и сдают в плен. Только вот делить его не хотелось ни с кем.

Когда машина остановилась у большого торгового центра, Барховский сообщил, что обедать им придется в разных компаниях, а она должна выйти здесь.

— С тобой пойдет Влад и оплатит обед и покупки. В шесть он доставит тебя на место. Я буду ждать, — спокойным, но не терпящим пререканий тоном произнес Барховский.

Ульяна хотела было возразить, но по едва дрогнувшим бровям мужчины поняла, что бессмысленно сотрясать воздух: проще согласиться.

Барховский обменялся с Владом коротким, но многозначительным взглядом, пересел в такси и уехал. Ульяна беспомощно взглянула на сурового сопровождающего, когда тот открыл ей дверь, и вышла из машины.

Едва Влад отступил, перед ней, издав жуткий визг, резко затормозил серый внедорожник «Митцубисси», и, когда водительская дверь начала открываться, Ульяна вжалась спиной в бочину «ниссана».

Из машины выбежал какой-то мальчишка лет двадцати, и закричал кому-то в сторону центрального входа:

— Ма, ты сумку забыла!

Влад взял Исаеву за локоть и заглянул в испуганное лицо.

— Ульяна Олеговна, все в порядке. Малышев больше не появится с вами рядом. Я гарантирую.

Ульяна оглянулась на Влада широко раскрытыми глазами и осторожно вынула локоть из его пальцев.

— Как вы можете это гарантировать?

— Все просто: работы юристом он здесь больше не найдет. Об этом позаботились. И мне достоверно известно, что он уже улетел из города.

— Кто позаботился? — сглотнула она.

Влад лишь отвел глаза и отстранился. Ульяна погладила щеку и тихо судорожно вздохнула.

— Пойдемте, Ульяна Олеговна, у вас мало времени.

— Я же просила без отчества, — мягко напомнила она.

— Мне не положено, — сухо ответил Влад и протянул руку в направлении торгового центра.

Войдя внутрь здания, она пригладила растрепавшиеся у лица волосы и оглянулась на следовавшего за ней Влада.

— Вы можете на обед сходить, а я сама пройдусь…

— Я уже пообедал. Мне нетрудно пройти с вами, — не дав ей закончить, ответил тот.

— Ладно, — сморщила лоб она и, отвернувшись, закатила глаза: «Что же за день такой?»

Зайдя в один из первых бутиков и взглянув на ассортимент, Ульяне стало невыносимо тоскливо и мерзко на душе. Но от Барховского не уйти. Даже если она попытается сбежать, все равно придется оправдываться перед ним завтра, как школьнице, а такое глупое поведение было для нее унизительнее, чем выполнить простую на вид просьбу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Собравшись с мыслями, Ульяна вдруг вспомнила, что где-то рядом с этим центром работала Крылова. Она живо достала телефон и набрала подругу.

— Машуль, привет. Я тут рядом с тобой, в «Европейском». Срочно нужна твоя шопоголическая помощь, — косясь на Влада за стеклянной стеной бутика, сказала Ульяна.

— О, хэй! Как-то не вовремя у тебя шопинг случился, — весело воскликнула Маша.

— Поверь, для меня тоже неожиданность — шопинг под конвоем, — усмехнулась Ульяна. — Но ты мне очень нужна.

— У меня через час переговоры, — задумчиво протянула та.

— Но я не справлюсь без тебя. Тут безумные цены, и вообще нечего выбрать. А у меня тоже немного времени на сборы.

— Сборы куда?

— Сама не знаю. Какое-то мероприятие с Барховским.

— О-о-о! — заинтригованно протянула Маша. — Так это он конвоирует тебя?

— Его водитель — Джейсон Стэйтем*.

— Ого! Я буду через пять минут!

Ульяна досадно поморщилась и написала Крыловой название бутика для места встречи.

Маша не опоздала. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся она чмокнула Ульяну в щеку и покосилась на мужчину рядом с ней.

— Это Влад, его водитель. Оплатит мои покупки, — прошептала Ульяна, заводя подругу в бутик, который привлек взгляд яркой витриной.

— Ничёсе, — присвистнула Маша и подмигнула. — Сейчас мы тебя так оденем, что твой тиран весь вечер будет думать, как тебя раздеть! Какого плана мероприятие?

— Понятия не имею, — равнодушно пожала плечами та.

— Ладно, найдем что-то универсальное!

Уж Крылова была заядлым шопоголиком. Она сняла пальто и исчезла между рядами стоек с одеждой. А Ульяна присела на диванчик для посетителей и со скукой начала листать каталог.

Вскоре Маша появилась перед ней с несколькими вариантами платьев, перекинутыми через предплечье, и кивнула на примерочную.

Все платья Ульяне показались или нескромными, или неудобными: одно чересчур открытое, другое — бледное, третье — длинное… И все это время Маша терпеливо продолжала предлагать новые варианты, попутно выспрашивая, что у нее с настроением, ведь впереди такая шикарная возможность повеселиться назло всем неприятностям. Но Ульяна не поддавалась уговорам и кривилась от каждого последующего наряда.

— А что скажешь об этом? — в очередной раз влетела Маша в примерочную с платьем, плотно обшитым крупными серебристыми пайетками, и затрясла им в воздухе.

— Шуршуляфам! — иронично заключила Ульяна. — Слишком громкое.

— Предыдущее тебе слишком яркое, это — слишком громкое. Ну что ты киснешь, как огурцы на подоконнике? — обняла в ответ подруга. — Все же хорошо! Сходишь ты с ним на вечеринку, развеешься. Никто ни к чему не обязывает…

— Мне кажется, я все больше запутываюсь в себе, в нем и в жизни заодно, — прикладывая блестящее платье к себе, мрачно проговорила Ульяна. — Нет, это однозначно не мое. Давай черное платье-футляр — на все времена, и остановимся.

— Не троньте меня, я в трауре, — фыркнула Маша и подала платье, которое приглядела для себя. — Вот, от сердца отрываю.

Это было черное платье-сетка с атласным подкладом насыщенного цвета красной меди. Вырез лодочкой, длинный прозрачный рукав, подол чуть выше колен, облегало фигуру не вплотную, но подчеркивало все достоинства Ульяны и так оттеняло ее карие глаза.

— Отлично! — восхищенно выдохнула Крылова и посмотрела на часы. — Туфли выберешь сама, а у меня переговоры начинаются. Целую! Тирану привет! — и вылетела из примерочной, а потом неожиданно вернулась и сунула упаковку черных чулок с ажурной резинкой. — Обязательно надень это! Парень будет в восторге!

Туфли Ульяна купила быстро: классические черные лодочки на двенадцатисантиметровой шпильке. Удивительно, но, встав на такой каблук, она не почувствовала особого дискомфорта в колене. Ныло, но терпимо. Хорошо, что кровоподтека не было, иначе и черные чулки не помогли бы. В студии красоты, куда Ульяну настойчиво проводил Влад, ей уложили волосы крупными спиралями и сделали легкий макияж. От вечернего она категорически отказалась.

В шесть Влад привез Исаеву к небольшому красивому зданию на Мясницком переулке и остановился прямо у входа.

— Кирилл Александрович завершает переговоры и встретит вас в холле, — оповестил Влад, а когда Ульяна потянулась за своим пальто и пакетом с одеждой, добавил — О вещах не беспокойтесь.

На входе в здание ее попросили надеть маску и предъявить приглашение. Ульяна протянула черную карточку-пропуск размером с визитку, которую ей дал водитель, и прошла внутрь.

Она не понимала, на какое мероприятие ее привезли, пока не вошла в холл и не увидела знакомые постеры, которые делала Велина, с презентацией авторского кино: премьера фильма Борислава Низинского «Стрекоза на облаке». А заметив у гардероба несколько представительных пар, явно не из простого народа, Ульяна немного успокоилась и, натягивая маску к самым глазам, подумала: «Так, ну вряд ли здесь будет кто-то из офиса. Попробую пережить этот вечер…»

Входить одной в зал не хотелось, а Барховскому звонить было неуместно. Прямо по курсу располагались туалетные комнаты, и она поспешила в одну из них, чтобы перевести дух. Проходя мимо раскрытых дверей зала, Ульяна заметила небольшое скопление людей, стол с закусками и напитками, выставленными пирамидой.

«И зачем я ему здесь нужна? Терпеть не могу все эти церемонии и когда все так… вычурно…»

— Ульяна! — окликнул картавый голос, и она чуть не споткнулась, не привыкнув к своим новым шпилькам.

«Н-да, и не убежишь быстро», — усмехнулась она себе, и медленно с достоинством оглянулась.

— Добрый вечер, Кирилл Александрович! Не возражаете, я задержусь на минутку?

Кирилл широкими шагами подошел к Ульяне и, мягко взяв под локоть, повел ее в одну из комнат.

Едва они вошли, он тут же закрыл дверь на щеколду и обнял Исаеву сзади.

— Выглядишь великолепно! — выдохнул он и впился горячими губами в ключицу.

Ульяну сразу обдало жаркой волной. Она крепко сжала пальцами клатч и, чуть склонив голову на бок, открывая доступ к шее, уронила затылок на плечо мужчины.

— Что мне нужно делать? — взволнованно прошептала она, ловя каждый его вздох и поцелуй.

— Я бы хотел только одного, но…

Кирилл резко отстранился, повернул ее к себе за плечи, снял с нее маску и приник к сочным дрожащим от желания губам.

Когда его пальцы захватили волосы на затылке и стали массировать голову, Ульяна почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.

— Ки… Кирилл… я сейчас соображать перестану, — между знойными поцелуями выговорила она, но не желая его останавливать.

Он нетерпеливо выдохнул и прижался лбом к ее лбу.

— …Но придется вести себя прилично. Мне нужно еще несколько минут, и я к тебе подойду. Жди меня в зале.

Ульяна глубоко вздохнула, облизнула губы и кивнула.

Барховский неохотно отстранился, вновь став невозмутимым джентльменом, одернул манжеты рубашки и спокойно открыл дверь, пропуская даму вперед.

Ульяна надела маску и вышла, но он, не оборачиваясь, быстро свернул на лестницу и исчез. Она расправила плечи и подумала о бокале шампанского, который немного развеет ее напряжение и снимет ноющую боль в колене.

Медленной ровной походкой, чтобы не выдать хромоту, Ульяна вошла в зал. Половина присутствующих были в масках, другая — их игнорировала. Чтобы не привлекать особого внимания, она прошла к нескольким стендам с рекламой фильма и сосредоточилась на чтении.

— Друзья, по техническим причинам начало задержится на двадцать минут, — раздался низкий мужской голос откуда-то из другого конца зала. — Угощайтесь напитками и закусками!

Никто особо не волновался и продолжил общаться. Ульяна оглянулась и неожиданно наткнулась взглядом на Маевскую и Бута с женой. Прятаться было поздно: людей не так уж и много, те ее сразу заметили, узнали даже в маске и с улыбками удивления поманили рукой.

«Вот же подстава! Зачем он пригласил меня туда, где будет и она? Зачем нас сводить вместе? Это всегда взрывоопасно. Хотя очень сомневаюсь, что Рината станет скандалить на публике. Как всегда — проявит деликатность… Но здесь и шеф!»

Колено тут же заныло сильнее, как и под солнечным сплетением напряжение сжалось в тугой ком. Но Ульяна с напускным спокойствием поправила маску и пошла навстречу коллегам. Как было удобно спрятать лицо за кусочком ткани.

— Добрый вечер! — кивнула она всем.

Бут добродушно подмигнул.

— Рада встрече! — мило улыбнулась Анжела.

— Ульяна, выглядишь потрясающе! — взяла ее под руку Рината. — Ты здесь одна?

Та неопределенно качнула головой, не зная, что и ответить. Но Маевская в радужном настроении сама заговорила ее.

— Эту премьеру долго ждали. Наконец, она состоится. Мне кажется, ты одна из тех, кто оценит фильм. Ты любишь авторское кино?

Ульяна только кивала.

— Можешь снять маску: в зале будет душно…

«Может, он пригласил меня нарочно? Чтобы скрыть их отношения? — неохотно снимая маску и избегая смотреть на Маевскую, думала Ульяна. — Нет, не логично… Тогда, я не понимаю, что между ними! Но никаких вопросов! Еще подумает, что я ревную или что влюбилась в него… — Ульяна виновато прикусила щеку изнутри. — Ну да, влюбилась, и что? Ему это знать необязательно… А я это переживу — не маленькая!»

— А где Кирилл? — поинтересовалась Анжела.

— Скучает на переговорах. Один-одинешенек, — улыбнулся Сергей. — По ходу его кинули с сопровождением…

— Чтобы Барховский пришел один? Никогда не поверю. Где-то здесь его барышня, — заметила Рината.

— И еще очередь из желающих, — усмехнулась Анжела. — Интересно, как всегда молчаливая и улыбающаяся куколка? Или?..

— Женщины у Кирилла всегда куколки, — усмехнулся Сергей, за что получил от жены легкий укол пальцем в ребра.

— Не переживай, Анжела, Сергей на таких не смотрит, — шутливо успокоила Рината.

Они все вели себя так, будто между Маевской и Барховским ничего не было. Ульяна терялась в догадках и с каждой секундой чувствовала себя все глупее. Собственно, ничего особенного в том, что ее пригласили на такое мероприятие, не было, но сейчас коллеги, по сути, смеялись над ней. А когда они узнают, что она и есть «сопровождение» Барховского, мгновенно догадаются и о другой стороне их отношений. И ей станет еще более неловко. Но держать лицо для нее было делом чести, что бы ни произошло.

«И никакой вины! Официально неизвестно, что Маевская и Барховский в отношениях, они не показывали это в офисе, а значит, я просто жертва обстоятельств, — убеждала себя она, но внутри нестерпимо жгло. — Вот уж точно — глупая кукла! А после они будут перемывать косточки мне в офисе? Надо бы по-тихому улизнуть, пока душегуб не появился. Глядишь, никто и не узнает…»— решила Ульяна и оглянулась на выход.

— Какие очаровательные дамы! — неожиданно наткнулась она на Барховского и замерла на нем настороженным взглядом.

— Кирилл, дорогой, привет! — улыбнулась Анжела и поцеловала его в щеку. — Ты один? Надо было Беллу взять с собой! Давно ее не видела!

— Я не один, — загадочно произнес Кирилл и красноречиво посмотрел на Исаеву.

У Ульяны едва не воспламенился висок от его разоблачающего взгляда. Бут и Маевская мельком переглянулись, что от нее тоже не укрылось. А Анжела смущенно прижалась к плечу мужа. Ульяна мгновенно включила актрису и, скромно улыбнувшись, ровно проговорила:

— Кирилл Александрович пригласил меня на премьеру, когда случайно узнал, что я люблю авторское кино. Может быть, я немного сама напросилась…

Кирилл беззвучно усмехнулся, но внимательного взгляда от нее не отвел.

— Вот и замечательно! Мало кто оценит такое искусство по достоинству. Поэтому ты в нужном месте, — искренне одобрила Рината.

— Да, обычно твои гостьи начинали зевать, — заметила Анжела.

Барховский бросил на жену друга предупреждающий взгляд и невозмутимо повернулся к Ульяне:

— Вино или шампанское?

«О боже, яду мне! Я-ду!»— мысленно застонала Ульяна, но спокойно ответила:

— Пожалуй, выберу под закуску…

— Ты так и не поела? — догадливо склонился к ее плечу Кирилл.

Ульяна кожей ощутила проницательные взгляды присутствующих. «Факир был пьян, и фокус не удался, — сдержанно отвела глаза в сторону она. — За что ты так со мной?»

— Я покину вас на минутку, — улыбнулась она и непринужденно обошла Барховского.

Наткнув на шпажку кусочек сыра, Ульяна взяла белое вино и сделала большой глоток. Чувствовала она себя не просто скованно, а отвратительно, и избавиться от этого чувства сейчас ей мог помочь только алкоголь.

«Черт, похоже, чем сильнее он затягивает узел на моей шее, тем больше глупею. Очнись, Улей, зачем тебе этот мальчишка? И ты ему до одного места, всем известно какого… И его предложение — всего лишь фикция: сломит, получит в полное владение, а потом поставит галочку в своем списке побед. Так ведь это делается у охотников… А мне все так мило улыбаются, но что они думают на самом деле? Что думает она?..»

Невольно оглянувшись на Ринату, Ульяна поймала взгляд Барховского. Он разговаривал со своей компанией, но через все пространство зала смотрел на нее так, словно огнем жег, будто взгляд — это руки, это губы, ласкающие ее в самых потайных местах…

Она до сих пор не понимала, почему рядом с этим мужчиной, что между ними общего, кроме химии, но все равно хотела быть с ним, не упускать ни одной минуты. Нравилось, когда он так хищно смотрел на нее, когда брал без разрешения и не уступал ее сопротивлению. С Барховским действительно, как с альфа-самцом, было надежно и спокойно в тот момент, когда она принадлежала ему. И только ради этих чувств — полного растворения и блаженства — она готова была на будущие нелегкие переживания.

Щеки Ульяны запылали, когда она представила, как он подходит и властно откровенно целует ее на глазах у всех. Внутри разлилось тепло, ноги задрожали, по спине побежали мурашки. И она отвернулась, чтобы выбросить безудержные фантазии из головы. «Он сделал меня озабоченной идиоткой, которая при одной мысли о нем, плавится…»— с досадой подумала она и вдруг замерла взглядом на знакомых черных глазах, которые пристально следили за ней.

Вместо того чтобы что-то сказать, Ульяна залпом выпила остаток вина и сунула шпажку с сыром в рот.

— Вечер добрый! — протянула Рита, обогнув стол и встав рядом с ней. — Я вижу, вы посещаете эксклюзивные закрытые мероприятия?

— Добрый, — учтиво кивнула Ульяна и смело повернулась к женщине. — Не смогла отказаться от приглашения.

— Наверное, вы готовили закуски? Не очень вкусно, — прищурилась Рита, придирчивым взглядом рассматривая наряд молодой женщины.

От вина начало печь в желудке, тепло стало подниматься к лицу Ульяны. Она непринужденно повела плечом и, посмотрев на стол, улыбнулась:

— Если бы готовила я, вы унесли бы отсюда пару килограмм на бедрах.

Рита снисходительно сузила глаза и с тонкой насмешкой в голосе произнесла:

— Ловко вы меня провели…

— Простите, не совсем поняла? — стараясь не выдать нервозности, вежливо уточнила Ульяна.

— Вы здесь с Кириллом, верно?

Ульяна мельком посмотрела в сторону Барховского, но тот уже был занят чтением какой-то бумаги вместе с Бутом и Маевской.

— Это имеет значение? — спросила она, возвращаясь взглядом к бармену, чтобы тот налил еще вина.

— Сколько вам, где-то за двадцать пять? — усмехнулась Рита.

Протягивая руку за новым бокалом, Ульяна прямо-таки расплылась в счастливой улыбке. Вот это был комплимент, хоть и приправленный ядом! Ни силикона, ни гиалуровновых нитей, ни ботокса… Ни татуажа, ни наращенных ногтей, волос и ресниц, ничего другого, что можно было бы приклеить на себя и выдать за натурпродукт. Взглянув в лицо женщины, которой явно давно за тридцать, Ульяна уверилась, что та не раз бывала у косметолога: ее красота была обманкой — удачным «тюнингом».

— Простите, но мне нужно вернуться к своей компании, — не стала продолжать беседу Ульяна и повернулась, чтобы уйти.

Но Рита крепко ухватила ее за локоть, призывая повернуться к ней. Ульяна посерьезнела, заметив в свою сторону любопытные взгляды присутствующих, и нахмурилась.

— Только не надейся сыграть в Золушку. Не прокатит! — прошептала Рита, изображая на лице притворную доброжелательность.

— Что? — теряя терпение, выдохнула Ульяна.

— Вы из разных кругов, это же видно невооруженным глазом. Ну посмотри на себя? Думаешь, надела платье от кутюр, получила приглашение на такое мероприятие и это сделает тебя равной ему? Ты в нашем кругу, как ни крутись, не приживешься…

Ульяну прожгло огнем от горла до низа живота. «Я работаю ведущим дизайнером в издательстве «АртЭкс»! — хотела уверенно и гордо произнести она, но, открыв рот, выдала совсем другое:

— Я, знаете ли, не породистая лошадка — по кругу бегать не приучена, так что закусите свои удила, причешите гриву и не суйте свои копыта куда не просят…

От секундного изумления женщина разжала пальцы на ее локте.

— Приятного просмотра! — отсалютовала бокалом Ульяна и решительно удалилась к своей компании.

Только в двух шагах от коллег она с досадой вздохнула, ведь надо было двигаться совсем в другом направлении. Но приклеив дежурную улыбку, она встала рядом с Маевской и коснулась ее бокала своим.

— Еще раз с днем рождения, Рината! Я очень хотела приготовить тебе манговый мусс, но выпала из графика. Обещаю, твой любимый десерт за мной.

— Ты что?! Это был мой секрет! — шутливо возмущенно распахнув глаза и прикоснувшись указательным пальцем к губам, прошептала Рината.

И все присутствующие засмеялись.

— О-о, это кажется Агапова? — поморщилась Анжела, вытянув шею и глядя за спину Барховского, и тут же шепотом добавила — Простите, мы с ней не уживаемся в одном пространстве. Я, пожалуй, попробую закуски…

— Можешь занять места в зале, — взглядом проводил жену Сергей.

— Привет! Давно не виделись! — с цветущей улыбкой подошла Рита и встала рядом с Барховским.

— И еще бы столько же, — сквозь зубы процедила Маевская у плеча Бута и выразительно посмотрела на Кирилла.

Сергей снисходительно кивнул на приветствие.

С Маргаритой Агаповой они все были знакомы давно. Но у Ринаты та всегда вызывала неприязнь своим циничным и бесцеремонным поведением, да и в ведении дел особо не отличалась совестливостью. К тому же она постоянно норовила оказаться в Совете директоров «КАРС-Групп», то через постель Барховского, то через серьезные сделки, которые проворачивала с помощью своих связей, пытаясь заслужить доверие и интерес.

Кирилл невозмутимо обошел Риту, окликнув официанта, разносившего шампанское, и, протянув бокал ей, встал рядом с Ульяной.

— Удивлен твоему присутствию здесь. Ты ведь не любишь подобные развлечения?

— Вкусы меняются, — усмехнулась Рита, приняла бокал и по-свойски повисла на локте Барховского, а потом наклонила голову вперед, словно только что заметила женщину рядом с ним, и иронично проговорила — Так вот на кого ты променял свое обычное сопровождение? Мордашка у нее, конечно, ничего, но ты же должен понимать, куда ты выводишь прислугу…

И не успела она договорить, как Ульяна, вперилась в нее сверлящим взглядом и холодно бросила:

— Да пошла ты к черту!

Лицо Барховского окаменело. Сергей и Рината замерли в немом изумлении. Это совсем не похоже на их всегда тактичную и тихую Исаеву. Через секунду Рината довольно вскинула подбородок, наблюдая, как возмущенно краснеет Агапова.

Та не смогла и слова выдавить, только возмущенно запыхтела, побагровела и посмотрела на Барховского в надежде получить поддержку. Но тот лишь молча вынул свой локоть из ее захвата.

Сергей приник к своему бокалу и сделал вид, что отвлекся на жену, которая недалеко общалась со знакомыми.

Ульяну настигло запоздалое чувство стыда. Она никогда не позволяла себе откровенной грубости на людях, но после вина и унижения и без того напряженная до спазма в мышцах, просто не смогла сдержаться. Она замерла взглядом на одной точке и, стиснув зубы, чувствовала, как начинают гореть щеки.

— Что, простите? — пришла в себя Агапова и недовольно сжала кроваво-красные губы.

— У тебя что-то со слухом? — неожиданно поинтересовался Кирилл в своей иронично-равнодушной манере, и как ни в чем не бывало пригубил шампанское. — По-моему, тебя послали к черту…

— От кухарки ничего другого и не ждала, но не ожидала такого хамства от тебя, Барховский! — фыркнула та и, гордо вскинув голову, стремительно удалилась в направлении выхода.

— Кулинарки! — процедила Ульяна.

Все переглянулись и замерли взглядом на Исаевой.

Чувствуя, что извинение мало чем поможет залатать дыры в ее безупречной репутации, Ульяна сдержанно проговорила:

— Извиняться не собираюсь!

А потом вынула бокал шампанского из рук Барховского и, выпив залпом, сорвала новый с подноса проходящего официанта.

Кирилл сурово сдвинул брови и отобрал у нее бокал.

— Тебе достаточно…

— Вас забыла спросить!.. — разозлилась Ульяна, отвернулась и тоже поспешила к выходу. Оставаться здесь больше не имело смысла. Стыдно. Противно. Унизительно.

Сергей и Рината недоуменно смотрели на Кирилла. Тот посуровел и угрожающе расправил плечи. Брови сошлись на переносице, губы вытянулись в напряженную линию, но он остался на месте и молча выхватил у Бута лист с заметками по только что проведенным переговорам.

— Кухарка? — задумчиво произнесла Рината и прищурилась на Кирилла.

— Кулинарка, — иронично поправил Сергей, с любопытством поглядывая на друга. — Может, поделишься, что между вами происходит?

Кирилл пробежал по листку невозмутимым взглядом и ответил:

— Так что скажете об издательстве «НовоРос»? У них есть ресурсы для дальнейшего продвижения или можно считать — тонули?

Рината прочистила горло сухим кашлем и, косясь на Сергея, тихо сказала:

— Они-то еще поборются, а если ты не поспешишь, — и она кивнула вслед Исаевой, — то кое-кто может наделать глупостей.

— Отродясь за женщинами не бегал! — начиная злиться, выдал себя Кирилл. «Что за сцену она здесь устроила!»

— Помнится мне один случай, — лукаво улыбнулась Рината, но Кирилл предупреждающе прищурился на нее. Она закатила глаза и вздохнула — Ох, мужчины!

— Рината, принеси-ка нам виски? — мягко намекнул Сергей оставить их вдвоем.

Рината с усмешкой покачала головой и удалилась к Анжеле.

— Ты что ли, того?.. — повернулся Бут к другу.

Кирилл напряженно повел плечами, краем глаза посматривая на выход из зала, в который вышла Исаева и сейчас топталась в холле, что-то набирая в телефоне. «Вот куда она сейчас раздетая, на своих шпильках?.. Принципиальная истеричка!»

— Ну колись уже, Бархан? — беззвучно засмеялся Сергей.

— Наотрез отказывается со мной встречаться! — сквозь зубы процедил тот.

— О да, не хотеть тебя — какая наглость! — прыснул друг.

Кирилл метнул в него испепеляющий взгляд.

— Пошел ты!

— Ну не сердись, — легонько пихнул того локтем под ребра Сергей и иронично продолжил — Ты все, как положено, сделал? Цветы там, в ресторан водил, комплименты…

— Угу, в кино вот привел, — саркастично выдохнул Кирилл и зло покосился на блондинку, которая красноречиво пялилась на него, буквально предлагая себя. — Кому нужна эта книжная бредятина — взрослые люди!

— Ты сейчас, как пацан-максималист. Мы и они, — он кивнул на проходящих женщин, — две разные стихии. Им это нужно. Так почему бы нам не сделать то, что они хотят, чтобы получить то, что нужно нам? Мне ли учить ученого?

Кирилл залпом выпил бокал шампанского, которое отобрал у недотроги, и кисло поморщился. С Исаевой все было не так. И у него не хватало ума и терпения подобрать к ней ключ. Она злила его до белого каления и одновременно вызывала дикое желание обладать ею полностью: телом, мыслями, душой…

— Если нравлюсь, согласится! — отрезал он и отошел.

— А ты уверен, что нравишься? — прозвучал вопрос вслед. — Кажется, она тебя тоже послала…

— И куда он? Через пять минут уже в зал начнут приглашать, — подходя к Буту с двумя стаканами виски, спросила Рината.

Сергей взял один стакан и, пригубив, кивнул в сторону: Барховский поймал Исаеву у выхода на улицу и, крепко держа за локоть, куда-то увел.

— Они что, встречаются?

— Мне он не докладывает, — проследив за взглядом Бута, вздохнула Рината и отпила из стакана, который несла Кириллу.

— Не знаю, мягко говоря, она не в его вкусе. Но, если я не ошибаюсь, сейчас будет скандал…

— Или секс, — усмехнулась Рината.

Тот скептично покачал головой. Исаева была красивой женщиной, но он слишком хорошо знал друга.

— Спорим? — протянула руку Маевская.

— Ладно, — уже начиная сомневаться, но все же протянул ладонь Бут. — На две недели заменишь меня в мае!

— Пф-ф! Легко! — улыбнулась Рината, почему-то уверенная в своей победе. — Или ты дашь мне отпуск на три!

Кирилл едва успел схватить Ульяну за руку, когда она уже переступала порог на улицу, и, не мешкая ни секунды, повел за собой вверх по лестнице. Она почти не сопротивлялась, только прихрамывала и шипела. Втянув ее в первое же пустое помещение и захлопнув дверь, он прижал ее к стене и навис, как коршун.

— Ты ведешь себя отвратительно! — угрожающе-спокойным тоном произнес он.

Когда недотрога подняла голову, в ее глазах стояли слезы.

— Просто тебе не следовало меня сюда приводить, — дрожащим голосом проговорила она, но заметно силилась не заплакать при нем, а потом отвела взгляд и прошептала — Я не сдержалась, когда снова ее увидела…

«Это что — ревность? С какой стати? — нахмурился Кирилл и поднял ее голову за подбородок, чтобы снова посмотреть в глаза. В них сверкнула бессильная ярость и тут же погасла под чувством вины. — Она ревнует! — на секунду растерялся он, а внутри задрожало от странного волнения. Злость в одно мгновение растаяла. — Да что ж такое происходит?!»

— Я знаю, что нельзя поддаваться провокации, но она наговорила столько гадостей, — признавая ошибку, но не чувствуя себя виноватой, вздохнула Ульяна и замерла взглядом на пуговице его рубашки. — Извини, я действительно повела себя отвратительно…

— И от этого я хочу тебя еще больше! — нетерпеливо выдохнул Кирилл и прижался губами к ее рту, а затем заскользил вниз к декольте, покусывая кожу и обжигая языком.

Ульяна схватилась за лацканы его пиджака, непроизвольно откинула голову назад и тяжело задышала. Одинокая слеза скатилась по щеке.

— Боже, что ты со мной делаешь?..

Его руки поползли вниз и грубо подняли подол платья.

— Ум-м, обожаю чулки, — прохрипел он, обводя ажурную резинку трепетными пальцами.

Ульяна только почувствовала, как натянулась ткань трусиков, а потом его пальцы закружили вокруг клитора, принося опьянение намного быстрее вина или шампанского. Она выгнулась и застонала, но Кирилл заглушил стон жадным поцелуем с горячим тяжелым дыханием вперемешку.

— Сделай это уже, — взмолилась Ульяна, сама насаживаясь на его пальцы, не в силах больше терпеть сладкую пытку. Сейчас только его ласка могла спасти ее от разрушительного отчаяния.

Звук расстегивающейся молнии обострил чувства до предела, Ульяна скинула одну туфлю, подняла ногу, уперлась носком в пуф у двери и замерла в ожидании. Пульс грохотал в ушах. Внизу живота дрожало от нетерпения. А потом Кирилл безжалостно ворвался в нее горячим упругим стволом, растягивая и наполняя собой, и захрипел от удовольствия.

Ульяна только крепче прижалась к нему, чтобы устоять на ногах, обхватила одной рукой его оголившуюся ягодицу и зажмурилась.

— Отвратительная девчонка! — впечатывая ее в стену, вколачиваясь с бесконечно неутоленной страстью и продолжая сминать губы в грубом собственническом поцелуе, выдохнул Кирилл.

И с этими словами Ульяна сжалась вокруг него пылающими тисками и кончила, еще несколько секунд — и Кирилл кончил следом…

В горле стоял огненный ком, таких скоростей и ощущений Ульяна еще не испытывала. Она прижалась к его груди лбом и смяла в руках полы пиджака.

— Господи, кто научил тебя так трахаться, Барховский? — бессильно хватая воздух ртом, засмеялась она.

— Ответ в вопросе, — ухмыльнулся Кирилл, с трудом переводя дыхание и отстраняясь от недотроги. Все его существо сливалось с ней в этот момент, и отрываться от нее было равносильно потере кислорода, словно он и вправду мог захлебнуться неожиданно нахлынувшей пустотой. «У меня другой вопрос: почему я не могу остановиться? Хочу тебя до боли…»

Когда Ульяна подняла голову и посмотрела на него своими медно-карими глазами, он приник к ее губам и со стоном блаженства обвел языком ее сладкий рот. Ее язычок жадно принял его и сплелся с ним в такой голодной ласке, что оба застонали в унисон. А потом она почувствовала, как он выходит из нее, а следом его рука с влажной салфеткой мягко касается ее воспаленных складок, стирая остатки страсти.

Как же Ульяне хотелось раствориться в этом моменте, так сладко, до невозможности, до дрожи в ногах… Раствориться внутри него, быть навсегда вместе с ним. Но, остывая от возбуждения, открыв глаза, она понимала, что такие мгновения не вечны, что все равно придется разбиться о реальность.

Ульяна выровняла дыхание, обвела истерзанные губы языком — они припухли, поправила трусики, опустила платье и посмотрела на Барховского, который и себя привел в порядок, выбросил в урну другую влажную салфетку и снова стал незнакомцем: невозмутимо смахнул волосы со лба и окинул ее непроницаемым взглядом.

Она была пьяна, но больше от секса, чем от алкоголя, и счастлива невероятно. Даже не понимала, почему так радуется. Он вовсе не ее мужчина. И когда они выйдут за дверь, станут теми, кто есть.

«Наверное, гормоны играют. А когда остыну, снова будет хреново, — она бессильно тряхнула головой и потянулась за туфлей. Но Барховский нашел ее первым и мягко надел ей на ножку. Его горячие пальцы обожгли кожу на щиколотке. И вдруг такая упоительная мысль осветила Ульяну изнутри и подарила спокойствие и уверенность — Ну и пусть! Пусть это согревает меня сейчас, и не важно, что произойдет, когда я выйду за дверь. Я буду ценить эти мгновения. Пусть это будет любовь в кредит, а со счетами потом разберусь… Иначе ведь пусто! Нельзя жить одними фантазиями…»

Исаева вошла в зал первой. У нее были припухшие губы. Барховский шел за ней, и в его глазах искрилась удовлетворенность сытого хищника.

— Все-таки секс, — проигравшим тоном прошептал Сергей.

— Угу, и бурный! — прошептала Рината, заметив слегка влажные волосы на висках Кирилла, а потом выпрямилась и громко спросила — Эй, ну вы где ходите? Все хорошие места займут! Идемте в зал!

Всех приглашенных рассадили по парам через два кресла. Ульяна и Кирилл сидели на ряд выше от Бута с женой и Маевской.

Ульяна больше не заговорила с ними, прятала глаза и смущенно отворачивалась. До тех пор, пока не погасили освещение, она сидела, напряженно выпрямив спину, а когда стало темно, откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.

Барховский взял руку недотроги и, положив на свое бедро, накрыл ладонью, а затем наклонился и мягко поцеловал ее в ухо. Ульяна настороженно отстранилась, изумленно коснулась мочки и недовольно свела брови: ее серьги не было на месте. Оглянувшись на Барховского, разглядела, как тот нахально улыбнулся, продемонстрировав ей зажатую между зубов серьгу-протяжку с черной жемчужиной.

— Прекрати! — прошептала она, украдкой оглядываясь на зал.

— Ты меня с ума сводишь… — прошептал в ответ он, взял ее вторую руку, и вместе с поцелуем в раскрытую ладонь вернул сережку.

В зале было темно, все лица были обращены к экрану, до них никому не было дела.

По окончании фильма они вышли после всех, ни с кем не попрощались и уехали.

Когда Ульяна садилась в машину, она вдруг задумалась: а о чем был фильм, но не смогла вспомнить сюжета. После его начала она помнила лишь то, как Барховский играл с резинкой ее чулок, потом его пальцы внутри себя, будто ему совсем была не интересна картина. А она лишь сжимала клатч на коленях, косилась по сторонам и закусывала губы, чтобы не стонать, оттого что между ног горело огнем от его неутомимой ласки.

В машине на Ульяну нахлынуло состояние безотчетного блаженства, теплое, как воскресное солнечное утро, умиротворение.

Ульяна сидела рядом с Барховским и почти засыпала, нет-нет и роняя голову на его плечо. В конце концов он мягко дотронулся до ее щеки и сам уложил на свое плечо. Она благодарно прижалась к нему, обвив предплечье руками.

— Устала? — прошептал Кирилл.

— Ты меня утомил… — сонно протянула она.

Кирилл невольно прижался губами к ее макушке и несколько минут сидел с закрытыми глазами, впитывая гармонию момента и наслаждаясь исходящим от ее тела теплом. И так уютно ему было сейчас рядом с этой непостижимой женщиной, неожиданно захватившей все его мысли. Он уже не избегал их, все чаще подумывая о том, что такого сделать, чтобы Ульяна перестала сопротивляться себе и ему. И это навязчивое желание отзывалось внутри горячей дрожью и оставляло приятное послевкусие…

Но при неожиданно резком торможении на светофоре Кирилл открыл глаза, выпрямился и недовольно глянул на Влада в зеркало заднего вида.

— Прошу прощения, Кирилл Александрович, — виновато извинился тот.

Ульяна уже крепко спала, а Кирилл вдруг тревожно нахмурился, чувствуя, как его затягивает в знакомую воронку, и он не может этому сопротивляться. Не хочет.

— Куда мы приехали? — щурясь в окно, Ульяна пыталась узнать знакомые очертания дома.

— Ко мне…

— Мне же завтра на работу, как я добираться буду? — устало выдохнула она, еще не до конца проснувшись.

— Мне тоже…

Усмехнувшись, Кирилл вышел из машины и подал ей руку. Она оттолкнула ее и вышла сама. Прохладный воздух взбодрил.

— Придется завтра заехать домой. Я не могу надеть испорченную блузу…

— Наденешь мою рубашку, — улыбнулся он.

— Издеваешься? — беззлобно вздохнула она. — Завтра и так весь офис будет знать, что я с тобой сплю…

— Да? А как мне будет стыдно, что ты со мной не хочешь спать! — ухмыльнулся он.

Она насмешливо закатила глаза, и за это получила шлепок по попе.

— По-моему, я отлично трахаюсь, — задумчиво продолжил он.

Тут Ульяна не удержалась и тоже шлепнула его по крепкой заднице.

— Вот именно, — усмехнулась она и отвернулась к дому. — Но сегодня ты исчерпал лимит. Я намерена выспаться. У меня тут, кажется, уже своя гостевая пригрета…

Ульяна перепрыгнула лужицу перед крыльцом и, подрагивая от холода, вбежала в дом.

Кирилл сунул руки в карманы брюк и размял уставшие плечи. Выдохнув вверх, он некоторое время наблюдал, как рассеивается облачко пара, а потом задумчиво улыбнулся и пошел следом.

В гостиной Ульяну уже радостно обнимала Белла. Кириллу до сих пор было непривычно видеть дочь такой открытой и дружелюбной почти с чужой женщиной, но наблюдать приятно. Бездумное удовольствие разлилось по телу теплыми волнами.

— Я жутко проголодалась, — оглянулась Ульяна. — Можно стащить что-нибудь из холодильника, а? Бутерброд?

Он мягко рассмеялся и кивнул:

— Давай стащим что-нибудь посущественнее. Рыба или говядина?

— На твой вкус…

— Значит, рыба.

— И сделай нам какао, — шутливо-повелевающим тоном поддержала Белла.

Кирилл молча усмехнулся, разделся в гардеробной и пошел в кухню. А Белла поиграла бровями и утянула Ульяну за собой на большой диван перед огромным телевизором.

— Ну что, ты передумала держать оборону?

Ульяна напряженно свела брови, потом неопределенно качнула головой и тихо ответила:

— Не получается.

— Ну и правильно! Я за! — довольно хихикнула Белка. — Откуда вы такие красивые?

— С премьеры какого-то фильма… — устало откинулась Ульяна на подушки.

— Очевидно, вы были заняты чем-то другим? — хитро подмигнула та.

— Там было так «весело», — поморщилась Ульяна, а потом наклонилась к девушке и прошептала — Честно — не помню, о чем был фильм. Только папе не говори…

Белла расхохоталась.

— Что же там было? Ты опять напилась?

— Ну… Сначала я не знала, как оттуда сбежать, потом выпила и послала куда подальше девицу твоего отца, а потом он бегал за мной, чтобы, очевидно, потребовать извинений… Но я не сдалась! В общем, я так и не поняла, что там произошло, — полушутливым тоном рассказала Ульяна и засмеялась в ладошку, чтобы все это показалось действительно шуткой, потому что реальность была еще нелепее.

— Однако же домой он привез тебя! — многозначительно заметила Белла.

— А вот это не подается никакой логике, — снова откинулась Ульяна на спинку и закрыла глаза.

Белла взяла маленькую подушку и шутливо ударила ею Ульяну. Та неожиданно повалила девчонку на бок и защекотала. Белла отмахивалась, сколько могла, хохотала, а успокоившись, прильнула к плечу женщины и тихо спросила:

— Скажи, он тебе нравится?

— Кто? — сдвинула брови Ульяна.

— Ну этот, — кивнула Белла, вытянув шею в направлении кухни, — красавец в белой рубашке…

Ульяна беззвучно засмеялась и прислонилась виском ко лбу Беллы. Все было очень непросто, но сейчас так уютно и тепло и не хотелось разрушать эту иллюзию.

— Сказать, что он сводит меня с ума, — ничего не сказать, — откровенно поделилась Ульяна и украдкой покосилась назад, не рядом ли Барховский. — Но ему этого лучше не знать…

— Тебе чем-нибудь помочь? — доверчиво сжала ее руку девушка.

Ульяна посерьезнела и замерла взглядом на пальцах Беллы.

— Чем?

— Ну, не знаю… Я готова к заговору!

Ульяна ласково улыбнулась и крепко обняла девушку.

— Спасибо, только безумие заговорами не исправить… Думаю, время само все расставит… Я просто хочу наслаждаться тем, что мне подарено. Все остальное не поддается ни логике, ни влиянию со стороны. Обещай не выдавать меня?

— Может, иногда людям надо помочь, иначе они упускают что-то значимое в жизни, — посерьезнела Белла, отстранилась и, облокотившись на спинку дивана, подперла голову ладонью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твой отец не так прост, как может показаться. Он глубокий, серьезный и сам определит значимость чего-то или кого-то в своей жизни… Каждый выбирает свою реальность, в которой готов жить…

Белла почувствовала горечь в голосе Ульяны.

— А ты не хочешь за него побороться? Может, это не ему надо тебя завоевывать? Может, это он — Рапунцель, которую надо вытянуть из башни?

Ульяна подобрала подушку с пола и шутливо кинула ее в девушку. Но Белла с грустной улыбкой снова прижалась к плечу женщины и обняла за талию.

— Каждому нужен кто-то очень теплый. Ты — теплая.

Ульяна чуть не заплакала, но, заслышав шаги из кухни, через силу засмеялась и прижалась губами к макушке девушки.

— И ты солнышко!

Кирилл принес нарезку из красной рыбы, хрустящие тосты, сливочный сыр и соус из оливкового масла, зелени, чеснока и вяленых помидор. А еще фокаччу с зеленью и маринованные корнишоны.

— М-м, какой твой отец гурман! — облизнулась Ульяна и поднялась, чтобы ему помочь.

Барховский был уже без пиджака, с выпущенной наверх рубашкой, закатанными выше локтя рукавами и расстегнутой парой пуговиц сверху. Ульяна не устояла от соблазна, провести пальцами дорожку по его крепким предплечьям, когда забирала поднос. И озорно улыбнулась, когда в его глазах блеснуло желание.

Легким движением ноги она отодвинула столик у дивана и поставила поднос прямо на ковер.

— Сядем на пол?

— Супер! Я тоже так люблю! — охотно согласилась Белла и скинула все подушки с дивана.

Девчонки расставили тарелки на полу, Кирилл принес чашки с горячим шоколадом и тоже расположился рядом с ними. Белла включила какой-то легкий фильм, и все с аппетитом стали жевать.

Кирилл откинулся на сиденье дивана и молчаливо наблюдал, как дочь общается с Ульяной, о чем они говорят. Они были, как давние подружки, и не было между ними разницы больше, чем вдвое. Как беззаботно шутит и хохочет Белла, как ей звонко вторит Ульяна и как согревается дом от этого уютного и искреннего смеха и девчачьих глупостей… Разбросанные диванные подушки на полу, стаканы и тарелки, тапочки вперемешку и переплетенные босые ноги девчонок. Что-то сжалось в груди Кирилла до щемящей боли и отпустило, оставив ощущение волнующего ожидания чего-то неопределенного.

Сегодня он ощущал такую сильную потребность в этой женщине, чувства обладания ею и присоединения были настолько мощными, что его давно так не накрывало раздражение от нестерпимой суеты вокруг. И только глядя, как улыбается недотрога, слыша, как она шутит, острит в ответ, словно вампир, тянется к ней и впитывает убаюкивающую его тревогу энергию.

Кирилл и сам не заметил, когда Ульяна начала будить в нем желания, которые он игнорировал, оставаясь один после шумных компаний друзей или чужих, в офисе или в своем кабинете дома. Но теперь понимал, что то удовольствие, которое он испытывает с этой женщиной, стоит любых усилий, чтобы получать ее вновь и вновь. Кирилл и не представлял, что больше не захочет целовать ее, прижимать к себе, вдыхать ее запах, чувствовать упругость кожи и частое сердцебиение; слышать ее стон, призывные вздохи и редкий шепот, когда она молила его не останавливаться… С нею было приятно даже просто молчать, потому что собой она заполняла ту пустоту, которая вдруг стала проявляться так отчетливо и заглушать голос разума.

— Знаете, я спать, — зевнула Ульяна.

— Я куда-то сунула свой телефон, — потерялась Белка. — Кто-нибудь, наберите меня…

Ульяна потянулась за клатчем, вынула телефон и мазнула пальцем по контакту девушки. В дальнем углу дивана между спинкой и сиденьем раздался слабый звук вибрации.

— О-о, нашла! — потрясала в воздухе телефоном Белла.

— У тебя все контакты из прозвищ? — усмехнулся Кирилл, заметив на экране телефона Ульяны имя «Бельчонок».

— Нет, кроме Белки и еще одного, — хитро покосилась на него недотрога.

Он догадливо сузил уголки глаз и протянул руку за ее телефоном. Но Ульяна увернулась и успела перебить несколько букв в его прозвище, чтобы не раскрывать, насколько глубоко она увязла в нем. А Кирилл изловчился, отобрал у нее телефон и включил экран.

— Эй! — шутливо возмутилась Ульяна.

— Деспот? — недоуменно сдвинул брови Кирилл.

— Ага, — рассмеялась она.

Услышав их, Белла расхохоталась и выбросила вверх большие пальцы.

— Сто процентов!

— Детский сад, — беззлобно хмыкнул он и вернул телефон.

— Вообще-то, мне уже за восемнадцать, — подмигнула Ульяна Белке.

— А по-моему, по тебе ясли плачут, — парировал он и собрал все тарелки и чашки с пола на поднос.

Унося его на кухню, он не смог не поддаться искушению и не оглянуться, чтобы полюбоваться хихикающей Ульяной.

Какая она была искренняя, родная и красивая — его недотрога! Он хотел владеть ею безраздельно, закрыть ее от всех, спрятать и больше никому не отдать. И хоть она сейчас была рядом, такая веселая и открытая, но все еще держала дистанцию где-то внутри, куда ему доступа не было.

— Надо же — теперь у меня два несовершеннолетних ребенка на руках, — усмехнулся он.

— Папуля, ты что забыл, что мне восемнадцать исполнилось? — возмутилась Белла, бросая в спину отца подушку.

— Это еще ничего не означает, — иронично заявил тот.

— Тогда ни одного! Я не давала согласия на удочерение, — Ульяна высунулась из-за дивана, так мило поморщила нос и показала язык.

— Все впереди, — парировал он и, ловко подняв подушку, кинул в обеих.

Ульяна отвернулась и томно потянулась от такой милой шутки. Внутри щекотало и плавилось от понимания, что так он проявлял свою нежность. И ведь она проявлялась во многом. Это был взрослый мужчина, возможно, зрелее нее, который не боялся своих желаний и добивался своего вопреки сопротивлению, способами, которые в итоге сломили ее. Было бы противно, если бы он сюсюкал с ней и расплывался в розовых соплях, называл ее «Лапуля», «Солнышко». «Котенок!»— брезгливо скривила губы Ульяна, вспоминая, как часто ее называл Аркадий, как будто у нее не было имени. Ее даже передернуло, когда она представила, как это произносит Кирилл.

Кирилл вернулся из кухни, присел на край дивана, а Белла пошла относить остатки посуды.

— Не знаю, как вы, а я еще тортика с чаем. Улей, будешь?

— Не-е-т! Я объелась.

— Тогда тебе показан горячий секс, — практически одними губами проговорил Кирилл и расплылся в плутовской улыбке.

Ульяна, чувствуя себя полностью расслабленной, положила подбородок на колено Кирилла и прошептала:

— Ты так редко улыбаешься…

— Это потому, что ты все время меня злишь, — склонился он к ней и горячо поцеловал в губы, а его ладонь скользнула между ее ног и плотно прижалась к лобку.

— Эй, ребенок рядом! — возмущенно заерзала Ульяна.

— Белла, тебе не пора спать? — тут же громко спросил Кирилл.

— У меня сериал, а у нас, если что, пять спален наверху! Нечего здесь несовершеннолетних детей развращать, — послышался беззлобный смех из кухни.

Ульяна засмеялась в ладошку.

— Бесстрашная девчонка! — шутливо сердито хмыкнул Кирилл и поднялся. Но Ульяна обхватила его за щиколотку и так ласково улыбнулась, что он и забыл, что собирался сказать.

Белла вышла из кухни с куском торта и большой чашкой чая и уселась на прежнее место. Кирилл посверлил ее пристальным взглядом, а она радостно посмотрела на Ульяну и подмигнула:

— Идите уже!

— Приятного аппетита, — ответил отец, наклонился и неожиданно сгреб Ульяну в охапку, положил на плечо и понес к лестнице.

— Эй! — забарахтала она руками и ногами в воздухе и умоляюще глядя на довольно улыбающуюся им вслед Белку.

— Ага, вам тоже, — усмехнулась девушка и, довольно скрестив пальцы на обеих руках, уже себе под нос прошептала — Влюбись в нее, ну, пожалуйста!

— Не дергайся, уроню, — шлепнул Кирилл свою ношу по попе.

— Тиран! — ущипнула она его за ягодицу. — Куда ты меня тащишь?

— Ты в спальню хотела…

— У меня гостевая комната, — понимая, что он идет в другую сторону, напомнила она.

— Я решил увеличить твой лимит.

— Так нечестно!

— Юристы — нечестный народ! А я еще и крайне непорядочный хомосапиенс.

Ульяна звонко засмеялась и щипала Кирилла за бока, пока тот нес ее по коридору.

Внеся недотрогу в свою спальню, он опустил ее на ноги у кровати, а убрав упавшие на лицо волосы, задержался взглядом на губах. Она смущенно вздохнула, поправила на себе одежду и попыталась отстраниться, но Кирилл не отпустил, мягко удержав за запястье. Тогда Ульяна все равно отвернулась и стала рассматривать его комнату.

Она была больше гостевой. Дымчато-синие стены, темная мебель и огромное окно в пол во всю стену напротив кровати, за которым был виден весь двор. И пахло в ней Барховским. Так сладко, что Ульяне захотелось остаться здесь навсегда. Она перевела глаза на его большую кровать. На ней не было покрывала, только большое одеяло и две подушки — все из угольно-черного шелка.

Она представила, как ляжет в эту постель, а шелк простыней охладит кожу. По телу расползлись нетерпеливые мурашки, что Ульяна невольно потерла предплечье ладонью.

Кирилл продолжал молча смотреть на нее. Ульяна знала этот взгляд, и что за ним последует. Но сейчас ей хотелось оставить все, как есть, просто лечь в постель вместе с ним и не портить этот трогательный вечер сексом.

— Я спать хочу, — тихо сказала она и сонно моргнула.

— И я собираюсь дать тебе отличное снотворное, — выдохнул Кирилл и медленно притянул Ульяну к себе.

Вдохнув ее запах, проведя носом по щеке, он поцеловал в уголок губ, потом захватил нижнюю зубами и слегка оттянул ее. Когда Ульяна расслабленно закрыла глаза и приоткрылась ему навстречу, он проник языком в ее рот и, почувствовав отклик, властно прижал к себе.

От поцелуя у нее закружилась голова, или от усталости. Но прекращать уже не хотелось. Ульяна нежно коснулась его затылка и погладила густой ежик волос. Так вдруг захотелось сказать: «Я люблю тебя», но сама опешила от этой мысли и, вздрогнув, отклонилась назад.

— Что?.. — почувствовав сопротивление, выдохнул Кирилл, а в его глазах уже бушевала знойная буря.

— Мне нужно пять минут…

Кирилл отстранился и, терпеливо сглатывая, мягко кивнул в сторону еще одной двери в комнате:

— Чистые полотенца на полке за стеклом.

Ульяна только робко улыбнулась, собрала волосы таким соблазнительным движением и, перекинув их на одно плечо, мягкой походкой удалилась.

Когда она вышла из ванной в одном полотенце, обмотанном вокруг груди, Кирилл стоял у окна полностью обнаженный. Ульяна замедлила и залюбовалась его крепким телом, упругими ягодицами и накачанными бедрами. Он искушающе медленно повернулся к ней и буквально пригвоздил к полу испытующим взглядом. Внутри Ульяны задрожало: вот он — опасный красивый неприрученный зверь, который сводит ее с ума.

— Сними полотенце, — низким голосом велел он.

Как под гипнозом, Ульяна потянула полотенце за кончик, и то упало к ногам. На секунду задержав дыхание, Кирилл тихо выдохнул:

— Иди ко мне…

Смущенно склонив голову набок, она медленно подошла к нему.

Положив ладонь на ее живот, Кирилл наклонился к ее виску носом и глубоко вдохнул.

— В тумбочке позади тебя — презервативы…

— Не надо, — с улыбкой прошептала она и потерлась щекой о его подбородок. — Я хочу чувствовать тебя без них… Пока еще можно…

И Кирилл чуть не застонал от удовольствия. Внутри нее было выстлано будто горячим шелком, и он помнил это непередаваемое ощущение.

— Ну тогда молись, — коварно усмехнулся он, крепко ухватил за талию, дернул на себя и поймал ее губы.

И она подчинилась ему, прохладными пальцами заскользив по его ребрам.

Он поднял ее над полом, прислонил к стеклу и обхватил за ягодицы. От резкой разницы температур она вздрогнула, но послушно сплела икры вокруг его бедер, а ощутив горячий пульсирующий пах, отпустила себя.

Терзая ее губы неосторожными поцелуями, покусывая язык и втягивая его в себя, Кирилл пальцами нащупал нежные складочки и мягко погладил их. Ульяна задрожала от этой ласки и сильнее сжала икры на его пояснице. Когда его палец закружил вокруг клитора, а потом неожиданно надавил на анус, Ульяна дернулась вверх и вскрикнула от острого порочного удовольствия. Но он не дал ей отстраниться, лишь горячо укусил за шею и решительно ввел большой палец ей в попку. Ульяна не смогла стерпеть тревожного ощущения — на грани боли и греховного наслаждения, закатила глаза и, вытянув губы в трубочку, часто задышала.

Кирилл резко оторвал ее от окна и понес к кровати. Она расцепила руки и упала на черные простыни. От прохладного шелка по коже побежали мурашки, и это лишь усилило острые ощущения. Соски затвердели, и крупная дрожь волной пробежала по ее телу.

Он навис над ней на вытянутых руках и замер в откровенном восхищении, жадно впитывая ее беззащитный, покорный взгляд, любуясь грудью, плоским животом и таким притягательным треугольником между ног.

— Захочешь кричать — кричи! Здесь нас никто не услышит, — хрипло предупредил Кирилл и властно захватил вершинку груди губами.

Ульяна нервно засмеялась и сразу прикусила губу. Кирилл поднял голову, угрожающе прищурился и, не отрывая глаз от ее лица, провел рукой по животу, по гладкому лобку, а потом подхватил за икры, стянул на край кровати, сам встав на колени у ее ног.

Ульяна ухватилась за его плечи, развела колени и уперлась носочками в пол, когда он снова нашел нежные складочки рукой и довольно ухмыльнулся, ощутив на пальцах желанную влагу.

— О да, ты будешь кричать, — расплылся он в развратной улыбке, ввел один палец во влагалище, а вынув, провел по ее дрожащим губам и впился в них долгим поцелуем.

Лаская ее нежное горячее местечко рукой, он опустил поцелуи к шее, ключице и нетерпеливо терся уже возбужденным членом о внутреннюю поверхность ее бедра.

Протяжно застонав и подставив шею под жалящие поцелуи, Ульяна просунула руку между собой и Кириллом и обхватила его напряженный член: он так манил своей упругостью и мощью. Откровенно наслаждаясь нежностью его кожи и температурой, она водила рукой вверх-вниз то сдавливая пальцы, то ускоряя темп.

Покусывая ее плечо от удовольствия, Кирилл видел, как она обводит губы языком и чувствовал, чего ей хочется сейчас. Нехотя отведя губы от ее кожи, он медленно поднялся с колен, вытянувшись во весь рост, и предстал перед ее лицом с гордо поднятым стволом, подрагивающим от усиливающейся эрекции.

Ульяна восхищенно раскрыла рот, жадно сглотнула и посмотрела вверх. В глазах Кирилла пылали нетерпение и жажда овладеть ею. Она осторожно положила одну руку ему на бедро, а второй обхватила член у основания. Мышцы его живота дрогнули, четче выделив кубики пресса. Ульяна сладко улыбнулась и, увереннее уперев носки в пол по обе стороны от мужчины, потянулась вперед.

С неописуемым восторгом она вобрала в себя головку члена, такую тугую, нежную, плотно сомкнула губы и стала медленно круговыми движениями языка выписывать узоры на уздечке. Кирилл задышал часто, выгибаясь ей навстречу. Слюны стало столько, что Ульяна едва не захлебнулась, и стала обильно смачивать ствол ею, водя языком по всей длине, целуя и посасывая, как самый сладкий леденец.

В какой-то момент у Кирилла перехватило дыхание, и он запустил пальцы в ее волосы на висках, склонился и впился в ее горячие губы. От них пахло его секретом, и это возбуждало еще сильнее. Но Ульяна нахально отпихнула его, сердито сведя брови за то, что он не дает ей насладиться таким долгожданным призом, и от безумного удовольствия и волнующей щекотки в паху он беззвучно рассмеялся.

Выпутавшись из его рук, Ульяна тоже засмеялась и снова приникла к его члену ртом, сейчас уже глубоко втянув его в себя, до самой глотки. Медленно двигая головой вперед-назад, она скользила языком по нежной коже и довольно ловила опьяневший взгляд Кирилла, упиваясь своей властью над ним. Как приятно было ощущать его мощный ствол между небом и языком. Невероятно и так сокровенно…

Выпустив член на волю, но непрерывно поглаживая рукой, Ульяна обхватила губами упругие яички и, посасывая их, сама застонала от удовольствия. Кирилл возбужденно сжал ее затылок пальцами и зажмурился. А когда он снова посмотрел вниз, ее язык уже порхал по его длинному органу, обводя завитки татуировки, губы то смыкались на нем, то мягко скользили по самому краю головки. В глазах недотроги было столько обожания и страсти, что ему казалось, он мог кончить только от одного ее взгляда. И вдруг Ульяна крепко обхватила член у основания и стала быстро двигаться вперед-назад, заглатывая его член почти на всю длину. Какое же это было восхитительное зрелище! Низ живота стянуло, по бедрам будто ток пробежал. Запрокинув голову, Кирилл громко зашипел сквозь зубы.

Сначала Ульяна ощутила, как каменеет его член, вибрируя, вытягивается на всю длину, врезается ей в глотку, а потом внезапно горячая вязкая струя ударяет в нёбо. Она с трудом подавила кашель, но не отстранилась, неспешно покачивая головой из стороны в сторону и поглаживая ладонями ягодицы Кирилла, чтобы дать ему остыть в приятной истоме.

Кирилл опустил голову и сам вынул член из ее рта, погладив по подбородку влажными пальцами. Ощутив на языке тягучее семя, Ульяна высунула его кончик, бесстыдно обвела губы и жадно сглотнула, все это время не отводя глаз от лица мужчины.

Одурманенным взглядом Кирилл обвел лицо недотроги, потянулся к ней, подхватил на руки и, уложив на спину, накрыл собой.

— Хочу тебя еще больше, — с тяжелым дыханием прошептал он в ее развратные губы.

Ульяна провела зубами по его подбородку и усмехнулась:

— Плохое ты снотворное…

— Ты у меня на ноги встать не сможешь, — угрожающе возбужденно пророкотал он, сполз ниже, обхватил обе груди ладонями и прикусил зубами одну из вершинок.

Ульяна зашипела от жгучего удовольствия и впилась ногтями в его ягодицы. Едва почувствовав, как она трется бедрами о его пах, он тут же раздвинул ее ноги коленом и припал к ее набухшим складкам. Лоно уже сочилось самым долгожданным нектаром. И он стал яростно вылизывать каждый лепесток этого сочного цветка.

Ульяна задрожала от восторга и ощущения, что вселенная свернулась до одной точки внизу живота, и громко застонала.

Кирилл немедленно оставил такое сладкое местечко, надвинулся на нее и нетерпеливо вошел до упора, будто конец света случился бы, если бы он не сделал это сию же секунду.

— Да, да, да, — натужно закричала Ульяна и выгнулась навстречу, помогая ему руками вколачиваться в нее, не снижая темпа.

В какой-то момент он выскользнул из нее, и она словно потеряла способность дышать, судорожно всхлипнула и зажмурилась от нестерпимой пустоты внутри. Но Кирилл живо перевернул ее на живот, рывком поставил на колени и впился губами в истекающее соком лоно.

От ласки в такой откровенной позе, Ульяна сжалась от острого, почти болезненного спазма внизу живота и затряслась от серии оргазмов. Кирилл держал ее за бедра, и не останавливался, с ума сходя от удовольствия ее реакцией и сносящего голову возбуждения. А когда она чуть затихла, он выпрямился и вошел в ее узкое влагалище так глубоко, что у самого помутнело в глазах от судорог в мышцах.

Выдохнув и взяв себя в руки, чтобы не кончить, не доставив женщине обещанного наслаждения, он задвигался плавно, тягуче, ощущая ее каждым сантиметром своего ненасытного ствола. Она сминала простыни пальцами, стонала и задыхалась от изнеможения, но этим только разжигала в нем желание продолжать безжалостные ласки.

И Кирилл ускорил темп, подстегивая ее хлесткими шлепками по ягодицам. Она содрогалась от каждого удара, но лишь соблазнительнее прогибалась назад, запрокидывала голову, ловя его воспаленное дыхание или срывая неуклюжий поцелуй, и снова позволяла натягивать себя, раскрываясь полностью и отдаваясь без остатка.

Дыхание сбилось, голова опустела. От безумного возбуждения и звона в ушах Ульяна потерялась в пространстве и уже не понимала, где она, где он и что происходит с ее телом, будто уже не принадлежащем ей, потому что с каждым мощным толчком внутрь нее, Кирилл наполнял собой, взрывая весь ее мир огненным фейерверком.

Когда она выбилась из сил и упала лицом в подушку, он замедлил, не давая ей отключиться в упоительном блаженстве. Мягко вышел, уложил ее на спину и, пока она приходила в чувства, покрывал ее тело неутомимыми поцелуями. А дав ей отдышаться, повернул на бок, развел бедра, согнув одну ногу в колене и, поглаживая тугую бусину клитора, ввел два пальца внутрь ее пылающего лона.

Почувствовав, что Ульяна начала отвечать на ласку движением бедер и прогибаться в пояснице, вновь желая принять его в себя, Кирилл потерся о ее клитор головкой члена и вошел только наполовину… Неожиданно недотрога оттолкнулась, повалила его на спину и запрыгнула сверху, оседлав, как строптивого жеребца. Кирилл уступил, сжал ее бедра и расплылся в предвкушающей улыбке.

Приподнявшись на коленях, Ульяна взяла его член и направила внутрь себя. Но ввела неглубоко, растягивая удовольствие и стараясь ощутить всю его длину и полноту, а потом медленно опустилась на него полностью.

Кирилл почувствовал, как сжимается ее влагалище и как головка упирается в самую сокровенную глубину женщины, и тяжело задышал, пытаясь удержать свой пыл в узде. Но каждое ее движение отзывалось в нем тягучим томлением, грозящим затопить последние крохи самообладания.

Ульяна начала ритмично двигаться по кругу, вперед-назад… А привыкнув к ощущениям, задвигалась быстрее, приподнимаясь и насаживаясь на твердый ствол, еще больше истекая влагой и прогибаясь навстречу чувственным пальцам Кирилла на своей груди.

С каждым последующим движением она чувствовала, как жаркие волны прокатываются по ее телу в том же ритме, как его член входит в нее и, закрыв глаза, уже всецело наслаждалась своими ощущениями, доводя себя до очередного оргазма. Каждый нерв был воспален и оттого, что Кирилл проводил горячими пальцами вдоль ее позвоночника и направлял, тело содрогалось от мучительно-сладкой судороги. А когда он не смог больше терпеть, с животным рыком обхватив ее за ягодицы и помогая насаживаться на него мощнее, быстрее, она впилась пальцами в его грудь, склонилась и укусила за губу.

Обжигающая волна прокатилась по его телу, обволокла каждую мышцу до кончиков пальцев, а в животе запульсировал вулкан, разнося неукротимую лаву по венам и готовя последние силы к победному рывку. Кирилл обхватил Ульяну за талию и резко перевернулся, оказавшись сверху. Набросившись на ее губы, как изголодавшийся зверь, сминая их требовательным поцелуем, посасывая язык и пьянея, он был уже на грани. Кровь закипала желанием бешеным, неутоленным. Но сделав несколько глубоких толчков внутрь нее, он не удержался на вытянутых руках, и дикая кошка снова опрокинула его на спину, с коварной усмешкой оцарапав плечо и крепко прижав бедрами к матрасу.

Когда внутри все напряглось в предчувствии мощного взрыва, Ульяна сжала бедра, прогнулась назад, и после секундного оцепенения перед сокрушительной вспышкой сверхновой, зажмурилась и хрипло протяжно закричала. А услышав и его утробный стон, сильнее вжалась в него бедрами и сцепила пальцы на его запястьях. Тело Кирилла уже сотрясалось от ни с чем не сравнимого восторга, будто первобытного. Он выгнулся под ней дугой, выстреливая в благодарное лоно горячим семенем.

От наполненности невероятным счастьем, растворяясь в пронизывающих волнах абсолютного блаженства, у Ульяны закружилась голова, ноги онемели, и она стала клониться набок. Но крепкие руки удержали ее за поясницу. Кирилл оторвался от подушки и притянул ее к себе, а она прижалась к сильному разгоряченному телу и оплела его поясницу икрами.

Оба были мокрыми, безумно пьяными и вымотанными от дикого секса. Тела ломило от сладкого томления, но они крепко обнимали друг друга, опасаясь расцепить руки, будто находились на краю пропасти.

Спустя несколько долгих минут они остыли, пришли в себя. Кирилл нежно поцеловал Ульяну, отнес в душ, сам обмыл ее, как бы она ни смущалась, и снова уложил в постель. Но того, что он покорил ее полностью, обладал всецело и безраздельно, все равно было мало. Он не дал ей уснуть, хотел чувствовать ее, быть как можно ближе, поэтому оперся спиной на изголовье кровати, снова насадил Ульяну на свой ненасытный член и, не выпуская из объятий, лаская руками грудь, спину, медленно покачивал ее на бедрах.

Ульяна почти засыпала, но не отключалась, боясь, что это сказочное умиротворение растворится в ночи и завтра вновь что-то помешает им быть такими откровенными, как сейчас. Она гладила его по крепким плечам, рисовала пальцами по бровям, скулам, губам, покрывала поцелуями его влажный лоб, вдыхала запах волос, потом крепко прижималась, упираясь лбом в его лоб. И он смотрел на нее так странно, как еще никогда, будто полностью обнажил душу и отдался ей в плен. От простого секса так не замирают взглядом друг на друге. Это было нечто запредельное: энергия, пульсирующая внутри, окутывающая обоих и заключающая в неразрывный кокон полного единения, непознанное до сих пор чувство близости, даже не тел — их душ. И ничего вокруг не было таким важным, как это проникновенное касание друг друга, трение кожи, завораживающий стук сердец и затаенное дыхание.

И секс все длился и длился… уже не яростный, разрывающий вены адреналином, а упоительный, терпеливый. Кирилл и не думал засыпать, чуть замедляясь, но снова и снова доводя себя и ее до блаженного экстаза. В его глазах отражалась ее собственная одержимость, и Ульяна чувствовала, что он не мог так притворяться, что сейчас он нуждается в ней, и пьянела от этой мысли, а сердце разрывалось от нежности.

Когда, уже плывя от изнеможения, она уронила лоб на его плечо, Кирилл тихо позвал:

— Ульяна…

Она с трудом подняла голову и, мазнув носом по его щеке, посмотрела в глаза.

— М-м?..

Кирилл нежно коснулся ее лица ладонью и провел подушечкой большого пальца по нижней губе.

— Я хочу тебя…

Ульяна на секунду замерла на нем растерянным взглядом, а потом тихо рассмеялась:

— Может, ты уснул, но мы как раз сейчас сексом занимаемся… И, по-моему, нас обоих вырубает…

— Хочу всю тебя… навсегда, — серьезным голосом продолжил он и прикусил ее за нижнюю губу.

Пьяная от ласк и усталости, Ульяна совершенно не понимала, о чем он говорит, ведь она уже давно вся его. Не желая прерывать негу не нужными сейчас размышлениями, она мягко улыбнулась и поцеловала его со всей нежностью, которую питала к нему. Но он не закрывал глаз и не отвечал на поцелуй, а внимательно смотрел в ее лицо, будто что-то выискивал.

Ульяна отстранилась и недоуменным взглядом замерла на его переносице. Прокрутив в памяти услышанное, она посерьезнела, а внутри замерло в ожидании чего-то тревожного. Ей показалось, что она что-то не расслышала, но то очевидное, что пришло на ум, было слишком абсурдным. Она никогда не могла и представить, что он такое предложит.

Столько противоречивых мыслей и сомнений заполонили опьяненное сознание Ульяны, что она смятенно тряхнула головой и снова посмотрела в его лицо. «Или я не понимаю тебя, или ты пьян от секса и не соображаешь, что говоришь…»

Они долго всматривались друг в друга и молчали. Но Кирилл не был одурманен, он был трезв. Он приподнял ее за бедра и снова насадил на твердый член, чтобы ярче чувствовать себя внутри нее, а потом помассировал ее упругие ягодицы. Недотрога растерянно моргнула, а он провел носом по ее подбородку и тем же серьезным тоном спросил:

— Трех недель хватит на подготовку?

Ульяна мгновенно отрезвела и отклонилась назад на вытянутых руках.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — потеряв голос от волнения, просипела она.

— Вполне…

— Тогда ты не соображаешь, что говоришь, — с тревогой возразила она.

— Пока ты на мне, с адекватностью проблемы, но твой диагноз не заслужен, — вскинув одну бровь, лукаво ответил Кирилл, поглаживая ее поясницу и направляя движение под нужным углом.

Ульяна опустила глаза, отчетливо чувствуя, что это начало конца. Волшебство испарилось, и все рушилось, а она не была к этому готова, еще не насладилась им. «Зачем он так со мной? Что за извращенное желание так издеваться над чувствами? Моральный садист!»

— Не порти секс, — напряженно ответила она, и попыталась его поцеловать, чтобы самой отвлечься, но тот не позволил этого, крепко ухватив ее за волосы на затылке.

Ульяна начала активно двигаться вперед-назад, чтобы отвлечь его, но почему-то стало не по себе, и все это действие показалось нелепым, ставшим чем-то механическим. Когда она попыталась отстраниться от него, Кирилл жестко надавил свободной рукой на ее бедра и не дал сдвинуться с места, заставляя посмотреть на него.

— Ты знаешь, я шутить не умею! — настойчиво проговорил он, и в его голосе совсем не осталось нежности.

— Ты и любить не умеешь! — сорвалось с ее губ.

Эти слова ослабили его хватку. Ульяна поморщилась и оттолкнулась от него, будто ей было больно и противно. И Кирилл дал ей освободиться. Она сползла на край постели и завернулась в одеяло.

Кирилл недовольно посмотрел на влажный член, который остался неудовлетворенным, и сполз спиной на подушку. Яростно выдохнув скопившееся в груди напряжение, он прикрыл глаза предплечьем и умолк. «Что я должен ей сказать? В любви признаться? Идиотизм! Взрослая женщина, слабоумием не страдает. Зачем все эти лишние слова? Неужели не видит, не чувствует, что я хочу ее?!»

«Это всего лишь химия… Просто зависимость!»— с горечью вздохнула Ульяна и поднялась.

«Глупая!»— ругнулся он, когда почувствовал, как дрогнул матрас.

— Я буду спать в гостевой, — выходя из комнаты, тихо сказала она.

За завтраком оба молчали. Барховский был хмурым, его движения — жесткими, резкими. Белла бросала напряженные вопросительные взгляды на подругу и отца, но помалкивала. А Ульяна делала вид, что ничего не происходит, даже не притворяясь не выспавшейся и жалея, что не хватило смелости сбежать до завтрака.

«Может, все это приснилось? Но не хочу даже спрашивать! Тогда почему он такой злой? Нет, не может быть, что он серьезно сделал мне предложение. Глупости какие: он и я — два месяца едва знакомы. Даже смешно!»— бесконечно перебирала упрямые мысли Ульяна.

Но как только она отвлекалась от сомнений и противоречий, разности их миров, характеров, то с тайной тоской представляла, каково это просыпаться с ним каждый день, а засыпать…

«Нет, между нами химия… И думается только о сексе. Что у меня с ним общего? Я же его не знаю! Глупо даже тратить время на мысли о возможности такого варианта… То, что я чувствую, это же тоже не любовь. Это сродни непрекращающейся ноющей боли, когда два, по сути, чужих человека не понимают, зачем они друг другу. А химия — она всегда временна. Отношения заканчиваются, когда завершается реакция. И ничего не остается, кроме пустоты и недоумения: а что ты делал рядом с этим человеком? А она всегда завершается. Вечного двигателя не существует в природе».

А потом, когда Барховский вышел из-за стола и холодно произнес: «Я жду тебя в машине», она отрезвела. «Разве он сказал что-то конкретное? Может, он отмерил свое «навсегда» тремя неделями? А я уже домыслила до золотой свадьбы…»

Ульяну немного отпустило. Она приободрилась и заговорила с Беллой о ее сказках, только чтобы дурные мысли не разъедали настроение. И в очередной раз заметила, насколько они близки с этой замечательной девчонкой и как с ней легко.

Но когда по пути на работу они с Барховским не обмолвились и словом, Ульяна поняла, что все действительно рухнуло. И все же она и дальше выбрала молчание, чтобы начать претворять свой план в жизнь, — отпустить его. А потом Барховский высадил ее у делового центра, а сам уехал.

Ульяна задумчиво переводила взгляд с окна на монитор и никак не могла сосредоточиться на работе. Она даже не слышала, что ее несколько раз окликали коллеги, все утро до планерки прошло в каком-то тумане. Петр принес ее сумочку и телефон, а она удивилась, что где-то оставила их. Заказчица просила подумать над названием серии книг, потому что свое ей не нравилось. Главный технолог запросил файлы в другом формате, потому что предыдущие не открывались… А в голове Ульяны крутилось только одно: предложение Кирилла, который, похоже, опьяненный от секса, сам не ведал, что предлагал.

«Это просто его прихоть. Не сумел выбить согласия на «его женщину», решил надавить сильнее? Неужели держит за идиотку, которая ему под ноги сама бросится? Какого черта я впустила в свою жизнь того, кто не дает дышать, и злюсь на него, а главное — на себя! Стоит ли он вообще таких метаний? Что он мне дает? Первоклассный секс? А кому он будет нужен, если меня начнут считать подстилкой? Нет, этого не будет! Я знаю цену одиночества и готова ее платить, но только чтобы не бесноваться всякий раз от неудач! Все, в выходные в клуб с Машей! Надо выбить эту дурь!»

Разозлившись, что не может собраться с мыслями, Ульяна щелкнула курсором на блокировку экрана и вышла на кухню.

Оказалось, было только десять утра. Коллеги из отдела вместе с маркетологами и Аловыми пили кофе, настраиваясь на планерку. Когда Ульяна вошла, все замолчали. Никто не косился, но слишком неестественно делали вид, что заняты. Только Валентина демонстративно зло щурилась на Исаеву.

Ульяна отстраненно кивнула всем, будто впервые сегодня видела их, и прошла к кофемашине. Но подозрительно долгое молчание за спиной вывело ее из своих мыслей, и она тут же вспомнила, с кем и где была вчера. Возможно, все как раз таки и обсуждали ее появление на публике с Казановой — Барховским.

«Неужели Бут сплетник? А Рината? Не ожидала от них такого. С виду порядочные люди… Черт, только спросите меня о нем, и я пошлю вас всех куда подальше!»— раздраженно подумала она, а представив себе список тотализатора, поморщилась.

Не выдав волнения, Ульяна в напускной задумчивости налила чашку кофе и собиралась вернуться в кабинет, но услышала насмешливый вопрос Цапиной:

— Что-то ты костюмчик не сменила, Исаева? Неужели ночевала не дома?

Ульяна опустила глаза на майку под жакетом, которую ей заняла Белла вместо испорченной блузы, и, чтобы сдержаться, крепко сжала ручку своей чашки. Та неожиданно треснула и отвалилась.

— Да не волнуйся так, все уже знают, где ты ночевала, — с еще большей язвительностью процедила Валентина.

От такой фамильярности и вспыхнувшей ярости, подкатившей к горлу горячим комом, у Ульяны волосы на затылке встали дыбом. Она повернулась, но выдавила лишь снисходительную улыбку.

— Валь, завидовать так открыто нехорошо.

— Ты думаешь, я тебе завидую? Да он тебя скоро бросит. Ты в паспорт свой давно заглядывала, женщина глубоко среднего возраста? — ядовито выплюнула та.

— Не советую продолжать в таком тоне! — напряженно проговорила Ульяна, чувствуя, как легкие стягивает от оскорбления.

— А то что?

— Валь! — окликнула Антонина, а Петров и Васечкин живо ретировались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ой! — притворно испуганно прикрыла рот Цапина. — Вы не знали, что ей сорок лет в конце месяца?

Девчонки недоуменно округлили глаза на Ульяну. В неловком молчании из кухни вышли и маркетологи.

— Да ну! — не поверила Айгуль.

Ульяна опустила глаза, чувствуя, что едва держит себя в руках.

— Думаешь, никто не знает, что ты все дорогостоящие заказы себе берешь, а остальным распределяешь всякую мелочь? — вывалила Цапина и оскалилась своим бриллиантовым зубом.

Марина тут же шумно поставила чашку на стол, что соседние задребезжали.

— Я почему-то не сомневалась в этом!

Девчонки отдела напряженно вытянули шеи в сторону Исаевой. Ульяну, как лавой омыло изнутри, и она ошеломленно перевела глаза на Фетову.

— Вот уж не ожидала, что ты такое могла обо мне подумать.

— Валь, Марин, вы с ума сошли? — возмутилась Велина. — Быть такого не может!

— А еще зубы мне заговаривала, что я ему нравлюсь, чтобы внимание от себя отвести! — обвинила Цапина.

— Валь, ты о ком? — изумленно спросила Айгуль.

— О Барховском, о ком же еще! Она с ним спит! А притворяется такой невинной овечкой! — перешла на крик та.

— Валя, не кричи! — дернула девчонку за руку Антонина.

— А нечего чужих мужиков отбирать! Стерва! — взвизгнула Цапина.

И это выжгло последнее терпение Ульяны. Смысла отнекиваться уже не было. Раз великая сплетница знала, то не важно откуда. Но не это задело больше, и даже не обидное упоминание о возрасте, а клевета. Такое оскорбление было слишком личным.

Ульяна подняла глаза, сделала шаг к мерзавке и насмешливо повела бровью:

— На нем бирок не висело. А после тридцати двух я несъедобная, так что не сломай бриллиантовые зубки.

— Зачем он тебе? — прошипела в лицо Валентина, будто и вправду собралась отбить мужчину. — Ты же старая, даже рядом не смотришься!

Это укололо еще больнее. Ульяна едва сдержалась, чтобы не влепить пощечину выскочке. Но посерьезнела и, надвинувшись на девчонку, угрожающе спокойным тоном проговорила:

— Ну так забирай… А то вдруг он скоро на мне женится — не успеешь! Чем завлекать-то будешь, фанатка косметических гаджетов? В свои двадцать четыре уже на тридцать выглядишь. Побереглась бы, а то треснешь от ботокса и силикона…

В гробовом молчании было слышно, как задрожал холодильник. Валентина покраснела до корней волос, а губы скривились в ненависти и презрении. По взгляду было видно, что если бы не свидетели, то бросилась бы волосы Исаевой вырывать.

Ульяна тут же пожалела, что дала волю эмоциям: усталость последних дней, нервы с выяснением отношений, такое унижение при всех она просто не смогла выдержать. Никогда не вела себя так низко. Щеки пекло нещадно.

Она резко повернулась к выходу, чтобы скрыться, но взгляд уткнулся в холодно-голубую рубашку. Ульяна медленно подняла голову и ощутила, как в желудке перевернулись остатки завтрака. «Господи, провалиться мне на месте!»

Сурово сдвинутые брови, напряженно сжатые губы и нервно дергающиеся желваки Барховского — ничего по сравнению с его ледяным взглядом, который пронизывал насквозь. От отчаяния и стыда ей захотелось заплакать. Но слов назад не вернуть. Ничего не исправить.

Теперь она пожинала горькие плоды своей безответственности, увязла в этой унизительной интриге и не знала, как будет выбираться. А Барховский молчал и продолжал буравить ее взглядом, за которым пряталось столько негодования и упреков.

— Ну спасибо тебе за это унижение! — от смятения и бессилия прошептала Ульяна ему в лицо и вылетела из кухни.

Что там было после, ее уже мало интересовало. Внутри гудело от злости, стыда и осознания, что ей все же придется пережить тот позор, который пыталась избежать всеми силами. Но кляла себя, оттого что лишь пыталась, ведь по слабости так ничего и не сделала. И из-за всего этого ее репутация добросовестного сотрудника оказалась под сомнением.

Только когда увидела светящуюся панель лифта, Ульяна поняла, что выбежала не только из кухни, но и из офиса. В груди жгло, а руки дрожали. Вжавшись в угол кабины, она уронила затылок назад и закрыла глаза.

Конечно, она была неправа, что опустилась до такого поведения из-за очередного мужчины, решившего, что ему все можно. Но после драки кулаками не машут. Теперь все в офисе из-за своих низких предубеждений будут осуждать ее и посмеиваться, что она получила повышение через постель и к тому же волочится за мужчиной, гораздо моложе нее.

«А в чем моя вина? Что подпустила его? Что хотела чувствовать себя живой? Дура! Да еще с этими заказами… Цапина совсем потеряла совесть… Хоть увольняйся…»

Лифт поехал. Ульяна очнулась, выпрямилась и одернула жакет. А когда двери открылись на незнакомом этаже, она коротко кивнула входящим и вышла.

В холле у панорамного окна стояли кресла, столик с рекламными проспектами и кофейный автомат. Пусто.

Ульяна заказала черный кофе и несколько раз пыталась оплатить с помощью телефона, но только на пятый раз после нервного удара ладонью по автомату ее заказ был принят.

Она бессильно опустилась в одно из кресел и сникла. Зеркальная поверхность кофе в стаканчике дрогнула и разошлась кругами от капнувшей в него слезы. Ульяна быстро заморгала и глубоко задышала, чтобы не допустить новых слез.

Зазвенел телефон. Она поставила стакан на столик и взяла трубку.

— Ульяна Олеговна, я пишу вам в чат, но вы давно не отвечаете. А у меня сроки с подачей синопсиса на конкурс заканчиваются. Вы что-нибудь с названием серии придумали? Может, что коллеги подсказали? — затараторила заказчица Нина.

В голове Ульяны быстро пронеслась беседа с женщиной о написании вампирской серии — подобие «Сумерек», первая обложка, которую никак не удавалось завершить: вроде и готова, но не удовлетворяла некоторыми деталями. Закрыв глаза, она вздохнула и, выровняв дыхание, ответила:

— Как вам название «Хочу тебя навсегда»?

— О, для серии — су-у-упер! И так в тему! — через пару секунд раздумий протяжно выдохнула Нина. — Откуда вы взяли его?

— Само пришло как-то, — морщась от банального названия, сказала Ульяна.

— Я беру! Вы умница!..

— У вас еще что-то, Нина?

— Нет-нет… Жду обложку! Спасибо большое! Удачи!

— Мне бы не удачи, а пулемет, — выдохнула Ульяна в потухшую трубку и откинулась на спинку кресла.

Сколько Ульяна просидела так в полном молчании, она не считала. Барховский молчал, впрочем, как всегда. А настроение стремительно забивалось под плинтус. Пора было уже и на рабочее место вернуться, но Ульяна не могла заставить себя подняться, чтобы войти в клетку со зверями.

Вдруг телефон разразился давно забытой трелью. Ульяна напряглась и с недоверием уставилась на экран. Этот номер она помнила наизусть, только не поняла, почему он не удалился.

— Да… — растерянно ответила она.

— Привет, котенок! — с осторожной радостью произнес Маслов.

Ульяна поморщила нос от давно забытого прозвища и выпрямилась.

— Здравствуй, Аркадий. Как ты меня нашел?

— Это не важно. Главное, что нашел, — как будто облегченно вздохнул тот. — Можно тебя увидеть?

Ульяна поднялась и уставилась на туман за окном, и все мысли об офисе, о Барховском отошли на второй план.

— Я далеко…

— Да, далеко сбежала, — грустно улыбнулся тот. — Я вернулся с аудита, а тебя нет… Я искал. Маше твоей звонил — молчала, как партизан. Мы ведь даже не поговорили толком, а ты скрылась…

— Мне казалось, мы все выяснили…

— Я этого как-то не заметил… Котенок, я хочу поговорить. Я в Москве…

— В Москве?! — рассеянно оглянулась она, будто Аркадий стоял за спиной. — Зачем?

— Встретимся? Не по телефону же…

И Ульяне отчаянно захотелось таких понятных отношений, где можно просто поговорить, спросить и тебе ответят. И даже с Масловым, который так долго ее недооценивал и уже совсем не имел значения, не надо было ломать голову. Но где их было взять?

— Я скину адрес. Буду через полтора часа где-то…

— Спасибо, — искренне обрадовался Аркадий.

Вот с кем было понятно и предсказуемо, хоть и бесперспективно. Конечно, Ульяну это уже не устраивало. Как бы ни были сложны отношения с Барховским, но в них было то, чего ей всегда не хватало, — страсти, огня, внутренней раскрепощенности в сексе и интригующего противостояния.

И все же Ульяна приободрилась, настроение все еще шаткое, но уже поползло к отметке набора высоты, и вернулась на свой этаж.

Ни на кого не глядя и не реагируя на Антонину, которая попыталась с ней заговорить, она молча забрала вещи и зашла к Маевской.

— Рината, можно я сегодня-завтра поработаю удаленно? Встреч с клиентами нет, а у меня важный гость…

Не поднимая головы, Рината посмотрела на Исаеву поверх тонкой оправы очков и снова вернулась к печатным блокам книг.

— Что случилось?

По ее тону Ульяна поняла, что та не слишком расположена к уступкам, видимо, все же затаила какую-то обиду, и начала с извинения:

— Прошу прощения за то, что не пришла на планерку…

Захотелось извиниться и за свое нелепое поведение на премьере, но она вовремя прикусила язык: незачем было оправдываться и выглядеть угодливой. А Маевская проницательно прищурилась и перебила ее:

— Валентина на весь офис кляла тебя на чем свет стоит.

Ульяна ощутила, как от злости снова защипало щеки. Но, не желая и здесь подставить саму себя, она терпеливо вздохнула и открыто посмотрела на женщину.

— Может, это потому, что кто-то выдумал и сказал, что у нас с Барховским роман.

— А у вас не роман? — улыбнулась одним уголком губ Рината.

— У нас не роман, — сделала акцент на отрицании Ульяна.

— Почему так категорично?

Рината усмехнулась и, сняв очки, откинулась в кресле.

Ульяна пристально прищурилась на нее и иронично ответила:

— Звезды не сошлись.

— Ой ли? А по мне, так вы гармонично смотрелись бы…

— Будто ты не знаешь Барховского, — усмехнулась Ульяна, но глаза отвела.

— Да, о нем что только не болтают… Но по-настоящему его никто не знает, — закусив кончик дужки очков, заметила та. — С универа дружим, а до сих пор, как сундучок с секретом…

Ульяна нахмурилась: «Дружим? Они друзья?! И ты не любишь его всю жизнь? — невольно оценивающе взглянув на Маевскую, она не поверила ни ее словам, ни своим глазам. — Такую женщину этот самец пропустить не мог! И ведь он постоянно крутится вокруг нее…»

Рината же расценила этот взгляд иначе и торопливо заверила:

— На нас с Бутом даже не думай. Мы не сплетники.

Ульяна еще сильнее сдвинула брови в недоверии. И та с усмешкой призналась:

— Ну, разве что между собой… Но друзьям позволено беспокоиться друг за друга.

— А вы — друзья? — с сомнением уточнила Ульяна.

— Друзья! Мы с ним однокурсники. Кирилл — друг моего брата. А я — крестная Беллы. Ты же в курсе, что у него дочь?

«Угу, и повышение не через постель, и я повелась на сплетни, — укорила себя Ульяна и коротко кивнула в ответ. — Но все так естественно: чудовище с красавицей…»

Маевская поднялась, обошла стол и, скрестив руки на груди, села на столешницу перед Исаевой.

— Так отпустите? — вернулась к вопросу Ульяна, все еще пряча глаза.

— Куда деваться: лица на тебе нет, — улыбнулась Рината и по-дружески коснулась ее плеча. — Иди, не забудь о сроках. Но, если будешь срочно нужна, вызову.

— Спасибо, — сразу отвернулась Ульяна.

— Уль, — окликнула Рината, — тебе что, действительно сорок?

Ульяна помрачнела, но собралась и невозмутимо оглянулась.

— Разве ты не видела личное дело?

— Да мне как-то не важно, когда специалист — высший класс.

Ульяна сжала ремень сумки и глухо выдохнула:

— Исполнится в конце апреля.

— Выглядишь чертовски классно! — без притворной лести выдала Маевская и заговорщицки подмигнула — Беги…

На запасном выходе с лестницы Ульяну ждал неприятный сюрприз. Барховский стоял у двери, как стражник, и явно ждал ее. Он не дал выйти ей в общий холл и, крепко схватив за руку, вытянул на парковку.

Она почти не сопротивлялась: куда ей перед его мощью, но, когда дверь на лестницу захлопнулась, выдернула руку, обняла сумку и уставилась на колонну впереди.

— Ты позволила себе недопустимое, — произнес Барховский низким напряженным голосом, от которого все внутри Ульяны сжалось от какого-то иррационального страха. — Считаешь, я прощу тебе такое поведение?

— Я не нуждаюсь в твоем прощении! — с насмешкой бросила она. — Это тебе стало стыдно из-за того, что все узнали о нас…

— Стыдно стало тебе! — жестко возразил Кирилл, что Исаева вздрогнула. — Я никогда не стеснялся своих решений. Но не думал, что ты тут же всем объявишь о моем предложении, да еще в такой форме…

— Что?! — оглянулась Ульяна, едва не задохнувшись от возмущения, но и сама вдруг вспомнила, что бросила в порыве злости. Однако она и не подумала виниться перед ним и саркастически выдала — А это было предложение?

Лицо Барховского потемнело. Он окинул ее пренебрежительным взглядом сверху вниз и холодно процедил:

— Ты переходишь границы!

«Ну все, с меня хватит! — закипела она. — Какого черта я ему должна?»

Она повернулась к нему полностью, высоко вскинула голову, лицо разгладилось и стало непроницаемым.

— Кирилл Александрович, я рада, что между нами, наконец, все прояснилось. Вы — учредитель, я — сотрудник. И останемся каждый на своем месте без нарушения субординации и служебной этики. Прошу прощения, что невольно оскорбила вас и вообразила себе невесть что. Надеюсь, вы примете мои извинения…

Чего ей только стоило сохранить невозмутимое лицо и ровный тон. Ульяна попыталась обойти его, но он так сильно схватил ее за локоть, что она поморщилась от боли.

— Я еще не закончил! — прошипел он в лицо.

— Я закончила! — отчеканила она, снова потеряв терпение. — Или ты собрался трахнуть меня здесь, на парковке?

Кирилл и мысли о сексе не допускал после такого дерзкого поведения Исаевой. А ее прямой холодный взгляд и вызывающая насмешка на грани оскорбления рождали только одно желание — раз и навсегда закончить эти нелепые отношения.

— Ты мне противен! — брезгливо скривила губы она. — И не смей больше распускать свои гребанные руки! Иначе я заявлю о домогательстве…

Кирилл угрожающе сузил глаза и цокнул языком: никто не смел так разговаривать с ним.

— А если это не поможет, ведь все вокруг — твои друзья, даже Бут, то мне очень жаль, что придется сменить место работы, — довершила она и выдернула локоть из крепкого захвата.

Сейчас Кирилл всей кожей чувствовал ее презрение, но и сам был взбешен. Он не пошел за ней. А она стремительно покинула парковку.

«Вот оно! Наконец-то истина восторжествовала! Я смогу закончить эти отношения. Мстить он не посмеет. Зачем ему? Кто я такая? Он же со мной не встречается — он со мной трахается! — припомнила Ульяна его слова. — Забудет как звали…»

— Все хорошо, все хорошо, все хорошо, — шептала она в такси и жмурилась от жжения в глазах и удушающей боли в груди.

Когда она подъезжала к дому, внутри зияла пустота. Спокойная, смиренная, с надеждой, что все будет хорошо, только перенести эту острую инфекцию, и тогда уж иммунитет излечит ее навсегда.

Маслов ждал Ульяну у подъезда. Она вышла из такси, молча окинула мужчину бесстрастным взглядом, тяжело вздохнула и сказала:

— Ну привет, нежданный гость, пойдем…

Аркадий был тих и задумчив. Он вошел в прихожую, спокойно разделся, поставил дорожную сумку на банкетку и прошел в гостиную.

Ульяна чувствовала себя опустошенной и уставшей и, прижавшись плечом к стене, наблюдала, как Маслов осматривался, явно отмечая, в каких достойных условиях она живет, как был взволнован, но пытался скрыть это за молчанием, как оглядывался на нее, ожидая, что она первая начнет разговор. Но она молчала.

— Чья это квартира? — наконец спросил он.

— Корпоративная. Ты есть хочешь?

— Да… — немного растерянно кивнул он. — Можно мне кофе, а потом принять душ? Я из Уфы. День в беготне, рейс в ночь, но задержали. Устал…

— Конечно…

Ульяна помнила, как тот колесил по России и ближнему зарубежью в заключении контрактов и возвращался, выжатый как лимон. Она даже брала отгул на работе и весь день посвящала ему: готовила вкусности, делала массаж. Это было совсем недавно, а будто сто лет прошло. Ульяна даже поразилась себе, что была такой заботливой с мужчиной. Только давно никто не заботился о ней.

В памяти всплыло поведение Барховского, когда она заболела коронавирусом. Но она тут же зажмурилась, чтобы отрезвить мысли и не дать себе возможности оправдать его теперешнее поведение и снова стать к нему открытой. Назад нельзя поворачивать.

Она приготовила Аркадию кофе. А когда заметила, что тот неожиданно задремал в кресле, встала над ним с чашкой и долго рассматривала его. Здесь же не так давно дремал Барховский, и это тоже показалось таким далеким.

«Что теперь будет? — задумалась она. — Я никого из них уже не хочу — противно. Возможно, придется уволиться… Но не так быстро, дорогая, — тут же остановила она себя. — Надо обо всем подумать с толком и расстановкой. Сгоряча не буду решать. И уж точно этот гость не должен здесь задержаться».

Ульяна заметила, что Аркадий набрал несколько килограмм: скорее всего, все это время питался одним фастфудом. Барховский бы себе такого не позволил. Она горько усмехнулась своим мыслям и, видимо, громче, чем рассчитывала, что Маслов проснулся.

— Твой кофе, — протянула она чашку.

— С корицей? — с какой-то тоской улыбнулся он.

— С корицей, — натянуто улыбнулась и она: губы не слушались, или состояние стало каким-то аморфным. — Как ты меня нашел?

— Не я. Брат твой несколько дней назад связался со мной, — помрачнел Аркадий.

Ульяна удивленно вскинула брови, а потом нахмурилась, задумавшись, зачем это было нужно Юрию. Он всегда игнорировал всех ее кавалеров. Но во всех его поступках была какая-то цель.

— И что он хотел? — поинтересовалась она.

— Я обращался к нему с просьбой сообщить, если узнает, где ты, — прищурился тот, внимательно рассматривая лицо Ульяны. — Кстати, Терентьев его принял на работу в сочинский филиал.

«Так он уехал в Сочи?! Ха, Москва не приняла? Ах, какая она не гостеприимная! Но, крысеныш, решил хоть как-то напакостить…»

Неожиданное злорадство взбодрило Ульяну. Теперь она знала, что брат вряд ли сунется к ней, особенно после утверждения Влада, что ему здесь не рады. Но немного посочувствовала Терентьеву. Юрий хоть и был опытным юристом, но человеком — с гнильцой. А это всегда выплывает в самый неожиданный момент.

— Ладно, допивай кофе. Я тебе полотенце в ванной положила.

— Котенок, поговорим? — поднялся Аркадий.

— Все разговоры потом. Приводи себя в порядок. А мне нужно еще кое-что по работе доделать. И есть хочу ужасно…

Маслов ушел в ванную. Что-то было в его настроении странное, но Ульяна отмахнулась от лишних мыслей, чтобы не засорять эфир: пришла идея быстро и качественно доработать обложку Нины.

Не переодеваясь, Ульяна поставила разогреваться солянку, а сама расположилась за столом-стойкой с ноутбуком.

Аркадий вышел из ванной заметно посвежевший и в одном полотенце на бедрах.

«Если бы я была мужчиной, подумала бы, что он пытается меня соблазнить», — усмехнулась Ульяна и поднялась, чтобы убрать с плиты закипевший суп.

— Если надо погладить одежду — утюг в шкафу в прихожей, — проговорила она, доставая глубокие тарелки и половник.

— Немного обсохну, не возражаешь? — пристально рассматривая фигуру Исаевой, ответил Аркадий. «А она даже похорошела. Все такая же стройная, стильная… Только чужая совсем…»

Все еще находясь в творческой задумчивости, Ульяна оглянулась с полным половником в руках, рука дрогнула, и солянка пролилась на юбку.

— Черт… Делай, как знаешь. Обед готов, — и бросив половник в раковину, она поспешила в ванную, чтобы замыть пятно.

Аркадий прошелся к окну, выглянул, затем сел за стол и заглянул в ноутбук Ульяны. На экране красовалась шикарная обложка в фиолетово-красных тонах, ничего сверхъестественного, но определенно мистического характера. Он вынужденно признал, что в этом Ульяна была профессионалом. Даже его, не увлекающегося фантастикой, содержание картинки зацепило глубиной, чувственностью и детальностью.

Раздался какой-то стук. Маслов оглянулся и прислушался. Похоже, что стучали в дверь. Он поднялся и заглянул в глазок.

За дверью стоял высокий широкоплечий мужчина. Аркадий стиснул зубы, втянул живот и бесцеремонно распахнул дверь.

— Добрый… день, — слегка смутился незнакомец, увидев его в одном полотенце на бедрах.

— Вы к кому? — пристально оценил мужчину Маслов.

— К Ульяне Олеговне…

— Она в ванной. Что передать?

— Передайте это, — невозмутимо ответил тот и протянул картонный пакет. — Она оставила на работе…

— От кого?

— От коллеги.

— Передам…

— Благодарю!

— Угу… Котенок, тебе что-то привезли, — прикрывая дверь, крикнул Аркадий.

— Я не слышу… — раздалось из ванной.

Незнакомец отвел глаза и отвернулся к лифту.

— Кто это был? — спросила Ульяна, выходя из ванной и высушивая мокрое пятно на юбке полотенцем.

— Не знаю, пакет передал, — указал рукой на тумбу у входа Аркадий.

Ульяна взглянула на пакет и сразу поняла, откуда его доставили. В нем были туфли и платье, которые она забыла в доме Барховского после премьеры. Она неодобрительно покосилась на полуобнаженного Маслова и, стараясь выглядеть спокойной, спросила:

— А как выглядел тот, кто принес пакет?

— Светловолосый высокий качок, — хмыкнул Аркадий, садясь за стол.

«Влад… Сам не явился. Значит, все кончено?»— с какой-то досадой подумала Ульяна и кивнула себе, уверяя, что через время все забудется и не будет иметь никакого значения.

— Этот мальчишка за тобой ухаживает? — все-таки не сдержался Аркадий.

— Этот? — кивнула Ульяна на пакет у двери. — А ты, типа, ревнуешь?

— Прекрати! Давай серьезно? — вдруг посуровел он.

«Ой, как страшно, — усмехнулась она. — Только Барховский и здесь тебя превзошел…»

— Мой ответ — нет, — аккуратно ставя перед ним тарелку с солянкой, ответила Ульяна.

Маслов раздраженно скрестил руки на груди.

— Знаешь, Юра рассказал, что ты тут с двумя крутишь.

— Юра? — прыснула она и чуть не пролила свой суп.

Аркадий уже был не на шутку зол. А Ульяне стало так смешно, что она напряженно сжимала губы, чтобы не рассмеяться тому в лицо.

— И что еще он тебе наговорил?

— Что второй — большая шишка и тоже молокосос!

— Ну, во-первых, он не молокосос, во-вторых, он и не ухаживал, — даже оскорбилась Ульяна. — Ну а, в-третьих, какая тебе разница?

— Какая мне разница? Я люблю тебя! — возмущенно крикнул Аркадий и вскочил из-за стола.

Его полотенце ослабло и соскользнуло с бедер. Ульяна невозмутимо перевела взгляд на его причинное место и отвернулась, чтобы скрыть усмешку: до душегуба ему было очень далеко.

— Может, ты оденешься? — глядя в окно, спокойно предложила она.

— Раньше тебя это не смущало! — снова выкрикнул он.

— Раньше надо было кричать о любви, например Терентьеву, а не расписывать тому в красках, что мне на пенсию пора, — иронично выдала Ульяна. — А сейчас сбавь тон. Я больше не твой котенок, которого можно пинать по углам.

Аркадий чуть не подавился слюной, схватил полотенце с пола и бросил на стул. А потом широкими шагами прошел к своей сумке и нервно вынул белье и майку.

Когда он вышел из ванной, Ульяна уже доедала солянку. Он остыл, и в глазах мелькало сожаление.

— Я был слишком прямолинеен, согласен. Но ты тоже хороша, сразу прыгнула в постель к другому! — присел он и поставил локти на стол.

— Я так поняла, Юрий тебе свидетелей предъявил? — усмехнулась она.

— Да хватит ерничать, Ульяна!

— Мы что, будем выяснять отношения, которых больше нет?

— Послушай, котенок, — с досадой поднялся он, обошел стол и присел перед ней. — Я же все хочу вернуть…

— Для начала прекрати называть меня этим дурацким прозвищем, — тряхнула головой Ульяна, поднялась и встала у окна.

— Значит, ты вернешься ко мне? — с надеждой выдохнул тот.

— Нет, начинай новую охоту.

— А если я не охотник? — осторожно положил ладони на ее плечи Аркадий.

— Знаешь, за всю жизнь мне попадались только три типа мужчин: слабаки, охотники и игроки. Если ты не охотник, остаются два варианта.

Аркадий опустил руки и вытянулся.

— Я не слабак. Ты знаешь!

— Пожалуй, нет. Значит, продолжаешь играть, — заключила она.

— Чем больше фишек, тем интереснее! — сердито бросил он.

Ульяна смерила его равнодушным взглядом и снова отвернулась. Маслов всегда любил задористые речи, цеплял этим клиентов, и ее когда-то… Но не теперь.

— А если они закончатся?

— Всегда можно выиграть новые…

— И что ты хочешь выиграть сейчас?

— Предлагай, — нервно улыбнулся он, начиная уже думать, что зря приехал. От той покорной и тихой Ульяны не осталось ничего. Если она сейчас позволяет себе дерзить, то, что будет потом?

— Чтобы предлагать, надо иметь интерес выиграть по-крупному, — со скукой ответила Ульяна.

— Не понял?..

— Продолжаю твою метафору, — пожала плечами она.

— Ты и не представляешь, что я могу тебе предложить! — с чрезмерной бравадой процедил Аркадий, чтобы она пожалела, что отказывает ему, а потом он поставит ее на место.

— Ты прав, не представляю. Только я совершенно уверена, что ничего не хочу от тебя. Гейм овер, — спокойно произнесла она и оглянулась через плечо.

— Да, верно сказал Юрий — Москва тебя изменила, а этот московский ловелас крепко тебя зацепил, — усмехнулся Маслов.

Его губы скривились в ядовитой насмешке, но за годы знакомства с ним Ульяна знала, что он глубоко оскорблен. И если его задеть еще сильнее, то разразится уничижительная буря. А ей бы сейчас разобраться со своим сквозняком в голове.

— Это всего лишь новая игра, — задумчиво ответила она, отвернулась и приоткрыла окно. «…Которая уже закончилась…»

— Ты, вообще, соображаешь, что ты теряешь? — повысил тон Маслов, не сумев вытянуть из нее хоть какую-то реакцию, хоть как-то разозлить.

— Угу, — уже слушая его вполуха, протянула Ульяна. «А что, если мне спокойно поискать другую работу, чтобы сменить квартиру, а пока выйти в офис, и наплевать на всех? Я ни в чем ни перед кем не виновата. Если и могла, то только перед Ринатой. Но, кажется, вопрос закрыт — они друзья! Тогда почему я должна оправдываться перед теми, кто хочет меня обсуждать? Или чувствовать себя неловко? Интересно, после всего обратит ли он на меня свой величественный грозный взор? И что в конце от меня останется: циничная стерва или сердце в руинах?..»

— Ульяна! — неожиданно дернул за локоть Аркадий.

Она оглянулась с широко раскрытыми глазами и недоуменно окинула его сверху вниз.

— Ты, вообще, меня слышишь?

Ульяна покачала головой и вздохнула:

— Оказывается, ты всегда так много говорил. Скажи четко и коротко: зачем приехал?

Дар речи как отшибло. Аркадий смотрел на нее, как на полоумную, несколько долгих минут. А потом молча прошел в прихожую, оделся, взял сумку и вышел из квартиры, четко и коротко хлопнув дверью.

Ульяна снова выглянула на улицу. «Мокрый снег! Завтра пойду покупать новые ботинки… Вот те, на толстой платформе по типу челси, круто будут смотреться с пуховиком… Барховский бы оценил…»

И опять с тоской поймала себя на мысли, что хочет ему нравиться, хочет, чтобы он «втрескался по самые уши», «втюрился», «влип», «запал»… Но понимала, что это отголоски стремительно ускользающей надежды.

Приглашение Киреева на вечернюю партию покера было отвергнуто Кириллом с особым раздражением. Артем и Рината остались раздосадованными. Он не явился на запланированный обед, а на переговорах по слиянию издательств «АртЭкс» и «НовоРос» был грубым и бескомпромиссным. Руководство «НовоРоса» было поставлено в жесткие условия и засомневалось в выгодности контракта, но решение еще не приняло.

— Я не знаю, что у тебя там случилось, но ты как с цепи сорвался. Мог бы и помягче с Черняевым, — укорил Бут, когда Барховский вышел на конференцсвязь с ним и Киреевым.

— Терпеть не могу мямлей. Если откажется, нам не нужен тонущий корабль, пусть и с большими мощностями и высокой репутацией. Кадры решают все, — категорично выдал Кирилл, бросая пальто на сиденье «ниссана».

— Мы теперь все дела так будем решать? — усмехнулся Артем.

— Не устраивает, как я решаю дела, пишите жалобу, — хмыкнул Кирилл и едва не раздавил трубку в руке. — Отключаюсь.

Швырнув телефон поверх пальто, он заметил, что на сиденье уже нет белого пакета. Это значило, что Влад отвез его Исаевой.

Когда водитель посмотрел на шефа, Кирилл сухо спросил:

— Когда передал?

— После обеда, когда у вас была встреча.

Кирилл молча перевел взгляд за окно. Он хотел сам увидеться с Исаевой, но все еще злился на нее. А потом встречи, работа…

— Домой? — тихо спросил Влад.

— Что-то сказала? — не вытерпел Барховский.

— Я передал пакет мужчине, который открыл дверь.

Тот метнул острый взгляд в зеркало заднего вида. Влад мельком покосился на шефа и сжал губы, подумав, что лучше бы не болтал лишнего.

— Мужчине? — зазвенел от напряжения голос Кирилла. — А где была Исаева?

— Ульяна Олеговна была занята… — неохотно признался Влад.

— Рассказывай! — велел Кирилл и крепко сжал пальцами свое бедро.

— Мужчина был не одет…

— Насколько не одет? — вытянулся Кирилл.

— В полотенце…

— Из тебя что, клещами надо вытягивать?! — взорвался Барховский.

— Кирилл Александрович, я ничего не видел. Ульяна Олеговна была в ванной, мужчина в полотенце, назвал ее «котенком». Это все, что я наблюдал.

— В ванной?!

Кирилл яростно откинулся назад и сжал кулаки: «Вот, значит, как?.. Все вы — шлюхи!»

Воображение сразу подбросило яркие картины того, как неизвестный мужик лапает тело его женщины, как чужие губы касаются там, где касался он, а она стонет от удовольствия. От этого похолодело внутри. Яростно захотелось поехать к ней и разбить морду этому мужику. Но Кирилл вспомнил, с каким презрением Исаева разговаривала с ним в последний раз, и, прикрыв глаза, потянул шею в разные стороны, чтобы успокоиться.

На его территорию метил кто-то другой. Ему с этим не смириться. Но он не пойдет к ней и не станет требовать объяснений. «Если она такая дура, что отказала мне, то пусть локти кусает! Никто не даст ей больше, чем я! Но теперь даже пальцем не пошевелю в ее сторону. И не трахну после кого-то…»

Низ живота неприятно стянуло, будто кто-то против воли отрывал от него кусок плоти. Кто-то там сейчас вместо него имел его женщину, и Кирилл был готов придушить мерзавца… Но поднял телефон и набрал дочь.

— Что делаешь, Бельчонок?

— Па? — удивленно ответила Белла. — Ты меня так впервые назвал. Приятно, — тепло рассмеялась она. — Ты с Ульяной едешь? Передай ей трубку…

«Черт бы тебя побрал, Исаева!»— ругнулся Кирилл, но сдержанно выдохнул и ответил:

— Нет, Белла. Собирай вещи, завтра едем на озеро.

— В среду? А Ульяна?

— Я сказал, нет ее! — гаркнул он в трубку, что дочь онемела на секунду.

— А что ты орешь? Если ты такой дурак, что поругался с ней, то сам и разгребай. Нечего на меня орать! — догадливо крикнула Белла и бросила трубку.

— Бл*дь! — громко ругнулся Кирилл и швырнул трубку на сиденье. — Чтоб тебя, Исаева!

Влад хмуро сжал руль пальцами и выехал на трассу.

Домой Барховский не поехал, а забронировал бильярдный стол в конном клубе и комнату на ночь. Но игра с завсегдатаями игроками не удалась, от коньяка мутило, на женщин смотреть было тошно, внутри сверлило от злости.

Кирилла лихорадило от одной мысли, что его недотрогу мог кто-то трахать. Но ведь они и не говорили о ее личной жизни. Может, у нее и был мужчина. Он никогда не интересовался. И вдруг это обнаружилось и так его взбесило. И все же он сомневался, что у Исаевой мог быть другой, пока она была с ним. Не могла она отдаваться ему, как в последний раз, а потом ложиться в постель с другим. Возможно, кто-то был до него, но не во время. Она была другая — принципиальная, гордая. Однако неопределенность вызывала ярость, смешанную с безумной тоской.

К полночи он уже плюнул на гордость и решил поехать к Ульяне, чтобы расставить точки над «и», но представил, что застанет ее в постели с другим, что не сдержится, как и тогда, когда увидел Ирину с Игорем Зозом, когда тому пришлось вызывать скорую, и запретил себе выходить из комнаты. Сейчас ему было что терять, да и не мальчишка-третьекурсник.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Что ж, утро вечера мудренее…»

Как и планировала, с самого утра Ульяна отправилась покупать модные ботинки. Не смогла удержаться и купила себе платье, которое выставили со скидкой как последнюю модель в коллекции: морковно-красное, трапецией, длиной до колена, с косым воротником и крупными угольно-черными пуговицами во всю длину по спинке. Приглянулись и остроносые замшевые ботильоны на блочном каблучке — очень шли к платью.

Не успела Ульяна снять обновки, как Рината сообщила, что объявилась «дьявольская троица» с новым крупным заказом. Присутствие на встрече было обязательным. Она прищурилась на свое отражение в зеркале, сложила джинсы и ботинки в пакет, да так и поехала в офис на такси.

Ульяна вошла в издательство с обезоруживающей улыбкой, внешне счастливая и ничем не обремененная. Она смирилась со сплетнями, пересудами, последующими бесцеремонными вопросами. Все это было неминуемым. Просто снова придется держать удар. Она не хотела додумывать, что нового произойдет и как ее воспримут теперь: будет реакция — будет ответ, а отсиживаться дома вечно не выйдет.

Рината уже торопилась в переговорную, а заметив Исаеву, поманила рукой, чтобы та срочно присоединялась. И Ульяна была рада, что с боевым настроем сразу окунется в работу, пока доброжелатели не вывели ее из себя.

У двери переговорной, Маевская оглянулась и шепотом сказала:

— Выглядишь потрясно! Закажи Валентине кофе и быстро к нам.

Ульяна стиснула зубы, оттого что придется общаться с Цапиной, но глубоко вдохнула и с холодно-деловым выражением на лице вошла в приемную.

— Валентина, здравствуй. Будь добра, принеси пять кофе в переговорную.

Цапина даже головы не повернула.

— Валентина? — настойчиво окликнула Ульяна.

— Сама нальешь, руки не отвалятся, — фыркнула та, демонстративно взяла папку и, презрительно кривя губы, вышла.

— Сколопендра! — прошипела Ульяна и выскользнула следом.

Цапина уже была в конце коридора, неуклюже перебирая ножками в новых высоченных лабутенах. Ульяне пришлось взять все в свои руки.

Быстро выставив на поднос сахарницу и пять блюдец, она по очереди стала наполнять чашки горячим напитком.

В коридоре у приемной неожиданно появился Барховский. Заметив его, Ульяна отвернулась так, чтобы не встретиться с ним взглядом. А потом поморщилась от своей трусости: «Почему я должна его бояться? Наверняка, ему уже доложили, что у меня был гость, ведь Влад не умеет держать язык за зубами. Так пусть думает, что у меня все в порядке, что без него я вполне счастливая женщина. Тем более мы уже все выяснили!»

Она глубоко вздохнула, чтобы избавиться от скованности в груди, и поставила две последних чашки под носик кофемашины.

— Добрый день, Ульяна! — сухо прозвучало за ее спиной.

Она беззвучно выдохнула и на секунду прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться и вести себя предельно сдержанно.

— Добрый день! — ровно ответила она и повернулась к нему с большим подносом в руках.

Кирилл заметил количество чашек и недовольно спросил:

— Почему этим Валентина не занимается?

— Цапина отказалась выполнять свои обязанности. Что-то еще?

Он стоял в проходе, но и не подумал отойти.

— Извините, но меня ждут…

Ульяна попыталась обойти его, но Барховский не сдвинулся ни на миллиметр и уставился на нее непроницаемым взглядом.

Она терпеливо скосила глаза в сторону переговорной и снова повторила:

— У меня клиенты. Я спешу!

Кирилл всматривался в нее и пытался понять, притворялась ли она с ним все это время, или он накручивал себя, не зная, что в действительности было между ней и тем голым мужчиной в ее квартире. Но он снова ее хотел. Даже если она лгала ему, что не одна, то в постели уж точно не притворялась. В последний раз это было просто невозможно.

— Что тебе от меня нужно? — понизила тон она.

— Ты знаешь что…

Ульяна неожиданно насмешливо хмыкнула:

— В моих должностных обязанностях не прописано: «Ублажать начальство моего начальства».

И Кирилл тоже не выдержал:

— Это зашифровано в пункте «Выполнять другие поручения руководителя»…

Как ему хотелось схватить ее и поцеловать, грубо, собственнически, вдавить в стену и оттрахать до дрожи в ногах, чтобы стоять не могла, чтобы кричала и задыхалась под ним, чтобы знала, кому она принадлежит на самом деле. Но будто стена выросла между ними, когда недотрога одарила его презрением. Внутри, где-то за грудиной клокотала ярость, смешиваясь с возбуждением и болью.

— Бут не поручал мне спать с тобой, — продолжила издеваться Исаева.

— Да, но я — твой арендодатель! — хмыкнул Кирилл, и от самого себя стало противно. «Отвратительно: угрожаю такой глупостью, чтобы иметь эту женщину!.. Неужели другие средства закончились?»

Но Ульяне уже было все равно. Она давно готовилась к худшему, так зачем пилить по частям свои нервы.

— Могу кофе тебе приносить, — саркастично ответила она.

— Не торгуйся со мной! — опасно понизил тон Барховский и надвинулся на нее.

Но Исаева не попятилась, а лишь крепче сжала поднос. Тот ребром уперся в его живот. Из одной чашки кофе выплеснулся на рубашку. Ощутив горячую влагу на коже, Кирилл медленно перевел взгляд вниз, а потом сурово прищурился.

Но Ульяна не извинилась, а гневно прошептала:

— Я больше не встречаюсь с тобой ни при каких условиях. Какие слова тебе по слогам повторить?

— Ульяна, мы только тебя и ждем! — появилась за спиной Барховского взволнованная Рината и с укором глянула на мужчину. — Это ты ее отвлекаешь? Ульяна, пойдем…

Кирилл сдержанно отошел, а потом проводил фигуру недотроги сердитым взглядом. Выглядела она до безумия соблазнительно в этом красном платье. И он решил, что последний раунд будет за ним. А потом гори она синим пламенем!

Следуя за Маевской, Ульяна терялась в догадках, почему Барховский не отпускал ее. Где были границы его терпения? К своим она уже точно подошла и не хотела вновь выйти за их пределы. Но ответов не находила. А впереди была непростая беседа с «дьявольской троицей». Ульяна несколько раз тряхнула головой перед залом, растянула доброжелательную улыбку и вошла.

Как только переговоры завершились, Ульяна тут же уехала домой, даже не зайдя в отдел. В дороге она распределила проекты от нового заказа, и самые большие поручила Велиной и Набиуллиной. Они единственные не сомневались в ней, а она — в их компетентности. Себе взяла главный постер, мелочь отдала мальчишкам, а Фетовой — разработку пресс-релиза и каталога мероприятий, то, чем Марина не любила заниматься. Это была маленькая месть. Ульяна пообещала себе, что в следующий раз так не поступит, но сейчас не было никакого желания идти на компромиссы.

В гости приехали Крылова и Басин. Вечер в их компании стал отдушиной за долгое время.

— Слушай, а переезжай-ка ты к нам? — неожиданно предложил Денис. — Я часто в поездках, Маруся скучает. А так будете косточки мне перемывать?

Ульяна неожиданно расплакалась, хотя весь вечер держалась вполне спокойно. Маша сразу обняла ее и увела в ванную, чтобы успокоить и посекретничать.

— Эй, ну чего ты слезы пустила? Ты же знаешь, от сырости сколопендры разводятся.

Ульяна зарыдала еще громче. А когда подруга все же настояла на откровенности, то она рассказала о приезде Маслова и умолчала о настоящей причине слез.

— Так это он тебя довел, кубаноид засаленный?

— Нет. Просто я поняла, что совсем одна… И предложение Дениса стало последней каплей…

— Ой, ну, если только в этом дело, то все лечится! Мы с тобой так заживем! — обрадовалась Маша. — Не переживай. Начинай паковать вещи. А дальше будет видно…

Утро четверга было пасмурным не только снаружи, но и внутри. Велина и Набиуллина встретили Ульяну сдержанными улыбками, а Фетова даже не поздоровалась.

Когда на перерыве Ульяна собирала заказ на широком столе отдела, Антонина и Айгуль вызвались помочь.

— А про свадьбу это правда? — тихо полюбопытствовала Айгуль.

Ульяна задумчиво прищурилась на обеих и решила попробовать развеять слухи и напряженную атмосферу.

— Да какая правда? — скосила глаза к носу она. — Я так разозлилась, что ляпнула первое, что пришло в голову. Просто не знала, чем заткнуть Цапину.

— Ну ты основательно ее приложила, — засмеялась Антонина. — Я бы лучше не смогла.

— Интересно, ну с чего она взяла, что Барховский глаз на тебя положил? — возмутилась Айгуль.

— Я предполагаю только одно: она видела, как меня подвозил Барховский. Ну, в то утро, когда меня чуть не сбил сумасшедший гонщик на самокате, — оживленно рассказала Ульяна. — Я едва шла. Он увидел и подвез. И вот представьте себе: нездоровая влюбленность Цапиной помноженная на ее же больное воображение вылились в истерию. А ведь это была простая человеческая помощь. Ну не зверь же он?

— И такое про тебя нагородила? И правда, больная! — поразилась Антонина.

— Кроме того, что мне действительно скоро сорок, все остальное полная чушь, — доверительно призналась Ульяна.

— Я бы не дала тебе столько, — неожиданно вмешалась в разговор Марина.

Девчонки покосились на коллегу через плечо, а повернув голову к Исаевой, обе беззвучно проговорили: «Подлиза».

Это рассмешило Ульяну, и она решила пойти ва-банк:

— А что там слышно о тотализаторе? Какой у меня рейтинг?

— Смеешься? На тебя никто и не ставил, — выдала Айгуль.

— Какая дискриминация! — с шутливым сожалением свела брови домиком Ульяна.

И все расхохотались. Даже Марина натянула улыбку.

— Ульяна Олеговна, я тут слышал, что у нас скоро свадьба, не поделитесь подробностями? — неожиданно прозвучал картавый голос со стороны двери.

Ульяна застыла в немом оцепенении, затылком ощущая пристальный взгляд мужчины. А девчонки смущенно заулыбались, глядя на несерьезного Барховского.

— Простите, я как раз занимаюсь нейтрализацией этих подробностей, — с напускной веселостью выговорила Ульяна.

— И правда, когда вы уже женитесь, иначе вы сводите с ума всю прекрасную половину офиса? — поддержала юмор Антонина.

— Так никто не берет, — усмехнулся Барховский и посерьезнел. — Ульяна Олеговна, у меня к вам вопросы по заказу. Уделите время?

Он снова манипулировал ею. Но сочинив такую складную историю и завоевав доверие коллег, Ульяна не могла разрушить это. Поэтому она оглянулась, учтиво улыбнулась и ответила:

— У меня цейтнот. Вы не против, если я наберу вас, как освобожусь?

— Не затягивайте, — предупредил он и удалился.

Она лишь кивнула и вернулась к сборке заказа.

— Надо же, как неловко вышло, — проворчала Айгуль и села за свой стол.

— Честно говоря, не ожидала, что Кирилл Александрович будет шутить на эту тему, — ревностно заметила Марина.

«А он и не шутит, — мрачно подумала Ульяна и выдавила улыбку согласия. — Что же он опять задумал?»

Конечно, Ульяна не набрала Барховского, не написала ему. Но весь день пыталась убежать от тревожных ожиданий. Ведь он на ветер слов не бросает. К тому же в нем что-то изменилось — неуловимо, но определенно. Будто он принял для себя какое-то решение и теперь твердо шел к намеченной цели.

Еще и Белла настойчиво расспрашивала в чате, что между ними происходит, но Ульяна молчала. Немного успокаивало то, что она чувствовала в себе решимость противостоять Барховскому.

За час до конца рабочего дня только Ульяна задумала уйти пораньше, даже пальто принесла в кабинет заранее, как позвонил новенький оператор из типографии и попросил помочь с хорошо известным ей станком, который часто капризничал и сбивал настройки печати. Она попрощалась с коллегами, взяла планшет и по пути к выходу зашла в пустой зал совещаний, чтобы спокойно обсудить проблему по видеосвязи.

Вопрос решился быстро, как только Ульяна увидела схему настроек на панели печатного станка и, указав на ошибку в настройке, завершила разговор. А когда она поднялась, то увидела отражение Барховского в темном окне.

«Не успела!»— с досадой закусила губы Ульяна и невозмутимо повернулась к двери.

— Уже уходишь?

— Меня ждут в типографии, — солгала она.

— Не ждут, — с укором покачал головой тот, медленно надвигаясь на нее.

Как ни старалась, Ульяна не смогла скрыть волнения и нервно дернулась в сторону, чтобы выбежать из зала. Но Барховский обладал проницательностью хищника: ловко отклонился и поймал ее за талию. Она успела лишь провернуться в стальном кольце его рук и настороженно вытянулась. Схватившись за его предплечье, почти впившись ногтями, Ульяна попыталась разжать крепкий хват, но тиран лишь сильнее прижал ее к себе. Одна его ладонь тут же скользнула под платье, в трусики… Горячие пальцы накрыли клитор, который мгновенно стал чувствительным под грубой лаской. Ульяна знала, что стоит ей поддаться, и все начнется сначала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я хочу тебя трахнуть в последний раз… — горячо выдохнул он, скользя губами от виска к шее.

— Я не хочу, — насколько могла спокойно проговорила она, нервно наблюдая за дверью и стараясь выровнять дыхание.

В груди Кирилла дрогнуло, оттого что она и вправду могла его не хотеть. Но почему он чувствовал, как она борется сама с собой?

— Не ври мне… — замирая взглядом на быстро пульсирующей венке на шее, возразил он и впился в нее губами.

Сладкая боль пронзила Ульяну от шеи до низа живота. Так легко было сдаться и раствориться в безжалостной ласке жестокого мужчины, но она чувствовала, что цена ее слабости будет слишком высока. В последний раз или нет, но он ее сломает, если сейчас она подчинится ему.

Она медленно разжала пальцы и отпустила его руку.

— Я не сопротивляюсь, потому что ты можешь сделать мне больно… Останутся синяки, — отрешенно произнесла она. — Но я скажу в последний раз: я больше не буду спать с тобой… И я хочу, чтобы ты отпустил меня… Насовсем…

Кирилл замер, а потом отнял руки и зло уставился в висок недотроги.

— Он трахается лучше?

Ульяна терпеливо выдохнула:

— А это что-то меняет?

— Ты… — начал Барховский и жестко развернул Ульяну к себе за плечи.

Но неожиданно в дверях появились Маевская и Бут. Они смущенно переглянулись и замедлили на пороге.

Ульяна отшатнулась от Кирилла и мгновенно покраснела. Барховский выдохнул с негодованием и твердым шагом вышел из зала.

— Э-э, Ульяна, могу я вас отвлечь? — спросил Сергей и указал рукой на кресло. — Можем поговорить прямо здесь…

Ульяна коротко кивнула, смущенно заправила волосы за уши и, спотыкаясь на ровном месте, прошла к креслу.

— Ладно, думаю, вы тут и без меня справитесь, — проговорила Рината и вышла вслед за Барховским.

Рината догнала Кирилла в лобби и молча схватила за локоть.

— А ну-ка пойдем со мной, дружок…

Тот не сопротивлялся, но был мрачнее тучи, да еще и на пределе терпения: дергающиеся желваки, глаза, налившиеся кровью, и взъерошенные волосы на макушке.

Рината завела его в свой кабинет и закрыла жалюзи на стенах, выходящих в коридор.

— Садись, Кирилл, — мягко дотронулась она до его пальцев, когда тот не сдвинулся с места.

Он отдернул руку и нервно прошел к темному окну. А потом резко скинул с себя пиджак и швырнул его в сторону.

Маевская спокойно налила стакан воды, поставила его на край стола, ближе к Кириллу, и прошла к красному диванчику, до которого не долетел пиджак. Подняв его и аккуратно повесив на подлокотник, она присела, закинула ногу на ногу и по-дружески сказала:

— Ты часто признаешь, что я умею давать полезные советы…

Барховский долго тяжело молчал. А когда его грудь перестала бешено вздыматься, тихо произнес:

— Почему там, где все предельно ясно и понятно, должно быть так сложно?

Рината проницательно улыбнулась и сплела тонкие пальцы в замок на одном колене.

— Давно у тебя это с ней?

— Через две недели после знакомства, — нехотя ответил тот.

— О-о, так вот почему она сама не своя была, когда вы пересекались в офисе?

— Вышло из-под контроля…

— Ну… страсть и нельзя контролировать, — усмехнулась Рината.

— Я не просто ее хочу! — раздраженно бросил Кирилл и скрестил руки на груди.

Маевская беззвучно улыбнулась и замолчала.

— Я, наверное, на идиота похож, — процедил Кирилл и умыл лицо ладонями. — Особенно после того, что было на кухне…

— Ты еще сомневаешься? — засмеялась Рината. — Я тебя таким уж и не помню… Ты так кричал на Валентину, когда она повисла на тебе и слезами захлебывалась. Вот уж любоф, так любоф…

Тот мрачно покосился на нее сквозь пальцы.

— Ты чего такой напряженный? После истерики этой куклы, что ли? Да успокойся, потреплются немного и забудут. Ты прекрасно поставил ее на место. Уверена, она к тебе и на пушечный выстрел не подойдет.

— Да плевать мне на это…

— Беспокоишься, что Ульяна сбежит? — предположила Рината. — Я бы не стала на это ставить: голова на плечах у нее есть. Если сам лишнего не натворил…

— Я уже не знаю, что между нами…

— В каком смысле?

— Позавчера у нее какой-то мужик в одном полотенце был, — брезгливо выплюнул он. — А я до сих пор не могу выбросить ее из головы.

— Видимо, тот самый важный гость…

— Что? — свирепо оглянулся Кирилл.

— Хорошо, что не без, говорю, — тут же опомнилась Рината и мягко улыбнулась. — Что ты хочешь? Ульяна — девушка… хм, женщина красивая. Не журнальная красотка, но ты ее глаза видел? А попку? Мне бы такую…

Кирилл окинул Маевскую оценивающим взглядом и усмехнулся:

— Поверь мне, с твоей попкой все в порядке.

— Не ляпни это при Артеме, — со смехом предупредила Рината.

Кирилл криво улыбнулся. Напряжение немного отпустило.

— Да, снова попытается мне голову оторвать.

— Никогда не понимала, что он так цеплялся к тебе и запрещал мне на тебя смотреть, — вспомнила она. — Если бы не он, влюбилась бы я в тебя без памяти…

— Неужели поэтому и не влюбилась? — лукаво прищурился тот.

— Будто ты себя не знаешь, — махнула рукой она. — С тобой же никакого покоя. Только и отбивалась бы от соперниц.

Кирилл вновь помрачнел. Значило ли это, что он сам не понимает, насколько серьезно его решение насчет Исаевой, и что она не видит в нем надежного тыла? Эта неопределенность выводила из себя, внутри бурлило, переворачивалось и не находило выхода.

— Ладно, не сердись, — ласково улыбнулась Рината. — Ульяна — порядочный человек и умная женщина. И если она тебе нравится, просто скажи ей об этом. Зачем лабиринт городить?

— Я предложение ей сделал, что тут неясного?! — бросил Кирилл. — Белла от нее без ума…

Рината изумленно выдохнула:

— Так это правда?!

Тот лишь хмуро замер на ней взглядом. Явно она от него этого не ожидала.

— А-а, ну тогда, конечно, насчет ума я поторопилась, — с сарказмом согласилась Рината. — Ты, наверное, так и сказал: завтра в восемь у загса, платье — белое, кольцо купи сама, жить будешь у меня. Вот она сразу и сменила перчатку…

Кирилл поморщился на откровенную издевку Маевской и укоризненно покачал головой. Хотя кольцо он действительно не купил. Но разве в нем было дело? «Уж точно она не из-за этого меня отшила. Да и что ей, вообще, надо?!»— злился он, но признал, что предложение и впрямь было неуклюжим.

— Кто, вообще, женится после двух месяцев знакомства?! — сорвался он на себя.

— У меня есть такой друг… Правда, там дело по залету было…

— Молчи! — с жаром прервал Кирилл.

— Молчу, — без обид пожала плечами Рината. — Только кто тебе еще правду скажет? Сергея ты не слушаешь, а Артем в твои амурные дела никогда не вмешивается.

Барховский отвернулся к окну и раздраженно вперился в одну точку.

Рината долго наблюдала, как друг напряженно молчит, а потом поднялась, подошла и обняла его сзади за плечи.

— Я всегда тебя любила, как родного, но никогда не хотела быть с тобой. Мы бы спалили друг друга, и пепла не осталось бы. Поэтому я так искренне хочу, чтобы ты нашел ту, с которой твой огонь будет гореть, не опаляя всех вокруг и прежде всего тебя самого. Ну сколько ты еще будешь сжигать себя? Ты же после развода продыху себе не даешь, работаешь за четверых…

Через несколько минут вместе с тяжелым выдохом Кирилл уронил плечи. Он накрыл руку Маевской ладонью и тепло улыбнулся:

— Ты всегда в нашей четверке была оберегом.

— Вот поэтому, вспомни, что и как ты говорил Ирине, когда звал замуж…

— Такого больше не повторится! — мгновенно переменился тот и отстранился.

— Конечно, не повторится. Ульяна не Ирина, да и ты не юнец сопливый. Вы оба взрослые люди, только я пока не понимаю, кто из вас взрослее, — снова перешла на иронию Маевская и встала сбоку от Барховского. — Вообще, не знаю, как Исаева тебя терпит?

— Она и не терпит, — с досадой тряхнул головой он, а потом устало уперся лбом в стекло и прикрыл глаза.

Рината снова погладила его по плечу.

— Думаешь, я попал? — тихо произнес он.

— Попадалово полное, — с улыбкой согласилась она. — Но что-то мне подсказывает, вы друг друга стоите. Скучно тебе с ней точно не будет. А уж коль Белла ее приняла, то не знаю, как ты еще в зеркало на себя смотришь: со стыда должен сгореть.

— Ты же знаешь, у меня нет совести, — усмехнулся он.

— Вот поэтому-то я в тебя и не влюбилась, — засмеялась Рината, а потом посерьезнела.

Они долго смотрели друг на друга. Рината опустила глаза и с грустью заметила:

— Барховский, а это наш первый откровенный разговор за долгое время. Ты после развода очень изменился. Я рада, что ты приоткрыл дверь в свой строго выстроенный, идеально вылизанный мир… Мне этого не хватало…

— Глупости, — фыркнул он, надел пиджак и, сунув руки в карманы брюк, медленно вышел из кабинета.

— И снова закрылся, — улыбнулась Рината и устало прикрыла глаза. — Удачи тебе, друг, может, ее ты сделаешь счастливой…

Бут все еще говорил с Ульяной. Кирилл замедлил на подходе к переговорной и остановился так, чтобы его не увидели сквозь стены. Было очевидно, что они обсуждали рабочие вопросы, но недотрога все время поправляла волосы и почти не смотрела на Сергея. А когда разговор был закончен и Бут поднялся с признательной улыбкой, Кирилл сразу вошел в зал.

— Надеюсь, вы закончили? — только из вежливости спросил он и положил ладонь на спинку кресла, в котором сидела Исаева.

— Ульяна, еще раз спасибо за пояснения и предложения, — кивнул Сергей. — Я обязательно все это вынесу на обсуждение с главным технологом.

— И вам спасибо, Сергей Павлович! — не глядя на директора, ответила та.

— До завтра!

Ульяна кивнула и медленно поднялась, но не смогла уйти: Барховский не дал отодвинуть кресло и пристально смотрел на нее сверху вниз.

— Долго ты будешь ставить меня в унизительное положение? — глухо спросила она, не поднимая головы.

— Я трактую это иначе.

— А мне кажется, ты заигрался в догонялки!

— Так прекрати убегать! — теряя терпение, повысил голос он.

— Так не загоняй меня в угол! — не уступала она.

— Хватит, Ульяна! Нам надо поговорить!

— Поговорить? — с напускным удивлением повторила Ульяна. — Полчаса назад ты хотел совсем другого!

— Просто пойдем со мной…

— Я не хочу! — оборвала его Ульяна и смело толкнула кресло на него.

И снова она испытывала его терпение. Кирилл не выдержал и схватил Исаеву за плечо, наклонился и горячо прошептал в лицо:

— Все просто: или ты пойдешь со мной, или я выволоку тебя отсюда силой…

От волнения Ульяна уперлась бедром в столешницу и вперила в душегуба яростный взгляд. Еще несколько секунд он давил на нее властной энергетикой, дергая желваками и не сводя глаз. А потом она судорожно выдохнула и сникла.

Кирилл невозмутимо выпустил ее руку, одернул пиджак и выпрямился.

— Жду у лифта… Котенок! — вкрадчиво произнес он и вышел.

Его «котенок» было сказано с таким коварством, что от бессилия Ульяне хотелось зарыдать и спрятаться за чьей-то широкой спиной.

Немного остыв от вихря эмоций и убедив себя, что ничего страшного не происходит, Ульяна накинула пальто и медленно пошла к выходу. «Ну что он такого может сделать? Ну, устроит выволочку с хамскими замечаниями… Мне не привыкать. Главное — выдержать его тон и не поддаться на провокацию. Садисту уязвить влюбленную дуру гораздо приятнее, чем равнодушную. Ты-то все для себя решила, Улей?..»

Ульяна вышла из офиса. Барховский действительно ждал у лифта. Такой строгий, непостижимый. Он не обернулся, но нажал кнопку вызова.

— Хочешь поговорить? Хорошо. В ресторане, — сказала она.

— Ресторан не место для истерик.

— Вот уж не думала, что ты истеричка, — съехидничала Ульяна.

— Остро, — с сарказмом фыркнул тот.

— Там ты хотя бы руки не будешь распускать…

— Уверена? — оглянулся Кирилл.

Ульяна покосилась на него исподлобья и ультимативным тоном заявила:

— Хорошо, в твоем кабинете, с открытой дверью, и Елизавета Станиславовна будет на месте!

— Мне не нужны лишние уши.

— Либо ресторан, либо кабинет с Елизаветой Станиславовной!

— Тебе не надоело спорить со мной?

— Тебе же не надоело указывать мне? — парировала она.

— Хорошо, но дверь будет закрыта! — отрезал Кирилл и вошел в лифт.

Под внимательным взглядом нескольких задержавшихся сотрудников «ЮрТезис» Ульяна вошла вместе с Барховским в его приемную. «Да к черту всех! Какое кому дело? — злилась она на свою паранойю, что теперь все всё знают и осуждают ее. — Господи, как будто он пуп земли!»

Елизавета Станиславовна вежливо улыбнулась при виде спутницы руководителя и поздоровалась.

— Вы не уходите, пока я не освобожусь. В приемной никого не должно быть, — строго распорядился Барховский и открыл дверь кабинета Ульяне.

Когда Исаева прошла внутрь, он закрыл дверь, но не на замок, а затем прошел к своему креслу, снял пиджак и закатал рукава рубашки.

— Можешь сесть, где тебе удобно.

— Давай без церемоний…

Барховский напряженно свел брови, сунул руки в карманы брюк и остался стоять. А Ульяна хранила холодное молчание, оставаясь в нескольких шагах от выхода, скрестив руки на груди и разглядывая отражение ламп на поверхности бриф-стола. Она ответила на все его предложения однозначно и не собиралась менять решения.

После разговора с Ринатой Кирилл успокоился и захотел разобраться во всем окончательно, как бы ему ни претило выяснение отношений. Раньше только намек на это мгновенно делал место рядом с ним вакантным. Но сейчас он с досадным смирением понимал, что Исаеву без железных доводов не отпустит. Однако, видя ее упрямство, Кирилл снова закрылся. Гордость не отступала даже перед силой желания — он выковывал ее годами.

Он выпрямился, отвернулся к окну и снисходительно сказал:

— Очевидно, мое предложение было неуместно, поскольку у тебя уже есть отношения. В таком случае ты могла меня известить: не люблю трогать чужое.

Неожиданно холодный высокомерный тон вышиб из Ульяны решимость оставаться безразличной ко всему, что бы он ни сказал. Она ни в чем не была виновата перед ним, так почему он позволял себе так разговаривать с ней?

— Я не чья-то вещь, — сдержанно ответила Ульяна. — И если я что-то делала или как-то поступала — это мой выбор. Других он не касается. И, по-моему, тебя все устраивало…

— Больше нет, — оглянулся вполоборота он. — Я не вожу отношения с женщинами, которые играют на нескольких полях.

— Нескольких полях?! — оскорбилась она и, словно копье, вонзила в мужчину ледяной немигающий взгляд. Но на лице того ни одна мышца не дрогнула: черствый, циничный, эгоистичный тиран. — И ты — высококвалифицированный юрист — судишь обо мне только по словам личного водителя?

— Я хорошо разбираюсь в людях, — насмешливо ответил он.

— А женщина — это вселенское зло, и ей верить — себя не уважать! — съязвила она, но так хотелось закричать: «Какой же ты самовлюбленный идиот!»

— Ты просишь о доверии? — будто удивился он.

Но, нет, Ульяна знала: он указывал ей на ее место и от этого получал удовлетворение.

— Он всего лишь попросил накормить его и сходил в душ! — не сдержалась она, выбрасывая руку с указательным пальцем в сторону. — Что же я буду выгонять человека, который приехал просто поговорить?

— Накормила? — иронично повел бровью Барховский.

— Знаю, как это выглядит со стороны, но…

— Разве я сказал, что меня это интересует? — оборвал Кирилл и полностью повернулся к ней.

Ульяна растерянно прикрыла рот. Стало так тошно, оттого что она все еще пытается оправдаться перед ним, чтобы он был лучшего мнения о ней. Но не могла заставить себя повернуться и уйти. Жар в груди мешал дышать и сосредоточиться, чтобы сохранить остатки самообладания и достоинства.

Она опустила руки, взгляд зацепился за какую-то соринку на полу. Внутри как-то все опустилось, и стало все равно.

— Я проявила обычную вежливость и гостеприимство к человеку, с которым когда-то была близка, — тихо, но уверенно проговорила Ульяна. — Так поступают все нормальные люди. Мне жаль, что ты иного мнения…

— Была?

— Да, была, — нехотя подтвердила она и беспомощно посмотрела на дверь, будто именно она удерживала ее в кабинете.

— Какой мужчина расхаживает полуголым по квартире женщины, которая на него обижена? — насмешливо задумался вслух Барховский.

Ульяна замерла: «Он что, ревнует?!»

— Я не обижена на него, — возразила она, разглядывая его лицо, чтобы найти подтверждение своим подозрениям, а сердце предательски зачастило.

— Не обижена, — с усмешкой повторил тот.

— Нет. Я просто ничего к нему не чувствую…

Она произнесла это и будто выдохнула напряжение всех этих дней, раздражение, злость. Они просто вышли вместе с воздухом и оставили легкость и какую-то смиренность. Ульяна больше не хотела оправдываться.

— Извини, но полагаю, нам больше нечего друг другу сказать…

Она сделала шаг к двери, но Барховский мгновенно оказался рядом, повернул за плечо, взял за подбородок и взволнованно мазнул по губам большим пальцем.

— Хочешь в ресторан? На Кудыкины горы? Куда скажешь, только перестань убегать от меня, — хрипло выдохнул он.

Грудь Ульяны стянуло от тревоги. Он говорил совсем не ласково, и взгляд его не был умоляющим, но тепло пронизывало ее через такое небрежное касание пальцев, и она поняла, что не может уйти.

— Что еще ты не сказал? — опустив глаза, спросила она.

— Не то место, — покачал головой он. — И я безумно хочу есть.

Ульяна беззвучно вздохнула, отстранилась и затянула пояс пальто.

— Я тоже…

Барховский не медлил, на ходу надевая пальто, он набрал Влада и обозначил маршрут.

Они ехали молча.

Ульяна разглядывала набережную и небоскребы «Москва-Сити» и беспокоилась, что Барховский передумает и повезет ее к себе, но Влад свернул к высоткам.

Прямо с парковки они поднялись в ресторан «Сиксти» в башне «Федерация. Запад». Уже у входа Ульяна осознала, что это заведение класса «Люкс». Только от одного вида интерьера дышать стало трудно. Но посетителей было мало. Однако почти все столики были зарезервированы.

Их посадили за небольшой столик для двоих у панорамного окна, из которого открывался вид на Москву-реку, отель «Рэдиссон» на Кутузовском и на весь центр. Чуть в стороне негромко играли живые саксофон и гитара.

Ульяна с внутренней растерянностью переводила взгляд с одной точки зала на другую. Место вызывало стойкое ощущение, что она не в своей тарелке: метрдотель, которая провела их к столику, вела себя снисходительно вежливо, официанты выглядели чопорными, безупречно вышколенными, а те немногие посетители были явно не ее круга. Хотя многие люди, причисляющие себя к высшему свету, едва ли могут отвечать всем его критериям. Она же чувствовала себя здесь не то что неравной, а просто чужой. И даже знание, для чего служит каждый столовый прибор на столе, не делало ее ближе к этому миру. Он был искусственным, мертвым, как и те деревья, что стояли по залу в качестве декора.

«Уверена, что та накрахмаленная дама не знает, для чего ей вилка с тремя зубцами», — подумала Ульяна, заметив женщину в деловом платье явно не Made in Turkey, с идеально уложенными волосами, степенно вылавливающую устрицу из раковины обычной вилкой.

Официант принес меню и улыбнулся:

— Рад видеть вас, Кирилл Александрович, и вашу спутницу! Захотели полакомиться стейком из форели?

— Не уходите, — снисходительно кивнул Кирилл, взял меню и в напряженной задумчивости уставился в него.

Ульяне было все равно, что есть: глаза читали, но она и половины не понимала от смятения. «Не то место он выбрал для разговора: не расслабишься».

— Тебе помочь с выбором? — любезно предложил Барховский.

— Что-нибудь простое, традиционное, — облегченно выдохнула Ульяна.

— Паста с грибами?

— Удачный выбор, — благодарно улыбнулась она, не поднимая глаз.

— Тальятелле с трюфелем, буратту, стейк из форели, гребешки — только на гриле, и бутылку «Сен-Ромен», Алан Гра, Бургундия.

— Я не буду пить, — сразу предупредила Ульяна.

— А замуж за меня пойдешь? — не отводя глаз от меню, спросил Барховский.

Ульяна мельком покосилась на официанта, который растянул широкую счастливую улыбку, но, заметив ее растерянно-тревожный взгляд, тут же сухо кашлянул и дежурно-услужливым тоном спросил:

— Что-нибудь еще?

Кирилл молча захлопнул меню, отложил на край стола и внимательно посмотрел на Исаеву.

— Поторопите шеф-повара: мы голодны.

От неловкости Ульяна коснулась ладонью лба, будто болела голова, и пыталась заставить себя дышать нормально. Но не выходило. Кончики ушей начинали гореть, и в груди пекло от неопределенности.

— Сегодня мало посетителей. Блюда приготовят быстро, — проговорил официант и отошел.

Ульяна еще некоторое время поглаживала лоб, а потом отняла руку от лица и взглянула на Кирилла. Он неотрывно смотрел на нее в ожидании ответа.

— Ты серьезно предлагаешь мне выйти за тебя? — не своим голосом выговорила она.

— Я не разбрасываюсь такими предложениями.

Его категоричный тон и испытующий взгляд не вызывали сомнений. Ульяна медленно отклонилась на спинку кресла и спокойно сказала:

— Тебе не кажется это бредовой идеей?

— Ты считаешь, у меня нет причин этого хотеть?

— Я тебя совсем не знаю, как и ты меня, — пожала плечами она.

— Мы знакомы плюс — минус два месяца. Все, что мне нужно знать о тебе, я знаю. А я был достаточно открыт и прямолинеен…

— Да, — перебила Ульяна, — ты хотел что-то и брал это. Открыто и прямо.

— Я хотел тебя, и сейчас хочу. Все предельно просто, — развел руки он.

Ульяна растерянно покачала головой и отвернулась к окну. По стеклу стекали капли дождя, а она не знала, как выразить то, что хотела сказать. Как же было грустно и досадно, а в душе бился страх: что, если она прямо сейчас снова стоит перед пропастью?

— Ульяна, — тихо окликнул Кирилл, видя, как стремительно меняются эмоции на ее лице, и ни в одной из них он не мог найти оправдания ее колебанию. «Сомневается… Но ведь не контракт же с сатаной подписывает!»

— Ты будто из журнала, — очнулась Ульяна. — Какой-то не для настоящей жизни…

— Вот это ново! — усмехнулся он, и впрямь удивленный ее мнением.

Ульяна мотнула головой и нахмурилась, оттого что ей самой было сложно подобрать слова. Сказать прямо, что считает это его прихотью, она не могла, чувствовала, что разозлит, но прилюдно не сможет спорить с ним на такую деликатную тему, чтобы не унизить ни его, ни себя. Было что-то еще, что ее беспокоило, но уловить эту тонкую нить не получалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я хочу сказать, что ты из другого мира. Ты не задумываясь привел меня в ресторан, в котором мне дышать трудно. А ты здесь как рыба в воде. Не то чтобы я недооцениваю себя, тут другое: когда мы наедине, ты совсем другой, а когда я вижу тебя в офисе, где-то еще — ты чужой, сливаешься вот с этим всем непостижимым, — обвела зал руками Ульяна. — И я не уверена в том, где ты настоящий: у меня дома на ужине, у тебя после премьеры или сейчас — жесткий, упрямый и категоричный…

— Не ожидал от взрослой умной женщины таких предубеждений? — с усмешкой вскинул бровь он.

— Это лишь то, что первое бросается в глаза…

— Что еще?

— Ты ведь знаешь, сколько мне лет. Для чего тебе лишние пересуды и насмешки?

— Слабый аргумент. Я бы сказал — высосанный из пальца. Или ты сама стесняешься иметь мужа младше себя? Но уверен, такие глупые мысли тебя не посещали, — откровенно посмеялся он.

Ульяна растерянно провела пальцем по краю бокала с водой.

Официант принес пасту и буратту. Ульяна убрала руки от стола и все то время, пока официант разливал вино по бокалам, не мигая смотрела в серые глаза напротив.

— Приятного аппетита! Остальные блюда будут в течение десяти минут, — улыбнулся официант и удалился.

Ульяна отвела взгляд к своей тарелке и сглотнула от напряженного кома в горле. «Наверное, буду реветь всю ночь, как только выйду отсюда», — подумала она и глубоко вздохнула, чтобы не расчувствоваться прямо сейчас.

Кирилл сделал глоток вина и, чуть склонившись над столом на вытянутых руках, спросил:

— Чего ты боишься?

Недотрога опустила голову и снова коснулась лба ладонью, закрыв пол-лица.

— Что для тебя — это игра, а я заиграюсь в нее, и… поверю.

— Лично меня доверие в браке устраивает полностью. Иначе я не сделал бы тебе этого предложения.

— Да, но я тебе не верю, — возразила Ульяна, вскинув голову.

Взгляд Барховского стал острым, уголки глаз непримиримо задрожали. Но он сдержанно ответил:

— Ты научишься мне доверять…

— Господи! — не выдержала Ульяна, стараясь не повышать голоса, и наклонилась к нему. — Ты о браке говоришь, как о сделке. Но чего ты хочешь сам? Что у тебя вот тут? — она дотянулась до его груди и прижала ладонь к сердцу. Оно билось ровно, не то что у нее.

Кирилл невозмутимо перевел взгляд на тонкое запястье Ульяны и терпеливо вздохнул. Она тут же отняла руку и предупредительно проговорила:

— Я не о признаниях в любви говорю… Хотя это, наверное, оправдало бы твое поведение… Но я, правда, не об этом…

— Я предельно четко обозначил свою цель, — посуровел он.

— Да, — с какой-то разочарованностью кивнула она. — Цели, предмет, только сумму контракта не назвал… Ты словно захотел стейк из форели, пришел в ресторан и заказал стейк из форели, ни больше ни меньше.

— Никогда не понимал женские метафоры, — нахмурился Кирилл. — Чего ты от меня ждешь? Я сказал, чего хочу. Тебе нужно ответить «да» или «нет». Зачем все усложнять?

Ульяна отпрянула от его тона и уронила плечи. Хотелось расплакаться, но она только горько усмехнулась: не то место, не то время. Она взяла вилку, намотала широкие ленты макарон и обмакнула в соус, да так и не осмелилась положить их в рот.

Кирилл напряженно выпрямился, нервным движением разрезал буратту, наткнул на вилку и недовольно начал жевать.

Не с таким настроением он рассчитывал провести этот ужин и не такой реакции на свое предложение ожидал. «Любая другая от счастья писалась бы, а этой неугомонной, что подавай? Признания ей не нужны, за мной она не бегает, сама не позвонит, хоть кол на голове теши, не стекает по стенке от одного взгляда… Но, стерва, умеет нервы пощекотать. И ведь не могу я ее отпустить. Никакому другому не уступлю… Сколько раз слышал: «Сделай так, как хочет женщина, и получишь ее на блюдечке», но нет же! Деньгами ее не купить, сексом не заманишь. Что ей нужно?! Может, сглупил, что не купил кольцо?..»

Кирилл сердито проглотил еще кусочек сыра и, сжав вилку в кулаке, хмуро глянул на Ульяну. Та отчужденно перебирала салфетку в руках. «Ладно, — решился он. — Попробую!»

— Хочешь объяснения? Хорошо…

Ульяна обняла себя за локти и недоверчиво посмотрела на него. Барховский поморщился, оттого что не привык говорить на такие темы и никогда не уговаривал женщин быть с ним.

— Мне нравится твоя основательность, порядок в голове и вокруг тебя. Ты не стараешься показаться лучше, чем есть. Ты отдаешься страсти с головой: будь то секс, творчество, твои кексы, — коротко усмехнулся он и вновь посерьезнел. — В тебе есть желание жить полной жизнью, не теряя времени на пустое и бессмысленное. Я хочу тебя в своей жизни, хочу, чтобы ты встречала меня дома, хочу просыпаться с тобой, хочу отдыхать с тобой и выходить в люди… Хочу ваших с Беллой девчачьих глупостей, смеха и посиделок с какао, чипсами и всякой вредной едой иногда по выходным… Валяться с тобой на полу в своей гостиной перед телевизором и уносить в спальню на руках. Заниматься сексом, когда и где угодно, не борясь с тобой за это право… Хочу, чтобы мой дом пах тобой…

Недотрога грустно отвела глаза.

«Господи, я так хочу, чтобы ни одна тварь тебя больше не обидела… — мысленно продолжил Кирилл, не сумев произнести это вслух. — Ничего не хочу без тебя… Без твоих глаз, улыбки… Хочу прижать тебя и чувствовать твое тепло, слушать твое сердце… И чтобы смотрела на меня так ласково, как в последний раз, когда я обнимал тебя…»

— Я… — голос Кирилла дрогнул, но он кашлянул и продолжил более уверенно — Я буду тебе верен и внимателен к твоим желаниям…

— Ты меня, как на работу нанимаешь, — невесело усмехнулась она.

Кирилл смутился, нахмурился и снова отпил вина.

— Не думал, что это так прозвучит…

— Прости, можно личный вопрос?

Тот лишь повел бровями, предоставляя ей право на это.

— Я слышала, каких женщин ты предпочитаешь. Что они значили для тебя?

— Пустых кукол? — с усмешкой догадался он, а потом, морща лоб, потер подбородок и задумчиво отвел глаза к окну. — Это удобно для всех, не более того. Нет вопросов, когда есть кредитная карта и полноценный здоровый секс.

Ульяна сглотнула от мимолетного желания оказаться сейчас в его отнюдь не невинных объятиях. «Да, многие женщины сходят по нему с ума, — признала она. — Стала бы я единственной, если бы согласилась?»

Заметив, какой взгляд он бросил на ее губы, словно прочитав мысли, она тут же иронично заметила:

— А зачем себя так ограничивать? Меня за пояс не заткнешь. Я измены не прощу, да и покапризничать могу… Не все же коту масленица…

Кирилл впервые за вечер мягко улыбнулся.

— Не хочу больше удобства. Мне нужен партнер… не деловой, а личный. К тому же Белла от тебя в восторге…

— Тебе и дочери нужна нянька? — с внутренней горечью сострила она.

— Не переворачивай! — не одобрил шутку он.

Ульяна посерьезнела, подперла голову ладонью и отвернулась к окну: «Да, ты не бросаешься словами… Только ведь любви-то нет… Удобный официальный секс? Достойная картинка рядом, чтобы не придумывать, кого с собой на выход брать? Как же все это не понятно… Неужели так трудно сказать, что ты мне нравишься? Ведь он же мне нравится… — Ульяна опустила глаза и зло прикусила губу. — Черт тебя подери, Барховский, я влюбилась в тебя, как малолетняя дура!»

Официант принес оставшиеся блюда, но даже их аромат не возбудил у нее аппетита. Зато Барховский охотно приступил к ужину. Она смотрела на его отражение в темном окне и пыталась угадать, что на самом деле творится у него в голове. Но что творилось внутри нее, даже думать боялась. Столько противоречий, столько желаний и соблазна…

Когда она перевела на него глаза, то заметила, что он давно уже поужинал и, поглаживая подбородок, задумчиво рассматривает ее. Но стоило ей моргнуть и оглядеться на уже наполнившийся зал, как вернулся строгий и упрямый тиран.

— Уверен, что каждая женщина прекрасно знает ответ на предложение мужчины, но по той или иной причине не сразу дает его. Я хочу услышать ответ сейчас, — будто ставя точку в разговоре, сказал Барховский и в ожидании прищурился.

Ульяна и вправду не знала ответа. Хотеть мечту и знать, что она такое на самом деле, — разве это «да» или «нет»? Она медленно положила ладони на край стола и, подавляя волнение, ровным тоном заговорила:

— Ты очень закрытый человек и нелегко открываешься другим. Даже твои друзья не знают тебя достаточно хорошо, — Барховский недовольно свел брови и напряженно приподнял голову. Но Ульяна не дрогнула. — Мне не нужны разговоры по душам, если тебе от этого не по себе, не нужны все подробности твоей жизни. Я не прошу рассказывать, кто ты есть и каким будешь. Мне не нужны заверения и обещания. Я вижу, что ты полностью подчиняешь свой мир и управляешь им, и тебе это хорошо удается. Но у тебя столько правил, ограничений… У тебя даже цветочные горшки в доме по линеечке стоят. Я боюсь, что не вписываюсь в эти жесткие рамки и рано или поздно стану помехой или скучным приложением…

— Как много пространных слов, чтобы сказать простое «нет», — зло процедил Кирилл, не ожидав, что это его так заденет, будто кишки намотали на кулак.

Ульяна огорченно отвела глаза. Она ведь не сказала «нет». Просто хотела немного откровенности, даже если и давала ему выбор отказаться от таковой. Да, она хотела услышать, что дорога ему, что он без ума от нее, что именно, потому что влюбился, не хочет ее отпускать. Но он говорил о ней, как о подходящей и удобной вещи, и предлагал красивый футляр для упаковки.

Заметив, что Барховский и не думает сомневаться в своем поведении, Ульяна тихо ответила:

— Хорошо, что ты уже заметил, какие мы разные. Думаю, и ты понимаешь, что у такого союза нет будущего.

— Мы и должны быть разными! — возразил тот. — А будущее не запрограммировано. Его строят двое, если видят смысл быть вместе.

— Ты все время говоришь о какой-то рациональности. Но будешь ли ты с радостью просыпаться со мной, проводить все вечера и выходные? Я буду занимать огромную часть твоего времени. Я буду что-то ждать от тебя, буду о чем-то просить, хотеть. Я не красивая картина, которую можно убрать в чулан, когда надоест, ну, иногда протирать с нее пыль…

— Неуместное сравнение, — хмыкнул тот, наполняя вином свой бокал. — Поражаюсь, как ты извратила представление о браке со мной.

— Тогда дай свое сравнение? Я не верю, что вот так бывает. Ни с тобой, ни со мной… Мы едва знакомы, у нас был только секс…

— А чего хочешь ты? — жестко прервал ее Барховский.

Она открыла рот, но осеклась и замолчала надолго. Все было бы прекрасно, если бы не горечь осознания, что это — столь желаемая иллюзия. Легко было потерять голову и уплыть вслед за мечтами, легко согласиться и просто упасть в пропасть, но доводы рассудка были слишком сильны. Использовать истину «здесь и сейчас» не годилось, чтобы потом отчаянно не пожалеть о содеянном. Опыт и отсутствие веры стояли на страже покоя.

— Дело в том, что я не знаю, что можешь дать мне ты, — наконец заговорила Ульяна. — Я всю жизнь борюсь за себя, как будто кто-то не дает мне жить, как все. И я выковала себя, чтобы любой, кому захочется, не смог меня задеть, даже неосторожным словом. И я не то чтобы не смогу дальше выдерживать удары, я просто не хочу этого. Я могу пожить просто, без всех этих проблем? А вокруг столько предубеждений, соблазнов, которые могут застелить глаза, особенно молодому мужчине, избалованному вниманием и положением, у которого и без меня огромный выбор… и ему не до моих желаний…

— Я дам тебе все, что ты попросишь, — твердо ответил он, отбрасывая салфетку на край стола.

Ульяна вытянулась и замерла на секунду, а потом обиженно ответила:

— Но я никогда не прошу.

— Не мешало бы иногда, — бросил Барховский и, напряженно разминая плечи, откинулся назад.

— Не могу избавиться от ощущения, что ты злишься на себя за то, что сделал мне предложение, но на попятную пойти не позволяет гордость.

Кирилл мгновенно переменился в лице и, яростно щурясь, резко подался вперед, так, что вдавил грудь в ребро столешницы.

— Да я взбешен, оттого что не могу выбросить тебя из головы!

— Удачная мысль — жениться, только чтобы голова не взорвалась! — вспыхнула Ульяна и приникла к бокалу с вином, потому что от волчьего взгляда Барховского захотелось нырнуть под стол.

— Я ведь тебе нравлюсь! — уверенно заявил он и сердито сжал края столешницы. — Зачем эти игры? Цену набиваешь? Не стоит! Я уже знаю, чего ты стоишь…

Это еще больше обидело Ульяну и возмутило, и она чуть не прыснула в него вином изо рта, но крепко сжала губы и убрала руки со стола, чтобы не дать себе воли и не вывалить тарелку с пастой на голову душегуба.

Она могла бы быть с ним просто так, потому что он — Кирилл, а она — Ульяна, без всех этих откровений, условностей и статусов, но его эгоизм и жестокость не имели границ. И она не была уверена, что они не станут камнем преткновения в будущем. Он не слышал ее — он хотел обладать ею!

Ульяна подавленно сомкнула ладони на бедрах, сплела пальцы и так сильно сжала их, что ногти впились в нежную кожу. На мгновение прикрыла глаза и едва слышно проговорила:

— Возможно, я этого не знаю.

— Тогда что ты мне мозг выносишь?! — не повышая голоса, но довольно резко бросил Кирилл. — Мне нужно слюни пускать и сыпать признаниями в любви? Разве слова что-то значат?

Нервная дрожь пробежала по телу Ульяны. Она огляделась, но никто на них не реагировал, видимо, из-за музыки не слышали их разговора. Она беззвучно вдохнула и на выдохе с напускным равнодушием ответила:

— Из твоих уст это будет звучать странно. Но только и поступки твои трудно отнести к искренней заботе и вниманию — то, в чем я действительно нуждаюсь…

— Ты сама не знаешь, чего хочешь! — разозлился он и поднялся из-за стола. — Ты закончила ужинать?

Ульяна почувствовала, как дрожит подбородок, и едва взяла себя в руки, но глаз так и не подняла, только с достоинством выпрямилась и коротко кивнула.

— Жду в холле! — бросил он, швырнул на стол несколько оранжевых купюр и ушел.

Ульяна проглотила молчаливые слезы, подняла голову и стеклянным взглядом посмотрела на других посетителей. Не заметив внимания в свою сторону, она аккуратно поднялась, накинула сумочку на плечо и медленно направилась в холл.

Сил спорить, что она поедет на метро или возьмет такси, не было, иначе разревелась бы. Поэтому она молча села в машину и отвернулась к окну.

И снова они молчали до самого ее дома. О чем было говорить? За пару часов они и так сказали друг другу больше, чем за все время знакомства. А дальше — холодная пустота.

Барховский проводил Ульяну в подъезд. Она надеялась, что он не станет дольше задерживаться, но тот довел ее до двери квартиры и не ушел, когда она открыла ее.

— Угостишь кофе?

«Дурацкий повод, чтобы задержаться», — подумала она, но молча впустила его, а сама ушла в ванную, чтобы сполоснуть руки и дать себе минутку собраться с мыслями.

Кирилл вошел в гостиную и увидел у шкафа чемодан, который уже был полон, но пока не закрыт.

Шаги Ульяны послышались за спиной. Он оглянулся и кивнул на чемодан:

— Куда собираешься?

Она не стала раскрывать истинную причину, не хотела начинать спор и еще больше портить настроение, и, уходя к кухонному островку, тихо ответила:

— Надоело не высыпаться по утрам. Перееду к подруге, оттуда значительно ближе добираться на работу…

— Ты можешь остаться здесь, — не сводя глаз с Исаевой, сказал Кирилл. — Влад может по-прежнему забирать тебя позже по времени…

Та на секунду замерла, и снова стала возиться с чашками у кофемашины.

— Это неудачное решение, — осторожно отказалась она.

Кирилл бесшумно приблизился к недотроге. Она будто почувствовала, сразу повернулась и вытянула руку как преграду.

— Не надо, Кирилл, — и так беспомощно посмотрела на него, что в его груди задрожало от боли и желания обнять ее. Внутри горело оттого, что она отказывала ему, что не нуждалась в нем, как он в ней. А ему было необходимо, чтобы нуждалась.

Он мягко взял ее за руку и повернул к себе спиной, а потом обнял крепко, но бережно. А зарывшись носом в ее волосы на затылке, с дрожью в груди выдохнул:

— Не запрещай прикасаться к тебе…

Его горячее дыхание на шее обессилело. Ульяна без сопротивления откинула голову назад и закрыла глаза. Руки Кирилла блуждали по ее плечам, груди, животу, все больше завладевая ее телом, мыслями.

— Просто соглашайся…

— Это ни к чему не приведет, — выдохнула в ответ Ульяна, уже изнемогая от желания быть с ним.

— Ты слишком много думаешь… — горячо прошептал он в ухо, захватил мочку языком и втянул в рот.

— Боже-е, — застонала Ульяна и чуть не потеряла опору под собой.

Кирилл тут же подхватил ее и понес к дивану. Положил на спину и накрыл собой.

— Кирилл… — попыталась воспротивиться она, но в руках не осталось силы.

— Ради бога, женщина, замолчи и дай мне это сделать! — прорычал Барховский и заткнул ей рот властным поцелуем.

Дальше было не до переговоров. Ульяна сдалась на волю душегуба и снова чувствовала, как мир переворачивается с ног на голову.

Как же он был нежен этой ночью, ненасытен и непреклонен одновременно. Он выпивал ее и наполнял своей энергией, которую она впитывала, как вампир, и требовала еще. Он отдал ей всего себя, и она оплела его своей отчаянной любовью, истосковавшимся телом и молчаливым согласием на все, чего бы он ни попросил…

Но Кирилл больше не попросил.

Утром Ульяна проснулась одна. Холодная половина постели и пара коротких черных волос на подушке сказали ей, что она все-таки упала в пропасть, но бездонную. И сколько продлится ее полет в невесомости, в тоскливой неопределенности — неизвестно.

Ульяна обреченно посмотрела на раскрытый чемодан и растерянно потерла плечи. Сегодня она уже ни в чем не была уверена.

«Когда же ты успел связать меня по рукам и ногам? Это что-то ненормальное… Это и не любовь, и не просто секс… Это какой-то вирус, от которого не спастись».

Давно они не встречались в лифте после проведенной ночи. Барховский выглядел бодрым, собранным, будто всю ночь спокойно спал. Он лишь бросил на Ульяну короткий взгляд, официально поздоровался и больше не взглянул в ее сторону.

Он и не должен был улыбаться. Лифт был полон людей. Но Ульяна не просто чувствовала — знала, что он больше не приблизится к ней ни на шаг.

Сердце облилось кровью. И она отчаянно жалела, что все закончилось так быстро. «Я не приняла его предложения, но разве он не должен был почувствовать? Я ведь любила его этой ночью… Он так просто отступил? Зачем рубить с плеча? — Ульяну слегка замутило, внутри образовался какой-то вакуум и давил на все органы, хотелось разодрать кожу и выпустить это наружу, вздохнуть с облегчением. — Но ты же этого хотела, Улей? Свободы?»

Но вместе с неумолимо острой болью, оттого что все закончилось, наступила тяжелая пустота. Она придавливала к земле, ноги еле держали Ульяну.

На пятом этаже в лифте остались лишь они вдвоем. Но Барховский так и не оглянулся на нее… И не остановил лифт.

«Ну вот он и конец, — с обидой подумала Ульяна и чуть не заплакала. — Вот она — идиотская женская гордость, из-за которой происходят все неприятности. Чего тебе еще нужно было? А теперь разыгрываешь из себя страдалицу!»

Ульяна так разозлилась на себя, на Барховского, на всех разом, что, зажмурилась и ударилась затылком о стенку лифта. «Господи, да о чем я вообще?! Мы не пара друг другу! Так не разводи мыльную оперу у себя в голове. Просто выдохни и успокойся, Улей! Переболеешь, и пройдет, как герпес!»

Двери отрылись на седьмом этаже, и вместе с Цапиной внутрь ворвался удушающий аромат ее духов.

Валентина сначала виновато восторженно улыбнулась, первым завидев Барховского, а потом помрачнела, когда заметила еще одну пассажирку. Исаева попыталась обойти ее, но та умышленно вильнула бедром так, что чуть не вышибла соперницу через порог лифта.

— Доброе утречко, Кирилл Саныч! — протянула Валентина.

Кирилл, наблюдавший эту сцену, инстинктивно подался вперед, чтобы поймать Исаеву. Но та, быстро вернув равновесие, что-то проворчав себе под нос, уже удалялась к двери офиса.

Родной офис обволок Ульяну привычными ароматами кофе, мяты и шоколада и показался спасительным кругом. Но лишь на несколько минут, пока ее приветливо встречали Надежда, Антонина и Айгуль. А когда она добралась до своего места, бессильно рухнула в кресло и задрожала от боли во всем теле.

— Все хорошо, все хорошо, все хорошо… — прошептала она, глубоко вздохнула, выпрямилась и, взяв себя в руки, принялась за работу.

Кирилл вышел на своем этаже и, не совершив обычный утренний обход по отделам «ЮрТезис», сразу пошел в свой кабинет.

Цапина вприпрыжку бежала за спиной, видимо, направлялась к Елизавете Станиславовне, которая должна была передать документы для Бута. Кирилл раздраженно напряг ноздри от тяжелого аромата, исходящего от девчонки, ускорил шаг и бесцеремонно захлопнул дверь приемной за собой.

— Елизавета, доброе утро! Бумаги для Бута готовы?

— Доброе, Кирилл Александрович! Конечно!

— Передайте…

В дверь просунула голову Цапина и расплылась в подобострастной улыбке. Кирилл сурово свел брови и процедил:

— …госпоже Цапиной. Пусть срочно отнесет Буту.

— Сделаю, — коротко кивнула Елизавета.

Кирилл бросил на стол помощника папку с подписанными документами и твердой походкой удалился в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

Валентина недовольно косилась на дверь его кабинета и морщила губы.

— Держи и беги к себе, — протянула бумаги девчонке Елизавета и стала разбирать папку с документами.

— Слушайте, он на вас тоже орет? — язвительно спросила Валентина.

— Никогда не позволял себе такого, — пожала плечами та.

— А на меня на днях вызверился. А все из-за этой выдры — Исаевой. Помните, тетка у нас новая, ни рыба, ни мясо, на голове черт-те что?..

— Такую не помню, — ответила Елизавета терпеливым тоном и неодобрительно прищурилась на девчонку.

— Что было непонятного в слове «срочно»?! — неожиданно прогремел голос Барховского над Цапиной.

Валентина испуганно пригнула голову и сморщилась так, что стала похожа на шарпея. А потом неуклюже повернулась и пулей вылетела за дверь.

— Еще раз увижу эту птицу-секретарь в приемной, уволю вас к чертовой матери! — гаркнул Кирилл и швырнул на стол помощника конверты с пригласительными. — Всем ответить отказом!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Елизавета даже оторопела от такого резкого тона и молча кивнула.

Кирилл отвернулся, сделал несколько яростных шагов к кабинету, но потом передумал и стремительно вышел из приемной.

— Уволь Валентину!

Сергей удивленно поднял голову и недоуменно проследил за Кириллом, который прошел в кабинет, нервно развернул кресло у бриф-приставки и сел лицом к окну.

— Ты берега не попутал? — хмыкнул Сергей.

Лицо Барховского было серьезным.

— Основание?

— Мне в офисе интриганки не нужны!

— Это мой секретарь, и она меня устраивает.

— Тебя Анжела не удовлетворяет? — бросил Кирилл и покосился на Бута через плечо.

— Эй, что за выводы? — возмутился тот, даже оскорбившись, что друг мог представить его с Цапиной. — Если у тебя шашни с моим дизайнером, это не значит, что…

— Еще слово, и я расквашу тебе нос! — рыкнул Барховский, как дикий зверь, а его глаза налились кровью.

Сергей примирительно поднял ладони.

— Погорячился. Но не надо считать меня придурком. Думаешь, я буду с собственной секретаршей мутить?

— Ты и есть придурок, если не видишь, что у тебя под носом творится, — отмахнулся Кирилл, поднялся и отошел в противоположный угол кабинета.

— Ну спасибо! — откинулся в кресле Бут и хмуро вздохнул. — И что ты взъелся на Валентину? Да, не святая, но угодливая…

— Тебе передали новое предложение от «НовоРос»?

— Нет, еще не видел…

— Семь минут назад Елизавета передала его Валентине. Нет ни ее, ни документов… А через двадцать минут учредитель «НовоРос» будет у тебя для переговоров.

— Ну, лишу ее бонусов, — нахмурился Сергей.

— Найди себе опытного помощника, который не будет слюни пускать перед твоими партнерами, одеваться, как проститутка, и раскрывать рот, не подумав. Не говорю уже о том, чтобы безоговорочно выполняла указания.

Неожиданно в кабинет без стука влетела Цапина, пробежала к столу директора и, не заметив Барховского, истерично затараторила:

— Сергей Палыч, опять ваша Исаева не предупредила, что у нее клиенты придут. Я не успеваю за всеми убирать переговорную! Сколько можно ей потакать?!

А выдав гневную тираду, Валентина заметила Барховского в другом углу кабинета и заискивающе захлопала ресницами-опахалами.

Сергей недовольно свел брови, перевел глаза на Кирилла, который стоял с видом «Ну и не придурок ли ты?», и сквозь зубы процедил:

— Валентина, где документы, которые тебе только что передали?

— Ой, ну вот же… — вынула из подмышки конверт Цапина.

— А теперь закрой дверь с той стороны! — выхватив документы, бросил Бут.

— Кирилл Саныч, а вам, может, кофе? — тоненьким голоском проронила секретарь, пятясь к двери.

— Пошла вон! — холодно отчеканил Кирилл и прожег ее таким уничижительным взглядом, что, если бы мог, — испепелил бы.

— А зачем хамить сразу? — возмущенно вытаращила глаза Цапина, демонстративно резко повернулась на каблуках, чесанув железными набойками по ламинату, и вылетела из кабинета.

— Ты прав. Уволю. Не ожидал, честно говоря, — покачал головой Сергей. — Она никогда себе такого не позволяла…

— Я пришлю замену, пока не найдешь нового помощника, — хладнокровно поправляя воротничок рубашки, сказал Кирилл.

— Присылай, только не солдафона, а то у тебя там все по струнке ходят, — усмехнулся тот и кивнул на приемную — А моим творческим клиентам вот такие вот овечки нравятся.

— Эта фальшивая картинка только портит интерьер и твою репутацию.

— До сих пор идеалист, — беззлобно усмехнулся Сергей. — И ведь все-то у тебя на мази.

Боковым зрением Ульяна заметила, как приоткрылась дверь, и мельком взглянула в ту сторону. Цапина просунула голову в узкий проем и прокричала на весь кабинет:

— Исаева, наушники сними!

Ульяна нехотя сдвинула один наушник и предупреждающе сурово посмотрела на девчонку.

— Чтоб ты подавилась своим Барховским! — ядовито выплюнула Валентина и зыркнула на остальных насмешливо-презрительным взглядом. — А вам не хворать, клуши! — и засеменила по коридору, едва не выпрыгивая из ботильонов.

Ульяна с каменным лицом перевела взгляд на Антонину и Айгуль, последней была Марина, едва дернула одной бровью и вернулась к своему монитору.

— У девочки что, новый приступ случился? — прыснула Айгуль.

— А у нее когда-нибудь была ремиссия? — фыркнула Антонина. — Истеричка! Опять вожжа под хвост попала.

Марина подперла голову ладонями и заметила:

— Если она себе такое позволила, значит, не боится. И это может значить только одно — она здесь больше не работает.

— Уволили? — поинтересовался никогда не вмешивающийся в женские разговоры Иван и разочарованно снял наушники.

— Или сама, — заметила Антонина и, сдерживая улыбку, добавила — Ну ты не расстраивайся, Вань, у нас Надежда вполне себе ничего…

— Неа, уволили! — уверенно заявила Айгуль. — Только что Лана из бухгалтерии написала. Жалуется, что на нее кадры повесили…

— М-м, вот грязь из милой Валечки и полилась, — фыркнула Марина.

Иван хмуро отложил наушники, взял сигареты и быстро вышел из кабинета. Девчонки сразу стали обсуждать новость дня, острить над несостоявшимся романом Ивана и Валентины, упоминая и имя Барховского, и фантазировать, какой персонаж теперь появится в приемной. На их веку в издательстве это был третий секретарь.

Ульяна только под конец дня вошла в колею, с головой погрузившись в работу, и уже целый час не заглядывала в телефон, не пришло ли сообщение от Барховского, но раздражающая болтовня снова рассредоточила. Она терпеливо умыла лицо ладонями и с натянутой усмешкой проговорила:

— Девочки, праздновать будем в понедельник. Обещаю вкусный пирог. Я, пожалуй, домой.

Цапину действительно уволили. Это обсуждали даже в лифте. Яркая была особа. В деловом центре ее не знали разве что уборщики, работающие в фитнес-клубе ранним утром. Но прогремела она не только в отделе дизайна. Уходя, Валентина выложила статус в активном чате, который, просмотрело уже 317 человек: «Где это видано, что старые драные козы уводят таких мужчин!» и крупным планом фото Ульяны из ее ватсапа с коряво пририсованными клыками и рожками, а на заднем плане фото Барховского с золотым ошейником и пушистыми наручниками.

«Надо же, сколопендра освоила фотошоп». Это вопиющее хамство не вывело Ульяну из себя: самолюбие было парализовано воспоминаниями о последней встрече с Барховским. Она лишь удрученно усмехнулась безграничной глупости и наивности испорченной девчонки.

Ни в какой клуб в эти выходные Ульяна не собралась: было не до танцев, разве что напиться до бессознательного состояния. Но это ей точно не помогло бы, а делать хуже своему организму не позволило благоразумие.

Субботний день был нетеплый, но солнечный. Ульяна забросила всю неофициальную работу и отправилась в пешую прогулку по Москве. Решила, что будет гулять, пока ноги не отвалятся. В четырех стенах тяжелые мысли не выветривались.

Малая Бронная кишела молодежью, неформальными парочками, обнимающимися и смеющимися. Настоящая ли у них была жизнь или просто беспробудная тусня с ночи до утра, но они просто жили. И ведь Ульяна понимала, что у каждого из них свои проблемы и горести и каждый справляется с ними своими способами. Но у них была молодость и их круг общения, которые смягчали любые невзгоды, и было время еще заполнить пропуски в суете жизни, наверстать упущенное. А она была совсем одна, и сейчас чувствовала это острее, чем когда бы то ни было. Быть одной и одинокой — разные понятия, но сегодня они оба сошлись в одной точке и стало нестерпимо больно.

Ульяна могла бы поехать к Маше и Денису, но видеть их сейчас было, как ножом по сердцу. Как они щебечут друг с другом по любому поводу, как будто только что влюбились, как он смотрит на нее, как она млеет от его взгляда, замечать мимолетные прикосновения, за которыми тепло, доверие и защита — все это ранило до слез.

Устав, Ульяна добрела до парка «Зарядье» и села под навесом полупустого амфитеатра. Глядя, как группа школьниц репетирует современный танец под Джейзи, она снова вспоминала Кирилла, каждую их встречу: у нее, у него, на выставке, в клубе, на премьере, в офисе…

В темных очках и капюшоне толстовки, она дала чувствам выход, не боясь, что это кто-то заметит. Слезы обжигали лицо: молчаливые, горькие, безутешные. Осознание длинного болезненного пути от тоски к смирению и забыванию душило, скручивало все внутри и опаляло жалостью к себе и взрывало бессильной злостью…

От неожиданного сигнала телефона Ульяна вздрогнула и мгновенно отрыла ватсап, но это была Крылова.

«Ты когда переедешь к нам?»— писала Маша.

«Собираю чемодан», — вытирая заледеневшие на ветру щеки, ответила Ульяна.

«А как твой тиран отнесется к тому, что ты переезжаешь? К себе не звал?»— и несколько смеющихся, словно издевающихся, смайлов после вопроса.

«Не звал, — резко всхлипнула Ульяна и, мельком оглядевшись, зажала рот ладонью. — А аренду мне до конца весны разрешали. Так что все норм. Поработаю, сколько смогу, накоплю на первый взнос. Куплю маленькую квартирку где-нибудь в отличном городке. Уверена, что «АртЭкс» захочет работать со мной на удаленке».

«Ты не передумала остаться в Москве?»

«Это не мой город…»

«Так, может, где-то в Подмосковье? Все же ближе, чем Кубань».

«Я подумаю, Машуль… Извини, не могу больше писать…»

Ульяна сожалела, что у нее не было никаких накоплений. Она бежала бы прямо сейчас, далеко и безоглядно, только подальше от всего, что так напоминало ей о мужчине, выжигающем душу.

В понедельник Ульяна не вышла на работу, но съездила в типографию и обсудила несколько важных вопросов. Остальное время она работала дома под громкую музыку в наушниках.

Уснуть на диване, где все еще пахло Кириллом, даже после того, как она сменила постельное белье, не смогла ни в субботу, ни в воскресенье, поэтому постелила себе на полу у окна, но проработала обе ночи. Сна не было ни в одном глазу.

Утром Ульяна просто поднялась с пола, выпила двойной эспрессо, под джинсы надела новые ботинки и косуху и поехала в офис.

Бессилие и отчаяние накрыли ее уже на работе, когда после улицы она вошла в теплое помещение.

«Придется купить какое-нибудь седативное на ночь. Так долго не протяну, — думала Ульяна на кухне офиса, гипнотизируя затуманенным взглядом тонкую струйку кофе, льющуюся в чашку. — А может, и хорошо… Все-таки низшие потребности нейтрализуют мысли о высоком…»

Но на минутку прикрыв тяжелеющие веки и уронив голову, Ульяна все равно увидела лицо душегуба. Она не могла сдвинуться с места, голова свинцовая, желудок требовал законного завтрака, а Барховский все равно отравлял ее сознание. Внутри все болело. Ничего не хотелось, даже дышать.

— Доброе утро, Ульяна! Ты что такая? — послышался знакомый женский голос.

Ульяна сразу очнулась и растерянно оглянулась. Это была Маевская.

— А-а… Идея в голову пришла, обдумываю, поэтому зависаю, — поморщилась Ульяна и потерла висок, слегка прикрывая лицо.

— М-м, — кивнула та и стала мыть свою чашку. — Он тоже сейчас жестко подзавис.

Ульяна недоуменно покосилась на женщину и спросила:

— Кто?

Но Рината лишь загадочно улыбнулась, отставила полную чашку Исаевой из кофемашины и поставила свою.

— Его внешняя оболочка — обманка. Он сложный человек. Закрытый. Ему трудно довериться кому-то. И я очень удивлена, что за такое короткое время он решил настолько приблизить тебя к себе.

Ульяна мельком оглянулась, нет ли свидетелей их разговора, а потом опустила глаза и беззвучно тяжело вздохнула:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не понимаю, о чем ты…

— Все ты понимаешь, глупая, — подмигнула Маевская, а потом продолжила — Может, потому что ты совсем не из нашего круга…

— Как я устала чувствовать на себе эти ваши круги, — раздраженно ответила Ульяна, взяла свою чашку и отвернулась к выходу.

— В смысле? — недоуменно оглянулась Рината.

— Я и не стремлюсь занять место небожителей, — Ульяна взмахнула рукой в сторону Маевской. — Я просто хочу жить и работать в свое удовольствие…

— Ты думаешь, я сноб? — обиженно округлила глаза та.

— Я думаю, что мне пора искать другую работу.

Ульяна сделала несколько шагов к выходу, но то, что сказала Рината, остановило ее.

— А я-то считала тебя умной женщиной. Я говорю о том, что мы здесь все похожи друг на друга — в одном пространстве жизни… А ты, как с неба упала, вот такая, как есть… Утрирую, конечно. Но ты не похожа на нас, вот и выбиваешься. А Барховский всегда находит все выбивающееся из привычного ряда. В этом его талант, и ведь знаешь, — его проекты всегда успешны. Кроме одного единственного раза, но тот раз и сделал его таким притягательным, а еще подарил нам всем замечательную девочку. Кажется, ты назвала ее Бельчонком?

Ульяна смятенно свела брови: похоже, Маевская знала достаточно, не было смысла строить из себя святую невинность.

Она повернулась, поставила чашку на высокий стол у стены и устало помассировала виски.

— Его предложение как обухом по голове, — прошептала она.

— Для него это тоже непростое решение, — подошла Рината.

— Считаешь, я совершаю ошибку?

— Не мне судить. Я только хотела бы, чтобы с ним была благоразумная женщина.

— С ним трудно быть благоразумной, — горько усмехнулась Ульяна. — А скорее, это вообще невозможно.

У нее срывало голову рядом с этим демоном, и в то же время она чувствовала такую глубокую привязанность к нему, что казалось, если разорвет эту связь окончательно, то сама раскрошится на кусочки. «Как такое возможно? Взрослая женщина!»— не верила самой себе Ульяна.

Рината прищурилась и долго вглядывалась в Исаеву, а потом пожала плечами и на выходе из кухни проговорила:

— Бояться волка — в лес не ходить.

Только Ульяна села в кресло, расслабленно выдохнув, что чувствует опору под собой, раздался звонок рабочего телефона. Это был Бут, и он просил принести все работы для дьявольской троицы, которые готовы к печати.

Ульяна собрала рабочие макеты в папку и, помассировав голову в определенных точках, чтобы взбодриться, медленно пошла в приемную.

Еще у входа она услышала грозный ор, который доносился из кабинета директора. Слов было не разобрать, но возмущенный голос Бута и картавый — Барховского Ульяна узнала.

Надежда Лапова, временно занявшая место Цапиной, сидела, как пришибленная, и периодически косилась на дверь директора. Ульяна прошла внутрь, кивнула девушке и замерла взглядом на закрытой жалюзи стене кабинета.

— Надя, кофе мне! — неожиданно крикнул в селектор Бут.

Надежда вздрогнула, сорвалась с места и побежала на кухню.

Ульяна, присев на самый край дивана и нервно теребя уголок папки с макетами, вытянулась как струна и не смела пошевельнуться. Она могла бы уйти и дождаться нового приглашения Бута, но так хотела увидеть Кирилла хоть одним глазком, чтобы понять, что между ними: все кончилось или еще есть шанс во всем разобраться.

Двери одновременно распахнулись с обеих сторон: Лапова несла поднос с кофе, Барховский разъяренный выходил из кабинета директора. Не успела Надежда отскочить в сторону, как тот налетел на нее. Кофе пролился на его светлый пиджак, залив и брюки, кубики сахара разлетелись по полу. Надежда со слезами на глазах уронила поднос и жалобно смотрела в лицо мужчине.

— Где вас таких безруких набирают?! — прогремел Барховский.

— Про-простите, — пропищала Надежда.

— Это же случайность, — тут же встала на защиту девчонки Ульяна, всматриваясь в лицо Кирилла и не узнавая его таким.

— Ты и тут решил поскандалить? — недовольно вышел из кабинета Сергей Павлович.

Кирилл, услышав голос Исаевой, бросил на нее ледяной взгляд и угрожающе оглянулся на Сергея.

— Готовь финансовый отчет к совету директоров, иначе разгоню всю твою контору! — процедил сквозь зубы он, яростно отшвырнул ногой поднос с дороги и вылетел из приемной.

Ульяна прижала папку к животу и несмело переглянулась с Бутом.

— Ну что стоишь? Иди за тряпкой! — раздраженно бросил Бут Надежде. — И держи язык за зубами!

Та испуганно кивнула и выбежала.

— А вы что стоите? — обратился Сергей к Исаевой. — Быстро ко мне!

Ульяна вошла следом за директором и аккуратно прикрыла дверь. Он нервно снял пиджак, ослабил галстук и рухнул в свое кресло, будто пробежал стометровку.

— Сергей Павлович, нас могут расформировать? — осторожно спросила Ульяна, бесшумно присаживаясь в кресло у бриф-приставки.

— Ну вы-то уж должны понимать, что это просто эмоции, — устало потирая лоб, проговорил Сергей. — Надеюсь, от вас мне не стоит ждать распространения слухов?

— Конечно же нет! — напряженно заверила она.

Бут вдруг поднялся, неровной походкой прошел к окну, покрутился у него, нервно пожимая плечами и разминая шею, а потом повернулся, задумчивым взглядом поискал что-то у себя под ногами и исподлобья покосился на Исаеву.

— Вы бы помягче обращались с Кириллом…

Ульяна даже заморгала от неожиданности и недоумения.

— Не поняла вашего замечания, — переводя глаза на свою папку, деловым тоном ответила она.

— Да все вы понимаете, Ульяна, — вздохнул тот. — Я прекрасно вижу, что между вами происходит…

Щеки Ульяны вспыхнули огнем, и она сжала пальцы в кулаки.

— Такое ощущение, что все вокруг все понимают, кроме меня самой, — с упреком высказала Ульяна и покачала головой, не понимая, как все вышло из-под контроля.

— Бросьте, Ульяна. Вы же не глупая девчонка…

— Простите, Сергей Павлович, я вас очень уважаю, — Ульяна быстро поднялась и одернула рубашку, — но вы вмешиваетесь не в свое дело…

— Простите, но мое! — возразил тот, теряя терпение. — Он звереет на глазах из-за вас. Что вы с ним делаете?

— Из-за меня?! — возмущенно выдохнула Ульяна и округлила глаза. — Да это его диагноз при рождении!

И тут же осеклась, понимая, что ведет себя вызывающе.

Бут сердито взмахнул руками и крикнул:

— Да уймись ты, Исаева! Если такой мужик замуж зовет, радоваться надо. Он же тебя на руках носить будет! Вот бабы дуры!

Сердце Ульяны пропустило удар. Она замерла и недоуменно следила за директором. Никогда еще не видела его в таком состоянии, и тем более он никогда не повышал голоса на нее. Но от его слов внутри заиграл целый оркестр с оглушающими тарелками, что Ульяна едва смогла подавить крупную дрожь.

— Он же влюбился, как дурак! А теперь весь наш бизнес под угрозой, потому что ему плевать на всех, когда у него вот тут кол, — и он стукнул кулаком по своей груди. — Со злости такого наворотит! Нет, он, конечно, не разрушит все под ноль, но там, где можно быть лояльнее, он так затянет узлы, что всем дышать трудно будет. Да и к черту бизнес, мне друга жалко!

— Сергей Павлович, вам ромашки заварить? — изумленно выговорила Ульяна, когда тот несколько раз в возмущении пересек кабинет, а теперь стоял и зло перебрасывал папки на столе с места на место.

Бут дернулся и грозно вскинул голову.

— Исаева! Я тебе щас эти ромашки…

— Все, все… Поняла. Сразу валерьянки, — отвернулась Ульяна и, задыхаясь от волнения, горячей волной опалившего тело и мысли, выбежала из кабинета.

На бегу Ульяна бросила свою папку Надежде, крикнув, чтобы отдала шефу, выбежала из офиса и влетела в лифт. Нажав кнопку 31-го этажа, дрожащими пальцами она набрала Машу.

— Маша, мне замуж выходить? — первое, что выкрикнула Ульяна, когда подруга взяла трубку.

Крылова некоторое время молчала, а потом ответила:

— Ульяша, ты, что ли?

— Ты спишь, что ли?! — нетерпеливо топнула ногой Ульяна.

— Вообще-то, я сегодня отдыхаю… А замуж-то за кого?

— За Путина, блин, Маша!

— Так он тебя позвал?! — изумленно выдохнула та.

— Отвечай быстро! Иначе я передумаю! — завизжала Ульяна на весь лифт.

— Истеричка, — хмыкнула подруга. — Выходи, куда деваться, если приперли к стенке.

— Точно?

— Ты меня спрашиваешь?!

Ульяна так и видела, как Маша крутит пальцем у виска.

— Господи, да о чем речь? Ты по нему сохнешь, он — давно от тебя в ауте, иначе не таскался бы за тобой…

— И что, я вот так должна согласиться? — растерянно покачала головой Ульяна, не веря самой себе, что практически на все согласна. Но, может, это была эйфория от слов Маевской и Бута?

— Ты же знаешь: прорвемся. Дай себе пожить всласть. А там, кто знает, сколько нам жить осталось… Ну не понравится — разведешься…

— Очень оптимистично! — фыркнула Ульяна и отключилась.

Все тело превратилось в один огромный пульс. Зуб на зуб не попадал, каждая мышца в теле дрожала, а в животе напряженная пустота, как перед экзаменом. И лифт поднимался так медленно, Ульяна даже подскакивала на месте, будто если не доедет сию же секунду, то не успеет на свое счастье. Никогда она не чувствовала себя такой дурной и ошалелой. Даже когда замуж по первой любви выходила. Даже когда ее первый мальчик поцеловал и пригласил на свидание… Даже когда…

Двери лифта открылись на 31-м этаже, и Ульяна оторопела.

— Прорвемся, — прошептала она дрожащими губами и переступила порог.

— Здравствуйте, Елизавета Станиславовна. Могу я зайти к Кириллу Александровичу на минутку? — чувствуя, как меж грудями бежит струйка пота, проговорила Ульяна на пороге приемной.

— Доброе утро! Господин Барховский сегодня не принимает, — строго ответила та.

— Меня он примет, — наконец осмелилась Ульяна и проскользнула мимо цербера.

— Вы куда?! — возмутилась та и кинулась следом.

— Простите, Кирилл Александрович, но я на минуту, — ворвалась Ульяна в его кабинет и, тяжело дыша, остановилась посредине.

Но когда Барховский поднял голову и сурово сузил глаза, у Ульяны все слова вылетели из головы. «Господи, зачем я пришла?! Да он же меня просто перекусит и выбросит…»

— Кто тебе позволил врываться в мой кабинет? — угрожающе спокойным тоном произнес он и перевел глаза на Елизавету, застывшую в дверях. — Что не понятно в указании, что я никого не принимаю?

— Простите, Кирилл… — начала та, но он остановил ее одним гневным кивком. — Мне вызвать охрану? — растерялась она.

— Что?! — возмутилась Ульяна. — Нет, ты не посмеешь выставить меня из кабинета!

— Выйдите! — велел он Елизавете, а когда та прикрыла за собой дверь, вернулся к папке с бумагами перед собой и холодно бросил — Чего тебе?

«Я тебе не собака!»— разозлилась Ульяна и воинственно скрестила руки на груди.

— Поговорить хочу!

— У меня нет на тебя времени, Исаева, — отмахнулся Кирилл и снова вперил невидящий взгляд в бумажки, только чтобы не смотреть на стерву, от которой все внутри переворачивалось.

— А-а, теперь у тебя нет на меня времени? Быстро ты меняешь милость на гнев!

— Ты пришла, чтобы нести эту чушь? — повысил голос он и сжал края столешницы с такой силой, что костяшки пальцев зажгло.

— Почему вы на меня кричите, Кирилл Александрович?! — едко заметила Ульяна.

Кирилл терпеливо выдохнул и выдавил:

— Если тебя не послал Бут, то у нас нет тем для обсуждения.

Ульяна не знала, как повернуть разговор в нужное русло, и на мгновение замешкалась.

— Полагаю, нет. Прошу! — громко произнес Кирилл и указал ладонью на дверь.

— Ты даже не выслушаешь? — возмутилась Ульяна его упрямству.

— Ты меня не слышишь?! — вскипел он.

— Тогда задай свой вопрос еще раз!

— Ты что, оглохла? — поднялся он так резко, что кресло откатилось назад и врезалось в окно, а бумаги со стола взмыли в воздух и спланировали на пол.

— Не этот! — зло крикнула в ответ Ульяна, бросив кулаки вниз.

— Исаева, ты достала! — низким голосом прогудел он, гневно раздувая ноздри.

— Женись на мне, душегуб чертов, посмотрим, что из этого получится! — выпалила она, уперев руки в бока.

Кирилл тут же застыл каменным изваянием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ульяна и сама не ожидала, что скажет это после такого «теплого» приема, да еще таким тоном, и содрогнулась от его потяжелевшего взгляда.

— Если ты не передумал, конечно, — нервно дернула плечами она и попятилась.

Но Барховский стремительно пересек кабинет, вперил в ее лицо убийственно-пронзительный взгляд и еле слышно выдавил:

— Повтори, что ты сказала?

Он был так зол, что Ульяна не разобрала, какой смысл был за вопросом. Она настороженно подняла ладони и, снова отступая, севшим голосом проговорила:

— Я погорячилась…

— Иди сюда! — Кирилл мгновенно сграбастал ее в объятия, крепко прижал к груди, так что ей стало нечем дышать, и вжался губами в висок. — Только попробуй передумать!..

Ульяна напряженно замерла, но потом обмякла и несмело обняла его. Сердце зачастило от безрассудной радости. Его аромат окутал ее и обволок все тревожные мысли лаской и безмятежностью. И в это мгновение она не могла не ощутить, что он нуждался в ней, как ни в ком другом, а через эти объятия — мощные, горячие, проникновенные — он прорастал в нее, чтобы уже никогда не отпустить.

— Ты что, правда на мне женишься? — прошептала она в его грудь, до сих пор не веря, что сама идет на это.

Он слегка отклонился и крепко взял ее за подбородок. В его больших серых глазах плескалась буря, но буря нежности, нетерпеливого ожидания и опасения.

— Я об этом пожалею? — выдохнул он.

— Каждый божий день, — сдерживая счастливую улыбку, ответила Ульяна, и крупная слеза скатилась по ее щеке.

— Тогда все нужно сделать правильно, — смазав каплю большим пальцем, Кирилл отстранился и обвел лицо недотроги восторженным взглядом.

Ульяна покосилась на него с подозрением и прищурилась.

— Ты что, сейчас вынешь кольцо, встанешь на колени и попросишь моей руки?

— Не дождешься! — рассмеялся Кирилл, и от его бархатистого смеха Ульяна задрожала. — Но на свадьбу будешь в белых кружевах!

— Как пироженка? — спросила она и закусила предательски дрожащую нижнюю губу.

— Хорошая идея! Переименую твой контакт, — хитро прищурился тот, а на его лице расплылась улыбка победителя.

— Только попробуй! — угрожающе сузила глаза Ульяна.

— Самая сладкая пироженка… — с издевкой выдохнул Кирилл и властно приник к губам недотроги в чувственном поцелуе.

Каждый жизненный урок, как жемчужина, — зреет долго в потайном месте, сразу и не осознаешь правду жизни, а потом вдруг распахнутся глаза — раковины — и ясное понимание засияет перламутром на подушечке, вспушенной граблями судьбы, и станет одной из ценностей, называемой опытом, или женской мудростью, если женщина берет его на вооружение.

Я долго собирала свое ожерелье из жемчужин… И эта — самая ценная — у любви не всегда ангельское лицо, но даже демоны сдаются на ее милость… Быть женой такого мужчины и понимать, что, возможно, ты не всегда будешь единственной, а может, и совсем не долго — это непросто. Но это мой выбор. Я выбрала доверие, потому что он делает меня счастливой…

Я, как и прежде, самодостаточна и понимаю свое место. Я знаю, что вечности не существует, но здесь и сейчас мне хватает вдохновения и сил, чтобы жить своей жизнью рядом с другой, такой же независимой и яркой, и раскрашивать мир в радужные краски, щедро делясь лаской и нежностью.

Это странные, необычные и уж точно самые неожиданные отношения в моей жизни, но я рада, что они у меня есть. Не хочу больше выискивать смыслы и причины своих и его поступков, бесконечно думать о будущем и анализировать… Дальше — просто жизнь… Ведь сегодня мне сорок… И я выхожу замуж за моего Деспота!