Глава 1 Даже не глава, а так…

Дым сигарет с ментолом

Пьяный угар качает,

В глаза ты смотришь другому

Который тебя ласкает.

А я нашел другую,

Хоть не люблю, но целую.

А когда я ее обнимаю -

Все равно о тебе вспоминаю.

Губы твои…

Тут магнитофон зажевал кассету. В клавишу тыкнул, но уже поздно…

Так — кассета свежая, только сегодня с утра в киоске взял…

Во, а говорят, что японцы пленку не жуют. Ещё как жуют, даже причмокивают от удовольствия. Добавки даже просят.

Что там есть из добавки? Кассеты кучей на правом сиденье свалены. Целый день туда их бросал. Потом сразу все и уберу.

Эту? Нет. Может эту? Два раза уже сегодня вертел. Эту?

Тут по стеклу чем-то и прилетело. Скорее всего — битой. Модно стало у некоторых с битой ходить. Насмотрелись боевиков уроды. Анекдот даже такой есть. Ну, что за год в России продано пять миллионов бит и два бейсбольных мячика…

Хорошо, что стекло с защитной пленкой. Всё в трещинках, но всего несколько мелких осколков в салон и влетело. Хорошо я в это время отвернулся и в глаза мне ничего не попало…

Глава 2 Диплом

В универе сегодня дипломы дадут. А толку то? Нормальной работы по специальности всё равно нет.

Девочки из группы хвастаются — нашли места продавцов. Одна мужской одеждой будет торговать, другая кошачьим и собачим кормом…

Мужики тоже кто куда пристраиваются. Сашка с отцом квартиры продолжит ремонтировать, дачи строить. Зачем четыре года учился? У бати его мечта была — сыну высшее образование дать. Дал. Что от этого изменилось? Как отцу помогал, так и помогать будет…

Насобачится ещё чуть-чуть и свою бригаду организует. В принципе, он и теперь почти мастер — чуть ли не с третьего класса отцу помогает. Сейчас он и забор сколотит, и кровлю соорудит, навес — какой закажете, беседку — пожалуйста, венцы менять умеет, печи помогал класть, камины, кстати, тоже. Стяжку сделает, плитку положит, пол постелет, сайдингом дом отделает. Сработает от эконом до элит класса — всё от возможностей заказчика зависит. Да, стенку — хоть сломает, хоть из кирпича сложит. Откуда знаю? Подсобником у них в бригаде часто работал. Деньгами его батя никогда не обижал…

Отец у Сашки правильный — пенсионерам всегда скидку даст, с материалами и расчетом клиента не обманет. Хоть к нему иди, пока работа нормальная не найдется.

Вован также за стойкой бара дальше будет стоять. Только ему теперь с красными глазами с утра на пары не надо мчатся. Отработал и отдыхает. Может он ещё уже завтра рядом с бутылками свой диплом повесить. Смотрите мол, кто вам недолив устраивает.

Костя пиццу развозит. Мечта идиота — доставщик пиццы. Выдали ему большую зеленую коробку с лямками, а велосипед у него свой имеется. Ездит, ноги накачивает. Дальше ездить собирается…

Отец и мать рассказывали, что у них в советское время распределение было, всем работу предлагали. Ещё и на выбор. Единственное, целевики к себе ехали, но они и поступали без конкурса, и стипендию им предприятие повышенную платило вне зависимости от успеваемости. Главное — сессию сдали, справочку предоставили и капают денежки. Два рубля в месяц за общагу платили! Два рубля! Проезд до универа на автобусе — пять копеек! Во цены были…

Да, учились ещё все бесплатно! У нас пол группы — на бюджете, половина — платники. Заплатили они за образование, а дальше что? Платить для того, чтобы где-то работать?

Собрались у главного корпуса. Кто в костюмах или платьях, а кто и в шортиках. Дипломы то всё равно выдадут. Куда их теперь девать — они уже выписаны, подписаны и печатью скреплены. Кого-то и не видно — потом в деканате получат в удобное время свои документы.

Фотографируются уже некоторые…

Сидим в аудитории на третьем этаже. Сколько раз уж здесь были. Пора бы и начинать, но декана что-то нет. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Двадцать. О — идет.

Микрофон не работает. Прибежал какой-то мальчик, у декана микрофон из рук вырвал. Та в полном обалдении — стоит, глазами хлопает. Шутить пытается. На девочек из деканата волком смотрит — не могли дуры заранее проверить…

Притащили другой микрофон. Началась раздача слонов.

Краснодипломников сначала вызывают — половины нет. Работают люди, кто их из-за такой ерунды отпустит. Потом и до наших синих добрались. По одному народ к замдекана подходит, корочки получает. Девочки из деканата нервничают — обходные ещё не все сдали, а документ об образовании уже на руках. Кто после этого с какими-то бумажками для них заморачиваться будет?

Вот и мне выдали. Руку пожали. Сфотографировали. Фотографирует всех какой-то парень с избыточным весом. Шабашит. Потом кому надо, за денежку фото скинет. Кому не надо — сотрет, дел то.

Мероприятие долго не затянулось и уже скоро все опять на фоне универа фотографировались, но уже с дипломами. У кого время было. Некоторые сразу на работу убежали.

Так, посмотреть хоть не торопясь, за что четыре года маялся.

Диплом бакалавра. Фамилия моя. Правильно выдали. Это уже радует.

Приложение к диплому. Что там?

Иностранный язык — отлично.

Экономика — отлично.

Физиология человека и животных — отлично.

Биохимия — отлично.

Психология и педагогика — хорошо.

Териология — отлично.

Орнитология — хорошо.

Правовые основы охраны природы — хорошо.

Теория экосистем — хорошо.

Региональная экология — отлично.

Много чего ещё там всякого-разного… Вот ещё бы рабочее место с нормальной зарплатой…

Резюме разосланы. Куда можно и нельзя. Пока ничего приличного нет по специальности или такие предложения, где минималку даже не платят. Причем от государственных организаций… Им, что, закон не писан? Писан, но там на две ставки надо пахать, вот и будет предписанная законом оплата труда… Козлы.

Ребята в ресторан зовут, но надо как-то отбояриться. Хочется, конечно, но на какие шиши? У родителей просить? Не вариант. Нет, если попросить — дадут, но стыдно. В отложенное на отдых после получения диплома не буду залезать. Тяжело доставалось, чтобы за вечер потратить.

Так. Что-то мама звонит. Не себе чего! Бабушка умерла…

Глава 3 Бабушкина квартира

Бабушка от нас отдельно живёт. Жила. Далеко. В Кирове. Поездом — долго, самолетом быстрее.

Мы с родителями к ней раньше часто в гости ездили. Отец её всё к нам жить приглашал, а она ни в какую. Пока ноги ходят и глаза видят — одна буду жить. Сама себе хозяйкой.

Ходила, как соседи сказали — до последнего. Сама и в магазин, и куда ещё надо. Вот за чем-то пошла и на улице упала. Скорая в больницу её забрала. Сразу в реанимацию. Инсульт. Умерла не приходя в сознание.

Документы с собой всегда носила. Говорила — а вдруг чего… Как знала.

Отец, когда выпил вечером, говорил, что вот бы так умереть — быстро и не мучаясь. У его знакомого дед несколько лет лежал — самому жизни нет и родным обуза… Давно это было, но всё хорошо это помнят.

С бумагами перед похоронами побегать пришлось — и в больницу, и ещё куда-то. Платить надо было почти везде — и в морге, и в похоронном бюро, а особенно на кладбище. Отец рассчитывался, а вечером маме суммы озвучивал.

А если бы денег не было? Сам себе могилу копай и в пластиковом пакете туда ложись? Хорошо на кладбище зарабатывают и в универе учиться не надо… Но места там все заняты, так просто не устроиться…

После бабушки квартира осталась. Оказалась — мне завещана. Через полгода моя будет. После похорон, пока родители здесь, съездили с ними к нотариусу, сдали все необходимые бумаги. Отец опять платил, но я ему деньги отдам. Работу найду и отдам. Обязательно.

Вечером того дня, когда у нотариуса были, пришло в голову — а, что если здесь пока пожить. Дома работы нет, квартира здесь у меня будет, город тут хороший, может и, как сказал отец, место приложения полученных знаний, найдется?

Мама подумав согласилась. Отец не возражал. Так и решили — пока здесь поживу, деньги, отложенные на отдых, у меня имеются. Отец ещё, когда родители уезжали, пятьдесят тысяч оставил — мало ли что, пригодятся.

Двушечка у бабушки чистенькая, ухоженная. Не старушкин ремонт. На полу хороший ламинат, обои дорогие — когда у отца Сашкиного работал, научился в этом деле разбираться. Окна не пластиковые, а деревянные. Мебель — антиквариат, девятнашка — так сама бабушка говорила. Нас мол ещё переживет. Её уже пережила.

Много книг — советские подписные издания всё и альбомы по искусству. Можно в музеи не ходить. Да, ещё и фантастика есть. Потом почитаю.

Кухонный гарнитур и микроволновка — свеженькие. Ноутбук даже имеется.

Далеко не типичная пенсионерка. В финансовом отношении. Как сама она говорила — всю жизнь крепила щит родины, вот и она её не забыла. Была не выездная, так что на зарубежные вояжи не тратилась — отдыхала в ведомственных санаториях.

Ни пылинки, ни соринки, ничего лишнего — как будто блоги по расхламлению бабушка каждый день читала. Зато продуктов — будто к зомби апокалипсису готовилась. В магазин полгода можно только за хлебом ходить.

Это на следующий день выяснилось после отъезда родителей. Отец просил шкафы разобрать и всё не нужное к баку снести. Они с мамой только фотографии взяли и что-то ещё по мелочи на память.

Продукты решил пересмотреть и проверить срок годности. Список ещё их составить — что в наличии. Мама всегда так делает. Посмотришь — сразу видно, что подкупить, а чего достаточно.

Одного листа не хватило — ассортимент запасов был не маленький. Сижу сейчас, перечитываю…

Сахар — пять трёхлитровых банок.

Соль — два килограммовых пакета.

Горошек — десять банок.

Кукуруза — десять банок.

Фасоль красная — восемь банок.

Фасоль белая — девять банок.

Оливки — пять банок.

Говядина тушеная — десять банок.

Горбуша — восемь банок.

Бычки — восемь банок.

Лосось — семь банок.

Шпроты — шесть банок.

Рыбные консервы разные — двадцать пять банок.

Тут какие не стал отдельно писать — по одной-две баночки всяких было. Кальмаров сюда же записал до кучи.

Зачем ей столько?

Были ещё и консервированные ананасы, манго и прочие фрукты-овощи, заправка для супов в стеклянных банках…

Специй разных-всяких в баночках тоже хватало.

Прибавьте сюда варенья, соленья, маринады, сухофрукты, крупы, макароны в красивых упаковках. Раньше даже и не знал, что такие есть…

Всё аккуратно на полочках в шкафу в прихожей расставлено и разложено. Потом и блокнотик со списком всего этого нашелся — вот у кого мама так делать то научилась…

Да, было ещё оливковое и подсолнечное масло в стеклянных бутылочках. Его уж переписывать не стал, только срок годности проверил.

Холодильник тоже не пустовал. Молоко только оказалось в нем просроченное.

Посмотрел немного телевизор и спать лёг. Ничего интересного. Почти всё про коронавирус и прививки.

Глава 4 К баку

Утром, как родители и сказали, начал бабушкину квартиру от её вещей освобождать.

Дома у меня такая обязанность была — мусор выносить. Класса, наверное, со второго. Как мусорное ведро, это отец смеялся, перерос.

В последний год у мусорных баков много одежды в пакетах стали выставлять. Маме как- то об этом сказал. Она пояснила — от коронавируса люди умирают, в квартиры их родственники заселяются, а одежду бывших жильцов и выносят к баку. Может кому и сгодится.

Сейчас сам бабушкину одежду выношу. Начал с обуви. Собрал в пакеты её туфли, сапоги, домашние тапочки. Унёс к контейнерам. Не знал сначала, где они находятся. Пришлось спросить. Оказалось — за углом соседней пятиэтажки. В пакетах обувь не стал оставлять — парами рядышком с баками выставил. Обувь мало ношенная, чистенькая. Мужик, что в мусорке копался, почти всё сразу забрал. Посмотрел на мня как-то странно. Я ему пакет даже дал — не в руках же ему всё это тащить.

Потом очередь до одежды дошла. Всё не модное, но как отец говорил — добротное. Туда же вынес. Только китель бабушкин с наградами оставил. Вроде и войны то давно не было, а награды у бабули почти все не за трудовые подвиги. Есть и иностранные. В интернете посмотрел — кубинскую нашел. «Воин-интернационалист» называется. Некоторые африканские были. Тоже в интернете определил. Откуда у бабули такие? Она никогда не рассказывала ничего такого. Когда мы с родителями из Египта с отдыха приехали, всё расспрашивала про Африку, интересно ей было.

С одеждой и обувью до самого обеда провозился. Бабушкиных запасов поел. В компьютере про работу в Кирове посмотрел.

Есть работа, но не по специальности. Или не здесь. Мне то Киров нужен.

Оператор на телефоне — от 40 до 60 тысяч рублей. Не плохо. Позвонил. Оказалось, это не в Кирове, а в Москве. Какая разница, где на телефоне работать? Объяснили. Не дурак — понял.

Менеджер активных продаж — от 20 до 80 тысяч рублей. Не моё. Не стал даже людей беспокоить.

Преподаватель английского языка — от 17 до 35 тысяч рублей. Самого бы кто научил…

Менеджер по работе с клиентами — от 30 до 70 тысяч рублей. Пропускаем.

Продавец бензо-электро инструмента — от 30 000 до 30 000 рублей. Во как. От и до равны… Всё равно ничего в этом не понимаю.

Установщик входных и межкомнатных дверей — от 40 до 80 тысяч рублей. Да, за каким хреном четыре года учился?

Перешерстил около двух тысяч объявлений, а всего их четырнадцать с лишним тысяч было. По образованию — ноль.

За окном бабушкиной квартиры уж темнеть стало. Покурить, чаю уже попил, и спать.

Вышел из подъезда. Темень то какая! Что тут они — экономят? Вроде вчера не так было.

На втором этаже музыка играет. Ретро.

Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой,

Ещё один раз прошепчу…

Слушает же кто-то ещё такое. Старушка, наверное, там живет…

Ещё один последний раз твои глаза

В мои посмотрят и слеза…

Может и старичок какой, любитель ретро. Слушает песни молодости. Поздно уже, кстати, нарушает правила общежития.

Очень нравится жителям второго этажа эта певица. Как оказалось — молодым. Когда новая песня началась, молодые голоса её перекрикивать стали. Вот бы не подумал…

Все ушли и даже мама, серый дождь идёт с утра.

У меня сегодня замуж…

Орут то как. Соседи, вот сейчас в полицию позвонят и прикроют лавочку.

Ты кого любила я, ты кумир, мечта моя.

Будем жить теперь мы вместе…

Так, ещё одну? В запас. Днем то почти не курил. Правильно, кстати, делал. Для здоровья вредно, да и цены кусаются. Скоро сигареты как в Австралии стоить будут, а зарплата то тут не как там…

Всё. Кончилось веселье на втором этаже. Ребята моего возраста из подъезда выходят. Одеты странно немного. Но, может это в Кирове нормально? Мода тут такая — ретро-стиль? Вон и музыку они такую же слушают…

Тупой я… Это же костюмированная вечеринка в стиле прошлого века… Нет бабули — некому их гонять сегодня было. С ней не забалуешь…

Ладно, спать пора… Девочки, кстати, очень даже очень… Познакомимся обязательно. Они же не последний раз тут…

Глава 5 Что-то непонятное

Еды у бабушки запасено много, а вот сигареты у меня кончились. В магазин идти надо. Вышел из подъезда, на окна второго этажа посмотрел. Ну, где вчера костюмированная вечеринка была. Про девиц вспомнил. Красивые в Кирове они. Ещё одна причина здесь остаться.

Так, где тут у них магазин? Направо или налево? Забыл. Сколько лет ведь не приезжал.

Пойду налево.

За углом почти сразу киоск встретился. Раньше его тут не было. Странноватый. Дома таких не видел. Железный, грязно-синего цвета, с кривовато наваренными решетками.

Совсем в Кирове одурели — за стеклом пачки сигарет на общее обозрение выложены.

Может это оформление витрины? Ну, пустыми пачками. Курево то всё не такое, как сейчас продают. Или для коллекционеров товар. Вон и цены на него какие — триста, четыреста, есть даже пятьсот рублей за пачку. Может это редкости какие? Вот так и дорого. А что, коллекционеры купят, у них мозги то с вывихом…

Тут же и книги продаются, тоже одно старьё, навесные замки, водка… Водка? Разве можно в киоске водкой торговать? Этикетка странная, такую никогда не видел. Наверное, местного производства. Не, как бабушка раньше говорила — в Вятке свои порядки…

Пока весьма оригинальный ассортимент киоска разглядывал, мужик подошел. Любят здесь ретро-стиль. Вон у мужика футболка какая — «Олимпиада — 80» на ней написано. Так, а он сигареты то покупает, вскрывает пачку, закуривает. На вид и не скажешь, что может себе сигареты по триста рублей позволить. Коллекционные. Тайный миллионер.

Нет, я — в магазин. Там курево подешевле…

Что-то всё тут какое-то обшарпанное и рекламы нет. Вроде и областной центр, а как-то не похоже. Стражи правопорядка, как отец говорит, ещё на допотопных УАЗиках ездят с надписью «милиция». Везде полиция уже десять лет, а тут ещё машину не перекрасили. Во дают…

Вот и магазин. Курева нет, а цены на всё остальное тут просто конские. Недаром у бабушки запас продуктов. Полки полупустые, а если что и предлагается, то десять раз подумаешь — брать ли? Свинина — две с половиной тысячи за килограмм! Сосиски — три с половиной тысячи! Полукопченая колбаса по пять пятьсот! Это в мясном отделе. Рядом в другом, десяток яиц — восемьсот рублей, сливочное масло — две с половиной тысячи… Озверели.

Магазинчик то по оформлению совсем стрёмный, а цены ломят как не знаю где… Вот народ и мало покупает. Подойдут к прилавку, на цену посмотрят и отходят.

Да нет. Берут. Вон парень в черной кожаной куртке всего набрал. Богато живет…

Тут живот что-то прихватило. Это, наверное, от цен этих, кооперативных. Магазинчик так называется — «Кооперативный», вот и цены у них — кооперативные.

На квартиру бабушкину почти бегом бежал, всё думал — успею ли. Чуть на весь белый свет не опозорился. Успел.

Чаю, опять же их бабушкиных запасов попил, объявления про работу на компе хотел дальше смотреть. Не работает. В смысле, компьютер то работает, включается и выключается, но ничего посмотреть на нем не могу. Ну и денек начинается…

Решил пока дальше расхламлением заняться. Газет у бабушки много накопилось, тоже их надо вынести к бакам. Причем, пресса всё старая — чуть ли не из незапамятных времен. Зачем она их хранила? Интересно, что всё девяносто третий год, даты все подряд, просто подшивка какая-то. Только за июнь того года, а сейчас июль.

Из почтового ящика ещё всё выгрести надо. Там тоже уже полненько набито. Сейчас ключик от ящика найдем и вниз спускаться можно.

Вот и ключик. На трюмо в прихожей лежит. Трюмо тоже старинное, но в идеальной сохранности — любила бабушка такие вещи. Мне тоже нравятся. Оставлю. Менять на современный хлам не буду.

По лестнице вниз спустился. Почтовый ящик открыл. Газеты забрал. Все одинаковые — «Кировская правда». Ну и название. Сегодняшняя тоже здесь…

Что! Число сегодняшнее, но год! Одна тысяча девятьсот девяносто третий. Какой? Девяносто третий. Как на газетах у бабушки. Точно. Не понял. Совсем не понял…

Вернулся обратно в квартиру. К мусорке не пошел. Шутит кто с газетами? Зачем?

Компьютер ещё к тому же не работает.

Ерунда какая-то творится. Может, это вчерашние со второго этажа, что костюмированную вечеринку устраивали газет старых натолкали? Но и у бабушки тоже пачка таких, девяносто третьего года…

Глава 6 Девяносто третий год

Сидел на кухне не меньше часа.

Второй завтрак себе устроил.

Чай пил и варенье бабушкино ложкой ел. Без хлеба. Он, как и сигареты кончился.

Живот больше не беспокоил, компьютер не работал. Курить хотелось.

Надо всё-таки сейчас до нормального магазина дойти, батон и курева купить, а потом и по городу прогуляться. Несколько лет здесь не был, улицу вон даже сразу и не узнал. Совсем администрация города мышей не ловит. Раньше всё как-то чище и ухоженнее выглядело, ночью вон фонари во дворе не работают, киоск какой-то уродливый поставили…

С компом ещё что-то случилось. Показать бы его кому. Сам то без соображения в железе.

Вымыл чашку и ложку. Варенье убрал в холодильник. Газеты взял — по дороге выкину, где баки теперь известно. Запер дверь. По лестнице спустился. Из подъезда вышел. Здесь ничего не изменилось — новый асфальт во дворе не положили, мусор около урны и из неё не убрали…

Киоск с решетками на месте стоит. Кооперативный магазинчик вдали виднеется. Туда нечего и ходить — дорого там всё. Сигарет надо и хлеба. Вспомнил, куда в последний приезд к бабушке за хлебом ходил, туда и двинулся.

Правильно отец говорил — депрессивный регион. Как тут люди живут? Четыре года назад всё вроде нормально было. Ну, похуже чем дома, но не так же. Вместо «Пятёрочки» какой-то «Гастроном» …

Последние дни с родителями всё на такси ездили, пешком не ходили. На кладбище и обратно — на автобусе. Города и не видел, не смотрел по сторонам, не до того было. А тут сегодня вышел — хрень какая-то, ничего не узнаю. Как в другое место попал. Нет, дома то те, но всё какое-то не такое…

Сколько-сколько? Они тут точно озверели. В «Гастрономе» на ценнике каком-то допотопном цена за батон в сто двадцать рублей криво обозначена. Как курица лапой писала. В кассу даже не пошел отбивать — найду дешевле.

Другие продукты тоже ценовой доступностью и разнообразием не радуют, но они мне пока не нужны. Бабушкино буду есть.

Торговое оборудование как в сельпо, продавцы одеты разномастно, а цены — космос… Вот она, жизнь за мкадом…

Курить то хочется… Тут, кстати, сигарет тоже нет, как и в «Кооперативном». Дурдом какой-то. В киоск посылают. Хорошо не на три буквы…

Там всё и выяснилось. Сигареты в киоске были, опять же по заоблачным ценам, но за мои деньги ничего не продали. Парень, что там торговал, обратно поданные ему триста рублей мне в свою амбразуру выпихнул, матерно посоветовал лохов в другом месте искать. Сказал с игрушечными деньгами больше не приходить. Рога обломает.

Кроме сигарет и всякого барахла, киоск календарями ещё торговал. Все они были на девяносто третий год.

Тут меня и накрыло. Торкнуло, как бабушка говорила. Как до квартиры её дошел — плохо помню.

Как двери открывал, кроссовки и одежду снял в памяти не отложилось. Утром осознал себя лежащим на диване в трусах и футболке. Спал вторую половину дня и ночь, или так лежал — даже и не скажу. Не в себе был. Ну, а вы бы попали из двадцать первого в девяносто третий, от счастья прыгали и радовались? Родители с ума же сойдут — бабушка умерла, сын пропал… Всё сразу.

Курить по страшной силе опять захотелось, хоть и вредно это. Правильно Минздрав предупреждает — как курить начал, бегать стал хуже.

На автомате на кухню сходил, воду кипятиться поставил. Опять чаю с вареньем попил. Хлеба то так и не купил. Банку рыбных консервов открыл, съел не чувствуя вкуса. Ещё одну открыл и смолотил. Жор напал, иначе не скажешь.

Надо же, думал раньше, что про попаданцев — всё это сказочки, а тут на тебе… Сам попал по самое не могу. Девяносто третий год, мать его. Я в этот год ещё даже и не родился…

Весь день шарашился по бабушкиной квартире как пыльным мешком ударенный. За окно даже не смотрел. Комп не включал. Чай раз пять пил. Ещё три банки консервов съел. Брал первые попавшиеся.

К вечеру чуток оклемался. Так бабушка раньше говорила. Люблю я эти всякие словечки. Специально их произношу. Прикалываюсь.

Горячей воды не было. Сполоснулся холодной. Это ещё больше в себя привело.

Взял с полки какую-то книгу, было совершенно без разницы, на диван лёг. Вскоре и уснул.

Ночью чушь всякая снилась. Просыпался раз пять. Ходил на кухню воду пить. Курить хотелось, но уже меньше. Может совсем брошу? Не покурю дней пять и отвыкну?

Опять ложился и на какое-то время засыпал. Утром встал с тяжелой головой.

Глава 7 Мини рынок

Умылся. Зубы почистил. Чайник поставил.

Включил компьютер. Вдруг заработал? Ну, может уже вернулся я обратно. Побыл в девяносто третьем и снова в двадцать первый переместился.

Хренушки. Не функционирует комп. В девяносто третьем я.

Посидел. Вода закипела. Чай заварил. Попил с бабушкиным вареньем. Без хлебушка.

Курить снова хочется. Привычка такая. Покурить после завтрака. Вредная.

Так. Жить видно здесь придется. Долго? Кто знает, может и навсегда.

Для жизни деньги нужны. Из моего времени денежки имеются, но тут они не годятся. Местные требуются.

Что делать? Сидеть в квартире нечего. Много не высидишь. Надо идти осмотреться, поискать средства к существованию.

С моим образованием там работы не было, а тут тем более. Отец рассказывал про это время. Как даже тем, кто работал по шесть месяцев зарплату не платили. Жили, как он говорил, с зубами на полке.

Джинсы и куртку натянул. Кроссовки на ногах разместил. Нашел у бабушки в ящике стола на кухне складной нож. Отец говорил, что времена бандитские были, так что нож будет не лишний.

Не торопясь запер квартиру и на улицу вышел. Куда направиться? Пойду прямо, а там посмотрим.

Идя прямо метров через пятьсот на что-то типа мини рынка наткнулся. Прямо на земле с ящиков или просто с плёнки полиэтиленовой люди всякой всячиной торговали.

Старушки и женщины зелень, огурцы, помидоры и головки чеснока продавали. Большинство предлагали свой товар в свежем виде, а некоторые уже в баночках. Чаще всего огурцы это были. Тут же железяками торговали. Старыми и новыми. Среди новых почему-то преобладали замки. Наверное, в Кирове имеется какая-то замковая фабрика.

Рядышком с овощами одежда продавалась. Ношеная. Не новая. Ну, если продавали, значит кто-то и покупает. Один мужик краску продавал. Сам тоже весь этой краской был заляпан. Спер он эту краску, скорее всего, на работе, а сейчас ею и торгует.

С краешка этого рынка женщина пристроилась. У нее на асфальте газетка была расстелена, а на ней книги. Подошел посмотреть. Всё больше техническая литература. Не пользовалось ею предлагаемое спросом. Кто здесь такое покупать то будет?

Стоп. Книги. У бабушки в квартире книг много. Никому они теперь не нужны, их можно продать и хлеба с куревом купить. Курить то хочется так, что уши в трубочку закручиваются…

Дальше не пошел. В квартиру вернулся. Книги стал перебирать. Собрания сочинений решил пока не трогать. Отдельные томики сначала надо попробовать продать, в ценах сориентироваться. За бесценок отдавать книги не дело. Мама говорила, что они в то время были дефицит. Понятно, не все. Вон, у женщины той техническую литературу никто и не спрашивает.

Для начала много брать не стал. Так, на сигареты и батон. Ну, и для проведения маркетингового исследования. Узнать спрос, цены, рынок прощупать.

Надо было ещё отобрать те, что до девяносто третьего года изданы. С книгами из будущего светиться не стоит.

Книг на полках много стоит, но пока получилось взять только три. Александра Маринина «Стечение обстоятельств», Евгений Лукин и Любовь Лукина «Сталь разящая», Сергей Сухинов «Меч времени».

Бабушка, вон оказывается почти тридцать лет назад какие книги читала. Не одни собрания сочинений отечественных и зарубежных классиков…

Хорошо, что вчера не все газеты выкинул. Несколько штук осталось. Пригодятся теперь. Буду на них книги раскладывать.

Быстрым шагом до мини рынка добрался. Курить то хочется.

Женщина всё свою техническую литературу продает. Книг у ней не убавилось.

Рядом с ней становится не стал. На другом конце торгового ряда расположился. Тут все в рядок стоят. Вдоль улицы. Вот и получился торговый ряд.

Газету «Кировская правда» не на асфальте положил, а на стеночку какую-то. Всего-то она с метр длиной. Высотой тоже метр. Зачем она тут? А, что-то сверху на ней было. Из бетона трубы спиленные чуть-чуть торчат. Сантиметров на пять. Ну что, они мне на помешают три книги разместить.

Когда час назад сюда приходил занята была стеночка, а сейчас свободна. Вот мне и досталась.

Газету расстелил. Книги на неё. Немного под наклоном. Опёр книги на опилки труб. Получилось красиво. Вот он — маркетинг. Предложил товар лицом.

В центре у меня Маринина. Справа от неё Лукины. Слева Сухинов.

Первую Маринину и купили. Спросили цену. Назвал триста рублей. Наобум. Взяли. Так, на сигареты уже заработал. Чувствовал, что дешево продал, но курить уж очень хотелось.

Сразу сходил и купил. Мужик тут же недалеко куревом торговал. В руках держал несколько пачек, а весь товар у него в сумке был.

Вернулся на своё торговое место и закурил. Крепкий табачок. Чуть не закашлялся. Хотя и сигареты с фильтром. Отечественные.

Оставшиеся две книги в течение часа купили.

Тут уже я не торопился. По пятьсот рублей каждую пристроил.

Газетку аккуратно сложил, в урну бросил.

По дороге к квартире бабушки хлеба и молока купил. Батон за восемьдесят рублей взял. Странно. В одном магазине за такой сто двадцать рублей просят, а здесь — восемьдесят. Ещё десяток яиц купил. Тут сэкономить не получилось. Цена была та же что и в «Кооперативном». Восемьсот рублей.

Ничего, обживусь, узнаю где что можно купить подешевле. Хорошо у бабушки большой запас еды. Одними соленьями и вареньем можно долго питаться.

Глава 8 Бойкая торговля

Поужинал уже с хлебушком. Ел его с аппетитом — соскучился по данному продукту.

Перекурил у подъезда и делом занялся.

Чтобы хлебушек кушать, его купить надо. Для покупки же деньги нужны. Вот и пойду завтра опять с утра бабушкины книги продавать.

Вернулся в квартиру, начал книги перебирать. Сначала все с полок на ковер в гостиной выложил. Сортировать их начал. Все, что после девяносто третьего года напечатаны обратно на полки ставил. Те, что раньше — по стопочкам раскладывал.

Детективно-приключенческой литературы и фантастики совсем мало у бабушки оказалось, всё больше произведения зарубежных и отечественных классиков.

Завтра всего понемногу возьму, с утра место своё сегодняшнее займу и буду торговать. Торопиться нет необходимости, дороже цену называть начну, торговаться. Сигареты пока есть. Пол батона тоже имеется.

Выспался на удивление хорошо, хотя и лег поздно.

Позавтракал. Яичницу сегодня ел. С хлебом.

Две большие бабушкины сумки с книгами взял и на мини рынок пошел. Сумки эти с вечера ещё приготовил. У дверей в прихожей поставил.

Газеты тоже прихватил. Для подстилки.

Место моё никто занять не успел. Газеты расстелил. Разложился аккуратно. Подписки классиков стопочками. Детективы и фантастику к ним стоя прислонил. Пусть внимание привлекают.

В ряду не первый я сегодня. Бабульки с зеленью и огурцами словно здесь ночевали. Женщина с технической литературой позже меня пришла. Спит, наверное, долго.

Только разложился, сразу пошла торговля.

Мужик, нервный какой-то по нашему ряду чуть не вприпрыжку пробежался, перед моими книгами остановился. В товар разложенный пальцем стал тыкать. Цены спрашивать.

Решил немного понаглеть. За детективы и фантастику по тысяче запросил. Классика — по пятьсот за томик.

Мужик по ряду ещё раз прошелся, обратно ко мне вернулся. Цену начал сбивать. Я сдаваться не стал — тысяча и пятьсот.

Побурчал он что-то и все детективы, и фантастику купил. Не много таких книг у меня было, но на десять тысяч набралось.

Дома у бабушки ещё чуток таких есть. Завтра их с собой возьму. Тем более, завтра — воскресенье, люди не работают. Торговля должна бойчее идти.

День сегодня не только у меня удачный. У мужика, что замками торгует, продажи сегодня тоже хорошо идут. Народ подходит, сразу по несколько штук берет. Тот не нарадуется. Из сумки новые замки знай выкладывает.

Обратно мой покупатель пришел. Ну тот, что детективы и фантастику забрал. Опять поторговался немного и всё остальное купил. Цену я не стал снижать. Он всё равно всё взял. Библиофил какой-то.

Попросил я мужика с замками, чтобы он на моё место никого не пускал, а сам домой к бабушке побежал за книгами. Продавать надо пока покупают. Не упускать момент.

Быстро обернулся. Мужика с замками сигаретой угостил. За охрану моего места поблагодарил.

Вчера на мини рынке людей не очень много было, а сегодня не продохнуть от покупателей. Подходят, прицениваются, покупают.

Отец говорил, что у людей денег не было, зарплату по несколько месяцев не выдавали, а тут вон как бойко торговля идет.

Надо цены поднимать.

Поднял.

Перед обедом оставшиеся детективы и фантастику уже по тысяче двести рублей все раскупили, классиков — по шестьсот.

Ещё три раза в квартиру бабушкину бегал, книги сумками на мини рынок таскал. Не пообедал даже. К вечеру всё распродал. Ни одного томика не осталось.

Правда, последнюю партию отечественных и зарубежных классиков продал уже по пятьсот. Чтобы домой не нести. Да и покупатели уже были постоянные. Процентов девяносто книг у меня три человека взяли. Два мужика и девица. Оптовые покупатели. Другие покупатели по книжечке брали. Или по две. Эти же сразу много.

Собрал свои газетки. В мусорницу отнес. Нечего их по асфальту разбрасывать. Так под ногами всякого-разного хватает. Плохо тут в Кирове дворники работают. Не контролируют их совсем управляющие компании.

Сумки свои пустые в одну сложил. Так удобнее. Последние три раза я уже с тремя сумками бегал. Конечно не удобно, но что поделаешь.

По дороге домой в магазин зашел. Тут меня новостью и обрадовали.

Когда торговал, по сторонам некогда было смотреть. К чужим разговорам тоже не прислушивался. Оказалось, что сегодня денежная реформа началась, старые деньги на новые менять будут. Старые с сегодняшнего дня не в ходу, их только в сберкассах на новые менять надо.

Мне те два мужика и девица старых и надавали. Денег девяносто третьего года у меня меньше третьей части оказалось. На них и купил хлеба, молока и масла.

Глава 9 Денежная реформа

Расстроился. Сильно очень. Развели как лоха последнего…

Вообще то — сам виноват. Обрадовался, что книги активно покупают и продал всё. За деньги, что выводятся из оборота.

Так. Надо про эту реформу поточнее узнать. Где? Да газету купить.

Нашел киоск. Как ни странно — он ещё работал. Спросил газету. Ну, где про денежную реформу написано.

Нашлась такая. Купил на деньги девяносто третьего года. Другие то покупатели, а не те два мужика и девица нормальными деньгами со мной расплатились.

Название газеты даже читать не стал. Не до того было. Сразу сообщение нашел про реформу эту.

«Центральный банк Российской Федерации в соответствии с Законом Российской Федерации "О денежной системе Российской Федерации" и Законом РСФСР "О Центральном банке РСФСР" в целях устранения множественной модификации денежных билетов одного достоинства в обращении и в связи с достаточностью в резервах банкнот и монеты Банка России образца 1993 года прекращает с нуля часов (по местному времени) 26 июля 1993 года обращение на всей территории Российской Федерации государственных казначейских билетов СССР, билетов Государственного банка СССР и банкнот Банка России образца 1961–1992 годов.

С 26 июля 1993 года государственные казначейские билеты СССР образца 1961 года достоинством 1, 3, 5 рублей, билеты Государственного банка СССР образца 1961–1992 годов достоинством 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100, 200, 500, 1000 рублей и банкноты Банка России образца 1992 года достоинством 5000 и 10 000 рублей не подлежат приему ни в какие виды платежей и переводы на всей территории Российской Федерации.

В наличном денежном обороте на территории Российской Федерации остаются банкноты Банка России образца 1993 года достоинством 100, 200, 500, 1000, 5000, 10 000, и 50 000 рублей и металлическая монета СССР и Банка России образца 1961 и последующих годов.

Предприятия, организации и учреждения, имеющие по состоянию на 16 июля 1993 года в своих кассах изымаемую из оборота денежную наличность должны заактировать её на начало дня 26 июля и сдать в тот же день в полном объеме в учреждения банков для зачисления на счета.»

Так, а газета то вчерашняя. Люди то это всё уже знали в отличие от меня…

Ещё в газете было написано, что обмен денег производится с 26 июля по 7 августа. Обратиться в обменный пункт можно всего один раз. С паспортом. После обмена в паспорт поставят специальную отметку.

Ха-ха. Три раза. У меня паспорт то имеется, но из своего времени. Заявлюсь я с ним на обменный пункт, тут меня куда следует и отправят…

Поменять можно 35 тысяч рублей. Всё остальное зачисляется на депозитный процентный вклад на полгода.

Обмен денег проводится по месту прописки. Вот, а у меня к тому же прописка не в Кирове. Даже не прописка, а регистрация. Дважды я пролетаю…

Так. Ещё. Иностранным гражданам меняют 15 тысяч рублей. Под иностранца тоже закосить не получится — нет соответствующего документа.

Поторговал называется. Сейчас думать надо, как старые деньги на новые обменять…

Понятно, думать не прямо у киоска на улице, а домой идти, поужинать и думать. На руках то сумма больше чем тридцать пять тысяч рублей.

Аппетита что-то не было, хотя и не обедал сегодня по нормальному. Попил молока со вчерашним хлебушком. Бабушкиного варенья поел.

Компьютер не работает. Телевизор не показывает.

В газете статью про реформу ещё раз прочитал.

Вот, выбросил бабушкины газеты. Может в них тоже сообщение о реформе было, а я их в бак вынес…

Ладно. Завтра будем проблему решать. Где-то я у бабушки в запасах водку видел…

Водка нашлась. Её и искать особо не надо было. Вместе с консервами в шкафу в прихожей она хранилась. Целых пять бутылок. «Столичная». Запасливая была бабушка, спасибо ей.

Пять бутылок сразу многовато будет, а вот одну в холодильник поставить можно.

Так, что там с водой? Появилась горячая? Появилась. Хоть тут везет.

После того как помылся, аппетит зверский проснулся. Из яиц, что вчера купил, омлет приготовил. Кстати, завтра снова их прикупить нужно. Пусть и очень они тут дорогие. На мини рынке одна старушка вроде продавала. Может у неё дешевле чем в магазине?

Пока омлет готовил водка остыла. Плеснул пол стакана. Хорошо пошла. Омлет добил. Открыл банку консервов — не обедал же сегодня…

Ещё водочки принял. Закусил консервами.

Сходил к подъезду покурил. На луну полюбовался.

Вернулся в квартиру и вандализмом занялся. Взял несколько собраний сочинений и выходные данные у них устранил — год выпуска и издательство. Причем, вырывал листочки в томиках тех авторов, что ещё в давние годы творили, уже умерли и произведения их новыми не являлись.

Завтра на мини рынке таким будет моё предложение. Деньги за них буду брать только новые. Старые попытаюсь куда-то пристроить. Почти две недели для этого у меня есть…

Глава 10 Не берут

Что-то не идёт сегодня торговля. Не покупают ничего.

Нет, покупатели то были. Сначала один вчерашний мужик прибежал. Опять со старыми деньгами. Отправил его в пешее эротическое путешествие. Ушел. Слова не сказал.

Рядом продавец замков из души в душу матерится. Он тоже про реформу вчера ни сном, ни духом. Напродавал за день замков, домой деньги принёс, перед женой на стол их вывалил — смотри, какой я молодец. Та его и огорошила новостью. Деньги мол у тебя старые… Отлучен он теперь от производства детей на месяц…

Второй вчерашний мужик появился. С пакетом ещё советских денег. Не стал с ним даже торговаться — не в ходу со вчерашнего дня деньги СССР.

Только он убежал дураков искать, девица явилась. Посовестил её, улыбается только, всё ей нипочем.

Не покупают сегодня произведения классиков. Я даже цену начал снижать у себя в голове. Бесполезно. Не спрашивают.

Мужик с замками говорит, что вчера не типичный день был. За целый год он столько не продал, сколько за вчера. Вот у меня книги и брали. Сегодня не покупают. Сегодня — день типичный.

Зелень у старушек покупают, а книги не берут. На первом месте теперь пища телесная, а духовная — на двадцать пятом.

Не только у меня товар спросом не пользуется. Женщина с технической литературой тоже стоит скучает.

Народ на мини рынке сегодня только реформу и обсуждает. Придумали когда её начинать. Вчера, так говорят, сберкассы не работали. Сегодня тем более. Воскресенье. В этот день недели они всегда закрыты.

Старушка с огурцами всё сокрушается. Громко. На весь наш ряд слышно. Глуховата наверное, вот и так говорит. Дочка у неё с мужем в кои веки отдыхать на море уехали, а деньги по прописке только меняют. Там, на море, им никто их не поменяет. А, если у них деньги старые? Вдруг они обратных билетов не имеют? На что они их теперь купят? Пешком с моря в Киров пойдут?

Наделали делов с этой реформой. Так старушка говорит.

Мне вчерашние деньги тоже где-то надо поменять. Не так их и много, но жалко.

Появился уже у нас на мини рынке меняла. Вчера его не было. Табличка у него на груди. Написано на ней — меняю старые деньги на новые.

Подошел. Спросил. На тридцать процентов он меньше дает. За тысячу старыми семьсот новыми. Хитер. Потом в сберкассе тысячу на тысячу поменяет. Есть у него там, скорее всего, знакомые. Так мужик с замками говорит. Раньше он этого парня с табличкой здесь не видел. Про сберкассу только предполагает, но похоже, что так оно и есть.

Надо было мне мужикам или девице книги за старые деньги продать. Сейчас бы обменял на новые. Продал бы по высокой цене, потерял с неё тридцать процентов и в накладе не остался. Может поменять те деньги, которые вчера выручил? По хорошим ведь ценам вчера книги продавал. Нет, не буду. Завтра с утра сберкассы откроются, тогда и посмотрим. Не стоит торопиться.

Сосед, что замки продает, спросил почему с книгами на центральный рынок не иду. Там с книгами целый угол. Люди, кому книги нужны, специально туда ходят.

Поблагодарил его. Может завтра так и сделаю. Сказал ему про это. Хорошо, что сказал. Он меня проинформировал, что по понедельникам центральный рынок не работает. Так что завтра снова сюда.

За час всего одну книгу продал. Цену совсем уж сбросил. За сто рублей ушел Чехов. Однотомник. Хоть что-то. За сто новыми. Девяносто третьего года. На хлеб.

После обеда ещё одну книгу продал. За двести. Больше прокурил, чем заработал. Делать нечего, вот и курю. Соседа с замками ещё угостил. У него вообще труба — ни одного замка не продал.

Меняют у парня с табличкой деньги. Старые на новые. Женщина с целым пакетом подошла. Ну, думал много принесла. Ошибся. У нее оказались советские рубли. Пачками. Где она их только взяла. В пачке сто бумажек по рублю. Всего сто рублей. Десять пачек — тысяча. Целая стопка. Парень с табличкой недалеко от меня стоял. Мне всё слышно. Отказывается такую мелочь брать. У нее двадцать пачек. Две тысячи рублей. Все новенькие. В банковской упаковке.

Тут меня как кто под руку толкнул. Говорю, давайте я вам поменяю. Старые на старые. Вы мне пачки, а я вам две бумажки по тысяче не девяносто третьего года. Согласилась. Я её пачки в сумку бросил, а она две тысячи на тысячу четыреста у парня поменяла. Девяносто третьего года.

Парень потом меня спросил, может мне ещё такой мелочи надо? Говорю ему — книги за такие могу продать. За советские. По триста рублей за книгу отечественных классиков. Собраниями сочинений. Советские книги за советские деньги.

Что-то такое на меня нашло. Совершенно мне час назад эти советские деньги не нужны были, а сейчас вот сказал.

Парень подумал. Спросил, буду ли здесь завтра. Сказал, что буду. Он говорит — посмотрим. Может и возьму. Посмотрел мои книги. Себе в книжечку авторов и количество томов записал.

Больше до вечера так ни одной книги и не продал. Пришлось их вместе с рублями в бабушкину квартиру нести.

Глава 11 Костер из книг

В понедельник уже своё привычное место занял. Принёс книги, которые в воскресенье продавал и ещё немного. Сколько унести смог. Хорошо не далеко, но всё равно пару раз останавливался. Книги — они тяжёленькие. Почти как кирпичи.

Парень с табличкой об обмене денег часам к десяти подошел. Как женщина с технической литературой — спит долго. Спросил его — будет ли что покупать. Сказал, что нет. Деньги для оборота нужны, не хочется ему их в книги морозить.

Наше дело предложить, его дело — отказаться. Ничего страшного.

Мужик с замками тоже сегодня поздно появился. Видно, что с похмелья. Говорит, жена никак не успокоится. Всё пилит его за эти старые деньги. Сегодня ещё темно было, когда к сберкассе убежала очередь занимать. Некоторые с вечера воскресенья уже там на стульчиках сидели, свою очередь сторожили. Дурит совсем народ, последние свои копейки спасти хочет.

Как и книги, замки сегодня опять никто не покупает. От нечего делать продавец замков высчитывать начал, что можно за тридцать пять тысяч купить. По нормальной водке получалось почти восемнадцать бутылок. Это если не палёнку брать. Она, конечно, дешевле, но с неё и помереть можно.

Рассказал продавец замков, как он водку проверяет. Показал даже. Рядом как раз старуха какая-то две бутылки водки продавала. Взял мужик у неё одну бутылку, перевернул вверх дном, подержал так несколько секунд и на свет через водку посмотрел. Хмыкнул. Мне передал. Говорит, что настоящая водка должна быть абсолютно прозрачная, а тут на свету светло-желтенькие мелкие-мелкие какие-то частички видны. Так их не заметно, а на солнечном свету видно. Отдал старухе обратно бутылку и велел ей подобру-поздорову убираться. Пока жива, а то он ей голову этой бутылкой разобьет.

Левая водка. Пробка на бутылке ещё проворачивается немного. Это тоже знак. Дома закручивали, а не на заводе.

Коньяку получалось в два раза меньше взять чем водки. Это так, гипотетически. Мужик его всё равно бы брать не стал. Говорит, что эффект тот же, а платить в два раза больше надо.

Дальше он тридцать пять тысяч в пиво перевел, затем в говядину, вареную колбасу…

Все цены продавец замков помнит, хоть, как сам он сказал, те чуть ли не каждый день меняются. В большую сторону.

Вдруг замолк он. Весь ряд тоже как-то притих. Многие деньги из карманов вдруг доставать стали. Как будто купить все разом что-то собираются.

Посмотрел, а к мини рынку машина подъехала. Гнилая копейка. Давно таких не видел. Два парнишки из её вылезли. Моего примерно возраста. В спортивных синтетических костюмах.

Стрижены коротко. В кроссовках ещё хуже моих. У одного сумочка-барсетка.

К дальнему от меня концу ряда подошли. Мужик там с железяками разными ржавыми и новыми стоял. Ключи там разные, инструменты, болты-гайки и прочее продавал. Тот им деньги протянул, а парень их в барсетку и спрятал. Дальше старушка с зеленью деньги отдала. Все отдают, а парень их в свою сумочку прячет.

Сосед с замками крякнул, но тоже сколько-то отсчитал и отдать приготовился. Дошли парни до него. Он им деньги и сунул.

— О, новенький, — парень с барсеткой как на пустое место на торгующего книгами посмотрел.

Тот стоял, с ноги на ногу переминался. Прикинут хорошо. Джинса фирменная, кроссовки дорогие… Книги — дрянь.

— Давно торгуешь? — ещё один вопрос продавец книг получил.

— Третий день, — прозвучало в ответ.

— Книги плохонькие… Две тысячи в неделю с тебя. — взял книжку парень с барсеткой, полистал. Небрежно на место бросил.

— Не наторговал я ничего сегодня… — начал было продавец книг.

— Коля… — кивнул напарнику на книги парень с барсеткой.

Коля из кармана своей просторной олимпийки с тремя продольными полосками на рукаве флакончик достал. Шампунь в такие разливают. Колпачок не торопясь скрутил. Бензином пахнуло. Ни слова не говоря к товару торговца книгами подошел и содержимое флакончика на томики вылил. Всё до последней капельки. Ещё и флакончиком перевернутым над книгами потряс. Затем пробку на него обратно навернул и в карман емкость спрятал. Из другого кармана коробок спичек достал. Папа секунд и книги пылали.

— Больше сюда не приходи, — без всяких эмоций, как ничего и не случилось, парень с барсеткой проговорил. На торгующего книгами даже и не посмотрел, от огня глаз не отводил. Нравилось ему, наверное, на языки пламени смотреть.

Постояли парни, посмотрели как книги горят и дальше по ряду двинулись. Все другие торгующие им деньги отдавали, никто слова поперёк не говорил.

Через десять минут ржавая копейка с пассажирами в спортивных костюмах отъехала.

— Ты, правда, завтра лучше сюда не приходи. — мужик с замками с сожалением посмотрел на догорающие книги. — Если чего ещё осталось, на центральный рынок двигай.

Торговец книгами кивнул ему. Забрал свои пустые сумки и ушел.

Глава 12 На центральный рынок

К случившемуся на мини рынке я отнесся на удивление спокойно. Как будто не со мной это произошло. Как-то до конца я ещё не осознал, что из своего двадцать первого я в девяносто третий переместился…

Будто не живу я здесь, а роль какую-то играю. Закончится представление и дома я окажусь.

С одной стороны хорошо даже, что книги эти к людям не попали. Отпечатаны то они после девяносто третьего года. Пусть я и листочки с годом издания из них удалил, но мало ли какой временной парадокс мог получиться если бы их у меня купили…

Всё, больше книгами торговать не буду. Продал все, которые до девяносто третьего года и хватит. Нарушится ещё какое равновесие и беды начнутся. Кому это надо? Никому не надо…

На центральный рынок завтра всё же схожу. Впервые от бабушкиной квартиры так далеко отойду. Все эти дни я сильно от её дома не удалялся — практически всегда его даже видно было. Ну, если в магазин не заходил, а на улице оставался. Если и не видно, то короткое время.

Не то что страшно, но как-то не хотелось далеко отходить от места, куда сюда попал. Каждый раз, когда из квартиры выходил, думал — выйду, а там наше время, двадцать первый год. Когда в квартиру бабушкину возвращался, то сразу к компьютеру подходил и включал его. Всё надеялся, что он заработает. Ну, что всё вернулось как было…

Вот и сейчас, как с мини рынка пришел опять включил компьютер. Нет, девяносто третий. Не двадцать первый.

Поужинал. Вчера начатую бутылку допил. Стресс снял.

Спал не хорошо и не плохо. Сон снился как диплом защищаю в универе. Цветной, со звуком и запахами.

Утром позавтракал и на рынок пошел. Дорогу вроде помню. С бабушкой и родителями раньше несколько раз ходили.

На общественном транспорте не поехал — не знаю, куда какой маршрут идёт. Легче пешком дойти, не так уж и далеко.

Не доходя ещё понял, что правильно иду. Много людей туда шло и не меньше навстречу. Туда с сумками, навстречу — с покупками. Гул даже слышался. Как будто одновременно несколько тысяч людей говорит.

Вот и первые продавцы появились. За территорией рынка они расположились. Как у нас на мини рынке — кто прямо рядом с тротуаром на земле или на травке что-то расстелил, кто опять же пустые ящики поставил, а на них своё добро разложил.

Такое впечатление, что половину товара на мусорке нашли, а остальное из дома взяли у кого что было. Рядышком с утюгом сломанная кукла, вот у женщины продается. Тут же у неё какие-то вазочки на ящике выставлены, ложки, вилки и коробки со спичками. Странный ассортимент.

Рядом мужчина в возрасте. У него на газетке стопочки детской литературы. Отдельно книжки-малышки, далее — для младшего школьного возраста. Тут же учебники начальных классов. Вперемешку с учебниками — стаканы и рюмки.

У кого товара не много, просто стоят и на руках его держат. Старушка военную форму продает. Ей, наверное, лет не меньше, чем самой продающей.

Женщина ковер продает. В рулон он у нее скатан. Если кто спросит — она уголок отогнёт и показывает.

Тут же опять железячники. Молодой парень водопроводные краны предлагает. Не один десяток их у него. Все новенькие. Даже с инструкциями.

Так. Этого я знаю. Опять тот мужик, что краску у нас на мини рынке продавал. В той же измазанной одежде, но если в прошлый раз краска у него прямо в ведро была налита, то тут он уже банками с краской торгует. Кроме краски у него и кисти купить можно. Ещё и целую стопку рукавиц.

Заметил, что предлагают очень много электрических самоваров. Наверное, у каждого шестого-седьмого продавца такой у ног расположился.

Ну, и опять же замки. На мини рынке ими торговали и здесь тоже богатый выбор.

Так. Дальше товар на раскладушках пошел. Штук пять длинной полосой они вместе составлены. Чего только на них нет. Джинсы какие-то даже на вид подозрительные, футболки, рубашки, куртки целой стопкой. Тут же носки, трусы и обувь. Обувь, видно, что отечественная. Остальное — сшито где-то на задворках цивилизованного мира или в соседнем подвале. Не аккуратно шили — нитки торчат, шов туда-сюда гуляет.

Торгуют с раскладушек вьетнамцы. Насмотрелся я на них дома. От других народов отличу.

Стоп. Какая-то каша у них заваривается. Как бы под раздачу не попасть.

К вьетнамцам этим группа пареньков подошла. Похожи на тех, что у меня книги сожгли. Коротко стрижены, разноцветные — синие, зеленые, красные — синтетические спортивные костюмы, кроссовки. Да, в спортивных костюмах вставки ещё другого цвета — белые, чёрные, желтые… Шили их вместе с теми джинсами, что на раскладушках лежат.

Вьетнамцы с парнями на повышенных тонах разговаривают. Вот-вот дело и до драки дойдет. Точно. Дошло. Парень в спортивном костюме вьетнамцу маленькому по морде кулаком заехал. Тот, где стоял, там и рухнул. Тут другой вьетнамец, такой же маленький, из-под стопки джинсов топорик вытаскивает, ловко так через раскладушку перескакивает и паренька тем топориком бьет. Другие вьетнамцы от него не отстают. Кто с топориком, кто с молотком на пареньков налетели и давай их молотить. Только кровища в стороны полетела. Те и другие орут, каждый по-своему. Кто по-русски матерится, кто по-вьетнамски. Я вьетнамского языка не знаю, но догадываюсь, что в такой ситуации можно орать. Не про красоты же своей страны супротивнику рассказывать…

Успел в сторонку отбежать. Мне поэтому не попало. Некоторым мужикам, что рядышком шли, повезло меньше. Вьетнамцы победили. Парни в спортивных костюмах своих подобрали и отступили. Обещали вернуться.

Дальше на сам рынок идти? Домой вернуться? Если у рынка топорами дерутся, то что на самом рынке будет? Правильно отец говорил — бандитские времена. Он в это время в Кирове жил. Хорошо их помнит.

Глава 13 Добрые дела

В сторону отошел от раскладушек с товаром. Даже через дорогу.

Ну его, к лешему. Не моя это драка. Бабушкин нож в кармане, ещё припутают. Мало не покажется. Или топором по голове случайно звезданут.

Милиция не появилась. Знал уже, что здесь не полиция. Это девяносто третий год.

Вьетнамцы своих пострадавших за раскладушки утащили. Им тоже досталось. Парни те, что в спортивных костюмах, как на них с топориками и молотками налетели, к забору сразу отбежали, не стали головы свои под железо подставлять. Штакетины оторвали и ими бились. В штакетинах то гвозди. Не русским хорошо досталось. Не знаю — кто здесь прав, а кто виноват. Просто мимо шел.

Когда парни в спортивных костюмах отступили, один на асфальте остался. Забыли его? Не заметили?

Голова в крови. Лежит. Сознание, наверное, потерял. Никто к нему не подходит, ни парни, ни вьетнамцы. Помрет ведь, совсем запросто.

У меня друг так умер. Дома. Упал. Поскользнулся. О поребрик головой ударился. Люди рядом шли. Думали, что пьяный. Никто не подошел. Так и умер. Причем, среди бела дня.

На парня никто внимания не обращает. Подошел. Наклонился. Дышит. Оттащил на газон. Да какой там газон, так с проезжей части только убрал. Вытоптано там всё уже продавцами и покупателями.

К дереву спиной прислонил. Ну, как бы посадил. Сидит, голова болтается. Вьетнамцы на меня косо посматривают, а наши идут, никто не остановится. На рынок спешат.

Что делать? Какую помощь оказать?

Весь он в крови измазан, не к бабушке же его тащить?

Носовой платок к ране на голове приложил, по щекам похлопал. Парень глаза открыл. Дикие. Ничего не соображает.

Куда его? Во, не в своё дело ввязался. Нож ещё в кармане…

Тут друзья его появились. Вспомнили, уроды.

— Саня, братан… Что с ним? — один говорит. Самому тоже досталось, но вернулся, не забыл друга. Молодец.

— На голове рана. В травму надо. — сам носовой платок к голове его прижимаю. Кровь, вроде, почти остановилась.

Друг раненого на меня как на дурака посмотрел.

Другому парню сказал, что машину надо. Тот убежал.

Скоро и девятка подъехала. Увезли раненого.

Я уж уходить собрался, но тот, что на меня как на глупого смотрел, остановил.

— Если чего, подходи. — самого шатает. Всё оборачивается, на вьетнамцев тех смотрит.

— Хорошо, — ответил, как будто всё тут знаю.

Куда подходить? К кому? Потом разберусь.

На рынок всё же пошел. Дойти то совсем мало осталось. Метров пятьдесят.

Рынок забором огорожен. В основном бетонным, но кое где и деревянные участки встречаются. Плит не хватило? Или утащили их куда? Потребовалось что-то построить и увезли.

Несколько входов. Мне без разницы куда заходить. Народу тьма тьмущая входит, а выходит не меньше.

У ворот на рынок парни и мужики стоят с табличками на груди. Надписи на них почти у всех одинаковые — куплю доллары, золото, ваучеры. Люди к ним подходят, что-то спрашивают. Переходят к другим. А, что переходить? Сразу понятно, что цены у всех одинаковые. По одной цене скупают и золото, и доллары, и ваучеры. Давным-давно они между собой договорились и цену держат на одном уровне. Кто свою игру вести будет — быстро со своего места вылетит. Это и ежу понятно.

Кстати, насчёт ваучеров. Отец мне про них рассказывал. Обещали за каждый по две «Волги» дать, но обманули народ. Почти всех. В выигрыше не многие оказались. Только те, что доступ имел к переводу государственной собственности в свою личную. Они миллиардерами стали. Интересные законы в то время были. Не в то уже, а в это, в моем девяносто третьем году…

Когда у бабушки книги перебирал, я эти ваучеры нашел. Три штуки. Скорее всего бабушкин, деда, тогда ещё живого, ну и отца. Почему-то бабушка с дедом их никуда не пристроили. Между книгами они и лежали.

Ваучеры у меня дома, но цену надо спросить. Сколько за них дают.

Так то на каждом приватизационном чеке написано десять тысяч рублей, но отец рассказывал, что столько за них не давали. Гораздо меньше. Может где-то в Москве и больше, а у них в Кирове в лучшем случае на две бутылки водки.

Подошел к парню с табличкой, спросил сколько он за ваучер дает. Что-то очень мало — только две тысячи рублей. На бутылку водки. Подожду пока бабушкины продавать, деньги за книги ещё имеются. Кстати, надо посмотреть, как тут старые деньги на новые меняют.

Деньги меняли. Причем за тысячу старых давали девятьсот пятьдесят новыми. Во как, а на мини рынке в первый день парень давал только семьсот. Решил от добра добра не искать. Поменял свои старые.

Спросил ещё, почему так курс обмена изменился. В воскресенье семьсот давали, а сейчас больше.

Парень хороший оказался и сказал, что новое постановление вышло. Менять не тридцать пять тысяч, а сто. По сто то тысяч на человека мало у кого есть, вот и упал курс. Старые купюры в один, три, пять и десять рублей вообще ходить теперь будут до конца августа. Снова их теперь в магазинах принимают.

Вот и вознаградилось моё доброе дело, когда я женщине помог. Теперь рубли пачками, что у меня дома лежат, могу я смело в магазин нести. Она то, наверное, меня ругает, что обманул я её, но я же помочь хотел, никакой заинтересованности не преследовал.

Глава 14 Кто и чем торговал на рынке

Вот и на сам рынок вошел. Народу — не протолкнуться.

Одни — продают. Другие — что-то нужное купить ищут или просто по рынку ходят с непонятной целью.

Те, кто продают на две категории делятся. Первая — с рук продают. Вторая — под навесами стоят, за прилавками.

Кто с рук, показалось, что большинство типа меня. Ну, как я книгами торговал. Принесли что-то из дома, чтобы продать и на еду и ещё что-то неотложное деньги полученные потратить. Товар у этих людей плохонький. Кто салатник хрустальный предлагает, кто скатерть, кто настольный вентилятор. Многие сразу с двумя занятыми руками — в одной мясорубка, к примеру, а в другой что-то ещё. Многие с одеждой стоят. Чаще новой. Ношеную за забором рынка предлагают.

Среди стоящих с товаром и начинающие профессиональные продавцы встречаются. У них что-то одно, редко два товара. Скажем, через руку джинсы плохонькие перекинуты, а через плечо сумка висит. В ней ещё несколько штанов синеньких. Или, скажем, футболки и ещё что-то подобное. Но, таких не много.

Кто под навесами торгует, у них уже товара побольше. Разложен он на прилавке и подвешен на шнуре, под крышей натянутом. У них уже тех же джинсов с десяток-два, но вместе с ними рядом и сапоги могут стоять, и те же чайники электрические, карандаши и всё что угодно. Даже меховая шапка рядом с детскими игрушками. Как правило и табличка имеется, что покупают они доллары, золото и опять те же ваучеры.

Кто под навесами чаще в спортивных костюмах попугайской раскраски, на шее цепочки желтые.

Те, что с рук продают одеты разномастно. Чаще не дорого и одежда у них поношенная.

Навесы рядами стоят, у каждого номер имеется. Одежду народ тут же примеряет, никого не стесняется.

Да, продавцы под навесами ещё и по национальному принципу сгруппированы. Вот несколько прилавков, за которыми вьетнамцы куртками из непонятной кожи торгуют. Тут же у них сумочки какие-то и порточки синенькие. Дальше ряды с продавцами российской наружности. У них чего только нет. Что достали, то и продают. Многие меж собою рассказами делятся, как в Польшу съездили. Матрешки туда увезли, а обратно что дешевле набрали…

Кто с рук торгует рядами выстроились. Параллельно друг другу те ряды. Всё свободное место от навесов ими занято. Между этими рядами покупатели и ходят. Частенько заторы случаются. Остановится кто-то у кого-то что-то с рук купить, вот и мимо них другим бочком приходится протискиваться. Движение и замедляется.

Мне купить ничего не надо. Да особо и не на что. Здесь я сегодня с целью разведки. Посмотреть, что и как. Без документов на работу официально не устроиться, может здесь куда приткнусь или что-то бабушкино принесу на продажу…

Нашел место, где книгами торгуют. Стоят, скучают продавцы. Никто особо ничего у них не покупает. Нет, берут детективно-приключенческое, но такого у меня уже нет.

Кстати, видел мужика, что у меня фантастику и Маринину купил. Тут он ими и торгует. Морду отвернул, а может и не узнал меня. Я у него цены на бывшие бабушкины книги спросил. Он ответить не соизволил.

Нет, с оставшимися книгами идти сюда не вариант. Шкурка выделки не стоит.

Рядом с книжниками цыгане крутятся. Якобы золотые изделия недорого предлагают. Ко мне тоже пристали. Говорят — купи да купи. Вон какой модный, как иностранец. Один другому на кроссовки мои показывает, что-то по-своему говорит. Потом и меня спросил, где я такие взял.

Не стал я у них золото недорого покупать. Говорят — бери для бизнеса, парням на входе на рынок дороже продашь. Что же они сами его им не продают? Нашли дурака. Еле от этих цыган отделался. Когда с ними разговаривал, руку в карман засунул. В тот, где у меня деньги. Так надежней будет.

Только от цыган вырвался, очень уж они приставучие, парнишка подошел. Купи, говорит, доллары. Не дорого. Протягивает десятку, а она даже с виду — ксерокопия. На кого такое рассчитано? Совсем у меня вид что ли дурацкий?

Жарковато сегодня на улице. Зашел в торговые павильоны. Тут попрохладнее. Мясом, фруктами и овощами здесь торгуют, но у меня бабушкины запасы имеются и цены здесь не дружественные.

Ходил по рынку долго. Местами продавцы начали уже сворачиваться. Ничего не выходил и есть сильно хочется. Пирожки на рынке побоялся покупать. Отец говорил, что в эти времена их часто из чего попало делали. Кошатинки отведать мне совсем не хочется. Или собачатины. Купил только пару яблок недорого, помыл под краном над жестяной длинной раковиной, их в павильоне несколько штук, и съел. После этого только больше есть захотелось.

Когда по рядам с товаром ходил, разглядывал, чем торгуют, волей-неволей разговоров продающих наслушался. Самая частая тема — Польша, а на втором месте — здоровье. Продавцы то в основном женщины, любят они поговорить о своем здоровье.

Отец у меня с фармацевтической промышленностью связан и слышал я от него, что наши люди любят импортными лекарствами лечиться, хотя и наши не хуже есть. Рассказывал он ещё, что медикаментами торговать — прибыльное дело. Говорил, давно правда, что когда только-только частные аптеки начали открываться, некоторые ловкие в государственных аптеках импортные препараты покупали, а у себя потом дороже продавали. Контроль был слабый и ещё кое-какие ходы и выходы имелись. Вот тут-то и появилась у меня мысль что-то в аптеке купить, а тут на рынке продать. Может и получится? У некоторых же получилось. Тем более, никого тут я с лекарствами не видел. Что угодно продают, а медикаментами не торгуют.

Другого придумать ничего не получись. Может и это глупость, но надо попробовать. Вдруг выгорит.

Глава 15 Мазь от спины

По дороге на рынок аптеку вроде видел. Не маленькая такая, в стеклянном пристрое к многоэтажке.

Сейчас в неё и зайду, посмотрю, что там из импортных лекарств имеется.

Да, полки не как в наше время заполнены. Пустовато. Всё в основном отечественные медикаменты, упаковка в глаза не бросается. Всё какое-то серенькое, невзрачное. Много лекарств в самой аптеке приготовлено. Растворы разные, капельки…

Внимательнейшим образом витрину за витриной исследовал, ни одной позиции, что выставлена на продажу не пропустил.

Аптечные работники уже стали на меня коситься — ходит какой парень непонятный, всё что-то выискивает.

Нашел несколько зарубежных товаров. Таблетки сразу отмел. Не буду их покупать. Попробую вот это и это взять для перепродажи. Это, в смысле мази. Коробочки красивые, выглядят богато и солидно. Внушают уважение.

Попросил инструкции к мазям дать почитать. Надо же знать, что купить собираюсь. Во, это точно надо брать. Мазь на основе змеиного яда. Подойдет тем, у кого спина болит. Очень даже хорошо. Продавщицы на рынку друг другу жаловались, что у них после сумок из Польши поясница не разгибается и руки болят. Мышцы и суставы после излишней физической нагрузки тоже можно этим средством лечить.

Вторая мазь — ускоряет заживление ран. Её много брать не буду. Возьму пару-тройку тюбиков для ассортимента. Не одной же мазью для спины торговать.

Цены не пугают — аптека то государственная. Не сравнишь с тем, что сколько в двадцать первом году стоит. Болеть стало очень дорого — так мама говорит.

Деньги у меня есть. Поменял старые на новые. Прикинул, сколько могу мазей купить. До последней копейки тоже вкладывать в товар нельзя — еду то я на что покупать буду? Тот же хлеб и молоко, не всё же бабушкиными консервами и вареньем питаться. Варенье без хлеба — это не еда.

Купил двадцать коробочек мази со змеиным ядом и три для лечения ран. Больше у них и не было. Посмотрели подозрительно, но продали. Нет у них инструкции по ограничению продажи в одни руки. Я ещё наговорил, что мазь от спины дедушке и бабушке в деревню покупаю. У них там аптеки нет, вот сразу много и беру.

Дошел до бабушкиной квартиры, поужинал и спать лег. Завтра рано вставать, на центральный рынок лучше прийти к открытию и место проходное занять. Во как прогрессирую — с мини рынка на центральный уже выхожу.

Появился на рынке одним из первых. Почти никого ещё и не было, так только под некоторыми навесами начинали раскладываться. Место себе присмотрел ещё вчера — недалеко от входа. Чтобы через меня большой поток потенциальных покупателей был.

Нашел дверку от тумбочки. Небольшая она, но мне хватит. Кирпичи ещё там какие-то лежали. Из них и ножки для своего импровизированного прилавка сделал. Сверху дверцу положил, аккуратно газеткой застелил, коробочки красивые с лекарствами пирамидкой разместил. Рядом с мазями табличку поставил — какая мазь от чего. Пусть видят, не кричать же мне — вот это спину лечить, а это — для заживления ран.

Вскоре и народ на рынок потянулся. Идет мимо меня, останавливается. Спрашивает, хорошая ли мазь. Я говорю всем — лучше не бывает, импортная. Цену в три раза больше аптечной называю. Часа не прошло, а у меня половины товара уже нет.

Потом перерыв в покупателях образовался. До обеда только две коробочки мази от спины и купили. Не знаю, чем это и объяснить. Стою курю. Делать то больше нечего.

После обеда опять торговля пошла. Активнее начали покупать, а у меня почти ничего уже нет.

Рядом парни с табличками стоят. Доллары им особо не кто не несет, а вот ваучеры продают. Покупают они ещё и золото, но и его им продать сегодня желающих не наблюдается. Скупают они и награды. Принесла одна старушка. Ничего у неё не взяли. Сказали, что это юбилейные медали, такие им не нужны.

От нечего делать разговорился с парнями. Нормальные оказались. Работы нет, вот они тут скупкой и занимаются. Была бы работа — сюда бы не пришли.

К трём часам распродал всю мазь от спины. Две коробочки мази для ран только осталось. Одну только и продал. Хорошо, что много такой мази не взял, а то бы сидел с ней сейчас и куковал.

Надо снова где-то медикаментов сегодня купить, чтобы завтра торговлю продолжить. Понравилось мне лекарствами торговать. Правильно отец говорил — это дело очень выгодное.

Сложил непроданные остатки в пакет, дверцу от тумбочки сходил спрятал — завтра она мне снова пригодится. Кирпичи к ограде рынка отнес — подальше положишь, поближе возьмешь. Так бабушка говорила.

С парнями попрощался до завтра, спросил где тут аптеки расположены и с рынка пошел. Парни ещё смеются. Вот говорят, жук, придумал чем здесь торговать. Мы де тебе завтра конкуренцию составим. Не составят. Не на свои они скупают, на чужие. Своих денег у них на закупку товара нет. Это мне повезло — продал бабушкины книги когда паника от реформы была, так бы до сих пор мне их не пристроить было. Нет у них первоначального капитала, а у меня маленький, но есть. Сегодня ещё хорошо денег прибавилось.

До темна по городу мотался. Прохожих спрашивал, где здесь ближайшая аптека — город то не знаю почти. Это вчера мне повезло в стеклянной аптеке с медикаментами. Сегодня по одной-две упаковки мази от спины в аптеках только и было. Нет у них запасов, последнее продают. Купил сколько можно. Мазь для лечения ран не покупал — вчерашнюю ещё не продал.

Да, завтра у меня с товаром не богато будет. Надо что-то ещё не нужное в бабушкиной квартире поискать, рядом с мазью на дверце от тумбочки выложить.

Глава 16 Предложение

Ненужного в бабушкиной квартире особо ничего не было. Хламом она не обрастала. Не консервы же продавать? Они мне самому пригодятся.

Нашлись какие-то вазочки. Индийские. На наклейках так было написано. Наклейки я снял — мало ли чего. Лучше продавать без наклеек. Если кто спросит — сам скажу.

Было ещё несколько картинок в рамочках. Маленьких. Не художник их рисовал. В типографии какой-то немецкой их изготовили, а потом уже в рамки поместили. Тоже наклейки с местом и датой изготовления аккуратно ликвидировал.

Ну вот, будет чем занять пустоту на дверце тумбочки.

Утром следующего дня опять на своем старом месте был. Кирпичи мои и дверцу никто не утащил, а то пришлось бы что-то новое искать. Расположился и пошла торговля. Сначала немного вяло, а потом уж и получше.

Сперва несколько упаковок мази купили. Причем, подходили вчерашние покупатели. Они вечером мой товар попробовали и им понравилось. Вот и решили в запас взять. Цены то каждый день растут. Сегодня не купишь — завтра по более дорогой цене приобретать придется.

Затем и вазочки купили. Все сразу. Женщина какая-то подошла и говорит, что давно такие хотела. Сейчас она сама на рынке торгует, денежки у нее появились вот и осуществила свою мечту.

Парни, что ваучеры скупают, всё пугают меня, что завтра рядом со мной встанут медикаментами торговать — нравится им мой бизнес.

Ближе к обеду к ним другие парни в спортивных костюмах подошли. Крыша их. Смотрю, а один знакомый. Голова у него перевязана. Понятно, я же сам ему платком на голове рану зажал чтобы кровь меньше текла. Второго тоже вроде видел. Кажется, он первому машину искал. Точно, он.

Второй парень на меня всё поглядывает. Видно, тоже узнал. Подошли потом вместе. Второй первому и говорит, что вот — твой спаситель. Познакомились. Саша и Петя их зовут. Спросили, чем занимаюсь, нет ли наездов от кого. Если что, сказали на них ссылаться. Никому ничего не платить.

Сказали, что ерундой занимаюсь. Если захочу, то скоро место у них освободиться. Вот как парни с табличкой стоять. Скупать ваучеры и золото.

Я отказываться не стал. Сказал, что подумаю. Импортных то медикаментов в аптеках много и нет. Кончатся все, а мне и торговать будет нечем.

Парни ушли, а я дальше лекарствами торгую.

Картинки в рамочках тоже купили. Не дорого, но мне они куда? Сбыл с рук и ладно.

У соседей моих, парней с табличками, дела тоже с переменным успехом идут. Васька только опростоволосился. Как мужики сказали, он тут новенький, недавно его с табличкой поставили. Вместо золотого обручального кольца позолоченное купил. Причем, не маленькое. Три с половиной грамма. Слеповат он немного, а очки не носит. Стесняется. Купил у какого-то левого мужика, польстился на выгодную цену — тот уступил. Пробу то не разглядел из-за плохого зрения. Парням показал, а они и говорят — восемьсот семьдесят пятая. Не пятьсот восемьдесят третья. Не золото, это, а серебро позолоченное.

Васька побледнел, потом покраснел. Чуть плохо ему не стало. Мужик то давно уж ушел, а он с серебром вместо золота остался. Золото то гораздо дороже серебра стоит, а деньги то у Васьки не свои. Они ему на скупку выданы.

У него металл забирают по определенной цене, а вся разница его. Чем дешевле купил, тем больше ему осталось. Здесь же наоборот получается. Пролетел он как фанера над Парижем.

Васька тут и забегал. Мужика стал искать. Понятно, что не нашел. Ушел уже он с рынка. Расстроился Васька очень сильно. Вместо заработка в минус ушел.

Парни над ним смеются, а ему не до смеха.

Причем, косяк у него уже не первый.

Как только начал скупать, цыгане ему вместо золота печатку из жёлтого металла впарили. Хорошо цыгане с рынка. Местные, можно сказать. Каждый день здесь отираются.

Саша и Петя с Васькой к цыганам тем сходили и возврат сделали. Разъяснили, что парень первый день работает, ещё не опытный. Не надо его обижать. В общем, разрулили дело миром. Если бы не крыша, плохо бы Ваське пришлось, никто бы ему денег не вернул — смотри лучше, что покупаешь.

Сегодня Ваське никто потерю не компенсирует. Побегал, побегал он и рукой махнул. Постоял немного, погрустил и ушел куда то. Появился через час — пьяный. Выпил с горя. Это уже совсем плохо. Так парни говорят. На работе пить нельзя. Вылетит Васька с места. Гадать даже не надо.

Может Васькино место мне сегодня и предлагали? Не получается у него с табличкой стоять.

Парни его домой отправляют, а он не идёт. Деньги, говорит, надо отрабатывать что сегодня потерял.

Парни друг у друга клиентов не перебивают. К кому человек с золотом или ваучером подошел — тот у него берет. Васька же пьяный начал клиентов переманивать, говорить, чтобы у него покупали, он де больше заплатит.

Ребята сначала ему на словах объяснили, что не прав он. Не надо так делать. Он не понял. Пьяный же и деньги ещё потерял на покупке кольца. С парнями стал ругаться, с кулаками на них полез. Совсем ничего не соображает.

Что делать? Отвели его в стороночку, навешали по полной программе. Саша тут ещё подошел со своей перевязанной головой. Парни объяснили ему ситуацию. Саша у Васьки табличку с груди снял, с ноги ему вмазал. Васька упал и лежит. Видно сильно ему досталось.

Вот и вакансия образовалась. Не скоро, а уже с завтрашнего дня.

Саша ещё раз ко мне подошел. Спросил, что я надумал. Товару у меня совсем уже почти не осталось. Всё что бабушкино сегодня брал — распродал уже. Мазь для ран ушла наконец, оба оставшихся тюбика. Лекарство для спины к концу подходит. Даже и останется если немного — сам использую. При ушибах, так в инструкции написано, можно его применять, а они, чувствую, у меня будут.

Сказал я Саше, что согласен. Он мне сразу Васькину табличку и отдал. Говорит, что завтра мне начинать. Про что и за сколько брать мне завтра он разъяснит. Цена на металл и ваучеры чуть не каждый день меняется. Сегодняшние цены завтра могут быть не актуальными.

Глава 17 На скупке

Жалко, что у меня дома портативные электронные весы остались, а ещё и в двадцать первом году. Далеко они теперь от меня и во времени и в пространстве.

Как бы они сейчас пригодились металл взвешивать. На всю нашу группу из пяти человек одни только весы сейчас у нас и имеются. Такие старинные, с чашечками на веревочках и набор разновесов к ним. Установлены они у нас на столике из ящика сделанном. Столешницу я к нему сегодня обновил — свою дверку от тумбочки на это дело пожертвовал.

Вечером по бабушкиным ящикам в шкафу порылся и лупу для работы приготовил. Когда вещи для продажи перебирал я её нашел, тогда на место положил, а сейчас вот она пригодилась. Хорошо не продал. Вполне ведь мог.

Через лупу я пробы серебра и золота буду рассматривать. Такой сейчас у меня будет элемент рабочего процесса.

Блокнот и ручку ещё рядом с лупой на стол положил. Саша завтра мне цены скупки золота и серебра озвучит, скажет сколько населению за ваучеры давать. Я всё запишу для памяти. Сразу мне всё не запомнить — перепутаю что-то и как Васька буду не в прибыли, а в убытках. Мне это надо? Ни коим образом.

Бейсболку надо ещё не забыть взять. Целый день на солнце придется стоять. В первый свой торговый день её оставил дома у бабушки — потом не раз пожалел. Солнцезащитные очки у меня имеются. Их тоже рядом с блокнотом и ручкой приготовил. Лишними не будут.

Привычно уже завел будильник. Просыпать не надо в первый день на новую работу.

Место мне парни выделили с краю, не в центре нашей группы скупщиков. Раньше Васька там стоял, а сейчас я буду.

Саша свежую информацию по ценам на сегодня до нас довел, деньги выдал. Сказал, что если не хватит — знаете где меня искать. Я пока не знал, но если что — парни подскажут.

Саша ушел, а мы работать начали. То к одному, то к другому люди подходят. В основном ваучеры предлагают. Не верят они, что за них что-то хорошее получат в будущем. Лучше сегодня им взять хоть какую-то копеечку.

Саша сказал сегодня за ваучер дороже трёх тысяч не давать, начинать с двух. У нас их по четыре тысячи забирать он будет. Парни говорят, что весной цены выше были, а к лету что-то совсем упали. Как дальше будет — никто не знает. Может в Москве и дороже, но мы то не в Москве. Везде цены разные. Плюс ещё они чуть не каждый день меняются.

С золотом что-то ко мне никто не подходит. Не внушаю видно доверия, не знают ещё меня. Парни то здесь давно, а я первый день. У них клиентура уже наработана, а ко мне если только кто случайно обратиться.

Мужик подошел. В руке горсть вилок. К одному из наших сунулся, к другому. Не берут у него вилки. Говорят, что мельхиор им не нужен. Были бы серебряные, тогда бы взяли.

Всех наших обошел. Никто не взял. До меня добрался. Предложил купить не дорого. Ему мол на бутылку не хватает, а трубы с утра горят.

Парни мне вилки брать не советуют. Саше мол мельхиор не нужен. Таких вилок по всему рынку кучами лежат, через одного их продавцы предлагают.

Мужик про вилки в продаже видно уже в курсе. Не к первым к нам подошел. Бери, мне говорит, все за триста рублей. Помоешь, сам будешь пользоваться. Вилки эти, так мужик говорит, из Германии ещё с войны привезены. Трофей.

Вилки и правда на вид старые. Люблю я старинные вещи. Мужика ещё жалко — сильно он мается. Парней спросил — имею ли я право для себя что-то купить. Теперь ведь я не сам по себе, а от Саши здесь стою. Саша же предупредил, что за крысятничество здесь сурово наказывают.

Парни говорят, что золото и серебро для себя нельзя покупать, а мельхиоровые вилки хоть машинами бери. Они Саше не интересны. На свои деньги только покупай, не на Сашины.

Посмотрел я ещё раз вилки. Вроде нормальные. Мало ими пользовались. Где-то в шкафу лежал этот трофей все эти годы.

Долго мне их рассматривать некогда, отдал мужику триста рублей, вилки в сумку положил. В газетку их ещё предварительно завернул. Всё же чужие они. Дома в воде с порошком замочу, полежат денек-другой, а там и может быть трофейными вилками буду кушать.

Мужик обрадовался. На бутылку теперь у него хватает. Говорит мне, что у него дома ещё к этим вилкам ложки есть. Когда ему снова денег не хватать будет, он мне их принесёт и продаст не дорого.

Мужики смеются. Говорят, мне, что это завтра уже будет. Готовь мол денежки. Скоро у меня ложки трофейные появятся. Буду я как немец ими пользоваться. Спрашивают, может им тоже мне вилок и ложек принести, а то дома всё равно ими есть особо нечего.

Золота и серебра так я за весь день и не купил. Ваучеров тоже много не приобрел — всего три штуки по три тысячи, то есть по предельной цене. Всего три тысячи заработал. Парни больше скупили. Ещё немного и металла набрали. Колечек и сережек. На предприятиях зарплату месяцами задерживают, вот и продает народ у кого что осталось.

Было бы нас тут у ворот рынка меньше — каждому бы больше досталось. Так только сегодня на еду заработал, но и это не плохо. Бесплатно тут в магазине и на рынке еду не раздают.

Сходили Саше скупленное сдали, деньги оставшиеся тоже.

Парни все скорей по домам разбежались, а я к бабушке на квартиру пошел. Дело у меня сегодня на вечер есть — буду повышать свою профессиональную грамотность.

У бабушки на полках не только отечественные и зарубежные классики стоят. Есть ещё и энциклопедические издания. По ювелирному делу в них статьи поищу и почитаю. Чтобы золотые и серебряные изделия скупать, в них хоть немного надо разбираться. Про драгоценные камни надо ещё посмотреть.

Парни, когда золото скупают, камешки из изделий выколупывают и обратно отдают. Людям они не особо нужны. Парни вообще их не берут. Люди эти камешки, кто в карман себе положит, кто вообще к забору рынка бросит. Куда они им теперь без оправы. Может что и ценное выбрасывают. Всяко ведь бывает…

Глава 18 Неожиданность с вилками

Как в бабушкину квартиру пришел, первым делом в пластиковый тазик тёплой воды налил, стирального порошка туда сыпнул и вилки положил отмачиваться.

Так то они не гнутые и не ломанные, все зубчики на месте, но какие-то они жирные на ощупь и между зубцами чернота. В других местах тоже, особенно где надписи и циферки какие-то. Плохо их мыли прежние хозяева? Так, только холодной водичкой споласкивали?

Понятно, что такими я есть не буду. Надо их в порядок привести и продезинфицировать. Подхватишь ещё какую заразу.

Вымыл руки несколько раз с мылом. Спиртом протёр. Так оно надежнее будет.

Поел и за энциклопедии принялся. Информации там много полезной нашлось. Саша мне сказал, что у серебра восемьсот семьдесят пятая проба. Оказывается, есть ещё восьмисотая ровно, восемьсот тридцатая, девятьсот шестнадцатая, девятьсот двадцать пятая, девятьсот шестидесятая и девятьсот девяносто девятая. Это у нашего. У зарубежного есть ещё и другие.

Почитал и про зарубежные пробы на серебряных изделиях — вдруг пригодится. Принесут какие, а я ни в зуб ногой. Вот такой скупщик малоквалифицированный. Картинки проб посмотрел и постарался запомнить.

Сразу плохо получилось. Особенно с иностранными.

Сделал на статье про пробы серебра в томике закладку. Каждый день буду по вечерам смотреть пока не запомню.

Да, есть ещё восемьдесят четвертая, но это уже на дореволюционном серебре и первых лет советской власти. Так в энциклопедии написано.

Затем статью про клеймление золотых изделий прочитал. Сейчас в основном проба пятьсот восемьдесят третья. В следующем году будет пятьсот восемьдесят пятая. Энциклопедия то из двадцать первого века, там история вопроса тоже дается. Пока с нынешними пробами буду скупать, а в следующем году те и те. Они практически не отличаются по металлу. Клеймят золото ещё и триста семьдесят пятой пробой, и пятисотой, и семьсот пятидесятой.

Совсем запутался. В голове всё перемешалось.

В энциклопедии были ещё статьи про клеймление платины и палладия, но я и с золотом и серебром пока не разобрался. Да, не простое дело изделия из драгоценных металлов скупать. Васька то вон и ошибся. Ладно, что теперь про него вспоминать, выгнали уже Ваську с точки.

В сон даже от этих статей в энциклопедии потянуло. Это не детективно-приключенческую литературу читать.

Рядом с нами у ворот рынка парнишка стоит. У него на картонке значится — куплю награды. Он не от Саши. Другая у него крыша.

Сами по себе его награды не особо интересуют. Скупает он их из-за драгоценных металлов. Нет, есть ещё награды редкие и очень дорогие, но такие сюда не приносят. Так парнишка говорит. Врёт, наверное. Скупщикам сейчас всё несут.

Заинтересовало это меня. Почитал про награды. Специальная даже книга у бабушки нашлась. Но там цен на награды не было. Про то, из каких металлов они сделаны и сколько их там тоже информации не нашел.

Парнишка тот всё табличку какую-то смотрит. Там, скорее всего, у него и имеется информация про металлы в наградах. Саше надо вопрос задать. Может он мне и эти сведения предоставит. Скажу, что для работы надо. Должен помочь.

Был бы интернет — проблемы бы и не возникло. Всю нужную информацию моментально бы нашел и не парился.

Включил компьютер. Нет, в девяносто третьем я году, в двадцать первый не вернулся…

Сходил на вилки свои посмотрел. Лежат, мокнут. Достал одну, спичкой грязь начал счищать.

Так, так, так… Бросил вилку обратно в тазик, в комнату к книгам побежал. Статью про иностранные пробы серебра открыл. Точно — вот она, германская восьмисотая проба на рисунке. Такая же как на вилке. Один в один.

В кухню вернулся. Там тазик на подоконнике стоит. Снова достал вилку, тряпочкой протер и обратно к книге. Всё правильно. Она. Что на рисунке, что на вилке…

Парни, что, не знают? Не первый день скупают, им что такие никто не приносил? Что-то плохо верится. Совсем тёмные? Да ну… Не бывает такого.

Если что, я у них спрашивал. Не ко мне первому тот мужик подошел. Все эти вилки за мельхиор посчитали…

Значит, пусть и дальше так думают. Не буду никого просвещать. Валенком прикинусь. Саша то про крысятничество серьезно говорил. В первый день и так получилось. Во дела…

Перекурить это дело надо. Подумать.

Покурил. Подумал. Никому ничего говорить не буду. Может и обойдется. Если мужик с ложками подойдет — берем по-тихому, если снова серебро. Если германской пробы нет, всё равно не дорого возьму чтобы лишнего подозрения какого не было. Чтобы не подумали, чего. Скажут, вилочки то взял, а ложки не берет… Что-то тут не ладно…

Ещё одну сигарету в запас выкурил и спать пошел. Завтра снова с табличкой стоять. Скупкой заниматься.

Глава 19 Спецодежда

Прошлым вечером рылся на антресоли у бабушки и старинный радиоприемник нашел. Для девяносто третьего самое то. Телевизор у меня почему-то не работает. Вроде новый, а не показывает ничего. Что такое могло с ним случиться?

Утром, когда чай пил, между делом покрутил настроечку, по эфиру попутешествовал. Есть. Поймал волну. С музыкой теперь буду жить.

Сижу, чаек с вареньем бабушкиным попиваю и слушаю.

Гуд-бай, мой мальчик,

Гуд-бай, мой миленький

Твоя девчонка уезжает навсегда.

И на тропинке, и на тропиночке

Не повстречаемся мы больше никогда.

Зажигательная такая песня. Голос у певицы весьма своеобразный.

Так, бежать уже надо. Почти опаздываю.

На рынке, как Сашу увидел, сразу к нему подошел.

— Саша, добрый день. Вопрос к тебе небольшой.

Остановился. Кивнул. На голове бейсболка — бинт, наверное, прячет.

— Добрый. Что надо?

Объяснил ему про награды. Говорю, что нельзя ли где взять табличку с металлами из которых ордена и медали сделаны, а также где их вес и проба обозначены.

Посмотрел он на меня, даже, кажется, уважительно.

— Будет тебе табличка. Спрошу у парней. — отходить уже начал, но вдруг остановился, ко мне вернулся.

— Слушай, сколько дней знакомы, а как звать не знаю. — бейсболку свою снял, голову забинтованную начал чесать. Зарастает рана, вот и чешется. Так бабушка раньше говорила.

— Вадим. — первым руку не протягиваю.

— Саша. Тут ещё Десантником зовут. — улыбнулся, хорошо так. Сам мне руку протянул.

— Бакалавр. — тоже ему улыбнулся. Не знаю даже, почему так назвался.

— Понято. Слушай, сегодня я тебя на другую работу поставлю. Эдик заболел. Он у меня на спецодежде стоит. За него сегодня будешь. Пойдем, отведу. — повернулся и пошел. Согласен, не согласен я, даже и не спросил.

Так что сегодня я не на улице у ворот рынка, а в павильоне. Прилавочек там стоит и на нем картонка. Саша её из-за прилавка того достал. На ней написано, что покупаем-продаем спецодежду.

Саша опять всё быстро мне объяснил, а я записал. Кирзовые сапоги по столько брать, по столько отдавать, про рукавицы тоже самое, про рабочие костюмы, телогрейки, ботинки, подшлемники и прочее. Сказал ещё, какие размеры ходовые, а какие лучше не брать или уж совсем дешево — не больше трети цены. Они надолго зависают, не надо деньги морозить. Покупать только всё новое, ношеное — не надо.

Выдал деньги и ушел.

Стою. Даже не отойти покурить. На улице с этим было лучше.

Мужик подходит. Татарин по виду.

— Эдик где? — вот сразу так. Ни здравствуйте, ни до свидания.

— Болеет, — так же отвечаю.

— Сапоги кирзовые возьмешь? — у самого мешок большой. Как он его только дотащил.

— Новые? — как Саша учил спрашиваю.

— Новые. На всю бригаду только выдали. Никто ни разу не одевал. — сам мешок развязал уже и сапоги мне на прилавок выкладывать начал.

— Размеры какие? — опять же спрашиваю.

Назвал татарин. Все ходовые. Буду брать.

Проверил — все и правда новые, муха не сидела. Попарно связаны.

Цену мужику назвал. От себя за опт снизил. Кушать вкусно то каждому хочется, а мне пока просто на хлебушек заработать надо. Что-то не очень хорошо у меня пока с заработком.

Мужик поматерился, но согласился. Насчёт оптовой покупки я прав оказался. Ругался, кстати по-русски, хоть и татарин. Как отец говорит — русский язык, это язык межнационального общения.

После мужика с сапогами всё мелкие сдатчики пошли. Кто с парой рукавиц, кто с рабочим костюмом или халатом. У народа просто беда с деньгами. Что можно всё сюда тащат.

Перед обедом у меня уже много всего накопилось. Как это всё и куда вечером тащить придется?

Тащить не понадобилось. Саша подошел с ещё одним парнем постарше. Тому спецодежда была нужна большую бригаду своих земляков одеть. Список у него порядочный был. Взял почти всё сегодня мной купленное, но не закрыл и малой части позиций.

Три его земляка у меня спецодежду забрали и дальше они с Сашей пошли — не одна у него такая точка на рынке. Другие тоже для него спецодежду скупают.

Прилавок и место под ним у меня опустело. Никто ничего не украдет. Отойти покурить можно.

Табличку убрал на время. Вышел из павильона. Стою. Курю.

Вчерашний мужик бежит, тот который с вилками был. Сегодня он с ложками. Парни его ко мне послали, сами от тех ложек отказались.

Посмотрел. Германия. Серебро. Восьмисотая проба.

Было у меня шесть вилок, а теперь будет ещё шесть ложек. Комплект. Только и эти отмачивать и чистить придется. Ничего, справлюсь.

Отдал, сколько сам мужик запросил. Сам цену не называл. Убежал мужик — трубы у него сегодня не меньше горели.

После обеда что-то покупал, что-то продавал, но так, по мелочи.

В конце дня, когда свел баланс, то оказалось, что заработал больше чем вчера на ваучерах. Ну и Саше помог, выручил его, постоял за Эдика.

Глава 20 Червонцы

На следующий день Эдик появился. Чихал, глаза слезились, из носа текло, но на точку вышел. Семью кормить надо. Саша ему больничный то оплачивать не будет, не предусмотрено у него социальное страхование. Пенсионное, кстати, тоже.

Саша меня к парням-скупщикам сразу и отправил. Не буду сегодня на спецодежде стоять.

Не сказать, что они мне очень обрадовались. Вчера без меня у них на каждого больше скупить получилось.

— Всем привет, — сказал и своё место занял. С краешку встал, куда и позавчера.

— Здорово.

— Привет.

— Здравствуй, коль не шутишь.

— Давно не виделись.

Каждый по очереди и меня поприветствовал. За руку поздоровался.

Перекурили. Я их сигаретами угостил. Отравы не жалко.

Народу сегодня много — конец недели. Из районов что ли приехали? Вполне возможно.

Часа не простоял, а уже четыре ваучера купил. Позавчера за целый день столько не заработал.

— Ну что, Бакалавр, ложками и вилками уже поди ешь? — Слава поинтересовался.

— Нет пока. Отмачиваю. Грязные они больно. — коротко так ответил. Не надо к этой теме внимание привлекать.

— Ну-ну. Скоро опять твой мужик прибежит. Опять какой-нибудь трофей принесёт. — это уже Костя. Дались им эти ложки и вилки. Поскорее бы они про них забыли.

Только черта вспомнишь, он тут же и появится.

Это я про того мужика. Сегодня в руках у него ничего нет, но вид хитрый и загадочный.

К парням он даже и не подошел. Сразу ко мне направился.

— Пойдём в сторонку. — за рукав меня ухватил. Во простота то. Уже за постоянный и неиссякаемый источник финансовых ресурсов меня считать начал.

Руку я сразу же высвободил. Нечего меня за конечности хватать.

— Ну? — не очень приветливо на мужика смотрю. Чувствую, можно с ним встрять по полной программе.

— Червонцы нужны? — чуть ли не шепотом мужик говорит.

— Какие червонцы? — точно, добром общение с этим мужиком не кончится.

— Бумажные. Много. — чуть-чуть прояснил ситуацию бывший владелец ложек и вилок. Сам из кармана уже что-то и достает.

Точно, бумажные деньги. Старинные. Красивые.

Довольно большие по размеру. На каждой бумажке в овале портрет Ленина. Написано ещё — Билет Государственного Банка Союза ССР. Номиналы только у всех разные — один червонец, три червонца, пять червонцев и десять червонцев. Ну и по цвету они отличаются. Все тысяча девятьсот тридцать седьмого года.

Никогда я таких не видел. Ценности не представляю.

Так бумажки даже не мятые, как будто их из пачки только сегодня достали.

— Не знаю даже. Парней сейчас спрошу, — мужику говорю.

— Да показывал я уже им. Ещё в прошлом месяце. Не берут. По бумажке разных взяли и всё. — махнул мужик рукой. Нет де смысла парням показывать.

— Что опять у него? — Костя подошел. Закурил. На мужика смотрит.

— Червонцы принёс. — по-честному отвечаю.

— Задолбал он уже с этими червонцами. Не первый месяц бегает. Всем предлагает. Нашли в районе целую сумку. Не одна тысяча их у него. Несколько штук мы у него купили. Так, ради интереса. — стоит, покуривает. Мужика своими ответами не радует.

— Может возьмешь хоть немного? Трубы горят. — надежда в глазах мужика погасла.

— Правда, что у тебя их целая сумка? — у мужика уточняю.

— Есть такое дело, — отвечает. Вздыхает тяжело. — Дом ломали. Нашли там на чердаке. Думал — продадим, наваримся…

— Не знаю даже. Вон, мужики говорят, что не нужны они никому, — тоже не радую мужика.

— Есть такое дело… — повторяет он. Опять вздыхает. Не получилось у него продать мне червонцы.

— Слушай. За эти сколько хочешь? Возьму для образца. Может кому и пристроить получится, — делаю мужику предложение.

— Так бери. Лицо я здесь заинтересованное. Ежели чего, я каждый день на рынке бываю. Скажешь, если пристроить куда получаться будет. — сам червонцы свои мне уже и протягивает. У него их много. Не жалко.

Ушел мужик, а я к своей табличке одну его бумажку и прикрепил. Может кто и обратит внимание. Продадим и мне капнет за посреднические услуги. Перед уходом так с мужиком и договорился. Если продаются его богатства — треть мне, две трети денег ему. Он половину готов был отдать, лишь бы с рук свои червонцы сбыть.

В двадцать первом году они наверное больших денег стоить будут, а тут вон сейчас и особо никому не нужны. Во дела. Народу тут не до червонцев. Семью бы прокормить.

Да, день у меня сегодня в целом получился нормальный. Кроме ваучеров ещё и колечко купил. Не только на хлебушек заработал.

Вот бы ещё компьютер мой кому показать. Что с ним случилось? По радиоприемнику песни слушать одно, а на ютубе смотреть совсем другое. Да и нет ещё, скорее всего того ютуба. Я даже не в курсе когда он появился. Биологическое у меня образование, с техникой не дружу. Так — уверенный пользователь…

Глава 21 Проверка

Уже было табличку свою с червонцем прикрепленным снять хотел и до дому до хаты отправиться.

Заслужил я сегодня отдых, поработал хорошо.

Тут старушка подходит. Одета весьма небогато. Да, что там — просто бедно. Кофта какая-то старая самосвязанная, юбка серенькая, на ногах чуть ли не сандалики. Ну, как малыши носят, но взрослого размера. На вид — как учительница на пенсии. В руках сумка матерчатая. Лет этой сумке не меньше, чем самой старушке. Из сумки узелок достала из носового платка изготовленный. Платочек чистый, застиранный, но даже поглаженный. Развязала его и монетку мне протягивает.

Монетка не большая, желтенькая. На солнышке блестит даже немного. Масляно как-то.

Вот мол, продать хочу. Пенсия не велика, на жизнь и лекарства не хватает. Хранила на черный день. Вот и настал он. Черней некуда.

Угадал я — на пенсии эта пожилая женщина. Отец говорил, что сейчас пенсии не велики, а в девяностые вообще на них прожить было проблематично. Хоть ложись и помирай.

Взял монетку. Десять рублей последнего российского императора. Золото.

Про такие у меня в записной книжке информация тоже записана. Саша в первый день сказал сколько за золотую десятку платить, сколько за пятерку, сколько за семь рублей пятьдесят копеек. Была, оказывается, и такая монетка. Раньше я и не знал. Пополнились за последние дни мои знания. Причем, значительно.

Сходили взвесили монетку. Вес в точности совпадает с тем, что у меня в книжке записан. На ребро на ровном месте поставил — стоит, не падает. Саша мне про такой метод проверки сказал. Поддельные монетки, говорит не стоят часто на ребре, падают. Нарушена у них, как он выразился, пространственная геометрия. Может и на самом деле. У него опыт в этом деле большой имеется.

Нормальная, вроде, монетка. Цена, которую старушка назвала, тоже укладывается в Сашины рекомендации.

Ещё раз внимательно старушкину монетку через своё увеличительное стекло поразглядывал. Рельеф всех изображений чёткий. Следов литья нет. Много маленьких царапинок на монете при увеличении сразу стало видно. Невооруженным глазом их и не разглядишь, а через лупу их заметно. Ну, так и монетке лет вон сколько. Походила она по рукам, многих хозяев поменяла.

Снижать старушкой названную цену не стал. Так она божеская. Да и старушка монету продает не для того чтобы водки купить. На еду и лекарства ей денег не хватает. Работала, работала всю жизнь, а денег не накопила. Вот и продает последнее…

Рассчитался со старушкой. Полученные деньги она два раза пересчитала и в тот же носовой платок завернула. Где у неё раньше монетка лежала. Была у неё денежка золотая, а теперь пачка бумажных. Поменяла она вечную ценность на деньги девяносто третьего года. Что делать — кушать то хочется. Лечиться тоже надо.

Сказал я ещё ей, чтобы она эти деньги долго не хранила. Цены почти каждый день растут, а рубли дешевле становятся. Посоветовал лекарств сразу побольше в запас купить и продуктов питания. Консервов каких-нибудь, сахара, круп. Ну, всего, чего ей надо.

На всю сумму, что утром мне Саша выдал, сегодня я закупился. Еле-еле хватило. Теперь надо всё ему скупленное отнести, сдать и домой отправляться. Если бы не старушка, я бы уже в бабушкиной квартире чай с вареньем пил.

С парнями попрощался. Сказал, что я к Саше. Деньги у меня кончились. Пойду ему купленное у населения отдавать.

Они решили ещё немного поработать. Потом вместе к Саше и подойдут.

Саша сидит в кафе недалеко от рынка. Делами занимается. Тут у него типа штаба. Ну, не штаб, конечно. Так, рабочее место.

То с одной точки к нему подойдут, то с другой. Кто что-то ему отдает, кто что-то забирает. Кто деньги ему приносит, а кому и он сам отсчитает сколько положено.

По ходу дела и пообедает не отходя от кассы.

Очереди своей дождался и к нему за столик подсел. Ваучеры отдал. Он их пересчитал, в сумочку себе положил. В своей записной книжке что-то отметил.

— Всё? — на меня внимательно смотрит.

— Нет. Вот ещё монетку сегодня у старушки купил. Золотую. Десять рублей. — протягиваю ему монетку.

— Молодец. Хорошее дело. — даже разглядывать и проверять её не стал, сразу в карман положил.

Не похоже на него. В прошлый раз я вместе с парнями к нему подходил скупленное отдать. Он у них каждую золотую вещицу взвешивал, пробы смотрел, чем-то из пузырька пипеткой капал. Внимательно всё проверял, а тут просто спрятал. Даже на ребро не поставил как сам учил.

— У старушки, говоришь купил? Не у этой? — в дальний угол рукой показал.

Так, так, так… Там за столиком эта старушка и сидит. Ест что-то — мне отсюда не видно. На нас посмотрела, мне весело так ручкой помахала. Привет мол, начинающий скупщик. Рада знакомству.

— Не понял. Знакомая твоя? — у Десантника спрашиваю. Сам уже догадываться начинаю.

— Твоя теперь тоже. — сидит, улыбается Саша.

— Проверяли, что ли меня? — озвучиваю мысль, что в голову пришла. Ну, после того, как старушка мне рукой помахала.

— Есть такое дело. Не грех лишний раз проверить. Не закрысишь ли золото. — Саша тоже старушке рукой махнул. Всё мол нормально. Прошел мальчик проверку.

— Что, были такие случаи? — позволил себе Саше вопрос задать.

— Ещё как, Бакалавр. Дураков хватает, но они здесь долго не задерживаются. Ваську то помнишь? Того, чьё место занял? Десяти дней у меня не проработал… А, до него тоже таких хватало. Мало хороших кадров. Ладно, давай, Бакалавр, до завтра. — некогда Десантнику. Конец дня. Очередь к нему уже стала выстраиваться. Не у одного меня к нему дела.

Глава 22 Убийства на рынке

Целую неделю ничего особого не происходило. Приходил на точку, вешал табличку на грудь и работал. Ваучеры, колечки, сережки, иногда доллары… Скупали всё, лишь бы было выгодно.

Появилось только в нашей с парнями работе музыкальное сопровождение. Киоск на входе в центральный рынок поставили. Кассетами с записями для магнитофонов там торгуют. Ну, понятное дело, громкой музыкой к себе покупателей и привлекают.

Ночь безлунною была, тихой как погост,

Мне навстречу ты плыла в окруженье звёзд.

Ах, какой ты юной была,

И с ума мне сердце свела.

Один раз можно в день песню такую послушать. Два раза. Но. Не. Двадцать.

Скоро от этой музыки мы с парнями на стенку полезем.

Костя, ну один из скупщиков, с которыми я на точке стою, предложил этот киоск сжечь. Ну, пошутил он так. Понятно, что жечь мы его не будем.

А так, жгут в городе киоски. Очень даже жгут. Несколько дней назад шел домой и решил мороженое купить. В Кирове очень оно вкусное. В девяносто третьем году мороженое почему-то лучше, чем в двадцать первом. Вроде наоборот должно быть. Технологии то совершенствуются, а вот мороженое становится хуже.

Так вот, мороженое я всегда в одном и том же киоске покупаю. Подошел я к тому киоску, а на его месте только рыжий остов железный стоит. Ну и деревяшки обгорелые валяются. Сожгли ночью киоск. Такой красивый был, синенький, пингвины ещё там были нарисованы.

Парням на следующий день об этом рассказал. Они говорят, что не заплатил хозяин торговой точки кому надо вовремя и наказали его. Плеснули бензина и спичку бросили. Прямо почти в центре города, а не побоялись. Хорошо ночью, а не днём когда продавщица в киоске работает. Были случаи, когда и прямо с продавцом жгли.

Слова Кости пророческими оказались, но это уже осенью случилось. Подожгли киоск с кассетами. Сгорел со всем товаром. Опять же ночью. Хозяин утром вокруг того, что от него осталось бегал, чуть ли не волосы на себе рвал. Платил он кому положено аккуратно, но вот сожгли. Была видно какая-то причина.

Всё у него сгорело — и кассет запас, и аппаратура. Голый, говорил, он остался… Так ли это — никто не знает, всё с его слов.

А пока одни и те же песни каждый день много раз слушаем…

Стюардесса по имени Жанна,

Обожаема ты и желанна,

Ангел мой неземной, ты повсюду со мной,

Стюардесса по имени Жанна.

Ангел мой неземной, ты повсюду со мной,

Стюардесса по имени Жанна.

Певца Преснякова я уже скоро ненавидеть буду. А продавцу в киоске каково? Молоко ему за вредность надо давать.

Спокойная неделя очень плохо закончилась. Костю, что предлагал киоск сжечь, убили.

В этот день ему, прямо скажем, перло. Народонаселение почему-то к нему любовью прониклось и несло ему золото потоком. К нам почти и не подходили. Всё к Косте и к Косте. Колечко — Косте. Монетку — Косте. Кстати, монетка была красивая — немецкие двадцать марок. Крестик золотой — Косте. Вот народ дожил — нательные кресты с себя продает…

Раздал он народу за голду все выданные ему деньги и к Саше побежал. Время то даже обеда не наступило, а он уже без денег. Золото сдать, деньги взять и снова на точку встать.

По дороге в туалет забежать решил. Прямо у ворот центрального рынка нужду же справлять не будешь.

Кто-то и высмотрел, что он сегодня с металлом и решил поживиться. Ударили сзади прямо в сердце. Не мучался он, сразу умер. Пришли люди в туалет, о его труп там на полу валяется. Понятно, что уже пустой. Карманы у его вывернуты. Да и золота то там было не так уж много, но кто-то из-за него Костю на тот свет и отправил. Не хотел бы я так помереть — на полу в туалете…

Саша рвал и метал. Его человека убили. Все, кому надо знали, что Костя на Десантника работает. Как бы через убийство Костика и Сашу опускали. Не в тюремном смысле слова, конечно. Авторитет его разрушили. Вот де, людей у него бьют безнаказанно прямо днём на рынке, а он, лошара, сделать ничего не может.

Опросили всех, кого можно и нельзя. Лучше всякой милиции парни в спортивных костюмах сработали, но стараться — это процесс, Саше же нужен был результат. Вот его то и не было. Никто ничего не видел, не слышал и даже представления не имеет.

Саша за Костю вознаграждение назначил. Ну, кто верную информацию даст про убийцу. День прошел, второй, третий — ничего.

На четвертый день ещё одного человека на рынке около туалета зарезали. Мужик из Турции партию кожаных курток привез, выгодно сдал их, денежки сполна получил. По дороге домой черт его как Костю в рыночный туалет понёс. Его неизвестному лицу так легко как Константина убить не получилось. Парни откуда-то узнали, что все руки у того мужика были в порезах. Сопротивлялся он, за нож хватался…

Денег при трупе торговца куртками тоже не нашли. Кто-то с корыстной целью людей убивает. Мне, если честно сказать, тоже по утрам идти на рынок не особо приятно стало. Но деваться было некуда — Саша с паспортом обещал помочь. Легализоваться в девяносто третьем мне как-то надо было. Без паспорта тут никуда. Тем более на рынке кручусь, на людях.

Глава 23 Антоний

Работа на рынке хорошо способствует расширению круга знакомств. Вроде и стою на точке не долго, а сколько народа уже знаю. И продавцы некоторые со мной здороваются, и несколько челноков. Понятно, что и скупщики мне знакомы, не только которые под Сашей, но и некоторые другие.

Стою со своей табличкой, никого не трогаю, а тут парень один, что джинсами торгует подходит ещё с одним. Не знаю, кто такой. Наверное, друг или знакомый первого — разговаривают они между собой как старые товарищи. Пьяные оба, но не в драбадан, так — поддатые.

Дельце, скорее всего денежное провернули, не станут же они до обеда без повода начинать пить.

Подошел торговец штанами ко мне, поздоровался. Друг его тоже. По выговору — не наш.

Табличка моя его заинтересовала. Ну, та на которой у меня червонец прикреплен.

— Это что, новые русские деньги? — говорит с акцентом. Точно, забугорный товарищ.

— Деньги русские, но не новые, а старые. Тысяча девятьсот тридцать седьмого года. — снял червонец с таблички. Он у меня не намертво присобачен. Протягиваю парню с акцентом. Возьми, полюбуйся.

Тот червонец от меня принял. Бережно так. Внимательно осмотрел с той и другой стороны. На просвет на водяные знаки полюбопытствовал.

— Только это? — червонцем в воздухе повертел туда-сюда. Аккуратно, чтобы не попортить.

— Если надо, то ещё найдём. Всё от цены зависит по которой брать будешь. — внимательно так на парня смотрю. Как он отреагирует?

Тот что-то по-иностранному парню, что джинсами у нас на рынке торгует сказал. Наш ему ответил. Поговорили они меж собой недолго.

Похоже, по-польски общаются.

— Не допонял он тебя, Бакалавр. Антоний не всё по-нашему ещё понимает. Сказал я ему, что всё будет зависеть от цены. Ну, как ты говорил. Он спрашивает, ещё какие номиналы есть? Друг у него антиквариатом в Варшаве торгует, вот он и поинтересовался. — вполне компетентно торговец джинсами в роли переводчика выступил.

Так. Не до всех дошел мужик со своими червонцами. До палатки этого парня ещё не добрался. Ну, мне это на руку…

— Скажи ему, что есть у меня такие же купюры в три и пять червонцев. Сохранность примерно такая. — на бону в руках иностранного гражданина указал. Скорее всего поляка. Почему так подумал? Из-за друга его в Варшаве.

Наш не нашему перевёл. Да он и сам кое-что понял. Головой вон кивает.

Поговорили они меж собой опять немного.

— Значит так, Бакалавр, завтра мы к тебе подойдем. Как раз сегодня вечером он с другом говорить будет. Узнает про цену и сколько надо. Ну, если есть у его знакомого интерес. — сам на Антония показывает. Тот опять кивает.

— Без проблем. Вы завтра цену и нужное количество бумажек называете, а я если меня это устроит — ещё через день-два товар вам подгоню. Подходит так? — на этого самого Антония смотрю, для него информация.

Тот видно понял. В третий раз головой кивать начал. Но наш ему все мои слова опять перевел.

Поговорили мы так, головами в воздухе некоторые польские личности помахали и ушли они.

Я же остался, меня от работы на точке никто не освобождал. Ежели чего, телефон мужика с бонами у меня имеется. В любой момент звякну ему.

Когда записывал я с его слов телефон в записную книжку, вид у него уж больно гордый был. Вот мол мы какие. Даже телефон у нас имеется.

На следующее утро наш парень и Антоний ко мне и вправду подошли. Не специально, конечно, просто к палатке парня я на дороге стою. Поляк сказал, что на пробу возьмет он десять бумажек по червонцу и столько же по три и по пять. По доллару за бумажку. Парень, что джинсами торгует, меня заверил, что цена хорошая, тем более что за мелкий опт.

— Есть у тебя? — поляк спрашивает.

— Найдем. Подходите завтра так же. — вид у меня совершенно невозмутимый. Словно тут я червонцами каждый день торгую. Для двадцать первого года тридцать долларов — это не так уж и много, а в девяносто третьем — деньги. Многие в Кирове за месяц столько не получают.

Позвонил мужику из автомата. Он дома как раз оказался, собирался на рынок идти. Велел ему принести мне заказанное. Уточнил ещё, что бумажки должны быть не мятые и не рваные. Пусть хорошие выберет. Может и продам. Не стал ему ничего про поляка говорить.

Мужик как на ковре-самолете прилетел. Видно не далеко живет. Даже не сильно и запыхался.

— На. — конвертик мне почтовый старый протягивает. Догадливый какой — в него он червонцы сложил.

Отошли в сторонку, боны я посмотрел. Все вроде хорошие.

— Завтра я сам тебе позвоню. Получится пристроить — денежку тебе отдам, не получится — верну твоё добро обратно.

— Лучше бы получилось. Совсем денег дома нет. — просительно так мужик на меня смотрит.

— Ничего гарантировать не могу, но попробую, — отвечаю, а сам конвертик его к себе в сумку прячу. В книжку, что у меня с собой. На досуге, пока клиентов нет, почитываю её для самообразования.

Поляк как было уговорено подошел. Боны у меня взял, тридцать баксов отсчитал. В сторонку, как с хозяином червонцев, мы отошли. Не надо парням видеть мои дела с Антонием.

Когда уже уходить он собрался, сказал, что если всё нормально будет в Варшаве, то ещё у меня купит. В конце августа он опять сюда с партией джинсов приедет.

Отказываться не стал — тут капнуло, здесь капнуло, вот и хлебушек у тебя уже с маслицем…

Глава 24 Аркаша

Пнул. Правой. Так на ходу получилось.

Куда? Понятно, в голень. Куда же ещё.

Хорошо так попал. Куда и метил. В косточку.

Нога то в берце. Поясняю — это моя, а не та, которой прилетело.

Понимаю, сильно больно теперь. Не мне, само-собой. Тому, кому от меня досталось. Но, что делать то было?

Петя, друг Десантника тоже правой, но уже рукой, в висок Аркаше добавил.

Опал тот, как озимые…

Утром Саша опять меня с точки снял. Пойдёшь, говорит с Петей. Один мужик ему денег должен и не отдает. Петр сам всё порешает, а ты потом ему нести поможешь. Ну, что с того мужика он возьмет.

Много, судя по всему, мужик тот задолжал. Или что-то габаритное у него забирать будем.

Отказать Саше нельзя. Ну, не будет сегодня заработка, да и ладно. Перетопчусь.

Пока ехали, Петр меня в курс дела ввел.

Есть такой палаточник на рынке — Аркаша. Взял под проценты деньги. За партию товара ему рассчитаться надо было. Не так сильно и много. Срок подошёл отдавать, а от него ни слуху, ни духу. Запировал. Но, это как говорится — его проблемы. Занял — отдай. Причем вовремя. Счётчик то включится, потом труднее рассчитаться будет. Долг растет, а Аркаша всё вино пьет. Вот и пришлось ему напомнить. Это для его же блага.

В дверь позвонили. Не открывают. Ещё раз на кнопочку понажимали. Нет реакции. Постучали. О, кто-то в квартире зашевелился. Дверь немного приоткрылась. Пропитая морда показалась. Аркаша, наш голубь сизокрылый, собственной персоной.

Дверь он отворил — некуда ему деваться. Смотрит зло, недовольно — от важных дел, наверное, его оторвали каких-то.

Попятился по прихожей, руку за спиной держит. Странная, конечно, поза, но может всегда так он делает. Я у него первый раз, привычек его не знаю.

— Чё надо? — прохрипел. Сам на Петра смотрит, меня как бы не замечает. Я для него — пустое место.

— Ничего, дорогой друг, не забыл? — Петр дружелюбно так к нему обратился. Не грубо и без наезда. Очень даже не обидно.

Аркаша ни слова не говоря руку свою из-за спины достает, а там молоток. Причем, такой, не маленький. Не сапожные гвозди им забивать. Раз таким по голове прилетит, считай — урод на всю оставшуюся жизнь. Это если выживешь.

Он им на нас и замахиваться начал. Ушлепок недоделанный.

Совершенно на автомате моя нога вперёд полетела. Сегодня с утра что-то слякотно было и я кроссовки пожалел, в берцах на рынок пошел. Есть у меня теперь доступ к спецодежде по низким ценам, вот и подкупил я немного того и другого. Кроссовки же расчушишь, а на новые такие долго зарабатывать придется. Не велики теперь у меня доходы. Экономить на всем приходится.

Хорошо так попал. Этот удар у меня поставлен. Высоко ногой никогда бить не надо, а в голень в самый раз. Даже может и сломал ему большеберцовую. Если и нет, то всё равно больно теперь Аркаше до ужаса. До штанов мокрых.

Плохо Аркаше долго не было. Петя с правой в висок ему добавил. Не маши молотком на добрых людей. Это уже косяк почище просроченного долга. Совсем Аркаша со своей пьянкой берега потерял, краев не видит.

Аркаша на полу валяется. Молоток рядом. Я его ногой в сторонку и отопнул. Оклемается чуток, опять за него может схватиться. Предупреждать проблемы нужно, а не решать их героически. Так Аркаша совсем жизни своей пропащей может лишиться.

Перешагнули мы через него и в комнату вошли. Матерь божья! Пространство там всё чуть не до потолка товаром забито.

На подоконнике зачем-то якобы кожаные перчатки стопками лежат. Хоть бы убрал. Зачем им на солнышке валяться? Да и в комнате темновато — не получается полноценно свету в жилище Аркаши проникать.

У стены коробки, похожи на обувные, штабелем сложены. На кровати джинсы лежат. Поганенькие такие. Вьетнамцы похожие шьют. Ничего не имею против вьетнамцев, но штаны паршивые.

Балкон у Аркадия застеклен. Из него он что-то типа склада сделал. Там фуфайки горой свалены. Ещё и спецодеждой мужик промышляет? Хорошее дело, фуфайки по осени начнут хорошим спросом пользоваться.

Замки в картонных коробочках, солдатские ремни в немалом количестве, лопаты без черенков. Кстати, хорошие — титановые.

Всего, что в комнате было, и перечислять замаешься…

Это мы с Петром всё разглядывали пока хозяин квартиры в прихожей не заворочался. Не специально это делали, просто время коротать как-то надо было.

Пришел в себя Аркаша. Вот и хорошо. Сейчас с ним Петр поговорит. Мне, наверное, тоже уже можно с него ответ требовать. На меня он тоже с молотком кидался.

— Что же ты, сучий потрох, денежку вовремя не отдаешь? — вопрос Петр Аркаше задал. Плохо тому, на одной ноге еле стоит, на вторую приступить не может. После этих слов ещё хуже стало. Уже морально-психологически.

Замычал что-то. Слова все из головы у него в момент выветрились.

— С молотком ещё как дикий на людей кидается, — напомнил Бакалавр своему на сегодня старшему. Вдруг тот забыл?

— Во, Бакалавр, дело говоришь. Ты, лишенец, ещё и тут накосорезил. — покачал головой Петр. — Как теперь рассчитываться то будешь?

— Всё отдам… — начал оправдываться Аркаша. Договорить ему Петр на дал.

— Это правильно, что всё. Всё тут теперь отдать придется. Это уже как не крути. — притворно-комично развел руками Петр. — На всё может быть мы и согласимся… Посмотреть надо, чего у тебя всего-то есть.

Подошел Петр в серванту. Стоял такой в гостиной, где мы сейчас все находились, втроем на пяти ногах стояли.

Стал Петр барахло на пол с полок скидывать. Хлам всякий типа вазочек хрустальных и фарфоровых фигурок львят, а также тигрят.

— Во, а это пожалуй сегодня и возьмем… — повернул ко мне голову Петр.

Глава 25 Альбомчики

— Во, а это пожалуй сегодня и возьмем…

Держит в руках Петр какие-то альбомчики маленькие. Протягивает мне один.

Открыл.

Внутри странички пластиковые с кармашками. В кармашках монеты. Всякие-разные.

Полистал. Монеты всё старинные. Есть российские, встречаются и иностранные. Беленькие, почти коричневые, тёмно-красные… Размер тоже у них не одинаковый.

Желтенькие также монетки имеются. Такие, какую мне старушка приносила.

— Смотри, Петр, николаевские червонцы. — возвращаю напарнику Десантника альбом с монетами.

— Во, а я что говорю. Заберем как штраф за нападение. — Петр внимательно на Аркашу смотрит. Как тот на эти слова отреагирует.

Того аж запередергивало всего, морда покраснела, руки затряслись. Жалко ему монет.

Ещё бы. Тут, наверное, на такую сумму, что мама не горюй…

— Смотри, Бакалавр, Аркаша согласен. Но это он. Мы с тобой ещё посмотрим, соглашаться ли нам на такую компенсацию. — по стопке альбомчиков Петр пальцем постучал.

Альбомов не меньше дюжины. Не велики размером, но толстенькие. Страничек по шестнадцать, не меньше. Я только один пролистал, но остальные не тоньше.

Петр начал ревизию альбомов проводить. Желтенькие монетки из них доставать и себе в карман складывать. Понятно, золота мне не достанется. Петр себе его заберет.

Я рядышком стою. За действиями Петра наблюдаю, но про Аркашу тоже не забываю. Такие товарищи контроля требуют. Часа не прошло, как он на нас с молотком кидался. Может у него в кармане ещё и отвертка затерялась. Пырнет, с него станется.

Кроме голдовых десяток, Петру в карман и пятерки николаевские перемещаются, какие-то иностранные монеты из того же металла. Аркаша то бледнеет, то краснеет, кулаки сожмет-разожмет…

Накосячил, теперь получает по полной.

Петр, как от золота альбомчик освободит, мне его по столу двигает. Забирай — твоя доля.

Пусть там только серебро и медь, но монеток на листах ещё довольно много остается.

Сначала я недоумевал — почему у Аркаши золотые монеты вперемешку с серебряными и медными в альбомчики напиханы? Полистал один Петром мне подаренный и понял. По годам выпуска монетки разложены. Скажем одна тысяча восемьсот девяносто седьмой год на одной страничке, а на следующей — монетки одна тысяча восемьсот девяносто восьмого года выпуска.

В каком-то году много монеток, а где-то гораздо меньше. В иные годы одних только рублей несколько. Есть даже юбилейные.

Так скоро и антикваром стану. С Польшей уже червонцами торгую, а тут вон и монет сколько привалило…

Петр делом занят — золотые монетки из кармашков выковыривает, я тоже на раритеты засмотрелся. Тут чуть мы Аркашу и не проспали. Второй раз он на нас напал. Опять же с целью нанести непоправимый вред нашему здоровью.

Хоть и на одной ноге он, а весьма резво с дивана вскочил и нож в его руке блестит. Да не нож, а целый кинжал, опять же вида старинного. Метил он своим клинком в бок Петру, его первой жертвой выбрал. Я у него не котируюсь. Со мной он решил во вторую очередь разобраться.

Я как его альбомчик смотрел, так ему в лицо его и бросил. Метил по глазам, а в нос попал. На какое-то мгновение, это его и задержало, а его Петру и хватило. Хитрым образом он почти на месте крутанулся и кулаком без замаха в грудь Аркадию ударил. Как бы даже ткнул, что ли. Всё это очень быстро сделал. Скорее всего, Петр боевыми искусствами занимается. Впрочем, его и Сашу так и зовут — спортсмены. Парни у них в группировке, не знаю, как правильно сказать, тоже все раньше разными видами спорта занимались — боксеры, борцы, лыжники…

Аркаше этого хватило. Второй раз за сегодня он на пол свалился. Кинжал у него из руки выпал.

Молоток я отпинывал в сторону, а кинжал уже поднял. Не ошибся. Вещь старинная. Нацистская Германия. Почему так решил? Характерное изображение на кинжале было, не спутаешь.

Петр головой только покрутил.

— Всё, убивец, суши доски, — зло так на Аркашу прошипел. Глаза бешеные, мне показалось, что как будто даже побелели они. Никогда раньше такого не видел.

Злой-злой, а золото из альбомчиков Петр всё выгреб.

— Забирай остальное. — мне на альбомы показал.

— Что с ним делать будем? — кивнул я на лежащего на полу.

— Сейчас Саше звякну. Он с ним порешает. Ты тут посиди, подожди его, — сказал Петр и к двери направился. — Он ещё с пол часика в отключке будет, Ремба хренова…

Моё дело маленькое. Сказали сидеть — сижу. На Аркашу поглядываю. Кинжалом играю.

Вскоре и Саша с ещё одним парнем подъехал. Меня домой отправили. В прихожей я пустой пакет нашел и альбомчики в него сложил. Не в руках же их мне нести.

Саша ещё и паспорт мне вручил. Сказал, что платить мне за него не надо. Петру я, можно сказать, чуть ли не жизнь сегодня спас, вот и от Саши мне подарок.

Я, понятное дело, поблагодарил и ушел.

Ну все, сейчас я с документами, а то случись чего — мне и предъявить нечего…

По дороге на бабушкину квартиру в магазин зашел и еды на ужин купил. Почти всё что было потратил. Денег старинных у меня пол пакета, а нынешних пока кот наплакал. Ничего, есть у меня одна задумка. Реализуем её, может что и изменится у меня с финансами…

Поднимусь, как парни здесь сейчас говорят.

Глава 26 Иностранный отдел

Оказывается, паспорт иметь — большое дело.

Когда он есть, вроде так оно и должно быть, не замечаешь хорошего.

Нет его — никуда особо не сунешься. Даже в библиотеку не записаться. Записывались когда-нибудь в библиотеку? Там у себя в двадцать первом я в подобное учреждение был не ходок — всё нужное в интернете искал. Здесь же, в девяносто третьем такой благодати у меня нет. Если какую-то специальную информацию получить требуется — без библиотеки не обойтись.

До сего дня паспорта у меня не было. Дверь в читальный зал библиотеки была для меня на семь замков закрыта. Сейчас же — проблема записи в сей дом знаний для меня не существует.

Записался, причем, в иностранный отдел. Он недалеко от бабушкиного дома находится. Каждый почти день мимо него по улице прохожу.

Почему именно в иностранный, а не в краеведческий или ещё какой отдел? Там зарубежные каталоги по монетам должны иметься. Отечественных то в девяносто третьем не достать. Ну, таких, чтобы там цены в долларах на монеты были обозначены. Доллары то в рубли по курсу не трудно пересчитать. Пусть сегодня курс один, а завтра — другой. Не затруднит меня даже на бумажке столбиком прикинуть, сколько какая монета в сей момент стоит.

То же самое по бумажным червонцам, которые я в Польшу продаю. Антоний их по доллару берет. Дешево это? Нормально? Вот в каталоге и посмотрим. Сориентируемся на местности в девяносто третьем.

Читательский билет предъявил, каталожные карточки в ящиках поперебирал. Нашел, что мне требуется. Не сразу, правда. Очень неудобно искать что-то без электронного каталога. Его тут пока не имеется, приходится всё ручками, ручками.

Областная библиотека в Кирове одна из крупнейших и старейших в России. Война сюда не дошла, больших пожаров не было, поэтому фонды — богатейшие. Так бабушка всегда говорила. Она эту библиотеку посещала и всегда хвалила. Вот и у меня эти её рассказы в памяти всплыли, когда сведения про старинные монеты потребовались. Права и на этот раз бабушка оказалась.

Сначала по червонцам сориентировался. Нашелся в иностранном отделе библиотеки «Стандартный каталог бумажных денег мира». Долистал до места, где там про червонцы. Ого, как сильно цены на них от сохранности бумажек зависят. В таком состоянии, как мои, червонцы гораздо дороже стоят, чем Антоний у меня покупает. За доллар то совсем рваный-мятый червонец надо продавать, а мои то из пачки, совсем почти по рукам не ходили. Пользуются поляки нашим бедственным положением, скупают вечные ценности по заниженным ценам. Друг то Антония у себя в магазине в Варшаве совсем другой ценник на червонцы ставит.

Да ладно, у меня всё равно сейчас другого пути реализации бумажных денег нет. Ещё и не известно, будет ли от поляков следующий заказ. Мужик то, хозяин червонцев, чуть не до потолка подпрыгнул когда я ему деньги за них отдал. Размечтался, сколько он получить может, если у него всё по таким ценам кто-то купит. Я его обломал. Сказал, что по такой цене, скорее всего, больше продать не получится. Купят по бумажке себе люди в коллекции, а больше они никому и не нужны. Ну, может возьмут, вместо обоев клеить, но там и цена совсем другая будет.

Мужик не дурнее паровоза был, соображал не хуже меня. С доводами моими согласился. Повздыхал и разрешил мне цену снижать. Хоть за сколько продавать. У него то совсем ни за сколько продать не получается. Мне тогда он даже предложил все червонцы у него выкупить оптом по сто рублей за штуку. Это получалось в десять раз меньше цены, по которой Антоний у меня их брал. Не спорю, совсем дешево мужик свои червонцы отдавал, но мне потом куда их пристраивать? На всякий случай не отказался. Сказал, что подумаю.

Сейчас, когда настоящую цену в каталоге увидел, ещё больше мне предложение мужика понравилось. Однако, как Костя-скупщик покойничек говорил — мало дешево купить, надо ещё чуть дороже продать. У меня же сейчас и на что покупать не было, и отдача была сомнительна…

Попросил из каталога бумажных денег странички про Россию мне скопировать. Кстати, дорогое это сейчас в девяносто третьем удовольствие. В двадцать первом копировать доступно, а тут цену ломят, не стесняются.

По монетам в иностранном отделе тоже нашлась литература. «Стандартный каталог монет мира» издательства Краузе. Не очень свежий, несколько лет назад в городе Иола штат Висконсин изданный. Почему-то мне показалось, что за эти годы цены на российские монеты не должны сильно измениться. Может немного и изменились, но другого каталога в библиотеке всё равно не было. Будем этим пользоваться.

Полистал. Много тут надо разбираться, за раз не получится. Также сделал заказ на копирование. Одна печаль — каталог на девятнадцатый век. Монет России двадцатого века в нем нет. Но с чего-то начинать надо. Разберусь сначала с монетами Аркаши девятнадцатого века. Вернее, уже не с Аркашиными, а моими. Петр то мне их подарил. Заслужил Аркаша лишения своей коллекции из-за нападений с молотком и кинжалом. Пусть теперь сам на себя обижается.

Кстати, цена на монеты тоже от их состояния зависит. Причем, очень значительно. Не на проценты, а в разы отличается. Каталоги, что в библиотеке были, хоть и на английском языке, но я же не даром диплом бакалавра имею. Английский в универе изучал. Не очень прилежно, но что в каталоге написано, разобрать могу. Вот она, польза высшего образования.

Подумал об образовании и опять бабушку вспомнил. Она всегда говорила, что образование — это то, что у тебя остается после того, как ты забудешь всё чему тебя учили…

Глава 27 Переговоры

Все гениальны по-своему.

Кто-то на уровне гения печет блины, кто-то гениальный переплетчик.

Главное — своим делом заниматься. К которому у тебя склонность выявилась и каким день за днем с удовольствием занимаешься.

Не дай Бог тебе себя ломать и что не нравится или что плохо получается делать. Самому беда и другим пользы не будет.

Горе всем от плохого врача, который по вечерам механические часы восстанавливает и ремонтирует. Все его как гениального часового мастера знают и не с большим удовольствием у него лечатся…

Ну ладно, что про это. Всем такое хорошо известно.

Аркаша гениальным купцом был. Как чуял, что народу надо и за что он последнюю копейку отдать готов. Получалось у него не дорого купить и по максимальной цене продать. Всё бы хорошо, по пил. Из-за это не раз голый-босый в канаве оказывался, но потом почти на пустом месте поднимался.

Кто надо знал про это его умение. Поэтому иного Петр бы в асфальт закатал после его выходок с молотком и кинжалом нацистским. Аркадий же легко отделался. Больше ему от Бакалавра досталось, чем от Петра.

Долг он с процентами по счётчику выплатил, кому надо занес. Таксу ему ежемесячную установили, крышу пальчиком указали. До этого его как-то судьба хранила — сам на себя работал, но занятое вовремя не отдал из-за своей пьянки и попал по самые помидоры…

Коллекционировал монеты он давно, была у него такая страсть. Без гроша оставался, но коллекцию свою не трогал. Дороже родной матери она ему была. А тут такое с ним случилось…

Когда Петр с Бакалавром к нему приехали пьян он был изрядно, поэтому и наделал дел. Получил ему причитающееся, коллекцию потерял. Саша потом подъехал, всё разложил по полочкам, уронил ниже плинтуса и оказался Аркадий в нынешнем своем положении.

На точке я стоял, когда Аркадий ко мне подошел. Не правильно сформулировал — прихромал. На своих двоих, но с палочкой. От сердца даже отлегло — не сломал ему ногу, целы большеберцовая и её подружка-соседка.

— Привет, Бакалавр. — откуда и знает, как ко мне обратиться? Раньше в упор не видел.

— Доброго дня. — смотрю на него вопросительно.

— Монеты мои ещё у тебя? — спросил, вроде и вежливо, но видно, что себя пересиливает. За дерьмо считает, себя выше ставит.

Это он зря. Кошка скребет на свой хребет.

— Да, — коротко ответил и как бы сквозь его посмотрел. Заинтересованности никакой к его вопросу не выказал.

— Выкупить хочу. Цену нормальную дам. — опять Аркаша не правильно себя ведет. Слова его не та интонация сопровождает, да и улыбочка у него панамериканская. Что-то опять мужик косяки порет. Не надо так держать себя на переговорах.

Тут ему от меня и прилетело. Не с правой ноги, но больнее.

— По Краузе, — коротко ему прозвучал ответ.

— Что, по Краузе? — голос дрогнул. Не ожидал он от скупщика рыночного подобного слова.

— Выкуп будет по Краузе. Знакомы Вы с таким каталогом? — окончательно его расстроил. Аркаша то монеты в предшествующие времена у старушек хорошо по лому добывал, а зачастую вообще гроши платил.

— Это… — что-то хотел Аркадий сказать.

Не дал я ему договорить. Сам стал рулить ситуацией.

— В Польшу с челноками скоро поедут монетки. Есть уже договоренность. Думай скорей. — сам на него даже и не смотрю. Дело у меня важное. У бабы какой-то ваучер покупаю. Всё как нарочно сложилось.

Взбледнул Аркадий. Его тонкая душа подобному возмутилась, но что с дебила-скупщика возьмешь? Хорошо на слитки не переплавили его монеты. Рассказывали ему уже про подобный случай. Там цыгане петровские рубли поплавили…

— Вы в монетах разбираетесь? — сразу тон Аркаша сменил. Купец в нем проснулся. Получил он новую информацию и тут же вести себя стал по- другому. Молодец, ничего не скажешь. Мастерство то не сразу пропивается. Однако, деградация уже на лицо — неправильно себя повел в неопределенной ситуации. Вот теперь и минимизировать самим же организованную проблему хочет.

— Есть немного, — мягонько так перехожу на новые рельсы. Не надо крысу в угол загонять.

— Есть предложение встретиться и посидеть в хорошем месте, а также всё обсудить не торопясь, — уже на дружеский тон перешел Аркадий.

Вот так бы и с самого начала говорил. Исправился вроде, но осадочек то остался. Слово то, не воробей, его обратно из колбасы в корову не провернёшь…

Договорились что и где. У Аркадия каталог его коллекции имелся. Я ему и порекомендовал сейчас дурью не маяться, а карандашиком против всех позиций справедливую цену проставить. Потом я её и каталожную соотнесу, скидочку на российские условия сделаю и начнем обмен пленными. Ему — монеты, мне — деньги.

Даже выбор я Аркадию дал — хоть прямо в гринах, хоть рублями по курсу для выкупа.

Покупателю всегда подыграть надо. Показать, что он тоже умный и немного продающего нагнуть может, свои три копейки выгадать.

Глава 28 Ловля на живца

Сдаю Саше сегодня скупленное. В этот раз — ни много, ни мало. В среднем. В основном ваучеры и пару ещё сережек золотых. Вот и весь улов. У парней примерно так же.

— Вадим, присядь в сторонке. Разговор будет. — Десантник на столик, рядом стоящий рукой указал.

По имени? Не Бакалавром как обычно назвал. К добру или к худу? Вроде провинностей за собой не знаю. Маленько торганул с поляком, так это ерунда. Драгметаллов и ваучеров не касается.

Парни отчитались за сегодняшнее и разошлись.

— Подойди. — Саша рукой приглашающий жест сделал. На стул рядом с собой указал. Присядь мол.

Подошел. Сел. Жду и молчу. Мало ли для чего Десантнику понадобился.

— Слышал сегодняшние новости? — внимательно Саша на меня смотрит.

— Какие? — ему отвечаю. Новостей за день на центральном рынке много. Не пояснил он, про какие спрашивает.

— Про очередного покойника, — уточнил Десантник.

— Да, конечно. — сегодня на рынке только про это и говорят.

За двумя покойниками нарисовался и третий. Опять же на рынке торгующий. Всё по старой схеме — товар удачно скинул, деньги хорошие на этом деле заимел, в туалет на рынке приперло сходить. Результат — труп с вывернутыми карманами.

— Общему делу помочь не желаешь? — из далека Саша заходить начал.

— Конкретно бы услышать хотелось, что от меня требуется? — Десантнику отвечаю, а у самого уже подозрения некоторые появляются. Схема то с живцом общеизвестна и классикой является.

— Надо мокрушника как-то выманить. За порядок на рынке старшие отвечают, ну и нам поручили это дело порешать. — сам опять внимательно на меня смотрит. Проникся ли я серьезностью момента.

— Саша, говори прямо. — взгляд его держу, глаза не опускаю и по сторонам ими не рыскаю. Дело то серьезное. Шкурой своей мне сейчас предложат рискнуть.

— Ну, сам понимаешь… Ладно, прямо так прямо. Устроим мы с твоим участием представление. Фортануло тебе как будто, денег не мало ты поднял, немного про это похвастал. По рынку помотался, а потом в туалет тебе понадобилось. Денежки у тебя с собой. Вот там на тебя может и нападет тот сукин сын. Тут мы появимся и его к ногтю прижмем, — озвучил схему Десантник.

— Мой в чем интерес? — у Саши спрашиваю.

Появиться то они появятся, а как не успеют меня защитить? Возьмут его под белы рученьки над моим трупом, а мне это надо?

— К себе тебя возьму. Свои дела мутить сможешь. Тем более, заслужил ты такое. — на свою разрубленную топором вьетнамцами голову намекает и кинжал Аркаши. Ну, что было такое дело. Как-то само собой получилось. Не специально.

— Саша, ты уж сам проследи, чтобы надежно меня страховали, — попросил Десантника.

Тот заверил, что всё в ажуре будет.

Цирк про получение мною денег устраивать не пришлось. Аркаша сам того не ведая общему делу помог.

Собрал он определенную сумму и ко мне для выкупа пары своих бывших альбомов подошел. Заранее предупредил, монеты каких годов себе возвращать он собирается.

На мою удачу оказались это годы из девятнадцатого века. Распечатка из каталога Краузе у меня на это время имелась.

Дома у бабушки достал из тайного места свой смартфон. В роли калькулятора его использовал. Зарядка то у меня имеется, поэтому если его для связи я использовать не могу, то как калькулятор — сколько угодно.

Посчитал, сколько надо с Аркадия требовать.

Светить здесь сотовый я не стал. Ни к чему это. Нарушу ещё какое-то историческое равновесие новыми для девяносто третьего года технологиями. В кино про такое видел. Беды одни и несчастья от этого были.

На встречу с Аркадием пришёл с копией страничек из каталога и нужными альбомами. Многие наши мои с ним препирательства видели. Как долго по деньгам мы с ним сойтись не могли.

Аркаша по своей торговой привычке цену монет разными путями сбивал, а я ему американским каталогом в нос тыкал. Вот де сколько надо платить за этот кружочек. С учётом российских реалий.

Про монетные дворы и тиражи монет аргументы приводил, сохранность им выкупаемых монет иностранными словами обзывал. Недаром что ли не один вечер в этом отношении просвещался. В энциклопедии бабушкины даже залезть пришлось. Никогда бы не подумал, насколько интересна вспомогательная историческая дисциплина — нумизматика.

Деньги, они свидетели истории. Так один умный мужик написал. Пока с каталогами и словарями возился — столько всего узнал! Пусть меня здесь и меркантильный интерес двигал. Знания зарабатывать не мешают.

К вечеру по рынку, наверное, легенды уже ходили — как Бакалавр монеты Аркадию продавал. Как с весьма умным видом торговался, бумаги Аркадию какие-то показывал. Аргументировал свои слова не как лох ушастый.

Самое главное — продал Аркаше монеты с выгодой. Денежку хорошую поднял.

Зауважали после этого Бакалавра. В девяносто третьем уважением в определенных кругах пользуется тот, кто хорошо заработать смог. Как уж там — не важно. Главное — денежку поднял, в рыночную экономику вписался. Кто не смог этого сделать — пусть в рваных штанах ходит и на своем участке картошку для прокорма выращивает. Окучивает её, жуков с кустов обирает, сажает и выкапывает…

Парни-скупщики коситься на Бакалавра стали. Позавидовали, скорее всего. На рынке без году неделя, а уже у Десантника и Петра в корешках ходит, подниматься тихонько начал. Говорят, Петр хорошо ему отвалил за одно дело…

Бакалавр же как все на точке стоит, ваучеры скупает. День к вечеру движется, выпитое наружу просится.

— Всё, парни, на сегодня я шабаш. Сейчас отолью, ваучеры Саше отдам и домой, — Вадим свои планы коллегам-скупщикам озвучил и в сторону туалета двинулся.

Глава 29 В туалете

Жаль, что у обычного человека только два глаза…

Вот бы третий на затылке был. Идёшь себе или стоишь и всё видишь. Что впереди тебя и что сзади. Но чего уж нет, того нет…

Мимо палаток с тряпками прошел. Чуть в одном месте на упал даже. Под ногами одни ямы и колдобины. Хорошо несколько дней дождя не было. Тогда ходить между рядами на рынке вообще проблематично. Местами добрые люди досок набросали, но от них только проблемы лишние. Сам не запнешься, так кто другой тебя грязью обрызнет…

За палатки завернул, по задворкам торгового павильона иду. Парадокс — в пяти метрах сзади народу как муравьев на их домике, а тут ни одной живой души. Гул голосов только слышен.

До туалета злосчастного метров тридцать. Никого вроде вокруг нет. Но как вспомнишь, что ты приманка, как-то не приятно становится.

Туалет, извините за подробности, в кирпичном пристрое к павильону рыночному расположен. Место всем нужное, но администрацией рынка забытое — денег место справления естественных надобностей не приносит, поэтому финансовые ресурсы на него тратить нечего. Дверь с советских времен никто не красил, разве что ручка к ней новая прикручена. Она и подчеркивает не ухоженность дверного полотна. Букву М на нём тоже, скорее всего, в пьяном виде рисовали — больно уж она кривая. Скорее, как какой-то иероглиф китайский.

Прямоугольные окошечки под самой крышей краской замазаны. Что внутри — посмотреть не получится.

Дверь приоткрыл. Запах специфический. Темно.

На улице ещё только вечер начинается, в сем заведении он уже в самом разгаре, чуть ли не ночь. Как народ тут свои дела делает?

Захожу. Деваться некуда — роль приманки надо отыграть по полной программе.

Под ногам скользко. Не свалиться бы только, не испоганиться…

Зажигалкой чуток осветился. Дверь то за мной пружина прихлопнула, света от вечернего солнышка лишила.

Лампочка здесь давно уж перегорела.

Вроде никого нет — единственный я тут посетитель. После трёх убийств народ сюда редко захаживает.

Ну, коли пришёл — добро пожаловать к унитазу в пол вмурованному. Чуть не стошнило, хоть и освещен он только огоньком зажигалки.

Стою, вид делаю писающего мальчика. Видел такого в своем времени в одной из турпоездок. Сам в слух превратился. Каждый шорох анализирую.

В середине процесса дверь скрипнула. Вдоль позвоночника как электрическая искра проскользнула. Не герой я совсем. Парнишка обычный.

На мгновение светлее в туалете стало, а затем дверь захлопнулась. Стою, не оборачиваюсь. Вроде свои я дела делаю, до вошедшего и дел мне нет.

В моем направлении шаги прохлюпали. На полу то мокровато, как я уже при входе сюда заметил.

Пока вроде всё и ничего. Унитазы то в полу в ряд около стеночки выстроились, а не где попало расположены. Любой вошедший в моем направлении идти будет. Другого то пути всё равно нет.

На всякий случай процесс завершил сигналом центральной нервной системы. Пуговку только на джинсах застегнул — зипером некогда заниматься, и что-то как надоумило меня шажок вправо сделать. Не большой. Боялся растянуться на зассанном полу.

Куртку джинсовую в районе пояса справа рвануло. На момент бы позже в сторону шагнул и заточка в правой почке оказалась, а не только материальный ущерб одежде моей нанесла. Даже не поцарапало меня.

То, что это заточка была, в тот момент я, понятно, ещё не знал. Потом уж это мне известно стало.

Глупость конечно, но в эту секунду я не о своей шкуре почему-то подумал, а о том, что куртку мне испортили. Вот ведь как бывает. Кому скажешь — не поверят.

Геройствовать мне не пришлось в данной туалетной баталии. Двери в заведение от удара, скорее всего ногой, с хлипких петель тут слетели. Всё как совпало, одновременно произошло. В туалет парни влетели, я даже повернуться не до конца успел, а в меня второй раз не ударили. Повезло просто. Ну и чуток замешкался на меня нападающий. Провалился после удара в пустоту. На ногах устоял, но второй раз ударить не успел. В смысле по мне. Так то он успел ещё своим оружием пару раз туда-сюда фрикции сделать, но меня опять не зацепил. Воздух туалетный только чуть всколыхнул.

В общем и целом — прошла беда мимо меня. Так можно крупными буквами и записать.

Глава 30 Под нож

От одной острой железяки увернулся чудом, так под нож попал…

Да, кстати, мужик, что хотел меня жизни лишить, немного даже знакомым оказался. Он тут же на рынке металлическими изделиями разными торговал. Хламом, по сути дела. Гаечные ключи бывшие в употреблении, гвозди разных размеров, водопроводные краны, болты, гайки ржавые и прочая ерунда у него на старой клеенке были обычно разложены. Утром приходил, раскладывался, до последнего стоял. Что-то и продавал, но не много. В разговоры с коллегами по промыслу особо не вступал, в течение дня водку не пил. Этим тут многие грешили. К вечеру иные уж и лыка не вязали.

Парни Саши его быстро куда-то утащили. Что там дальше и как было — мне неизвестно. Больше на рынке я его не видел. Но это уже потом.

Сегодня с утра у меня под ложечкой неприятные ощущения какие-то были. Побаливало как-то даже. Чуток подташнивало, во рту немного сушило, но это всё я на нервы списывал. Живцом мне предстояло побывать.

Есть не хотелось, аппетита не было, немного даже слабость какая-то забирала. А как вы думаете — в туалет под нож идти, это велика радость?

День как-то проходил, затем в отхожем месте геройствовал, а боль между тем вниз живота справа спустилась. Поплохело мне даже.

Саше после того, как с убивцем всё закончилось, сказал, что врачу мне надо показаться. Что-то с животом у меня. Не аппендицит ли. Так у одного парня из нашей группы в универе было. Он потом после больницы рассказывал.

Саша сам больницу не любит. Даже швы у него на голове не поехал в травму снимать. Когда время подошло, ему одна девица, используя свой маникюрный набор помогла. Щипчиками и ноженками ниточки повытаскивала. Петр мне об этом рассказал. Ну, как прикол про Десантника. Он при этом деле сам лично присутствовал. Саша ей за снятие швов даже пятнадцать баксов дал. Десятку и пятерку. Та очень рада была.

Так вот, попросил я Сашу помочь насчёт больницы. Я то в Кирове за всё время кроме рынка почти нигде и не бывал. Закрутило-завертело меня как-то. Рынок — магазин — бабушкина квартира. Вот и весь маршрут. Да и нахожусь то я тут шиш да маленько. Опять же это бабушкино выражение.

Поехали в больницу на самом краю города. Северной её Десантник назвал. Сразу с ним в приемное отделение зашли. Там такая табличка с названием висела.

Медицинского страхования тут как такового нет. Нет, его уже объявили, это Саша сказал, но что и как ещё мало кто понимает. Только начинается тут это дело. Полиса у меня не было, но про него никто вопрос не задал. Не обругали, не выгнали, а спросили на что жалуюсь. Парнишка молодой в приемном покое сидел, в очках, белом халате с закатанными рукавами. Типа врач. Скорее всего интерн. Слишком уж внимательный и толстая медсестра на него как-то снисходительно поглядывает. Хотя и по имени отчеству называет.

Жалобы доктор мои выслушал, на кушетку велел лечь, язык высунуть. Посмотрел на язык, даже пальцем по нему мазнул. Сказал, что язык обложен и суховат. Затем живот стал руками мять. Больно стало справа внизу. Доктор рукой нажмет, а потом быстро отпустит. Спрашивает — когда больнее? Так и так больно. Когда отпускает, вроде даже и больше. Потом он меня попросил на один бок повернуться и полежать, затем на другой. Опять вопрос задает — на каком боку не удобно лежать, не стало ли где в животе тянуть? Ответил честно. Потом ещё правую вытянутую ногу лёжа на спине медленно поднимал. Тоже больнее в животе стало.

Померяли у меня температуру, кровь из пальца взяли. Заподозрил парнишка у меня аппендицит, в отделение позвонил. Врач постарше спустился, с пол минуты живот мой исследовал. С диагнозом согласился. Оперировать, говорит, надо.

Саша домой не уехал, на стуле в приемном покое сидит. Никуда не вмешивается. Как про операцию узнал, с доктором, что постарше, переговорил. В стороночку его отозвал.

Десантник потом подошел ко мне и сказал, что всё нормально будет. Тот, что постарше меня прооперирует. Не интерн.

Саша уехал, а меня побрили и в палату на каталке как раненого какого на лифте подняли. Как будто сам идти не могу. Кстати, побрили не лицо, а живот и там, пониже.

Кольнули что-то, мне немного захорошело, вроде и живот почти прошел. Однако, обратного пути уже не было. Опять же на каталке из палаты в операционную уже везли.

Там у них как на конвейере — одного вывозят, другого ввозят. Город то большой, аппендицитов много. С каталки сам на операционный стол перелез. Зачем было меня сюда на каталке доставлять? Своими ногами вполне мог дойти.

Что там делали — не видел. На стол положили, белыми простынками накрыли, руки-ноги привязали. Не убежишь, даже если и дело не так пойдет. Да, перед этим ещё весь живот йодом намазали. Может и не йодом, но чем-то похожим.

Оперировали не больно. Довольно быстро, так мне показалось. Врач, что постарше, молодому всё рассказывал, что он делает. Тот, наверное, первые дни работает. Ну, всё правильно, сейчас начало августа — только ещё после института и начал он людей лечить.

С операционного стола опять на каталку переместили и в палату транспортировали. Тут таких как я уже четверо, я пятым буду.

Опять что-то кольнули. В руку и в ягодицу. В сон потянуло. Тут чудеса и начались. Дверь в палату как живая плавненько так открываться и закрываться сама стала. Но рядом то никого с ней нет. Это то меня и насторожило. Дальше больше. Эта дверь вдруг во все цвета радуги окрасилась, вот прямо так полосками. Яркими такими. Красный, желтый, зеленый… Ну и далее по списку. Глаза то сонные я так и вытаращил. Другие то пациенты спят, их про дверь спросить не могу. Видят они это тоже или одному мне после уколов мерещится?

Долго вопрос этот меня не занимал — в сон ещё больше потянуло. Глаза сами собой закрылись.

Утром, когда проснулся, никому про дверь рассказывать не стал. В дурку ещё отправят после хирургии. Надо это мне? Не очень.

Глава 31 День после операции

Утром в туалет захотел. Встать надумал, но соседи по палате, такие же аппендицитники сказали, что пока лежи. Утку из-под кровати дали. Вставать доктор должен разрешить, а то побежишь сам, запнешься, упадешь и швы разойдутся. Так или не так — кто знает? Может мужики в палате это сами придумали? Решил пока полежать, доктора дождаться.

Палата вся обшарпанная какая-то. Сто лет её наверное не ремонтировали — стены не красили и линолеум на полу не меняли. Местами краска даже со стен уже отпала, а на потолке следы от протечек. Залили чем-то с верхнего этажа, вот и остались следы.

Кровать у меня тоже не новая. Белой краской покрашенная. Покрывали её этой краской уже много раз. Откуда знаю? Приходилось видеть неоднократно крашенные поверхности.

Матрас комковатый, белье серенькое. Одеяло солдатское немецкое. Так на нем большими буквами написано. Откуда оно сюда попало? Интересно стало. Мужиков в палате про одеяло спросил. Говорят — гуманитарная помощь. Интересное дело — армия Германии этой больнице помогает…

Живот не болел. Так, немного в области раны тянуло.

Пришла медсестра, попросила чуть на бочок повернуться и укол мне сделала. Спросил, что за укол. Говорит — антибиотик с профилактической целью. Молодая сестричка, наверное недавно из училища. Почему так подумал? Не очень хорошо уколола — больно. Не навострилась ещё. Ничего, научится. Больных вон сколько. Тысячу раз сделает и научится.

Вот и обход. Впереди доктор идёт, тот который меня оперировал, а за ним целая толпа молодых врачей. Человек, наверное, десять. Он им всё показывает, рассказывает, что и как. Правильно, всем учиться надо, а не сразу над живыми людьми опыты ставить. Потихоньку опыта набраться, а потом уже и самостоятельно работать. Молодые врачи всё мужики, рукава на халатах у них закатаны, как у тех немцев, что до меня под моим одеялом лежали…

Ко мне подошли. Доктор, что постарше, спросил отходят ли у меня газы и мочился ли я. Сказал, что мочился и газы отходят. Доктора это порадовало. Посмотрел он мой живот. Чуть-чуть рукой его помял. Легонечко так. Там, где разрез делали немного больно. Сказал он ещё, что повязка у меня сухая.

Спросил я его, когда мне вставать можно. Сказал, что к вечеру. Мужиков де сначала попроси, пусть тебе помогут.

Рассказал даже, как вставать. Сесть сначала, посидеть на кровати. Быстро не вскакивать. Сутки ведь почти лежать будешь, сразу голова может закружиться. Перед тем, как вставать, ноги вперёд не выставлять, а как бы немного даже под кровать их в коленях согнуть. Не далеко, чуть-чуть. Тогда при вставании немного вперед наклонишься. Так встать легче, чем если ноги вперёд, а туловище тогда назад отклонится и встать трудно. Ноги потом распрямятся, нормально на пол встанут. Молодым врачам сказал, чтобы они так своих послеоперационных больных учили. Особенно, кто в возрасте. Те головой кивают, запоминают. В любой профессии мелочей много, про всё в учебниках не написано.

Потом сказал, кто живот хочет посмотреть. Трое мой живот посмотреть захотели. Смотрели осторожно, но всё равно больнее чем врач в возрасте. Ничего, научатся. Можно для их обучения немного и потерпеть. Принести пользу медицине.

Потом завтрак был. У всех в палате кроме меня. Мне только немного попить дали. Сказали, что рано мне пока есть. Завтра накормим, а сегодня только попить. Ничего, не помру.

Лежал, книжку читал. Многие её до меня тут читали. По её виду это заметно.

После обеда Саша подъехал. Прямо в палату его пустили. Только на плечи он белый халат накинул. Всё равно на врача не похож. В лучшем случае — санитар. Принёс мне пакет еды всякой, но мне пока нельзя. Ничего, говорит, завтра съешь. Тут в больницах не ахти кормят, пригодится.

Это точно. Мужики из палаты на еду тоже жалуются. Каша, говорят, на воде, супец рыбный жиденький. Хлебушка два тонких кусочка… У каждого полная тумбочка еды — родственники и знакомые им каждый день носят. Медсестра на это ругается. Говорит, что всё есть после операции сразу нельзя. Ешьте пока больничное, а потом дома уж что угодно. Тумбочки даже проверяет — не ли у кого вина. Бывает, вечерком, так мужики сказали, народ попивает. Чтобы спалось лучше.

Курить ещё хочется. Мужики ходят курят на лестнице между этажами и на улице. Ничего, вечером ходить начну, тоже покурить схожу. В палате курить не разрешают. Мужики бубнят — сами врачи у себя в ординаторской курят, а нам в палате нельзя. Неравноправие получается.

Кстати, Саша с двумя пакетами приходил. Один доктору, который меня оперировал, он унёс. За его работу поблагодарил. Сказал, что в день выписки ещё один пакет с коньяком и фруктами принесёт, сам уж я доктору отдам. Принято так. Зарплаты у врачей маленькие, не как у торгующих на рынке, вот хорошим врачам и помочь не грех. Плохим не надо, а хорошим не жалко. От них польза одна, а государство про них забыло. Ругается Десантник часто на государство. Говорит, что многое лучше сделать можно, а не делают…

Так день в больнице у меня и прошел. Вечером встал как учили. На кровати свесив ноги сначала посидел. Покурить на площадку сходил. Медсестры тут же курят. Их врачи в ординаторскую курить не пускают.

На ночь опять мне уколы сделали, но дверь больше свои фокусы не повторяла.

Глава 32 Предложение от Саши

Швы, как подошло время, мне сняли, из больницы выписали.

Заросло всё хорошо. Не нагноилось.

Пакет с коньяком доктору отдал. Поблагодарил его. Он улыбнулся — если что, обращайся. Хороший доктор. Квалифицированный.

Саша мне неделю отдыха дал — восстанавливайся мол после операции. Деньги, от Аркаши полученные у меня были, так что немного и отдохнуть можно.

Сходил коротко постригся — почти все парни на рынке стригутся коротко, мода у них тут такая. Десантник мне куртку кожаную подогнал взамен моей джинсовой испорченной. Носи — заслужил. Типа подарок от народа. Кожа хорошая, тоненькая. Дорогая куртка.

Кроссовки белые ещё купил и чёрные брюки слаксы. Широкие, в двадцать первом слаксы уже гораздо носят. Пару футболок новых и тоненькую золотую цепочку тоже на рынке сторговал. В палец толщиной бисмарк мне пока не по чину, да и денег на такую нет.

Печатку решил пока не покупать. Хотя, многие парни тут их себе берут, но мне не нравится. Крест на цепочку тоже не стал приобретать. Хотя и предлагали недорого. Как для своего. Практически по лому.

Неделю отдохнул. Пред светлые очи Десантника предстал. С табличкой теперь стоять, говорит, не будешь. Пока лёгкую работу тебе дадим. В Москву на Таганку покатаешься. Посмотрим, как у тебя дело пойдет.

Что там на Таганке этой делать, спрашиваю. Лысаков будешь туда возить человечку знакомому одному. Туда их, а обратно деньги.

Лысак — это орден Ленина. Скупщики их у населения с большим удовольствием берут. Чистого золота в ордене двадцать восемь и шесть десятых грамма. Это в среднем. Бывает чуть больше или меньше. Примерно на грамм вес гуляет. Накладной барельеф Ленина выполнен из платины. Её там почти три грамма. Два целых семьдесят пять сотых грамма, это если точно. За какое-то время их у Саши несколько штук накапливается, а ещё и других орденов тоже. Вот и возит их в столицу доверенный человек.

Груз не тяжелый, но дорогой. Светить его нигде не надо. Могут за золотишко и по голове надавать.

Вот и предстоит мне после завтра первый раз в Москву с лысаками скататься. Сумочку на поясе мне выдадут с грузом и вперёд с песней. Такие сумочки на животе все торговцы на центральном рынке носят. Деньги и что ценное в них складывают. Денег сейчас много по количеству, но не по покупательной способности. Наших имеется в виду, не баксов. Поэтому у некоторых, особенно кто кожей торгует, сумочки довольно большие. У меня гораздо меньше будет. Под свободной футболкой её почти и не заметно.

Ствола мне не положено. Только баллончик. Почти все с такими здесь сегодня ходят. Продают их на рынке разные. В основном перцовые, но у меня якобы со слезоточивым газом. Так на нем написано, но я им ещё не пользовался. Да лучше бы и не пришлось.

На Таганке мне нужен магазин «Нумизмат». Перед ним каждый день много народу собирается — скупщики, перекупщики, коллекционеры… Ну и конечно те, кто сюда своё добро на продажу приносит. Тащат сюда всё — от значков и монет до тех же орденов Ленина. Так Саша мне объяснил.

Есть там один мужичок. Наш он, вятский. Несколько лет уже на Таганке промышляет. С конца восьмидесятых. Обжился, обтерся, авторитет определенный заработал. Десантник через него ордена и сливает. Тот нормальную цену Десантнику дает. Обязан он ему чем-то. Саша не уточнил, а спросить тут не принято. Не моё дело.

Описал он мне его подробно. Надо к нему подойти, сказать от кого и груз передать. Перед этим Саша ему в Москву звякнет. Так что ждать меня уже будут с деньгами.

Дел на пару минут. Лысаков отдал, деньги взял и отвалил. Потом на вокзал и домой. По Москве не шляться, никуда не встревать, вести себя тихо. Дорогой не пить. Ни одному, ни тем более ни с кем. Капнут клофелинчику или ещё какой отравы и в канаве голым проснешься. Это если проснешься, а то всяко бывало.

Полный инструктаж мне Саша дал. Как добраться, как вести себя. Всё по полочкам разложил.

Будет у меня хорошо получаться — всё у меня станет в шоколаде. Есть у Десантника на меня определенные виды, но это ещё заслужить надо.

От Саши к парням на рынок зашел. Постоял со скупщиками, покурил. Чувствую — завидуют. Неприятно мне как-то стало. Чему завидовать то? Как в туалете чуть не убили?

Про вояжи будущие в Москву на Таганку им ничего говорить не стал. Не надо об этом никому говорить — целее будешь.

Тут меня Аркаша и поймал. Денежек у него опять немного подкоплено. Очередной год он у меня выкупить желает. Уточнил какой. Из девятнадцатого. Сговорились на завтра. Я ему монетки, он мне деньги.

Каталог на двадцатый век надо срочно где-то брать. Не хочется Аркаше дешево монеты сливать. Вот буду на Таганке, там в «Нумизмате» и надо литературу по монетам прикупить. Информация, она всегда денег стоит, но потом многократно окупается. Нужная информация, понятно.

Решил, что в поезде и в столице нигде есть не буду. Своим только питаться. Поэтому в магазин после рынка зашел и кое-что в дорогу заранее купил. Рюкзачок у меня имеется, а после операции я уже боле-менее оклемался.

Дома, уже по привычке, компьютер включил. Нет, всё по-старому. Поприбирался даже немного, чтобы пылью и грязью не зарастать, мусор вынес.

Даму надо бы какую завести. Понятно, не только для уборки-глажки. Девицы в Кирове одна другой красивей, а я теперь парень видный. Не лох с мини рынка, а парнишка прикинутый и при Десантнике. Денежки ещё с продажи Аркашиной коллекции в кармане зашелестели. Не много, но есть уже…

Глава 33 Поезд

Летом девяносто третьего при покупке билета на поезд паспорт не требовался. Билеты были не именные.

Саша кого-то сгонял до железнодорожного вокзала, поцанчик купил для меня билет до Москвы и обратно. В купе. Проезд не сильно дорогой, да и в купе понадежней. Не семечки в столицу везу, да и обратно тоже надо благополучно добраться.

Лето. Вагоны забиты под завязку. Кризис кризисом, а народ отдохнуть желает. Да и челноков много. Закупят в той же Москве на Черкизоне шмотья или зажигалок, а потом продают тут на рынке на много дороже. Сто тысяч торговых точек и киосков на Черкизовском рынке. Пол страны он одевает и обувает. Мне туда не надо. В другое место у меня командировка.

Нашел свой вагон. По железной лесенке в него поднялся. Жарко, двери купе открыты. Ещё не двинулись, а народ уже есть и выпивать принялся. Некоторые даже покуривают. Из вагона выйти им лень или до тамбура добраться.

Вагоны не ухоженные, за что только с людей деньги берут? Да ладно, я не за свои еду. Мне Саша даже командировочные выдал. На такси от вокзала до Таганки доехать и обратно. Никакого общественного транспорта. Только на тачке по городу передвигаться.

В купе уже трое парней сидят. Возраста моего, ну или чуть постарше. Почти всё свободное место вокруг них коробками с электромясорубками заставлено. В Москву они их везут. Там оптовый покупатель на них имеется, а обратно они зажигалки сумками потащат. По киоскам в Кирове потом будут раскидывать. Так сами парни мне в первые же пять минут рассказали. На столе у них бутылка, закусь. Под столиком тоже бутылка. Уже пустая.

По жаре то водку пить тяжело. Развезти может быстро. Вот они и разговорчивые такие.

Меня стали угощать. Отказался. Говорю, что нельзя мне. После болезни лекарства пью, а они с водкой не совмещаются.

Пожалели парни меня. Говорят, что вот вылечишься — своё наверстаешь. Не вечно же болеть будешь.

Раньше они на заводе работали, но заработки не ахти. Вот и решили бизнесом заняться. Вот уже полгода мясорубки в Москву возят, а обратно — что выгодно и спросом пользуется. Хоть те же зажигалки или одежду. Им какая разница, лишь бы навар был.

Челночить не легко. Даже опасно. Пару раз на них в Москве наезжали. Раз бандиты. Раз милиция. Откупились. Правда в тех поездках в минус ушли, но потом всё наверстали.

Я с книжкой на верхнюю полку залез. Почитаю мол, водку всё равно пить нельзя. Парни вошли в моё положение и больше меня не приневоливали.

В Нижнем вышли на перрон покурить. Дождик моросил. Один из парней заметил, что почти всегда, как из Кирова в Москву едешь в Нижнем дождь бывает. Такая вот загадка природы. Не знаю, я первый раз так еду. В следующие командировки проверю.

После Нижнего парни угомонились и я спать лёг. Руку сверху на сумочку положил. Так мне надежнее показалось.

Честно говоря — не спалось. За груз свой переживал. Там на много. Украдут — квартиры лишусь. Саша тоже не пальцем деланый. Давно уже расспросил меня, где я живу, что за квартира. Потеряю груз — квартирой расплачиваться придётся, в бомжи переходить.

Кстати, бомжей тут довольно много. Не так, что на каждом углу сидят, но имеются. Часто поддатые, с мешками какими-то, пахнет от них плохо. По мусорным бакам себе пропитание ищут, металл собирают. Сейчас тепло, а вот как они зиму переживают? В теплые края подаются?

Не спалось. Во Владимире снова вышел покурить. Поезд чуть ли не полчаса там стоял. Выкурил даже две сигареты. Вторую в запас. Если верить расписанию, то больше до Москвы остановок не будет.

Снова в купе на своем месте устроился. Парни спали. Хоть все их мясорубки выноси. Окно сверху немного приоткрыл. Хоть и раннее утро, но как-то в купе душновато. Кондиционера в вагоне нет. Может и есть, но не работает. Не знаю, были ли в это время в вагонах кондиционеры?

Вскоре мимо купе пассажиры туда-сюда заползали — дверь то у нас чуток приоткрыта для проветривания. За кипятком для чая-кофе ходят. Торопятся сейчас наесться — в столице некогда им разъедать будет. Затариваться барахлом для продажи будут или своё продавать. Тут уж не до еды.

В туалет сходил, а то скоро его закроют. Нет в вагоне биотуалета — просто под вагон всё валится, поэтому задолго до столицы его закрывают. Объявление даже на дверях сего места висит, что вот-вот закроется избушка.

Чай от проводника пить не стал. Из старенького бабушкиного термоса жажду утолил. Тут и парни проснулись. Опохмелились. Нет, так они долго не наторгуют. Не надо на работе пить.

Выпили, повеселели. Свои коробки увязанные пересчитывать стали. Всё на месте оказалось. За ночь ничего не пропало.

Мытищи промелькнули. Потом ещё какие-то платформы мимо проплыли. На них народ уже стоит, электрички ждёт. Многие опять же уже с клетчатыми сумками и тележками…

Глава 34 Таганка

Вот наконец и прибыл кировский поезд в столицу нашей Родины город-герой Москву.

Пассажиры вагона, в котором я ехал, к этому моменту уже чуть ли не пятнадцать минут в коридоре, или как там он правильно называется, рядом с купе стояли. У большинства складные тележки, а к ним пока пустые свернутые синтетические сумки прикреплены. Отец такие называл — мечта оккупанта. Понятно, что не все у окон в проходе стояли, кто и на своих местах сидел. Ну, как я и парни из моего купе. Им после остановки ещё свои коробки выгружать. Не попрутся же они сейчас мясорубками проход загораживать. Дикие люди то прямо по ним к выходу и побегут, все своими ногами в лепешку раздавят.

Подождал я пока самые нетерпеливые выйдут и на перроне оказался. Мимо меня народ в сторону здания Ярославского вокзала двигается. Большинство тоже с тележками. В основном женщины. Возраста среднего. Молодых мало. Мужиков тоже раз два и обчелся. В смысле с тележками. Которые и есть — половина с бодуна. Оторвались чуток в пути.

Кто до конечного своего пункта назначения уже добрался, а кому-то в Польшу или в Турцию ещё дорога.

Когда на скупке стоял, с одним парнем познакомился. Так, шапочно. Покурить он с нашими мужиками останавливался. Прикинут хорошо, курит дорогие. В Польшу он мотается с матрешками. Смотрю, а он тоже на тележке две огромные набитые чем-то сумки катит. Дышит тяжело, пот с него градом катится, ноги заплетаются. Меня даже и не заметил. Перегарчиком пахнуло. Опять же посидел, наверное, не хило дорогой в вагоне. Но не это главное. Одет очень он странно. Как будто свою одежду он на помойке нашел — вся в заплатах, заношенная, не по размеру. Маскируется? Вид бедного делает чтобы на таможне поляки меньше шерстили? Ну не просто так же он вырядился, есть в этом какой-то скрытый смысл.

Не знаю. В Польшу я не ездил. Пока. Зарекаться не буду. Саша пошлет — на одной ноге поскачу.

Ещё знакомые лица мелькнули. С рынка. Так, понятно. Сегодня же понедельник. Они тут сейчас закупятся и обратно утром вторника вернутся. Ни одного торгового дня не пропустят — по понедельникам у нас на центральном рынке выходной.

Многие на ходу курят. Вредно это. Я тоже постоял, покурил. Потом и в сторону вокзала двинулся.

Народу — море. Многие опять же на баулах и сумках сидят. Кто ест, кто дремлет. Много азиатов. Поезд ждут? У них особенно поклажи много. Сами не велики, худенькие, а сумки таскают чуть ли не больше себя…

Быстрее через этот бедлам прохожу. Такси мне надо. Дома бы по Яндексу вызвал или ещё как, а тут такого нет. Стоят, правда, мужики какие-то и такси предлагают, но Саша сказал — таких не брать. Самому немного в город от вокзала отойти и поймать свободное. Лучше, если попадется в момент высадки. Ну, когда одних пассажиров привезли, они вылезают, а ты и занимаешь их освободившееся место. Не знаю почему, но так он порекомендовал сделать.

Поймал такси. До Таганки быстро добрался. До самого «Нумизмата» доезжать не стал. Метров за сто водилу тормознул. Всё мол, приехали.

Вышел. Закурил. Всё же как-то волнительно. Потихоньку двинулся.

Не доходя метров пятидесяти до нужного мне места уже несколько раз был спрошен, нет ли чего у меня для продажи. Что, у меня прямо так на лбу написано — иду не пустой, кое чем интересным располагаю?

Скупщики, что мне вопросы задавали, всё мужики на вид крепенькие, среднего возраста, вида прохиндеистого. В разговоры не вступаю, а только головой верчу — нет ничего, так я, человек прохожий, от скуки здесь гуляю. Убиваю свободное время. Сам же нужного человечка мне высматриваю.

Саша с ним перед моим отъездом созвонился. Ждут уже меня. Мужик должен быть в черном кожаном плаще и такого же цвета шляпе с широкими полями. Не запарится он в такой одежде по-летнему то времени? Сумка на ремне через плечо у него ещё должна иметься. Правильно, куда же скупщику без сумки? Взятое у населения куда-то надо складывать. Не в руках же держать.

Народу у «Нумизмата» довольно много. Местные старожилы со всем возможным комфортом расположились. Кто-то на раскладных стульчиках сидит, а перед ним столик. На столике монеты — в альбомах, в коробочках, просто стопочками расположены. Некоторые ещё и нумизматическую литературу продают. Её надо обязательно посмотреть и прикупить нужное.

Кто-то стоя торгует-скупает. Выложил своё на кирпичную стенку и рядом топчется. Имеется такая перед магазином. Так бы отделяет она небольшую площадку перед этим торговым заведением от тротуара. У стоящих опять те же монеты, нагрудные знаки, настольные медали… Однако, поменьше, чем у сидящих.

Некоторые и просто с альбомом монет или пустыми руками туда-сюда перед магазином гуляют. Спрашивают всех чужих встречных, нет ли у них чего на продажу. Местным обитателям таких вопросов не задают, только здороваются, новостями делятся. Лохов ищут, стремятся что-то дешево купить. Что купят, тут же сидящим предложат или же в «Нумизмате» на комиссию выставят. Про последнее, понятное дело, мне уже позднее стало известно. Когда поварился я немного в здешней мутной водичке.

Пришлых от местных здесь отличить довольно легко. Те, кто появился на Таганке продать что-то из своего от безденежья или в трудной жизненной ситуации головой туда-сюда вертят, озираются, пытаются быстрее сориентироваться. Найти того, кто больше за им принесённое даст. Наивные чукотские юноши. Пол цены и то вряд ли получите. Люди тут живут перепродажей. Им тоже вкусно кушать хочется. До ваших проблем никому кроме вас дела нет.

Один подойдет, другой. Опустят ниже плинтуса. Найдут кучу недостатков в вашем товаре. Окажется он совсем не редким, с дефектами и утратами, а то и вообще копией китайской. Дорого не возьмут и другим могут купить не позволить. Ну, кто со стороны случайно здесь оказался, денежки имеет и свою коллекцию пополнить желает. Приехавший, допустим, из Воркуты или Сыктывкара.

Сольет бедолага своё за бесценок и убежит скорее, а купленное у него потом и предложат тому, кто данной темой интересуется. Отдадут предмет коллекционирования в последние руки.

Глава 35 Мужик в шляпе

Так, вот вроде и человечек, который мне нужен. Плащ черный кожаный, шляпа с большими полями имеется и сумка через плечо. Морда лица с описанием тоже совпадает. Всё как Саша говорил.

Занят он пока. Старушку какую-то убалтывает. Принесла она что-то продать, а он тут как тут. Первым бабульку перехватил и теперь крутит-вертит. Уже в руке принесённое ею держит. Что-то небольшое. Может монету, а может и наградуху. Того же лысака, а может и более что интереснее. В столице людей социально значимых много, на грудь им очень серьезные награды Родина вешала.

То кулак свой разожмет, бабушкино богатство ближе к глазам поднесёт, пальчиком на ладони его перевернет… Однако из руки своей уже не выпускает, обратно ей не отдает. Губы его постоянно шевелятся — всё что-то бабульке говорит без перерыва, не дает в себя прийти. Она в ответ головой ему кивает. Вид у её растерянный и какой-то виноватый. Мужик же в шляпе по сторонам время от времени озирается, сторожится. Как бы не подошел кто, не перехватил у него бабушку.

Кивнула она ещё раз. Руку с принесённым знакомец Десантника в карман сунул. Деньги достал. Отсчитывает. Много. Что-то серьезное ломанул. Дорогое. Деньги старушке протянул. Она даже пересчитывать их не стала, в сумочку свою бумажки сунула и быстрым шагом от магазина удалилась.

Только бабушка скрылась из вида, мужик в шляпе в сторонку от всех отошел, из кармана покупку вытащил, по сторонам опять осмотрелся и рассматривать начал приобретение. Вид у него до нельзя довольный. Улыбается.

Тут я к нему и подвалил.

— Добрый день. Я от Десантника, — говорю ему, а сам тоже по сторонам посматриваю. Мало ли чего.

— Зовут то как? — проверяется.

Молодец. Правильно. Лишним это никогда не будет. Тёртый мужик.

— Бакалавр, — отвечаю.

— Ну, вот и ладненько, землячок. Тебе тоже не хворать. В сторонку пошли отойдём. — сам рукой куда-то за магазин показывает.

Пошли, так пошли. Не при всем же народе ему содержимое сумочки на животе передавать.

Сумку свою мужик в шляпе расстегнул. Я ему по очереди по штучке привезенное передавать стал, а он быстро смотрит и в сумку бросает. Глаз у него наметанный, проверка долго времени не заняла.

— Всё? — на меня внимательно смотрит.

— Всё, — отвечаю.

— Сходится. — из сумки своей пачку денег достает. При этом по сторонам опять же поглядывает. Нет ли лишних глаз поблизости.

— Считать будешь? — меня спрашивает. Сам глазами туда-сюда зырк-зырк.

Саша мне ещё дома сказал, сколько я должен взамен привезенного получить.

— Само собой. Деньги счёт любят, — отвечаю мужику в шляпе.

— Считай. — деньги мне протягивает.

Быстро пересчитал. Всё как должно быть. Деньги в свою сумочку прячу.

— Всё нормально? — опять спрашивает мужик.

— Всё до рублика, — отвечаю мужику.

Закурили. Он своё, я тоже.

— Ну, что, как там дома? — мужик спрашивает. Причем, не просто для поддержки разговора, а на самом деле ему интересно.

Много не знаю, но что-то и рассказал.

— Да, не весело у вас… — протянул, окурок под ноги бросил и подошвой ботинка его примял. Урны рядом то нет. Не есть же его. Впрочем, сильно окружающий вид он не испортил — подобного мусора вокруг было не мало. Вот тебе и московская чистота…

— Уж как есть, — отвечаю.

— Когда в следующий раз? — спрашивает мужик.

— Не знаю. Как Саша скажет, — отвечаю.

— Понятно. Ну, бывай. — руку протягивает на прощание.

— До следующего раза. — руку мужику пожал. Он на своё рабочее место пошел, а я в магазин решил заглянуть, мне литература по монетам нужна. По двадцатому веку.

В самом «Нумизмате» пусто. Весь народ перед его дверьми тусуется. Оценщик без дела сидит, газетку читает. Две продавщицы за прилавками скучают. Человека три на весь зал посетителей. По виду, как я — приезжих. Монеты разглядывают, что на продажу под стеклом выложены. Посмотреть есть на что. Ценам, например, подивиться. Ну, если такой прайс выкатывают, кто-то по нему и покупает. Не просто так, для показа, монеты тут разложены…

Есть и золото, и серебро, и годовые наборы — наши и зарубежные…

Монеты я долго рассматривать не стал, мне литература нужна. Не много её тут, но есть. Отечественная — научно-познавательная и зарубежная, по которой в ценах на монеты можно сориентироваться. Есть и Краузе на двадцатый век по всему миру. Он мне и нужен.

Томик заранее не посмотреть. В плёнку он запаян. Совершенно новый. Муха не сидела. Ценник на него тоже не слабый. Мне дорога туда-сюда в купе дешевле обошлась. Ну, не мне — Саше. Не важно.

Информация денег стоит. Ладно, стоимость Краузе Аркаше в цену монет вложу. По годам раскидаю и он мне её постепенно выплатит, а каталог для работы у меня останется.

Отдал почти всю наличку, на такси только осталось. Поесть даже не на что. Мне, кстати, на еду и не надо тратиться — у меня она в рюкзачке из дома прихвачена.

В рюкзачок каталог спрятал и на улицу вышел. На последние копейки ещё свежий таганский ценник на монеты СССР и России купил. Типа такой ксерокопии на листочке. Каждый месяц он обновляется. Надо будет его при поездках сюда покупать.

По сторонам огляделся. Такси мне сейчас надо. На вокзал ехать.

В пределах видимости машины не оказалось. Решил тут не стоять, в сторону метро двинуться. Там быстрее мотор поймаю…

Глава 36 На вокзал

Через улицу перешел по светофору. Дома красивые миновал. Мимо какого-то забора высокого деревянного двинулся. Каким обычно стройки от глаз людских закрывают и чтобы что-то на голову не свалилось. Сверху забора для этого как бы крышу делают. Может и ломают что за ним — сильно за забором что-то бухает.

Тут ко мне два парнишечки и подвалили. Один в камуфляже якобы армии США, на нем так написано, а второй просто в спортивном костюме. Синеньком таком, не марком.

— Тормозни, — весьма кратко камуфлированный ко мне обратился.

Ха-ха три раза. Сейчас, встану как корова Зорька.

— Стой, тебе говорят. — это уже второй, который в спортивном костюме.

— Этот? — американский военный своего друга спрашивает, а сам на меня пальцем показывает. Не культурно это очень, пальцем показывать.

— Этот. Шляпа ему жирненькую котлету передал, — тот, что в спортивном костюме ему отвечает.

Народ как назло куда то весь делся. Никто кроме нас у забора под крышей не идёт. Словно отсекает всех кто-то с двух сторон. Создает безлюдную зону. Может так и есть?

Так, ветер от меня на них. Сейчас из баллончика брызну в рожи тому и другому и дай Бог ноги. В универе хорошо бегал, но сейчас не давно после операции… Вот тебе и столица… Посреди бела дня почти в центре наезжают… Наркоманы может какие?

— Сейчас, мужики, погодите… — чуть притормозил, руку в карман сунул. Там у меня баллончик.

— Мужики пашенку пашут… — начал было камуфлированный. Тут ему в лицо из моего баллончика и попало.

Не прекращая давить на кнопку сверху баллончика второму личико газом порадовал. Быстро и ловко так это у меня получилось. Сам не ожидал.

Не обманули парни, что баллончик мне на рынке продали. Хороший товар из Польши они привезли. Совсем не жаль денег потраченных.

За морды свои камуфлированный и тот, что в спортивном костюме схватились, а я геройствовать не стал. Откуда что и взялось. На проезжую часть через ограждение как чемпион-олимпиец перемахнул и в сторону метро бежать бросился. По краешку. На саму проезжую часть далеко выбегать не стал, под колесами не желательно мне оказаться.

Никогда так в жизни не бегал. Даже на соревнованиях в универе.

Вот и метро уже видно. Несколько такси стоит припарковано. Не сильно богат народ деньгами, на метро ему дешевле получается. Скучают таксисты.

Подбежал к одной машине, дверь открыл, на сиденье бухнулся…

— На Ярославский. На поезд опаздываю… — таксисту направление движения задал.

— Без проблем, — далее сумму обозначил.

Впритирку, но у меня хватало.

— Поехали. Задержался немного, опаздываю, — выразил своё согласие с названной суммой.

Долетели моментом. Там и ехать то всего ничего. Рассчитался и к поезду.

Саша так специально билеты мне взял, чтобы долго я в Москве не находился. Съездил на Таганку, скинул наградуху и обратно.

Сюда на кировском фирменном ехал, обратно — на проходящем. Я выйду, а он дальше двинется. Да пусть едет, мне то какая разница…

Постоял немного, покурил. Тут и запускать в вагоны начали. Не стал больше на платформе маячить. В вагон зашел.

Почему в Кирове такую же высокую платформу не сделают? Тут шагнул и в вагоне. У нас же по вагонной лесенке приходится забираться. Ладно я, без груза, а как тетки с клетчатыми своими сумками?

Вошел в купе. Место своё занял. Занавесочки задернул. Вдруг по платформе камуфлированный и его напарник в спортивном костюме бегать будут, меня искать? Маловероятно, но всё же…

Нельзя мне никуда встревать. Деньги Десантнику в целости и сохранности мне надо доставить.

Да, про пареньков тех Десантнику надо ещё рассказать. За земляком на Таганке они посматривают, что он и как. Кому деньги передал, что взял. Так и самого его на нож поставят. Ладно деньги и скупленное выгребут, убить ведь могут. Как у нас на рынке в туалете…

Постепенно вагон стал заполняться. По проходу засновали люди с клетчатыми сумками и тележками, уставшие даже на вид, распаренные, потные. Опять тёток было больше. Как они, бедные, эти сумки ворочают? Туда-сюда таскают? Большинство ведь не сильно молоденькие…

Вот и у меня соседи появились. Хорошо, что без груза. Пока сюда ехали не знал, как в купе развернуться, всё мясорубками было заставлено. Ещё один кто-то придёт и полный комплект в купе будет.

Так. Вот и четвертый.

— Привет, Бакалавр.

Поднимаю глаза от книги. Ну дела. Парнишка немного знакомый. С рынка. Нет, не торгует и не скупает. Так, непонятно зачем почти каждый день на нем трётся. Может дома ему делать нечего?

— Домой? Из Москвы? — странные вопросы задает.

Понятно, что домой. Понятно из Москвы. Не из Пекина же…

— Я тоже. — даже ответа не дождался. Проинформировал о конечном и начальном пунктах своего следования.

— О, даже места у нас рядом, — обрадовал меня. — Сейчас устроимся, замахнем. Веселее ехать будет.

Так. Опять отбояриваться как-то придется. Он то меня знает. Как парням с мясорубками лапши на уши не навесишь. Ну, что болею я, таблетки пью и водку мне нельзя. В двадцать первом в вагонах пить не разрешают, а тут — хоть сколько угодно. Хорошо, что и курить здесь в вагоне не запрещено, а то в своем времени очень уж я от этого страдал. Не часто на поезде ездил, но неудобства это составляло. Даже в привычку вошло, выходить на перроне курить. Как в Москву ехал, сегодня утром во Владимире даже в запас пытался накуриться — больше де до столицы остановок не будет… Хоть и знал, что здесь в тамбуре кури сколько влезет. Рефлекс уже во мне РЖД выработали…

Глава 37 Коварный «Распутин»

Парнишка сумку свою открыл и на столике в купе появилась баночка икры, балычок, нарезка сырокопченой колбасы, батон и бутылка водки «Распутин». Во как. Тут народ последний хрен без соли доедает, а он шикует. Рябчиков и ананасов только не хватает.

— Ананасы забыл, — озвучил свою мысль Бакалавр.

— Черт, точно. Думал же купить, но потом как-то закрутился… — виновато поглядел на Бакалавра его сосед по купе.

— Да ладно, в следующий раз купишь. — усмехнулся Бакалавр.

Последней на столе появилась эмалированная кружка. Была она весьма заслуженная и жизнью побитая. Видно богато жить стал шапочный знакомый Бакалавра не так давно и кружку поменять не успел.

— Бакалавр, ты, это, давай придвигайся, — указал на стол сосед по купе. — Кстати, ножика нет? Батон надо порезать.

— Какой же комсомолец без ножа, — на полном серьезе ответил тот.

Был у Бакалавра ножик. Хороший. На все случаи жизни. Под статью не попадал.

Быстренько покромсали балык и батон, открыли икру.

Бакалавр на стол тоже всё своё выложил. Бутерброды с колбаской не хуже, чем у соседа, банку манго из бабушкиных запасов и ещё так, по мелочи. Саша ему командировочные хорошие выдал, так что он закупался продуктами перед поездкой на широкую ногу.

— Ух ты, манго, импортное. — повертел в руках красивую баночку Вова. Так шапочного знакомого Бакалавра звали.

— Угощайся, — кивнул на банку Бакалавр.

— Спасибо. Ну, давай по маленькой, — сделал традиционное предложение Вова.

— Не, я только поем. После операции я. Вот по этим делам в Москву и ездил, — аргументированно отказался Бакалавр. Даже и Вову не обманул. Просто не уточнил, по каким делам в столице был.

— Ну, нельзя так нельзя. — не расстроился Вова. Ему больше достанется.

Вова щедро плеснул в кружку-ветерана. Выпил.

— Хорошо пошла. Даже не обещала вернуться. — взял кусок батона, щедро навалил на него икры и начал закусывать.

Бакалавр чаек попивал из бабушкиного термоса. Ну, не прямо из него, а из крышки-стаканчика. Беленького такого. С драконом на донышке.

Вова повторил. Чуток закусил. Снова выпил.

— Пошли, Бакалавр, покурим, — предложил Вова.

— Пойдем, — не стал отказываться Бакалавр.

В тамбуре было пусто, но накурено.

— Я ведь в Москву на Вернисаж ездил, — вдруг ни с того ни с сего сказал Вова. — Не первый раз уж езжу.

Бакалавр затянулся. Ничего не ответил. Хоть и сам Вова разговор начал, но расспрашивать про дела как-то не особо принято.

Выпил Вова. Вот его и поперло. Потом сам жалеть будет, что по пьяни наговорил.

— Не первый раз уж езжу, — повторил Вова. — Доски туда вожу.

— Доски? — удивился Бакалавр. Вроде чем-чем, а досками на Вернике не торгуют. Другой там товар.

— Ну, иконы, — уточнил Вова. Его качнуло. Почти половину литровой бутылки «Распутина» он уже у одну харю всосал. Под холодную закуску. Особо ему манго понравилось. Чужое на столе всегда своего вкуснее.

Кстати, Бакалавр пустую баночку из-под этих консервов прибрал, втихаря бумажку с её снял и мелко-мелко порвал. Дата изготовления и срок годности там были. Из следующего века.

— По районам мне народ эти иконы собирает и на рынок привозит. Понятно, не все беру. Хлам на Вернисаже не нужен. Литографии разные. Только писаные беру. В окладах серебряных… — Вову совсем уже растащило и он все тайны своего бизнеса готов был рассказать.

Так вот что он на рынке трётся. Старшие, понятно, в курсе, а мелочи типа Бакалавра об этом знать не надо.

— Пойдём, Бакалавр, ещё вмажем. — голос у Вовы даже изменился. Лицо поплыло, краснотой глаза налились.

— Пошли. — не всю же дорогу в тамбуре вагона стоять. Да и накурено здесь не слабо. Бакалавр, хоть и сам курил, но предпочитал это делать на свежем воздухе. В помещении ему плохо курилось.

Соседи по купе уже спать устроились. Вове же вожжа под хвост попала. Видимо решил он литруху допить.

Снова в кружке с местами отбитой эмалью подозрительный напиток заплескался, Распутин с бутылочной этикетки Вове залихватски подмигивать стал.

Вова ещё одну дозу принял и дальше про свой бизнес рассказывать продолжил. Всё как на духу случайному попутчику выкладывать. Цены, явки, пароли…

Надавал черт Бакалавру попутчика, как бы врага по жизни не получить… Завтра может о своих рассказах Володя сильно пожалеть и неизвестно чем это всё ещё закончится…

Была в универе у Вадика подружка из меда. Все уши в свободное время от приятных занятий медицинскими терминами и знаниями прожужжала. Что-то Бакалавр и запомнил.

Есть такое состояние — алкогольная амнезия. Случается, когда много выпьешь. При лакунарной амнезии клиент лоскутно помнит, что во время пьянки было — тут помню, а здесь уже не помню. Бывает ещё и полная отключка — вообще ничего воспроизвести из вчерашнего не может…

Так, значит для профилактики проблем надо водку Вове допаивать. Чтобы все рассказы Бакалавру из мозгов его вышибло.

Вове и помогать не надо было. Сам он всё организовал. Бутылку допил и стать завалился.

Наутро ничего не помнил и у Вадима всё допытывался, что вчера то было?

Глава 38 Центр биомеханической стимуляции

С поезда сразу к Десантнику поехал. На привокзальной площади машины были — чего не взять. Тем более на Сашины деньги. Как раз на тачку по Кирову их и осталось. В Москве бы на них я только пару кварталов прокатился.

Сумочка у меня на животе под футболкой — не потерял во время застолья с Вовой. Его, кстати, тоже в машину пристроил — не соображал он почти ничего после вчерашнего…

Саша уже за столиком в кафе сидел. Здоровую пищу вкушал. Поздоровался. После приглашения присел рядом.

— Как съездилось? — коротко спросил и дальше своей овсянкой занялся.

— Нормально. Вот, здесь всё. — сумочку ему передаю.

— Толику отдай, — сказал и снова за кашу. Хороший аппетит у человека. Просто позавидуешь.

Толик через стол расположился. Сидит, сок попивает. Каши видно дома наелся.

Отдал ему сумку. Толя раскрыл её, деньги пересчитал. Десантнику кивнул — всё на месте, копеечка в копеечку.

— Иди сегодня отдыхай, — это Десантник уже мне.

— Саша, тут такое дело… — про двух парнишек в Москве ему рассказал. Что за знакомцем его на Таганке наблюдают.

Саша всё выслушал. К сведению принял.

— Молодец. Бегаешь хорошо. — усмехнулся. — Это, кстати, правильно. Лучше лишний раз никуда не ввязываться. Сядь ещё на минутку.

Тут он меня и огорошил. Чем? Заботой своей. Кто я, а кто он… Однако, приятно.

— Тут на Филейке лыжники одни бывшие центр биомеханической стимуляции открыли. Ребятки правильные. Будешь туда ходить. Мышцы укрепишь и подкачаешься, связочки потянешь… Ударов парочку тебе там ещё поставят. Всё там у них на уровне. Доктор даже есть — целый кандидат медицинских наук. Тоже качается и тянется, ну и за процессом смотрит. Парень нормальный. Под медицинским наблюдением надо на аппаратах работать. Туда многие наши ходят. Даже Миша. Его ребята с тобой немного и займутся. — сказал и на меня смотрит. Всё ли мне понятно.

— Спасибо, Саша. Дорого ли это? — не знаю, почему так спросил. По привычке уже наверное — денежки то свои я пока ой как считаю. Начали они немного появляться, но на всё сразу не хватает.

— Для своих бесплатно. — опять улыбнулся. Наверное, моему скупердяйству.

— Когда начинать? — уточнил. Надо ещё адрес спросить. Филейка большая.

— Сегодня вечером подъезжай, — назвал куда, подойти к кому сказал. — Я там тоже буду.

Во, покатило. Десантник уже своим называет. В центр какой-то хитрый меня пристраивает. К кандидату медицинских наук…

Про Мишу упомянул… Миша, Миша… Не Прокоп ли? Он тоже из спортсменов…

Дома у бабушки помылся. Вода тёплая была. Как тёплая — чуть тёпленькая, но нормально. Поездную грязь смыть можно. Чаю попил и спать завалился. Ночью то тревожно в поезде спал — сумочку с деньгами свою сторожил…

Вечером куда было велено подъехал. Не сразу и нашел. Центр этой самой механической биостимуляции в подвале разместился, вывески никакой не было. Наверное, кому надо — дорогу до него знали.

Вошел. Осмотрелся. Подвал большой, на две половинки разделен. В первой — качалка. Станки разные стоят. Народ на них тренируется. Железа тоже много — штанги, гири, гантели… Пол предусмотрительно резиновыми квадратами выстлан. Скамейки ещё имеются и стойки.

В углу мешки подвешены. Молотит по ним несколько человек. Отметил, что почему-то без перчаток. Потом дошло — на улице то у тебя на руках боксерских перчаток не будет…

Кстати, не только руками мешки уродуют — локтями, коленями и всем прочим им достается.

Во второй половине подвала народу поменьше. Там аппараты на металлических каркасах установлены. Даже на вид они солидные и тяжелые. Гудят аппараты, но не громко.

Стою, головой верчу. Десантника наконец заметил.

Народ в сменной обуви. На аппаратах — вообще босиком. Хорошо, что я тоже вторые кроссовки с собой захватил, а не только спортивный костюм.

Саша меня тоже увидел. Рукой махнул.

Ждать я его не заставил. Подошел.

— Пойдём к Доктору. — на парня за столиком кивнул.

Во втором зале, где аппараты, в уголке ещё и столик стоит и парень, меня постарше, в белом халате там расположился.

— Вот, Доктор, передаю тебе Бакалавра. Займись как собой. — улыбается Доктору. Видно, в хороших они отношениях.

— Какие проблемы. Сделаем. — головой Доктор Саше кивнул. На стул у своего столика показал.

— Значит так. Чуть-чуть информации. Эти аппараты ещё в советские годы разработал академик Назаров. Штука хорошая. Раньше только нашей олимпийской сборной была доступна. Ну, ещё кое-кому. Механические волны определенной длины воздействуют на мышцы, связки, суставы и всё прочее. Улучшается кровоснабжение, эластичность мышц и связок, их выносливость… — минут пять мне Доктор мозги парил. Как подружка моя медицинская по универу.

Заметил, что не больно мне интересно и остановился.

— В общем, сейчас я тебя немного обследую и подберу тебе что надо. До пояса разденься, — скомандовал Доктор.

Тут опять Десантник подошел. Закончил ногу свою на аппарате трясти.

— Доктор, Бакалавр у нас пока не боец. Имей в виду. Первое время общефизической подготовкой только будет заниматься, — уточнил в отношении меня.

Доктор ему в ответ кивнул. На меня посмотрел. До пояса раздетого.

— Когда операция была? — на живот мой внимательно так глядит.

Сказал. Доктор что-то задумался. Прикидывает видно что-то. Потом бумажку взял, писать начал.

Вот. — бумажку эту мне протянул. — Номера аппаратов и время экспозиции. Сегодня сам по всем тебя протащу, а потом сам заниматься будешь. К железу пока не подходи. Рано.

Рано так рано. Я же не спорю.

— Иди переодевайся. Сразу и начнём. — указал Доктор куда мне теперь.

После трясучки на аппаратах Саша меня в угол с мешками сводил. Двум парням показал. Сказал им, что парнишка я не плохой, но не с улицы. Ну, типа Доктора нашего. Немного с ним, это со мной, на аппаратах Доктор поработает, а потом пусть они мне несколько ударов поставят. Ну, чтобы если что отмахнуться. Потом убежать. Ни разу я не боец. Больше по другим делам буду.

Парни на меня внимательно посмотрели. Сказали, что как Доктор разрешит — подходи. Не раньше.

Строго тут у них. Серьезно Десантник ко всему относится. Правильно это. Так и надо.

Глава 39 Книга

Голову бы этому Доктору оторвать…

Протащил, как он говорит, по нужным мне аппаратам. Натрясло всего. Ноги не гнутся.

Смеется ещё, вражина. Говорит, потом легче будет. Трудно в учении — легко в гробу…

Тесты ещё какие-то перед каждым аппаратом проводит. Потом сам буду их делать. Сегодня вечером и начинать надо.

С собой дал книгу не худенькую. Чтобы я прочитал про воздействие этой самой биомеханической стимуляции и с пониманием всё делал. Там тоже ещё про эти тесты и таблички. Таблички надо перерисовать и заполнять данными. Доктор будет смотреть и что-то там корректировать.

Наверное, опыты он над парнями ставит, тоже академиком хочет стать. Мало ему кандидата наук.

Книга ни в один карман не входит. В руках не понесёшь. Саша-Десантник велел руки всегда пустыми держать. Ещё один учитель нашелся. Человека, говорит, из тебя Доктор сделает. Я, что теперь — обезьяна?

Устал как собака. Болит ещё всё…

Придётся книгу эту толстую за ремень засовывать. Впереди попробовал — шву неприятно. Кстати, Доктор вокруг шва мне тоже насадочкой, или как там она правильно называется, поводил. Не по самому шву. Рядом. Говорит — так лучше будет.

Со спины за ремень в штаны книгу затолкал. Мешает, собака…

Вышел из подвала — ночь уж почти на дворе. Дождик ещё похоже собирается. Так фонари почти нигде не работают, а тут ещё это. Асфальт весь в яминах — башку свернуть легко можно…

Домой к бабушке на общественном транспорте добирался — кончились Сашины командировочные.

В бабушкином дворе ещё и деревья. Света они не добавляют. Ямин тоже не меньше, чем на Филейке…

Злой какой-то я после этих аппаратов…

Покурить и спать. Не буду я эту книгу сегодня читать. Натрёс меня Доктор…

Сейчас покурю у подъезда и баиньки…

Только пару раз затянулся, как за спиной чуть шумнуло и по пояснице как чем-то шибануло. Чуть не упал, пару шагов вперёд сделал.

Что за дела? Сигаретой чуть не подавился… Развернуло меня чуть даже.

Мужик. В правой руке на нож похоже. Ударить собирается, но так-то растерянно что ли. Никогда в темноте хорошо не видел, а тут что-то как бы встряхнулся весь организм, напружинился, даже зрение обострилось.

Как отпрыгнул назад и в сторону — сам не пойму.

Мужик тоже шаг сделал. Всё это как-то быстро, одновременно с моим прыжком в сторону. Из тени, да уж какая ночью тень, просто из темноты от дерева, что рядом с подъездом чуть мужик вышел.

Бля! Вова! Сучёнок хренов… Как чувствовал, что его рассказы про доски и Вернисаж мне боком выйдут! Узнал, падла, где я живу даже… Лакунарная амнезия у него всё же была после литра «Распутина» — кое что вспомнил он из своих рассказов, да ещё и чего спьяну себе напридумывал… Решил устранить утечку информации…

Тут очередное чудо случилось. Спасибо Доктору. Тряска ли на аппаратах повлияла, или организм мой со страха великого мобилизовался — по яйцам я ему попал. Ногой в кроссовке. Что-то часто везти мне стало, даже подозрительно…

Дальше Вову уже лежачего я пинал. Пусть говорят, что лежачего не бьют. Этого надо. Сука, я же его даже похмельного в такси посадил и домой отправил… А он… Не книга бы Доктора, что поясницу мне прикрыла, лежал бы я сейчас в точной тишине во дворе у бабушки.

Куртку опять же мне испортил. Подарок Саши. Что тут они, в Кирове, как сговорились мне куртки портить. Из той жизни джинсовую в туалете мне пропороли, дорогущую кожаную этот мудак ножом прорезал…

Пинал я Вову зло. Но не по голове. По туловищу и ногам. Видно, не всё человеческое ещё во мне умерло. А часть народа местного как озверела. Этот урод меня как поросенка заколоть хотел. Толку не хватило. А если бы под лопатку ударил — всё, кранты, там книги не было…

Вова только постанывал, когда я его немного в сторонку от подъезда оттащил под деревья. Ничего. Стонет — живой. Оклемается.

Пока гниду пинал, нож его куда то делся. Может его я сам ногой в темень отшвырнул. Искать его не стал.

На часы посмотрел. Нормально так. Оказывается, всё очень быстро произошло. Перед тем, как закурить, тоже время смотрел. Буквально несколько минут всё и было, а мне только долго показалось. Никто, слава Богу, из подъезда не вышел и во двор не вошел.

Больше курить не стал. Книгу испорченную свою с земли поднял и в бабушкину квартиру пошел. Колотило всего. Правильно Саша говорит — не боец я…

Глава 40 Клад и «Сникерс»

— Какая сука Вове сказала где я живу? — парни скупщики, с которыми на точке работал, стоят, мнутся.

Им только как-то болтанул, где квартира бабушкина. Весьма наивный в первые дни здесь был. Не понимал до конца куда попал.

— Ты чо, Бакалавр, борзеешь? На ровном месте наезжаешь? Ну, я сказал. Прибежал Вовчик, говорит, что у тебя денег на пару часов перехватил, а бумажку с адресом потерял. Вот я и сказал, — Владик начал бойко, но потом понял, что где-то накосорезил… Что-то не то сделал…

— Деньги? У меня денег занял? Откуда они у меня? Значит так, парни, никогда и никому информации о моем месте жительства не давать. Забыть навсегда. — хмуро на всех по очереди посмотрел. — Чуть не подрезал он меня…

— Ни себе чего… Бакалавр, да если бы я знал такое дело…

Владик лицом взбледнул. Язык то его длинный теперь и укоротить могут. Бакалавр сейчас с Десантником корешится. Так говорят…

— Вломить бы тебе… Должок за тобой, Владик, будет. Помни. — опять на всех посмотрел. Не спеша прикурил и отошел.

Не один день думал, откуда Вова про квартиру мою узнал. Потом и вспомнил — парням как-то проболтался. От них и пошла дальше информация…

Сам то Вова пропал. На рынке не появляется. Как сквозь землю провалился. Саше про тот случай ничего не говорил, но Доктор ему сказал. Когда книгу испорченную ему возвращал, объяснить пришлось, что напали на меня, ножом ткнули. Книга и спасла. Доктор, змей такой, пошутил ещё о пользе книг и знаний.

Работает Доктор со мной плотно. Не ожидал он таких результатов. Я ему таблички заполненные сдаю, а у него глаза на лоб лезут. Никогда, говорит не видел так быстро подвижек. Ещё пару недель и грозится передать меня парням у боксерских мешков, но со мной работать не бросит.

Точно, он тут параллельно какую-то науку мутит. Ребята у него ещё и какие-то таблеточки едят. Говорят — поливитаминные комплексы. Так Доктор сказал. Сказать то много чего можно. Я его пилюльки есть не буду. Единственное, попросил у него достать мне препаратов янтарной кислоты, тут я их в аптеках что-то не нашел. Доктор хмыкнул, но на следующий день янтарку мне выдал. Причем, бесплатно опять же. Для своих, говорит — бесплатно. Спасибо ещё мне сказал. Не понял я за что…

Сегодня у меня выходной. У Аркаши только деньги в обмен на очередную партию монет забрал. Окупается Краузе понемногу.

Как лето к концу подошло, так и стали в городе трубы с водой ремонтировать. Парни говорят, что всё лето не ремонтируют, а в последние дни августа начинают. Традиция такая.

Там и сям улицы перерыты. Вот и недалеко от бабушкиного дома на соседней улице вчера копали. Даже экскаватором.

Разрыли всё и бросили. Ни одного рабочего у раскопа не видно. Что утром на рынок шёл, что теперь обратно…

Сейчас на куче этой тройка малышей копается. Игра какая новая кучи эти разрывать совочками? Что-то они в земле активно ищут… Переговариваются весело, чем-то друг перед другом похваляются.

Подошел. Посмотрел на эти копания.

Так, так, так… Ребятки то полтинники серебряные активно из земли извлекают. Даже сначала один, а потом и несколько других посмотреть мне дали. С возвратом — уточнили. Весь вал земли уж перерыли. Хотя, говорят, что полчаса всего копают. Повзрослеют — так зарывно работать их не заставишь.

Полтинники тускловатые, но сохранные. Какие с молотобойцем, какие со звездой. Двадцатые годы. Серебро. Девятисотая проба. Вес у каждого ровно десять грамм.

В последние недели начитался я литературы по коллекционированию, кое-что соображать даже начал. Дома как-то нумизматика вообще мимо меня прошла, а тут почти каждый день монетки перебираю. Вот же поворот какой в жизни.

Ребяток спросил, много ли они накопали. Ого. На троих почти шестьдесят штук. Что за них хотят?

Меркантильность какая-то здесь у меня уже выработалась. Раньше бы никогда такой вопрос не задал. Тут как вирус жадности какой в меня проник — всё лишнюю копеечку хочу заработать. Время видно такое…

Ребятишки пошушукались. По «Марсу» или «Сникерсу» за монетку. Всё равно старшие ребята отберут или родители. Такое было их решение и обоснование.

Пошёл к киоску с решетками. Тому, что в первый день мне встретился. Ребята со мной. Купил им блок «Марса» и блок «Сникерса». Первого в упаковке тридцать шесть штучек, второго — сорок восемь. Отдал им. Они мне монеты.

Сказали, что сейчас ещё копать пойдут. Спрячут найденное. Меня они запомнили. Если надо ещё будет монеток, можно завтра сюда же подойти. Они тут рядом всё время играют.

Никогда раньше дел с кладами не имел. Тут на тебе… Минуток бы на десять-пятнадцать позже мимо этого разрытого места шел, поздно бы уже было. Кто-то другой бы находки малышей увидел и перехватил.

Вот такое дело. Часть запаса монет Аркаша у меня сегодня выкупил, а у меня уже и новые появились. Кладовые.

Глава 41 И такое бывает…

Больше чем пол кило серебра на кармане…

Хорошая такая дорога с рынка к дому бабушки у меня получилась. Не каждый день скупщик столько берет. Хотя, конечно, бывают случаи…

Когда с парнями ещё на точке стоял, друг друга частенько историями разными развлекали. Какие рассказы у скупщиков? Да все однотипные — кому, как и когда повезло…

Владик, козлина безрогая, как-то рассказывал про свой случай в девяносто первом году. Времена тогда ещё более непонятные чем в девяносто третьем были. Народ не знал за что хвататься, всё менялось, рушилось, жизнь с ног на голову переворачивалась.

Толкался Владик уже тогда на рынке. Не на постоянной основе. Так, набегами. На заводе ещё работа была и некоторая стабильность. Весьма, правда, относительная. Стабильно каждый день всё хуже становилось. Вот и искал он, где бы ещё рублик другой подшибить.

Шарашится он на рынке, а навстречу ему мужик. Вида дремучего. Непонятно откуда и выплыл. Головой вертит, озирается. Как бы в непривычную для себя атмосферу попал. Тогда, Владик говорил, много нового, особенно для людей из района было… Для тех, кто из больших городов — тоже.

Черт какой-то и дерни Владика спросить, нет ли что у мужика на продажу. Тогда уже Владик что-то подешевле покупал и с наваром скидывал. Не систематически. От случая к случаю.

Мужик ему и говорит, что монеты у него. От прабабки ещё достались. Много лет дома в сарае лежали, а тут прижало. Продать бы надо.

Владик ему и говорит, что может он мужика от монет избавить. Мужик на него посмотрел, посмотрел и говорит — пошли.

За оградой рынка на улице у него старенький уазик стоит. Вот-вот на части рассыплется. В кабине корзина на заднем сидении огромная. Рогожей какой-то закрытая. Снял он эту тряпку, а под ней трёхлитровые банки с серебряными рублями. Новенькие, как с завода. Банки, кстати, крышками закрыты — товар не крупный, дорогой чтоб не рассыпался.

Мужик цену объявляет. Весьма для скупщика вкусную. У Владика, понятно, таких денег всё равно нет. Банок то не одна и все полные…

Тормознул он мужика на пол часика и побежал деньги занимать. Под любые проценты.

В общем, выкупил он банки с рублями…

Легко пришло, ещё легче ушло… Месяц пил и с тётками гулял. Есть, что вспомнить…

Больше на рынок тот мужик не приезжал, не привозил рубли банками.

Раз дураку повезло, но больше такое что-то не повторяется…

Так вспоминая всякое разное до квартиры бабушки и дошел. На кухне кастрюльку с водой на газ поставил. Пельмешками решил себя сегодня побаловать. Вкусные они тут. Лучше, чем в двадцать первом году.

Вода скоро и закипит. Лаврушки и несколько горошков перца в кастрюльку бросил, пачку пельменей из холодильника достал. Забулькало в ёмкости на огне, можно и пельмени засыпать…

Тут в гостиной телевизор бабушкин и заработал. Про пожары в Сибири стал рассказывать. Как с ними успешно борются. Используют авиацию.

Больше месяца телевизор не работал, а тут начал функционировать.

Не… Не правда… Не может быть…

Я, что обратно из девяносто третьего в свой двадцать первый вернулся? Так и сел на табуретку. Вода в кастрюльке ключом кипит, открытая пачка пельменей на столе стоит…

Бросил всё. К ноутбуку бабушкиному кинулся. Включил — работает…

Дата в правом нижнем углу экрана — две тысячи двадцать первый год…

Не. Так не бывает. Пот даже пробил, сердце быстро-быстро заколотилось…

Во дела.

Конец первой части.

Пишется вторая. Не пропустите.

Кому текст понравился — на сердечко пальчиком тыкните, мне как автору АТ это важно. Всего всем самого доброго.

Через 5 минут будет выкладываться 2 часть…

Сильно не ругайтесь:)))