— Копай!

— Так стреляйте — я отвернулся, сплюнул кровью на промерзшую землю. Тоже нашли идиота копать себе могилу. Во рту стоял отвратительный металлический привкус — после удара по голове я прикусил язык.

Нет, не было никакого тазика с цементом, как мне обещала Тэмми. В январе 1969—го года зима выдалась холодной — Таусон Ран замерзла. Как и остальные водоемы Мэриленда. Меня привезли в лес, выкинули из багажника Форда.

Руки у меня были свободны — никто не позаботился из связывать. Но вместе с Карлом из машины вышли еще двое крупных мужчин с пистолетами в руках — один рыжий, в костюме, другой — лысый, в очках.

Я покачиваясь встал, прислонился к дереву. Перед глазами плыло, голова ныла. Я пощупал затылок. Мощно они так меня приложили. Судя по всему рукоятью пистолета.

— Копай, я говорю! — Брэкстон щелкнул предохранителем на Беретте — прострелю колено!

— Много я накопаю с простреленным коленом — мне потихоньку становилось лучше. Тошнота прошла, я прижав локоть к телу нащупал кобуру револьвера подмышкой. Придурки даже не обыскали меня.

— Карл, давай кончать парня — мужчина с крупным носом и глазами навыкат ткнул в мою сторону пистолетом — Холодно же!

— Я хочу его живьем похоронить! — Брэкстон вытащил из багажника лопату, бросил в мою сторону — Копай мудак! Считаю до трех.

Вытаскивать револьвер или нет? Мафиози опустили оружие, закурили.

Я взял лопату, вздохнул холодный воздух. Нет, троих мне не перестрелять. Надо тянуть время.

— Мистер Брэкстон! Перед смертью даже в тюрьме смертникам предлагают сигарету!

— Обойдешься — буркнул Карл.

— На том свете черти тебе дадут прикурить — засмеялся один из мафиози.

— Я в рай попаду!

Теперь уже заржали все. Даже Брэкстон. Смейтесь, суки! Последний смеется тот, кто стреляет первым и весь магазин. Я взял лопату, воткнул в землю. К моему удивлению она оказалась не сильно промерзшей — лишь сверху была небольшая корка льда. Я начал копать.

— Ты в ад попадешь, Уолш! — Карл первым закончил смеяться — Тысяча лет мучений тебя ждет за мою Тэмми.

Подручные Брэкстона тоже перестали скалится, нацепили на лица мрачные маски.

— Я не убивал вашу Тэмми.

— Ты, ты! — убежденно произнес Карл — Деньги на богопротивный аборт ты ей дал, врача нашел. Я до этого пидораса балтиморского еще доберусь! Рядом с тобой ляжет.

Я приналег на копание. Тошнота совсем прошла, я даже согрелся в процессе. Яма все росла и росла. Сначала я стоял по щиколотку в земле, потом по колено.

— Шире копай — распорядился Брэкстон — Ты футов 6? Вон туда копай, в сторону дерева.

Ага, спешу аж падаю. Я выкинул еще порцию земли, бросил лопату. Резко присел, вытащил револьвер. Уже смеркалось, но все трое мужчин на фоне закатного неба очень хорошо выделялись.

— Эй, не дури! Помри как мужик! — прокричал Карл, поднимая пистолет. Зря, ой зря, он начал кричать. Тут стрелять надо. Что я и сделал. Левой рукой подпер правую, принялся жать на курок. SmithWesson оглушительно рявкнул. Первый раз, второй. Я вжимался в землю, водил стволом. Мафиози принялись отстреливаться, разбегаясь. Им бы залечь как мне — и тут моя песенка была бы спета. Но нет, они не сообразили. Первым упал Карл. Он схватился за грудь, грохнулся на землю. Вторым я подстрелил рыжего. Он долго бежал, загребая снег ногами по дуге, потом тоже упал. Лысый оказался самым живучим. И самым метким. Его пули ложились очень близко ко мне. А самое главное, у него было полно патронов в пистолете. Он шел, пятясь и стрелял без перерыва.

Я почти полностью залез в свой «окоп», лишь периодически выглядывая. Наконец, дождался, когда третий мафиози расстреляет весь магазин, начнет перезаряжаться. Задержал дыхание, тщательно прицелился. В барабане оставался последний патрон. Выстрел! И… хэдшот! Лысый дернул головой, из его затылка вырвался фонтан крови с мозгами. Немного подождал. Кажется все.

Теперь «контроль». Я выбрался из «окопа» на подрагивающих ногах направился сначала к лысому. Тот был мертв. Дальше был рыжий. И этот уже дает прикуривать чертям в аду. Наконец, Карл. А вот мистер Брэкстон был еще жив. Кровь пузырились на губах — похоже я ему прострелил легкое. Откинув ногой Беретту, я присел рядом.

Накатил отходняк. Таких разборок у меня не было даже в начале 90—х на Урале. Да, ходили с пушками, когда я отжимал завод в Челябе. Был даже официально оформлен как телохранитель в собственном ЧОПе, имел разрешение на оружие. Причем, что смешно, законы тогда были кривые — можно было охранять документы, но не человека. Так что всегда носил с собой портфель с бумагами. Как заходил в переговорную — расстегивал пиджак и все видели Макарова в кобуре. На «суровых челябинских мужиков» это производило впечатление. Не какой — то москвич — мажорик приехал из столицы, а серьезный человек. С таким можно и перетереть.

— Карл, ты меня слышишь?! — я отвесил Брэкстону пощечину.

Тот застонал, открыл глаза. Посмотрел на меня мутным взглядом, что — то прохрипел.

— Кто дал мой адрес? — я нажал на рану на груди, отец Тэмми застонал.

— Я тебя мудака, буду пытать пока ты не подохнешь или не скажешь! Кто дал адрес? — я поднял с земли Беретту, выщелкнул магазин. Патронов было еще полно.

— Давай начнем с колена, как ты мне предлагал — я вернул магазин в пистолет, выстрелил в ногу Брэкстону. Тот вытаращил глаза, заорал, плюясь кровью.

— Не попал? Сорри, чувак.

— Дэвид!!

— Не слышу?

Я выстрелил во вторую ногу. Насладился еще одним хриплым воплем.

— Брат твой, Дэвид… — голоса Брэкстона уже не было слышно. Весь подбородок мафиози был залит кровью. Он харкал, дергался и похоже кончался.

— Ладно, давай прощаться, Карл. Твоя дочка была так себе в постели. Натягивал ее и каждый раз думал о других телках.

Мне даже не пришлось добивать Брэкстона. Его глаза остекленели и он умер. А вот дальше начался ад. В темноте я принялся стаскивать трупы в яму. Разумеется, они там не поместились — пришлось копать дальше. Все это под начавшуюся метель. Уже окончательно стемнело, когда я смог, наконец, закончить.

Утрамбовав землю и накидав сверху веток, я занялся машиной. Ключи были в замке зажигания Форда, завелся он мгновенно. Я покидал собранное оружие включая свой револьвер в багажник, с трудом по снегу вырулил на дорогу. В машине хорошо работала печка — согрелся.

В голове еще слегка шумело, но я догадался стереть с оружия отпечатки пальцев, после чего остановился на пустой дороге, нашел проем ливневой канализации. Оглядевшись, с трудом протолкнул туда все пистолеты и свой револьвер.

Осталась проблема машины. Пришлось, рискуя нарваться на копов, ехать в Балтимор. Там был «черный» квартал, где я предварительно сняв номера, бросил Форд. Отпечатки тоже пришлось вытирать по всему салону.

Из — за снегопада на улицах города было пустынно, но я не сомневался, что через пару часов местные гоблины вылезут из своих пещер и разберут машину на части. А может и угонят.

Быстрым шагом, почти бегом я побежал из гетто прочь. Ствола, чтобы отстреливаться у меня уже не было.

Чем дальше я продвигался в сторону центра Балтимора, тем больше замерзал. Пиджак и свитер — этого было слишком мало, чтобы чувствовать себя в тепле. По ощущениям было где — то минус один — два градуса.

Совсем окоченев, я увидел вывеску бара под названием Койот. Чего скрывать — обрадовался. Не только выпью и согреюсь, но и погляжу на красивых официанток. Но меня ждало сразу несколько разочарований. Во — первых, пожилой бармен, поразглядывав меня, предложил показать права. Я отговорился тем, что оставил их в машине. В итоге мне ничего не налили.

Во — вторых, бар оказался вовсе не тем нью — йоркским Гадким койтом, который как я вспомнил, еще даже и не появился в природе. Никаких полуголых официанток тут не было — заплеванный пол, мутные личности, дешевое пойло.

Я сходил умыться в грязный туалет, почистил одежду. После чего вернулся за стойку и заказал горячего кофе. Попутно прислушивался к тому, о чем говорят посетители. Солировал высоколобый, изрядно поддатый мужчина лет сорока:

— …шесть месяцев дали… Отсидел от звонка до звонка!

— Брехня! — махнул рукой усатый сосед в рабочей спецовке — Не может такого быть.

— Чего не может? — поинтересовался я, прихлебывая кофе.

— Да вон, Томас рассказывает — усатый ткнул пальцем в высоколобого — Как самолет угнал.

— Второй раз — поднял палец мужчина. Вокруг все заулыбались, я попросил повторить для меня историю. Она оказалась просто ураган.

В субботу, 29 сентября 1956 года, ирландский слесарь из Нью Джерси Томас Фитцпатрик культурно отдыхал в нью — йоркском баре. Веселье шло своим чередом, пока беседа не свернула на тему дорожного движения. Слово за слово, и вот Томми уже бьется об заклад с дружками, что сможет домчаться из Нью Джерси до этого самого бара в Северном Манхэттене за 15 минут. Томми и горячий парень, но точно знает на что идет. В Нью Джерси есть аэропорт Тетерборо, а у Томми есть лицензия пилота… 30 сентября в 3 часа утра пьяный ирландец угоняет самолет, принадлежавший летной школе Тетерборо, и через несколько минут приземляется на Сейнт — Николас Авеню, неподалеку от 191 улицы и точнехонько рядом с баром, где был заключен спор.

— Бармен, еще виски! — усатый сосед качает головой — Нет, ты объясни! Почему тебя сразу не отправили в тюрягу??

Томми продолжает свой рассказ, прихлебывая пиво.

Ирландец и правда, отделался на удивление легко. Владелец самолета отказался писать заявление об угоне, а отобранная пилотская лицензия — подумаешь, все равно Томми больше не собирался летать. Через два года, 4 октября 1958 года, Томми снова культурно отдыхал в баре.

В этом месте я уже начинаю неприлично ржать. На меня оглядываются, шикают.

Естественно, в баре речь зашла о полете Томми, как — так, годовщина ведь! Но тут этот чертов бармен позволил себе усомниться!

Он, видите ли, не верит, что самолет может сесть на улицу! Он, видите ли, сомневается, что Томми говорит правду! Пришлось Томми снова отправляться ночью в Тетерборо, второй раз угонять самолет и доказывать всем и каждому, что он может совершить посадку где ему хочется и когда ему хочется, а всякие бармены могут засунуть свое неверие себе в…

В этот раз все же пришлось полгода посидеть в тюрьме за хулиганство. Однако желающих спорить с ирландцем больше не было, по крайней мере, он больше не летал.

Нет, до чего же все — таки американцы тупая нация! Охранять аэропорт, пусть даже частный, они не додумались. Садись в самолет и лети таранить Белый дом. Можно кстати, даже успеть выпрыгнуть с парашютом, после того как ввел лайнер в пике.

— Так у нас тут под Балтимором тоже есть аэропорт — встрял в рассказ я.

Бар дружно грохнул. Смеялся и бармен, вытирая слезы.

С этого мне обломился шот виски, который я махнул сразу не глядя.

Внутри моментально потеплело, безумное напряжение дня стало отпускать. Фитцпатрик еще что — то рассказывал, но я уже не слушал.

Попросил у бармена телефон, вызвал такси. Через час я уже был у себя дома.

Тут меня вновь стало потряхивать — а ну как Карл кому — то рассказал о своем планируемом вояже ко мне? И не дождавшись своего камрада, ко мне заявятся новые мафиози? Мысль поведать все полиции — я сразу отмел. Допустим, мне бы засчитали по перестрелке самооборону. Но явно не пытки Брэкстона. Плюс нелегальный ствол. Засадят и не поморщатся.

Я закрыл дверь на два замка, подпер ее диваном. Повалился в кресло. На автоответчике было несколько звонков — от Тэссы, от отца. Но слушать их не было сил. Я провалился в тревожный сон.

Разбудил меня звонок Бена Клиффа. Телефон долго надрывался, наконец, я открыл глаза и обнаружил себя развалившимся и одетым в кресле. Вчерашний день выпил столько сил, что у меня даже не хватило сил перебраться в постель. Затекшее тело отказывалось повиноваться, но я все — таки добрался до журнального столика и взял трубку.

— Хэллоу, Питер. Это Бен.

Я прокаркал приветствие, пытаясь налить из пустого кувшина воды. Пить хотелось дико.

— Я дал послушать нашим владельцам твою музыку — они в восторге. Просят ускорить выход синглов. Срочно нужны фотографии группы для обложки дисков и пиара в СМИ.

— Сделаем — я дотянулся до кофемашины, включил ее.

— Высылай пленки сразу Федерал экспресс — мы оплатим все расходы.

Ага, куда вы денетесь.

— Ладно, сегодня все будет — я тяжело вздохнул, попрощался и повесил трубку. Потом метнулся в душ, позавтракал и начал собирать группу. Обзвон затянулся на час — все музыканты отходили от новогодних праздников и мягко говоря не горели желанием внезапно мчаться в студию. Пришлось нажать.

Да момента сбора оставалось еще пара часов — я успевал на тренировку по айкидо.

— Ты сегодня кого — то убил?

— Что?!?

Мияги раскурил сигарету, затянулся. Потом вставил ее в какое — то странное кольцо на пальце. На кольце был специальный круглый держатель.

— У тебя на воротнике кровь и кажется мозги.

Я на автомате потрогал воротник рубашки. Не надо было мне утром ехать на айкидо! Но нервы уже не выдерживали — мне нужно было сбросить стресс, повалять кого — нибудь по татами.

— Я такие пятна я уже видел — учитель опять затянулся сигаретой, прямо из кольца. Тут же пояснил:

— После войны в Японии народ очень бедно жил. Если начинал курить, то бычки не выбрасывали — их ведь тоже можно докурить через вот такое кольцо.

— Нет, нет… я про кровь… Как вы поняли?

— Служил в авиации. На бомбардировщике. Я бомбил Перл — Харбор — с гордостью произнес Мияги — Такое повидал… Однажды нас обстреляли американские истребители. Штурмана убило и его мозги раскидало по всей кабине. Очень похожие пятна.

Я еще раз потрогал воротник. Ну что мне стоило поменять рубашку! Я нервно засмеялся. Может стоит явиться на фотосессию заляпанным кровью, а темный рок стоит переназвать кровавым?

— Вы донесете на меня? — поинтересовался я, пиная урну. Занятия айкидо закончились, ученики уже разошлись.

— Кто были эти люди? — Мияги не стал докуривать бычок. Вытащил его из кольца, затушил и выкинул.

— Мафия. Я перешел дорогу одному из боссов.

— Женщина? — коротко спросил японец.

Я кивнул.

— Женщины — это всегда проблема — вздохнул Мияги — У нас в Японии тоже есть мафия. Называется якудза. Опасные люди.

Мы помолчали.

— Если проблемы продолжатся — учитель достал из кармана обычную визитку — Позвони вот этому человеку.

На карточке был только номер телефона — ни имени, ни фамилии.

— Он поможет?

— Да.

— Это якудза?

— Просто позвони — Мияги повернулся, пошел в зал.

— Постойте! — я догнал учителя — Почему?

— Что почему?

— Почему вы мне помогаете??

— В тебе есть дух самурая. Только помни, Питер, путь самурая — это смерть!

Я ошарашенный остался на улице, а Мияги ушел. Только уже в машине я понял, откуда была последняя фраза учителя. Книга «Хагакурэ», написанная Ямамото Цунэтом. Великим самураем, который говорил: «живи так, как — будто ты уже мертв».

— Да вы охуели! — взвыл я, когда увидел парней в студии. Они опять обросли, половина была небритой.

Пришлось заряжать всех в барбершоп — стричься и бриться. А я тем временем сходил в фотостудию в соседнем здании и договорился о съемках.

— Как вы хотите снять группу? — поинтересовался худой фотограф с отвисшей нижней губой.

— Монтажем владеете? — ответил я вопросом на вопрос.

— За ваши деньги, что угодно. А что надо?

— Надо огромные языки пламени позади фигур музыкантов.

Фотограф посмотрел на меня с уважением. Принялся объяснять тонкости работы. При аналоговом способе фотомонтажа из фотографий вырезают нужные части изображения, подгоняют их путём увеличения под необходимый масштаб, склеивают на листе бумаги, ретушируют, затем переснимают. Другим вариантом является совмещение нескольких негативов при печати.

— На ваше усмотрение — пожал плечами я — Я бы попробовал оба способа, готов оплатить ваш творческий поиск.

Уважения во взгляде фотографа еще больше прибавилось.

Нам потребовался час, чтобы переодеться в черные плащи, перетащить барабанную установку и микрофон на стойке в студию. Джон сел за барабаны, парни взяли гитары.

— Черные очки не забываем! — я повернулся к музыкантам, подмигнул. После чего сам нацепил солнцезащитные очки, взялся за микрофон одной рукой, на другой изобразил «козу».

Настоящую популярность этому жесту принесет Ронни Джеймс Дио. Парень в 79—м году присоединится к группе Black Sabbath и станет вокалистом вместо Оззи Осборна. У Оззи была фишка — показывать двумя пальцами «peace». Ронни не дурак и тоже придумал себе фишку — козу. Её радостно подхватили. Я решил слегка ускорить процесс — пускай «пис» остаётся хиппарям, а козьи рога опять станут жестом рокеров и металлюг.

Фотограф вытаращил на меня глаза, сглотнул.

— Я не буду это снимать!

— Почему?

— Это сатанинский жест!

Я повернулся к ошарашенным парням, успокаивающе махнул рукой.

— Вовсе нет! — что — либо объяснять фотографу мне не хотелось, но пришлось — Это защитный жест, он использовался еще до появления христианства. Зайдите в библиотеку, спросите изображение фресок древнеримских ораторов!

Владелец студии скептически на меня посмотрел, но все — таки продолжил съемки. Худо — бедно, удалось отсняться. Я сделал заказ сразу на три варианта монтажа. С козой, без козы, но с пламенем, просто наши черные фигуры на светлом фоне. Фотограф обещал за три дня закончить. Все обошлось мне в двести двадцать долларов. Заказ был большой, мне даже обломился в качестве бонуса прикольный снимок Мэрилин Монро в образе Мао Цзэдуна. В 52—м году какой — то еврей сделал знаменитый фотомонтаж — изображение с тех пор стало культовым.

Ко мне домой приехала Тэсса. Сама вызвала такси, сама оплатила его. Девушка недовольна, сразу, еще в дверях дома начинает с упреков:

— Ты почему на звонки не отвечаешь?!

— Тяжелые дни были — я пытаюсь закрыть Тэссе рот поцелуем, но она уворачивается.

— Я рассказала все родителям!

— Что все??

— Ну про нас.

— А конкретнее?

— Что мы встречаемся — девушка уперла руки в боки, нахмурилась — И да, я сказала матери, что мы спим!

Вот это новость. Я откупорил бутылку вина, налил себе и подруге.

— Ну и как она восприняла все?

— У нас был тяжелый разговор. Но она разрешила ночевать у тебя. И дала вот это…

Тэсса достала из сумочки упаковку таблеток.

— Противозачаточные. Надо начать пить в первый день месячных.

Я перевел дух. Пронесло. А мамаша то у нас оказывается, продвинутая!

— И с тобой хочет переговорить отец.

Надеюсь, это не будет Карл Брэкстон номер два. Я задумался над тем — найдут ли трупы. Весь день шел снег и он скрыл следы. Но земля на могиле может просесть. Пойдет какой — нибудь собачник гулять в лес, а там его милый песик найдет такое…

— Поговорим — нейтрально отвечаю я, протягивая бокал подруге.

Постепенно Тэсса успокаивается, присаживается за стол. Мы выпиваем, я распрашиваю девушку про школу. Принципал устроил церемонию прощания с астронавтами — собрал в спортивном зале старшеклассников, заставил произносить прочувствованные речи перед портретами. Но в целом особых новостей нет, поэтому мы плавно перемещаемся в спальню.

В комнате я обнимаю Тэссу сзади и вдыхаю запах. Чувствую как напряжение вчерашнего дня меня отпускает.

— Думаю, аромат назывался «Насилуй и похищай», а если нет, то ему бы стоило так назваться! — я зарылся лицом в шею девушки, — Ты выглядишь прекрасно!

От легких покусываний девушка застонала. Я поднял руки и приобнял её грудь, голую, если не считать топа, и почувствовал как её сосочки мне отвечают.

— Ох, Питер! — вздохнула она.

Это было слишком для меня. Я хотел её. Прямо на месте.

О чем ей тут же сообщил.

— Ты мне нужна! Сейчас!

— Питер?

Я развязал полоску, что держала её топ на месте и смотрел за тем, как он падает на пол в зеркале, показывая мне пару прекрасных сисек. Затем я лизнул её спину и стал на колени. Приподнял юбку ей до талии так, чтобы можно было снять чулки и маленькие хлопковые трусики с ног девушки.

Затем встал и прижался к ней сзади.

— Я возьму тебя! Сейчас!

Я потянулся к карману и вытащил презерватив, затем спустил штаны, а вместе с ними и трусы.

Я держал Тэссу так, чтобы она смотрела в зеркало, пока я вожусь с презервативом, а затем раздвигаю её ноги.

Мы еще не делали это сзади стоя, но терпеть я не мог! Прекрасная девичья попка, и роскошные ноги. Ее прекрасный бюст смотрел на меня из зеркала. Манящий парфюм кричал мне «Ты мне нужен!».

Я двигался вперед, жестко и быстро. Тэсса ловила воздух губами.

— Боже, ты мне нужна! Очень нужна!

Долго ждать оргазма не пришлось. Мы одновременно застонали и кончили.

Затем я глянул в отражение на зеркале.

— Я так тебя люблю!

Она улыбнулась и начала хихикать.

— Я тоже тебя люблю, что на тебя нашло?

Может нашло то, что я убил трех человек? Но теперь эта тяжесть меня окончательно отпустила. Пусть покоятся с миром.

— Ты удивительна! Не знаю, дело ли в твоих ногах, груди или прекрасном парфюме — но что — то из этого свело меня с ума.

Трусики Тэссы лежали на полу. Я подобрал их и вытерся ими.

Девушка заметила, что я это сделал и возмущенно вздохнула.

— Питер! Я собиралась их надеть!

Я злобно ухмыльнулся.

— Больше нет! — и опустил её юбку.

— Ты издеваешься!

— Ни капли!

Я обнял её и крепко поцеловал, достаточно для того, чтобы она растаяла.

Тэсса сдалась, но через силу.

Она перевязала топ и поправила юбку.

— Ну, почему нет?

Я похотливо глянул на неё.

— Ты так прекрасно выглядишь, так что мне придется сделать это еще раза два или три сегодня!

Она закачала головой, но не переставала улыбаться.

— Ты с ума сошел. Поэтому у тебя в кармане был презерватив?

— Я хороший скаут! Всегда будь готов!

— Снова ты со своими шуточками! — сказала она раздраженно, поправляя волосы в зеркале, — Пойдем в гостиную, пока тебе в голову не пришла еще какая — нибудь чудесная идея!

— Детка, я полон чудесных идей!

Ещё пару дней ничего не происходило. Я получил фотоснимки, утвердил их у парней группы и выслал в MGM Records. Объявился в школе, сдал несколько промежуточных тестов. Батерфильд попытался вытащить меня выступить с воспоминаниями о погибших астронавтах на какое — то городское мероприятие, но я отговорился тем, что самих членов экипажа во время поездки на космодром я так и не увидел.

Сразу после школы, у меня состоялся разговор с отцом Тэссы. Кристофер очень аккуратно, можно даже сказать деликатно принялся выяснять мои жизненные планы.

— Колледж, работа — пожал плечами я, прихлебывая вкусный кофе, которым меня угостили в доме Харперов.

— Пойми, Питер — Кристофер снял очки, начал протирать их бархатной тряпочкой — Тэсса поздний ребенок. Очень ранимый. Будь пожалуйста, с ней деликатнее.

Перед моими глазами встала сцена наших вчерашних постельных утех. Подруга осваивала позу «наездницы» и так «скакала» на мне, что чуть не сломала мне член.

— Конечно, мистер Харпер, я все понимаю!

— И подумай насчет того, чтобы идти по дипломатической линии. После колледжа я постараюсь тебя пристроить в Госдепартамент. У меня там много хороших друзей работает. Ты из… хорошей семьи — в этом месте Кристофер замешкался, даже поперхнулся.

Ага, очень хорошей. Сумасшедший брат, который влегкую сдает меня бандитам. И родители, которые его защищают.

— Тебя хвалят в школе — твердо продолжил Кристофер — Перед тобой все перспективы!

— Приложу все силы — покивал я.

В четверг, в ночь на 18 января, произошёл следующий инцидент. Был поздний вечер, почти полночь. Как только я лёг, Тэсса начала меня будить.

— Там снаружи что — то или кто — то.

Раньше я бы сказал, что на территорию забрели кролики или олени. В Тоусоне было много живности из дикой природы. Теперь я не был так уверен.

— Сейчас гляну, — сказал я, поднимаясь. Схватил недавно купленную биту. Подошёл к окну и выглянул. Никого не было видно. Никаких машин на дороге. Однако на крыльце что — то сверкало.

Оно была в огне!

— Звони 911! Крыльцо горит! — сказал я Тэссе, хватая штаны, натягивая их и вылетая вон из спальни.

Это было два «коктейля Молотова», но что — то пошло не так. Одна бутылка разбилась, другая нет. Я быстро потушил пожар — он даже не успел как следует разгореться, вернулся внутрь. Тэсса, одетая в мой халат, нервно глянула на меня.

— Ты позвонила 911? — спросил я.

— Они сказали, что пришлют полицейских и пожарных, — кивнула она — Что это было?

— Я не уверен на сто процентов. Подождём, пока прибудут специалисты — я вернулся в спальню, чтобы одеться.

Первой прибыла полиция округа Балтимор. Затем показались пожарные машина и насос. Насос отправили обратно на станцию, пожарные собрали осколки первой бутылки.

— Это то, о чём я думаю? — спросил я, не обращаясь к кому — то конкретному.

Полицейский поглядел на пожарного, и я сделал то же самое.

— Если вы думаете о коктейле Молотова, — кивнул грузный мужчина в каске, — то вы правы. Не верьте всему, что показывают в кино. Обычно, эти штуки сложнее, чем вы можете представить. Фитиль выпадает, бутылка не разбивается, в половине случаев кидающий поджигает сам себя! Такие вещи используются, когда нет ничего лучше. Моё мнение — тот, кто это сделал, никогда прежде таким не занимался. Он не смог швырнуть вторую бутылку с нужной силой или с нужного расстояния. Стекло не разбилось, фитиль выпал, весь бензин вытек наружу, и от него загорелась лужайка.

Второй пожарный, который держал огнетушитель, сказал:

— Мы должны забрать бутылку. Может, там есть отпечатки пальцев или типа того.

— Думаю, это отличная идея, — согласился коп.

Они достали сумку для бутылки, и офицер перенёс её в машину. Пожарные очистили всё и уехали, полиция заполнила протокол и тоже убралась восвояси.

— Что это было?! — Тэсса на кухне готовила мне поздний ужин. Стресс надо было заесть.

— Скорее всего больной братец — я подвинул к себе телефон, начал набирать дом родителей. В трубке шли быстрые гудки — кто — то явно не хотел, чтобы я дозвонился.

— И что ты собираешься делать? — спросила девушка.

— Для начала отправить тебя домой. Сейчас вызову такси.

— Что? Нет, Питер, я останусь. Это даже не обсуждается!

Девушка начала качать права. Я нахмурился.

— Нет, ты едешь домой! И вот ЭТО даже не обсуждается.

Тэсса надула губки, ушла в спальню. Я же оставшись без ужина, вызвал такси и начал вызванивать Шакила. Мне нужна была другая пушка. И на сей раз что — то многозарядное, типа Беретты, которая была у Карла или еще лучше — Кольт.

— Хай, мэн, че как? — дозвониться до негра сразу не удалось, наконец, он взял трубку. На заднем фоне слышалась музыка Битлов, женский смех.

— Шакил, это Питер. Мне нужен еще один… — тут я запнулся. Парень явно приторговывал травкой, его могли слушать копы — Еще одно устройство, что ты мне доставал. Помнишь?

В трубке повисла пауза.

— Ага, ну то, музыкальное, на шесть бобин — сообразил негр — А что с первым случилось?

— Я его потерял.

— Ай как неаккуратно, Питер. А если его найдут плохие люди? И будут использовать сами?

Разговор приобретал некоторую сюрреалистичность и его было пора заканчивать.

— Значит, в мире станет больше плохой музыки. Подгребай завтра в студию, я передам деньги.

Расстроенная Тэсса уехала, а мне наконец, удалось выспаться. На следующий день утром появился инспектор по поджогам, он взял у меня дополнительные объяснения. Тут я впервые назвал имя Дэвида.

Стоило инспектору уйти — я как раз пошёл в ванную в спальне — когда вдруг что — то услышал. Что — то, напоминающее звук открытия двери. Я застегнул штаны так тихо, как мог (хотя для меня это прозвучало грохотом грузового поезда), и на цыпочках вышел в спальню. Я больше ничего не слышал, и начал гадать, не послышалось ли мне. Выглянув в окно спальни, я увидел зелёный Бьюик, припаркованный на подъездной дорожке.

Вот дерьмо!

Слава Богу, я был босиком, потому что кто — нибудь мог услышать стук моей обуви по паркетному полу. Как он не услышал стук моего сердца — другой вопрос. Выскользнув в коридор, я начал двигаться по направлению к большой комнате. Когда я добрался до неё — то заглянул в арку и не увидел никого.

Я прокрался через большую комнату до кухни, ожидая, что вот — вот кто — то ворвётся и изрешетит меня пулями. Я продолжал двигаться, пока не подобрался ко входу на кухню. Затем, вознеся тихую молитву, я заглянул за угол.

Дэвид??!

Я не мог поверить своим глазам. Однако, вот он, стоит в моей кухне с выражением острой ненависти на лице и гигантским охотничьим ножом.

— Дэвид?! — повторил я — Что ты делаешь?

Он глумливо посмотрел на меня:

— Пока ещё ничего. Ты удивил меня. Где твоя новая сука?

Услышав, как она назвал Тэссу сукой, я вернулся в реальность. За всем стоял мой брат. Он был тем, кто поджег крыльцо, тем, кто сдал меня мафии.

— Что ты творишь? А главное, зачем?

— Сам виноват! Тебя не должно быть здесь! ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА!

Брат орал, брызгая слюной. Он явно был неадекватен.

— Дэвид, ты — псих!

Я стоял на расстоянии вытянутой руки от брата. Он по — прежнему держал этот огромный нож, помахивая им.

Зря я назвал его психом. Дэвид покраснел и закричал:

— Я не псих! Никогда такого мне не говори! Не называй меня психом!

Он стал надвигаться на меня.

Нахер мне такое! Я сделал шаг назад, сохраняя безопасное расстояние между нами. Попутно шаря по кухонный столешнице в попытке найти нож. Под рукой ничего не было. Пытаясь успокоить брата, я поднял левую руку.

— Эй, слушай, извини. Присядь, ладно? Мы можем обо всём поговорить.

Но он лишь глумился надо мной.

— Нет. Я вернусь снова, когда твоя сука будет здесь одна. А потом, конечно, поговорим.

Он опустил руку и отвернулся. Я рванулся вперед, схватил правую руку с ножом, закрутил брата вправо. Применил прием «Кокю наге». Дэвид закричал от боли, противно хрустнуло предплечье. При этом я продолжал крутить руку, валя брата на пол. Прямо на охотничий нож. Он как по маслу вошел в грудь. Дэвид захрипел, полилась кровь.

Я почувствовал запоздалую дрожь в руках. Уровень адреналина в крови так скакнул, что я был готов одним прыжком выскочить в окно. Глубоко вздохнув, я пнул Дэвида. Он кончался. Я пошел в спальню, схватил телефон и набрал 911.

— Чрезвычайное происшествие? Какого рода? — сказал голос на другом конце провода.

— Драка с возможным смертельным исходом. Пришлите полицию.

Я сказал им имя и адрес.

Если оператор и испытывал какие — то эмоции по этому поводу, он не подал виду.

— Пострадавший ещё на месте? — спросил он.

— Да.

— Пожалуйста, оставайтесь на линии.

— Извините, не могу. Я должен совершить несколько звонков.

Я повесил трубку, что, должно быть, было нарушением закона само по себе. Я позвонил Штайнмайеру. Как и ожидалось, он сказал мне, что будет содействовать, но я не должен болтать ничего лишнего, пока он не приедет.

Я вернулся на кухню. Дэвид лежал на том же месте в лужи крови. Какая — то часть меня думала, что я должен был сделать это ещё несколько месяцев назад.

Теперь моя семья была окончательно и необратимо разрушена. Назад пути не было. Я сделал то, что должен был. Он был психом. Он бы убил Тэссу, а потом и меня. Это бы никогда не закончилось. Даже если бы я схватил его и сдал копам, и они бы посадили его, он бы рано или поздно оказался на свободе. Если ты не сумасшедший с пеной у рта и нет никаких доказательств того, что ты представляешь угрозу, то полиция тебя надолго не задержит. Они бы не посадили его, пока бы он действительно не совершил убийство!

Я услышал сирену задолго до того, как они добрались до въезда. Оставив брата на месте, я пошел к входной двери и вышел наружу. Как только полиция прибыла, я поднял руки, показывая, что у меня нет оружия.

— Вы звонили с сообщением о драке? — спросил коп, держа правую руку на кобуре.

— Да, сэр.

— У вас есть огнестрельное оружие?

— Нет, сэр.

— Медленно повернитесь и обопритесь об дверь. Расставьте ноги широко, а руки прижмите к дверному косяку.

— Да, сэр.

Я встал в положение, которое знает каждый, кто хоть раз видел полицию в фильмах или шоу. Меня быстро, но внимательно обыскали.

Когда коп понял, что у меня при себе нет пушки, он слегка расслабился и позволил мне встать прямо.

— Проведи меня к телу. Внутри кто — то есть?

— Нет, сэр.

Он взялся за рукоятку пистолета. Я медленно пошел впереди него. Мы пришли на кухню, и он увидел ужасную сцену. Потрогал шею Дэвида. Брат был мертв.

— Расскажете, как всё произошло? Как вас зовут?

— Меня зовут Питер Уолш. Насчёт того, что произошло. Я уже позвонил адвокату, и он велел мне не говорить ничего без его присутствия.

При упоминании адвоката, лицо копа стало серьёзным.

— Кто жертва?

— Его звали Дэвид Уолш.

Я услышал ещё несколько приближающихся сирен. Кажется сегодня на нашей улицы будет полицейский аншлаг.

— Он был вашим родственником?

— Да, братом.

— Боже мой, — пробормотал коп… Затем кивнул: — Ладно, заведите руки за спину.

Думаю, он уже придумал мне девять статей для обвинения. Я развернулся и завёл руки за спину. Вскоре я почувствовал наручники на запястьях. Я чувствовал их не впервые, но этот раз был особенным.

Я спокойно стоял и следил, как события разворачиваются. Вскоре явилась полиция Балтимора и скорая помощь. Похоже, патологоанатом не явился; наверное, его звали только после того, как скорая констатирует смерть. Медики уже через десять секунд определили, что Дэвида их профессиональные таланты не спасут, так что они просто ждали в гостиной, пока приедут больше копов.

Наконец, меня усадили в машину и повезли в участок.

В отделении я сказал копам своё имя и был посажен в камеру временного содержания. Штайнмайер должен был вытащить меня оттуда. Потом меня отвели в комнату допроса. Там я встретился с Карстансом, лейтенантом полиции Балтимора, и инспектором по делам несовершеннолетних — Люси Доуст.

— Знакомые все лица — пробормотал я, разглядывая брюнетку. С тех пор как мы виделись она еще больше похорошела — сделала красивую завивку, умело накрасилась.

— Я даже не сомневалась ни секунды, что ты к нам опять попадешь — хмыкнула Люси — Что на сей раз?

Я даже не успел ответить, как в комнату зашел бодрый, улыбающийся Штайнмайер. Он был в компании низкого, толстого мужчины с сигарой в зубах.

Адвокат проскользнул мимо копов, подошел ко мне, пожал руку. Карстанс тем временем открыл блокнот, задал мне вопрос:

— Итак, Питер, расскажи нам о своих взаимоотношениях с братом.

Я не успел ответить, как адвокат положил мне руку на плечо.

— Мне нужно поговорить с клиентом.

Карстанс кивнул, давая своё разрешение. Он подошел к двери, постучал в неё, и её открыли.

Когда мы остались одни, Штайнмайер присел.

— Как дела, Питер?

— Отлично. Лучше, чем у Дэвида — я обратился ко второму мужчине — Вы кто?

Штайнмайер ответил вместо него:

— Это Роберт ДеАнжелис. Он адвокат по криминальным делам в Балтиморе. Пожалуй, лучший из местных.

— Мистер Уолш, — сказал он в качестве приветствия.

— Рад встрече. Я бы пожал вам руку, но… — я кивнул на наручники и улыбнулся ему. Затем я повернулся к Джеку — Адвокат по криминальным делам? А ты сам не справишься?

— Одно дело — отмазать тебя от школьной драки. Другое дело — отмазать тебя от убийства. Он нужен тебе, Питер.

Я снова обратился к ДеАнжелису:

— Ничего личного. Добро пожаловать на наш бал. Джек рассказал вам немного о моей жизни?

У ДеАнжелиса был приятный баритон, а сам он производил впечатление надежного человека. Пожалуй, он умел ладить с присяжными, особенно с женщинами — присяжными.

— Да, но поговорим об этом позже. Для начала расскажите, они уже брали у вас показания? Отпечатки пальцев, фотографии, ещё что — то? Ваши слова записывали?

— Нет, я просто сидел в обезьяннике.

Он улыбнулся, достал блокнот.

— Это нам на пользу. А теперь расскажите мне с начала и до конца всё, что произошло. Представьте, что я ничего не знаю о вас и о вашем деле, и никто мне о вас не рассказывал. Начните с самого начала.

Час с половиной я рассказывал им свою историю, начав со школьной драки. На середине рассказа из — за двери раздался шум, и вошел детектив Карстанс.

— Когда мы сможем поговорить? — спросил он.

ДеАнжели ответил:

— Мы дадим вам знать.

И выпроводил его. Коп ушел, а я закончил свой рассказ.

ДеАнжелис несколько раз спросил о ноже, который был в руках у Дэвида.

— Вы говорите, это был не ваш нож? Это был не кухонный нож или вроде того?

— Нет, точно нет. Он выглядел, типа как охотничий нож. Он был странным. Слишком большим, чтобы для чего сгодиться. И я знаю все свои ножи. Среди них такого нет.

— Знаешь все ножи? — переспросил он.

— Ну. у меня есть ножи для масла в кухне, ножи для мяса, кухонные ножи — знаете, все эти из набора. Знаете же? — он кивнул, а я продолжил: — Есть ещё карманный ножик, перочинный нож. Они лежат в моей спальне.

Он расспросил меня ещё о временных рамках, попросил нарисовать схему драки на кухне.

Наконец, я спросил:

— Когда я смогу позвонить родителям и рассказать им о случившемся?

Адвокаты переглянулись.

— Сегодня, но позже — ответил Штайнмайер — Боюсь их реакция тебя разочарует.

— Да, — вздохнул я. — Ну что, поговорим с копами?

Джек поднялся и постучал в дверь. Ему открыли, и он что — то сказал. Дверь закрылась, и мы ещё минут десять ждали Карстанса. Он явился опять с Люси и с толстой папкой подмышкой.

Джек сразу сказал:

— Давайте для начала снимем наручники с моего клиента. Вы уже знаете его. Он не станет драться, и он не опасен.

Карстанс пожал плечами:

— Пожалуй, не станет. Слышал, Питер, что ты занимаешься айкидо, даже не пытайся. Иначе мои парни тебя пристрелят.

— Откуда вы знаете? — удивился я — Про айкидо?

— Один из наших парней ходит к Мияги в зал. Он узнал тебя.

— Теперь ты расскажешь, что произошло? — спросил Карстанс. Я глянул на ДеАнжелиса, который кивнул мне, и всё рассказал. Полицейские уже знали о коктейле Молотова, и о том, что я из соображений безопасности съехал из дома. Они дозвонились до родителей — отец и мать, разумеется были в шоке из-за новости об убийстве одного брата другим. Их отправили в морг на опознание.

Из долгого обсуждения, я понял, что должно быть установлено, что это был не мой нож. Если мы докажем, что Дэвид пришел с ним, то дело будет закрыто. Чистая самозащита.

— Когда нашего клиента отпустят? — спросил ДеАнжелис.

Карстанс глянул на него.

— Хороший вопрос, господин адвокат. Я даже не уверен, что его вообще отпустят.

— Детектив, я вас умоляю, мы все понимаем, что это дело даже до суда не дойдёт, не говоря уже о тюремном сроке. Почему бы вам не сэкономить деньги штата и не начинать процесс, который точно проиграете?

— Не я это решаю.

Я поднял руку и наклонился, чтобы шепотом сказать моим адвокатам.

— Это поможет, если мы докажем, что Дэвид был сумасшедшим? Я имею в виду, реальным психом.

— У вас есть доказательства? — заинтересовался ДеАнжелис.

— Его должен был осматривать школьный психолог после драки. Отец отказался ввести Дэвида к специалистам, но это тоже можно использовать в нашу пользу — на допросе родители расколются.

Штайнмайер посмотрел на ДеАнжелиса и кивнул.

— Детектив, что-то изменится, если мы предоставим вам доказательства того, что убитый был психически больным и угрожал нашему клиенту до этого?

Карстанс аж подскочил.

— Правда? Почему вы раньше этого не сказали?

Адвокаты пожали плечами.

— Разговор с родителями я возьму на себя — первый раз нарушила молчание Люси.

Карстанс кивнул, посмотрел на часы — Они уже должны были опознать труп. Езжай в морг.

Копы вышли из комнаты, адвокаты тоже пошли вызванивать школьного психолога. Он как раз должен быть уже на работе.

Я же остался куковать в допросной.

— Ладно, вы свободны — спустя час трое мужчин одновременно зашли внутрь, Карстанс распахнул дверь — Но только пока! Я должен знать, где вы будете, как с вами связаться. И вы не можете возвращаться домой. Это всё ещё место преступления, и там ведутся работы.

Джек уладил и это.

— Можем ли мы послать кого-то за личными вещами?

Карстанс согласился. Джек сказал, что поселит меня в номере Хаятта в центре, под его именем. Я буду оставаться там до тех пор, пока не понадоблюсь им. И до тех пор, пока не закончится расследование, и копы не покинут мой дом.

И меня отпустили. ДеАнжелис удивлялся, что до сих пор не набежали репортёры, от чего я поежился — объясняться с «акулами пера» я был сейчас совсем не готов. Джек посадил меня в машину, и мы отправились назад в Балтимор.

Уже вечерело. Перед этим у меня был долгий день, а я с самого завтрака ничего не ел. Я был уставшим и голодным.

— Питер, тебе надо подать в суд на отца и мать на лишение родительских прав — тяжело вздохнув, произнес адвокат поворачивая на перекрестке — Я знаю судью, очень прогрессивного, который может признать тебя дееспособным.

— То есть меня не отдадут в приемную семью?

— Нет.

Мы помолчали, каждый думая о своем.

— Почему вы мне такое советуете? Вы же друзья с отцом.

— Потому, что родители тебя не защитили. А должны были! И тем самым наплевали на свои родительские обязанности.

Я задумался. Стать дееспособным в 16 лет? Возможно, и выгорит.

— Подавайте иск.

— Хорошо — адвокат начал парковаться у отеля — И нам надо обсудить табачное дело.

— А что там? — мои мысли сейчас были совсем далеко от тяжбы с «сигаретными королями»

— Табачники зашевелились. Предлагают мировую. Два миллиона без признания вины.

— Дают два, значит и десять можно выбить — пожал плечами я.

— Берусь и двадцать выцарапать. Но надо на них нажать.

— Как?

— Дать рекламу по телевидению о поиске раковых больных для присоединения к коллективному иску. Чем больше тело иска, тем страшнее будет табачникам. Но сам понимаешь… нужны деньги.

— Хорошо — я похлопал себя по пиджаку — Чековая книжка дома осталась.

— Это не горит. А личные вещи тебе привезут.

Перед отелем, мне тоже пришлось ждать в машине пока Штайнмайер уладит все дела с заселением. Я вышел только тогда, когда он вернулся за мной. Мы на лифте поднялись в среднего размера номер. Он сказал мне позвонить кому — нибудь знакомому и предупредить о ситуации — школу он брал на себя. Я разумеется, выбрал Тэссу.

— Поверить не могу, что это все с тобой случилось! — после долго молчания дрожащим голосом произнесла девушка. И тут же закричала — Включай скорее телевизор! Про тебя говорят.

Я бросил трубку, начал щелкать пультом. На одном из местных каналов, действительно, показывали школьные фотографии — мою и Дэвида. Ведущий рассказывал об убийстве в тихом Тоусоне.

— Все, история выплыла — вздохнул Штайнмайер — Теперь сиди тихо, не высовывайся.

Адвокат ушел, а я заказал обслуживание в номер. Мне принесли бургер и картошку-фри, я достал из мини-бара бутылочное пиво.

Не успел я поесть, как приехал один из помощников ДеАнжелиса. Он привез коробки, в которых была одежда: несколько костюмов, нижнее белье, брюки, и ещё много вещей. Парень рассказал, что мой дом сейчас в ужасном состоянии. Копы перерыли всё, выискивая оружие, ножи, пушки и что-угодно, что связывало бы меня с Дэвидом. Что хуже, что перед тем, как тело унесли, люди разнесли кровь по всему дому. Также ему пришлось наорать на репортёра, который, игнорируя запреты, вломился в дом и пытался сфотографировать рисунок мелом на полу в том месте, где лежал брат.

Во вторник пришло сообщение от Джека: районные правоохранительные органы не собирались выдвигать мне обвинения. Они проверили и убедились, что Дэвид был психически больным. Они также выяснили, что его нож был куплен нашей матерью год назад в качестве подарка ему на Рождество! Охренеть! Меня чуть не зарезали подарком мамы. Желание звонить родителям резко пропало.

Зеленый Бьюик у дома тоже оказался новой маминой машиной, которую она разрешала водить брату.

Когда я второй раз набрал Тэссе, та внезапно спросила меня, могла ли наша мать знать, что замышляет Дэвид. Тут явно слышались какие-то наводки, которые ей дали родители.

Я ответил, что нет. Это было чересчур даже для моей матери. Хотя тот факт, что мы подняли этот вопрос, сам по себе был ужасным.

Полицейские освободили дом, и я поискав в Желтых страницах контакты ремонтников, позвонил им с просьбой поменять линолеум на кухне. Тэсса не должна была видеть кровавых следов. Я также позвонил в службу уборки. Тяжелый разговор состоялся с владельцем квартиры. Он хотел разорвать договор аренды, но я пообещал подать на него в суд — имена моих адвокатов произвели на него впечатление и он передумал. А также согласился на мой вариант ремонта. Правда, пришлось накинуть арендной платы.

Переполох в СМИ продолжался. ДеАнжелис и Штайнмайер решили собрать пресс — конференцию в одном из залов Хаятта.

— Питер, тебе предстоят тяжелые пару часов — адвокаты явились ко мне ни свет ни заря — Хорошо бы в зале был человек, которому ты можешь доверять.

— Моя девушка Тэсса подойдет?

— Да. Мы ее аккредитуем как журналистку, чтобы вас никто не мог связать.

Я позвонил Тэссе и она моментально согласилась прийти.

На следующее утро я надел костюм с галстуком. К моему удивлению, Тэсса нарядилась в симпатичное голубое платье и обула туфли на каблуках. Я впечатлился, взял ее за руку.

— То, что ты делаешь для меня…

— Брось, Питер, я тебя люблю!

Я внутренне тяжело вздохнул. Я ее хотел, даже обожал, но не любил.

— Я представлю тебя и через 30 секунд заходи в зал — произнес Штайнмайер. ДеАнжелис и Тэсса ушли в зал, я же глубоко вздохнул, успокаиваясь. Таких пресс-конференций в моей «прошлой жизни» у меня было несколько. Одно, самое тяжелое, случилось, когда премьер-министр страны пообещал начать проверку моих заводов на предмет уклонения от налогов. И ничего, выжил.

Я начал считать до тридцати. Затем я открыл дверь и зашел в зал. В нем было человек двадцать репортеров. Были даже съемочные бригады нескольких местных телеканалов. На трибуне стоял Джек.

— Господа, разрешите представить вам Питера Уолша. Сейчас он вам расскажет свою историю.

Никакое заявление мне сделать не дали. Почти сразу молодой человек начал выкрикивать:

— Мистер Уолш, что вы чувствуете после убийства брата?!

Он продолжал выкрикивать вопросы, пока я подходил к трибуне. Джек покраснел и разозлился. Он прикрикнул на репортёра, призывая успокоиться. Но журналист продолжал мне надоедать. К счастью, он такой был лишь один. Я поднялся на трибуну, облокотился на неё и положил подбородок на ладонь. Репортёр всё не унимался.

Когда его словесный понос иссяк, я сказал.

— Все понимают формат этой конференции? Сначала я сделаю заявление, а потом отвечу на вопросы. Хорошо?

Болтун моментально выкрикнул.

— Каково это быть Каином, убившим Авеля?!

Я подождал, пока он замолчит, и спросил:

— Извините, кто вы?

— Боб Тюркос, VSZ-TV. Ответьте на мой вопрос!

— Господин Тюркос, вы слышали, что я сказал о формате пресс-конференции?

— Журналистов нельзя так ограничивать… — начал он с пафосом.

— Либо так, либо никак. Если вы не согласны с форматом, вам придётся покинуть пресс-конференцию.

— Вы не можете этого сделать!

— Господин Тюркос, я могу всё, что захочу. Это вы хотите поговорить со мной, а не я с вами. Мы все взрослые люди. И ваши коллеги тоже взрослые люди. А вы ведёте себя как четырехлетний ребёнок, который хочет конфетку. Возьмите себя в руки или уходите.

Урод сразу стал протестовать. Я покинул трибуну, вышел из зала. Джек остался.

Я прождал минуты две. Затем появился Штайнмайер.

— Они собираются вести себя нормально?

— Откуда ты узнал??

— Остальные хотят этого слишком сильно. А тот придурок был самым молодым в компании. Думаешь, они друг с другом не знакомы? Так что, он будет вести себя нормально?

— Они всыпали ему лещей и попросили меня привести тебя обратно.

— Я так и думал. Возвращайся и скажи им, что буду через пять минут.

Я сходил в бар, выпил кофе. Взбодрился. Затем вернулся в зал. Придурок сидел тихо. Его лицо было красным, и я понял, что он бережет самые обидные вопросы напоследок. Я встал на трибуну, нашел глазами Тэссу. Она мне ободряюще улыбнулась. Я вытащил листок с заявлением. Дождался пока оператор даст мне сигнал.

— Спасибо за то, что пришли на пресс-конференцию. Меня зовут Питер Уолш. Как вам известно, позавчера мне пришлось защищать свою жизнь до последнего, когда я подвергся атаке моего брата, Дэвида Уолша, в своём доме. И сегодня я обнародую обстоятельства, которые предшествовали трагическим событиям.

Пятнадцать минут я описывал им агрессию Дэвида, от преследований до вандализма и поджога крыльца. Затем перешел к истории взаимоотношений, включая его психический диагноз и отчета полицейских. Я также указал на улики, которые доказывали его причастие ко всем преступлениям. Завершил я следующим образом:

— А теперь позвольте мне прокомментировать ситуацию в общих чертах. Я понимаю, что публику интересуют подробности трагедии. Братоубийство, Каин и Авель, все дела. Но имейте в виду, что я был в опасности, моя девушка была в опасности, на мой дом нападали, моя жизнь была под угрозой. Если бы не тот факт, что убитый был моим братом, а это не случилось бы в тихом Тоусоне, то эта история никого бы не интересовала. Я не совершал уголовных преступлений, и полиция это подтвердила. Спасибо.

В конце этой речи Джек поднялся на трибуну и сказал:

— У нас есть копии полицейского отчета для каждого из вас. Сейчас я их раздам и у вас будет пятнадцать минут на ознакомление. После этого мы приступим к вопросам и ответам. Хорошо?

— Мы об этом не договаривались! — опять начал спорить Тюркос.

Я вернулся на трибуну.

— То есть, вы не хотите ознакомиться с документами? — спросил я недоверчиво.

Другой телевизионщик, парень из BVAL, сказал Тюркосу уматывать. Поднялся хай, журналисты орали на коллегу. Тот плюнул и вышел из зала. Все сразу успокоились, Тэсса мне даже подмигнула.

Я повернулся налево и сказал:

— Пожалуйста, задавайте свои вопросы. Но сначала назовите имя и откуда вы.

Первым поднял руку лысый мужчина лет сорока.

— Джим Мюррей, «Солнце Балтимора». Вы говорите, что это ваш брат нападал на вас, но ваша мать утверждает, что это вы мстите своей семье. Как вы это прокомментируете?

Перед началом пресс-конференции Джек предупредил меня, что отец с матерью опубликовали собственное заявление о случившимся, где они обвинили меня в не спровоцированном убийстве брата. Кроме того адвокат сообщил мне любопытную информацию.

— Насколько я знаю, моя мать, сейчас находится в шоковом состоянии, ее поместили под наблюдением врачей из Шеппард Пратта. Думаю в этой ситуации она не может делать адекватных заявлений. Больше я о ней ничего не скажу, так как она моя мать. Еще вопросы?

Я повернулся к следующими журналисту. Тот представился Джонатаном Маркамом из WBAL — TV. Он хотел узнать больше деталей об угрозах брата, и я рассказал ему.

Потом вопрос задала миловидная женщина с короткой прической а-ля мальчик. Она задала самый дельный вопрос — как я собираюсь дальше жить после случившегося?

— Полной жизнью — ответил я, улыбаясь Тэссе — Совсем скоро планирую объявить о создании новой музыкальной группы и нового направления в роке.

— Что за направление? — поинтересовался лысый.

— Темный рок. Сложная, напряженная музыка с большим социальным подтекстом. Надеюсь увидеть всех вас на пресс-конференции, посвященной этому событию.

Как говорится, не бывает плохого пиара кроме некролога. Но как выяснилось, даже на некрологе брата можно сделать неплохой пиар.

Следующий день начался с того, что я выписался из номера и поехал домой. Ремонтники уже успели поменять линолеум, уборщики все протереть, так что кроме валяющихся здесь и там полицейских лент — ничего не напоминало о произошедшем. Под бубнеж телевизора я принялся завтракать и одеваться. Специально выбрал общенациональные каналы — прыгал с Си-би-эс на Эн-би-си и обратно. Везде показывали новое обращение Никсона при вступлении в должность президента США, а также кадры с очередными американскими несчастьями.

Казалось весь мир ополчился на Штаты — сразу после крушения Сатурна, произошла катастрофа самолета DC-8 под Лос-Анджелесом. Затем горячий выхлоп тягача, небрежно припаркованного рядом со штабелем боеприпасов на атомном авианосце Enterprise привёл к самозапуску неуправляемой ракеты. Она врезалась в топливный бак стоявшего рядом штурмовика, что привело к разливу топлива на лётной палубе и взрыву авиабомб, плюс беспорядочный разлёт оставшихся ракет. Итогом стало 27 погибших, 343 раненных, потеряно 15 самолётов. Ведущие в эфире вместе с экспертами рассуждали стоимостью каждого самолета — от 5 до 7 млн долларов каждый. Бабки для американцев всегда были важнее жизней.

Да… Хорошо так начинается правление Никсона. Бодро. Америка проклята и это самое проклятие прямо сейчас допивало вкусный, бразильский кофе. Когда я ставил чашку в мойку, меня ударило. Завтра же 22—е января. Мой «старый» день рождения. А приходился он на «знаменательную» дату — покушение на Брежнева.

Психически больной Виктор Ильин украдет из оружейки военной части, где он сейчас служит два пистолета Макарова, встанет в оцепление у Боровицких ворот Кремля, куда в полдень въедет правительственный кортеж — Брежнев с космонавтами. Ильин начнет стрелять по второй машине, где будут находится Леонов, Николаев, Терешкова и Береговой. Убьет водителя, ранит осколками Берегового и Николаева. Его, разумеется, схватят, после долгих разбирательств поместят в психушку. И это внешняя канва истории. Внутренняя — схватка внутри спецслужб. В КГБ знали о планах Ильина. Точнее знал вполне конкретный человек — первый заместитель председателя Комитета — Цвигун. Он решает «утопить» Андропова, ведь покушение на Брежнева — это провал в первую очередь «девятки». А кто курирует управление, которое занимается охраной высших лиц государства? Андропов лично!

Я начал вспоминать фильм «Генсек под прицелом», который смотрел в вип-зале ожидания Шереметьева во время одной из командировок. Кажется, Ильин уже в Москве, у своего дяди. Наврал тому, что прилетел посмотреть Москву. У него же взял милицейскую форму. А «ведут» его два помощника Цвигуна, которые подбросили психу информацию о проезде кортежа.

За окном пошел снег, крупные белые хлопья понесло ветром прямо в стекло. Я задумался над тем, что лично мне нужно в этой истории. Спасти Брежнева? Так бровастому и так ничего не угрожает. А даже если бы угрожало… Какое мне дело до этой днепропетровской мафии? Но вот Андропов… Это фигура. Причем в мировом масштабе. Если мне устраиваться с комфортом на Западе, потребуется «запасной аэродром». Здесь только дай маху — тут же зубастые акулы с Уолл-Стрит сожрут. Причем, все будет по закону. Ведь эти ребята и устанавливают законы. Но если за мной будет самый могущественный человек самой могущественной страны, которая вместе с сателлитами занимает половину земного шара…

Я напряг мозг, выцарапывая из памяти все про Андропова. Еврей по матери, тщательно это скрывает — уже вычистил все архивы. Воюет не только с Цвигуном, но и министром МВД Щелоковым. Битва предстоит тяжелая — ведь на стороне Николая Анисимовича — зять Брежнева Чурбанов. Но эту войну Андропов выиграет. Во многом благодаря огромным запасам компромата на всю верхушку КПСС.

Что-то было про здоровье Андропова, что я не мог никак вспомнить что. Пришлось опять пить кофе. Ага, оспа. После поездки в Афганистан в 80-м году, генеральный секретарь заболел ветряной оспой, она дала осложнения на почки, которые отказали и вуаля, добро пожаловать на кладбище у Кремлевской стены.

Можно, конечно, найти «крышу» и в США. Вступить в одну из двух партий, избраться в Конгресс. С деньгами, которые я заработаю на афере «серебряных» братьев Хант — это не проблема. Только, увы, пример того же Никсона показывает, что даже Белый дом — не панацея и индульгенция. Американская финансовая клептократия сворачивает при необходимости в бараний рог любого политика любого уровня. А вот дотянуться до Москвы им будет трудновато. Для этого сначала надо будет демонтировать Союз. Что они, кстати, в итоге и сделали руками Бжезинского и Ко.

Решено. Надо начинать игру с Союзом. И для начала сдам им Ильина.

Я вышел из дома, запер дверь. Быстрым шагом пошел в сторону ближайшего таксофона. Пока шел думал под каким соусом «продать» резидентуре историю психа. Проверять легенду будут крепко, нужно что-то эзотерическое. Или еще лучше — «крот» в недрах КГБ. А откуда я про него могу знать? Например, от своего «будущего» зятя. Мистер Харпер у нас кто? Бывший сотрудник Госдепартамента? А вот и нет. Он шпион под прикрытием, работает в Лэнгли. И хочет сменить сторону. Поверят ли в такого инициативника в КГБ? Вполне могут. Начнут проверять, а я им еще что-нибудь жаренного подвезу. Например, сдам предателя Калугина. Тут меня пробивает на нервный смех. А ведь Данилыч сейчас поди служит в трех часах езды от меня. Читал, что как раз в конце 60-х он работал под прикрытием в посольстве в Вашингтоне.

Перед самым таксофоном я тормознул. Если его уже завербовали… Черт, операция получается слишком рисковой и сложной. Может ну его нахрен эти шпионские игры?

Так ничего и не решив, я набрал Шакилу.

— Че-ел! Тут про тебя такое рассказывают…

И правда, с самого утра местные телеканалы заново пустили мою историю в эфир. Съемки дома, кадры с пресс-конференции.

— Ну тогда ты знаешь, как сильно мне нужны устройства.

— У нас все готово.

— Тогда подгребай в студию через пару часов.

Я повесил трубку, сел за руль. Сначала мой путь лежал в офис Штайнмайера, где я выписал пару чеков на тв-рекламу для раковых больных и подписал иск с требованием дееспособности.

— Имей в виду — адвокат сложил все бумаги в папку, подписал ее — Судья захочет тебя допросить.

— Ну и пусть — пожал плечами я.

— Юристы твоей семьи могут устроить бойню на перекрестном допросе. У тебя есть какие-нибудь скелеты в шкафу, о которых я должен знать?

Я мысленно поежился. Карл Брекстон с компанией поди уже начал разлагаться. Но до стадии скелета поди еще не дошли.

— Нет — твердо ответил я.

— Ну тогда я запускаю иск. Будь на связи.

По дороге в студию я успел заскочить в фотостудию. К моему удивлению, если не вспоминать регистрацию в колледже, я попал в первую американскую очередь. Пришлось постоять, поскучать, прикидывая так и эдак расклады с Ильиным. Часики тикали, псих готовил покушение. Наконец, ход дошел до меня, фотограф выдал отмонтажированные снимки. Они были шикарными, необычными. Можно сказать экзотически-мрачными. Языки пламени вышли на загляденье. Вся очередь позади меня вытянула шеи.

Я поблагодарил фотографа, забрал негативы и пленки. Тут же подскочил в соседний квартал в Федерал Экспресс, выслал материалы в MGM Records. Спустя сутки они уже должны быть в солнечной Калифорнии.

В Балтиморе тоже выглянуло солнце. Снег начал таять, на улицах образовалась какая-то каша. Машины буксовали, появились пробки из-за аварий.

На одном из перекрестков, я не выдержал, тормознул у еще одного таксофона. Набрал номер дома родителей. Автомат проглотил четвертак, соединил.

Трубку взяла Мэри.

— Питер?? — зашмыгала носом девочка.

— Ну перестань, перестань — я принялся утешать сестру — Ты же знаешь, что Дэвид был больной на всю голову.

— Его лечить надо было — выкрикнула Мэри.

— Так что же родители не лечили? — возразил я.

Разговор шел тяжело. Сестра обвиняла меня, я оправдывался. Зато удалось выяснить, что мать все еще в психиатрической клинике с нервным срывом. Отец пропадает на работе, домой приходит очень поздно, часто пьяным. Мэри фактически предоставлена сама себе. Зашибись!

— Да, тебя какие-то люди из Нью-Йорка искали.

— Как ты поняла, что они из Нью-Йорка? — насторожился я.

— По автомобильным номерам. Расспрашивали где ты живешь. Я сказала, что не знаю — ты уже полгода как ушел из дома из-за конфликта с братом.

— Правильно сказала — я сильно сжал трубку таксофона. Все это выглядело опасным — Береги себя, не ходит по улицам одна!

— Хорошо, Питер, не пропадай!

В самом мрачном расположении духа я заявился в студию. Там уже сидел Шакил, курил траву. Рядом примостился худющий, весь в патлах мужичок лет сорока. Его руки украшали тюремные наколки.

— Просил же не пыхать в студии! — я раздраженно пнул кресло, на котором сидел негр. Тот испуганно вскочил, затушил косяк.

— Питер, знакомься, это Буффало Билл.

— Бык?

Тощий мужичок совсем не походил на здорового животного.

— Кликуха из-за татухи — Буффало оттянул майку, на ключице действительно был пейзаж с несколькими парнокопытными.

— Значица, у нас все готово, во дворе пикапчик стоит — Шакил тайком мне показал трущиеся друг о друга пальцы. Ясно, нужен кэш. И он у меня есть.

Мы спустились вниз, зашли во дворик. Тут стоял битый зеленый пикап. Мы залезли в багажник, Бык откинул брезент. Чего тут только не было! Американская М16, советский Калаш первых серий, немецкий StG 44. И конечно, целая россыпь разных пистолетов и револьверов.

— Что будем брать? — поинтересовался Бык тоном заправского продавца — Если чего нет, могу достать.

Мое внимание привлек израильский Узи. Я взял пистолет-пулемет в руку, взвесил. На боковинах затворной коробки были сделаны большие зазоры — оружие явно предназначалось для войны в пустыне.

— Хорошая машинка — похвалил Буффало — Сделана под парабеллумовский патрон 9 на 19. Стрекочет, что швейная машинка. Но разброс… очень большой. Стрелять лучше на коротких расстояниях.

— А мне и не надо снайперскую дуэль устраивать — я отстегнул магазин, оттянул затвор.

— На 32 патрона — пояснил Бык — Могу достать бронебойные пули.

— Давай согласился я. А еще бронежилет и второй такой же Узи.

Шакил с Буффало вытаращились на меня.

— Мэн, то что собираешься устроить? Третью мировую? — негр нервно щелкнул зажигалкой, закурил.

— Ага, мне тут встречу в Белом доме назначили. Надо подготовиться. Сколько?

Глаза Быка загорелись, он начал шевелить губами, считая:

— Шесть тысяч двести долларов. Заказ большой, бронежилет дам в подарок.

Охренеть цены. Я тяжело вздохнул, достал большую пачку стодолларовых купюр из лейбловских денег, начал отсчитывать. Бык не отрываясь на это смотрел.

— Второй Узи, патроны и броник передашь Шакилу — распорядился я — Сейчас есть чем зарядить машинку? Хочу ее отстрелять в лесу.

— Найдем! — Бык начал доставать коробки с патронами, а я принялся прикидывать как носить с собой Узи. Под плащ можно сделать петлю на плечо для начала. А потом заказать вытачать какую-нибудь большую кобуру.

— Шакил, вот тебе пятьсот долларов — я отслюнявил негру пять купюр — Езжай купи хороший оружейный сейф в студию. Только быстро.

Когда «экс-смайлы» пришли на репетицию в студию, сейф уже стоял рядом со входом в аппаратную.

— Джимми! — я сходу решил огорошить музыкантов, чтобы не было лишних вопросов — Назначаю тебя нашим продюсером. Вот контакты мистера Клиффа из MGM, звони ему, бери в свои руки организацию нашего выступления в Балтиморе — я протянул парню визитку исполнительного директора лейбла — До выступления в Локвуд Плейсе месяц.

— Но я никогда этим не занимался! — «Диван» расстроенно развел руками — Я не смогу.

— Тогда нахер ты нужен в группе? — я ткнул пальцем в грудь толстяка — Клавишных партий у меня пока для тебя нет, а когда будут — неизвестно.

— Питер, Джимми с нами с самого начала! — вступился за парня Джон.

— There ain't no such thing as a free lunch — произнес я знаменитую американскую фразу, глядя на Кена и Фила. Те стояли молча, не вмешиваясь в нашу пикировку.

Вот так вот! Дармовых завтраков и правда, не бывает, даже если реклама обещает иное.

— Так что? Берешься? Твоя доля останется без изменений, еще и накину за успешную организацию концертов.

«Диван» переглянулся с парнями, Кен кивнул.

— Ладно, займусь.

— Да там ничего сложного — я хлопнул толстяка по плечу — Узнай, дату выхода пластинки-сингла. Накинь пару недель, чтобы она появилась в Балтиморе, забронируй зал.

— Понадобятся афиши — вступил в разговор Фил — Красивые.

— Как знал, заказал у фотографа копию пленки. Вот, посмотрите на снимки — я раздал музыкантам наши фотографии для дебютного альбома. Все в студии впечатлились.

— Красота!

— Шикарно!

— Вот! — поднял палец я — Эти снимки пустим на афиши, я дам знать о концерте журналистам знакомым.

Радостное выражение на лицах парней пропало.

— Мы и не спросили сразу — Кен подошел ближе, заглянул мне в лицо — Ты как? Держишься?

— Концерты хер с ними — поддержал гитариста Джон — Копы отстали от тебя?

— А семья как? — это уже Джимми завздыхал.

— Все у меня нормально! — отчеканил жестко я — Был урод, нет урода. Знаете, сколько таких психов нам встретится на концертах? Сотни. Своя охрана будет нужна. Как вы думаете, зачем я заставил вас носить черные очки и даже сниматься в них?

Парни пожали плечами. Кен наморщил лоб — Для таинственности?

— Нет — отрезал я — Чтобы вас как можно дольше не узнавали. Иначе больные на голову фанаты сломают не только жизнь вам, но и вашим близким. На этом лекцию заканчиваю, давайте репетировать, время поджимает.

Поездка в Вашингтон сначала складывалась удачно. Чем ближе я подъезжал к столице, тем чище были дороги, погода тоже наладилась. Выглянуло солнце, повеяло весной.

В Желтых страницах я нашел адрес советского посольства и ориентируясь по автомобильному атласу быстро добрался до пункта назначения. Очень не хватало нормального навигатора, да и от смартфона с ютьюбом и подкастами я бы не отказался. Увы, на дворе — 69-й год, поэтому пришлось всю дорогу слушать радио. Под песни Ролингов и Doors я быстро доехал до столицы, протолкался по пробкам в центр города.

И тут, у посольства, меня ждал первый облом. Негде было припарковаться — обочины были забиты машинами. С трудом найдя место в соседнем квартале и запихав четвертаки в паркомат, я стал фланировать вокруг дипломатического представительства. Оно внушало — большое имперское здание, окруженное массивной оградой.

Здесь меня ждал второй фейл. Посольство пикетировали евреи. Группа бородатых, пейсатых мужчин с транспарантами требовала выезда для «богоизбранного» народа, а заодно свободы Синявскому и Даниэлю. Человек сто вяло скандировали что-то невнятное под присмотром зевающих полицейских.

— Кому они требуют свободу? — поинтересовался я у длинноногой фигуристой блондинки с блокнотом. Ее карие глаза — огромные и пропорционально поставленные — прекрасно гармонировали с прямым носом, пухлыми губами. Блестящие светлые волосы струились вдоль спины и ниспадали каскадом почти до самой талии.

— Каким-то советским поэтам — девушка мимолетно на меня взглянула, продолжила записывать что-то.

— Ты журналистка! — догадался я, заметив значки стенографирования. Скоропись нынче важная опция для «акул пера».

— Да — блондинка повернулась ко мне, оценивающе посмотрела. Выглядел я хорошо — черное кашемировое пальто, брюки с лаковыми ботинками, шелковый шарф. Не хватало только шляпы, но в этот раз я не стал ее брать с собой — А ты…

— Питер Уолш, музыкант.

— Аманда Гортон, помощник редактора Вашингтон Пост.

Ого! Блондиночка то оказывается работает в главной американской правительственной газете.

— И что музыкант делает у советского посольства? — иронично спросила Аманда, поднимая бровь. Черты лица у нее были тонкими, можно сказать аристократическими. Нежный макияж, дорогое белое пальто дополнял образ мажорки.

— Хотел встретиться с атташе по культуре, договориться о гастролях моей рок-группы в Союзе — на голубом глазу заявил я.

Журналистка рассмеялась, еще раз оглядывая меня с ног до головы. На щеках Аманды появились милые ямочки.

— А ты смешной. Про железный занавес и запрет рок-музыки в Союзе ты, конечно, не слышал?

— Почему не слышал? — театрально обиделся я — Моя музыка сломает занавес!

Тем временем евреи разошлись, выкрики стали громче, толпа принялась напирать. К ограждению, поигрывая дубинками, подтянулась полиция. Копы мигом охладили пыл протестующих.

— Ничего не будет — вздохнула Аманда.

— А ты думала они прорвут оцепление и штурманут советское посольство? — теперь уже засмеялся я — И у тебя будет «срочно в номер»…

— Нет, конечно — журналистка пожала плечами — Но хоть что-то, чтобы оживило заметку.

Я еще раз оглядел площадь перед посольством. Ее в будущем назовут именем убитого Немцова. Нагадить России, которая так нагадила с Борькой Штатам. Ловить тут было нечего. Ни один вменяемый советский дипломат здесь не появится.

— Хочешь кофе? — я нацепил солнцезащитные очки — Я тут рядом видел кофейню.

— А ты стремительный! Не надо меня кадрить, я на работе.

— Какой кадреж? — развел руками я — Просто согреться.

— Ладно, пойдем — Аманда убрала блокнот в дамскую сумочку, вопросительно на меня посмотрела.

— Туда.

Через пять минут мы уже пили очень хороший, горячий кофе сильной обжарки в уютной кафешке. Тут было полно народу, между столиками сновали официантки.

— Ну и какую музыку ты играешь? — полюбопытствовала Аманда отламывая кусочек французского круассана, который я ей купил к кофе.

— Новое направление. Темный рок.

Около получаса мы мило болтали и мне даже удалось выцыганить телефончик журналистки под соусом встретиться и дать послушать музыку, которая порвет ей сознание. Аманде было 22 года, происходила она родом из известной вашингтонской семьи — папаша был лидером большинства Палаты представителей, мама рулила юридическим отделом в Standard Oil.

О своих родаках Аманда отзывалась с большой гордостью, а когда она невзначай выложила на кофейный столик ключи от машины с брелком Кадиллака, я понял, что тут ловить нечего. Эта блондиночка не для меня. Такая раздвинет ножки только перед таким же мажорчиком из Лиги Плюща. Да и то поломается еще как следует.

Я даже испытал некоторое чувство облегчения, когда Аманда попрощалась и свалила. Заказал себе еще большую чашку капучино, пару готовых мясных салатов перекусить. Когда я уже заканчивал свой обед, мне, наконец, повезло — расслышал как за соседним столиком тихо говорили по-русски.

— … да не буду я это делать!

— Ты коммунист или нет?

— Ну коммунист.

— Что за ну? Совсем тут обуржуазился… Вот дождешься ты Витька, что я напишу докладную товарищу Савельеву…

Я скосил глаза. За столиком сидели два молодых мужчины в старомодных, двубортных костюмах времен пакта Молотова-Риббентропа. Они пили чай и негромко беседовали о чем-то своем, посматривая по сторонам. Наконец, один из них бросил пару долларов, встал и не прощаясь, ушел. Второй — тот самый Витька — высокий, черноволосый, с открытым, располагающим лицом, заказал шарик мороженного, с удовольствием его съел. Стоило ему попросить счет, как я тоже поторопился расплатиться. За советским обуржуазившимся товарищем надо было проследить.

Это оказалось не трудной задачей. Виктор явно наслаждался хорошей погодой в Вашингтоне, шел не спеша, с интересом разглядывая молоденьких американок. Особенно тех, которые решили показать выглянувшему солнцу свои коленки. Наконец, Виктор завернул во двор одного из зданий. На нем висела табличка Amtorg Trading Corporation.

Ага, то, что нужно. Я слышал про Амторг. Это было акционерное общество, учрежденное США с целью содействия развитию советско-американской торговли в первые годы существования Советской России. Просуществовало оно аж до 1998-го года и работали в нем в том числе советские выездные граждане. Большей частью, разумеется, разведчики под прикрытием.

Я обошел амторговскую парковку, среди всех автомобилей нашел самый дорогой — красный Форд Мустанг с дипломатическими номерами. Хорошо так живут некоторые товарищи.

Ждать пришлось долго. Уже стемнело, сотрудники начали расходиться из офиса. Я спрятался за большим каштаном — скрипя зубами смотрел как пустеет парковка. Наконец, появился владелец Мустанга. К машине быстрым шагом шел маленький, тщедушный человек с таким багровым румянцем на лице, что казалось, светилась даже его лысина. Мне сегодня явно везет. Будь это какой-нибудь бугай типа буржуазного Виктора — я бы не рискнул. Старичка же мне было не жалко.

Я огляделся — парковка была пуста, после чего аккуратно переместился за спину лысого. Он возился с ключами, открывая дверь. Я схватил его сгибом локтя, вторую руку поместил на шею сзади. Надавил. Старик захрипел.

— По-русски понимаешь? — шепотом спросил я.

Любитель красных Мустангов попытался кивнуть.

— Слушай сюда! Завтра, во время проезда через Боровицкие ворота на Брежнева будет осуществлено покушение. Стрелять по кортежу из милицейского оцепления будет младший лейтенант Советской Армии Виктор Ильин. Запомнил?

Я надавил на шею, старик заперхал:

— Да, да, запомнил.

— Повтори!

Лысый старательно повторил.

— Кто вы?

— Советский друг — я убрал душившую старика руку, удерживая второй за шкирку лицом к машине — Запомни, покушение готовит заместитель Андропова Цвигун. Ильина ведут втемную, подбрасывая ему информацию о передвижениях Брежнева.

Мужчина вздрогнул. Ага, почуял как подгорает жопа.

— Сам понимаешь, информацию я сообщу не только тебе. Так что если решишь промолчать…

Я встряхнул лысого, добавил: — Со мной сможете при желании связаться через раздел объявлений газеты The Washington Times. Для Сайруса Смита. Запомнил?

Резким движением, я впечатал лицо старика в стекло Мустанга. Зазвенели осколки, он вскрикнул, хватаясь за голову. Быстрым шагом, почти бегом я пошел прочь. Быстро оглянулся. Старик стоял на коленях, закрывая лицо. Ему было не до меня.

Проверить дошла ли информация или нет — было не трудно. На следующий день, я утром включил телевизор. Шла обычная программа передач, потом утренние новости.

Если покушение состоится — об этом сразу станет известным. Советское телевидение вело прямую трансляцию встречи с космонавтами, на заднем фоне были слышны выстрелы. Трансляцию разумеется, резко прервали — но все всё поняли. В тот же день ведущие информагентства, в том числе американские, выпустили материалы о стрельбе в Кремле. В Союзе все тоже узнали о случившемся — по стране начали ходить анекдоты.

О покушении рассказали Будённому.

— Ну и как, попали?

— Нет, Семён Михайлович.

— Я всегда говорил: надо шашкой!

Американское ТВ молчало все утро — ни строчки о стрельбе. В СССР уже был разгар рабочего дня, так что успокоенный я собрался и поехал в школу. Сегодня мне нужно было сдать тест по литературе и найти преподавателя математики, чтобы договориться о новых заданиях.

В школе меня разумеется, ждал аншлаг. Подростки аж рты открыли, когда я шел по школьному коридору к своему ящику. Ученики разных классов сразу меня обступили — все хотели знать подробности убийства.

— …как началась ваша драка?

— … он сразу умер?

— А что копы? Неужели отпустили?

Вопросы на меня полились водопадом. Но новую пресс-конференцию устроить не удалось. Сквозь толпу прорвалась раскрасневшаяся Тэсса. Она сегодня была одета строго — длинная серая юбка, белая, закрытая блузка.

— Тебя хочет видеть директор! — шепотом, на ухо произнесла она, стреляя глазками в одноклассников. Все видят с каким популярным парнем она встречается?

Идти к директору мне не хотелось, но пришлось. В кабинете вместе с Батерфильдом сидела еще школьный психолог, мисс Далби. Длинновязая, очкастая мымра, очевидно совсем без личной жизни.

— Питер! Мы решили перевести тебя в другую школу — принципал не стал ходить вокруг да около и сразу зашел с козырей.

— Более соответствующую твоим наклонностям — ядовито добавила Далби.

— Ну надеюсь у школы хорошая страховка, с большим лимитом — пожал плечами я.

— Как это понимать? — удивился Батерфильд.

— Большой лимит вам понадобится, чтобы выплачивать мне моральный ущерб по судебному иску — я зевнул, глядя в потолок.

— Да как ты смеешь? — вскинулся принципал.

— Ты знаешь, что из-за твоего преступления меня допрашивали?!? — закричала психолог.

— Еще слово и я подам иск на вас лично, мисс Далби. За клевету. Я не совершил никакого преступления! Полиция подтвердила самооборону.

Психолог и директор мрачно уставились на меня.

— Мне звонить Штайнмайеру? — я ласково улыбнулся грымзе — Это мой адвокат, мистер Батерфильд уже с ним знаком.

— Пока не надо — тяжело вздохнул директор — Мы подумаем, что делать.

— Не надо ничего думать — твердо произнес я, опасаясь новых подлянок — Ускорьте мой экстернат. В школу я практически не хожу, никаких волнений администрации от меня не будет. Сдам экстерном выпускные тесты и вы меня больше никогда не увидите — тут я не удержался от шутки — Разве что по телевизору.

На это психолог лишь хмыкнула, а принципал согласно покивал.

На выходе из кабинета меня ждала взволнованная Тэсса:

— Ну что?!?

— Все плохо — я закрыл лицо руками — Отправляют в колонию для малолетних. Завтра.

— О Боже!! — Тэсса обхватила меня, я вздрогнул плечами.

Наконец, девушка поняла, что я не плачу, а смеюсь.

— Ах ты паршивец! Питер, разве можно так шутить?!? — девушка больно меня ущипнула — Я чуть не умерла от страха!

Весело перешучиваясь, мы отправились в школьную столовую на ланч.

Мелисса Тэлмэдж влюбилась меня. Нет, не так, чтобы позвать на свидание, выпить холодного шампанского и самой спустить трусики во время бурной прелюдии. Пока лишь на уровне ежедневных звонков. Мой брокерский счет в новом году вырос до 120 тысяч долларов. Сумма могла быть и больше, но пришлось платить за студию, потратиться на рекламу для раковых больных плюс аренда, машина требовали ежемесячныхрасходов. Кроме того, группа тоже сосала денег — я выдал сидисикам в январе первую зарплату. И надо сказать это увеличило их энтузиазм. Парни перестали опаздывать на репетиции, стали следить за собой.

Каких-либо сильных движений на рынке не было, мой брокерский счет принялся таять. Пока я выкручивался за счет денег Клиффа, но и они принялись расходиться. Я заплатил наличкой много за оружие, что-то съел ремонт, подарки Тэссе.

И тут меня спасла Мелисса. Во время одного из разговоров она обмолвилась, что ходит слух о слиянии Питтсбургской фондовой биржи с Филадельфия-Балтимор-Вашингтонской. Я тут же принял охотничью стойку.

— А когда планируется слияние? — поинтересовался я невинно.

— Питер, да это же только слухи. Просто нашей брокерской компании предложили стать ассоциированным членом на Вашингтонской бирже, чтобы не переводить счета клиентов.

— А почем акции Питтсбургской идут?

— Сейчас гляну — я услышал как работает матричный принтер. Судя по тому, что я видел в офисе Хардести он был подсоединен к мини — компьютеру DEC PDP-8. Цена этой модели была для менязаоблачной, но я надеялся когда-нибудь себе купить такую же.

— Два доллара, семьдесят центов — сообщила мне Мелисса — Хочешь прикупить?

Еще как, дорогуша! Американские финансовые площадки сливались все 70-е и 80-е, пока не осталось всего несколько огромных китов вроде Нью-Йоркской фондовой биржи. И котировки акций во время сделок просто взлетали вверх ракетой.

— Да, на все.

— Прости, что?

Рисковал ли я? Разумеется. Но ждать, когда Штаймайер выиграет суд у табачников, а те заплатят — я не мог. Успех пластинок с тяжелым роком тоже был обеспечен, но больших денег в этом году не ожидалось. Пока все раскрутится… У меня же были обширные планы, в первую очередь связанные со сделками. Пора было вкладываться в будущих it-гигантов. Именно сейчас они начали появляться на рынке. И стоили неприлично дешево. Все знают историю Рональда Уэйна, одного из основателей компании Apple, который продал в 76-м году 10 % своих акций за 800 долларов. В 2020-м они будут стоить около 120 миллиардов.

— Я хочу вложить в эту сделку сто тысяч. Плюс еще попросить вас о финансовом плече один к трем. Моя брокерская история позволяет это?

— Думаю да — после паузы произнесла Мелисса — Но мне надо получить одобрение мистера Хардести. Такую большую сделку я еще не проводила. Питер, ты точно уверен в своем решении?

— Более чем. И вот что еще. Если дело выгорит, ты получишь процент от меня. За информацию.

— Какой? — тут же заинтересовалась девушка.

— Два процента от прибыли.

— Пять!

— Три! И этом мое последнее слово.

Инсайд в США еще не так сильно преследуется как лет через десять. Надо приучать Мелиссу делиться со мной интересной закрытой информацией.

— Питер, я все сделаю, считай третье плечо у тебя в кармане. Сейчас же пойду к Хардести.

— На счете остается двадцать тысяч — задумался вслух я — Мне нужно купить долю в компании, акции которой еще не обращаются на бирже. Ты можешь для меня провести частную сделку?

— Да, мы такое практикуем. Кто тебе нужен и какая доля?

— Прошлым летом в Калифорнии. была зарегистрирована под названием NM Electronics. Там три совладельца — я помню только одну фамилию. Гордон Мур. Можешь найти его и договориться о покупке небольшой доли? Процентов десять, пятнадцать.

— Данных достаточно, найду легко. Ну а там уже как договоримся. Я так понимаю это долгосрочная инвестиция?

— Да, это не для спекуляций. Если сможешь договориться об опционе на дальнейшее увеличение доли — будет совсем замечательно.

Еще бы не замечательно. Я планировал купить будущую транснациональную корпорацию Intel.

У меня начались дополнительные занятия в Тоусон Стейт. Физика, мат. анализ, химия, еще несколько довольно трудных предметов. Отдельно я записался на программирование. Как оказалось, в 1964-м году профессоры Дартмутского колледжа Томас Курц и Джон Кемени уже придумали BASIC. Язык программирования был основан частично на Фортране II и частично на Алголе 60, с добавлениями обработки текста и матричной арифметики. И все это преподавали в Тоусон Стейт!

Второй приятный сюрприз заключался в том, что программирование осуществлялось на том самом DEC PDP-8, который мне так приглянулся в брокерской компании Хардести. У меня появилась возможность освоить этот неплохой мини-компьютер. Конечно, до Altair 8800 ему было как до неба, но эта система должна была появится в продаже только в середине 70-х. Преподаватель программирования буквально бредил IBM System/360, однако заоблачная цена последнего не позволяла в общем-то среднему американскому колледжу его приобрести.

Зато Тоусон Стейт устроил для абитуриентов приветственную вечеринку с танцами. На это у них деньги нашлись.

Разумеется, я пригласил на нее Тэссу. Тем более девушка и сама с интересом поглядывала в сторону колледжа. Ее привлекали гуманитарные науки — литература, искусствоведение…

Миссис Харпер настояла на том, чтобы я пришел в вечер сейшена к ним раньше, дабы она смогла сделать с нами фото. Пока Тэсса прихорашивалась у нас с Элизабет состоялся «серьезный» разговор.

— И я сама начала встречаться с парнями рано, еще в старшей школе — призналась мне миссис Харпер — И я тебе скажу у нас тогда это не одобрялось. Мать меня даже выпорола однажды!

— Правда? — вежливо ответил я, удивленный такой откровенностью.

— Правда — покивала Элизабет — Я к чему этот разговор начала. Я уверена, у Тэссы еще будут парни. Мы планируем ее поступление в Гарвард. И как понимаешь, ее круг общения там будет намного более серьезный, чем здесь.

— К чему вы мне это говорите? — я встал со стула, скрестил руки на груди. Разговор мне перестал нравится.

— Я это говорю для того, чтобы донести до тебя простую мысль. Ты Тэссе не пара! Ее юношеская увлеченность тобой пройдет. Она думает, что влюблена, но на самом деле это не так. Любовь это не танцульки в заштатном колледже. Это…

— Не надо продолжать, я все понял!

Вот же старая сука! Дрянь!

— Вот и отлично! Тэсса! Пора фотографироваться!

Всю дорогу в колледж девушка пыталась меня развеселить — будто чуяла какой разговор у нас состоялся с ее мамашей. Я сначала дулся, а потом понял, что на обиженных — воду возят. Мне надо от этих отношений взять все, а потом первым бортануть Тэссу. Пока ей родаки не промыли мозги.

Что это случится — я даже не сомневался. Связь дочери с матерью намного сильнее любой другой связи.

— Твоя мама считает, что мы не пара — я решил открыть карты — Ты перебесишься и найдешь себе мажорика из Гарварда.

— Что?! — Тэсса даже приоткрыла рот — Она не могла такое сказать! Она знает как я тебя люблю!!

— Могла и сказала — я ударил по рулю, изображая ярость. Нет, я уже перегорел и гнева не чувствовал. Месть — это блюдо которое подают холодным.

— Питер, я поговорю с мамой — твердо произнесла девушка — Не бери ее слова в голову! Лучше подумай о вечеринке. Вон, смотри, сколько машин перед колледжем.

Сейшн, действительно, получился зачетным. Сразу несколько групп играли рок-н-ролл, в зале был безалкогольный пунш, легкие закуски. Мы вволю натанцевались и я даже затащил Тэссу в темный безлюдный коридор и, прежде чем она смогла остановить меня, дотянулся до платья и сдернул с неё розовые кружевные трусики.

Девушка взвизгнула от неожиданности, а я уже засунул трусики в карман и тянул ее обратно на танцпол. Тэсса очень нервничала из-за этого, поскольку ее коктельное платье было достаточно коротким и она весь оставшийся вечер будто приклеилась ко мне.

Тем не менее, она шепнула мне на ухо, что невероятно возбуждена, и хотела уйти почти сразу, как только я это сделал. Мы даже не успели вернуться ко мне домой, когда она забралась на заднее сидение машины и начала умолять меня остановиться где-нибудь в темном месте.

Но я выдержал. Доехал до дома, завел девушку в спальню. Медленными движениями я переместил руки ей за спину, расстегнул застежку платья. Оно упало на пол, я впился поцелуем в шею Тэссы. Одновременно мне пришлось снимать ее лифчик. И это было не просто.

Кинув его подальше, я разделся сам, а Тэсса тем временем разглядывала на меня. За последние полгода я здорово вытянулся, на теле прибавилось мышц. Зеркало в спальне показывало, что черты лица стали резче — исчезла детская припухлость, некоторая наивность во взгляде.

— Ты совсем вырос, Питер — произнесла девушка, перемещаясь в кровать — Я так хочу тебя…

Оставшись голым, я взобрался на неё. Тэсса была уже возбуждена, и я легко скользнул внутрь. Подруга крепко обхватила меня руками и ногами, будто бы держась за меня не смотря ни на что, но я просто медленно и нежно любил её, слушая стоны и признания в любви.

Пока ехали в машине, я хотел жесткого секса. А в итоге получился нежная, почти семейная близость. Такой у меня не было даже в прошлой жизни. Жены были, красавицы-любовницы, которым завидовала вся Москва тоже, можно сказать полный комплект, а вот настолько родного человека… Нет, не было.

Я сумел рассчитать время и испытать оргазм одновременно с ней, а потом продолжил лежать на девушке, поддерживая свой вес на руках, и целовать её лицо. Наконец, Тэсса мне улыбнулась.

— Ну как? — спросил я.

— Это было незабываемо, — произнесла девушка задумчиво — Как будто мы муж и жена.

Угу, а сейчас у нас было зачатие общих детей. Я внутренне встрепенулся. Нет, мне нельзя влюбляться. Я волк-одиночка! Любовь для меня — это слабость, это уязвимое место, через которое меня достанут. Не одни, так другие.

Долго Андропов меня мучить не стал. На следующий день после абитуриентской вечеринки, я заглянул в библиотеку Тоусон Стейт, нашел в подшивке последний номер газета Вашингтон Таймс. В нем, в разделе частных объявлений было однопредложение адресованное Сайрусу Смиту. «Гедеон Спилет для возобновления сотрудничества желает связаться с Сайрусом Смитом»». Я засмеялся, вызывая удивленные взгляды студентов.

Да, мою шутку с Сайрусом Смитом в КГБ поняли правильно. Главный герой романа Жюль Верна «Таинственный остров» обладал огромными знаниями, в первую очередь в области научно-технического прогресса. Впрочем, и Гедеон Спилет тоже был не пальцем деланный — он был в романе первым помощником Сайруса Смита.

Что отвечать Конторе я представлял слабо. Надо было как-то залегендировать информацию о покушении и создать надежный канал связи. Все это надо было как следует обдумать.

Я решил совместить приятное с полезным. Отстрелять на природе оба купленных УЗи — второй на днях передал мне Шакил — а также погулять по лесу. Солнце окончательно растопило снег, я сел в машину и направился в памятное для меня место — на могилу Карла Брекстона «сотоварищи».

Сначала, оставив оружие в машине, я прогулялся по округе. Везде было тихо и пусто. Могилу тоже никто не раскопал — набросанные ветки так и продолжали лежать сверху. Земля немного просела и я подсыпал ее взятой с собой лопатой. Еще раз утрамбовал. Свои работы прикрыл, разбросав новые ветки и прошлогоднюю траву.

Затем, забравшись в самую чащу, я отстрелял Узи. Моя надежда, что можно будет стрелять с двух рук, «по-македонски» развеялась как прах. Я с трудом удерживал один пистолет-пулемет в руках. Причем Узи прилично так задирало вверх вправо. Зато удалось прикрепить обе машинки под плащ на ременных петлях. Выхватывать их было неудобно, но постепенно я приноровился.

В субботу, 1-го февраля я отправился в Вашингтон. Оттепель на западном побережье закончилась, опять повалил снег. Доехав до редакции газеты, и замотав лицо в шарф, я зашел в здание. Там было специальное окошко, куда можно было подать объявление, заплатив 20 долларов. Что я и сделал. Мое сообщение Андропову гласило: «Жду любителя Мустангов на воскресной мессе 8-го февраля в соборе Петра и Павла. Он должен быть один. Сайрус Смит».

Был риск, что комитетчики все-таки решат организовать за мной слежку — советская резидентура как легальная, так и нелегальная в Штатах большая. Но я придумал несколько путей отхода, в первую очередь через подземку. Изучил маршрут, сам несколько раз прошелся по переходам, где планировал отрываться в случае необходимости.

После подготовки, я позвонил из таксофона Аманде.

— Привет, это Питер Уолш. Помнишь? Ну тот рокер, чья музыка взорвет мир.

На другой стороне трубки девушка мелодично засмеялась.

— Узнала. Привез пластинки?

— Пластинка должна выйти через две недели — я вспомнил свой последний разговор с Клиффом, где он клялся ускорить поступление в продажу синглов с Seven Nation Army и Thunderstruck — Пока привез бобину с пленкой.

— А ты упорный, Питер! Это хорошее качество. Думаю, тебя ждет успех.

Очевидно, девушка размышляла — встречаться со мной или нет.

— Ладно, подъезжай к обеду. Джорджтаун, Уотер-стрит, 22.

Ого! Аманда то живет в самом фешенебельном районе Вашингтона!

До обеда было несколько часов, которые я потратил шляясь по Капитолийскому холму. Посмотрел Национальную галерею, монумент Вашингтона… Хватало еще время на Белый дом, но я решил не рисковать и приехать в Джорджтаун заранее. И правильно сделал.

На въезде в квартал меня остановил коп.

— Ваши документы, сэр.

Я подал автомобильные права и тайтл — что-то типа российского техпаспорта.

— Страховку будьте добры — полицейский был любезен, но документы проверял тщательно.

Я достал из бардачка страховку.

— У нас тут правительственный квартал, здесь живет много высокопоставленных чиновников — пояснил коп — С какой целью вы приехали?

Из полицейской машины вышел еще один сотрудник, заглянул на заднее сидение, знаком попросил меня открыть багажник. Я покрылся липким потом. Слава богу я оставил оружие в студийном сейфе в Балтиморе! Иначе меня бы приняли прямо сейчас.

— Встречаюсь с подружкой — коротко ответил я, дергая запор багажника.

— И как ее зовут? — скептически хмыкнул коп, разглядывая мою машину.

— Аманда Гортон. Она живет на Уотер-стрит 22.

— Ладно, проезжайте — полицейский махнул мне рукой, второй коп захлопнул багажник. Я аккуратно нажал педаль газа и покатил к перекрестку. На светофоре стояли, ждали зеленого сигнала одни крутые тачки — Кадиллаки, Астон Мартины…

Водители свысока поглядывали на мой Ford Galaxie. Причем перед встречей я заехал на мойку и даже не пожалел денег на полироль. Да, Аманда вряд ли распахнет мне объятия нижних конечностей, но по зрелому размышлению я решил, что она будет мне полезна.

— Неплохая машина — Аманда вышла меня встречать во двор большого, трехэтажного дома. Строение стояло прямо на берегу канала Роуд и похоже имело даже собственный пляж.

Девушка была одета в легкий, светлый плащ, меховой берет. На щеках у нее алел румянец — кажется она только что пришла с прогулки.

— Заходи в дом, у нас как раз обед. Повар обещал щеку тунца блюфин и брускетта с крабовым мясом. А еще тыквенный суп с гренками.

Мы прошли внутрь, я разделся. Дом впечатлял. Большая прихожая с мраморными бюстами каких-то политиков, огромный зал с мозаичным полом, куда спускалась широкая лестница.

— Да тут прямо приемы можно организовывать — пробормотал я.

— Иногда отец устраивает тут встречи с политиками — Аманда сняла пушинку с лацкана моего пиджака — Хороший костюм. Брук Бразерс?

— Ага — кивнул я, разглядываю массивную хрустальную люстру. Кучеряво живут! Позолота, мрамор, щека тунца…

В зал вошел худощавый, стройный мужчина с седыми волосами. На его лице выделялся ястребиный нос. Одет он был в брюки, белоснежную рубашку с жилетом и галстуком.

— Аманда, кто это? — приятным баритоном произнес он.

— Папа, я тебе говорила. Это музыкант, Питер Уолш.

— Ах, да. Балтимор — отец девушки протянул мне руку, я ее крепко пожал.

— Питер, это мой отец, Слейд Гортон.

— Да, видел вас по ТВ — покивал я — Вы конгрессмен, член палаты Представителей. Большой человек.

Слейд искусственно рассмеялся — Если люди и побольше меня. Проходи в дом, нам всем прямо любопытно, что нынче у молодежи популярно.

Мы прошли целую анфиладу комнату — гостиную, обеденный зал, библиотеку с портретами предков семьи Гортон. Наконец, оказались в кабинете конгрессмена.

Тут оказался полнофункциональный музыкальный центр с колонками. Я аж рот открыл. Итальянская Brionvega RR была просто напичкана функционалом — в ней был кассетный и катушечный магнитофон, проигрыватель грампластинок, радиола…

— Индивидуальное решение — похвастал Слейд — Итальянцы специально под меня сделали.

— Папа летал на нашу военную базу на Сицилии — присоединилась к хвастовству отца Аманда — Брал нас с мамой с собой.

— А где хозяйка дома? — спохватился я.

Как выяснилась Тереза была в деловой командировке в Саудовской Аравии.

— Женщина?? — удивился я — Слышал, что там очень патриархальное общество.

— Король Фейсала очень много времени уделяет нефтедобыче и умеет считать деньги — конгрессмен уселся в кресло за письменным столом — Так что ему без разницы, кто эти деньги будет защищать в международных банках. Итак, новая музыка? Темный рок? Я правильно понял дочку?

— Да — коротко ответил я, вставляя катушку в магнитофон. Мнда… пора уже переходить на кассеты. Несколько лет назад Филлипс представил рынку типовые магнитоальбомы формата Digital Compact Cassette. И вот уже даже итальянцы вставляют деки в свои центры. Я нажал кнопку проигрывания, комнату заполнило мощное вступление Thunderstruck.

Слейд в удивлении посмотрел на меня, потом на дочь. Та ему довольно улыбнулась. Тут явно крылась какая-то интрига. Чтобы занятой конгрессмен, который не вылезает из Сената, поездок по военным базам вдруг решил устроить прослушивание какому-то неизвестному музыканту?

На скандировании Thunder в удивлении уже на меня смотрела Аманда. Что? Съела?

Я же без спроса уселся на стул, положил нога-на ногу.

Финальные аккорды буквально поглотили собой парочку. Они аж рты раскрыли.

— Это все ты написал?? — первым очнулся Слейд.

— И спел — покивал я — Вторую песню слушать будете?

— Разумеется — одновременно ответили отец и дочь.

Япоставил Seven nation army. Эта композиция была совсем непохожа на предыдущую. Но явно зацепила обитателей Джорджтауна.

— Контракт на дебютный альбом уже подписан с MGM Records — скромно произнес я, когда закончилась песня.

— Да… Проиграл, признаю — конгрессмен развел руками, достал из кармана бумажник, выдал довольной Аманде стодолларовую купюру.

— Вы не меня спорили! — сообразил я.

— Не обижайся Питер. У нас утром вышла дискуссия с дочкой — Слейд тяжело вздохнул — я утверждал, что нет у нее журналистского нюха. В первую очередь на интересных людей, на любопытные истории. А без этого в профессии делать нечего. Предложил ей перейти работать в Капитолий. Аманда уперлась.

— А тут ты позвонил — девушка виновата покраснела — и я подумала…

— …утру ка нос папе — закончил я за нее мысль — получилось?

— Еще как! — вместо дочки ответил отец — Такой музыки я никогда не слышал. Впечатляет. Я в молодости занимался на фортепьяно, имею представление. И ритм, и скандирование… Все это очень необычно аранжированно. У так понял, что тебя и есть и другие мелодии в этом эээ жанре?

— Никогда не думала, что можно провизжать песню — встряла Аманда.

— Ладно, я пойду. Мне, пожалуй, пора — я решил проявить характер. Слишком часто меня последнее время стали возить носом по столу. Тоже мне придумали! Спорить на меня…

Я вынул пленку из центра, засунул ее во внутренний карман пиджака. Еле влезла.

— Питер, не обижайся! — первым отреагировала девушка. Тоже вскочила, заставила меня усесться обратно на стул.

— Разреши нам хотя бы загладить вину обедом — подыграл дочке отец — Уверяю тебя, ты не останешься разочарованным.

— Папа! — Аманда строго посмотрела на отца — Ты хочешь отделаться обедом??

Слейд почесал задумчиво бровь над глазом, потом вынул из ящика стола визитку, написал на ней что-то карандашом.

— Вот номер моего внутреннего телефона на «Холме». Если что-то надо… — тут конгрессмен замялся. Ему явно было неясно, что мне может понадобится.

— А вот телефон Вики Далтон — Аманда тоже написала телефон на визитке — Она музыкальный редактор в Вашингтон Пост. Я ей позвоню насчет тебя. Как ваша группа называется?

— AC/DC.

— Странное название. Но так даже лучше. Если она напишет про вас — про группу узнает вся Америка.

— Так, неловкую ситуацию уладили — Слейд хлопнул в ладоши — Пора перекусить. Питер, тебе сколько лет?

— Через неделю будет семнадцать — ответил я, разглядывая визитку. Нет, не зря я приехал в Джорджтаун.

— Будем считать, что тебе двадцать один — подмигнул конгрессмен.

Смысл подмигивания я понял когда мы перешли в столовую и слуга-негр принялся накрывать на стол. Мне поставили бокал для коктейлей.

— Конечно, это против правил, но думаю в данном случае мы можем отойти от буквы закона — Слейд встал за небольшой столик на котором были разложены разные приборы — блендер, шейкер, несколько персиков, бутылка французского шампанского.

— Сейчас я вам сделаю оригинальный «Беллини»! — конгрессмен начал священнодействовать — Мне его рассказал сам Джузеппе Чиприани. Берете несколько фунтов свежих персиков…

— Стоп, стоп! — я вспомнил про машину — Я же за рулем.

— Ничего страшного, переночуешь у нас — отмахнулся политик, очищая персики от косточек.

Мы с Амандой переглянулись.

— Папа вечером уедет в играть в покер с другими конгрессменами — тихонько, на ушко произнесла она — На всю ночь. Давай устроим пати!

В глазах девушки стояли бесенята.

И все завертелось. Пока шел обед, я отлучился в туалет, на обратном пути тормознул в гостинной. Там на специальном мраморном столике стоял вычурный телефон, оформленный под ретро.

Вызвонил парней. Удалось поймать Джона и Кена. Фил не отвечал, Джимми Диван занимался нашим концертом в Балтиморе и был в разъездах. Джон согласился без разговоров:

— Вечеринка с нашим музлом в Вашингтоне? Будут детки-мажоры?? Уже выезжаю. Возьму пикап у отца, погружу барабанную установку.

— Заедь на студию — возьми усилок, две колонки и микрофоны. Гитары заберет Кен.

Труднее прошло общение с бывшим фронтменом. Он без споров уступил мне место лидера в группе, но нет нет да взбрыкивал.

— Выступать неподготовленными? Без басиста? Да ну, нахер.

— На бас встанешь ты, мы же репетировали взаимозаменяемость. Возьми партитуру — сыграешь по нотам.

— А звук??

— Я посмотрел приемный зал этих Гортонов. Там отлично все слышно, акустика обалденная. Встану на последние ступеньки лестницы — видно тоже будет неплохо.

— Облажаемся.

Как же он меня заебал упираться.

— Гортоны платят штукарь каждому — соврал я.

— Да ладно… Ну тогда я в деле.

— Записывай куда ехать — я продиктовал адрес — У тебя седан? Заедешь в студию, заберешь гитары. И помоги Джону все погрузить.

Спустя час обед закончился, Слейд отвалил играть в покер. Аманда села на обзвон вашингтонского молодежного бомонда. Я даже для любопытства послушал пару разговоров. Все они начинались прямо по фильму «Иван Васильевич меняет профессию»: «…Алло, Галочка? Ты сейчас умрешь! Потрясающая новость!..».

Джон заявился к Гортонам с Бонитой. Моя «экс» надела самую короткую мини из имеющихся в гардеробе, под большим вырезом кремовой блузки, похоже, был лифчик пуш-ап. Раскраска тоже явно носила характер «боевой». Девушка хотела произвести впечатление. И она его произвела. На Аманаду.

— Твой барабанщик с проституткой приехал? — шепнула она глядя, как Джон монтирует установку, а Бонита помогает ему.

— Вовсе нет. Вполне приличная. Просто ее воспитывает мать-одиночка…

— Ясно. А что за негр с вашим гитаристом приехал? Басист?

Кен тоже прибыл не один. С ним увязался Шакил.

— Это наш звукарь — хороший… хм… парень.

Я вспомнил, как Шакил «продал» меня всем существующим лейблам.

— У тебя смотрю, все хорошие — хмыкнула Аманда. Девушка тоже переоделась к вечеринке — на ней появилось синее приталенное платье по колено с широким поясом, волосы она убрала в «конский хвост», оголив шею. На которой в свою очередь было надето шикарное жемчужное колье. Бонита то и дело бросала на это богатство быстрые, оценивающие взгляды.

Познакомив всех, я начал саунд-чек. Звук в зале и правда был замечательный, мы быстро разобрались с подключением гитар к усилителю и колонкам.

— Вы зачем их сюда притащили?!? — после того как все было закончено, я отвел в сторону Кена с Джоном, кивнул на болтающую с негром Бониту. Дом постепенно наполнялся публикой и люди все были непростые. Лощеные мажорики в дорогих брендовых тряпках. Слуги начали разносить аперитив на подносах, Аманда упорхнула блистать. Ее сразу окружило трое короткостриженных мужчин со значками американских флагов на лацканах пиджаков. Конгрессмены? Нет, скорее их помощники.

— Боню попробуй не возьми — тяжело вздохнул Джон.

— Шакил сказал, что тут может быть хороший бизнес — пожал плечами Кен.

— Какой бизнес?! — вызверился я — Траву мажорам толкать? Коксом торговать?!

Аманда нашла меня взглядом, призывно помахала рукой. Началась, сука, светская жизнь. Боже, как я ее ненавидел в 90-х. Но потом ничего, привык. Бессмысленные знакомства, фальшивые улыбки, понты, опять понты…

— Идите, готовьтесь — я поправил красный, шелковый галстук, кивнул ребятам в сторону нашей импровизированной сцены — Сейчас будем начинать.

Пока пробирался через толпу такого наслушался… Пара ребят моего возраста со смехом обсуждали поездку в Канаду. В Торонто ходили в специальное заведение почистить обувь. Только вот чистили ее девушки-топлесс. Такой вот канадский стриптиз. Еще группа мужчин и женщин обсуждали наркотриппы. ЛСД начало входить в моду, в обществе активно обсуждаются выходки Тимоти Лири — главного апологета наркотического «расширения сознания». Совсем скоро он объявит о выдвижении на пост губернатора Калифорнии, бросив тем самым вызов Рональду Рейгану. Предвыборная кампания Лири будет проходить под лозунгом Come together, join the party — «Собирайтесь, и устроим вечеринку». И этот слоган станет мемом — свою знаменитую песню «Come Together» Джон Леннон напишет специально для Лири.

А вот разговор в окружении Аманды оказался вполне серьезным. Меня представили мужчинам — это и правда оказались сотрудники Капитолия. Мной они не заинтересовались — продолжили обсуждать битву, которая развернулась в палате Представителей и Сенате. Американские «депутаты» после крушения Сатурна хотели зарубить ассигнования на лунную программу. Никсон боролся, но как-то вяло. Общество хотело реванша, но никто из специалистов не давал гарантии, что следующий Сатурн не взорвется.

— А что показало расследование? — сыграть скуку у меня получилось вполне достоверно.

— Пока ничего — пожал плечами один из друзей Аманды — Не все обломки удалось еще достать из океана. Мешают шторма, но ближе к лету картина станет более ясной.

— Господа, не пора ли нам уже начать вечеринку? — надула губки девушка — А то все это превращается в очередной скучный вашингтонский фуршет. Политики бесконечно обсуждают политику. Питер, ты что думаешь?

— Думаю, можно начинать — я посмотрел на часы. Было около десяти вечера — самое время зажечь — Дайте нам пять минут переодеться и мы устроим вам незабываемый вечер.

Парни привезли с собой ворох наших черных шмоток — за последний месяц мы перепробовали разные «темные» образы и вещей в студии скопилось много. Мы зашли в комнату, которую нам выделила Аманда, переоделись. Я надел черные джинсы, ремень с черепом, черную майку. Нацепил зеркальные солнцезащитные очки.

— Привет! Я Питер Уолш и со мной группа AC/DC! — я поднялся на пару ступенек по лестнице, приподнял микрофон — И сегодня вас ждет вечер незабываемой музыки!

Ко мне начали оборачиваться гости. Аманда вышла вперед, явно желая сказать пару слов, а может быть нас представить дополнительно, но я ей не дал. Кивнул Джону. Тот выдал быстрый бит Rebel Yell. Я взял первые аккорды песни и глядя в глаза девушки начал:

— Last night a little dancer came dancin' to my door.

На словах «дико кричала: «Ещё, ещё, ещё!» зрачки Аманды расширились, высокая грудь под платьем начала учащенно вздыматься. Я кинул быстрый взгляд на публику. Рафинированные вашингтонские мажорики были в шоке. Такого они еще не слышали.

Я усилил напор, начал пританцовывать на ступенях. В такт мне принялись двигаться некоторые парни. На последних куплетах все уже подпевали. «Еще, еще…».

Аманда сильно покраснела, не отрывала от меня взгляд. Самое удивительное, что точно также на меня смотрела и Бонита. Она даже призывно облизывала губы. Надеюсь, Джон не заревнует.

— Еще, еще! — заорала публика, когда я закончил петь.

— Сейчас будет вам еще! — я начал наигрывать быстрое вступление I was made for loving you. Джон и Кен стали подпевать в свои микрофоны «ду-ду-ду».

Насловах:

«'Cause girl, I was made for you.

And girl, you were made for me»

я понял, что Аманада все, потекла. Даст. Только вот где и когда? Публика просто бесилась, танцуя и размахивая руками. Мне даже пришлось подняться на несколько ступенек выше — так мажоры напирали вперед.

После второй песни я попытался сделать короткий перерыв, но какое там… «Еще, еще».

Пришлось выдавать весь наш репертуар. Он шокировал гостей ничуть не меньше. Некоторым песням сразу начинали подпевать, некоторые вроде Another Brick In The Wall слушали в напряженном молчании.

Разумеется, пришлось бисировать. Почти все композиции мы повторили по второму разу. И под конец вечера я уже конкретно так устал. Народ в зале надышал, пот лил с меня ручьем. Захватить с собой что-то попить — я не догадался.

— Дорогие гости! — я решил сворачиваться — На этом пока все. В Балтиморе у нас скоро будет концерт. Приходите.

Я неуклюже поклонился, стащил очки, уселся прямо на ступеньки. Меня тут же обступили Аманда с подружками. Они все хотели пластинок. Сзади напирали люди, вытягивая шеи.

— Так нету еще — развел руками я — Но будут.

— Я хочу написать про вас статью — вперед протиснулась рыжеволосая «нимфа» в джинсовом костюме.

— Это Вики Далтон — представила ее Аманда — Я тебе о ней рассказывала.

— Ага, музыкальный редактор в Вашингтон Пост.

— Постойте, постойте — наморщила лобик Вики — Я вспомнила! Я же про вас уже писала.

Все удивленно на нее посмотрели.

— Да, да. Это был репортаж о волнениях в Балтиморе. Они начались с концерта какой-то необычной группы в клубе «Седьмое небо!»

Теперь все уже принялись пялиться на меня. Парни даже сделали несколько шагов назад, как бы готовясь ретироваться.

— Клуб был закрыт, в полиции мне отказались что-либо сообщить… — Вики ахнула — А это вы были! Даже не отпирайтесь.

— Нам не предъявили никаких обвинений! — твердо произнес я.

— Но куда же вы пропали?! Это же открытие года! Я обязательно про вас напишу.

Все закивали, кто-то просунул сквозь толпу блокнот с просьбой черкнуть автограф. Пока я расписывался, слуги начали разносить шампанское и мартини. Атмосфера слегка разрядилась, публика начала обсуждать выступление, часть гостей обступили Кена с Джоном. Им всучили бокалы, послышалось чоканье и тосты.

— Напишите — пожал плечами я — У нас через две недели концерт — лишний пиар нам не помешает.

— Я обязательно на него приду — журналистка достала из сумочки записную книжку — Расскажите о себе!

— Вики! — Аманда осуждающе и даже немного ревниво посмотрела на коллегу — У нас вечеринка. Работать будешь завтра.

— Запишите мой телефон — примирительно произнес я, продиктовал цифры — Я с удовольствием дам вам интервью. Дорогая — я взял Аманду за руку — Есть где мне умыться?

Девушка руку не отняла, потянула меня вверх по лестнице.

В спальне, что мне выделила Аманда, я не стал терять времени зря. Быстро развернулся, обнял и поцеловал, давая свободу рукам и языку. Платье было очень тонким, на ней были трусики бикини, бюстгальтер и больше ничего… только будучи мертвой она не могла бы почувствовать мою эрекцию!

— Питер, Питер — девушка отстранилась, попыталась прийти в себя. Но глаза у нее были шальные! Я захлопнул дверь комнаты, прижал ее к стене, впился в губы новым поцелуем. Аманда ответила. Да еще как! С такой страстью и желанием, что я тут же потащил ее к кровати.

— Питер, а как же гости?!

— Подождут!

Я бросил девушку на кровать, навалился на нее сверху. Руки скользнули вниз и Аманда застонала, крепко сжимая меня. Я действовал на инстинктивном уровне. Поцелуи становились все более наглым, руки почувствовали свободу… и я запустил правую ей под подол, левой лаская грудь. Боже, там было так хорошо, так тепло и упруго. Я стащил лиф вниз, сдернул бюстгальтер.

У Аманды были малюсенькие соски, такие розовые, что почти незаметные, но они торчали от того, как я их трогал. Я целовал её шею, а затем перешел к соску, играясь со вторым пальцами.

Девушке это очень нравилось, она стонала и изворачивалась на кровати. Я воспользовался этой возможностью, чтобы снять платье, и трусики. Между ног красовался небольшой треугольник волос, она взмокла от желания.

И вот… я уже между её ног и, наконец, внутри.

Аманда дернулась и тут же подалась навстречу. Я усилил напор, девушка закричала и моментально кончила.

— Так быстро? — удивился я, останавливаясь.

— Давно мужчины не было — хриплым голосом ответила Аманда, загнанно дыша.

— Давай сменим позу — я повернул девушку на живот, подтянул к себе. Передо мной замаячила шикарная женская попка.

Кажется мне начинала нравится карьера рок-певца!

Спустя час развлечений и сопутствующих разговоров, я спустился обратно в зал. Аманда осталась в комнате — в конце она банально заснула. Умотал я девушку.

У меня же наоборот наблюдался какой-то невиданный прилив сил. Будто не я доминировал в постели и потратил кучу энергии, а наоборот. В голове было тесно от мыслей, воспоминаний. Легко удалось восстановить слова Knocking on heaven's door Боба нашего Дилана и Sweet chin o mine Guns` n`roses. Я тут же, у телефонного столика их записал.

В самом зале веселье было в самом разгаре. Поддатый Кен в окружении новых поклонников пытался играть на гитаре Вуду-пипл, но получилась у него совсем плохо. В толпе сновал Шакил, показывал из под полы пакетики с травкой, тут же тайком собирал кэш с населения. Он думал, что его никто не палит, но сверху все было отлично видно.

Да… осталось кому-нибудь стукнуть в полицию и будет скандал на всю Америку. В доме конгрессмена молодежь употребляла запрещенные препараты. Прямо вижу заголовки в газетах. Небось и Аманду приплетут. «Не бывает дыма без огня».

— А где твоя новая подружка? — из-за спины раздался ядовитый голос Бониты.

Я обернулся. Моя «первая любовь» стояла на площадки лестницы скрестив руки.

— Аманда? А с чего ты решила, что она моя девушка.

— Вы ушли вместе.

— Она мне просто показывала комнату.

Разговор начал меня раздражать.

— Ага, так показывала, что вон, засос на шее.

Я потрогал рукой место, на которое указывала Бонита.

— Это старый, с Тэссой — соврал я. Не надо ей знать про мои взаимоотношения с Амандой. Тем более с ними так ничего и не ясно. Завтра вспомнит наши потрахушки — вздрогнет. Я задумался будут ли засосы у девушки? Кажется я ее не целовал так бурно, зато по попе в процессе пошлепал от души. Будет, что вспомнить «аристократке».

На мою отмазку Бонита лишь скептически хмыкнула.

— Ты чего злая такая? — я решил прояснить вопрос.

— Этот дурак Джон — «экс» неопределенно мотнула головой в сторону коридора — Умотал с новыми дружками пробовать какую-то улетную дурь.

— Что?!?

А вот это уже было серьезно. За музыкантов я отвечал головой.

— Куда они пошли?

— Кажется туда — Бонита показала пальцем на туалет. Я рванул незапертую дверь, ворвался внутрь. Трое подростков сидели на полу, с остекленевшими взглядами. Крышка унитаза была опущена и на ней красовалась остатки приличной такой дорожки из кокса.

— Вот же блядь! — выругался я.

— Боже ты мой! — ахнула Бонита, бросаясь к Джону.

Мы подняли шатающегося парня, вытерли ему нос. Потом я засунул его голову под холодную воду. Бонита тем временем ликвидировала улики на унитазе.

Джону было явно плохо. Из носа текла кровь с белыми следами, парня начало рвать.

— Бери его, одевай. Едем в больницу.

Когда я садился за руль, то уже был внутренне готов к тому, что нас остановят копы. «Лишь бы не сменились» — твердил я себе, крутя баранку и инструктируя Бониту — Сидишь спокойно, вежливо улыбаешься. Расстегни еще одну пуговку на блузке.

— Что??

— Делай, что говорю!

Джона мы положили на заднее сидение, укрыли брезентом, что у меня был в багажнике. Начнут досматривать — заметят.

— Жвачка есть? — я без спросу схватил сумочку девушки, вывернул ее ей на колени.

— Эй!

— Заткнись! Надо было смотреть за своим парнем. Он нюхнул гору кокса размером с Эверест! Мы сейчас в такой жопе…

— А как же те парни?! Их тоже надо было везти в больницу!

— Я не мать Тереза. К тому же они не блевали и не кровь у них не шла. Оклемаются. Ну а нет, так нет…

Засунув мятную жвачку в рот, я несколько раз глубоко вздохнул. Так, надо успокоится. Я с обычной скоростью ехал по кварталу, на выезде сам, не дожидаясь приказа патруля остановился, опустил окно. И тут же поблагодарил всех существующих богов разом — на посту стоял утренний коп.

— А… старый знакомый — улыбнулся мне полицейский попутно разглядывая грудь в декольте Бониты.

— Добрый вечер, сержант! Мы сейчас ехали по Уотер-стрит — там какие-то подозрительные черные перебегали дорогу.

Коп тут же нахмурился.

— Что значит подозрительные?

— Какие-то сумки тащили — пожал плечами я — Вы бы проверили!

— Сейчас сообщу коллегам — покивал полицейский берясь за рацию — Спасибо за сотрудничество.

— Доброй ночи! — я помахал рукой, нажал на газ. Мы проехали мимо патруля, я внутренне перекрестился.

— Ну ты… даешь — покачала головой Бонита.

— Я же еще выпил у Гортонов. Бери путеводитель в бардачке, смотри где ближайшая госпиталь.

Ближайшей больницей оказался Georgetown University Hospital. Доехали туда мы минут за десять, после чего я припарковал машину, вытащил из нее Джона. Ему стало получше, взгляд был еще плывущий, но он хотя бы сам переставлял ноги. Под негодующий вскрик Бониты, я отвесил ему пару мощных оплеух:

— Ты меня слышишь??

— Да…

— Сейчас мы тебя отведем в госпиталь! Никому не говори свою фамилию — я быстро обыскал парня, забрал бумажник с документами — Слышишь?

— Да.

— Друзья дали попробовать какой-то порошок, тебе стало плохо. Запомнил?

— Ох… как мне плохо.

— Запомнил?! Мы тебя завтра заберем.

— Да!

— Отлично. Ведем его.

Мы взяли Джона и отвели его в приемный покой. Под мой вопль «человеку плохо» прибежал молодой врач, посмотрел зрачки парня. Тут же потребовал каталку. Под суету мы с Бонитой смылись.

— Что теперь будет… — в машине девушка начала плакать, размазывая тушь.

— Ничего не будет — буркнул я, заводя машину — Сделают ему капельницу и отпустят. Завтра — я посмотрел на часы на приборной панели — Уже сегодня его заберем. Лишь бы у него хватило ума фамилию свою не назвать… Все, успокойся! Перестань плакать.

— Спасибо тебе, Питер! Ты настоящий друг!

— Спасибо в карман не положишь — буркнул я, проезжая место, где стояли копы. К нашему счастью, в этот раз патруля не было.

— Питер, да я для тебя… что угодно!

Девушка поняла все по-своему — достала из сумочки салфетку, вытерла тушь и помаду с лица, потом наклонилась ко мне, начала расстегивать ремень на джинсах.

— Ты что…*? А хотя, давай! — я припарковался в темном месте под раскидистым деревом, откинулся на водительском месте. На улице было пусто — ни души.

Бонита справилась с ремнем, расстегнула джинсы и ширинку.

— Ого какой твердый! — мне все-таки удалось удивить девушку. Нет, молодость — это просто прекрасно.

— Не отвлекайся, дорогуша — я слегка надавил на затылок Бониты — И поторопись, мы еще успеем на вечеринку.

На вечеринку мы не успели. И не потому, что Бонита тормозила. Сосала она суперски, что называется с отдачей. Даже постанывала в процессе. Немного театрально, но я оценил.

Но когда мы зашли в дом, вечеринка уже закончилась. Слуги убирали грязную посуду, у барабанов, повесив голову на грудь, спал Кен. Рядом курил сигарету довольный Шакил.

— Господа, ваши комнаты готовы — к нам подошел тот самый негр, что прислуживал за столом — Я провожу.

— Первый раз в таком шикарном доме — тихо, на ухо мне признался Шакил.

— Не вздумай тут ничего стянуть! Ясно? — я пнул Кена — Вставай, труба зовет!

— Какая труба? — гитарист суматошно подскочил.

— Военная. Призывают нас с тобой. В армию.

— Какую армию? — пьяный Кен дернулся к барабанам, запутался в проводах, упал. Потом опять вскочил. Вся в доме смеялись, глядя на это.

— Американскую! Твоя помощь нужна стране. Про Вьетнам слышал?

— Я не поеду во Вьетнам!!

— А тебя и не спросят. Давай прощаться с друзьями и подругами — я обернулся к улыбающейся Боните — Они ведь сохранят нам верность пока мы будем отстреливать в джунглях желтолицых макак?

— Сохраним! — серьезно кивнула мне девушка — А если надо и будем оплакивать на могиле.

— Я ни в какой Вьетнам не поеду! — истерично выкрикнул Кен, потом наконец, заметил, как все смеются. Уставился на нас в остолбенении.

— Пить надо меньше! — я схватил парня за локоть, потащил на лестницу — Пошли спать. Тебе надо протрезветь.

— Так вы прикалывались надо мной?

Мы разошлись по комнатам, я лично постоял, проверил, чтобы никто не шастал по коридору. Отбой — для всех отбой. Была мысль заскочить к Аманде, но я отмел ее от себя. Слишком устал. Все, на что мне хватило сил — это зарядить будильник на 7 утра.

Новый день начался с того, что в будильнике заиграло радио. Ведущий бодрым голосом зачитывал сводку погоды и обещал раннюю весну. Сегодня Фил из Панксатони должен увидеть свою тень, что дает нам надежду на тепло. К своему удивлению я узнал, что помимо сурка Фила в Штатах полно других популярных грызунов — Виартонский Вилли, Статен-айлендский Чак, Шубенакадский Сэм (Shubenacadie Sam), и Генерал Борегард Ли. Все они точно также предсказывают весну. Знаменитый фильм День сурка еще не снят, именно поэтому Фил лишь один в ряду многих.

Всю банду пришлось будить пинками — никто не хотел вставать.

— Просыпайтесь, бандерлоги! — на Кена и Шакила пришлось даже вылить воды.

— Какие еще бандерлоги? — стонал негр, накрываясь одеялом.

— Киплинга читал? Обезьяны такие. Нежатся на солнце, бездельничают.

— Да мы вчера весь вечер отпахали!

— Ага, особенно ты. На сколько травы толкнул? Штука, две? Давай сюда — я вытряс джинсы и пиджак Шакила, высыпая на пол купюры.

— Эй, мэн, нельзя так! — парень тут же проснулся, вскочил, придерживая одной рукой семейные трусы.

— С тебя штраф — я собрал деньги в пачку, посчитал. Почти две тысячи бакинских. Нехило он так расторговался!

— За что штраф то?!

— За нелицензионную торговлю! — я убрал пачку денег себе в карман, бросил одежду в руки негра — Мигом оделся! И чтобы я больше наркотиков на концертах не видел! Иначе сам сдам копам. Усек?

— Да, ладно… Народу надо расслабиться… а когда курнешь музло лучше заходит!

— Один уже нарасслаблялся, чуть вчера дуба не дал.

Рассказывал Шакилу о Джоне я уже в комнате Кена. Тот тоже не хотел вставать, но окропление водой сделало свое дело. Бонита сама вышла из спальни и выглядела она помято — бледная, с опухшими веками.

— У тебя права есть? — повернулся я к негру.

— Есть.

— Отлично. Сядешь за руль пикапа Джона. Сейчас грузимся и выезжаем.

— Но почему так рано!?!

Ребята взвыли почти одновременно.

— Да тут целый конгрессмен живет, вы не вдуплили?!? Если он узнает, что тут вчера творилось… Быстро вниз собирать инструменты!

На первом этаже нас встретил вчерашний невозмутимый дворецкий:

— Господа, завтрак еще не готов.

— В городе поедим — буркнул я, вытаскивая штекеры из усилителя — Спасибо за гостеприимство, вынуждены вас покинуть.

— Но молодая госпожа еще не вставала! Она захочет вас проводить.

— Передадите ей записку — я быстро накарябал сообщение для Аманды с извинениями.

Мы погрузились и целым караваном из трех машин выехали в сторону госпиталя.

Уж не знаю, сурковый прогноз подействовал или еще что, но на чистом небе ярко светило солнце, воздух быстро начал прогреваться.

Больничная парковка была пуста и я приказав всем не высовываться из машин, пошел в приемный покой.

А вот тут наблюдался неплохой такой ажиотаж. Стоило мне зайти, скорые привезли сразу двух человек, пострадавших в аварии. Несколько врачей-реаниматологов занялись спасением жизней, а я бочком-бочком, зашел в одну из пустующих смотровых. Там висел белый халат, который я ничтожно сумнясь прихватизировал. На халате был даже бейджик с фамилией и должностью врача.

Приняв важный вид, я начал обходить больницу, разыскивая Джона. Нам пора было убираться из этого места пока кто-нибудь из копов не начал вытаскивать из барабанщика историю употребления кокса. Я даже на секунду задумался над тем, а не сделать ли мир лучше и не настучать анонимно в ФБР про зарождение колумбийских и мексиканских наркокартелей. Передать так сказать дружеский привет Эскобару и Ко.

Но этот порыв великодушия быстро прошел. Американская элита так или иначе продолжит курс на вымарывание низших слоев населения из общественного процесса с помощью наркотиков. Просто ближе к 2000-м будет найдет более безопасный вариант — мариванна. Ее даже разрешат легально выращивать и толкать во многих штатах, а некоторые компании, занимающиеся наркобизнесом проведут первичное размещение акций и выйдут на биржу. Вот такая дорога в ад ждет Америку. Ну и как говорится, скатертью дорога.

— Доктор Адамс! Наконец, то я вас нашла — мне наперерез бросилась толстушка в костюме медсестры — Сказали, что прислали вас на подмену, я весь первый этаж оббегала. Идемте скорее.

— Куда?

Я на секунду впал в ступор. Меня явно приняли за врача чей халат я позаимствовал в смотровой. Скосив взгляд на бейджик я убедился, да, теперь я доктор Адамс. И что делать?

— Что вы стоите? У нас перелом у ребенка.

Я выматерился про себя. А жируха уже тем временем тянула меня вверх. Мы поднялись на второй этаж, вошли в смотровую, где орал бледный подросток лет тринадцати. Рядом толпились люди в белых халатах.

— Тут кажется достаточно врачей — попытался отмазаться, я разворачиваясь.

— Это же интерны — засмеялась медсестра, прикрикнув на пацана — Перестань орать!

Тот мигом заткнулся, лишь продолжал хлюпать носом.

Я подошел ближе, опухшая нога у подростка была неестественно вывернута.

— Итак, что у нас здесь? — осведомился я с деловым видом поглядывая на интернов.

— Похоже, сложный перелом большой берцовой, дюймах в шести ниже колена, — сообщил высокий парень с зачесом а-ля Элвис Пресли.

— Вам разрешают такие прически? — удивился я, старательно игнорируя хлюпающую проблему.

Пара интернов покраснела, другие заулыбались.

— Вообще нет — уныло сообщил «Элвис»

— Ну так и состригите свой кок — строго произнес я, разглядывая девушек-интернов. Некоторые были ничего так, аппетитные. Прямо цветник.

— А по парню… Надо сделать рентген — сообразил я — Может обнаружится что-то более серьезное, что потребует вмешательство хирургов.

— Мы как раз собирались сделать снимок. Если не обнаружится ничего более серьезного — зачастил «Элвис» — Я за то, чтобы наложить ему гипсовую повязку-сапожок и отправить домой. А вы доктор?

Я поглядел на других интернов.

— Поддерживаю, доктор, — кивнул один. — Может, даже и перелома нет.

Остальные согласно загалдели.

— Что ж, дамы и джентльмены, похоже, вы вполне обойдетесь без меня. Продолжайте, — изрек я и гордо удалился.

Пора, наконец, было найти Джона.

Барабанщика я нашел быстро. Он спал беспробудным сном в палате на четвертом этаже. Но у меня и мертвый проснется — я залил парню холодной воды за воротник и он открыл глаза.

— Где я? — прокаркал Джон.

— В аду. На третьем круге — пытка водой.

— Питер — простонал барабанщик — Что вчера было?!? У меня голова раскалывается!

— Что вчера было? Ну ты нюхнул кокса, тебя накрыло и ты предложил Шакилу отыметь тебя. Тот с удовольствием согласился. Еле вырвал тебя из его объятий.

— ЧТО?!

Я с трудом сдержал себя, чтобы не заржать.

— Да ты не расстраивайся, сейчас многие так живут. Глядишь скоро и браки геям разрешат.

Джон резко сел на кровати, ощупал себя.

— Что за уебанские шутки?!

— Это ты уебан, дебил! — рявкнул я, не стесняясь — Чуть концы не отдал! Прошел можно сказать по краю. Завтра бы в школе стенд с твоей траурной фотографией стоял, а мать глаза выплакала бы от горя!

Джон отвел глаза, вздохнул.

— Повздыхай мне еще! Быстро одевайся — нашел твои шмотки в подсобке и садись сюда — я подкатил к кровати инвалидное кресло, которое стибрил у лифтов.

Пока я вез Джона на выход, он рассказал, что ночью ему на всякий случай промыли желудок и поставили капельницу. После чего он отрубился. Т. к. капельницу я в палате не увидел — ее видимо, уже успели убрать медсестры.

— Обо всем, что случилось — молчи. Если родаки будут докапываться — говори перепил. Ясно? — мы беспрепятственно прошли больничный «шлюз» на улицу — Про кокс ни полслова!

— Не дурак… А кто за рулем?

— Шакил.

Домой в Балтимор тоже ехали караваном. Я впереди, за мной пикап Джона, замыкал нашу процессию Кен на своем Шевроле.

Пока тащились, я слушал радио. Скакал по новостным станциям, пытаясь «напитаться» повесткой дня перед встречей в вашингтонском соборе Петра и Павла. Мне нужно было дать Андропову что-то «долгоиграющее». Но что? А главное, что попросить взамен? В мире идет холодная война. США борются за мировое господство с Союзом. Последний гадит Штатам где только можно — во Вьетнаме советские расчеты ПВО сбивают американские самолеты, совсем скоро начнется новая арабо-израильская война. Оружие для Сирии и Египта опять будет поставлять СССР. А евреев поддержат США.

Радио тем временем вещало об инфаркте, который только что перенес еврейский премьер Леви Эшколь. Его я не помнил, зато помнил Голду Меир, что станет новым премьером. Еще есть время наладить связи с тем, кто будет нагибать арабов. Конечно, если Андропов захочет.

Что еще? Разумеется, Даманский. Эту историю можно слить под соусом разведывательной информации. Китай ищет конфликта, а в Белом Доме потирают руки — чем дальше Поднебесная от СССР, тем больше маневра. А куда ведет маневр? Очевидно куда. Эту тему я знал хорошо. Мировой капитал хочет снизить издержки и вынести производство в огромную страну с миллиардным населением, готовым работать за плошку риса. Профит Запада понятен — дешевая всемирная фабрика. А в чем выгода для СССР?

Я тяжело вздохнул. Нет, геополитика — не мой конек. Но предупредить о скором сражении за остров — я должен.

Спустя пару часов, мы уже были на въезде в Балтимор. Наш кортеж остановился на заправке. Рядом стояло большое кафе для дальнобоев. Впрочем, достаточно приличное. Шакил с Кеном повели покачивающегося барабанщика внутрь, я придержал Бониту за локоток.

— Надеюсь, ты понимаешь, что о наших невинных шалостях распространяться перед Джоном не надо?

— Я похожа на дуру?? — девушка вырвала локоть — Нет, Питер, ты все-таки сволочь!

— Какая муха тебя укусила? — удивился я в спину Боинте — Месячные на подходе?

— Да пошел ты…

Девушка махнула хвостом из волос и скрылась в кафе. Я тяжело вздохнул, потопал следом.

Через час, после сытного американского завтрака — сосисок, жареного картофеля, яичницы, булочек, бекона и тостов — я дал команду выдвигаться по домам. Перед этим отозвал Кена и Джона в сторону, расплатился с ними за «квартирник» шакиловскими деньгами.

— Ого сколько! — удивился Джон.

— Следующий раз буду вас штрафовать за косяки!

Пока довольный Кен рассовывал купюры по карманам, я внимательно посмотрел на барабанщика. Тот уже пришел в себя, на щеках даже появился румянец.

— Да понял я, понял — покаянно произнес Джон — Со мной больше проблем не будет!

— Очень на то надеюсь.

У крыльца моего дома был припаркован черный лимузин. Стоило мне выйти из машины, как из него вылез грузный мужчина с густой бородой и усами. Глаза его смотрели на меня равнодушно, но цепко. Рядом объявился вертлявый парень с рыжими волосами, весь в веснушках.

— Эй, ты — крикнул он мне — Подойди сюда.

Спешу аж падаю.

Я принялся закрывать Форд, остро жалея, что под рукой нет Узи. Нет, надо было все — таки брать пистолет. Он бы всегда был под рукой.

— Ты что? Глухой? — рыжий подошел ближе, засунул руку в оттопыренный карман куртки — Иди в лимо, поживей.

Я подчинился. Оглядываясь по сторонам, дошел до машины. Вокруг было пусто, некого даже было позвать на помощь.

Бородатый уже сидел внутри, я тоже забрался на соседнее сидение. В лимузине было просторно, пахло кожей.

Мы молчали, рассматривая друг друга.

— Ты Питер Уолш? — с сильным ирландским акцентом спросил бородатый.

— Я.

Судя по ирландскому акценту ко мне пожаловала «Адская кухня». Та самая, в которой состоял Карл Брэкстон — пусть земля ему стекловатой будет.

— Ты бывший хахаль Тэмми Брэкстон — не спросил, а утвердительно произнес бородатый.

— А вы кто?

— Зови меня Мясником.

Хорошая кличка. Жизнеутверждающая.

— Да, мы встречались с Тэмми — не стал отрицать очевидного я.

— Жена Карла мне кое-что рассказала про тебя…

Мясник внимательно изучал мое лицо, а я старательно держал «покерфейс».

— И что же?

— Ты стал причиной ее гибели. А Карл решил тебя наказать. Теперь Карл пропал. А он был нашим… хм… представителем. На Западном побережье. Через него шли большие деньги. А теперь отвечай — где он?

Гниет в лесу, вот где он!

— Все это ложь — твердо произнес я — Причиной смерти Тэмми стал неудачный аборт. Мистер Брекстон винил врача. Он разыскал меня, спрашивал, где Тэмми «чистили». Но я честно, не знал!

Мы помолчали.

— Карл пообещал разыскать этот подпольный абортарий и порешить там всех — продолжил врать я.

— Пиздёшь. Какому то пацану он бы не стал рассказывать про свои мокрушные планы — покачал головой Мясник — Ты что-то темнишь!

— Да он датый был! Весь на нервах из-за смерти дочери. Орал на меня…

Поверит?

— Смотри сюда — мафиози достал из кармана длинную леску — Если ты врешь, то я вернусь и подвешу тебя на этом. Сразу ты не умрешь. Будешь плясать на кончиках пальцев пытаясь вдохнуть лишний глоток воздуха.

Я проникся. Серьезный чувак.

— Ищите в Балтиморе подпольный абортарий — твердо произнес я — Там вам эта леска пригодится.

— Ладно. Пока свободен. Где ты живешь — мы знаем.

Нет, это так оставлять было нельзя.

— Если со мной что-то случится… — я покопался в карманах и возблагодарил бога — За меня впишутся.

— Кто за тебя, утырок, впишется? — хмыкнул Мясник — Полиция?

— Вот эти люди — я протянул мафиози визитку Мияги — Позвоните им и скажите, что от господина Мияги.

— Чего время зря терять. Сейчас и позвоним.

В лимузине оказался собственный радиотелефон. Мясник поднял трубку, набрал номер с визитки.

— Кто это? Я кто? Эдди. Сумиёси это ты узкоглазый черт? Ага, ясно. Чего звоню? Встретится бы надо. Тут одно дельце образовалось. В четверг в шесть? Ну давай.

Мясник повесил трубку, задумчиво вернул визитку.

— К тебе пока вопросов нет, иди. Понадобишься — найдем.

Я не стал ждать второго указания, быстро открыл дверь лимузина и выбрался наружу. Мысленно перекрестился. А ведь мог легко отъехать в багажнике лимузина прямо на кладбище.

Но были и плюсы. Теперь я точно знал, что Мияги мне дал контакты якудза. В 70-х и 80-х годах позиции Японии были в Штатах как никогда сильны. В первом «Крепком орешке» глава японской корпорации Накатоми шутит в том духе, что хоть мы проиграли вам Вторую мировую войну, зато выиграли третью экономическую.

Всю неделю я старался себя вести тише воды — ниже травы. Ходил в школу, сдавал тесты. Прилежно посещал дополнительные занятия в Тоусон Стейт. Разумеется, держал под рукой снаряженный Узи. Один носил под плащом на петле, второй — держал в прикроватной тумбочке.

Тэсса подхватила грипп — и мы практически с ней не виделись. Только перезванивались. Отдельно я вызвал к себе Джимми Дивана. Толстяк обрядился в серый костюм, носил теперь галстук-боло.

— Такой в Техасе очень популярен — похвастался парень, разглядывая себя в зеркале моей прихожей — От отца остался.

— Он у тебя был из ковбоев? — пошутил я, приглашая толстяка к столу. К его приезду — я заказал две пиццы. Пепперони и с грибами.

— Ага. Сдриснул как только я родился. Мать одна меня поднимала.

— Ну значит, за тобой должок перед ней.

— Точняк.

Дела с концертом шли ни шатко ни валко. MGM прислал на адрес студии pre-release копию нашей пластинки. Это была песня Thunderstruck. Конечно, никакой «козы» на обложке лейбл не допустил — напечатал самую нейтральную фотографию из тех, что я высылал. Мы в черном на фоне языков пламени. Название песни и группы. Все. Тем не менее диск производил впечатление.

Я поставил пластинку в проигрыватель, послушал шумы. Качество тоже было на уровне — придраться не к чему.

— Тираж должен появится в магазинах на следующей неделе — толстяк с удовольствием уплетал пиццу, запивая все пивом — Значит, числа 15-го можем проводить концерт — заключил довольный Джимми — Дата в концертном зале свободная, афиши мы тоже подготовили.

Парень мне показал постеры. Тут он мудрить не стал, взял ту же фотку, что и на обложке пластинки.

Афиша гласила: «Уникальная, незабываемая музыка от представителей нового направления — темного рока. Только один концерт в Балтиморе».

Мнда… Тоже не шедевр.

— Что-то ты не рад — Джимми пытливо посмотрел на меня — Первая пластинка, первый концерт.

— Добавь еще промо-тур. После концерта поедем по побережью.

— Так в чем же дело?!

Действительно, в чем дело? Скорее всего, я уже не сомневался в успехе AC/DC. Песен уже хватало на целый диск-гигант. Все это стопроцентные хиты, которые можно будет петь все последующие десятилетия и грести деньги лопатой. Только вот бабки в могилу не заберешь. Сколько у меня было капиталов в прошлой жизни? Миллионы долларов. И что? Какая-то шлюха случайно придушила и здравствуй новая жизнь. Которую хорошо бы прожить по-другому. Чтобы не было «мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое…». Как там дальше у Островского? Я задумался. Кажется что-то про борьбу за освобождение человечества. Этим я заниматься был явно не готов, зато поправить что-то в своей «новой» жизни — было вполне можно.

— Да просто устал, Джимми — я похлопал толстяка по плечу — Вешайте афиши, звони в MGM пусть проплачивают зал. Я тут познакомился с одной вашингтонской репортершей — мы еще пиар подключим.

— Хорошо бы больше времени на раскрутку — вздохнул «Диван» — Так быстро билеты не продадутся.

— Говно вопрос — махнул рукой я — Не в деньгах счастье. Раздадим нераспроданные билеты по балтиморским школам. Будем выращивать своих фанатов «с нуля».

— Это умно — покивал Джимми — Я займусь, звякну по знакомым.

Сразу после ухода Дивана, я сел за телефон. Пора было подбросить в топку нашей популярности уголька. Сначала обзвонил журналистов с моей пресс-конференции. Застал нескольких на рабочих местах, рассказал о новой группе и о концерте.

Затем в Желтых страницах нашел контакты редакции Вашингтон Пост, вызвонил Вики.

— О, Питер! Рад, что ты меня нашел. Я потеряла твой телефон, Аманда же номер мне не дала — жизнерадостно сообщила мне журналистка. Кстати, бомбический был концерт. Я никогда еще не получала столько энергии.

— Почему не дала? — вычленил я главное.

— Она на тебя обижена. Ты ей после того вечера так и не позвонил.

Это была правда. Звонить Аманде я не стал. А что я ей скажу? Люблю, жить без тебя не могу? Ерунда.

— Прямо классика — хмыкнула в трубку Вики оценив паузу в разговоре — Переспал и сразу бросил.

— Да ничего я ее не бросил — промямлил я.

— Плевать на эту зазнайку. Ты готов к интервью?

— Я как советские пионеры — Всегда готов.

— А ты необычный парень. Про советских пионеров знаешь. Совсем не похож на американца из пригорода. Ладно, диктуй адрес студии. Завтра приеду к тебе с фотографом.

Еще один звонок я совершил в Калифорнию.

— Тираж 50 тысяч — огорошил меня Клифф — Гордись, у нас такого дебюта еще не было.

— Даже так?

— В офисе считают, что вы можете стать новыми Битлз. Но нужен альбом. 10–12 песен. Если новые песни будут такие же как Thunderstruck и I was made for loving you — тебя ждет всемирная известность.

Ага, а вас ждут огромные прибыли.

— И долго ждать?

— Ну… потребуется пара лет на раскрутку. Ливерпульская четвёрка тоже не сразу стала суперпопулярной. Они вообще два года в Гамбурге по 12 часов в день в клубах играли.

— Нет, на такое мы не готовы — засмеялся я. Потом задумался. Мне надо было свалить из Тоусона и из Балтимора. Мясник не найдет абортарий и опять придет ко мне.

— Если концерт пройдет хорошо, я хочу поехать с группой в тур по побережью. И снять в процессе пару роликов.

— Что за ролики? — удивился Клифф.

Вот наивность.

— Для телевидения. Наша музыка под какой-то видеоряд.

— И для чего это?

— Телевидение все больше развивается. Появляются новые каналы. Не за горами специализация.

— Хм… — я прямо увидел, как Клифф морщит лоб — Ты намекаешь, что появятся музыкальные каналы?

— В точку! Кто первый оседлает этот тренд и будет иметь портфель готовых видео-роликов…

— Понял, понял — в голосе директора послышался энтузиазм — Идея любопытная, я поговорю с нашими боссами. На концерт прилечу лично, тогда и решим с туром.

Клифф распрощался и повесил трубку. А я стал готовится к встрече с любителем красных Мустангов. Сходил в школу, забрался в театральный класс. Выбрал время ланча, когда все спускались в столовую — отобрал из реквизита пальто, седой парик и накладную бороду с усами. Пришлось позаимствовать и специальный клей. В последний момент мне пришла в голову идея с палочкой. Когда видишь инвалида — обращаешь внимание только на эту деталь. Меня будут вести профессионалы, но и им можно «забить» внимание.

Я потренировался ходить как хромой калека, целый день кружил в образе по Тоусону. Заходил в магазины, кафе. Мне везде помогали, придерживали дверь. На одной из парковок я столкнулся с… Харперами!

— …а я тебе еще раз говорю — вещала противным голосом Элизабет, выбираясь из автомобиля — Ты не будешь встречаться с Уолшем. Он убийца!

Заплаканная Тэсса сидела в машине и отказывалась выходить.

— Дочка… мама, конечно, резко сказала — Кристофер подошел со стороны пассажирского сидения, наклонился к открытому окну — Но по сути она права!

— Питер защищал себя!

— Теперь это клеймо братоубийцы у него на всю жизнь!

Я приковылял ближе, вытер рукавом пот со лба. А в этом театральном реквизите жарковато!

— Я его люблю!

— Это тебе так кажется — Элизабет подошла к мужу, дернула ручку двери — Открывай и вылезай. Пойдем тебя подстрижем и покрасим. Парни в школе глаз от тебя не отведут. Поверь мне. Скоро ты забудешь этого противного Уолша.

У меня сжалось сердце. Тэсса выглядела замечательно. Даже припухшие глаза не портили ее облик. Нет, какая все-таки актриса! По телефону очень убедительно кашляла, изображая болезнь. Значит, внутренне уже смирилась с решением родителей раз врала мне.

— Подайте пару долларов на пропитание инвалиду, господа хорошие — прохрипел я, шаркая в сторону Харперов с протянутой рукой. Узнают меня или нет? Нет, не узнали.

— Подите прочь! — взвизгнула Элизабет — Развелось бездомных…

Вдруг Тэсса открыла дверь, выскользнула из машина и покопавшись в карманах джинс, вытащила целый ворох долларов.

— Вот, возьмите!

Я благодарно закивал как болванчик, засовывая баксы за пазуху.

— Тэсса! Что ты творишь? — миссис Харпер все никак не могла угомонится — Он же их пропьет!

— Элизабет, пошли — Кристофер потянул жену за локоть в сторону парикмахерской.

На следующий день с утра у меня было первое заседание по дееспособности. Проходил он в балтиморском суде и председательствовал молодой белый судья лет тридцати пяти.

— Спокойно отвечай на все вопросы достопочтенного Бакли — инструктировал меня Штаймайер перед началом — Не торопись, если нужна пауза в слушаниях, скажи, что нужно в туалет. Судья сделает перерыв и я тебя проконсультирую. Предварительно я с Бакли говорил, ситуация ему в целом понятна.

— Итак, слушается дело Уолш против Уолшей — достопочтенный тихонько стукнул молотком, уставился в документы. Потом поднял взгляд на нас, перевел его влево.

— А где вторая сторона?

Секретарь-стенографист — молодая темнокожая девочка — встала, принесла к судейскому месту какой-то документ.

— Ваша честь — Штайнмайер тоже встал — Мы уведомляли родителей Питера о слушаниях, но они как видите, не пришли.

— Я вижу — с иронией произнес судья — Вот тут у меня заявление от мистера Уолша о том, что его жена в больнице, а сам он работает и не может прийти в суд.

— Он мог бы нанять адвоката представлять его интересы — пожал плечами Штайнмайер.

— Откладывать слушания я не буду — Бакли открыл папку с документами, начал их быстро просматривать — Задам вашему подопечному несколько вопросов и вынесу решение.

— Да, так будет замечательно.

— Итак, Питер, расскажи коротко о своей жизни и том прискорбном инцеденте, что случился месяц назад. Помни, что врать нельзя — в суде ведется протокол заседания!

Я встал, еще раз представился. Поправил красивый галстук, рассказал о своих взаимоотношениях с Дэвидом. О его преследовании меня, упомянул сахар в топливном баке Форда.

— Да, копия полицейского протокола есть в деле — покивал судья.

Дальше с дрожью в голосе описал нападение в доме, смерть брата.

— Он точно был больной на всю голову — заключил я — Его надо было лечить.

— Почему же родители этого не делали? — поинтересовался судья.

— Не знаю — я пожал плечами — Думали это возрастное и пройдет.

— Ясно. Расскажи о своей нынешней жизни. С каких доходов ты живешь?

Я описал свою съемную квартиру, поведал о музыкальной группе. Тут Бакли поморщился. Ясно. Ему представилась в голове наверняка понятная картинка — беспорядочный секс, бухло, наркотики… И это было недалеко от правды.

— Посмотрите вот сюда — я подал судье договор с лейблом. Штайнмайер встревоженно на меня посмотрел. Ни о чем таком мы с ним не договаривались.

— Что это?

— Соглашение о выпуске пластинок с компанией MGM Records.

— Ты не имеешь права подписывать такие договоры — хмыкнул судья, но продолжил изучать документ. Когда он дочитал до пункта с оплатой — его глаза округлились.

— Это правда??

— Да.

— Вы пишите настолько хорошую музыку, что парни из Калифорнии готовы вам столько платить??

Я подмигнул ошарашенному Штаймайеру, повернулся с судье.

— Да, ваша честь.

— Мнда… это конечно, меняет всю раздачу.

Бакли побарабанил пальцами по столу.

— Хорошо. Я готов вынести решение.

Мой адвокат встал, я же напрягся.

— Суд штата Мэриленд постановляет признать Питера Уолша дееспособным.

Бакли опять слегка ударил молотком по подставке.

— Питер — теперь судья обратился уже ко мне напрямую — Мое решение означает, что ты отныне можешь сам заключать гражданско-правовые договоры, самостоятельно жить без опеки родителей, даже получить паспорт для заграничных поездок. Но за твоими финансами еще четыре года будет присматривать твой адвокат. Мистер Штайнмайер будет предоставлять в суд Балтимора отчеты о твоих доходах и расходах. В конце каждого года.

Я облегченно вздохнул. Здравствуй свобода!

Разумеется, я решил отблагодарить Штайнмайера и позвал его в самый крутой ресторан поблизости. Это был какой-то пафосный стейк-хаус, в котором мы конечно заказали отбивные.

— Нам повезло, что твои родители не пошли в суд — адвокат заказал аперитив, нам подали «комплимент» от шеф-повара — брускетта с вяленым мясом.

— Повезло — согласился я.

— А что доходы от пластинок и правда так велики? — пока мы шли пешком к ресторану, Штайнмайер успел просмотреть документы.

— Да, и будут еще больше.

— Распоряжайся деньгами аккуратно! В конце года придется по ним отчитаться. И кстати, заплатить налоги.

Да… В США нет ничего более важного, чем налоги. За мухлеж с ними могут легко в тюрьму посадить.

— У меня есть знакомые аудиторы, я дам тебе их контакты — они будут вести учет твоим финансам и готовить документы для суда.

Мы еще пообсуждали детали судебного решения, я выписал чек за услуги адвоката.

— Кстати, если хочешь, можешь после ланча сходить на предварительное слушание по табачникам — произнес Штаймайер разрезая стейк. Он заказал с кровью.

Я посмотрел на часы. До визита Вики я успевал.

— Ничего важного там не будет — пожал плечами адвокат — Но основных фигурантов процесса посмотреть сможешь.

Мы доели наши стейки с салатом, выпили кофе и вернулись в суд. Заседание проходило в другом корпусе, на втором этаже. И возле судебного зала было уже прилично так народу. Во-первых, журналисты. Среди которых я к своему удивлению узнал несколько человек, посетивших мою пресс-конференцию. Во-вторых, истцы. Они были разных возрастов и рас. Преимущественно негры, латиносы, впрочем присутствовала и белая пара. Все тут же бросились к Штайнмайеру, начали задавать вопросы, делиться эмоциями от начала слушаний.

Мы прошли в пустой зал, куда спустя минут пять прошествовала группа белых, шикарно одетых мужчин. Они заняли сторону ответчика и я понял, что это табачные адвокаты.

— Ты посмотри кто пришел! — Штайнмайер обернулся ко мне, кивнул в сторону элегантного мужчины под шестьдесят с тонкими усами и волнистыми белыми волосами. Новый персонаж был невысоким, но с осанкой столь прямой, что она, казалось, добавляла ему несколько дюймов роста. На нем был великолепного покроя однобортный костюм из легкой светло-синей в тонкую светлую полоску ткани, сидевший так, точно его шили в Лондоне, в одном из тех заведений, куда вас и на порог не пустят без рекомендаций двух витонтов и одного принца.

На отвороте пиджака я заметил розетку военного ордена. Человек этот излучал властность. Адвокаты устремились к нему словно в зале суда появился сам Папа Римский.

— Кто это?

— Брэдли Томпсон. Его семье принадлежит Филип Моррис.

Ага, это у нас владелец брендов Marlboro, Parliament, Bond, Chesterfield… Теперь уже я обернулся к истцам, прошептал им: «Видите этого седого мужика? Это он производит Мальборо и другую отраву. Давайте дружно, повторяйте за мной «Убийца, убийца».

— Питер, что ты делаешь?! — зашипел на меня Штаймайер, но истцы уже начали скандировать «Убийца», зло поглядывая на Томпсона. Того это не проняло. Он сел позади своих адвокатов, демонстративно зевнул. Зато оживились журналисты. Они застрочили в блокноты, включили диктофоны.

— Прошу тишины! — в зал вошел пристав, а сразу за ним судья.

Истцы замолчали, началось предварительное слушание. Табачные адвокаты сразу попробовали перенести процесс в Нью — Йорк, но это не прокатило. Посыпались ходатайства о закрытии дела по разными предлогам. Они все были отклонены.

— Господа — немолодой темнокожий судья постучал молотком по подставке — Мы наконец, приступим к обсуждение отбора жюри или будем затягивать процесс?

Из здания суда я вышел в грустном настроении. Адвокаты у табачных компаний были крутыми и даже при благосклонном отношении судьи к нам, могли затягивать процесс до бесконечности. А ведь потом еще будут апелляции, кассации…

— Молодой человек, уделите мне минутку?

Я обернулся. За мной шел Брэдли Томпсон. Рядом топал широкоплечий мужик, справа под пиджаком у него что-то оттопыривалось. Охранник?

«Табачный король» приглашающе махнул рукой в сторону кафе, мимо которого мы шли. Оно было почти пустое — лишь парочка подростков пила горячий шоколад.

— Почему бы и нет? — я пожал плечами, вошел в кафе, занял столик в углу. Рядом пристроился Томпсон. Охранник вообще не стал садиться, встал у входа.

— Что будете заказывать? — к нам подошла молоденькая официантка.

— Кофе. Латте — выбрал я.

Томпсон заказал зеленый чай.

— Слушаю — я скрестил руки на груди, давая понять, что разговор не будет простым.

— Я собрал информацию по делу — «табачный король» посмотрел мне прямо в глаза — И у меня возникла убежденность, что именно ты — мотор всей этой истории.

Я пожал плечами, промолчал..

— Мои детективы узнали, что ты собрал специальную курительную помпу под руководством профессора Милхауза. Это во-первых. Во-вторых, ты предложил Штайнмайеру идею иска, полностью описал структуру дела и даже оплачиваешь часть судебных расходов. А также даешь деньги на рекламную кампанию для раковых больных. Она кстати, нам вредит даже больше, чем сам иск.

А у Штайнмайера похоже течет. И течет сильно. Кто-то сливает всю информацию табачникам.

— Мы немного покопались в твоих финансах — продолжал тем временем Томпсон — Удивительные успехи в биржевой торговле! И в таком молодом возрасте…

— Спасибо — я поблагодарил официантку, что принесла мне кофе.

Принесли чай и Томпсону.

— Воевал с японцами во Вторую мировую — пояснил мне «табачный король» — Тогда и полюбил зеленый чай. Очень хорош в жару.

— Вы же миллионер — удивился я — Зачем было идти воевать?

— Это был сугубо просчитанный ход. Я завербовался во флот, храбро воевал, получил награды. Теперь я не какой-то там табачный магнат, а ветеран! Возглавляю ассоциацию американских ветеранов.

Умно. Хорошая защита. И чего это он так откровенен?

— Пойми, Питер. Судя по тому, что я про тебя узнал — ты никто. Не обижайся, но это так. У этой страны есть хозяева…

— И вы в их числе? — я даже не спрашивал, утверждал.

— Именно. И никто не даст разорять исками индустрию, которая только в Штатах дает чистыми двадцать миллиардов долларов в год. Тебя, Штайнмайера, ваших истцов, растопчут и даже не заметят…

Эх, мало мы с них потребовали.

— Боюсь, вы ошибаетесь — я допил кофе — Вы были. в числе хозяев. Но ваша отрасль приносит слишком большой вред стране. Вред превысил пользу. И там — я поднял палец вверх — Уже начали это понимать. Стандарты вашей работы ужесточаются, скоро на всех пачках будет огромными буквами написано «Табак убивает» или что-то вроде того. Курильщикам запретят дымить в офисах, общественных местах. Мы с нашим иском — только первая ласточка. Скоро вас завалят такими же исками, так как взаимосвязь курения и рака учеными уже точно установлена. А ведь есть и другие болезни. Слепота, импотенция…

Томпсон нахмурился.

— Двадцать миллионов. Без признания вины.

Я закрыл глаза. Это было хорошее предложение. Мы с Штайнмайером получаем треть и эту треть еще делим пополам. Я получу 3.3 миллиона. Черт, как хочется взять деньги!

— Сорок! — я удвоил ставки.

— Ты играешь с огнем!

— Тогда вы заплатите через год сто. Но это будет ерунда по сравнению с тем, что вам придется заплатить дальше, когда наш иск прорвет эту дамбу вранья и табачного геноцида.

— Ты никто! И мы тебя раздавим! Готовься.

Томпсон раздраженно отставил чашку, кинул на стол два доллара. Быстрым шагом вышел прочь.

На встречу с Вики я опоздал. Ходил кругами и думал — не много ли я на себя взял. Конфликт с мафией, теперь с тузами табачного бизнеса. И еще у меня нерешенная ситуация с родителями. Кроме того ведь была ракета Сатурн! По телевизору каждый день показывали кадры подводных работ по подъему обломков и поиску тел астронавтов. Или их останков. Никсон объявил о том, что следующий полет откладывается до момента прояснения ситуации с аварией, но пока все выглядело так, что миссия Аполлон подходила к своему концу.

Остановившись у таксофона, я позвонил домой. Но никто трубку не брал. Это вызывало беспокойство. Но не слишком сильное.

Плюнув, я поехал в студию. И застал там идиллическую картину. Наш качок Фил натягивал на гитаре струну, тощий парень-фотокорреспондент щелкал его в разных ракурсах. Вики, в легком, платье-колокольчике на лямочках брала интервью у Кена. Тот с серьезным видом вещал в диктофон девушки.

Я остановился в дверях, Фил увидел меня, даже открыл рот, но я прижал указательный палец к губам. Хотелось послушать, что будет вещать наш гитарист, да и поразглядывать Вики со спины. А там было на что посмотреть — стройные ноги, приятной округлости попка, красивая шея и потрясающие рыжие волосы, собранные в копну. Журналистка была невысока — где-то метр шестьдесят, но зато очень пропорционально сложена. А Вики то сегодня принарядилась! Пришла на каблуках, накрашенная.

— … ну и короче он выдал Seven nation army на одной струне! А потом на бис еще и посадил свою девушку, Бониту, на барабаны. И она справилась! Впрочем там бит простой, только ножной барабан…

— У Питера есть девушка Бонита?? — ухватилась за главное Вики.

— Э… — по лицу Кена было видно, что он сморозил лишнего — Ну была. Они типа расстались.

— Что значит «типа»?

— Ну он уступил ее другу — нашему барабанщику. Джону. Ты его видела.

Фил постучал пальцем по виску, Кен увидел этот жест, замялся. Я все еще стоял в дверях, и от аппаратной меня не было видно.

— Ну и нравы у вас в группе — удивилась Вики — А сколько лет AC/DC?

— Полгода будет скоро — почесал в затылке Кен, покраснев — Слушайте, про Боньку не пишите в статье! А то мне от Питера прилетит.

— Могила! — поклялась журналистка, улыбаясь. У нее на щеках появились милые ямочки.

— Точно? — не поверил Кен.

— Точно!

Ой, я прямо вижу, как она обсасывает подробности и дрязги группы в статье. Журналисты этим живут.

— Питер, чего в дверях стоишь? — на лестничной клетке показались Джон и Бонита. Парочка шла обнявшись, губы девушки припухли — явно только что целовались.

— Да вот, не хотел мешать фотосессии — я махнул рукой в сторону фотокорреспондента, вошел в студию. Все сразу повернулись ко мне, Кен еще больше покраснел.

— Вики, привет! — поздоровался я, пожал руку второму журналисту — Питер.

— Дэн — представился тот в ответ — Мы тут немного подснялись без тебя.

— Все нормально. Чай, кофе?

На днях я купил в студию профессиональную кофемашину — все тут же о ней вспомнили и пошли за чашками.

— Как тебе у нас? — я отвел Вики в сторонку.

— Ну у вас явно есть потенциал — девушка кивнула в сторону нашей новой афиши на стене — Концерт 23-го февраля?

— Да, в воскресенье вечером. Приходи. Билеты пришлю в редакцию.

— Тебе надо попасть в журнал Rolling Stone — Вики с любопытством посмотрела на зашедшего в студию Шакила. Тот собрал свои дрэды в какую-то странную прическу, нацепил на себя майку с листком марихуаны.

— Пару лет назад его открыл издатель Ян Веннер с музыкальным критиком Ральфом Глисоном.

— Видел я их журнал — я скривился — Облизывают музыку хиппи, всякий психоделик-рок…

— Что популярно, о том и пишут — пожала плечами Вики — Но если ты угодишь в журнал, то считай все подростки США будут покупать и слушать твои пластинки.

О Яне Веннере слышать приходилось. Я и сам подростком разглядывал несколько затертых до дыр журналов, которые окольными путями попали в Союз. Английского мы практически не знали — кто бы стал нас хорошо ему учить в детском доме — но кое-что уяснить удалось. Журнал совсем не жаловал хэви-метал. Зато очень сильно ностальгировал по временам The Beatles, Джими Хендрикса, Боба Дилана…

Я мысленно вознес асану своему бывшему учителю музыки. Ивану Григорьевичу Бутовскому. Вот кто вложил в нас столько, сколько ни один преподаватель по другим предметам. Вокал, игра на гитаре соло и в ВИА, барабаны, нотная грамота… Чего он только не дал нам. Уникальный учитель.

— Буду благодарен, если дашь контакты — я с улыбкой принял кружку кофе от Бониты, кинул взгляд на ее мини-юбку. Девушка опять оделась очень откровенно.

— А она к тебе все еще неровно дышит — проницательно заметила Вики.

— Тише ты! — я нервно оглянулся, но тут же успокоился — Джон о чем-то оживленно болтал с Шакилом, отстукивая в воздухе воображаемыми палочками.

— А ты оказывается, Дон Жуан! — журналистка продолжала надо мной прикалываться.

— Зачем иначе идти в музыканты? — пожал плечами я — Рокеры получают максимум женской благосклонности.

Вики засмеялась, я залюбовался ее жемчужными зубками.

Попив кофе, мы устроили показательную репетицию. Фотограф щелкал затвором, журналистка старательно что-то записывала.

Сегодня мы повторяли ZZ TOP — La grange и Sharp dressed man. Их тоже нужно было записать в идеальном качестве для Клиффа.

— Очень необычная музыка — резюмировала Вики в перерыве — Она прям будит внутри что-то… Этот ах-ха-ха и хм-хм-хм. Даже не представляла, что так может петь подросток.

Я пожал плечами, ухмыльнулся — Детка, тебя ждет еще много сюрпризов!

Фотограф отснялся и уехал в редакцию. А мы с журналисткой разговорились. Девушка все выпытывала подробности смерти Дэвида, а я пытался переключить ее на другую тему.

— Вики, а что ты делаешь сегодня вечером?

— Это приглашение на свидание??

— Скажем так на исследовательскую экспедицию по Балтимору.

— Мне нужно завтра сдать статью — девушка колебалась, но потом в ее глазах появились озорные огоньки — А ладно, давай. Посмотрю, какой ты Дон Жуан. И что в тебе нашла Аманда.

Мы попрощались с ребятами, заказали такси и отправились на холм Вернон. Именно здесь была расположена самая старая в стране консерватория Пибоди, а также памятник Вашингтону. Да и виды на город и гавань открывались красивые.

Мы не единственные, кто приехали встречать закат на холм. По дорожкам бродила куча американцев, появились первые бегуны, велосипедисты и роллеры. Благо теплая, весенняя погода позволяла заниматься спортом.

Я рассказывал Вики о занятиях айкидо, потом внезапно перескочил на идею всемирных экстремальных игр. Просто болтал, вешая лапшу на уши.

— Ты посмотри как все бурно развивается. На днях видел передачу, как калифорнийские серферы зимой начали кататься на скейте — фанерной доске на колесиках.

— Да, я тоже читала про это увлечение — Вики взяла меня под руку. Я сразу подрос на пару дюймов.

— Кажется, даже чемпионат проводили.

— А теперь представь. Организовываем всемирные экстремальные игры по типу олимпийских. Ралли на автомобилях и мотоциклах, скейтбордисты, серфинг, горный велосипед!

— Что за горный велосипед? — удивилась девушка.

— Ну представь, сделать экстремальную трассу с горками, резкими поворотами и заставить велосипедистов на скорость спускаться с нее.

— Разобьются!

— Пусть надевают шлемы. Защитную амуницию.

— Ну ты и фантазер — покачала головой Вики — Но что-то в этом есть. Это как с твоим темным роком. Никто не верит и не понимает, но кажется идея стоящая.

— Напиши в газету!

— Я подумаю — уклончиво ответила девушка — Тем более спортом у нас занимается другой отдел.

— Эх… ладно — я махнул рукой — Поехали ужинать и в ночной клуб танцевать.

— А вот эта идея мне кажется более реалистичной!

Вики так искренне улыбнулась, что я просто растаял. Кажется, намечался «горячий» вечерок.

Черт меня дернул после ресторана повести девушку в Седьмое небо. Показать так сказать «места боевой славы». Шакил недавно обмолвился, что клуб открыли обратно. Только вот он не сказал, что заведение, похоже, поменяло хозяина. И концепцию. Клуб теперь назывался «Светлячок» и тусовались тут мужчины в обтягивающих кожаных штанах.

— Да ну нахер… — я потянули Вики прочь — Здесь пидоры теперь обжимаются. Пойдем в другое место!

— Гей-клуб — ахнула журналистка. Девушка в ресторане выпила вина, раскраснелась.

— Питер, пойдем посмотрим! У нас в Вашингтоне девчонки ходили в такой клуб, им понравилось.

— Меня там за жопу хватать будут — попытался отшутится я — А мне нравится самому хватать.

Тут я попытался подтвердить слова делом и ущипнуть Вики за тугую попку, но тут же получил по рукам.

— Эй! Веди себя прилично!

— Ладно, пошли в это гнездо разврата — тяжело вздохнул я. Чего только не сделаешь, чтобы произвести впечатление на красивую девушку.

Мы зашли внутрь и сразу попали в облако дыма — в клубе все нещадно курили. Тут было темно, лишь сполохи цвето-музыки на танцполе давали некоторые ориентир. Геев и правда было полно — они под медляк покачивались парами, сосались за столиками. Я чуть не блеванул, увидев это.

— Вон, свободное местечко — Вики потянула меня вправо. Мы приземлились за столик, к нам подошел томный юноша в обтягивающей маечке, которая не закрывала даже пупка.

— Что будем заказывать, сладкие мои?

— Твои сладкие сосутся на танцполе — грубо ответил я. Вики дернула меня за рукав.

— А мальчик у нас гомофоб? — усмехнулся юноша — У нас хейтерам вход запрещен.

— В законодательстве Соединенных штатов нет пункта о хейтерах. Рестораны и клубы обязаны обслуживать всех. Неси колу мне и бокал красного девушке.

Официант молча ушел, а на сцене, где диджей крутил пластинки, объявили Over the Rainbow. Народ ответил дружным одобрительным криком. Вот же суки. Все им неймется испоганить радугу.

— Это же песня из Волшебника страны Оз? — удивилась Вики.

— Походу это их гимн — я чуть не плюнул на пол, глядя на томные покачивания.

— Да, похоже, что так.

Кажется хит Глории Гейнор «I Will Survive» еще не спет. Он и будет следующим гимном этой голубой братии.

— Нет, как все-таки интересно! У них тут своя субкультура.

— Вики! Это дорога в ад! — я треснул кулаком по столу — Сначала они обжимаются на публике, потом потребуют гражданских прав — женится, наследовать, ходить по улицам гей-парадами, а кончится тем, что они захотят усыновлять детей. Сами то родить не могут.

Тут я вспомнил про суррогатное материнство. Но так сильно я нагружать Вики не мог. Она и так наморщила лобик.

— Такого быть не может — помотала головой журналистка — Детей им никто не доверит.

— Еще как доверят! А затем они будут как и негры развивать виктим-культуру — белое патриархальное большинство должно будет каяться, давать им квоты в институтах, налоговые льготы и прочее и прочее. Поверь, мы идем во времена развала Римской империи. Разврат, оргии, а потом крушение.

— …орды диких советских солдат захватят нас? — засмеялась девушка.

— Союз — это тоже часть Европы — пожал плечами я — Думаю, у них будут те же проблемы. А вот какие-нибудь мексиканцы, что плодятся как тараканы, да способны…

— Титаник уже отплыл из порта — резюмировала девушка, пробуя вино, что нам принес официант — Ты любопытный парень. Твои сверстники максимум на что способны — тайком попить отцовского пива и потискать одноклассницу.

— Отец меня пивом не угостит — мрачно произнес я.

— Эй, красавчик, пойдем потанцуем — какой-то мужик, пахнущий сигаретами приобнял меня сзади. И тут крышку у меня сорвало. Напряжение последних месяцев, копание могилы, все это взорвало голову. Перед глазами появилась красная пелена, я взял обнимающего меня за мизинец, рванул его влево вверх. Услышал приятный хруст и вопль боли. С разворота врезал локтем в разинутый усатый рот. Новый сладкий хруст. Теперь уже зубов.

Дальше все запомнилось кадрами. Расширенные от ужаса и восторга зрачки Вики. Удар пивной кружкой в голову. Блок, уход, подхват. Еще один усатый летит на соседний столик.

— Беги! — мой вопль перекрывает музыку.

Попытка схватить за отворот. Бросок, тело летит на компанию толстых мужиков. Они встают, а я уже хватаю ножки разбитого стула. Мельница, сразу трое отскакивают от меня.

Музыка глохнет, в клубе вопят. В меня летят еще пивные кружки, я уворачиваюсь. Бью ножками по руками, что ко мне тянутся. Крики нарастают, я отступаю ко входу. Лишь бы ни у кого не оказалось пушки. Замочат и не поморщатся. Но нет, огнестрельного оружия в клубе нет. Я спокойно выхожу на свежий воздух.

В конце улицы вижу Вики, которая звонит из таксофона. Полицию что ли вызывает?

— Бежим отсюда! — я бью по рычагам, тяну девушку прочь. Оглянувшись вижу, что из клуба наружу валит толпа. Но за нами никто не бежит.

Мы быстрым шагом, переходящим в трусцу сваливаем.

— Ой, у тебя кровь! — на соседней улице Вики останавливается, трогает мою голову в районе правой брови. Там и правда что-то липкое, горячее льется по щеке.

— Подожди, я сейчас — девушка копается в сумочке, находит платок. Прикладывает к голове. Платок тут же намокает, становится красным.

— Ты дурак, Питер! Законченный идиот — Вики начинает потряхивать, меня тоже — Тебя там могли убить! Достали бы пивной бутылкой и затоптали!

Девушка переходит почти на крик. Единственный способ заткнуть ей рот — это прижать к стене дома, впиться губами.

Вики ойкает, но на поцелуй отвечает. При этом она продолжает прижимать платок к моей голове. Ах как неосторожно! Я поднимаю левую руку, трогаю правую грудь под платьем Вики. Благо улица пуста и нас некому разглядывать.

— Питер, Питер, подожди! — девушка тяжело дышит, отстраняется — Не так быстро! Ты прямо настоящий Дон Жуан.

И чего она привязалась к этому итальянцу?

— Я не продавал душу дьяволу ради успеха у женщин — усмехнулся я.

— Тебя надо в больницу, зашить порез.

— Заклеем пластырем. Пошли, поищем аптеку.

По дороге мы сначала зашли в аптеку — налепили мне на голову пластырь. Потом заглянули в бар — там я умылся. Потом в другом баре мы выпили. «Подогрелись». Ну и стресс сняли.

— О, Хилтон!

Я потянул Вики на рецепцию, достал пачку баксов.

— Ого, да ты Крез! — Вики без вопросов полезла в сумочку за айди.

Мы подали девушке на рецепции наши документы.

— Какой номер желаете?

— Президентский! — пошутил я. Перед глазами слегка плыло — сказывалось последствие двух шотов виски и рассечения.

— Без проблем. Семьсот долларов пожалуйста.

— Питер!! — Вики дернула меня за рукав куртки, шепнула на ухо — Это безумные деньги… Ты мне и так нравишься, давай возьмем стандартный номер.

— Нем, мы возьмем президентский — уперся я — С джакузи. Есть у вас там джакузи?

Я требовательно посмотрел на девушку на рецепции.

— Конечно, есть. Минутку, я сейчас все оформлю.

Спустя пять минут белбой уже показывал нам номер. В нем была отдельная спальня, гостиная-столовая с обеденной группой, зона отдыха с мягкими диванами, рабочий стол.

— Тут есть всё необходимое для работ — вещал парень, распахивая двери — Для приёма гостей и деловых переговоров.

Ванная комната была в отделке из голубого мрамора, гостиная была обита шелковыми обоями со вставками из фактурного текстиля. В углу находилось большое джакузи. Эз… сколько таких президентских номеров я перевидал «в прошлом».

В спальне разумеется, стояла кровать king size, напротив — большой телевизор. Я вышел на, балкон с ротанговой мебелью — передо мной расстилался ночной Балтимор.

— Все хватит лекций — я вернулся в номер, дал белбою пару баксов — Нас не тревожить.

Вики на меня лукаво посмотрела, запирая дверь за парнем.

Как только мы оказались одни, она тут же оказалась в моих объятиях, целуя меня.

Я швырнул куртку на кровать, а затем потянулся и расстегнул застежку на её платье. Затем я спустил это платье к ногам, оставив стоять лишь в туфлях, чулках и белом комплектике — сатиновые трусики и бюстгальтер.

К моему удивлению Вики тоже проявила инициативу — помогла мне снять рубашку, расстегнула джинсы.

Тут я уже не выдержал, потянул девушку на кровать. Принялся ласкать. Вики отвечала с пылом. Мы не могли оторваться друг от друга, целуясь до потери сознания.

Потом девушка начала снимать с меня ботинки и носки, оставляя меня полностью голым. Я стянул майку и кинул её в сторону. К тому времени, как я разделся, голая Вики уже сидела на мне сверху. По ее тазу прошла волна возбуждения.

Она оседлала меня, начала двигаться. Теперь уже от удовольствия застонал я.

Приблизив лицо к ее небольшой груди, я начал посасывать соски. Тут уже Вики завелась как следует. Стоны следовали за стонами, кровать дрожала.

Её руки на моих плечах начали двигаться, не столько прыгая, сколько извиваясь. Я уже не мог сдерживаться, поэтому, чтобы продлить удовольствие снял Вики с себя, перевернул к себе попкой. Шлепнул смачно по правой половинке. Девушка взвизгнула, прошептала:

— Обломщик!

Я медленно вошел, наращивая темп. Вики начала качать своим задом, насаживаясь на меня.

— Быстрее, еще быстрее! Ааа!

Я ускорился и к финалу мы пришли одновременно.

Потом, вытеревшись, пошли в джакузи. Вода бурлила, Вики расслабленно лежала в моих объятиях.

— Теперь я понимаю, что в тебе нашла Аманда!

— Что?

— Ты гений соблазнения и секса!

Слышать такое было приятно.

— Ты тоже очень страстная.

— Рыжие все такие. Нас даже в средние века сжигали как ведьм.

— Ты моя ведьмочка! — я поцеловал девушку в алый сосок.

— Нет, как все-таки в тебе это все уживается?

— Ты про что?

— В гей-клубе ты был такой консервативный, ругал «голубых». А в студии?

— Что в студии?

— Ну твоя песня Another Brick In The Wall «Учитель оставь детей в покое?» — процитировала мне Вики — Это же чистой воды протест!

— Впечатления ранней молодости — отшутился я.

— Вас так доставали в школе?

Даже больше, чем ты думаешь, дорогуша. В детском доме избивали не только старшаки, но и трудовик с физруком прикладывали руку. Синяки не сходили неделями.

— Были эпизоды — туманно ответил я, лаская девушку ниже пояса.

— Пи-итер! Что ты делаешь…

Секс в джакузи тоже удался. Мы даже расплескали по полу прилично так воды. А потом вернулись в спальню, заказали поздний ужин.

Обслуживание принесло нам бутылку шампанское Дон Периньон, свежих устриц, тарелку с сырами.

— Это божественно! — Вики отпила из бокала, запрокинула голову — Ты просто мастер ублажения женщин!

— Надеюсь на рекламу моего мастерства в газете — пошутил я.

— Статья про группу будет в восторженных тонах — заверила девушка — Я умею быть благодарной.

— И страстной тоже! — я чмокнул Вики в шею, допил шампанское. Перед глазами все плыло, я лег и моментально провалился в сон.

На следующее утро я опять повел себя по-свински. Проснулся рано, поцеловал Вики в голую аппетитную попку, что светила из под одеяла, быстро оделся. Вести разговоры я не хотел, поэтому снова написал записку — «Спасибо за чудесный вечер и еще более за прекрасную ночь. Обязательно позвоню. Питер».

Обязательно жирно подчеркнул. Вики мне понравилась сильно больше Аманады. Такая рыжая зажигалочка… После нее я чувствовал небывалый подъем. Сами собой в голове всплыли слова и музыка «Sultans Of Swing» Dire Straits. Быстрая песня с отличной гитарной партией.

Напевая про себя:

You get a shiver in the dark.

It's raining in the park but meantime…

я спустился в фойе, оплатил портье букет роз в президентский номер, а также клубнику со сливками. После чего мне вызвали такси и я поехал в студию. Пока помнил Sultans Of Swing надо было записать партитуру. Плюс немного переделать слова. Все эти «креольский ритмы» в тексте мне нахрен не упали. Нужно было что-нибудь мрачное.

К моему удивлению у студии толпилось несколько разнополых подростков. Они толкались, смеялись.

— Что вам тут надо? — я начал открывать своим ключом дверь в подъезд.

— Эй, чел, а у тут записывается группа AC/DC? — ко мне подбежала девочка в мини-юбке и с зелеными волосами.

— Что за группа? — сделал я удивленное лицо.

— Ну они типа новую музыку играют. Темный рок.

— А ты откуда про нее узнала? — поинтересовался я.

— Ну ходят всякие записи — смутилась зеленоволосая.

Ясно. Нелегальные копии уже пошли в народ.

— У них концерт скоро — добавила «нимфа» — По городу уже афиши висят. Но у нас нет лавандоса.

— Нет? Так пойдите и заработайте! — я повысил голос, обращаясь ко всей толпе — Вместо того, чтобы тут толкаться — пойдите найдите подработку!

Народ хмуро на меня посмотрел, а я в раздражении хлопнул дверью. Нет, не так надо работать с фанатами. «Сейчас к людям надо помягше. А на вопросы смотреть шИрше».

Записав ноты и слова новой песни, я стал ждать музыкантов. Собирались они долго, но спустя час вся группа была в сборе и мы впервые попробовали репетировать в сценических костюмах — черных майках и плащах… И сразу вылезла проблема. В плащах было жарко! Пот тек по рукам, пальцы скользили по грифам гитар.

— Купим теннисные напульсники — придумал выход я — Под рукавами плащей их не будет видно. На концертах же придется потерпеть. Пейте больше воды. И вот что еще — я подозвал к себе Шакила — Найди мне хорошего мастера. Электрика и чтобы химию знал.

— Где ж я такого найду — удивился негр — А главное для чего??

— Сделаем дым-машину.

Тут все, конечно, прифигели.

— Что за дым-машина? — первым спросил Фил.

Я взял лист бумаги, ручку. Нарисовал вентилятор, к которому приделана спираль нагревания. Над ней бак.

— Вот тут — я ткнул ручкой в бак — Специальная жидкость. Разведенный глицерин, например, или парафин с маслом. Он стекает вот сюда — я показал на спираль — Там жидкость вскипает, испаряется, образуется дым. Вентилятор его выгоняет на сцену нам под ноги.

— Можно и в зал гнать — сообразил Шакил.

Парни в восторге загалдели.

— Тихо, черти! — осадил я музыкантов — Там не все просто. Состав жидкости надо подобрать. Думаю, не все так легко будет. Поэтому и нужен химик. Плюс сами понимаете спираль нагревания — это небезопасная с точки зрения пожара ситуация. Коротнет что-нибудь и полыхнут декорации.

— А в зале толпа — ахнул Кен.

— Передавяться — кивнул Джон — Черт, как все сложно.

— Поэтому и нужен специалист.

— Поищу — покивал Шакил — Есть знакомые автомеханики, работают и с химией и по электрике могут. Кстати, если на спираль травку еще бросить, народу в зале совсем музло зайдет!

Все заржали.

Негр забрал схему, а мы продолжили репетировать.

Дома на автоответчике была куча сообщений. Звонила Тэсса, Мэри, из школы… И даже Аманда! Вот уже кого я не ожидал услышать.

Сначала включил сестру. Она коротко интересовалась как у меня дела, просила перезвонить. Я тут же набрал ей. В этот раз Мэри была дома. Говорила она со мной тихо, явно закрыв трубку телефона рукой. Новости были нерадостные. Мама вернулась из клиники, пребывала в затяжной депрессии. Ей назначили тяжелые лекарства, она почти все время находилась в спальне. Отец пил, после работы часто задерживался в барах.

— Что мне делать, Питер? — судя по вопросу Мэри очень быстро повзрослела.

— Я не знаю. Терпи. Учись хорошо, через пару лет ты будешь достаточно самостоятельная и я тебя заберу. Пусть отец откроет тебе счет в банке — скину туда денег.

— Может ты поговоришь с мамой? — робко спросила сестра.

— Нет!

Мы помолчали, потом Мэри произнесла — Питер, будь осторожен. Я видела опять тех опасных людей.

— Они следили за домом? — я подошел к окну, аккуратно выглянул из-за шторы. Да… у дальнего конца улицы была припаркована незнакомая машина с двумя пассажирами.

— Не знаю… Может быть.

— Береги себя. Не ходи одна. Если хочешь, я достану тебе оружие.

— Нет, что ты! Отец такого никогда не разрешит.

Я выматерился. Куда ни кинь — везде клин. Надо свалить из города. И побыстрее.

— Ладно, будь на связи, не пропадай — я повесил трубку, задумался. Надо было ускорить гастроли. Уехать на месяц — бандиты отстанут. Ну а если не отстанут… У меня есть Узи. Это на крайний случай.

— Питер, у нас концерт отменяют!

Нормальное начало дня, да? Звонок Джимми меня разбудил с утра в понедельник. Который, как известно — день тяжелый.

И ведь ничего не предвещало. Воскресенье закончилось на мажорной ноте. После посещения храма, я спустился в подземку и проверился — попересаживался с линии на линию, повыскакивал в последний момент из вагонов. Никто за мной не следил. Я опасался даже больше не ПГУшников из посольства, а ФБР. Оно вполне могло пасти лысого из Амторга и заодно проследить за его контактами.

После проверок, я на очередной парковке переоделся, снял грим. Набрал из таксофона Аманде. Она была на месте и говорила со мной холодным тоном. Но мое предложение прогуляться у Капитолия, зайти в ресторанчик перекусить — растопило ее сердце. Градус холода в наших отношениях снизился и мы довольно мило погуляли, болтая о том, о сем. Тем более почти весенняя погода соответствовала. Обед в хорошем ресторане еще больше сблизил нас — обида девушки на меня окончательно прошла. Я даже напел ей слова новой песни «Sultans Of Swing». Прием сработал безотказно и Аманда даже дала себя поцеловать.

— Ладно, ты прощен! — вздохнула девушка, поправляя мне прическу, потрепанную ветром — Хотя я уже почти поставила на тебе крест!

— Сердце красавицы — склонно к переменам — я попытался еще раз поцеловать подругу, но был остановлен — Я за тобой гляжу в оба! Смотри у меня — Аманда покачала перед носом наманикюренным пальчиком.

Глядела за мной Аманда плохо, т. к. уже этим вечером у меня на «десерт» была Вики. Я подхватил ее на машине после работы, повез в кино. Взяли, разумеется, задний ряд и вволю нацеловались. Я дал волю рукам и ничуть не смущаясь залез под юбку девушке. Она сначала посопротивлялась для виду, но потом сдалась. В зале было пусто, фильм был бессмысленный и мы полностью отдались друг другу. А после кино и быстрого перекуса Вики пригласила к себе в гости. Маленькая квартирка в центре Вашингтона показалась мне какой-то захламленной и неубранной, но толком я рассмотреть ее не успел — подруга потянула меня в постель. В которой мы провели около часа.

Когда я засобирался домой, Вики предложила остаться и переночевать. И тут у меня прозвенел первый звоночек холостяка.

— Завтра с утра встреча с продюсерами насчет концерта — соврал я — Придется надевать костюм и удавку.

Я тяжело вздохнул, показывая, как мне претит весь этот официоз.

— Нет, проблем — тут же откликнулась Вики — Я тебе освобожу место в шкафу.

Вот оно! Заманивают, а потом бац и паучок уже пеленает глупую муху. Пообещав подумать, я ускорил сборы. Вики даже слегка обиделась, когда я быстро поцеловав ее, буквально сбежал по лестнице дома.

… — Что значит отменяют концерт?! — обалдел я, протирая глаза.

— Представитель ЦКЗ звонил — пояснил Джимми — в Мэриленде объявлена эпидемия гриппа.

Вот это номер. ЦКЗ — это Центр по контролю заболеваний. В школе нам рассказывали что, это было федеральное агентство в структуре министерства здравоохранения США. И да, в Штатах пришел гонконгский грипп. Сначала все это шло фоном, в новостях преобладала тема Сатурна. Но периодически ведущие рассказывали об ужасах, которые происходили сначала в Азии, потом в Европе. Дескать, большая смертность, в Западном Берлине моргов не хватает — трупы складывают в туннелях метро. На это я лишь усмехался. Кто пережил ковид в 20-м году — тому любой грипп, хоть гонконгский, хоть тайваньский, что называется, на один чих.

— Договорись о встрече с чиновником — решил я — Где-нибудь в кабаке с отдельными кабинетами.

— А зачем кабинеты? — удивился Джимми.

— Взятку будем давать — мрачно произнес я. Эх… опять большие расходы светят. Но испортить наш первый настоящий концерт… Нет, надо побороться.

Понедельник решил преподнести мне еще один сюрприз. Глобальный такой. Мне позвонила Мелисса.

— Питер, это ты?

— А кто еще? — удивился я.

Мой брокер был явно возбуждена, я слышал в трубке ее быстрое дыхание.

— Я даже не знаю с чего начать.

— С главного.

— Ты миллионер!

— Что??

— Меня в пятницу не было на работе, сегодня открываю компьютер — акции Питтсбургской биржи выросли в три раза!

Йес! Я исполнил вокруг журнального столика танец в стиле буги-вуги.

— Сейчас акции идут по 8 долларов — продолжала Мелисса — На твоем брокерском счете… два миллиона триста тысяч.

Я глубоко вздохнул, успокоился. Это был мой не первый миллион. В «прошлой жизни» и побольше зарабатывать за одну сделку приходилось. Но чтобы так быстро…

— Есть какое-то «но»? — спросил я.

— Как бы да — неуверенно ответила девушка — Мистер Хардести тоже в восторге. Мы только на комиссии больше пятидесяти штук заработали…

Чего она тянет??

— Он звонил друзьям на Уолл-Стрите — был разговор дать тебе в управление инвестиционный фонд. Доходность твоих сделок поразительная…

— Мелисса, в чем дело? — я крепко сжал трубку телефона.

— Утром мистеру Хардести звонили из Комиссии по ценным бумагам. Им кажется подозрительным столь объемная сделка, да еще с таким большим плечом.

В голосе девушки слышался страх одновременно смешанный с восторгом.

— На период расследования твой брокерский счет заблокирован. Ты не можешь снять деньги и не можешь совершать сделки.

Ж-О-П-А!

— Питер, ты меня слышишь? — в голосе Мелиссы послышались сочувственные нотки.

— Слышу.

Я прикидывал, что мне теперь делать.

— У нас в компании тоже начато внутреннее расследование — девушка замялась — Не сообщал ли кто тебе внутренней информации о слиянии бирж.

А ведь нас могут слушать. Минимум записывать разговор Мелиссы.

— Конечно, мне никто ничего не сообщал — недовольно произнес я — Слухи о слиянии бирж были в Уолл — Стрит Джорнал. Любой мог рискнуть и заработать.

— Именно это я и сказала мистеру Хардести — облегченно выдохнула девушка — Но нам надо получить с тебя официальные письменные показания.

Ебанное полицейское государство. Я скрипнул зубами.

— Хорошо, я подготовлю объяснения и завезу вам в офис.

— Спасибо, Питер, буду ждать!

Я повесил трубку, еще раз выругался. Вроде и стал миллионером. А только на бумаге. Поди получи свои деньги с этих упырей… И тут мне в голову пришла светлая идея.

Понедельник я решил во чтобы то ни стало закончить на мажорной ноте. Я заехал в магазин — теперь в супермаркеты тоже пускают с марлевыми масками на лице, сюрприз да? — купил два кожаных дипломата. В один разместил 5 тысяч долларов пачками мелкими купюрами. В другой — десять. Сердце обливалось кровью от таких трат денег Клиффа, но будущие миллионы были дороже.

Первый дипломат я вручил плешивому, толстому мистеру Дадли из ЦКЗ. Вранье, что американские чиновники не берут взятки. Еще как берут! Только сначала артачатся, конечно. Мне пришлось исполнить полный ритуал с просьбами, намеками, наконец, открыть дипломат. Пачки баксов произвели на Дадли неизгладимое впечатление. Еще большее — цифра на салфетке.

— Ну разве что в качестве исключения. Чтобы музыкальный бизнес не понес убытков — протянул чиновник, подвигая к себе кейс.

Джимми смотрел на меня квадратными глазами, мотая на ус. Затем, уже на улице, дернул меня за рукав:

— Да мы со всего концерта штук пять чистыми поднимим. А ты их отдал этому уроду!

— Не отдал, а проинвестировал! Сечешь разницу? И проинвестирую еще — я достал новую пачку денег из кармана — Метнешься по местным телеканалам, договоришься о съемочных группах. Мне нужен кто-то, кто заснимет наш концерт от и до.

— Э… ладно — Джимми взял баксы, почесал в затылке — Мне кажется тут много…

— А ты договорчик подпиши — мы потом с MGM срубим расходы.

Попрощавшись с «Диваном», я отправился в брокерскую компанию Хардести. Принял меня сам владелец и было видно, что он боится. Он то и дело переглядывался с Мелиссой, попросил дважды переписать мои показания. В комнате присутствовало аж два юриста, один из которых спросил меня хочу ли я присутствия своего собственного адвоката.

— Пока в этом нет необходимости — заверил я всех присутствующих — А вот что мне действительно требуется — это закрыть позицию по Питсбургстким акциям и получить выписку с брокерского счета. Это разрешено?

Мужчины посовещались, решили, что на эти действия запрета SEC не накладывало. Позиция была закрыта, я получил все необходимые документы.

С ними я отправился в Вашингтон.

С трудом нашел место у Капитолия, парковку оплатил сразу на пару часов. Любой американец может записаться и прийти на прием к своему сенатору или конгрессмену. Это записано в законе. В вестибюле я поднял трубку внутреннего телефона, попросил соединить с офисом конгрессмена Гортона. Меня соединили с секретаршей по имени Эйприл.

— Добрый день, это Питер Уолш — представился я — Меня знает мистер Гортон, на прошлой неделе я гостил у него дома и он дал мне свою визитку.

— Чем могу помочь, Питер? — приветливо откликнулась секретарша.

— Не могли бы вы спросить конгрессмена, не мог бы он уделить мне пять минут по деловому вопросу. Я сейчас в Капитолии.

— Сейчас уточню — в трубке заиграла приятная музыка. Такой «концерт» я слышал в телефоне первый раз. Прогресс не стоит на месте — телефонные компании научились проигрывать аудио-пленки в телефоне.

— Прямо сейчас у мистера Гортона есть десять минут — секретарша была удивлена — Я спущусь, чтобы вас проводить.

Спустя пару минут я был в роскошным кабинете конгрессмена. Кожаная мебель, богатая библиотека, дубовые панели на стенах — все говорило о том, что тут обитает не последний человек «на Холме».

— Питер! Рад, что заглянул! — Гортон неискренне улыбнулся, пожал мне руку. Мы присели за стол для переговоров, конгрессмен сразу посмотрел на часы, как бы показывая насколько он занят. Ясно. Ухажеров у Аманды много, а времени у конгрессмена мало.

— Весь Вашингтон гудит о концерте в нашем доме — Гортон закурил — Жаль я не попал на него.

— Зато может в карты повезло? — усмехнулся я.

— О да, удачный был вечер. Ты зачем пришел?

Я описал Гортону свои проблемы с SEC, показал выписку с торгового счета. Конгрессмен был поражен.

— Такие огромные деньги в таком молодом возрасте? А твои родители в курсе?

— Да — соврал я — Брокерский счет открыт на отца.

— Вопрос, конечно, сложный — Гортон забарабанил пальцами по столу. Я понял его правильно, приоткрыл крышку кейса.

— Что ты, что ты! — испугался конгрессмен, тыкая сигаретой в пепельницу — Это федеральное преступление!

— Разумеется, мы все сделаем красиво — я порадовался, что на входе в Капитолий еще не появились сканеры, просвечивающие багаж. Поди объясни охранникам зачем я тащу в Конгресс 10 тысяч долларов. Последнюю цифру я аккуратно вывел в блокноте, что лежал на столе, вырвал лист и положил его в пепельницу.

— У вас же есть предвыборный фонд, мистер Гортон?

Тот обалдело кивнул.

— Думаю, вы принимаете пожертвования от избирателей — я усмехнулся. Нет, как все-таки хорошо, что американцы легализовали политическую коррупцию законом о лоббизме.

— Принимаю — задумчиво произнес конгрессмен, снимая трубку телефона и поджигая бумажку спичкой.

— Донахью, это ты? Гортон. Да, спасибо, хорошо сыграли. Пришел стрит-флеш сразу на второй раздаче. А ты чего не появился? Гриппа боишься? — отец Аманды засмеялся — Слушай, тут один вопросик порешать надо. У тебя в комиссии открыли дело по Питеру Уолшу. Знаешь уже? И что что заработал больше двух миллионов… Да, в 17 лет. Такое бывает. Про вундеркиндов смотрел передачу на CBS? Уникальный талант к инвестициям.

Я встал, подошел ближе, прошептал — Были слухи в Уолл-Стрит Джорнал.

Гортон благодарно мне кивнул, повторил как попка в телефон: «Сам читал заметку в Уолл-Стрит Джорнал об этом. Нет, не заработал два миллиона на слиянии. А парень взял, рискнул и заработал. Давай не будем подрезать крылья нашим вундеркиндам. Согласен? Ну вот и ладненько».

Конгрессмен повесил трубку, подмигнул мне — Вот так у нас решаются вопросы в Вашингтоне.

Кто бы сомневался.

В среду случилось сразу три важных для меня события. Во-первых, вышла статья в Вашингтон Пост о группе AC/DC и Питере Уолше. Можно сказать, я проснулся знаменитым. Вики рассказывала во вкладке о культуре про новое «агрессивное» направление в музыке, которое противостоит мелодиям и песням хиппи. Статья оказалась взвешенной, умно написанной. Мой телефон тут же раскалился от звонков журналистов. И откуда только узнали номер? Я всех приглашал на концерт, обещая по его итогам импровизированную пресс-конференцию.

Вторая новость тоже порадовала — вышла наша первая пластинка. Сингл «Удар грома» появился сразу во всех музыкальных магазинах Балтимора и окрестностях. Я специально проехался по точкам — ажиотажа не наблюдалось, но диск брали. Несколько владельцев завели песню прямо внутри торгового зала, народ стоял в некотором остолбенении. Я тут же позвонил Джимми и предложил срочно вывесить наши афиши в магазинах — даже за плату. «Диван» меня тоже огорошил:

— Все билеты распроданы!

— Да ладно…

— И появились спекулянты. Толкают билет по 50 баксов!

Хм… Перед самым концертом и до стольника может дойти.

— Скажи мне, что ты оставил нам запас.

— Конечно! Сто билетов.

— Я дам тебе список, кому нужно будет выслать пригласительные.

Разумеется, Аманда с отцом, Вики, журналисты из балтиморского пула. Я даже подумал насчет Тэссы. Она со мной рассталась, но я то с ней не рвал. Задавив жабу, я включил в список директора школы с учителями — они вряд ли придут, но жест запомнят и оценят. Плюс подружки и родственники музыкантов, включая Бониту. Я с удовольствием вспомнил пухлые губки своей «экс». Интересно Джон догадывается о слабом передке подружки?

Третье событие оказалось самым важным. Мне разблокировали брокерский счет. В тот же день, я сделал перевод в предвыборный фонд Гортона и сразу поехал к Хардести. Брокер в компании Мелиссы и еще нескольких служащих вышел встречать меня прямо ко входу. В руках у биржевиков были бутылки с шампанским и бокалы. Хлопнули пробки, вверх ударил пенящийся напиток.

— Питер, у меня нет слов! — Хардести увел меня в свой кабинет — Я поражен и тем, как ты смог в такой короткий срок, в таком молодом возрасте заработать состояние и то, как ты отбился от нападок SEC. Просто двойной страйк в боулинге. Мы будем тебя подавать на ежегодную премию Новая звезда Уолл-Стрита. Ее вручают крупнейшие американские банки. Мне звонили насчет тебя уже из Морган Стэнли, Мерилл Линча, Барклайз… Все хотят с тобой познакомиться. И даже посмотреть тебя в деле. Я говорю про инвестиции на фондовом рынке.

— Это, разумеется, все интересно — покивал я — Но мне больше интересны хеджфонды.

— Да? Но почему не паевые?

— Обычные инвестиционные компании зарабатывают на росте акций. В долгосрочной перспективе. Но я тут недавно в Уолл-Стри Джорнал прочитал историю Альфреда Джонса. Еще в 50-х годах он организовал первый хеджфонд, который играет на падении акций. Знаете доходность? С 1960 по 1965 год она составила 325 %, что на 100 % больше, чем у самых доходных паевых фондов. А за десять лет стоимость инвестиций Джонса выросла на 670 %!

Магия цифр произвела впечатление на Хардести. Он достал платок, вытер потный лоб.

— Ты думаешь акции будут падать?

— А с чего бы им расти? — вопросом на вопрос ответил я — Америка увязла с войной во Вьетнаме, военные расходы растут как снежный ком, а это что?

— Инфляция — кивнул брокер.

— Именно — я допил шампанское, отставил бокал прочь — Победить инфляцию можно только одним способом — ФРС будет повышать процентную ставку. А это плохо для фондового рынка. Акции будут падать и надо зарабатывать на снижении котировок, а не на их росте. Значит, нужен хеджфонд.

— Я поговорю со знакомыми на Уолл-Стрит — Хардести задумчиво посмотрел в окно — Интерес к хеджфондам сейчас большой, они в моде. Может и нам пора заработать на этой моде.

— Делаем фонд, набираем в управляющих несколько «звезд» — я щелкнул ногтем по бокалу, по кабинету поплыл приятный звон — Начинаем зарабатывать и привлекать деньги клиентов. Каждому вкладчику предлагаем партнерскую программу.

— Какую? — заинтересовался брокер.

— Приведи десять друзей и мы удвоим твои проценты.

Это, конечно, не МММ, но кое-что из мульти-уровневого маркетинга я решил взять на вооружение. Зная будущие тренды — нетрудно будет заработать повышенные проценты.

— Это все очень интересно — Хардести преисполнился оптимизма — Я завтра же вылетаю в Нью-Йорк обсудить идею хеджфонда с моими партнерами.

— Два условия — вернул я брокера с небес на землю — Моя доля — половина и я управляющий директор нового фонда. Я составлю и утвержу у мажоритарных вкладчиков инвест стратегию и дальше в мою работу никто не вмешивается.

— Единоначалие — вещь правильная — покивал брокер — Надеюсь сделки через нас будут проходить?

Ясно, Хардести хочет продолжить зарабатывать на комиссии. Чем больше сделок — тем выше его доход.

— Будут. Нужна какая-то заманушка для широкой публики — я задумался. Все развитие биржевых технологий в будущем пойдет по пути автоматизации.

— Есть идеи? — заинтересовался брокер.

— Есть. Торговые роботы — я ткнул пальцем в сторону зала, где стоял DEC PDP-8 — Думаю будущее за компьютерами. Они будут торговать на бирже.

Хардести вытаращил на меня глаза. Сейчас ПК в принципе нельзя подключить к бирже — на «полу» торгуют живые люди, маркет-мейкеры. Именно к ним сходятся все заявки от брокеров. Они в свою очередь в толпе выкрикивают друг другу оферы и сводят сделки. Операции подтверждаются «тикетами» — бумажными талонами, на которые пишется номер маркет-мейкера на рубашке, объем, цена. Дальше по итогам дня тикеты подбиваются, фиксируются официально.

— Сначала биржи автоматизируют «пол» — пояснил я — Потом к их компьютерам подключатся ПК брокеров или даже отдельных клиентов. Все сделки будут проходить в системе почти мгновенно. Выиграют все — меньше ошибок, больше объемы, быстрее реакция со сделками на всякие события…

— Откуда ты это можешь знать? — Хардести мне не поверил.

— Слежу за тенденциями — пожал плечами я — Компьютеров все больше, они все мощнее и производительнее. Скажем публике, что написали уникальную программу.

— Какую?? — тут же вцепился в меня брокер.

— Ну например, по корреляционному анализу — типа падает нефть, покупай золото. Или растет Доу Джонс — продавай казначейские облигации.

Вообще мне больше всего нравилась идея по автоматическому чтению. Завести новостную телетайпную ленту в ПК, анализировать ее по ключевым словам, совершать сделки быстрее всех. Вот эта история может реально взлететь. Но выдавать ее хитрому Хардести я не хотел — перебьется. Даже сама идея торговых роботов — была инновационной. Не дошли до нее ведущие брокерские дома и банки.

Мы еще пообсуждали с биржевиком детали хедж фонда, Хардести изучил судебное решение по моей дееспособности.

— Тогда мы переоткроем брокерский счет лично на тебя, ну и будем смотреть за тобой. Тут столько народу думает повторять сделки Питера Уолша.

— Моя комиссия пять процентов — засмеялся я — А лучше приглашайте их в фонд.

Как только все документы были заново оформлены, я открыл банковский счет в Bank of America и мне даже выдали пластиковую карту Diners Club! Вот только использовать ее было негде — банкоматов в Штатах было всего пара штук. И те все в Нью-Йорке. Индустрия пока только разворачивалась — народ привык платить чеками или наличкой. Мне тоже удалось получить чековую книжку, причем я заказал еще дополнительную, со стилизацией в виде языков пламени.

Менеджер лишь равнодушно пожал плечами, дескать за ваши деньги любые капризы. Но все равнодушие с него мигом слетело, когда я сделал перевод на миллион долларов на свой текущий счет.

— Мистер Уолш — молодой парень с прилизанной прической тут же возбудился — Для столь респектабельных клиентов у нас есть особые условия! Специальные депозиты, персональный менеджер. Мы предлагаем широкий спектр инвестиционных продуктов, которые…

— Прекращай — прервал его я — Если надумаю — дам знать. Вызови мне пока такси.

Первым делом я поехал в автосалон. И купил за десять с лишним тысяч долларов «лупоглазый» 911-й Porsche. Черный, блестящий. Культовая тачка, которая и через полвека будет считается эталоном спортивных автомобилей. Поршак я тоже попросил раскрасить в красные языки пламени. Продавцы поудивлялись моим закидонам, но как только я выписал еще один чек на две тысячи долларов тут же вызвонили знакомого художника.

Пока тот работал, я зашел в ювелирный магазин и купил несколько крупных перстней с красным агатом. Один из них попросил вынуть и вставить в сережку. Пока не менее удивленный ювелир при магазине занимался переделкой, я продолжил свой вояж и отправился в тату-салон. Там мне за два доллара прокололи ухо. Вот теперь, похоже, я готов поразить взыскательную публику.

— Бог ты мой!! — Аманда открыла рот, оцепенела.

Выглядел на фоне разрисованного Поршака я и, правда, потрясно. Весь в черном, в ухе красная сережка, пальцы в перстнях. Девушка вышла из дома вся такая воздушная, в легком, приталенном голубом платье, таком же голубом пальто и тут такое Инферно на выходе.

Аманда вышла из ступора, обошла машину, потрогала языки пламени. Они уже успели высохнуть, все окрестные прохожие не могли оторвать глаз. Потом еще раз оглядела меня с ног до головы.

— Что детка — я снял черные очки, провел дужкой по изумительной шее девушки — Сатурн не взлетел, а Питер Уолш уже выходит в открытый космос? Курс на Луну?

— Это твоя новая машина?

Мне даже стало интересно — даст мне утонченная и рафинированная Аманда в 911-м? Машина честно сказать была тесная. Быстрая, приемистая, но развернуться в ней было реально негде. А уж тем более «разложить» там девушку.

— Моя — покивал я — Цепляет?

— Более чем — Аманда открыла пассажирскую дверь, загнула внутрь. Там пахло свежей кожей. Непередаваемый запах нового люксового автомобиля.

— Питер, откуда у тебя деньги на такую машину?

— Ограбил пару банков — я покрутил в ухе сережку. Прокол нещадно болел.

— Банков?? — Аманда не знала чему верить.

Угу, дорогуша. Я планирую ограбить всю Америку. А на сладкое разрушить статую Свободы. Зачем им свобода без денег?

— Да шутка, за пластинки MGM заплатила. Ну что? Поедем кататься?

Мы сели в Поршак и я решил проверить старую теорию — в спорткарах девки дают безотказно. Полез целоваться, попутно просовываю руку под подол платья. Теория оправдалась на все 100 %. Аманда была готова. Целовалась она страстно, ноги конечно, сжала, но и так все было ясно.

Разумеется, я не мог не показать новую точилу и Вики тоже. С ней мы устроили покатушки по побережью, но не долго.

Сначала девушка попросилась за руль, с веселым смехом притопила так как следует по дороге, наслаждаясь спорткаром. Потом резко ударила по тормозам.

— Ты что творишь?! — меня дернуло в сидении, ремень больно впился в плечо.

— Питер! Тебе нужна охрана!

— Ну мы планировали кого-то привлечь на концерт… — промямлил я. Сзади раздраженно загудели машины.

Черт, не хватало еще в авариювлететь. Помнут зад Поршаку — страховка ремонт явно не покроет.

— Мы едем к моему знакомому — Вики резко развернулась на дороге, помчалась обратно в Вашингтон.

Реактивная девчонка! И мне это нравится.

— Что за знакомый? — поинтересовался я.

— Ты действительно, много заработал? — вопросом на вопрос ответила девушка.

Сегодня она была одета очень кэжуал — джинсы, худи. Волосы по-простому собрала в хвост. Я смотрел в ее профиль и все больше влюблялся. Красивая, живая. Не то, что «аристократка» Аманда.

— Много.

— Сейчас сразу появится много желающих тебя «подрастрясти». В Вашингтоне с Балтимором еще спокойно, но дальше по побережью… Если поедешь на гастроли, то тебе 100 % нужна охрана.

В столицу мы вернулись под самый вечер, Вики уверенно зарулила во двор мрачного здания, парковка которого была сплошь и рядом заставлена мотоциклами.

— Это чекпоинт Ангелов ада — туманно пояснила мне Вики — Ты только не ревнуй…

Тут я напрягся.

— … я некоторое время встречалась с офицером клуба — его Мэтью зовут.

Как только Вики припарковалась, на крыльцо высыпала целая толпа толстых, бородатых мужиков в кожанках и жилетках снашитыми эмблемами. Летающие черепа выглядели очень стильно. Под удивленными взглядами, мы вылезли из Поршака, подняли воротники плащей. Под вечер в Вашингтоне похолодало, поднялся пронзительный ветер. Не рано ли я понадеялся на весну? С этой мыслью я первым двинулся к крыльцу.

Байкеры тоже ежились от холода, но глаз с меня не сводили.

— Привет, бродяги! — первым поздоровался я — Мэтью на месте?

Богатый жизненный опыт мне говорил, что в таких компаниях надо первым брать на себя инициативу. Иначе начнут унижать — просто поразвлечься — и без махалова уже не уйдешь. Только вот махаться с этими тушами мне не хотелось совсем. Тут айкидо может и не помочь.

— А ты кто мажорчик? — отозвался самый крупный мужик аж с двумя цепаками на бычьей шее. На меня прямо повеяло ностальгией. Эх, где мои 90-е, красные пиджаки, мобилы размером с кирпич…

— Я Питер Уолш из Эйсидиси.

— Че за Айсидиси? — заинтересовался здоровяк, вынимая руки из карманов. Да… его кулакам можно было позавидовать. С голову новорожденного ребенка.

— А сам ты кто? — спросил я, хмыкая. Вики тревожно сжала мой локоть.

— Я то? Большой Билл из Оклахомы.

Ну, конечно. Откуда же еще. Явно ведь не с Манхэттена. Рэднек как он есть. Колхоз Имени Заветов Ильича по-американски.

— И эти ушлепки меня будут охранять? — тихо произнес я, наклонившись к Вики — Да их же в первой перестрелке положат. Там даже целиться не надо.

Та лишь дернула меня за рукав — Питер, не дури. Ты знаешь в скольких стычках они побывали? Эти мотоклубы только и делают, что рубятся друг с другом. Потом какие перестрелки?? Ты что во Вьетнам собрался?

— Новая музыкальная группа — вежливо ответил я — Темный рок. Слышали?

Байкеры покачали головами, посторонились. Мы прошли мимо, обдуваемые табачным духом.

Поднимаясь по лестницы я выслушивал выговор Вики.

— Питер, ты зачем вперед полез? Парни в Ангелах резкие, могли и твой красивый нос сломать для знакомства.

— А что за Ангелы? Расскажи.

Вики остановилась на площадке, поправила прическу.

— Это самый известный мотоклуб Штатов. Его открыл лет десять назад Хантер Томпсон из Калифорнии. Он написал первый устав, организовал парней в жесткую иерархию.

Вики начала мне рассказывать структуру, я же внимательно слушал. Путь нового члена в состав клуба обычно достаточно долог. Начинается всё с личного знакомства с уже действующим членом. Если новичок внушает доверие, то он представляется другим членам клуба, причём на представляющего (поручителя) автоматически возлагается ответственность за все дальнейшие действия протеже. При положительном впечатлении на членов клуба, ему присваивается статус support. После определённого времени (это может быть год и более, в зависимости от ряда обстоятельств), если «саппорт» положительно зарекомендовал себя, на общем собрании поднимается вопрос о его принятии в клуб и ему присваивается ранг hangaround («болтающегося рядом») — первой, низшей из ступеней в иерархии. За ней следует prospect и member. Из «мемберов» выбираются или назначаются руководители Ангелов.

Отношения в клубе строятся по принципу жёсткой иерархии — «хэнгэраунд» подчиняется «проспектам» и «мемберам», «проспект» — «мемберам» и все три категории — требованиям устава, офицерам и президенту. Главная фигура — президент, который возглавляет клуб и ведёт собрания. В некоторых клубах он имеет право дополнительного голоса. Президент и офицеры образуют Совет клуба, который обладает исполнительной, законодательной и судебной властью, может вносить изменения в устав и налагать дисциплинарные взыскания на членов клуба и «саппортов». Основные поощрения — это быстрое продвижение по иерархической лестнице и освобождение от членских взносов. Наказания — непопулярные работы, денежный штраф, временное лишение прав и привилегий, применение физических мер и изгнание из клуба. Последнее считается самым серьёзным и происходит на общем собрании клуба, если обвиняемый имеет низкий ранг, или на собрании только «мемберов», если рассматривают проступки «мембера» и тем более «офицера».

— Питер, пойми — убеждала меня Вики — Мотоклубы — самые боевые и спаянные борьбой военизированные объединения в США. Те же Ангела много раз участвовали в перестрелках с клубом Бандидос, торгуют оружием по всем Штатам… Если они возьмутся тебя охранять — любые преступники будут боятся просто посмотреть в сторону группы.

— Нас же и примут полицейские вместе с ними — хмыкнул я — Минимум Ангелы захотят отмывать свои деньги через мои концерты.

— Ты главное не умничай! — нахмурилась девушка — Вот сейчас ты прямо сходу подсказал им криминальную идею.

— Что еще ты можешь рассказать мне про Ангелов? — я хотел как можно лучше подготовится к разговору с офицером чекпоинта.

— Решает все клубе сейчас руководитель оклендского чаптера Сонни Баргер. Он настолько силен, что держит на содержании полицейскую верхушку нескольких штатов. Ворочает миллионами долларов. Пару лет назад настолько обнаглел, что написал письмо президенту Джонсону.

— Письмо президенту? — удивился я — О чем?

— Мы в газете цитировали в одной из статей его — нахмурила лобик Вики, вспоминая — «..я собираю группу лояльных к власти американцев-добровольцев для исполнения своего долга во Вьетнаме. Мы полагаем, что отборная группа подготовленных боевиков деморализует Вьет Конг и приблизит триумф дела свободы…». Что-то типа такого.

Нехило так. Получается у Сонни Баргера своя частная армия! Считай зачаток ЧВК — частной военной компании.

— Что еще можешь добавить? — я почесал ноющую мочку уха.

Ничего интересного мне Вики больше не рассказала. Я узнал, что официальными цветами эмблемы и символики клуба является красный и белый цвета, то есть надписи выполнены красными буквами на белом фоне. Отсюда происходит и одно из прозвищ клуба «Красно-белые».

Ещё один часто используемый эвфемизм для названия клуба — 81, от порядкового номера букв «H» и «A» в английском алфавите.

— Ангелы очень не любят наркоторговцев — воюют с ними на своей территории — Вики посмотрела на часики на руке — Ладно, рассказыватьпро них можно бесконечно, пойдем знакомится с Мэтью.

Офицер чекпоинта произвел на меня благоприятное впечатление. Высокий, подтянутый, лет за сорок. В волосах благородная седина, взгляд умный, сосредоточенный. Когда мы вошли в кабинет Мэтью читал «Над пропастьюво ржи» Сэлинджера. Байкер любит классику?

— Вики? — удивился офицер — Что ты тут делаешь?

— Привет, Мэтью. Вот привела к тебе познакомиться моего друга.

— Друга? — байкер внимательно осмотрел меня, уделив внимание и серьге в ухе и моей короткой прическе.

— Питер Уолш — представился я, в свою очередь разглядывая кабинет офицера. В углу стоял навороченный музыкальный центр. Не хуже чем у конгрессмена Гортона в доме.

— Можно? — я кивнул в сторону центра, доставая из кармана бобину с нашей последней студийной записью Вуду Пипл. Шакил вылезал финальный вариант для отправки Клиффу в MGM, но я закрутился с девушками и так до сих пор не заехал в офис Федерал Экспресс.

— Питер! — Вики тихо ткнула меня в бок, Мэтью лишь кивнул — Валяй.

Я вставил бобину, заправил пленку. Врубил звук на полную и нажал Плей. Кабинет заполнила гитарная партия Вуду Пипл. Глаза офицера расширились, басы мелодии нарастали, в двери появился первый байкер. Это был Большой Билл. В руках у него был… пистолет!

— Что за… — байкер застыл в проеме. Сзади маячили другие члены клуба, выглядывая из-за плеча Билла. Лица у них у всех были ошарашенные.

Мелодии явно не хватало синтезатора, но и гитарная составляющая впечатляла. Необычная подача слов песни, только лишь слоганом Вуду-Вуду Пипл завораживала слушателей. Даже Вики, которая уже слышала композицию.

На последних нотах я нажал «Стоп», протянул обалдевшему Мэтью визитку.

— Питер Уолш, музыкант и композитор.

Офицер взял визитку, повертел ее в руках. Потом посмотрел на своих «пехотинцев».

— Да… умеешь произвести впечатление. А можно еще разок послушать это Вуду?

Байкеры отозвались одобрительным гулом. Я опять нажал Плей.

Спустя несколько минут мы сидели в комнате отдыха чекпоинта. Тут был свой бар с кофемашиной.

Бильярд и даже разобранная модель какого-то мотоцикла на специальном стенде. Стильно и удобно.

— Охраной музыкантов мы еще не занимались — Мэтью пил пиво из бутылки, разглядывая мой чек на 5 тысяч долларов — Дальнобоев сопровождали. Это было. Заправки отбивали у Бандидос. Тоже случалось. Но концерты…

— Справитесь — отмахнулся я — Мне нужно пяток парней. Пара человек на входе, чтобы выкидывали из зала пьяных и сильно накуренных. Короче, самых неадекватных. И еще трое рядом со сценой.

— Чтобы не лезли к вам из зала — сообразил Мэтью — Судя по твоей музыке тремя «ангелами» тут не отделаешься. Пошлю десять человек. Но денег надо будет добавить.

Вики победно улыбнулась, подмигнула мне. Рано она радуется.

— Мэтью, только предупреждаю сразу — я достал чековую книжку, выписал байкеру еще штуку баксов — Никаких ваших «тем». Парни просто охраняют нас на концертах и на гастролях. Ничего тайком мы провозить не будем, денежные дела тоже оформим официально.

— Хорошо, что сразу все прояснили — покивал Мэтью — Дам тебе команду Большого Билла, раз уж вы познакомились. Мне кажется, твоя музыка ему хорошо зашла.

— Она всему миру зайдет — я переглянулся с Вики — Вот увидишь.

Дым-машина нещадно хрипела, сопела, но дым выдавала. Жидкий такой, быстро исчезающий. Но и это было такое достижение, на которое вся команда смотрела охренев.

В пятницу в концертном зале Локвуд Плейса собралась вся команда. Четверо музыкантов, Большой Билл с байкерами, Шакил с тощим, очкастым техником, который притащил дым-машину. Она работала. И даже выдавала туман. Но при этом шумела.

— Надо сделать звукоизоляцию — постановил я, заглянув под кожух — Но такую… противопожарную. Чтобы не полыхнула. Да завтра успеешь?

Тощий поправил очки, неуверенно кивнул.

— Сделаю.

— Питер — ко мне обратилась Бонита, которую Джон притащил на саунд-чек — Давай я на себя возьму сценический грим.

Я обалдело уставился на «экс». Чтобы Бонька решила на себя что-то взять? Я посмотрел на Джона. Тот пожал плечами, ударил по правому барабану. Гулкий звук разошелся по всему залу. Акустика в Лейквуд Плейс была отличная, теперь нам предстояло проверить освещение и электрику. Последние было самое важное. Несколько усилителей, колонки, дым-машина, освещение — все это требовало устойчивой электрической сети. А то вырубит пробки во время концерта — вот будет весело пяти тысячам зрителей.

— Давай. Нам нужен какой-то грим от пота, чтобы лица под софитами не бликовали. Займешься?

Девушка кивнула.

— А нам что делать? — поинтересовался Большой Билл, переминаясь с ноги на ногу. Ему и его парням было явно некомфортно. Огромные мужики жались к сцене, тихонько переговаривались. Оно и понятно. На задник зала Джимми «Диван» вывесил огромный принт языков пламени. Мы все четверо явились на финальную репетицию в черном, в солнцезащитных очках. И тут бравые байкеры не затрусили, нет. Но явно задумались. Хоть мотоклуб и назывался Ангелы ада — к моему удивление в нем было много христиан. Особенно из юго-восточных штатов.

— Что вам делать? Взять деньги — я протянул Биллу пачку купюр — Пойти в соседний магазин электроники и купить уоки-токи рации на всех.

— Зачем?

Тут на меня с интересом уставилась вся команда.

— Затем, что если что-то случится в зале, ты голосом своим парням команды отдать не сможешь.

Байкер набычился — Смогу!

— Ну давай проверим — я повернулся к Кену с Филом — Давай Rebel Yell.

Джон ударил в барабаны, Кен взял первые аккорды.

— Когда я начну припев — я взял гитару за гриф — Начинай кричать своим парням про пожар в зале. А вы идите ко входу — мой палец нацелился на байкеров.

Я оказался прав. Сколько Билл не кричал со сцены своим парням, ничего не было слышно. Музыка и мои вопли в микрофон забивали все.

— Надо не только купить рации, но и ушные гарнитуры — распорядился я. Удрученный байкер лишь кивал головой — Проведете тренировку на случай драк в зале, пожара…

— Что за тренировки? Не было такого уговора! — включился в разговор крупный мужчина с окладистой бородой и прической собранный в хвост.

— Я сказал приготовитесь! — мне пришлось нажать на парней — Офицер взял деньги, подписал контракт.

Никакой договор мы с Мэтью еще не подписали, но байкеры этого не знали.

— Хотите опять угодить в hangaround? Так я живо вам это устрою!

Мои угрозы подействовали. Билл сходил купил рации, настроил их на работу через гарнитуры. Разбил зал на несколько секторов, потренировался отдавать команды сразу по группам. Это оказалось не просто. Охрана путалась, ошибалась.

С группой тоже не все гладко было. Музыкантов пришлось учить передвигаться по большой сцене. Парни наступали на провода электрогитар, выдергивали штекеры друг у друга. Хорошо хотя бы со светом все было отлично — от администрации пришли сразу два светотехника и быстро наладили все.

Чем больше было суеты, тем сильнее группа проникалась ответственностью. Лица ребят стали серьезными, прекратились шутки и подколки. Дополнительного напряжения добавил Клифф, появившийся под самый занавес репетиции. Продюсер приехал в Балтимор с целой командой — сексапильной секретаршей в мини-юбке, пожилым юристом, фотографом и собственным водителем.

Сначала директор MGM заставил нас прогнать весь концерт, дал несколько ценных замечаний. Мы еще раз обсудили стилистику группы, последовательность песен, бисирование. Парни «грели уши», но в дискуссии не вмешивались. За что были вознаграждены авторскими экземплярами пластинок — в дополнение к «Удару грома» вышел сингл «Rebel Yell».

— Вам первым привез — подмигнул нам Клифф — В магазины попадет на следующей неделе.

Мы с удовольствием поразглядывали пласт. Диск был оформлен в том же духе, что и дебютный — огромные красные буквы AC/DC с извивающейся молнией посередине. Правда уже без нас любимых на обложке.

— У нас тоже для вас сюрприз — я махнул рукой технику и тот включил дым-машину. Повалил белесый туман, Клифф открыл рот от изумления.

— Это надо срочно запатентовать! — продюсер переглянулся с юристом — Классная штука. А как работает?

Я вкратце описал, напирая на то, что дым можно сделать цветным, пустить через него световые лучи. Тут же вспомнил идею стробоскопа, изложил ее в новой интерпретации.

— Это отлично сработает для поп-групп — задумался Клифф.

— Самому мне заниматься этим некогда — я отвел продюсера в сторону — Поэтому я готов взять партнера в компанию. С меня патенты, со второго акционера — финансирование.

— Я готов участвовать — тут же отреагировал директор — Лично. MGM вмешивать не будем, но лейбл сможет стать первым заказчиком оборудования.

Я мысленно потер руки. И тут коррупция. Клифф будет подписывать договоры от MGM и как акционер класть деньги себе в карман.

— Доли пополам?

Я дождался кивка Клиффа, почесал в затылке:

— Чтобы не подставляться, от вас нужен какой-то номинальный владелец.

— Попрошу тещу — кивнул директор — Сегодня оформим все документы. Как назовем компанию?

— Смэш Лимитед — решил я.

— Удар? — удивился Клифф — Почему Удар?

— Дадим пинка рынку — усмехнулся я, с ностальгией вспоминая свою первую группу в детском доме. Она на американский манер называлась Смэш. Это было еще задолго до дуэта Лазарева и Топалова. Гастролировали мы по таким же детским домам, школьным дискотекам. Тяжелый рок нам петь, конечно, не разрешали, но легкие мелодии из репертуара западных поп-групп уже не были под запретом. СССР стремительно разваливался, Горбачев уже объявил свою «катастройку» — во всю цвела, мать ее, гласность. Ага, «свобода — вас встретит радостно у входа…».

— Ну Смэш так Смэш — пожал плечами Клифф — Думаю, надо обсудить будущие гастроли.

Ого! А в MGM в меня верят — даже концерта не стали дожидаться. «Куй железо, не отходя от кассы».

— Вашингтон, Цинциннати — выдал я заготовленный экспромт — Сент-Луис, Канзас-Сити, Денвер, Лас-Вегас, Лос-Анджелес, Сан-Франциско.

— Восемь городов? — задумался продюсер — С одного побережья на другое?

— Через Лас-Вегас! — поднял палец я.

— Да, да — покивал Клифф — Там сейчас главные концертные площадки.

В Вегас съезжаются все меломаны страны послушать Луи Армстронга, «короля рок н ролла» Элвиса Пресли и других грандов.

— И когда думаешь начать гастроли? — поинтересовался Клифф — Залы мы тебе забукируем, с этим проблем не будет.

— Сразу.

— Смело.

— Пошлю вперед Джимми, а мы выдвинемся следом. Я куплю подержанный автобус — его хватит на аппаратуру и персонал.

Клифф задумался.

— В центральных штатах карантина еще нет. Может и сработать.

— Наше шоу — усмехнулся я — Будет последнее, что останется в памяти зрителей, если карантин в городах все-таки введут и запретят массовые мероприятия.

— Ладно, можно рискнуть — вздохнул Клифф — Отправлю с Джимми нашего юриста — он очень хороший специалист.

Репетиции и оформление документов заняло весь день и домой я явился уже в темноте. У входа в дом, на крыльце кто-то стоял.

Я сдвинул газету с Узи, лежащем на пассажирском сидении, взвел затвор. Потом пригляделся и тяжело вздохнул. На крыльце стояла тоненькая фигурка девушки. И этой девушкой была Тэсса.

Разрядив и закинув пистолет-пулемет в сумку, я повесил ее на плечо. Вылез из Поршака. Парковать его возле дома на улице было слегка стремно, но отдельного гаража у меня для спорткара не было. Охраняемых стоянок поблизости тоже не наблюдалось.

— Питер, это ты? — девушка сделал несколько шагов мне навстречу.

— Кто же еще — я обошел «экс», стал отпирать дверь.

— Мы можем поговорить?

Я оглянулся. Губы у девушки дрожали, глаза были заплаканы. Тэсса обнимала себя за плечи. Артистка!

— Ну заходи — я кивнул в сторону прихожей, зажег свет.

А девушка то подготовилась! Под легким белым плащом, была коротка юбка-шотландка в клетку, открытая блузка со смелым вырезом. От девушки призывно пахло какими-то цветочными духами.

— Тэсса, у меня завтра очень тяжелый день! — я вывалил из карманов на столик в прихожей пять золотых молний на цепочке и с десяток серебряных. Их мне сделал под заказ тот же ювелир, что создал сережку с агатом. Я собирался золотые молнии после концерта раздать музыкантам, включая Джимми, а серебряные — персоналу группы. Шакилу, Боните, байкерам. Чтобы почувствовали так сказать еще большую причастность к общему делу.

— Ты не берешь трубку — покраснела девушка — А нам надо объясниться!

— А что объясняться? И так все ясно.

— Нет, не ясно! На разрыве настояли родители. Я по-прежнему… ну… люблю тебя! — Тэсса сняла с головы платок, начала комкать его в руках. Волосы девушки рассыпались по плечам.

— Ты хочешь помириться? — под удивленным взглядом Тэссы, я сгреб драгоценности в ящик столика, приглашающе махнул в гостиную.

— Да!

Я схватил девушку за руку, резко развернул к себе спиной. Она слегка взвизгнула.

— А может ты хочешь извиниться?! — я наклонил Тэссу над диваном, юбочка задралась, обнажив белые кружевные трусики.

— Может и хочу! — девушка задышала, еще больше оттопырила зад. Я сильно шлепнул ее по попе. Тэсса застонала. Я еще раз шлепнул. Сильнее. Девушка взвизгнула, на белой попе отпечаталась моя ладонь. Моя рука оказалась между ног.

— Питер, что ты делаешь…

— Ах, ты грязная девчонка! Да тебе все нравится!

Новый шлепок, новый стон.

Тут уже я не выдержал. Сдернул трусики Тэссы вниз, расстегнул ширинку и не снимая брюк вошел в девушку сзади.

Было около десяти или девяти часов вечера, когда я, лежащий вместе с ней, тяжело дышащий и обнимающий, спросил:

— Ты голодная?

— Очень — Тэсса счастливо потянулась — А ты?

— Не настолько, чтобы сейчас выходить и искать где поесть. Может закажем пиццу?

— Мне нравится эта идея.

Я поцеловал девушку в левую грудь, натянул штаны и схватил трубку телефона. Доставка пиццы приехала быстро, буквально через двадцать минут, но когда я вернулся в комнату, Тэсса уже спала. И что теперь делать? Звонить Харперам?

Суббота началась с того, что я рано разбудил Тэссу. Попа девушки покрылась синяками, но зато глаза блестели.

— Тебя небось родители ищут — я быстро одевался. Сегодня у меня намечался важный день.

— Не ищут — они отправились в Аспен. Покататься по последнему снегу — Тэсса слегка приподнялась в постели, одеяло поехало вниз, обнажая ее грудь с торчащими сосками.

Боже… Что она со мной делает? Нет, мне сегодня нельзя! Я как тот спортсмен на олимпийских играх. Пересплю с девушкой — не будет энергии на рекорд. А рекорд мне ой как надо поставить.

— Собирайся! — я кинул девушке одежду — У меня очень мало времени.

— Питер, что с тобой? — обиделась Тэсса.

— Не что со мной, а что у меня! У меня сегодня концерт!

— Ой, я же совсем забыла! — девушка в чем мать родила выскочила из кровати, кинулась мне на шею — Я обязательно приду! Ты же дашь мне билетик?

Подруга надула губки уточкой.

Вики, Аманда и вот теперь Тэсса. На концерте будет аншлаг моего «гарема». И как же всех развести? Задача почти не решаемая.

— Дам — мрачно ответил я, доставая из кармана контрамарку — А теперь быстро одеваться и я вызываю такси!

Проводив Тэссу, я набрал Джимми.

— Рань то какая — возмутился толстяк, зевая.

— Вставай, труба зовет! — проорал я в трубку.

— Какая труба? — испугался «Диван»

— Иерихонская. Библию читал?

— Ну читал…

— Нам сегодня рушить стены музыкальных стереотипов.

— Питер! — взмолился Джимми — Ты чего звонишь в такую рань??

— Езжай по автодилерам, ищи нам автобус.

— Ты хочешь купить автобус?!?

— Да. И как можно скорее. С багажной полкой наверху. Лучше новый. Но если нового не будет — возьмем подержанный. Для гастролей.

— О Боже! — тяжело вздохнул «Диван»

Я уже почти вышел из дома на утреннюю пробежку, как мне позвонила Мелисса.

— Слава Богу, что я тебя застала, Питер!

— А чем дело?

— В Балтимор для встречи с тобой прилетел Гордон Мур!

Вот это номер.

— Он прилетел внезапно, только на один день.

— Мелисса, я не могу! У меня сегодня дебютный концерт!

— Я знаю, знаю, Питер, но мистер Мур очень занятой человек…

Черт, как все не вовремя.

— Ладно, назначай встречу на 10. Я приеду.

После быстрой пробежки и душа, я был в офисе Хардести в условленное время.

Мур выглядел так, как его изображали в будущих заметках и статьях — слегка помятый парень в очках, одетый в слаксы и рубашку на пуговицах без галстука, с верхней расстегнутой пуговицей. Иными словами, он выглядел как ботаник. Я, с другой стороны, был одет с иголочки, в каракулевый костюм, белую рубашку и сияющие начищенные ботинки. Это был облик бизнесмена, что могло здесь сработать или не сработать.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, мистер Мур. Я ценю это.

— Хм… Питер Уолш — Гордон поразглядывал мою визитку — Вы выглядите очень молодо.

— Это недостаток, который пройдет очень быстро — улыбнулся я.

— Допустим. По телефону цель нашей встречи была не вполне ясна. Если мы говорим не о кредите, а о вхождении в уставной капитал, то цена вопроса больше, чем мы обсуждали с Мелиссой.

Мур покосился на девушку, которая скромно сидела в углу переговорной, пригубил кофе. Ради нас пришлось в субботу открывать офис.

— Насколько больше?

— Только что мы договорились с финансистом Артуром Роком — он ранее помогал создать Fairchild — о кредите в 2.5 миллиона долларов. Под залог акций Intel.

Ага, они уже переименовались. И цена вопроса и правда поменялась. За десять процентов мне придется выложить двести пятьдесят тысяч.

Мур слегка улыбнулся мне, но не сильно. Я подозревал, что он чертовски неудобный игрок в покер.

— А на что вы собственно, собираетесь потратить деньги?

В ходе разговора выяснилось, что у Мура и Ко есть готовая микросхема 3101 Schottky bipolar memory — высокоскоростная память с произвольным доступом на транзисторах Шоттки. Кроме того, почти разработан прототип микросхемы 1101 на основе металл-оксидного полупроводника. Оба устройства пора запускать в серию — для этого нужен завод с «чистыми комнатами». Именно в них будут производиться электронные компоненты для микросхем и микропроцессоров.

Смысл этих чистых комнат был в том, что в них, ради обеспечения чистоты производства, создавалось избыточное давление по отношению к смежным помещениям. Весь воздух проходил через сложные фильтры, персонал носил специальные костюмы.

— Я не буду скрывать от вас, мистер Уолш — нам нужно дополнительное финансирование. Кредит Артура не покрывает всех расходов — рассуждал Мур — Поэтому я заинтересован в инвесторах. Но таких, которые дадут не только деньги, но и какую-то синергию, дополнительные кометенции.

— Программирование.

— Простите, что?

— Микросхемы и микропроцессоры используются в сложных калькуляторах и компьютерах, правильно?

— Допустим.

— Отсюда — один шаг до создания и сборки собственных компьютеров.

— Так далеко я еще не заглядывал — признался Мур.

— Честно сказать, мне не интересно просто давать вам денег за небольшую долю. Мне интересно участвовать в создании гиганта электронной индустрии. И тут без компьютеров не обойтись.

— Продолжайте — заинтересовался Мур.

— Эра огромных шкафов прошла — будущее за персональными компьютерами, которые будут стоять за столом каждого клерка. Эти ПК будут объединены в единую сеть.

— Вы знаете про Арпанет?!? — Гордон открыл рот — Создание подобной сети только начато Министерством Обороны! Это один из важнейших секретов страны.

Мелисса в удивлении покачала головой, Мур вытер пот со лба.

— Я тесно общаюсь с Амандой Гортон — ее отец, конгрессмен Гортон, состоит в комитете по перспективным оборонным исследованиям.

Тут я соврал, но оно того стоило. У Мура в глазах зажегся интерес.

— В Вашингтоне, на Холме, ходят слухи, что массовые персональные компьютеры — это дело ближайших нескольких лет. В этой гонке победит тот, кто предложит даже не самые производительные микропроцессоры и платы, а стандартизацию и открытую архитектуру.

— Я поражен — Мур развел руками — Услышать столь глубокий анализ от столь молодого человека…

— Можно я закончу? Так вот. На первом месте даже не железо, а программное обеспечение. Сейчас каждая компания-производитель сама пишет софт для своих компьютеров. Но в гонке победит тот, примет концепцию открытого кода. Операционная система на открытом коде, удобная и производительная — завоюет весь мир. Поэтому связка — свои микроплаты в своем компьютере с открытой ОС — вот тот рецепт, ради которого вы прилетели в Балтимор. А мои двести тысяч долларов за десять процентов компании — это лишь дополнительный приятный бонус.

Мур погрузился в размышления, а я подмигнул пораженной Мелиссе.

— Я принесу еще кофе — пробормотала девушка.

— А я схожу в туалет.

Нам нужно было оставить Мура одного, чтобы он «созрел».

Стоило нам выйти в коридор, как Мелисса на меня «набросилась»:

— Питер, ты увеличил оффер в десять раз, а долю снизил в два раза.

Это напомнило мне старый анекдот про парня, который спросил женщину, стала ли бы она любовницей миллионера за миллион баксов. Та отвечает «да». Затем он спросил, не переспит ли она с ним за 100$, на что та восклицает «Да разве я похожа на шлюхуу?!». «На кого вы похожи, — отвечает он, — мы уже выяснили; теперь мы просто определяем цену».

Я пересказал анекдот Мелиссе и та весело рассмеялась.

— Переговоры — это не война. Это торговля. Я не знал, что Гордон уже успел получить крупные инвестиции. Это всегда означает, что бизнес подорожал. Даже если он ничего не производит и не продает. Такова жизнь. Ничего страшного — у меня теперь есть крупные деньги, я могу рискнуть бОльшей суммой, чем планировал. В Интел я верю.

Оказалось, что Интел тоже мне верит. Мур дал согласие на сделку и я тут же принялся дозваниваться Штайнмайеру на домашний телефон.

— Господа, сделку будет проводить мой адвокат — он уже занимался покупкой долей в компаниях. У него есть все доверенности.

Я слегка покраснел от очередного вранья. Все сделки, что проводил Штайнмайер — это покупка студии.

Мы пожали руки и я отправился в Локвуд Плейс. Пора было заработать еще денег.

В сопровождении байкеров я захожу в гримерку. Дальше по коридору уже гудит толпа — народ заполняет концертный зал. Бонита прихорашивает парней, все явно на взводе.

— В солнцезащитных очках нихрена не видно на сцене — жалуется Кен, поправляя расстегнутый черный плащ. Выглядят музыканты стильно, но явно мандражируют. Он и понятно — первый большой концерт. Хоть и репетировали много, особенно новые песни, но все-равно страшно.

— А ты выбери себе пятачок два шага на два шага — и там работай — я усаживаюсь в гримерное кресло, Бонита начинает лаком поднимать мои короткие волосы вверх. Закончив с прической, достаю одежду. И тут у всех отпадают челюсти.

— Что это? — Бонита первая выходит из ступора, тыкая в мои черные джинсы. Вчера я без особых затей обработал штанины напильником. Не так чтобы видно было тело, но потертости получились отличные.

— А что такого? — я пожал плечами, изобразив саму невинность — Новый стиль, последний писк моды. Сейчас так в Европе носят.

— И где же? — заинтересовался Фил, щупая ткань.

— Во Франции. Ив Сен Лоран придумал — придумываю я на ходу — Слышал такое имя?

Парни мотают головами.

— Модельер такой популярный. Даст бог еще посотрудничаем с ним. Берет только дорого.

— Очень необычно это выглядит — покачала головой Бонита — Как будто джинсы бездомного.

— В том то и дело! — я поднял палец — Сейчас такой тренд в моде, быть ближе к народу. Вот увидите, скоро вся эта аристократия, типа семейки Гортонов, будет носить кэжуал и не морщиться.

— Опять же ближе к хиппи — поддакнул Кен — Они какую хрень только не одевают.

— Да! Нам надо быть ближе для всех слоев населения. Девушки будут разгадывать нашу загадочность — я посмотрел на покрасневшую Бониту. Да, есть в ней что-то чего нет в Тэссе. Огонь и пламя — Хиппи увидят, что мы так сказать близки к простому народу, природе…

Тут мне подумалось, что неплохо бы «сочинить» пару-тройку «экологических» песен. Эта тема тоже скоро будет актуальна.

— Рок-н-рольщикам надо кинуть кость — подумал вслух Джон, вращая барабанными палочками.

— Есть пара задумок — покивал я. Можно взять Baby, Please Don’t Go AC/DC. Быстрая песня, то, что надо. Собственно говоря, можно попробовать в творчестве и темы блюза с госпелом. You Ain’t Got a Hold On Me или Little Lover.

— Ладно, нам пора на сцену. Боня, выйди, мне надо переодеться.

— Чего я там у тебя не видела — хмыкнула девушка.

— Эй! — возмутился Джон — Придержи язык.

— Сам придержи!

— Что ты сказала?

— Что слышал!

— Хватит ругаться! — я вытащил из сумки ювелирку, под удивленный «ах» выложил золотые и серебряные молнии на столе — Хотел подарить вам после концерта, но сейчас подумал, что зрители в зале должны это увидеть.

— Ой, какая прелесть — Бонита, разумеется, схватила голду.

— Притормози! Тебе серебряная.

— А почему серебряная?!? — надула губки девушка.

— Потому, что золотые для музыкантов и Джимми. Толстяк приосанился, взял цепочку с молнией, нацепил на себя. Для его толстой шеи изделие было слегка мало, но Диван даже бровью не повел.

— А я тоже в группе! — Бонита не хотела отдавать золотую цацку — Помните как я играла на барабанах Seven nation army в магазине грампластинок?

Парни рассмеялись, атмосфера слегка разрядилась.

— Все! — припечатал я, отбирая молнию у девушки и цепляя ее на себя — Пора на сцену. Публика ждет!

Передо мной колышется толпа в пять тысяч человек. Море голов, машущих рук… Несколько девушек сидят на плечах своих парней. Вижу десяток симпотных красавиц. Ну я вас заведу сейчас! Я кошу взглядом на импровизированную вип-ложу — отгороженное пространство с креслами. Там сидит Тэсса, Клифф с сотрудниками, Вики, Аманда с отцом, с десяток незнакомых мне людей — подозреваю, что это журналисты и родственники членов группы. Ситуация пограничная, но я надеюсь как-нибудь из нее выкрутиться.

Справа от сцены стоит стационарная видеокамера — телевизионщики приехали снимать концерт. Мысленно благодарю Джимми, глубоко вздыхаю. Пора!

Начинаю с того, что приветствую зрителей:

— Привет, Балтимор! — дожидаюсь ответного приветствия и весело кричу — Сейчас мы с вами зажжем.

Я киваю Кену и он начинает выдавать вступление к «Удару грома». Зрители отзываются дружными воплями — песня уже знакома и перебор гитариста вызывает настоящий восторг. Моя задача еще больше его усилить. Я присоединяюсь к группе, выдаю «свою у-у-у», а потом уже и «Thunder!». Народ беснуется — похоже, тут никого заводить не надо. Мне подпевают, у сцены начинается небольшая давка — в первых рядах несколько фотокорреспондентов, которые щелкают вспышками камер. Вижу как самых нетерпеливых теснит охрана.

Самое важное на концерте — это дать аудитории чувство сопричастности. На этом в будущем поднимутся Квины, которые почти любую песню будут пропевать, протопывать или прохлопывать вместе с залом.

Я быстро оглядываюсь. Джон увлеченно отстукивает ритм, Фил на басе не отстает от него.

К концу песни мы уже вполне находим с публикой общий язык, зал, заполненный людьми, ловит каждое мое слово и движение, дружно подпевает. Есть контакт!

Не давая никому опомниться и не дожидаясь окончания бурных оваций, мы тут же переходим к «RebelYell». Тут уже я начинаю притопывать, а потом и пританцовывать в такт заводной музыки. Кен полами своего черного плаща прямо хлещет по лицам стоящих впереди людей, но те лишь еще громче вопят.

С началом припева я уже срываюсь вдоль сцены приставным шагом-прыжками Янга, наяривая мелодию на гитаре. По дороге, озорно тыкаю грифом в сторону молодых девушек. Меня приветствуют белозубые улыбки и даже один самодельный плакат на ватмане. AC/DC и сердечко.

Дальше мы исполняем «I was made for loving you». И я снова подвижен, пританцовывая у микрофона. Эх, как же сейчас не хватает переносного. Какие-то песни я могу только петь, двух гитар вполне достаточно, чтобы держать ритм и звучание.

После двух быстрых, энергичных песен и беготни по сцене я уже взмок, как мышь. Под плащом течет пот, так что мы делаем короткий перерыв, пьем воду. Мистер Клифф из ложи показывает мне большой палец, Аманда с Вики о чем-то переговариваются, качая в удивлении головами. Только Тэсса не сводит с меня восторженных глаз.

Я делаю быстрый шаг за кулисы, Бонита припудривает блестящий лоб.

По моему сигналу, на сцене гаснет яркое освещение, мне выносят барный стул. Пора познакомить этот мир с рок-балладами. Я сажусь, луч прожектора берет меня в фокус. ЯначинаюпроигрышSweet chin o mine Guns`n`roses. Ох как округляются глаза у людей в вип-ложе, да и у всего зала. А еще больше народ обалдевает, когда включают дым-машину. Ее успели к концерту доработать, поставить шумоизоляцию. Белый дым окутывает мои ноги, после чего начинает струиться ниже. Люди, покачиваясь, трогают его руками, пропускают между пальцами.

Все вместе, в унисон мы с музыкантами заканчиваем Sweetchinomine, пережидаем бурные аплодисменты. Хлопают все — Тэсса, Аманда, Вики, Гортон, даже оператор камеры. Я наклоняюсь к микрофону:

— А теперь еще одна важная для меня песня. Я написал ее совсем недавно, вы первые, кто ее услышит.

Беру аккорды Knocking on heaven’s door…

От второй рок-баллады публике напрочь рвет крышу. Аплодисменты такие, что сейчас рухнет крыша Локвуд Плейса. Охрана теснит зрителей, рвущихся к сцене, Большой Билл тревожно на меня смотрит, что-то нашептывая в рацию. Да, велика сила искусства.

Пришло время нескольких быстрых песен — мы выдаем ZZTOP. Я чувствую небывалый всплеск адреналина. Затягивающе-пылающее пламя музыки и что-то неуловимое, вздыбливающее волосы, покрывающее кожу мурашками в ожидании следующей песни. Lagrange.

и Sharpdressedmanнарод даже пытается подпевать — благо слова там очень простые.

И опять надо остудить публику медляком.

— Эту песню я посвящаю своей любимой девушки — снимаю очки, расфокусированным взглядом я смотрю в сторону вип-ложи. Вижу как приосаниваются Аманда и Тэсса — каждая принимает мою фразу на свой счет. А вот Вики мне лишь задорно подмигивает. Чувствую нарастающее возбуждение, давлю его в себе, настраиваясь на сложную лирику.

Под неслышное урчание дым-машины, завожу Nothing else matters Металлики. Мой беспроигрышный билет в мировой музыкальной лотерее.

И опять стопроцентное попадание. Вижу в глазах многих зрителей слезы, пережидаю гром аплодисментов. Оглянувшись, выхватываю восторженные лица музыкантов. Они тоже все полностью плывут по волнам успеха.

Теперь опять время быстрой и необычной песни. Незаметно усиливаем звук на колонках, начинаем SevenNationArmy. У меня была мысль снова посадить за барабаны Бониту — для большего шока у аудитории. Но по зрелому размышлению я эту мысль отверг. Обиделся бы Джон — это и его триумф тоже, а главное, могли случиться какие-нибудь осечки. Как говорится у вас нет второго шанса произвести первое впечатление.

Во время Seven Nation Army— я развернулся во всю мощь. Широко расставил ноги, делал амплитудные движения, играя аккорды.

Народ бесился, прыгал по полу, охрана опять отодвинула самых буйных от сцены. А я уже заводил вновь шарманку оригинального AC/DC. Пора было подарить публике Highway to hell. Я даже внутреннее усмехнулся. В одних песнях я поднимаюсь и стучусь в двери рая, в других — спускаюсь по дороге в ад.

Саму фразу «High way to hell» подпевали мне хорошо, дружно. В какой-то момент, дергая головой я вижу раскачивающуюся на плечах парня пышногрудую девушку. Тыкаю в нее пальцем, показывая на бюст. Она понимает меня правильно, одним движением сдергивает свитер, снимает лифчик и кидает мне на сцену. Вопли на припеве усиливаются, я поднимаю элемент нижнего белья, начинаю им размахивать. Кен с Филом вытягивают на гитарах мелодию, я же вкладываюсь в вокал, повторяя свой жест в адрес других дам. В финале песни на сцену просто сыпятся лифчики и бюстгальтеры. Публика в шоке, к сцене рвутся журналисты, фотографируя и гологрудых девушек, и меня с музыкантами.

— Питер, ты охренел?!? — сзади напряженно шепчет Кен — Как мы после такого будем исполнять AnotherBrickintheWall??

Точно. Сложная песня с социальным контекстом сейчас совсем некстати. В зале вопят так, что мы просто плохо друг друга слышим. Я вижу как Гортон, что-то жестко выговаривая, уводит Аманду прочь. Та бросает на меня влюбленный взгляд, разводит руками. Да… пошла жара. Во всех смыслах.

— Давай новую, Whatever You Want— отвечаю я, бросая обратно девушкам бюстгальтеры. Кен отходит к музыкантам сообщить об изменении репертуара, а я опять быстро пью воду, лишь бы не грохнутся в обморок от перегрева.

Джон стучит палочками, сигнализируя о вступлении, мы начинаем петь знаменитую песню StatusQuo. Она быстрая, цепляющая. Я еще ее и обрезал — мы начинаем ее без гитарного проигрыша, сразу с активной части. Это то, что сейчас нужно. Публика в зале танцует, девушки обратно одевают свое нижнее белье.

Песня новая, отрепетирована плохо — поэтому я стараюсь выезжать на энергетике и громкости. Такой же стиль я использую и в следующей композиции — Вуду Пипл. По стилистике она сильно отличается от всех исполненных, но зато мы хотя бы попадаем в «темный рок». Да и слов тут почти совсем нет, так что можно слегка передохнуть.

А вот уже после Вуду Пипл народу отлично заходит Another Brick in the Wall. Лица становятся серьезными, зато нам опять начинают подпевать — молодежи очень созвучна идея «нам не нужно никакое образование…». Ну и правда, кто в шестнадцать лет хочет учиться? Вечеринки, развлечения, секс… Вот что хочет молодежь!

Концерт длится уже больше часа, я вижу, что парни полностью выпотрошены. Мокрые от пота лица, усталые, но счастливые глаза. Начинаю прощаться, но не тут то было! Публика начинает скандировать «Гром, гром», приходится повторять Thunderstruck. А потом и Seven Nation Army с Rebel Yell. Вижу, как одобрительно кивает Клифф, опять показывая мне большой палец.

— Друзья! На этом все, но вас ждут новые концерты. Вашингтон и далее — я показываю как всех обнимаю — Следите за новостями.

Устало, под громовые аплодисменты, мы вваливаемся в гримерку, стаскиваем с себя сценические костюмы, падаем полуголые в кресла. Единственный диван оккупирует мокрый Джон. Бонита приносит нам полотенца, а Джимми целый ящик холодной Короны.

— Пивас! — кричат парни.

— Спаситель! — вторю им я, первый хватая бутылку. Перед глазами все еще стоят голые сиськи зрительниц.

— Оооо! — по гримерке несется стон наслаждения. Я выдуваю пиво, уже не стесняясь Бониты, начинаю переодеваться. Брюки, белая рубашка, клубный пиджак с слегка закатанными рукавами.

— Красавец! — резюмирует моя «экс», разглядывая меня. В глазах Бониты разгорается огонек, который я очень хорошо знаю.

— Бери мою машину — я даю Джимми ключи от Поршака и документы на машину — В зале Тэсса, отвези ее домой.

— Ты мне доверяешь свой Порш?? — глаза «Дивиана» округлились. Надо сказать, что все парни относились к спорткару с огромным пиететом. Несколько раз на дню выходили из студии поглазеть на нее, каждый проехался по кварталу за рулем. Разумеется, все мечтали о такой же машине.

— Я тебе доверяю организацию концертов! — я пожал плечами — Через твои руки будут проходить сотни тысяч долларов.

Все с изумлением на меня посмотрели. Мало кто из «экс-смайлов» сейчас понимал масштабы будущего музыкального бизнеса. Песни могут приносить огромные деньги. Только на одной White Christmas Ирвинг Берлин заработал больше 36 миллионов долларов. Yesterdayпривезла Битлам тридцать лямов. Она кстати, является самой перепеваемой песней мира — и за это музыканты тоже отстегивают ежегодно. А Бен Кинг? Он восемь лет назад записал Stand by me. Больше 400 артистов сделают каверы и это принесет «Королю» 27 миллионов зеленых. Ну и разумеется хит всех времен и народов. Happy Birthday. Да, у этой песни тоже есть авторы. Это сестры Хилл. Им надо было поздравить своих воспитанников в детском саду с днем рождения и они родили хит всех времен и народа. А заодно заработали 50 миллионов!

Я очень хорошо помнил этот рейтинг — он был напечатан в журнале Ролинг Стоунс и висел над моей кроватью в детском доме. У всех были приклеены постеры с голыми девками, Шварцем или Сталлоне, а я каждый вечер смотрел на цифры. Смотрел и верил — и у меня будет 50 миллионов. Можно сказать, я так программировал свое будущее. И это сработало! Будущее наступило и я стал миллионером. Лихие 90-е, приватизация, бери, что лежит…

— А если она захочет сюда заглянуть? Поздравить нас? — Джимми крутил в руках ключи и разглядывал брелок со скачущей лошадью.

— Ты ей мягко объяснишь, что Питер сейчас не может, у него пресс-конференция с журналистами. На самом деле у всех нас намечался фуршет, на который были приглашены «акулы пера». Так сказать, афтепати с нужными людьми. И Тэсса мне там совсем не нужна была. Лишь Вики. Именно с ней я собирался закончить этот вечер.

— Питер, Тэсса очень обидится, что не смогла разделить с тобой успех — встряла в разговор хмурая Бонита. Огонек в ее глазах погас.

— А твое мнение на этот счет меня совсем не интересует — я надел обратно солнцезащитные очки.

— Эй, давай повежливее с моей девушкой! — обиделся Джон, впрочем даже не делая попытки встать с кровати. Все еще были без сил после концерта.

— А это я еще вежлив с ней — мне пришлось подойти ближе к Боните, наставить на нее палец — Если твоя девушка хочет быть с нашей группой, ей придется выучить некоторые правила. И первый закон — мои указания не обсуждаются. Это ясно?

Бонита насуплено молчала.

— Это ясно?!?

— Да!

— Ну и отлично. Мне пора.

Я распахнул дверь гримерки. За ней толпились возбужденные фанаты. При виде меня они тут же начали вопить. Охрана коробочкой сомкнулась вокруг и мы пошли на фуршет.

— У меня нет слов — произнес Клифф, крепко пожимая мне руку.

— Что и по лифчикам нет претензий? — удивился я, разглядывая зал для фуршета. Ко мне тут же бросились журналисты, засверкали вспышки фотокамер. Охрана оттеснила наиболее рьяных.

— Что ты!! Завтра вся пресса будет наша! На обоих побережьях.

Я машу рукой, байкеры пропускают к нам Вики. Девушка улыбаясь, несет в руках черный бюстгальтер.

— А вот это мой. Держи!

Я смотрю на темную водолазку девушки и вижу под ней напрягшиеся соски. До меня доходит, что она в туалете сняла бюстгальтер и принесла его на наш афтапати.

Я лишь развожу руками, на лице появляется глупая улыбка. Ну удружила!

— Шакил должен был собрать со сцены остальные — я беру за лямку нижнее белье Вики — Теперь откроем музей.

Все смеются, Билл показывает мне большой палец. Нанятые «Диваном» официанты уже разносят шампанское и канапе. Я даю знак охране и ко мне допускают журналистов. Первого — худощавого парня в худи — подводит сам Клифф:

— Питер, знакомься. Это Ральф Глисон из журнала Роллинг Стоун.

— Рад встречи — я пожал крепкую руку — Как вам концерт?

— Непередаваемо! Это новое слово в музыке — Ральф покачал головой, снял с плеча диктофон — Пару слов для наших читателей.

— Почему пару? — удивился я и начал рассказывать об истории группы, о «темном роке». Пришлось как следует пофантазировать — придумал, что основная партия Nothing else matters мне пришла в голову после гибели брата. Один из соседних журналистов, наклоняется к Глисону, что-то шепчет в ухо.

— Вы убили брата?!? — поразился Ральф. Остальные «акулы пера» принились тут же строчить в блокнотах.

— Это была вынужденная самооборона — отмахнулся я, продолжая свой рассказ. Но Глисон вцепился в меня словно клещ. Пришлось опять объяснять свою семейную историю, описывать проблемы брата. Разумеется, добавил драматизма — ничто не привлекает публику как тяжелое детство. В очередной раз мертвый Дэвид оказывается значительно полезнее живого.

Вики слушая все это, хмурится. Клифф же сочувственно качает головой.

Обсуждаем с журналистами выход первого альбома — записи остальных песен я уже передал продюсеру — после чего переходим к гастролям.

— План вашего тура очень амбициозен — замечает Ральф — Не опасаетесь пустых залов?

— Наоборот, боюсь аншлагов — улыбаюсь я — Власти штатов в связи с эпидемией могут запретить концерты.

— Кстати, как вам удалось обойти запрет в Мэриленде?

Да… Глисон отличный журналист. Зрит в корень.

— Это не для записи — я отвожу «роллинга» в сторону, жму кнопку стоп на его диктофоне — Мэр города большой фанат нашей музыки — вру я, не краснея.

— Да, власти, похоже вас любят — кивает Ральф — Я заметил конгрессмена Гортона на концерте. Но кажется он ушел после инцидента с лифчиками.

— Это не было инцидентом.

— Даже так? Я думал это неудачная импровизация.

— Очень даже удачная. Завтра кадры с как вы выразились «инцидентом», будут на всех телеканалах.

Я ошибался. Кадры с гологрудыми фанатками появились на ТВ в тот же день. Телевизионщики, работавшие на концерте, моментально слили пленки и когда мы с Вики вернулись ко мне домой — в новостях уже показывали «шабаш в Балтиморе». Ведущий возмущенно комментировал концерт новой, «скандальной» группы, обращаясь к властям города и штата. «Доколе»? — вот каким был основным его посыл массам. Канал, судя по всему, был консервативной направленности, року припомнили все — наркотики, падение нравов и разумеется, битловское «мы популярнее Христа».

Этой фразе канал посвятил целую «врезку». С удивлением узнал, что сначала слова Леннона прошли незамеченными.

Во время интервью три года назад, он ляпнул, что христианство исчезнет раньше, чем рок-музыка. Также музыкант на голубом глазу заявил, что «Иисус был ничего, но его последователи тупы и заурядны. И именно их извращение губит христианство во мне».

Первоначально эти две фразы не вызвали никакой общественной реакции. Однако когда американский подростковый журнал Datebook процитировал Леннона пять месяцев спустя, на юге Соединённых Штатов вспыхнули массовые протесты среди местных христианских общин. Некоторые радиостанции перестали ставить в эфир песни The Beatles, последовала отмена ряда пресс-конференций, люди публично сжигали записи группы, также музыкантам начали поступать угрозы. Инцидент совпал с американскими гастролями ансамбля в августе 1966 года, в связи с чем Леннон и менеджер The Beatles Брайан Эпстайн попытались замять скандал на нескольких пресс-конференциях. Впоследствии некоторые концерты турне были отменены в связи с запугиваниями группы и массовыми акциями протеста, в том числе пикетированием членами ку-клукс-клана.

— Поехали ко мне — Вики стала одеваться.

— Зачем? — я уже был прилично уставший и тащиться в Вашингтон мне совсем не хотелось.

— Питер! Включи мозг. Завтра тут с утра будут папарацци всего штата, а еще через день ку-клукс-клан — девушка подняла трубку телефона, набрала какой-то номер. Коротко переговорила с кем-то. Я тем временем тоже оделся, снял с себя золотую молнию AC/DC.

— Просто отлично! — хмыкнула Вики, вешая трубку — Тебя показали по национальному телевидению. CBC и прочие крутят кадры с концерта. Ночной редактор мне говорит, что журналисты позвонили прокурору штата — тот сказал, что власти изучат ситуацию. Цитирую: «Антиобщественное поведение рокеров должно получить правовую оценку». Мне тоже дали задание написать про тебя материал срочно.

— А что мне могут пришить? — поинтересовался я, обнимая девушку — Может в постели будем писать статью?

— Питер, прекрати! — Вики стряхнула мои руки с себя — Тебе светит статья за нарушение общественного порядка. Думаешь, прокурор не поднимет твое досье? Забыл про Седьмое небо?

Я тяжело вздохнул, сделал глазки «кота Шрека». Это подействовало, Вики смягчилась:

— Ты зачем подзуживал девок снимать лифчики на концерте?

— Надо было прогреметь на всю Америку. Теперь знаешь какая будет реклама у гастрольного тура? Никаких афиш не нужно.

— Да ты бы и так прогремел!

Я взял цепочку с молнией AC/DС, надел на шею девушке.

— Это тебе! За все, что ты для меня делаешь.

— Питер!

Вики покраснела от удовольствия, подошла к зеркалу.

— Это очень дорогой подарок! Я не могу его принять.

— Можешь! Ты очень много для меня делаешь.

Я приобнял девушку сзади, поцеловал ее в шею. Вики вздрогнула, а моя моя левая рука полезла под водолазку.

— Питер, прекрати!

Напрягшиеся соски Вики говорили мне совсем о другом. Я запустил вторую руку под юбку.

— Что ты делаешь?!?

Я нашел губами мочку уха. Девушка ахнула, застонала.

— А ты как думаешь? — я задрал юбку к поясу, наклонил Вики слегка вперед. Она уперлась руками в столик, что стоял в прихожей, обернулась.

— Прям здесь?!

Пришлось кусать вторую мочку. Это подействовало. Девушка сама приспустила трусики.

Утром мы пили кофе в квартире Вики и обсуждали утренние новости. Кадры с концерта шли по всем каналам, скандал затмил Вьетнам, Аполлон, новые инициативы Никсона в экономике. Мне пришлось обзванивать сонных музыкантов и запрещать им давать комментарии журналистам — фронтмен может быть только один. Что на сцене, что в пиаре.

Разумеется, эксклюзивный комментарий по случившимся событиям я дал только Вики. Она его надиктовала в редакцию газеты и он разошелся по всем информагентствам. Я сожалел о случившимся, списывал на то, что мой жест зрительницы неправильно поняли. А необычные, зажигательные мелодии группы возбудили толпу.

На всякий случай я позвонил Штаймайеру.

— Да… с тобой, Питер, не соскучишься! — адвокат засмеялся в трубку — Я займусь этим вопросом. Кстати, мне поступают анонимные угрозы по табачному делу.

— Брэдли Томпсон тоже имел со мной неприятную беседу — сознался я — Обещал проблемы. И похоже, у вас в офисе утечка. Кто-то сообщает табачникам все детали дела.

— Да, я тоже подозреваю, что в фирме течет. Только не приложу ума, что делать.

— Про детектор лжи слышали?

— Что-то читал…

— Объявите в фирме, что собираетесь тестировать всех сотрудников на полиграфе. А потом наймите частных детективов проследить за всеми, кто имеет доступ к файлам. Думаю, даже без детектора лжи удастся кое-что новое узнать.

— Хитрый ход! Спасибо, Питер, будем на связи!

Сразу после завтрака Вики насела на меня с домом.

— Тебе нужно свое жилье!

— А ты знаешь каких-нибудь хороших строителей? — удивился я — Готовый дом покупать я не готов. Потом такие проблемы вылезут…

— Можно приобрести хорошую, большую квартиру в Вашингтоне.

— Не вариант — покачал головой я — Нужно место, где я смогу устраивать приемы.

— Сначала нужно купить землю — Вики собрала чашки и тарелки, унесла в мойку — Затем нанять строительную компанию. Я знаю кое-кого из этой отрасли. Одевайся, прокатимся.

Мы сели в Порш и поехали на северо-запад Вашингтона. Остановились у белого многоэтажного здания, на котором висела вывеска — Pulte Homes. Это название я уже видел. Pulte Homes был крупной национальной строительной компанией, которая работала по всем штатам. Ее акции даже обращались на бирже.

В офисе продаж сидел молодой парнишка, демонстрируя модели различного уровня. Во всяком случае, он показался мне молодым, хотя мы, должно быть, были ровесниками. Просто он выглядел зелёным, как только что взятый на работу неделю назад и не разбирающийся в домах. Ну, все должны с чего-то начинать.

— Привет! Добро пожаловать в Pulte Homes! Как я могу вам помочь? — раздалось чуть ли не до того, как двери захлопнулись у нас за спиной.

— Я бы хотел обсудить с кем-нибудь строительство дома, — ответил я.

— Ну, я буду рад вам помочь! Прошу, садитесь, — он указал мне на стул перед ним и ухватил планшетку с анкетой — Итак, сначала основное. Как я могу к вам обращаться?

— Питер Уолш.

— Да ладно… — парень посмотрел на меня как на привидение, потом метнулся в соседний кабинет. Оттуда сразу вышел седой представительный мужчина в костюме.

— Абрахам Гирш. Рад видеть вас мистер Уолш и миссис Уолш в нашем офисе!

— Я не миссис Уолш — покраснела Вики.

— О, мои извинения! — Абрахам покаянно развел руками — Чай, кофе? Прошу в мой кабинет, я старший управляющий вашингтонским офисом.

Нам принесли колы, после чего Гирш начал задавать вопросы. В каком районе я планирую строится, есть ли у меня земля…

Стоило мне заикнуться, что участка у меня еще нет, как Абрахам тут же вытащил из стола несколько папок с объявлениями.

— Несколько моих надежных партнеров продают землю. Всего в двух милях от Вашингтона. Замечательные участки с видом на океан и собственными пляжами.

Это было то, что надо. Мы с Вики взяли объявления, принялись их изучать. Я начал переводить в голове акры в сотки. Да… Цены кусались. Минимальная стоимость была сто двадцать тысяч за участок в двадцать соток. Максимальная — полмиллиона. За такие деньги я в Калифорнии куплю целое ранчо. А если вложу капиталы в Силиконовую Долину… Там земля подорожает в сотни раз.

К моему удивлению рядом с офисным зданием Pulte Homes был построен стандартный демонстрационный дом. Куда нас и повел Гирш, после того, как мы отобрали несколько объявлений о земле.

Само строение мне не понравилось. Это был типичный двухэтажный «картонный» американский дом — тонкие деревянные брусья в качестве каркаса, обшитые листами ДСП. Внутри стен странный наполнитель, который я сходу не смог идентифицировать.

— Мне это не подойдет — я развернулся и пошел обратно в офис.

Удивленные Гирш и Вики пошли следом.

— Какой же дом вы хотите? — Абрахам быстро меня догнал.

— Точно не типовой. Что-то такое, в стиле Сомерсета, но больше, может, около 6000 квадратных футов. Трехэтажный, с большим залом на входе, мраморной витой лестницей.

Я вызывал перед внутренним взором планировку дома Гортонов.

— Четыре спальни, три туалета, во внутреннем дворе — бассейн с джакузи.

Гирш уважительно на меня посмотрел.

— К слову, сколько вы планировали в это инвестировать?

Используй слова типа «инвестировать» и «бюджет», а не «купить» или «цена». Это очень профессионально. И очень по-торгашески.

— Давайте так, на данный момент меня заботит больше качество, чем цена. Это будет сделка наличными. Я знаю, что этот дом — больше, чем те, что вы строите обычно, но я хочу что-то получше вашего картона.

Абрахам нахмурился, засопел. Мы пришли обратно в офис, Гирш достал целую кипу планов и чертежей.

— Ладно, — кивнул он, — давайте поглядим на это.

Я развернул кипу.

Мы с Вики пролистали документы и нашли очень интересный план. Это был обычный Н-образный дом, с двумя длинными вертикальными крыльями, соединёнными горизонтальной перемычкой. В правом вертикальном крыле должны располагаться 3 спальни и 3 ванные с центральным коридором между ними. В левом — большая кухня, подсобное помещение и гараж. Центральная, горизонтальная секция была на самом деле большим гибридом зала, гостиной и столовой.

Я поразмыслил. Если слегка поменять план, сделать 4 спальни вместо оригинальных трёх, заменить гараж библиотекой\кабинетом\спортзалом для меня, то получится конфетка. Машину же можно парковать возле дома — все одно часто жить в пригороде Вашингтона я не смогу. Жизнь музыканта — это постоянные разъезды.

Гирш пару минут бормотал что-то про себя, делая пометки в своём блокноте. Затем он вытащил из своего портфеля книгу с планами и листал её, пока не нашёл нужный. Протянул его нам, он сказал:

— Это не в точности то, что вы хотите, но довольно близко. Взять ваши планы и внести корректировки в этот будет легко.

Я поглядел, кивая. Эта модель называлась Бёркшир.

— Похоже. Мой дом должен быть побольше, здесь пропущена спальня, и нужно полностью поменять гараж, но это основа. Но да, довольно милый вариант.

— Я могу взять эту книгу, с вашими пометками? Я хочу показать её своим инженерам, — спросил Гирш.

— Конечно.

— Ладно, что-нибудь ещё? Подвал или пространство под фундаментом? Какие-то ещё особенности, снаружи или внутри?

Я задумался. До меня внезапно дошло, что все это вырастало в какой-то значительный проект. С этим домом я и сам врастал в Америку. Садился в золотую клетку.

— Да. Приготовьте свой карандаш, — он улыбнулся и кивнул мне. — Я не уверен насчёт строительного кодекса, но я хочу боковые стенки 2х6 с хорошим изоляционным пакетом; такую же крышу, но 5х15; без чердака, это не обязательно; нагрузка на крышу — минимум 40 фунтов; пространство под фундаментом, подвал нужен и к нему надо сделать хорошую электрическую подводку и звукоизоляцию — я там планирую организовать музыкальную студию.

— О, мистер Уолш музыкант? — Гирш опять уважительно на меня посмотрел.

— Абрахам, а вы разве не смотрите телевидение? — вопросом на вопрос ответила за меня Вики — Питера показывают по всем каналам.

— Боюсь я не слишком большой любитель телевидения — Гирш пожал плечами — Но музыка! Это моя любовь.

— Я хочу кирпичную облицовку; приличные свесы; черепица минимум 30 лет — я проигнорировал восторги строителя и продолжил — хорошего качества двойные окна со стеклопакетом.

Гирш лихорадочно строчил.

— Ладно, а какие спецификации будут внутри? — спросил Абрахам.

— Никаких ковров. Я хочу ходить по ламинату или лучше — по деревянному паркетному полу. Если будет нужно, ковры я постелю сам. Разумеется, встроенные кондиционер и отопление. Оснащенная кухня и бытовая техника. Я хочу что-нибудь относительно светлое и просторное. Меня больше волнуют качество и сроки.

— Думаю, — улыбнулся Гирш, — мы с этим справимся. Мне понадобится пара недель на чертежи. Сейчас я могу прикинуть на глазок, но без чертежей это будет неточно, а планы я не могу сделать без какой-либо формы депозита. Вы готовы сделать его сейчас? Или предпочитаете сначала купить участок?

Превосходно, идём за деньгами. Без денег — ты не профессионал.

— Я думаю, такие специалисты как вы — впишут дом в любой участок. Что касается денег, я могу дать чек. Как только куплю землю — позвоню и вызову вас для планировки.

— Договорились! — Гирш пожал мне руку.

Я выписал чек, мы заполнили ряд документов — и мы уехали.

— Это было пугающе быстро, милый, — заметила Вики, которая опять попросилась за руль Порша.

Я пожал плечами.

— Если делать, то быстро. Либо не делать.

Мы направились на юг по побережью смотреть участки. В машине слушали радио Балтимора. Сначала ведущий поставил Thunderstruck, потом Rebel Yell.

— …новая, необычная группа AC/DC, концерт которой уже вызвал небывалый скандал. Историю с безумием молодежи в балтиморском Локвуд Плейс даже прокомментировал пресс-секретарь Белого дома. Темный рок! Что вы знаете об этом направлении? Питер Уолш — новая звезда на музыкальном небосклоне или исчадие ада, пламя которого изображено на дебютных дисках группы? Звоните к нам в студию прямо сейчас, нам важно знать ваше мнение — ди-джей радиостанции начал диктовать цифры телефона, Вики приглушила звук.

— Слишком много Питера Уолша.

— Угу… исчадия ада… Вики, а у тебя какая любимая песня в нашем репертуаре?

— Sweet Child Of Mine разумеется, — мигом отреагировала девушка, начиная обгон фуры. Движение на шоссе было в две полосы и я с трудом сглотнул — так резво она вела — Я даже не понимаю, как подросток мог написать такую взрослую песню.

Вики начала напевать: «Where do we go, where do we go now?».

Ага, «куда мы идем»… На что она намекает? Куда идут наши отношения?

— Я не подросток — мне опять пришлось вжаться в кресло — подруга пошла на новый обгон. На сей раз на повороте.

— Ты нас угробишь!!

— Будь спок, не трясись.

Я прибавил звук, чтобы отвлечься от лихой езды девушки и уже тем более не развивать тему «Where do we go». Первым позвонившим на радио Балтимора был некий Дэйв. Захлебываясь от восторга он начал хвалить новое направление в музыке:

— … ясно, что Битлз вот-вот распадутся. Харрисон уже заявлял об уходе из группы после провального американского турне. Кто-то должен подхватить знамя и водрузить его на самую вершину музыкальной Сурибати.

— Вы имеете в виду битву за остров Иводзима? — поинтересовался ведущий — Яркое сравнение!

— Музыка АС/DC — продолжал вещать слушатель — Острое высказывание современной молодежи. Она устала от идей хиппи, всего этого восточного мистицизма, которое сейчас так активно пропагандирует Битлз…

— Приехали! — Вики запарковалась под раскидистыми деревьями, сверилась с автомобильной картой — Да, это здесь.

Местечко называлось Кленовый рай и тут, действительно, продавалось сразу несколько участков. На каждом было воткнута табличка For sale. Мы их осмотрели и выбрали тот, что выходил к воде. Океан был спокоен, мелкие волны накатывали на галечный берег.

— Идеально — я измерил шагами участок. Получалось примерно тридцать соток. Можно не один дом воткнуть, а сразу два. Второй — гараж с квартирами для прислуги наверху.

— И до столицы близко — покивала Вики — Полчаса и ты на Холме.

— Ну про полчаса это ты приукрасила — покачал головой я — До центра час минимум.

Мы обошли пригород, пообщались с потенциальными соседями. Берег достаточно плотно был застроен частными домами — где-то нам открывали, принимая за пару молодоженов, в поисках недвиги, где-то лишь лаяли собаки. В целом Кленовый рай оставлял приятное впечатление. Типичный белый пригород, где живут богатые «васпы». В идеале землю и дом надо бы покупать не на себя лично, а на оффшор, индустрия которых только-только начала свой взлет. Тогда отследить владельца и арестовать его собственность будет трудно. Но анонимные оффшоры у меня были еще впереди.

— Берем — решился я — Хороший вариант. Тормозни на заправке, я позвоню.

Вики зарулила на Шелл и пока она заправлялась, я сделал несколько звонков. Первый — риэлтору Гирша. Воскресенье — не лучший день, чтобы беспокоить людей, но когда речь идет о крупной сделке все становятся резко любезным и забывают про уикенд. После риэлтора я набрал Аманде. Девушка была дома и опять говорила со мной холодно:

— Питер, отец в шоке от твоего концерта. Он мне сказал, что не одобряет наших встреч.

Черт… Повторяется история с Тэссой.

— Сцена с лифчиками на всех каналах. Питер, ты понимаешь, как это все омерзительно выглядело?

— А мне показалось, что тебе понравилось.

— Нет! — Аманда повесила трубку.

Ладно, баба с возу… Я позвонил Тэссе. Ее телефон не отвечал. Что за день такой?

— Довез до дома, прямо до крыльца — ответил на мой звонок Джимми Диван.

— И как она?

— Злая.

— Ясно — я тяжело вздохнул.

Вики побибикала мне из Порше.

— Я автобус нашел — Джимми явно что-то ел — Форд 62-го года. Почти новый. Пять двести просят за него.

Не хило так. Деньги улетают просто стремительно.

— Завтра заеду, посмотрим его. Ладно, мне пора.

— Питер! Подожди.

— Что еще?

— Нас по всем телеканалам показывают.

— Радуйся. Теперь на концертах аншлаг будет.

— Это да… Но выступление увидели родители парней.

Вот черт… Об этом я не подумал.

— Отец Кена хочет встретится с тобой. И бабушка Фила.

— Почему бабушка?

— У него родители погибли. Остались дед, да бабка.

— Встретимся. Обзвони всех, назначь собрание на завтра. Ну скажем… на полдень.

Я повесил трубку, задумался. Проблема родителей в мои планы не входила. С другой стороны парни несовершеннолетние. Надо обсудить ситуацию. Эх… похоже меня ждали новые расходы.

Порш еще раз прогудел и я вышел с заправки.

— Ну где ты пропадаешь? — Вики поправляла макияж, смотрясь в зеркало заднего вида.

— Поехали — я упал на сидение, включил радио. На сей раз попал на новостное. Радио 69. Я заржал.

— Что смешного? — поинтересовалась девушка, выезжая с заправки.

— 69.

— И?

— Радио называется как поза в сексе.

Вики покраснела.

— Откуда ты знаешь такую позу? Признавайся, паршивец!

— В Камасутре видел! — улыбнулся я.

— Ты читал Камасутру?! — поразилась девушка.

Да… сексуальная революция в Штатах еще не развернулась в полную мощь.

— Видел у родителей.

— …серия зверских преступлений в Балтиморе — тем временем вещал ведущий радиостанции — Разгоромлены два подпольных абортария. Убиты три человека, включая женщину. Одного из потерпевших явно пытали. Шеф полиции…

Я быстро выключил магнитолу. В глазах у меня потемнело, стало трудно дышать.

— Какой ужас творится — Вики опять притопила газ — Как можно совершать такие зверства.

Это Мясник! Сто процентов он. И что мне делать? Мясник не найдет отца Тэмми, придет обратно за мной. Надо валить! Или мафиози или из города.

Сделал гадость — сердцу радость. Первое, что я предпринял на следующий день после возвращения в Вашингтон — спустился из квартиры Вики на улицу, нашел таксофон и обернув трубку платком позвонил 911.

— Полиция, слушаю — отозвался женский голос.

— Сообщение для полиции Балтимора — хрипло произнес я — Убийства в абортариях совершает мафиози из Нью-Йорка по кличке Мясник. Банда «адская кухня».

— Повторите — голос диспетчера стал строгим.

Я послушно повторил. Да, переговоры уже пишут, но хороших программ анализа голоса нынче днем с огнем не сыщешь.

Повесив трубку, я отправился к автодилеру автобусов. Там меня уже ждал Джимми Диван.

— Вот эта развалина??

Я обошел обшарпанный желтый автобус. Джимми вместе с худым, очкастым сейлзом шли следом.

Бусик последние 7 лет поработал на школьных линиях и был прилично так убит. Покраска отваливалась, крылья проржавели.

— Что за херня?? — я повернулся к Джимми, пнул лысую покрышку — Его так за семь лет уработали? Он вообще на ходу?

— Питер! Конечно, он на ходу — Диван обиделся — Я это первым делом проверил.

— А зачем вам автобус? — поинтересовался унылый сейлз.

— Для музыкального тура по США-ответил я — Но боюсь, он не доедет и до Филадельфии.

— Мэн, новый в два раза дороже — прошептал мне толстяк — Плюс на них очередь два месяца, сразу не купишь.

И это в капиталистической Америке? Куда катятся Штаты…

— Ладно, берем — я подозвал жестом к себе сейлза — Надеюсь покрасить вы его сможете? И мне нужны багажные полки наверху.

— Сможем — покивал очкарик — В какой цвет?

— Красные языки пламени на черном фоне и надпись AC/DС.

— Так вы из этой нашумевшей группы??

— Да.

— Все сделаем в лучшем виде! — сейлз оживился — Слышал вашу песню Thunderstruck — это бомба!

— Даже не сомневаюсь. Автобус нужен к 22-му февраля — я достал чековую книжку — Справитесь.

— Даже не сомневайтесь!

После дилерского центра, мы поехали в Балтимор. Рядом со студией был полный порядок — «Ангелы ада» оттеснили фанатов, установили даже две самодельные загородки.

— Как тут? — я пожал руку Большому Биллу, оглядел толпу. Увидев меня молодежь закричала, замахала руками.

— Есть пара симпотных — байкер подмигнул девушке с розовыми волосами в первом ряду. На мой вкус она была слишком костлявая.

— Да я об обстановке.

— Все пучком, проблем нет. Приезжала полиция, я поговорил с офицером, объяснил ему, что да как… У него оказался брат в байкер-клубе.

— Надо выделить фонд пластинок на целевые подарки — задумался вслух я.

— Кстати, да! — Билли вытащил из сумки на плече диск — Распишешься?

Пока я ставил автограф на обложке, байкер все-таки озвучил одну проблему:

— Нам бы какое-нибудь охранное помещение. Парням покемарить, поесть…

— Договорюсь — я поднялся в студию и тут меня уже ждали. В помещении был настоящий аншлаг. Шакил позировал фотографу, телевизионная бригада из трех человек снимала статного мужчину и двух пожилых женщин. Белокурая стройная репортерша держала микрофон и кивала головой в такт рубящим движениям «статного»:

— … непозволительная и постыдная история. А вот и он! — мужчина увидел меня, ткнул пальцем — Полюбуйтесь.

— С кем имею честь? — холодно произнес я, разглядывая всю компанию.

— Это мой отец — ко мне подошел Кен, прошептал на ухо — Флойд Уотермарк. Женщина слева — вон та, седая, густыми бровями — это бабушка Фила.

— Дай догадаюсь. Вторая женщина, шатенка — это бабушка Джона?

— Мать.

— Ага!

Внутри меня разгоралось бешенство. Превратили встречу черт знает во что. Реалити шоу.

— А снимает кто нас?

— CBC.

— А как они попали в студию?

— Шакил пустил.

Ну все, пиздец тебе, черномазый.

Репортерша закончила с Флойдом, подошла ко мне. Протянула руку для пожатия — Ева Вайт. Феминизм на марше. Я осторожно пожал руку, представился для всех.

— Питер Уолш. Я на две секунды отойду помыть руки — говорят, что новый грипп передается и через кожу тоже.

На лицах присутствующих отразилось понимание.

— Шакил, на два слова — я махнул рукой в сторону выхода.

А вот негр, похоже, не догонял. Улыбался, сука!

Мы вышли в коридор, прошли в уборную. Там я аккуратно прикрыл дверь и без слов зарядил ему с правой в печень. Шакил сложился, прижимая руки к животу. Я обошел парня, и приложился парню пыром в копчик. Негр подпрыгнул, замычал от боли.

— Только сука, молчи. Только молчи! — я врезал по почкам. Новый стон боли. Ну и финальный штрих — удар в нос. Так, чтобы кровище было по всему белому кафелю.

— Знаешь, за что я тебя бью?

Шакил сполз по стенке на пол, замотал головой. В глазах стояли слезы, кровь лилась по подбородку..

— Ну, не надо, не плачь моя чернокожая красавица. Вот, утрись — я вытащил платок из кармана — Я в твою мудацкую башку вбиваю простую мысль. Ты тут никто. И подставлять студию ты больше не будешь. Ясно?

Негр быстро закивал головой.

— Баба из CBC тебе денег дала?

Шакил опять кивнул.

Я вздернул его за отвороты куртки, пошарился по карманам. Там, действительно, были распиханы баксы. Мелкие купюры по десять, двадцать долларов. Всего насчитал сто сорок зеленых.

— Ну и дешевка же ты, Шакил. Второй раз за центы продаешься. Все, вали домой, отлеживайся.

Я умылся, вернулся в студию. Во мне продолжало клокотать бешенство.

— Ева, вы знаете, что такое коммерческий подкуп?

— О чем вы? — растерялась блондинка, краснея.

Все с интересом уставились на репортершу. Предательский румянец выдал ее с головой.

— Вот об этом — я вывалил на журнальный столик десятки и двадцатки, изъятые у негра — Шакил — сотрудник студии. И он готов рассказать, как вы проникли сюда.

— Мы можем переговорить приватно? — девушка закусила губу.

Я посмотрел на нее. Узкая юбка-карандаш, строгая белая блузка. Под ней небольшая грудь. Но фигура стройная, черты лица приятные, а губки так и вовсе пухлые, зовущие.

Мы вышли и на площадке столкнулись с Бонитой и… ее мамой. Женщины оценивающе переглянулись.

— Чем обязан? — удивился я.

— Джон сказал, что сегодня собрание членов группы — неуверенно произнесла моя «экс» — И надо привести родственников. Это ведь для доверенности на музыкальный тур?

Я выпал в осадок. Но быстро взял себя в руки.

— Да, именно так. Проходите внутрь.

Дочка с мамой, оглядываясь, зашли в студию. А я грубо схватил Еву за локоть потащил в туалет. Девушка даже не сопротивлялась — лишь цоканье каблуков нарушало полную тишину здания.

В туалете репортерша очнулась, ахнула. По всему кафелю были красные брызги крови.

Я развернул Еву лицом к затонированному окну, прижал к подоконнику.

— Решила сделать карьеру на громкой истории?!

— Отпустите меня!

— Так я тебе карьеру поломаю. Один звонок твоему начальству и оно от тебя открестится! Всосала?? С волчьим билетом на улицу.

Ева сломалась. Затряслась, заплакала.

— Боже… что вам от меня нужно….

— Две вещи — я нажал на шею, пригнул девушку к подоконнику — Первое. Снимешь про группу хороший, хвалебный репортаж. Не вот это дерьмо с родителями, а оближешь нас с ног до головы. Ясно?

— Ясно, ясно!

— Второе — тут мне пришлось приложить над собой изрядные усилия. Девушка стояла в такой позе… — Нам нужен оператор, который снимет наш тур.

— Я все устрою! Клянусь!

— Вот и отлично — я отпустил Еву, толкнул ее к умывальнику — Папарацци из тебя не получился. Прими как данность. Умойся и приходи обратно.

Я вышел из туалета, перевел дух. Я чуть не изнасиловал Еву. Буквально в шаге был от того, чтобы задрать ей юбку. Два глубоких вдоха, ладно, поехали дальше.

С обольстительной улыбкой я вошел в студию. А тут народ ругался.

— … хотите такой же судьбы своим детям??

Миссис Эскудеро орала на Флойда. Тот стоял красный как рак, кидал на нее убийственные взгляды. Которые мама Бониты игнорировала, больше адресуясь к двум пожилым женщинам — матери Джона и бабушке Фила. Сами парни тихонько сидели в углу, переговариваясь с Кеном и Джимми.

— А где родители Дивана? — тихонько поинтересовался я у Бониты, которая скромно у входа.

— Он сирота.

— … да, я плотник! И я горжусь этим. Мой отец был плотником, дед… — Флойд не выдержал — Эта профессия кормит нас уже целый век! А заметьте не бряцание на гитаре.

— Папа, я в прошлом месяце заработал больше чем ты за квартал! — Кен кинул на меня благодарный взгляд.

— Замолчи! Христос плотничал вообще без денег. А что вы поете?! Просто послушай, что вы поете! — Уотермарк достал из кармана бумажку, начал зачитывать лирику из Thunderstruck:

«Rode down the highway.

— Ну это еще ладно, ехали по шоссе.

«Broke the limit, we hit the town»

— Нарушили правила движения, молодцы. Что там дальше? — Флойд надел очки -

«По дороге в Техас,

Мы неплохо повеселились.

Встретили девчонок,

Танцовщиц, с которыми мы отлично провели время…»

Женщины заулыбались, парни так и вовсе заржали.

— Это каких девчонок-танцовщиц вы встретили в Техасе? — Флойд был настроен серьезно — И как вы с ними отлично провели время?!?

Указующий, обвиняющий перст нацелился в мою сторону.

— Известно как — развел руками я — Танцевали.

Смех в студии усилился.

— Питер, это же пошлятина!

— Ну не всем токкаты Баха играть — пожал плечами я — В наших песнях главное — энергетика. Чтобы зрители выходили с концерта оглушенные. А лирика, слова — дело вторичное.

Ага, возьми меня за рупь-двадцать. Я еще застал в СССР приемные комиссии, которые утверждали репертуар ВИА.

— Кстати, пока старшее поколение обсуждает наш репертуар — я прошел в аппаратную, открыл сейф — Прошу сотрудников студии пройти за февральской зарплатой.

Придется раскошелится, чтобы заткнуть родителей, но дело того стоило.

— Но ведь февраль еще не закончился? — удивился Кен, первый получая деньги.

— На 22-е запланировано отправиться в тур — мне некогда и негде будет выдавать вам зарплату. Я подозвал жестом Бониту. Девушка первый раз получала деньги в студии, покраснела от удовольствия. А как расцвела ее мать, когда Бонька показала ей пять Франклинов!

— А я вот горжусь дочкой! — припечатала Уотермарка миссис Эскудеро — Она за февраль заработала больше чем я.

Всей работы там было, конечно, кот наплакал — пару раз нас припудрить перед концертом, но Бониту можно было еще нагрузить помимо макияжа, следить за нашими сценическими костюмами.

— Где надо расписаться? — тихо спросила меня девушка, засовывая купюры в декольте.

— Нигде.

— Это очень большая сумма — совсем на шепот перешла Бонита — Я могу… ну как-то отблагодарить тебя за нее?

Моя «экс» еще больше покраснела, потупила взгляд.

— Можешь — тоже шепотом ответил я, наблюдая, как в студию заходит Ева. Репортерша привела себя в порядок, но красные глаза выдавали ее.

— Останься после окончания встречи, мы вон на том диване — я кивнул в сторону топлящихся родителей — Обсудим деловые вопросы.

— Очень деловые? — девушка улыбнулась — А как же Джон и мама?

— Скажешь им, что я послал тебя по магазинам, купить косметику в тур.

Домой получилось заявиться только поздно вечером. Сначала разбирался с родителями парней, потом инструктировал Джимми насчет залов — он в понедельник отправится по маршруту Вашингтон, Цинциннати, Сент-Луис, Канзас-Сити, Денвер, Лас-Вегас, Лос-Анджелес, Сан-Франциско. В поездке его будут сопровождать люди Клиффа — они помогут снять залы, напечатать афиши и решить технические вопросы. В первую очередь с оборудованием. На всякий случай мы берем с собой из студии собственные усилители, колонки, но я поставил жесткое условие — залы должны быть высшего уровня, с собственной техникой.

В Лас-Вегасе так я вообще замахнулся на топовый отель «Интернациональ», в котором выступает «король рок н ролла» Элвис Пресли. Там, разумеется, все забукировано, но страх эпидемии внес свои коррективы — вполне могли появиться свободные слоты.

Потом звонил в штаб-квартиру «Ангелов ада», договаривался о сопровождении байкерами тура. Пришлось раскошелится. Да и Джимми в дорогу дал десять тысяч. На всякие непредвиденные расходы. Парень впечатлился и одновременно напрягся. Ему впервые доверили такие деньги.

Последним в списке у меня была Ева. Девушка отпустила оператора и звукоря, послушно меня ждала.

— Я все сделаю, репортаж нарежу как надо — дам миссис Эсударо, опишу этническое разнообразие группы.

— Это ты про Шакила? — усмехнулся я.

— Не только. Ты знаешь, что у Фила дедушка — этнический американец?

Что-то в разрезе глаз парня наводило на мысль, что с генетикой у него не все так просто, но я как-то пропустил эту тему. А для американцев она нынче важна. И будет важна все ближайшие пятьдесят лет.

— Не знал. И кто дедушка?

— Команчи.

— Ты молодец. Ладно, езжай домой, мне нужен оператор с оборудованием в субботу.

А после всех в студии появилась Бонита, которая явно соскучилась.

— Все уже разошлись? — мисс Эскудеро сама заперла дверь, скинула туфли.

— А ты не видишь? — я похлопал рукой по дивану рядом с собой и тут же поймал себя на мысли, что с удовольствием провел время не только с Бонитой, но и с ее фигуристой мамашей. Она сегодня здорово мне помогла, выступив сначала адвокатом, а потом посредником в диалоге с родителями музыкантов. Без вопросов отпустила дочку в тур. Это было удивительно.

Тем временем, Бонита села рядом обняла меня за голову и подтянула к себе. Как только наши губы соприкоснулись, она напала на меня языком. Мои руки начали рыскать по её спине в поисках бретелек от лифчика под её хлопковой футболкой. Это возбудило её еще сильнее. Девушка навалилась на меня, обняла ногами и принялась тереться и стонать.

Что же, я тоже был на грани. Если у меня разум пятидесятилетнего, это не значит, что я способен соперничать с гормонами семнадцатилетнего, что бегали в моем новом теле!

Бонита тем временем превращалась в нечто безумное! Я оттянул футболку с её талии и запустил руки под неё, ощупывая идеально гладкую кожу, а затем быстро передвинулся к северу, чтобы расстегнуть лифчик.

Поцелуи становились всё более яростными, но девушке всё же удалось отодвинуться настолько, чтобы начать расстегивать пуговицы на моей рубашке. Пока она это делала, я высунул руку и принялся играться с её сосками. Бонита не останавливалась и как только разобралась с рубашкой, то сразу подвинулась вниз и начала расстегивать мои штаны. У нас всё было честно, и следующей полетела уже её одежда. Мне даже ласкать Бониту не пришлось, чтобы понять — она уже готова. Мы сбросили штаны на пол, я перевернул подругу на спину и забрался сверху.

Когда я вошел, девушка завизжала, но совсем не от боли. Наши тела счастливо шлепались друг об друга, диван трясся и бился об стену. Бонита кончила раз, два, а я все никак не мог сосредоточиться.

— Давай я помогу — девушка ужом выскользнула из под меня, уселась рядом. Откинув волосы, Бонита призывно облизнулась.

— Я уже и забыла твой вкус — ее улыбка дразнила, возбуждала.

— Ну так вспомни! — я пригнул голову девушки к паху.

Потом мы лежали обнявшись, слушали музыку.

- ‎Led Zeppelin клево поют — Бонита поцеловала меня в плечо — Но вы лучше.

— Вычурно очень — зевнул я — Слушай, а кто в постели круче — я или Джон?

— Нет, какой же ты все-таки мудак, Питер — девушка начала быстро одеваться — Каждый раз, каждый раз я себе говорю: Остановись! Он не для тебя. И каждый раз я сама к тебе лезу. Что со мной не так?

— Ты просто любишь плохих парней — я ухватился за лямку лифчика, не давая его надеть — Скучные «джоны» тебя не возбуждают, правда?

— А тебя возбуждают оргии, да, Питер? Я, Тэсса, эта вашингтонская Аманда… Признавайся, у вас с ней было? — Бонита ударила меня по ноге.

— А если и было? Я парень свободный.

— Обязательства это не для тебя, да? А как же чувства?

— Только не начинай. Ты по большой любви легла с Джоном…

Бонита заплакала. Вырвала из моих рук лифчик, быстро оделась.

— Между нами все! Слышишь?!

— Ага, слышу. По второму разу. Или по третьему?

— Пошел нахер!

— Уже иду. И не забудь — в субботу мы уезжаем в тур. Чтобы была в студии в полдень. Иначе нахер пойдешь уже ты.

В ответ я услышал громкий хлопок дверью.

— Питер, это Тэсса… Ты не звонишь, в школе тоже не появляешься — голос на пленке автоответчика был печален — Я тут подумала…

Что подумала девушка я так и не узнал — нажал кнопку Next. Следующие звонки были намного важнее. Ева сухим тоном сообщала, что нашла мне оператора в тур. Цена кусалась, но я выписал номер телефона специалиста к себе в записную книжку. Еще один звонок был от Хардести.

— Питер, срочно набери мне. А еще лучше прилетай в Нью-Йорк, тузы тобой заинтересовались, готовы встречаться.

Я посмотрел на часы, записывая второй номер. Было поздно, но деньги не любят тормозов. Вранье, что деньги любят тишину. Большие капиталы куются в огромной суете, под прессом внимания СМИ и общественности. Ты миллионер? Будь готов, чтобы твою жизнь разобрали по кусочкам, просветили рентгеном.

Набрав телефон отеля, я попросил соединить с номером мистера Хардести. Раздались долгие гудки, потом трубку все-таки сняли.

— Кто это? — заспанным голосом произнес брокер.

— Питер Уолш. Извините, что поздно — только что освободился.

— Чем это ты занят до ночи?

— Организую тур своей рок-группы.

В трубке воцарилось молчание. Хардести переваривал информацию.

— Э… не знал, что у тебя есть рок-группа.

Брокер явно не смотрел телевизор последние дни.

— Так в чем собственно, дело? — я перевел разговор в деловое русло.

— Два банка… Морган Стенли и Меррилл Линч заинтересовались тобой — Хардести окончательно проснулся — Я им рассказал идею фонда, биржевых компьютерных программ, показал твою историю торгов. Ну и расписал «молодое» дарование…

— И?

— Они готовы попробовать. Дадут тебе в управление десять миллионов. Но риск-менеджмент будет от них — они назначат от каждого банка по человеку в фонд. Если ты будешь терять деньги…

— Понял, понял, будет секир-башка с двух сторон.

Я задумался. Десять миллионов — это не так уж и много. Хардести уже считает деньги от будущих комиссий в уме, а мне надо показать доходность. И показать ее быстро. На чем? На золоте и нефти. Это раз. На акциях it-компаний. Это два.

— Ты чего молчишь, Питер? — брокер забеспокоился.

— Какое плечо банки считают приемлемым? — поинтересовался.

— Второе — тяжело вздохнул Хардести.

Да… с таким маржинальным кредитованием каши не сваришь.

— А какую доходность они считают целевой?

— От 15 до 20 % годовых.

— Нехило.

— Ставка ФРС 9 % — пояснил брокер — Банки дают по депозитам 12 %. Управляющие должны показывать доходность выше 12 %, в идеале в два раза больше.

— Ладно, я согласен. Но мне нужна Мелисса.

— Как так? — растерялся Хардести.

— Я ее у вас забираю. В бизнесе должен быть мой человек. Это не обсуждается.

— Ладно — проворчал финансист — Но завтра ты должен быть в Нью-Йорке.

— Буду.

Два дня пролетели в каком-то непередаваемом угаре. Вызвонив с утра Мелиссу, мы помчались в аэропорт Балтимора. На ближайший рейс до Нью-Йорка нашлись свободные места и спустя сорок минут мы уже были в «Большом Яблоке». Выглядели мы очень представительно. Мелисса надела брючный костюм, который только входил в моду в США. Я тоже приоделся, взял дорогие часы, запонки. Сам себя похвалил за короткую, совсем не рокерскую прическу. Иначе бы нас не поняли.

Мой личный брокер оказалась на высоте — девушка приготовила бумажную презентацию фонда. Сделала она это по результатам наших долгих телефонных разговоров. Вся логика прослеживалась отлично — война во Вьетнаме, инфляция и высокие процентные ставки, рост золота и нефти (их не напечатаешь для покрытия дефицитов), короткие продажи индексов и покупка коммодов.

— Прямо готовая инвест. декларация — пробормотал седой, пожилой банкир по имени Исаак Барнум, разглядывая презу. Происходило это все на Уолл-Стрит во время первых переговоров. Мы втроем явились в Мерилл Линч, где уже находился представитель от Морган Стенли. Второй банкир оказался румяным, веселым здоровяком по имени Рик Броуди. Ничего еврейского в нем не прослеживалось, но хватка была не хуже, чем у носатого Барнума.

— Почему мы должны доверить наши деньги школьнику? — сходу впечатал мне Рик.

— Потому, что школу я закончу уже в этом году. Суд Балтимора признал меня дееспособным — я подал банкирам решение — Я могу совершать все необходимые сделки от своего имени.

— Это все хорошо — проскрипел Барнум — Но где гарантии, что сделки будут удачными?

— Вы много знаете подростков, которые заработали свой первый миллион в 17 лет? — вопросом на вопрос ответил я.

— Прошлые доходы не гарантируют будущих — хохотнул Рик.

— Почти все сделки Питера были удачными — осторожно вмешался в беседу Хардести — У него есть свое видение рынка, глубокое понимание биржевых трендов.

— Все это есть и у нас — опять вдарил по мне Барнум — Мы сами инвестируем в золото и нефть, продаем акции. Компьютерные торговые роботы — дело далекого будущего. Что у вас есть, чего нет у нас?

Ладно, пришло время больших пушек. Этих прожженных банкиров не купишь на брокерскую историю, в компьютерную торговлю и автоматизацию они и так инвестируют без меня. Надо бросить им еще одну кость.

— Мусорные облигации.

— Простите что? — Барнум наклонился ко мне, Рик открыл блокнот.

— Что сейчас делает компания с низким рейтингом, которой банк отказал в займе?

Все присутствующие в переговорной уставились на меня с интересом.

— Ищет частные инвестиции? — Хардести решил мне подыграть.

— И большей частью не находит их — я отпил отличного кофе, уставился в огромное окно небоскреба, которое выходило на Уолл-Стрит. Затягивать с паузой я не стал:

— Надо резко упростить процедуру выпуска облигаций. Открыть на Нью-Йоркской фондовой бирже отдельную секцию для высокорисковых долговых бумаг. И пустить туда всякую мелочь.

— Но они же будут часто банкротиться — возразил Рик.

— Плевать — покачала головой Барнум — Заоблачная доходность остальных покроет провалы.

— Потом нас никто не заставляет самих держать на балансе этот мусор — я еще раз взглянул в окно, мимо которого как раз проплывало облако. 72-й этаж это не шутки!

— Выпустили, взяли комиссию с двух сторон, скинули в рынок.

Банкиры переглянулись.

— Да… теперь я верю в идею фонда — кивнул Барнум — Ну что, мистер Броуди, мы в деле?

— В деле! — Рик первый протянул мне руку — Как кстати, назовем новый фонд?

— Хард-рок фонд — я сильно пожал ладонь банкира.

— Почему хард-рок? — сморщился Броуди.

— Вот и они спросят.

— Кто?

— Вкладчики. Любопытство — первый шаг в мир финансов.

Торговались до самого вечера. Нью-йоркские банкиры отжимали свое на каждом абзаце устава фонда — приходилось давить, два раза вставал изображая желание уйти и прервать переговоры. Это работало. Морган Стенли и Меррилл Линч давали по 5 миллионов — за это получали по 25 % фонда каждый. Еще сорок процентов оставалось в моей собственности, десять процентов зарезервировали для нужных людей. Контрольный пакет не получил никто. Все важные вопросы решал совет директоров простым большинством.

Решили, что рядовые вкладчики никаких прав по управлению фондом иметь не будут — паи дают право лишь на получение процентного дохода. Брокером выбрали фирму Хардести, мне установили жесткие лимиты по объему операций и просадке. Естественно, на деньги банков я мог только торговать — вывести из фонда я не имел права. Следить за этим поставили двух риск-менеджеров. Рыжеволосого ирландца О`Коннели от Моргана и низенького «колобка» Донована от Линча. Разумеется, я решил их постепенно коррумпировать.

Сразу после окончания переговоров, пошептавшись с Хардести, я позвал всех в ресторан, отметить создание фонда. Броуди c Риком сразу отказались. Первый сослался на то, что слишком стар тусить с молодыми, второй торопился к семье. Хардести тоже состроил грустную рожу — ему надо было в аэропорт.

Пошли вчетвером в фешенебельный ресторан «Сицилия». Вечерний Нью-Йорк бурлил, толпы туристов шлялись по Уолл-Стрит, терли яйца статуе быка, в пробках бибикали таксисты. С Гудзона дул прохладный морской ветер, дышалось как будто-то я не в городе, а на природе. Даже удивительно было ощущать подобную странную атмосферу.

Мы с Мелиссой отстали от аудиторов, девушка наклонилась ко мне — Питер, я… ну не знаю, готова ли я ко всему этому?

— Сколько ты сейчас получаешь у Хардести? — вопросом на вопрос ответил я

— Тридцать тысяч в год плюс проценты

— Будешь получать сто. Станешь первой женщиной вице-президентом фонда на Уолл-Стрит

Девушка задумалась. На лице у нее появился румянец, глаза заблестели.

— Это очень щедрое предложение. А что надо делать?

— Вот что. Первое. Завтра с утра оформим на тебя доверенности и ты рванешь в компании, которые занимаются патентным правом. Надо застолбить название фонда, плюс еще парочку наименований.

— Каких?

— Хард-рок фонд широкого рынка, Хард-рок технологический.

— Зачем? — Мелисса поправила прическу и это было та-ак сексуально!

В этот самый момент я решил переспать с ней. Не ради пустого кобеляжа, а дела для. Ничто так не скрепляет деловые отношения как секс. И, кстати, ничто не разрушает их как секс. Тут уж как повезет.

— Эти — я кивнул в сторону шагающих перед нами аудиторов — Ничего стоящего в фонде нам сделать не дадут. Шаг влево, шаг вправо… Ну ты поняла. Но никто нам не мешает сделать самим линейку фондов. И уже самим, без банков, привлекать туда клиентов. Схему MLM знаешь?

— Нет — помотала головой девушка

— Обещай каждому клиенту, что если он приведет друга или члена семьи — выплату 5 % с заработанных денег. Фактически, все наши клиенты в идеале должны стать нашими агентами. Процент будем повышать. Больше привел — больше получил.

— Круто! Первый раз такое слышу. В брокерском бизнесе так не принято.

— В наших фондах мы сделаем проценты выше и введем линейку паев с гарантированными выплатами.

— Это опасно, Питер! — Мелисса вздохнула — На бирже запрещено что-то гарантировать клиентам.

— Законодательного запрета на это нет — усмехнулся я — На этом и сработаем. Через пару лет ты будешь управлять миллиардами!

— Так уж миллиардами — не поверила девушка

— И зваться будешь «Золотой Мелиссой» — я доверительно приобнял девушку, она вздрогнула — Завтра кроме юридических вопросов, займись арендой офиса. Бери лучший в небоскребах, с видовым обзором. Хочу видеть в окне Статую Свободы.

Пока я вещал, мы прошли величественное здание Эмпайр Стейт Билдинга и добрались до ресторана Сицилия. Тут нас уже ждал предупредительный метрдотель, который провел на лучшие места.

— У мистера Барнума тут всегда забронирован столик — похвастал «колобок» Донован. Ирландец О`Коннели начал заказываться аперитив. Начали с шампанского («за успех» дела»), продолжили мартини. Тем временем официанты тащили нам блюда итальянской кухни — равиоли, цыпленок «Пармезан», джелато… Просто пир желудка.

Алкоголь подействовал, разговоры стали живее и откровеннее. Донован и О`Коннели исподволь выведывали у меня секреты биржевого мастерства. Как удалось в 17 лет стать миллионером? «Где у него кнопка Урри?».

А кнопки нет. Есть знания из будущего.

— А пойдемте в ночной клуб! — «колобок» решил дожать меня. Раз алкоголь пьет умеренно и не колется, надо раскрепостить другим способом.

— А пойдемте!

Я вспомнил «Седьмое небо». Два визита — и два мордобития. Мелисса тревожно на меня посмотрела.

— Надеюсь это приличный клуб? — девушка еще больше раскраснелась от выпитого, стала очень привлекательной. Было в ней что-то от мальчика — брючный костюм, короткая стрижка. В то же время от нее шли флюиды сильной женственности.

— Очень приличный — уверил нас Донован — Весь Уолл-Стрит туда ходит

Разумеется, клуб таковым не был. Это был натуральный стриптиз оформленный в стиле «Инферно» — темно-красные тона, кулисы в виде языков пламени. Прямо бери и снимай тут клип для AC/DC.

— Питер! — Мелисса явно испугалась — Мне, наверное, здесь нельзя находиться!

— Привыкай — шепнул я, опять приобнимая девушку за талию

Донован пошептался с официантом, зеленая купюра перекочевала из рук в руки. Нам тут же дали лучшие места. Наш стол едва не залезал на сцену.

Зал был полон, разношерстная, но прилично одетая публика окружала нас, щедро поглощая выпивку. К моему удивлению тут было много женщин. Мужчины что-то украдкой шептали им на ушко. В то время, как О`Коннели заигрывал с симпатичной официанткой, донельзя обтянутой в темную ткань с красным узором, я вертел головой, стараясь сквозь толпу разглядеть декор зала. Кроме черных тонов, в клубе проглядывала грубая каменная кладка, и были видны длинные металлические прутья, с которых широкими пластами плавно свисал тяжелый бархат бордового цвета. Красная и серебристая подсветка заливала пол вокруг нас и часть сцены, недолго остававшейся пустой.

В зале начал гаснуть свет, оставляя нетронутым лишь тонкую полоску сцены, напоминающей теперь подиум, в центре которого возвышался длинный металлический шест. По залу прокатились одобрительные выкрики заждавшейся публики. На миг воцарилась полная тишина, и вдруг из темноты начал вещать томный женский голос:

— Представьте, что вы вращаетесь в черном свете, и ваши измученные души, уставшие от бремени обыденности и пресыщенности, жаждут испытать максимум наслаждения… Представьте, что вы связаны в темноте душащими вас цепями обстоятельств, которые сжимаются всё сильнее, а страх перед неизвестным будущим сковывает ваши мысли…

Я покосился на Мелиссу. Представление ее явно увлекло.

— Вы хотите избавиться от этого? — продолжал женский голос — Вы готовы избавиться от тяжести гнетущих вас будничных ролей? Почувствовать все свои внутренние желания, окунуться во власть своих тайных грёз? Так пусть в вашей душе наступит битва теней, дьявол пляшет свой танец, а мысли кружатся опьяняющим вихрем…

Последние слова начали тонуть в звуках музыки, которая действительно постепенно нарастала, как яростный вихрь. Из колонок послышался невнятный, словно читающий древние заклятья, шепот, смешавшийся с резким и настойчивым битом барабанов, который через мгновение перерос в агрессивную и в то же время лиричную мелодию гитар и виолончелей. Ее надрывный и трагический мотив погрузил толпу зрителей в атмосферу зловещего средневековья. Я почувствовал, как мурашки побежали по коже от такого эффектного начала — как будто я внезапно перенесся из современности на настоящий суд инквизиции.

В тот же самый момент яркий луч одного из прожекторов метнулся в противоположную от нашего столика сторону и уперся в кованую металлическую решетку, образовав на фоне нее призрачный овал света, к которому тут же, словно два молодых побега к солнцу, потянулись две изящные тонкие ручки. Сам от себя этого не ожидая, я наклонился вперед пытаясь разобрать сквозь постепенно тающую тьму, кому они могли принадлежать.

Перед решеткой на коленях стояла девушка в плаще, чье лицо было частично скрыто капюшоном. Черный блестящий шёлк укрывал ее фигуру, показывая зрителю лишь тонкий изгиб шеи с белоснежной кожей, хрупкий овал оголенного плеча и нежные, слово алебастровые, руки с длинными красивыми пальцами, на которых я заметил темные кожаные ремешки с короткими блестящими цепочками.

Девушка начала маняще двигаться под музыку. Боязливые и нерешительные движения плеч, как будто ей было неуютно под сотней устремленных в её сторону взглядов, как будто она снова хочет спрятаться от нас в темноте. Завораживающими, то плавными, то резкими движениями танцовщица водила руками перед собой, продолжая ими скрывать от напряженных зрителей свое лицо.

Томные, даже трогательные и едва заметные касания рук друг от друга, неожиданно сменил резкий поворот головы. Капюшон слетел, мелькнули полные губы, и тягучими, но в то же время стремительными движениями стриптизерша заскользила по сцене в направлении зала, оставляя за собой след из темного шелкового покрывала, освобождаясь от него, словно бабочка от ненужного кокона. Спустя еще мгновение, схватившись руками за металлический стержень, она быстро подтянулась, скидывая с себя остатки ткани, разрешив взглянуть на свою точеную фигурку, которую теперь на самых аппетитных местах обтягивали полоски темной кожи, а все остальное тело, казалось, было покрыто целой сеткой татуировок. Но нет-нет, это была тонкая паутинка из черного прозрачного капрона, которая, словно вторая кожа, плотно обхватывала одну сторону груди, плоский живот, подтянутые ягодицы, бедра и правую ногу.

Я еще раз взглянул на Мелиссу. Девушка возбудилась! Задышала, приоткрыла губки…

А танцовщица продолжала жечь. Она вышла повернулась к нам попой, уперлась в шест. Начала медленно приседать. Я с трудом сглотнул. Да… Шоу было что надо.

Теперь я смог разглядеть ее лицо, блестящие черные глаза, подведенные широкими полосками черной туши на манер хищников из семейства кошачьих. Резко встав, танцовщица послала похотливой публике дерзкую улыбку и, легко зацепив одной ногой пилон, провернулась вокруг него, а ее длинные ярко-красные волосы, словно алый шлейф, пронеслись по воздуху следом. От прежнего скованного, трогательного и, может быть, забитого образа не осталось и следа.

Меня словно током ударило. В этот самый момент я полностью вспомнил слова и музыку Love hurts Назарета. К столику подошла официантка с напитками, я выхватил из ее передника блокнот с ручкой. Все в удивлении уставились на меня, косясь на сцену.

— Одну минутку, мисс. Надо срочно кое-что записать — я выложил из кармана полтинник — Это вам на чай

Официантка видимо, и не таких чудиков видела — принялась расставлять напитки на столе.

Я писал и одним глазом тоже косил на стриптизершу. Прогиб, еще один прогиб, плавный поворот плеч, манящее движение бедер. Ее паутинка, переливаясь в свете прожектора, играла на ее теле, то растягиваясь, то снова сжимаясь, будто ожидая поймать кого-то в свои тонкие сети. В своем танце она повторяла их эластичные линии, продолжая вращаться вокруг металлического стержня и давая жадному до зрелищ зрительному залу, в том числе и мне, оценить красоту и изящество своего тела.

— Оставьте себе — официантка кивнула на блокнот, сгребла полтинник. Покачиваясь не хуже стриптезерши ушла.

Танцовщица под трагическую мелодию, продолжала водить своими ладонями с раскрытыми пальцами по телу, дерзко лаская его, чуть прогибаясь от собственных ощущений и откидывая немного назад голову, отчего ее красные волосы рассыпались шелковистой волной.

Дописав песню и расставив аккорды, я откинулся на стуле.

— Питер, что ты так срочно записывал — ко мне наклонилась Мелисса. Его голос был хриплым, возбужденным.

— Новую песню

— Вот так быстро??

— Сублимация подавленного либидо

— Что?!?

— Фрейда читала? Я направил свою сексуальную энергию в творчество. В слова, в ноты — я положил руку на колено девушки, провел вверх по ноге. Эх, как жалко, что она в брюках!

Зато мою руку не убрали! И это стало сигналом:

— Может сбежим отсюда? — я прошептал прямо в покрасневшее ушко девушки — Прямо сейчас, а?

Сразу сбежать, разумеется, не получилось. Мелисса попросила остаться посмотреть следующий танец, потом нас развели на приват — новая стриптизерша по каким-то только ей ведомым признакам выбрала наш столик. Да еще позвала подругу. Две девушки — вторая негритянка с большими грудями — принялись извиваться прямо перед нашими лицами, постепенно избавляясь от одежды.

Но стоило обеим дамам усестся на колени Донована и О`Келли, как я бросив сотню баксов на стол, дернул Мелиссу за руку.

— Ходу!

Бочком, бочком, мы помахав аудиторам, выбрались из клуба.

— Прямо гнездо разврата — произнесла Мелисса, оглядываясь на вывеску. Я даже не удивился — клуб назывался Инферно.

— Какой план на вечер? — невинно поинтересовался я, вновь приобнимая девушку за талию

— А что бы ты хотел? — улыбнулась Мелисса

— Для начала вот это — я смело поцеловал девушку, прижимая ее к стене клуба. И она ответила на поцелуй!

Потом мы гуляли по ночному Нью-Йорку. Прошли мимо величественного собора Святого Патрика, дошли до Центрального парка. Здесь было уже небезопасно — рядом находился знаменитый Гарлем. На улицах появились проститутки, группы цветной молодежи. Я поднял большой палец, рядом взвизгнули шины такси.

— Хилтон, пожалуйста — я переглянулся с Мелиссой. Как она отреагирует, что я назвал свой отель?

Никак. Девушка уселась рядом со мной, достала зеркальце из сумочки.

Стоило ей закончить, как я подарил ей большой, долгий поцелуй.

— Боже, ты целуешься отпадно!

Мы вылезли у Хилтона, смело вошли в лобби.

— Ты голодна? Хочешь поужинать?

— Я бы сначала приняла душ — засмущалась девушка — Перелет, весь день на ногах…

— Могу я предложить вам что-нибудь из номерного обслуживания? — спросил я, поигрывая бровями.

— Боже мой, какой ты милый, Питер! — засмеялась Мелисса, нажимая кнопку лифта

Попав в номер, я первым делом стянул ненавистный галстук. Мужская удавка еще в прошлой жизни меня достала по самое «немогу» и похоже, что в новой реальности придется также регулярно цеплять ее. Стать рокером стоило только ради неформального стиля в одежде.

Пока я вешал пиджак в шкаф, Мелисса взяла со стола меню, выбрала охлажденное шампанское, клубнику со сливками.

— Ты не против десерта? — спросила она, кокетливо поправив волосы

— Еще как не против — я прихватил ее за попку, потянул к себе

— Нет, нет! Только после душа!

Девушка упорхнула в ванную.

Когда Мелисса вернулась, свет был должным образом приглушен. Я слышал, как вода перестала течь, но между этим моментом и её возвращением прошло 10 или 15 минут. Она вошла в спальню в шелковом халате, со скромной улыбкой спросила:

— Ничего, что я надела это?

Из под халата появилась стройная ножка. Кровь вскипела у меня в жилах:

— Чёрт с ним, с ужином! — сказал я, подходя ближе.

— Ну пожалуйста, Питер! — запротестовала она, отступая.

— У меня есть закуска для тебя, — ответил я, медленно следуя за ней.

Она засмеялась и продолжила отступать, ведя меня вокруг комнаты. Наконец, я загнал её в угол спальни и обхватил руками, чувствуя это восхитительно тёплое тело под почти несуществующим халатиком, когда в дверь постучали.

— Обслуживание в номер!

— Спасительный звонок! — засмеялась Мелисса, отталкивая меня.

— Почему бы тебе не открыть дверь?

Судя по шуму фена, девушка ушла сушить волосы.

Я впустил официанта и убрал со стола свои вещи. Пока я убирал маленькую комнату, официант накрывал нам на стол в передней комнате. Когда он ушёл, я позвал Мелиссу обратно. Прежде, чем полностью выйти, она выглянула из-за угла.

— Ты думаешь, он может быть всё ещё здесь? — со смехом спросил я.

Хихикнув, она вошла и села за стол. Её соски были полностью видны сквозь тонкую ткань халата, и выглядели довольно твёрдыми.

— Ты выглядишь великолепно! — сказал я ей.

— Почему мне кажется, будто я знаю, что на десерт? — спросила она с улыбкой.

— Тебе все нравится? — спросил я, открывая шампанское

— Умм, клубника божественная — она просмаковала ягодку, подставила бокал. Я разлил шипящий напиток, попробовал. Мелисса выбрала очень хорошее шампанское, у нее явно есть вкус.

Я нащупал в кармане обертку презерватива. История с Тэмми меня кое-чему научила.

После застолья, пока Мелисса ждала за столом, я собрал посуду на столик-поднос и выставил его за дверь номера. Прямо на пол. А по возвращению понял — не тот десерт у меня был.

Девушка села прямо на стол, раздвинула ноги и сосала последнюю клубничку. Я остолбенел. Закралась мысль — а кто кого тут использует? До Мелиссы у меня были скромняшки. Разве что Бонита проявляла активность на стадии ухаживания. Но чтобы вот так, сразу?? Или это так шампанское подействовало?

— Ну чего же ты ждешь?

И правда, к черту сомнения.

Поясок, державший её халат, всё ещё был завязан, но тот сполз достаточно, чтобы оголить обе её груди. Небольшие, второго так размера. Я обхватил её руками, и мы целовались, пока я не стал твердеть, готовый ко всему.

— Давай-ка пойдем в спальню и сделаем это с удобством — произнесла Мелисса. И мы пошли.

По возвращению в Тоусон меня ждало больше полусотни сообщений на автоответчике. На нем даже закончилась кассета. Звонили журналисты, фанаты, которые каким-то неведомым способом узнали номер, одноклассники… У входа в дом дежурила пара съемочных бригад в минивэнах — пришлось пробираться к себе через черный ход. Переехать что ли на время в другое место? Пока все не успокоится. Остановило только то, что скоро и так уезжать в гастрольный тур. А там уже будет ясность с новым жильем.

Обратно тоже выбирался тайком. Сегодня мне предстояло закрывать хвосты.

Первым делом я отправился в школу. Подгадал так, чтобы попасть внутрь во время уроков. После чего отправился прямиком в учительскую. Преподаватели, конечно, удивились и парочка даже обозлилась на такую наглость, на что я тут же произнес сакраментальное:

— Вы хотите, чтобы мое появление сорвало уроки?

Фронтменом выступила миссис Тернбул:

— Мистер Уолш, а чего стесняться? — едко поинтересовалась она — Забирайте сразу кабинет директора! Думаю, Батерфильд уступит свое место новой звезде. Кажется так вас теперь называют по телевидению?

Тут я выпал в осадок и начал узнавать, когда меня успели показать по ящику. Выяснилось, что во вторник вечером, пока я занимался развратом с Мелиссой, вышел сюжет про AC/DC на канале CBC. Ева отработала на пятерку — судя по репликам учителей меня облизали с ног до головы. «Талант», «новое слово в современной музыке» и даже «культурный протест молодежи» — дефиниции были самые возвышенные. Пара преподавателей помоложе подошла попросить пластинки с песнями. Пообещал.

Увы, весь этот парад интереса к моей персоне прервал Баттерфильд. Он заявился в учительскую, забрал меня оттуда и отвел в пустой класс.

— Мне не нужны проблемы в школе — мрачно произнес принципал, тревожно выглядывая в коридор — Я сам вызову тебе сюда учителей.

… В колледже все прошло более гладко. Там меня мало кто знал, на подготовительные курсы я ходил редко, примелькаться не успел. Плюс в главном здании ввели масочный режим в связи с гонконгским гриппом — я мог спокойно перемещаться, сдавать преподавателям долги по тестам и проверочным работам. По паре предметов пришлось поднапрячься — подавить булки в библиотеке, вспоминая азы. Особенно по химии и высшей математике.

Одна встреча меня порадовала. В коридоре я столкнулся с с профессором Милхаузом.

— О, мистер Уолш! Рад вас видеть — ученый без заминки пожал мне руку — Отлично, что вы продолжаете ходить на курсы и не ставите успехи в музыке выше учебы

И этот смотрел телевизор.

— Спасибо, профессор! А как ваши успехи?

— О, разве я не говорил? Служба общественного здравоохранения заказала мне целое исследование влияния никотиновых смол на ткани легких. Мы сделали десять помп с фильтрами, колледж выделил на исследование свой грант

— Поздравляю! — я искренне порадовался за Милхауза — Получается у вас теперь целая новая лаборатория.

— И она уже даже зарабатывает частные деньги — похвастался профессор — Нас приглашают в суд по табачному делу на стороне истцов. Адвокат, господин Штайнмайер часто пользуется нашими консультациями

Я мысленно поморщился. Судебные расходы продолжали увеличиваться и конца и края этому видно не было. Победим мы табачников или нет — вопрос не очевидный. А вот ежемесячные счета от юридической конторы Штайнмайера — были вполне очевидны. Партию новых — я забрал прямо сегодня утром из почтового ящика. Я задумался о том, не принять ли предложение Томпсона. Двадцать миллионов без признания вины. Мы с Штайнмайером получаем треть и эту треть еще делим пополам. Я получу 3.3 миллиона. И они мне очень нужны! Постройка дома, открытие собственных инвестиционных фондов — все это требует финансирования.

Черт, как опять хочется взять деньги!

— И что вы думаете о перспективах иска? — поинтересовался я у Милхауза

— Дело очевидное — пожал плечами профессор — Взаимосвязь рака легких и курения мне кажется вполне доказуемой. Как и вред курильщикам. Даже странно, что раньше никто не взялся прищучить индустрию этих убийц

— Индустрия с чистой прибылью двадцать миллиардов в год — тяжело вздохнул я — Не так легко прищучить. Просто представьте, сколько одних налогов они платят? А сколько политиков у них на содержании?

— Fight fire with fire — я даже сначала не сразу понял эту фразу профессора, а потом догнал. Клин клином вышибают.

— Что вы имеете в виду?

— Еще большее количество политиков на содержании у страховых компаний. Они будет терять деньги, а значит заинтересованы прижать табачников.

А Милхауз то дело говорит. Нам нужна широкая коалиция. Медицинские организации, страховщики, всякие родительские организации… Я взял себе на заметку передать идею Штаймайеру. Пусть поработает в этом направлении.

Сдав хвосты, я рванул в Балтимор. Без меня группа пару раз делала генеральные прогоны всей программы — мне надо было проконтролировать качество. Играли парни уже вполне профессионально, почти не лажали. Я продемонстрировал музыкантам Love hurts Назарета. Все впечатлились.

— Теперь у нас будет уже четыре рок-баллады — резюмировал Кен — Кnocking on heaven’s door, Sweet chin o mine, Nothing else matters и новая.

— Не успеем записать — покачал головой Джон

— И отрепетировать тоже не хватит время — согласился Фил, отставляя бас-гитару — Но песня крутая!

— Попробуем ее выучить на гастролях — пожал плечами я — Репетировать можно даже в автобусе на перегонах.

В студии затрезвонил телефон. Это был Джимми «Диван». Толстяк начал долго и нудно отчитываться о своей работе. В Вашингтоне и Цинциннати залы уже найдены, забронированы. Идет печать афиш. «Диван» выдвигается в Сент-Луис и далее в Канзас-Сити.

Моя ставка на грипп — оправдалась. Национального карантина нет, штаты решают сами как и где ограничивать собрания. Но большей частью все ждут и смотрят друг на друга. Достаточно ди масок и старых прививок или нужно вводить новые ограничения? Пока суть да дело, испуганные антрепренеры и продюсеры сами отменяют концерты. Образуются свободные слоты — в которые влезаем мы.

— Ничего не бойся — инструктировал я Джимми — Даже если залы просят невозвратные авансы — давай. Деньги у тебя есть. Если концерт отменят власти, мы просто двинемся дальше, в центральных штатах гриппа еще нет.

— Но это большие суммы — жалобно вздыхал Диван — Жалко денег

— Поверь, мы заработаем намного больше. Даже с учетом отмен. Главные города для тебя Лас-Вегас, Лос-Анджелес и Сан-Франциско!

Я поднял глаза и увидел в дверях студии разгневанную Вики. Вот засада! Неужели она узнала про Мелиссу?

Не узнала. Но вот с Евой была вполне себе знакома.

— Чтобы эта задавака стала снимать про тебя комплиментарный сюжет?!? — Вики попросила выйти меня на улицу, ткнула пальцем в грудь — Признавайся, что у тебя с ней было? Трахнул как Аманду?

Рыбак рыбака видит издалека. Вики и сама написала про меня хорошую статью не просто так. Мне пришлось изрядно поухаживать, да и потрудиться в постели.

В гневе девушка была очаровательна — лицо вспыхнуло алым, глаза засияли. А вокруг шумел и бурлил Балтимор. Сегодня в городе проходила антивоенная демонстрация. По улицам валила разношерстная публика — подростки, бывшие солдаты в форме милитари, цветные. Несли они совершенно разные лозунги, но главным был — «Нет войне во Вьетнаме». Полиция бездействовала, равнодушно наблюдая за шествием.

Толпа свистела, скандировала, многие были в марлевых масках. Я почувствовал как вернулся обратно в 2020-й год. Похоже история любит ходить по кругу.

— А где фанаты? — я оглянулся, выискивая взглядом Большого Билла

— На демонстрацию усвистали — усмехнулся байкер, подходя ближе — Чего ругаетесь?

— Да вот я зову Вики с нами в тур по Америке — соврал я — А она капризничает.

«Шок — это по нашему». Девушка вытаращилась на меня в удивлении.

— А чего думать? Это же историческое событие! — прогудел Билл в бороду — Как первый тур Битлз в 64-м…

— Вот! — я назидательно поднял палец. Мне нужно было переключить внимание Вики — Ты же журналистка! И хорошая-немного лести тоже не помешает — Как ты можешь пропустить такое событие?

— Ну я …надо отпросится на работе — девушка впала в ступор

— Тебе вообще командировку должны дать! — нажимал я

Шум на улице усилился, демонстранты начали переругиваться с полицией, которая стояла по обочинам. Кое-кого схватили, надели наручники.

— Пойдемте отсюда — я открыл дверь подъезда — Еще и нам прилетит за компанию

Мы вернулись в студию, а там музыканты репетировали Love hurts. Глядя в бумажку со словами, солировал Кен. Но он совершенно не вытягивал.

— Это же Будло Брайантом! — Вики некультурно выхватили бумажку, уставилась в нее. Группа прекратила играть, Кен замолчал.

— Да, да. Группа The Everly Brothers — девушка подняла на меня удивленные глаза — Лет десять назад они записали эту песню. Но ты почему-то изменил слова.

Вики помахала бумажккой — У них было «love is like a stove, it burns you when it’s hot» — любовь как печь, она сжигает тебя, если она горячая — А у тебя, изменено на любовь как пламя, она сжигает тебя, если она горячая.

Вот попадос! Я честно сказать и не знал, что Назарет не являются авторами песни.

— И мелодия у тебя более медленная — Вики подошла ближе — Питер, что происходит?

Тот же вопрос читался в глазах музыкантов.

— Ладно, хотел сказать чуть позже — я предательски покраснел — Когда мистер Штайнмайер купит права у The Everly Brothers… но придется теперь все рассказать. Короче… я придумал кавер на их песню. Переделал мелодию в рок-балладу. Ты же слышала наши Sweet chin o mine, Nothing else matters?

Вики кивнула.

— Ну вот я и подумал, что песня The Everly Brothers — внутри я еще раз чертыхнулся, провались они пропадом — Идеально ложится в наш репертуар как баллада.

— А чего сразу не сказал? — поинтересовался Джон, стукнув в большой барабан

— А если бы у нас не получилась песня? — вопросом на вопрос ответил я — Теперь же вижу, что музон отличный, можно давать добро Штайнмайеру на сделку

— А разве Будло и Фелис продают песню?

Я опять про себя чертыхнулся. Еще какая-то Фелис объявилась. Жена что-ли?

— За пятьдесят кусков продадут

Группа ахнула. Деньги были запредельные.

— Да… Я же и забыла, что ты миллионер — Вики стрельнула глазами в обалдевших музыкантов

— Питер, ты миллионер?? — первым пришел в себя Фил

— Такими темпами скоро перестану быть — буркнул я, осознав, что только что лишился пятидесяти штук — Ну что? Репетировать будем?

В субботу старт тура должен был случится в полдень. Но удары посыпались на меня еще утром. Сначала меня ранним звонком разбудил Джимми:

— Питер, беда.

— Ну что там? — я сел на кровати, протер глаза.

— Владелец зала в Вашингтоне отменяет концерт.

— Как так??

— Предписания властей. Грипп.

Это было хреново. Даже не тем, что мы теряли деньги, а тем, что теряли аудиторию столицы.

— Ладно, а что Цинциннати 24-го и Сент-Луис 29-го? — поинтересовался я

— Все в силе — заверил меня Джимми

— Тогда сегодня выезжаем в Цинциннати

— Есть еще одна проблема

— Какая? — тяжело вздохнул я

— Отели. Они тоже отменяют брони из-за карантина.

Я выругался. Матом. В автобусе не поспишь. Особенно с девушками.

— Но я придумал что делать. Есть студенческие братства, у которых гостевые дома по всем штатам. Договорился с «Каппа Гамма Сигма». Дал денег ихнему офицеру в Сент-Луисе — он разослал телеграммы по пути следования, вас поселят.

— Молодец! — я порадовался за предприимчивость толстяка — Запиши номер. Мне в Порш установили радио-телефон…

— Ого! Не дешевая штука

Я продиктовал номер.

— Звони нам как доберетесь до Лас-Вегаса.

— Договорились! Удачи, Питер

Еще один удар я получил сразу по прибытии в студию. Раскрашенный автобус стоял во внутреннем дворе, вокруг него, открыв рты, толпись музыканты и байкеры. Все было классно — языки пламени, надпись AC/DC, багажные полки наверху… Все было хорошо кроме одного. У нас не было водителя. Я даже и не подумал, что для вождения автобуса нужна особая категория. И ее у нас ни у кого не было.

Ругаясь, я озвучил проблему вслух.

— Я могу сесть за руль — ко мне подошел Большой Билл, протянул права. Аллилуйя! У него была категория.

— Раньше подрабатывал на школьном автобусе — смутился байкер

— Спаситель ты наш! — я хлопнул здоровяка по плечу — Заплатим по высшей ставке. Твои парни готовы?

Вокруг автобуса стояло пять чопперов «Харлей-Дэвидсон» и «Indian».

— Да, готовы. Ждем Вики

Я поднялся в студию, познакомился с телеоператором, что прислала Ева. Высокий чернокожий парень по имени Иеремия уже о чем-то шептался с Шакилом. Ох, чую будут у нас проблемы.

В студии, в аппаратной было свалены кофры и чемоданы группы. Отдельно стояли ящики с инструментами и аппаратурой. В одной из сумок копалась Бонита.

— У тебя все готово? — поинтересовался я, разглядывая туго обтянутый джинсой зад бывшей

— Ага — буркнула девушка — Концертную косметику взяла, лекарства в дорогу тоже.

— Мать дала? — догадался я

— Она. Где твоя примадонна? Мы теперь все будем ждать Вики? — Боня была явно не в духе

— Думаю скоро появится — попытался сгладить я

Ждать Вики пришлось еще час. За это время мы перетаскали вещи в автобус, закинули часть кофров и ящиков на крышу. Накрыли там все брезентом — за ним метнулся Билл в ближайший магазин.

Наконец, появился зеленый Бьюик Вики. Девушка, вся затянутая в кожу, вылезла из машины с целой коробкой кофейных стаканчиков — Ребята, извините за опоздание — журналистка виновата улыбнулась — Я вам купила пончиков и кофе.

Раздался радостный вопль. Еще больше музыканты воодушевились, когда Вики навела на них свой Кодак. Все захотели сфотографироваться на фоне языков пламени. Потом переносную камеру расчехлил Иеремия. Выдав одному из байкеров штангу с микрофоном, он довольно профессионально взял у меня небольшое интервью. Я даже шуточно напел «Хай вэй ту хелл» — если вы не едете в ад, ад едет к вам.

— Так, народ! — стоило всем забраться в автобус, как я встал в проходе, поднял руку — Порядок следования такой. Сначала мой Порш, потом байки, последним едет автобус — он поднимает больше всего пыли. Вот Билл купил рации уоки-токи — я раздал коробочки заглядывавшим в салон «адским ангелам» — если что случилось, вызывайте. В автобусе не бухать, травку не курить — я погрозил кулаком Шакилу и Иеремии, которые расположились на заднем сидении — Всем все ясно?

— Да! — группа ответила дружно, бодро.

— Тогда в путь!

Вики пересела ко мне в Порш, я мысленно перекрестился и нажал на газ.

У Вики был атлас Соединённых Штатов с городами и хайвеями. На выезде из Балтимора, я рассказал ей про облом с гостиницами, но девушка ничуть не смутившись, сняла трубку телефона и начала выяснять в редакции адреса «Каппа Гамма Сигма» в разных городах, одновременно помечая их на карте кружочками. Встречные автомобилисты с удивлением разглядывали наш автобус, приветственно бибикали кортежу.

До Цинциннати мы добрались за 7 часов. Всего две короткие остановки для дозаправки и перекуса и вот мы уже въезжаем в город.

Огайо встретило нас проливным дождем. Погода начала портится еще на трассе, но когда мы свернули в округ Гамильтон стало совсем все плохо. Мы еле нашли дом братства, с трудом уместились на маленькой парковке. Намокшие байкеры были мрачными, а в автобусе ощущался запах травки. Все-таки курили, черти!

Я скрипнул зубами, выбрался под дождь и пошел в дом братства. Там меня встретил всклокоченный парень в футболке с принтом «Каппа Гамма Сигма».

— Аааа! — заорал он, бросаясь буквально в объятия. Я остолбенел. Парень был бухой, в левой руке он держал банку с пивом.

— Уолш! Эйсидиси — кричал любитель пива, обдавая меня парами

— Ладно, ладно — я отстранил парня, прошел внутрь. Тут было миленько. Огромная гостинная с камином, удобные кожаные кресла, рога оленей по стенам. Хорошо живут «Каппа Гамма Сигма».

В дом начали заходить музыканты, байкеры. Они тащили кофры с инструментами, чемоданы.

— Я Стив Буш — представился парень — Добро пожаловать к нам. А ты Фил Дилмор? Ух ты… Дашь сыграть на гитаре?

— Хватит болтать — я подошел к камину, сложил шалашик из дров, что лежали в поддоне рядом — У кого есть спички?

Вики щелкнула зажигалкой.

— Погода и правда, дрянь — Буш притащил из кухни упаковку пива, байкеры тут же расхватали банки — Послезавтра концерт будет? У нас все парни из братства идут

— Очень надеюсь, что да — я погрел руки у разгоравшихся дров, увидел телефонный аппарат на столе. Взял трубку, начал вызванивать Мюзик Холл Цинциннати. Суббота, вечер, но мне ответили. Я быстро договорился насчет саунд-чека в воскресенье.

Группа тем временем наливалась пивом, Бонита с Вики о чем-то шептались, посмеиваясь.

— А доставка пиццы у вас тут есть? — поинтересовался я у Буша

Парень покопался в кармане джинс, протянул мне флайер пиццерии. С едой надо было что-то делать. Прокормить такую ораву народу в туре — была еще та задача.

Я заказал пиццу на всех, Стив повел нас показывать комнаты. Дом был большим, одних спален в нем было десять штук. Получалось очень даже неплохо — мы с Вики, Джон с Бонитой, Кен и Фил по комнате, еще по спальне Шакилу и оператору.

— Парни лягут в гостинной — просветил меня Билл, который увязался с нами — Все взяли туристические спальники

— Нам тоже нужно купить такие — я — Не каждый дом братства будет столь же большим. И пустым. Где-то придется потесниться.

— Мне спать в спальнике?? — возмутилась сходу Вики. Тут я понял, что вечер перестал быть томным.

— А где постельное белье? — вторила подруге Бонита.

Девушки переглянулись, надули губки. Я взбесился. Схватил Боньку за руку, дернул в сторону лестницы:

— Не нравятся условия? Забыли заказать тебе президентский люкс?! Вали обратно в Балтимор к мамке.

— Питер!!

Вики попыталась оттащить меня от Бониты, но не получилось. Остальные лишь пялили глаза.

Глаза «экс» наполнились слезами, она вырвала руку, побежала вниз.

Хорошо начинаются гастроли. Ударно.

В Цинциннати мы отыграли на пять баллов. Публика была молодая, заводная — почти все танцевали. Призывать бросать лифчики на сцену или как то дополнительно подрывать зрителей я не решился, но молодежь сама нашла выход — начала скакать в группах. Прямо хохлы на Майдане. Нас долго не отпускали со сцены, мы дважды повторили все баллады и Thunderstruck с Rebel Yell.

В Сент-Луисе концерт и вовсе выдался угарным. Я не уследил и перед началом выступления парни приняли на грудь. Музыканты раскраснелись, разухарились и в концовке Thunderstruck Фил начал ломать гитару об пол. Джон двинул ногой и повалил барабанную установку.

Публика приняла это на ура, полезла на сцену. «Ангелы ада» сработали четко — выкинули самых буйных прочь, остальных просто оттеснили.

За кулисами, я сходу пробил Филу в «солнышко». Парень на глазах всей группы упал на пол, начал блевать. На меня бросился Джон, но его успела схватить за талию Бонита.

— Эй, эй! — закричал Кен, вставая между нами

— Еще одна такая выходка с бухлом и ломанием инструментов — заорал я — У нас будет новый басист. И барабанщик!

— Алкоголь может быть злейшим врагом человека — попытался смягчить гитарист — Но Библия говорит, что надо любить своего врага.

Музыканты заулыбались, Вики помогла встать бледному Филу.

— Ты подло ударил, исподтишка!

— Хочешь повторить? Пойдем, выйдем!

Мы вышли в пустой банкетный зал и здоровяк сходу на меня бросился размахивая кулаками. Перехват, бросок из арсенала айкидо и Фил пропахал носом пол.

— Как бы пальцы не повредил — услышал я хмыканье Шакила позади. Оглянулся. Иеремия снимал драку на камеру.

— Выключи!

— Мэн, это же исторические кадры!

— Я сказал выключи это нахер! — нервы у меня были уже ни к черту

В Канзас-Сити мы ехали в мрачном настроении. Музыканты объявили мне бойкот, который, впрочем, я быстро сломал.

Во-первых, снял запрет на травку в автобусе. После пары косяков, которые нам забивал лично Шакил атмосфера слегка разрядилась. Я отдал Поршак Вики, пересел в салон. Мы покурили, народ слегка расслабился.

Второй ход был — отвлечь внимание. Погода наладилась, наш караван мчался через обширные пшеничные поля Канзаса.

— Так, тормозим! — я увидел интересную натуру и заорал в рацию «стоп». Мы остановились на типичной американской заправке — две колонки, мини-маркет.

Встречать нас вышел молодой парень-блондин. Его накаченная фигура в открытом рабочем комбезе вызвала заинтересованные взгляды наших обеих дам. Я даже слегка заревновал.

— Как вас заправлять? — поинтересовался парень — Предупреждаю сразу дизеля для автобуса нет.

— В кино хочешь сняться? — сразу взял быка за рога я — Как тебя, кстати, зовут?

— Михаил — удивленно ответил заправщик — Ой, то есть Майк

— Русский? — теперь выпал в осадок я

Заинтересованные музыканты подошли ближе.

— Да. Родители бежали от революции. Сначала в Стамбул, потом в Париж. Оттуда уже в США — парень почесал в затылке — Я уже родился в Штатах

— В семье по-русски говорите? — поинтересовалась Вики

— Да. Так что там насчет кино?

— Мы хотим на вашей заправки снять короткий музыкальный клип — я начал объяснять идею — Подъезжает машина — я кивнул на Порш — Из нее выходят две красивые девушки. Да, да, Бонита. Не надо пугаться! Хочу вас с Вики снять для истории.

Девушки заулыбались. Я же задумался над концепцией. Клип нужно было сделать эротичным, цепляющим.

— Черные чулки есть? — спросил я Вики

— Е…есть

Обе девушки покраснели. Иеремия начал расчехлять камеру.

— Идем в автобус и переодеваемся. Самые открытые платья, чулки. Теперь ты Майкл-Михаил. Ложишься под вон ту машину — у минимаркета стоял старый Бьюик с поднятым капотом — Видишь, что приехали девушки, идешь их заправлять.

— А мы что делаем? — влез в разговор Кен

— Мы тоже распаковываемся и ставим на заднем фоне, вот там — я показал в сторону пшеничного поля — барабанную установку. Стоим рядом с Джоном делаем вид, что играем на гитарах. Поем I was made for loving you

— Звук как будем снимать? — поинтересовался Иеремия — Ветер будет забивать все

— А никак. Наложим потом готовую песню на монтаже

— Так можно

— Эй… — очнулся Майкл — Съемки надо обсудить с владельцем заправки, мистером Дюбуа. И потом… каков гонорар?

Вот она американская культура! О деньгах надо подумать в первую очередь.

— Значит ты согласен — кивнул я — Сколько хочешь? Сниматься не долго, вся песня три минуты

— Двести баксов — брякнул парень и сам испугался

— Отлично, договорились — я достал чековую книжку — Заплачу триста если поможешь договориться с хозяином заправки

— Помогу. А где покажут клип?

— Везде!

На самом деле идею ролика я скомуниздил у ZZ Top c их Gimme All Your Lovin. Только я решил концовку поменять — после заправки, девчонки со смехом затаскивают парня в Поршак и уезжают. На выходе должна была получится эдакая смесь ZZ Top и Аэросмитовского Крейзи. Ах как там были хороши Алисия Сильверстоун и Лив Тайлер! Но ничего, наши девчонки им не уступят…

Отснялись за полдня. Сначала несколько дублей Иеремия запорол. Потом набежали облачка и начались проблемы со светом. Но как только выглянуло обратно солнце удалось доснять финальные кадры с отъездом Поршака с заправки. По моей просьбе Вики это сделала с красивой пробуксовкой. Так, чтобы пыль стрельнула в фокус камеры.

— Чума! — признался оператор, упаковывая оборудование — Это будет бомба!

— А то… — я отпустил запотевшей гриф гитары, устало уселся на ящик — Но ты не расслабляйся. В моих планах снять еще два клипа. На песню Rebel Yell и Sharp dressed man.

— Я готов! — Иеремия словно охотничья собака тут же сделал стойку. Чует куда все идет! Можно сказать оператор становится одним из основоположников нового жанра. Ах, скольких музыкантов он в будущем еще снимет для клипов! Прямо готовый миллионер сидит рядом со мной на ящике.

— Парни, Питер — к нам подошел Майкл — А возьмите меня с собой!

— Понравилось с девочками в Порше кататься? — засмеялся Джон, обнимая Бониту. Моя экс в чулочка и мини была просто прелестна.

— Не закапай гитары слюной — пошутил я, убирая инструменты в кофр

Я посмотрел на Вики. Моя рыжая зажигалочка была ничуть не хуже Боньки — ветер развивал юбку, демонстрируя всем подвязки чулок. Взглянуть на это даже выбрался старенький мистер Дюбуа.

— Просто с вами весело — Миша мял в руках кепку — Я готов на любую работу — носить, сниматься, охранять…

Парень опасливо посмотрел на «ангелов ада», которые заканчивали протирать стекла на байках.

— Лет тебе сколько, русский? — Фил потер пресс, мрачно на меня взглянул — У нас знаешь ли, не подарок в группе работать

— Восемнадцать есть — уверенно ответил Миша

— Звони родителям, собирай вещи — я вздохнул. Меня почему-то охватила ностальгия по Родине — По-русски то говорить умеешь?

— Умею! А зачем вам?

— На гастроли в СССР поедем

Группа ответила дружным смехом.

Второй ролик мы сняли в Аризоне. Проезжая по резервации индейского племени навахо я заметил справа от дороги огромные скалы из красного песчаника.

— Долина Монументов — Вики притормозила, разглядывая пейзаж — Красота какая!

— Вот тут и снимем второй клип — решил я, включая рацию.

Но сказать было легче, чем сделать. К самой известной скале, напечатанной на тысячах открытках — монументу Вэлли — вела наезженная дорога. Но вот забраться на самый верх — не получилось. Туда могли залезть только скалолазы. Мы подснялись внизу, поехали к следующему. Объехав два или три монумента, нашли наконец, невысокую скалу, на вершину которой вела плохенькая трасса. Солнце уже закатывалось, пришлось торопиться.

Порш моментально сел брюхом и мы его дернули автобусом обратно. С трудом добрались до плоской вершины на байках. Разумеется, без барабанной установки.

— Скорее! — торопил нас Иеремия — Смотрите какой потрясающий закат

— Кровавый! — хмыкнул Кен, вставая на камень и беря первый аккорд Rebel Yell

— …she cried more, more, more!! — заорал я от восторга. Перед нами открывались изумительные виды Арканзаса сдобренные глубоким красным закатом. Ветер развевал полы моего черного плаща, я чувствовал себя «ужасом летящим по на крыльях ночи».

Сняться получилось быстро, но спускались обратно уже в темноте. Чуть не переломали байки, но все-таки добрались обратно к стоянке автобуса и Поршака. И тут нас ждал сюрприз. Вокруг автобуса и спорткара кругом стояло сразу четыре помятых внедорожника с включенными фарами. Толпился какой-то народ.

— Это индейцы! — Большой Билл наклонился, расстегнул кожаный жилет. Под ним была засунут кобура с 44-м магнумом.

— Навахо — кивнул я, разглядывая крупного носатого меднокожего мужчину с ружьем

— Откуда знаешь?

— Мы в их резервации.

— Что нужно? — громко спросил Билл, наступая во главе с байкерами. Индейцы тоже сгруппировались. вокруг носатого

— Это навахо — ко мне бросились дрожащая Бонита и разгневанная Вики. Последняя держала в руках монтировку.

— Требуют деньги за проезд — журналистка ткнула монтировкой в носатого — Иначе грозят забрать машину.

— Девок тоже возьмем — носатый щелкнул курками на ружье.

Индейцев было больше и вооружены они были лучше. Наши байкеры не тушевались перед толпой навахо, но явно не тянули. Я заметил, как Миша взял у Вики монтировку и встал рядом с «ангелами».

Пора было включать «последний довод королей». Пока носатый орал про оскверненное священное место, я бочком дошел до Порша, достал из багажника оба Узи. Взвел по одному, взял в руки.

— А теперь сюда смотрите! — громко крикнул я, привлекая внимание. Войдя в круг света от фар, я продемонстрировал оба Узи, направленные на индейцев.

— Патрон 9×19 мм Парабеллум, скорострельность — 600 выстрелов в минуту, 32 патрона в каждом пистолете-пулемете. Положу вас всех тут одной очередью, ясно мудилы?!? — последнюю фразу я выкрикнул, наступая. Держать УЗИ в обеих руках было тяжело. Сколько я так продержусь? Пару минут.

Индейцы труханули. В меня нацелили несколько ружей, но стволы подрагивали в руках.

— Ну! Кто хочет наших девчонок? Чего молчите?! Подходи, отстрелю ваши хотелки.

— Ладно, ладно, парень — носатый сделал шаг назад — Мы не знали… Ну… про — взгляд навахо наткнулся на Иеремию, который держал камеру в руках — Про ваши съемки! Тогда, совсем другое дело…

— Стволы на землю, красножопые! Мигом — я рявкнул и навахо тут же побросали ружья. Байкеры похватали оружие, окружили толпу.

— Значит священное место? — я засунул Узи в петли под плащом, заткнул его позади рукояток, на манер ковбоев

— Да, да… Монументы — священные места силы навахо — носатый грустно смотрел, как я расстегиваю ширинку

— Ссать я хотел на ваши Монументы — под удивленными взглядами группы, я подошел к скале, помочился на нее — Запиши себе и передай другим. Еще кто-нибудь из ваших поднимет хвост на белого человека… — тут я запнулся, разглядев Шакила, спрятавшегося под автобусом — Вам пиздец. Ясно?

— Да, да, все ясно — быстро закивал носатый

Я достал один Узи, перевел переключатель на одиночный огонь и под дружное «ах» прострелил шины у джипов.

— Пойдете домой пешком. Прогуляетесь ночью, подумаете о жизни

— Э… мистер! — глаза носатого округлились — Тут пумы водятся

— Значит, живее ногами топать будете! — рявкнул я, кивая музыкантам — По машинам парни

Я сел на пассажирское сидение Порша, перевел дух. Со лба лил холодный пот.

— Уолш! — рядом уселась Вики, положила руку на колено — Я тебя хочу!

В первом же мотеле, в котором мы остановились меня начали терзать насчет Узи. В наш с Вики номер приходили целые делегации — байкеры, Шакил с Иеремией, музыканты, отдельно Бонита с Джоном. Барабанщик особенно благодарил за спасение девушек от «свирепых индейцев». Все хотели рассмотреть оружие, подержать в руках… Пришлось разряжать Узи, демонстрировать.

Я только улыбался, поглядывая на Вики. Та уже не находила себе места. Стоило ребятам уйти, как девушка буквально набросилась на меня. И тут опять раздался стук в дверь. Деликатный такой.

— Ну что еще?!? — Вики рывком открыла дверь, там стоял Миша. Парень увидел полураздетую журналистку, опешил, покраснел.

— Я зашел спросить не надо ли чем помочь?

— Чем ты можешь нам помочь?? — от девушки можно было прикуривать — Тройничком? Он сзади — кивок в мою сторону — Ты спереди? Или наоборот?

Парень впал в ступор.

— Вики, не порть мне русского — я встал с кровати, дернул подругу за руку, отводя от двери — Миш, ты с оружием дело имел?

— Да, я с отцом ходил на пуму — вышел из ступора парень.

— И как?

— Добыли одну — похвастал Миша — Вот такого размера.

Сын белоэмигрантов показал мне размахом рук размеры зверя.

— С Узи справишься?

— А что надо делать? — испугался парень.

— Да ничего сложного. Разобрать, почистить, смазать и собрать обратно. Инструкции сам понимаешь, у меня нет.

— Попробую.

Я выдал парню оружие, закрыл дверь, повесив снаружи табличку «Не беспокоить».

Пока я болтал с Мишей, Вики переоделась. Теперь она выглядела чрезвычайно привлекательно. На ней был длинный чёрный пеньюар, и то, как она под ним двигалась, вело к мысли что это практически всё, что на ней было надето. Ещё на ней были чёрные чулки и чёрные туфли на шпильках. Я глядел на неё откровенно и с одобрением. В руке у неё был высокий тонкий бокал с искрящимся вином. Она покачнула его в мою сторону.

— Не хочешь ко мне присоединиться?

— Хочу. Откуда шампанское?

— Купила еще в Вашингтоне.

Я проследовал за ней к столу, где в ведёрке со льдом стояла бутылка шампанского — и второй бокал. Я снял пиджак, повесил его на спинку стула. Рядом два небольших кресла стояли лицом к телевизору.

Вики протянула мне бокал шампанского.

— Я не уверена, какой оно выдержки, — прокомментировала она.

Я лишь улыбнулся. И куда делся напор? Такое ощущение, что девушка соблазняет меня в первый раз. Осторожно, по шагам.

Мы тянули игристое и смотрели друг другу в глаза. Она улыбнулась мне, я сел на одно из кресел и протянул руку. Она устроилась у меня на коленях, одной рукой обвивая шею, другой держа бокал. Я одной рукой обнимал её за талию, а другой удерживая свое шампанское.

Шёлк пеньюара был очень тонким, и её тело ощущалось очень тёплым и податливым. Я слегка сжал свои объятия на талии Вики, отставил бокал и стал медленно двигать руки на нем. Она слегка подвинулась, и её пеньюара чуть задрался на ногах. Прежде всего я увидел эластичную ленту поверх её чулок, она ещё чуть подвинулась, и я увидел бледное белое бедро под чулком.

Вики прикрыла глаза и чуть дрогнула, пока мои руки двигались по её спине и бокам, и её глаза закрылись когда она упала на меня. Голова оказалась совсем близко, и я слегка повернул голову, чтобы прошептать ей в ушко:

— Поработаешь сначала губками и язычком?

Первый день весны мы встретили в Колорадо. Отели были на карантине, но братия из Колорадского Горного Института пожалела измождённых путешественников, дав нам приют. Много пива Курз, много травки, отличная публика. Купили бас-гитару взамен сломанной, дали несколько «квартирников» по гостевым домам Каппа Гамма Сигма. На них пришли отпадные девчонки и Фил с Кеном окончательно отмякли. Джона же еще раньше «утешила» Бонька.

Мы два дня ночевали в Бойзи, полностью обогнув Юту. Там не было отделений братства, не планировались концерты. Чертовски серьезное место, где обитают мормоны.

С другой стороны, братия в штатном колледже в Бойзи представляла собой толпу настоящих ковбоев. На ночь нас разместили в гостевом доме, а на следующий день после концерта потащили в бар с механическим быком. Ещё больше пива Курз, ещё больше дурацких развлечений, у нас с собой был Кодак Вики и камера Иеремии, поэтому дело закончилось фотоснимками и пленкой — как нас сбрасывает с себя механический бык.

— Когда-нибудь я выложу это перед своими детьми, просто показать, что их старик тоже был сумасшедшим, — сказал я Кену.

Подошёл барабанщик, прихрамывающий и кривоногий.

— Да? Я не думаю, что теперь смогу иметь детей.

— Если встанет выбор между тем, чтобы приложить пакет льда к твоим яйцам или позволить тебе умереть — ты умрёшь, Джон, — сказал я ему под дружный смех группы.

— И это я слышу от мудака, который и сам ходит в раскорячку! — парировал он.

— Знаете, как занимаются сексом всадники родео? — я решил сменить тему.

Первой заглотила наживку Бонита.

— Как?

Судя по взгляду, Вики тоже было интересно.

— Ковбой забирается сверху на свою девчонку, шепчет ей в ухо, что ему с ней так же хорошо, как с её сестрой — а потом пробует удержаться на ней восемь секунд!

Бар грохнул от смеха, Вики шутливо на меня замахнулась, но потом тоже рассмеялась.

Из Бойзи мы направились в Портлэнд, дали внеплановый концерт. Братство помещалось в гигантском трёхэтажном викторианском доме, но с ним не всё было в порядке. Там было десять небольших комнат, открывающихся одна в другую, странный траурный стиль. Один из братьев устроил для нас небольшую экскурсию.

— О боже, что случилось с этим архитектором? — удивился Джон.

По лицу местного студента гуляла широкая улыбка:

— Раньше тут был похоронный дом.

Мы все начали переглядываться, Боня потянула Джона назад на улицу.

— Пойдем отсюда! Переночуем во дворе в спальнике.

Погода стала совсем теплой, в принципе можно было ночевать и на улице. Тем более у дома был приличный такой газон.

— Я не суеверная — пожала плечами Вики в ответ на мой вопросительный взгляд — Будет, что потом вспомнить.

Позади дома помещался гараж на четыре места, сейчас отведенный под хлам и машинки стрижки газонов, а раньше тут размещались катафалки и лимузины. Затем студент провёл нас в любопытно устроенный подвал. Прежде всего, был оборудован проезд, который шёл с заднего двора к фасаду, вниз и на дорожку впереди дома. Посреди подвала находилось помещение с большим каменным столом, стоком и каменным полом, совершенно ужасного цвета. Сюда заезжали катафалки, чтобы оставить тут клиентов, которых в подвале готовили к тому, чтобы вверху на них можно было посмотреть.

Члены группы ходили все это смотрели слегка бледные и ночью, я разумеется, решил разыграть девчонок. Я подговорил Мишу, мы нарядились в белые простыни и сначала, подвывая, заявились к Вики.

— Питер, хватит маяться херней — журналистка зевнула и перевернулась на другой бок.

А вот с Бонькой все сработало на 5. Она первая выглянула из спальника и сразу заорала как сирена. Рядом подскочил ошалевший Джон. Точнее попытался подскочить, но упал и повалил мою «экс». На шум сбежались музыканты, члены братства. Смеху было до самого утра.

Пустыня Невады встретила нас сильным ветром и жарой. Все уже изрядно подустали, поэтому я предложил устроить в Лас-Вегасе длинный отдых. Все приняли это на «ура».

В городе «греха» все работало, не было никакого карантина. Джимми снял нам несколько номеров в небольшой частном отеле напротив огромного Интерконтиненталя. Я дал денег на ресепшене и они разрешили занять нам вообще весь этаж, а одну из комнат мы даже отвели под репетиционную.

После того, как все устроились, почистили перышки я объявил общий сбор и повез группу на плотину Гувера. Гигантское сооружение, которое как говорят, даже видно из космоса, впечатлило музыкантов и байкеров. А вот девушки остались равнодушными. Вики уже видела плотину раньше, а Бониту больше заботило, чтобы не сгореть на жарком солнце.

Мы вернулись в отель и начали готовиться к концерту. Музыканты репетировали, Бонита, захватив Мишу, понесла нашу сценическую одежду в химчистку. Вики так и вовсе усвистала в местный редакционный пункт Вашингтон Поста.

Порепетировав, я оставил группу и прогулялся по центральной улице — Стрипу — зашел в казино Интерконтиненталя. Там к своему удивлению я обнаружил Шакила с Иеремией, которые дергали ручки игральных автоматов. На табло вверху светился потенциальный приз — Сто двадцать тысяч долларов. Прилично так.

— Надеетесь схватить главный куш? — поинтересовался я, разглядывая казино. Оно было стандартное — игральные машины на входе, потом столы с рулетками, покером… Народу было прилично, в толпе сновали с подносами полураздетые официантки.

— Ладно, играйте. Тоже хочу кое-что попробовать, — я направился к разделу настольных игр, и нашёл там столы для игры в блэкджек. В своей прошлое жизни я много играл в казино в очко и пора было попробовать одну идейку.

Понаблюдав за действиями на нескольких столах, я сел там, где ставки начинались от $100. Ко мне тут же подошла официантка, поставила рядом бесплатный виски. Машина по вытряхиванию денег из посететелей закрутилась. Я вручил сдающему $2000, он объявил, видимо в микрофон столоначальнику «меняю $2000 на фишки», сунул купюры в щель на столе. Я надел солнцезащитные очки, чтобы не было видно моих глаз, попробовал виски. Напиток был неплох. Крупье через стол толкнул ко мне стопку фишек.

Это и была ставка, которой я решил рискнуть. Но не стану повышать. Если я проиграю — всё, пойду дальше репетировать.

Блэкджек — одна из немногих игр, которая не полностью случайна. Можно выработать способ и выиграть у казино. Им это известно и совсем не нравится, но блэкджек настолько популярен, что казино просто не могут себе позволить убрать игру из зала. Система, нужная чтобы выиграть, включает дисциплину и подсчёт карт. И эту систему я знал.

До 2009-го года в России были разрешены казино. Часть богатых людей собиралась в Голден Пэлес и других злачных местах обсудить свои дела, а потом поиграть — по-маленькому, но чаще по-крупному. Не был исключением и я. И у меня сложилась своя система игры в очко.

Расчет карт включал сведения о том, какие карты уже вышли и какие ещё в колоде. Это не включает запоминание карт, как показано в фильме «Человек Дождя» с Дастином Хоффманом и Томом Крузом. В самом простом виде всем картам по мере поступления присваивается числовая величина. От 2 до 6 — это +1, десятки и картинки -1, от 7 до 9 просто 0. Когда счёт негативный, у дилера шансов больше, и ставка должна быть низкой, когда позитивный — ставка повышается. Есть и более сложные системы, но простая Выше-Ниже тоже работает.

Недостаток в том, что это не гарантия, а только способ сдвинуть шансы в пользу игрока. Нужно внимание, реальное сосредоточение на игре, чтоб это сработало. В казино это знают и принимают контрмеры, начиная с простого отвлечения внимания, чтобы заставить потерять счёт — до более частого тасования карт, что не стирает счёт, но существенно замедляет игру. Ещё один эффективный способ помешать игроку выиграть, что нечасто используется в Штатах, но очень был популярен в России в «лихие 90-е» — выволочь игрока наружу и похоронить — часто с одной рукой держащей карту, высовывающейся над поверхностью.

В США считать карты законом не запрещено. Пользоваться механическим или электронным счётчиком — полностью противoзаконно. Самое худшее, что полученное преимущество настолько слабое, что воспользоваться им удаётся только тогда, когда суммы велики, потому я сел за стол где фишки были по $100.

К моменту, когда эти приёмы стали широко известны, большая часть казино стали отслеживать известных им считающих игроков и использовать программы анализирующие способ делать ставки и распознающие лица, чтобы определять гримированных счётчиков, а потом банить их, когда вернутся. Но меня пока никто не знал.

Система работала. Это нелегко и требует полной сосредоточенности, поэтому мне совсем не нужно было, чтобы оба негра нависали надо мной со своей болтовнёй и советами. Я играл уже пару часов, когда Шакил с Иеремией меня нашли. К счастью, я был в полосе удачи, когда счёт был весьма позитивен, я мог повышать ставки и положить в карман неслабый выигрыш. Они подошли сзади, увидели сколько у меня фишек и ахнули:

— Уолш, куда ты делся? Мы тебя везде ищем. Ни хрена себе! Ты что творишь?

У меня всё ещё был положительный счёт, и я сыграл ещё раз на $500, вытянул двадцать одно и заработал 3:2. В этот раз я поднялся и кинул фишку через стол сдающему:

— Это для вас. Я хочу забрать выигрыш.

Парни полностью вышибли мою сосредоточенность, но и в любом случае пора было заканчивать. Счёт двинулся в сторону уменьшения.

— Спасибо, сэр. Выдача выигрыша!

Мои фишки поместили на небольшую подставку и вручили её мне, а Шакил с Иеремией в изумлении следовали за мной к окну кассы. Мне полагалось около пятнадцати тысяч наличными, включая тысячу, которую я внёс вначале. Неплохо за один неполный день.

На меня пялились широко раскрыв глаза не только негры, но и половина казино. Пришел молодой парень, поиграл час, уходит с горой денег.

Подумав, я даже перестал жалеть, что парни сломали игру. Меня не сжигал яростный огонь, обычный для любителей казино. Настоящие игроки, для которых это становится бедой, они другие. Их пыл по природе почти как сексуальное влечение, и они делают ставки, невзирая ни на что. Этих ребят исследовали с помощью магнитного резонанса и компьютерной томографии, и нашли, что некоторые части мозга активны так же, как при приёме наркотиков, сексе и т. д. Это частично объясняет, почему они хотят продолжать игру даже когда проигрывают. У меня такого жара не появилось.

Я улыбнулся кассиру и отсортировав стопку денег, отсчитал пять сотенных Шакилу, и столько же Иеремии.

— Вот, берите.

«Звукарь» уставился на деньги, спросил:

— Что это значит, чёрт побери?

— Это, братцы, вам премия за работу. Съемки клипов прошли на высшем уровне. Претензий по звуку на концертах тоже нет.

На самом деле, я хотел банально подкупить парней.

— Ладно, пошли выпьем, я вам там расскажу.

Мы нашли бар и заняли места за столом у стенки.

— О кей, мэн, рассказывай. Что там насчёт этих денег? Когда ты стал завзятым игроком? — спросил Шакил.

Я жестом показал — тихо! — потому что симпатичная официантка подошла принять заказ на выпивку. Все заказали пиво. Пока она не ушла, я размышлял, что рассказать.

— Дело вот в чем. Кое-какие концерты мы будем проводить по-левому, мимо кассы.

— Ага, налоги! — усмехнулся Шакил, переглянувшись с Иеремией.

— Да. Чтобы легализовать деньги от левых концертов надо, чтобы был другой источник доходов.

Налоги в Штатах в 69-м году были весьма приличные. Чем дальше я прикидывал по деньгам, тем печальнее становилась картина. С концерта мы могли брать чистыми по двадцать-тридцать тысяч. Из них нужно было отдать государству 24 %. Это федеральный налог. Штаты устанавливали дополнительный сборы. Так Невада брала сверху еще 8 % и это было существенно. Отдавать больше трети вашингтонским ублюдкам на войну во Вьетнаме я не собирался. Поэтому придумал схему легализации доходов через выигрыши в казино.

— Завтра и послезавтра я похожу по городу, поиграю в двадцать одно — я глотнул пива — Ты, Иеремия, попробуй снять мою игру тайком. А ты Шакил, будь готов подтвердить если потребуется размер выигрыша. Я тебе потом сумму сообщу.

— А если проиграешь? — задал видеооператор закономерный вопрос.

— Это всё между нами.

Наклонившись вперёд, я тихо сказал:

— Я умею просчитывать карты.

К моему удивлению, никто из парней не понял, о чём я.

— Что это значит? — спросил Шакил.

— Я тоже не догоняю, — согласился Иеремия.

— Ладно, начинаем занятие по прикладной теории вероятностей и статистики — я тяжело вздохнул — Большая часть того, что случается в казино, имеет точно определенные вероятности результатов. Например, колесо рулетки имеет 38 делений, номера от 1 до 36, поочерёдно чёрное и красное, и два зелёных — 0 и 00. Пока понятно?

— Конечно, — сказал Иеремия. Шакил кивнул.

— Итак, теория даёт, что шанс угадать результат, — 1 из 38. В чистой модели выигрыша они должны заплатить 37 к 1. — они кивнули опять — Но на самом деле платят только 35 к 1. Они оставляют себе процент от номеров 0 и 00. Ставить на эти номера тоже можно, и опять таки они заплатят 35 к 1. Казино оставляет себе часть примерно 2 из 38. Это их прибыль.

— А причём здесь двадцать одно? — спросил Шакил.

— Я к этому подхожу. Нужно чётко помнить, что большая часть игр с колесом, или щелью для монет, или игральным кубиком основана на полностью случайных событиях. Ты не влияешь на то, что выпадет на рулетке или какой стороной повернётся кубик. В казино это знают и используют так, что всегда получают свой кусок. Единственное, в чём можно у них выиграть это покер и блэкджек.

Я допил пиво, отставил кружку прочь.

— Покер — это игра посвященная умению читать других игроков, а не карты. Многие казино просто приглашают играть за их столом, и взимают долю от каждого выигрыша. Они не вкладывают в игру своих денег. С блэкджеком сложнее. В среднем за игру, выкладывая все карты, казино окажется в плюсе, но в ходе игры есть моменты, когда преимущество за ними и моменты, когда преимущество за тобой. В такие моменты ты повышаешь ставки, а когда преимущество у них, ставишь минимум. Это склоняет весы в пользу игрока. Вот и все, что я там делал.

— И ты это умеешь? Раньше когда-нибудь играл? Это трудно? — возбужденно спросил Шакил. В его черепной коробке с дредами уже щелкал калькулятор.

— Не дергайся! Это первый раз, когда я это попробовал, больше чтоб понять, сумею ли. Сумел, но это нелегко. Требуется полная сосредоточенность. Поэтому мне надо было играть в одиночку. Надо было смотреть на все карты, что появляются на столе и вести подсчёт в голове. Разговоры, выпивка, курение, девочки, и вообще что угодно — моя сосредоточенность исчезает и я начинаю терять деньги.

— А как насчёт закона? — спросил Иеремия.

Я неопределённо помахал рукой.

— Э, и да и нет. Ничего незаконного я не сделал. Это, однако, смещает шансы против казино, и если им это не понравится, они могу выкинуть меня на улицу и навсегда запретить вход.

— А что насчёт денег? Ты их нам отдаёшь? — поинтересовался Шакил, пересчитывая купюры.

— Да. Это плата за ваше будущее свидетельство. Если потребуется — расскажите аудиторам или налоговикам какой я удачливый парень и как много нарубил зелени в Вегасе.

Парни дружно закивали.

Весь следующий день я посвятил ограблению казино. Помимо выигрыша с уходом от налогов, деньги мне были нужны для оплаты счетов Штайнмайера, зарплат членам группы, да и будущее строительство дома съест кучу средств. Расходы сильно опережали доходы — тем более заниматься биржевой торговлей в туре мне было банально некогда.

— Восемьдесят кусков! — Шакил смотрел на гору пачек в обалдении — Поверить не могу!

— На эти деньги можно жить десять лет — завистливо вздохнул Иеремия.

— И что это у нас тут такое??

В номер зашла Вики. Ее глаза округлились при виде кучи денег.

— Вот, выиграл в казино — я пожал плечами, протягивая девушке коробочку с кольцом. Из выигрыша я потратился на две вещи — купил билет за безумные деньги в первый ряд на концерт Элвиса Пресли в Интерконтинентале и приобрел Вики подарок в ювелирном магазине.

В коробочке было кольцо с бриллиантом.

— О боже… — девушка открыла упаковку, обалдело уставилась на украшение — Какое красивое!

— Все для тебя — я подошел к Вики, поцеловал ее в губы — Ты так много делаешь для меня!

— Питер… но такое кольцо от Тиффани дарят, когда делают предложение! — губы подруги задрожали.

Вот же я прокололся! Брал украшение в спешке, да и негры отвлекали своей болтовней.

— Любовь моя, я же несовершеннолетний… — отмазку придумать удалось быстро — Но тебе нравится кольцо?

— Да, да, оно изумительное!

Еще бы. Розовый бриллиант в 10 карат… Я кивнул неграм, чтобы они убирались из номера.

А Вики тем временем меряла кольцо на безымянный палец. Село как влитое.

— Питер, у меня нет слов! Это очень дорогой подарок.

Кому-то сейчас перепадет — подумал я, целуя девушку в шею и запуская руку ей под платье. И тут случился облом — зазвонил телефон.

— Иди, ответь — Вики убрала мою руку, любуясь кольцом на пальце — Никуда я от тебя не денусь.

С тяжелым вздохом, я поднял трубку. Это был Клифф.

— Питер, привет! Звоню лично сообщить, что ваш первый сборный альбом вышел в свет. Держу пластинку в руках.

Оу, йе! Теперь у нас не только синглы, а настоящий пласт!

— Вторая новость — голос Клифф был возбужден — Вчера песня Thunderstruck заняла 3-е место в национальном хит-параде песен Billboard Hot 100!

— Вики! — прокричал я, закрываю трубку ладонью — Беги на ресепшн, бронируй банкетный зал ресторана! Будем отмечать.

— Что?!

— Thunderstruck заняла 3-е место в музыкальном чарте. И вышел наш первый альбом — The Dark Side of the Moon!

Название я без зазрения совести позаимствовал у Pink Floyd. Оно было броское и яркое. И хорошо ложилось в жанр Темного рока.

— Питер! Я тебя поздравляю!! — Вики бросилась целоваться.

Отвальная прошла ударно — мы все здорово надрались, а затем еще зачем-то поперлись на музыкальный роллердром. Разумеется, пускать нас не хотели и мне пришлось его выкупить целиком на весь вечер за двойную цену.

Это, конечно, надо было видеть, как мы бухие катались на роликах под Playboy Band — падали, поднимались, вешались друг на друга. Никто толком не умел правильно двигаться, зато все хотели что-то друг другу показать. И конечно, ржали до упаду.

После роллердрома Большой Билл, который пожалуй, единственный, кто не пил — повез нас в пустыню. Там мы протрезвели и даже слегка замерзли.

— Какая же красота!

Вики кружилась, подняв руки к огромной Луне.

В пустыне было холодно, мы забрались на один из холмов, разожгли костер.

— Пройдет лет пятьдесят — меня несло — И тут недалеко сделают какой-нибудь необычный фестиваль.

— Музыкальный? — поинтересовался Кен, прикладываясь к бутылке с пивом.

— Всякий — для художников, скульпторов, любой сможет приехать, разбить палатку или даже пригнать дом на колесах, выставить свою скульптуру, инсталляцию, пусть даже самую необычную, удивительную… Играть любую музыку, но лучше конечно, танцевальную.

— И кто захочет в пустыню на такой фестиваль? — засомневался Джон.

— А мы в финале сожжем огромного деревянного человека — я тяжело вздохнул. Как же хорошо было в начале 2000-х в Неваде. Фестиваль Burning man, огромный старый Боинг, который я пригнал в пустыню, переделав в танцевальный зал. Музыка техно, сразу восемь красивых моделей, которые скрашивали досуг мне и моим партнерам. И свобода, свобода, свобода…

Мы с Вики отошли от холма вправо, легли на песок. Над нами раскинулся весь Млечный Путь.

— Вон звезда упала — девушка провела рукой по моему животу, спустила ладонь ниже — А вон еще одна.

— Загадывай желание — рассмеялся я, целуя ее за ухом и опять задирая платье.

— Хочу ребенка от тебя!

У меня тут же все упало. Нет, ну почему такой облом второй раз за день??

— Чтобы сбылось надо загадывать про себя! — буркнул я, поднимаясь и отряхиваясь.

— Питер, ты чего напрягся?? — Вики вскочила следом — Ты не хочешь детей?

— Вон, смотри — я ткнул пальцем в сторону холма — Рядом с костром фары горят.

— Я вижу проблесковые маячки — девушка обеспокоенно взяла меня под руку — Ой, это полиция!

В кои веки я возблагодарил американских копов. Просто спасли меня от разговора с Вики. Сначала «как ты относишься к детям?», потом «когда мы поженимся?». Эти два вопроса идут обычно один за другим.

— Собирайтесь, парни, гасите костер… — аж семеро полицейских на четырех джипах утрамбовывали нашу группу обратно в автобус. За рулем уже сидел чернокожий коп.

— Что происходит? — поинтересовался я, подходя ближе.

— Вы задержаны — ко мне подошел толстый полицейский, охлопал меня по бокам. Я во второй раз возблагодарил теперь уже Господа, что Порш с УЗИ в багажнике остался на стоянке отеля.

— За что? — Вики скрестила руки на груди.

— Незаконное проникновение в природный заказник — пояснил толстяк, подталкивая меня к автобусу.

— Может отпустите? — я пнул камень рядом с костром — Мы сразу уедем. У нас концерт завтра.

— Нет, нет и нет! Мы едем в город. Хотите лёгким способом или трудным?

— А в чём разница? — спросила Вики, вытряхивая песок из волос.

— Лёгким путём — это утром заплатить штраф и вернуться домой. Трудным — мы наденем вам наручники, зарегистрируем и сперва подержим в тюрьме пару дней.

Я посмотрел на группу и ответил за всех:

— Мы выберем лёгкий путь.

— Как и многие другие. Полезайте в автобус.

Нас, грустных, довезли до большого участка, еще раз обыскали на предмет оружия. Я глядя на Шакила и Иеремию сильно напрягся. Сейчас найдут травку, начнутся реальные проблемы. Но нет, оба негра, к моему удивлению, были чисты.

Девушек отделили и повели вглубь участка, нас же запихнули за железную загородку. Там уже сидели несколько человек. Я толкнул нервно улыбающегося Мишу в сторону от прохода, чтобы он не мешал людям, сел на скамью.

— Ого, сколько народу! — вскинулся молодой вихрастый парень в очках, разноцветной одежде и плетеной повязкой на лбу.

— Садимся, парни, это будет долгая ночь — я кивнул музыкантам и Биллу на свободные места. Негры пристроились сами, без моего указания и о чем-то зашушукались.

— Эй, за что вас загребли? — вихрастый все никак не мог успокоиться.

— В природный заказник заехали без разрешения — ответил я и поинтересовался сам — А тебя за что?

— Стоял у призывного пункта с плакатом — парень показал нам ватманский лист. Мы все дружно заржали. На плакате было написано: «Бомбить ради мира — то же самое, что трахаться ради девственности».

— Так ты хиппи — сообразил я.

— Ага.

— Что за хиппи? — тихонько мне в ухо спросил Миша.

— Ну вы там совсем дикие в своей Аризоне — ответил я — «To be hip», означает «быть в курсе», «быть «мировым»» — так называют протестующих против войны во Вьетнаме в Нью-Йорке. Ну и вокруг них там целая субкультура сформировалась — своя музыка, танцы, даже коммуны открывают…

— Эх, я бы пожил в такой коммуне — Миша вздохнул, улегся на скамейку.

— Первая ходка, парни? — поинтересовался второй заключенный — массивный белый мужик в наколках.

— Не, уже чалился — авторитетно ответил я. Члены группы, которые не были знакомы с моей историей, вытаращились на меня.

— Когда?

— Трое пацанов пытались развести меня на деньги, поэтому я отправил их на недельку в больницу. Но меня всё равно повезли в полицию.

— Грёбаные полицейские постоянно это делают, — кисло согласился мужик.

— Открывайте! — хиппи возбудился, вскочил со скамейки, начал лупить в дверь — Хватит беззаконию, прекратите насилие!

Удары участились. Угу, сейчас копы покажут ему «make love not war»…

Собственно, так и случилось. В наш КПЗ ворвались полицейские, вытащили хипаря из камеры в коридор и начали лупить дубинками. Тот орал, извивался на полу — мы же на это смотрели словно фильм ужасов в кино. Месили парня будь здоров.

— Всем все ясно? — в камеру заглянул тот самый толстый коп, что арестовывал нас в пустыне — Кто еще пикнет получит свою порцию.

Мы дружно кивнули.

Окровавленного хипаря куда-то утащили, Миша в гневе пнул ножку скамейки:

— Я даже и не думал, что в Штатах есть такое дерьмо!

— Жалеешь, что отправился с нами? — я улегся на свободное место.

— Нет, но… — парень задумался — Все это неправильно!

— В этой стране все неправильно.

— Почему?

К нашему разговору прислушивалась вся камера.

— Торгаши и еврейские банкиры управляют Штатами в своих целях. Им плевать на народ, на цветных, все, что они хотят — грести бабки.

— Разве ты не такой же? — Фил встал, дошел до толчка и сплюнул в него — Только ищешь, где урвать.

— Такой, такой — покивал я — У русских — я кивнул в сторону Миши — Пословица есть. С волками жить — по-волчьи выть.

— Но почему нельзя богатеть без войн? — в разговор вступил Джон — Я тоже не хочу ехать во Вьетнам. Плевать на этих комми — пусть живут как хотят.

— Это же капитализм в его финальной стадии — я тоже подошел к толчку и не стесняясь отлил — Все рынки сбыта поделены, остались только страны социалистического лагеря. Вот их и будут давить до последнего. Помните как командор Перри открыл Японию? Узкоглазые триста лет жили себе, не тужили на полном самообеспечении. А тут приехали белолицые варвары — покупайте у нас опиум для народа по грабительским ценам! И пушки на прямую наводку…

— Вот так прям опиум? — обалдел Миша.

— Да нет, я это пошутил. С Японией хотели торговать обычными товарами. А вот Китаю, да, сбывали опиум взамен чая и серебра. Подсадили половину нации на наркоту, и ничего. Никто даже не покаялся.

— Сейчас ширяева тоже полно на улицах — буркнул татуированный — В гетто так вообще не пройти по улице, чтобы кокса не предложили. Из Колумбии везут, из Мексики…

— Хер с ними с япошками и китайцами — Кен взялся руками за прутья решетки — Нас точно отпустят утром?

— Отпустят, если не посадят — зевнул я — Не парьтесь. Если отправят в тюрьму — я стану вас защищать. Это обойдётся вам в одну пачку сигарет в день каждому — и ваши задницы будут в полной безопасности.

Татуированный заржал, подмигнул мне:

— Сечешь тему!

Глядя на испуганных музыкантов, я тоже засмеялся, потом устроился поудобнее и заснул.

В девять утра нас вытащили из клетки и мы торжественно промаршировали перед судьёй. Это было коротко и ясно: следите, куда рулите, признайте вину, заплатите $50 — СЛЕДУЮЩИЙ! Я поблагодарил судью, один из копов по моей просьбе сфотографировал нас за решёткой на фотоаппарат Вики. Девушки после бессонной ночи выглядели помято, но держались бодро.

После суда, мы рванули в Интерконтиненталь на финальную репетицию.

Там нас уже ждал взволнованный Клифф. Директор лейбла был одет в белый костюм, модный синий галстук, но на лице была щетина, глаза были красными.

— Вы куда пропали?!? Я места себе не нахожу! Сегодня самый важный концерт, на вас придут посмотреть большие люди…

— В тюрьме сидели — небрежно бросил я, забирая Гибсон со стойки.

— В тюрьме?? — Клифф выпал в осадок, тревожно оглядел группу — За что?

— Местным властям не нравится темный рок — я подмигнул музыкантам и девушкам — Помните Седьмое небо? Натравили на нас копов, те потащили в кутузку…

— Не может быть! Я сейчас же звоню мэру Лас-Вегаса!

Тут уже все не выдержали, заржали.

— Извини, Клифф, просто хотел пошутить — я забрал у Вики фотоаппарат, смотал и вытащил пленку — Заехали случайно в природный заказник, а там полиция нас похватала.

— Есть фотографии? — продюсер перешел на деловой тон

— Да, но…

— Давай срочно пленку мне, я запущу утку в желтую прессу.

— Зачем?

— Как зачем? Это скандал. Рок-группу арестовывают в Лас-Вегасе.

— Да там детский лепет — 50 долларов штрафа.

— А неважно, пустим так, что из-за музыки. Намеками.

— Все-равно не понимаю.

— У нас в Лас-Вегасе сколько концертов? Один? А будет два! И цены на билеты я выставлю в полтора раза раза выше. Плюс к выходу пластинки будет новость в газетах. Кстати, вот она — Клифф передал нам несколько дисков.

Я отставил гитару, взял пластинку. Обложка была сделана шикарно. Огромные красные буквы AC/DC разделенные золотой молнией. И все это на черном фоне. Сзади — список песен, имена членов группы.

— Наш первый альбом! — закричал Кен, хлопая улыбающегося барабанщика по плечу.

— Тихо, черти! — я вытащил диск, поставил его в проигрыватель, что был в гримерке. Все столпились вокруг. Звук был потрясающий. Без шумов и помех.

— Клифф, у меня нет слов! — я крепко пожал продюсеру руку.

— Питер! — Миша забрал у меня гитару, дал полотенце вытереться — А в СССР жить лучше, чем в Америке?

— Что?!? — я только ушел со сцены после бисирования и был еще целиком погружен в концерт. Публика в Лас-Вегасе оказалась трудной, пресыщенной. Зал был полон, но сразу зажечь его не удалось. Пришлось раскачивать, выкладываясь по-полной. Дым-машина помогла, но еще больше народ впечатлился стробоскопами, которые привез Клифф. Плюс, конечно наша музыка. Энергетика песен сработала как надо, особенно зрителям понравилась почему-то Voodoo People. Ее просили повторить трижды. Это было неожиданно.

— Ну ты в камере правильно очень сказал, про жадных американцев, что ведут мир к гибели — Михаил открыл бутылку с газированной водой, налил мне — Природа трещит по швам, люди едят друг друга поедом. Может в Союзе лучше? Отец ругает коммунистов, но у тех хотя бы есть идея, ради чего жить.

— Яблони на Марсе? — я глотнул воды, пузыри рванули из меня, закашлялся.

В гримерку ввалились уставшие музыканты, рухнули в кресла. Послышалось чпокание открывающихся бутылок с пивом. Пришла Вики с Бонитой, Шакил… Иеремия продолжал нас снимать на камеру.

Все возбужденно заговорили, перебивая друг друга, люди Клиффа занесли в гримерку кучу букетов, поздравительные открытки…

Миша насупился, развернулся уйти.

— Да не обижайся ты — я схватил парня за рукав, толкнул обратно — Я еще с трудом соображаю, что там насчет советской идеи?

— Все люди братья, они равны и вместе могут добиться большего, чем поодиночке — начал сумбурно излагать Миша — Вон Штаты так и не смогли запустить человека на Луну, а Союз смог первым выйти в космос…

Я слегка покраснел. В моей истории США вполне удачно высадились на спутник Земли, поставили там звездно-полосатый флаг.

— Отличный концерт, публика рвет и мечет! — в гримерку зашел довольный Клифф, пожал мне руку — Завтра перечислю тебе деньги за выступления и роялти за альбом.

Мнда… Горбатого — могила исправит. Кто о чем, Клифф — о деньгах. Я наткнулся на ироничный взгляд Миши. А парень то оказался глубже, чем я думал.

Шакил хлопнул пробкой шампанского, начал разливать девушкам пенящийся напиток. Иеремия, размахивая руками, стал рассказывать Клиффу об отснятых роликах, продюсер удивленно на меня посматривал.

— Ты пойми, у СССР есть одна существенная проблема. Плановая экономика хороша на длинных дистанциях, для решения масштабных задач. Когда тебе надо отправить человека в космос, открыть новый источник энергии, победить в мировой войне… — я сочувственно посмотрел на Мишу — Но с мелкими задачами Союз справляется из рук вон плохо.

— Например? — поинтересовался парень.

— Чем подтирать задницу в туалете?

Фил, сидевший рядом, поперхнулся пивом, заржал.

— Пойми — я проигнорировал ржущего басиста, продолжил — Современный мир очень сильно ускорился. Запросы людей быстро меняются, экономика должна мгновенно на них реагировать. А у русских с этим проблема.

— Откуда ты все это знаешь?

— Умные книжки читаю — вздохнул я, снимая с себя черный плащ. Сейчас эта идея уже не казалась мне столь удачной. За концерт мы теряли по полкило веса. Я ждал что вот-вот кто-то из музыкантов прямо на сцене свалится от обезвоживания. Но как говорится, жажда ничто, имидж все.

— Я тоже хочу почитать про Советский Союз — признался Миша — Это моя Родина, пусть папа и говорит, что наша страна погибла в 17-м году…. Я хотел бы ее увидеть. Составить свое мнение.

А уж как я бы хотел! Предупредить отца об Афгане, увидеть мать…

— Мне кажется, что экономика — не главное.

— А? — мыслями я был далеко — И что же главное?

— Идея. Что-то, что сплачивает и устремляет людей в будущее. Вот в США есть американская мечта. Каждый, даже самый бедный эмигрант, может создать свой бизнес, разбогатеть. Но это так сказать частная мечта. А вот общей тут нет. В СССР же есть.

— А что толку, что она есть, если как выразился Питер, жопу вытереть нечем? — к нам подошел Клифф.

Я познакомил его с Мишей, рассказал его историю.

— Если ты поедешь в Союз — тебя арестуют и посадят в Gulag! — уверенно произнес продюсер — Будешь в Сибири снег убирать.

Я тяжело вздохнул. Чем дальше, тем больше американская пропаганда демонизировала СССР в СМИ. Постоянно вкидывались версии, что коммунистам был выгоден взрыв Сатурна, публику накручивали рассказами про советские зенитные ракеты во Вьетнаме. Похоже, Никсона подталкивали к разрыву отношений и новой эскалации холодной войны.

А сейчас Брежнев еще зарубится с Мао — новости о перестрелках на границе множились, все шло по накатанной колее истории — и все, тушите свет. Американцам раздрай в социалистическом лагере — бальзам на душу — отличный повод договориться с Кормчим, открыть для себя и своих инвестиций Поднебесную.

Я тяжело вздохнул. Не похоже, что к моим «пророчествам» как-либо прислушались в Кремле.

— Майк — я вытащил из кармана пару баксов — Сходи, купи газету Вашингтон Таймс.

Может Андропов отписал мне весточку в разделе объявлений?

На место Михаила уселся Клифф:

— Питер, вот какое дело — продюсер повертел в руках золотую молнию AC/DC, что я ему подарил перед концертом — Ходят слухи, что в августе под Нью-Йорком будет большой фестиваль. Мне звонил музыкальный промоутер Майкл Лэнг — он хочет собрать в городке Вудсток лучших рок-исполнителей. И похоже, уже даже нашел инвесторов на это дело.

Вудсток? Крупнейший американский фестиваль??

— Мы в деле — кивнул я — А есть какие-нибудь подробности?

— Кажется, рок-группа Creedence уже согласилась. Или готова согласиться. Если их объявят хедлайнерами мероприятия.

— А о чем они поют?

Я слышал кое-что по радио про Creedence, но так, в общем. Группа южан, стилизованная под «простых парней», музыка для «синих воротничков».

— Да что и все. Да здравствует мир, долой войну во Вьетнаме — Клифф пожал плечами — Я только две их песни слышал «Fortunate Son» и «Run Through The Jungle».

— Ладно, а каков формат?

— Каждая группа выдает свой сет по 5–6 песен два дня. Но это пока предварительно, я еще уточню у Майкла. Там может все поменяться.

Я наморщил лоб, вспоминая Вудсток. Кажется, фестиваль начался с неимоверных косяков организаторов. Билетов не было, ограждения, парковок и туалетов тоже. Из Нью-Йорка насыпалось аж полмиллиона человек, которые гигантским табором встали под городком, попутно ширяясь и бухая. Загадили все вокруг. Однако, потом весь негатив в памяти сгладился и этот «хипфест» вошел в историю как самое крупное культурное событие в области музыки 60-х годов.

— А из мейджеров кто будет?

— Пока неизвестно. Знаю, что ведутся переговоры с Джо Кокером и Джимми Хендриксом. И вот что еще, Питер. Денег там особых не предполагается.

— Мы все равно участвуем — я допил минералку, подмигнул Вики, которая с любопытством прислушивалась к нашему разговору — Только постарайтесь поставить нас на последний, третий день фестиваля.

— Откуда ты знаешь, что планируется три дня? — удивился Клифф.

— Ну а кто в заштатном Вудстоке выдержит больше? — ненатурально засмеялся я — Надо будет продумать хорошенько, где там останавливаться, да как добираться. Думаю, будут огромные пробки.

— Почему?

— Сколько в Нью-Йорке живет? Миллионов десять. Да еще Балтимор и окрестности. Представляете, сколько человек может туда приехать?

Клифф задумался.

Я встал, скинул провонявшую потом майку. Вики с Бонитой остолбенело уставились на меня. Весь тур я каждое утро делал зарядку, отжимался и подтягивался где только можно. Пытался компенсировать отсутствие тренировок у Мияги. Мышцы стали рельефными, накаченными.

Обе девушки синхронно поправили прически, ревниво переглянулись.

— Если все будет идти как сейчас — улыбнулся продюсер, тоже уловил реакцию дам — Я вас привезу туда вертолетом!

Последнюю фразу расслышали все в гримерке, народ оживился.

— Вертолет это круто!

— А можно будет сфотографироваться за штурвалом?

Группа распробовала известность. А это мы еще в глянец не попали!

Мы еще поболтали с Клиффом, пообсуждали мою идею с «левыми» концертами. Продюсер побаивался налоговой службы и просил повременить с аферой — был легальный способ снизить выплаты штатам. Те представляли налоговые льготы некоторым компаниям, которые делали вклад в региональную экономику.

— Концерты — это тоже экономика — пожал плечами Клифф — Попробуем оптимизировать налогообложение.

Газета, которую принес мне Миша, порадовала. В разделе объявлений я нашел приглашение к диалогу: «Гедеон Спилет желает связаться с Сайрусом Смитом». Отдельно указывалось, что за заслуги перед известными людьми Смит награжден и награда будет вручена при встрече.

Неужели дали орден Ленина? Я чуть не заржал, а потом задумался. Кажется, награды не могут быть анонимными — в указе должна фигурировать фамилия героя. Интересно, как выкрутится Андропов? Я ставил на деньги — уверен, что председатель КГБ поощрит мои заслуги материально.

На следующий день после концерта, я в бизнес-центре отеля нашел печатную машинку, набрал на ней письмо с объявлением в редакцию Вашингтон Таймс. Миша отнес на почту конверт с листком и десятью баксами внутри. Объявление гласило: «30 марта в том же месте, в то же время».

Я прикинул, что месяца хватит, чтобы понять, куда история завернула свои салазки. Либо Брежнев нагнет Мао без Даманского, либо случится конфликт. И тогда Леня все-равно приструнит Кормчего. И тот рванет за поддержкой к Штатам. Правда, это случится чуть позже — после первой «социалистической» войны, когда Поднебесная «напрыгнет» на Вьетнам, а наши деятели устроят у границ Китая самые масштабные военные учения.

В любом случае стоило подготовить еще пакет информации по возвращению из тура. Что-то про шпионов в КГБ и ГРУ, анализ реформы Косыгина (пожалуй, последний шанс СССР на более-менее внятные социал-демократические реформы). Я вспомнил, свой разговор с Примаковым. Молодой еще тогда олигарх, я попал первый раз на закрытую встречу в правительстве. Обсуждали экономические реформы.

Дела у страны шли ни шатко, ни валко — Ельцин требовал прорыва. Еврейская «семибанкирщина» же готова была только на один прорыв — украсть из бюджета побольше денег. И вывести поскорее их на Запад. Все идеи, что предлагались в правительстве — были с «двойным» дном. И Ходорковский, и Гусинский с Абрамовичем фонтанировали схемами по оптимизации налогообложения, по тарифам… Увы, все эти схемы были шиты белыми нитками. Банки олигархов, нефтяные компании — в шоколаде, бюджет — с очередной дырой.

Примаков это быстро просек, свел разговор к пустой беседе, начал вспоминать историю.

— Вот вы, господа, говорите, реформы, реформы… У нас в стране история ходит по кругу. Помню какой скандал случился из-за Косыгина в 69-м году. Тоже хотели реформировать экономику, догнать Америку. А что вышло?

Тот рассказ Примакова я запомнил почти дословно.

В 1968 году в небольшом тульском городе Щёкино — 60 тыс. населения — начался эксперимент на местном химпредприятии. Он состоял в следующем. Заводу зафиксировали фонд заработной платы. Сэкономленные в результате сокращения штата и увеличения производительности труда деньги можно было использовать по своему усмотрению с таким условием: 60 % сэкономленного разрешалось направить для материального поощрения работников, остальные деньги завод тратил на собственные нужды. Как правило, они шли на социальную сферу — строительство жилья и детских учреждений.

К 1 января 1969 года на химкомбинате сократили 800 человек — из 7600 человек персонала, при этом на 80 % повысилась производительность труда, на 70 % увеличились объёмы производства. Через год на комбинате численность рабочих уменьшилась ещё на 200 человек. Зарплата оставшихся увеличилась за год сразу на 25 %! Небывалый рост для СССР. Также на сэкономленные деньги начали строить дом культуры и бассейн, современный стоматологический кабинет.

Такой огромный рост производительности был достигнут только за счёт улучшения организации труда — появился внутризаводской транспорт, прошло укрупнение цехов, проведена систематизация складского хозяйства, созданы специальные ремонтные бригады и т. п. Да, и уволены были в основном прогульщики и сильно выпивающие.

Директор Шаров начал через министерство вести переговоры с американской химкомпанией ДюПон, её делегация приехала на завод. Предполагалось, что американцы проведут автоматизацию, и это позволило бы сократить численность рабочих в 2 раза — с 6000 человек до 3 тыс. Т. е. в целом за три года завод избавился бы от четырех с половиной тысяч человек из семи с лишним тысяч прежде занятых.

— Сначала возмутился горком — тяжело вздохнул Примаков — Потом обком, затем дошло до ЦК КПСС. Главным стал вопрос: куда девать сокращённых работников? С огромными усилиями трудоустроили 1 тыс. сокращённых в 60-тысячном Щёкино — разбросали на хлебокомбинат, на неквалифицированные работы на железной дороге. Больше рабочих мест в городе не было, чтобы принять ещё 3 с лишним тыс. уволенных с химкомбината. Это сейчас с трудом, но уволенные могли бы уехать работать в другой регион. А тогда в СССР царила неподвижность общества: прописка привязывала тебя к месту жительства, рынка жилья фактически не было. Особенно тяжело пришлось бы семейным.

Второе возмущение — зарплата оставшихся на заводе к прежней прибавке в 25 % выросла бы ещё на 40 %, и была бы уже на 70 % выше, чем в среднем по химотрасли страны. Это считалось бы рвачеством.

Абрамович с Ходорковским понимающе переглянулись.

— И что в итоге стало с экспериментом? — тут я впервые подал голос.

Примаков пару минут поразглядывал всех нас, еще раз тяжело вздохнул.

— Щёкинский эксперимент свернули, от автоматизации американцев отказались. Позднее появились расчёты, что если бы «косыгинская реформа» развернулась в полной мере, из-за роста производительности труда можно было смело сократить 30–40 % всех занятых в СССР. Я видел цифры одного из НИИ. Это означало бы безработицу минимум в 30 млн. человек, чего в Союзе допустить не могли. Этих людей могла бы впитать сфера услуг, как это происходило во всём мире, где шёл похожий процесс — автоматизация вытесняла людей из промышленности. Но тогда в СССР пришлось бы начинать и рыночные реформы, с разрешением хотя бы мелкой частной собственности, расширения кооперативной деятельности. То есть возрождать что-то похожее на НЭП. На это власти тем более не могли решиться.

В итоге, спустя 20 лет рыночные реформы всё равно пришлось запустить, только в ужасном, латиноамериканском варианте — неолиберализме для слаборазвитых стран.

— Какой шанс упустили — Примаков грустно на нас посмотрел. После чего свернул заседание. Больше он с олигархами совещаний не устраивал.

Воспоминания настроили меня на минорный лад. Сдвинуть Титаник под названием СССР с курса, который вел прямо на айсберг экономической катастрофы, представлялось малореальным. Ведь если дать зеленый свет реформе Косыгина — потребуются политические изменения в стране. Пойдет ли на это Брежнев? В моей истории — не пошел. К концу 70-х он мягко отстранил Косыгина от власти, стал затыкать дыры в экономике нефтедолларами. Благо арабы постоянно воевали с евреями и цены были высокими.

Чем кончился этот экономический допинг — известно. Застой, меченный, катастройка…

Мрачные мысли не давали мне покоя, я решил развеяться. Благо подходило время концерта «Короля рок-Н-ролла», на который у меня были билеты аж в первый ряд. Но сначала надо было предпринять обходной маневр.

— Вики, а ты не хочешь прогуляться по Стрипу и прикупить себе вещичек? — я достал свой рюкзак с выигрышами, вытащил пару пачек по сто долларов.

Девушка взвизгнула от восторга, схватилась за деньги. Ну и правда, какая дама откажется от шопинга?

— Присмотри модных вещей на всю группу — я не отпускал пачки — Пора нам приодеться.

— Возьму с собой Боню — Вики деловито запихивала баксы в сумочку — Что брать?

— Наш стиль — ты знаешь. Никаких расклешенных джинс хипарей, разноцветных гаваек и прочего дерьма. Бери все в темных тонах. Себе можешь взять что-то нежно-розовое — оно хорошо гармонирует с черным.

Я задумался. Пора было начинать работать с публикой.

— И вот что еще… Посмотри в сувенирных магазинах маленькие красные рожки.

— Что?

— Ну у нас в песнях есть тема ада. Я хочу раздавать зрителям на входе дешевые пластиковые рожки. Если они будут с батарейкой и в темноте светиться красным — будет совсем замечательно.

— Питер, это опасно! Ладно, Лас-Вегас, тут и не такое видели. Но в консервативных штатах нас закидают тухлыми яйцами.

— А байкеры на что? Пусть досматривают на входе.

— Как-то непривычно — покачала головой Вики.

Да… Народ тут непуганный пока. Но ничего, скоро Бжезинский изобретет Бен Ладена с Аль-Каидой и американцам все здорово аукница. И поделом.

— Ладно, займусь рожками — девушка упорхнула, а я начал наряжаться на концерт. Надел строгий костюм, повязал галстук широким виндзорским узлом.

На входе в Интерконтиненталь все напоминало атмосферу Оскара. Красная дорожка, дефилирующая публика. Я зашел в фуршетный зал, отстоял небольшую очередь и взял бокал мартини. На меня то и дело кидали заинтересованные взгляды дамы. Некоторые даже со спутниками. Наибольший интерес вызывала красная сережка в ухе. Я ее еще периодически в задумчивости крутил.

Наконец, мне надоело фланировать, и я пошел в зал. Устроившись на своем месте, огляделся. Слева сиденье было пустое, справа усаживался высокий, худощавый мужчина с щеточкой усов под аристократическим носом. Он мне небрежно кивнул, подзывая к себе пальцем какого-то прилизанного парня.

Зал постепенно наполнялся, прозвучал третий звонок. Краем уха я слышал разговор усатого с помощником — он давал какие-то указания, тот услужливо отвечал «Да, мистер Хьюз». Я пригляделся к соседу и узнал в нем эксцентричного миллиардера Говарда Хьюза. Владельца «заводов, пароходов» и примерно так половины Лас-Вегаса.

Говард был известен стране не только своими успехами в бизнесе, скандалами со звездами Голливуда, но и инженерными достижениями. Хьюз руководил разработкой и испытывал важные технологические решения в самолётостроении и авионике: убирающиеся шасси, цельнометаллический моноплан, средства радионавигации, автопилот… Установил несколько мировых рекордов в авиации. Все это я узнал из фильма про него, в котором знаменитость сыграл Леонардо Ди Каприо.

— Привет, Хьюи — к миллиардеру подошла блондинка с точеной фигуркой в голубом приталенном платье, поцеловала мужчину в щечку — Выглядишь не очень.

Говард и правда выглядел так себе — желтая ссохшаяся кожа, блестящие глаза. Похоже богач плотно так сидел на «белом».

Голубоглазая блондинка уселась слева от меня, недоуменно посмотрела сначала на мой агат в ухе, потом на меня самого.

— Мы виделись? Ваше лицо мне кажется знакомым.

— Питер Уолш — я первый подал руку, женщина ответила на рукопожатие.

— Да, да… Это про вас CBC сняло целый фильм. Новый рок, кажется?

— Темный. Группа AC/DC. А вы…?

— Джейн Фонда, актриса.

Вот это номер! Я не узнал знаменитую обладательницу сразу нескольких Оскаров. Правда, кажется все ее премии — еще в будущем.

— Извините, не узнал — я развел руками, касаясь.

— Не вы первый — вздохнула Фонда — Как только уехала жить во Францию в Штатах обо мне мигом забыли. Я слышала одну вашу песню — Sweet child o mine — она гениальна. Это что-то новое, необычное!

К нашему разговору прислушивался Хьюз. Но стоило ему повернуться ко мне и заговорить, как в зале погас свет, начался концерт Короля. Элвис был хорош. Глубокий, пронзительный голос, сразу несколько отделений — песни с рок-группой, возглавляемой гитаристом Джеймсом Бёртоном (его представили отдельно), с эстрадно-симфоническим оркестром аж из 35 человек, с госпельным квартетом The Imperials и даже негритянской вокальной группой The Sweet Inspirations. Слушая Элвиса, я четко осознал как мало мы из себя сейчас представляем. Одних только костюмов Пресли поменял за концерт штук шесть.

Да, певец слегка располнел, явно злопотреблял чем-то — писали лекарствами — но он все еще был Королем. Быстрые Blue Suede Shoes и Тюремный рок, лирические Can't Help Falling In Love и It's Now or Never — все это уже стало бесспорной мировой классикой. Слушая Тутти Фрутти, я сообразил, что Элвис еще не написал Пламенную любовь. А ведь это тоже хит на все времена!

Я попытался вспомнить песню, но получалось плохо — мешал Пресли, который стоял от меня буквально в двух шагах. Его энергетика подавляла, складывалось впечатление, что он обращается лично ко мне.

Когда Пресли запел Love Me Tender Джейн задышала, подалась вперед. В ее глазах заблестели слезы. Чувственный бархатный голос будил внутри что-то необыкновенное.

Концерт закончился бешеными аплодисментами, несколькими песнями на бис. А также многочисленными выходами на сцену всех причастных. Хьюз лично вручил Элвису огромный букет белых роз.

Пресли долго не отпускали, зал неистовал. Я устал хлопать, вышел в фойе. За мной шла задумчивая Джейн.

— По бокалу? — обернулся я к ней, кивая на фуршетные столы с шампанским.

Женщина с любопытством на меня посмотрела, когда я уже был готов дать заднюю — кивнула. Мы подошли к самому дальнему столику, взяли бокалы.

— За чудесный концерт! — поднял я тост.

Фонда чокнулась со мной, отпила шампанского.

— Он, конечно, гениальный певец — актриса улыбнулась — Такой рождается раз в столетие.

— Я слышал, что у него не очень идет карьера в Голливуде. Последние фильмы провалились в прокате.

— Голливуд — Молох, который пожирает всех — тяжело вздохнула Джейн, оглядываясь. Актрису узнали, к нам начали подходить ее поклонники, брать автографы. Я понял, что пора закругляться.

— Что ж… приятно было познакомиться — я допил бокал, отставил его.

— Постойте, Питер — Джейн отмахнулась от фанатов, покопалась в сумочке — В вас есть какая-то загадка! Держите.

Актриса протянула мне визитку — Позвоните, я хочу разгадать эту загадку.

В глазах женщины плясали бесенята.

В задумчивости я вернулся в наш отель напротив Интерконтиненталя. Группа репетировала Knockin on Heavens Door — у Кена получалось солировать все лучше и лучше. Он вполне уже мог меня заменять на концертах. Только понадобится ритм-гитарист. Я посмотрел в окно на фонтаны перед Интерконтиненталем, вздохнул. Какое-то гнетущее чувство меня не отпускало. Вроде и все хорошо идет, но…

Порадовав музыкантов зарплатой и бонусами из денег выигрыша, я спустился в номер. Там народ тоже был занят — негры курили травку, разглядывая наряды, которые им демонстрировали Вики и Бонита.

— Питер! — замахала рукой подруга — Иди, посмотри, какую красоту я купила!

— Обязательно, любовь моя — я сбросил пиджак, стянул галстук — Сейчас только освежусь.

Освежаться я пошел в бар. Но и тут не было покоя — вся стойка была оккупирована байкерами. Мне замахали руками, пришлось идти здороваться с «ангелами». Поговорили о том о сем, под шумок я отозвал в сторону Большого Билла, выдал ему денег.

— Так много?? — здоровяк начал недоуменно взвешивать в руке пачки.

— Хорошо работаете — пожал плечами я — Купите новые байки.

— Да тут и на два Харлея хватит!

— Заслужили!

Я понял, что в баре я тоже не останусь один, пошел обратно в Интерконтиненталь. Посижу в казино. По дороге меня узнали, несколько раз остановили попросить автограф. Наконец, я оказался в лобби и нос к носу столкнулся…. с Кристофером Харпером. Рядом с ним шел мужчина в черном костюме, с властным лицом и ястребиным носом.

— Кристофер?? — опешил я.

Харпер снял очки, удивленно посмотрел на меня.

— Питер? Ты?

— Как Тэсса? — пробормотал я, пожимая руку.

— Неплохо, неплохо. Часто вспоминает о тебе — мистер Харпер нацепил обратно очки, повернулся к «ястребу» — Кстати, вот, познакомься Збигнев. Это тот самый Питер Уолш, музыкант. Его недавно по CBC показывали.

— Да, я видел. Наконец то, в стране появляется нормальная молодежная музыка. Сколько можно слушать этих пацифистов-хиппи??

— Питер, это мистер Бжезинский. Я рассказывал тебе про него.

Время остановилось. Я оказался словно муха в янтаре. Застыл и выпал из потока. Кристофер что-то говорил про конференцию, которая проходит в Интерконтинентале, про выступление поляка, а я видел как моджахед стреляет по вертолету отца из Стингера. Тот вспыхивает, начинает крутится в воздухе, потом под восторженные крики «Аллах Акбар» падает…

— …ты слышишь?? — Кристофер потряс меня за плечо.

— А? Что? — я «вынырнул на поверхность», воздух рванул в легкие.

— Я спрашиваю, ты тут на гастролях?

— Да, выступаем в Лас-Вегасе…

Я присмотрелся к поляку. Он скучал, но вежливость не позволяла ему уйти.

— Приятно познакомиться, мистер Бжезинский — я первый протянул руку — Извините, задумался. Пришла в голову идея новой песни. А вы тут надолго?

— На пару дней — мужчина пожал мне руку, посмотрел на часы — Завтра выступлю с докладом о путях сдерживания СССР и домой, в Вашингтон.

— Пришлось даже поскандалить — Харпер виновато улыбнулся поляку — Не хотели селить. Представляешь, Питер, в крупнейшем отеле Лас-Вегаса не оказалось мест!

— Так Элвис же выступает… — я пристально разглядывал Бжезинского. В самом расцвете сил, товарищ. Который нам совсем не товарищ…

— Да, да. Все-таки дали номера. Збигнев поднял скандал, ему дали резерв из люксов. Ладно, Питер, приятно было с тобой увидеться. Нам пора заселяться.

Со мной попрощались, Харпер с поляком пошли к лифтам. Я спустя минуту отправился следом.

Засек лифт, на котором уехали мужчины, поднялся на следующем. В коридоре на 26-м этаже было всего три люкса. И только у 172-го номера стояла тележка с чемоданами. На одном из них были наклейки аэропорта Вашингтона.

Во мне внутри все бурлило, но внешне я был холоден и сосредоточен. Спокойно спустился вниз, быстрым шагом дошел до парковки нашего отеля. Тут было пусто.

Я открыл багажное отделение автобуса, покопался в зипе. Здесь байкеры хранили свои инструменты, в том числе тросы, цепи… Рядом лежали пустые чемоданы и канистры с бензином. Я взял две. Сложил их в желтую сумку и чемодан. Туда же кинул цепь с замком.

Вдох, выдох… Вперед.

На входе в Интерконтинентал удалось удачно смешаться с большой толпой туристов. Но подниматься с ними на лифте я не стал — запомнят. Потащил сумку и чемодан по пожарной лестнице. Пока добрался до 26-го этажа весь вспотел. Ноги дрожали, сердце выскакивало из груди.

Слава богу в отеле еще не было видеокамер. Иначе бы я не решился. Выглянув из-за двери, я убедился — коридор был пуст. Тележки с багажом уже не было.

Быстрым шагом я дошел до номера, вытащил цепь и намотал ее на ручку двери, второй конец набросил на ножки тяжелого мраморного столика, щелкнул замком. Подтащил столик к номеру, заблокировав целиком вход. Попробуй теперь, открой дверь.

Затем я достал канистры, начал разбрызгивать по коридору бензин. Плеснул на шторы, на деревянные панели, которыми были обиты стены, залил толстые ковры. Даже сделал «дорожку» к пожарному выходу. Торопился.

Наконец, все было сделано и я, вытерев пот с лица, щелкнул зажигалкой.

— За отца!

Огонек весело побежал по «дорожке», тут же вспыхнули шторы и панели.

— Гори в аду! — я бегом бросился вниз. По дороге дернул выключатель пожарной тревоги.

В отеле зазвенел тревожный звонок.

Перескакивая через ступеньки, я мчался вниз. На лестнице начали появлятся испуганные люди, в лобби я вбежал уже в составе небольшой толпы.

На рецепции служащие названивали по телефонам, кто-то пытался регулировать поток людей.

Выйдя на улицу, я задрал голову. На верхних этажах все также горел свет, прожекторы красиво подсвечивали крышу. А где огонь?

Меня толкали выбегающие постояльцы и я отправился в нашу гостиницу. Из ее окон все будет неплохо видно.

Вдалеке раздался вой пожарных сирен. Быстро тут реагируют службы…

Пока я ждал лифта, поднимался в наш номер, отведенный под репетиционную, Интерконтиненталь занялся. Музыканты, толкая друг друга, толпились у окон.

— Питер, смотри! — Джон помахал мне рукой — Пожар!

Из здания валили черные клубы дыма, из окон пары номеров вырывались языки пламени. Внизу бегали и кричали люди, пожарные растягивали рукава.

Я подошел к окну, прижался горячим лбом к холодному стеклу. Да, да, гори в аду тварь!

— Что же теперь будет? — Кен приплясывал от эмоций — Горит, ой как горит… Смотри, вон человек выбрался на балкон, машет.

Кто именно махал руками видно было плохо. Я очень надеялся, что это Бжезинский.

— Питер, ты видишь это??

Ветер прибивал дым вниз, к фонтанам.

— Что нам делать??

Парни сильно возбудились при виде пожара.

— Вот что делать.

Я забрал Гибсон из стойки, провел рукой по грифу. Музыканты обернулись, уставились на меня в обалдении.

— We all came out to Vegas — я взял первый аккорд GM, потом F, запел Deep Purple, по ходу переделывая слова:

….Smoke on the water

And fire in the sky…