Вечер только начался и в подвальчике почти никого не было. Я присел на свое любимое место за дальним столиком, лицом ко входу. Официантка улыбнулась, как завсегдатаю и быстро обслужила. Вот и первые посетители, в ресторанчик залетела стайка девушек. Весело смеясь и переговариваясь, прошли к столу, простреляли глазками по залу. Взгляды скользнули по мне, не зацепившись ни на секунду. Я понимающе усмехнулся. Уже начал привыкать. Ну, а что хотел? Все правильно. Во-первых, через несколько месяцев стукнет сорок девять. И темные волосы, не скупясь, уже присыпала седина. А во-вторых, женщины тонко чувствуют эмоциональный фон. А он в последние годы, мягко сказать, мрачноват и не привлекателен. А вот мое внимание они привлекли. Одна из девушек была поразительно похожа на мою жену, мою Аннушку. Такое же необычное сейчас своей скромной красотой лицо, восхитительные миндалевидные глаза, большие пушистые ресницы. Тоскливо защемило в груди, я с трудом заставил себя отвернуться. Почему так получилось, что я сейчас сижу один, пряча лицо за этим пивным стаканом? Идти некуда и, самое главное, нет желания это изменить. Накатили воспоминания… Счастливая жизнь! Нет, я не сын олигарха или партийного босса. Родился и рос в рабоче-крестьянской семье. Но в семье дружной. Где все любили друг друга.

Родился в поселке, но вскоре семья переехала в Хабаровск. Бабушка, отец, мама, старший брат Толик и ваш покорный слуга. Родители рассказывали, что хотели лучшего будущего мне и брату. Было здорово! Мы многое делали вместе, а от отца вообще не отлипали. Когда он был дома, конечно. На рыбалку, на охоту, в гараж, на дачу. Даже на работу с ним ездили. Отец работал на железной дороге машинистом. И мы с братом напрашивались с ним в поездку. Батя научил многому: стрелять, ловить рыбу, готовить, водить сначала мотоцикл, а потом и машину, разводить костер, мастерить помаленьку. Да всего не перечислишь! А самое лучшее время начиналось на летних каникулах. Мы с Толяном почти все время пропадали у родителей отца в посёлке Смидович, у деда Самуила и бабы Насти. Отец в основном занимался там охотой и рыбалкой, а мы ловили момент пообщаться с дедом. Герой войны, тяжелораненый под Ленинградом, и настоящий забайкальский казак. И у него была настоящая казацкая шашка! Представляете, что это значило для советского пацана?! Покоя мы ему не давали. Терзали деда, как могли, прося его рассказать про войну и дать поиграться с шашкой. Про войну он не рассказывал. От слова совсем. А так, как отвязаться от нас было не реально, то он допускал к шашке.

Только вот насчет «поиграться», это мы размечтались. Дед быстро объяснил Толику и мне, что значит шашка для казака. И поставил условие: или серьёзно ей занимаемся, или она остается в сундуке. Естественно, мы заверили его, что будем заниматься серьезно. Ну, заверили оба, а занимался один я. Толяну было не очень интересно, он больше любил возиться с мотоциклом, а я просто души в клинке не чаял. Дед, видя такое дело, и сам загорелся. Учил, как его когда-то батя учил. Удар ставил сначала на струе воды, чтобы брызг не было, потом на рубке лозы. Нападение и защиту тоже тренировал от простого к сложному. Уходы, отбивы, отводы, скаты. Все эти «дверцы», «оконца», «колокольчик»[1].

Единственное, коня у него не было, и он садил внука на бревно. На этой почве я подружился с местными пацанами. Хотя, как подружился? Не сразу. Сначала меня поймали у магазина, когда бегал покупать деду «Беломор». И наваляли люлей. Через пару дней я выловил одного из обидчиков и навалял уже ему. А потом мы как-то быстро подружились. Ну, вы знаете, как у мужчин бывает (вне зависимости от возраста). Сначала в «бубен настучать», потом дружба — не разлей вода. Дед детворе сделал макет шашки и позволил тренироваться вместе. Так было гораздо веселее. Да и соревновательного момента никто не отменял. Через полгода, я уже мог ловко фланкировать шашкой.

После школы поступил в общевойсковое военное училище. И тоже был там счастлив. Было чрезвычайно трудно, но интересно. Стал там сержантом и кандидатом в мастера спорта по военно-спортивному комплексу. После училища попал в ГСВГ, а после вывода войск вернулся на Дальний Восток. Не забывал свое увлечение и на службе. Частенько стоя в наряде и скрашивая ночное бодрствование, открывал оружейку и фланкировал с шашкой. Одной из тех, что носит в парадном расчете знаменная группа. Профессию свою любил, поэтому все трудности всегда решал и по службе рос без особых проблем. Затем встретил свою любимую…

Воспоминания текли ласковой, тихой рекой. На сердце потеплело. Я при первой встрече понял, что Аннушка — моя вторая половина. Лучшая половина. Поженились, Анна подарила мне двоих прекрасных детей: старшую дочку Лену и сына Костю. Именно таких, как и мечтал. На службе по-прежнему все ладилось. Отслужил на командных должностях, потом перешел на штабные. Дослужился до полковника. Не сразу смог поверить, что получил это звание просто за хорошую службу, не давая никому взяток и не расцеловывая вельможные задницы. Я был удовлетворен своей жизнью! С удовольствием ходил на службу и с удовольствием шел домой. Что еще надо? А потом случилось это… Черная волна снова накрыла с головой. Привычно сдавило сердце, в глазах потемнело. Глухим голосом подозвал официантку и попросил принести графинчик водки. Стараясь не обращать внимания на ее обеспокоенные взгляды, набулькал себе в пивной бокал на три пальца и быстро опрокинул. Не полегчало.

Этот звонок тогда перевернул все. В тот день проводил штабную тренировку, когда позвонил телефон. Такой голос у жены я никогда не слышал и такого черного дня у меня не было ни до, ни после. Моего пятилетнего сына, моего Костика парализовало… Мы сделали все, что могли. Была и заграница, и Москва, лучшие местные врачи. На ноги сына поставили, и он стал ходить. Но диагноз просто уничтожал. Неизлечимое заболевание периферийной нервной системы. Скоро ушли из жизни родители. Дедушек и бабушек к этому времени уже тоже не было. Уже дошел до того, что обратился к психиатру в окружном военном госпитале. Подумать о таком никогда не мог! Но нескончаемая бессонница со всем сопутствующим «букетом» меня тогда уже почти доконала. Эта трагедия изменила жизнь нашей семьи. Как будто выключили цвет. Жизнь стала черно-белой. На все стало наплевать. Не было желания ни на что. Уволился из армии. Устроился на гражданке и был на хорошем счету, но уволился и оттуда. Не мог заставить себя что-либо делать. Не мог надолго сосредоточиться. Смысл жизни был потерян. Скорее всего, это можно назвать малодушием, но, что есть, то есть. Ни строчки из прожитого не вычеркнешь.

Потом от меня как-то отдалилась дочь. Но, слава Богу, встретила хорошего человека, как ни странно — американца, и вышла замуж. Через некоторое время она позвонила и сказала, что может организовать качественное лечение и медицинский уход за Костей в США. Аня улетела с сыном, а я остался. Почему? Почему мои любимые люди там, а я здесь? Одна из причин — подстраховка на случай, если родным придется возвращаться домой. Черт, как же мне было хреново! Выплеснул остатки из графина в бокал. Опрокинул его и даже не почувствовал крепости. Пора уходить…

Рассчитался и вышел на улицу. Стылый ветер сразу качнул меня к центральной площади. Но нет, мне надо в другую сторону. Чуть наклонившись вперед, пошел в сторону дома. Надо пройти всего два квартала в сторону Амура, потом через двор и на месте. Я шел не спеша, алкоголь почти сразу выветрился из организма. Мимо куда-то спешили люди, мигали неоновые огни реклам и вывесок многочисленных салонов и магазинов. Никому до меня не было дела. И это вполне устраивало. Вот и пора сворачивать к дому.

Свернул во двор. Здесь было темно. Довольно густо засаженный деревьями и кустами двор освещался только из окон его дома. Ну, сейчас в подъезд, на четвертый этаж, ванна и в люлю… Стоп! Что-то не так. У детской горки стояли трое парней, один прижал к горке какого-то очень прилично одетого старика, двое были рядом и явно были с ним заодно. На выход со двора опасливо оглядываясь, быстрым шагом удалялись двое молодых мужчин. Я досадливо сплюнул. Обычная картина, которую привык видеть с начала девяностых. Ну что, а нам дуракам меняться не пристало? Я устало побрел к детской горке. Мля! А у деда нож приставлен к горлу! Быстро осмотрелся. Двор, как назло, был пуст, и в окнах никого не было видно. Все три парня были лет по 18, довольно крепкие на вид. Один, что держал нож, был сухощавым, а двое — с явным лишним весом. Мордатые и уже с пивным животиком. Ну да все равно…

— Эй! Молодежь! Железку убрали по-быстрому и дуйте по домам. А то мамка заругает.

Гопари удивленно вытаращились. Первым «оттаял» один из толстых:

— Че? Ты че, рамсы попутал, очкарик?! Пи@#$й отсюда, пока можешь. Не, ну вы видели! Ох@#л ваще.

Ну, да. Молодой офицер, имеющий навыки рукопашного боя, спортсмен — КМС СССР, остался где-то там, в прошлом. В том времени, когда я искренне считал, что ни одна болячка ко мне пристать не может в принципе. Тогда у этих троих парней шансов против меня было бы немного. Сейчас перед ними стоял почти пятидесятилетний, темноволосый, с проседью мужик, ста восьмидесяти двух сантиметров роста, близорукий, с травмированным позвоночником и небольшим набором переломов. С никакой дыхалкой и лишним весом. Пускай, и не таким заметным, но все же. Ну, а что это меняет? Убрал очки в боковой карман, в сумерках стало намного хуже ориентироваться и определять дистанцию. Я это конечно знал, но выбора все равно не было.

— Пацаны, не создавайте себе проблем. Дуйте по домам, потом еще спасибо мне скажите.

— Да ты че, козел? — взвился худой. — Пацаны, ну-ка, поучите придурка.

Два его напарника немного разошлись и стали с двух сторон ко мне приближаться. Расклад был не очень, но надо постараться. Быстро шагнув навстречу правому мордовороту, сымитировал замах рукой и, когда соперник начал закрываться, врезал ботинком под коленную чашечку. Гопник дико взвыл на весь двор и повалился в кусты. Быстро развернулся ко второму, но, еле успел отклонить голову от бокового удара. И отпрыгнул назад.

— Вы что, @#$%! Какого-то, @#$&, очкарика не можете уработать!? — заорал худой. — Я вас, @#$&, сам сейчас уделаю, уроды, @#$&!

Худой смачно ударил старика в живот невооруженной рукой и кинулся ко мне. Я сосредоточился на худом, махающим передо мной ножом. Слева заходил мордатый, а второй жирдяй благим матом орал в кустах. Видно получилось не слабо повредить колено. Вот, наконец, удачный момент и я поймал худого на прием. Рычаг руки наружу и худой начинает визжать от боли, но тут сильный удар прилетает мне в голову, и я выпускаю руку худого. Еще один мощный удар опрокидывает меня на землю. Быстро попытался встать. Я прекрасно знал, что те времена, когда лежачего не били и дрались один на один, ушли в прошлое вместе с моим детством. Но тут уже от худого гопника прилетает удар с ноги в голову и у меня в глазах кто-то выключает свет…

— Сергей Петрович… Сергей Петрович, вы меня слышите?

Какой-то назойливый голос настойчиво бубнил прямо в ухо. А прямо через сомкнутые веки вовсю пробивались солнечные лучи.

— Сергей Петрович, ну я же вижу, что вы меня слышите….

Я разлепил пересохшие губы:

— Слышу, конечно, тут не захочешь, а услышишь. Это пыточная?

— Хмм… Скорее, наоборот. Но то, что вы шутите, уже хорошо!

С трудом разлепил глаза. Голова слегка кружилась, а во рту был неприятный привкус. Я находился в больничной палате, вполне приличной. Одноместной! Рядом с кроватью стоял доктор, по виду мой ровесник, и медсестра. Настолько сексуального вида, что я даже оторопел.

— Здравствуйте, Сергей Петрович! Вы находитесь в 301 Окружном военном госпитале. Меня зовут Арсений Павлович. Я — ваш лечащий врач, это — ваша медсестра Татьяна. Как мы себя чувствуем?

— Здравствуйте, доктор. Чувствуем, как участник реалити-шоу.

— Почему? — брови доктора выстроили аккуратный домик под шапочкой.

— Да вот потому, — я обвел глазами палату и остановился на медсестре.

Татьяна поправила руками свою прическу и края ее коротенького халатика послушно поползли вверх. Я громко сглотнул.

— Что-то, в горле пересохло, — просипел я.

Таня тихо хихикнула.

— Нет, ну что вы. Никакого шоу. Так как вы себя чувствуете?

— Нормально, доктор. Только голова немного кружится.

— Так и должно быть, у вас сотрясение мозга. Два ребра треснуты. Ушибы. Что вы помните?

— Да все помню. Шел домой, во дворе увидел уродов, угрожавших ножом пожилому мужчине. Заступился. Хмм… Потерял сознание, очнулся — гипс.

— Ну, гипс нам не понадобится.

— Арсений Павлович, скажите, почему такое внимание к моей особе?

— Какое «такое»? — деланно удивился доктор. — Вы — целый полковник!

— Да бросьте. Полковник запаса, которых как собак нерезаных. И кстати, откуда вы знаете мое звание?

Доктор слегка поморщился:

— Ну, плюс ко всему нас попросил Мирослав Александрович. А насчет звания, ваша соседка рассказала. Это она вызвала полицию, когда хулиганы начали приставать к Мирославу Александровичу. Наряд чуть-чуть не успел подъехать. Он и спугнул потом этих отморозков.

Камышев тяжело вздохнул:

— А кто такой Мирослав Александрович?

— Этот тот мужчина, которого вы спасли от бандитов. Кстати, вы помните, у вас какие-нибудь ценные вещи с собой были?

— Портмоне, телефон, часы. Правда, часы не очень и ценные. Выглядят лучше, чем стоят.

— Ну, часы-то на месте. А вот портмоне с телефоном, к сожалению, нет.

— Да черт с ними! Сам жив, старик жив, да и ладно. Кто он такой, кстати?

— Уважаемый человек. Да вы с ним и лично познакомитесь, если вы не против.

— Не против, отчего же?

— Тогда он сегодня подойдет?

— Конечно. А почему я так долго в отключке был?

— А! За это не волнуйтесь. Мы вам лекарство ввели успокоительное и вы спали. Мы пока ряд анализов взяли. Остальные сегодня до обеда у вас возьмут. Ну ладно, отдыхайте. Если что-то надо, нажмете эту кнопочку, подойдет Татьяна. Если все нормально, я буду к вечеру.

И доктор с занятым видом вылетел из палаты.

— Вам что-то хочется? Могу я чем-нибудь помочь? — с голливудской улыбкой заняла место доктора Татьяна.

— Да Бог с тобой, красавица. Будет тебе какой-то старый бобер мозг выедать. Был бы я лет на 20 моложе, другое дело. А сейчас это выглядит в лучшем случае смешно, а в худшем — противно. Вокруг тебя нормальные молодые парни должны виться и добиваться внимания. А не такие, как я, гремя уткой и рассыпая песочек.

— Что вы понимаете, мужики, — грустно улыбнулась Татьяна, — где их взять, чтобы молодые и нормальные?

Таня вдруг легко провела по моей щеке ладошкой и вышла из палаты.

— Да есть, есть отличные молодые ребята. Просто их не так хорошо видно, как всякую мразь, — прошептал ей вслед.

Послеобеденный сон. А я никак не мог заснуть. Неприятно встречать начинающееся старение. Куда все делось? Когда успели накопиться все эти травмы и болячки? Обидно до зубовного скрежета. Переломы, которые с каждым годом все хуже заживали и стали ныть на плохую погоду. На левой руке, вон, вообще краказябра. В кулак не складывается. Сердечко стало сбоить. Аритмия достала уже. Задыхаться стал на лестнице. Смех и грех! В моем-то возрасте. Позвоночник чертов! Еще сила в мышцах есть тяжесть поднять, а не может. Чуть не так повернулся и все, заклинило. Да если просто продует или понервничаешь. Вот как это связано??? Блин, на два сантиметра короче стал. Всю жизнь, начиная с девятого класса, был ростом сто восемьдесят четыре сантиметра, сейчас оказался — сто восемьдесят два. Не думал, что реально люди «стаптываются».

Хотя, что Бога гневить, хорошо, что позвоночник укоротился, а не что-то еще, — гоготнул про себя. Да и жив я. Хотя, несколько раз в моей жизни меня грохнуть пытались. Да и то ДТП, где позвоночник свой добил. Ведь могло все хуже повернуться. Поэтому, не ныть! Ибо, нефиг. Хе-хе, лучше синица в руках, чем утка под кроватью. Раньше рукопашкой занимался… Разве эти три придурка меня бы смогли раньше уделать? Да черта с два! Нет, знаю конечно, что я не Федор Емельяненко. Но, смотря с кем сравнивать. Всегда вспоминал в таких случаях один день. После обеда был на тренировке (в тот год ходил на кикбоксинг для поддержания формы, в гарнизоне обычной рукопашки не было), так на спарринге за три двухминутных раунда по помощнику сенсея ни разу попасть не мог. Ох, и злился тогда! Но вот, после тренировки возвращался домой и за соседним домом меня тормознули три каких-то ушлепка. Так я их троих отделал и ни разу по мне тогда не прилетело. А эти, трое теперешних, может и попали бы по мне раз или два. Даже, скорее всего, попали бы, но всех троих бы я, лет двадцать — двадцать пять назад, уработал бы без вопросов. Все чаще я вспоминал прошлое. Вспоминал, искренне тоскуя. Вспоминал родителей. Вроде и нормальным сыном был, и родители мной гордились. А вот, чувствовал, что недодал им сыновней любви, внимания и уважения. И сердце снова больно сжималось в комок.

Заглянула Таня:

— Сергей Петрович, к вам посетитель.

Я вопросительно поднял бровь.

— Мирослав Александрович, — театральным шепотом на весь коридор «зашептала» Таня.

— Приглашайте, — я искренне рассмеялся этой милой позитивной девушке.

Дверь тихонько приоткрылась и в палату зашел пожилой мужчина.

— Здравствуйте, Сергей Петрович! Разрешите?

— Мирослав Александрович, да что вы спрашиваете? Проходите, не чинясь. Танюш, принеси стул, пожалуйста!

Так вильнув аппетитной попкой, что оба мужчины одновременно вывернули шеи, Таня упорхнула за стулом. А пациент и посетитель стали внимательно рассматривать друг друга.

Передо мной стоял мужчина в возрасте лет семидесяти. Небольшие и аккуратные усы и бородка эспаньолкой, короткая стрижка. Волосы на голове полностью седые, а усы и борода — соль с перцем. Одежда серых оттенков. Серый шерстяной костюм-тройка, более светлая серая шелковая рубашка и темно серый, почти черный галстук. Хоть я и не являлся специалистом по одежде, но было явно видно, что одежда дорогая. На ногах были удобные, будто секунду назад, вычищенные черные кожаные туфли. В глазах — острый ум, ирония и ни грамма старческой деменции[2].

В правой руке посетитель держал изящную трость с резной костяной рукояткой в виде птичьей головы с красными поблескивающими глазами. Про себя подумал: «Наверное, стекло».

— Это гранат, — вслух ответил Мирослав Александрович.

Я непроизвольно вздрогнул. В этот момент зашла Таня со стулом.

— Милая, если вы ходите мимо таких пенсионеров, как я, вам надо носить реанимационный набор, — дружелюбно сказал Мирослав Александрович.

Таня понимающе улыбнулась, произвела шикарный разворот и вышла из палаты. Мужчины посмотрели друг на друга и усмехнулись.

— Присаживайтесь, будьте любезны, — пригласил я.

— Благодарю. Я хотел вас поблагодарить за то, что вы меня выручили в том дворе. А, может быть, и спасли мне жизнь. Такие отморозки могли и ножом пырнуть. Я виноват в том, что вам так досталось и вы сейчас в больнице.

— Да в чем вы виноваты? — я искренне изумился. — Тем, что попались в лапы этим гопникам? Тут никто, кроме них, не виноват.

— Ну, спасибо, коли так.

— Да это вам спасибо, что со мной тут как с Чубайсом цацкаются!

Старик тихо засмеялся:

— Нет, не как с Чубайсом…

— Все равно, огромное спасибо! Я вам обязан.

— Это уж дудки! Давайте, хотя бы, будет ничья, — предложил старик. — Таких людей, как вы, еще выпускают?

— Да, выпускают. Только партии стали поменьше.

Старик снова засмеялся:

— А знаете, вы мне нравитесь. Я приглашаю вас в гости! Вас через пару дней выписывают, если только сами не захотите еще здесь остаться…

— Нет…нет…нет! Еще немного и у меня здесь юношеские болезни начнутся!!!

В коридоре послышалось сдавленное хихиканье.

— Я все слышу! — воскликнул я громко и обвиняюще.

Теперь засмеялись уже все трое.

— Хорошо. Только три вопроса: Время и дата встречи? Адрес? Форма одежды?

— Сразу видно военного человека, — утвердительно качнул головой старик. — Запишите адрес или запомните?

— Что-то настроение у тебя, Сергей, не очень. Неужели, так за своего короля переживаешь?

— Да Бог с ним, — улыбнулся я. — Ему не привыкать. Пусть побегает, полезно для здоровья.

— Ну, это вряд ли. Через 4 хода я его совсем здоровья лишу.

Я с минуту задумчиво смотрел на доску:

— Да, отбегался болезный.

— Сережа, мы уже месяц с тобой общаемся. Я вижу, тебя гнетет что-то. Не посчитай меня назойливым и, если не хочешь, не рассказывай. Но, я все-таки спрошу: что тебя мучает?

Я неподвижно сидел в кресле, глядя в темный провал окна.

— Александрыч, — махнул рукой я. — Да уже почти десять лет это — мое обычное состояние.

И начал рассказывать. Мне было легко со стариком, почти также легко, как со своим отцом или дедом. И я говорил и говорил. И о своем детстве, о молодости, о службе и о семье. И о той трагедии, что с нами случилась…

— Мне ничего больше не хочется в этой жизни. Я ни к чему больше не стремлюсь. Не хочу ни с кем встречаться. Да я сам себе удивляюсь, что сижу сейчас здесь, а не в своей норе или пивнушке.

Старик внимательно следил за мной, выворачивающим свою жизнь наизнанку.

— Так, может не стоит себя и мучить? — спросил старик. — Может, есть смысл закрыть уже последнюю страницу этой книги и открыть новую?

— Что ты имеешь ввиду? — грустно спросил старика. — Если бы я знал тебя хуже, подумал бы что-нибудь нехорошее.

— Не удивительно! То, что я хочу тебе рассказать, выглядит очень странно, — сказал Мирослав Александрович, — благо врать мне незачем. Ты мне искренне понравился, и я хочу сделать тебе необычное предложение.

— Жги, Александрыч, — я криво усмехнулся.

Старик вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся с плоским чемоданчиком. Разместил его себе на колени и открыл. Больше всего это было похоже на ноутбук. Но это точно был не ноут. Во-первых, он раскрывался полностью, в одну плоскость. Во-вторых, на второй половинке экрана не было. На первой половинке была клавиатура, как у ноутбука, а вот на второй — была сплошная матовая поверхность. Пальцы Мирослава Александровича ловко забегали по клавиатуре. Раздалось еле слышное гудение и над второй половинкой прибора вырос световой столб нежно-голубого цвета, который тут же сформировался в прямой параллелепипед.

— Сиди спокойно. Не шевелись, — предупредил Старик. — Хочу провести небольшую демонстрацию, чтобы ты правильно начал меня воспринимать. А не принял за сумасшедшего.

Световая фигура оторвалась от прибора и поплыла в мою сторону. Я замер. Фигура подлетела вплотную к лицу, на секунду замерла и продолжив движение обволокла мою голову. Стало щекотно, что-то ярко мигнуло, и световая фигура вернулась на исходную позицию. Рядом с параллелепипедом, прямо в пространстве возник широкий экран, по которому побежали плотные строчки какого-то незнакомого языка.

— Здесь полные данные по состоянию твоего организма, со всеми болячками и прогнозом на оставшийся тебе период жизни. Включая примерную дату и причину смерти. Естественно, это не учитывает внешнее воздействие или значительные изменения в твоих привычках, — пояснил Мирослав Александрович. — Вот, к примеру…

И старик начал длинно и нудно перечислять все уже позабытые мной болезни, начиная с детского возраста. И, насколько я мог судить, он не ошибался ни в диагнозах, ни в датах.

— Сильно. Но ничего сверхъестественного не вижу. Те же японцы, наверное, уже способны такое создать.

— Ну, это вряд ли.

— Кстати, я смогу взять эти данные?

— Я тебе потом распечатаю на ВАШЕМ языке… если еще будет желание после нашего разговора.

— НАШЕМ языке?

— Вашем… Ладно, тогда еще небольшая демонстрация.

Пальцы старика снова побежали по клавиатуре. Гудение усилилось и в этом параллелепипеде начала формироваться какая-то фигура. Это было похоже на работу 3Д-принтера. Фигура складывалась как будто из маленьких кирпичиков и выросла примерно сантиметров на 40. Я с удивлением узнал в этой статуэтке СЕБЯ!!! Свет над прибором мигнул и пропал. Фигурка ОГЛЯДЕЛА СЕБЯ и с тихим стуком спрыгнула на пол! Это не статуэтка!!! Человечек бодро промаршировал ко мне, остановился и, щёлкнув каблуками, склонил голову.

— Можешь ему что-нибудь скомандовать, — предложил Старик.

Я изумленно смотрел на своего маленького двойника.

— Ну-ка, присядь.

Человечек выполнил команду.

— А теперь встань и обернись на триста шестьдесят градусов.

Фигурка встала и обернулась вокруг своей оси.

— А теперь сделай обратное сальто!

Человечек, склонив голову к плечу, укоризненно посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска.

— Твою дивизию! — я был поражен.

Я медленно протянул руку и дотронулся до подозрительно косящегося на меня человечка. Не голограмма!

— В нем заложен саморазвивающийся псевдо-интеллект с большой начальной базой данных и приблизительно твоим психотипом, — пояснил Мирослав Александрович. — Такое тоже японцы могут сделать?

Старик нажал какую-то кнопку. Человечек развернулся, подбежал и запрыгнул на прибор. В следующее мгновение он практически провалился в поверхность «ноутбука» и исчез. Как в открытый колодец.

— Ох! Что это? Зачем?! — опешил я.

— Дезинтегрирован. А что надо было сделать, на улицу выпустить? — холодно спросил старик. — Это была просто небольшая демонстрация, чтобы ты не начал звонить в психушку, когда мы продолжим разговор.

— Я заинтригован. Честно, — сказал я успокаиваясь и как-то сразу поверив собеседнику, что это не глупый розыгрыш, а что-то настоящее, серьезное.

— Я предлагаю тебе шанс начать жизнь заново. Не с самого детства и не здесь. Ваша планета не единственная, где есть жизнь. В том числе, разумная жизнь. Между такими планетами построены порталы мгновенного перемещения. Обеспечивают работу порталов такие, как я.

— А кто ты? И кто смог построить такие сооружения?

— Те, кто построил… Мы называем их Творцы. А я… называй как хочешь. Можешь Смотрителем, но лучше, как раньше, Александрычем, — улыбнулся старик. — Я не Творец. Но это для тебя не важно.

— А что важно?

— Важны правила перехода и твое желание.

— Предлагаешь мне стать «попаданцем»? — усмехнулся я. — Я последнее время почитывал книжки на эту тему. Не думал, что придется всерьёз об этом с кем-то говорить.

— Это понятно.

— А в какой мир я могу попасть?

— Не в мир, а на планету. Никаких параллельных миров. Никакого прошлого и будущего. Просто на другую планету. Через мой портал можно попасть на две планеты. Одна — Этерра. Из хорошего: планета размерами и климатом схожа с Землей. Очень похожа, только луны нет. Из плохого: по уровню развития общество отстает от земного и сильно. Если сравнивать с земными аналогами, то там раннее средневековье, феодальный строй. Ну, а кое в каких областях и рабовладение. И она мало исследована. Изучен только один материк и прилегающие острова, остальное — одно большое «белое пятно». Почему-то, совсем не развивается мореплавание. Корабли есть, конечно, не без того. Но плавание исключительно по рекам и вдоль берегов. Каботажники, итить их за ногу!

— Другая планета — Стариб. Из хорошего: очень развита технологически. Ваши достижения для Стариба — далекое прошлое. Очень развита медицина. Из плохого: сила тяжести выше и средняя температура летом — градусов сорок. Зима короткая и жаркая. Холодов вообще не бывает.

— Не-не, Александрыч, не надо мне никаких Старибов. Что я там делать буду, уборщиком работать всю жизнь? Да еще в таких условиях! Мне что попроще. Что там на Этерре? Эльфы, орки?

— Люди. Разные, конечно. Ну, да и на земле русский не очень похож на зимбабвийца, — засмеялся Мирослав Александрович.

— А что можно с собой взять? Оружие можно?

— Современное нет. Только холодное. Короче, с автоматом и на танке я тебя туда не пущу. Извини.

— А ноутбук с аккумуляторами?

— Нет.

— А семена?

— Нет. Только то, что растет на Этерре, а их туда тащить нет смысла. Там своих хватает.

— А чертежи всяких полезных механизмов?

— Не имею права. Но, если что запомнишь полезное, пожалуйста.

— Да блин, что я там запомню! Что за «попаданство» такое!!! Вообще без «роялей в кустах», что ли?

— Почему? Будут тебе рояли. Даже больше скажу: получишь ты немало. Ты мне нравишься, и я тебе обязан. Я давеча на анализаторе ситуацию проигрывал. Ну, ту, во дворе. Если бы ты не вступился, то с большой вероятностью меня бы все-таки зарезали. А если бы полиция чуть позже приехала, то и тебя.

— Да ладно, Александрыч, не начинай снова. Хотя, про «рояли» давай подробней, — ухмыльнулся я, почесывая за ушком внутреннего хомяка.

— Переносясь через портал, происходит омоложение и оздоровление организма. Укрепляется иммунитет. Причем он становиться настолько крепок, что защищает от большинства болезней. А от тех, что защитить не в состоянии, защитят биофаги. Я тебе дам одну дозу в удобном шприце. После перехода вколешь себе в любую мышцу. Это будут симбионты в твоем организме. Они создадут там уникальную биологическую систему. Будут уничтожать любую инфекцию, быстро заживлять раны.

— Биофаги справятся практически с любой болезнью, будь то тиф или банальный триппер. Бессмертным не станешь, но болеть будешь очень редко. Да и выздоровление будет проходить очень быстро, — продолжил Смотритель. — Омоложение при переходе произойдет не на фиксированный срок, а произвольно, в диапазоне от 25 до 35 лет. Творцы в основном для себя строили, они живут до-о-олго. Поэтому, для них это просто небольшое оздоровление по ходу дела.

— Александрыч, ПРОШУ ТЕБЯ! Отправь со мной сына! Или его вместо меня! Это ведь шанс выздороветь, — я вскочил и навис над Смотрителем.

— Сынок, ты меня не слушаешь, — грустно сказал старик. — Омоложение происходит в промежутке от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Твоему сыну сколько сейчас?

— Четырнадцать, — рухнув в кресло прошептал я. — Мля, ну что за…

— По правилам, человеку даже в тридцать пять нельзя через портал идти. Только с сорока лет. Возьми себя в руки, Сережа. Я же не отказываюсь помочь. Напишешь сыну и жене письмо с моим адресом и телефоном, но, никаких подробностей. Вдруг в чужие руки письмо попадет. Попросишь, чтобы верили мне и тому, что я им расскажу. Исполнится ему сорок, я его отправлю. Если жив буду, конечно. Но все должно быть нормально. Я хоть и не Творец, но тоже живу долго. А твоей жене я лекарство вышлю. Оно твоего сына не вылечит, но болезнь притормозит. И, кстати, останется небольшая вероятность, что вы на Этерре сможете встретиться, если он ее выберет. Чего только не случается? Возраст позволит.

— Но ты говорил, что биофаги с любой болезнью справляются.

— Справляются. Но здесь, на Земле, и на Старибе я их использовать не имею права. На Этерре пожалуйста. Там при всем желании никто не разберется, что у тебя в организме происходит.

— Кто ты, Александрыч? Ты человек?

— А что такое человек? — внимательно посмотрел мне в глаза старик.

Я посидел несколько секунд в задумчивости и расслабившись откинулся на спинку кресла.

— Жизнью тебе обязан буду, — после короткой паузы поклялся я старику.

— Успокойся, говорю. Есть и отрицательные моменты перехода, — посмурнел старик. — Вход в портал находится в фиксированном месте, а вот выход — нет. Портал калиброван так, что внутри какой-нибудь скалы ты не окажешься, как и на дне моря. Выйдешь в нескольких сантиметрах, ну или десятках сантиметров над поверхностью земли. С большой вероятностью вокруг тебя никаких предметов не будет. Появишься на территории исследованного континента. Он в Этерре один. Но в какой точке континента ты выйдешь — неизвестно. Можешь, как в лесу оказаться, так и посреди людной площади. А можешь в шаге от медведя какого-нибудь. Так что риск есть. Но игра стоит свеч… Ну, что решаешь?

— А подумать можно?

— А тебе надо? — спросил старик. — Переход можно осуществить 2 раза в году, в дни осеннего и весеннего равноденствия. Осеннее уже прошло, весеннее в 2017 году будет 20 марта. У тебя будет всего 4 месяца на подготовку. Это не много, вот увидишь.

— А если я откажусь? Не страшно такой информацией делиться?

— Ты меня не разочаровывай, — проворчал старик. — Здравый вроде человек, полковник… Куда ты пойдешь и что расскажешь? В психушку торопишься? Лавры поэта Ивана Бездомного покоя не дают?[3] Да и не отпущу я тебя просто так. Перестрахуюсь. Сотру память за этот день от греха.

— Да не бурчи, Александрыч, я пошутил, — произнес я примирительно. — Не надо мне думать, я согласен. Хоть и выгляжу, наверное, сейчас дураком.

— Не выглядишь. Да и по сыну надо хорошенько подумать, в каком возрасте его перекидывать. Чем он взрослее там будет, тем ему будет легче выжить и устроиться. Но, в любом случае, это лучший вариант, как по мне. Да и от его состояния здесь надо будет отталкиваться. Приходи завтра часам к пятнадцати. Думаю, я смогу дать тебе полезную информацию и пару хороших советов…

На следующий день я сидел в своем привычном кресле. Только на столике передо мной стояли не шахматы, а виденный накануне аппарат.

— Так… успокаивайся… расслабься и не двигайся. Свободно положи руки на подлокотники, ноги вытяни. Закрой глаза, — инструктировал меня старик. — Сейчас эта штука будет работать как гипно-лингвистический аппарат. Думаю, за пару часов мы справимся. Запускаю… Не напрягайся, просто расслабься и не о чем не думай… Начинаю «раздачу пряников»…

…Сергей…. Сергей просыпайся… Вот, везде военные одинаковы, поесть, поспать, да по девкам… Просыпайся, говорю…

— Ого! Открыл глаза сурок, — хохотнул Мирослав Александрович. — Здоров ты спать!

— Ну, что? Получилось? — я отчего-то разволновался и засуетился.

— Что?

— Ну, как что? Язык выучить?

— А на каком ты говоришь сейчас, горе луковое? — еще громче засмеялся старик. — Все! С сегодняшнего дня правило: у меня дома говорим только на староимперском.

Я прислушался к себе. Попробовал произносить отдельные слова на только что выученном языке. Составлять различные предложения. Получалось не так чтобы легко, но получалось.

— Послушай меня, сынок, — начал Мирослав Александрович. — Сейчас ты выучил староимперский язык. На Этерре это как на земле — английский. Для половины населения — это родной язык, вторая половина его лучше или хуже понимает. Ойкумена[4] на Этерре включает в себя одноименный небольшой континент, находящийся примерно в тех же широтах что земная Евразия и суша в районе северного полюса, называемая населением Этерры — Снежная пустошь. По площади континент размером раза в полтора больше земной Австралии. На северо-западе континента широкая перемычка соединяет его и полярные территории. Размер полярных территорий точно не определен, но предположительно в два-три раза меньше материка.

— Известны также четыре группы островов. Между полярными территориями и северной стороной континента лежит Студеное море. Примерно в центре Студеного моря находятся острова Китовые, — продолжил Смотритель. — С юга континент омывает Полуденное море. В центре побережья оно глубоко впадает вглубь территории. На просторах Полуденного моря находятся острова Пенанг. Восточное побережье континента омывает Борейское море и на настоящий момент никаких островов там не найдено. С запада территорию континента омывает море Камауэто. Там есть две группы островов. На северо-западе от Этерры — острова Тагасаки, на юго-западе — острова Коралловые.

— Подробно курс истории Этерры я тебе пересказывать не буду. Если захочешь, на месте изучишь. Тебе для общего понимания надо знать следующее. Примерно пятьсот лет назад почти всю территорию континента занимала Империя Тахтар, со столицей в городе Люцер. Империя территориально делилась на королевства. Кроме Империи на Этерре было всего три государственных образования: на юго-западе султанат Махаратш и каганат Каракунго, а на юго-востоке царство Лаомин. На полярных территориях проживали кочевые племена — Тилинкиты.

— Затем централизованная власть в Империи Тахтар стала ослабевать. Внутренние распри, сепаратизм, жадность феодалов привели к развалу мощного государства. Империя развалилась сначала на две части: восточную и западную. А затем и на более мелкие государства. После того, как закончилась эпоха войн, стала потихоньку налаживаться мирная жизнь. Стали развиваться наука, ремесла, сельское хозяйство и судоходство. Но, прежнего уровня цивилизация пока не достигла. Наиболее близкий земной аналог, это темные века после развала античного мира. Единственное направление человеческой деятельности, которое превзошло на настоящий момент достижения Империи Тахтар, это мореплавание. Примерно сто лет назад были открыты все четыре группы островов. Большим «белым пятном» осталась территория восточнее Борейского моря и западнее островов Тагасаки и Коралловых. К сожалению, это большая часть территории планеты. Что там, мы не знаем.

— Как так? — искренне изумился я. — Творцы владеют такими технологиями и возможностями и не знают, что находится на какой-то планетке?

— Не знают, потому что им это неинтересно. Во Вселенной громадное количество обитаемых планет. Почему им должна быть интересна какая-то отсталая, ничем не примечательная планета? И вообще, не задавай вопросы, на которые я тебе не стану отвечать. Продолжим…

— Из изученных территорий необитаемыми являются острова Китовые, горы Хейлунь на северо-западе Царства Лаомин и полоса пустынных земель между землями Тилинкитов и Королевством Сильвана. На островах Пенанг живут племена с одноименным названием. Централизованной власти, как и у Тилинкитов, там нет. На островах Тагасаки народом тагаси образовано королевство, на настоящий момент проводящее политику частичной самоизоляции. Международную торговлю ведут, но дальше своих портов иностранцев не пускают. Коралловые острова облюбовали пираты. Их флот настолько силен, что они смогли создать на этих островах свое независимое квази-государство.

— В западной части бывшей Империи создано семь королевств: Рения, Сильвана, Вестерия, Порталано, Валенс, Лимерия и Эсфальд. Восточная часть Империи Тахтар распалась на четыре королевства: Борея, Помория, Варния и Расения. На Этерре есть два действующих портала: один в столице королевства Сильваны — Рошо, другой в столице царства Лаомин — Гуйлине. Рядом с ними почувствуешь легкую вибрацию. Ты ее узнаешь. Когда я первый раз включу портал, ты ее почувствуешь и после будешь чувствовать всегда, когда находишься рядом, в пределах ста — двухсот метров. При приближении к порталу вибрация будет усиливаться. Но следующий переход через портал ты сможешь сделать не раньше, чем через сорок лет после предыдущего. Ну, и если сможешь убедить местного Смотрителя.

— Что могу тебе посоветовать и чем помочь, — деловито продолжил Мирослав Александрович, — если ты хочешь достичь в Этерре высокого положения, то тебе придется овладеть навыками обращения с холодным оружием. По-другому никак. Ты можешь быть самым талантливым инженером или торговцем, заработать много денег, но любой самый захудалый барон в любом суде будет иметь перед тобой преимущество. Да, при конфликтах простолюдина, хоть и богатого, и дворянина, до суда обычно дело и не доходит. Кстати, функции суда исполняет феодал, на чьей территории рассматривается дело. Конечно, учитывая знатность. Дворянский титул судьи должен быть выше, чем у истца и обвиняемого. Аристократ может просто отобрать у тебя твое имущество, а тебе будет очень трудно найти на него управу. Тут уже тебе решать, кем ты хочешь стать в новом мире.

— Если ты выберешь касту воинов, то сможешь стать дворянином. Это реально. Хоть и не просто. Но тебе придется периодически махать железякой. А значит и угроза твоей жизни будет возникать чаще, чем у простолюдина. Если выберешь путь купца, крестьянина или ремесленника, то твоя жизнь под угрозой будет гораздо реже. Но, бесправие! Твои поля может вытоптать дворянская охота. Твою дочь или жену могут забрать, чтобы ублажать аристократа. Тебя могут избить или бросить в каталажку просто за то, что ты слишком медленно поклонился. И ты не найдешь защиты от этого произвола. Так что, думай. Принимай решение и исходя из этого строй свою подготовку. У тебя впереди почти четыре месяца.

— Да. Умеешь ты настроение поднять, — проворчал я.

Старик молча пожал плечами.

— Да что там думать. Я и здесь всю жизнь отслужил. Купец из меня, как из дерьма пуля. Не умею я торговаться. В земле и на верстаке я могу поковыряться, конечно. Но, чтобы от рассвета до заката, каждый день и так всю жизнь. Увольте, ради Бога. Ни себя, ни тебя обманывать не буду. Прогиб как жизненное правило? Нееет. И здесь-то, при выборе получить в морду или прогнуться, я обычно выбирал свою побитую морду. Ну, или чужую. Тут как получится, — я криво улыбнулся. — Так что, махать железякой. Без вариантов. Я, кстати, с казацкой шашкой «дружу». Там сильно развито фехтование? Что там вообще насчет боевых искусств?

— Точно! Ты же рассказывал, что тебя дед учил и ты не забрасывал до конца это дело, — обрадовался старик. — Уровень фехтования в Этерре развит средне. Ничего сравнимого с вашими школами фехтования, созданных в средних веках, нет. Есть, конечно, отличные мастера, но вот общий уровень не очень высок. Крупные дружины тоже мало кто в состоянии содержать. Так что, у тебя неплохой шанс выжить. Если наглеть не будешь, конечно. А единоборства без оружия… Такого понятия там вообще нет. Дворяне дерутся только вооруженные. А простолюдинам не до единоборств. Надо на жизнь зарабатывать и семью содержать. А если есть деньги и нанял охрану, опять же, они с оружием. Нет, там если про такое спросишь, тебя даже не поймут, о чем ты говоришь.

— Это неплохо. Думаю, это заблуждение с их стороны. И оно мне на руку. Лишний шанс для выживания. Хотя… что себя обманывать, я далеко не Брюс Ли.

— Ну, тебе видней, — сказал старик. — Я в этом не специалист. Зато я подскажу, кто разбирается и сможет тебе помочь. Если захочешь, конечно. Но, я бы рекомендовал. Лишним точно не будет. Знаешь клуб кэндзюцу «Киото»?

— Да. На Муравьева-Амурского, спуск в сторону Уссурийского бульвара.

— Правильно. Подойдешь к мастеру Ода Асикага, скажешь, что от меня. Вот, возьми этот перстень, покажешь ему. Он поможет, насколько это возможно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Я же обещал помочь. Кстати, если что-то надо продать или купить, спрашивай. Я уже много лет здесь работаю, так что, нужные знакомства имеются. Деньги-то есть у тебя на подготовку?

— Наличных нет. Но есть квартира, гараж, машина, дача.

— Ладно, поразмыслим, как повыгодней продать все это, — успокоил Мирослав Александрович. — Кстати, имени такого, как у тебя, на Этерре нет. С фамилией то проблем не будет, там каких только нет! Можешь не менять. Куда бы тебя не забросило, ты можешь сыграть только человека из бывшей Империи. На другие народы ты не похож. А там такие фамилии, как у тебя, встречаются. Ну… похожие. И только у знати. Простолюдины довольствуются именем. Фамилии им по статусу не положены. Так уж там принято. Так что, думай, когда свою фамилию можно озвучивать без последствий… Какое же имя тебе посоветовать? Имя похожее только одно — Сержио. Такие имена используются в Лимерии, Порталано и Валенсе. Ты, кстати, черноволосый и смугловатый. Как раз в тему. На севере и востоке в основном белокурые живут. А на юге и юго-западе — черноволосых большинство. Ну, а если тебе это имя не нравится, то выбери любое. Я тебе список дам.

— Да нет, нормально. Сержио, так Сержио. Почти как Сергей. Считай, заново привыкать не придется, — меня вполне устроило созвучное с моим имя. — А что там насчет религии?

— Удивлю тебя. Религии там нет, как таковой, — пояснил старик. — Религию там замещает поклонение предкам. Наверное, не так выразился… Безмерное уважение и память. Так, пожалуй, правильно. Берегись высказать пренебрежение предкам либо роду своего собеседника. А уж тем более оскорбить. Нет более тяжкого оскорбления, чем это, и смывать его наверняка придется кровью. При входе в жилое помещение поклонись очагу. Очаг на Этерре считается сосредоточением силы предков семьи и рода. Поклонившись очагу, ты отдаешь дань уважения предкам хозяев жилища.

— Ясно. Александрыч, я сколько всего могу с собой взять вещей? — поинтересовался я. — Какое оружие? Доспехи могу себе сделать и взять с собой? Из какого металла или материала могу их делать?

— Да бери, сколько унести сможешь, — махнул рукой Мирослав Александрович. — Только учитывай, что тебе все это на себе переть. И может статься так, что много километров. Оружие и доспехи можешь делать из любого металла. А вот из композитных материалов или пластиков каких не планируй ничего изготавливать. Не пропущу. Нельзя мне этого делать, Сережа. И в вещах никаких зажигалок или фонариков. Все твои вещи должны быть аутентичны той эпохе, в которую ты уходишь. Ну, по крайней мере с виду.

— Да все нормально. И так тебе буду обязан, как земля колхозу.

Оба засмеялись. Старик продолжил:

— Тебе сейчас сорок девять лет, в крайнем случае после переноса тебе будет четырнадцать. Или ты будешь старше, но не старше двадцати четырех лет. Прикидывай размер одежды и обуви при таком раскладе.

— А у меня в пятнадцать лет мой рост устаканился. Пубертатный скачок как раз в это время произошел. Я за полгода до своих ста восьмидесяти четырех сантиметров вырос. И нога до сорок пятого. А потом, как пятый десяток разменял, в ДТП попал. Был сильный компрессионный удар по позвоночнику. И так уже стаптываться начинал, — хмыкнул я. — А авария добавила. Вернее, убавила два сантиметра от моего роста. Так что, ни с одеждой, ни с обувью особых проблем не будет. Кстати, Александрыч, как же мне заниматься, у меня же спину заклинивает. У тебя никаких лекарств нет? Чтобы эти четыре месяца я смог тренироваться.

Мирослав Александрович задумался:

— Пожалуй, помогу. Но лекарство я тебе с собой дать не имею права. Придется тебе ко мне один раз в неделю заходить, я тебе буду в квартире инъекцию делать. Но, это просто хорошее обезболивающее, оно тебя не вылечит.

— Вот спасибо, отец! — я был искренне благодарен.

— Пожалуйста. И еще, крепко подумай, как будешь врастать в общество на Этерре, — предупредил старик. — Не пытайся сразу переться в город со всем своим вооружением и вещами. Обвинят в воровстве и, самое малое, все отберут. А то и казнят. Простолюдин, если он в гильдии наемников не состоит, может только кинжал носить. Не более. И если уличат, что выдаешь себя за дворянина, то веревку на шею и на сук! Так что, осмотрись аккуратно как к жилью выйдешь. И на месте решай. Возраст тебе особо не помешает. Там в шестнадцать у тебя уже все права и ответственность взрослого человека. Хоть женись, хоть на войну иди.

— Ну, а в четырнадцать — пятнадцать посмотришь, где безопаснее и с большей пользой прожить. Там если прижмет и в четырнадцать могут в ополчение загрести. Всего заранее не предусмотришь. Но, я в тебя верю. Толковый ты мужик и не гнилой. Вот еще… Возьми эту книгу. Читай с любого места.

— … на настоящий момент в Рудных горах Этерры разведаны следующие природные ископаемые… Это что? Это, ведь, не по-нашему? Я что, и читать теперь могу на староимперском?

— «Не по-нашему», — передразнил старик. — Теперь «по-нашему». Если все нормально, то да. Должен был и читать, и писать научиться. На-ка вот листы и ручку. Напиши: «Племенной состав кочевого народа тилинкитов…».

Сергей с трудом, по букве, по слогам начал выводить каракули на листе бумаги.

— Блин, плохо получается!

— Ясное дело, — ответил Мирослав Александрович. — Знание-то тебе я в голову «залил», а вот навыков нет. Придется самому нарабатывать. Тренироваться. К сожалению, навыки так не перенести. А так бы здорово было: Раз! И ты уже мастер-фехтовальщик. Два! Ты чемпион-лучник. Три! И ты ювелир или там — кузнец. Но, к сожалению, даже с нашими технологиями это невозможно. Так что, подвигай себе ту книгу что я дал и вперед! Пиши, тренируйся. Да, еще! В королевствах бывшей Империи осталась единой денежная система и система мер. Запиши и запомни…

И старик долго и нудно стал диктовать денежную систему Этерры, систему мер и весов и т. п. информацию[5].

Пройдя ко входу в тренировочный зал, я тихонько присел на тренировочную скамейку. Два десятка молодых людей отрабатывали удары деревянными мечами боккэнами. Занятие проводил невысоких гибкий японец лет сорока. Хотя, может и не сорока, у азиатов очень трудно разобраться с возрастом. «Ода Асикага! Больше здесь азиатов нет», — подумал я. — «Значит мне к нему». Японец периодически бросал на меня недовольные взгляды, но я сидел тихо и не мешал. И японец успокоился. По крайней мере, во взгляде раздражение больше не прослеживалось. Было интересно следить за занятием, но постепенно у меня проступало недоумение, а потом и недовольство. Ученики однообразно отрабатывали одно и тоже: удар сверху — тычок в горло — косой справа — косой слева — боковой справа — боковой слева… и все заново. «Какое это кэндзюцу[6]? — бурчал я про себя. — Спорт какой-то. Ну, да, может это просто занятие такое.» Тренировка незаметно подошла к концу, сэнсей дал команду на окончание и наконец подошел ко мне.

— Здравствуйте. Я вижу, вам что-то не понравилось? — спросил Асикага.

— Коннити Ва[7], Асикага-сан, — слегка поклонился я.

— Вы знаете японский?

— К сожалению, нет. Только несколько слов. Я же местный. Было бы удивительно не знать совсем ничего на японском, либо китайском. Что до недовольства, — его нет. Я просто в недоумении. Думал, что здесь обучают кэндзюцу, а увидел занятие по кэндо[8]. Или я не прав?

Асикага остро посмотрел на Сергея:

— Вы правы. У нас могут научить многому, но сегодня вы действительно видели занятие по кендо. Приятно видеть знающего человека. Но что именно вас привело в наш клуб?

— Мне нужна Ваша помощь, Асикага-сан. Я — от Мирослава Александровича, — я протянул Оде перстень.

Глаза Ода Асикаги хищно сверкнули:

— Пройдемте в мой кабинет.

В кабинете мы разместились у низенького столика. Асикага приготовил по чашечке чая:

— Итак, я Вас слушаю.

— Мне нужна Ваша помощь в моей подготовке. Через четыре месяца мне может угрожать опасность. Нападающие будут вооружены холодным оружием. Я тоже кроме холодного оружия ничего не смогу использовать.

— Я представляю, о чем Вы говорите, — Асикага понимающе прикрыл глаза. — Но Вы должны понимать, что при всем желании Вы не сможете стать мастером меча за четыре месяца. И Ваш возраст… В этом возрасте невозможно эффективно заниматься.

— Понимаю, — я тяжело вздохнул. — Давайте подумаем, чего можно максимально добиться за этот срок с таким материалом, как я. Хоть что-то ведь можно улучшить? Все-таки, четыре месяца не так мало. Я готов заниматься ежедневно.

— А есть что улучшать? Вы чем-нибудь занимались?

— Да. Работал с казачьей шашкой[9], — ответил Сергей.

— Вы можете сейчас что-нибудь показать?

— А у вас есть казачья шашка? — я искренне удивился. На кой черт в клубе японского фехтования шашка???

Ода молча дернул шнурок на стене. Зашел администратор.

— Миша-кун, принеси мне сюда казачью шашку. Не спутай с кавказской. Это ведь имеет для Вас значение? — с интересом обернулся Асикага.

Я утвердительно кивнул головой. У меня действительно не было привычки к легкой «кавказской» шашке.

Через несколько минут Миша принес клинок. Ода кивком указал на меня. Ну что, мастерства не пропьешь? Встал, примерился к клинку. Так… вес, длина, центр тяжести. Ну ладно, выпасть не должна, вроде. Мы перешли в смежную комнату, оборудованную как тренировочный зал. Небольшую по сравнению с тем тренировочным залом, что я уже видел. Но достаточную для тренировки одного или двух человек.

Немного размял руки кистевыми вращениями и начал фланкировку. Клинок привычно заиграл в руках: оборот, оборот, перехват, снова оборот… Я все увереннее чувствовал себя и даже стал получать удовольствие от процесса. Шашка начала благодарно посвистывать. До визга, как в лучшие времена, не стал доводить, — испугался что не справлюсь. Все-таки, давно не занимался. Начал имитировать удары: сверху справа… сверху слева… боковые… показал четыре вида уколов. На дедовы финты не решился, испугался, что спину прихватит. Кажется, достаточно. Закончил, коротко поклонился и протянул шашку Асикаге.

Мы снова прошли в кабинет сенсея. Ода Асикага поджав губы молча присел на свой стульчик. Через несколько минут он прервал затянувшееся молчание:

— Лучше, чем ничего. Может, что-то у нас и получится. Хотя для мечника это не уровень. Будем думать, что с этим можно сделать.

Я согласно кивнул головой.

— Вы готовы заниматься каждый день по 3 часа с месячной оплатой в 10 000 рублей? — поинтересовался Асикага.

— Да.

— Тогда я Вам предлагаю следующее. Нам надо достичь максимальной эффективности вас как бойца с холодным оружием за короткий срок. Учитывая ваш невысокий начальный уровень, нам надо избежать долгого фехтования. Да и ваш выбор оружия этому способствует. Поэтому, выберем стиль иайдо[10].

Грубо говоря, это техника моментального вступления в бой, при условии, что меч находиться в ножнах. И зачастую из сидячего положения. Переучивать вас на японские мечи придется частично. Учитывая, что вы уже имеете подготовку для боя шашкой. Я просто не успею научить вас лучше работать нашими клинками, чем вы работаете шашкой. Стиль боя шашкой и катаной[11] кое в чем схож. Никаких долгих фехтований! Минимальное количество движений. Максимально быстрый результат. Меньше парирования, больше уходов и в крайнем случае — отводов. Этого и будем добиваться.

— Катана и шашка, единственные клинки в мире, которые носятся лезвием вверх. Они и внешне кое в чем схожи. Оба этих клинка быстры и смертельно опасны. Мастера, владеющими ими, не прыгают как «мишки-гамми» по сорок минут вокруг друг друга. Они сеют быструю и неотвратимую смерть. К сожалению, схожесть на этом заканчивается. В целом, стиль боя катаной и шашкой — разный. Шашка — инерционное оружие. Хороший воин, контролирует радиусы и плоскости ударов. Он обязан знать под каким углом, на каком расстоянии и с какой силой сверкнет убийственный росчерк клинка. И шашка все-таки больше оружие всадника. Хороший воин с катаной, контролирует клинок в любой точке и в любой момент времени. Так что, это совсем разные школы. Кстати, по размеру шашка это уже не катана, а тати[12]. Но учитывая разницу в росте и комплекции среднего европейца и японца, для вас шашка, как для нас катана, — уголки рта Оды смешливо поползли вверх.

— К основному клинку, нужен второй, поменьше размером. Он будет использоваться в других случаях, где основной клинок менее удобен. Они используются в разных ситуациях. К казацкой шашке хорошо подходит кавказский кинжал, но я им не владею. Зато я отлично владею вакидзаси. По длине и условиям применения они схожи, поэтому истинно японскому стилю я буду учить вас именно с вакидзаси[13]. Если вы бьетесь спешенным и в толпе, либо в помещении, лучше вакидзаси я ничего предложить не могу. Да и когда толпы нет, а вы деретесь спешенным, зачастую вакидзаси может быть полезнее шашки.

— Начнете с тринадцати базовых ката[14] иайдо. Далее… Сильного мечника я из вас за это время сделать не смогу, хоть будь вы талантливы как Бог, но все необходимые навыки дам. В дальнейшем вам придется совершенствоваться самостоятельно: регулярными тренировками и практическим применением в бою.

— Полностью согласен с Вами.

— Хорошо, но я еще не закончил, — продолжил Ода. — Далее, будете учиться использовать сюрикэны. Они очень часто дают преимущество в начале боя. К сожалению, бодзё-сюрикэнами я вас не успею научить пользоваться, а вот сякэнами[15] — вполне. Ими, конечно, убить будет трудно, но они и не для этого в основном предназначены. Да и дальность метания у них побольше, чем у бодзё-сюрикэна. Метаются они обычно сериями и предназначены для нанесения ран на незащищённых участках тела противника. И, кроме этого, оказывают немалое психологическое воздействие. Если у вас перед началом боя получится их использовать, значит вы уже почти победили. Доспехи вы себе будете готовить?

— Конечно.

— Правильно. Но не выбирайте тяжелые. Как для катаны, так и для шашки, вам нужен легкий или средний доспех. Вам важна прежде всего подвижность. Ммм… Вы крупный мужчина, сделайте себе лучше средний доспех. Здоровья вам для него хватит, а защита все же получше кожи будет.

Я согласно и с уважением склонил голову. Похоже, японец свое дело знал.

— Сякэны я вам подберу по руке. Покажу, где их лучше разместить. Рекомендую от восьми до двенадцати штук. Можете купить их у меня. Тогда я смогу гарантировать качество. Можете в другом месте.

— Если Вы не против, я куплю их у Вас, — я сразу согласился. Зачем мне где-то искать эти сякэны, если можно не ломать голову и взять их «не отходя от кассы»?

— Правильное решение. На самом деле, хороший сякэн сделать не так просто. При метании сякэна исключительно важно для точности, чтобы сякэн не отклонялся от первоначально заданной плоскости полета. А это обеспечивает только правильная центровка и равномерная заточка. Да-да! Даже не симметричная заточка изменяет траекторию полета сякэна.

— Ничего себе. Даже не представлял, что это так важно. Думал, что можно просто вырубить да заточить. Примерно на глазок.

— Ну да, ну да, есть у вас такой анекдот, про зайца, волка, «глазок» и соль, — ухмыльнулся Асикага, — Ладно, давайте спланируем наши занятия…

…Я сидел напротив Мирослава Александровича в таком уже родном мне кресле. Четыре месяца пролетели как один день. Ежедневно шли трехчасовые выматывающие утренние занятия в «Киото». При непосредственном контакте я готовился работать клинками и применять навыки рукопашного боя, а в радиусе нескольких шагов применять сякэны. А вот на расстоянии нескольких десятков шагов? Как военный человек я знал, что противника надо стараться поразить на максимальной дальности. Лучшее решение — лук. Но чтобы стать лучником, человек учится с четырех — пяти лет, а потом всю жизнь. Так что, для меня этот вариант был невозможен. Тогда что? Сулица? Да, этот вариант подходил без проблем. Летит гораздо ближе, чем стрела, зато пробивная сила намного выше. Да и вариантов других просто не было. И раз в неделю я выбирался за город, чтобы потренироваться в метании сулицы[16].

При работе с вакидзаси все усилия были брошены на отработку ухваток школы Катори синто-рю, где я, пользуясь техникой этой школы, учился подрезать запястья противника снизу, поражать его пах и бедра, а также наносить глубокие раны подъемам ног. Такие раны вызывали сильнейшее кровотечение и человек мог умереть за считанные минуты просто от кровопотери. Также много внимания было уделено школе Синкагэ-рю, откуда был взят ряд приемов, направленных на повреждение большого пальца руки и подрезание подколенных сухожилий. Благодаря этому вроде бы небольшие раны либо обездвиживали противника, либо он просто не мог удержать оружия. Во всем остальном оставаясь совершенно неповрежденным.

Также, два раза в неделю, после обеда я посещал хабаровский конный клуб «Арагон» на Краснодарской. Это был ценный опыт. Особенно учитывая мое полное неумение обращаться с лошадьми. Сейчас я достаточно уверенно ездил верхом, мог запрячь лошадь. Научился ухаживать за животным. Большего не успел. К примеру, подковать коня не мог, не мог подобрать что-либо с земли на полном скаку… да много чего не мог. Ну да, «перед смертью не надышишься», как любил когда-то говаривать отец. То немногое свободное время, что выпадало между многочисленных тренировок и занятий, я тратил на изучение тех материалов, которые предположительно должны были помочь устроить свою жизнь в раннем средневековом обществе. Что-то откладывалось в памяти. Что-то никак не хотело запоминаться. А на что-то элементарно не хватало ума.

Через своих многочисленных знакомых я смог заблаговременно приобрести подходящую одежду, доспехи, оружие и нужные вещи. И сейчас сидел, уже переодевшись: комплект хлопчатобумажного нижнего белья, светло-коричневые льняные штаны на темно-коричневом поясе из крепкой, но тщательно выделанной кожи и рубашка свободного покроя, тёмно-коричневые сапоги из мягкой кожи с подошвой на низком каблуке, на голове — темно-зеленая бандана. Рядом с креслом лежала моя родная офицерская плащ-накидка (еще советская) и плотно набитый заплечный мешок.

По другую сторону кресла, на полу были сложены мои доспехи и оружие: шлем-бацинет «Волчьи ребра» с бармицей, бахтерец[17] с короткими кольчужными рукавами и длинной до колен кольчужной юбкой с разрезами для удобства верховой езды, наручи, поножи, стеганый подшлемник и поддоспешник — стеганка, набитая конским волосом.

Доспехи были изготовлены из высоколегированной стали. Но сделаны были максимально невзрачно, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Хотя, как я успел узнать, полностью металлический доспех на Этерре мог позволить себе далеко не каждый. Но сделал, что смог. На бахтерце были закреплены сякэны: с правого бока — два и с левого — десять.

Рядом с доспехами лежало оружие: казацкая шашка с тремя узкими долами из высокоуглеродистой стали, серым темляком на тесненной ленте с серебряными краями и кистью, и вакидзаси. Клинки подбирал себе «по руке», они получились максимально длинные для этого оружия — 88 и 60,6 сантиметров. Ведь, и я сам не маленький. Все это «удовольствие», «встало» мне почти в триста пятьдесят тысяч. Но я смог рассчитаться и за покупки, и за услуги различных дельцов, и за занятия. Очень помог Мирослав Александрович. Через него получилось быстро продать квартиру с обстановкой и бытовой аппаратурой, дачу, своего верного «Прадика», гараж. Да и пенсии за четыре месяца сколько-то накапало. Вышло даже переправить жене больше двух миллионов рублей. А по «скайпу» семье пришлось легендировать свою скорую пропажу. Скрепя сердце соврал, что снова призвался на службу. Но в такую структуру, которая потребует мою долгую недоступность для связи. Также отправил через бывшего сослуживца, живущего сейчас в Сан-Диего, письмо для жены и сына, в котором объяснил по какому адресу и телефону можно связаться с Мирославом Александровичем. И постарался убедить их довериться ему.

Также организовал две «отвальные» в «Мюнхене» и китайском ресторане «Хинган». В обоих заведениях неплохо кормили и, естественно, я не стал «заморачиваться» с личной готовкой. В одной компании собрал своих сверстников, товарищей по службе. В другой — своих друзей, которых приобрел на гражданке. Отличные ребята, правда несколько моложе меня. Но это не помешало нам сдружится и с уважением относится друг к другу. Один из них, кстати, стал крестным отцом моего сына. В обоих случаях, я озвучил придуманную версию с уходом на службу, о которой не болтают. «Теперь, в этом мире, Сергей Камышев — бомж», — усмехнулся про себя. — «Двадцатое марта. Время старта наступило». Немного потряхивало от волнения. Все-таки, до конца поверить в реальность происходящего было трудно.

— Одевайся. Пора, — твердо сказал старик.

Я быстро поднялся и стал умело надевать и подгонять броню и оружие. Благо, проделывал это уже не в первый и не во второй раз. И не в десятый. В момент выхода из портала надо было быть максимально готовым отразить любую опасность. Я закончил подгонку снаряжения и привычно попрыгал. Ничего не болталось и не громыхало.

— Как на картинке, — заулыбался старик, — если очки снять, вылитый варяг на пенсии.

— Ага, «убивашка — сорок лет спустя»[18], — я несколько нервно рассмеялся. Зачем себя обманывать. Я сильно волновался.

— Ладно-ладно. Давай, показывай, что у тебя в мешке, — проворчал старик. — Что-то больно он толстый.

— Да там убирать уже нечего. Все что возможно выкинул. Даже палатку не взял.

— Ага. И мангал с шарабаном[19] не взял. И волан с ракетками для бадминтона.

— Ну, Александрыч! — взвыл я. — Вот, гляди…

Старик закопошился в вещах… В заплечном мешке были сложены: Набор рыболовных крючков и лесок. Запасное хлопчатобумажное нижнее белье. Запасные суконные портянки. Стальные ложка и вилка. Веревка — тридцать метров. Охотничий нож в чехле из дерева и кожи. Галеты, вяленое мясо и рыба. Соль. Большой герметичный мешок. Шприц с биофагами. Набор иголок и ниток. Салфетки (ну не стремился я, хотя бы первое время, вместо туалетной бумаги использовать лопухи, мох и сено). Два наконечника для сулицы. Мешок для переноски оружия и доспехов.

Котелок комбинированный армейский из пищевого алюминия в матерчатом чехле, включающий в себя: флягу, котелок и подкотельник. Во флягу была залита чуть подсоленная кипяченная вода. Небольшой медицинский набор: кетгутовые швы с иглами, пинцет и маленькие ножницы.

Опасная бритва (чуть не зарезал себя, пока учился бриться). Небольшое небьющееся зеркальце в металлическом корпусе. Металлическая раскладная пятидесятисантиметровая линейка с транспортиром. Деревянная зубная щетка и зубной порошок «помнящий еще дедушку Ленина» (спасибо «вечному» набору офицерского «тревожного чемодана»). Огниво — купленный через интернет-магазин набор[20]. Стопка простой грубой бумаги и металлическая чернильница-непроливайка с черными чернилами.

Отличный набор для ухода за клинками[21]. Я успел влюбиться в свое оружие и старался ухаживать за ним. Да и как у военного человека, уход за оружием был вбит в меня «на генном уровне».

Килограмм серебряного лома 999 пробы, купленный в виде толстой проволоки и заранее порубленный на небольшие кусочки граммов по двадцать каждый. Мне хотелось, чтобы хотя бы по весу отрубленные кусочки соответствовали одному сиклу[22]. Проще будет рассчитываться там, куда я собрался. К заплечному мешку были привязаны топорик и малая пехотная лопатка.

— Тяжело тебе идти будет, — тяжело вздохнул Мирослав Александрович, закончив осмотр мешков. — Но действительно, что-то трудно отсюда убрать. Ничего, на месте сориентируешься. Станет невмоготу, что-то выкинешь, или припрячешь.

— Нормально. Я взвешивал. Всего выходит тридцать четыре с половиной килограмма. У меня в пехоте при полной выкладке было порядка тридцати двух. Так что, ничего необычного. Я привык. Кстати, не боишься все-таки, что я там научно-техническую революцию устрою? Я так понял, что это мягко говоря «не приветствуется». Тебя не накажут? Или, может, меня зачистят? — я ненатурально усмехнулся. Все-таки, хотелось как-то помочь себе «послезнанием». Не НТР конечно делать, а так, по мелочи.

— Опять двадцать пять! Какая научно-техническая революция? Что ты сможешь там сделать? Вот ТЫ, именно ТЫ?! Что ТЫ там сделаешь без современного инструмента, подготовленных помощников, лично ТВОИХ знаний, и практических навыков? Ты обычный средний человек. Военный. Пускай хороший. Я тебя не обидеть хочу. Пусть бы ты даже гением был в естественных науках. Что бы ты мог сделать даже тогда? Вот-вот, молчишь…

— Чтобы в обществе произошла НТР, целый ряд условий должен быть выполнен. А там пока — болото! Вот представь, что ты в это болото бросил камень. Ну, поднимешь волну? Через несколько секунд там будет полный покой. Был бы гением, ну, стал бы камнем большего размера и веса. Волну бы больше поднял. Но результат был бы абсолютно тот же. Через минуту — мертвая тишина.

— А ваши античные греки? Гераклид Понтийский в четвертом веке до нашей эры сообщал о вращении Земли вокруг своей оси и выяснил, что Меркурий и Венера — спутники Солнца. Аристарх Самосский в третьем веке до нашей эры предположил, что Земля и другие планеты вращаются вокруг Солнца. Это за 1800 лет до Коперника и Галилея! Кстати, о шарообразности земли говорили пифагорейцы, Платон, а Аристотель даже сформулировал несколько доказательств этого утверждения.

— Эратосфен также в третьем веке до нашей эры рассчитал длину окружности Земли и не сильно ошибся относительно современных данных! Он же разработал систему параллелей и меридианов. Сильно это помогло в последующие столетия??? Так что, нет. Не боюсь я твоего воображаемого прогрессорства, — Смотритель досадливо махнул рукой и «упал» в кресло.

— Да не обижаюсь я. Думал, правда, я много над этим и пришел примерно к тем же самым выводам. А, самое главное, ведь я сам не хочу никакого прогресса. Исключая только медицину. Ее я бы развивал по максимуму, если бы мог. И, по-моему мнению, лучший вариант для «попаданца», это быть хорошим медиком. Но увы и ах, я не врач и не фармацевт. И за четыре месяца им бы не стал. К большому моему сожалению. А в остальном, что хорошего дал прогресс человечеству? Если хорошо подумать, то минусов больше, чем плюсов. Но честно скажу, чтобы устроиться в новом мире, я буду делать все, что могу и пользоваться любыми знаниями, какими смогу.

— Да ради всего святого, — махнул рукой Мирослав Александрович. — Я только порадуюсь за тебя. Для чего тебе и сделал это предложение. Возможностей хорошо устроится на Этерре у тебя будет намного больше, чем у местного сверстника из простолюдинов. Но не забывай, что это только потенциально. Этот потенциал надо будет еще реализовать. Так что, все в твоих руках.

— Я уж постараюсь, — заверил его я.

— Ну что, сынок, пора, — сказал старик. — Я верю, что все будет нормально. Ты готов?

— Да. Еще раз прошу за сына. Я очень рассчитываю на тебя. Я уже понял, что портал в квартире и никуда ехать не надо. Куда мне подойти?

— Экий ты выдержанный. Сколько терпел, не выспрашивал ничего, — засмеялся Мирослав Александрович. — Иди вон в коридор к зеркалу. Да очки сними, брось вон в прихожке. Не нужны они тебе больше.

— Ясно, — я отбросил очки, затем близоруко щурясь накинул заплечный мешок и подошел к зеркалу.

Старик вынес в коридор свой «ноутбук» и присел на пуфик. Пальцы привычно забегали по клавиатуре. Через минуту от зеркала пошел гул. На таком низком уровне, что у меня заболели зубы. Да меня и самого колотило от волнения, как перед дракой в детстве. Зеркало тоже мелко задрожало. Вдруг, раздался щелчок, гул прекратился. Зеркало перестало вибрировать, но поверхность покрылась странной рябью и стала непрозрачной. Как будто по вибрирующему стеклу разлили ртуть.

— Сейчас закроешь глаза и одним махом впрыгиваешь в зеркало. Осторожно при приземлении. Можешь оказаться до полуметра над поверхностью. Не подверни ногу. Сразу открывай глаза и осматривайся, — инструктировал старик. — Хрен знает, что там будет. Тебя немного помутит. Не переживай, это нормально. Сразу вколи себе укол. Все. Я верю в тебя и желаю удачи. Пошел!

— Спасибо, отец, — я пригнулся, закрыл глаза и прыгнул в зеркало.

Подспудно ожидал удара о стену и выставил руки перед собой. Но никакого удара не было. Через долю секунды почувствовал, что как будто замер в пространстве. Я не мог пошевелиться. Даже пальцем. Даже веком. Было потеряно ощущение веса, верха и низа. Показалось, что все мысли исчезли. Просто звенящая пустота. И абсолютно никаких ощущений. За исключением одного: несильное покалывание по всему телу. Как бывает, когда заснешь в неудобном положении. Не было ясно сколько прошло времени, но, неожиданно очень ярко полыхнула вспышка за зажмуренными веками. Пришло ощущение полета, свободной волной хлынули звуки, и я почувствовал, как ступни мягко ударились о поверхность. По инерции сделал шаг вперед, но удержал равновесие и открыл глаза.

Яркое солнце било прямо в лицо. И действительно, сильно мутило. Да и тело болело. Как будто долго и на износ занимался физической подготовкой давая нагрузку на все группы мышц. Я взял себя в руки и быстро осмотрелся. Никакой стены сзади не было. Вообще ничего не было от квартиры Мирослава Александровича. И зрение! Я уже забыл, как это здорово — хорошее зрение! Великолепная резкость и четкость окружающего мира, возможность рассмотреть все, что хочешь, не обращая внимание на расстояние. Это было великолепно!

Я стоял в центре лесной полянки. Трава с редкими вкраплениями мелких синих цветков доходила до колен. Лиственный лес окружал поляну со всех сторон и начинался от меня метрах в тридцати. Воздух… О! Воздух был чист и сладок. Таких ощущений я никогда не испытывал. Я чутко прислушался, потом внимательно огляделся по сторонам, бросил взгляд на солнце. Ничего, кроме птиц, не слышно и никого и ничего, кроме леса, не видно. Похоже, сейчас вторая половина дня, причем ближе к полудню. Время года — лето. Неплохо. С ходу никто не сожрал и не воткнул в драгоценный организм какой-нибудь посторонний предмет.

«Стоп! Возраст! Какой у меня возраст!?» — я оглядел себя, но ничего не понял. — «А, черт! Надо быстро отойти к лесу, а то стою здесь, как хрен в стакане». Медленно, настороженно вглядываясь в лес, я прошел к краю поляны. Все было спокойно. Сбросил на траву заплечный мешок и достал зеркальце. Затаив дыхание раскрыл металлический корпус… В зеркале я увидел молодое, чуть смуглое лицо «средней красивости», короткие черные волосы и ошарашенные светло-голубые глаза. Прямо, как одна из фотографий из детского альбома. Старшеклассник Серега Камышев собственной персоной! «Вот это да!» — внутри все ликовало. — «Получилось!».

Бросил острый взгляд на края рукавов и штанин. Обхлопал себя по бокам и бедрам. Быстро пощупал носки сапог. «Так, мордуленция у меня как в девятом классе. Но рост и размер ног не изменился. Значит, мне сейчас не четырнадцать, а ближе к шестнадцати. Отлично! Одежду по высоте подгонять не надо, только ушить. Лишнего веса теперь не было и одежда была большевата в объеме. И бритва не скоро мне еще понадобится», — я зябко передернул плечами. — «Это не бритва и не опасная бритва, это ОПАСНАЯ бритва. Блин, до сих пор как камикадзе себя чувствую, когда ей пользуюсь».

Торопливо развязал горловину заплечного мешка и достал шприц. Снял колпачок, зажал иглу между пальцами и прямо через ткань хлопнул ладонью себя по предплечью. Медленно ввел состав и вынул из руки иглу. Носком сапога сделал ямку в земле и бросил туда использованный шприц. Раздавив его каблуком, завалил землей и притоптал это место. Еще раз внимательно осмотрелся, но ничего опасного не заметил. Выбрав достаточно высокое дерево с крепкими и удобными ветвями, подошел к нему и мягко подпрыгнув начал быстро забираться все выше и выше. Клинки, конечно, мешали, но поднимался легко. Красота! Давно я не чувствовал такой легкости в теле. Да что там давно, с молодых лет и не чувствовал. Я ожидал серьезного шока после перемещения через портал, но сейчас чувствовал только эйфорию от ощущения острого зрения и молодого здорового тела.

«Бинго! Я молод, здоров и свободен в выборе своего пути в жизни. Как здорово, что Александрыч меня не обманул. Прощай нездоровый и потрепанный жизнью старый пердун. Здравствуй молодой дуралей!». От переполнявших меня чувств хотелось закричать во все горло, но здравый смысл все-таки меня сдерживал. Поднявшись на дерево метров на десять, осмотрелся. «Во блин, занесло. Как на балконе высотки! Волной эндорфина и серотонина[23] размером с цунами и никак иначе».

Вокруг, насколько хватало глаз, лежал лес. Нигде не было видно ни гор, ни каких-либо построек. Относительно ровная территория, кое-где разбавленная невысокими холмами. Я немного растерялся. В какую сторону теперь двигаться? Я разглядывал зеленые заросли, но взгляд ни за что не мог зацепиться. И вдруг, по левую руку что-то блеснуло и все внимание я переключил на это направление.

Стоя на ветке и держась за ствол дерева, я до боли в глазах всматривался в ту точку, где увидел проблеск. Вот снова блеснуло, еще и еще. «Вода, — догадался я. — Это, скорее всего, достаточно широкая речка или озеро». Расстояние до воды по примерным прикидкам было не более трех километров. Надо идти туда. Запомнив направление к воде, быстро начал спускаться вниз. Опустившись на землю, снял доспехи, аккуратно сложил их и клинки в специально припасенный для их переноски и удлиненный до размера шашки мешок. Снял с заплечного мешка топорик. Оглядевшись по сторонам, присмотрел достаточно стройное деревце.

«Сгодится на сулицу». Срубив выбранное деревце, отделил примерно полутораметровое древко. Аккуратно ошкурил и обтесал его. Достав один из припасенных наконечников, плотно насадил на древко. Повертел в руках. «Неказисто, но удобно и крепко». Было тепло, поэтому я не стал одевать стеганку. Прицепив к кожаному поясу охотничий нож и флягу с котелком, закинул за спину заплечный мешок с вещами. Забросил за левое плечо мешок с вооружением, взял в правую руку сулицу и зашагал в сторону воды.

Огонь начал с удовольствием поедать маленькие сухие веточки и стал быстро расти. Я подбросил несколько крупных веток сушняка. Все! Костер готов. Просто, как мычание, и надежно, как автомат Калашникова. Пока костер набирал силу, еще раз сходил к деревьям и нарезал прутиков на рожны для чебаков. Потом лопаткой накопал немного глины, вымыл руки в реке и, наконец, уселся у костра. Я решил приготовить всю пойманную рыбу, покушать и оставить запас на завтра. Сейчас у меня получался ранний ужин, и хотелось обойтись одним лещом. Посолив рыбу, нанизал чебаков на рожны и разместил над костром. К этому времени дрова немного прогорели и появились первые угли. Обмазав леща глиной, положил его на угли и присыпал сверху хворостом.

Глядя как медленно запекаются в жару и дымке костра чебаки, покрываясь позолотой и распространяя вокруг вкуснющие запахи, почувствовал, что неслабо проголодался. В желудке засосало, и тот нетерпеливо заурчал. Однако, подкручивая рыбу, чтобы не подгорала, я терпеливо дожидался, когда поспеет лещ. Пока было время, сходил в лес и набрал крупных листьев какого-то лопухообразного растения. По возможности осмотрел округу. Было тихо, но я понимал, что приходится во многом надеяться на удачу. Самому себя не усторожить. Тут нужен, как минимум, напарник. Но кого нет, того нет. Придется как-то обходиться самому. Я снял пропекшихся чебаков, сразу завернул их в приготовленные листья и спрятал в мешок.

— Те-е-кс, пожалуй, пора доставать моего лещика, — полез в костер и выкатил из углей что-то блинообразное.

Глина вокруг леща спеклась и потрескалась. Из трещин вырывались струйки дыма, маняще пахнущие шарабаном. С помощью ножа и веточки, разломал и раскрыл этот «тайник со вкусняшками». Желудок снова требовательно заурчал. Мне все-таки пришлось немного подождать, пока рыба остынет. А пока, делая маленькие глоточки из фляжки, обманывал голодный желудок. Наконец-то я попробовал кусочек рыбы… Божественно! Действительно, было очень вкусно. Больше не сдерживаясь, достал из мешка пару галет и принялся за леща.

— Эммм, — я искренне наслаждался. — Моя прелеесссть…

Части леща легко отделялись от костей и чешуи, которая припеклась к глине. Кусочки хорошо пропеченной и удачно посоленной рыбки просто таяли во рту. Я давно не ел с таким аппетитом. Но все хорошее когда-нибудь кончается, закончился и привал. Угли были затушены, вещи собраны и движение продолжено. Теперь вдоль реки и вниз по течению. Я небезосновательно полагал, что если в округе есть люди, то их селения найдутся у водных артерий. Прошагал еще часа два по дороге, не увидев ничего нового. Из зверей видел только белок и бурундуков, да один раз увидел несколько косуль. Но те меня заметили издалека и быстро растворились в чащобе. На одном из крупных деревьев, на высоте около трех метров, увидел глубокие борозды. Для меня, как для старого охотника, не являлось секретом, что эти метки оставил какой-то крупный хищник. Так они метят свою территорию. И стараются оставлять метки повыше, чтобы заранее попугать своим размером. Медведь или тигр, или кто тут вообще есть. Я постарался ускориться и подальше убраться отсюда.

Ни ружья, ни винтовки с собой не было. А с тем оружием, что есть, встреча с таким хищником — верная смерть. По крайней мере, для меня. Да и если бы мог убить, то зачем это сейчас? Без причины я никогда не любил убивать и на дух не переносил тех охотников, что убивали без необходимости, а только для хвастовства. Или рыбаков, которые могли наловить красной рыбы, выпотрошить из нее икру, а саму рыбу выкинуть. Не так меня воспитывали отец и дед, ни этому учил старший брат. Да, я охотился в запретных зонах. Да, я ловил рыбу, в том числе сетками и переметами. Но никогда… никогда не ловил и не убивал больше, чем съедал сам и моя семья. Я мог спокойно при самом «диком» клеве смотать удочки и убрать сети, если выловлено уже достаточно рыбы. Не стрелял по дичи, если видел, что нам ее не съесть и она пропадет до того, как мы доберемся до холодильника. Из-за этого, кстати, мне всегда непросто было найти себе компанию для охотничьих или рыбацких вылазок на природу.

Поглядел на небо, — темнело. Пора уже было искать себе место для ночлега. Незнакомая местность, незнакомый лес. Да что там, незнакомая планета! Страшновато было в такой ситуации спокойно разлечься где-нибудь под деревом. Кто здесь бродит по ночам, если такие свинозавры бродят днем? Решил эту ночь спать на дереве. Поискал и выбрал могучий дуб со стволом, наверное, в три обхвата. Забрался повыше и присмотрел мощную, разлапистую ветку. Снял с себя мешки и развесил их на соседних ветках. К мешку с оружием прикрепил сулицу, а из заплечного мешка достал веревку и одну рыбку с галетой. «…Не вынесла, душа поэта, позора мелочных обид…»[24]. Уж больно вкусная рыбка получилась. Запеченный чебак не разочаровал. Он получился, как бы ни вкуснее леща. Я доел рыбку, похрустел галетой, сделал пару глотков из фляжки и стал готовиться ко сну. Оглядел округу, благо еще не совсем стемнело, осмотрел дерево на предмет клещей. Но ничего вызывающего беспокойство, к счастью, не нашел. Еще раз проверил крепление мешков и сулицы и крепко примотал себя к своей ветке-кровати.

Ну, что сказать? Ночь прошла беспокойно. В молодости, в курсантско-капитанские годы, я мог заснуть моментально и в любом положении. Позднее, со сном стало хуже. А последние годы меня мучила хроническая бессонница. Этой ночью бессонница была ни при чем. Лежать на ветке было очень неудобно. Несмотря на то, что я себя привязал, было страшно сорваться с дерева. Ночью кто-то периодически то выл, то рычал в темноте. И я лишь ненадолго забывался в какой-то полудреме. В общем, когда рассвело, слез с дерева совершенно разбитый и не выспавшийся. Зарядку в пути решил не делать, лень в этот раз победила нокаутом. Сбегал в кусты, потом вышел к реке, умылся и почистил зубы.

С костром не стал заморачиваться. Воды во фляге было еще много, кипятить новую необходимости не было. Не экономя, с удовольствием умял четыре чебака с галетами, оставив в запас еще четыре рыбки и ту вяленую рыбу с мясом, что брал по ту сторону портала. Быстро собрался и уверенно зашагал вдоль реки. Шел весь день с небольшими перерывами. За это время не встретил ни людей, ни крупных животных. Один раз видел какое-то незнакомое животное размером с барсука, но не попал по нему сулицей. В середине дня останавливался для обеда, доев пойманных накануне чебаков и добавив небольшой кусочек вяленого мяса. Разводить костер и долго отдыхать снова не стал, решив посидеть у костерка под вечер. Приготовить кипяточку. Может быть, половить рыбу. Просто отдохнуть. Смысла нестись, как на пожар, я не видел.

Но планы пришлось пересмотреть. Пройдя несколько километров после обеденной остановки, увидел… кострище. Оппаа! Пришли. Вот это удача! Здесь уже были люди. Радостное возбуждение овладело мной, ведь я мог оказаться за много километров от цивилизации. Но получилось, что в район обитания людей вышел на второй день своего пребывания в этом мире. Осмотрев кострище, я не смог определить насколько давно жгли костер. Угли были полностью перегоревшими и холодными. «Ни хрена я не следопыт, — я немного расстроился. — Хоть вроде и рыбак, и охотник со стажем. А вот таких навыков нет. Ладно, в данном случае не важно. Все равно, надо идти».

Движение непроизвольно ускорилось. Я понимал, что сейчас наоборот надо быть внимательнее и осторожнее. Мне важно было первым увидеть людей, но ноги как будто сами меня несли. И, где-то через час — полтора быстрого шага, я дошел! Река, катящая свои воды по ходу моего движения, делала небольшой поворот влево. И в месте этого изгиба я увидел поселение. Хотя само поселение как таковое было не рассмотреть. Нырнул в кусты и внимательно оглядел открывшуюся картину. На возвышенности у поворота реки стоял довольно приличный частокол. Посредине частокола были открытые на одну створку ворота.

Сбоку от левой воротины, высилась неказистая деревянная вышка. На вышке находился какой-то человек. У берега были устроены небольшие деревянные мостки. На мостках несколько женщин стирали белье. Первые встреченные мной на этой планете люди! Я очень волновался. Женщины на первый взгляд не отличались от земных, они были одеты в какие-то серые одежды. Как их назвать я затруднялся. У меня всегда были проблемы с названием женской одежды. Пусть будут — платья. Некоторые из женщин полоскали белье, некоторые колотили по нему вальками. Точно такой же валек-колотушка был и у бабы Фроси, маминой мамы.

На земле у кромки воды лежали две небольшие перевернутые лодки. Мужчин пока не было видно. На настоящий момент все складывалось удачно, меня не заметили. Я развернулся и углубился в лес. Надо было сделать захоронку. Мне было страшно все свое имущество сразу заносить в деревню. Мало ли, как меня встретят. А я хотя и крупный, но подросток. И от взрослых сейчас не отобьюсь. Так что, лучше не рисковать. Мои доспехи и оружие, это мой козырь в будущем, когда я осмотрюсь и освоюсь здесь хорошенько. Побродив по окрестностям, высматривая подходящее место, довольно быстро его нашел. Недалеко от приметного клена лежало здоровенное поваленное дерево. Вот в вывороченном корневище этого гиганта я и решил сделать тайник.

«Даже дерн не придется снимать и обратно укладывать», — подумалось с удовольствием. Озираясь по сторонам и стараясь прислушиваться к окружающей обстановке, я быстро выкопал яму нужной глубины. Из заплечного мешка в мешок с вооружением переложил почти все свое имущество и серебро. Уложил все это богатство в герметичный мешок и скинул в яму. Аккуратно засыпал все ранее вынутой землей и притрусил старыми перепрелыми листьями и веточками. Отошел на пару шагов и полюбовался на плоды трудов своих. Нормалек! Подобрав древко от разобранной сулицы, по кратчайшему пути пошел к реке. Аккуратно подойдя к краю леса у берега реки, я воткнул древко в землю. «Побудет меткой», — решил я, немного поразмыслив. — «И так вроде приметное место, но лишним точно не будет». После этого повернулся, поправил заплечный мешок и быстрым шагом пошел к поселению.

По дороге я так никого и не встретил. Подойдя к краю леса метров за сто до частокола, приостановился, глубоко вздохнул, и, набравшись храбрости, зашагал к открытым воротам. Краем глаза я увидел, что женщины на мостках перестали стирать и, тихо переговариваясь, настороженно смотрят в мою сторону. И мужик на наблюдательной вышке меня заметил и завозился там. Было не понятно, что он там делает. В открытые ворота было видно немощеную улицу и одноэтажные деревянные домики, обступившие ее с двух сторон. Похоже на не крупную деревню. Сразу за воротами, сидя на земле, играла во что-то стайка ребятишек лет по восемь — десять.

— Эй, стой! — шагов за двадцать до ворот остановил меня с вышки сторож. — Ты хто таков и зачем здесь?

Я поднял голову. В руках мужик на вышке держал небольшой лук с наложенной на тетиву стрелой и угрожающе буравил меня взглядом.

— Доброго вам здоровья. Не беспокойтесь. У меня нет оружия. Я пришел в вашу деревню с добрыми намерениями.

— Молод ты ишшо слишком, чтобы я тута беспокоился, — задиристо сказал сторож.

— Мне надо встретиться с вашим старшим.

— Со старостой что-ль? Ну подожди здеся пока, — ответил сторож. — Петар, дуй к старосте. Обскажи, что к нему какой-то паренек пришел незнакомый. Пропускать али нет?

От стайки детей, которые прекратили играть и во всю на меня пялились, отделился один малец и во все лопатки понесся по улице вглубь деревни. Я сбросил на траву заплечный мешок и уселся на него, вытянув уставшие ноги. Мне не мешали. Никто не подходил и не заговаривал, только таращились со стороны: женщины с мостков, сторож с вышки и пацанва из-за ворот. Вскоре показался Петар. С такой же скоростью, как и к старосте, он несся обратно к воротам.

— Дядька Тодор! — заорал он еще издали. — Дед Атанас сказал, чтобы пропустили!

— Петар, проводи, давай, паренька к старосте, — дал задание подбежавшему мальцу сторож. — А то, будет искать до вечера, да лазить где не попадя.

Я встал, накинул мешок и подошел к воротам:

— Привет Петар! Привет пацаны, — поздоровался с мелюзгой. — Ну что, веди.

— Здрав будь! Ступай за мной, — важно ответил малыш и пошел по улице немного впереди меня.

Остальные промолчали, настороженно провожая глазами. Было видно, что Петара просто распирает от важности полученного поручения. Я с любопытством осматривался. В деревне было чуть больше двух десятков домов. Почти все с хозяйственными пристройками, а небольшие садики и огородики виднелись вовсе у каждого дома. Кое-где во дворах копошились крестьяне. Видя меня, они останавливали работу и молча провожали взглядом. Проходя мимо единственного в деревне двухэтажного дома, малец притормозил и с шумом втянул носом воздух. Я тоже принюхался. Из открытых окон дома несся аппетитный запах хлеба и чего-то мясного.

— Что это за дом? — спросил мальца.

— Харчевня это, дядьки Милоша. Вкуснотищу такую готовят. Эх… — в животе Петара громко заурчало.

— Подожди-ка, — приостановил пацана и полез в мешок. — На-ка перекуси. Угощаю! Кстати, меня Сержио зовут.

Я протянул Петару кусок вяленой рыбы и несколько галет.

— Спасибо!

Я стоял и ждал, когда сопровождающий меня малыш перекусит. А тот за обе щеки уплетал угощение и не остановился, пока не облизал жирные от рыбы пальцы.

— Чую, не особо сытно тут у вас?

— Не, сейчас еще ниче. Вот зимой, тогда голодно. А сейчас нормально еще.

— Так вроде, и река рядом, и лес. Вон и огороды вижу. Почему же еды не хватает?

— Тебе лучше деда Атанаса спросить. Он лучше растолкует.

— А как ваша деревня называется?

— Так Брезник, а ты что, не знаешь?

— А королевство какое? И река?

Петар залился смехом:

— Ты откуда вообще? Не знаешь ничего! Королевство Варния, река Хета. Ну, ты даешь!

— А ближайший город, где и как называется? — я достал из мешка еще кусок рыбки.

— Кфавос, — пробубнил полным ртом Петар. — Фниф по веке и нафрафо по бевегу мовя ити дадо.

Я призадумался, припоминая географию Этерры, которую учил у Мирослава Александровича.

— А! Кравос, что ли?

— Угум, — промычал малец, проглатывая последний кусочек.

— Слушай, а как в такой маленькой деревне харчевня выживает? Хотя… Что я тебя мучаю. У кого-нибудь из взрослых спрошу.

— Да че? Это-то понятно. Мы же на реке стоим, и у нас часто струги причаливают. И все в харчевню идут.

— Понял. Ладно, пойдем уже. Нельзя так долго старосту заставлять ждать.

— А мы почти пришли. Вон дом.

Через дом, по другую сторону улицы стоял, наверное, самый большой после харчевни дом в деревне. А по внешнему виду, пожалуй, что и самый основательный. Солидный, какой-то. Построен ровно и аккуратно из мощных бревен, с многочисленными хозяйственными постройками и небольшим фруктовым садом. Войдя во двор, Петар сразу заорал:

— Деда Атанас!!! Я привел!

— Что ты орешь, как оглашенный. Вот сейчас выйду и крапивой тебе язык натру! — раздалось из открытого окна.

Петар зажав рот ладошкой и вытаращив глаза, развернулся и вылетел со двора. Я немного растерялся и стал озираться по сторонам. Тут открылась дверь в дом, но вышел явно не староста. Во двор шагнул парень лет двадцати.

— Добрый день, — я продолжал быть максимально дружелюбным.

Парень молча кивнул и прошел под навес шагах в десяти от входа в дом. Там он остановился и стать точить небольшой топор, искоса на меня поглядывая. Следующим вышел довольно крепкий старик в ладной одежде. Рубаха и штаны из неплохого материала, кожаные сапоги, наборный пояс с висящим на нем ножом. Самому старику было, наверное, больше шестидесяти, но выглядел он бодро.

— Добрый день, — повторил я и слегка поклонился.

— Здрав будь, — ответил староста. — Кто ты и зачем пришел к нам в Брезник?

Я понимал, что от этого разговора зависит очень многое и конечно волновался. Как меня примут и примут ли? Не попытаются ли охолопить? А может, вообще по голове тюкнут и скажут, что так и было. Вон, хотя бы за нож и одежду. Да понадеются в заплечном мешке чем поживиться. «Ну да, делать нечего. Не попробую, не узнаю», — настроился я на дальнейший разговор.

— Меня зовут Сержио, уважаемый Атанас. Я с родителями и старшим братом жил на хуторе в соседнем баронстве Лесковин (спасибо Мирославу Александровичу за уроки географии). Хозяйство у нас крепкое, живем в достатке. Но мы с братом выросли, в следующем году мне будет шестнадцать лет — совершеннолетие. Брат старше меня на шесть лет и в этом году женился. Какое-бы хозяйство не было хорошим, но оно не рассчитано на несколько семей. Я подумал и решил попробовать отделиться. На семейном совете мое решение поддержали. Вот теперь я хочу найти место, где смогу начать жить самостоятельно. Если вы не против, уважаемый староста, я бы хотел остановиться в вашей деревне. Как минимум на год, но если понравится и у вас ко мне не будет нареканий, то возможно и на постоянное место жительства.

— Хех, а как ты себе это представляешь? — спросил Атанас. — Дом свой ставить? Снимать комнату в харчевне? Подселяться к кому? И что ты умеешь делать? Зачем нам-то тебя привечать?

— Да я все готов делать. Все, что и другие мужики. И рыбачить могу, и лес рубить, и в поле, если надо. Могу охранять поселок. С лука я не обучен стрелять. Но сулицы могу метать. Могу мечом биться. Ну, а если меча нет, то копьем или там топором, но уже хуже, чем мечом. Еще я грамоту знаю. Могу читать и писать.

— Что, правда, грамоту знаешь? Не врешь? — удивился староста.

— Конечно, знаю.

— Ты гляди! У нас тут только я грамоту знаю, да Десислава, травница наша. Она немного разумеет. Ну ладно, а жить где думаешь, если уговоримся?

— Думаю, дом пока рубить преждевременно. Вдруг не ко двору вам придусь. Комнату снимать на год в харчевне при любых ценах, это даже не смешно. Слишком дорого обойдется. А вот подселиться бы к кому. Обещаю, что проблем от меня никаких не будет. Постараюсь быть полезным и деревне, и той семье, где меня поселят. Отработаю кров. Уговоримся, думаю, если вы разрешение дадите.

— А почему ты в нашей деревне решил остановиться? Ты, считай, все баронство наше с юга на север прошел. Неужто, нигде не приглянулось? Да и как ты добирался в такую даль? — удивленно спросил староста.

— Да я всегда море мечтал увидеть, — я продолжал вдохновенно врать. — А ваша деревня совсем недалеко от побережья. Как жизнь сложится — неизвестно, может через год, когда совершеннолетним стану, матросом наймусь, или в гильдию наемников в Кравосе, если она там есть. А добирался ведь я не пешком. Где на телеге подвезут, где на лодке. Родители в дорогу немного денег дали, вот и пользовался.

— Хорошо. На общие работы от деревни я тебя запланирую. А на охрану пока ставить не буду. Это попозже, — задумчиво говорил Атанас. — А насчет жилья, это только к Василу тебе проситься надо. Больше подселяться в деревне не к кому.

— А кто такой Васил и где его дом?

— Дом… кхе-кхе… — покряхтел староста. — Вот по этой же стороне улицы иди до конца деревни. Самый последний дом… кхе… и есть дом деда Васила. С ним дочка и внучка живет. Мужа-то у ей медведь задрал за тот год, а брат еще раньше утоп. Сейчас вот втроем бедуют. Придешь, скажешь, что у меня был и я посоветовал к ним обратиться. Комнату они смогут выделить, ну или там, в сарае… как договоришься. Но это уже твоя забота.

— Спасибо, уважаемый Атанас. Пойду я тогда, пока светло? — я еще раз поклонился. Делать это было непривычно и приходилось буквально «ломать» себя.

— Давай, иди уже, — махнул рукой староста.

Выйдя со двора, я пошел дальше по улице, в самый ее конец. Благо, что как сама деревня, так и улица были невелики. Когда подошел к последнему дому, то понял, почему староста так кряхтел, когда говорил про него. Дом был, мягко говоря, в запущенном состоянии. Он явно знавал ранее лучшие времена, но сейчас ему катастрофически не хватало мужских рук. Прохудившаяся крыша, покосившееся крыльцо, прорехи в заборе и расхлябанная калитка. Два каких-то сарая за домом имели заброшенный вид. За сараями виднелся небольшой огородик и несколько кустов и деревьев. Наверное, фрукты — ягоды. Никаких собак не было видно, и я зашел во двор.

— Здравствуйте, хозяева! Есть кто дома?

В доме что-то громыхнуло. Через пару минут за входной дверью раздались шаги. Заскрипев, дверь отворилась, и на крыльцо вышла изможденная женщина лет тридцати — тридцати пяти. На ней было надето платье из неокрашенного материала, которое носило следы неоднократной штопки. Обуви на ней не было, а волосы были убраны под платок. Она настороженно посмотрела на меня. «Вот же! Как мажор смотрюсь рядом с ней», — подумал с неудовольствием.

— Здравствуйте, уважаемая. Староста Атанас рекомендовал мне обратиться к деду Василу по одному очень важному делу. Могу я его увидеть?

— Одну минуту, — отозвалась женщина и скрылась в доме.

А я остался один посреди двора. И действительно, не прошло и минуты, как давешняя женщина, выглянув на крыльцо, пригласила пройти в дом. Я не заставил себя долго ждать, поднялся на крыльцо, вошел в двери и оказался в сенях. На секунду остановившись, чтобы глаза привыкли к полумраку сеней, двинулся за женщиной. Выход из сеней вел в комнату примерно три на шесть метров. Самым бросающимся в глаза в этой комнате был камин у левой стены и большой стол у стены противоположной. За столом сидел худой сгорбленный старик в простой полотняной одежде, а из-за спины старика выглядывала белокурая девочка лет пяти. Женщина, пригласившая меня в дом, встала рядом со стариком.

В пояс поклонившись очагу и хозяевам, повторно представился:

— Здравствуйте, уважаемые, мир вашему дому. Меня зовут Сержио, я прибыл в вашу деревню сегодня, поговорил со старостой, и он посоветовал мне обратится к Василу, — я ожидающе замолчал.

— Кхм, я Васил, — ответил старик. — Это моя дочка Цветелина, а вон та егоза — внучка Марийка. Что тебя привело в наш дом?

— Понимаете, я пришел в вашу деревню с целью поселиться здесь, как минимум, до Нового года[25]. А может быть, и на более длительное время. Строить дом неразумно, так как я не знаю, на сколько я здесь останусь. А пока я хотел бы снять комнату. Староста Атанас посоветовал обратиться к вам. Если у вас есть свободная комната, я был бы вам очень признателен, за возможность найма. Думаю, об условиях найма мы сможем договориться.

— Экхеее… Что же ты стоишь, отрок? Присядь к столу, щучьи серьги. Да и ты, Цветелина, присядь-ка. Намаялась ведь за день.

— Спасибо, — я бросил заплечный мешок рядом с табуретом и присел.

Цветелина тоже присела за стол и что-то шепнула старику. А Марийка перебралась уже за мамину спину. Дед Васил оценивающе меня оглядел. Глаза не по-стариковски поблескивали из-под кустистых бровей. Сколько ему лет, я понять не мог. Судя по возрасту дочери, старик не должен был быть слишком стар, но по виду… Обилие морщин, полностью седые шевелюра, усы и борода. Я так и не смог разобраться и мысленно махнул рукой: «Какая, собственно, разница»?

— Комнату, если уговоримся о цене, мы сможем выделить. Судя по тому, как ты одет, отрок, ты может и сможешь расплатиться, — старик задумчиво пожевал губами. — А чтобы говорить о сумме оплаты, надобно определиться, что ты хочешь. Если ты будешь платить только за съем комнаты, это одно. Если хочешь, чтобы была еще кормежка, это другое, щучьи серьги. Говоришь ты очень правильно и одет прилично. Наверное, у тебя не бедные родители. Мы можем предложить и стирку белья, когда возникнет необходимость. Скажи, что конкретно ты хочешь и что можешь предложить?

— Тогда, наверное, лучше начать с того, как я здесь оказался, — пришлось еще раз пересказать ту историю, что поведал старосте деревни. — …вот так я здесь и очутился. Родители как вы поняли не нищие, но все же люди простые. И как барчук, жить я не рассчитываю. Если вы не будете против, я хотел бы рассчитывать на: комнату, приготовление еды, стирку постельного белья — раз в неделю, нательного белья — минимум раз в два дня, и одежды — по необходимости, но не реже одного раза в неделю. В свою очередь хочу предложить вам кроме оплаты, располагать мной в интересах вашей семьи. Я неплохо умею ловить рыбу и уверяю вас, что смогу заготовить рыбу на предстоящую зиму на всех четверых. Хоть я и не плотник, но кое-что смогу подремонтировать в доме и остальных постройках. Готов заготавливать дрова, помогать в саду и на огороде. Да и все, что потребуется по хозяйству.

Цветелина снова что-то быстро зашептала старику, бросая быстрые взгляды в мою сторону.

— Экхемм… «белье стирать раз в два дня минимум»… «простая семья» говоришь… Ладно, щучьи серьги, если ты действительно готов работать, как предложил… В месяц с тебя окромя этого пятьдесят ассов[26]! — и вся семья с ожиданием уставилась на Сергея.

— Согласен! — перед ответом я помедлил буквально секунду. Предложенная цена была чрезвычайно низкой. Я на такую удачу и не рассчитывал. Наверняка, это было обусловлено моей готовностью работать по хозяйству. А работы здесь, как видно, было много.

Как не скрывали свои чувства дед Васил и Цветелина, но было явно видно, что они довольны. Но и меня эта цена полностью устраивала.

— Это… по оплате. Ты как расплачиваться будешь? Каждый чертог[27], или сразу до Нового года? Если сразу за все чертоги, щучьи серьги, то можно будет дешевле закупиться перед зимой, — дед с дочерью снова замерли в ожидании ответа.

— Раз выгоднее сразу расплатиться, извольте. Я готов. Мне ведь вместе с вами к зиме готовиться, — я благожелательно им улыбнулся. — И, если вы не против, то не до Нового года, а до второго чертога следующего года, до тревеня.

Старик и его дочь снова посмотрели друг на друга уже и не пытаясь скрывать радость. За окном начало заметно темнеть. «В пространстве я уже определился, — криво ухмыльнулся я про себя. — Теперь надо определиться во времени».

— Уважаемые, я давно в дороге, поэтому не удивляйтесь вопросу. Какой сейчас чертог? — я сделал умильную рожицу.

Дед и Цветелина удивленно уставились на меня, но неожиданно ответила Марийка:

— А я знаю, сейчас изок!

И Марийка победно блеснула глазами. «Ага, значит сейчас уже июнь», — я быстро сориентировался.

— А ну ка тихо, когда взрослые разговаривают! — оборвала дочь Цветелина. — Иди поиграйся лучше в другой комнате.

— Ну, мам!

— Ничего-ничего, она не мешает, — я улыбнулся девочке, и Марийка наконец выбралась из-за маминой спины и забралась на табуретку. — Значит, я оплачу по первый чертог следующего круга[28] включительно. Ну и за этот неполный чертог, тоже заплачу, как за полный. Пускай это будет в знак уважения вашей семье и вашему роду. Итого у нас получается десять чертогов по пятьдесят ассов, — всего пять сиклов.

И я полез в свой мешок:

— Самих монет у меня нет… вот серебро высшей пробы. Пять кусочков по двадцать грамм весом. В точности, как у сикла. Устраивает вас?

Дед Васил и Цветелина завороженно смотрели на лежащее перед ними серебро.

— Давно я серебра в руках не держала, — прошептала женщина. — Почитай, со свадьбы.

— Добро, щучьи серьги, — старик аккуратно взял со стола серебро и внимательно осмотрев, протянул Цветелине.

Женщина быстро забрала плату и куда-то моментально спрятала.

— Доча, ты это… По такому поводу… Я знаю, у тебя там припрятано, — засуетился дед Васил.

— Конечно папа. Сейчас все приготовлю. Уже как раз и время ужина подошло. Ой! — щеки Цветелины покрылись стыдливым румянцем. — У меня только немного ухи осталось…

Глаза женщины подозрительно блеснули. Только сейчас я в полной мере увидел и осознал, как выглядят сидящие передо мной люди. Все трое были очень худы, даже малышка была тоненькой, как тростинка. На лицо у всех троих были признаки хронического недоедания.

— Подождите-ка! — я подорвался с табуретки и решительно полез в свой мешок. — Вот тут у меня…

Выложил на стол все, что у меня оставалось из съестного: галеты, солидный кусок вяленого мяса и несколько хвостов вяленой рыбы. Достал и мешочек с солью.

— Соль! И какая мелкая, — восхитилась Цветелина. — Тебя нам послали предки! Такой солью простые люди и не пользуются, она очень дорого стоит.

— Эх… гуляем, щучьи серьги! — дед Васил потер руки в предвкушении.

Я снял котел с огня и, накрыв крышкой, отставил в сторону. Скоро и все остальное было готово. Цветелина быстро накрывала на стол. На отдельное широкое блюдо выложил ароматно парящих раков. Когда все уселись, я посоветовал перейти к ракам после ухи. Под стаканчик эля.

— А ты уже пьешь? — спросила Цветелина. — Не рано?

— Не! Какой с меня выпивоха? Я, вон, в маленькую кружечку налью, и мне за глаза хватит на весь ужин. Исключительно для вкуса. Уж больно с раками хорошо эль идет, — объяснил хозяевам. — Кстати, у меня вопрос возник. А почему при наличии изобильной реки, ухоженных пашен, садов и огородов, в деревне так много не очень сытых людей?

— Так откуда сытым быть, если большую часть баронская стража забирает. В деревне других доходов нет, вот и берут продуктами и животиной разной. А попробуй вырасти, щучьи серьги! Руки-то одни. Потом, не кажный круг земля родит хорошо. Зверье, опять же, потравить может. Тилинкиты, кол им в горло, бывает, безобразят. Так что, хорошо, если есть что поснедать хоть раз в день. Не до жиру нам!

— Понятно…

Потом все дружно отдали дань ухе и жареной рыбе. И разговоров за столом почти не было. Уха действительно получилось очень наваристой и вкусной.

— А теперь я объясню вам, как правильно есть раков. Это надо уметь делать. И не бойтесь, раков едят во многих государствах, они часто бывают и на дворянских столах, — начал я объяснения. — Сразу вам и расскажу, и покажу. Смотрите! Сначала съедаем мясо из клешней. Если клешни большие, то надо разломать их. Если маленькие, то выдавливаем мясо зубами, как и из фаланг. Мммм… Вкуснота! А ну-ка, глоточек эля… ммм…

— Да-а, смотрим, вот раковая шейка. Хвостик конечно, но называется, почему-то, «шейка». Если там есть икра — съедаем. Потом отламываем панцирь от шейки и выпиваем бульон. Затем снимаем панцирь и отделяем аккуратно желудочек. Смотрите не раздавите, а то вкус станет горьким! Съедаем печень, вот она. И икру, если она есть. Теперь высасываем бульон из тельца рака. На внутренней стороне панциря видите жирок? Его можно есть, а можно и не есть. Это дело вкуса. Затем переходим к шейке, разламываем ее, убираем эту вот полосочку, это кишечник. И едим мясо. Мнямм… мое любимое место в раке. Тут надобно опять эля хлебнуть.

— Эххх… хорошо-то как. И остаются только ходильные ножки. Это, если рак крупный, как у нас. Тогда выдавливаем мясо зубами, как на фалангах клешней я показывал. Вот и вся наука. Наслаждайтесь! Вот только, наверное, малышке будет не просто. Ты, Марийка, просто с клешней и шейки мясо ешь, а на остальное внимание не обращай, хорошо? А то, давай, я тебе лучше почищу? Цветелина, Марийка, вы не против? В мясе раков, как и в морепродуктах, много легкоусвояемого белка. Это очень полезно. Только каждый день не надо их есть. Так, два — три раза в неделю. А то концентрация, все-же, высокая.

— Я половины слов не поняла, что ты сказал. Хотя, смысл уловила, — усмехнулась Цветелина. — Совсем не похож ты на крестьянина, Сержио.

— Кхе, и что господа едят, знаешь, и что в каких странах, щучьи серьги! — присоединился дед Васил.

— Да говорю вам, я простой человек из обычной семьи. Кушайте, лучше. На-ка, Марийка, я тебе шейку очистил.

— Спасибо, Селжио. Ты столько знаешь! Ласскажешь мне сказку?

— Погоди. Мы не договорили еще. Думаю, разговор не помешает насладиться приятным обедом. Я вот какие думки вам хотел рассказать, да посоветоваться. Мы завтра с дедушкой рыбы еще наловим, послезавтра, если погода позволит, проконопатим и просмолим лодку. Потом он мне покажет места уловистые, подальше от деревни. И я рыбой сам займусь. Нечего там двоим делать. Буду привозить рыбы, сколько надо. У вас во дворе я видел коптильню. Деда Васил, предлагаю тебе заняться копчением. Дров я тоже тебе для этого приготовлю.

— Часть той рыбы, что не съедаем, будем коптить и вялить. Коптильня ведь есть и в неплохом состоянии, я смотрел. А вялить во дворе будем, на веревках вон развесим. Хранить станем в сарае, подвесим там, чтобы мыши не добрались. Подготовим и себя к зиме, чтобы не голодать, и на продажу, и на обмен часть уйдет. Да, сейчас большую часть надо на продажу и обмен пускать, до зимы все-таки далековато. Потихоньку подготовимся.

Все внимательно слушали.

— Деда, если ты пригласишь на стаканчик эля Милоша, хозяина харчевни, он придет?

— Конечно, придет. А зачем это?

— А надо приготовить рыбки повкусней и раков сварить. И под это дело, и под душевный разговор мы ему дадим попробовать. Должно понравиться. Если же понравится, надо договариваться на поставки. В харчевню его и местные, и проезжие заходят. О цене вы сами договоритесь. У меня не получится, он меня из-за малого возраста серьезно воспринимать не будет. Да и торговаться я не умею. Сильно много не заламывайте, главное — дело начать. А потом и условия можно подправить.

— Кхех, а Милошу-то Деян рыбу продает, щучьи серьги.

— А какую?

— Свежую.

— Вот! И я о том же. А копченая и вяленая под эль — великая вещь! А раки? Это вообще новинка будет. Если все это закрутится, надо еще вершей будет навязать. Далее, Цветелина, к вам просьба. Я умею хорошо писать и читать. Надо с народом местным поговорить и рассказать им про это. Вы же с соседними деревнями общаетесь? А то и в город выбираетесь?

— Конечно.

— Там знакомых и родственников много, так?

— А по-другому и не бывает. Все в округе хоть дальние, но родственники. Или, по крайней мере, знакомцы. Дети растут, приходит время семьи заводить. С кем? Конечно, все в округе родственники и знакомцы!

— Правильно. Но все подряд не имеют возможности разъезжать по родственникам. А я мог бы для них письма писать. Поедет один по делу, а с ним сообщение можно передать хоть от каждого жителя деревни. Мне не трудно будет написать. А за это мы малую плату возьмем. Продуктами или чем еще. Это на ваше усмотрение. Может, что-то и подкопим.

— А как же там читать будут? Если они неграмотные?

— Дак, не все же неграмотные. У нас в деревне вон, кроме меня, еще два человека грамоту знают. И у них тоже такие есть. Сходят к такому грамотею, он и прочитает.

— Ну, вообще-то, да.

— Вот и хорошо. Так, потихонечку, дело и пойдет. А вот у вас в деревне какие алкогольные напитки есть?

— Дак, эль, вино, вот тоже, разное, медовуха.

— Ясно. Я знаю секрет, как сделать такой напиток, о котором никто не знает, и он будет веселить лучше любого из вами перечисленных. Очень хороший напиток. Тайный семейный рецепт. Если получиться, то для вас и меня заработаем неплохие деньги. И зимы бояться совсем не нужно будет. Сможем его продавать или сами, или через Милоша. Это уж потом решим.

— Не шутишь ты? Откуда можешь знать такое? — построжел старик.

— Не могу сказать. Главное, что сделаю, а не просто языком болтаю. Теперь другой вопрос. Я видел у вас хлев. Он не используется. Думали, что делать с ним?

— Да, что-ж с ним делать? — подключилась Цветелина. — Скотину содержать ни времени, ни сил, ни средств нет.

— Это я понимаю. Но вы же сами рассказывали, что у вас есть люди, что скотину держат.

— Есть. Почти в каждом дворе скотина есть, коровка, там, свиньи и овцы.

— Да не про то разговор. Скотоводы, кто этим живет?

— А, про этих. Двое у нас таких. Вук, он несколько коров держит да пастухом деревенским подрабатывает. Бедноватая семья у него. И Сречка, вот у него семья богатая. И коней, и волов разводит.

— Куда девает их?

— Ну, куда девает? Продает, если получается.

— А если не получается?

— Кхе, вот пристал! Если много становится, а продать не может, то забивает. Куда их девать? А так, и мясо, и шкура. Вон, у нас и кожевенник и шорник есть. Да и сапожник. Всем шкуры для работы нужны.

— Вот. Я так и подумал. Надо к нему сходить и поговорить. Предложить арендовать у вашей семьи хлев. Пусть там скотину держит. Невыгодно же так, как у него сейчас. Появился новый приплод, места не стало и иди, убивай скотину свою. А мог бы на следующий год и большие деньги за нее взять. Правильно?

— А ведь верно. Правильно говоришь.

— Вот! Поэтому на этой десятице надо сходить обязательно и договориться. Сходите?

— Да, схожу, уж. Дело-то какое правильное ты придумал. И ему будет хорошо, и нам… и скотине, — усмехнулся дед. — Да и с жуками водяными ты не обманул, кхее… вкусно с элем-то!

— Одна просьба будет у меня. Мне каждый день надо пару часов уделять тренировке. Думаю, через три — четыре дня, когда у нас повседневные дела наладятся, я и начну. Вы не против?

— Это что за тренировки такие?

— Тело тренировать, с оружием также.

— Чтож ты за простолюдин такой, что с оружием тренируешься, — тихо пробурчал дед.

И уже громче сказал:

— Дак, если успевать по хозяйству будешь, так занимайся, чем тебе там надо.

— Спасибо. Я буду успевать. А сейчас я в лес сбегаю, нарублю жердей, надо плетень у нас поправить. Вы не против?

— Предки с тобой! Конечно, не против. Иди, Сержио.

— Марийка, я помню про сказку. Закончу с делами, расскажу. И, Цветелина, еще одна огромная просьба. Мне бы, какую одежду попроще. Обувь также. А то не хочется угробить ту, в которой сейчас хожу. Другой-то у меня нет. Я заплачу, сколько надо.

— Хорошо, — отозвалась уже суетящаяся с уборкой в доме женщина. — Я придумаю что-нибудь.

Я удовлетворенно кивнул, захватил в своей комнате топорик, поправил на поясе нож и вышел из дома. На деревенской улице мне попались навстречу пару женщин, озабоченно куда-то спешащих и сидевший у крыльца своего дома старик. Со всеми я уважительно здоровался, а паре стаек играющих детей махнул приветственно рукой. Уже на выходе из деревни встретил крепкого белобрысого парня, постарше себя круга на два и немного ниже ростом. Правда, по сравнению с остальным населением деревни, его можно даже назвать высоким. И было заметно, что физически он очень развит.

Парень стоял у крайнего дома, как я уже знал — деревенской лавки, прислонившись спиной к стене. Я снова уважительно поздоровался. Парень, глянув исподлобья, сплюнул мне под ноги и вызывающе ухмыльнулся. Я сначала недоуменно притормозил, а затем, пожав плечами, прошел мимо. Подумал с досадой: «Везде среди парней и подростков одно и то же. Всегда найдутся такие, которым надо обязательно до кого-нибудь докопаться, а еще лучше — почесать кулаки».

Дойдя до леса, я достаточно быстро нашел подходящие деревца. Срубил, очистил от веток и ошкурил тонкие стволы. «Насколько я помню, для ремонта должно хватить». Затем, решил сделать боккэны[32] под шашку и вакидзаси для тренировок. Тут пришлось побродить по лесу подольше. Наконец, нашел дуб с подходящими ветками и вырубил четыре заготовки. Решил: «Выстрогаю дома». Забрав подготовленные для плетня жерди, взвалил их на плечо и направился домой.

При входе в деревню поздоровался с охранником на вышке, бросил взгляд на лавку, но давешнего парня там, к счастью, не было. Не хотелось начинать свою жизнь на новом месте с мордобоя. Да и не любил я драться, хоть и приходилось это делать «в прошлой жизни» достаточно часто. Правда, люди меня знающие, ни за что бы об этом не догадались. Я никогда не избегал драк и всегда лез туда, где видел несправедливость. Уж таким меня воспитал отец, дед и старший брат. А уж чуть свернутый нос и куча разнообразных шрамов по всему телу открыто говорили — драчун. Но, сам-то я знал, что это не так. Я НЕ ЛЮБИЛ драки. В каждой ситуации, которая заставляла меня помахать кулаками, приходилось себя заставлять. Перед каждой дракой натурально трясло.

Сначала, по малолетству, очень переживал, что это означает трусость. Впрочем, эта тряска проходила сразу после начала драки. Гораздо позже узнал, что это обычное в таких ситуациях действие адреналина. Когда я зашел в дом, ко мне сразу вышла Цветелина со стопкой одежды и двумя парами обуви. Очень смешной. Насколько я сообразил, глянув на эти «чуни» (как назвал их про себя), они были вырезаны из одного куска грубо выделанной кожи, сложены конвертом вокруг ступни и зашнурованы кожаным же ремешком.

— Не побрезгуй, Сержио, померяй. Это одежда моих брата и мужа.

— Спасибо, хозяйка, — от всей души поблагодарил я.

Померив одежду, оказалось, что она коротка. Но вот, обувь подошла. Благодаря своему нехитрому покрою, можно было немного подрегулировать длину шнуровкой.

— Не переживай, дай я померяю на сколь одежа короче. Сейчас рукава и штанины надставлю таким же полотном, и можно будет пользоваться.

— Ясно. А можно мне будет и мою еще по ширине подогнать? Вы же видели, она мне великовата. Сколько с меня за одежду и твой труд причитается?

— Не надо ничего. Это подарок. И твою одежду я подгоню.

— Еще раз спасибо. Очень ты меня выручила. А теперь, пойду я забор подправлю.

Вышел во двор и занялся ремонтом забора. Пока работал, в гостях у Цветелины побывали, наверное, все женщины деревни. Прибегая то по одному делу, то по другому, все с любопытством на меня глазели. Быстро разобравшись с забором, я уселся на крыльце и занялся вырезанием боккэнов из заготовок. Уже вечером, когда были переделаны все дела, уселся с Марийкой в большой комнате. «Ведь обещал сказку? Слово надо держать». Это тоже было одним из моих принципов. Сначала немного растерялся. Хоть у меня и выросло двое детей, раньше не приходилось рассказывать сказки. Детьми занималась жена. Я же пропадал на службе. Уходил, пока дети еще спали, а приходил со службы уже поздно и настолько задерганный, что был не в особо подходящем настроении для сказок. Сейчас очень жалел об упущенных возможностях. «Что же мне рассказать? Что может быть интересно ребенку в ее возрасте? Эх, русская классика никогда и никого еще не подводила»!

— Слушай, Марийка. Сказка про сестрицу Аленушку и братца Иванушку. Жили-были старик да старуха, у них были дочка Алёнушка да сынок Иванушка. Старик со старухой умерли. Остались Алёнушка да Иванушка одни-одинёшеньки…

В течение всего рассказа я и сам увлекся. Старался рассказывать в лицах, с выражением. Наверное, наверстывал то, что упустил в прошлой жизни. И мне нравилось то, что я делал. А уж как переживала Марийка! И за добрую и заботливую сестрицу, и за непослушного братца. Она не понаслышке знала о тяжелой жизни. А уж, как ревела, когда колдунья заколдовала и утопила Аленушку, а потом решила зарезать и съесть Иванушку. А как радовалась с еще не просохшими от слез глазами, когда в итоге все закончилось счастливо. В течение рассказа, Марийка перебралась к Сергею на колени и сидела, вцепившись обеими руками в рукав его рубахи.

— Как сдолово, Селжио! Какие ты сказки холосые знаешь. Ласкажи еще. Пожалуйста!

Но тут вмешалась Цветелина:

— Все дочка, тебе уже спать пора. А завтра много дел и ты мне будешь помогать.

— Ну, мааам! Я все сделаю, пусть Селжио еще ласкажет.

— Марийка, — пришлось вмешаться. — Я тебе обязательно расскажу сказку. И не одну. Но сейчас уже действительно поздно. А завтра вечером, если будешь слушаться маму, расскажу тебе еще одну интересную историю.

Цветелина благодарно улыбнулась, уводя насупившуюся дочку в комнату.

Мне было хорошо. Работа спорилась, погода была замечательной: солнечно и не жарко, рядом несла воды никем не загаженная, чистая река, легкий вкуснейший воздух и непередаваемое ощущение молодого здорового тела. Я почти с ужасом вспоминал, насколько был ограничен в своем старом теле. Межпозвоночные грыжи, близорукость, старые переломы и травмы, аритмия, гастрит и многое другое, что незаметно накопилось за всю его жизнь. Так что сейчас я в полной мере наслаждался окружающим миром, своими ощущениями и, тихо напевая, с удовольствием конопатил лодку.

— Пливет, — неожиданно из-за спины раздался голос Марийки.

Вздрогнув от неожиданности, я чуть не выронил из рук паклю. Обернувшись же, увидел удивительную картину: за моей спиной стояла целая группа из полутора десятков детей разного возраста примерно от трех до пяти лет и пожилая женщина.

— Привет, Марийка. Доброго всем дня, — поздоровался с детьми и чуть поклонился женщине. — Мое почтение.

Дети ответили в разнобой. А женщина, по которой было видно, что ей приятно его почтительное поведение, тоже поздоровалась и ответила:

— Здравствуй. Меня зовут Беляна. Марийка наболтала всем, какие ты удивительные истории знаешь и пообещала, что ты не откажешь ей и расскажешь для них всех что-нибудь интересное.

— Да???

— Я говорила ей, что сейчас все заняты работами и им некогда возиться с детьми. Вот меня сегодня попросили за ними присмотреть, а их мамы все по хозяйству трудятся.

Я повернулся к детям. Все ожидающе смотрели то на меня, то на Марийку. Вот ведь! Действительно, дел было много и отвлекаться на них не хотелось. Я уже хотел сказать об отсутствии времени и возможности возиться с ними. Но глянув на Марийку, у которой на глазах набухали здоровенные слезины, передумал.

— Ладно. Рассаживайтесь, где удобно, — я обвел рукой пляж вокруг лодки. — Только инструмент и материалы без спроса не берите. И не мешайте работать. Сейчас я вам что-нибудь расскажу интересное.

Дети обрадованно загомонили, рассаживаясь на песке, Марийка благодарно улыбнулась, а я всерьез призадумался: что же мне рассказать? Ведь надо выбрать что-то, что понравится и трехлетнему, и пятилетнему. Немного помучавшись, решил, что вполне подойдет мой любимый цикл сказок Александра Волкова о Волшебнике Изумрудного города, Элли и ее друзьях. В свое время я ходил после школы по библиотекам, чтобы раздобыть очередную книгу серии. И ведь нашел все шесть, хоть это было по тем временам непростым делом. И я, не прекращая работы, начал рассказывать, сам получая удовольствие от воспоминаний и на ходу переделывая некоторые моменты из книги под реалии Этерры. Канзас у меня превратился в Варнию, Кругосветные горы в горы Хейлунь, летучие обезьяны в летучих волков, Трусливый лев в Трусливого медведя.

Детям история понравилась. Все внимательно слушали сказку и сопереживали героям. Работать никто не мешал, а наоборот даже помогали. Когда я закончил конопатить и нужно было начать просмаливать швы, дети собрали по берегу нанесённые рекой высушенные ветки и коряги. Принесли из дома огонь для костра. В общем, общались целый день с перерывом на обед. После обеда на пристани стало многолюдней, по разным делам появлялись и мужчины, и женщины из деревни, а ближе к вечеру, когда я уже заканчивал работу, к нашему костру подошла миловидная девушка лет четырнадцати. Поздоровалась с Беляной, покосилась на малышню и наконец обратилась ко мне:

— Привет. Тебя Сержио зовут?

— Здравствуй, красавица. Да, это я. Чем могу быть полезен?

Девушка довольно улыбнулась:

— Меня зовут Злата, я дочь старосты. Отец просил тебя зайти к нему вечером.

— Очень рад знакомству. Хорошо, вот сейчас закончу с лодкой, занесу домой инструмент и сразу приду.

— Ладно. А почему ты не приходишь на вечорки? Неужели до поздней ночи работаешь?

— Ммм… Да я только поселился в деревне. Не знаю еще, какие тут обычаи. Да и не звал никто, — немного замялся я.

— Тогда я тебя зову, раз такой стеснительный и сам не идешь, — засмеялась Злата. — Вечером мы у колодца собираемся. Потом, наверное, на пристань пойдем. В общем приходи, познакомишься со всеми, про себя расскажешь. А то в деревне живешь, а кто таков — народ не знает.

— Договорились. Раз такая девушка пригласила, обязательно буду.

Малышня зашушукалась и потихоньку захихикала, а Злата оценивающе посмотрела на меня, хмыкнула и, развернувшись, пошла в деревню. Быстро досмолив лодку, я проверил ее на воде и собрав инструмент заспешил домой. Доложив деду Василу об окончании работы, привел себя в порядок и переоделся. Забежав к старосте, узнал, что назначен в бригаду лесорубов на общие работы, которые должны начаться через три дня. В течении десятицы, с восхода и до полудня, деревенская бригада должна заготавливать строительные материалы и дрова. В этот раз для семьи Васила строительные материалы не предусматривались, планировалось выделить только дрова. Мне пришлось договариваться со старостой, чтобы для них все-таки выделили некоторое количество дранки[35] для ремонта крыши.

На ужин все семейство собралось в хорошем настроении. Старый рыбак похвалялся, как здорово пошла работа по копчению, Цветелина рассказывала, как размещали в хлеву скотину, а Марийка про сказки Сержио для всей деревенской детворы. На утро запланировали выход на лодке, где старик покажет уловистые места вдали от деревни, а Сержио сразу поставит переметы и донки. Правда, свою лесу и крючки я ставить опасался, увидят — снимут. Приготовил снасти деда Васила. Решили выходить на лодке два раза в сутки: снимать рыбу и обновлять наживку.

Выглянув со двора, увидел, что у колодца в центре деревни уже собирается молодежь. Предупредив старика и хозяйку, что иду на вечорку, вышел на улицу. Когда подошел к колодцу, парни и девчата прекратили разговоры и уставились на меня. Компания была довольно большая, наверное, не меньше тридцати человек. Одеты все были чисто и в добротную одежду. В рабочей никого не было видно. Девушки и многие ребята смотрели с интересом, а некоторые парни — с открытой неприязнью. Найдя взглядом Злату, я кивнул ей.

— Всем доброго вечера, — поздоровался я со всеми.

Кто-то поздоровался, кто-то кивнул с улыбкой. Но я по-прежнему остался в центре внимания.

— Кто таков-то будешь? Откуда у нас? — раздался веселый голос из стайки девушек.

— Меня зовут Сержио. Я прибыл к вам из баронства Лесковин. Жил там с родителями на хуторе, а сейчас решил отделиться. Теперь вот ищу, где осесть. У вас в Брезнике мне понравилось и я останусь минимум до весны. А там видно будет, может и совсем здесь поселюсь.

— А как там в Лесковине живут?

— Да также, как и здесь: пашут, сеют, рыбу ловят, на охоту ходят.

— А народ там какой? Такие же здоровые как ты?

— Нет. Такой же народ, как и здесь, — улыбнулся я. — Правда девушки в Кравосе, я смотрю, краше чем в Лесковине.

Девчата довольно зашептались, а Злата предложила пойти на берег. Вся компания потянулась к реке. Многие шли парами, остальные общей стайкой. Я шел позади всех и рассматривал местных жителей. Действительно, девушки были весьма симпатичные, ожидал почему-то грязнуль-дурнушек. Наверное, из-за каких-то земных штампов о средневековых селянах. Парни были хоть и не высокого роста, но видно, что крепкие физически. Выйдя к реке, с шутками расселись на берегу. Девушки начали петь, через некоторое время и многие парни присоединились к ним. Песни были лирические, а голоса довольно приятные. Я даже заслушался.

— А что ты не поешь с нами? — спросила его одна из девушек, когда очередная песня закончилась. Эта девушка выделялась среди всех. Выделялась очень яркой внешностью. Что лицо, что фигура притягивали взгляд как магнитом, а в голубых озерах глаз можно было утонуть. По разговорам я уже знал, что ее зовут Йорданка.

Я смутился и не сообразил сразу, что ответить. Вообще-то, я знал много песен и на гитаре немного умел играть. Но те песни, что знал, были на русском. А местных, естественно, не знал ни одной.

— А он брезгует вместе с нами петь! Наверное, считает себя лучше других. Вон цаца какая, морду воротит ото всех. Сидит, как граф в нужнике!

Все разговоры и смех вокруг разом стихли. Я повернулся к говорившему. На меня со злой усмешкой смотрел тот парень, что нагрубил в деревне. Было понятно, что без драки разойтись не получится. В таких ситуациях я был несчетное количество раз. И знал, что чем больше я буду с хамом разговаривать, тем больше это будут считать трусостью и хамить все больше. Я и в прошлой жизни уже давно в таких ситуациях все разговоры сводил к минимуму. Именно из-за их бесцельности и даже вреда. Меня начало привычно потряхивать от волнения. И так же привычно лицо приняло спокойное и даже ленивое выражение.

— Ивайло прекрати, что ты цепляешься к парню, — вклинилась в разговор Злата.

— Не мешай, — возразил парень. — Мы сами разберемся. Девкам в такие дела лезть не след.

— Смотри… Не только кариес, но и привычка грубить, может привести к потере твоих зубов, — предупредил я его.

— Чё? — непонимающе вытаращился деревенский здоровяк.

— Твоя не понимай? Тилинкит? Тогда попроще… Ты, я смотрю, специалист по нужникам. Большая практика?

— Что ты сказал??? — на глазах багровея от гнева прорычал Ивайло.

— Кстати, у деда Васила во дворе, давно нужник не чищен. Ты давай, подходи завтра с утреца. Вижу же, что любишь ты это дело. Не дави в себе душевные порывы.

— Ах ты урод!!!

Ивайло сжал кулаки и кинулся на меня. На широкий замах правой я присел, провел двойку в корпус и отпрыгнул назад. Но это только приостановило парня. Он хекнул, поморщился и уже шагом пошел на сближение. Пригнувшись под крюк левой, я пробил в печень, а нырнув уже под правым кулаком, распрямляясь — вложился в апперкот. Ивайло хлюпнулся на «пятую точку» и завалился на спину. Все вокруг разом загомонили, а пара парней бросились к упавшему драчуну.

— Это Ивайло, сын лавочника Сава, — подошла ко мне темноволосая хрупкая девушка лет тринадцати. — Он у нас самый сильный среди парней. Ты теперь берегись, он этого так не оставит. А меня Росица зовут, я дочь Десиславы, вашей соседки.

— Приятно познакомиться, я Сержио, — ответил ей и обратился уже ко всем. — Наверное, я пойду. А насчет песен… Я тех, что пели, просто не знаю, поэтому и не подпевал. Никого не хотел этим обидеть.

Выдавив из себя улыбку, повернулся и пошел в деревню. Пока шел, задумался о том, что надо попробовать выучить местные песни и как-то подружиться со здешней молодежью. Поэтому приближающийся топот услышал слишком поздно и не успел среагировать. Мощный удар в ухо свалил меня на землю. А в следующую секунду я получил сильный пинок в живот. С трудом поднявшись под градом ударов, спиной вперед начал отходить к воротам деревни. На каждую пару ударов, один приходился на блок или уклонение, но второй я пропускал. Наконец, придя в себя, остановился. Ивайло по-прежнему пытался наносить мне мощные боковые удары, но я удачно уклонялся или нырял под широкие махи соперника, встречая его своими прямыми. Невдалеке в нашу сторону бежала остальная молодежь.

Приняв решение, провел несколько ударов ногами по голеням и коленям соперника. Обездвижив Ивайло и опасаясь попасть под могучий кулак, я начал кружить вокруг него, заставляя с трудом двигающегося соперника «подставляться». Как только не успевающий за моими перемещениями соперник открывался, туда сразу следовал удар рукой или ногой. Через несколько минут Ивайло уже еле стоял на ногах, чуть согнувшись и закрыв лицо сжатыми кулаками. Понял: «Надо заканчивать». Соперник мне уже не мешал.

Я сделал широкий замах левой и с громким выдохом и поворотом корпуса провел мощный удар кулаком в печень. Ивайло скрутило от непереносимой боли. Он громко вскрикнул и лицом вперед рухнул на землю. Никто к нему уже не подходил, все испуганно глазели на нас со стороны. Я подошел к стонущему сопернику. У меня самого сильно гудела голова, звенело в ушах и болело все тело. Еще бы, парень был старше меня года на два, да и крепок как дуб. Повезло еще, что не вырубил. Удары-то были такие мощные, словно бил кувалдой.

— Ты как себя чувствуешь, ассенизатор? Встать можешь?

— Да пошел ты, — сквозь плотно сжатые зубы простонал Ивайло. — Какой еще синезатор?

— Тебе надо подняться и поприседать немного. Будет легче.

— Иди ты со своими приседаниями! Отстань!!!

— Да я тебе точно говорю. Мне тоже так прилетало, — беззлобно ответил своему противнику. — Парни, помогите его приподнять.

Несколько человек подбежало к сыну лавочника и подняли его на ноги.

— Давай дыши: вдох… на выдох приседаешь… на вдох встаешь… и заново, — объяснил ему. — Давай-давай, сейчас пройдет… Ну что, легче? Я же говорил. Ладно, пошел я уже домой.

Огорченно махнул рукой, развернулся и побрел в деревню. Шел домой и думал: «Погулял блин! Отдохнул со сверстниками… И здоровый же парень! Вроде, я хоть не намного, но крупнее его. И по сравнению с ним драться умею, но вот наловил плюх. Костяшки все поразбивал, вон поопухали. Мышечного каркаса не хватает, все удары, что пропустил, меня „пробили“. Нет, надо не только бегать и с боккэнами заниматься, но и „рукопашку“ вспоминать и „качаться“. А то, расслабился с этим омоложением».

Придя домой и «засветившись» своими синяками, был подвергнут строгому допросу. Рассказал, что повздорил с одним из деревенских парней, но уже помирились. После ужина Цветелина обработала какой-то мазью все мои синяки и ушибы. Марийка получила свою сказку. И договорившись с дедом Василом об утренней рыбалке, я рухнул на кровать и заснул.

Утром, еще затемно проснулся, оправился и с голым торсом выскочил на зарядку. Разминка немного затянулась, так как несмотря на инъекцию биофагов, давали себя знать вчерашние ушибы. Наконец, когда тело стало привычно гибким и подвижным, я взял свои боккэны. Сначала уделил время укреплению кистей, довольно долго вращая «мечи» обеими руками. Затем отложил малый боккэн и все внимание отдал тренировке боя с шашкой. Бой с шашкой — казачий бой, это особенный стиль боя. Шашка не имеет гарды, с одной стороны, это дает руке больше свободы и позволяет совершать перехваты оружия второй рукой. С другой стороны, совершенно беззащитная кисть очень уязвима для любого удара.

Вот это, вместе взятое, и привело к тому, что техника ударов и еще в большей степени — защит в казачьем бою отличается от классического фехтования, хотя использование обычных приемов тоже допустимо. В свое время отец объяснял мне, что такой стиль называется поступательно-реверсионным. Он рассказывал, что в отличии от классического фехтования, в котором после удара оружие неизменно возвращается в исходную позицию, поступательно-реверсионный стиль предполагает плавное перетекание ударов в защиты, защит — в удары в самых разнообразных комбинациях. Это позволяет и экономить энергию, и избегать положений, в которых может быть поражена кисть руки, удерживающей шашку.

Казацкий бой в исполнении хорошего бойца выглядел как завораживающий смертоносный танец. В руках мастера шашка могла «говорить». В бою она визжала и пела, собирая жизни врагов. И я старался изо всех сил, вспоминая, что рассказывал мне отец и на практике показывал дед. А дед, хоть и не знал таких умных слов как батя, но рубакой был знатным. Дед обучал и фамильным ухваткам, запрещая показывать их поселковым друзьям. Особенностью фамильного стиля было нанесение ударов снизу-вверх, часто в локоть атакующего противника. К счастью для меня, это хорошо перекликалось с теми стилями боя с вакидзаси, что показывал Ода Асикага.

Вот как так? Еще меньше века назад на Руси было большое количество воинов, мастерски владевших холодным оружием, в том числе шашками. Потом сами же ввели жестокие запреты на владение оружием. В тридцатые годы двадцатого века это вовсе приравнивалось к тяжелейшему преступлению. Уничтожалось казачество и сама память народа о своих умениях и великом прошлом. В итоге, менее чем за сто лет мы лишились уникального искусства, принесшее нашим дедам славу, а нашему государству — многочисленные победы. Оставалось пожалеть, что мы не японцы, не только сохранившие свою школу фехтования, но и распространившие ее на весь мир. В том числе и на Россию.

Воспоминания захлестнули меня. Я ощущал себя изо всех сил старающимся перед дедом, сидевшим на крылечке своего дома, в котором бабушка в это время пекла в русской печи пироги для приехавших внуков и сына. Кровь бурлила в жилах, пот уже стекал целыми струйками по обнаженному телу. Боккэн шипел, непрерывно разрезая воздух под немыслимыми углами. Я рывками перемещался по двору, иногда низко приседая, вытянув одну ногу и нанося удар на высоте ступни или колена, иногда взлетая в воздух и обрушивая «шашку» на голову «противника». Боккэн летал вокруг моего тела, то мощно разя, то защищая, отводя и блокируя «удары противника». Вдруг я почувствовал какой-то дискомфорт, ощущение чужого внимания, и это заставило меня «вынырнуть» в окружающий мир. У калитки стояла вчерашняя красавица Йорданка.

— Привет, — чувствуя, что лицо заливается краской, смущённо поздоровался с девушкой. — Что ты тут делаешь?

— Я вообще-то своих коров пришла доить. А ты ничего. Правда краснеешь, как девчонка.

Я почувствовал, что уши уже раскалились до предела, а девушка, звонко засмеявшись, прошла мимо меня к хлеву. «Что со мной такое? — недоумевал про себя. — Почему я смущаюсь как подросток? Уже ведь старый конь… педальный. А краснею. Да, дела…» Подхватив мешок, выбежал со двора. Добежав до того места, где вчера оставил камни, я наполнил ими мешок и продолжил тренировку. Сделав несколько кругов вокруг деревни, трусцой отправился к старому дереву.

Несмотря на то, что уже хорошо размялся, после вчерашней драки болело все тело. Я с трудом заставил себя позаниматься гимнастикой и потренировать удары «мечами» по дереву-макиваре[36]. В целом, я определился с порядком своей тренировки. Надо убрать занятия с «мечами» во дворе и добавить тренировку с сякэнами. Поэтому решил, что с завтрашнего утра порядок тренировки будет таким: разминка во дворе, кросс с утяжелениями вокруг деревни и до полянки со старым деревом, гимнастика, ката с боккэнами и фланкировка (поочередно через день), удары боккэнами по дереву-макиваре, метание сякэнов и приемы без оружия (поочередно через день), возвращение в деревню.

Постепенно жизнь стала налаживаться. Естественно, семья деда Васила не стала в одночасье зажиточными крестьянами. Но о голоде забыли. Кушали три раза в день. Просто, но сытно. Были одеты и обуты. Собственно, это отвечало изначальному замыслу, который я для себя определил в день прихода в деревню. Мне надо было просто прожить, сначала до шестнадцати лет (совершеннолетия по местным меркам), а потом до весны. За это время вжиться в местное общество, стать своим. Укрепить свое тело физически, натренировать и закрепить те навыки, которые мне дали на Земле.

После этого можно было делать следующий шаг, оставляя за спиной деревенскую жизнь. Все-таки, жизнь крестьянина, это не моя голубая мечта. С семьей деда Васила я жил дружно. Цветелина готовила, стирала, занималась огородом и присматривала за коровами Сречко. Дед Васил коптил и вялил рыбу, занимался садом и изредка ходил на рыбалку, когда я этого не мог сделать. Сам же я рыбачил, ходил на общественные работы, помогал сколько мог по хозяйству и тренировался, урывая для этого все возможное время.

Староста на общественных работах чаще всего ставил меня с лесорубами. И наряду с постоянными тренировками, эта тяжелая работа помогла окрепнуть моему телу. Ворочая и таская тяжелые бревна, наработал такой мышечный каркас, которого у меня не было и в лучшие годы «первой жизни». А долгие часы работы топором помогли укрепить мышцы и связки, нужные для рубки холодным оружием. И боккэн в руке уже не ощущался тяжелой дубиной, рука в работе с ним чувствовала себя свободно и долго не уставала. А ведь боккэн, как и положено, был значительно тяжелее и шашки, и, тем более, вакидзаси.

С молодежью в деревне я близко так и не сошелся, несмотря на явный интерес ко мне местных девушек. Во-первых, свободного времени практически не было. Во-вторых, я был уже полностью уверен, что деревенская жизнь — это не мой выбор. А значит, связывать себя с кем-то серьезно, было нельзя. А не серьезно — ни к чему. Ну и парни, видя, что я не составляю им конкуренцию перед девушками, меня не задирали. Хотя, после того как поставил на место Ивайло, меня и так побаивались. Не хотел проблем. Считал, что это того не стоит. Хотя, молодое тело требовало более близких отношений с местными красавицами, но мозг все-таки оставался ему хозяином. И я сдерживался. Спешить было ни к чему.

Я и в прошлой жизни познал свою первую женщину только в двадцать лет, когда больше половины товарищей уже давно приобрели этот опыт. Но никогда не жалел о том, что не поспешил с этим в юности. В последующие годы у меня было столько женщин, сколько хотел. Так зачем спешить? Я гордился тем, что никогда не обижал и не обманывал своих подруг и, тем более, не относился к ним свысока.

К каждой по-своему был привязан и щедро делился своим душевным теплом, радуясь жизни и даря радость своим женщинам. Отношения всегда приносили удовольствие обоим партнерам. Всегда старался отдать не меньше, чем получал сам, и это тоже приносило удовлетворение. Вот и в этом мире я не хотел спешить и дорожил хорошим к себе отношением, которое понемногу сформировалось в деревне.

В один из дней, я украдкой пробрался к своей захоронке. Все, к счастью, было на месте. Достал оттуда листы бумаги, чернильницу, раздобыл гусиных перьев и в свободное время принялся записывать все, что усиленно запоминал перед переходом на Этерру. Все, что могло пригодится мне в новой жизни. Мало ли, как себя поведет память в обновленном теле. Да и свойственно человеку забывать то, чем он не пользуется постоянно. Для пущей сохранности информации, записи я делал на русском. Ничего особо сложного там не было, но все же получилось не так уж и мало полезных знаний на будущее.

Но «доставать рояли из кустов» было не к месту и не ко времени. Единственное, что я сделал, это примитивнейший самогонный аппарат. В строжайшей тайне выгонял в сарае небольшое количество самогонки и сбывал ее через харчевню Милоша. Напиток произвел фурор как среди местных жителей, так и среди проезжих. Это был самый весомый приработок для меня и семьи деда Васила. От усиленных уговоров Милоша купить у меня тайну изготовления популярного напитка я пока успешно отбивался. А от других жителей и посетителей харчевни меня прикрывал сам Милош, не теряющий надежду все-таки выведать этот секрет. Зато к зиме семья деда Васила смогла подготовится. Были заготовлены все необходимые продукты и собран небольшой запас денег «на черный день».

Трое — явно варнийцы: крепкие голубоглазые блондины, одетые в кожаные доспехи. У каждого за поясом висел боевой топорик. А вот один и видом, и вооружением разительно от них отличался. Это был худощавый смуглый черноволосый и черноглазый воин среднего роста в кожаном ламинарном доспехе. На поясе у него висел длинный кинжал и натуральная сабля.

Предраг, младший сын хозяина харчевни Милоша, заводил в конюшню четверых верховых лошадей. К трем лошадям были приторочены круглые щиты и по 5 сулиц в специальных тулах. На луке их седел висели кожаные шлемы. К еще одной был приторочен отличный композитный лук, щит-баклер, тул плотно набитый стрелами, копье длиной метра два и какие-то свернутые веревки. На луке седла красовался металлический шлем. Еще две лошади были впряжены в фургон, похожий на те, что он видел в фильмах о Диком Западе. Тот стоял во дворе перед конюшней.

Мне стало интересно, и я вместо посещения лавки решил посидеть в харчевне и, по возможности, послушать разговор воинов. Информация об этом мире не имела для меня цены, а от этих воинов можно было узнать больше интересного, чем от крестьян в деревне. Дождался, пока они зайдут в харчевню, и последовал за ними. Ну, что сказать? Послушать разговор получилось без труда. Наемники, а это были именно наемники, орали на всю харчевню. В общем, картина маслом: «Солдаты на отдыхе». Вино лилось рекой, кости летели на пол, а Брина и Эма (дочки Милоша) взвизгивали от щипков разгулявшихся вояк.

К сожалению, никаких божественных откровений я не узнал, но как говорится: курочка по зернышку клюет. Любая информация может пригодиться. Эти четверо наемников не нашли себе работы в Кравосе и теперь шли в Хетск. Они считали себя хорошими бойцами и были уверены, что уж в столице графства найдут работу. Трое из них, как я и догадался, были варнийцами, а смуглый наемник — из Махаратша. Кроме того, что в баронствах Кравос, Кронос и Аристи сейчас мало работы для наемников, я узнал, что между обеими графствами Варнии обострились отношения и возможна хорошая драка. Собственно, поэтому сейчас безработные наемники и стремились оказаться в столицах Хетского и Вранского графств.

Когда уровень загула начал уверенно приближаться к дебошу, а я такие вещи видел безошибочно, просто ушел домой. Удовольствия в таких забавах я не находил. Завтра был последний день десятицы, и я хотел сделать себе небольшой выходной. Последнее время сильно вымотался, хотел выспаться и предупредил домашних, чтобы без необходимости не будили. Рассчитывал встать сам. Однако утром меня разбудила Цветелина…

— Сержио, вставай. Просыпайся.

— Что случилось? Э-э-э…доброе утро, — я с трудом приходил в себя.

— Сержио, извини что тебя разбудила, но, кажется утро не очень доброе.

— А что такое?

— Милош собирает всех мужчин деревни у колодца. Беда у него.

— Какая беда? Что произошло?

— Две его старшие дочки пропали. Спать ложились, они дома были. Утром встали, а их нет!

— Все, встаю….

Вскочил, плеснул себе в лицо воды, быстро оделся и вышел из дома. К колодцу, который находился в центре деревни на ее единственном перекрестке-площади, я подошел практически последним. Все мужчины деревни уже стояли там. В центре толпы стоял Милош вместе с обоими сыновьями. Таким угрюмым я его никогда не видел.

— Люди, беда у меня, — заговорил Милош. — Дочек старших у меня умыкнули.

— Кто? Кто такое мог сделать? — прошел по толпе ропот. — Что за нелюдь в деревне завелась? Скажи, Милош! Да за такое убить мало!

— А может, это кто с парней? — тут же пошли предположения. — Девки-то уже в самой поре. Может, скоро и появятся. Кнута таким кобелям дадим без жалости, да пусть женятся!

— Это наемники, — глухо проговорил Милош. — Четверо наемников, которые вчера в деревню приходили, а сегодня еще до света ушли в сторону Хетска. Я у сторожа нашего спрашивал.

Народ заметно поскучнел.

— Так, что сторож тревогу не поднял? Или они добровольно с ними шли?

— Не шли они добровольно! — Милош побагровел от гнева, но сдержался. — У них был большой крытый фургон. Они их там спрятали, и сторож их не видел.

— Так может, и не было их там? — мужики уже почти не поднимали глаз на Милоша и его сыновей.

— Надо барону нашему пожаловаться… надо в Хетск скакать, обогнать их и в Хетске пожаловаться страже…

Мне было явно видно, что все прекрасно понимают: Брина и Эма у наемников. Но люди боялись. Староста тоже никак себя не проявлял.

— Да вы что говорите?! Когда пожаловаться мы успеем и кому мы нужны? — закричал Братислав, старший сын Милоша. — Надо срочно их догонять и выручать девчонок. Представляете, что с ними сделают эти мрази?! Ссильничают их, а потом убьют! Спасать их надо скорей!

— Ты это… не кричи, — тихо ответил лавочник Сав. — Мы что сделать против них можем? Порубят они нас и все. Кто мы против них? Видел я их вчера, заходили ко мне в лавку. А лук у черномазого видел? Мы до них даже дойти не сможем, он всех положит. А коли дойдем? Что ты с воином сделаешь? Они нас перебьют и не вспотеют. Это тебе не сено косить.

— Так что, пусть наших девок воруют? Убивают? А мы будем по домам прятаться? — не унимался Братислав.

Милош молчал и только вертел головой, ловя взгляды сельчан. Но все понуро буравили своими взглядами землю. В его глазах все больше разливалась безнадега.

— Что скажешь, старый друг? — с горечью обратился Милош к старосте.

— Что сказать… Если толпой навалиться, то есть шанс с ними справиться, — ответил Атанас. — Но деревню без охраны бросать нельзя. Если на нее нападут, а никого из мужиков нет, кто женщин и детишек оборонит?

Толпа одобрительно загудела.

— Я помогу, — услышал я свой голос. — Только конь нужен. Вы знаете, у меня нет.

При этом одновременно досадовал про себя: «Хрен себя переделаешь. Был дураком, дураком и остался. Хоть сколько начинай жизнь заново. Вот мне это зачем? Однако, по-другому не могу. Идиот? Идиот!» Милош и оба сына благодарно мне кивнули.

— Дашь коня, Сречко? На время? — спросил Милош у главного деревенского скотовода.

— Дам, — буркнул Сречко. — Если загубите, надеюсь, расплатишься. Все по-людски должно быть. Вот и обчество подтвердит.

Милош только махнул рукой.

— Еще кто поможет? — спросил он.

— Я помогу выследить их, — подал голос Красимир, один из деревенских охотников. — Даже если с тракта сойдут, по следам их найду. Но драться не буду, извини.

— Радован! Тихомир! Вы ведь женихались к сестренкам, — не унимался Братислав. — Что сейчас молчите?! Петухами перед ними ходили, а как до дела дошло, то молчите?!

— Хватит Братислав, — влез в разговор кожевник Обрад, отец Радована. — Сами решили сгинуть, никого больше не тащите за собой.

— Все ясно, — положил руку на плечо сыну Милош. — Пошли собираться. Сержио, пойдем! Доспех у меня возьмешь и оружие.

— Не надо. У меня свое. Единственно, тул для сулиц нужен. И 3–4 сулицы, кто может дать. У меня только две. Мало может оказаться. И щит.

— Хорошо, — Милош удивленно посмотрел на меня и задумчиво качнул головой. — Предраг тебе коня на двор приведет. Встречаемся у ворот. Прошу только собраться побыстрее.

Пока прибежал домой, пока достал снаряжение и переоделся, младший сын Милоша успел привести лошадь и сам убежал собираться. Я немного подвигался по комнате, чтобы ощутить, как сидит снаряжение. И почувствовал, все — как надо! Я и в прошлой жизни гораздо лучше чувствовал себя в форме, а не в гражданке. И сейчас понимал — это мой выбор. Правильный выбор. Не торговец, не интеллигент (прости Господи). Воин! Не надо больше сомневаться. Надо постараться, стать Кем-то на этом поприще. Как в принципе и в прошлой жизни. Встал перед дверью. Я представлял, какое удивление вызовет мой вид у Васила и Цветелины. Вдох, выдох, пошел… я уверенно вышел из дома. Во дворе ждали и Васил, и Цветелина и даже Марийка. С изумлением я увидел, что мой вид не вызвал у них особого удивления. Только детское любопытство в глазах Марийки.

— Сынок, сбереги себя, — тихо сказал дед Васил. — И вернись.

— Я тут поснедать с собой собрала. Мало-ли…, — протянула ему небольшую котомку Цветелина.

— Спасибо, — я прицепил котомку к седлу. — Все будет хорошо.

Увидел притороченные слева у седла щит, а справа тул с тремя сулицами, добавил обе свои и запрыгнул на лошадь. Я ее узнал. Сильная, выносливая, но со спокойным нравом гнедая лошадь по кличке Хайри. Махнул рукой и, не оглядываясь, выехал со двора. У ворот столпилась вся деревня. И женщины, и мужчины, и дети, собрались, похоже, все. Вот тут мой вид вызвал общее изумление. Но никто ни о чем не спросил, даже Милош.

Группа из пяти человек проехала сквозь молчаливую толпу и на рысях пошла в сторону тракта на Хетск. Немного впереди скакал Красимир, стремя в стремя со мной — хозяин харчевни, немного сзади его сыновья. Милош с сыновьями были вооружены одинаково: кожаные доспехи, копья, щиты, топоры и луки. Красимир был в своей обычной охотничьей одежде. Правда, за спиной в чехле у него висел неплохой лук. Шлемов пока никто не одевал.

— Что будем делать? — прервал молчание Милош. — Есть какие-нибудь мысли?

— Пока нет, — глухо ответил ему. — Думаю… Хотя, вопрос! Мы можем обогнать похитителей так, чтобы нас не заметили?

— Это можно сделать, — ответил Красимир, а не хозяин харчевни. — Дорога к тракту и сам тракт делает петлю, огибая во-о-он ту дубраву.

— А зачем сделали такой крюк?

— Во-первых, сквозь такую дубраву тяжело было-бы прокладывать дорогу. Слишком бы много корчевать пришлось. Да и сами дубы слишком большие. Там, где тракт проложили, лес помельче будет. Во-вторых, тракт идет к деревне Дубовице, где разделяется на три направления в сторону городов: Вранск, Хетск и Кронос. Это, пожалуй, главная причина и есть.

— Ясно. И мы сможем их обогнать? А сами похитители не смогут таким образом сократить дорогу?

— Мы сможем. В дубраве почти нет подлеска и мы легко там проедем, срезав путь. А эти бандиты со своим фургоном могут проехать только по дороге. Он там не пройдет.

— А по времени как? Когда мы сможем впереди них на тракте оказаться?

— Милош, на сколько они нас обгоняют? — спросил Красимир.

— Часа на четыре.

— Ну, при таком раскладе, — задумался охотник. — Мы еще до темна сможем их обойти.

— А зачем ты хочешь их обогнать, Сержио? — поинтересовался Милош.

— Понимаете, у нас по сравнению с ними вообще нет преимуществ. Мы их не превосходим ни по количеству, ни по качеству. Но нам за счет чего-то надо победить. Единственное, что может нам дать преимущество, это неожиданность. Больше ничего в голову не приходит. Считаю, это наш единственный шанс.

— Если мы их станем догонять, — продолжил объяснять свою мысль. — То неожиданно мы напасть не сможем. Они от нас наверняка именно этого и ждут. Так что, надо их обогнать и присмотреть хорошее место для засады.

— Похоже, ты прав, — сказал Милош. — Давай, Красимир, веди!

И маленький отряд устремился за деревенским охотником… Ближе к вечеру наша группа вышла из дубравы на тракт. Пометавшись вдоль дороги, мы не смогли найти удобного места для засады. Нигде не было такого места, чтобы можно было скрытно расположиться вблизи дороги и внезапно ударить по похитителям.

— Что будем делать? — растерянно спросил Милош.

— Предлагаю вот что, — заговорил я. — Мы останавливаемся вон за тем холмом, чтобы нас не было видно с дороги с этой стороны. Красимир проскачет до поворота дороги вон там и будет следить…

— Я предупреждал, что драться не буду, — глядя в сторону перебил меня охотник.

— Я помню. Дослушай. Ты спрячешься на том повороте. Когда покажутся наемники, ты быстро и незаметно доскачешь до нас и предупредишь о том, что цель на подходе. Потом можешь прятаться в лесу, пока все не кончится.

— Хорошо. Сделаю.

— Потом, — продолжил развивать идею. — Когда они окажутся метрах в ста от нас, я выеду из-за холма… один… и поеду им навстречу. Как будто просто встречный всадник. Милош, вы с сыновьями ждите того момента, когда я устраню махаратшца. Он со своим луком, самый опасный из них. Когда я с ним максимально сближусь, я постараюсь его убить, или сильно ранить. Тут уж, как получится. И проскачу дальше по дороге. Тут вы не зевайте и, пока наемники отвлекутся на меня, как можно быстрее сближайтесь с ними и атакуйте их в спину. Если у вас получится убить хоть одного, и за это время не убьют меня, у нас появится шанс на победу.

— Так и сделаем, — подтвердил Милош. — Ничего лучше и я придумать не могу.

После этого соратники разъехались по намеченным позициям и потекло время ожидания. Я старательно делал «каменное лицо», но на самом деле было страшно. Просто старался этого не показывать. С другой стороны никаких душевных терзаний не было, я был уверен на все сто, что поступаю как должно. Слишком долго ждать не пришлось. Еще не успело солнце склониться к кромке леса, как послышался стук копыт. Это мчался Красимир.

— Едут! — негромко вскрикнул он, поравнявшись с ними. — Удачи вам.

И, не останавливаясь, въехал в чащу леса, быстро исчезнув из поля зрения.

— Милош, ребята, — напоследок проинструктировал Милоша с сыновьями. — До самого момента моей атаки, на дороге над холмом не показываетесь. На коней не садитесь. Милош, ты подержи пока мою лошадь. Как я ее заберу и поеду навстречу похитителям, о-о-очень осторожно смотри сквозь кусты за происходящим. Как только я устраню махаратшца и отвлеку остальных на себя, махом на коней и ко мне! Но атакуйте молча, чтобы они вас увидели, как можно позже. Поняли?

— Поняли, — хором ответили все трое.

— Помоги нам предки!

— Помоги нам предки, — слитно выдохнули Милош с сыновьями.

После этого Милош принял у меня Хайри и вместе с сыновьями немного спустился вниз по склону. А я аккуратно подполз по обочине к самой кромке холма и сквозь кусты стал наблюдать. По дороге к холму приближались те самые наемники. Фургон шел посредине дороги, им управлял один из варнийцев. Его конь был привязан к концу фургона. Слева, рядом с кучером, ехал на лошади еще один варниец и о чем-то весело с ним переговаривался. Периодически они громко хохотали. Немного позади фургона ехали остальные двое. Правее от меня махаратшец, левее — последний варниец. Они часто оглядывались назад.

К сожалению, все были в доспехах, тут мне не повезло. Правда, шлемы пока надеты не были. Ну да, это дело нескольких секунд. Понятно, значит надо объезжать фургон справа. Дождался, пока наемники приблизились на расстояние двухсот метров… еще немного… Я ящерицей отполз назад (навыки прошлой жизни никуда не исчезли), встал и, пригибаясь, бросился к своей лошади.

— Так! Сделайте все как обговорили, — напоследок сказал своим товарищам, вскакивая в седло. — Я пошел.

Быстро снял с доспеха сякэны, сунул их в котомку с едой и медленно поехал, прижимаясь к правой стороне дороги, навстречу наемникам. Меня заметили сразу, как только я показался на вершине холма. Фургон с сопровождающими остановился. Наемники стали о чем-то перекрикиваться между собой и озираться по сторонам. Не заметив ничего опасного, они все-таки снова тронули лошадей. По уму, это мне бояться надо. Я один, их четверо.

Я старался вести себя как можно обычнее, чтобы не вызвать опасений. Ехал, спокойно посматривая на двигавшихся навстречу наемников. Потом достал котомку с едой, расположил ее на передней луке седла и стал в ней копошиться. Похитители сначала насторожились, но, когда достал оттуда кусок ветчины с пучком лука и начал с аппетитом его жевать, снова расслабились. Поравнявшись с фургоном, я кивнул наемникам и пожелал счастливой дороги. Они кивнули в ответ и провожали меня взглядами, пока проезжал мимо них. Приблизившись к махаратшцу, опустил руки в котомку, якобы для того, чтобы подобрать себе кусочек повкуснее, и в обе руки взял по стопке сякэнов.

Как только я вынул руки из сумки, время пошло вскачь. На миг в глазах махаратшца мелькнуло непонимание, потом глаза стали расширятся, а его рука потянулась к сабле. С выдохом я максимально резко метнул сякэны сначала левой, потом правой рукой и… чуть не промахнулся. Такой реакции от местного «араба» я не ожидал. Два небольших «веера» по шесть стальных звездочек метнулись к лицу противника. И только две звездочки из второго «веера» достигли цели.

От первого «веера» «араб» уклонился вправо, одновременно потянув саблю из ножен. И даже от второго «веера» он почти смог уйти, качнувшись в обратную сторону. Но две звездочки его достали. Одна воткнулась в районе правого глаза, вторая впилась в шею. Махаратшец вскрикнул, откинулся назад и рухнул с лошади. В это время я, ударив ногами по бокам Хайри, уже проносился мимо последнего наемника, одновременно надевая шлем. Разъяренные крики стегнули в спину.

Я принял немного вправо от дороги, вскидывая щит на левую руку, а правой доставая сулицы. Сколько получится зацепить. Ухватил три. Перекинув две в левую руку и изготовив третью для броска, послал Хайри по кругу против часовой стрелки, чтобы оставить противников по левую руку, а мне удобнее было бросать. Рассказывать все это долго, но на самом деле прошли считанные секунды.

Повернув свою лошадь, едва успел вскинуть свой щит. Сулица ближайшего наемника смачно воткнулась в верхнюю его часть. Удар был так силен, что я покачнулся в седле. Адреналин кипел в крови камчатским гейзером. Общая диспозиция фотоснимком «отпечаталась» в моем мозгу. Ближайший наемник был от меня в десятке метров и снова готовился бросать, а метрах в сорока ко мне галопом неслись два оставшихся похитителя. Милоша с сыновьями пока не было видно. Ближний ко мне варниец снова бросил и снова я смог принять сулицу на щит. И второй вражеский дротик остался в щите.

В ответ одну за другой метнул все три сулицы, которые держал в руках. Первые две целил в наемника, но тот умело отбил их щитом, пуская по наклонной так, что они не воткнулись в щит, а срикошетировали. Видя это, третий метательный снаряд запустил в лошадь варнийца. Сулица глубоко вошла в незащищенный бок лошади. Та отчаянно заржала и рухнула в траву. Наемник ловко соскочил с нее, доставая топор. Я хотел набрать дистанцию между собой и похитителями, но не успел. За то время, пока возился со своим соперником, ко мне успели приблизиться остальные похитители. Я едва успел заметить, как они метнули свои дротики, и прикрылся щитом. Обе сулицы впились в многострадальный щит. Я почувствовал, что не смогу удерживать его. Слишком большой вес оттягивал руку.

Сбросив щит, я соскользнул с седла, отгораживаясь от врагов своей лошадью. Это дало мне секундную передышку. С обеих сторон от Хайри выметнулись два всадника с угрожающе занесенными топорами. Я успел выхватить шашку и вакидзаси, сразу метнувшись в сторону одного из всадников. К сожалению, я не был обоеруким бойцом. В данный момент просто использовал вакидзаси как дагу, раз уж со щитом пришлось расстаться. Сумев парировать удар топора, подставив шашку под его рукоять, я одновременно сделал мощный рез вакидзаси по коню противника. Лошадь встала на дыбы и с жалобным ржанием стала заваливаться. Этот наемник, как и первый, ловко соскочил со своего скакуна, одновременно нанося еще один удар. Я сумел отвести топор вправо и сделал перекат в сторону, пытаясь набрать хоть какую-то дистанцию.

Вскочив на ноги, увидел следующую картину: прямо передо мной находились два пеших наемника, за их спинами галопом приближались три всадника, это были Милош с сыновьями, а слева от меня заходил для атаки конный варниец. Он и заметил спешащую подмогу. К сожалению, неожиданная атака сорвалась. Громко закричав, привлекая внимание товарищей, он ринулся в сторону приближающихся всадников, одновременно доставая сулицы. Один из пеших наемников поспешил ему на помощь, а я остался один на один со своим противником.

Наемник, умело нанося удары топором, начал меня теснить. Краем глаза я успел увидеть, как конный варниец метнул сулицу, которая насмерть сразила коня Предрага, младшего сына Милоша. Конь вместе со всадником кубарем полетел на траву. И Предраг не встал. Больше я ничего рассмотреть не успел. Варниец просто не дал этого сделать. Пришлось полностью сосредоточиться на поединке со своим соперником. Вроде и было у меня полное преимущество в вооружении, но пока ничего не получалось. Противник скупыми движениями уклонялся от моих ударов и сам серьезно угрожал своим топором.

Что-то было не так. Что-то мешало. Наконец я сообразил, что дискомфорт создает вакидзаси в левой руке. Не хватало мне ни умений, ни опыта, для действий двумя клинками. Даже если клинок в левой руке используется только для защиты. Я резко отпрыгнул назад, разрывая дистанцию и отправил вакидзаси в ножны.

— Что, большой мальчик, сдаешься? — глумливо ухмыльнулся наемник, который, как и остальные, был на голову ниже меня. — Папа купил доспехи и ты решил поиграть в героя?

— Не бойся, сложи все в красивую кучку, — продолжил издеваться похититель. — Попроси меня старательно о милосердии. И я, быть может, не стану тебя убивать.

Я молча использовал эту передышку, стараясь максимально отдохнуть и сосредоточиться. Ну не уважал я людей, которые начинали заниматься самолюбованием и фонтанировать речами в таких ситуациях. Пока наемник сбивал дыхание, пытаясь как можно больнее уязвить мое самолюбие, я пришел в себя и приготовился к продолжению боя. Вдох, выдох, вдох… пошел!

Быстрый росчерк темного клинка заставил отпрыгнуть варнийца и прекратить словесную диарею. Разве многие часы тренировок прошли зря? Разве зря дед Самуил самозабвенно занимался со своим внуком? Нет! Сдохни, тварь!!! Я планомерно наращивал давление на противника, меняя углы и уровни атаки. Ухмылка давно покинула лицо варнийца.

Шашка, как живая, хищно шипела, разрезая плотный воздух, и уже начинала нетерпеливо повизгивать. Справа… слева… ноги… шея… бок… бок… НААА!!! Последний удар сверкнул темной молнией на уровне шеи и, наконец-то, достал свою жертву. Клинок перерубил шею почти до хребта.

Вдруг я почувствовал какое-то движение за спиной. Рванувшись, начал резко уходить вниз и в сторону, но мощный удар просто ошеломил меня. Все-таки, устояв на ногах, я успел подставить правый наруч под следующий удар боевого топорика. Шашка вылетела из руки, но сталь наруча выдержала. Правда, удар был такой силы, что топор по инерции соскользнув по наручу, обрушился на мою грудь. Защитная пластина на груди уцелела, но, несмотря на бахтерец и стеганку недостижимого в этом мире качества, боль была нестерпимой. Я с трудом устоял на ногах, но не мог ни вздохнуть, ни пошевелится.

С исказившимся от ярости лицом наемник, а это был, конечно, один из наемников, ударил обухом топора мне по шлему. Я рухнул на траву как подкошенный. Сознание начало медленно уходить. Я еще успел увидеть, как противник наклонился, стащил с меня шлем и занес топор для завершающего удара. Потом неожиданно у варнийца из глаза вынырнула стрела, на меня плеснуло кровью, и я отрубился…

— Ну что, очнулся? — заулыбался Красимир.

— Попить есть?

— Секунду! — засуетился охотник, доставая фляжку.

Я жадно приложился к спасительному сосуду, напился и снова откинулся на мешок, заменяющий мне подушку. Голова нещадно кружилась, как будто фургон был лодкой, попавшей в серьезный шторм. «Наверное сотрясение», — пришёл к очевидному выводу.

— Что случилось? Все наши живы? Девчонок спасли? — забросал вопросами Красимира.

— Все нормально. Девки рядом с фургоном верхом едут. А остальные за тобой в фургоне лежат… Живые! Не вскидывайся так. Ты сам, как один синяк сплошной. Если бы не твои доспехи, живым вряд ли бы остался.

— Кстати, насчет доспехов, — я тут же занервничал. — Мое оружие и доспехи собрали?

— Собрал я все, не волнуйся. И твое, и тех, кого ты убил. Да и все остальные трофеи.

— А сякэны? Ну, звездочки такие железные, которыми я махаратшца убил?

— Собрал все, что нашел. Двенадцать штук.

— Это все. Слава предкам! — я испытал искреннее облегчение. — Как Милош с сыновьями? Как все прошло?

— Как я уже говорил, живы все, — начал рассказ Красимир. — Я, как вам сигнал подал, в лес ушел. Но не убежал, а привязав лошадь так, чтобы с дороги не было видно, взял лук и пошел к дороге.

— Решил посмотреть, как дело пойдет, — неопределенно махнув рукой, продолжил охотник. — Ты, когда смуглого воина с коня сбил, то на себя остальных отвлек. Они фургон бросили и тебя убивать поскакали. Твой смуглый наемник побарахтался немного, пытался рану зажать и кровь остановить, но бесполезно. Так кровью и истек около фургона.

— Ну, а Милош с сыновьями, как ты им говорил, на остальных троих кинулись. Но их увидели, к сожалению, до того, как они успели ударить. Один варниец против тебя остался, а им навстречу двое бросились: конный и пеший. Конный убил коня под Предрагом. При падении конь подмял под себя седока и сломал ему ноги. Он из боя сразу выбыл.

— Милош со старшим сыном схлестнулся с конным наемником, который сбил Предрага. Но справиться не могли. Пока они рубились, подоспел пеший. Он уже приготовился топором в спину Братислава поразить, но Милош увидел это и метнул в него копье. Попал прямо в живот. Проткнул насквозь. Сразу насмерть. Но этим конный наемник воспользовался и достал Милоша, сильно ногу ему разрубил.

— Милош с коня упал и сразу начал поясом ногу перетягивать. Он опытный воин. Один у нас такой в деревне, ничего не скажешь. А кровь хлестала так, что, если бы промедлил, — смерть. Братислав один ничего не мог поделать со своим соперником. Милош хотел помочь, но смог только подняться на ноги, шагнул к ним и рухнул на землю без памяти. Сильно много крови ушло. Наемник же, что против Братислава остался, сбил его с коня и топором два раза в грудь достал.

— Тут увидел, что ты своего противника добил и сразу к тебе бросился… Ну, а я к нему. Вы вдвоем только на ногах остались. Немного не успел. Он раньше до тебя добрался, чем я до него. Хорошо, что ты его почувствовал и уклоняться стал еще когда спиной к нему стоял. Тебе по шлему вскользь досталось. А потом, еще успел наруч подставить под удар… Ну, а тут я уже подоспел. Башку ему прострелил.

— Да-а-а, повезло нам, — протянул я. — Ведь мы на них неожиданно напали. Все преимущество на нашей стороне было. А все равно, чуть не погибли все.

— А без везения никак. Хоть на охоте, хоть вот в бою.

— Точно. Спасибо тебе, Красимир, что не бросил нас. Помог.

— Ладно. Не будем об этом. Как получилось, так получилось, — закончил свой рассказ охотник. — Короче, как я твоему башку прострелил, сразу кинулся наших смотреть и помощь оказывать. Как могу, конечно. Девки, вон, помогали.

— К счастью, все живы оказались. Предрагу лубки наложил. Братислава с Милошем перевязал, чтобы кровью не истекли. Тебе на грудь тугую повязку сделал, у тебя, скорее всего, ребра треснуты. Ну, и ушибов сильных по всему телу много. Надо отлежаться хорошо.

— А как девчата?

— А что им, дурам, будет? Вон рядом с фургоном едут. Ревут.

— Что ты так на них накинулся, Красимир? Они-то чем виноваты?

— Чем виноваты?! А кто к этим гадам утром вышел? Кровь молодая заиграла. Вот и доигрались! Вот очнется Милош, я им не завидую. Выдаст им по первое число. А за мать их Снежану вообще молчу. Она их дома прибьет.

— Да, вот еще что хотел рассказать, — продолжил охотник. — Тела убитых наемников и лошадей я дальше в лес оттащил. Ну, по паре коней цеплял и волок. Чтобы с дороги не было видно. Там их зверье быстро раздерет так, что и костей не останется. А добычу всю собрал и разложил, как следует. Я ведь с пониманием. Мне Милош много, что рассказывал о своей жизни в наемниках. Так что, я знаю: что с бою взято, то свято.

— Получается, одного Милош убил, одного я и двух ты. Я их вещи по кучкам и разложил. Лошадей на три больше у нас стало. У нас было пять лошадей, а у наемников шесть. По одной верховой и две фургон тащат. Под Предрагом лошадь убили и у двоих наемников. Так что, теперь у нас лошадей — восемь штук. В фургоне ничего, кроме Брины и Эмы, не было. Ну, еще немного посуды. Остальное все с трупов снял. Тебе один конь положен, тот, что у смуглого был.

— Это махаратшец. Такие на Этерре только там живут, — улыбнулся я Красимиру.

— А-а-а, ясно. Далеко же он забрался. Так я продолжу? Из общих трофеев только фургон с двумя лошадьми получается и посуда ихняя. Милош очнется, решим, что с ними делать. Остальное — тем, кто убил. Тебе — конь махаратшца, ну да, я говорил уже. У второго своего соперника коня ты убил, извини.

— Да все нормально, я помню. Продолжай.

— Ага… Так значит: конь, два седла и сбруи, доспехи махаратшца с металлическим шлемом и одного варнийца с кожаным шлемом, их одежда…

— Ты и одежду снял?

— Конечно!..боевой топорик, сабля, кинжал, круглый щит и щит-баклер, композитный лук и тул со стрелами, копье и пять сулиц в специальном туле, аркан. В кошелях двух твоих наемников было девять сиклов серебром, три сикла и сорок два асса медью. Также с них снял две серебряные цепочки и два кольца, тоже серебряных, без камушков.

— Хорошо. Прими еще раз мою благодарность, Красимир. А теперь я немного посплю, что-то я себя чувствую не очень хорошо.

— Конечно, конечно. Отдыхай…

В следующий раз я очнулся от громкого разговора. Приподнявшись со своего ложа, увидел в проеме фургона обеих дочек хозяина харчевни. А сам Милош, еще серый от потери крови, ругал их почем зря. Предраг сидел, прислонившись спиной к борту фургона, а Братислав так и лежал на своей лежанке, замотанный окровавленными бинтами. Но было видно, что он в сознании. Красимир по-прежнему сидел на месте кучера.

— Привет всей честной компании! — поздоровался со всеми. — А здесь умирающих с голоду кормят?

Народ заулыбался, но Красимир ответил, что может дать только попить. Поесть было нечего. Я чувствовал себя гораздо лучше. По всей видимости, биофаги исправно трудились над моим организмом, пока я «отдыхал».

— Ты потерпи, Сержио, еще немного. Нам до деревни не больше двух часов пути осталось. Там у тебя в котомке немного еды было, но извини, мы ее подъели, — повинился охотник.

— Да правильно сделали. А сколько я в отключке был?

— Мы чуть в стороне от места боя на ночевку останавливались. Ты же помнишь, что дело уже к вечеру шло? Потом, сразу с рассветом домой отправились. Сейчас полдень уже минул. Самый разгар дня.

— Ясно, — у меня по-прежнему кружилась голова и ощущалась общая слабость. — Я тогда еще поваляюсь.

— Да уж, тебе сейчас скакать верхом явно не ко времени, — отозвался Милош.

Я снова незаметно заснул и очнулся уже в своей комнате в доме деда Васила. Откинув одеяло, медленно приподнялся, но комната закружилась, и я снова присел на кровать. Все-таки слабость пока ощущалась. За стенкой часто зашлепали по полу босые ножки и ко мне в комнату, как маленький вихрь, влетела Марийка. Она молча подбежала и обняла меня за шею. Через минуту в комнату заглянула и Цветелина.

— Доброе утро, — радостно улыбнулась она. — Как ты себя чувствуешь?

— Как себя чувствую? — шутливо зарычал в ответ.

— Если меня сейчас не покормят, я сначала съем эту маленькую вкусную девочку, — я схватил счастливо завизжавшую Марийку. — А следом и ее маму! Деда Васила не буду. Он не вкусный… Старый и костлявый.

— Кто тама старый и костлявый, щучьи серьги? — показался в дверях дед Васил.

Все облегченно рассмеялись, радуясь, что в этот раз беда прошла стороной. Затем Цветелина принесла глиняный горшок с горячим мясным бульоном, на поверхности которого плавали янтарные кружки жира. Ухватив гигантский кусок ароматного хлеба и деревянную ложку, я накинулся на это варево, как лев на поросенка. И желудок своим громким урчанием, полностью поддерживал меня в этом вопросе. Бульон на вкус оказался великолепным. Он не был жирным, но был густым, ароматным и горячим. В нем попадались куски нежного куриного мяса, кусочки вареных яиц, пластики лука, чеснока и еще каких-то овощей.

— Я Бульонный Барабек! — я удовлетворенно откинулся на кровати, с сожалением отставив пустой горшок.

— Кто-кто? — засмеялась Цветелина.

— Да был такой проглот, — туманно пояснил ей. — Товарищ Робин Бобин… Я бы еще такой же горшок с бульоном уничтожил. Есть?

— Нет, Сержио. Нельзя на голодный желудок сразу столько кушать. В обед еще принесу. Уже что-нибудь посытнее.

— А сейчас утро?

— Да. И к тебе зайти Милош с Красимиром хотели. Можно?

— Конечно. Нам надо с ними поговорить.

— Тогда ты отдыхай пока. А я за ними схожу. Не заснешь?

— Не, выспался на неделю вперед.

И Цветелина вышла из комнаты. Я лежал на кровати и думал. Вот я и первую кровь в этом мире пустил. Две мои первые жертвы. Но, как и в том мире, я не был либерастическим толерастом, так и здесь, похоже, остался тем же человеком, что и был. Мне было абсолютно не жаль этих подонков. Совесть безразлично молчала и не тянула на перекресток рвать на голове волосы и каяться.

Никогда в жизни я не поднимал руку на ребенка или женщину. Но готов был убить таких вот негодяев еще раз. И если надо — еще. Я считаю, что закон не должен защищать преступников, как это было в моем прежнем мире. Закон должен защищать добропорядочных граждан и честных людей. А вот то, что я нестандартный попаданец, было искренне жаль. Не мог я, как положено нормальному попаданцу, пластать врагов на строганину десятками. Не мог, после любого ранения, вскакивать бодрой неваляшкой. Обидно. Досадно… Но ладно. Хотя! Биофаги-то во мне работают или нет?! В соседней комнате снова затопали и в комнату, здороваясь, ввалились Милош и Красимир. Милош сильно хромал.

— Тоже всем доброго дня. Давайте, лучше в большую комнату выйдем и у стола присядем, — предложил им. — Здесь не больно удобно.

— А ты сможешь? Как твое самочувствие? — спросил охотник.

— Да выйду потихоньку. А самочувствие улучшается. Правда, голова кружится еще и грудь болит — не вздохнуть.

Они вышли в большую комнату и расселись на лавках у стола. Там уже сидел хозяин дома.

— Не помешаю? — поинтересовался Васил.

— Конечно, нет, — успокоил я его. — Даже хорошо, деда, что ты дома.

Видно было, что Васил очень доволен.

— Сержио, спасибо тебе, — начал разговор Милош. — Ты единственный в деревне, кто согласился идти отбивать моих дочек. Я тебе очень благодарен.

Я не стал ничего из себя строить и просто кивнул в ответ.

— Как сыновья себя чувствуют? — поинтересовался у него.

— Десислава, травница наша, сыновей смотрела. Говорит, Братислав жить будет, но лечить долго придется. Ему ребра прорубили. Чудом легкие не задело, — ответил хозяин деревенской харчевни. — И Предраг ходить будет. Красимир удачно кости составил и лубки наложил. Переделывать не пришлось.

— Ну и слава предкам! — присоединился к разговору Васил. — Пусть поправляются.

— Спасибо. Мы вот что хотели обсудить, — продолжил Милош. — Как общая добыча, что еще не поделили, осталось два коня и фургон. Ну, там еще посуды немного. Что с ними делать будем?

— А я еще жетоны наемников собрал, — вставил Красимир. — Те, что они на груди носят. Не стал пока выбрасывать.

— Покажи. Что за жетоны? — попросил его.

Охотник достал из мешочка на поясе четыре жетона и положил на стол. Я внимательно их рассмотрел. Это были медные прямоугольные пластинки, сантиметров десять шириной. В левом углу, на всю высоту жетона, было выбито изображение скалящейся собачьей головы. Правее в три строки была выбита надпись: «Варнийская гильдия наемников». Еще правее была выбита цифра. На каждом жетоне — разная. Наверное, личный номер.

— Эти жетоны оставлять нельзя, — жестко сказал Красимиру. — Выброси их куда-нибудь в реку. Также нельзя оставлять фургон. И продавать его нельзя. Пожадничаем, можем пожалеть. Если их кто-нибудь узнает, разберутся что произошло и повесят нас рядком на дереве. За шею.

— Да, мы понимаем, — согласно закивал охотник.

— Фургон надо или сжечь, или разобрать на запчасти. И с народом в деревне поговорить. Надо забыть, что к нам вообще эти наемники заезжали. То, что касается моей доли… Милош, у меня к тебе три просьбы, — обратился уже к хозяину харчевни. — Пусть мой конь, тот, что от махаратшца остался, у тебя в стойле побудет до тревеня, вместо погибшего коня Предрага? Вместе с твоими лошадьми? И мне больше ничего не надо. Ну и я был бы очень благодарен, если ты меня немного потренируешь в работе с копьем. И третье, помоги оценить ту добычу, что я после боя взял?

— Не вопрос, Сержио, — согласился Милош. — Для тебя все сделаю.

Мы еще немного поговорили и разошлись. А я решил заняться приведением в порядок своих доспехов и оружия. Подшлемник и стеганку вывесил на солнце, чтобы они хорошенько просохли. Потом приготовил немного песка в бадейке, кипу ветоши и те приспособления для ухода за оружием, что захватил с собой с Земли. Вынес все свое снаряжение из дома и, удобно усевшись на крылечке, занялся своими вещами.

Весь свой доспех просто хорошо протер ветошью. С тем металлом, из которого он был сделан, ржавчина ему еще долго не грозила. А вот железный шлем, доставшийся от махаратшца, надо было чистить. И я приложил немало сил, чтобы с помощью песка довести этот шлем до блеска. Теперь у него был вполне товарный вид.

Также я почистил наконечники сулиц и копья, кинжал, саблю и топор. Затем заточил их грубым точильным камнем. Проверил и почистил седла и конскую сбрую, оба щита, тулы для стрел и сулиц, доспехи убитых наемников. Но, конечно, больше всего времени уделил шашке и вакидзаси.

Мне очень нравилось хорошее оружие, а мои клинки были очень хороши. И я по-настоящему влюбился в них. И темная сталь шашки, и матовая глубина вакидзаси просто магически действовали на меня. Когда я покупал шашку, мне продемонстрировали, что я приобретаю. Клинок мог согнуться, не ломаясь, вплоть до прямого угла и был остер как бритва.

Дотемна я затачивал и полировал оба клинка, не жалея ни взятых с собой специальных салфеток, ни порошка из камня Учико, ни специального масла. Да, пополнять расходуемые материалы мне придется уже местными аналогами. Но даже когда закончится запас «из прошлой жизни», то своим клинкам я и здесь найду самое лучшее.

Я находился на постельном режиме еще около десяти дней. Симптомы сотрясения мозга и отбитые ребра зажили уже через день. Спасибо биофагам! Но не хотелось это демонстрировать окружающим и пришлось симулировать болезнь. Первое время ко мне часто заходили Милош и члены его семьи. Просто проведать, а иногда и угостить чем-нибудь вкусненьким. Но постепенно жизнь потекла как обычно. Через десятицу, я занялся рыбалкой. Позже, когда продемонстрировал всем свое выздоровление, я возобновил ежедневные тренировки и стал участвовать в общественных работах.

От своей части трофеев избавился следующим образом. Лавочнику Саву продал чуть дешевле той оценки, что дал Милош: щит-баклер, боевой топор, саблю, кинжал, тул для лука и 30 стрел. Всего за тридцать два сикла и тридцать ассов. Теперь в погребе у деда Васила, вместе с герметично упакованными оружием и доспехами, также лежал мешочек с ценностями, в котором я сложил: остаток серебра с Земли стоимостью в сорок пять сиклов, деньги, что были у «моих» наемников и за их проданное вооружение: сорок четыре сикла и семьдесят два асса, а также две цепочки и два кольца из серебра.

Композитный лук я продать не смог. Он оказался очень дорогим и был оценен Милошем минимум в четыре ауриса[37]. Его я отдал Василу и Цветелине, чтобы они продали его позже, а деньги использовали во благо семьи. Василу же ушел и аркан махаратшца. В деревенском хозяйстве любой веревке дело найдется. А пользоваться им я все равно не умею. Также отдал им для тех же целей: одежду убитых наемников (мне она была мала), седло и сбрую с убитого мной коня, две сулицы, оба кожаных доспеха, стальной шлем махаратшца и кожаный варнийца. Все это Васил легко продал, взяв за все шестьдесят сиклов. Это были очень большие деньги для деревни.

Теперь семья Васила смогла купить себе всю нужную одежду и на лето, и на зиму. И даже на вырост Марийке. О заготовке продуктов и говорить нечего. Забили и сарай, и погреб. Да и пивка попить могли себе позволить периодически. Как-то незаметно у Цветелины появился ухажер — вдовый сапожник Зоран. Его жена Сребренка, умерла в тот же год, когда погиб муж Цветелины. У Зорана остались две дочки-погодки Радойка и Вишня, пяти и шести лет. Кажется, Зоран и Цветелина друг другу нравились, и дело шло к свадьбе.

Стоит напомнить, что у меня появилось своё средство передвижения: вороной с маслянистым отливом конь шести лет, оставшийся в наследство от махаратшца. Красивый, гордый, любвеобильный и немного капризный. Милош смеялся и рассказывал, что он у него ни одну кобылу не обделил своим вниманием, а теперь и на него стал странно поглядывать. «Так что, Сержио, забирай его скорее», — хохотал трактирщик. Я назвал своего жеребца — Князь. Старался как можно чаще приходить к нему, чтобы подружиться. Приносил то морковку, то яблоко, то соленую горбушку хлеба. Выгуливал его. Иногда сам купал и чистил. И потихоньку отношения стали налаживаться, Князь стал видеть во мне своего хозяина.

Частенько я раздумывал: а сколько мне надо было-бы работать обычным крестьянином, чтобы заработать столько, сколько с боя взял за один раз? Ой, долго-о-о! Хотя и убить легко могли. Удача в тот раз на нашей стороне была. Но, все-таки, стезя воина была для меня более привлекательна. Я в этом уже не сомневался и готовился весной уйти в Кравос. Вооружение у меня было полностью готово. Учитывая то, что принес «из прошлой жизни» и что не стал продавать из добычи: седло и сбруя на Князя, удобное двухметровое копье, круглый щит, тул с пятью сулицами, бацинет «Волчьи ребра» с бармицей, бахтерец, поножи, наручи, подшлемник и стеганка, шашка, вакидзаси и двенадцать сякэнов.

Оставшееся время до намеченного мной срока отъезда пролетело незаметно. Не успел оглянуться, а на дворе стоял тревен. Нападений на деревню, слава предкам, не было. Свой день рождения я отмечать не стал. А Зоран с Цветелиной запланировали свадьбу после уборки урожая осенью. Так что, текли обычные будни, которые ничем не запомнились. Работа, тренировки с оружием и без, прогулки с Князем, вот все, что происходило в те полгода, что прошли после памятного боя с наемниками — похитителями Брины и Эмы.

Милош, как и обещал, потренировал меня в работе с копьем и щитом. Не сказать, что я почувствовал себя профессионалом во владении этим оружием. Но действовал достаточно уверенно, что верхом, что в пешем порядке. Кстати сказать, выйти против копья с шашкой, а лучше с вакидзаси, для меня теперь не было большой проблемой. Я понял, что в таком случае главное, это как можно быстрее сократить дистанцию и тогда копейщик — труп. И Милош показал пару трюков, как это лучше сделать. Ни с кем из парней в деревне я не сдружился, они относились ко мне с опаской и сторонились. Из девушек тоже близко ни с кем не сошелся. Ну да, об этом уже говорилось. «Кому расскажи из старых друзей, ржать будут надо мной, как кони, — с усмешкой подумал об этой ситуации. — Ну и ладно».

Сейчас Сержио стоял на пристани. Да, Сержио. За неполный год на Этерре, я уже отвык считать себя Сергеем Петровичем Камышевым. Я сейчас и ощущал себя молодым человеком, который собирается начать взрослую жизнь. А память о прошлой жизни считал очень полезным бонусом. Приятным бонусом, конечно, исключая те воспоминания, которые приносили мне боль.

Тяжелая деревенская работа и почти каждодневные тренировки укрепили мое тело. Я уже не был тем долговязым подростком, что выпрыгнул на лужайку из зеркала Смотрителя портала. На пристани стоял высокий, широкоплечий юноша, каждое движение которого выдавало скрытую силу. А одежда не могла скрыть литых плеч и развитых мышц. На мне была та одежда, которую я брал с собой с Земли. Сейчас она отлично сидела и неплохо сочетала в себе светлые и темные коричневые тона. Не портила общий ансамбль и темно-зеленая бандана.

За моей спиной покачивался большущий струг[38], метров тридцати длиной и шириной около восьми метров. Князь был с комфортом размещен на струге за специальной загородкой. Несколько отдельно, за такими же загородками, была размещена еще четверка лошадей. Рядом в мешках были уложены мои вещи, оружие, доспехи и отдельно — котомка с едой. Среди вещей рассмотреть можно было лишь древки копья и сулиц. Но я предусмотрительно снял с них наконечники и придраться было не к чему.

Напротив меня собралась целая толпа провожающих. Я не ожидал, что столько людей придёт меня проводить. Дед Васил, Цветелина, Марийка, которая как клещ вцепилась в мою ногу и не хотела отпускать. Вся семья Милоша, староста Атанас и Красимир. За несколько дней до этого, староста и Васил имели со мной серьезный разговор. Мне предложили осесть в деревне в доме деда Васила. Цветелина с дочкой все равно уходили к Зорану, а дом и подворье оставалось только на Васила. И если бы у меня в планах было прожить эту жизнь тихо и незаметно, то такая стартовая площадка меня бы устроила.

Но это было не в моем характере, и поэтому сейчас я стоял здесь на пристани. Ни семья Васила, ни староста не обиделись. Они прекрасно меня понимали. Более того, Атанас договорился, по случаю, со своим знакомым купцом, который шел с товаром на струге мимо Брезника. Меня должны были довезти до Кравоса вместе с конем и всеми вещами за четыре сикла. Уговорились, что я в уплату проезда отдам кольца и цепочки с убитых наемников и доплачу один сикл.

— Ну что, долгие проводы — лишние слезы? — я по очереди обнял всех провожавших. — Марийка, а ты сырость не разводи. Кто сказал, что мы больше не увидимся? Если буду недалеко от Брезника, обязательно вас приеду навестить. Не знаю, как сложится моя жизнь, но я вас не забуду. Благослови вас предки!

Я развернулся и взбежал по сходням. Струг величаво отчалил от берега и медленно набирая скорость, устремился вниз по течению Хеты. И пока виднелась деревня, я видел на пристани три маленькие человеческие фигурки: Васила, Цветелины и Марийки. Хета всего за несколько часов вынесла купеческий корабль в море, и только там пришлось ставить съемную мачту. К счастью ветер оказался попутным и, хоть и при небольшом волнении, до Кравоса мы добрались за два дня. Для молодого парня с необычно взрослым взглядом начинался новый этап его жизни на Этерре.

— Здравствуйте, — я подошел к стойке. — Я хотел бы снять у вас комнату. А также решить вопрос с размещением своего жеребца и уходом за ним на время моего проживания в вашем заведении.

— Минутку, сейчас позову хозяина, — ответил крепыш и скрылся за дверью, что находилась рядом со стойкой.

«Кухня», — без труда догадался я, успев увидеть за закрывающейся дверью большую плиту с шипящими сковородками и бурлящий котел на открытом огне очага. К огню, над которым висел котел, примостились пара вертелов с насаженными на них мясными тушками каких-то мелких страдальцев. Не прошло и минуты, как из дверей кухни в сопровождении крепыша вышел невысокий мужчина лет сорока пяти. Он был похож на свое изображение на вывеске. Так, наверное, и должны выглядеть владельцы преуспевающих харчевен. Победно выпирающий вперед живот, налитые довольством щеки, весьма дорогая одежда и пара золотых колец сразу показывали собеседнику, что он общается с преуспевающим человеком.

В то же время улыбка и взгляд говорили не о надменности и превосходстве над собеседником, а о готовности помочь и услужить. Если бы мне на самом деле было шестнадцать лет, то я бы принял все это за чистую монету. Но сейчас, без труда увидел в глубине глаз хозяина харчевни холодный расчет, волю и немалую жесткость. Квитко, а это был несомненно он, внимательно осмотрел меня, мою достаточно дорогую одежду, манеру держаться и явно сделал для себя какие-то выводы.

— Здравствуйте, уважаемый, — первым заговорил хозяин харчевни. — Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте, уважаемый Квитко. Мне бы хотелось снять у вас комнату. Точный срок найма я смогу сказать после посещения гильдии наемников, но на сутки она мне нужна точно. Также я рассчитываю у вас питаться. Ведь, судя по доносящимся до меня запахам, ваши повара знают свое дело. Кроме того, необходимо обеспечить размещение и уход моему жеребцу. Да, еще! По вечерам мне хотелось бы иметь возможность помыться, а также постирать кое-что из одежды. Причем, необходимо это сделать так, чтобы утром я ее мог надеть. Это можно организовать?

— Можете не беспокоится. Мы все сделаем в лучшем виде. Как приятно видеть среди своих посетителей воспитанного и образованного человека!

— С чего вы решили, что я получил образование?

— О! Не обижайте старого Квитко. Если бы я не разбирался в людях, то не смог бы справится со своей работой.

— Ну, хорошо. Во сколько мне это обойдется?

— Комната в сутки будет обходиться вам в шестьдесят ассов. В оплату входит стирка вашей одежды. Также вечером вам будут заносить в номер деревянную лохань с горячей водой, чтобы вы могли помыться. Оплата за питание будет взиматься отдельно, в зависимости от вашего заказа. За содержание вашего жеребца в сутки вам надо будет платить пятьдесят ассов. Вас устраивает?

Я серьезно задумался. Это была не деревня и не самая плохая харчевня, поэтому расходы в сутки выходили для меня солидными. Но сегодня искать что-либо другое было некогда. Надо срочно решать вопрос в гильдии наемников и с работой. А завтра уже будет видно, смогу я себе позволить оставаться в этом заведении или нет.

— Если у уважаемого….

— Сержио.

— Если у уважаемого Сержио в настоящий момент возникли трудности с деньгами, то можно снять не комнату, а место в общей комнате. Это будет стоить всего десять ассов.

— Нет-нет! Меня вполне устраивают условия. А в комнате можно оставлять свои вещи, пока я буду отсутствовать в городе по делам?

— Оставляйте спокойно! В моей харчевне вещи не воруют. Но для пущего спокойствия постояльцев в каждом номере под кроватью есть специальный сундук с отдельным замком. Можете на время своего отсутствия разместить свои вещи там. Но, я вас уверяю, пока вы проживаете в моем заведении, с ними ничего не случится.

— Хорошо. Тогда я пойду, размещусь в комнате, а потом хотел бы пообедать.

— Что вам приготовить?

— На ваше усмотрение, уважаемый Квитко. Просто учтите, что я голоден, — улыбнулся я. — И еще, алкоголя не надо. Что у вас есть безалкогольного?

— Сбитень, взвар, квас…

— Вот! Кувшинчик кваса, пожалуйста.

— Сейчас все приготовим! Вот вам ключ. Ваша комната на втором этаже, третья дверь справа по коридору.

Взяв ключ, я подхватил свои мешки и поднялся на второй этаж. Найдя нужную дверь, провернул ключ и зашел в комнату. Ну, что? Не «Хилтон», конечно. В номере с окном на внутренний дворик имелась кровать, вешалка, маленький столик и табуретка. Под кроватью был обнаружен объемный сундук с болтающимся на нем замком. Все!

Правда, стоит отметить, что при осмотре белье на кровати оказалось чистым и без насекомых, а в комнате явно недавно была проведена влажная уборка. Я убрал все свои вещи в сундук, оставив только кошель с деньгами. Сыпанув в карман несколько сиклов и всю имеющуюся медь для расчётов, все остальное серебро упрятал в кошель и понадежнее укрепил его на поясе. Ничего не поделаешь, такое количество серебра по карманам рассовать было невозможно.

Когда я спустился на первый этаж, внизу уже поджидал хозяин местного заведения:

— Ну, как? Разместились? Ваш обед уже готов.

— Спасибо, уважаемый, все в порядке. Я действительно сильно проголодался в дороге. Давайте, я пообедаю, а потом сразу рассчитаюсь и за обед, и за эти сутки проживания?

— Конечно! Присаживайтесь, где вам удобно, сейчас все принесут.

Я окинул взглядом обеденный зал. Свободных мест по-прежнему было очень много. Прошел в конец зала и сел за свободный столик, спиной к стене и лицом ко входу в харчевню. Это была моя старая привычка и так мне было комфортней. В спину никто не ударит и все заведение под наблюдением. Через пару минут к моему столику подошла миловидная молодая служанка в чистом платье и фартуке. Улыбнувшись, она умело расставила посуду на столе и упорхнула на кухню. А я в предвкушении оглядел стол.

В глубокой глиняной миске источал восхитительный аромат грибной суп. Рядом на оловянной тарелке лежала румяная свиная вырезка с ребрышками и гарниром из каких-то овощей. Чуть дальше стояли две деревянные тарелки, одна с салатом из квашенной капустки, посыпанной нарезанным репчатым луком, а вторая — с несколькими ломтями еще горячего и безумно вкусно пахнущего хлеба. В отдельной чашечке лежала горка свежей редиски. Тут же располагалась солонка с крупнозернистой солью и запотевший кувшинчик с холодным квасом. Глубокая деревянная ложка и глиняная кружка дополняли композицию.

Я еще успел пожалеть, что не захватил свою вилку, но тут же выпал из реальности и накинулся на обед. Он был непередаваемо вкусен! Минут через двадцать, когда я последним ломтиком хлеба вымакнул остатки подливы от свиной вырезки, то смог остановиться и недоуменным взглядом оглядеть пустые тарелки. Подняв взгляд, увидел, что на меня с улыбкой смотрят стоящие рядом со стойкой хозяин харчевни, «бармен» и та девушка, что подавала ему на стол. Заметив, что я закончил с обедом, Квитко подошел к моему столику:

— Как вам у нас понравилось?

— Спасибо, — я удовлетворенно ослабил пояс. — Передайте поварам, что они мастера своего дела.

— Обязательно. Думаю, им будет приятно.

— Сколько я должен заплатить?

— Шестьдесят ассов за постой, пятьдесят ассов за содержание и уход за жеребцом и сорок пять ассов за обед. Итого: один сикл пятьдесят пять ассов.

Расплатившись я уточнил дорогу до гильдии наемников и прихватив посоленную горбушку хлеба вышел из здания. Зайдя в конюшню во внутреннем дворике, убедился, что Князь устроен хорошо. Вычищенный жеребец стоял в чистом стойле и хрумкал овес. Тут же на стене висело его седло и сбруя. Давешний мальчишка подметал проход между стойлами. Я угостил Князя соленой горбушкой, потрепал его по холке и повернулся к мальчишке:

— Тебя как зовут?

— Ненад, уважаемый.

— Спасибо тебе, Ненад, — бросил ему медную монетку.

Пацаненок довольно улыбнулся, а я развернулся и пошел со двора. Меня ждала гильдия наемников…

Дорога оказалась неблизкой. И если харчевня «У пузатого Квитко» располагалась в благополучной части города, то Представительство «Варнийской гильдии наемников» находилось в посаде среди домов малообеспеченных горожан. Я даже немного устал, пока добирался к своей цели. Наконец, вышел к небольшому двухэтажному деревянному зданию, на котором висела табличка с изображением скалящейся песьей головы. Перед входом в здание была установлена коновязь. Первый этаж здания занимало какое-то складское помещение, а вот на втором этаже, куда вела отдельная лестница, были слышны голоса.

Я приостановился, набираясь решимости: «Вот она, моя очередная точка бифуркации». Сейчас мне надо было сделать то, что во многом определит мою дальнейшую жизнь. Вдох… выдох… вдох… пошел! Нацепив на лицо маску безразличия, я уверенно поднялся по лестнице, вошел в помещение и оказался в небольшом холле. Вдоль его стен стояли длинные лавки и два стола с приставленными к ним табуретами. На них располагалось несколько мужчин. Доспехов на них не было, но имеющееся у каждого личное оружие и медные жетоны, тускло поблескивающие на груди, не оставляли сомнений — это наемники.

— Доброго всем дня, — вежливо поздоровался со всеми.

Но в ответ присутствующие в холле наемники только презрительно окинули меня взглядом, не удостоив приветствием. В другом конце холла находилась дверь в следующее помещение. Было жарко, поэтому дверь не была закрыта, и я увидел рыжеволосого мужчину лет пятидесяти с седыми висками, который сидел за столом и беседовал с каким-то парнем. По-видимому, это был местный начальник.

Молодой человек с нежным возрастом в районе восемнадцати лет часто кивал головой и поглядывал на бумагу, что лежала перед ним. Потом мужчина кивком указал на нее парню, тот взял со стола перо и что-то накарябал на ней. Удовлетворенно улыбнувшись, начальник представительства взмахом руки отпустил парня и тут же прокричал:

— Десил, выдай парню начальный комплект наемника и отправь к «Железным леммингам» в порт. Им уже завтра утром выходить.

Из-за стола встал кучерявый брюнет, крепкий и не старый. Скорее всего, не старше тридцати лет. Он молча поманил рукой молодого человека и направился к выходу. Сразу стало понятно, почему, будучи еще достаточно молодым, он работает в представительстве. Десил с трудом переставлял правую ногу, сильно хромая. Мимо меня, зажимая в руке жетон наемника, прошел с восторженным выражением лица новый рекрут гильдии. А кем еще он мог быть?

Проводив их взглядом, я развернулся и подошел к открытой двери в кабинет начальника:

— Разрешите?

Стоявший ко входу правым боком мужчина повернулся и с интересом посмотрел на меня. Я чуть не отшатнулся от неожиданности, но быстро смог взять себя в руки. Левую щеку начальника представительства гильдии обезображивал огромный шрам. Веки левого глаза были сильно повреждены и на половину закрывали глаз. К счастью, сам глаз был цел и сейчас внимательно рассматривал своего собеседника. Кожа на левой щеке была причудливо изломана и производила отталкивающее впечатление.

— Заходи, — наконец ответил начальник. — Чего хотел?

— Я хотел бы стать наемником.

— Хм… Присаживайся. Меня зовут Хаор. Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Всего шестнадцать? Я думал, больше, — удивленно рассматривая крепкую, высокую фигуру юноши, проговорил Хаор.

— Я совершеннолетний и по закону имею право поступить в наемники или в воинскую дружину, — я не на шутку заволновался.

— Да не сепети ты. Зачастил… Знаю, что имеешь право. А зачем ты в наемники хочешь пойти?

— Я вижу себя воином. Меня не привлекает всю жизнь прожить крестьянином или ремесленником.

— Ишь, ты! Видит он. Думаешь, станешь наемником, сразу Удачу за хвост ухватишь? Работать не надо, ходи мечом подпоясанный, ни хрена не делай. Красота? Вот это увидь, — поближе подставил свою изуродованную щеку Хаор. — Хорошо видно?

— Хорошо, — тихо ответил ему, немного промолчав.

— И что по этому поводу думаешь, глазастый ты наш?

— Думаю, что тот, кто это сделал, сейчас кормит червей.

— Хм… Ишь, ты… Ладно, дело твое. Принять такое решение ты вправе. А воины нам нужны. Но как, в каком отряде, за какую плату ты будешь работать, сейчас будем решать.

Хаор поворочался, устраиваясь на стуле поудобнее:

— Ты каким-нибудь оружием пользоваться умеешь?

— Да. Саблей (понятие «шашка» на Этерре не существовало) и коротким мечом — нормально, копьем, щитом и сулицами — средненько.

— Вот как?! А откуда у тебя такие умения?

— Были учителя…

— Ну, ладно. А что-нибудь из вооружения у тебя есть?

— Да. Кавалерийское копье, круглый щит, сабля, короткий меч, сулицы, легкие металлические доспехи, конь со всем снаряжением.

По мере того, как я перечислял свое вооружение, в соседней комнате затихали разговоры наемников, а лицо Хаора все больше вытягивалось.

— Ты благородный? — наклонившись над столом, тихо спросил Хаор.

— Никогда в жизни не утверждал этого.

— Какой заковыристый ответ, — ухмыльнулся Хаор. — Откуда у тебя такое вооружение?

— От деда осталось.

— А кто твой дед? И, кстати, кто твои родители?

— Они погибли. Сейчас я сирота.

Начальник представительства откинулся на спинку стула и помолчал.

— Ладно, продолжим. Обычно, новому рекруту мы выдаем комплект вооружения в счет будущего заработка. А начальную подготовку в течение месяца он проходит в отряде, куда его распределяют. На время начальной подготовки он половину своего заработка отдает ветерану отряда, который занимается его обучением.

— Мне этого не надо.

— Я понял. Но, как ты понимаешь, на веру никто твои слова принимать не будет. И лгать смысла нет совершенно. Если окажется, что ты в чем-то обманываешь, это очень быстро выяснится и аукнется тебе очень тяжело. Наличие вооружения выяснится, когда ты прибудешь в свой отряд. И если у тебя его не окажется, тебя приведут сюда. Мы отберем жетон и отправим весточку по всем представительствам, чтобы ты больше никого не смог водить за нос. А умения во владении оружием мы проверим здесь.

— Нет проблем. Мне незачем вас обманывать. Все, что я хочу, это стать воином.

— Хорошо… Так, все-таки, в каком сословии ты состоишь?

— Пишите — простолюдин.

— Так… Я понял… Верхом ты ездить умеешь?

— Да.

— Из лука можешь стрелять?

— Нет.

— Из арбалета?

— Да. Но арбалета не имею. Пользуюсь сулицами.

— Ножи метать умеешь?

— Нет.

— Плавать умеешь?

— Да…

— Да не смотри ты так, — махнул рукой Хаор. — Я не просто так спрашиваю. Мне же надо правильно выбрать, где тебя лучше применить и в какой отряд отправить. Может, лучше в личную охрану, может в охрану сухопутных караванов, а может — морских. В пехотный отряд наемников или в кавалерию.

— А какие отряды вообще бывают?

— Кавалерийские и пехотные. Начальник у них называется капитаном. Нанимаются в армию, когда война идет. В мирное время на охрану караванов, складов, всяких других объектов. Если повезет, нанимаются к аристократам в дружину. Специализации имеют тоже разные. Некоторые, к примеру, на кораблях в охране. Некоторые, как личные телохранители работают. Но в основном, как воинские подразделения. А по численности, не больше пятидесяти человек в отряде. Но обычно, численность наемных отрядов в районе двадцати человек. Хотя, бывает и больше, и меньше. Численность и вооружение в отряде зависит от того, насколько у них успешно дела идут.

— Спасибо за разъяснения. Вы спрашивайте все, что необходимо. Вы же собирались. Я не против.

— Да я все спросил уже, что надо. Теперь смотри. У тебя есть два варианта. Первый вариант. Ты получаешь жетон и работаешь, отчисляя в пользу гильдии двадцать процентов от заработка. Работаешь по тем заданиям, что дает тебе гильдия, и в тех отрядах, куда тебя направят. Если у нас нет для тебя предложений, то можешь искать работу сам. Но пятую часть заработка отчислять обязан. Если выяснится, что ты укрываешь выплаты, будешь осужден, лишен жетона наемника и отправлен на каторгу в каменоломни. Так работаешь, пока не выплатишь гильдии сумму в три ауриса. После этого становишься свободным наемником.

Хаор встал и дальше говорил, уже вышагивая взад-вперед по кабинету:

— Второй вариант. Ты выплачиваешь три ауриса и получаешь жетон наемника. Потом выполняешь первое обязательное задание и все, становишься свободным наемником. Ищешь работу себе сам. Можешь и в представительствах гильдии работой интересоваться, но должен предупредить, что ты будешь идти по остаточному принципу. Сначала работу будут давать тем, кто еще не рассчитался с гильдией. Можешь к отряду присоединиться. Но договориться об этом уже твоя забота. Ну и, в обоих вариантах, в последующем надо будет отчислять двадцатую часть с суммы найма.

— А за что тогда платить целых три золотых и последующие отчисления? Медный жетон и его амортизация так много стоит?

— Аморти…тьфу! Ты платишь не за жетон, умник. Ты платишь за право владеть оружием и использовать его. И за то, что, если надо, в гильдии тебе помогут найти отряд или индивидуальную работу. При конфликтах твои соперники будут знать, что за твоей спиной стоит гильдия. Ты — не один. Также, при необходимости, мы оказываем помощь в сбыте трофеев или покупке вооружения по нормальным ценам. Еще вопросы есть?

— Да. В каких случаях я могу применять оружие?

— Все просто. Когда выполняешь работу по найму, ты его ОБЯЗАН применять. А также имеешь право это делать на поединке или когда угрожают твоей жизни или здоровью. Еще имеешь право его использовать, если есть угроза жизни и здоровью жителю Варнии. Но это на твое усмотрение. Ты не стражник, а наемник. Так что, если не вмешаешься, претензий к тебе не будет.

— А против благородных я могу оружие применить?

— Ты что задумал?! — вскипел Хаор. — Мне проблемы не нужны! А ну говори, зачем ты про это спросил?!

— Да ничего я не задумал, — попытался его успокоить. — Я наоборот, интересуюсь, чтобы проблем избежать. Я вовсе не ищу неприятностей. Спросил только для того, чтобы ничего из принятых правил и законов не нарушать.

— Тогда другое дело, — начал успокаиваться начальник представительства. — Здесь тоже правила достаточно просты. Выполняя работу и защищая себя, ты можешь сражаться с любым. Благородный он, не благородный — не важно. А вот на поединок ты вызвать дворянина не можешь и оскорблять его не имеешь права. Тебя за это обязаны арестовать и под суд отдать. Зато, если тебя дворянин на поединок вызвал, ты имеешь право согласиться. Понял?

— Вроде, да…

— Да ничего сложного. Если по-простому, то рядом с благородными молчи в тряпочку и не отсвечивай. Не будешь следить за языком, легко нарвешься на плети или на что похуже. Но зато, защищать себя при угрозе жизни и здоровья с его стороны, имеешь право! Мы наемники, а не смерды! Понял?! — снова неожиданно взъярился Хаор.

— Понял-понял. Вы все доходчиво объяснили.

— Ффухх… Что-то мы отвлеклись. Так ты какой вариант выбираешь? — хитро прищурился Хаор.

— Я заплачу три ауриса…

Нижняя челюсть Хаора только что о стол не стукнула. А в соседней комнате тихо зашептались.

— Я могу серебром расплатиться? — уточнил я.

— Все равно. Деньги есть деньги, — выдавил начальник представительства гильдии.

— Нет. Я имею ввиду просто серебро. У меня серебро очень высокой пробы. Гораздо выше, чем в сиклах. Но оно у меня в виде проволоки.

— Не пойдет, — воспротивился Хаор. — Я воин, а не меняла. Принеси деньги, тогда дальше будем разговаривать.

— А не подскажете, как мне в этом городе найти ювелира или менялу? Короче, такого человека, кто бы мог обменять мне серебро на деньги?

— Отчего не подсказать. Есть нормальный ювелир и найти его не трудно. Выйдешь отсюда, поворачивай сразу налево. Пройдешь три квартала, поверни направо. Там увидишь мостик через маленький овраг. Как его пройдешь, сразу опять налево. Пройдешь еще два квартала и выйдешь к центральному району Кравоса. Вот там, четвертый дом направо, будет дом нужного тебе ювелира. Дом салатный такой, сразу увидишь, не ошибешься. Ювелира зовут Осхофор. И давай быстрее, я тут до ночи сидеть не собираюсь.

Поблагодарив Хаора, заверил его, что постараюсь обернуться как можно быстрее и выскочил из кабинета. Скользнув взглядом по наблюдавшим за мной наемникам, я молча проскочил холл и сбежал по лестнице. Куда идти я понимал, поэтому не задерживаясь повернул налево и быстрым шагом пошел по улице.

Подойдя к повороту в проулок, услышал шаги преследователя. Тот, зная удобное для нападения место, начал меня догонять. Заглянув в проулок, я с облегчением улыбнулся. У самого мостика городские стражники «трясли» какую-то местную шпану. Нет, на них табличек «Шпана» и «Стража» не было. Но покажите вменяемого человека, кто их не узнает в любом городе или даже в любой стране. Везение надо использовать и, быстро перейдя через мостик, я без приключений добрался до нужного домика.

Ошибиться было невозможно, домик был покрашен в салатный цвет. А перед входом, прислонившись к косяку, стоял дюжий мужик с массивной дубинкой на поясе. Аккуратно его обойдя, я вошел в лавку ювелира. Над дверью противно тренькнул колокольчик. Внутри на табуретке сидел еще один охранник. Этот был одет в кожаную броню, а на поясе висел прямой меч и кинжал. Лавка была небольшой. Витрины как таковой не было. Был прилавок, массивный шкаф у стены и дверь за прилавком.

Через пару минут эта дверь открылась и впустила маленького сухонького старичка лет шестидесяти пяти — семидесяти. На ювелире было надето дорогое блио[39]. А на пальцах желтым поблескивали многочисленные кольца. Седые волосы были аккуратно подстрижены. А из-под строго сдвинутых бровей на меня смотрели умные светло-голубые глаза.

— Что тебя привело сюда, молодой человек? — голос старика походил на легкий скрип, который иногда производят дверцы старого буфета.

— Здравствуйте, уважаемый! Мне рекомендовали обратиться к Осхофору. Это вы?

— Да. Чем могу быть полезен? — старик пробежался взглядом по моей одежде и, по-видимому, остался доволен.

— Меня прислал отец для продажи некоторого количества серебра.

Я решил подстраховаться. Страшновато было признаться, что я действую абсолютно один. И так уже успел себя тридцать раз проклясть, что не догадался нанять на сегодня охранника. Ведь простейшее же решение!

— И о каком количестве серебра речь? Показывай.

— Девятьсот грамм, — я выложил на прилавок моток серебряной проволоки. — Высшая проба!

— Вы не торопитесь, — перешел на «вы» ювелир.

— Надобно все взвесить, проверить, посчитать, — засуетился Осхофор, доставая весы и какие-то коробочки. — Чтобы никакой ошибки. Вот сейчас и содержание серебра в металле проверим. А то: «высшая проба!» Да кто вам ее мерил?

— Вы проверяйте. Я не против. И за свои слова всегда отвечаю.

Но старик меня похоже уже не слышал. Что-то бормоча он сначала взвесил серебро. Потом, открыл свои коробочки и начал творить какие-то ему одному понятные проверки. Сначала достал магнит и поводил им перед серебром. Затем достал кусочек мела и потер им проволоку, внимательно осмотрев полученный результат. Затем начал капать каким-то реактивом. Закончив свою «волшбу», ювелир хмуро уставился на посетителя:

— Тридцать сиклов!

Я от души рассмеялся. А отсмеявшись, спокойно заговорил:

— Уважаемый Осхофор. В этом серебре веса ровно на сорок пять сиклов. А его качество наивысшее. В монетах и близко такого содержания серебра нет. В этом вы уже успели убедиться, не так ли? Предложив такую цену, вы меня хотели рассмешить или обидеть?

— А сколько вы хотите? — немного посопев спросил старик.

— Не переживайте. Без навара не останетесь. Нас с отцом устроит цена в сорок пять сиклов. Я знаю, что для вас это выгодное предложение, поэтому давайте обойдемся без торга?

— Хорошо, юноша, — немного помолчав согласился ювелир.

Он снял с пояса кошель и, поковырявшись в нем, выложил на прилавок две золотые и пять серебряных монет.

— Надеюсь увидеть вас у меня в лавке еще не раз.

— О! Не сомневайтесь, — ответил ему, смахивая монеты в свой кошель. — Удачи вам в делах и до встречи!

Выйдя из лавки, я огляделся по сторонам. Мой преследователь стоял прямо напротив здания, на другой стороне улицы. Подперев спиной стену дома, наемник делал вид, что дремлет. Поразмыслив, я побоялся идти в посад с таким «хвостом». Решив сначала «сбросить хвост» в центре города и только потом пытать удачу, я развернулся и зашагал в сторону баронского замка, который находился точно в центре города.

Горожан на улицах было много. Кто-то спешил по делам, кто-то просто прогуливался. Иногда попадались различные повозки: крытые, открытые, грузовые. Изредка встречались верховые. Но время неумолимо приближалось к вечеру. Солнце уже низко скатилось с небосвода, поэтому приходилось спешить. Поначалу никак не везло, но все-таки шанс представился.

Проходя очередной перекресток, увидел площадку с несколькими повозками. «Местное такси», — обрадованно подумал я. Прогулочным шагом пройдя два дома, свернул направо и стремительно бросился вокруг здания. Моментальное преображение из вольготно прогуливающегося горожанина, в бегущего изо всех сил парня, было шокирующим. Ошарашенные прохожие едва успели проводить взглядом исчезающую за домом фигуру.

Я же, стремительно обогнув дом с тыла, медленно выглянул на улицу, с которой свернул всего несколько минут назад. Преследователя не было видно. «Наверное, ищет меня за углом или уже во дворике». Вынырнув на улицу, я быстрым шагом вернулся на перекресток и, уже не скрываясь, подбежал к одной из крытых повозок.

— Плачу сикл, если быстро довезешь меня до гильдии наемников, — крикнул вознице, запрыгивая в повозку.

И едва не вылетел на мостовую, в последний момент ухватившись за дверной проем повозки. Поразительная реакция возницы на возможность заработать!

— Йо-о-ххо!!! — услышал дурной ор мужика на облучке, захлопывая дверцу.

Повозка, а каретой это сооружение назвать было трудно, громко загрохотала по мостовой.

— М-м-л-л-я-я-я-дь, — меня нещадно затрясло в чертовой таратайке.

Несмотря на наличие мягкого сиденья, мое тело ощущало каждый булыжник, попадающий под одно из четырех колес повозки. Пришлось на полном серьезе крепко сжать челюсти, чтобы не раскрошить эмаль на зубах или не прикусить язык. К счастью, пытка долго не продлилась. С облучка раздалось всепобеждающее: «Тпрррр!» и повозка остановилась. Я осторожно вышел из повозки и осмотрелся. Мы стояли прямо перед представительством гильдии, а улица была пуста. Облегченно вздохнув, кинул серебряную монету довольному вознице и взбежал по лестнице.

В холле гильдии сидело всего два человека и моего преследователя среди них не было. Рядом с ними лежали тренировочные мечи и стеганки. Довольно улыбнувшись, я прошел к кабинету начальника. Дверь по-прежнему была открыта.

— А! Пришёл, все-таки. Заходи, — позвал из своего кабинета Хаор. — Не передумал? По какому варианту тебя учитывать будем?

— Все, как и договаривались, — ответил ему, доставая из кошеля и выкладывая на стол две золотые и двадцать серебряных монет.

— Ты посиди, сейчас в реестр тебя внесу. У тебя особые приметы есть какие-нибудь? Ну там, шрам, родимое пятно?

— Да нет, вроде. Шрамов пока нет. Родимых пятен… Хотя, вот! Две родинки есть на левой груди и на тыльной стороне левого предплечья, — я оттянул ворот рубахи и закатал левый рукав.

— Угум… Вот, держи жетон наемника. Поздравляю! — протянул медную табличку начальник представительства.

— Спасибо, — я искренне поблагодарил Хаора. — Для меня это очень важно.

— Вот еще ярлык на обязательное задание, — продолжил инструктаж Хаор и протянул квадратный кожаный лоскут с выдавленными на нем песьей головой и надписью: «Кравос-Аристи». — По прибытию с отрядом в Аристи, сдашь в гильдию наемников. Пошли теперь вниз. Глянем, как ты оружие в руках держишь… Десил! Тренировочные мечи и стеганки на тренировочную площадку захвати. Ринок! Ты здесь еще? Пошли вниз, новичка проверишь.

Все вместе наемники спустились по лестнице и зашли за здание, во внутренний дворик. Надев стеганки и взяв по тяжелому деревянному мечу, я с Риноком встали напротив друг друга.

— Парень, ты говорил, что саблей и мечом действуешь лучше, чем другим оружием, — счел нужным сказать Хаор. — Вот давай и покажи, что умеешь. Сразу станет понятно, чего от тебя в лучшем случае ожидать можно… О! Вук, а ты что приперся?

Я повернул голову. На входе во двор стоял мой давешний преследователь. В его глазах плескались злость и досада.

— Да, я просто мимо шел, Хаор, — подал голос Вук. — Смотрю, вы на тренировочную площадку заходите. Решил посмотреть. А что, нельзя?

— Да смотри, если хочешь, — ответил начальник и повернулся к стоявшим друг против друга бойцам. — Готовы? Начали!

Ринок атаковал первым. Удары проводил быстрые, сильные, но стандартные. «Меч» Ринока разил по диагонали, пытаясь поразить мои ключицы. Я же наработанными «скатами» (блок-отвод удара сверху) спокойно отводил меч противника в сторону — вниз. И тут же разил сам. Действовал сейчас так, как привык действовать шашкой, где защита сходу перетекает в атаку и наоборот. Но Ринок был опытным мечником и тоже успевал блокировать удары.

Поняв, что поразить противника не получается, начал «раскачивать» его, делая при защите все более глубокие уходы. При работе шашкой, опытные бойцы, вообще не используют стационарные стойки. И сейчас я постарался в полной мере применить свои навыки. Непрестанно перемещаясь вправо-влево и бессистемно меняя дистанцию с противником, я все больше увеличивал темп боя. Но Ринок держался. Атаковать он перестал, но умело делал блоки и отбивы, в нужный момент успевая отпрыгнуть и разорвать дистанцию.

Я почувствовал, что начинаю выдыхаться, но и Ринок уже взмок и тяжело дышал. Все-таки, он был намного старше. Внезапно, подловив момент, Ринок всем своим весом бросился на меня и буквально пробил поставленный блок. Деревянные мечи, практически одновременно, врезались в тела соперников. Мы отпрыгнули друг от друга…

— СТОП!!! — крик Хаора остановил поединок.

Тяжело дыша, мы опустили мечи. Я оглянулся. Вук зло сплюнул под ноги и вышел со двора. А Хаор захлопал в ладоши:

— Неплохо! А ты, новичок, полон сюрпризов. С Риноком на равных бился! Есть конь, оружие, железные доспехи. Кто ты такой? Может, мне теперь к тебе «ваша милость» обращаться? — ехидно поинтересовался начальник представительства гильдии.

— Не надо, — рассмеялся я. — У меня есть другое предложение.

— И какое?

— Принятие меня в славные ряды наемников надо обмыть! Приглашаю вас троих к «пузатому Квитко».

Троица наемников дружно одобрила идею. И, закинув в здание стеганки и тренировочные мечи, мы шумной толпой пошли к харчевне «У пузатого Квитко». По дороге Хаор рассказал, что мне надо будет завтра представиться капитану наемников отряда «Дикие псы».

— Понимаешь, — объяснял он. — Это не очень хороший отряд. Но я тебя больше никуда направить не могу. «Железным леммингам» кавалеристы не нужны, они морские и речные караваны охраняют. Да и сегодня… Ты видел парня? Я его к ним на последнее освободившееся место направил. «Вепри», они сейчас наняты местным бароном, полностью укомплектованы. А лишних никто брать не будет. Никто, просто так, своими деньгами делиться не станет. А у «Диких псов» наоборот, осталось всего пять человек. Считай, надо заново отряд набирать. Так что, с местом там проблем нет. Больше отрядов наемников сейчас в округе нет. Так что, придется тебе одно задание выполнить в их составе. Таковы правила. Потом работай, как захочешь.

— Найдешь завтра капитана «Диких псов» и доложишь ему, что направлен к ним на одно задание, — продолжил объяснять Хаор. — Надо сопроводить в Аристи обоз с солью. И выходить вам надо будет послезавтра утром.

— А где я их найду?

— Вся их шайка в «Сломанном щите» обитает. Это харчевня в двух кварталах от гильдии. Капитана зовут Мерен. К ним уже придешь оружный и в доспехе.

— А какая меня ждет выплата за это задание?

— Небольшая. С обязательными заданиями в твоем варианте всегда так. Как караван придет в Аристи, получишь деньги из расчета по шестьдесят ассов за день. А в дороге будешь получать кормежку себе и овес для коня.

Наконец мы дошли до харчевни и с шумом ввалились в зал. Сделав заказ, я поднялся в комнату. Скинул в сундук кошель с деньгами, оставив себе только «на пропой», нацепил на грудь жетон наемника и повесил на пояс вакидзаси. Все! Теперь я имею право на защиту! Конечно, у меня нет таких прав как у благородного. Но над уровнем крестьянина приподнялся. Первый шаг в новой жизни сделан. Я не смерд!

Когда спустился в зал, к столу как раз вынесли бочонок красного вина. Что сказать? Сергей Петрович Камышев принимал участие во многих офицерских «посиделках». И разницы между теми посиделками и пьянкой с местными наемниками не заметил. Никакой. Ну, кроме лексикона, конечно.

Посидели хорошо, душевно. И на удивление, никому не набили морду. Ели много и вкусно, но на утро я не мог вспомнить, что именно. Помнил только две вещи: то, что пили кислое, красное виноградное вино с загадочным названием «Вархац», и что мой карман полегчал на семь сиклов. Сколько выпили, чем закусывали, до какого времени сидели и кто меня дотащил до комнаты, не помнил совершенно.

Проснулся лежащим на животе, одетым, с больно давящей на живот рукоятью вакидзаси. Во рту, как будто кот нагадил, а голова раскалывалась. Нет… Р-А-С-К-А-Л-Ы-В-А-Л-А-С-Ь! Испуг холодом плеснул на сердце. Я мгновенно подорвался и кинулся к своим вещам. Боль тут же кувалдой огрела меня по темени и сжала тисками виски. С громким стоном раскрыв сундук я зарылся в свои вещи. Через некоторое время, убедившись, что все на месте, с облегчением рухнул на кровать. Очень испугался, что могли обворовать, пока валялся пьяный и ничего не соображал. Но сейчас отпустило. Хотелось снова заснуть, но впереди было много дел, а солнце поднялось уже достаточно высоко.

Я снова поднялся и зарылся в свой кошель: «Восемнадцать сиклов и пятьдесят шесть ассов… Мляяя… А вчера еще у меня на боку висело почти два килограмма серебра. Надо срочно начать зарабатывать деньги. Таким темпом, я скоро без штанов останусь».

Я не был дураком и понимал, что тратиться вчера на пьянку было не обязательно. Может быть, я больше и не увижу никогда своих вчерашних собутыльников. Но… НО! Мне самому надо было снять стресс. Уж очень тяжело и насыщенно прошел день. Да и возвращаться одному вечером в харчевню было опасно. Этот чертов Вук мог напасть, да и шпана местная. А оружия у меня с собой не было.

Захватив свои «мыльно-рыльные» принадлежности, я спустился во двор. Там около конюшни видел вчера бочку с водой. К счастью, не ошибся, вода оказалась там, где и ожидал, и была чистой. Борясь с тошнотой и головной болью, умылся, почистил зубы и позволил себе раздеться по пояс и ополоснуться. Во время этой процедуры ловил на себе осуждающие взгляды взрослых мужчин и женщин, а также веселые и заинтересованные — молодых девушек. Не разобравшись, чем вызваны осуждающие взгляды, не стал ничего спрашивать. Просто оделся и, пожав плечами, зашел в заведение. Рухнув на стул, больным голосом позвал хозяина. Тот как раз был на месте.

— Что угодно, уважаемый? — подошел Квитко.

— Рассол — напиток завтрашнего дня, — подняв вверх палец, наставительно сказал хозяину заведения. — У вас есть капустный рассол?

— К сожалению, нет, — понимающе вздохнул трактирщик. — Но я могу предложить холодного кваса. Прямо с ледника!

— Ооо… Ладно, тоже не плохо, — сжал ладонями раскалывающуюся голову. — Пусть только горячей шурпы приготовят.

— Чего?

— У вас баранина есть?

— Конечно!

— Вот, суп с бараниной пусть и приготовят. Только очень горячий и жирный. Мясо должно вывариваться в как можно меньшем количестве воды. Чтобы бульон был как можно гуще. И с овощами: морковь, репчатый лук и т. п. Повар должен знать. Как будут подавать, пусть мясо на отдельную тарелку выложат. Хорошо?

— Конечно. Еще что-нибудь?

— Нет. Ну, хлеба, понятное дело… и одно яблоко. Больше ничего не надо.

— Сейчас мигом все организуем, — успокоил Квитко. — Мы пока суп готовим, вы посидите, квасок попейте…

— Ласка!!! Мигом кувшинчик холодного кваса сюда! — тут же скомандовал он в сторону кухни.

Обжигающая, жирная шурпа из свежего молодого барашка и кувшинчик холодного кваса вернули меня к жизни и облегчили кошель еще на тридцать пять ассов. А сама молодая баранина, казалось, таяла еще до того, как я подносил ее ко рту. В общем, эликсир возрождения!

После сходил проведал Князя на конюшне и угостил его яблоком. Бросив один асс мальчишке, помощнику конюха, я попросил хорошенько выгулять своего жеребца по двору. Затем поднялся в комнату и надел доспехи. Идти решил пешком, так как в противном случае, надо было платить в «Сломанном щите» за коня, ведь бросать Князя у коновязи без присмотра было страшновато. А деньги приходилось экономить. Поэтому оставил копье, щит и сулицы в комнате. Но всем остальным вооружился. Прикрепил жетон наемника на бахтерец и, примерно через час, вышел из харчевни «У пузатого Квитко».

Со своим ростом и телосложением, в отличном по здешним меркам доспехе, с двумя клинками на левом боку, я, пожалуй, производил впечатление. Конечно, я догадался приобрести внешне неброское вооружение. Но полностью металлическая защита была здесь все-таки редкостью. А если достать из ножен любой из клинков… Вот они выглядели весьма неплохо по сравнению с местными мечами и саблями. Внешний вид в данном случае соответствовал качеству. Шлем я, конечно, не надевал, это было бы чересчур. Вместе с подшлемником свободно нес его в левой руке. Прохожие из простолюдинов молча уступали дорогу, а я шел по тротуару, уверенно приближаясь к своей цели.

Прошло немного времени и я оказался перед двухэтажным, обшарпанным и каким-то неуютным строением. Справа от входа висела вывеска с изображением поломанного щита. Перед заведением стояло несколько мужчин. С жетонами на груди и без них. В кожаных доспехах с оружием и в обычной одежде. При моем приближении они замолчали и уставились на меня. Я также окинул их взором, но никто под описание капитана «Диких псов» не попадал. Поэтому просто прошел мимо них и толкнул дверь в харчевню.

Грязный полутемный зал резко контрастировал с заведением Квитко как своим видом, так и присущими ему запахами. Пахло кислым вином, кожей, подгорелым жиром и потом. Было слишком шумно и слишком жарко. Почти за всеми столами сидели мужчины разных возрастов, большинство из которых были вооружены. В некоторых компаниях присутствовали женщины непонятного возраста, но понятной профессии.

Между столиков, почти не обращая внимания на щипки и шлепки, ходили с подносами две официантки. Они мало отличались своим внешним видом от тех особ, что визжали и хохотали за столами. Пожалуй, отличить их можно было только по засаленным фартукам. Поморщившись про себя, подошел к одной из них.

— Доброго дня. У меня сообщение для Мерена, капитана «Диких псов». Где мне его найти?

— Привет, красавчик, — охотно отозвалась официантка. — С такими вопросами обращайся к Босилону, нашему хозяину.

И она кивнула в сторону стоявшего за стойкой мужчины. Босилон был кареглазым брюнетом лет сорока, среднего роста, но каким-то квадратным, физически крепким. После первого же взгляда складывалась уверенность, что он в прошлом воин. Либо солдат, либо наемник. Я прошел к его стойке.

— Доброго дня, уважаемый Босилон. У меня сообщение для Мерена, капитана «Диких псов». Не подскажете, где мне его найти?

— Здоров! А ты сам кто будешь? Я тебя раньше в своем заведении не видел.

— Ну, надеюсь, сейчас будете видеть часто. Я новый наемник гильдии, Сержио.

— Может и так. Триста первый… Что-то жетон тебе не слишком счастливый дали, — ухмыльнулся Босилон.

— А что такое? Вы знали его прошлого владельца?

— Да. Ванека, его прошлого владельца, повесили недалеко от Дубовиц.

— А что так?

— Не знает никто, — пожал плечами хозяин заведения. — Не дознались. Только догадки. До девок он больно охоч был. Может, из-за этого?

— Предки с ним. Так как насчет Мерена?

— А вон они все в углу сидят, — мотнул головой Босилон.

Развернувшись в указанном направлении, я увидел в самом дальнем углу зала два сдвинутых столика и пять колоритных личностей за ними. Во главе столов, заставленных глиняными кувшинами и кружками, сидел стройный блондин, возрастом немного за тридцать. По всей видимости, их командир. По правую руку от него располагался одноглазый коренастый шатен, немногим моложе командира. Рядом с ним сидел русоволосый воин, настоящий здоровяк. На первый взгляд, ростом он был даже выше меня, а телосложению мог позавидовать сам Шварценеггер.

По левую руку Мерена сидел черноволосый, невысокий крепыш со злым, чем-то недовольным лицом. А сбоку от него располагался стройный, но жилистый светловолосый наемник. В компании он был самым молодым. Последние три наемника по возрасту были ближе к двадцати пяти годам. Все были одеты примерно одинаково: простые брюки, расстегнутые рубашки и видавшие виды сапоги. У каждого или за поясом, или рядом на лавке, лежало оружие: мечи и топоры.

Наемники уже обратили внимание, что ими интересуются. Это не удивительно, все посетители трактира, с интересом посматривали на незнакомого, хорошо экипированного парня. Я поблагодарил трактирщика и направился к своему будущему отряду. Подойдя к Мерену под угрюмыми взглядами наемников, поздоровался и поинтересовался:

— Доброго вам дня. Вы — капитан «Диких псов» Мерен?

Капитан молча рассматривал меня, зато отозвался одноглазый:

— А тебе что надо, мальчик?

Равнодушно скользнул по нему взглядом и снова посмотрел на командира отряда. Я знал, что это Мерен. И описание, и, главное, номер жетона говорили об этом без вариантов.

— Ты что, язык проглотил? — вскипел одноглазый.

Преданно поглядывавший на него здоровяк, начал подниматься с лавки. Я положил руку на рукоять вакидзаси, ничем другим, не выдавая своего отношения к происходящему.

— Сядь, Болдо, — рыкнул Мерен. — И ты уймись, Хавир.

— Что ты хотел, парень? — обратился уже ко мне командир наемников. — Я тот, кого ты ищешь.

— Я — Сержио, новый наемник гильдии. Хаор направил меня к вам для выполнения обязательного контракта по охране обоза, — достал и предъявил Мерену выданный в гильдии ярлык.

— Новое мясо, — хмыкнул черноволосый и замолчал, когда на него глянул командир.

— Присядь, — приказал Мерен. — Ты знаешь, какую работу нам надо будет выполнить?

— Да, — ответил я, присаживаясь на край лавки. — Надо сопроводить обоз с солью в Аристи.

— Знаешь, какая оплата тебе положена?

— Да, Хаор меня предупредил: шестьдесят ассов в день и кормежка мне и моему коню.

— А какое у тебя еще есть вооружение, кроме того, что я вижу на тебе?

— Кавалерийское копье, круглый щит, сулицы.

— Конь, как я понял, есть?

— Да, конечно.

— А заводной?

— Нет… пока.

— Ну, у нас вьючные кони только у меня и Хавира, — усмехнулся Мерен.

— Вот, знакомься, — продолжил капитан. — Мой друг и помощник — Хавир. Этот здоровяк — Болдо. Этот злой, черноволосый дяденька — Геаггил.

— Ну и Исвирил, — показал он на блондина, самого молодого в компании. — А ты кто таков будешь? Откуда у рекрута гильдии вооружение наемника-кавалериста? Тем более, такого? Да и докладываешь ты больно складно. Ты благородный, что ли?

— Нет. Эй! Пива принесите за этот стол! — крикнул я официантке.

— Кого же мне тебе в наставники поставить? — задумался Мерен, пока на стол выставляли литровые глиняные кружки с пенящимся напитком. — Мечами, кроме меня, у нас работают Геаггил и Болдо.

— Никого не надо.

И, на вопросительно вскинутые брови капитана, добавил:

— Меня в гильдии проверили. Наставник не нужен.

— Вот как? — еще больше удивился Мерен. — Так кто-ж ты тогда такой? Оружием владеешь, доспех хороший и укомплектован как следует. У тебя отец наемник, что ли? Как зовут?

— Я сирота. Вооружение, это все что у меня есть. Давайте лучше выпьем, — закончил я, давая понять, что больше ничего рассказывать не хочу.

— Мы еще посмотрим, как ты умеешь держать в руках меч, — сказал Хавир. — Нацепить на себя оружие, это одно. А уметь им пользоваться, это другое!

Я только пожал на это плечами. Мне все меньше нравилась эта команда. Наверное, с пивом я поторопился.

— Да тебе, я смотрю, западло разговаривать с уважаемыми воинами? — встрял в разговор Геаггил. — Ты пока никто и должен отвечать, когда тебе задают вопросы. И выполнять команды, когда тебе их дают.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что с этой командой мне точно не по пути. Геаггил смотрел на меня с неприкрытой злостью, а остальные, кто с легким презрением, а кто безразлично. Мерен, что интересно, вмешиваться в ситуацию не собирался.

— Ты себя, что ли, в «уважаемые воины» записал? — определившись со своим дальнейшим поведением, спросил я чернявого. — Смешно! А «должен» я выполнять команды командира отряда, в рамках текущего контракта. А что ты там себе, в своих влажных мечтах напридумывал, это твои проблемы.

— Слушай, ты, сопляк, — зашипел еле сдерживающий себя Геаггил. — Может, среди деревенских дурней ты и был кем-то. Но здесь ты никто и я это тебе докажу. Пойдем-ка, выйдем на улицу и разберемся, кто чего стоит.

Я еще раз бросил взгляд на Мерена, но тот молчал.

— Не смотри на папочку, — ухмыльнулся Геаггил. — Поднимай свою задницу и пойдем.

— Нет.

Волна презрения со стороны «Диких псов» меня буквально окатила. Но я продолжил:

— У нас есть контракт по охране обоза. Я сказал, что его выполню. Пока его не отработаю, ни в чем, что может помешать его выполнить, участвовать не буду. Доведем обоз до Аристи, тогда и продолжим разговор.

— Странно, что этот вопрос никого не волнует, — посмотрел я в глаза Мерену.

— Молокосос, ты еще поучи командира, что он делать должен, — снова подключился Хавир. — Кому ты такой в отряде нужен?

— Я никому не навязываюсь, — я старался держаться спокойно. — Не нужен — значит, не нужен. Но этот контракт придется выполнять вместе. Если не нравится, решайте это сегодня в гильдии. Я не против.

— Капитан, — продолжил, поворачиваясь к Мерену. — Какие будут указания? Куда и во сколько мне надо прибыть?

Мерен молча сидел, задумчиво меня разглядывая. Остальные ждали решения капитана. Наконец, он соизволил ответить:

— В моем отряде так себя не ведут, парень. Хреново ты начинаешь. Но ладно. Завтра на рассвете выходим от восточных ворот. Не опаздывай. Никто тебя ждать или искать не будет. От Кравоса до Аристи где-то триста километров. За переход будем покрывать примерно по пятьдесят километров. Так что, по-хорошему, в пути мы будем шесть дней. Кормежку обеспечивает купец — владелец обоза. Но советую, запас еды и воды с собой взять. Если у тебя вещей не много, то их можно будет разместить на одной из обозных телег. Но много никто брать не позволит. В подобном случае, надо иметь свою вьючную лошадь. Вопросы?

— Нет вопросов, — ответил ему, вставая из-за стола.

Отдав за пиво тридцать ассов, я отправился в свою харчевню. Без происшествий вернувшись к «пузатому Квитко», плотно поужинал. Расплатился за вторые сутки своего проживания и содержание Князя. Договорился о том, что мне соберут в дорогу котомку с долго непортящейся едой и за ночь выстирают и просушат одежду. После этого с удовольствием помылся. И, попросив хозяина разбудить меня до рассвета, спокойно заснул.

В этот раз все сделали толково и слаженно. Охрану выставили, своевременно подменяя часовых. У всех хватило времени обиходить своих лошадей и привести себя в порядок. Возки поставили плотным кругом. Лагерь разместили внутри импровизированного кольца. Животных стреножили и отпустили пастись, выставив сменный наряд из двух возниц, чтобы они не отпускали животных далеко от лагеря. На каждую лошадь выделили по три килограмма овса.

Всех людей, не занятых охраной, распределили по работам: одни собирали хворост, другие готовили ужин, третьи обустраивали лагерь, четвертые занимались животными и так далее. В конце концов, лагерь затих. Мерен распределил дежурство. Решили выставлять один пост из двух человек: наемник и купеческий охранник. Да за животными остался следить наряд из двух возниц. Мерен озвучил, кто и когда дежурит. Мне выпала самая тяжелая, «собачья вахта» — дежурство в предрассветные часы.

«Кто бы сомневался?» — усмехнулся я про себя. Внутри ограждения из телег развели четыре костра. У одного сидел Алоиз со своими охранниками, за другим — наемники, еще у двух собрались возницы. К костру «диких псов» повара-возницы принесли давешний котел, в котором аппетитно булькал горячий кулеш с салом и еще свежие кравосские лепешки. Мерен разделил хлеб, а кулеш спокойно черпали по очереди своими ложками. «Ведь могут, когда хотят?» — размышлял я.

Когда в котелке осталась примерно шестая часть, капитан, в упор глядя на меня, скомандовал:

— Возьми котелок, отнеси его Исвирилу, пусть поужинает. Потом помой его и отдай вознице, вон на ту телегу.

Я молча кивнул и забрав котелок зашагал к Исвирилу. Лицо Мерена немного расслабилось.

— Не трогайте его, — предупредил капитан свой отряд. — Не хватало нам, чтобы Алоиз наговорил про нас всякой ерунды своим друзьям-торговцам. И так, наняться стало целой проблемой.

— Этот сопляк меня выводит из себя, — ответил командиру Хавир. — Только пришел в гильдию. Еще десятицы… да что там, дня не проработал, а весь из себя такой красивый. Доспех лучше, чем у нас. Конь лучше, чем у любого из нас. И, хоть он не доставал еще своего оружия из ножен, готов поставить аурис против асса, что и оружие у него лучше, чем у нас.

— А меня он просто бесит, — добавил Геаггил. — И, если бы вы меня не останавливали, я бы ему давно выпустил кишки.

— Ну, а ты что скажешь Болдо? — обратился к молчаливому силачу Мерен.

— А я что? — растерянно прогудел здоровяк. — Я с Хавиром.

Все понимающе усмехнулись.

— Хорошо, я вас понял, — сказал капитан. — Но сейчас вообще его не трогайте. Если будет подходящий случай, я сам скажу, что и когда делать. Если случая не представится, то разберемся с ним в Аристи, после того, как расстанемся с Алоизом.

— Ты еще не передумал вызывать мальчишку на дуэль? — продолжил Мерен, обращаясь к Геаггилу. — Или мне попросить кого-то другого с ним разобраться?

— Он мой, — зарычал Геаггил. — Но и с его вещей, мне должен достаться хороший куш.

— Ты меня еще поучи добычу делить, — криво улыбнулся капитан. — Каждый получит свой хабар. И заслуги каждого я учту. Как обычно.

— Все, давайте отдыхать, — закруглил разговор Хавир. — Вон, сопляк этот, уже возвращается.

Ночь прошла спокойно. Из-за сложившихся условий я на время решил отказаться от ежедневной тренировки. Просто опасался демонстрировать «псам», что умею и чего не умею. Да и выматывался я сильно. Отдыхать мне давали по минимуму. Только, чтобы снова не спровоцировать конфликт. Но если приходилось кого-то выделять от наемников на какие-нибудь работы, то я шел первым по списку. Подумав, что делать в такой ситуации, я решил ничего не предпринимать. Просто взять себя в руки и дотерпеть эту гнилую компанию до Аристи.

Как назло, последующие три дня прошли гораздо тяжелее первого. Распогодилось и солнце нещадно нагревало доспех. А ведь под доспехом еще была плотная стеганка, которая и сама по себе неплохо согревала. Поэтому приходилось весь день обливаться потом и высматривать на небе хоть какое-нибудь облачко, способное дать защиту от солнца. Но облаков не было. Как больше не было за эти дни ни рек, ни озер. Благо, опытный купец знал этот маршрут, и утром второго дня набрал воды для животных в припасенные для этой цели меха. Опытные мужики, наверняка не раз ходившие с Алоизом по этому маршруту, конечно выводили к воде. Но это были малюсенькие ручейки, где даже человеку напиться было непросто. Поэтому, воду приходилось жестко экономить.

Я удивлялся что, пройдя такой путь, они не встретили ни одного населенного пункта. Но мне показывали отходящие от тракта дорожки и объясняли, что вот они как раз и ведут к местным деревням и хуторам. А местность достаточно густо населена. Просто жизнь заставляет прятать свои дома подальше от посторонних глаз. Наконец, к полудню пятого дня караван вышел к деревне, которая стояла прямо у тракта.

Называлась она Лазац. Довольно крупная, человек на тысячу, деревня, обнесенная крепким частоколом. Лазац находился уже на территории баронства Аристи, невдалеке от границы с Кравосом. В этой деревне путешественник мог найти много для себя полезного: воду и пищу, кров, мастеров, которые могут починить все, от обуви и упряжи, до повозки и оружия, и даже лекаря.

Алоиз решил сделать у этой деревни большой привал. Провести здесь остаток дня и ночь. А уже утром двинуться дальше к Аристи. Лагерь разбили прямо у стен деревни, недалеко от ворот. Организовали охрану и занялись своими делами. Наемники осадили своего капитана, чтобы тот отпустил их в деревню. «Псам» приспичило выпить и пощупать девок. Я в сложившейся ситуации не стремился к этим радостям. Вымыл Князя, расчесал ему хвост и гриву, выбрав оттуда те репьи, что набрались за время путешествия. Почистил и высушил его сбрую. Помылся сам и выстирал всю одежду. Навел ревизию своим вещам. Вскипятил и набрал во флягу воды. Биофаги — биофагами, но поносить, пока они справляются с инфекцией, не хотелось. На это ушло все свободное от охраны обоза время.

Поутру, с самого рассвета, караван тронулся в путь. Мерен, Хавир и Геаггил ночевали в деревне и сейчас распространяли вокруг себя вонь немытого тела и какого-то дешевого пойла. Алоиз недовольно посматривал на них, но молчал. Его охрана всю ночь провела в обозе, охраняя хозяйское добро и приводя себя в порядок. И сейчас выглядела на порядок лучше наемников. А со мной ночью дежурили Болдо и Исвирил.

Обоз шел прежним порядком, у первой и последней повозки шли по трое купеческих охранников. Наемники держались одной группой в середине колонны. Мерен или Хавир периодически проезжали вдоль обоза к голове колонны, осматривая окрестности. Тракт в основном шел по открытому пространству. Лес лишь изредка подходил к дороге, да и то, подлесок был не густым и просматривался на большое расстояние. Обоз медленно, но уверенно поглощал километр за километром.

— Сто-о-ой! Капитан! — Хавир в очередной раз возвращался от головы колонны.

Телеги замедлили ход и потом совсем остановились. А одноглазый наемник подскакал к Мерену.

— Чего разорался? — лениво спросил капитан.

— Ты глянь, — показал Хавир, в сторону виднеющегося впереди поворота дороги. — Смотри, какое место поганое. С левой стороны идет высокая трава, не меньше чем по грудь, а кое-где и по макушку. А ближе к повороту лес становится густым. Крона плотная и кустарник до самой обочины. Потом дорога поворачивает направо и ничего не видно. Место для засады удобное. Если бы еще сзади такое место, вообще было бы идеально. Деревья роняй с обеих сторон и все! Никуда телеги не денутся.

— Да, ты прав, — задумчиво ответил Мерен. — Но оно и сейчас идеальное. Пока повозки развернешь, уже всю охрану перережут.

— Та-а-ак, — продолжил капитан. — Геаггил, вали в конец колонны и веди сюда тех троих охранников. Болдо, Сержио, дуйте к повороту и все хорошо осмотрите. Нет ли засады. Только осторожно, чтобы вернулись к обозу целыми. Не хватает еще, чтобы нас по частям перебили. Всем надеть шлемы! Приготовить оружие.

На рысях мы со здоровяком шли по дороге в сторону предполагаемого места засады. Ближе к повороту мы перешли на шаг, а за пятьдесят метров я и вовсе остановил Князя.

— Ты чего встал? — удивленно спросил Болдо.

— Слушай меня. Веди себя как обычно, не оглядывайся и не дергайся. Сейчас мы спокойно развернемся и потихоньку, шагом, поедем обратно к обозу.

— Да ты толком объясни, что случилось, — попросил Болдо. — Ты кого-то заметил?

Надо отдать ему должное, он не стал дергаться и повел себя именно так, как я его попросил.

— Мы стоим прямо перед ловушкой, а может уже и в ней, — решил я все-таки объясниться. — Нет, я никого не увидел. Но если ты присмотришься, то увидишь, что одно из деревьев у дороги сильно подрублено. Настолько сильно, что если усилится ветер, то оно упадет само. Даже толкать не надо. Значит, это сделали прямо перед нашим появлением. И те, кто это сделал, сейчас прячутся где-то здесь.

— Глазастый ты…

Мы повернули коней и медленно поехали к обозу.

— Ну что там? — сразу спросил Мерен, как только они подъехали к передней телеге. — Что вы как беременные буйволихи, еле шевелитесь.

— Похоже, засада, — откликнулся Болдо.

— Одно из деревьев перед дорогой подрублено, — на вопросительно вскинутые брови капитана объяснил я.

— Так может, местные мужики деревья валили и не успели работу закончить? — заволновался Алоиз.

— Нет. Сильно подрублено. Еле стоит.

— @$%&, — выругался Хавир.

— Что делать будем? — поинтересовался капитан у Алоиза.

— А что предлагаешь?

— Думаю, надо разворачивать обоз. Погоди…, — начал объяснять Мерен вскинувшемуся с вопросами купцу. — Здесь разбойников или мало для нападения на нас, или достаточно. Если их много и они на нас не побоятся напасть, то увидев разворачивающийся караван, они сразу нападут. В этом случае ни во фланг, ни в тыл они не ударят. Все атакуют только с одной стороны. Это нам выгодно. Если же мы не повернем, нападение будет с двух, а то и с трех сторон. И в упор из придорожных кустов. Для нас это может плохо кончится.

— Если же их немного и они побоятся нападать, — продолжил капитан. — Мы об этом узнаем, развернув обоз. Тогда можно будет напасть уже самим. И разогнав это быдло, очистить дорогу для каравана.

Я уважительно качнул головой. Каким бы ни был Мерен человеком, воином он был неглупым.

— Согласен, — махнул рукой купец и обернулся к возницам. — Разворачивай!!!

— Исвирил, начинаешь с лука, — заторопился командир наемников, натягивая тетиву на свой лук. — Остальные, до сшибки вы должны успеть метнуть не меньше двух сулиц. А если получится, то все. Держитесь рядом и не дай вам предки побежать. После боя сам убью. Всем ясно?

Наемники и купеческие охранники согласно загомонили. Меня начала пробивать нервная дрожь. «Как обычно…», — подумалось с досадой. Князь, почувствовав настроение хозяина, сам стал нервно перебирать ногами. В это время на дороге возницы умело разворачивали повозки в обратном направлении. Но не успели фургоны и телеги выстроиться в колонну, как от дороги со стороны Аристи раздался рев:

— Кру-уши-и-ии!!!

С обеих сторон дороги к обозу бежала целая толпа. Насколько я успел заметить, из высокой травы поднялись около двух десятков человек и примерно столько же атаковали со стороны леса. Нападавшие на воинов не походили, а больше всего были похожи на деревенских мужиков. Они были вооружены разномастным оружием: дубинами, топорами и копьями. Ни на ком из них доспехов заметно не было.

— Мужики, встали быстро в середину, в один ряд, — скомандовал Мерен. — «Псы», разошлись по флангам. Исвирил, начинаем с тобой с лука.

Через несколько секунд, затренькали луки Мерена и Исвирила. И сразу от подбегающей по левому флангу толпы отстало четыре разбойника. У них были луки!

— Сержио! На тебе лучники, парень! — заорал капитан, он тоже увидел лучников. — Чтобы через минуту они были мертвы! Пошел!!!

Намётанный глаз опытного вояки, казалось, замечал все. Я вбил каблуки сапог в бока своего коня и послал Князя влево, в обход набегающих разбойников. Жеребец возмущенно заржал и с места перешел на галоп. На левую руку я накинул щит, а правой выхватил из тула сулицу и вогнал ее в крайнего в шеренге разбойника. Мужик еще не упал, а вторая сулица уже была в моей руке.

В это время самые быстрые разбойники врубились в строй купеческих охранников. Наемники же наоборот отскочили, метая стрелы и дротики. Возницы побросали повозки и порскнули в лес. Я обогнул убитого мной мужика и устремился к лучникам, уже не отвлекаясь на остальных бандитов. Получилось, что все четыре лучника расположились в колонну относительно меня. Они тоже оценили угрозу и перенесли свой огонь на приближающегося всадника. Каждый следующий из лучников находился все дальше от меня, немного забирая вправо. Поэтому, они не мешали друг другу при стрельбе.

Удар! Удар! Две стрелы ударили в грудь и в бок. Больно! Но броня выдержала. Я метнул вторую сулицу. В цель! Разбойнику пробило грудь и швырнуло спиной на землю. Прикрывшись щитом и выхватив шашку, устремился к ближайшему стрелку. Я немного качался в седле, чтобы сбить бандитам прицел. Две стрелы впились в щит, а третья ударила по верху шлема. Но удар ошеломил лишь на долю секунды.

В следующее мгновение мой клинок снес половину черепа разбойнику. Не останавливаясь, я помчался к двум оставшимся лучникам. Они сделали еще один залп, снова выручил щит. Потом… они развернулись и побежали. Бессмысленно пытаться убежать от конного на открытом месте. Я быстро догнал лучников и распластал их шашкой.

Повернувшись к обозу, увидел, что бандиты смогли окружить охрану. А те уже не стреляли, а рубились в плотном кольце противников. Я вытер клинок о штанину, вложил его в ножны и, выхватив сулицу, рванул к дерущимся. На этот раз повезло, на меня не обратили внимание. Все ожесточенно рубились в районе двух первых телег. Я успел прицельно метнуть три свои оставшиеся сулицы, каждый раз отправляя на тот свет по одному разбойнику. Затем успел вытащить из петель копье и только тогда меня заметили.

Ко мне навстречу бросились два бандита. Одного встретил ударом копья. Отсутствие опыта кавалерийского боя сыграло со мной злую шутку. Длинное жало легко проткнуло разбойника, но тут же мощный рывок вырвал копье из руки. Меня откинуло в седле, а в следующее мгновение я получил мощный удар дубиной по щиту. Это подоспел второй бандит. Я не смог удержаться в седле и, выронив щит, рухнул на землю.

Последние удары и падение на землю на какое-то время меня дезориентировали. Взгляд слегка плыл. Левая рука бессильно обвисла. В теле бурлили кровь и адреналин. Я выхватил вакидзаси еще вскакивая с земли. Клинок матовой молнией заплясал вокруг меня. Да, я не успел оценить ситуацию после падения. Не успел понять, где находится противник. Но времени на это не было!

В любое мгновение я ожидал смертельного удара, поэтому просто взорвался каскадом заученных в бесконечных ката движений. И почти сразу услышал крик боли. Прыжком разорвав расстояние, прочь от кричавшего, я наконец смог осмотреться. Передо мной стоял противник. Палица выпала у него из руки. А из распоротого живота на землю вывалился клубок мерзких сизых кишок. Лицо разбойника было белее снега и он с выражением неописуемого ужаса смотрел на свои потроха.

За моей спиной еще шел бой. Молниеносным ударом меча я перерубил ему шею, избавляя от дальнейших страданий. Я не успел рассмотреть, сколько осталось в живых охранников, не успел понять, сколько осталось разбойников. Просто изо всех сил рванул к месту схватки…

— Стой, @#$%& придурок! СТОЙ!!! Свои! — отпрыгивая от меня, орали наемники. — Кончились враги уже! Остановись, дурак ты @#$%&!

Тяжело дыша, я остановился и осмотрелся. Едкий пот заливал глаза. По телу растеклась слабость. Хотелось просто лечь на траву и отдыхать. Вокруг меня стояли «дикие псы» и материли во всю глотку, вопрошая: «За каким @#$%&, ты кидаешься на своих?».

Победа! Все разбойники были перебиты. Они понадеялись на свое численное преимущество и проиграли. Отсутствие доспехов, плохое оружие и еще более плохое умение им владеть, все это привело бандитов к разгрому. Ну и удачу забывать не стоит. Без нее никуда! Я понимал, что если бы в момент прорыва к лучникам, подо мной убили или даже ранили Князя, то бой бы сложился по-другому. Скорее всего, грабители бы победили.

Если бы стрелки были точнее, стрела попала бы не в шлем, а в лицо. Если бы разбойник с палицей успел меня добить и не подставился под вакидзаси. В этих случаях размышлять о прошедшем бое пришлось бы без меня. Но случилось так, как случилось. Правда, теперь охранять караван стало почти невозможно. Все купеческие охранники были перебиты. Под Мереном, Хавиром и Исвирилом убили коней. Убили самого Исвирила. Хавиру копьем проткнули левую ногу, а Болдо топором разрубили левую руку. Благо, что не до кости и была надежда на заживление. Целыми остались командир наемников, Геаггил и ваш покорный слуга. Если не считать многочисленных ушибов.

Тела разбойников мы пересчитали. Всего их было тридцать четыре человека. Убили всех. А десятерых из них убил я. Это был грандиозный и неожиданный для всех результат. И в первую очередь, для меня самого. Конечно, это было обычное мужичье. Но почти трехкратный перевес! И это произвело на всех впечатление. После такого, никто уже меня не «доставал» и не пытался покуситься на мою добычу. Хотя, имущество погибшего наемника «дикие псы» разделили, не учитывая меня. Но я решил не заострять на этом внимание.

Мне главное было дойти до Аристи, развязаться с контрактом-«обязаловкой» и забыть о «Диких псах», как о плохом сне. Появилась надежда, что Геаггил не станет бросать вызов. Мне ни к чему была эта дурацкая дуэль. А вот перед Алоизом я проявил себя как надежный и умелый наемник и можно было-бы попробовать набиться к нему в охранники. Если только в этом не преуспеет отряд капитана Мерена.

Вместе со всеми я прошел по полю боя. Поймал Князя, собрал свое оружие и обобрал убитых мной разбойников. К великому сожалению, денег и ценностей у них не было вовсе. Хотя, это-то как раз объяснимо. Кто идет на разбой с ценными вещами? Но, уже наученный жизнью на Этерре, я догола раздел трупы и забрал оружие убитых мной разбойников.

На телегу, где лежали мои мешки, я сложил десять комплектов одежды и обуви бедных простолюдинов. А также собранное оружие: четыре лука с запасными тетивами, шесть десятков стрел, десять небоевых ножей, пять палиц, четыре топора и копье. Также решил воспользоваться опытом «диких псов» и избавиться в Аристи от двух из пяти сулиц. Теперь мне тоже казался оптимальным запас из трех дротиков. А лишний груз возить не стоит. Да и Князь не железный.

Трупы разбойников немного отнесли от дороги и свалили в кучу. Своих убитых похоронили по другую сторону дороги. Опять очень выручила малая пехотная лопатка. Убитых коней капитана и Хавира умело и быстро разделали обозники. Забрали с собой лучшие куски мяса, остальное свалили на убитых бандитов. Капитан и Хавир вынужденно пересели на своих вьючных кобылок. Алоиз и Мерен решили сделать часовой переход и разбить лагерь. Оставаться рядом с горой трупов и лошадиными останками никто не хотел. Иначе вместо отдыха, ночью пришлось бы слушать концерт падальщиков и нюхать трупную вонь.

Как решили, так и сделали. Подобрали удобное для стоянки место и разбили лагерь на остаток дня и ночь. После такой бойни людям необходимо было прийти в себя и отдохнуть. И действительно, все смогли привести себя в порядок и выспаться. Да и наелись неслабо. Мяса, хоть это была и конина, было много и его надо было съедать, чтобы оно не пропало. В первый же привал после боя его сильно прожарили и ели до самого прихода в Аристи: и в кулеше, и в каше, и просто так.

Впрочем, и животным отдых тоже пошел на пользу. С двумя длинными привалами, в Лазаце и после боя с разбойниками, в шесть дней пути караван уже не вкладывался. И на следующий день после боя караван в ускоренном темпе рванул к столице баронства. Хоть животные и сильно устали, но зато обоз смог подойти к воротам Аристи задолго до полудня седьмого дня пути. Я заметил, что как бы не были местные животные похожи на свои земные аналоги, но и отличия встречались. К примеру, местные волы могли передвигаться при обычном шаге со скоростью лошадей и при этом везти гораздо больший груз. А про земных волов я неоднократно читал, что это были хоть и мощные, но очень медлительные животные.

Наконец, купец разобрался со стражей и караван втянулся в городские ворота. Внутри город выглядел не так уж и плохо: добротные двухэтажные каменные здания, приличная мостовая, по обоим краям которой были проложены, выложенные камнем, канавы водоотведения и канализации. Но на всем этом лежал легко уловимый отпечаток упадка. Взгляд цеплялся за отвалившуюся штукатурку или неотремонтированную крышу, за вывороченные в некоторых местах булыжники дорожного покрытия, проросшую кое-где у стен домов сорную траву, небольшое количество горожан на улицах и их непритязательную одежду.

Вскоре обоз доехал до группы зданий, огороженных высоким деревянным забором. Повозки остановились перед широкими воротами со встроенной в одну из створок калиткой. Алоиз постучал в нее висевшей рядом киянкой[42]. Через полминуты калитка открылась, купец заглянул в проем и что-то прокричал. Почти тут же ворота распахнулись и Алоиз скомандовал заводить во двор по две телеги для разгрузки. Также он подозвал к себе капитана наемников.

— Ждите меня здесь, — уходя к купцу, скомандовал наемникам Мерен. — Охраняйте те повозки, которые еще не загнали под разгрузку.

Через несколько минут двор заполнился дюжими мужиками и они споро начали разгружать телеги. Освободившиеся повозки выезжали со двора и тут же отправлялись в сторону выезда из города. Их место тут же занимали груженые телеги. Бурное общение между Мереном и Алоизом, сопровождавшееся яркой жестикуляцией, а ля кавказский продавец фруктов, закончилось передачей капитану наемников небольшого, но тяжелого мешочка. Телеги, на которых лежали вещи наемников, загнали в последнюю очередь и «псы» зашли во двор вместе с ними.

Капитан немного отошел от Алоиза и начал подзывать к себе наемников для расчета. Я за это время сгрузил свои вещи с телеги, отобрал из трофейной одежды рубаху и штаны получше и переложил их в мешок. Отделил от своих сулиц две штуки и бросил их к трофейному оружию. В этот момент меня подозвал Мерен.

— Держи свои деньги, парень, — протянул горстку меди и серебра капитан. — Здесь четыре сикла двадцать ассов. Тебе положено заплатить по шестьдесят ассов в день. Мы прошли меньше семи дней. Но так уж и быть, этот день я тебе тоже оплачу в полном объеме.

— Сейчас зайдем в представительство гильдии, сдадим твой ярлык на выполнение обязательного задания и я подтвержу, что все было честь по чести, — продолжил Мерен.

— Благодарю, — ответил ему, пересыпая полученные деньги в кошель, — Только, как быть с моими трофеями? Они на Князя не поместятся.

— Я могу помочь, — подходя к нам, вызвался Алоиз. — Я слышал ваш разговор и могу оптом забрать эти вещи. Я очень доволен тем, как ты, Сержио, вел себя во время охраны моего товара. И дам тебе за них нормальную цену. И еще, что хочу тебе сказать. Через несколько дней я уйду из Аристи с новым караваном. Если захочешь, я возьму тебя в охрану. В эти дни я буду находиться в харчевне «Старый кот». Если надумаешь, приходи.

— Большое спасибо, — для меня это было очень удачное разрешение вопроса. — Давайте прямо сейчас с вещами разберемся?

— Конечно, — ответил купец. — Что тут? Девять комплектов одежды. За все… четыреста пятьдесят ассов. Десять пар обуви. За них… двести ассов. Десять ножей… четыреста ассов. Шесть десятков стрел по шестьдесят ассов… Триста шестьдесят за все. За луки… четыре сикла. За запасные тетивы еще шестьдесят ассов. За пять палиц и четыре топора… четыреста ассов. Копье и сулицы у тебя неплохие! За них дам восемнадцать сиклов. Десять за копье и по четыре за сулицу. Итого… угум… эээ… Два ауриса семьдесят ассов! Устраивает?

— Конечно, уважаемый Алоиз, — я от всей души поблагодарил его, пока купец отсчитывал мне деньги. — Вы меня очень выручили. И за предложение найма тоже. Обещаю, что в любом случае я вас найду.

Купец благосклонно кивнул, кликнул грузчиков забрать купленные трофеи и ушел внутрь складов. А я довольно размышлял про себя: «Неплохая арифметика вышла. За кучу тряпья и дрянного оружия больше двух золотых! За неделю охраны четыре сикла двадцать ассов. И было у меня пятнадцать сиклов восемьдесят ассов. Сейчас…. Ровно три ауриса! Отличная арифметика!!!».

— Ну все, мы уже можем идти? — нетерпеливо поинтересовался Мерен.

— Я готов, — ответил ему, перекидывая свои мешки через холку Князя и вскакивая в седло.

— Так, слушайте все сюда, — обратился к наемникам капитан. — Сейчас едем обустраиваться в харчевню «Топор и молот». По дороге я с парнем заскакиваю в гильдию. Нам там дел на пару минут. Пока отдыхаем в харчевне, ищем лекаря, чтобы посмотрел Хавира и Болдо. Слушаем, что скажет лекаришка, потом решаем, как дальше быть.

— Кстати, — повернулся он ко мне. — У нас, конечно, были разногласия, но ты показал себя в охране каравана хорошо. Мы успели бок о бок подраться и, по-моему, вышло неплохо. Поэтому, предлагаю тебе вступить в мой отряд. Что скажешь?

Я задумчиво оглядел четверку наемников. Нет, я не раздумывал над предложением Мерена. Так как давно уже определился, что от этих людей надо держаться подальше. Даже несмотря на то, что драться они умеют неплохо. Просто раздумывал, как побыстрее от них избавится и не нарваться на конфликт. Но разрешить все миром было не суждено.

— Я подумаю, — кивнул головой капитану.

— Слушай ты, думальщик, — злобно прошипел Геаггил. — Тебе командир великую честь оказал, пригласив в наш отряд. А ты нос воротишь?

— И вообще, — продолжил он, обращаясь уже ко всем. — Вы что забыли, о чем был уговор в Кравосе? Караван до Аристи довели. Купец с нами рассчитался. Пора нам с мальчишкой закончить наше дельце.

— Слушай, — скривился Мерен. — Может, хватит уже? Нормально парень сражается и вполне может пополнить наш отряд. Не вижу причин, по которым вам надо драться.

Взгляд Геаггила непроизвольно скользнул по моему коню и вооружению.

— Помиритесь и покончим с этим! — предложил и Хавир, а Болдо только согласно кивнул головой.

— Не-е-ет, ребята, — ехидно протянул черноволосый. — Не в этот раз!

И упершись взглядом в меня, продолжил:

— Вызываю тебя на поединок.

— За что? — приподнял я одну бровь.

— За оскорбление! — взъярился Геаггил. — Не пытайся избежать поединка! Ты меня оскорбил. Я тебя вызываю за оскорбление!!!

Лицо черноволосого наемника уже побагровело от злости. А я повернулся к Мерену чтобы поинтересоваться:

— А какие правила у поединков? Кто что должен или имеет право делать?

— Ну, выбирает оружие тот, кого вызвали, — начал излагать капитан. — В данном случае — ты. Можешь выбрать длинное или короткое оружие. Ну, там: копья — совни, или мечи — палицы. Ну, ты понял. Метательное использовать нельзя. Можешь определить: брать ли щиты и надевать ли броню. Если хочешь использовать два клинка, соперник имеет право взять вместо второго клинка щит.

— Если вызов произошел в городе, вот как у нас, — продолжил объяснения Мерен. — Или на расстоянии ближе одного перехода от города, то надо обратиться к начальнику стражи этого города. Тот определяет место и время поединка. Также обеспечивает там порядок. Если же вызов брошен вдали от города, то со стороны соперников должно присутствовать равное количество видоков. Но не менее двух. Они выбираются из тех, кто имеет право владеть оружием. Тогда соблюдение порядка поединка ложится на их плечи.

— Перед началом поединка соперники встают шагах в десяти друг от друга, — уже устало заканчивал капитан. — По готовности, команду на начало боя дает тот, кто отвечает за порядок на месте схватки. Схватка заканчивается или смертью одного из соперников, или когда один из бойцов запросит пощады. В таком случае, его соперник может его пощадить… А может и не пощадить. Победителю схватки достается оружие, доспех и то имущество и ценности побежденного, что во время схватки находятся на месте поединка… Все.

— А верхами можно драться?

— На лошадях?

— Да.

— Нельзя, — хмыкнул Мерен. — Только в пешем порядке.

Я призадумался. В такой ситуации расклад в мою пользу. Хотя и не хочется драться. Да и страшновато, конечно. Для того мне второй шанс предоставлен, чтобы вот так погибнуть в самом начале? Но вызывающий находится в худшем положении и этим надо воспользоваться. Доспех у соперника есть, но он гораздо хуже. Значит, лучше драться в доспехах. В схватке со щитами я себя чувствую менее уверенно, чем без них. Значит лучше драться без щитов. Копье тоже не вариант, в такой схватке победить пока шансов не много. Значит короткое оружие. Одно. Чтобы Геаггил щит не взял. А вот шашку или вакидзаси?

Я никак не мог принять решение. Если бы бой был в группе, или в помещении, или в леске, я бы уверенно выбрал вакидзаси. Если драться верхами, то конечно шашку. Но по правилам, драться придется пешими и на открытой площадке. Что же делать? С вакидзаси у меня будет больший арсенал приемов. С шашкой — радиус поражения и сила удара увеличится.

— Ты не передумал? — последний раз спросил чернявого.

— С чего бы? — ехидно поинтересовался Геаггил.

— Тогда в доспехах, без щитов, одним коротким оружием.

— У меня есть предложение, — тут же ответил наемник.

— Ну?

— Давай, на месте боя мы будем со своими лошадьми? — Геаггил жадно посмотрел на Князя.

Я снова призадумался. Понятно, что его соперник хочет заполучить Князя. Но если Геаггил победит, мне уже будет все равно. «Мертвые не потеют» и не переживают об утерянном имуществе. А мне тоже нужен заводной конь, ну или хотя бы вьючное животное.

— Хорошо, — согласился я с соперником. — Более того, судя по твоему настрою, драться мы будем без пощады. Я в таком случае предупреждаю, что тоже тебя щадить не буду. Поэтому предлагаю иметь на месте поединка не только своих коней, но и все свои вещи.

— Согласен, — обрадовался Геаггил.

На пути у «псов» выросло здание гильдии наемников. Оно как две капли воды было похоже на своего брата-близнеца из Кравоса. Капитан приказал дождаться его у коновязи, пока они с новичком сдадут в представительстве ярлык и закроют вопрос с обязательным заданием.

— Ты уверен в том, что ты делаешь? — спросил Хавир черноволосого, когда капитан и молодым наемником поднялись по лестнице в здание.

— Не был бы уверен, не бросал бы вызов.

— Но он на твоих глазах, на тракте, убил десять человек, — все-же постарался убедить своего оппонента одноглазый. — И не получил ни одного ранения.

— Какие все стали впечатлительные, — с издевкой произнес Геаггил. — Ты лучше вспомни, кого он убил. Это было простое деревенское мужичье! Неумелое быдло с дрянным оружием и вообще без доспехов.

— Расскажи это Исвирилу и тем шести охранникам Алоиза, которые вместе с ним ушли к предкам! — разозлился Хавир.

— А мы живы, — не сдался черноволосый наемник. — Живы! Исвирил был самый неопытный из нас, а купеческие охранники — такое же мужичье, как и разбойники. Да и было их три с половиной десятка.

— Новичку просто повезло, — уже успокаиваясь закончил Геаггил. — У него отличное вооружение и конь, и они мне нужны.

— Или вы завидуете, что все это добро достанется мне? — захохотал он. — Не расстраивайся Хавир, после победы всем ставлю пива! Ха-хах-ха!

Хавир только сплюнул. Разговор оборвало появление капитана и новичка.

— Ну все! Здесь мы закончили, — еще с лестницы заговорил Мерен. — Сейчас, Геаггил и Сержио, езжайте в Дом городской стражи, если, конечно, не передумали.

Геаггил отрицательно замотал головой.

— Там подойдете к начальнику и заявите о вызове на поединок, — продолжил капитан, садясь на свою лошадку и отъезжая к наемникам. — Он назначит время и место. По опыту могу сказать, что бой будет завтра на торговой площади. Вот по времени не знаю, тут от многих факторов зависит. С вами съездит Болдо, присмотрит за лошадьми и вещами. Потом жду вас в харчевне «Топор и молот». А мы с Хавиром сразу туда двинемся.

— Погоди командир, — встрепенулся черноволосый и тоже подъехал к ним.

— Мерен, ты не одолжишь мне на завтрашний бой кольчугу? — понизив голос спросил он у капитана.

— И не подумаю, — сразу отказал Мерен. — Мало того, что ты мне мешаешь отряд укомплектовать, так я еще и рисковать своей броней должен? Нет уж!

— А ты, Хавир? — развернулся он к одноглазому.

— Нет! — коротко ответил тот.

— Я-я-яс-сно, — разочарованно протянул Геаггил. — Спасибо, «друзья»!

Особо выделив последнее слово, он издевательски приложил руку к сердцу. Затем развернулся и молча поехал в северном направлении, в сторону Белого квартала. За ним потянулся и я вместе с Болдо. Всю дорогу до Дома городской стражи троица наемников проехала молча. Лишь Геаггил периодически оглядывался на меня и бросал злые взгляды. Минут через двадцать неспешной езды мы подъехали к Ратуше. Ошибиться было невозможно, она один в один походила на земные аналоги. Рядом со зданием прогуливались два стражника.

Я удивленно посмотрел на своего спутника, но все-таки вслед за ним привязал своего коня к коновязи. Болдо остался с лошадьми, а Геаггил прошел мимо Ратуши к соседнему одноэтажному зданию. Я поспешил за ним. Это здание и оказалось Домом городской стражи. Ну, что сказать? Если к российскому отделу милиции пристроить небольшую казарму, это и будет Дом городской стражи в Аристи. Сразу, справа от входа, за небольшой загородкой сидел пожилой стражник — «дежурный». Он был одет в кожаный доспех с металлическими пластинами. А на шее у него красовался медный серповидный жетон на цепочке. Точно, как у немецкого полевого жандарма во Вторую мировую. Против него красовалась деревянная решетка «обезьянника», в настоящий момент пустовавшего. Прямо, мимо дежурного, шел недлинный коридор с несколькими прикрытыми дверьми.

— Вы кто и по какому делу? — неласково буркнул стражник.

— Нам к начальнику стражи, — сквозь зубы процедил Геаггил. — И что, ты от старости уже жетоны наемников не видишь?

— Поговори мне, — ничуть не меняясь в лице пробурчал стражник. — Приходят тут всякие в наш город. Начальника им подавай. У уважаемого Дерена много дел, некогда ему с вами возится. Мне говорите, что надо. А лучше, валите отсюдова.

— Ну, если ты такой большой начальник, — ехидно прищурился Геаггил. — Я вызвал на поединок вот этого. Давай, назначай место и время.

— Поединок? — разом проснулся стражник, жадно разглядывая обоих наемников. — Пойдемте, я доложу. Вон, в конце коридора, последняя дверь прямо — комната начальника.

Мы дружно протопали по коридору и стражник громко постучал в дверь. Ответа не было. Стражник постучал еще и, наконец, из-за двери послышалось приглашение войти. Стражник вошел в дверь, доложил начальнику, что привел посетителей и сдвинулся в сторону, пропуская обоих наемников.

Я зашел в кабинет сразу за своим соперником. Прямо перед нами, за простеньким столом сидел смуглый худощавый мужчина лет пятидесяти. Он был без доспеха, но с прямым мечом на поясе. У него на шее тоже висел «нацистский» жетон, только в отличии от стражника, серебряный. Еще в кабинете было окно, несколько стульев у стены и открытая дверь в какое-то внутреннее помещение. В нем начальник стражи скорее всего и находился, когда они первый раз постучали в дверь.

— Я начальник стражи этого города, — растирая ладонями слегка заспанное лицо, сообщил хозяин кабинета. — Кто вы и что вам надо?

— Я наемник отряда «Дикие псы» Геаггил. Вызвал вот этого человека на поединок за оскорбление.

— Свободный наемник Сержио.

С начальника стражи слетели остатки сна. Он уже с интересом рассматривал посетителей.

— Ты подтверждаешь его слова? — обратился он ко мне.

— Подтверждаю, что этот человек бросил мне вызов, мотивируя это тем, что я якобы его оскорбил.

— А это не так?

— Он считает, что это так. Он бросил мне вызов, я согласился. Пусть так и будет.

— Хорошо, — не стал спорить Дерен. — Какие условия боя ты выставляешь?

— Одно короткое оружие. В доспехе без щита, — не задержался я с ответом.

— Условия для предстоящего поединка услышаны и приняты мной, начальником стражи Дереном в присутствии видока, городского стражника Филиппа, — кивнул в сторону двери Дерен.

Я обернулся. Стражник, приведший нас в кабинет, так в нем и остался, с большим интересом следя за происходящим.

— Поединок состоится завтра на торговой площади в десять часов ровно, — продолжил начальник. — Рекомендую не опаздывать и прийти хотя бы минут за пятнадцать до назначенного времени. После того, как время поединка установлено, опоздание на него карается штрафом, а отказ — судебным разбирательством. Так что…

— Теперь нам можно идти? — хамски перебил его Геаггил.

— Да. Свободны, — немного помолчав ответил Дерен.

Я коротко поклонился начальнику и вслед за своим соперником вышел из комнаты. Не задерживаясь, мы вышли на улицу, где нас поджидал Болдо.

— Ну все? Договорились? — спросил он.

— Да! Завтра в десять на торговой площади, — довольно ухмыльнулся черноволосый.

— Теперь к нашим в харчевню? — уточнил здоровяк.

— Нет, Болдо, — отказался я. — Я в другом месте переночую.

— Но командир сказал, что надо всем ехать туда, — растерянно произнес Болдо.

— Ты смотри, не сбеги, — зло рассмеялся Геаггил. — А то, не только я, но и местная стража обидится. Помнишь, о чем тебя Дерен предупреждал?

— Он обоих предупреждал, — спокойно ответил задире. — Встретимся завтра на рыночной площади.

Я развернул коня и поехал вдоль улицы.

— Не опаздывай! — надрывался за спиной чернявый наемник. — А то тебе придется штраф платить. А я не хочу терять добычу… аха-ха-ха!!!

У прохожего я уточнил, где находятся в этом городе харчевни. Оказалось, что в Аристи есть три харчевни. Все в торговом квартале. «Топор и молот», где сейчас остановились «дикие псы». Эта харчевня находилась поблизости от центральных ворот и границы с Ремесленным кварталом. Там же недалеко было представительство гильдии наемников. По местным меркам, в нем собирались люди среднего достатка: ремесленники, наемники, солдаты.

Недалеко от пристани и Рыбацкого квартала находилась харчевня похуже — «Морской конь». Там собирались рыбаки и местная «шпана». А самая лучшая харчевня в городе — «Старый кот», она была построена ближе к Белому кварталу. Ее основной контингент составляли дворяне и обеспеченные простолюдины. Я думал не долго. Искать приключения на пятую точку в «Морском коне» было бы верхом глупости. Да и располагаться по соседству с наемниками сегодня тоже было опасно. Поэтому, единственным вменяемым вариантом я посчитал остановиться на сутки в «Старом коте».

Мне не хотелось «каркать», но Удача — девушка капризная, сегодняшняя ночь может оказаться последней. А там я приведу себя с дороги в порядок, отдохну перед боем, нормально поем и высплюсь. А вот если меня завтра утром не убьют, тогда уже можно будет принимать решение, как жить дальше. Можно согласиться на предложение Алоиза, можно поискать в городе комнату в наем, можно… Да завтра видно будет! И я ничтоже сумняшеся, двинулся в сторону «Старого кота».

Дорогу до харчевни мне описали подробно и я без проблем доехал до здания с деревянной вывеской, изображающей свернувшегося клубком толстого кота с наглющей мордой. Сбоку к харчевне была пристроена конюшня. Я сразу отправился туда. Заглянув в открытые ворота, с удовольствием увидел чистое помещение на дюжину стойл, половина которых была не занята. Пол был усыпан свежей соломой, стены и загородки отскоблены и отмыты. Внутри конюшни занимались приборкой двое: взрослый мужчина и мальчик. Договорившись с мужчиной, который оказался местным конюхом, о том, чтобы он позаботился о Князе, забрал свои мешки и отправился в харчевню.

Войдя в помещение, остановился и осмотрелся. То, что я увидел, мне понравилось. Чистый светлый зал и приятные запахи, которые сразу напомнили, что у молодого наемника давно крошки во рту не было. На первом этаже харчевни был небольшой общий зал на восемь столов и устроенные по периметру зала полукабинеты. Также наличествовала обязательная стойка, большой очаг и вход в смежное помещение — кухню. На второй этаж вела лестница, прислонившись к перилам которой, стоял здоровенный парень с небольшой дубинкой на поясе. Наверное, вышибала. Там, скорее всего, находились комнаты для постояльцев.

Хорошо одетые посетители занимали примерно четверть столиков, между которых сновали симпатичные официантки. За стойкой хлопотала дородная женщина средних лет с властным взором. Всеми этими людьми руководил прохаживающийся по залу собранный, строго одетый мужчина. Делал он это в основном скупыми жестами, иногда разбавляя их редкими командами. Он и подошел ко мне.

— Здравствуйте. Я распорядитель этого заведения Бедор. Что вы хотели, молодой человек?

— Сержио, — представился я распорядителю. — Я хотел бы снять у вас комнату. Предварительно, на один день. На время моего пребывания в вашем воистину достойном заведении, необходимо обеспечить качественный уход за моим жеребцом. Также, я сразу хотел бы решить вопрос с моим купанием и стиркой белья. А сразу после обустройства, я хотел бы у вас плотно отобедать. Я очень долго был в дороге и соскучился по нормальному питанию.

Чем дольше я говорил, тем более благожелательным становилось лицо распорядителя.

— Прошу меня простить, — поклонился Бедор. — Вы у нас впервые. Не могли бы вы уточнить свой титул?

— У меня нет титула, — я честно ответил распорядителю. — Я простой наемник.

— Но ваша речь…, — обескураженно произнес распорядитель. — Я уже не молод и знаю людей. Простые воины так не разговаривают.

— И тем не менее.

— Ну, хорошо. У нас свободно несколько номеров. Есть двухкомнатный номер по пять сиклов в день, есть комнаты по два сикла и одному сиклу в день, — недоверчиво поглядывая на собеседника предложил Бедор. — Можно расположиться в двухместной комнате за пятьдесят ассов в день. Но там, естественно, у вас будет сосед. Содержание и уход за вашим конем будет стоить шестьдесят ассов в сутки. Стирка вашего белья и чистка обуви входит в цену за комнату. За питание вы платите отдельно.

— А предоставление ванны с горячей водой может идти в разную цену, — продолжил свою речь распорядитель. — Просто горячая ванна, мыло и мочало за десять ассов, ванна с предоставлением лучшего ароматического мыла — за двадцать ассов.

— Если же понадобится девушка, которая умеет доставить мужчине удовольствие, — хитро подмигнул Бедор. — То еще за каких-то двадцать ассов она может помочь принять ванну или прийти на ночь.

Я раздумывал недолго. Быть слишком заметным там, где случаются не только богатые граждане, но и аристократы, не следовало. Наоборот, как в свое время ему советовал Хаор, надо «молчать в тряпочку и не отсвечивать».

— Уважаемый Бедор, — ответил он распорядителю. — Учитывая мой статус, я сниму у вас комнату за серебрушку и попрошу после ужина приготовить мне обычную горячую ванну. Но вот на уходе за конем и своем питании я экономить не намерен.

— Все ясно, — с довольным видом ответил Бедор. — Занимайте девятый номер.

— Дамьян вас проводит, — кивнул распорядитель на вышибалу. — Пока вы располагаетесь, мы приготовим обед. Что бы вы хотели заказать?

— Позвольте довериться вашему выбору, — улыбнулся я. — Главное, должно быть много и вкусно. И не ставьте алкогольные напитки. У меня завтра утром поединок и я должен быть в форме. Также, если вам не трудно, посчитайте, сколько я вам должен заплатить. Я сразу рассчитаюсь перед обедом. И мне надо умыться с дороги.

— Оо-о-о! Не беспокойтесь. Мне нисколько не трудно. Я все организую и посчитаю. А воду для умывания вам сейчас же принесут.

Дамьян забрал у меня мешки и пригласил пройти на второй этаж. Благодарно кивнув распорядителю, я поднялся по лестнице вслед за вышибалой. Пройдя половину открывшегося перед нами коридора, Дамьян открыл дверь под номером девять, отдал ключ и, пропустив меня вперед, занес вещи в номер.

Номер был неплох. Чистая постель, шкаф, два стула, кровать с резной спинкой, вешалка у двери, запирающийся сундук и даже небольшой столик у окна с занавесками. Не успел я снять доспехи, как постучав, в комнату вошла девушка с тазиком, полотенцем и кувшином с водой. С удовольствием умывшись, я переоделся в нормальную, взятую еще с Земли одежду. Запер все свои вещи, кроме одежды, в сундуке. Прицепил на рубашку жетон наемника, на пояс вакидзаси и, прихватив деньги, спустился в обеденный зал.

В зале меня уже встречал Бедор. Окинув меня одобрительным взглядом, он поинтересовался:

— За каким столиком вы предпочитаете расположиться? И как вам понравилась комната?

— Спасибо, благослови вас предки, меня все устраивает. Я бы присел во-он за тем столом, — я показал распорядителю на стол, у стены общего зала.

Бедор понимающе кивнул и подал сигнал официантке. Пока я усаживался за выбранный столик, ко мне уже подошла с большим подносом одна из девушек и стала ловко сервировать стол. Сервировку сопровождали пояснения распорядителя:

— В первую очередь, рекомендую начать с горячего куриного супа с яйцом и мельчайшей вермишелью, которую может делать только наш пекарь. Он вон в том горшочке с крышечкой из тонкой запеченной лепешки. Это личный рецепт нашего старшего повара, ингредиенты и специи которого он держит в секрете. Зато не является секретом, что получается безумно вкусно. Есть его лучше всего вот с этими чесночными гренками. К ним идет во-он тот замечательный соус из молока и плавленого сыра. Да, вот в той маленькой чашечке. После того, как вы немножко приглушите аппетит, можно будет перейти к более серьезной пище!

— Уважаемый, — взмолился я, а мой желудок жалобно заурчал. — Я сейчас слюной захлебнусь! Вам нужен мертвый постоялец!?

— Что вы, — довольно засмеялся Бедор. — Вы приступайте. А я пока расскажу, что мы приготовили. Я ведь не мешаю?

— Конечно нет, — ответил я, придвигая к себе горшочек с супом.

— После супа попробуйте каре ягненка с горчичным соусом, — продолжил распорядитель. — Свежайшее и нежнейшее мясо! Молоденького ягненка зарезали два часа назад. Мясо прошло и жарку, и тушение, и духовую печь. Это фирменное блюдо нашей харчевни и еще один тайный рецепт старшего повара. Какими специями он натирает мясо, в какой последовательности его готовит, этот злобный толстяк никому не говорит, даже хозяину.

— А вилок у вас нет? — спросил Бедора, отодвигая от себя опустевший горшочек.

— Э-ээ, что вы имеете ввиду? — недоуменно спросил распорядитель.

— Столовый прибор такой… А! — махнул я рукой, снова переключая все внимание на еду. — Забудьте!

— Ладно. Чувствуете, как восхитительно пахнет хлеб? — продолжил издевательство Бедор. — Это потому, что у нас своя маленькая пекарня. И хлеб у нас всегда наисвежайший. С мясом и овощами лучше выбрать его, а не гренки. Чтобы не было скучно кушать ягненка, рекомендую горячее овощное рагу. Вот видите на этой сковороде? Для поддержания аппетита мы приготовили для вас салат из капусты с морковью и луком, а также соленые грибочки. Из напитков хочу предложить холодный квас. Погода сегодня не по времени года жаркая, обед сытный, поэтому, можно побаловать себя холодным напитком. А квасок хорош! Резкий, холодный, прямо из ледника. Видите, как запотел кувшин?

— Во всем правы! — согласился с ним, не переставая наслаждаться обедом. — Действительно, блюда восхитительны. Сколько с меня?

— Два сикла восемьдесят пять ассов.

— Будет сдача с ауриса? — я протянул распорядителю золотой кругляш.

— О! Не беспокойтесь, — проникаясь к посетителю еще большим уважением, кивнул Бедор. — Сейчас разменяю.

Спокойная обстановка в харчевне, отличное обслуживание, горячая ванна и чистое белье. Все это наконец позволило мне расслабиться после тяжелого перехода из Кравоса. Я отдал в стирку и чистку свои белье, одежду и обувь. Заказал разбудить меня к восьми часам и несмотря на то, что был еще ранний вечер, завалился спать. Усталости и нервного напряжения за время охраны каравана накопилось столько, что я отключился сразу, как только голова коснулась подушки.

Минут через тридцать спокойной ходьбы дошел до торговой площади. Здесь уже шумел народ, а для поединка, похоже, все было готово. Посреди площади был очищен круг диаметром метров двадцать. На противоположных сторонах импровизированной арены стояли маленькие скамейки. У дальней скамейки уже стоял Геаггил, за ним были видны его товарищи по отряду и кто-то из городских стражников. Один из наемников держал лошадь бойца, на седло которой был приторочен мешок с вещами.

Сам Геаггил, вытянув шею, жадно осматривал коня и вещи своего соперника. Видимо, очень переживал, что добыча как-нибудь уйдет из его рук. Внутри арены стоял начальник городской стражи с двумя помощниками. А по периметру круга, окруженного горожанами, под охраной еще одного стражника, ходил хорошо одетый мужчина с большой сумкой и принимал у желающих ставки.

Я подошел к Дерену:

— Я прибыл и готов к поединку.

— Ты один? — деловито поинтересовался начальник стражи.

— Один. А какая разница?

— Какая… за твоим конем и вещами кто на время боя присмотрит? — усмехнулся Дерен. — Вот, то-то!

— Миклуш, помоги парню, — скомандовал начальник стражи одному из своих помощников. — А ты иди вон к той скамейке и жди команды. Скоро начнем.

Миклуш перенял коня и завел его за скамейку, на которую я тут же уселся, принял расслабленную позу, откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза. В общем, сделал вид что дремлю, а сам из-за приспущенных век наблюдал за обстановкой на площади. У моего соперника оружие и доспехи были свои. К счастью, в этом он никаких сюрпризов не преподнес.

Геаггил взад-вперед ходил вдоль своей лавочки и с недоумением поглядывал на своего оппонента. Народ на площади тоже с удивлением глазел на спящего бойца. Но, на самом деле, внутри меня уже кипел адреналин. Все тело ощутимо потряхивало. Наконец, раздалась команда войти в круг. Я медленно встал, картинно потянулся и надел сначала подшлемник, а потом и бацинет.

В кругу стояло два бойца. Невысокий, широкоплечий, черноволосый крепыш, лет двадцати семи-двадцати восьми, в кожаном доспехе. Металлическими лентами был укреплен лишь шлем. На поясе висел прямой меч. Почему-то, сразу было видно, что это опытный воин и повидал всякого. Против него стоял высокий юноша. Его сильное тело облегал необычный металл. Бахтерец, поножи, наручи, шлем-бацинет «Волчьи ребра» с бармицей, все было сделано из какого-то, не бликующего на солнце металла. Вдоль левой ноги висел непонятный клинок, на рукояти которого висела петля из тесненной ленты с серебристыми краями и кистью. Сабля, не сабля… народу было не ясно. Однако все с удивлением отметили отсутствие у оружия гарды и необычное расположение самого клинка.

— Ты ничего в гостинице не забыл? — скривился в усмешке Геаггил. — Не хочу искать СВОЕ добро по всему городу.

Я не посчитал нужным отвечать. Спокойные серые глаза, глядящие на него сквозь металлическую решетку шлема, просто выводили из себя «дикого пса». Народ вокруг затих в ожидании.

— Жители Аристи и гости города! — во всю мощь легких заговорил Дерен. — Сейчас состоится поединок между свободным варнийским наемником Сержио и, вызвавшим его за оскорбление, наемником варнийского отряда «Диких псов» Геаггилом.

Оповещая зрителей, начальник городской стражи руками указывал, кто есть кто из соперников.

— Поединщики! Готовы? — обратился к нам Дерен.

— Да! — раздался одновременный ответ соперников.

— В БОЙ!!!

В тот же миг Геаггил, одновременно выхватывая из ножен меч, стрелой ринулся к своему сопернику. Я готовился к любому началу поединка, но все-таки такой стремительной атаки не ожидал. Даже не успел продеть руку в петлю темляка шашки. Нет, я метнул к нему руку. Но, когда кисть оказалась у рукояти, Геаггил пронесся уже больше половины пути. Я был накачал адреналином и тоже соображал и двигался быстро. Моментально понял, что не успеваю вдеть руку в петлю и вытащить шашку, поэтому изменил намерение: ухватился за «гусек» и сразу рванул клинок из ножен.

И чуть не опоздал! Несмотря на удобство и привычность шашки. Несмотря на тренировки иайдо, я едва успел избежать смерти в первые секунды боя. Чтобы уйти от точного и акцентированного удара, мне пришлось шагнуть вперед и вправо, одновременно подсаживаясь и вздергивая правую руку с клинком. Отскочить, не получив разящего удара мечом, было невозможно. А так Геаггилу в последний момент пришлось немного прибрать руку к себе, чтобы удар пришелся мечом, а не рукой.

Но все равно, удар получился настолько мощный, что отводящей силы шашки не хватило. Обух клинка просто впечатало в кольчугу, облегающую мое плечо. А меч, теряя силу удара, разочарованно дззенькнул, проходя вскользь по шашке и бахтерцу. Следующим движением я нырнул дальше за спину «пса» и с кувырком попытался разорвать дистанцию. Взревевшие зрители заглушили звон металла.

К сожалению, не только у молодого наемника оказалась голова на плечах. «Дикий пес» прекрасно понимал: чтобы лишить соперника преимущества более длинных рук и клинка, ему надо максимально сократить дистанцию боя. А там, менее длинный, но более тяжелый меч имеет все преимущества.

Перейти в контратаку «пес» мне не дал. Выходя из кувырка и разворачиваясь, я едва успел сделать скат[44] под новый удар Геаггила. Всю следующую минуту, и еще одну о-очень долгую минуту, я делал только одно — пытался разорвать дистанцию. «Пес» просто гонял меня по арене. Все начало боя представляло из себя взрывной спурт «дикого пса»: беспрерывное сокращение дистанции и постоянное нанесение ударов по своему противнику. Все это происходило в немыслимом, максимально ускоренном темпе.

Но как бы ни был опытен, физически силен и быстр Геаггил, он все же был человеком. И когда пошла третья минута боя, соперники наконец остановились в четырех шагах друг от друга. «Дикий пес» с ненавистью смотрел на молодого наемника, его дыхание с хрипом вырывалось их легких. С таким же хрипом дышал я, пытаясь поскорее восстановить дыхание. По лицу и телу обоих бойцов текли струйки пота. «Пес» сумел три раза пробить мою защиту. Два раза меня спасали кольчуга и пластины бахтерца, один раз я сумел блокировать удар наручем.

Сам же за это время я не нанес ни одного акцентированного удара. Те редкие контратаки, что сумел обозначить, только позволяли сбить атакующий пыл соперника. «А он хорош, — пришлось мне признать. — Но легированную сталь рубить, это не @#$% груши околачивать». Вслух я этого конечно не сказал. Дыхание сбивать дураков нет. Как только дыхание восстановилось, я ловко накрутил темляк на руку и шагнул навстречу Геаггилу.

Наконец, я смог начать реализовывать ту тактику, которую и планировал на этот бой. Начал прощупывать защиту «дикого пса», нанося удары с максимального удаления. Заходя то справа, то слева и блокируя возможности противника сократить дистанцию. Молниеносные росчерки темного клинка рубили воздух под разными углами, с разных направлений и уровней. Я угрожал голове, ногам, рукам, туловищу. Но «пес» умело защищался. Он и уклонялся, и блокировал удары мечом и пытался контратаковать.

Неприятным сюрпризом оказалось то, что Геаггил отлично владел левой рукой. Меч был тяжелее шашки и утомлял своего владельца быстрее, чем уставал противник. На это, перед боем, я тоже рассчитывал. Но в бою, когда уставала правая рука, «пес» перекидывал меч в левую и продолжал сражаться с неменьшей активностью. Бой затягивался. А зрителям нравилось происходящее и над площадью стоял непрекращающийся рев.

Отчаявшись поразить противника в корпус и голову, я сосредоточился на «охоте» за конечностями. Тем более, основные «фишки» и дедом, и сэнсэем нарабатывались на удары по рукам и ногам противника. Я начал планомерно проводить атаки на лодыжки и голени противника. При этом каждый раз приходилось делать глубокий выпад, низко просаживаясь. Сам собой напрашивался контрудар в голову.

И на второй или третий раз Геаггил клюнул. Мастерски убрав ногу от моего жалящего удара, он провел встречный удар в голову. Чтобы достать противника, ему пришлось практически вытянуться в живую арку. Но я ждал именно этого. Блокировав меч противника, сумел провести рез по уходящей из зоны поражения руке «дикого пса». Геаггил громко вскрикнул, но меч не потерял. Он сумел перехватить оружие левой рукой и занять оборонительную позицию.

Я посмотрел на намокающий кровью рукав соперника и улыбнулся. Сейчас можно было не торопиться. Через некоторое время Геаггил ослабеет. Или от кровопотери, или от того, что уже не имеет возможности сменить руку. Да и против левой руки мне было легче бороться, чем против правой. Как бы ни была та натренирована. Все-таки соперник был правшой, а основная рука есть основная. Противник тоже это прекрасно понимал. На его лице появился какой-то звериный оскал и он снова ринулся в атаку.

Скорее всего, «дикий пес» хотел повторить удачное для него начало схватки. Но ничего не вышло. И сам он уже не был так свеж, как вначале. Да и оружие не мог перекладывать из одной руки в другую. Я легко уходил от ударов, сохраняя нужную мне дистанцию. Скоро движения «пса» замедлились и я решился на контратаку. Отшатнувшись от бокового удара мечом, жестко добавил по нему своим клинком, и прорываясь мимо противника, на обратном движении провел рез по правой голени Геаггила. Вскрик за спиной, перешедший в разочарованный рык, был мне наградой за удачно проведенный элемент. Не останавливая движения, я пробежал несколько шагов, избегая «отмашки» противника и резко развернулся.

«Дикий пес» стоял на месте, чуть приподняв правую ногу. Низ сапога на этой ноге уже пропитался кровью, капли которой обильно падали на землю. Гримаса обиды и разочарования перекосила лицо Геаггила. Он ненавидяще вперился мне в лицо и зло сплюнул себе под ноги. В ответ я весело подмигнул ему и поинтересовался:

— Обидно, когда ТВОИ мечты сбываются у ДРУГИХ?

— @#$%! Чего ты ждешь?! — взорвался в ответ «пес». — Иди, @#$%&, сюда и давай все закончим!

Толпа на торговой площади затихла, прислушиваясь к нашему диалогу.

— Я никуда не тороплюсь, — спокойно ответил раненому «псу».

Народ недовольно загудел. Толпа требовала зрелища. Я понимающе усмехнулся, но не стронулся с места.

— Трус! Ты @#$% трус!!! — орал, медленно бледнея, Геаггил.

Я по-прежнему не шевелился. Видя, что я не собираюсь к нему идти, «дикий пес» сильно припадая на правую ногу поковылял сам. Дождавшись, когда противник приблизится, я несколькими мощными ударами выбил меч из руки Геаггила.

— Ты был хорошим воином и дерьмовым человеком, — широко замахиваясь шашкой сказал чернявому.

— Пошел ты! — опустил руки и прикрыл глаза Геаггил.

«Шшых!» — темной молнией мелькнула шашка. «А-а-ахх!!!» — выдохнула толпа. Чуть подпрыгнув, голова «дикого пса» упала на землю. Через секунду, будто из него вынули стержень, тело убитого наемника рухнуло мне под ноги.

— Победителем поединка объявляется свободный варнийский наемник Сержио! — на всю площадь выкрикнул Дерен.

Я наклонился к трупу, вытер о рукав его куртки шашку, и, распрямившись, аккуратно вложил ее в ножны. А рядом уже стояла целая группа людей: два городских стражника, которые подвели Князя и лошадь Геаггила, Дерен, Алоиз и трое оставшихся «диких псов». Я с облегчением снял бацинет и подшлемник и повесил их на луку седла.

— Поздравляю с победой, — заговорил начальник городской стражи, остальные нестройно его поддержали. — Как соберешь трофеи, мои ребята уберут труп.

— Спасибо, — бесстрастно кивнул ему.

Я изо всех сил «держал лицо». Меня уже настиг «отходняк» и сейчас раздирало несколько противоречивых желаний. Одновременно хотелось: женщину, упасть и заснуть, пойти в харчевню и напиться, прыгать и орать все равно что, прямо здесь на площади. Но с каменным выражением лица я наклонился и стал сдирать доспехи и одежду с поверженного соперника. Дерен махнул рукой и направился к букмекеру, вокруг которого собрались счастливчики, угадавшие со ставками.

— Ты что-то надумал насчет моего предложения? — поинтересовался у меня капитан наемников.

— Нет. Мне и думать было некогда. Вот из-за него, кстати, — я тыкнул пальцем в труп Геаггила. — И сейчас уж точно не до того.

— Ладно, — согласился Мерен. — Если что, ты знаешь где меня найти. Кстати, вещи Геаггила на его лошади приторочены, как вы и договаривались. Лошадь зовут Валлей. Ей десять лет. Не быстрая, но спокойная и выносливая кобыла. Владей.

И трое наемников растворились в толпе. Тем временем, я полностью собрал трофеи, оставив на трупе только брэ и камизу[45]. Стражники поинтересовались, буду ли я снимать еще и их. А когда отказался, пожали плечами, передали мне Князя и Валлей, закинули труп на стоящую невдалеке телегу и куда-то уехали. А я забросил трофеи в мешок, притороченный к лошади, и призадумался. Куда сейчас в первую очередь идти?

— Насчет моего предложения тоже рано спрашивать? — улыбнулся Алоиз.

— Извините, мне сейчас просто надо прийти в себя, — объяснил ему. — Решить, куда ночевать идти. Разобраться с трофеями и распродать лишнее. А вечером хочу немного расслабиться.

— Так давай, я тебе помогу, — предложил купец. — Как вчера? Да и харчевню не рекомендую менять. По крайней мере, сегодня там отдохни. Лучшее место в городе! Готовят отлично и никто обычно не буянит.

— А!!! Согласен!

— Вот и пошли отсюда, — довольно улыбнулся Алоиз. — В харчевню! Там, у себя в комнате, разберёшься с трофеями. Когда выберешь вещи на продажу, стукнешь мне в номер. Я в четвертом живу.

— Здравствуйте, — неожиданно раздался у меня за спиной сухой голос.

Обернувшись, я увидел перед собой темноволосого чисто выбритого мужчину с чуть посеребренными сединой висками. Ему было лет сорок. Рост его был лишь чуть ниже моего, сантиметров на шесть. Одет он был в черные котту и шоссы[46]. Под коттой была видна блио стального голубого цвета. На голове был надет берет той же расцветки. На красивом наборном поясе висел полуторный меч и длинный кинжал. Обут незнакомец, как и большинство встреченных горожан, был в кожаные туфли без каблуков, а в его фигуре не угадывалось ни грамма лишнего веса.

— Достопочтенный Элдор, — голос купца, кажется, излучал всю радость мира. — Как я рад вас видеть! Как ваше здоровье? Как дела?

— И я рад вас видеть, уважаемый. Не могли бы вы познакомить меня с вашим собеседником?

— Конечно! — воскликнул Алоиз, но радость с лица почему-то стала улетучиваться.

— Имею удовольствие представить вам свободного наемника Сержио, — поклонился собеседнику купец. — Сержио, ты имеешь счастье быть представленным достопочтенному Элдору, баронету и капитану дружины барона Беона тер Аристи!

— Мое почтение, — не поленился поклониться и я.

— Я хотел поговорить с тобой по одному вопросу, — карие глаза Элдора внимательно меня рассматривали. — Ты не против?

— К вашим услугам, — не стал я отнекиваться. Я был заинтригован и переживал, не нарушил ли что-нибудь. Мне очень не хотелось конфликтовать с людьми местного властителя.

— Вот только, будет ли удобно разговаривать посреди площади? У меня вон лошади, вещи.

— Я вижу. Давай тогда позже переговорим. Ты где остановился?

— В «Старом коте».

— Ну вот, там и встретимся, — безапелляционно сказал капитан. — Я подойду к вечеру.

Конечно, теоретически я мог покочевряжиться, или вообще не соглашаться. Но все-таки, понимал, что это не тот случай. Здесь надо делать то, что говорят.

— Я буду на месте. Предупрежу распорядителя, чтобы меня сразу позвали, как только вы придете.

— До вечера, — согласно кивнул Элдор, развернулся и зашагал с площади. Люди почтительно уступали ему дорогу.

Мы с купцом тоже не стали задерживаться и отправились в харчевню. До вечера хотелось разобраться с добычей. Комната, которую я занимал, к счастью не была занята, и я смог вселиться на уже обжитое место. Свободное стойло на конюшне для Валлей тоже нашлось. Устроив обеих своих лошадей, я собрал трофеи и поднялся к себе в номер.

До номера меня проводил хозяин «Старого кота» Гелебар. Он присутствовал на торговой площади во время поединка, был впечатлен и посчитал правильным лично устроить победителя у себя в заведении. Я догадывался, что весть о том, что я проживаю в «Старом коте» быстро разнесется по Аристи. И вечером это заведение ожидает аншлаг. Сам Гелебар оставлял приятное впечатление. Это был низенький полный мужчина, очень эмоциональный и доброжелательный.

— Уважаемый Гелебар. Мне бы хотелось кое-что заказать и сразу рассчитаться.

— Рад буду помочь, юноша, — улыбнулся трактирщик. — Что ты хотел?

— Пусть сейчас приготовят горячую ванну. А на вечер мне нужен отдельный столик и ужин на двух человек. Меня будет искать баронет Элдор, капитан баронской дружины. Точное время, когда он придет, я не знаю. Но как только он появится, меня нужно вызвать вниз и, особо не мешкая, подать ужин.

— Я прекрасно знаю достопочтенного Элдора и его вкусы, — всплеснул руками Гелебар. — Рекомендую основным блюдом выбрать жареного парного поросенка, фаршированного телячьей печенкой с репчатым луком и отварными трюфелями. К поросенку лучше выбрать «Бресси». Это варнийское вино, конечно, не дешевое, но отлично подходит к жареному мясу. Красное! Сладкое! С изумительным букетом!!!

— Вам виднее. Я не против. Полностью полагаюсь в этом вопросе на вас. И еще… эээ… ночью мне нужна женщина.

— Понимаю, понимаю, — добродушно закивал трактирщик. — У меня много знакомых воинов. После боя это обычное дело.

— Только, чтобы действительно была симпатичная. Не старая, не толстая и не худая. И обязательно чистая. Если будет не мытая, сразу выгоню. Это не проблема?

— Какие проблемы, если ты постоялец «Старого кота?» — даже обиделся Гелебар. — У нас все самое лучшее! Посмотришь на девушку, которая будет подавать вам с Элдором вино. Если понравится, кивнешь распорядителю. Она и придет к тебе в комнату. Если не понравится, покажем другую.

— Тогда я хотел бы сразу расплатиться.

— Как скажешь. Таа-ак… Номер — один сикл, две лошади — по шестьдесят ассов, ужин… эээ… — два сикла пятнадцать ассов, девочка — двадцать ассов, ванна тебе и ей — по десять ассов. Итого… эээ…

— Четыре сикла семьдесят пять ассов.

— Эээ… да. Как ты быстро считаешь! — изумился владелец харчевни.

— Это не сложно, — ответил ему, доставая кошель. — Вот вам пять сиклов, сдачи не надо.

— О! Благодарю!!! — прямо солнышком засветился Гелебар. — Отдыхай, я все организую в лучшем виде.

Трактирщик вышел из комнаты, а я вывалил на пол из мешка все вещи Геаггила, его оружие и доспехи, и стал разбираться. Самое первое, под осмотр попал кошель соперника. В нем оказалось всего семь сиклов, пятьдесят два асса, серебряная цепочка и два серебряных кольца. Я пересыпал все монеты в свой кошель и пересчитал наличку. Всего получилось: два ауриса девятнадцать сиклов пятьдесят семь ассов.

Цепочку и кольца сразу же надел. В прежней жизни я вообще не носил никаких украшений, даже обручальное кольцо. Еще в военном училище вбили правило: не носить колец. Примеров травматизма при работе на боевой технике было достаточно. Но раз здесь так принято, понты — дороже денег. Встречают-то по одежке, так что… Порывшись в вещах, для себя я отложил только переметную суму, льняной синий плащ с капюшоном и кожаные перчатки. Теперь у меня были удобные перчатки для работы с холодным оружием. Естественно, в конюшне в стойле Валлей я оставил седло и всю ее амуницию. Да, еще были портняжные нитки и игла. Их я тоже добавил к своему набору.

Все остальные вещи внимательно осмотрел и аккуратно разложил на полу. К сожалению, самостоятельно оценить все вещи я не смог. К примеру, я уже знал, что мечи на Этерре стоят от двенадцати сиклов до десяти аурисов. Разброс огромный. Попробуй тут, угадай с ценой. Три сулицы с тулом, круглый щит, кожаный доспех, кожаный шлем с металлическими полосками, кавалерийское копье, меч, кинжал, три туники (две котты и одна камиза), одно брэ и пара штанов, льняных или конопляных — неясно, кожаные сапоги и туфли, деревянная ложка, нож, огниво, берет, кошель и литровый бурдюк, кожаный пояс и стеганый поддоспешник. Все! Больше среди трофеев ничего не было.

Пора было идти в четвертый номер за купцом и представить ему разложенные на полу вещи. Алоиз пришел не один. Он кликнул себе двух помощников, достал восковую табличку и углубился в подсчеты. Минут через пятнадцать усердного пыхтения он озвучил итоговый результат: пять аурисов одиннадцать сиклов восемьдесят четыре асса.

— Тебя цена устраивает? — поинтересовался купец.

— Да, цена устраивает, — согласился с ним. — Но не мог бы ты рассказать, что сколько стоит? Не подумай дурного, я тебе доверяю. Просто самому интересно, какие в Аристи цены.

— Нет проблем, — улыбнулся Алоиз. — Пользуйся, пока я добрый. По-настоящему хорошая вещь здесь только одна — меч. За него я готов дать два ауриса. Все остальное — так себе.

И купец подробно рассказал расценки на каждый предмет, с учетом качества, материала изготовления и износа. Я удовлетворенно кивнул и получив деньги, ссыпал их в кошель. Теперь там лежало: восемь аурисов одиннадцать сиклов сорок один асс. Алоиз дал указания своим помощникам и они вынесли купленные вещи из моей комнаты.

— Ну как, ты еще не надумал насчет моего предложения пойти ко мне в охрану? — поинтересовался купец.

— Склоняюсь к тому, чтобы согласится. Только меня беспокоит, зачем я понадобился капитану баронской дружины.

— Да за тем же самым, — расстроенно ответил Алоиз. — Готов поспорить, что речь пойдет о найме.

— А это хорошее предложение?

— Не буду врать, оказаться в дружине барона это хороший вариант.

— И вы мне вот так это рассказываете? Ведь получается, что как работодатель, он — ваш конкурент, — я искренне удивился.

— А смысл обманывать? — пожал плечами купец. — Во-первых, ты все равно все узнаешь. Во-вторых, быть честным выгоднее в перспективе. Уж поверь не самому последнему торговцу в Варнии.

— Понял, спасибо! Посмотрим, что скажет Элдор вечером. Но в любом случае не расстраивайтесь. Даже если я не стану вашим охранником, у нас есть возможность получить немалую выгоду.

— Так-так, — «сделал стойку» Алоиз. — Что там, насчет получения выгоды?

— Дело в том, что наша семья родом не из Варнии и знает некоторые вещи, что не известны в этом королевстве. Вернее знала… Из всей семьи в живых остался только я. С помощью этих секретов можно хорошо заработать.

— Если то, что ты говоришь правда, зачем ты пошел в наемники? И почему твои родители сами не разбогатели?

— Это потому, что у меня есть другие цели, кроме получения прибыли. Но о них говорить слишком преждевременно. Это то, что касается меня. Если говорить о родителях, то, во-первых, они не были бедняками. Те клинки и доспехи, что вы видели на мне, это семейные вещи.

— Да. Доспехи очень неплохие. А клинки просто отличные! Я им и цену-то определить не могу.

— Вот-вот. И во-вторых, нужные сведения попали к нам незадолго до смерти родителей. Они просто не успели ими воспользоваться.

— Тогда давай поговорим о том, как можно заработать, — не сбавлял напора купец.

— Поговорим, но позже. Не расстраивайтесь. Этот вопрос слишком серьезен и мне надо все хорошо обдумать. Но я обещаю, что в первую очередь обращусь с предложениями к вам.

— Ну, хоть в общих чертах?

— Хорошо. Я постараюсь прояснить ситуацию, насколько это возможно. И в первую очередь объясню, почему не могу рассказывать все. Я знаю, как делать товары, которые не умеют делать в Варнии и которые совершенно точно будут пользоваться спросом. Но я не собираюсь дарить эти секреты кому-бы то ни было.

— Для себя хотелось бы получить долгосрочную выгоду, а не разовый доход. Мне необходимо: либо контролировать производство этих товаров, либо получать за это отчисления, если выпуском будет заниматься кто-то другой.

— А где такие товары выпускают? — хищно прищурил глаза купец. — В какой стране? Может дешевле закупать там, а здесь продавать?

— Насколько я знаю, они сейчас нигде не производятся.

— Но как это может быть?! Откуда у тебя эти сведения? — недоверчиво воскликнул Алоиз. — Это выглядит очень неправдоподобно!

— Нууу…, — я на ходу стал сочинять «легенду». — У нас в семье хранилась очень древняя книга, еще времен Империи. В ней-то и были описаны эти секреты. Сама книга сгорела при пожаре, но я ее неоднократно перечитывал и многое запомнил.

— Не знаю, — недоверчиво скривился купец. — Все это звучит слишком неубедительно. Похоже на многочисленные истории про закопанные сокровища и предложения продать карты зарытых кладов, которые предлагают десятками в любой портовой харчевне.

— Не стоит сомневаться. Я ведь не собираюсь просить деньги, а хочу сам производить эти товары. И реализовывать уже готовые. Как тут можно обмануть? Да и какой мне смысл врать?

— И когда же ты мне хоть что-то расскажешь? Ты хочешь, чтобы я лопнул от любопытства?

— Вовсе нет, — я весело рассмеялся. — Я не буду тянуть кота за причиндалы. Но сегодня нормально поговорить уже не получится. До вечера мне надо успеть сбегать в местное представительство гильдии и сдать жетон Геаггила. Потом разговор с капитаном. Потом я собираюсь слегка расслабиться. Мне это сейчас надо, я чувствую. А вот завтра можно сесть и вдумчиво побеседовать.

— Ладно, — разочарованно вздохнул Алоиз. — Постараюсь дотерпеть до завтра.

Вернувшись в харчевню, уселся в комнате за чистку оружия. Осмотрев и слегка смазав все свое вооружение, основное внимание уделил клинкам. Свои клинки я любил. И вакидзаси, и шашку. И работать ими, и ухаживать, да и просто любоваться. Матовый клинок вакидзаси завораживал какой-то нереальной глубиной. Создавалось впечатление, что смотришь не на тонкую полоску металла, а в глубокую воду. А темный клинок шашки был просто по-мужски брутален.

Аккуратно подточив, почистив и отшлифовав клинок, слегка смазал его специальным маслом и глянул в окно. Дело шло к вечеру и скоро должен был появиться Элдор. Я собрал и сложил все ценное в сундук и начал приводить себя в порядок. Умывшись, переоделся и переобулся в одежду и сапоги, взятые еще с Земли. Пока ничего лучшего у меня все равно не было. Прицепил жетон наемника и повесил на пояс вакидзаси и нож.

Кольца и цепочку решил пока носить. Отсыпал в карман немного денег и прихватил свою вилку и ложку. Ну не люблю я есть руками! Даже то, что позволительно по этикету. По возможности, вилка и салфетки всегда сопровождали меня при трапезах. Все! Я был готов к разговору. Осталось дождаться капитана баронской дружины. Долго мучиться не пришлось. Вскоре раздался стук в дверь и слуга сообщил, что к постояльцу прибыл посетитель и ждет его внизу, в зале.

Заперев комнату, я спустился в зал. Еще с лестницы увидел стоящего у стойки Элдора. Тот о чем-то неторопливо беседовал с распорядителем. Заметив подходящего наемника, капитан повернулся ко мне и приветливо кивнул.

— Добрый вечер, достопочтенный Элдор, — я со всем уважением поклонился. — Я в вашем распоряжении. Давайте, присядем за стол, поговорим, а заодно и немного подкрепимся?

— Уважаемый, — я обратился уже к распорядителю. — Какой вы стол для нас приготовили?

— Прошу вас пройти вон к тому столику, — указал Бедор на пустой столик в углу зала. — Сейчас мы его быстро накроем!

Едва собеседники успели разместиться за столом, как к столу вышел парень, несущий блюдо с жареным поросенком и девушка с подносом, на котором стоял кувшин, два стакана и горка ароматно пахнущих хлебных лепешек. Девушка была весьма миловидной. Волосы были убраны под платок, только один русый локон непослушно извивался спиралью по ее виску. Я с интересом скользнул взглядом по ее фигуре. По земным меркам, она не тянула на анорексический эталон «вешалки-манекенщицы». Но мне и на Земле было плевать на пиндосовские эталоны, а уж здесь — тем более.

Фигурка была на загляденье. От девушки приятно пахло свежим хлебом, а из-под опущенных ресниц лукаво постреливали умные и смешливые глазки. Я широко улыбнулся, подмигнул девушке и кивнул распорядителю. Девушка мило покраснела и, захватив поднос, юркнула в сторону кухни. Парень, установив во главе стола победно выставившего жареный пятачок поросенка, тоже собрался уходить, когда его остановили мои слова:

— Погоди-ка, любезный. А куда мы будем бросать кости? И где салфетки? Мне обо что руки вытирать?

Слуга застыл соляным столбом, непонимающе вытаращившись на меня. Элдор тоже вопросительно вскинул брови. А распорядитель, уловив возникшую заминку, тут же возник рядом с нашим столиком. Я еще раз отдал должное его профессионализму.

— Какие-то трудности? — поинтересовался Бедор.

— Мелочи, — махнул я рукой. — Забыли принести блюдо под кости и тарелки мне и достопочтенному Элдору. Нам мясо на столе разделывать? Или тянуться к общему блюду? И салфетки не принесли…

— Прошу прощения, — смутился распорядитель. — А что такое «салфетки»?

— Ну, это такие маленькие полотенца. Чем-то руки вытирать надо?

Вся «честная компания» недоуменно уставилась на меня. Я чуть не расхохотался. С трудом сдержавшись, с наигранным удивлением продолжил:

— Ну не об штаны же вы руки вытираете?

По виду собеседников я понял, что, наверное, так они и делают… если нет скатерти.

— Сейчас все принесем, — все-таки не растерялся Бедор. — Давайте, я вам пока налью вина.

Он что-то тихо рыкнул слуге и тот моментально испарился.

— Вот, оцените этот чудесный напиток, — разливался соловьем распорядитель. — Это «Бресси»! Какой цвет и запах! А какой вкус!!! Идеально подходит к жареному поросенку.

Тут же около столика появилась давешняя служанка и, как-бы случайно касаясь меня бедром, расставила недостающие тарелки, положила аврально изготовленные салфетки и вопросительно посмотрела на клиентов.

«Вот же профи», — подумал я с уважением, отдавая должное мастерству персонала заведения.

— Спасибо, милая, — поблагодарил девушку и достал вилку и нож.

Все снова недоуменно уставились на меня и мой необычный столовый прибор.

— Вы свободны, — усмехнулся местному персоналу. — Нам пока ничего не надо.

Дождавшись, когда пространство вокруг стола опустеет, обратился к капитану:

— Если вы не против, предлагаю отдать должное этому поросенку, пока он горячий. Выглядит он очень заманчиво. Надеюсь, на вкус — такой же. А потом и поговорим.

— Я только «за», — ответил Элдор, с интересом поглядывая на меня, и отрезая себе кусок свинины.

Я тоже отрезал и положил себе кусок мяса и того, чем он был фарширован. Действительно, поросенок был очень хорош. До хруста прожаренная корочка соседствовала с нежнейшим сочным мясом. А телячья печенка, приготовленная с отварными трюфелями и репчатым луком, была великолепна и просто таяла во рту. Сравнивая же «Бресси» и ранее испробованный «Вархац» понял, что больше «Вархац» пить не буду. Ну, если только обстоятельства не заставят.

— А что это такое? — кивнув на вилку, поинтересовался капитан.

— Это столовый прибор, — охотно объяснил собеседнику, придерживая мясо упомянутым инструментом и ловко отрезая кусочек своим ножом. — Очень удобно использовать и легко приспособиться. В походе, конечно, штука лишняя. Но при обычной трапезе… Да вы сами можете это оценить! Кушать получается гораздо аккуратнее. Не измажешь ни лицо, ни руки. А в крайнем случае есть салфетка.

— Странные вещи, неизвестные мне названия, — задумчиво проговорил Элдор. — В каком королевстве этим пользуются?

— Я не знаю. Меня приучили в моей семье.

— А что у тебя за семья?

— Ее уже нет. Убили при разбойном нападении. Сами мы в Варнию переехали из Лимерии. Я тогда еще маленьким был. Жили в баронстве Лесковин на выселках. Немногим более года назад, когда я был на охоте, на наш хутор напали разбойники. Вернувшись домой, увидел, что все убиты, а хозяйство разграблено. Но найти эти подонки смогли не все. Тайник с нашим семейным оружием и кое-какими деньгами они не разыскали.

— Я похоронил семью, собрал все что смог и отправился в Кравос. Мне хотелось увидеть море, а еще больше — поступить на военную службу. В гильдию наемников или в дружину к кому-то из правителей местных земель. По дороге остановился в деревне Брезник соседнего баронства. Там и прожил до совершеннолетия. После этого добрался до Кравоса и поступил в наемники. Сейчас подыскиваю себе работу.

— Ясно. Я собственно по этому поводу и хотел переговорить. Ты работу уже нашел?

— Предложение есть. От одного из купцов. Вы его видели, достопочтенный. Но я еще не ответил согласием. Хотел денек-другой отдохнуть после выполненной работы.

— Это Алоиза, что ли?

— Да.

— Знаю его. Серьезный купец. А как он на тебя вышел?

— Так я его караван сопровождал.

— И как все прошло?

— Не просто. Напали на нас. Три с половиной десятка разбойников. А нас всего шесть наемников и шестеро охранников Алоиза. Считайте, в три раза меньше.

— Как отбились?

— Тяжело. Потеряли семь человек убитыми.

— А разбойники?

— Что, разбойники? Всех убили.

— Всех тридцать пять человек???

— Тридцать четыре, если точно.

— Ого! Давай за это и выпьем!

— Намек понял, — ответил капитану, разливая очередную порцию вина.

— У самого-то как бой прошел? Отправил кого-нибудь к предкам?

— Десять человек.

— Что?! Сколько?!!!

— Десять…

Элдор отодвинул тарелку и с сомнением уставился на юношу.

— Что? — я недовольно нахмурился в ответ. — Вон, в четвертом номере Алоиз остановился. Спросите. А в «Топоре и молоте» те наемники, с которыми я работал. Мерен со своими «дикими псами»… оставшимися.

— Вот это да! Удивил, так удивил! Я после сегодняшнего поединка, конечно, был впечатлен. Но такое!!!

— А что сегодня вы такое увидели?

— Ты отлично дрался.

— Как же, отлично…, — расстроено отозвался в ответ. — Геаггил меня чуть не завалил. Три раза достал, только не смог доспех пробить.

— Я видел. Но это хорошо, что ты так здраво и самокритично рассуждаешь, — посерьезнел баронет. — Но Геаггил… Это очень хороший мечник… был. Один из лучших, что я знаю.

— Вот как!

— Да. И у меня к тебе предложение, и не простое, а с перспективой. Скоро дочь нашего барона едет в Волин. Я для этой задачи добираю людей в охрану. Если ты согласишься и нормально там себя проявишь, то я предложу тебе место в баронской дружине. Уже не как наемнику. А это уже совсем другие статус и возможности, как ты понимаешь.

— Это действительно интересное предложение. Но сколько я получу за работу? Как бы то ни было, это немаловажно. Мне самому надо обустраиваться, да и двух лошадей содержать надо.

— Не переживай, не обидим. На время найма за твоими лошадьми будет организован уход и кормление. Твой стол и проживание тоже наша забота. Все это для тебя бесплатно. Также в день будешь получать один сикл. По итогам найма тебе будет сделано другое предложение. Тут уже зависит, как себя проявишь. Но в любом случае, если твоя работа понравится, получать будешь больше.

— Не могли бы вы рассказать, сколько у меня будет начальников в случае найма, и кто они. Каковы будут мои обязанности?

— Значит, в принципе, ты согласен?

— Не скрою, предложение заманчивое. А насчет моих вопросов?

— На время найма твоим непосредственным начальником буду лично я. А твоей обязанностью будет — в составе отдельной группы охранять дочь барона. Это в общих чертах. А подробно я смогу все рассказать только после твоего согласия и окончательного решения барона Беона тер Аристи.

— Хорошо, — хлопнул я ладонью по столу. — Я согласен! Когда и куда прибыть? Форма одежды?

— Форма что? — недоуменно переспросил Элдор. — А, понял! Завтра к полудню приедешь в замок. Все вещи сразу возьми с собой. Будь при полном вооружении. Барон на тебя посмотрит. Может, скажет с кем-то учебный бой провести, так что сильно сегодня на вино не налегай.

Ну, сильно, не сильно, а посидел я хорошо. В отличие от баронета, который долго задерживаться не стал. Нервное напряжение и усталость последних дней надо было снять. А уж о до-о-олгом воздержании и говорить нечего. Покачиваясь, я поднялся в номер и с нетерпением стал ждать прихода русоволосой милашки. Она действительно была мила, но после немалого возлияния уже представлялась мне неописуемой красавицей. Долго ждать не пришлось. В дверь робко постучались. Она была не заперта, поэтому я сразу откликнулся:

— Войдите!

Дверь тихо отворилась и в комнату робко зашла долгожданная красавица.

— Запри дверь, — тихо попросил девушку.

Она послушно заперла дверь и подошла ко мне. Несколько мгновений мы рассматривали друг друга. Чистенькая, в свежем платье, с тем же возбуждающим русым локоном на виске. Впрочем, сейчас меня возбуждало все. В глазах девушки плясали бесенята.

— Как тебя зовут?

— Эла.

Я жадно пробежался взглядом по ее ладной фигурке.

— Раздевайся, Эла, — хрипло велел ей.

— Ой! А мы разве свет тушить не будем? — испуганно спросила девушка.

— Нет! — я хищно оскалился в ответ.

Девушка сильно покраснела и, потупившись, потянула платье через голову. Я пожирал ее глазами, а когда платье упало на пол, тихо зарычал. Фигура была великолепной. Чистое красивое лицо, сексуальная прическа, рельефные бедра, милый завиток русых волос над лоном и крупные полушария грудей. Несмотря на свой размер, они не отвисали, а упруго торчали, темнея вишенками сосков. Я почувствовал, что мужское естество напряглось. В ушах зашумело. Не отрывая от нее пылающего взгляда, я и сам начал раздеваться.

Донельзя смущенная непривычной ситуацией, Эла стояла, стыдясь поднять голову, но из-под упавшей на глаза челки со страхом и интересом наблюдала за парнем. Девушке он нравился. Большой, сильный и чистый. Даже изо рта хорошо пахнет. Она бы даже без денег к нему согласилась прийти. Но сейчас он ее пугал. Он был пьян и вел себя странно. Не гасил свет и ничего не стеснялся. Он смотрел на нее с таким желанием, что у Элы слабели ноги, а внизу живота становилось горячо. А когда он разделся, Эла увидела, что он был большой везде. Его вздыбленная плоть показалось огромной. Наемник быстро шагнул к ней, и девушка испуганно пискнула. Сжав Элу в крепких объятьях, он жадно ее поцеловал.

В следующий миг я крепко ухватил девушку за ягодицы и легко поднял на руках. Шагнув к столу и посадив ее на край столешницы, я стремительно вошел в нее. Ни о каких предварительных ласках я думать был не в состоянии. Комнату заполнили стук стола о стену и ритмичные стоны. Я с рычанием наслаждался телом красавицы, вознаграждая себя за долгое воздержание. Постояльцам таверны в эту ночь не повезло. Почти до утра им мешал спать шум из комнаты молодого наемника. Скрип и громыхание кровати, стук стола об стену, жалобный скрип стульев, рычание и стоны…

На удивление, подняться я смог вовремя. Свою ежедневную тренировку провел на заднем дворе харчевни, не давая себе поблажек. Впрочем, точно также я гонял себя и в прошлой жизни, в курсантские и молодые офицерские годы. Затем, лет до тридцати пяти, просто старался поддерживать форму. А дальше я совсем забросил физические упражнения. Если только таковыми не считать работу на даче.

После тренировки привел себя в порядок и пригласил на утреннюю трапезу Алоиза. Сейчас мы сидели за плотным завтраком и горячим сбитнем, а я рассказывал купцу о вчерашнем разговоре с Элдором.

— …и решил согласиться, — быстро закончил я короткий рассказ.

— А! — махнул рукой купец. — Все правильно сделал. Но и не забывай наш разговор. Что ты сможешь интересного изготовить, что будет пользоваться спросом? Служба службой, раз тебе так не терпится мечом помахать, но и серьезным делом надо заниматься. Умные люди делают деньги.

— Хозяйство вести — не хреном трясти! — изрек еще одну мудрость Алоиз и мы заржали на всю таверну.

— Я и не спорю. Как только появится место и время, сразу займусь. Вот только как мне вас разыскать, когда это время настанет?

— Я живу во Вранске. До него отсюда легко добраться на струге. По морю вдоль берега, потом вверх по Варне. Мои люди с товарами часто через Аристи проходят. А где моя лавка и склады в этом городе, ты видел. Мы там обоз разгружали. Так что, связаться нам не проблема. Приказчика здешнего я предупрежу.

— Хорошо. Если что, я дам знать.

— Ты давай от разговора не уходи, — пиявкой прицепился ко мне купец. — Рассказывай, что сможешь сделать.

— Ладно. Я просто хотел рассказывать, уже показывая готовые образцы. Но раз такая «нетерпячка»… В первую очередь я хочу производить и продавать алкоголь. Неведомый здесь. Я знаю не только рецепты, а уже делал его, живя в Брезнике. Он пользовался огромным спросом. В книге эти напитки назывались — «виски» и «бренди».

Купец жадно ловил каждое слово.

— Это крепкие напитки, намного крепче даже вымороженного вина или пива. Его можно делать и для богатых, и для бедных. Разница будет в цене и вкусе. Тут, как с вином. Дешевое можно делать быстро, крепость будет как у дорогого, но вкус и запах хуже. Его можно пить просто так, можно добавлять в пиво и вино, то есть делать его крепленым. В таком случае вкус не сильно изменится, но крепость сильно возрастет.

Для богатых можно делать с различным вкусом, цветом и запахом. Это будет дольше и дороже. Но оно того стоит. Лучше быть готовым к любому спросу, на все случаи и на всякий кошель. Ну, не мне вам рассказывать.

— И много ты можешь сделать?

— Это зависит от количества сырья, аппарата… эээ… механизма по изготовлению и количеству помощников.

— А что идет в качестве сырья?

— Основа — это любая брага. Можно даже из подгнивших фруктов. Короче, сырье очень дешевое, так что прибыль будет хорошей. Но это не все, еще надо изготовить механизм по производству. Это надо у кузнеца заказывать. Но тут, один раз вложился и все. Ну, еще кое-что у углежогов брать. Можно получаемый продукт и в медицинских целях использовать. Но это долго объяснять, расскажу, когда дело до показа дойдет.

— Так что ждать? Я могу все это организовать!

— Мне надо обезопасить свои интересы, ведь я вчера объяснял, что хочу долгосрочной прибыли, а не разовой выплаты. Не буду скромничать, я хочу стать единственным производителем, а вы можете стать единственным поставщиком. В той книге, про которую я рассказывал, это называется монополией.

— Но у тебя нет достаточно средств, чтобы развернуть большое производство. А я мог бы помочь.

— Это так. И я не отказываюсь. Это можно оформить долевым участием. Тогда вы будете получать прибыль еще и с производства. Только я еще не придумал, как себя обезопасить. Может, вы что подскажете?

— Я подумаю. А что еще можно сделать?

— Я знаю, как готовить еду, которая долго не портится и маленький кусочек которой может насытить человека. В книге эта еда называлась «пеммикан». Объем и вес у таких запасов будет небольшим. Это будет очень удобно для путешественников, купцов, армии и, особенно, мореходов.

— Можно готовить для продажи очень вкусный и сладкий сироп, — я вспомнил, что в здешнем лесу самое часто встречаемое дерево, это клен. — А-то, кроме меда и ягоды ничего для сладкоежек нет.

— Знаю, как изготовить некоторые инструменты и приспособления, о которых в Варнии не ведают. Я знаю, как делать бумагу. Уже заметил, что бумаги мало. Пользуются, кто чем. Видел и пергамент, и восковые таблички, и даже записи на бересте и деревянных дощечках. Могу изготовить чернильницы, из которых не проливаются чернила. Даже, когда они переворачиваются. Это тоже может быть полезно как дома, так и для путешествий.

Также знаю, как сделать, чтобы у карет и других повозок ход был гораздо менее тряским, чем сейчас. Даже мягким. А поворачивать на них будет гораздо удобнее. В книге было написано, что изобретателю этого секрета император дал дворянское звание. Ну, там еще кое-что по мелочам…

— Сержио, на @#$% тебе наемничество? — разругался возмущенный Алоиз. — Если даже малая часть того, что ты рассказал, правда!!! Зачем рисковать жизнью, когда можно устроить свою жизнь без этого!?

Я тяжело вздохнул:

— Хочу получить дворянство….

— Ага, раздают всем желающим! — возмутился купец. — Занимай очередь честной народ!! Когда ты его получишь? И получишь ли вообще? Ждать этого счастливого момента? И все это время знания мертвым грузом будут лежать? А потом еще и будут утеряны!?

— Да зачем ждать? — вышел из себя уже и я. — Чем вы слушаете!? Я же сказал, что как только найду возможность, начну работать!

— Думаю, по приезду с первого задания, — уже спокойнее продолжил объяснение. — Сделаю образцы для дегустации и передам вам через местного приказчика. Тогда и поговорим серьезно.

— «Дегустации»… где ты слов таких набрался? Ладно, смотри там не погибни, железяками размахивая. Тут дело серьезное, а он вон что удумал.

— Хватит ворчать уже, — улыбнулся я. — Вы лучше информацией поделитесь.

— Какой?

— Я же не местный, ничего здесь не знаю. Расскажите о бароне и местном баронстве. Хочется понять, где и у кого я буду служить.

— Ааа…, — поудобнее уселся за столом Алоиз. — Ну, слушай… Барона Беона тер Аристи здесь уважают. Он строгий, конечно, но справедливый. Без причины никого не наказывает, беззакония не творит. Сам уже старик. Прожил больше пятидесяти кругов. У него есть жена и трое детей.

— Жена, баронесса Меидин. Вот та — стро-ога-а-яя. Страсть! Ее больше боятся, чем Беона. Старший сын — Герендил. Ему уже кругов тридцать. Характер жесткий, скорее в мать, наверное. Во всем помогает отцу и пользуется его полным доверием. Еще есть младший сын — Кисил и дочка — Сиарис. Они твоего примерно возраста. Кисил на пару кругов постарше сестры будет. Про их характер ничего особо сказать не могу, но слуги их любят.

— А само баронство? Богатое? Дружина у барона большая?

— Баронство сейчас, одно из самых бедных в Варнии. Хотя по населению где-то посередине между остальными баронствами. Половина меньше, половина крупнее. Когда-то, говорят, процветало. Все-таки, Аристи это морской порт королевства. А их всего два. Да и вообще, все баронство больше морем жило. Сейчас почти вся торговля через Кравос идет. Соседние бароны, тер Кравос и тер Кронос, часто разбойничают в приграничных деревнях Аристи. Разоряют хозяйства и угоняют крестьян и скот к себе. А с моря тилинкиты нападают. На побережье уже мало кто селится. Кравос еще как-то справляется, а Аристи совсем к берегу прижали.

— Много я про тилинкитов слышал, но ни разу не видел.

— Вот и слава предкам. Лучше бы их вообще не было.

— А города в баронстве есть, кроме Аристи?

— Есть. Аристи это столица баронства, но город не самый крупный. А точнее, самый маленький. В Аристи примерно восемь тысяч жителей и в северной части баронства городов больше нет. Вся северная часть и большая часть центральных областей баронства — это холмы и леса. На юге и юго-востоке — лесостепь. До самой реки Варны и границы с королевством Поморией идут прекрасные сельхозугодия. В центре этих земель расположен город Зингем, примерно на двенадцать тысяч жителей, и на реке Варне еще один город — Шамбле. Там жителей — тысяч десять. Конечно, в обоих этих городах есть мои лавки.

— В вашей деловой хватке я не сомневался, — я улыбнулся собеседнику. — А деревень в баронстве много или все население больше в городах собралось?

Купец громко расхохотался:

— Извини. Не привычно, что ты совсем ничего не знаешь.

— Население в городах не собралось, — еще раз улыбнулся Алоиз. — Все, наоборот, в основном по селам и деревням живут. Ведь сейчас баронство только за счет сельского хозяйства и выживает. Сел — примерно два с половиной десятка, а деревень — больше тысячи. Всего в баронстве больше четырехсот тысяч жителей.

Я пораженно присвистнул. По земным меркам, здешнее баронство тянуло на немаленькое земное средневековое графство, а то и герцогство.

— А почему в деревнях недоедают, если почти все занимаются сельским хозяйством?

— Да потому, что у них почти весь урожай забирают в виде налога. Никакие ремесла и промыслы не развиты. Так, для себя кое-что делают. Полезных ископаемых мало. Немного железа только добывают и то, даже для себя не хватает. Очень многое приходится закупать, а чем рассчитываться? Только сельское хозяйство и выручает. Но за пределами, как баронства, так и всего королевства, уже давно это поняли и скупают продукты по очень низким ценам. Вот и приходится количеством брать. Да еще и графу налог надо ежегодно отвозить. А он берет только деньгами. А барону ведь и дружину надо содержать, замок, слуг… Да, мало ли. Где на это деньги брать?

— Да-а-а, дела-а. А дружина, наверное, большая? Как я понял, постоянно приходится от баронов и тилинкитов отбиваться? Да и разбойников гонять.

— Я не знаю, сколько в баронстве воинов. Но точно, не много. И разбросаны силы по всему баронству: небольшая дружина в замке, стража в городах и совсем маленькие отряды в селах.

— А кто ими руководят? Старосты?

— Нет. У барона на службе находятся безземельные дворяне. На всех ведь графств и баронств не напасешься, — хихикнул Алоиз. — Вот барон и дает имения наиболее заслуженным дворянам на кормление: по селу и десятка по четыре деревень. Они живут за счет этого, а также содержат небольшие отряды. За это обязаны защищать это имение, собирать и сдавать налоги, а также, при необходимости, призывать и приводить ополчение. Да и вообще, решать там все жизненные вопросы. Не баронство, но уже и не безземельные, получаются.

— А города?

— А города подчинены барону напрямую, через городские магистраты. Подчинять кому-то из дворян города опасаются, чтобы не порождать дурных мыслей, — усмехнулся купец. — Много власти, это много соблазнов. Они сами содержат стражу и ополчение не выставляют. Но сдают за это дополнительный налог.

— Ясно. А в городе кто правит?

— Как я и говорил — магистрат. Его главу — бургомистра и остальное городское управление выбирают горожане. Но вот снять его барон может, никого не спрашивая, — предвосхитил вопрос наемника Алоиз.

— А каким образом феодалы деньги зарабатывают, если ничего кроме сельского хозяйства не развито? Им ведь и налоги почти все продуктами выплачивают. Как их в деньги превратить?

— Очень тяжело с этим. Спасают внешние поставки. Караваны с продуктами отправляют в Ляомин, Эсфальд и Махаратш. В Ляомине большое перенаселение и не очень много плодородных земель. А в Эсфальде и Махаратше вообще таких земель почти нет. Вот они и закупают у соседних королевств. И Рения тоже поставки туда делает. Но конкуренция большая и поэтому цены низкие. Потом, бароны получают какое-то количество денег с купцов и мастеров. От гильдии наемников, кто на их территории работает, еще по мелочам. Но основной доход, все-таки, от внешних поставок продовольствия. А он не высок. Так что, положение в баронствах Варнии непростое. В одних — лучше, в других — хуже. Но нигде дела отлично сейчас не идут.

— Спасибо, уважаемый Алоиз, — искренне поблагодарил я купца. — Вижу уже, что утомил вас расспросами. Но ответьте, пожалуйста, еще на один.

— Давай, — промочил горло уже остывшим сбитнем Алоиз.

— А кто и за что имеет право присваивать дворянство?

— Правила довольно просты. Барон имеет право давать дворянство и присваивать титул баронета. Обоснование должен представить в канцелярию своего сюзерена и короля. Граф может давать дворянство и присваивать титулы баронета и барона. Обоснование тоже обязан представить в королевскую канцелярию. А король дает дворянство и присваивает титулы баронета, барона и графа. При этом дает указание своей канцелярии, внести в дворянские списки изменения.

— Титулы могут присваиваться только последовательно: баронет — барон — граф, — хохотнул купец. — Так что, сразу стать графом не надейся. Даже если перед королем из кожи вон выпрыгнешь.

— Нет-нет, — согласно засмеялся и я. — Мне моя кожа дороже любого дворянства.

— Вот, — наставительно поднял палец Алоиз. — А я о чем толкую? Может, ну ее, эту службу?

— Надо, — я устало припечатал ладонь к столу.

— Ладно. Удачи тебе! Если что, заезжай ко мне или присылай весточку через моего приказчика.

Попрощавшись с купцом, заплатил за завтрак десять ассов и поднялся в номер. Пора уже было отправляться в замок. Сборы не заняли много времени, почти все уже было готово. Я тщательно экипировался, перекинул через плечо потяжелевшие за последнее время сумки и спустился в конюшню.

С лошадьми все было в порядке. Валлей не обратила на меня внимания, а Князь дружелюбно ткнул храпом в плечо. Оседлав свой транспорт, забросил переметные сумки на кобылу, а сам запрыгнул на коня и выехал из харчевни, держа Валлей в поводу.

— Хорошо, все это более подробно ты расскажешь позже, — продолжил барон. — Сейчас поясни, каким оружием ты владеешь.

— Нормально: саблей, коротким мечом, сулицами, арбалетом. Хуже: кавалерийским копьем, палицей.

— А это что у тебя? — барон указал на прикрепленные к бахтерцу сякэны.

— Это метательное оружие. Для короткой дистанции.

— Покажи.

Я осмотрелся и наметил цели. Затем быстро выхватил «звездочки» обеими руками и метнул в мишени. Левой рукой захватил три сякэна и швырнул их в круглый щит, укрепленный от меня шагах в семи. И тут же правой рукой послал одну «звездочку» в дальний столб, врытый шагах в пятнадцати. Все четыре сякэна послушно вонзились в дерево.

— Я такого не видел, — погладил подбородок барон. — Больше на игрушки похоже. А ножами не лучше?

— Метательными ножами пока не владею. А сякэны в бою уже использовал. В некоторых ситуациях бывают полезны.

— Вот как, — удивился Беон тер Аристи. — Когда уже успел? Ладно. Надевай шлем, бери учебный меч. Проведешь поединок.

— Тодор, — кивнул он одному из воинов. — Новичка проверишь.

Один из воинов отложил щит, снял с себя меч и, взяв в руки один из учебных деревянных мечей, встал напротив меня. Я проделал ту же операцию и приготовился к учебному бою. Барон посмотрел на своего капитана.

— Начали! — рявкнул Элдор.

Воин метнулся ко мне и осыпал градом ударов. Одной минуты хватило мне, чтобы понять, — этот воин мне не соперник. Ни умением, ни скоростью он меня не превосходил. А в силе явно проигрывал. Я легко блокировал или отводил каждый его удар. Не приходилось даже уклоняться. Я чувствовал себя как школьный хулиган в детском саду.

Решив воспользоваться превосходством в силе, начал встречать удары воина отбивами, а сам наносить мощные рубящие удары. По возможности вкладывая в свои удары как можно больше силы. По болезненным гримасам соперника я понял, что выбрал правильную тактику. И через несколько секунд выбил меч, из вконец «отсушенной» руки оппонента.

— Надо покрепче противника поставить, — впервые заговорил Герендил, старший сын барона тер Аристи, обращаясь к отцу. — Так его уровень не поймешь. Он Тодора просто силой забил, а тому скорости не хватило.

И уже повернувшись к проигравшему воину, процедил:

— Меньше надо бражку жрать и бока отлеживать.

Тодор опустил голову и бросил на меня неприязненный взгляд. А барон согласно кивнул и бросил коренастому крепышу:

— Деян, давай ты.

Названый воин спокойно отстегнул меч и пошел выбирать себе «деревяшку». Выбрав самый тяжелый учебный меч, он изготовился к бою.

— Начали!

Деян без суеты шагнул мне навстречу и начал атаку. Я автоматически продолжил тактику предыдущего поединка и поставил блок на простой, но мощный удар Деяна. Меч чуть не вылетел из моей руки, а кисть тут же пронзила острая боль. Соперник ухмыльнулся и немного ускорился. Удары по-прежнему были бесхитростны, но быстры, и деревянный меч разрезал воздух с негромким шипением.

Рука у меня пока плохо слушалась и я полностью перешел на уходы и уклонения. Это не осталось незамеченным и со стороны группы дворян послышался смех и какие-то выкрики. Деян гонял меня по тренировочной площадке, однако так и не смог нанести ни одного удара. Вскоре чувствительность вернулась к отбитой руке и я сам перешел к контратакам. Смех сразу стих.

Я сразу сообразил, что надо закончить бой как можно раньше. Во-первых, в отличие от соперника, я проводил второй подряд поединок. Во-вторых, победить Деяна я явно мог только за счет большей скорости. А значит, и уставать при такой тактике буду больше. Вывод прост: надо быстрее завершать бой.

Я максимально ускорился и смог на контратаках два раза подряд провести уколы. Но бой не остановили. Наверное, посчитали, что уколы были слишком слабыми и не пробили бы доспех в реальном бою. При таком раскладе, мне пришлось отбросить из арсенала колющие и режущие удары и полностью отдаться рубке.

О технике работы с вакидзаси на время пришлось забыть. В таких условиях лучше всего подходила шашка. Слишком мощные у него удары, чтобы парировать или делать отбивы. Только уход, уклонение или, в крайнем случае, скаты и отводы. И дело пошло на лад.

Сначала я достал соперника в низком выпаде, больно рубанув по щиколотке. И не давая отойти от боли, вставая, шагнул навстречу. Сделав скат под неакцентированный от боли удар, рубанул Деяна по левой ключице, остановив меч уже в последний момент. Бой был закончен!

— С этого парня может получиться неплохой боец, — сказал Элдор.

— Неплохо, — согласился Беон. — В строю биться обучен?

— Нет.

— Ну да, когда бы, — согласился барон. — Возьмите-ка щиты.

Мы с Деяном взяли щиты и встали на исходную.

— Начали!

На тренировочной площадке снова застучали деревянные мечи. И я сразу понял, что расклад на этот раз не в мою пользу. Деян мастерски пользовался щитом, не только умело парируя удары, но и нанося их ребром щита, а то и отбрасывая меня мощным ударом умбона[49] в щит. И через пару-тройку минут барон остановил поединок.

— В целом понятно, — задумчиво проговорил тер Аристи. — Пока ты действительно больше подходишь для работы в отряде охраны. Для обычного боя тебя надо будет поднатаскать в работе со щитом и копьем. Да и верхом погонять хорошенько.

— Я нанимаю тебя в качестве наемника на время поездки в Волин, — сказал барон и в ответ на мой согласный поклон продолжил. — По окончании этой поездки я приму дальнейшее решение по тебе.

— Элдор, — обратился Беон уже к своему капитану. — Реши все вопросы по размещению и оплате. Пусть живет и питается с дружиной. И с завтрашнего дня плотные тренировки. Подтяни ему навыки, где он пока слабоват.

Барон еще постоял, мгновение задумавшись, потом резко повернулся и зашагал к донжону. Вся свита поспешила за ним, оставив на тренировочной площадке только меня, Элдора и дружинников.

— Сержио, по оплате и содержанию я тебе рассказывал в харчевне, — повернулся ко мне Элдор. — Твой найм начинается с этого момента, так что будешь размещен в казарме прямо сейчас. Согласен? Вопросов нет?

— Нет, достопочтенный Элдор.

— На службе обращаешься ко мне «капитан».

— Да, капитан.

— Деян, размести его в казарме в комнате с наемниками, — продолжил Элдор. — Объясни распорядок дня. Прием пищи с дружиной. Барон старых правил и кушает с дружиной. Если во время приема пищи был занят службой, кушаешь в столовой у поваров. Покажи где его место, где умывальня, отхожее место. Как куда пройти и куда ходить нельзя. Я пока дам указание конюху на уход за его лошадьми и поварам о том, что у нас на одного человека прибавилось. Все. Валите отсюда.

— Эй! Лошадиная душа, — тут же переключился на конюха капитан. — Беги сюда!

— Все исполню, капитан, — отозвался Деян. — А ты бери свои вещи и пошли со мной.

— Сейчас, сякены соберу, — заторопился я.

— Сякены-мякены, — заворчал под нос дружинник.

Я подобрал «звездочки», забрал с лошадей переметные сумки и зашагал за Деяном. Еще успел увидеть, как озадаченный капитаном конюх уводит моих лошадей. Разместили меня в большой комнате с еще тремя наемниками. Вся казарма была разбита на кубрики, рассчитанные на четырех человек. А в конце казармы располагалась пока пустующая комната лейтенанта, заместителя капитана баронской дружины. Лейтенанта убили в одной из стычек с соседями и пока не нашли на это место подходящую кандидатуру. А Деян как раз оказался временно исполняющим обязанности на этой должности.

Кубрик, куда меня определили, был достаточно просторным. Соседи где-то отсутствовали. Четыре больших топчана располагались у стен. По два напротив друг друга, справа и слева от входа. Под каждым топчаном размещались сундуки размером с сам топчан. На каждом болтался замок. Напротив двери в стене было проделано узкое оконце с открывающейся рамой, затянутой какой-то полупрозрачной пленкой. Под окном был небольшой столик, а рядом с кроватями у стен стояли платяные шкафчики с полочками и крючками для одежды. Прислоненные к шкафам стояли копья и сулицы. Щиты висели на стенах. Я быстро разместил оружие, скинул свои вещи в сундук, запер его и вышел к своему «провожатому».

Деян, знакомивший меня с замком, провел по всей территории. Сам донжон был хорош. Очень крупный для такой небольшой территории. Он состоял из четырех этажей и подвала. В подвале был обустроен колодец, а также размещались: тюремные камеры, пыточная, продовольственный склад и винный погреб. На первом этаже располагались: кухня, столовая, комнаты для слуг и вещевой склад. На втором этаже были караульное помещение и арсенал. На третьем: большая зала, которая использовалась для проведения приемов и как господская столовая. Также там размещались гостевые комнаты. На четвертом этаже были личные покои владельца замка и его семьи. На крыше, обрамленной прямоугольными зубцами, располагалась боевая площадка, которую можно было использовать и для наблюдения, и для обороны.

На башнях, донжоне и воротах висели двухцветные флаги баронства Аристи. Правая сторона флага была черной, а левая стального голубого цвета. Над входом в донжон и в большом зале висели гербы баронства: четырехугольный щит с заострением внизу, раскрашенный цветами Аристи, с атакующей, распахнувшей крылья и выпустившей когти совой в центре щита. Я не видел, есть ли какая-то отделка в покоях баронской семьи и в гостевых комнатах, но в остальных помещениях были обычные каменные стены и полы. Только в большом зале на стенах были прикреплены охотничьи трофеи в виде голов крупных животных и некоторое количество гобеленов. Для освещения использовались узкие окна-бойницы и факелы.

Гарнизон замка был небольшим, поэтому на охрану донжона выставлялось всего 8 человек. Один наблюдатель располагался на крыше, второй дружинник выставлялся на четвертом этаже у входа в покои барона и его семьи. Третий, на втором этаже охранял вход в донжон и караульное помещение. Четвертый дружинник в подвале. Что уж он там больше охранял, винные бочки, свиные окорока, колодец или арестантов, я с ходу не разобрал. Кстати, тюремные камеры были пусты. Ну и четыре дружинника отдыхали в караулке. Это была смена перечисленных ранее воинов. В большом зале донжона Деян показал мне мой стол и место, а также предупредил, что на прием пищи с собой надо иметь свои нож и ложку. И стараться приходить в чистой одежде, оставив доспех и оружие в казарме. С «коротким» оружием в донжон могут проходить только благородные. Ну и караульные, само собой.

Всего в замковом гарнизоне барона оказалось 60 дружинников и 12 наемников, если считать вместе со мной. Наемников подобрали для разовой задачи — охране баронской дочери при поездке в Волин. Из числа дружинников выделялся караул на замковые стены, башни и дневальные в казарму. Наемников для несения караульной службы не привлекали. Сколько было слуг в замке, я пока не разобрал. Зато на меня обратили внимание. Пока мы с Деяном осматривали замок, навстречу часто попадались молоденькие служанки, которые довольно вызывающе расстреливали меня глазками. Деян только посмеивался.

Потом было серьезное рассмотрение и обсуждение моего вооружения. И опытный дружинник убедил, что в случае схватки с воином в тяжелом доспехе у меня нет эффективного короткого оружия против такого соперника. Да, латники встречаются чрезвычайно редко, но ведь встречаются! И среди предложенных топора, палицы или моргенштерна, я выбрал палицу. Тут же меня отвели в арсенал и я выбрал себе вполне приличную палицу за 8 сиклов. Договорились, что эти деньги вычтут из моего содержания. Когда вернулись к казарме, Деян просветил меня и по распорядку дня:

— В Волин мы уходим через несколько дней. Поэтому все это время будет отдано тренировкам. Это касается и тебя, и остальных наемников. К восьми часам ты уже не должен спать. Дневальный ударит в било, встаешь и приводишь себя в порядок. В девять часов утренняя трапеза. Потом тренировка до тринадцати часов. Потом приводишь себя в порядок и в четырнадцать обед. До пятнадцати часов личное время, потом снова тренировка. В восемнадцать заканчиваем и в девятнадцать часов вечерняя трапеза. Потом обычно тех, кто не несет службу, не трогают до подъема. Но из замка без разрешения не выходить!

Деян заглянул в казарму, предупредил дневального, что у них появился новый боец-наемник и куда-то ушел. Я немного подумал и решил сходить на конюшню, проведать своих лошадей. Но, еще не дойдя до цели, увидел, что моих лошадей выгуливают на обширной площадке между замковой стеной и конюшней. Посмотрел, решил, что Князь и Валлей в хороших руках, и пошел в свой кубрик в казарме. Дело шло к вечеру и до ужина оставалось немного больше часа. Надо было снять доспех и привести себя в порядок.

Придя в кубрик, сложил доспех и клинки в сундук, убрал в шкаф поддоспешник и простую одежду. Успел сбегать помыться и даже побриться в умывальне. И переоделся в свою «земную» одежду. Она по-прежнему была у меня лучшей. Да и дороговата была одежда на Этерре. Как, впрочем, и все, за исключением продуктов. В тот момент, когда я цеплял к поясу нож, распахнулась дверь и в кубрик вошли три воина. Они были похожи друг на друга. Невысокого роста, жилистые. Все примерно одного возраста, кругов по двадцать пять-тридцать. Все белобрысые и в одинаковых кожаных доспехах. На боку у каждого болтался короткий прямой меч. С первого взгляда было видно, что это бывалые воины, каждого жизнь отметила шрамом, а то и не одним. На груди желтым поблескивали жетоны. Наемники остановились на пороге и вопросительно уставились на меня.

— Свободный наемник Сержио, — коротко кивнул им. — Меня с сегодняшнего дня нанял местный владетель, а Деян определил в этот кубрик к вам в соседи.

— Сток, а это Ласло и Прон, — представился один из наемников. — Сейчас мы по-быстрому умоемся, а там и познакомимся нормально.

Пока соседи по кубрику скидывали доспехи и бегали умываться, я успел завернуть в пару чистых тряпиц свои стальные столовые приборы. Сунул сверток за голенище и уселся на свой топчан. Вскоре появились и мои новые соседи.

— Ну, еще раз здравствуй, — с интересом глядя на меня, присел напротив Сток. — Ты откуда, такой здоровый?

— Я из баронства Лесковин, куда семья перебралась из Лимерии. Приехал сюда, потому что мечтал увидеть море и хотел стать наемником. Добрался, пожил до совершеннолетия. А потом в гильдию вступил. Так здесь и оказался.

— Да я вижу, что ты еще совсем молодой. Ладно, в наемники взяли. А с чего тебя барон нанял? Сейчас трапезничать пойдем, увидишь, каких наемников он набрал. Все до одного опытные, битые волки. А ты — совсем пацан.

— Из-за того, что здоровый? — подключился Прон. — Так это не главное.

— Та не, — хмыкнул Ласло. — Капитан здешний тот еще волкодав. Да и барон не хуже. Просто так сюда не попасть. Так почему тебя сюда взяли?

— Да ничего такого, — пожал я плечами. — Удачно поучаствовал в охране каравана и капитан видел мою дуэль. Вот и позвал для поездки в Волин. Барон посмотрел и согласился.

— О! Уже успел и на дуэли подраться? Быстрый ты. А чего дрались?

— Мои вооружение и конь понравились одному наемнику, вот и прицепился как клещ. Придумал причину для дуэли, обвинил меня в том, что я его оскорбил. Вот и пришлось драться. Мне повезло больше.

— Хм… заинтриговал. У тебя и одежда-то небедная. А что за оружие? Покажешь?

— Давай после ужина? Скоро идти уже.

— Ага. Скоро пойдем. Слушай, а что у тебя за семья? Богатая? А зачем ты в наемники пошел, если денег много?

— Да кто сказал, что у меня денег много? Ничего нет, кроме доспеха и оружия. Они семейные.

— Во-во, мы и спрашиваем, что за семья у тебя?

— Никого нет уже. Убили разбойники всех.

— Извини, парень. Не знали. Ладно, а что с караваном твоим? Отбивались от кого-то?

— Ну, да. Вели караван с солью в Аристи. Уже почти дошли и тут нападение. Еле отбились. Повезло.

— Опять повезло, — засмеялся Сток. — Везучий ты парень. Ты там отличился, что ли, раз капитан заинтересовался?

— Ага. Да что мы все обо мне. Вы расскажите, как сами здесь оказались, — я постарался перевести разговор на другую тему.

— Да у нас все просто, — ответил Сток. Он видимо в их тройке был лидером. — Мы все втроем из отряда «Красные куртки», слышал?

— Нет. Я ведь недавно здесь, еще ничего не знаю.

— Ну, вообще, это крепкий пехотный отряд с длинной и славной историей. Свое название получил в одной из войн, когда после боя выжившие были буквально залиты кровью врага, да и своей тоже. Но, понимаешь, какое дело. Капитан «Красных курток» принял предложение о найме у Вранского графа. А мы все втроем отсюда, из Хетского графства. А сейчас оба этих @#$% графа собираются устроить большую драчку. Неохота нам своих бить. У нас родственников здесь хватает, а мирным жителям по любому достанется. Всегда так.

— Ясно.

— О! Дневальный орет. Пора идти подкрепиться. Пошли братцы, здесь не принято опаздывать.

Наемники похмыкали, попереглядывались и пошли готовиться к завтраку. Завтрак был похож на ужин, только вина на столах не было. Перед утренней тренировкой Элдор подозвал меня и объяснил, как будет проходить моя подготовка. Силовая подготовка, растяжки, работа с оружием в седле и в пешем порядке. Основной упор был сделан на работе с копьем, коротким оружием со щитом и метании сулиц. Занятия с сулицами меня поразили. Метали не только на дальность и точность, но и кидали сулицы друг в друга! Нужно было подхватить летящую в тебя сулицу и сразу метнуть ее обратно в своего соперника. Правда, упражнение делали в полном доспехе и с надетым на острие длинным металлическим колпачком-наконечником. При таком раскладе, на утреннее время до завтрака я определил себе бег и чередующиеся занятия с шашкой, вакидзаси и сякэнами.

В коллектив я вошел хорошо. Владел оружием не хуже других, а физически был здоровее практически любого. Был момент, когда меня снова стал цеплять Фрол. Он считался записным бабником, а с приходом в замок новичка, львиная доля внимания девушек была направлена на меня. Хотя я пока и не отвечал на довольно откровенные намеки, некоторых, и особенно Фрола, это злило. Но все разрешилось благополучно.

— Слышь, Сержио, — как-то в момент перерыва между тренировками, подошел ко мне Фрол. — Не слишком ли ты себя выставляешь перед всеми? Важничаешь, будто ты великий воин. Здесь все вояки опытные, повидали в жизни всякого. Каждый уже кого-то к предкам отправил. А ты пока — сопля зеленая, хоть и вымахал как дерево. Ты еще не заслужил одинакового отношения со всеми остальными. Что ты в жизни видел, чтобы ставить себя на равных рядом с ветеранами? Ты хоть в одном бою участвовал?! Убил хоть кого-то?!

— Десятерых, — раздался спокойный голос из-за спины Фрола.

— Что? Не понял. Что десятерых?

— Десятерых. Убил, — подошел к отдыхающим воинам Деян.

«Фффьюююю…» раздался удивленный свист. Лица наемников ошарашенно вытянулись. «Вообще-то, двенадцать», — сварливо проворчал я про себя.

— Все. Встали, разобрали оружие и разбились по парам! Ветераны, мля…, — рыкнул Деян.

На четвертый день я забрал заказанные сапоги. Мой кошель похудел на 4 сикла. Но сапоги были великолепно скроены и пошиты. Они были крепкими и очень удобно сидели на ноге. Серебра на такую обувь было не жалко. У меня были за спиной многие долгие пешие марши в прошлой жизни. Поэтому я прекрасно знал цену хорошей обуви для солдата. Соседи по кубрику подсказали, кто может помочь со стиркой одежды. Оказывается, некоторые женщины из прислуги соглашались обстирывать дружинников за считанные медяки.

Через десятицу к тренировкам добавились занятия на струге. У Беона тер Аристи были два струга: большой чердачный и еще один — поменьше. К походу в Волин был подготовлен чердачный струг «Жемчужина». Была отобрана опытная команда со знающим шкипером. Мне струг очень понравился. Это был настоящий корабль-красавец, который одинаково уверенно чувствовал себя как в море, так и на реке. Струг был двадцати двух метров в длину и пяти метров в ширину. У него была двенадцатиметровая съемная мачта с прямым парусом и четырнадцать пар весел. При таких размерах его осадка была не более девяноста сантиметров при полной нагрузке. А высота на миделе[50] — два метра.

В команду струга входили: шкипер, рулевой и двадцать восемь матросов. К ним добавили всех двенадцать наемников и четырнадцать дружинников. В этот список попали и мои соседи по казарме. Главным в походе должен был стать старший сын барона Герендил. Его заместителем — Элдор. А в качестве пассажирки и главной охраняемой особы — дочь барона Сиарис со служанкой. Так что, несмотря на немалые размеры струга, скученность была немалой. На юте[51] струга размещалась довольно большая двухкомнатная каюта. В одной комнате должна была разместиться Сиарис со служанкой, а в другой — Герендил с Элдором. Шкипер был выселен в трюм к остальной команде. Места гребцов находились на палубе. На корме было установлено рулевое весло.

В ежедневных выходах в море дружинников и наемников садили на весла, учили гребле, по команде «сушить» убирать и ставить весла на воду. Разворачивать струг на месте. Ставить и убирать мачту. Пять дружинников пришлось заменить. При малейшем волнении у них разыгрывалась «морская болезнь». Были такие и среди наемников, но их менять было не на кого и этим несчастным приходилось терпеть.

Отдельно Элдор проводил занятия по охране Сиарис. Охрана выставлялась смешанная из дружинников и наемников. Старшим всегда назначался дружинник. Капитан объяснял, как должны размещаться воины по отношению к объекту охраны, как себя вести в различных ситуациях. Может, это выглядело и наивно по сравнению с работой охраны в двадцатом-двадцать первом веке на Земле, но я и сам не был в этом специалистом и умнее Элдора точно себя не считал. Поэтому усиленно «впитывал» все, что мне говорят.

Было очень интересно, зачем они пойдут в столицу королевства, да еще таким составом. Но никто не спешил просвещать меня в этом вопросе. И однажды вечером, уже готовясь ко сну, я сам спросил об этом у своих соседей:

— А зачем мы вообще пойдем в Волин? Зачем туда едет Сиарис? Наши начальники ничего не говорят. Не мое, конечно, это дело, но все же любопытно, что там нас ожидает. Тем более таким составом! С такой дружиной, которая пойдет на струге, можно в набег идти, а не просто в качестве охраны баронеты.

— Ты правда не в курсе? — удивился Ласло.

— Да все просто. Ведь в Варнии принято, чтобы в круг совершеннолетия дворяне были представлены на балу у короля. В этом году Сиарис стала совершеннолетней, вот мы ее и повезем, — прояснил ситуацию Сток. — А зная, что сейчас творится, барон и охрану выделяет солидную.

— Что ты имеешь ввиду?

— Да много чего. Во-первых, с соседними баронствами сейчас отношения очень сложные. И Кравос и Кронос почти открыто разбойничают в пределах Аристи, грабят деревни, уводят к себе людей. Хетское и Вранское графство тоже готовы вцепиться друг другу в глотку. И незаметно, чтобы король их останавливал. Видать, он не против, чтобы оба графства хоть немного друг друга ослабили. Да еще и тилинкиты разбойничают. И на море за судами гоняются, и на побережье деревни грабят. Так что, без хорошей дружины из замка лучше носа не высовывать. Порт не загружен, купцы бояться ходить по морю. Местных купцов через свои земли не пропускают соседи. Приходиться барону и его купцам продавать товары заезжим торговцам по дешевке. Баронство из-за этого хиреет.

— Еще бы баронетов из имений вытащить, — проворчал Прон. — А то, сидят там у себя в имениях.

— Ну ты, умник, — ухмыльнулся Сток. — Как это барон с тобой не посоветовался. А кто будет села и деревни защищать? За порядком смотреть?

— А много в баронстве деревень? — заинтересовался я.

— О-о-о! Много! Вот, смотри. В баронстве двадцать четыре баронета с имениями. В каждом имении по одному селу на две тысячи человек, примерно, и по полста деревень на человек триста жителей. Так что, считай сам…

— О-го-го!!! Немало! — я искренне удивился.

— Вот я и говорю. Лишний раз дворян куда-то дергать не получится.

— Ясно.

Разговор был для меня познавательным. А еще через день, после ужина меня вызвал к себе Элдор. Он занимал двухкомнатные апартаменты на том же этаже донжона, где были гостевые комнаты и большой зал. Подойдя к двери, я еще раз осмотрел себя и негромко постучал.

— Да? — послышался из-за двери хорошо поставленный голос капитана.

— Капитан Элдор, наемник Сержио по вашему приказу прибыл, — доложил я, войдя в комнату и вытянувшись по стойке смирно.

Капитан сидел за рабочим столом и, одобрительно улыбнувшись, указал на стул напротив:

— Присаживайся, Сержио, — Элдор подождал, пока я усядусь на указанное место. — Скоро мы убываем в столицу. Надо бы вас еще погонять, но времени уже нет. Если сейчас не выйдем, то можем опоздать к назначенному дню.

Капитан немного помолчал, но потом продолжил:

— Я присматривал за тобой. Ты хорошо себя зарекомендовал и своим поведением, и на тренировках. В походе ты будешь в той небольшой группе, которая непосредственно занимается охраной баронеты. В этой группе будет четыре человека: два дружинника и два наемника. В отличие от остальных, вы будете находиться рядом с Сиарис постоянно. Двое охраняют, двое отдыхают. Когда надо, то и вчетвером. Остальные будут выделяться для охраны дополнительно, в зависимости от необходимости. Иногда никто, иногда все двадцать шесть.

Элдор еще немного помолчал и снова продолжил:

— Я привязался к этой семье, а Киса и Сиа люблю, как своих детей. С головы Сиарис не должно упасть ни единой волосинки. Не разочаруй меня.

Взгляд капитана жестко и угрожающе прошелся по мне. Я был поражен. Никогда не видел, чтобы Элдор Тессен с кем-нибудь откровенничал. Я видел его отдающим команды, инструктирующим, ругающимся. Не видел даже просто беседующим с бойцом! Да со мной самим он разговаривает всего второй раз. Вначале, когда предлагал найм, и вот сейчас.

— Я вас не подведу! — искренне ответил я капитану. — Сделаю все, чтобы с баронетой ничего не случилось.

— Я рассчитываю на тебя и рекомендовал тебя барону и баронессе. Леди Меидин хочет поговорить с тобой. Пойдем, она ждет.

Элдор и я вышли из комнаты капитана и поднялись на четвертый этаж в семейные покои Аристи. Пройдя мимо охранника, мы подошли к комнатам баронессы и Элдор аккуратно постучал в дверь. Почти сразу дверь открыла молодая, ничем не примечательная служанка. В глубине комнаты на небольшом диванчике сидела баронесса и читала книгу. Она подняла взгляд, строго оглядела стоящих в дверях воинов и пригласила войти.

— Миледи, вы просили привести к вам воинов, которые будут заниматься непосредственной охраной вашей дочери. Вот один из наемников — Сержио, — представил меня капитан.

Меидин долго меня разглядывала. Что интересно, присесть она не предложила ни мне, ни Элдору. Наконец, закончив буравить меня взглядом, баронесса заговорила:

— Мальчик, баронет Элдор рекомендовал тебя как человека, который годен для охраны члена семьи Аристи. Для охраны моей дочери. Я доверяю мнению капитана нашей дружины. Но хочу предупредить тебя лично. Я не сентиментальная женщина и отмеряю людям по их поступкам. Проявишь себя хорошо, и я, возможно, награжу тебя свыше обговоренной платы. Сделаешь что-то выдающееся, и награда будет соответствовать твоему деянию. Но если ты допустишь, что моей девочке будет нанесен вред….

Меидин не была огромной бабищей, которая «и слона на скаку остановит, и хобот ему оторвет». Она была невысокой, чуть полноватой кареглазой шатенкой. Но когда она, сжав свои кулачки, в упор смотрела на меня, то смешно это не выглядело. И волей, и твердым характером эта женщина не была обделена. А голос просто замораживал.

— Так вот, — продолжила баронесса. — Прощать я не умею. И если с Сиарис что-то случится, берегись!

— Сделаю все, чтобы обеспечить безопасность баронеты и оправдать Ваше доверие, — со всем возможным пылом ответил я баронессе.

— Вот и посмотрим, — голос Меидин не на градус не потеплел. — работать начинаете завтра.

— Вам все понятно? — баронесса обратилась уже к Элдору.

— Да, миледи, — ответил капитан. — Я все организую.

— Хорошо. Не забудьте представить мне остальных. А пока свободны!

Когда мы вышли из покоев баронессы, Элдор отпустил меня в казарму, но уже через два часа построил всех четверых воинов, предназначенных для личной охраны, с оружием и в доспехах на тренировочной площадке. Кроме меня в эту группу вошли: дружинники Славен и Грил, а также еще один наемник Дарс. Все три воина были невысокого роста. Славен мощного телосложения с русыми волосами, подстриженными под горшок. Грил — худощавый, но жилистый. С такой же прической как у Славена. У Дарса было такое же телосложение, как у Грила, но он был брюнетом с длинными волосами до плеч. Возраст, на первый взгляд, тоже был одинаков, под два с половиной десятка кругов. Вооружены воины были прямыми мечами и круглыми щитами. Доспехи были из крепкой кожи с металлическими пластинами на груди и полосками на кожаных шлемах.

Капитан осмотрел их внешний вид, оружие и, не торопясь прохаживаясь вдоль строя, начал инструктаж:

— С шести часов завтрашнего утра вы начинаете нести службу по личной охране баронеты Сиарис. Несете службу парами, сменяя друг друга в установленное мной время. Тот, кто несет службу, должен быть одет в полный доспех, в шлеме, с мечом, без щита. Старшими в парах — дружинники. В первой паре: Славен и Дарс. Во второй: Грил и Сержио. Вторая пара делает смену в восемь часов, до этого завтракает на кухне. Первая пара сменяется и идет на прием пищи на кухню. Следующая смена в десять часов, если завтрак к этому времени закончится. Если нет, то сразу после завтрака. Потом смены — каждые два часа. Находитесь все время рядом с баронетой. За теми исключениями, что я вам говорил ранее. В тех случаях несете службу у дверей. В комнаты баронеты можно свободно пропускать только членов семьи, ее личную служанку Беату и кормилицу Лушу.

— Каждый контролирует свою полусферу. Правый — правую, левый — левую. Дотронуться до баронеты без ее разрешения вы можете позволить только ее родителям, братьям, личной служанке и кормилице. Находитесь в шаге за спиной баронеты, каждый, со своей стороны. При приближении любого человека за пять-шесть шагов до охраняемой, правый должен встать рядом с ней и взять на контроль переднюю полусферу, левый остается на месте и берет под контроль заднюю полусферу. Если от баронеты не получено разрешение на пропуск, при подходе человека, а для вас уже цели, за четыре шага, правый прикрывает охраняемую и приказывает цели остановиться. Если цель не останавливается, вы принимаете меры по нейтрализации…

Всему этому Тессен нас учил и раньше. Где находиться, что делать в различных ситуациях. Но сейчас снова вдалбливал нам в голову эту науку. Вдалбливал долго, нудно и упорно. Отпустил он нас уже насмерть заинструктированных, когда на замок опустилась ночь. Утром мне пришлось сократить свою тренировку до минимума. Но все-таки, до того, как Грил забрал меня на завтрак, я успел и потренироваться, и привести себя в порядок. После перекуса на кухне мы вооружились и к восьми часам поднялись к покоям Сиарис.

Охранники на входе и на четвертом этаже донжона Грила и меня беспрепятственно пропустили. Видимо, тоже были проинструктированы капитаном. А у дверей в комнаты баронеты нас уже встречала первая пара личной охраны. Славен шепотом предупредил, что Сиарис еще отдыхает и они, сменившись, побежали на кухню. Мы встали по обе стороны двери и пока никого на этаже не было, привалились спинами к стене. Но уже через пять-десять минут к двери подошла Беата, смуглая смешливая девушка с большим кувшином воды, тазиком и полотенцем. Мы поздоровались и впустили ее в комнаты баронеты.

Вскоре появились еще четыре служанки с такими же кувшинами, тазиками и полотенцами, как у Беаты, и скрылись в покоях остальных членов семьи Аристи. Через некоторое время прислуга замелькала по этажу, вынося тазики с водой после умывания, ночные вазы, кувшины, использованные полотенца, что-то еще. И снова, что-то внося и вынося, из комнат. Меня всего перекосило: «Бррр, как можно пользоваться ночными горшками?! Тьфу!!!». Внешне я, конечно, постарался не подать вида. Ближе к девяти часам беготня прекратилась. На этаж поднялся управляющий баронства Аристи — Николас. Это был толстый, еще не старый мужчина с блестящей лоснящейся лысиной и ускользающим взглядом. Вот, он смотрит на тебя, вот, через секунду, взгляд уже скользит куда-то в сторону. Общее впечатление управляющий производил неприятное.

Николас удивленно посмотрел на нас с Грилом и двинулся именно к комнатам Сиарис. Подойдя и остановившись, когда воины положили руки на рукояти клинков, он раздраженно спросил:

— Грил, что вы тут делаете?

— С сегодняшнего дня — личная охрана баронеты. Что хотели, уважаемый? — ответил дружинник.

— Что за новости! — возмутился управляющий. — Столы накрыты. Я пришел пригласить на трапезу.

Грил понятливо кивнул и постучался в двери. Тут же выглянула Беата.

— Э-э-э…, — замялся Грил.

— Передай достопочтенной Сиарис приглашение на завтрак, — улыбнулся я служанке.

Беата улыбнулась в ответ и скрылась в комнате. А недовольно пыхтящий управляющий пошел приглашать остальных членов семьи. Проделывал он это в определенном порядке. Сначала зашел к младшему сыну, потом к старшему, затем к баронессе и уже в конце — к барону. Когда барон вышел из своих покоев, остальные члены семьи уже ждали его у выхода с этажа. Мы с Грилом заняли свои места в шаге от Сиарис.

Все, похоже, уже были в курсе назначения личной охраны для дочери, потому что один раз осмотрев нас, больше старались внимания не обращать. Больше внимания мы вызвали во время завтрака, особенно со стороны находящихся в этот день в замке дворян. Барон коротко объяснил ситуацию, объявив, что завтра «Жемчужина» отчаливает в давно готовящийся рейс до Волина. Похоже, что неожиданностью это стало не только для меня. Все, кроме членов семьи Аристи, стали удивленно переглядываться. В зале поднялся гомон.

— Обсуждение после завтрака, — быстро успокоил всех Беон.

В принципе, все были к выходу давно готовы. Знали, что кому брать, кому, где размещаться на струге. Поэтому в течение дня перед выходом успели и собраться, и два раза перепроверить, что собрали, и загрузиться. И проверить, и перепроверить струг. Я к тому же успел сбегать на конюшню, пообщаться со своими лошадьми, угостить их солеными горбушками и выклянченными у поваров мочеными яблоками.

С вечера на струг загрузилась команда во главе со своим шкипером Блумом. Таких экземпляров, у которых через каждые два слова шло ругательство, я на Этерре еще не видел. Блум был широкоплеч, кривоног и волосат. Черные волосы, кажется, росли по всему его телу: «птичье гнездо» на голове, лицо, которое чуть не от самых глаз покрывала борода, а закатанные рукава расстегнутой рубахи открывали бурную поросль на туловище и конечностях этого «гуманоида». Ругался он как дышал. Всей команде он находил замечательные эпитеты, не забыл даже своего рулевого, которого называл «@#$% китовой задницей». Сам рулевой, рыжий крепкий мужчина средних лет, которого на самом деле звали Торбен, стойко игнорировал словесные перлы своего шкипера.

Вечером дружине наконец поведали маршрут, по которому пойдет «Жемчужина». Из порта Аристи струг по морю на юго-восток должен пройти к устью реки Варна. Затем на юг, вверх по реке Варна, минуя столицу Вранского графства город Вранск, «Жемчужина» должна подняться до развилки, где от Варны отделяется еще один рукав — Хета. Там и располагался Волин, цель нашего похода.

Маршрут был проложен исключительно интересный и опасный. Предстояло посетить столицу королевства и Вранского графства. И пройти мимо берегов королевства Помория и баронств Варнии: Аристи, Медов и Кронос. Об обратном пути предстояло принять решение после бала. Либо возвращаться тем же путем, или спускаться дальше по Хете мимо столицы Хетского графства, королевства Рения и баронства Кравос. А дальше по морю на восток до порта и столицы своего баронства. В каждом из двух вариантов обратной дороги были свои минусы. Если спускаться по Хете, то придется идти мимо враждебного баронства Кравос и южного побережья Студеного моря, где чаще встречаются корабли тилинкитов. Если спускаться по Варне, то идти придется мимо земель не менее враждебного баронства Кронос и графства Вранского. В общем, по обратному пути решили определиться в Волине, рассчитывая на то, что появятся какие-нибудь новые полезные сведения.

Пластины доспеха выдержали и этот удар, но он был так силен, что меня отшвырнуло назад и я второй раз за бой упал на палубу. Передо мной и Славеном сомкнулись спины Грила и Дарса. Сильная боль сковала грудь. Моё лицо посинело, я пытался вздохнуть, но легкие отказывались работать. Вдруг, волна атакующих схлынула. Их атаковали сзади дружинники во главе с Герендилом. Кравосцы, отчаянно отбиваясь, кинулись на свой корабль. Я уже почти потерял сознание, когда спазм прошел и получилось сделать первый вздох. Воздух с сипением вошел в легкие.

Как бы то ни было, клинки из рук я не выпустил, задачу по защите баронеты выполнил и бой пережил. С трудом поднявшись, осмотрел поле боя. Кравосцы смогли перебраться на «Полярного волка» и, отвязав веревки абордажных кошек, расцепили корабли. Парусов никто не убирал и их струг, отвалив от «Жемчужины», начал ходко набирать скорость и удаляться в сторону открытого моря. «Жемчужина», казалось, вздрогнула от победного рева. К Герендилу подошел Элдор с отрубленной головой, которую держал за волосы. Команда затихла и с интересом уставилась на своих предводителей. Он поднял ее на уровень лица собеседника и, сделав озабоченное лицо, громко спросил:

— Достопочтенный, взгляните. Не эта собака совсем недавно что-то лаяла перед боем?

— Гляньте-ка, Эрвин Стизи! — якобы с удивлением воскликнул Герендил. — Что-то он скверно выглядит. Не приболел-ли, часом?

Дикий хохот от немудреной шутки потряс «Жемчужину». Сбрасывая нервное напряжение, после боя хохотали все. Хохотали и не могли остановиться. И дворяне, и бойцы, и команда струга. Стояли посреди заваленной трупами палубы, рядом с держащим отрубленную голову Тессеном, и хохотали. Однако, вскоре смех стал стихать. За моей спиной скрипнула дверь каюты и я оглянулся. В проеме открытой двери стояла Сиарис со служанкой. Бледные до меловой белизны лица и широко распахнутые глаза говорили о том ужасе, что пришлось пережить девушкам. Элдор сконфуженно спрятал за спиной отрубленную голову.

— Братик! — воскликнула баронета и бросилась к Герендилу.

Герендил шагнул к сестре и та повисла у него на шее. Спрятав лицо у него на груди, Сиарис разрыдалась, а он гладил ее по голове и что-то успокаивающе шептал. Четверка телохранителей заняли позиции в двух шагах от баронеты. Служба продолжалась. Герендил наконец успокоил сестренку и снова отправил ее и Беату в каюту. Я с напарниками снова заняли привычную позицию у дверей.

— Элдор! — окликнул Герендил своего капитана. — Немедленно оказать помощь раненым. Разобраться с потерями дружины и доложить мне. Навести порядок на струге. Собрать трофеи. Наших павших сложить на баке. Кравосцев — за борт. Подготовь список трофеев. Оцени, не утерял ли кто что-либо из оружия и доспехов, и подготовь предложения по распределению трофейного оружия. Исполняй.

— Шкипер! — Герендил обратился уже к Блуму. — Курс на устье Варны! Разберись с потерями команды. Но наблюдатель должен постоянно висеть на вантах, вне зависимости от потерь и загруженности остальной команды. Мы не должны идти слепыми. Осмотри струг на наличие повреждений. Затем мне доклад. Исполняй.

Элдор согласно кивнул головой и подошел к каютам.

— Славен, Грил, раненые есть? — поинтересовался капитан.

— Нет. Сильно досталось Сержио по голове и груди, но доспех выдержал. — взялся отвечать Славен. — И Грилу немного бок порезали. Но, я смотрел, там кожу только вскрыли. Мясо целое.

— Сейчас Стока попрошу зашить. Он здорово штопать умеет, — Славен добродушно ухмыльнулся. — И будет Грил как новенький.

— Ясно. Молодцы, — похвалил Элдор. — Тогда на охране сейчас Славен и Дарс. Грил и Сержио, приводите себя в порядок. Потом меняетесь. Как приведете себя в нормальный вид, смена по очереди через каждые два часа.

Тессен развернулся и быстро ушел. Сделать ему еще предстояло очень много. Команда и дружинники занялись ранеными и наведением порядка. Я же снял доспех, поддоспешник и верхнюю рубаху. Все тело было покрыто синяками, а на груди разлился гигантский кровоподтек. Даже дотрагиваться до груди было больно. Хотя, по большому счету, болело все тело, где больше, где меньше. Занялся приведением вещей в порядок. Протер клинки и доспехи и сложил их в свой мешок, оставив при себе только вакидзаси. На шлеме и доспехах было много зазубрин и царапин. Но ни вмятин, ни, тем более, разрывов в кольчуге или трещин не нашел. Подыскал удобное место, чтобы просушить поддоспешник и подшлемник, и разложил их на солнышке.

Одолжив деревянное ведро и не длинный конец[63], помылся забортной водой и надел сменное нательное белье и рубаху со штанами. Вконец пропотевшее и грязное упрятал до лучших времен, когда можно будет их состирнуть. Наконец, почувствовав себя человеком, пошел разыскивать Грила, чтобы узнать, когда нужно идти сменять Дарса со Славеном. Нашел его у мачты, где Сток сшивал ему рану. Я потрясенно смотрел на то, как кривой иглой и нитью, по живому стягивают края раны. И Грил не кричал и не ругался. Его лицо искажалось от сильной боли, по лбу стекал пот, но он только рычал и судорожно сжимал кулаки.

Я прекрасно осознавал, что сам так мужественно держаться не смогу. Все-таки, современный человек по сравнению со своими предками, слишком изнежен. Как раньше врачевали лекари и костоправы, из наркоза имея только мешочек с песком или дубинку! И как обстоит дело сейчас. Да, современный мужчина на Земле, пускай и здоровяк, пальчик прищемит и об этом событии сразу узнают в паре кварталов от него. Такой крик раздастся! Такое повседневное и обыденное для здешнего мира поведение, какое демонстрировал сейчас Грил, вызывало у меня искреннее уважение.

Дождавшись, когда Сток закончит зашивать рану, спросил его, как тот пережил бой и что вообще слышно. Новости оказались очень скверными. Погибли оба их товарища, Ласло и Прон. Ласло попала в горло стрела еще в начале боя, а Прона убили уже в конце. Перед тем, как наши погнали кравосцев обратно на их корабль, Прона окружили перед входом в трюм и буквально изрубили на куски.

Из двадцати шести дружинников и наемников в этом бою было убито тринадцать человек, тяжелые ранения получили четыре человека. Несколько человек получили легкие раны. Из двадцати восьми матросов погибли двенадцать человек и семеро получили ранения. К сожалению, несмотря на все усилия аристийских воинов, кравосцам удалось прорваться в трюм, где прятались матросы. Те, конечно, пытались отбиваться. У них были и топоры, и длинные кинжалы. Но разве может обычный человек оказать серьезное сопротивление профессиональному воину, к тому же в доспехе? Эта победа скорее походила на «пиррову»[64].

Путешествие, по большому счету, еще не началось, а потери в отряде уже были критические. Правда, потери кравосцев были больше. Только на «Жемчужине» осталось двадцать пять вражеских трупов, вместе с их предводителем баронетом Эрвином Стизи. Сколько их было на «Полярном волке» не известно. К сожалению, это утешало слабо.

— Надо есть пока горячее. Особенно это касается сома, — я наставительно поднял палец. — Карась пойдет как второе блюдо.

— Я зелень принесла, — добавила Беата. — Это латта. На господский стол ее всегда с рыбой подают.

Грил неловко подвигал свою чашку, тужась что-то сказать. Покряхтел, повертелся и наконец разразился тостом:

— За победу над кравосцами!

И тут же опрокинул в себя всю чарку. Я и Беата отпили по паре глотков. К сожалению, это оказался недоброй памяти «Вархац». «Чертова кислятина, — скривился я про себя. — Только вкус портить». Все принялись за еду и на время разговоры стихли. Вкус и у ухи, и у жареных карасей, оказался под стать запаху. В ходе ужина я старался ухаживать за девушкой и под завистливые взгляды Грила подавал ей наиболее вкусные кусочки, подливал вина и учил, как правильно «раздевать» карасей, чтобы не нарваться на косточку. Латта тоже пришлась к месту. Она удачно оттеняла вкус рыбных блюд. Вино я практически не пил, решив ограничиться одной чаркой. Впереди еще было заступление на пост.

— Спасибо. Было действительно очень вкусно, — поблагодарила Беата. — Мне надо идти к хозяйке. Она сейчас или к брату пойдет ужинать, или, если не захочет, надо будет накрывать ей в палатке. Да и оставлять ее надолго сейчас нельзя. Мы очень перепугались во время боя. Так что, лучше я с ней сейчас побуду.

Вскочив, я подал руку чтобы помочь девушке встать. Она благодарно улыбнулась и неожиданно попросила:

— Сержио, проводи меня до реки. Мне надо помыть посуду, а здесь столько незнакомого мужичья. Я боюсь.

Беата откинула за спину свои черные как смоль волосы и, наклонив голову, с ожиданием на меня посмотрела.

— Конечно! Я и свою заодно помою, — я быстро похватал свою посуду.

Девушка снова вволю поиздевалась: под страдальческие стоны воинов медленно и эротично наклоняясь и собирая свою посуду. Пока ходили к реке, мыли посуду, а потом шли к палатке баронеты, Беата с искренним интересом расспрашивала меня о семье и моей жизни. Мне девушка очень понравилась и я старался развеселить ее, вставляя в рассказ о своей жизни разные смешные случаи. Девушка заливисто хохотала и ее смех, как колокольчик, звенел над лагерем. Буквально все мужчины в лагере пожирали ее глазами, но, видя рядом здорового вооруженного парня, не рисковали приставать.

Проводив Беату до палатки под укоризненными взглядами товарищей, я быстро вооружился и вместе с Грилом заступил на пост. Славен и Дарс с облегчением скинули доспехи и чуть ли не с рычанием накинулись на еду. Минут через тридцать пришел посыльный и пригласил баронету разделить ужин с братом. Мы с напарником проводили Сиарис до палатки Герендила, она была бледна и молчалива. Мне было очень жаль девочку. Но как ей помочь я не знал. Она дочь владетельного лорда, а я простой наемник. Даже первым заговорить я с ней не могу. А если бы и заговорил, то так свободно, как с Беатой, мне все равно нельзя было разговаривать. Сословное общество, етить-колотить!

Странно было и то, что Сиарис с Беатой были почти ровесницы. По красоте баронета была даже красивее своей служанки. Но я не воспринимал ее как женщину. Скорее, как сестру или дочь. А вот на Беату, похоже, запал. Молодой организм бурно реагировал, даже когда я ее не видел, а просто думал о девушке. Вернулась к себе Сиарис, когда уже начало темнеть. Минут через десять после того, как баронета скрылась в своей палатке, оттуда выскользнула Беата. Подойдя ко мне так, чтобы стоявший рядом Грил ее не видел, девушка шепотом спросила:

— Я хочу сходить искупаться. Не посторожишь, чтобы ко мне никто не приставал?

Я почувствовал, что краска заливает моё лицо, в голове зашумело, а сердце тяжело застучало в груди.

— Но я ведь на посту сейчас и не могу отлучится от палатки баронеты, — ответил ей хриплым голосом.

— Я подожду, пока ты сменишься, — еще тише прошептала Беата, почти прижавшись ко мне.

— Конечно, посторожу, — прошептал в ответ, еле сдерживаясь чтобы не сжать в объятиях такую желанную девушку.

Видимо мое желание было отчетливо написано на лице, потому что Беата быстро шагнула назад и с улыбкой предупредила:

— Я подойду к костру.

И вернулась в палатку. Грил смотрел на меня, раскрыв в изумлении рот. Я развел руки, как бы говоря: «А я тут причем?». Через некоторое время подошла смена.

— Тут, пока вы уходили, Фрол подходил и еще какие-то незнакомые мужики, — предупредил меня Дарс. — Крутились вокруг Беаты. Ушли перед самым вашим приходом.

— Что хотели?

— Отгадай с трех раз, — ухмыльнулся Дарс.

— Хрен им по всей морде, — зло огрызнулся я.

Кровь ударила в голову. Вроде, и не имею права ревновать, а так и поотрывал бы руки любому, кто протянет их к Беате. После смены я разоружился, оставив на поясе только вакидзаси и нож. Уселся у костра и уставился в огонь. Грил сразу завалился спать. Вскоре услышал за спиной легкие шаги. Обернувшись, увидел Беату с каким-то узлом в руках. Она смотрела на меня и робко улыбалась. Казалось, что еще мгновение и она развернется и убежит в палатку. Я легко встал и скользнул к девушке. Беата вздрогнула, когда я взял ее за руку.

— Что-то случилось? — тихо спросил её.

— Н-нет. Все в порядке, — так же тихо ответила Беата.

— Пойдем, отойдем от лагеря вверх по течению. Там и вода чище, и безопаснее.

Девушка согласно кивнула и мы пошли к реке. Уже стемнело и я шел впереди, аккуратно убирая с пути ветки. Отойдя подальше от лагеря, мы присмотрели удобный для купания участок берега и остановились. Беата повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. В карих глазах девушки загадочно поблескивали золотистые искры. Волнуясь, она покусывала свою нижнюю губку. А я тонул в ее глазах, уже не видя ничего вокруг. Желание накатило такой мощной волной, что перехватило дыхание. Выронив узелок, Беата обняла себя за плечи как будто ей было холодно.

Не в состоянии больше сдерживаться я шагнул к своей спутнице, стиснул в объятиях и впился в ее губы поцелуем. Беата негромко ахнула, испуганно дернулась, пытаясь вырваться и тут же безвольно обмякла. Через несколько секунд она подняла лицо навстречу поцелуям и нежно обняв меня за плечи, начала отвечать. Возбуждение все больше захватывало меня. Мои руки гуляли по телу Беаты, вызывая восторг от прикосновения к прекрасной фигуре желанной женщины. Мои ласки становились все требовательнее, когда я почувствовал, что девушка упирается мне в грудь руками пытаясь остановить.

С гигантским трудом я смог взять себя в руки и шагнул назад. В груди ревел вулкан, казалось по жилам течет лава. Тяжело дыша, я смотрел на девушку. Глаза Беаты сияли как две звездочки, она тоже с трудом отдышалась и с лукавой улыбкой прошептала:

— Ты обещал меня посторожить, когда я буду купаться.

Глядя как у меня вытягивается лицо, она тихо рассмеялась и добавила:

— Но ты можешь покупаться вместе со мной и охранять меня прямо в реке.

Посмотрев, как на лице у юноши расплывается широкая глупая улыбка, она еще раз рассмеялась и потянулась к своему узлу. Я чуть не вскрикнул от радости, когда Беата достала из него покрывало и расстелила на берегу. Потом она встала передо мной и, глядя мне в глаза, взялась за подол платья и медленно, каким-то слитным, безумно эротичным движением, сняла его и отбросила на покрывало. Темная волна волос рассыпалась по белому, совершенному телу девушки. Она оказалась еще красивее, чем я думал! Я задохнулся от восторга и пока пытался прийти в себя, Беата подхватила что-то из своего узла и забежала в реку.

— Что же ты не идешь? — услышал я игривый голос и начал лихорадочно срывать с себя одежду.

Завязки путались и не хотели развязываться, сапоги не снимались. Я запутался в штанине и под тихий девичий смех повалился на песок. Наконец, содрал с себя всю одежду и с рычанием бросился к реке. В два взмаха я настиг Беату.

— На! — что-то протянула ему девушка.

— Что это? — натолкнувшись на ее протянутую ко мне руку и сгорая от нетерпения простонал в ответ.

— Мочалка и мыло, — она передала их мне и отплыла немного в сторону. — Я уже помылась. Теперь можешь помыться и ты.

— Я уже два раза купался сегодня, — я взвыл, торопливо намыливаясь. — На корабле, после боя, и здесь, после рыбалки.

Я судорожно тер себя мочалкой под хихиканье Беаты и тихо рычал.

— Ой! Я кажется, ногу уколола. Как я на берег теперь выберусь? — игриво поинтересовалась Беата.

Я замер, постоял немного, потом швырнул мочалку и мыло на берег и медленно погрузился в реку. Через несколько секунд неожиданно вынырнул прямо перед девушкой. Она тихо взвизгнула и тут же оказалась у меня на руках. Беата секунду смотрела мне в глаза, затем обняла и со вздохом положила голову мне на плечо. Вынеся драгоценную ношу на берег, я уложил ее на покрывало:

— И где тут у нас рана?

— Поищи, — еле слышно ответила Беата.

Я склонился над ней и стал покрывать поцелуями ее ножки, животик, все тело. Мои руки ласково блуждали по всем ее холмикам и изгибам. Беата прерывисто задышала, соски на ее совершенной груди напряглись, тело задрожало мелкой дрожью. Я захватил в плен ее грудки. То на одной, то на другой грудке я, то нежно покусывал сосочки, то игриво ласкал их языком. Мои пальцы нежно, но повелительно вошли в ее лоно. Девушка дернулась и испуганно схватилась за мою руку, но я продолжил ласкать ее. Ласково, но уверенно касался пальцами ее влажной трепещущей плоти, пальцы скользили в лоне, заставляя девушку изгибаться в моих объятиях. И когда добрался до того бугорка, что дарит женщинам феерию чувственного наслаждения, Беата протяжно застонала и, неожиданно сильно обхватив меня руками, потянула на себя.

Я уже и сам не мог сдерживаться. Казалось, мое мужское начало сейчас взорвется, до того оно было напряжено. Я склонился над девушкой и мощно вошел в нее. Она вскрикнула, но не оттолкнула, а наоборот прижала меня еще сильнее. Максимально раскрываясь передо мной и истово принимая в себя. Обезумев от страсти, я как будто старался войти в Беату как можно глубже. Закинув ее ноги на руки, я крепко сжал в руках ее талию и яростно вбивал и вбивал свою «палицу» в ее лоно, а она подавалась мне навстречу.

Стоны и рычание переставшей сдерживаться от страсти пары разносились над берегом. Через некоторое время я почувствовал, что скоро достигну финального взрыва. Мои движения начали все сильнее ускорятся. Все сильнее и глубже я старался войти в Беату. И вскоре сладостные судороги сотрясли мое тело. И почти тут же вершины блаженства достигла Беата. Волна удовольствия нахлынула и сотрясла тело девушки. Она закричала от силы испытываемого наслаждения. А я глухо стонал, мощно изливаясь в свою подругу. На Беату неожиданно обрушилась сначала вторая, а потом и третья волна. Сила наслаждения с каждой волной снижалась, но по каждой клеточке испытавшего экстаз тела разливалась нега. Ноги мелко дрожали. Двигаться Беате совсем не хотелось. Не было желания шевельнуть даже пальцем. Она просто лежала на покрывале переживая тот сладостный восторг, который только что испытала.

А я прилег рядом и нежно гладил очаровавшую меня девушку, опасливо обходя грудь и лоно красавицы. Я знал, что в ближайшие минуты прикосновения к ним вызовут только раздражение. Поэтому был терпелив и осторожен, легко поглаживая и целуя Беату, шепча ей слова восхищения и благодарности. Я с удовлетворением отметил, что мое мужское естество не насытилось произошедшим и находится в полунапряжённом состоянии. Ну да, что удивляться? Обычное дело для молодого человека. И с каждой минутой эта «штука» приходила во все большее возбуждение. А мои ласки становились все более настойчивее.

— Ты что, уже готов? — удивилась Беата, осторожно дотрагиваясь до моей напряженной плоти. — Какой он у тебя ненасытный.

— Это потому, что ты безумно красива, — я нежно поцеловал ее в губки, покрыл поцелуями шею и плечи, нежно массируя грудки. — Повернись ко мне спинкой.

Девушка извернулась подо мной и приподнялась на покрывале. Я на секунду замер в восхищении от ее умопомрачительной фигуры. Изящная спинка и плечи, тонкая талия, которую можно обхватить ладонями, и совершенной формы попка. У меня моментально «сорвало крышу». В страшном возбуждении я рывком вошел в Беату. Красавица протяжно застонала. Почти потеряв контроль, я до боли сжимал своими грубыми ладонями то ее плотную попку, то точеные ножки, то небольшую, но идеально красивую грудь. Хватался за осиную талию и насаживал, и насаживал девушку на свою «палицу».

Умирая от желания, я в этот раз уже не был способен думать о ласках, не сменял позу. В бешенном экстазе вколачивал и вколачивал свое естество в лоно Беаты. Хрупкая девушка ритмично постанывала, полностью отдав себя во власть партнера. Через тридцать-сорок минут этого беспрерывного неистовства я достиг пика и взорвался внутри Беаты. Обессиленные мы повалились на покрывало и молча лежали, глядя на высыпавшие на небе звезды.

Через четверть часа я немного отдышался, приподнялся на локте и посмотрел на Беату. Она закрыла глаза и довольно улыбнулась.

— Я пойду обмоюсь, — поцеловал я красавицу в ушко.

Прошел к реке и нырнул в темную воду. Пару минут поплескавшись, вышел на берег и остановился у покрывала. Я не мог насмотреться на свою красавицу. Дурацкое платье почти полностью скрывало совершенные формы девушки. Симпатичное лицо и веселый незлобивый характер делали ее милой и привлекательной. Но без этих средневековых тряпок Беата была не милой и привлекательной. Она была обжигающей душу, сводящей с ума красавицей.

Девушка что-то почувствовала и открыла глаза. Она с удовольствием окинула взглядом крепкую шею и мощные плечи наемника, его сильные руки, широкую грудь, плоский и крепкий живот, разбитый на квадратики, вздыбленный…

— Опять??? — испуганно воскликнула Беата.

— Милая, ну что ты пугаешься, — прошептал, ложась рядом со своей красавицей.

— Я уже двигаться не могу, — пожаловалась девушка.

— И не надо двигаться. Тебе вообще ничего делать не надо. А я буду очень аккуратным. Ты так прекрасна, что я тобой не могу насытиться.

Я навис над Беатой, встав на локти и осторожно просунув свои колени между ее ног. Я парил над своей красавицей, упираясь в мягкую землю локтями и коленями, и ничем не прикасаясь к девушке. Затем впился поцелуем в ее губы, наслаждаясь их ягодной сладостью и, не прерывая его, одновременно вошел в ее лоно. В этот раз я был нежнее и спокойнее. Плавно покачиваясь над Беатой, я покрывал поцелуями ее лицо, шею и плечи. Девушка постепенно возбудилась. Ее грудь напряглась и приподнявшиеся соски при каждом качке начали возбуждающе тереться о мою грудь.

Неожиданно Беата сильно толкнула меня в грудь, опрокинула на спину и оседлала сверху. Крепко упершись своими ручками в мою грудь, красавица закрыла глаза от наслаждения и начала ритмично насаживаться на моего «дружка». Я сначала захватил в плен прелестные грудки и начал ласкать их и языком, и поцелуями, и покусыванием. Добившись возрастания возбуждения и желания у Беаты, чуть сместился, обвил рукой ее восхитительное бедро и подвел свой палец к тому бугорку, который помогает достичь женщине наивысшего экстаза. Теперь при каждой фрикции я добавлял касание пальцем. За считанные минуты это довело красавицу до пика блаженства. При каждом движении она все громче стонала и наконец закричала, судорожно забившись в моих руках. Пережив уже знакомую волну экстаза, красавица без сил рухнула мне на грудь.

К сожалению, в этот раз я не смог достичь пика одновременно со своей красавицей. Немного переждав, аккуратно снял с себя девушку и положил ее рядом с собой на бок. Пристроившись сзади, вошел в нее. Беата уже не могла реагировать и тихо лежала на покрывале. Мне уже не надо было думать о том, как доставить удовольствие девушке, она его уже получила. И я, отпустив весь контроль и нырнув в омут своих чувств, легко достиг феерического финала. В третий раз за вечер моё тело сотрясло чередой сладких судорог, я крепко прижал к себе Беату и моё семя выплеснулось в божественное лоно девушки.

Совершенно обессилев, мы лежали на измятом покрывале. Я с нежностью поглаживал свою красавицу. «Что это со мной? — удивленно думал про себя. — Влюбился, что ли? Не знаю. Страсть — точно присутствует, и не слабая. Без вопросов. А вот, любовь? Ладно, поживем — увидим».

— Сержио, у меня таких ощущений, как сегодня, никогда не было, — тихо сказала Беата. — Одни подруги рассказывали про такое. Другие говорили, что это все враки и женщина такого удовольствия получить не может.

— В основном, это от мужчины зависит. Нормальный мужчина сможет доставить удовольствие, а негодный — просто возьмет свое и отвалится. Иногда у женщин что-то нарушено и они не в состоянии получить такое наслаждение, чтобы мужчина не делал. Но это редко.

— Ты вот, откуда знаешь? — схватила меня за вихры Беата. — Ты еще юноша!

— От рождения такой, — захихикал в ответ. — Предки особым даром наградили.

— Ах ты болтун! — красавица вскочила и ухватив меня за щеки растянула их в стороны.

— Тпр-пр-пр-пр-пр, — заплямкал я растянутыми губами.

Мордаха получилась такой смешной, что Беата выпустила мои щеки и, хохоча, рухнула на покрывало.

— А вот теперь я кого-то за щечки поймаю! — протянул я к девушке свои ручищи и состроил зверскую рожу.

Беата быстро вскочила и отпрыгнула от меня.

— Все! Надо возвращаться в лагерь, — грустно сказала она. — Меня, наверное, Сиарис убьёт.

— И мне уже пора ребят менять на посту, — я тоже скис. — А так не хочется уходить. Мне было так безумно хорошо.

— И мне, — Беата подошла и, повиснув на шее, запечатала мои губы поцелуем.

Мы постояли, наслаждаясь друг другом, и со вздохом разомкнули объятия. Быстро обмывшись, одевшись и собрав котомку, пошли в лагерь. Перед самым лагерем мы наткнулись на охранение. Двое воинов не стали к нам цепляться и только проводили завистливым взглядом. Дойдя до палатки баронеты, Беата под ехидными взглядами Славена и Дарса отчаянно покраснела и поспешила проскользнуть внутрь.

— Ты где была так долго?! — послышался строгий голос баронеты.

— Я…я ходила, — ответ Беаты был еле слышен, а потом и вовсе перешел в шепот.

Дальше из палатки раздавалось только шушуканье. Ничего нельзя было разобрать.

— Что? Уже пора менять? — грустно спросил я, глядя на веселые ухмыляющиеся рожи.

— Да уж, пора, — еще шире ухмыльнулся Дарс. — Где был? Что делал? Расскажешь боевым товарищам?

— Сейчас, только штаны подтяну, — буркнул в ответ. — И чего вы так ухмыляетесь? Смотрите, морда треснет.

Воины тихонько заржали. Я махнул рукой, разбудил Грила, и мы начали натягивать доспехи, готовясь к дежурству.

Тем не менее, поход проходил спокойно. Ни на ночных стоянках, ни во время движения, никаких происшествий не произошло. Впрочем, как спокойно? Шкипер Блум не давал продыха своим морякам, придумывая им самые разные занятия. На струге нельзя было увидеть бездельничающего матроса. Все были чем-то заняты. Одни — «вылизывали» судно, другие — поправляли такелаж, третьи — перекладывали груз, и так далее, и тому подобное. Каждому находилась работа.

Элдор Тессен для бойцов нашел другие занятия. И на струге во время движения, и во время стоянок, он проводил тренировки по тревоге, отрабатывал действия дружины при нападении врага на судно или лагерь, а также проводил общие и индивидуальные тренировки с оружием. Оказывается, с собой взяли какое-то количество деревянных тренировочных мечей. И теперь они были извлечены из трюма и активно использовались при тренировках.

Во время спаррингов я с удивлением обнаружил, что без особых усилий выигрываю схватки со всеми оппонентами. И это учитывая то, что вся тренировка строилась на технике выполнения. Силу прикладывать можно было только очень дозированно. Тессен требовал сдерживать удары, так как в походе надо было избегать травм. Если бы можно было работать в полную силу, я, наверное, просто сметал бы соперника. Все-таки, я был крупнее любого из нашей команды, а за этот год мой скелет оброс серьезным мышечным каркасом.

С еще большим уважением я стал относиться к нашему капитану, когда понял, насколько хорошо он знает подчиненных. Насколько точно он знает все, что происходит в нашем коллективе. Ни в один спарринг он не поставил бойцов, у которых сложились неприязненные отношения. К примеру, меня и Фрола он вместе ни разу не поставил.

После того, как мои победы над другими бойцами стали привычными, со мной в пару встал сам Элдор Тессен. За этим учебным поединком собрались понаблюдать абсолютно все, кроме смены гребцов и стоящего за кормовым веслом Торбена. К моему глубочайшему изумлению, никаких особых сюрпризов капитан мне не преподнес. Да, он был подготовлен лучше любого другого бойца среди дружинников и наемников. Да, наш спарринг продлился дольше всех, что я провел ранее. Но итог был тот же. Я одержал победу.

С этого момента на тренировках со мной, когда не был занят, в пару вставал только Элдор Тессен. Когда же он занимался обучением бойцов или фехтовал с баронетом Герендилом, со мной спарринговал мой напарник Грил. Этот худой жилистый наемник был хорош и не давал мне расслабляться. Глава же нашего похода Герендил Аристи до поединка со мной или другими бойцами не снисходил. И занимался только с капитаном.

Вскоре мы дошли до Вранска, столицы одного из двух графств королевства Варния. И вопрос о стоянке в этом городе долго обсуждался в узком кругу брата и сестры Аристи, капитана Тессена и шкипера Блума. Как я уже говорил, наше баронство Аристи входило в Хетское графство. И в настоящий момент между Хетским и Вранским графством «пробежала черная кошка». Однако, было решено, что прямая опасность нам на территории столицы графства не грозит и мы сделаем стоянку в этом городе на сутки или двое.

В порт мы вошли примерно в полдень. Герендил оставил на струге шкипера, чтобы он разобрался с портовыми служащими. В помощь ему выделил четырех наемников и восемь дружинников. Элдор Тессен проинструктировал их о порядке охраны судна и имущества. Определил смены и время отдыха, кому и когда можно будет посетить припортовую харчевню. Также в порту остались все матросы во главе с рулевым Торбеном. Ночевать бойцы должны были на судне. А вот матросов полностью препоручили шкиперу Блуму.

В город, помимо Герендила и Сиарис Аристи, вышли капитан Тессен, служанка баронеты Беата, четыре дружинника и два наемника: я и Грил. Здесь, на Этерре, Вранск был самым крупным населенным пунктом из тех, что я видел. Как меня просветил капитан, во Вранске проживает около сорока тысяч жителей. Странно, но никаких защитных сооружений я не увидел. Небольшая стена окружала только дворец местного графа.

Да, я не ошибся. У местного графа Бранимира тер Вранск не было замка. Он предпочел роскошь усилению защиты. Его дворец располагался в центральной части города. Вокруг дворца был разбит красивый парк и все это великолепие окружала четырехметровая стена. Ворота были коваными. Кузнец явно постарался, и железная конструкция ворот была выполнена в виде лесного орнамента. А вокруг самого города, как и в порту, защитных сооружений вообще не было. Не знаю, чем это было вызвано. То ли, мощью графской дружины, как у древних спартанцев, то ли, географическим положением. Вранск располагался вдали как от границ государства, так и от побережья.

Но я забегаю вперед. Во дворец мы попали на следующий день. А сейчас мы сначала сняли комнаты в харчевне. К ней нас уверенно вывел Герендил. Было заметно, что он хорошо ориентируется в городе. Помещение было большим, даже по моим меркам. Здание было, хоть и двухэтажное, но занимало большую территорию. На первом этаже располагались: трапезная, кухня, складские и подсобные помещения, конюшня и часть номеров для постояльцев. Второй этаж был отведен только под номера.

Незанятых комнат в харчевне хватило на всю нашу компанию. За все платил баронет. Себе и Элдору он снял по отдельной комнате, для сестры со служанкой — еще одну, и на нас взял четырехместный номер. Капитан пояснил, что нам больше и не понадобиться, так как двое бойцов будут постоянно дежурить в коридоре.

Сразу после размещения, Сиарис ударилась в средневековый шопинг. Сначала мы всей компанией посетили местный рынок, где баронета обошла всех торговцев. Затем Герендил сдулся и с двумя дружинниками сбежал в харчевню, оставив свою сестру на Тессена и нас, четверых охранников. Потом мы бродили по городу, заходя в каждую встречающуюся на пути лавку.

К вечеру, несмотря на свою молодость и здоровье, я уже еле волочил ноги. Усталые, мы вернулись в харчевню. Радовало то, что никаких проблем за этот день не возникло. Поджидавшие нас в харчевне дружинники рассказали, что баронет отправлял посыльного в порт, узнать обстановку. Там тоже все было в порядке. Струг и груз на месте. Охрана бдит. Тем, кому положено отдыхать, заливаются пивом и лапают портовых барышень.

Дав всем час на отдых и приведение себя в порядок, Герендил позвал всех в трапезную, где он снял два рядом стоящих стола. На одном разместились дворяне, на другом уселись мы. Я тут же подсел к хихикнувшей Беате. За нашим столом было сытно и весело. У дворян не знаю, но лица у них были довольно постные. Видя нашу компанию, приставать к нам опасались. Хотя, с течением времени, зал заполнился и некоторые компании уже хорошо успели опьянеть.

После походных условий в харчевне сиделось уж больно хорошо. Но, глядя на все более скучнеющие лица дворян, я забеспокоился. Не хотелось бы получить команду сваливать в свою комнату и на пост. Надо чем-то их развлечь. Пою и играю я хреновато, да и местных песен не знаю. О! Кажется, придумал.

— Друзья! Предлагаю развлечься небольшим спором, — предложил я собутыльникам громким голосом, чтобы на соседнем столе было хорошо слышно.

— Это, каким же?

— Борьба на руках. Просто и весело.

— Вы позволите? — поинтересовался я у баронета Герендила.

Он холодно мне кивнул, давая разрешение. И я объяснил товарищам немудреные правила.

— Ну, кто тут смелый? Кто первый поспорит со мной? — спросил я у наших бойцов, широко улыбаясь, и подмигнул Беате.

— Давай, со мной, — сразу отозвался Сток, мой последний оставшийся в живых сосед по кубрику в казарме баронского замка.

Его товарищи из «красных курток», Прон и Ласло, погибли при нападении кравосского корабля. Сток был невысок, жилист и силен. Но, не так силен, чтобы меня победить. Да и в отличие от меня, опыта в армрестлинге здесь никто не имел. Нам освободили место с краю стола, и я попросил Беату давать сигнал на начало схватки. Мы уселись друг напротив друга и сцепили руки.

— Начали, — звонко крикнула Беата.

Мы мгновенно напряглись, прилагая все свои силы, чтобы прижать руку соперника к столу. Сток словно закаменел. Он не мог наклонить мою руку, но и сам уперся, не давая мне перебороть его в первые секунды. Увидев, что сходу победить не выходит, я вывернул его кисть и медленно, преодолевая его упорное сопротивление, положил его руку на стол.

Что сказать? Народу понравилось. Вскоре бойцы уже боролись не только со мной, но и друг с другом. Я достаточно легко одолел своих товарищей, и они принялись выяснять, кто сильнее между собой. Забава всем понравилась. Дворяне смотрели с интересом и им уже не было скучно. У нас же становилось все шумнее и веселее. Окружающие тоже давно наблюдали за нашими играми. Через какое-то время, что было предсказуемо, к нам подошел здоровяк от одной из компаний.

— Вечер добрый, — обратился он к нам. — Я помощник кузнеца Радован. Хочу померяться силой вот с ним!

И он пальцем тыкнул в мою сторону. Все обернулись на меня, ожидая что я отвечу. Демонстративно приняв задумчивый вид, я с сомнением потер подбородок.

— В принципе, можно, — ответил я кузнецу. — Но мне уже наскучило просто так бороться. Надо какой-то интерес придумать.

— Не понял. Че ты хочешь? — непонимающе смотрел на меня здоровяк.

— Ну, давай хотя бы по двадцать ассов поставим на свою победу?

Радован переглянулся со своими товарищами и махнул рукой:

— А, давай!

Мы выложили на стол по двадцать ассов, уселись друг напротив друга и сомкнули руки в замок. Наш стол с трех сторон обступили посетители харчевни, сторонясь только наших дворян.

— Начали!

Мышцы кузнеца вздулись и, натужно пыхтя, он начал давить мою руку, понемногу наклоняя ее к столу. Я изо всех сил сопротивлялся. Нельзя было проигрывать на глазах товарищей, Беаты и наших командиров. Да и денег жалко. Двадцать ассов — это стоимость девушки на ночь, хе-хе. Вокруг же бесновались зрители. Стоял громкий ор: «Радован, дави!!! Сержио, держись!!! Аристи!!! Ра-до-ван!!! Ра-до-ван!!! Вранск!!! Ааааа! Давиии!!!».

Я с трудом остановил напор кузнеца и вернул руку в вертикальное положение. Видно было, что соперник на пределе, но и мои силы подходили к концу. Немного отдышавшись, я подготовился к атаке, и всем телом, с подачей плеча, сделал мощный рывок. Первый!!! Второй!!! Третий!!! На третьем рывке я с силой впечатал руку здоровяка в стол!

— Ааааа!!!

Наверное, рев зрителей было слышно далеко за пределами харчевни. Тут слышны были и радостные и разочарованные голоса. Забегая вперед, скажу, что все прошло на удивление мирно, без драк и скандалов. С удовольствием можно отметить, что меня так никто и не победил. Вдобавок, я на свой выигрыш напоил всю нашу компанию пивом, да еще чистыми добавил в свой кошель два сикла.

Стоит уточнить, что напоил своих товарищей я не до «свинячьего визга». И сам бы не стал так делать, да и никто бы мне этого не дал. Мы должны были оставаться вменяемыми, чтобы ночью нести охрану комнат. Да и в течение вечера мы бдительность не ослабляли. Поэтому, попили пива исключительно для настроения. А когда Герендил дал команду закругляться и отправляться спать, ко мне подошел Элдор Тессен и похвалил за то, что хорошо развлек и не посрамил честь нашего баронства.

Ночь тоже прошла без происшествий. И отстояли свою смену, и поспать успели. Капитан тоже поднимался ночью, чтобы проверить, как мы несем охрану. А утром, во время завтрака, к нам прибыл посыльный от местного графа. Герендила и Сиарис Аристи, а также Элдора Тессена, приглашали вечером во дворец.

До вечера капитан упылил в порт, проверять и инструктировать наших людей. А наша охрана и Беата таскалась за Герендилом и Сиарис. Посещали местных «кутюрье», хе-хе-хе. Брат с сестрой нафуфыривались перед вечерним приемом во дворце. После обеда все собрались в харчевне. Герендил определил, что во дворец для сопровождения, он берет охрану сестры, а Беата с остальными дружинниками, остаются в комнатах.

Потом нам дали время привести себя в порядок. Я договорился, чтобы мне почистили одежду и обувь служанки местного заведения, а сам занялся оружием и разными мелочами. Баронет Герендил указал, что сопровождение пойдет с мечами, но без доспехов. Мне это не очень понравилось, но что делать? Я решил взять вакидзаси, кинжал и сякэны. Почистил и протер их маслом. Начистил до сияния всякие металлические мелочи: жетон наемника, крепления для клинков и тому подобное. Прочее вооружение оставил под охраной остающихся в харчевне товарищей.

Наконец, нам дали команду выдвигаться во дворец. Выйдя из харчевни, я увидел извозчика. Оказывается, Герендил озаботился транспортом. Дворяне поехали в повозке… затрудняюсь дать название этому тарантасу. И не карета, и не телега. Не специалист я в таких делах. Мы же, вчетвером, пошли пешком, рядом с ними. Но я этому был только рад. В этих чертовых колесницах не были предусмотрены рессоры. Их пока просто не придумали. Так что, без бравурного конепробега «Прощай, почки!» я как-нибудь обойдусь.

Где-то, минут через сорок неспешного выдвижения, мы прибыли ко дворцу, где Герендил отпустил извозчика. Охрана была предупреждена и нас пропустили за ворота. На крыльце нас встречал какой-то разодетый, как павлин, старик. Баронету Герендилу он сказал, что Его сиятельство граф Бранимир тер Вранск ожидает его с сестрой и баронета Элдора Тессена. И, чтобы, достопочтенный Герендил Аристи не беспокоился за своих воинов. О них позаботятся.

Откуда-то, как чертик из табакерки, выскочил местный служка с противной жирной кожей и водянистыми глазами, и, глядя сквозь нас, поманил за собой. Капитан Тессен подтверждающе нам кивнул, и мы пошли за этим «налимом». Дворяне же пошли за старичком — «павлином». «Налим» привел нас в небольшую комнату при кухне и с таким видом, будто делает нам величайшее одолжение, поведал, что нам будет подана еда и напитки. Но предупредил, что отлучаться из помещения, кроме как в уборную, нельзя.

Когда он выходил, я увидел, что у двери в нашу комнату уже выставлена стража. Тут же стали заходить служанки, расставляя на столе еду и напитки. Когда нам закончили сервировать стол и девушки вышли, я сразу обратился к нашим дружинникам:

— Это вообще нормально, что у нашей комнаты охрану поставили? Чувствую себя под арестом.

— Не переживай, парень, — ответил Грил. — Ты же не думал, что четверых вооруженных незнакомцев, пустят бродить по дворцу?

— Ну-у-у, мы находимся у графа, который сейчас, вроде как, враждует с нами, — постарался я объяснить свои опасения.

— Во-первых, враждует не с нами, а с графом Хетским, — включился в разговор Славен, второй дружинник в нашем узком кругу охраны баронеты. — Во-вторых, причина приглашения Герендила с сестрой, известна. И, каких бы то ни было проблем, можно не ждать.

— А ты откуда знаешь причину? — я искренне удивился его осведомленности.

— Это вы с Дарсом не знаете, потому что новенькие, — пояснил Славен. — А так-то, всем известно. Но, давайте сначала, поедим и выпьем вина.

— Это мы с удовольствием, — хохотнул Дарс, ухватив кувшин с вином и разливая его по кружкам.

— Давай, я расскажу, — включился Грил. — Можно это и за ужином сделать. Только много не пейте, по кувшину на двоих. Не больше! Зачем пригласили в гости баронета с сестрой, действительно, не секрет. Граф Бранимир будет одну из своих дочек Герендилу подсовывать. В смысле, пытаться сосватать.

Герендил-то, вдовец и наследник баронства. Неплохой вариант, как ни посмотри. Только, не выйдет ничего. Наш баронет сейчас, вообще, ни на каких женщин не смотрит. Совсем недавно его жена родами померла и ребеночек не выжил. А он очень свою жену любил, такое сейчас мало где увидишь. Вообще, семья у нашего барона хорошая, старой закалки и правил.

После этого рассказа настроения поубавилось. Ели не торопясь, маленькими глотками цедили вино и негромко разговаривали. А, где-то часа через два, к нам в комнату вошел наш капитан. Окинул нас внимательным взглядом и одобрительно хмыкнул.

— Молодцы, что с вином не перебарщиваете, — похвалил нас Элдор Тессен. — Думаю, через часик пойдем в харчевню.

— Сержио, ты нужен достопочтенному Герендилу, — обратился капитан уже лично ко мне. — Графу доложили о твоих «подвигах» в харчевне, вот он и заинтересовался. Хочет, чтобы ты с его воином померялся силой, и наш командир согласился. Ты как, готов?

— Надо, значит надо, — я со вздохом поднялся с лавки. Идти никуда не хотелось.

— Надо, — серьезно подтвердил Тессен. — За честь нашего баронства постоять. Ну, а если победишь, будет тебе еще и премия.

Один из слуг сопроводил нас до зала, где Бранимир тер Вранск принимал гостей. Приглашенных было не очень много. За главным столом находились сам граф с супругой, три его дочери и сын, а также Герендил и Сиарис Аристи. Два стола, по правую и левую руку графа, занимали другие гости, судя по одежде — дворяне, не из последних.

Графу было лет пятьдесят, он был полноват и при этом невысок ростом. Но, по всей видимости, считал себя привлекательным. Об этом можно было судить по выражению лица, манере держаться и ухоженным русым вьющимся волосам, которые ниспадали до его плеч. Его жена и дети были… обычными. И действительно, посмотрев на них, я ничего большего сказать бы не смог. Они ничем внешне не выделялись, но, может быть, при общении проявилась бы какая-то яркая черта характера.

Элдор Тессен приказал мне пока находиться у входа, а сам прошёл к главному столу. Он что-то тихо сказал графу и нашему баронету, и указал рукой в мою сторону. Бранимир тер Вранск перевел на меня свои блеклые светло-голубые глаза и стал молча и пристально разглядывать. Я стоял спокойно и ожидал развития ситуации. Разговоры постепенно затихли и все внимание было обращено на меня.

— Так вот, о ком мне докладывали! — неожиданно визгливым голосом воскликнул граф. — Баронет, где вы отыскали такой экземпляр? Он такой же сильный, как и крупный?

— Он достаточно силен, — спокойно ответил Герендил. — Жители Вашего славного города вчера в этом успели убедиться.

— Ну, то — простые обыватели. Интересно будет посмотреть, как он с моим воином соперничать будет… Но хорош, хорош. Эй!!! Принесите маленький столик и табуреты!

Слуги бегом внесли небольшой стол и два табурета. За ними зашел крепкий и какой-то квадратный воин. Видимо, все было подготовлено заранее.

— Ну, давайте, покажите свою силу, — властно махнул рукой граф.

Герендил дал команду нашему капитану, тот встал и озвучил правила. Мы с моим соперником уселись за столик и сцепили руки в замок. Меряться силой мы должны были обеими руками. Сначала правой, затем левой.

— Начали! — скомандовал Тессен.

Я изо всех сил налег на руку противника, но, хоть чуть-чуть ее сдвинуть никак не получалось. Правда, и соперник оказался в том же положении. Мы застыли в зыбком равновесии. Сначала зал затих и было слышно только тихое рычание за нашим столом. Затем зрители начали подбадривать моего соперника. И скоро зал заполнили такие же крики, как вчера в харчевне.

Не имея возможности легко передавить силой, я прибег к старой уловке, стал выкручивать сопернику кисть. Мало-помалу, я наклонял ему руку и, почувствовав нужный момент, рывком уложил его руку на стол. По залу разнесся вздох разочарования. На лицах же Герендила, Сиарис и Элдора я увидел довольные улыбки.

Дав нам минуту отдохнуть, Тессен дал команду на борьбу левыми руками. В этот раз прошло легко. То ли соперник был растерян, то ли его левая рука была намного слабее, чем правая, но, почувствовав, что он поддается под моим напором, я двумя рывками впечатал его руку в стол. Под расстроенные выкрики местных дворян я встал, повернулся в сторону Герендила и, выпрямившись, бухнул правым кулаком по груди.

— Ерунда это все! — услышал я крик одного из дворян. — Вол сдвинет гораздо более тяжелую повозку, чем боевой конь. Но в бою он бесполезен. Пусть они проведут поединок!

— Да! Да! — поддержали его остальные.

— Что скажете, баронет? — повернулся к Герендилу граф.

— Мы не брали на прием доспехи. Да и мне предстоит еще непростой путь, чтобы из-за простого развлечения рисковать одним из своих воинов, — спокойно ответил Герендил.

— Мы могли бы предоставить доспехи. Ну, да ладно. Пускай, тогда дерутся без оружия? Такой поединок вашего бойца не испугает? — с мерзкой улыбочкой спросил граф.

Герендил внимательно посмотрел на меня и я слегка кивнул в ответ. Думаю, если проиграю, то с помощью биофагов должен восстановиться в короткий срок.

— Пусть будет так, — согласился с графом Герендил. — Поединок без оружия. Глаза не выдавливать, в пах не бить. С Вашего разрешения, Ваше сиятельство, команду на начало подаст мой капитан.

В предвкушении Бранимир только утвердительно кивнул головой. Мой соперник вышел на середину зала. Слуги быстро вынесли наш столик и табуреты. Я все это время заученными движениями расслаблял «забитые» мышцы. Сейчас мне нужна была скорость, а закачанные мышцы ей не способствуют. Наконец, раздался голос Элдора Тессена:

— Соперники готовы? Начали!

Снова зал заполнили крики зрителей, а воин, чьего имени я так и не узнал, с ревом бросился на меня. Еще со старта он сделал могучий замах правой рукой и, при сближении, нанес сокрушительный удар. Если бы он по мне попал, мало бы мне не показалось. Но, все было настолько медленно и еще более явно, что…

В нужный момент я подшагнул навстречу, нырнул под бьющую руку и провел классический апперкот. Сразу продвинулся вперед-влево и развернулся, в готовности среагировать на угрозу. Но, ничего не понадобилось. Когда я повернулся, соперник молча падал лицом вперед.

По залу разнесся разочарованный стон, а я повернулся к Герендилу, принял строевую стойку и, бухнув кулаком по груди, рявкнул:

— Аристи!

Сразу за воротами стояли наемные повозки. Герендил, как и во Вранске, нанял одну повозку для себя с сестрой и капитана Тессена. А мы пошагали рядом. До выбранной баронетом харчевни мы добирались около часа. На улицах было много народа, а сами улицы не отличались большой шириной. Иногда приходилось останавливаться. По разговорам дворян стало понятно, что с местом для проживания в городе сейчас трудно. На бал приехало много дворян и найти свободные места тяжело. Так что, пришлось выбирать не ту харчевню, которую хотелось, а ту, где есть свободные места.

Наконец, мы добрались до небольшого двухэтажного здания без конюшни, довольно потрепанного вида. Над входом висела вывеска с названием заведения: «Трусливый барсук». Не могу даже предположить, по какому пути шла мысль человека, который давал название заведению. Когда зашли в здание, мое мнение несколько изменилось в лучшую сторону. Признаюсь, что уже ожидал увидеть что-то типа полубомжатника.

Однако было заметно, что хозяева этой харчевни определенно знают свое дело. Помещение среднего размера. Видно, что тут убирают, хоть и нечасто. Уже хорошо. Хозяин, подошедший к Герендилу, был одет дорого и добротно. В сторонке были видны двое охранников без оружия. В зале находилось лишь несколько человек, большая часть из них — трезвые. Помещенье было наполнено громкими голосами и грубым смехом.

Большинство мест было занято, но получилось снять три двухместных комнаты. В одну пошли заселяться Герендил с Элдором, другую выделили Сиарис с Беатой, а в третьей должны были поместиться мы вшестером. Капитан сразу договорился, что нам в комнату на полу бросят еще два матраса. А в остальном, будет как во Вранске. Двое будут на посту в коридоре, а четверо в это время смогут отдыхать. Тесно конечно, но что делать?

Бал должен был начаться через пять дней. Все это время было потрачено на подготовку. Дворяне у портных дорабатывали свои праздничные, взятые из дома наряды. А нам дали команду подготовить одежду и вооружение так, чтобы сверкали как у кота @#$%. Сверх этого всем шестерым купили сюрко в цветах Аристи. Теперь при парадном выходе мы будем щеголять стальным голубым и черным цветами на одежде.

Наконец наступил день королевского бала. В харчевне на охране комнат с деньгами, вещами и лишним оружием, остались два вызванных из порта дружинника и Беата. Для охраны в дороге на бал и с него до харчевни, взяли нас шестерых старым составом. Герендил заказал две повозки: побогаче — для дворян и победнее — для охраны. Они должны были доставить нас во дворец к восемнадцати часам и затем подъехать к полуночи и ждать, сколько понадобится.

Мы уже ждали у повозок, когда вышли наши дворяне. Ну, что я могу сказать? Сиарис Аристи была восхитительно красива в своем наряде. Она, единственная из нас, не надела свои родовые цвета. На ней шикарно сидело великолепное кремовое платье, которое открывало плечи и руки и плотно облегало корпус. Талия была обернута средней ширины поясом, из того же материала, что и платье. Впереди и чуть сбоку на поясе был закреплен кокетливый бант все из того же материала. А ниже пояса широкими, но воздушно-легкими волнами, платье ниспадало до самой земли.

Сиарис спускалась по лестнице, аккуратно приподнимая полы платья своими изящными ручками, а мы стояли, раскрыв рот от восхищения. Честно говоря, я не ожидал, что с тем уровнем развития, который есть на Этерре, можно создать такой шедевр. Боюсь даже подумать, сколько может стоить такой наряд. Вдобавок ко всему, на Сиарис были надеты небольшие, но изящные золотые украшения: серьги, цепочка с кулоном и кольцо.

Герендил с любовью смотрел на сестру, да и взгляд Элдора не многим от него отличался. А вот об их нарядах я бы в восхищенных тонах не говорил. Все эти шоссы, вставки кружев, банты и узоры. Фу, такими быть! Частично спасали только суровые цвета баронства, легкие мечи на поясе и брутальный вид самих мужчин. Таких, как не обряди, за пидоров не примешь. Я, кстати, взял оба клинка. Ну его к предкам! Мало ли какая ситуация возникнет? Не перетянут.

Герендил Аристи дал последние указания остающимся в харчевне и мы двинулись в сторону дворца. Добирались недолго, но вот перед самим дворцом было настоящее столпотворение. Королевская стража была выставлена вдоль всей ограды комплекса зданий, а перед входом — сформировала коридор. Дворяне доходили до них, оставляли своих бойцов и дальше следовали уже сами.

Получив указания, где мы встретимся после окончания бала, и, проводив своих командиров, мы с тоской поглядели друг на друга. Теперь предстояло шататься поблизости не менее шести часов. Хоть волком вой, но служба! Никуда не денешься. Все ближайшие улицы были перенасыщены воинами, ждущими своих дворян. Я ожидал, что будут возникать стычки, но нет. Королевская стража, после того как бал начался, уменьшила оцепление, но выставила наряды, которые патрулировали улицы, примыкающие к дворцовому комплексу.

Время тянулось мучительно долго, мы убивали его ленивыми разговорами и несмешными шутками. Но вот к обговоренному времени подъехали наши повозки, и мы тоже подтянулись к назначенному месту встречи. Наконец, из дворца потянулся тонкий ручеек гостей, покидающих бал. Вскоре показались и наши дворяне. Мы тут же взяли их под охрану.

— Грузимся! — скомандовал Герендил. — Славен, к нам на облучок. Сержио и Грил, на запятки. Остальные — на вторую повозку, едете сразу за нами. Всем быть начеку.

В лицах и настроении дворян легко просматривалось внутреннее напряжение. Не так выглядят хорошо повеселившиеся на балу люди. Вскоре стало ясно, почему. Уже недалеко от нашей харчевни нам преградили дорогу пятеро вооруженных мужчин. Можно было попробовать прорваться, можно было высадиться из повозок и проучить наглецов. Герендил приказал остановиться. Мы спрыгнули на мостовую и окружили повозку с дворянами. Один из преградившей путь пятерки, шагнул в нашу сторону.

— Куда же вы так спешите? — послышался глумливый голос. — Вы так быстро покинули зал, а ведь мы так и не закончили разговор.

— Влодек, не скоморошничай, — резко ответил Герендил. — Я тебе уже все сказал. Сиарис не выйдет ни за тебя, ни за твоего брата Братомита, ни за кого-либо другого из кравосцев.

— Это старший сын барона Тодора тер Кравос, — прошептал мне Грил.

— Будь повежливее, разговаривая со мной, — прошипел Влодек, русый сухощавый мужчина. — Иначе может заговорить оружие.

— Ну, и? Уже говорило ваше оружие, когда вы напали на наш корабль. Понравилось? — с интересом спросил Герендил. — Сейчас ты пытаешься угрожать, имея воинов меньше, чем у меня, это во-первых. Во-вторых, делаешь это в столице королевства, во время проведения ежегодного королевского бала.

— Как к этому отнесется Его Величество? — продолжил баронет. — Ты, вообще, способен здраво мыслить? Или для тебя это не доступно?

Влодек вспыхнул, схватился за рукоять своего меча, но чудом сдержался и не обнажил оружие. Немного постояв, прожигая ненавидящим взглядом Герендила, он дал отмашку своим людям и они молча скользнули в проулок. Остаток дороги прошел без происшествий. С нашими людьми и имуществом в харчевне все было в порядке. Выставив усиленную охрану, мы спокойно переночевали и уже на следующий день убыли в порт. У Блума все было на контроле, провизия и свежая вода загружена, корабль осмотрен, матросы и воины собраны и готовы к выдвижению.

Несмотря на горячие просьбы сестры остаться в столице хотя бы еще на несколько дней, было принято решение уходить домой. Герендил и Элдор посчитали опасным оставаться в Волине дольше необходимого. Маршрут выбрали по Варне, тот же, по которому дошли до столицы. По Хете единогласно решили не спускаться, так как пришлось бы идти через земли баронства Кравос, а это — неоправданный риск.

Сняться с якоря и выйти из порта получилось лишь в полдень. Сиарис с Беатой провожали тоскливыми взглядами удаляющиеся стены столицы. А вот у Герендила и Элдора во всем облике сквозило нешуточное облегчение. В первый день, из-за позднего начала похода, получилось пройти не очень много.

Когда солнце стало клониться к горизонту, Блум с Элдором выбрали место для ночной стоянки. Герендил решение утвердил. Быстро развернув лагерь и выставив привычное для этого похода охранение, дворяне дали людям отдохнуть. Не задействованные на постах и в секретах воины вместе с матросами занимались своими делами.

Мы с Беатой тоже смогли улучшить момент и устроить свидание. Вернувшись в лагерь, девушка ушла к своей хозяйке, а я привел себя в порядок и заступил на пост. Без проблем отстояв свою смену до четырех утра, рухнул на подготовленную лежанку и моментально вырубился. Ночевать я лег, как и остальные бойцы, в доспехе. Снял только шлем с подшлемником, поножи, наручи и пояс с оружием.

Разбудил меня шум боя. Еще не до конца проснувшись, я на автомате вскочил, опоясался, надел подшлемник, шлем и выхватил из ножен шашку. Сулицы, поножи и наручи оставил на земле. Некогда! Показалось, что я совсем не спал, солнце только начало разгонять утренний сумрак. Вокруг царил какой-то ад. Я быстро осмотрелся. Нападающие и наши воины смешались и рубились между собой по всему лагерю. То там, то здесь валялись трупы в цветах Аристи и Кравоса. Кравос! Снова эти подонки!

Много я рассмотреть не успел. Увидел, что наши безоружные матросы лезут на струг, преследуемые воинами противника. Те, кто уже забрался на корабль и успели вооружиться, прикрывали пытающихся найти спасение на струге товарищей. Увидел яростно отбивающихся от численно превосходящих противников Герендила и Элдора. Увидел окруженных у палатки баронеты Дарса и Славена, которые с помощью нескольких товарищей сдерживали атаку кравосцев.

Большего увидеть я не успел. На меня выскочил вражеский мечник. Его напор был так велик, что мне пришлось сделать несколько шагов назад, парируя скатами[65] нехитрые, но мощные косые удары.

Также приходилось уделять внимание тому, чтобы не споткнуться о многочисленные разбросанные на земле вещи и трупы. Сбив первый натиск и отведя очередной диагональный удар, я провел простую контратаку, неожиданно легко разрубив противнику ключицу, пропустившему стандартную для меня ответку.

Я собирался добить упавшего на землю врага, но неожиданно получил сильный и болезненный удар в спину. По инерции шагнув вперед, я резко развернулся. Напротив меня стоял ошарашенный копейщик. По-видимому, он ожидал, что я, после его удара, буду наколот на копье, как жук на булавку энтомолога. Но доспех меня в очередной раз спас.

Не давая ему опомниться, я левой рукой отвел копье в сторону и изо всех сил дернул на себя. Тут же молнией проскочил мимо кравосца, делая рез на его шее. Сзади раздалось мерзкое булькающее клокотание. Обернуться для оценки ситуации я не успел, на меня уже насели новые враги. Два невысоких воина, вооруженных короткими топорами, толково попытались реализовать свое численное преимущество, окружая меня с двух сторон.

Но у меня был свой козырь, — больший боевой радиус. Я мог поражать противника на более дальнем расстоянии. Моя шашка была длинней их топоров, и я незамедлительно этим воспользовался. Помогло и то, что они оказались медленнее меня. Три движения! Один: «отножным» ударом снизу вверх и влево, сделал глубокий рез вооруженной руки первого противника. Два: «засечным» ударом сверху вниз и вправо, отрубил кисть вооруженной руки второго противника. Три: мощным «загребным»[66] ударом смахнул голову первому раненому противнику.

Секундная передышка и я слышу крик: «На помощь!», это кричал Славен. Оборачиваюсь на крик и вижу ужасную ситуацию: наши воины у женской палатки перебиты, Сиарис и Беату за руки тащат к лесу, где видно Влодека в окружении нескольких воинов. Славен остался один, и он не может пробиться на помощь, его отжимают от девушек два кравосца. Я похолодел от представшей перед моими глазами картины.

— Стоять, суки! — заорал и рванул к девчатам.

Наверное, я зря привлек внимание противника, но гнев и страх за плененных девушек мешали рационально мыслить. Мне навстречу развернулись двое воинов, из числа уводивших к лесу Сиарис и Беату. Я сделал резкий укол в грудь ближайшего противника, но тут же получил рубящий удар по правой руке от его товарища.

Чтобы спасти руку, я отпустил рукоять шашки торчавшей из груди кравосца и отпрыгнул назад. Пока товарищ убитого делал новый широкий замах, я успел выхватить вакидзаси и нанес встречный удар по его кисти, сжимавшей меч. Меч, вместе с большим пальцем, полетел мне под ноги. Не останавливаясь, я проскочил мимо обезоруженного противника, легко располовинив его шею.

В три прыжка я нагнал группу кравосцев с пленницами. Воин, державший Беату с побелевшим от страха лицом, толкнул девушку прямо мне в руки. Я отвел клинок в сторону и левой рукой подхватил упавшую мне на грудь Беату. Тут же что-то ударило мне в грудь. Я глянул вниз. Нет!!! Из груди моей девушки торчал клинок, упираясь в пластины моего доспеха. Нееет!!!

Я со страхом вскинул взгляд на лицо Беаты, но успел лишь увидеть обрушивающийся сверху меч. Кровь девушки обильно плеснула мне в лицо, а меч из ее груди исчез, чтобы через секунду воткнуться мне в маску бацинета. Остриё лезвия оказалось тоньше «волчьих ребер», и воткнулось мне в левую щеку, соскальзывая по верхней челюсти и кроша зубы. И только круто расширяющаяся от острия ширина клинка спасла мне жизнь. Меч уперся в решетку шлема, а я рухнул на землю.

Повезло мне и еще раз. Пораженного в голову и залитого кровью, меня посчитали трупом. Пролежал на земле я всего несколько мгновений. Жестокая боль потери, всепоглощающая ярость, страх потерять еще и Сиарис, пружиной подбросила меня на ноги.

— Рррааааа!!! — я взревел, снова бросаясь на воинов, схвативших баронету. Они уже дотащили ее до Влодека, который стоял в окружении нескольких копейщиков. Гнев затуманил мой мозг, боль отошла куда-то на второй план. Дальше я помню бой очень смутно, наверное, больше действовал на рефлексах и подсознании, пока не потерял сознание. Скорее всего, от потери крови. Что происходило дальше, мне рассказывал Сток, один из немногих наших выживших воинов.

Очнулся я на палубе «Жемчужины», которая под парусом подходила к замковой гавани Аристи. Рядом сидел Сток, бледный от ран и усталости, с перемотанной какими-то тряпками грудью. Увидев, что я очнулся, он позвал капитана Тессена.

— Очнулся, герой? — на лице Элдора Тессена сверкнула улыбка. — Как себя чувствуешь?

— Вроде, нормально, — я удивился своему слабому и тихому голосу.

— Сейчас встанем к причалу и доставим тебя к лекарям, — удовлетворенно кивнул Тессен. — Пока побудь со Стоком, мне надо отдать ряд распоряжений.

Улыбающийся капитан — редкое зрелище. Он отошел и снова оставил меня со Стоком.

— Наших половину убили, — с болью в голосе рассказывал наемник. — Но и врагов проредили очень сильно. Их тоже осталось мало, хотя и больше, чем нас. Во время боя оставшиеся в живых дружинники собрались в две группы, одна вокруг Герендила Аристи и Элдора Тессена, а вторая — вокруг Славена. Меня к тому времени достали топором и я сражаться не мог. Наши гребцы оттащили меня на струг и я видел сверху, что происходило на стоянке.

— Кравосцы же все стянулись к своему баронету Влодеку, — продолжил рассказ Сток. — Наши две группы набегали на этих мразей с двух сторон, но еще раньше до них добрался ты. Честно скажу, Сержио, смотреть на то, что ты творил, пока не вырубился, было страшно. Ты прошел сквозь кравосцев до Влодека, как нож сквозь масло. И вроде, трупов ты за собой не оставлял, но задержать они тебя не могли.

— Потом, конечно, разобрались, в чем было дело. Ты их всех порезал по сухожилиям рук и ног, пообрубал большие пальцы на руках. Они все оставались живы, но не могли ни держать оружие, ни бежать. Вторым до кравосцев добрался Герендил, но ему повезло меньше чем тебе. Пока наши успели добежать и связать врага боем, баронета подняли на копья.

— Ты же, добравшись до Сиарис и Влодека, порезал ему руки и ноги и начал убивать кравосцев вокруг баронеты. Они тоже рубили тебя, кололи и били палицами, били, но никак не могли убить. Скорее всего, то, как ты дрался, и то, что ты был неуязвим, ввергло врагов в ужас и они начали разбегаться.

— Ты на плече бегом отнес Сиарис Аристи на струг, и, оставив там, вернулся за Беатой. Тоже отнес ее тело на корабль и побежал за Влодеком. Он еще живой валялся в лесу среди трупов. Наши дружинники недолго гнались за убегающими кравосцами и вернулись к нашей стоянке. Все просто обессилили, их хватило только на то, чтобы по команде капитана Тессена, добить раненых врагов.

— К тебе боялись подойти. Ты был весь изранен и залит кровью. Нам казалось, что ты умер, но тебя вернули предки, чтобы наказать напавших. Ты отыскал Влодека среди трупов и тоже утащил его на корабль. Потом на самом носу струга закрепил копье и сделал из сулицы перекладину у основания копья. Сначала мы не поняли, что ты делаешь, но потом увидели.

— Влодек был жив, когда ты перевязал его раны и посадил его на копье лицом к палубе. Тогда и поняли, зачем ты его установил, и увидели, зачем перекладина. Древко вошло в него неглубоко, до того момента, когда он смог упереться ногами в перекладину. Он ужасно орал от боли и ужаса, да и нам всем было страшно. Только после этого ты рухнул на палубу.

— Мы подошли не сразу, боялись, — смущенно пояснил Сток. — Первой к тебе решилась приблизиться баронета. Потом крикнула нам, что ты жив и нужна помощь. Там уже Элдор Тессен и Блум все взяли в свои руки. Тебя раздели и обмыли. Элдор заштопал, как мог, а ребята перевязали. Не думали, что ты выживешь. Уж больно сильно тебе досталось.

— Но капитан обеспечил уход за тобой, а Сиарис Аристи вообще от тебя не отходила. Всю дорогу просидела рядом, держа тебя за руку. Потом ты еще раз нас напугал, когда твои раны начали быстро зарастать. Мы никогда не видели, чтобы человек так быстро поправлялся после ранений. У тебя даже новые зубы стали расти вместо выбитых! Как так, Сержио? Ты действительно умер и тебя вернули предки?

— Не говори ерунды, — я тихо ответил Стоку, мне еще трудно было бороться со слабостью. — Просто, на мне все быстро заживает. Я всегда такой был.

— Да? Ну ладно, как скажешь, — с сомнением пробормотал наемник.

— Ты лучше дальше рассказывай.

— Дальше? Дальше… Влодек сначала орал, а потом стонал еще два дня. Он слабел от ран и потери крови. Ноги его уже плохо держали и он все больше нанизывался на копье. На второй день ноги у него совсем соскользнули с перекладины и он глубоко осел на древко. Копье успело пройти сквозь его тело и вылезти у основания шеи, когда он, наконец, умер. Да вон, сам глянь! Капитан приказал его не снимать, он хочет так его показать нашему барону.

— А с нашими погибшими что сделали? С… Беатой?

— После боя опасно было там оставаться, — нахмурился Сток. — Но тела не бросили. Погрузили их на струг и потом похоронили по морскому обычаю. И Беату тоже. Такие дела…

— Ясно, — на душе от всего произошедшего стало очень больно. — А что с моими вещами?

— Все хорошо, Сержио, — приободрился наемник. — Мы все собрали. И оружие, и доспех, и твои вещи с деньгами. Ни за что не переживай и поправляйся.

Тут я услышал звук быстрых легких шагов. Ко мне подбежала Сиарис и, схватив за рукав рубахи, впилась в меня взглядом своих огромных карих глаз.

Беон тер Аристи принял нас в своих личных покоях. Он сидел на резном стуле рядом с небольшим столиком, на котором лежал кошель. С другой стороны столика стоял еще один стул. Когда капитан доложил ему о нашем прибытии, барон предложил ему присесть на свободный стул, меня же оставил стоять перед ними.

— Сержио, я вызвал тебя, чтобы предложить тебе службу в моей дружине, — седины в волосах и морщин на лице барона прибавилось, под глазами появились темные круги, которых раньше не было, но глаза смотрели внимательно и твердо. — Но перед этим я хочу рассчитаться за то, что ты уже сделал. Когда с баронетом Тессеном выйдете из моих покоев, он выдаст тебе оплату за то время, что ты уже отслужил у меня. Сколько там набежало, Элдор?

— За два чертога — шестьдесят сиклов, то есть три ауриса, — тут же ответил капитан.

— Хорошо. А сейчас, Сержио, возьми вот этот кошель. Здесь десять полновесных золотых аурисов. Это твоя доля за трофеи и моя благодарность за твою отвагу и верность, — барон указал глазами на кошель, лежащий на столике.

— Благодарю, Ваша милость, — я спокойно забрал кошель и снова замер перед бароном в ожидании продолжения. Хм, сумма солидная, но я рассчитывал на большее. Вот тебе и дворянство. Надо срочно идти на рынок и приобрести хорошую губозакаточную машинку.

— Далее, за твой меч и верность, я предлагаю тебе оплату в тридцать сиклов за чертог, с кормлением и содержанием твоих лошадей за мой счет. За особые успехи.

— Это очень щедрое предложение, Ваша милость, почту за честь служить Вам, — над ответом я почти не раздумывал.

Это действительно было очень щедрое предложение, как и оплата уже прослуженного срока. Я уже пообтерся здесь, пообщался с разными людьми и знал порядок цен на различные товары и услуги. Держа в уме, что один золотой аурис состоит из двадцати серебряных сиклов, а сикл — из ста медных ассов, я уже мог оценить щедрость поступившего предложения.

Многие товары на Этерре стоили очень дешево, это продукты, птицы, животные, грубая одежда, шкуры, места для проживания, посуда. Некоторые товары наоборот, стоили неимоверно дорого, это элитные животные, хорошая ткань, качественное оружие и доспехи, музыкальные инструменты, специи.

Вот, к примеру, некоторые цены в Варнии: чернорабочий в день получает десять ассов, слуга или посыльный — три асса, плюс стол и одежду, кровельщик — двадцать ассов, ремесленные мастера — от тридцати до сорока ассов, мечник или топорщик — двадцать ассов, лучник — тридцать ассов, конный лучник и панцирный пехотинец — шестьдесят ассов, оруженосцу дворянина платят один сикл, а служивым дворянам — от двух до четырех сиклов. Что там говорить, ежедневный доход барона составляет — от одиннадцати до двадцати восьми сиклов (это уже уважаемый Алоиз просветил, прожженная бестия)[68].

Курица стоит всего пять ассов, овца — один сикл, вол или простая корова — десять сиклов, лошадь — двадцать сиклов, боевой конь — до восьмидесяти сиклов. Можно купить литр пива всего за пять ассов и за эту же цену взять десять булочек. Да, что там! Можно долго рассказывать! Но главное — это то, что я действительно смог осознать, — оценили меня высоко.

— Сейчас, в преддверии осенней кампании, мы будем осуществлять новый набор в дружину. Доведем ее до сотни человек, — продолжил барон. — Организационно она будет поделена на две части: старая дружина в количестве сорока человек и новая дружина в количестве шестидесяти человек. Ты будешь в составе старой дружины. В твои обязанности будет входить охрана моих детей в составе особого десятка под руководством капитана Тессена.

— Все, можете быть свободны, — барон махнул рукой в сторону двери. — Как выйдете, сразу зайдите к баронессе.

У баронессы меня ждал приятный сюрприз. Я уже успел и расстроиться, что не получил дворянского титула (не забыть закатать губу!), и обрадоваться получению немалой суммы. Шутка сказать! У меня скопилась крупная сумма — двадцать один аурис и десять сиклов с горсткой мелочи («двадцать шесть ассов» — шепнул мне мой личный хомяк).

А тут…

— Молодой человек, — несмотря на показную невозмутимость, в голосе баронессы проскальзывали теплые нотки. — Я говорила тебе, что отмеряю человеку по делам его? Так вот, хочу тебе сказать, что очень благодарна тебе за спасение дочери. И за это я дарю тебе дом в нашем городе.

Сказать, что я был ошеломлен, — ничего не сказать. Так то, арендовать жилье здесь было не очень дорого, но вот заиметь его в собственность! Это уже совсем другой порядок цен.

— Дом двухэтажный…..

Моя нижняя челюсть громко стукнула об пол. Видя мое изумленное лицо, у баронессы дрогнули уголки губ в легкой улыбке.

— Не в Белом квартале, но и не в Ремесленном и не Рыбацком, — продолжила Меидин тер Аристи. — Дом расположен в Торговом квартале на границе с Белым. Рядом с таверной «Старый кот». Вот, возьми дарственную на дом. Служи нам верно и наше покровительство обеспечит твое будущее.

Очень щедро. Кажется, я не ошибся с тем, к кому наниматься на службу! Капитан выдал мне положенные деньги и объяснил, что новая дружина будет размещена в казарме замка, а старая может проживать в городе, прибывая в замок только по служебной необходимости. Мое желание о приобретении клевца капитан Тессен решил на месте, разрешив заменить мне палицу на клевец в оружейной замка. Позиционировал это как премию за хорошую службу. Ну, а что? Я и рад.

Затем баронет выдал мне медный жетон дружинника Аристи с атакующей совой и дал мне сутки на решение личных вопросов. Надо сдать жетон наемника в гильдию, заселиться в дом, подновить гардероб… Да, дел полно! А потом меня ждут в замке, а потом осень и война с Вранским графом. Ладно, нет причин для нытья. Мог бы попытаться стать ремесленником или торговцем, но сам выбрал путь меча. И я еще поборюсь за место под солнцем этого мира!