Переводчик: DianaX

Сверщик: Internal

Редактор: Melinda01, Galina

‒ Давай Хоуп, ты нужна мне, ‒ упрашивал Дуэйн Карсон.

Уставившись в свой шкафчик, Хоуп Миллер задавалась вопросом: есть ли какой-нибудь способ избежать помощи самому популярному парню в школе. Если бы не ее заявления в колледж, она бы ему отказала, но репетиторство всегда выглядело хорошо в глазах общественности. Заправив волосы за ухо, она вздохнула и, наконец, повернулась к нему.

‒ Что тебе нужно? ‒ спросила она.

Несмотря на то, что он издевался над ней, когда они были младше, и они никогда не вертелись в одних и тех же кругах, она не могла заставить вести себя как стерва. Массируя виски, она ждала его ответа.

‒ Мне очень нужно подтянуть математику, английский, а также историю, иначе моя шкура будет на кону.

Она закатила глаза, но не стала как-либо комментировать подобное.

‒ Хорошо, хорошо. У меня работа в семь, так что я могу помочь тебе только пару часов после школы. ‒ Она закрыла свой шкафчик.

‒ Круто. Ты ведь не против прийти ко мне домой, правда?

Она притормозила, ей не очень-то нравилась сама идея быть рядом с ним. Хоуп слышала много слухов о Карсонах. Большинство из них она считала чушью. Она не любила сплетен, тем более что в последние месяцы о ней самой их ходило очень много. Все, чего она хотела, это не высовываться, использовать все, что ей было позволено из ее трастового фонда, пойти в колледж и оставить позади весь беспорядок, оставленный ее семьей.

Жить с тетей — это не то, чем она хотела заниматься всю оставшуюся жизнь. Она знала, что тетя Тэй терпела ее только из-за небольшой суммы денег, которую той платили за заботу о ней. Ее мать чувствовала, что произойдет что-то плохое, поэтому вложила все свои деньги в фонд Хоуп.

‒ А мы не можем пойти в библиотеку или еще куда-нибудь?

‒ Я не укушу, Миллер, поверь мне. Я ничего не сделаю, если пойдем. Это все равно, что быть в пещере. Ты знаешь, что хочешь мне помочь. Ты увидишь мой табель — это полное дерьмо.

‒ Отлично, ‒ сказала она, пытаясь быть оптимистичной, но безуспешно. ‒ Удиви меня.

Он усмехнулся.

‒ Ты лучшая. Увидимся после школы.

Она смотрела, как он уходит, закатив глаза, в то время некоторые девушки чуть не упали в обморок, когда он подмигнул им. Старшеклассники ей не нравились. Они были… отвратительны.

Вытащив свою сумку из шкафчика, она направилась на высшую математику и выбросила всю драму Карсона из головы.

Все, что она хотела сделать, так это сосредоточиться на своей учебе, получая лучшие оценки из возможных, чтобы ей больше не приходилось торчать в городе. Ей надоело быть «той девушкой». Той, на которую люди показывали пальцем и шептались о сумасшедшем папочке, который убил ее маму, а также пытался убить ее саму.

Да, это был ее секрет. У ее отца развилась наркотическая зависимость, которая сделала из него жуткого параноика, сумасшедшего и безумного. Он верил, что у его жены интрижка, а Хоуп не была его дочерью.

Он держал их прикованными в подвале две недели — столько времени потребовалось людям, чтобы понять, что что-то не так. За это время она стала свидетелем того, как ее отец застрелил ее мать, прежде чем выстрелил Хоуп в живот, а потом всадил пулю себе в голову. Она кричала, умоляла о помощи.

Потирая висок, она попыталась сосредоточиться на учителе, пока воспоминания танцевали перед ее глазами. Она считалась немного странной, потому что не сломалась. Страх, воспоминание об этом, она смогла положить их в маленькую коробочку и запечатать.

Ее тетя временами смотрела на нее, как на странную. Не самое лучшее чувство в мире, но с этим мало что можно поделать. Она могла сидеть и плакать об этом, или жить своей жизнью, но ее мать сказала ей, что нужно сделать, пока они были прикованы вместе. Даже когда смерть была неизбежна, мать делала все возможное, чтобы заботиться о ней.

Направившись после высшей математики на физкультуру, Хоуп переходила из одного класса в другой, игнорируя шепот и взгляды. По крайней мере, они не говорили об ее отце. Нет, эти перешептывания были из-за Дуэйна, горячего парня, который с ней разговаривал.

Она желала, чтобы они повзрослели, наконец.

Хоуп не потрудилась переодеть шорты и огромную футболку. Покинув территорию кампуса, она обнаружила Дуэйна сидящим на капоте своей машины, болтающим с парочкой его друзей. Расправив плечи, она направилась к нему, скрестив руки на груди.

‒ Детка, как раз вовремя.

‒ Я тебе не детка. Ты хочешь позаниматься? ‒ спросила она.

‒ Конечно. — Он открыл ей дверь, и она поблагодарила его за это, забравшись внутрь. Перекинув часть волос в сторону, она откинулась на кожаное сиденье и восхитилась комфортом автомобиля. Он, должно быть, был дорогим, но Дуэйн принадлежал к богатой семье, поэтому она не ожидала ничего меньшего.

Постукивая пальцами по коленям, она наблюдала за пейзажем, проносящимся мимо, задаваясь вопросом: какого это будет ‒ ему преподавать.

‒ Я очень благодарен, что ты делаешь это для меня. Я увидел твое имя в списке репетиторов и решил, что ты мой лучший вариант. Я знаю, что ты учила Фрэнка в прошлом году, и он сказал, что ты сосредоточена на обучении, а не на ерунде.

‒ Где я могу посмотреть твои оценки, они у тебя в рюкзаке? ‒ спросила она.

‒ Мой дядя требует, чтобы я зарабатывал каждую оценку. Он не хочет, чтобы меня выгнали из школы или чтобы кто-то другой писал за меня эссе. Поверь мне, я бы сделал это, но он в курсе подобного дерьма, и я должен впечатлить его, если хочу присоединиться к семейному бизнесу.

Она пожала плечами.

‒ Все в порядке. У тебя есть табель успеваемости, чтобы я могла взглянуть? ‒ спросила она.

Он потянулся назад, достав бумагу.

‒ Уроки, которые я проваливаю, я заставил их указать, над чем мне нужно работать.

Она открыла его, потрясенная, что учителя сделали это. Всякий раз, когда она занималась репетиторством ранее, учителя всегда говорили ей, что дети знали, где ошиблись и облажались.

Просматривая список предметов, которые были его слабостями, она знала, с чего начать. Самым простым предметом была бы история, но, видя, что он также не справляется с математикой, она решила, что лучше всего начать с его слабого места и работать по нарастающей.

Двадцать минут спустя они прибыли в один из самых больших домов, которые она когда-либо видела, особенно, когда дело дошло до безопасности. У главных ворот стояли четверо мужчин, каждый в безупречном костюме без единого пятнышка. Она была прекрасно осведомлена о том, что ее окружает, поэтому чувствовала себя не в своей тарелке. У ее матери было небольшое состояние, но ничего подобного этому, и к тому времени, когда Хоуп закончит колледж, у нее ничего не останется. Ее мать хотела, чтобы она была кем-то, и она была полна решимости исполнить ее желания.

Дуэйн вышел из машины, и ее желудок предательски сжался. Здесь было не место для нее. Она не была богатой или уважаемой особой.

‒ Пошли, ‒ сказал он, указывая дорогу в дом. Она последовала за ним, чувствуя, что все пялятся на нее, зная, что она не должна быть здесь. Здесь ей не место.

Отодвинув эти мысли в сторону, она подтянула свою сумку выше на плечо, выдохнув, когда он вошел в дом, который был гораздо красивее внутри, чем снаружи. Она заметила несколько мужчин, стоящих в разных местах, но Дуэйн прошел мимо них, как будто они были призраками, совершенно невидимыми.

‒ Думаю, это будет идеальным местом, чтобы начать, ‒ сказал он, открывая большую дверь, ведущую в огромную библиотеку. Она увидела там пару столов и компьютеров.

Поставив свою потрепанную сумку на стол, она постаралась не оставить ни единой царапины. Хоуп скучала по городской библиотеке, где имена были вырезаны на столах вперемешку с непристойными комментариями.

Когда она села, Дуэйн опустился на другой стул и вытащил книгу. Она не ожидала, что он отнесется к этому так серьезно, и все же он был здесь, хватал книги, наклонялся вперед и ждал.

‒ Я не шутил или что-то в этом роде. Мне нужно окончить старшую школу.

Она улыбнулась.

‒ Почему сейчас? Если ты, конечно же, не против моего вопроса.

‒ Не знаю. Я никогда не воспринимал это дерьмо всерьез, и давай просто скажем, что кто-то, кого я знаю, дал мне понять, что люди не следуют за гребаным неудачником. Им не нравится тот, кто не может разобраться со своим дерьмом. Поэтому я опускаю голову и пытаюсь наверстать упущенное.

Кивнув, она взяла его книгу, обнаружив, где он делает ошибки, и перелистнула страницу.

‒ Не мог бы ты решить это уравнение для меня, пожалуйста?

Перед ним уже лежали какие-то бумаги, и она ждала, когда он его решит. Как только он закончил, Хоуп взглянула на него и увидела проблему. В течение следующего получаса она заставила его решить первое уравнение, но он, казалось, все еще не понимал, как оно работает, а когда она собиралась перейти ко второму, зазвонил его мобильный телефон.

Каждый раз, когда она пыталась показать ему, он звонил… и звонил… и звонил.

‒ Почему бы тебе не ответить? ‒ спросила она.

‒ Все в порядке. Правда. Я хочу позаниматься.

‒ Да, но это может быть важно, плюс это начинает сводить меня с ума.

Он схватил телефон и перевернул его. Она не видела мелькнувшего на экране имени человека, но он вышел, сказав ей, что вернется через минуту.

Поднявшись, она потянулась, разминая напряженные мышцы, запрокинула руки за голову и направилась к одной из высоких стен.

Книги были… раем. Не имело смысла, сколько их прочла, она всегда находила утешение в их запахе и в том, как они могли унести ее от реальности. В тот момент, когда она проникала в книгу, она не была Хоуп, дочерью убийцы. Нет, она была никем.

‒ Кто ты такая?

Она обернулась и прижала руку к груди, когда увидела мужчину намного старше ее. У него были короткие, черные волосы с сединой на висках. Он был высоким, выше Дуэйна.

У нее пересохло во рту, и она посмотрела на дверь за его спиной. Дуэйна нигде не было видно.

‒ Дуэйн привел меня сюда.

‒ Ты не в его вкусе.

Она нахмурилась, одновременно качая головой.

‒ Я не подружка Дуэйна. — Она заправила волосы за ухо. ‒ Я здесь, чтобы с ним позаниматься.

Кем был этот мужчина?

Бисту Карсону не нравились посторонние в его доме. На самом деле, он был чертовски зол, что ни один из его людей не сказал ему, что Дуэйн не только пригласил девушку, но и что она осталась одна в его гребаной библиотеке.

Он был… рассержен.

Сжимая руки в кулаки, которых она не видела, так как они были у него в карманах, Бист уставился на нее.

Эта женщина… девушка не относилась к типажу племянника. Во-первых, она была фигуристой. И даже свободная блузка никак не могла скрыть очертания пышной попки и сочного тела. С ее округлой грудью, выглядывающей через декольте, бедром, отставленным в сторону, и рукой на нем. Она была женщиной в нужных местах. Опять же, его племянник не оценил бы ни изгибы, ни роскошные каштановые волосы, ниспадающие волнами вдоль ее тела. Они были длинными, Бист любил длинные волосы. Такие, что можно обернуть вокруг руки, когда он возьмет ее под свой контроль.

Но более интересным показался ему ее взгляд. В нем таилась боль и нечто, чего он никак не мог понять. Что-то, чего не мог уловить, что ему не нравилось. В тридцать семь лет никто не мог от него спрятаться. Он раскрывал их тайны за считанные секунды. Это то, что он делал в течение долгого времени, но когда все обратились к нему как к своему лидеру, у него не было особого выбора. Отец Биста когда-то был главой семьи. Они не были связаны с мафией, но у них был свой собственный нелегальный бизнес. Хаос и дерьмо прокатились по его жизни, как будто это было естественно. Он сам принимал решения. В его мире он был судьей, присяжными и палачом, который задавал вопросы… и теперь его интересовало, почему она здесь?

‒ Позаниматься?

Она кивнула, подойдя к столу, и пристально глядела на него.

‒ Значит, ты здесь не для того, чтобы трахнуть моего племянника?

‒ Оу, нет. Он пришел ко мне, чтобы я помогла ему. Я просто пытаюсь помочь. ‒ Девушка покачала головой, обхватив себя руками, как будто защищалась. Он не понимал, от чего она пыталась защититься, но ему это не нравилось.

‒ Вижу, ты как всегда отвратителен. Она мой репетитор. Хоуп, позволь познакомить тебя с моим дядей, Бистом.

‒ Вас зовут Бист? ‒ спросила она.

‒ Скажем так, моя мать думала, что моему отцу это покажется забавным. — Он пожал ей руку, чувствуя силу в ее хватке. В ней было что-то соблазнительное.

‒ Приятно познакомиться, ‒ сказала она.

‒ Взаимно. Я ценю, что мой племянник проявляет интерес к учебе.

‒ Помогу, чем смогу.

Бист держал ее руку чуть дольше, чем было необходимо, но она не проявила ни капли нервозности от этого, что он находил тревожным знаком. Любой другой бы волновался. Взглянув на Дуэйна, он дал ему понять, что хочет поговорить с ним. Домой никого не приводят. Это было его правилом.

Подойдя к задней части библиотеки, он оглянулся и увидел, как Хоуп опускается в кресло, и несколько секунд наблюдал, как она занимается с его племянником. Отец Дуэйна был в шести футах под землей и находился там вот уже более десяти лет. Бист получил опеку, обращаясь с отцом мальчика тем же единственным способом, которым он пользовался с предателями — убивая их.

Ему ничего не стоило всадить пулю в ублюдка, который избивал свою плоть и кровь. У Дуэйна были синяки под глазами, сломанные ребра и другие ушибы. Так что Бист позаботился о том, чтобы его брат стал примером. Любой, кто угрожал или причинял боль тому, что он считал своим, будет убит. Все просто.

Дуэйн был его племянником. Бист привязался к парню много лет назад, и он проследит, чтобы с ним не случилось ничего плохого.

Она не флиртовала с Дуэйном. Вместо этого она держалась на расстоянии и просто обучала его. Хоуп. Он никогда не слышал, чтобы его племянник говорил о ней.

Оставив их одних, Бист направился в свой кабинет, чтобы разобраться с юридической стороной своего бизнеса.

Его отец был уже давно мертв, все его дела перешли к Бисту, и он провел всю свою жизнь, изучая все это.

У него должны были быть сильные сыновья, а Бист, будучи старшим из трех, должен был научиться основам. Рейф, отец Дуэйна, был мертв, остались лишь Бист и Калеб. Его младший брат вошел в кабинет и сел.

‒ С каких это пор у тебя гости? ‒ спросил Калеб.

‒ У меня нет гостей. А к нему пришел репетитор. Ты их видел?

‒ Да. Ты знаешь, кто она?

‒ Понятия не имею.

‒ Она выглядит старше школьного возраста.

Предупреждение было ясным. Это был бы не первый раз, когда полицейский пытался притвориться кем-то, чтобы попасть в его дом, и он не собирался допускать этого снова, ни сегодня, ни в любой другой день. Он узнает все, что ему нужно.

‒ Я так понимаю, ты разберешься с этим, и с Дуэйном, если она окажется копом.

‒ Не думаю, что она полицейский.

‒ Ты можешь быть уверен?

Он просто знал, что она не полицейский.

‒ Ты здесь, чтобы допрашивать меня или вести дела?

Калеб бросил ключи на стол от одного из их борделей.

‒ Мне пришлось избавиться от Хоуи. Он издевался над женщинами. Я этого не потерплю.

Взяв ключи, Бист покрутил их в руках. Бордели были частью бизнеса его отца, от которых он очень хотел избавиться. Ему это не нравилось.

Они приносили кучу денег, но ему не нравилось делать деньги на женщинах, которые лежали на спине и раздвигали ноги.

‒ Это твоя проблема. Реши ее. Я не хочу слышать об этом снова, до тех пор пока ты не найдешь подходящую замену.

Калеб ушел, а Бист принялся за работу. Он вернулся с одного из складов, где его люди нашли «крысу», пытавшуюся сбежать из города. Никто еще не смог предать Карсона и уйти безнаказанным. Никто.

Время шло, и когда стемнело, он включил настольную лампу, просматривая файлы, делая телефонные звонки и все остальное, что необходимо.

‒ Она ушла, ‒ сказал Дуэйн. ‒ Я отвез ее на работу.

Он уставился на племянника, откинувшись на спинку стула, и кивнул Дуэйну, чтобы тот включил свет.

‒ Прежде чем ты начнешь психовать и кричать, как обычно любишь делать, я хотел бы сказать, что она не полицейский или какая-нибудь проныра, хорошо? Хоуп всего лишь школьница.

Бист сцепил пальцы и уставился на него.

‒ Я знаю, что тебя не было в прошлом году, слышал ли ты историю о парне, который убил свою жену и подстрелил свою дочь?

Бист был более чем осведомлен об этом. Именно он снабдил сумасшедшего оружием. Информация, которую он держал при себе.

‒ Мне это известно.

‒ Она его дочь, та, в которую стреляли.

‒ Прошу прощения?

Ему это не понравилось. Он позаботился о том, чтобы его люди замели все следы, где был куплен пистолет. У мистера Миллера не было лицензии, но у него были деньги, чтобы заплатить за то, что Бист мог предоставить.

‒ Она целый месяц не ходила в школу. Две недели отец держал ее взаперти с матерью в подвале. Эту историю знают все. У него была паранойя или что-то вроде того, и он решил выместить зло на жене и дочери. Он убил мать Хоуп и подстрелил ее. В любом случае, это та история, что гуляет по средней школе. Люди немного побаиваются Хоуп.

‒ Почему?

‒ Потому что она все еще ходит в школу. Она все еще лучшая ученица. Она занимается репетиторством, работает в местной закусочной, как будто ничего и не произошло. После такого дерьма, разве ты бы не сошел с ума?

Когда он только вернул Дуэйна, этот маленький ублюдок был кошмаром. Бисту не потребовалось много времени, чтобы привести его в порядок. Угрозы, независимо от того, выполнялись они или нет, работали.

‒ На этом все.

‒ Мне нужно, чтобы она подтянула меня по учебе. Если хочешь, мы можем пользоваться главной городской библиотекой.

‒ Все в порядке. Вы можете остаться здесь. Где она живет?

‒ Что?

‒ Ее родители умерли. После того, как отец убил свою жену и стрелял в дочь, он выстрелил себе в голову. С кем она живет?

‒ Думаю с тетей или что-то вроде того.

Он смотрел, как Дуэйн выходит из кабинета. В тот момент, когда он ушел, Бист взял свой мобильный телефон, набирая номер.

‒ Я хочу знать каждую мелочь, которую вы найдете на Хоуп Миллер, в том числе о ее родителях. Все полностью.

Прослушивая аудиокнигу, Хоуп оглянулась, чтобы убедиться, что никто не слышит ее стона. Прошла неделя с тех пор, как она начала преподавать Дуэйну, и у нее было ужасное чувство под ложечкой, но она списала это на то, что шла из закусочной в темноте. Вероятно, ей не следовало слушать нынешний роман, но у нее не было много времени, чтобы читать «чушь», как это называла тетя.

Романы были ее слабостью. Стали ею после двух недель проведенных в подвале, будучи закованной, она думала, что умрет девственницей и не испытает любви и все еще в это верила.

Ни один парень никогда не приглашал ее на свидание, но это было нормально, Хоуп не переживала. Она могла жить с этим. Пока у нее были книги, по крайней мере, можно притворяться, сколько бы времени ей ни понадобилось прослушать одну историю, чтобы поверить, что это она героиня книги. Та, которая заполучила парня, даже если он был задницей, и ей нравилось, когда они покорялись им в книгах.

Она не приняла бы никого, кто обращался с ней как с дерьмом, но это не имело большого значения.

Когда рядом с ней остановилась черная машина и открылась дверь, она вскрикнула, выдернув наушники из ушей.

Она сразу же узнала Биста. Он пристально смотрел на нее несколько минут.

‒ Знаешь ли, женщине небезопасно ходить по улицам одной, ‒ сказал он.

Взглянув по сторонам по улице, она нахмурилась. Да, понятно, что это не так уж безопасно, но вокруг никого не было.

‒ Все в порядке.

Девушка выключила аудиокнигу, надеясь, что Бист не услышал ничего, что было сказано. История как раз дошла до по-настоящему сексуальной части, которую, она ненавидела признаваться, любит. Хоуп обожала сексуальные сцены. Романтика была великолепна, но книги, в которых был огонь и грязный секс — просто обожала.

Она была чокнутой, как ее называли сверстники.

‒ Все нормально? ‒ спросила она.

‒ Ты вообще рассматриваешь возможность того, что на тебя могут напасть?

Хоуп снова огляделась по сторонам и покачала головой.

‒ Не думаю, что подобное может произойти. ‒ Она развела руки, показывая свой очень мужеподобный наряд. ‒ Вряд ли нападающие клюнут на то, во что я одета.

‒ Ты специально ведешь себя глупо? ‒ спросил Бист.

‒ Это первый раз, когда меня называют глупой. — Хоуп полезла в карман и вытащила перцовый баллончик. ‒ Слышала, что это эффективно, и, распылив это, планирую ударить ногой ниже пояса, а затем бежать. ‒ Девушка пожала плечами. ‒ Думаю, это все, что мне нужно.

‒ Мне не нравится, что ты не уважаешь свою личную безопасность.

‒ Кто собирается напасть на меня? ‒ спросила она.

Он шагнул к ней, и Хоуп не могла не сделать шаг назад. Мужчина был таким высоким, казалось, что он полностью завладел всем, к чему прикасался. Его присутствие заставило ее сердце забиться сильнее, когда она наткнулась на стену. Когда та здесь появилась?

‒ Видишь ли, когда дело касается мужчин, есть такие, которым все равно, если женщина говорит «нет». Они возьмут то, что хотят, независимо от того, чего хочешь ты. ‒ Одна его рука прижалась к стене, а другая коснулась ее шеи. Кончики его пальцев гладили ее по пульсирующей венке на шее, а большой палец поднял подбородок вверх так, что ей больше некуда было смотреть или идти. Девушка стояла совершенно неподвижно, глядя в его опасные голубые глаза.

В этот момент Хоуп осознала, что слухи, которые она слышала о Карсонах, могли оказаться правдой. Было что-то смертельное в его взгляде, в том, как он требовал внимания, и у нее не было выбора, кроме как слушать, смотреть и ждать, пока он решит, что хочет с ней делать.

‒ Видишь, как мне легко взять то, что я хочу. Я мог бы трахнуть тебя прямо здесь и сейчас у этой стены, зажать твой рот рукой, чтобы ты не кричала. ‒ Бист приложил руку к ее рту, и она смутилась.

Хоуп не боялась его. Теперь она действительно считала себя чокнутой.

‒ Или я могу задушить тебя, взяв то, что хочу, и убить в процессе. Его пальцы обвились вокруг ее горла, но не сжались. Прикосновение было скорее собственническим, чем опасным.

Ты ненормальная. Этот мужчина опасен, а ты просто стоишь и смотришь.

Ненормальная.

‒ Тебе нужно больше заботиться о себе.

Он отошел, и она возненавидела острую потерю его тепла, жара. Это первый раз, когда она была настолько близка с кем-то, и ей это нравилось, даже если это было одно из самых странных событий в ее жизни.

‒ Залезай.

Бист двинулся к двери своей машины, держа ее открытой и ожидая.

‒ Я могу дойти пешком. Правда. Я живу недалеко отсюда.

Она хотела сесть в машину, и это желание напугало ее. Этот мужчина был другим. Ей не нравились чувства, которые он вызывал в ней, и чем скорее она возьмет себя в руки, тем счастливее будет.

‒ Садись в машину, Хоуп. Это не просьба.

Дрожь пробежала по спине девушки от того, что он помнил ее имя. Бист Карсон не производил на нее впечатления человека, который помнит такие мелочи, как чье-то имя.

Не видя больше причин спорить, Хоуп скользнула на заднее сиденье машины. Внутри был водитель, и жар залил ее щеки от того, что он увидел.

Бист уселся на заднее сиденье рядом с ней, и салон машины сразу показался ей слишком маленьким. Девушка ничего не сказала, оставаясь на своей стороне сиденья, и выглянула в окно, но потом, взглянув на него, увидела, что он пристально смотрит на нее.

Она заставила себя улыбнуться, задаваясь вопросом, о чем тот думает, глядя на нее.

‒ Ты не приходила на этой неделе, ‒ сказал он. ‒ Почему?

‒ Я помогала ему в школе на переменах и после.

‒ На следующей неделе и каждую неделю после я хочу внести поправки в ваш график. Каждый понедельник, среду и пятницу. Его взбесит то, что я контролирую ситуацию, но опять же, мне все равно, пока я знаю, что он делает то, что правильно.

‒ Вы заботитесь о нем? ‒ спросила она.

‒ Конечно, Дуэйн мне небезразличен. Он мой племянник.

Она улыбнулась.

‒ Это я могу понять. Он не так уж плох. Хотя его сотовый постоянно звонит.

‒ Я разберусь с его мобильником.

Ей нравилось, что он заботился о ней, она скучала по этому. Иметь кого-то, кто заботится о ней. Увидев, что они уже рядом с ее домом, Хоуп сказала об этом водителю, и тот остановился у самого маленького дома в конце улицы. Он не был великолепным. Лужайка перед домом заросла, а окна, выходящие на улицу, были грязными. Ее тетю никогда не волновала презентабельность в глазах окружающих.

‒ Так вот где ты живешь?

‒ Это мой дом.

Это было очень далеко от того дома, к которому она привыкла. Ее мама убиралась каждый день и верила, что ключ к счастливой жизни ‒ чистый дом.

‒ Спасибо, что подвезли, мистер Карсон, ‒ сказала она.

‒ Бист. Можешь называть меня Бист.

Хоуп улыбнулась ему и вышла, направляясь к дому.

Открыв дверь, она оглянулась, увидев, что Бист смотрит на нее. Ей слишком нравился его взгляд. Закрыв дверь, девушка обернулась и увидела свою тетю.

‒ Теперь ты ведешь себя как шлюха? ‒ спросила тетя Тэй.

‒ Нет. Это всего лишь друг. Ему не понравилось, что я шла домой пешком.

‒ В мое время каждая женщина была в состоянии ходить домой пешком и не нуждалась в том, чтобы ее подвозили. Ты же знаешь, я не потерплю подобного поведения в своем доме. Это та самая причина, по которой у твоего отца были проблемы с твоей матерью. Она не знала, что свои ноги не стоит раздвигать перед всеми.

‒ Не смей, ‒ сказала Хоуп. ‒ Не смей так говорить о моей матери. Ты более чем счастлива взять деньги, которые она должна была получить, чтобы заботиться обо мне, так что не смей говорить о ней в таком тоне. Твой брат, мой отец, был больным. Он не смог держать свою зависимость в узде. ‒ Она взглянула на тетю, мысленно поблагодарив маму еще раз за то, что в эти последние часы она сообщила ей об условиях целевого фонда и о пособии, которое будет выплачено в случае смерти родителей.

Если тетя Тэй хоть пальцем тронет ее, все пропадет. Деньги, которые она так любила, и Хоуп могла бы уйти. Часть ее хотела, чтобы Тэй ударила ее, чтобы она не чувствовала себя обязанной остаться. Это то, чего хотела мама, и она сделает все возможное, чтобы ее желания сбылись.

День был ясным, и из окна своего кабинета Бист смотрел на сад, наблюдая, как Дуэйн и Хоуп лежат на траве. Им было слишком жарко, чтобы сидеть в библиотеке взаперти. Мужчина наблюдал, как Хоуп заправляет волосы за ухо, она вызывала у него любопытство.

В отчете было сказано, что она даже не посещала психолога после того происшествия. Две недели она слушала разглагольствования отца, наблюдая, как тот бьет ее мать, прежде чем взяться за нее. Не было никаких признаков сексуального насилия и не указана необходимость проведения судебно-медицинской экспертизы.

Ее отец просто потерял все это.

Она рассмеялась над чем-то, что сказал Дуэйн, и это полностью преобразило ее лицо.

У Биста также были все подробности о ее тете.

И снова он увидел, как Дуэйн схватил телефон, оставив Хоуп одну. Несколько секунд он наблюдал, как она достает свои книги и начинает работать над своим заданием. Она прикусила губу, и мужчина увидел сосредоточенность в ее взгляде. Выйдя из кабинета, Бист зашел на кухню и взял содовую для Хоуп.

Когда он направился к ней, девушка все еще не замечала его, и только когда он навис над ней, бросив на нее свою тень, она, наконец, подняла взгляд.

‒ Бист, ‒ сказала Хоуп, улыбаясь.

‒ Подумал, что тебе не помешает выпить. ‒ Он протянул ей газировку.

‒ Спасибо. ‒ Она открыла банку и сделала глоток.

‒ Где твой ученик?

‒ Я думаю, что у «ученика» есть девушка, которая не любит, что я ему помогаю. Она, наверное, волнуется, что мои странности отразятся на нем, и у нее будет псих в качестве парня.

Мужчина сел на траву и уставился на нее.

‒ Что делает тебя странной?

‒ Факт, что я все еще хожу в школу. Что не употребляю наркотики и не накуриваюсь. Работаю. ‒ Она прикусила губу.

‒ Я знаю твою историю, Хоуп.

‒ Все, кажется, знают о ней, и поэтому они думают, что эксперты в том, как человек справляется с подобными ситуациями.

‒ И тебе это не нравится?

Она замолчала, облизывая губы.

‒ Ненавижу, когда они считают, что знают, что правильно, а что нет.

‒ Ты должна признать, что это странно. Твой отец держал тебя взаперти, прикованной к стене, а ты сидишь здесь, пьешь содовую, и выглядишь, как будто все нормально.

Она отвела взгляд, но он успел заметить слезы в ее глазах. Хоуп начала говорить, но остановилась, казалось, у нее сжало горло. Бист наблюдал, как она старается взять себя в руки.

‒ Моя мама, она не хотела, чтобы я думала о том, что случилось. Она сказала мне, что я выберусь, и когда сделаю это, то не буду делать ошибок. Я не должна позволить этому сломить меня. Она хотела, чтобы я заставила ее гордиться собой. — Ее глаза снова наполнились слезами, и она быстро опустила голову.

Он не смог удержаться и протянул руку, заправляя волосы ей за ухо. Хоуп не отстранилась от его прикосновений и взглянула на него.

Тоска в ее глазах была очевидна.

Бист задался вопросом, сколько людей нашли время, чтобы прикоснуться к ней, чтобы заботиться о ней. Информация о ее тете была не совсем лестной. Он ни на секунду не усомнился, что жизнь была не так-то легка для Хоуп.

‒ Ты не одна, ‒ сказал он, ‒ всегда есть люди, которые могут помочь.

Она засмеялась.

‒ Я знаю. То, что случилось со мной, было не так плохо, как то, через что проходят некоторые. Это было не самое лучшее, но… могло быть намного хуже. ‒ Она стиснула зубы. Он как ее челюсть сжалась.

‒ Ты можешь поговорить со мной, ‒ сказал мужчина, предлагая свою поддержку еще до того, как понял, почему это делает. Бист не был должен этой женщине… девушке, он обязан помнить это ‒ он ничего ей не был должен.

‒ Мне действительно не нужно об этом говорить, но спасибо. Я на самом деле очень ценю это. ‒ Она заправила волосы за ухо.

‒ Извини за звонок, ‒ сказал Дуэйн.

‒ Я хочу, чтобы ты сказал своей девушке, что будешь проводить время с ней, когда не будешь учиться, иначе я заберу твой телефон.

‒ Бист, ‒ сказал Дуэйн.

‒ Нет, твое образование на первом месте. Мисс Миллер могла бы быть где угодно в это время. Ей нет нужды помогать твоей ленивой заднице. Окажи ей должное уважение.

Бист встал и ушел, не оглядываясь.

Направившись в свой кабинет, он схватил пиджак, снова выглянул в окно, чтобы увидеть, как они оба занимаются. Его племянник выглядел рассерженным, но мужчину это не заботило.

Покидая кабинет, он остановился в дверях, увидев стоящего неподалеку Леви.

‒ Убедись, чтобы Хоуп Миллер благополучно добралась до дома. Я не хочу видеть листовки о ее пропаже или смерти.

‒ Да, сэр.

Бист уселся за руль своей машины и помчался в город.

Те несколько раз, когда он говорил с Хоуп, его неимоверно тянуло к ней. Тьма в ее взгляде, нужда, никто не видел этого, но Бист видел. Хоуп Миллер жаждала внимания. Ее семья была мертва, их смерть оставила ее одну. Не в первый раз он задавался вопросом, как долго она хотела внимания, прикосновений.

Она не устраивала сцен и не показывала никаких внешних признаков необходимости в них, но он видел это.

То, как она тянулась к нему, взглядом умоляя его прикоснуться. В то же время она отстранилась, не желая того, что он мог бы ей дать.

Она отталкивала и притягивала с одинаковой силой.

Восемнадцать лет.

Она старшеклассница.

И с ней, в ее жизни, произошло уже слишком много дерьма.

Даже когда он попытался перечислить все причины, по которым должен был держаться от нее подальше, Биста снова привлек ее взгляд. Она не боялась его. Он также считал, что она понятия не имеет, на что он способен. Что мог сделать.

Он не был хорошим человеком.

Причинял людям боль.

Каждый, кто предал его, был убит страшной смертью.

Бист никогда не терпел любого рода дерьма от кого-либо.

‒ Ключ, сынок, в страхе. Заставь всех бояться тебя, и это будет держать их в узде. Любой, кто попытается отнять у тебя эту силу, покажи миру, почему они должны страшиться тебя.

Он наблюдал, как его отец мучил мужчин и женщин, всех, кто думал, что может прожить без него. Каждый усвоенный урок создавал мужчину, которым он стал сегодня. Его собственная мать сказала отцу, что дала своему сыну подходящее имя, потому что именно то, во что он превратился, в зверя (уточнение от перев. имя главного Героя ‒ Бист, Best с англ. Зверь), отображает его сущность.

Припарковавшись у дома Сары, он прошел внутрь, кивнув человеку у стойки. Это был не первый раз, когда Бист был здесь, и, он знал, что не будет последним.

Сара была первоклассной шлюхой. Она брала деньги у кого угодно, и пока они платили ей высокую цену, воплощала в жизнь мечты каждого мужчины.

Он видел ее в действии. Трахать толпу из пятнадцати мужчин и наслаждаться каждой секундой.

Как только он постучал в ее дверь, Сара открыла ее с улыбкой на губах.

‒ Привет, Бист, ‒ сказала она.

Мужчина покачал головой, распахивая дверь до конца. Ей нравилось, когда он командовал. Закрыв за собой дверь, он обхватил пальцами ее шею и прижал к стене.

‒ Ты не произносишь моего имени. Ты ничего не говоришь, мать твою. Я даже не хочу, чтобы ты смотрела на меня сейчас.

Она мгновенно закрыла глаза. Ее соски были твердыми, как камень, бусинками, умоляя его о внимании, тело уже было облачено в прозрачное платье, которое она носила. Сара любила внимание и эпатаж, который она создавала. Он видел, когда та прогуливалась по улице, как мужчины и женщины оборачивались, чтобы посмотреть на нее.

Стягивая платье с ее тела, он обхватил рукой одну из грудей. Они были немного малы для него, но для теперешней потребности вполне сгодятся.

Оттянув ее от стены, мужчина толкнул ее вниз так, чтобы задница торчала вверх. Он не хотел видеть ее. Выхватив из кармана презерватив, разорвал обертку, раскатывая его по члену. Он всегда был защищен, он не касался ее грязной киски. Никогда. Сара была всего лишь инструментом, который можно использовать, и если бы он не нуждался в ней прямо сейчас, его бы здесь не было.

Загнав свой член глубоко внутрь нее, он закрыл глаза, презирая то, другое лицо, которое он видел. Бист Карсон по-королевски облажался.

Жуя жвачку, Хоуп взяла три солонки с солью и направилась в зал закусочной, чтобы поставить их на стол. Было уже поздно, время перевалило за одиннадцать, а ей все еще нужно было закончить два школьных задания до понедельника.

Самой большой проблемой было то, что по выходным в закусочную всегда приходило много народу, но лишние деньги пригодились бы. Она работала так, чтобы ее трастовый фонд не закончился раньше времени. Если она не будет снимать слишком большие суммы, то сможет оплатить колледж, остаться без долгов и с хорошей работой. Это был ее план, и она намерена придерживаться его.

Остановившись, она увидела Биста Карсона с парой мужчин, сгрудившихся вокруг стола. Они выглядели так неуместно в закусочной подобно этой. Их костюмы выдавали их дороговизну. Каждый из них, должно быть, стоил больше, чем она зарабатывала за год. И не только это, с помощью только одного костюма, вероятно, можно было оплатить все ее обучение в колледже за год.

— Я не буду их обслуживать. Не хочу попадать в поле зрения Карсона, — сказала Хлоя, мать-одиночка, приближаясь к ней. — У меня есть дети, которых надо защищать.

Прежде чем Хоуп сообразила, что происходит, ее подтолкнули к столу. Достав блокнот, девушка уставилась на стол с мужчинами, которые замолчали, как только она подошла. Когда Хоуп была рядом с Бистом, то никогда не чувствовала себя неловко в его присутствии, но сейчас она точно не была окружена приятной атмосферой. Ее желудок свело, и она почувствовала страх.

— Могу я вам что-нибудь предложить? — спросила она.

— Здесь недостаточно меню. Принеси нам еще несколько.

— Для начала, принеси кофе для каждого из нас, Хоуп, — сказал Бист.

А вот и он, его голос успокаивал ее. Девушка быстро кивнула, оставив их. Войдя на кухню, начала готовить два кофейника свежего кофе.

Хлоя подошла к ней.

— Ты знакома с ним?

— Я помогаю с учебой его племяннику.

Она ждала, пока чашки наполнятся кофе, и повернулась, чтобы уделить Хлое свое пристальное внимание.

— А в чем собственно дело?

— В чем дело? Ты ведь знаешь, кто такой Карсон? Знаешь, чем он занимается?

— До меня доходили слухи.

— На твоем месте я бы нашла нового наставника для его племянника. Ничего хорошего не будет от того, что ты ошиваешься вокруг Карсона. Они опасные люди.

Хоуп наблюдала, как Хлоя ушла, закусив губу, и ненавидя то ужасное чувство, зарождающееся в животе.

Как только кофе был готов, она взяла в охапку меню и пошла, чтобы обслужить их. И снова за столом воцарилась тишина, Хоуп ненавидела то, как это заставляло ее нервничать. Молчание означало, что они говорили о том, что было совершенно секретно.

Или опасно.

Она закончила подавать им кофе и оставила мужчин в покое, собираясь разобраться с другими клиентами. Закусочная практически опустела в тот самый момент, как сюда вошел Бист Карсон.

Остаток смены прошел без особых происшествий. Мужчины ели. Ее босс выглядел чертовски напуганным, и она была вынуждена обслуживать их, так как никто другой не хотел.

Не переодев униформу, она взяла куртку и направилась к выходу, остановившись, когда увидела Биста одного. Он прислонился к машине и курил сигарету.

— Не знала, что вы курите.

— Теперь редко это делаю. Просто это идеальная ночь для того, чтобы покурить. Он предложил ей сигарету, и она отрицательно покачала головой.

— Не курю.

— Вижу, ты не на вечеринке.

Она уставилась на него. Дуэйн приглашал ее на свою вечеринку, что-то вроде тусовки в домике у бассейна, и для него было редкостью позволять людям приходить к нему. Хоуп отказалась, потому что это было не то место, где она бы чувствовала себя комфортно.

— Пока могу, собираюсь сохранить свои мозговые клетки активными. Последнее, что слышала, так это то, что они мне понадобятся, чтобы свалить из этого города.

Сложив руки под грудью, Хоуп уставилась на него. За столом, окруженным мужчинами, она боялась его. Теперь же нет. Ее тянуло к Бисту.

— А вы почему не на вечеринке? — спросила она.

— Меня не привлекают дети.

Если слова могли ранить, то сейчас произошло именно это, и она не знала почему.

— Я лучше пойду.

Только она повернулась, чтобы уйти, как следующий вопрос заставил ее остановиться.

— Почему ты хочешь уехать из города? — спросил Бист.

Глянув на него через плечо, она увидела, что мужчина развернулся, чтобы смотреть на нее.

— Вы разве еще не поняли? Я ненормальная.

— Я знаю о твоем прошлом, Хоуп. Просто ты не производишь на меня впечатления женщины, которая сбегает.

Она сделала глубокий вдох.

— Здесь меня ничего не держит, мистер Карсон. Ни в школе, ни дома. У меня… ничего нет. Я просто жду окончания школы, чтобы уехать из города, подальше от воспоминаний. Слухов.

— Слухов?

— Люди знают, что произошло, и, хоть и могу притворяться, будто меня это не беспокоит, я устаю от этого. Мой отец убил мою маму, а я то, что осталось. — Она опустила руки. — На самом деле мне здесь не очень-то везет.

Он двинулся к ней, глядя прямо в глаза.

— Тебе всего восемнадцать.

— Знаю.

— Я должен помнить об этом.

Она наклонила голову на бок, наблюдая за ним. Бист не отводил от нее взгляда. Тепло, казалось, исходило от него, и если бы она могла, все, что ей хотелось, это положить руку ему на грудь.

Он старше.

Намного старше.

Ей было все равно.

Было что-то в Бисте Карсоне, что заставляло ее думать о нем в самые неподходящие моменты. Один из них был, когда она стояла в душе, вода стекала по ее телу, и она представляла его там с собой, он владел ею, прикасался к ней.

Она глубоко вздохнула, понимая, что должна отбросить эти мысли. Никто из парней в школе никогда не заставлял ее чувствовать себя таким образом. Бист смотрел на нее так, словно на самом деле видел.

Он взрослый мужчина.

Тем не менее, когда она попыталась поразмыслить обо всех причинах, по которым должна испытывать отвращение, на ум ничего не пришло. Он был старше, но ей было все равно.

Она не хотела думать о том, что означали его слова.

— Дуэйн очень хорошо учится. Думаю, еще несколько уроков, и он освоит алгебру на отлично. Ура! ‒ Она вскинула кулак в победном жесте и увидела, как его губы слегка дернулись, будто он подавил улыбку. — Вы умеете улыбаться. Это классно. Ваш племянник молодец.

— Приятно это слышать. Почему бы тебе не создать новые воспоминания?

Хоуп замолчала, она надеялась, что он забыл об их разговоре.

— Это не так легко сделать и я скучаю по маме.

— Найди кого-нибудь, с кем можно создать новые воспоминания.

Она усмехнулась.

— В ваших устах это звучит так просто. Как будто легко найти кого-то, с кем можно разделить свою жизнь.

— У каждого есть своя цена.

— Я не собираюсь использовать кого-то, чтобы создать новые воспоминания.

Порыв ветра обрушился на Хоуп, от чего ее волосы упали на лицо. Она хотела убрать их, но прикосновение Биста остановило ее. Он откинул прядь с ее лица, от чего она не могла пошевелиться, не то чтобы и хотела. Глядя в его глаза, она поразилась еще раз.

Она обожала этот оттенок голубого больше всего на свете.

Хоуп, ты втюрилась.

Да уж, просто чтобы добавить галочку к ее сумасшествию, она влюбилась в дядю парня, которому помогала с учебой.

— Почему ты ходишь домой пешком? — спросил он, убирая волосы с ее лица.

Его прикосновение было таким приятным, а руки ощущались такими теплыми на коже.

Облизнув губы еще раз, что, казалось, она не могла перестать делать, пожала плечами.

— Я… эм… я всегда хожу до дома пешком.

— Я уже говорил тебе — эти улицы небезопасны.

— Уже поздно, Бист. Мне нужно возвращаться домой.

Его челюсть дернулась. Она его разозлила? У нее и в мыслях не было. Он беспокоился о ней? Он был бы первым человеком, который беспокоился о ней за долгое время.

— Ты не пойдешь домой пешком. Залезай.

Он отпустил ее волосы, и она ощутила потерю, желая, чтобы он снова обнял ее или, по крайней мере, прикоснулся.

Возьми себя в руки, Хоуп. Не придумывай большего, чем есть на самом деле.

Это все в твоем жалком воображении.

Мужчина открыл дверь, и она забралась внутрь.

Бист наклонился, пристегнул ремень безопасности и отпрянул назад.

— Тебе пора начинать учиться заботиться о себе.

Он был так близко, что у нее перехватило дыхание.

Откинувшись на спинку кресла, она закрыла глаза, ожидая, когда Бист сядет в машину. Она должна была взять себя в руки. Это было совсем не хорошо.

Открыв глаза, она уставилась на него, когда Бист забрался внутрь.

— Знаете, все вас боятся.

Он завел машину, и она бросила взгляд на него, увидев улыбку на его лице.

— Страх может быть отличным методом управления.

— Это также может причинить большинству людей много боли.

— Я здесь не для того, чтобы водить кого-либо за ручку, — сказал он.

— Все те слухи о вас правдивы? — спросила она.

— Не задавай вопросов, на которые готова получить ответы.

Хотела ли она знать правду? Готова ли ступить на эту дорожку?

Нет, она не хотела знать. На этот раз она хотела, чтобы ее маленький мыльный пузырь остался нетронутым, и именно так она собиралась все это оставить.

Бист должен был уйти. Он не должен был идти в ту закусочную или оставаться на парковке и ждать, зная, что ее не подвезут.

Поскольку у Дуэйна была его маленькая вечеринка у бассейна, вход в дом был воспрещен, все двери и окна заперты. Бист не возражал против того, чтобы его племянник пользовался домиком у бассейна, но он не позволит ни одному из тех маленьких говнюков входить в его дом. Они не были приглашены.

Краем глаза он увидел, как Хоуп соединила руки вместе, и ему стало интересно, о чем она думает. Ему нравилось, как девушка смотрела на него. Печальный взгляд, и то, как она держала себя, разумом и телом, казалась намного старше своих восемнадцати лет.

— Ты когда-нибудь возвращалась в свой старый дом? — спросил он.

Она напряглась и просунула руки между бедер, прижимая их друг к другу. Он включил обогрев, не желая, чтобы девушка замерзла.

— Нет. Мои вещи были упакованы, а дом — продан. Я не знаю, что с ним случилось. Тетя позаботилась об этом.

— Она ведь не печется о тебе, правда? — спросил он.

— Заботиться обо мне — не ее работа. Я достаточно взрослая, чтобы делать это самой.

— Но ты к этому не привыкла, не так ли? Быть одной. Я слышал, она твоя тетя со стороны отца?

— Она его сестра.

Ему стало интересно, как они ладили.

— Мы… терпим друг друга.

Он подъехал к дому ее тети и увидел, что она не испытывала особого желания войти внутрь. Не хотела идти домой. Бист смотрел на нее, ожидая.

— Ты ненавидишь ее?

— Она ненавидит мою маму. Говорит, что все случившееся — ее вина. Ее там не было, — фыркнула Хоуп. — Я даже не знаю, зачем вам все это рассказываю. Не хочу об этом говорить.

— Иногда незнакомцы — лучшие люди, которым можно рассказать наши секреты. Вот почему некоторые ходят на исповедь.

— Я не собираюсь рассказывать о своих страхах или воспоминаниях священнику. Тетя Тэй… ненавидит меня, потому что я напоминаю ей маму. Я была там, и независимо от того, как часто она пытается переложить вину на все подряд — ее брат был тем, кто нажал на курок.

Бист заметил, что она положила руку на живот.

— В тебя тоже стреляли.

Она кивнула.

— Да, я истекала кровью. Кажется, доктор сказал, что когда я была на операционном столе, то несколько секунд провела в клинической смерти. Я ничего не помню.

Бист крепче сжал руль, не в силах смириться с мыслью о мире, в котором не было бы ее.

— Все происходит не просто так, верно? — спросила она. Ее взгляд переместился с дома на него. — Как вы думаете, почему я потеряла родителей? Почему он убил ее?

— Ты его ненавидишь?

— Он убил мою маму. Забрал единственного человека в мире, с которым я могла говорить. С ней не нужно было прятаться под маской счастливого человека. Я скучаю по ней больше всего на свете. — Хоуп вытерла слезы и рассмеялась. — Простите меня. У вас есть более важные дела, чем разговор со мной.

— Если бы у тебя была такая возможность, ты бы съехала? — спросил Бист, останавливая ее, когда та потянулась к дверной ручке.

— Что вы имеете в виду?

— Если бы у тебя было куда идти, и тебе не приходилось бы возвращаться в этот дом.

Она смотрела на то здание, в котором вынуждена жить, и мужчина видел каким заманчивым было его предложение.

Планы начали вырисовываться в его голове.

— Съехала бы в ту же секунду. Я правда хочу. Я… я думала об этом. У меня есть трастовый фонд, но чем больше смогу сэкономить, тем больше шансов, что смогу поступить в колледж. Не хочу тратить слишком много. Ну, знаете, осталось немного времени. Всего несколько месяцев. — Она улыбнулась ему. — Спасибо, что подвезли.

Он подождал, пока девушка выйдет.

Хоуп помахала ему рукой, он ответил ей тем же, прежде чем отправиться домой. Машины были припаркованы на его подъездной дорожке, что только разозлило его.

Да, вечеринки для подростков наводили на него скуку. Вылезая из машины, он прошел внутрь собственного дома и увидел Калеба, стоящего у окна его кабинета и смотрящего в сад.

— Думаю, мы должны проверить Дуэйна на какое-то ЗППП или даже на ИППП. Я видел как те шлюшки, что сидели у него на коленях, сосутся с тремя другими парнями.

Подойдя к окну, Бист увидел своего племянника. Дуэйн проживал свою жизнь так, как проживали ее все старшеклассники. Он занимался сексом, проваливал экзамены, ну а потом наверстывал упущенное.

Бист видел трансформацию, произошедшую всего за несколько недель, в течение которых его обучала Хоуп. Она была хороша в том, что делала. Терпелива, талантлива и… красива.

Она видела себя чудачкой, но он видел ее красавицей.

Ей восемнадцать.

Это было единственным препятствием для него, в свои тридцать семь лет он был слишком стар для нее. Почти на двадцать лет старше.

Тем не менее, Бист не мог перестать думать о ней. Даже когда был вдали, то думал о ней. Сегодня вечером он пошел в закусочную, потому что знал, что Хоуп будет там. Он также знал, что она пойдет домой пешком по темным улицам в одиночку, потому что у нее не было машины, и ему это жутко не нравилось. Она не должна ходить одна, ни сейчас, ни когда бы то ни было.

Улицы были опасны, а она совершенно не заботилась о собственной безопасности.

— Есть кое-что, что я хотел бы сделать, — сказал он.

— Ты начал этот разговор, чтобы спросить моего совета или просто хочешь, чтобы я это выслушал?

— Я хочу, чтобы Хоуп Миллер жила здесь, пока не закончит школу.

— Это из-за пистолета?

— Это потому, что она не заслуживает жить с высокомерной сукой. — Он повернулся, чтобы посмотреть на Калеба. — Ты можешь это устроить?

— Я позвоню завтра нашему адвокату. Уверен, он подготовит все бумаги.

— Когда она пойдет в закусочную на работу, я хочу, чтобы ты присмотрел за ней.

— Зачем?

— Я собираюсь навестить ее тетю. Думаю, нам с ней нужно многое обсудить.

Он наблюдал, как Дуэйн поднял обеих девочек и бросил их в бассейн. Повернувшись спиной к вечеринке, Бист пошел к своему столу, задаваясь вопросом, что в ней было такого, что не позволяло, бл*дь, просто игнорировать ее.

Имея при себе необходимые бумагами, Бист припарковал машину у дома Тэй Миллер. Она никогда не была замужем, и была известна в городе как сестра убийцы. Также у нее была репутация шлюхи.

— Хотите, чтобы я пошел с вами, босс? — спросил Донни.

— Нет. Останься здесь.

Вылезая из машины, он увидел, что большинство домов по соседству нуждаются в кое-каком уходе. Застегивая пиджак, он направился к дому, подняв руку, чтобы постучать.

— Да иду я. Иду, мать твою, иду.

Тэй открыла дверь. Ее волосы были накручены на бигуди, запах сигарет витал в воздухе.

В тот момент, как Тэй увидела его, она побледнела. Ему это понравилось.

Страх.

Он мог сделать все, что захочет. Люди так легко поддавались страху, неизвестности, и он любил заставлять их чувствовать подобное.

Когда Бист переступил через порог, она попятилась, и он вытащил бумаги из кармана.

— Я ничего не сделала, — сказала она. — Я не имею ничего общего с такими, как ты.

Он протянул ей ручку, чтобы та взяла ее.

— Прочти это.

Она взяла ручку и посмотрела вниз. Она начала читать составленный им приказ о лишении прав на опеку.

— Что Хоуп натворила? У нас ведь была договоренность!

— Ты должна быть благодарна, что у тебя есть другой человек, с которым ты можешь разделить свою жизнь. Твой брат отнял у нее так много. Ты заставила ее смириться с тем, что маленький городок делает с аутсайдерами. Ты презренный человек. Откажись от нее, и ты получишь это, — он поднял несколько свернутых банкнот, увидев жадность в ее глазах.

Хоуп не жила здесь счастливо. Она заслуживала лучшего, и он собирался убедиться, что девушка это получит.

— Где ее комната?

— Первая спальня дальше по коридору.

Он пошел в комнату, видя, что у нее не так уж много вещей. Взяв в руки рамку, стоящую возле кровати, он увидел ее мать на фотографии. Единственный человек, который действительно имел значение для Хоуп. Единственный человек, которого он не мог вернуть.

Собрав ее вещи, он спустился вниз и проверил подписанные документы. Увидев подпись Тэй, он передал ей деньги. Она жадно взяла их, а Бист улыбнулся. Направляясь к выходу, он услышал ее крик.

— Ты ублюдок. — Повернувшись, он метнул взгляд на нее. — Ты… это однодолларовые банкноты.

— Я знаю. В следующий раз, возможно, твоя жадность не ослепит тебя.

Он обернул крупную купюру вокруг однодолларовых, чтобы выглядело так, будто у него в руках крупный куш.

Хоуп снова вышла в прохладную ночь. Погода в этот момент была переменчива. В одно мгновение было невыносимо жарко, а в следующее ‒ так холодно, что даже куртка не могла ее согреть.

Когда она заметила Биста, прислонившегося к машине, как и накануне, она остановилась. Должна ли она подойти к нему? Он смущал ее, присутствие Биста заставляло нервничать, ведь она хотела того, чего никогда не хотела ни от одного другого мужчины, ни от кого. Просто находясь рядом с ним, она чувствовала изменения внутри себя: жажду, жгучую потребность, подобную огню.

‒ Привет, ‒ сказала она, не приближаясь ближе.

‒ У меня для тебя подарок.

‒ О, ‒ сказала она, наконец, подойдя ближе. Это было невежливо, не так ли?

Она крепко держала сумку, не желая ее отпускать.

Бист вытащил из кармана какие-то бумаги и протянул ей. Мужчина стоял под фонарем, так что, когда она взяла их, смогла прочесть, что там написано.

‒ Приказ о лишении прав на опеку. ‒ Хоуп покачала головой и пролистала весь документ. ‒ Нет, нет, я не хочу этого. Я говорила тебе, деньги, что у меня есть сейчас, они только для колледжа. Не могу позволить себе жить самостоятельно. Разве он не знал, что она изучила все, что значат эти приказы? Она сделала несколько расчетов, пытаясь понять, есть ли способ освободиться от женщины, которая любит напоминать ей прошлое. Каждый цент пропадет через пару лет, и ей придется обратиться к стипендиям. Она этого не хотела. Ее план помогал ей сосредоточиться на одном. Хоуп знала, чего хочет, и то, что происходило сейчас, ей не нравилось. Тетя Тэй подписала их.

Ее глаза наполнились слезами, но они были от счастья.

‒ Почему? Я не хочу этого. Я же говорила, что не хочу этого.

Он схватил ее за руки, но она была так рассеяна, что любое удовольствие, которое девушка получила бы от его прикосновения, прошло мимо нее. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней.

‒ Ты в безопасности, Хоуп. Она отдала тебе твою свободу, но в моем доме я предоставлю тебе комнату.

Это заставило ее на мгновение застыть.

‒ Что?

‒ Я не хотел иметь дело с орущей тетей, рассказывающей всему миру, что украл ее племянницу.

Она сомневалась, что тетя Тэй когда-нибудь сделает нечто подобное.

‒ Это было единственным способом, по которому ты можешь быть свободна от нее, не то чтобы ты действительно нуждалась в документе. В восемнадцать ты можешь делать все, что захочешь, но я просто хотел взять этот клочок бумаги на всякий случай. Ты будешь жить в моем доме. Я плачу за еду, коммунальные услуги, полностью распоряжаясь всем в моем доме. Буду заниматься всеми финансовыми вопросами. Ты все еще можешь продолжать работать здесь, если хочешь, но я попрошу водителя сопровождать тебя повсюду. Ты же не задаешь никаких вопросов.

‒ Почему? ‒ спросила она. ‒ Почему ты так добр ко мне?

‒ Просто у меня такое чувство, что немногие люди были добры к тебе, Хоуп.

Она ничего не понимала. Этот человек ничего ей не должен. Она не могла дать ему ничего, чтобы отплатить за то, что он сделал для нее; и все же он стоял здесь, надеясь, что ее будущее будет намного лучше, чем оно было до этих пор.

Глядя на Биста, она поняла, что в глубине души уже немного влюбилась в него. Все боялись его, но он всегда проявлял к ней только доброту, и ей было все равно, что говорят другие. Хоуп беспокоилась только о том, как он заставлял ее чувствовать себя. Она отказывалась заботиться о чем-либо еще, особенно сейчас.

‒ Спасибо. Мне лучше пойти и забрать свои вещи.

‒ Они уже у меня, ‒ сказал он, открывая дверцу машины. ‒ Если ты заберешься внутрь, мы поедем домой, и я покажу тебе комнату, где ты будешь спать.

Она села в машину и не двигалась, пока он пристегивал ее ремень безопасности. Было что-то сексуальное в том, как он взял на себя ответственность, пристегнув ее ремень.

Давай посмотрим правде в глаза. Ты втюрилась в него так сильно, что эта зависимость может соперничать с любовью к любой кинозвезде.

Бист сел за руль, а она наблюдала, как он выезжает со стоянки, направляясь в противоположную сторону от ее старого дома, прямиком к новому.

Я смогу с этим справиться.

Краем глаза она все еще наблюдала за ним, не желая упустить ни минуты. Закусив губу, девушка невольно улыбнулась. Все казалось таким насыщенным, таким другим. Она глубоко вздохнула и подумала, что бы сказала ее мать о Бисте Карсоне.

На самом деле, это уже не имело значения. Она чувствовала себя потрясающе, когда находилась рядом с ним.

‒ Я бы хотела сохранить свою работу, если это возможно.

‒ Я уже сказал, это возможно. Попрошу водителя возить тебя туда и обратно в целости и сохранности. Не хочу, чтобы ты в одиночку ходила по улицам.

‒ Потому что это опасно?

‒ Ты не можешь знать, когда Бугимен может выйти и напугать тебя.

Она усмехнулась.

‒ Я так давно не слышала про Бугимена.

‒ Твои родители когда-нибудь рассказывали тебе о нем, чтобы заставить пойти спать? ‒ спросил он.

‒ Нет. Я была очень хорошим ребенком и всегда делала то, что мне говорили. Единственный раз, когда я услышала о Бугимене, было на Хэллоуин, и моя мама рассказала о нем, чтобы казаться страшнее. Было время, когда я любила Хэллоуин. Она наряжала нас в костюмы, и мы шли выпрашивать сладости, выкрикивая «сладость или гадость». Мне так это нравилось.

‒ Что же случилось?

‒ Я повзрослела, и вся магия вместе с папой-наркоманом просто вылетела из окна. Было легче оставаться дома. Мы смотрели несколько фильмов ужасов, и все.

Он въехал в открытые ворота.

‒ Я никогда не праздновал Хэллоуин. Наряжаться в костюмы казалось бессмысленным занятием. Нет никаких причин бояться демонов, которые появляются ночью, когда ты сам один из них.

‒ Даже не собираюсь думать сейчас о том, что ты имел в виду, сказав подобное.

Он припарковал машину, и она была рада, что ей не нужно больше ничего спрашивать. Крепко прижимая к себе рюкзак, Хоуп уставилась на дом и последовала за Бистом. Он положил руку ей на спину и повел внутрь.

Проходя мимо стоявших у двери охранников, он кивнул им. Только тогда она услышала, как еще одна машина въезжает на территорию дома.

‒ Меня всегда сопровождают люди, ‒ сказал он, когда Хоуп остановилась, чтобы оглянуться.

Бист не мешкал, и они уже поднимались по длинной лестнице. Вернее, он двинулся в конец коридора, где она увидела вторую лестницу.

‒ Комната Дуэйна там, внизу. Я поговорю с ним завтра. Он не будет тебя беспокоить. Собираюсь попросить его подвозить тебя до школы.

‒ Я не против прогуливаться пешком.

‒ И я не против, чтобы люди подвозили тебя туда, где ты должна быть.

Бист остановился у дальней комнаты, и она уставилась на дверь, у которой он стоял.

‒ Это моя комната?

‒ Да.

Она протянула руку, чтобы схватить ручку двери, провернув ее. Дверь открылась, и Бист зажег свет.

Комната была огромной. Она, должно быть, была размером с квартиру. Кровать была одной из самых огромных, которые она когда-либо видела.

Бист прошел мимо нее.

‒ Здесь есть смежная ванная, так что у тебя будет свое личное пространство. Встроенный шкаф, а здесь место для хранения вещей.

Она заметила, что ее одежда уже развешана, а немногочисленные вещи хранились в шкафу. Фотография, которая стояла у ее кровати, уже была здесь и ждала ее.

‒ Спасибо, ‒ сказала она, чувствуя себя невероятно тронутой подобной заботой.

‒ Надеюсь, ты будешь здесь счастлива, Хоуп.

Он вытащил из кармана мобильный телефон.

‒ Теперь он принадлежит тебе. Я уже вбил в него номера: мой, Дуэйна и некоторых из моих людей. Ты можешь позвонить им в любое время, и они приедут за тобой.

Хоуп кивнула и улыбнулась.

‒ Спасибо.

‒ Если тебе что-нибудь понадобится. Не стесняйся спросить.

Он подошел к двери, и она смотрела ему вслед.

‒ Подожди, а где спишь ты?

‒ Моя комната в конце коридора. Я чутко сплю, так что буду знать, если Дуэйн попытается проскользнуть сюда.

Он подмигнул ей, и Хоуп немного заволновалась от осознания, что она делила весь этаж с Бистом.

‒ Спасибо тебе за все.

Он кивнул, закрывая за собой дверь. Сидя на краю кровати, она не заботилась о бегущем времени. Не сейчас. Она была… в шоке.

Ее тетя, наконец, в прошлом, и ей не нужно было выслушивать дерьмо, исходящее из ее рта. Глядя на свой мобильный телефон, она провела большим пальцем по экрану и прокрутила контакты, а затем улыбнулась, когда увидела номер местного китайского ресторанчика.

Она должна была держать себя в руках. Ни в коем случае она не должна показать, насколько катастрофически влюблена. Ни за что.

Бист уставился на экран с камер безопасности в библиотеке. Дуэйн решал тест, с темами которого Хоуп помогала ему за несколько секунд до этого. Теперь она стояла у одной из книжных полок и смотрела на множество его книг.

Сегодня она надела шорты до колен и укороченный топ. На город снова обрушилась жаркая погода. Прошло несколько дней с тех пор, как он забрал ее. Она уже привыкла к рутине, и Дуэйн не возражал, чтобы она жила рядом. Они редко разговаривали друг с другом, если это не касалось вопроса учебы. Также ни один из них не вращался в одних и тех же кругах в школе.

Дуэйн сказал ему, что Хоуп одиночка, и многие считали ее чокнутой. Бист не считал ее таковой. Скорее непонятой, чем чокнутой.

‒ Ты рассказал ей, как замешан в дельце ее отца? ‒ спросил Калеб.

‒ Нет, и не собираюсь.

Он не отводил взгляда от экрана. Она поднялась на ступеньку повыше, чтобы добраться до второй полки, той самой, литература на которой была более интимной.

Он смотрел, как она достает книгу с верхней полки. Теперь, когда девушка открыла книгу, его заинтересовало, какую именно она выбрала. Угол камеры был как раз таким, чтобы можно было рассмотреть страницу, которую она перелистнула. Дуэйн подарил ему эту книгу три Рождества назад. Это была книга, описывающая сексуальные позиции с довольно подробными иллюстрациями. В ответ на эту дерзость, он устроил Дуэйну обследование в больнице и прикупил запас презервативов. Ему было насрать, если люди не соглашались с его методами воспитания. Это сработало на нем, и на Дуэйне сработает.

Щеки Хоуп горели, но она не закрыла книгу, как будто была слишком потрясена тем, что увидела в ней. Ее рука опустилась на книгу, и он наблюдал, как она медленно провела пальцами по картинке. Хоуп перевернула страницу, и ее снова встретила довольно откровенная фотография с парой, занимающейся сексом.

О чем она думала?

Он хотел бы оказаться рядом с ней прямо сейчас. Расспрашивал бы ее обо всем, что приходило в голову, чтобы узнать и понять ее.

‒ Ты немного… одержим этой девочкой.

‒ Хоуп не девочка. Она женщина, ‒ сказал он рассеянно, на самом деле не обращая особого внимания на Калеба.

То, как она смотрела на него, действовало, как чертов наркотик, и он становился все более зависимым с каждым днем.

Она была совершеннолетней.

Ни разу Хоуп не заставляла его думать, что она ребенок или даже подросток. Она была настоящей женщиной. Ее тело было создано для секса, и, видя, как она перелистывает очередную страницу, он понял, что ее разум тоже.

Он наблюдал, как она закрывает книгу и смотрит вниз. Дуэйн поднял листок бумаги с уже решенным тестом, и Хоуп кивнула.

Она положила книгу на место, но держала корешок немного дольше. Как будто не хотела оставлять ее в покое.

Под конец Бист стоял, наблюдая за ней, еще несколько минут, пока она проверяла тест Дуэйна, и у него не было другого выбора, кроме как оторваться от экрана. Он не мог продолжать смотреть на нее, наблюдая за ней, хотя в глубине души знал, что это единственное, что он хотел бы делать.

‒ Мы должны отправиться на склад, ‒ сказал Калеб. ‒ Бизнес требует внимания.

Выходя из дома, Бисту не нужно было отдавать приказ своим людям охранять Дуэйна и Хоуп. Он уведомил их об этом несколько дней назад.

Забравшись на заднее сиденье машины, он вытащил свой мобильный телефон, проверяя сообщения, прежде чем уделить Калебу все свое пристальное внимание.

‒ Что нам известно? ‒ спросил Бист.

‒ Фрэнк провел некоторое время с местными копами.

Стиснув зубы, Бист кивнул. Фрэнк был одним из тех, кто помогал с кредитованием бизнеса. Он был хорош в этом, но у Фрэнка также имелись проблемы с азартными играми.

Только казино, которым Бист владел, приносило ему почти миллион долларов, и это только за последние несколько месяцев.

Если Фрэнк хоть на секунду думал, что ему сойдет с рук попытка донести копам, то его ожидал сюрприз, мягко говоря.

‒ Я уже заплатил Уильяму. Дал ему десять штук, ‒ сказал Калеб.

Уильям был их информатором в полиции, который помогал закрывать глаза на некоторые действия. Он долгое время работал на Карсонов, и они помогли ему заработать хорошее, большое пенсионное пособие, которое тот заслужил, помогая друзьям.

‒ Что у тебя за дела с Хоуп Миллер? ‒ спросил Калеб.

‒ Просто помогаю девушке.

‒ Мы оба знаем, что это неправда.

‒ Это мы продали пистолет ее отцу.

‒ Ну и что? Мы продали много оружия мошенникам, и с помощью них они убили много людей. Что же такого именно в этой девушке?

Он взглянул на брата, но не сказал ни слова. Калеб поднял руки вверх.

‒ Послушай, я никогда не видел, чтобы ты смотрел на женщину так, как смотришь на нее, и, заметь, я говорю «женщина», а не «старшеклассница», потому что знаю тебя. Я ее видел. Она взрослее своих лет. Также знаю, что ты пользовался услугами Сары намного чаще за последние несколько дней с тех пор, как встретил Хоуп. Она тебе нравится, не так ли?

Бист не собирался рассказывать своему младшему брату, что чувствует к восемнадцатилетней девочке. Просто наблюдая за тем, как она просматривала ту книгу о сексе, он получил гребанный стояк, с которым ничего не мог сделать, что адски его злило.

Когда Бист посмотрел Хоуп в глаза, то увидел, как она тоскует по мужчине, особенно по тому, как она смотрела на ту чертову книгу. Она смотрела на нее так, словно хотела быть на месте тех женщин, принимающих в себя хороший, большой и толстый член.

‒ Она хорошенькая, ‒ сказал Калеб. ‒ Я видел ее, и она не похожа на твоих обычных женщин. Она невинна.

‒ Как насчет того, чтобы перестать думать о женщине, живущей в нашем доме, и больше сосредотачиваться на своей работе?

Он не хотел больше слышать чушь о ее невинности. Несмотря на то, что это не было ерундой, он очень хорошо понимал, насколько наивна она была в своей нынешней ситуации.

Теперь же она жила в доме, полном монстров, за исключением Дуэйна, но однажды придет и его время, когда он станет старше. Его собственный отец к пятнадцати годам уничтожил всю ту маленькую наивность, которая у него была.

Возможно, ему следовало поступить так же с Дуэйном, но он не смог.

Его племянник не узнает, какое детство было у Биста, он забрал его из жизни насилия, так что Дуэйну не нужно было проходить через тот ад, который он сам пережил.

Время его обучения придет, но до тех пор Бист, Калеб и его люди были способны управлять семейным бизнесом.

Выехав за пределы склада, Бист вылез, застегнув пиджак, оттеснив мысли о Хоуп и Дуэйне на задний план. Ему не нужно было сейчас думать о невинных людях в своей жизни.

Войдя на склад, он увидел, что его люди сдерживаются, в то время как Фрэнк был привязан к стулу. Это было не ново для Биста. Все, кто хотя бы попытался на него настучать, оказывались на этом стуле.

‒ Мистер Карсон, клянусь, я ничего не знаю. Моя жена!

‒ Твоя жена в больнице со сломанной челюстью, Фрэнк.

Он схватил стул, развернул его и оседлал.

‒ Вот как обстоят дела: она добралась туда задолго до того, как мы поймали тебя, поэтому я должен задаться вопросом, была ли она той, кто предостерегал тебя о том, что не нужно переходить мне дорогу.

Он взглянул на костяшки его пальцев, привязанных к подлокотникам стула. Явные признаки драки, такие как содранная кожа, были заметны на них.

‒ Ты избил свою жену, Фрэнк?

Он встречался с Делией несколько раз. Красивая женщина, временами немного… заторможенная, но он предполагал, что это от слишком многочисленных ударов по голове.

Его собственная мать стала такой же, на протяжении многих лет домашнего насилия, и, естественно, когда ноги не получали должного медицинского ухода и это затрудняло ее ходьбу. Он сидел за столом, пока отец насмехался над неспособностью матери ходить. Тот даже не позволил ей приобрести костыли, которые помогли бы ей передвигаться, и он видел, как она плакала.

Конечно, его отец избивал ее слишком часто, и однажды придя домой, Бист увидел кровавое месиво, которое было его матерью на ковре, в тот момент он решил дать отцу испробовать его собственное лекарство.

Он не остановился и провел целую неделю, издеваясь над отцом, заставляя его пройти через муки, которые тот заставил пройти мать, прежде чем ему, наконец, стало скучно, и он просто убил его.

Его мать покоилась в прекрасном месте, которое он поддерживал в чистоте каждое воскресенье. Его отца кремировали, а пепел высыпали в саду за домом. Что касается Биста, то ему казалось это оправданным.

Протянув руку к ассортименту оружия на столе, он взял стальной молоток и проверил его вес в своих руках.

‒ Пожалуйста, Бист, я клянусь. Я не…

‒ А что говорила твоя жена? ‒ спросил Бист. ‒ Видишь ли, у меня серьезные проблемы с мужчинами, которые бьют своих жен, особенно, когда те пытаются помочь своим мужьям. Женщины так делают, Фрэнк. Редкие единицы, которые существуют только для того, чтобы помогать мужчинам. Чтобы направлять их, согревать их постель и дарить им детей.

Он с силой опустил молоток, раздробив кости руки Фрэнка.

‒ И эти женщины не заслуживают того, чтобы их избивали.

Спускаясь по лестнице, Хоуп напевала себе под нос, она чувствовала себя счастливой, впервые с тех пор, как отец отнял у нее все. Войдя в столовую, она остановилась, увидев Дуэйна, Калеба и Биста.

— Мне очень жаль. Я не заметила, что опаздываю. — Она быстро взглянула на часы на своем запястье, чтобы убедиться, что пришла вовремя.

— Я голоден, — сказал Бист.

— Пожалуйста, присаживайся.

Калеб сел на противоположном конце стола от Биста. С Дуэйном по одну сторону, а она прошла к единственному месту, где было свободно, усаживаясь.

Прошло огромное количество времени, с тех пор как она последний раз делила ужин с кем-нибудь. Мама всегда следила за тем, чтобы на столе была еда, и при мысли об этом она улыбнулась.

— На следующей неделе у тебя контрольная по математике. Как твои результаты? — спросил Бист, пристально глядя на Дуэйна.

— Если бы я помнил все, чему меня научила Хоуп, я бы с успехом все сдал. — Она улыбнулась.

— Не нервничай и остерегайся вопросов с подвохом. Те, которые заставляют тебя хорошенько подумать, и ты такой «да, это правильный ответ», но когда ты смотришь на них снова, то просто знаешь, что это что-то другое. — Она нахмурилась. — Я только что все усложнила еще больше.

— Все в порядке. Я наверняка провалюсь, — сказал Дуэйн. — Бесполезный репетитор. — Говоря это, он ухмылялся.

— Эй, это несправедливо. Ты же знаешь, у меня один из самых высоких показателей в качестве репетитора.

— Посмотрим, хвастунишка.

Она хихикнула. Еду подали, и краем глаза она заметила, что Бист за ней наблюдал. Хоуп нравилось, что он смотрит на нее, и это, конечно, заставляло ее думать о той проклятой книге. Зачем ему вообще нужна подобная книга?

— Как прошел твой день? — спросила она, наконец-то взглянув на него.

— Это был хороший день. Кажется, я, наконец-то, научил кое-кого признавать свои ошибки.

Она услышала, как Калеб фыркнул, и посмотрела на него через стол, наблюдая, как он пытается сдержать смех. Дуэйн, конечно же, невинно жевал свой ужин и смотрел на дядю. Что-то здесь происходило, и она ни на секунду не усомнилась, что ей не понравятся секреты, которые они скрывали.

Остаток ужина она молчала, не желая задавать вопросов. Слухи о семье Карсонов продолжали крутиться у нее в голове. У него так много охраны, и каждый раз, когда она входила в комнату, разговор между мужчинами прерывался.

После ужина Хоуп отправилась в свою комнату, быстро приняла душ и переоделась в пижаму. Сидя на кровати, она смотрела на свои книги, но не могла найти в себе сил для занятий, хотя обычно это было все, что она делала.

Ее интересовала та чертова книга.

Выпрыгнув из постели, она спустилась по лестнице и вошла в библиотеку. Щелкнула выключателем на втором этаже, осветив его, поднялась по лестнице, что была приставлена к стеллажам, и снова нашла книгу.

Она уставилась на корешок и стиснула зубы.

Это просто книга о позах и сексе. Все об этом знают из уроков по половому воспитанию.

И все же, она протянула руку, взяла книгу и перевернула ее. Открыв страницу, девушка посмотрела на мужчину, держащегося за член. Это не был хорошо прорисованный рисунок, а всего лишь эскиз.

— А тебе действительно понравилась эта книга.

Ахнув, она развернулась и оказалась лицом к лицу с Бистом.

Он все еще был в своем костюме.

— Ты напугал меня.

— Ты боялась, что тебя поймают в библиотеке с «грязной» книгой?

Он сделал шаг вперед, и ее тело мгновенно отреагировало. Ее соски напряглись, а киска стала влажной.

Хоуп была девственницей, но это нисколько не означало, что она не знала, что происходит с ее телом.

Бист был очень привлекательным мужчиной, ее влекло к нему. Ее увлеченность им была не такой уж и невинной, не сейчас.

Они были одни в его библиотеке, и она держала в руках книгу, которая внезапно показалась ей обжигающей.

— Я…

— Любопытство — это нормально. Что тебе нравится? — спросил он.

Она уставилась в книгу, и он повернул ее спиной к себе. Девушка не могла видеть его лица, и это немного нервировало ее.

— Тебе нравится смотреть, как мужчина берет в руку свой член.

— Это красивый рисунок, — сказала она.

— Это больше, чем рисунок, Хоуп. Это искушение. Разве ты не видишь этого? — Пока она держала книгу за обложку, он протянул руку, и перевернул страницу. Ей было трудно не ахнуть. Тут был изображен тот же самый член, скользящий через губы женской киски. — Наши тела созданы для секса. Это всего лишь страницы, дающие представление о реальности.

Она закрыла книгу, даже не желая бороться с искушением, и положила ее на место. Эмоции бурлили, потому что все, о чем она могла думать, это член, скользящий в женскую киску так же идеально, как эта книга, находясь в этом месте.

Когда она снова развернулась, Бист стоял очень близко. Он положил одну руку на книги рядом с ее головой, вторую разместил рядом по другую сторону, глядя на нее сверху вниз, ловя в ловушку между своим твердым телом и книжными полками. Она совершенно не возражала.

По правде говоря, ей больше всего хотелось быть именно здесь.

— Ты любопытная малышка.

— Разве мне не может быть любопытно? — спросила она, запрокинув голову и глядя на него. Она не могла отвести взгляд, да и не хотела. Он был так близко, что девушка подумала, не собирается ли он поцеловать ее. Его тело было так близко, и она не хотела, чтобы мужчина ушел. Она жаждала его прикосновений.

Все что имело для нее значение в данный момент, это они двое стоящие так близко друг к другу. И ее не волновало, что может случиться в будущем.

Ее взгляд упал на его губы, и она прикусила собственные. Каково это, чувствовать его губы на своих губах, брать то, что он готов дать, не требуя ничего взамен?

Никто никогда не целовал ее прежде, и она никогда не хотела, чтобы это произошло. Хоуп медленно положила руки ему на грудь.

Он был тверд как скала, и она видела спортзал, который он оборудовал возле домика у бассейна, в конце сада. Ей хотелось увидеть, как он тренируется, но это не имело значения.

— Ты играешь с огнем, Хоуп.

— Мне все равно.

Она не имела ни малейшего понятия, что делает, только то, что не могла остановиться, когда подошла ближе, прижимаясь к нему всем телом, наконец, почувствовав его рядом с собой.

Одна из его рук запуталась в ее волосах, дергая и заставляя ее задохнуться, когда он запрокинул назад ее голову. Она не отвела взгляда и не испугалась. Что-то подсказывало ей, что Бист не сможет причинить ей вреда.

Другая рука все еще лежала на книжных полках позади нее. Угол, под которым он держал ее, означал, что ее тело было в полном контакте с его, и она почувствовала твердую выпуклость его члена, прижимающегося к ее животу.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь.

— Тогда научи меня, Бист. Покажи, что делать.

Она медленно опустила руку, обхватив его член. Это было самым откровенным, что Хоуп когда-либо делала в своей жизни. Она понятия не имела, что делать, но, похоже, действовала инстинктивно, и только это заставляло ее не думать о том, что будет дальше.

Она задохнулась, когда его губы впились в нее, прижимая к книжному шкафу, заставляя застонать от страсти и силы его поцелуя. Обхватив его руками, она не хотела отпускать его и отказывалась сдаваться. Его член настойчиво прижался к ее киске, и она вскрикнула, нуждаясь во всем, что он мог ей дать, и даже больше. Не проходило и секунды, чтобы она не хотела большего.

Она не чувствовала страха, только потребность.

Ее киска была в огне, соски затвердели, умоляя о его прикосновении, о большем.

Бист толкнул ее к книжным полкам, схватил обе ее руки и поднял над головой, удерживая в ловушке, пока целовал.

Его язык скользнул по ее губам, и она закрыла глаза. Приоткрыв рот, он нырнул внутрь, и она почувствовала привкус кофе в его дыхании.

— Ты чертовски хороша. Держу пари, каждая частичка тебя столь же совершенна на вкус. — Одна его рука отпустила ее запястье, и палец скользнул вниз по ее руке и груди, к киске. — Хочешь, чтобы я научил тебя? — спросил он.

— Да. — Она понятия не имела, что происходит сейчас, но не хотела останавливаться.

— Вечер пятницы, приходи ко мне в комнату. Дуэйн уедет на выходные. Весь дом будет в нашем распоряжении, и отмени свою смену в закусочной. Ты будешь принадлежать мне.

Прежде чем она успела задать хоть один вопрос, он ушел.

Остаток недели прошел без каких-либо событий. Бист часто задумывался, какого хрена он делает. Он наблюдал за Хоуп издалека, видел, как она повернулась к нему. Ее любопытные глаза всегда сводили его с ума, от чего хотелось узнать ее больше. О чем она думала большую половину времени, глядя на него? Он действительно не знал. Временами мужчина подлавливал ее в библиотеке, пока она смотрела на ту самую книгу, которая привлекала ее внимание. Каждый раз его чертов член твердел, когда он представлял, как она лежит на его кровати, умоляя овладеть ею.

— Знаешь, она странная, — сказал Дуэйн, запихивая в машину несколько сумок. Калеб взял его в поход на выходные, что было как нельзя лучше для Биста. — Никто ее не понимает.

Из них двоих — Калеб любил возвращаться к самой сути. Казалось, он старался держать противовес чудовищу, которым стал для внешнего мира.

— Ни один мужчина не в силах понять женщину, Дуэйн. В том-то и дело, что они совершенно другие. — Дуэйн рассмеялся.

— Да, но она нечто большее, и это пугает многих в школе. — Он пожал плечами. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы она поехала с нами?

Бист оглянулся на дом и увидел, что она стоит в библиотеке. Поймав на себе их взгляды, она подняла руку и помахала им.

— Уверен.

Взяв в узды свой пыл, он подождал, пока Дуэйн и Калеб уедут, и только потом вернулся в дом.

Охранников не было видно, так как он попросил их контролировать периметр снаружи. Бист не хотел, чтобы какая-либо мелочь отвлекала его этим вечером.

Она стояла на верхней ступеньке лестницы, и мужчина бросил взгляд на ее юбку до лодыжек. На ней также была рубашка. Даже когда она закрывала одеждой каждый дюйм своей кожи, он знал изгибы ее тела, какой налитой становилась грудь, когда она напрягала ее, что пуговицы рубашки с трудом могли удержать ее.

Юбка облегала ее талию, подчеркивая бедра.

Еще немного, и эти бедра будут обвиты вокруг его туловища.

Ни один из них не произнес ни слова, в то время как он схватился за перила и начал приближаться к ней. С каждым шагом он представлял, как она отступает, говоря, что передумала.

Она не сказала ни слова, даже когда он поднялся на последнюю ступеньку, сокращая расстояние между ними. Он не разговаривал с ней с того самого момента в библиотеке и не разделял с ней трапезу. На самом деле, он намеренно оставил ее одну, чтобы посмотреть, как она сможет справиться с тем, что происходит между ними, и отступит ли она.

Молча, Бист взял ее за руку и направился к их комнатам. Оказавшись за дверью его апартаментов, он прижал к ней Хоуп, обхватил щеку и провел большим пальцем по ее губам.

— Я никогда раньше не приводил сюда женщин, — сказал он, наконец, нарушив тишину. — Никогда не привожу. — Она кивнула. — Хочешь пройти в мою комнату? — спросил он. — Прежде чем ты ответишь, хочу предупредить тебя. Я не всегда нежен. Я плохиш, Хоуп. Не думай, что это больше, чем просто секс. Это не так.

— Я не прошу о большем, Бист. Не скрываю своих чувств. Я вскоре уеду отсюда, помнишь? И все это ничего не изменит.

— Хорошая девочка.

Он открыл дверь. Протянув руку в темноте, он включил свет и закрыл за собой дверь.

Его комната была обычной. Планировка была точно такой же, как и у нее, только кровать была немного больше и более округлой, так как он любил много места, когда спал. Его простыни были из черного шелка, а стены выкрашены в чистый белый.

Ему не нужно было ничего, кроме кровати и дверей, которые выходили на веранду, откуда открывался вид на сад.

Она осмотрелась вокруг себя, впитывая каждую деталь.

Наконец, ее взгляд вернулся к нему. Сняв пиджак, он повесил его на один из стульев.

— Раздевайся.

— А ты не большой любитель романтики.

— Я не собираюсь заставлять тебя верить в дерьмо, которого не существует.

— Думаешь, романтики не существует?

— Уверен, что это так.

— Значит, ты был не с теми людьми. Ты любишь Дуэйна. — Он уставился на нее.

— Я никогда не говорил, что люблю его.

— Но ты заботишься о нем. Всегда следишь за тем, чтобы с ним все было в порядке.

— Это не любовь, а обязанность. — Она улыбнулась.

— Окей.

Он был уверен, что это не совсем то, что она хотела сказать. Не сводя с него глаз, она начала расстегивать пуговицы на рубашке.

— Ты пытаешься отпугнуть меня?

— Нет.

Нет, он не хотел этого. Стянув с себя рубашку, он двинулся к ней, останавливая ее, понимая, что хочет сам раздеть Хоуп.

Он взял инициативу в свои руки, расстегнул пуговицы ее рубашки и спустил ткань вниз по ее рукам. Простое белое кружево лифчика на ее коже напомнило ему, что она была новичком во всем этом, что она могла верить в сердечки, цветочки и все то дерьмо, в которое хотел верить остальной мир.

— Я не убегаю, — сказала она.

— В этом твоя ошибка, но теперь я тебя уже не отпущу.

Обхватив ладонями ее лицо, он прижался губами к ее устам, снова будто пробуя ее на вкус. Она коснулась его бедер, и он притянул девушку к себе, нуждаясь в ее близости.

Лифчик, прикрывающий ее грудь, был помехой. Одним щелчком застежки он расстегнул его, освобождая ее грудь. Обхватив руками холмики, он наслаждался ее громкими стонами, желая, чтобы они никогда не прекращались.

Целуя ее шею, он твердо держал девушку, не позволяя двигаться, наблюдая, как ее голова слегка откинулась назад, рот слегка приоткрылся, а глаза закрылись.

Проведя большим пальцем по ее губам, он просунул его ей в рот и застонал, когда она начала сосать его.

Он не должен быть здесь, не с ней, но чтобы ни говорил ему его внутренний голос, он не мог заставить себя отстраниться.

Глядя на ее девственную грудь, он ущипнул большой розовый сосок. Втянув его в рот, он услышал, как она ахнула и застонала. Улыбаясь возле ее кожи, он прикусил его зубами, и она выкрикнула его имя.

Его имя, слетевшее с ее губ, вызвало прилив крови прямиком к члену.

Скользнув языком между ее грудей, он захватил другую грудь, уделяя ей такое же внимание, как и первой.

Его член оказался в ловушке его брюк, умоляя выпустить его. Он был так чертовски возбужден. Все, чего он хотел, это уложить ее на кровать, раздвинуть бедра и жестко трахнуть. Но он не сделал этого.

Не торопясь, он отпустил ее шею и коснулся пуговицы, удерживающей юбку. Легким движением ее юбка упала на пол, и Хоуп оказалась в простых белых трусиках. Такая невинная, такая неуместная в его комнате, и все же такая соблазнительная, что он не мог отвести взгляд.

Она была совершенством, и она воспламенила его кровь.

Отступив назад, он сбросил ботинки и снял брюки, стараясь быть более аккуратным со своим болезненно-налитым членом.

Боксеры остались на нем, и он снова шагнул к ней. Хоуп тяжело дышала, и Бист заметил, что она пытается прикрыться.

— Никогда не прячь от меня свое тело, — сказал он.

— Я не идеальна.

— Мне нахрен плевать, что ты думаешь.

— Я толстая.

Он ничего не мог с собой поделать. Толкнув ее на кровать так, что ее задница оказалась в воздухе, он шлепнул по каждому аппетитному полушарию ягодиц, наблюдая, как ее кожа покраснела от его прикосновения. Это было так чертовски захватывающе, что он сделал это снова для того, чтобы они стали еще более восхитительно красными.

Бист лег на нее, так что его член прижался к ее ягодицам, и только их нижнее белье сдерживало их обоих, словно некая преграда, удержавшая их в безопасности друг от друга на некоторое время. Он не хотел торопиться лишить ее девственности.

Склонившись над ней, он взял ее руки в свои и прижал к кровати так, что она оказалась в ловушке под ним. Она извивалась, и ему нравилось чувствовать, как эта девочка двигается.

— Никогда не называй себя толстой в моем присутствии. Я без проблем отшлепаю эту горячую задницу.

— Я не идеальна. У меня слишком округлые формы.

Он усмехнулся, потирая член о ее плоть.

— А ты уверена, что мне не насрать на все это, детка? Насрать. Еще раз назовешь себя каким-либо оскорбительным словом, и, клянусь, будут последствия.

Хоуп лежала неподвижно, пока Бист продолжал прижимать ее к кровати. Ей нравились его шлепки, слова предостережения, слетающие с его языка, приказывающие ей делать то, что ей говорят. Ее вес был проблемой для стольких людей, и все же он был так зол, что она нервничала рядом с ним из-за этого. Ей это нравилось. Ей нравилось его внимание и то, как он, казалось, точно знал, что она чувствует.

— Мне нравятся твои изгибы, детка. Это означает, что ты не сломаешься в моих руках.

Даже его сексуальные предостережения возбуждали ее.

Я сумасшедшая.

И ей было все равно.

С того момента, как он начал свое путешествие, поднимаясь по тем ступенькам, ее тело уже горело огнем, и Хоуп не хотела гасить его, ни сейчас, ни когда-либо еще.

Бист медленно отодвинулся от нее, и она уже скучала по его касаниям, не то чтобы ей пришлось долго ждать до тех пор, пока он снова к ней прикоснется.

Он перевернул ее, и Хоуп уставилась на него. Ее грудь была обнажена, и единственным материалом, защищавшим ее, — были трусики между бедер.

Пальцы Биста опустились на ее бедро, потом он погладил ее живот. Кончики его пальцев скользнули под резинку трусиков, заставляя девушку жаждать большего.

— Они прелестные, но я предпочитаю, чтобы ты была без них. — Он сорвал их с нее. Проявление подобной грубой силы удивило ее, когда он взял инициативу в свои руки, избавившись от кусочка ткани и бросив его на пол. — Вот так-то лучше, и очень красиво. — Его пальцы гладили тонкие волоски ее киски. — Я мужчина, которому нравится знать, что он трахает женщину, так что не делай ничего из того дерьма, что делают порно звезды, которое, по мнению женщин, нравится мужчинам. Некоторым мужчинам это может понравиться, но не мне.

— О-окей.

Он улыбнулся.

— Заставляю тебя нервничать?

— По-моему, ты всех заставляешь нервничать.

— Знаю. Приятно осознавать, что ты наконец-то обратила на это внимание.

— Думаю, ты делаешь это ради забавы. Тебе нравится заставлять людей бояться тебя.

— Страх держит в узде многих людей. Страх перед неизвестностью и тем, на какое дерьмо люди способны.

— Я тебя не боюсь.

— В таком случае ты сумасшедшая, потому что страх это то, что ты должна чувствовать.

Бист опустился на пол, и она увидела, как он раздвинул ее бедра.

— Посмотри на эту мокрую киску. У тебя было достаточно пошлых мыслей. Надеюсь, все они обо мне. Я не люблю делиться.

Не было никого другого, кого она могла бы хотеть. Он раскрыл губки ее киски, и она приподнялась на локтях, чтобы лучше его видеть.

— Ни один мужчина не касался тебя здесь? — спросил он.

Она покачала головой.

Хоуп вскрикнула, когда его язык впился в ее клитор, всасывая его внутрь. Удовольствие было мгновенным, и она рухнула на кровать, уставившись в потолок, в то время как он вкушал ее киску. Он скользил языком, посасывая и облизывая.

Он прикоснулся к ее входу, но не проник внутрь, скользя выше, чтобы взять клитор в рот, снова глубоко втягивая его.

— Ты такая мокрая. Такая отчаянно жаждущая.

Его руки двинулись к ее бедрам, удерживая ее на месте, пока он продолжал наслаждаться ее киской. Она не знала, что делать, и не было никакой возможности бороться с ощущениями, которые он вызывал. Прикосновение Биста подняло ее на совершенно новый чувственный уровень, и она не сомневалась, что сейчас кончит. Это не было медленно. В одну секунду его прикосновение было таким приятным, а в следующую почти невыносимым, когда оргазм пронесся по ее телу.

Она выкрикивала его имя, а он продолжал безжалостно дразнить ее клитор.

Не было никакого способа избежать его прикосновений, и для него не заняло много времени, чтобы заставить ее умолять его остановиться.

Наконец, Бист смягчился, отпустил клитор и поцеловал ее бедро.

— Это был твой первый оргазм? — спросил он.

Она кивнула.

— Ты никогда не пробовала прикоснуться к себе?

— Я трогала себя. Просто никогда… не доходила до конца.

— Спасибо тебе.

Он оставил еще один поцелуй на ее бедре.

Когда мужчина встал, она не могла просто лежать и ждать, поэтому подвинулась на его кровати, села на подушки и смотрела, как он идет к стереосистеме. Тихая, мелодичная композиция заполнила пространство.

Классическая музыка нравилась ей больше всего. Она помогала ей расслабиться.

Но Бист еще не закончил. Он снял боксеры, и впервые перед ней предстал настоящий вид мужчины, и, черт возьми, это был настоящий мужчина, не какой-то там мальчишка.

Его член был длинным и твердым.

Он был большим, хотя она не видела никого, с кем бы можно было сравнить, но он выглядел… готовым ринуться в бой. Казалось, он не поместится в нее, или, если хотя бы попытается, будет больно.

Вспомни уроки по половому воспитанию. Никто не может быть слишком большим.

Просто будет немного некомфортно.

Он обхватил пальцами свою плоть, но не бросился к кровати, чтобы взять ее руку. Хоуп смотрела, не в силах вымолвить ни слова, как он достает презерватив из прикроватной тумбочки.

— Ты принимаешь таблетки?

Хоуп покачала головой.

— Я чиста, но не хочу рисковать беременностью.

Она смотрела, как он разорвал пакетик презерватива и начал раскатывать его по своему члену.

Когда колени Биста коснулись кровати, она напряглась. Хоуп ничего не могла с собой поделать.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Она покачала головой.

— Нет. — Она легла на кровать. — Я хочу этого.

Он лег рядом с ней, положив руку ей на живот, и она снова смутилась. Бист не занимался любовью и не был романтиком, и все же его поступки говорили об обратном.

Если бы он не верил в романтику, разве не трахнул бы ее и не покончил с этим?

Она не знала его достаточно, чтобы судить; только то, что представляла у себя в голове, а этого было недостаточно, это сбивало ее с толку.

— Поговори со мной.

— Ты просишь всех женщин говорить с тобой?

— Только тех, чьи голоса мне нравится слышать, — сказал он.

Ей это не понравилось, но она промолчала. Мысль о нем с кем-то другим наполняла ее ревностью, и она ненавидела это, ненавидела, что кто-то может так контролировать ее, а она еще даже не была с ним близка.

— В этой постели не было ни одной женщины, и я не люблю слушать речи других женщин.

— Я ничем не отличаюсь от них, — сказала она.

— Ты ошибаешься.

Она повернулась к нему.

— Почему же?

— Ты моя первая и единственная девственница, Хоуп. Я же сказал, я плохой человек. Ты не должна быть здесь, потому что я собственник по отношению к тому, что принадлежит мне, и я не люблю играть.

Рука на ее животе поднялась, и он обхватил ее грудь.

— Я эгоистичный ублюдок.

— Не знаю, что и сказать.

— Тогда ничего не говори, просто знай, что если другой мужчина или мальчишка думает, что может трахнуть тебя, им придется пройти через меня.

От этих слов у нее по спине побежали мурашки. Хоуп нравились его собственнические слова. Никогда в жизни ее никто не хотел, и хотя ей было восемнадцать, она хотела, чтобы ею хоть кто-то дорожил.

Обхватив его шею, она притянула к себе мужчину, которому жаждала отдать себя, и поцеловала в ответ.

Она была более чем готова принять его.

Бист навис над ней, и она раздвинула свои бедра. Несмотря на то, что была напряжена, она не хотела останавливаться.

Девушка хотела, чтобы он стал ее первым, и в глубине души знала, что хочет, чтобы он был и последним, но сейчас она решила остановиться на «первом». Мужчина собирался уничтожить ее для любого другого, и для нее это было нормально. Она не собиралась быть ни с кем другим.

Бист прервал поцелуй первым, и слегка отстранился. Она наблюдала, как он схватил свой член, провел кончиком между ее складками, задев клитор, прежде чем двинуться дальше. Она ахнула, когда он не стал ждать и не стал медлить.

Глубоко вонзив свой член, он прорвался сквозь ее девственный барьер, жестко взяв ее. Боль была мгновенной, и он схватил ее руки, прижимая их к кровати, удерживая девушку под собой, и Хоуп почувствовала, как ее глаза наполнились слезами. Она всегда знала, что будет больно, но никогда не думала, что это будет так… болезненно.

Это был просто тонкий кусочек кожи, девственная плева. Она читала, что ее можно было лишиться всего лишь от верховой езды, но вот она дала о себе знать, разрушая ее первый опыт.

— Ш-ш-ш, я держу тебя, — сказал он, целуя ее шею, притронувшись губами к пульсу.

Постепенно, по мере того, как боль начала утихать, она смогла думать о другом. То, как он держал ее, как нависал над ней. Хоуп нравилось чувствовать его плоть внутри себя.

Его поцелуи, прокладывающие дорожку от ее шеи к груди, посасывая каждый бутон сосков, прежде чем вернуться, чтобы завладеть губами.

Каждый его поцелуй пробуждал огонь в ее жилах. Бист начал выходить из ее киски, только чтобы снова толкнуться внутрь. На этот раз боли не было.

Она вскрикнула от удовольствия и желания, когда он начал раскачиваться внутри нее.

— Черт, детка, ты так чертовски хороша.

Его движения были размеренными и нарастали с каждым толчком, пока он не вошел в нее каждым дюймом своего члена, и ей нравилось это, она не желала, чтобы это заканчивалось, до тех пор, пока он не довел ее до второго оргазма.

На этот раз Бист присоединился к ней, изливаясь в презерватив.

Первый раз не был идеальным, но он никогда не бывает идеальным ни для кого. Бист продолжал нависать над ней и смотреть ей в глаза, пока она медленно открывала их. Он улыбнулся ей в ответ.

— Ты прекрасна, — сказал он.

И он правда так думал. Бист не мог припомнить, чтобы когда-либо видел более красивую женщину, чем эта.

— В следующий раз будет лучше.

— У нас будет следующий раз?

— Ты пытаешься убедить меня, что тебе достаточно одного раза.

Он ненавидел причинять ей боль. На самом деле, у него остался горький привкус во рту, когда он увидел слезы, стекающие по ее щекам, и ему захотелось кого-нибудь убить. Вместо этого он ждал, надеясь, что боль утихнет, как он читал.

Да, он так чертовски низко пал, будучи одурманенным ею, что даже прочел исследование, как трахать девственницу. Это было… жалко.

Он привык к женщинам, которые знали, как принимать мужской член, которым нравилось, когда их использовали и трахали.

Хоуп не была похожа на тех женщин.

Она была девственницей.

Красивой как внутри, так и снаружи.

Даже после всего, через что она прошла.

— Я бы хотел, чтобы у нас был следующий раз.

Он вышел из нее и увидел вспышку боли на ее лице. Но на сегодня достаточно.

— Оставайся на месте.

Войдя в ванную, он наполнил ванну, добавил немного успокаивающей соли и зажег ароматические свечи, и остальное девчачье дерьмо, которое помогает женщинам, когда им больно. Бист вошел в комнату и вернулся к кровати, видя, что Хоуп пытается стащить одеяло.

— Кажется, я велел тебе оставаться на месте.

Она двигалась быстро, но он заметил, что она что-то скрывает. Подойдя ближе, заглянул ей через плечо и увидел то, что она пыталась скрыть.

На его белоснежной простыне, которая была постелена под черными шелковыми простынями, отпечатался признак ее девственности. Он уже видел кровь на презервативе, который выбросил в мусорное ведро.

— Э-э, мне нужно постирать эти простыни. Мне очень жаль.

Обхватив ладонями ее лицо, он поцеловал ее в губы и улыбнулся.

— Тебе не за что извиняться.

Ему… нравилось это.

Бист всегда знал, что он чокнутый ублюдок, и его первобытные чувства подтверждали это. Вид ее девственной крови на его кровати наполнил его чертовски большим удовольствием. Не только это, но и то, что он был поглощен необходимостью сделать ее своей. Чтобы только его член мог трахать ее.

Ты не занимаешься любовью.

Не занимаешься романтическим дерьмом.

Ты не трахаешься с девственницами.

Все его установки дали сбой. Он даже не хотел думать о ее подростковом возрасте, хотя ей уже было восемнадцать.

Обычно, ему не нравились чересчур молодые женщины.

Но в Хоуп было что-то особенное. Она не такая, как все, и, черт возьми, он хотел заботиться о ней.

Он не хотел, чтобы она уходила от него.

Когда он поднял ее на руки, она обхватила его ногами.

— Я должна все убрать.

— Тебе нужно расслабиться в ванне, а я позабочусь об этом. Тебе не о чем волноваться.

Он опустил ее в ванну. Запрокинув ее голову назад, Бист снова завладел ее губами, не в силах отказать себе в удовольствии ее поцеловать.

— Я займусь простынями.

— Это мерзко.

— Нет, это подтверждает, что ты — моя. — Он снова поцеловал ее. — Я еще вернусь. Не выходи из воды.

Войдя в спальню, он снял простыню и уставился на пятно.

Девственница.

Его девственница.

Его женщина.

Что бы ни говорил ему здравый смысл, он чувствовал непреодолимую потребность удержать ее.

Даже когда она планировала уехать из города, он хотел, чтобы она осталась.

Есть способы это сделать.

Он знал, что есть много способов удержать ее. Первым был страх, к которому он не хотел прибегать. Меньше всего ему хотелось, чтобы она его боялась. Он любил, когда она улыбалась ему, разговаривала с ним.

В тот момент, когда страх становился частью жизни, что-то простое, как разговор, становилось вызовом.

В ее жизни уже было достаточно страха, и она видела жестокость этого мира. Он не собирался снова возвращать ее к этому ужасу. Другой способ — беременность. Этот способ ему тоже не нравился, хотя он был бы самым эффективным.

Отогнав эти мысли на задний план, он бросил простыню в корзину для белья и сменил постельное белье, прежде чем войти в ванную. Когда Бист вошел, Хоуп лежала на спине. Увидев его, она села, ее щеки пылали.

Он не стал дожидаться приглашения и скользнул в ванну позади нее, обняв за талию, притягивая к себе так, чтобы она лежала на его груди.

— Тебе нечего стыдиться, когда ты со мной. — Он поцеловал ее в плечо. — Я не хочу, чтобы ты скрывала от меня хоть малейшую деталь.

— Наверное, сейчас я просто в замешательстве.

— Почему?

— Я не знаю, что делать. Разве правило не говорит, что я должна уйти в свою комнату и никогда больше не смотреть в твою сторону?

Он расхохотался.

— Правило? О чем это ты?

— Понятия не имею. Правило одной ночи? Я не знаю, что сейчас происходит.

Положив руку ей на живот, он поцеловал ее в макушку.

— Я думал, ты хочешь учиться. Всем тем восхитительным позам, которые ты рассматривала в той очень грязной книге.

Она расслабилась в его объятиях.

— Это может быть всем, чем ты захочешь, всем, чем пожелаешь, Хоуп. Наши отношения не должны быть чем-то быстрым и законченным в одно мгновение. Они могут быть больше, чем мгновение, и тебе не нужно вешать ярлык. Я точно не стану.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Она подняла на него глаза. — Я… я не буду приставать к тебе, или что-то в этом роде. У меня все еще есть школа, и через пару недель собираюсь искать колледж. Не хочу откладывать это на последнюю минуту.

Ему не нравилась мысль о ее отъезде, но он ничего не мог с этим поделать, по крайней мере, пока.

— Я могу помочь тебе с заявлениями в колледж.

— Можешь?

— Конечно.

— Не хочу, чтобы Дуэйн знал, — сказала она, закусив губу. — Не стыжусь этого, но мы с ним не очень ладим, и я не знаю, что он может рассказать в школе, а все это уже и так чертовски странно…

— Даже если он узнает, я прослежу, чтобы он ничего не разболтал. Никто и никогда не заставит тебя чувствовать что-то, что будет тебе не по нраву, Хоуп.

Она хихикнула.

— Твоя власть распространяется на всю школу?

— Нет, но у меня есть Дуэйн. Просто замолви слово, и ты станешь самой популярной девушкой в школе к концу понедельника.

Хоуп покачала головой.

— Никогда не хотела быть популярной. Это кажется слишком утомительным. Мне нравится, когда люди оставляют меня в покое. Мне нелегко заводить друзей. У меня всегда была мама.

Его охватило чувство вины.

Ее мать убили, и она пыталась выжить самостоятельно.

Стиснув зубы, он потянулся за губкой и начал мыть ее тело.

— Прости, я не хотела омрачать твое настроение.

— Ты не огорчила меня. — Он взял ее лицо в ладони и погладил по щеке. — Я не хочу, чтобы ты скрывала что-либо от меня. Хочу знать каждый секрет.

— Какой смысл в секретах, если я их все раскрою тебе?

— Многие секреты предназначены для того, чтобы ими делиться.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Я могу попробовать, — сказала она. — А ты поделишься со мной своими секретами?

— Я не люблю брокколи. Мне она никогда не нравилась. Думаю, это пища дьявола.

Хоуп рассмеялась, и он улыбнулся. Это была правда. Он никогда никому этого не говорил, и всегда оставлял ее на тарелке. Бист ненавидел эту дрянь.

— Это не такой уж большой секрет.

— Нет, но это то, о чем больше никто не знает.

Она прикусила губу и уставилась на него.

— Я бы хотела, чтобы кто-нибудь убил моего отца, — призналась она. — Я так злюсь, что он смог забрать у меня единственного человека, которого я когда-либо любила. Он не всегда был рядом, и всегда был таким занудой. Жалкий, и он забрал тот теплый свет из маминых глаз.

— Это нормально — хотеть чего-то подобного.

— Но так ли это? Он убил мою маму, и я больше всего на свете хотела, чтобы он приставил пистолет к своей голове, прежде чем вернуться домой.

Он видел, как она стиснула зубы.

— Хоуп, твой отец был трусом. Не позволяй ему сломить тебя.

Бист поцеловал ее в макушку. Он сделает все возможное, чтобы защитить ее.

— Смотри-ка что у меня, — сказал Дуэйн.

Хоуп вытащила сумку из шкафчика и повернулась к нему. Он поднял листок бумаги.

— Это твой тест по математике?

— Да, и я получил «B». Я, черт побери, сдал его.

Она улыбнулась.

— Поздравляю. Видишь, я знала, что ты сдашь его.

Она хлопнула в ладоши и рассмеялась, когда он поклонился ей.

— Думаю, мы должны это отпраздновать.

— Окей, и каким образом?

— Вечеринка.

Покачав головой, она достала свои вещи из шкафчика.

— Не получится. Я не хожу на вечеринки.

— Ты ведь понимаешь, что это чертовски странно, да? Кроме того, эта вечеринка будет у нас дома.

Она сморщила нос.

— И твой дядя действительно разрешит тебе?

— Я спрошу его сегодня вечером. Кроме того, он уезжает на выходные, так что мы будем одни, и ему не нужно об этом знать.

Мысль о том, чтобы что-то утаить от Биста, была ей не по душе. Выходные, которые они недавно провели вместе, что-то значили для нее. Она не знала, чувствует ли он то же самое, но не могла заставить себя солгать ему.

— Брось, Хоуп. У меня и раньше бывали вечеринки без его ведома. Не говори ему, пожалуйста.

— Я буду чувствовать себя неловко перед ним. Он так много для меня сделал.

Дуэйн закатил глаза.

— Да ладно, Хоуп. Жизнь коротка. Оглянуться не успеешь, как станешь старой, покрытой морщинами, и будешь сожалеть, что не попала на ту вечеринку.

Она рассмеялась и покачала головой.

— Сначала спроси его. Я не собираюсь злить мистера Карсона.

— Да пофиг.

Дуэйн подмигнул ей и сказал, что они увидятся позже.

Глубоко вздохнув, она провела остаток дня без каких-либо признаков присутствия Дуэйна, чему была очень рада.

К концу занятий она увидела, что Калеб ждет ее, чтобы отвезти домой. Дуэйна нигде не было видно.

— Ты здесь, чтобы отвезти меня домой? — спросила она, подходя к нему.

— Да. Бист отлучился по кое-какому делу, и он будет дома, когда решит все проблемы.

Он открыл ей дверцу, и она не стала спорить, что он пропустил ее к заднему сиденью.

Пристегнув ремень безопасности, она заметила, что несколько человек обратили на нее пристальное внимание. Машина была хороша собой и, вероятно, популярной марки. Она не знала этого. Хоуп никогда не интересовалась машинами.

После смерти родителей она подсчитала расходы на содержание машины, и они были отнесены к категории «никогда».

— Бист хотел, чтобы я передал тебе, что он надеется, у тебя был хороший день.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

— Так это был хороший день?

— Да, все было в порядке.

Она прикусила губу.

— Ты вообще понимаешь, чем занимаешься с моим братом? — спросил Калеб, снова привлекая ее внимание.

— Прошу прощения?

— Не притворяйся, будто я не знаю, что у тебя и моего брата интрижка. Ты намного моложе тех женщин, с которыми он обычно спит, но я думаю, у него пунктик насчет невинности и тому подобное.

Ее щеки вспыхнули.

— Мне неудобно говорить с тобой об этом.

— Послушай, ты одна из множества женщин, с которыми он спал. Закончи школу, убирайся нахрен из города и поступи в колледж. Это мой тебе совет. Не рассчитывай, что выйдешь замуж, что у тебя будет много детей и все такое. Женщины не заслуживают быть частью той жизни, которую мы ведем, по крайней мере, такие женщины, как ты.

Он въехал в главные ворота.

— Я не специально веду себя как мудак. Просто думаю, что ты очень хороший человек, и это для меня проблема. Хорошие люди в этой жизни имеют тенденцию умирать.

Она сглотнула ком в горле.

— Я… то есть, ты о слухах?

— Это правда. Бист скорее всего будет зол от того, что я тебе все это говорю, но мы нехорошие люди, Хоуп. Нет никакой надежды найти хоть что-то хорошее внутри нас, поэтому даже не пытайся. Найди того, кого полюбишь, и держись от нас подальше, иначе ты присоединишься к своим родителям на кладбище.

Хоуп не мешкала. Она вышла из машины и направилась прямо в свою комнату. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной, сердце девушки колотилось в груди. Это был брат Биста, и он предостерегал, и она не могла думать об этом, не сейчас.

Закрыв глаза, Хоуп увидела улыбку на его губах в тот уик-энд. Она не могла припомнить, чтобы он так часто улыбался, как в те дни.

Да, девушка играла с огнем. Разница в возрасте только подтверждала это, но он ей нравился. Ее влекло к нему с самого начала. Даже сейчас, после предупреждения Калеба, Хоуп все еще хотела его, и это никогда не изменится.

Отойдя от двери, она бросила сумку и направилась в ванную. Сняв одежду, она забралась под теплые струи, благодарная за то, что они, казалось, смыли все ее тревоги.

Что бы ни происходило между ней и Бистом, это все равно не продлится долго.

Со временем ей захочется романтики и любви. Не просто секса. В данный момент она могла принять его правила без особого беспокойства. Положив руку на кафель, она вспомнила ощущение его рук на своем теле, прикасающихся к ней, поглаживающих между ее бедер, разжигающих огонь, который только он мог потушить.

Вода начала остывать, и она быстро выбралась из тумана и переоделась в пижаму. Было рано, но она не хотела покидать свою комнату. Здесь было уютно и не было чувства постоянного смущения.

Она устала от этого.

Вытащив книги, она раскрыла их и следующие три часа просто сидела на кровати, занимаясь учебой.

Когда ей понадобилось освежить голову, она прошла к веранде, выходящей в сад.

Хоуп услышала стоны и увидела Дуэйна с одной из девочек из школы в саду. Быстро вернувшись в свою комнату, она вздрогнула. Она не хотела видеть, как другие занимаются сексом.

Вернувшись к своим книгам, она не следила за временем, пока не заметила, что уже почти девять, и в животе у нее заурчало.

Поднявшись с постели, Хоуп спустилась вниз и пошла на кухню. Девушка остановилась, когда увидела Биста без рубашки, рыскающего по кухне. Уставившись на его спину, она увидела несколько бледных шрамов, которые выглядели так, будто их оставила плеть.

— Кто это сделал? — спросила она.

— Мой отец. Это было частью его наказания и его метода, как держать ребенка в узде. Не думаю, что для него имело значение, был ли ты хорошим или плохим ребенком, это то, что он делал независимо ни от чего.

Он повернулся к ней, держа что-то в руках, чтобы сделать бутерброд.

— Голодна? — спросил он.

— Да.

Она кивнула, скрестив руки на груди.

— Еще не передумала?

— О чем это ты?

— О прошлых выходных.

Она покачала головой.

— Нет. Но… Калеб, он… кое-что сказал мне.

— Дай угадаю, он сказал тебе, что мой мир не подходит для таких женщин, как ты? — спросил он.

Она видела, как он сжимает нож для масла.

— Насколько правдивы слухи? — спросила она.

Он улыбнулся, и только тогда она поняла, что понятия не имеет, кто он такой и за кого себя выдает.

Истории гуляли по всему городу. Куда бы она ни повернула, всюду были эти пустые сплетни, но потом она сравнила их с историями о том, как они относились к ней, и все эти россказни казались ей чертовски неправильными. Но теперь Хоуп начала сомневаться в себе.

— Почему бы тебе просто не задать мне вопросы, а я расскажу то, что бы ты хотела узнать, и то, что тебе не позволено знать.

Он положил немного ветчины и сыра на бутерброд, положил сверху тост и откусил от него.

Что-то здесь происходило, и она не совсем понимала, что именно, но это пугало ее.

— Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? — спросила она.

— Да.

Она сделала паузу и перевела дыхание.

— Были ли они невиновны?

— Разве это имеет значение?

— Понятия не имею. — Она отступила на шаг, потирая лоб. — Я… я возвращаюсь в свою комнату. Не могу. Мне очень жаль.

Она больше ничего не сказала и направилась в свою комнату, немного разочарованная тем, что он не последовал за ней. Дуэйн стоял прямо за своей дверью, когда она подошла к следующему пролету лестницы, ведущей на этаж.

Ни один из них не сказал ни слова друг другу, когда она направилась в свою комнату. Все изменилось в тот момент, когда она согласилась быть его репетитором.

Бист был взбешен. Доев сэндвич, он вытащил два ломтика хлеба и принялся готовить один для Хоуп. Она ничего не съела, а он слышал, как урчит у нее в животе. Он был в ярости, и когда он был в таком настроении, это заставляло его говорить и делать то, о чем он часто сожалел.

— Ты должен оставить ее в покое, — произнес Калеб.

Он швырнул нож, тот пролетел в миллиметре от лица брата, ударился о стену и с грохотом упал на пол.

— Ты, должно быть, стареешь.

— Я не промахнулся.

Он схватил другой нож и доделал ее сэндвич, добавив кусочки фруктов и немного торта, который он видел в холодильнике.

— Ты, мать твою, не должен говорить с ней о том, чего не понимаешь.

— Чего ты ждешь от нее, Бист? Она невинна. Она думала, что то, о чем болтают в городе, — это просто гребаные слухи.

— Мне плевать, что говорят другие, Калеб. Ты не должен выливать на нее свое дерьмо, или смущать.

— Ей всего восемнадцать.

— Она, черт возьми, моя! — Он посмотрел на брата и краем глаза заметил движение, привлекшее его внимание к Дуэйну, стоящему рядом. — У тебя с этим проблемы?

Дуэйн поднял руки.

— Я не знаю, что здесь происходит, и, как всегда, узнаю все последним.

— Ты не такой, как наш отец, — сказал Калеб. — Она… слабая. Она не росла в нашем мире, и как ты думаешь, что случится, когда она узнает про твою в своем роде причастность к смерти ее родителей?

Бист уставился на брата и племянника.

— Я не отпущу ее. Она не узнает об этом, и если кто-нибудь из вас что-нибудь скажет, лучше молитесь, что я не буду в том настроении, чтобы потерять брата.

Взяв тарелку с едой, он направился к ее комнате.

Ничто не заставит его отказаться от нее.

Он не постучал в дверь, а просто вошел и увидел, как она сидит на кровати, уставившись на книги перед собой.

Закрыв за собой дверь, он несколько секунд наблюдал за ней. Никто из них ничего не говорил, и ему нравилось, что она не была болтушкой. Но ему хотелось, чтобы она заговорила сейчас, чтобы он понял, что происходит в ее голове.

— Я убивал людей, которые того заслуживали.

— А как же копы?

Он покачал головой.

— У меня есть люди, которые закрывают на это глаза.

Она кивнула.

— Ты своего рода мафия?

— Нет. Я нет.

— Тогда как это называть?

— Я парень, который унаследовал эту ответственность. У меня есть законный бизнес, как и тот, о котором я не хочу говорить. Мой отец научил меня всему, что я знаю, и после того, как он убил мою мать, я позаботился о нем.

Ее рот открылся и вновь закрылся.

— Я говорю тебе это, потому что ты видела эту тьму, Хоуп, и ты пережила ее. До тебя доходили слухи, и я уже говорил тебе, что я нехороший парень. Я не Прекрасный Принц из сказок в этой истории. И никогда не был. И никогда не буду. Я из тех парней, о которых тебя предупреждала мама, — он рассмеялся. — Я даже не должен был быть здесь сейчас, и уж точно не должен был трахать тебя. Честно говоря, не знаю, что в тебе есть, но я не могу насытиться тобой, и даже когда пытаюсь держаться подальше, меня тянет к тебе.

Он поставил тарелку на туалетный столик и подошел к кровати. Одну за другой он закрывал ее книги, и она не сопротивлялась этому.

Ее взгляд был прикован к нему, и он видел, что она дышит намного глубже. Ее рубашка была туго натянута на ее груди, демонстрируя твердые соски, и его член реагировал на это. Он хотел заполнить ее киску, затопить ее своей спермой и смотреть, как ее киска будет наполнена до краев. Было так много грязных вещей, которые он хотел сделать с ней, и он сделает.

Бист намеревался заставить ее желать его так же неистово, как и он ее.

Он протянул руку, и она без колебаний вложила свою ладонь в его.

— Что я могу обещать тебе, Хоуп, так это то, что ты никогда не увидишь эту сторону жизни. Она никогда тебя не тронет. Здесь ты в безопасности, и я могу это гарантировать.

Положив руки ей на бедра, он притянул ее к себе.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? Хочешь, чтобы я забыл, как хорошо твоя киска обхватывала мой член, и то, что ты хотела, чтобы я обучил тебя?

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Она положила руку ему на грудь и провела пальцами напротив его сердца.

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что, когда я закончу школу, ты позволишь мне уйти.

Он стиснул зубы. Это было почти невозможно, но у него были способы и средства добиться того, чего он хотел.

— Согласен.

Это не было первым случаем его лжи и он сомневался, что это был последний.

Хоуп взывала к той его части, которую Бист давно считал мертвой. Он хотел быть для нее лучшим мужчиной. Женщины, которых он трахал, его не волновали, и он никогда беспокоился за них.

Только она заставляла его чувствовать.

Перебирая пальцами край ее рубашки, он стянул ее через голову и бросил на пол. Обхватив одну из ее грудей, он начал дразнить сосок, наслаждаясь ее стоном, когда он ущипнул твердый бутон.

— Все, о чем я мог думать весь день, это о твоей подпрыгивающей груди, в то время как ты объезжаешь моей член. Я хочу воплотить это. А ты?

— Да.

Он завладел ее губами и толкнул обратно на кровать. Она присела на край, и он снял брюки, сбросив туфли.

Схватившись за резинку ее пижамных штанов на талии, он снял их и застонал, увидев доказательство ее возбуждения. Она даже не позаботилась, чтобы надеть трусики, и ему это нравилось. Скользнув руками вниз по ее бедрам, он раздвинул их и скользнул одним пальцем в нее.

Она была тугой, невероятно тугой, и он хотел ощутить ее вкус.

Опустившись перед ней на колени, Бист обхватил ее бедра и взял клитор в рот. Хоуп выкрикнула его имя, и он улыбнулся, облизывая и посасывая ее чувствительный комочек плоти, желая, чтобы она кончила ему на лицо, прежде чем он получит то, чего так жаждет.

Она сжала свои руки в кулаки, когда он несколькими движениями языка довел ее до оргазма. Забравшись на кровать, он усадил ее к себе на колени. Держа свой член, он наблюдал, как она медленно вбирала его все глубже и глубже, ее влагалище туго обхватило его член, когда он вошел в нее по самое основание.

Вернув свою хватку на ее бедра, он крепко держал ее в своих руках. Хоуп посмотрела на него из-под полуприкрытых век.

— Я не знаю, что делать, — сказала она.

— Я покажу тебе.

— Дело не только в этом. Я не должна быть здесь с тобой.

Он уставился на нее, думая, не оскорбиться ли ему, но увидел замешательство на ее лице.

— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? Я могу остановиться, а ты будешь жить своей жизнью. Я не буду тебя заставлять.

Он хотел ее только в том случае, если она сама хотела быть здесь. За свою жизнь он много чего натворил, но он не был ни агрессором, ни насильником.

Ее руки легли ему на плечи.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался. Покажи мне, что тебе нравится, — сказала она.

Обхватив ее бедра, он показал ей, как двигаться на его члене. Ее руки держались за его плечи, когда она взяла инициативу в свои руки и начала раскачиваться на его члене. Поглаживая руками ее тело, он откинулся назад и смотрел, как подпрыгивают ее груди. Ему нравилось, как она выгибалась, и каждый раз, когда он касался особого места внутри нее, она, казалось, мурлыкала с каждым толчком.

Бист увидел шрам на ее животе. То самое зажившее пулевое ранение; и провел пальцами по ране. У обоих были шрамы, оставленные другими людьми.

С той лишь разницей, что отчасти он был виновен в том, что был тем, кто снабдил того человека пистолетом. Он никогда бы не причинил ей вреда, и он совершенно не знал, что тот мужчина собирается сделать.

Ее отец был мелким мошенником, наркоманом, и его не волновала причина, по которой он хотел получить пистолет, только то, что он задолжал больше денег.

Отогнав эти мысли на задворки сознания, он наслаждался ее объятиями. Его собственная маленькая надежда, от которой он никогда не собирался отступаться (прим. пер.: «Hope» c англ. — надежда).

Схватив ее за задницу, он взял на себя контроль над ее движениями, заполняя ее киску, толкаясь в нее, проникая все глубже и глубже.

Скользнув руками ниже к ее киске, он стал дразнить клитор.

— Ты так чертовски красива, детка. Нет ничего более сексуального, чем ты, объезжающая мой член.

— Пожалуйста, Бист.

— Хочешь кончить?

— Да.

Поглаживая ее клитор, он наблюдал и чувствовал, как она кончает, наблюдал, как испытывает второй оргазм за ночь.

Она же помогла ему достичь его первый, и он залил ее влагалище своим семенем. В глубине души он надеялся, что она забеременеет, потому что у него, наконец, появилось то, от чего он не хотел отказываться.

В день тайной вечеринки Биста нигде не было видно, но Хоуп уже была заранее предупреждена, что у него есть работа, которую необходимо выполнить и его не будет рядом. Выглядывая из окна спальни, девушка наблюдала, как Дуэйн приветствует гостей. На Хоуп были джинсы и рубашка, но она до сих пор не чувствовала себя готовой присоединиться к гостям.

Она скучала по Бисту.

Время, проведенное вместе, было мимолетным, но она наслаждалась редкими моментами, проведенными вместе. Он уехал по делам, а Хоуп потратила уйму времени, исследуя в интернете все, что связано с Бистом Карсоном. О нем было много информации. Бист сказал ей, что не будет скрывать правду, и девушка знала, что большинство слухов о Карсонах были правдой.

Он убивал людей.

Его бизнес не всегда был легальным.

Хоуп не знала, что чувствует по этому поводу.

Дуэйн посмотрел в окна ее спальни и помахал рукой, приглашая спуститься.

Не видя смысла прятаться в своей спальне, девушка пошла к остальным, не забыв запереть дверь, через которую вышла. Бист сказал ей, что он не возражает против вечеринок Дуэйна, если только его гости будут держаться подальше от главного дома.

Он не хотел, чтобы кто-либо увидел то, что должно оставаться за дверьми. И вновь Хоуп не была уверена в том, что это значило, так что она пошла на вечеринку, о которой ничего ему не сказала, чувствуя себя неловко.

Бист не знал об этой вечеринке, по крайней мере, она так думала.

— Самое время тебе выйти из тени и немного повеселиться. Ты когда-нибудь была на вечеринке с реальными людьми? — спросил Дуэйн, обнимая Хоуп за плечи.

— Ты спросил разрешение у дяди?

— Я тебя умоляю, Бист не будет возражать. Он никогда не против. Ты должна научиться немного жить как все подростки. Кроме того, мы оба знаем, что он неравнодушен к тебе.

Он подмигнул ей, а она молча уставилась на него. Никто из них не говорил, что она спит с его дядей. Большую часть времени она не обращала внимания на Дуэйна, разве только когда помогала ему с учебой. Не потому, что она была груба с ним, просто у них не было ничего общего. Как и сейчас, она не хотела расстраивать Биста.

— Если он разозлится, я просто подтолкну тебя к нему. Это лишит его инстинкта убийцы, и я буду в безопасности.

Ей это не понравилось.

— Не надо, Дуэйн.

— Что не надо? Пойдем, мисс Зануда. Расслабься. Я знаю, что вы спите. Знаю это уже давно, и ты думаешь, словно, я не поймал вас обоих, когда вы буквально имели друг друга глазами. Просто повеселись. Биста нет дома, и знаешь что? Это охрененно. Это значит, что я заставлю тебя хорошо провести время.

Он схватил кружку пива и протянул ей.

— А теперь выпей и расслабься. Это вечеринка. Здесь ты в безопасности.

Она сделала глоток пива и сморщила нос. Оно было дешевым, гадким и ужасным. Музыка грохотала, и Хоуп села рядом с бассейном, глядя на скудно одетых девушек. Некоторых она даже не помнила по именам, но они вопили, чтобы Дуэйн присоединился к ним.

Девушки сняли бикини и швырнули в него мокрыми кусочками ткани. Через несколько секунд Дуэйн снял рубашку и нырнул в бассейн.

Хоуп усмехнулась и отвела взгляд, когда он начал целовать одну девушку, потом другую, потом приступил к третьей.

— Предоставь это Дуэйну, он знает толк в веселье.

Хоуп обернулась и увидела, как один из друзей Дуэйна, Мика, садится рядом с ней.

— Похоже, он знает, как устроить вечеринку.

— Я тебя здесь раньше не видел.

— Первая вечеринка, — сказала она, делая еще глоток.

Она скучала по Бисту, по его теплу и страсти, но ничего не сказала.

— Ты та девушка, которая переехала сюда, верно? Та, которую опекает его дядя.

Она нахмурилась.

— Нет, я просто живу здесь.

— Разве ты не слышала, чем промышляет дядя Дуэйна? Он любит красть молодых женщин, девственниц, и показывать им кое-что. Ходят слухи, что он, как настоящее чудовище, съедает их и хоронит в своем тайном месте, где их никто не найдет.

Хоуп уставилась на него и расхохоталась.

— Да уж, я ни на секунду в это не поверю.

— Конечно, он их не ест. Он просто убивает их.

— Ни одна молодая девушка не исчезла, — сказала она. — Это смехотворно.

— Да, но как насчет больших и малых городов, а? Они там все время пропадают.

Хоуп закатила глаза.

— Думаю, мне, пожалуй, лучше вернуться в дом.

Ни в коем случае она не собиралась сидеть и слушать ужасные истории о мужчине, в которого была влюблена.

Да уж, эти слова о смертях положили конец волшебной сказке о принце. Она ничего не значила для Биста, она знала это.

Он не хотел с ней длительных отношений. Все, что у них было, — это всего лишь несколько мгновений безумия. Только так она могла думать об отношениях, которые на самом деле между ними были.

Войдя в главную кухню, Хоуп уже собиралась закрыть дверь, когда Мика ворвался внутрь.

— Эй, тебе нельзя здесь находиться.

— А тебе?

Мика вырвал дверь у нее из рук, девочка смотрела на него, отступая и обходя стойку, увеличивая расстояние между ними. Хоуп больше нравилось, когда вечеринка оставалась за стенами этого дома, так, чтобы она могла спрятаться внутри в любой момент.

— Это мой дом.

— Да, и я слышал, как ты заработала это. Бист очень… опекает тебя. Я слышал об этом, Дуэйн рассказывал мне.

Мика встал, и ей не понравился злой блеск в его глазах.

— Никого нет дома. Бист обычно дома, чтобы позаботиться о вечеринках устраиваемых нами, но мы оба знаем, что сегодня не один из таких случаев.

Мика двинулся к ней, и Хоуп сделала шаг назад, желая увеличить расстояние между ними настолько, насколько это было физически возможно. Когда он обошел вокруг кухонного островка, девушка встала с противоположной стороны..

Ее сердце бешено колотилось, и Хоуп понимала, какую угрозу представляет этот парень.

— Знаешь, многие женщины умоляют об этом. Нужно всего лишь немного умаслить их, чтобы получить то, чего хочешь. Никто тебе не поверит. Ты — никто. Сумасшедшая, которая видела, как убили ее родителей, я же — важная персона.

Она молча смотрела на него.

— Уходи.

— Нет, детка, не надо мной командовать. Здесь я ‒ тот, кто всем заправляет. Ты должна была остаться там, у бассейна. Я бы выбрал кого-нибудь другого.

— Ты отвратителен.

Она гадала, на скольких еще женщин он охотился, загоняя их так же в угол; мысль об этом пугала ее.

Он был скрытным парнем, о котором никто не болтал, и все же она видела девочек в школе, о которых шептались люди.

— Бист убьет тебя.

— Его здесь даже нет.

Она двинулась к двери и, когда он сделал выпад в ее сторону, Хоуп побежала. Как только девушка добралась до столовой, он свалил ее на пол.

Крича во все горло, Хоуп пыталась бороться с парнем, но Мика был невероятно силен. Он держал обе ее руки над головой, а свободной рукой начал ее лапать.

— Я знаю, что ты больше не девственница. Такой человек, как Бист, не смог бы пройти мимо такого лакомого кусочка.

— Слезь с меня.

Она попыталась высвободиться, но он только усилил хватку.

— Знаешь, люди никогда не поверят, что такая толстая сука, как ты, может быть изнасилована таким парнем, как я. Они будут смотреть на тебя, как на лживую сучку. Это идеальное прикрытие. Посмотри правде в глаза. Я красивый парень. Тот, кого хочет каждая девушка. Я могу взять, что хочу, и никто ничего не скажет против.

Он запустил руки в ее джинсы, и она закричала, извиваясь под ним.

Никогда в жизни Хоуп не была так напугана.

Внезапно она увидела пару туфель. Туфель Биста, появившихся в поле зрения, и вес за ее спиной улетучился. Быстро отползая, девушка увидела Биста, держащего Мика за горло.

— Значит, ты охотишься на невинных девушек, чтобы получить то, что тебе не принадлежит.

Он не позволял Мику говорить. На самом деле, Бист душил его. В тот момент Хоуп было все равно. Этот ублюдок хотел причинить ей боль, изнасиловать ее.

Бист даже не посмотрел в ее сторону, и она обхватила себя руками.

— Хоуп, ты можешь идти в мою комнату. Я скоро поднимусь, только позабочусь об этом подонке, а потом разберусь со своим племянником.

Она поднялась на ноги и уже собиралась пройти мимо него, когда Бист схватил ее за руку, останавливая.

Хоуп медленно посмотрела на него, чувствуя, как ее охватывает стыд.

— Это не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого. Не позволяй ему сломить себя.

Она молча кивнула и вышла.

Сказать, что Бист был в ярости, ничего не сказать. Калеб стоял рядом, держа Мику за горло. Он знал, что племянник собирается устроить вечеринку, и даже считал забавным, что Хоуп хранит тайну Дуэйна. Но Бист не ожидал, что это зайдет так далеко. У него были дела в городе, — сделка, на которой он должен был присутствовать, так что подписав контракт, через несколько минут, был уже дома, и, войдя, он услышал, что этот больной маленький говнюк собирается сделать. И то, что уже совершил.

Мужчины, избивающие женщин, насильники и им подобные вызывали у него отвращение. Уставившись на Мику, он увидел труса, кусок дерьма. Отпустив парня, Бист швырнул ублюдка к Калебу.

— Составь ему компанию и позвони отцу этого засранца и нашему парню из полиции. Я хочу с ними немного поболтать.

Выйдя из дома, он оказался в гуще толпы и остановился. То, что он увидел… разозлило его.

Дети нюхали кокаин на одном из его кофейных столиков, и он видел, как Дуэйн трахает одну девушку, одновременно целуясь с другой.

Пришло время заканчивать эту вечеринку.

— Любой, кто не Дуэйн, мать его, Карсон, убирайтесь с моей собственности нахрен, или я позвоню копам, которые вас обязательно арестуют, и я вижу до черта улик, от которых ваши маленькие папочки не смогут вас спасти.

Через несколько минут гости уже расползались по домам. Дуэйн встал и все еще с твердым членом уставился на него так, словно имел на это право.

Гнев Биста… не то, с чем можно было бы играть сейчас. Он был в ярости. Более того, он был чертовски готов убить, и прямо сейчас он хотел причинить боль своему племяннику. Этот маленький засранец привел насильника в его дом, и поскольку Дуэйн был слишком занят тем, чтобы присунуть кому-нибудь свой член, это поставило Хоуп под угрозу.

Он слышал ее испуганный крик. Страх. Тот крик останется с ним навсегда. Просто еще одно дополнение к его списку многих преступлений, когда дело касалось этой девушки.

Когда они остались вдвоем, он посмотрел через двор, Дуэйн не сказал ни слова.

— Я знал об этой вечеринке с тех пор, как ты начал ее организовывать.

— Хоуп…

— Хоуп мне ничего не говорила. — Он оборвал его прежде, чем из его рта вырвется хоть слово обвинения. — Ты даже не знаешь, что мне только что удалось предотвратить, не так ли?

— И что же?

— Твой хороший «друг» Мика, Дуэйн. Ты знаешь что-нибудь о нем? Знаешь о его многочисленных секретах?

Дуэйн покачал головой.

— Значит слухи о том, как он насиловал девушек, не ходили по городу. То, как он взял их без согласия. Ты ведь знаешь, что такое изнасилование.

— Мика не принуждает девушек.

Руки Биста сжались в кулаки, и впервые ему захотелось причинить боль племяннику. Мягкость в отношении к нему нисколько не помогла. Она сделала его глупцом.

— Я только что наткнулся на Мика, пытающегося изнасиловать Хоуп. — Он склонил голову набок и позволил этой информации проникнуть в себя. — И поверь мне, Дуэйн, она не просила об этом. Она звала на помощь.

Кровь отхлынула от лица Дуэйна.

— Она… она в порядке?

— Я позабочусь о ней, как и разберусь со всем остальным. — Мужчина оглядел место вечеринки вокруг бассейна. Следы наркотиков и секса были очевидны. — Ты знаешь, что я спас тебя от собственного брата много лет назад, потому что нашел тебя избитым им. Его методы ничем не отличались от тех, по которым воспитывали нас. Мальчик, который может стерпеть несколько пощечин, также может ударить в ответ, и с этого момента ты начинаешь расти монстром. Мой брат использовал методы нашего отца. Мы все согласились, что мы не будем заставлять наших детей проходить через это, но, видя, как ты злоупотребляешь моим доверием, я понимаю, что был неправ. Я не собираюсь бить тебя, но время игр, которое у тебя было, полная свобода делать то, что ты захочешь, — закончится сегодня. Это была твоя последняя вечеринка. Подвергнуть мою женщину риску — это последняя капля. Если ты хотя бы на секунду подумаешь переложить всю вину за это на нее, ты будешь иметь дело со мной. Ты понял? — спросил он.

— Да.

— Хорошо.

Бист повернулся на каблуках, собираясь войти в дом.

— Мика еще жив?

— Пока что да. Но он долго не протянет, но не потому, что я всадил пулю ему в голову. Он собирается в длительное путешествие, и в последний раз, когда я проверял, ему было восемнадцать. Посмотрим, как ему понравится быть чьей-то сучкой для разнообразия.

Бист хотел убедиться, что этот маленький засранец сядет в тюрьму и попробует на себе, что он делал с другими.

Когда он вернулся в дом, Мика уже сидел в кресле вместе с отцом и местным полицейским в комнате.

К тому времени, как он закончил объяснять ситуацию, Мика увели в наручниках, и была заключена сделка с его отцом. Просто и ясно. Отец Мики был бизнесменом, а Бист знал, как это дерьмо работает. Он хотел, чтобы Мика был в тюрьме, так что заключил сделку с отцом, чтобы точно убедиться, что это произойдет. Если бы это был кто-то другой, он бы убил этого маленького засранца, но он не хотел, чтобы Хоуп чувствовала себя виноватой.

Войдя в кабинет, Бист налил два бокала виски и протянул один Калебу, который молча взял его. Они стояли в кабинете и смотрели, как Дуэйн убирает мусор со стола. Это меньшее, что он мог сделать.

Бист должен подняться к Хоуп, но он не мог идти к ней, пока не выпьет. Сделав еще один большой глоток, он посмотрел на племянника.

— Мы могли бы отослать его, пока ты не успокоишься.

— С моим настроением все в порядке, брат. Он просто должен научиться быть ответственным, и не устраивать вечеринки, где он не может защитить других, это то, что он должен усвоить. — Он допил виски. — Я хочу, чтобы ты начал тренировать его с завтрашнего утра. Мы отточим его навыки и научим тому, чего ему недостает.

Он направился к двери кабинета.

— Хоуп, она для тебя особенная, не так ли?

Оглянувшись, Бист молча уставился на младшего брата.

— С ней ты другой. Ты не навещаешь Сару, и я знаю, что в твоей жизни нет другой женщины.

Опять же, Бист продолжал просто смотреть на Калеба, ожидая от своего брата то, что он хотел сказать.

— Ты любишь ее?

— Мои чувства к Хоуп тебя не касаются.

— Но так и есть, Бист. Мы оба это знаем, потому что я часть этой семьи, также как и ты. Я знаю, чего ты хочешь, и знаю, на что ты способен. Я защищу ее любой ценой, ты же знаешь. Ты мой брат.

— Ты пытался отговорить ее.

— Для ее же блага. Ты действительно думаешь, что что-то хорошее может вылиться для нее из ваших отношений, и из того, что она живет здесь?

Бист стиснул зубы. Его мать жила жизнью, которую он не позволил бы вести собаке. Как бы ни старался, он не мог оставить Хоуп. Каждую ночь, глядя, как она спит, он был уверен, что это будет последняя ночь. Но как только наступало утро, и она улыбалась ему, он снова терялся в ней.

— Я хочу проверить как она.

На этот раз Бист вышел и направился в свою комнату. Ее не было ни в его спальне, ни в его ванной, поэтому он пошел к ней и обнаружил ее в ванной комнате. Пузыри покрывали большую часть ее тела, и она выглядела уставшей. Как только он вошел, она подняла на него глаза.

— Я не просила его об этом. Я не умоляла и не делала ничего такого.

— Я знаю, что нет.

Бист разделся и присоединился к ней в ванне, притягивая к себе. Сначала Хоуп напряглась и не позволила ему обнять себя. Но Бист не сдавался. Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

— Тебе не нужно больше о нем думать.

Она заплакала и обняла его, прижимаясь к мужчине. Хорошо, что Мика сейчас под стражей в полиции, иначе бы он убил этого мелкого ублюдка голыми руками.

— Как ты думаешь, со сколькими девушками он это сделал? Он был так уверен в себе. Он ничего не знал, и никто не собирался причинять ему вреда. Как? Почему? Он не должен… не должен выйти сухим из воды.

— Я уже все уладил. Ему ничего не сойдет с рук, детка. Я тебе обещаю. У меня есть все необходимое, чтобы он никогда больше не прикоснулся к другой женщине и не причинил ей вреда.

Хоуп кивнула и легла ему на грудь.

Закрыв глаза, он поцеловал ее в макушку.

— В следующий раз скажи мне, что Дуэйн собирается устроить вечеринку.

— Мне очень жаль. Он умолял меня не делать этого, и это его дом.

— Он и твой тоже.

— Я не думала, что такое может произойти. Думала, что буду в безопасности.

— Я не хочу, чтобы ты боялась в собственном доме. — Он откинул волосы с ее лица и улыбнулся. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Я знаю, что не позволишь. — Хоуп прижалась своими губами к его. — Я доверяю тебе.

И снова его охватило чувство вины.

Он увидел любовь в ее глазах, но ничего не сказал. Мужчина просто крепче прижал ее к себе.

Время шло. Дни превращались в недели, недели в месяцы, и только к Рождеству Хоуп поняла, что происходит. Время, проведенное с Карсонами, было самым счастливым в ее жизни. После вечеринки ее дружба с Дуэйном казалась весьма неловкой. Она чувствовала себя виноватой, и через несколько недель Дуэйн извинился перед ней за то, что его не было рядом.

Она ничего не сказала, просто обняла его и оставила все позади. Бист каким-то образом добился того, чтобы Мика был осужден за несколько изнасилований. Многие девушки заявили об этом не только в нашем городе, но и в других. У каждой из них была своя история, и довольно многие с такими же показаниями, как и у Хоуп, особенно это касалось того, что он говорил им, что это сойдет ему с рук.

От одной мысли об этом ее начинало тошнить.

— Я не украшаю ель, — сказал Бист, лежа на кровати. Он все еще был обнаженным после урока, преподанного ранее. Это были не уроки, никогда ими не были. Он ничему ее не учил, но ее тело определенно чувствовало себя хорошо после того времени, что они проводили вместе.

Она ахнула и прижала руку к груди.

— Как ты можешь такое говорить?

— Я же говорил, что не праздную Рождество.

— Этого не может быть.

Она бросилась к кровати и опустилась рядом с ним. Несмотря на то, что она была обнажена, девушка чувствовала себя комфортно в своей наготе рядом с Бистом. Может, это связано с тем, что он видел ее полностью обнаженной и даже целовал каждый дюйм ее тела. Она улыбнулась ему, вспоминая, как он провел языком по ее спине, приподнимая так, чтобы она стояла на коленях, когда он ласкал ее киску и задницу.

— Знаешь, — сказал он, положив руку ей на задницу. — Ты так много говоришь о Рождестве. Скажи, почему?

— Моей маме оно всегда нравилось.

Она уставилась на свои руки, закрыв глаза, и он начал поглаживать ее по спине, а затем скользнул пальцами ниже, задевая ягодицы.

— Тетя Тэй тоже никогда не праздновала, а я, наверное, просто хотела провести Рождественский вечер перед отъездом в колледж. Ну, понимаешь. Но все в порядке. Я не против, если ты не хочешь. — Она улыбнулась, когда он цокнул языком и шлепнул ее по заднице.

— Ты знаешь, как получить от меня все, что хочешь, и даже без пыток.

Она хихикнула.

— Когда ты в последний раз праздновал Рождество? — спросила она.

Он задумался.

— После рождения отца Дуэйна. Это был последний раз, когда она наряжала дерево.

Хоуп увидела, как в его глазах закружилась тьма, и возненавидела это.

— Поговори со мной.

— Не о чем говорить, детка. Мой отец, он ненавидел Рождество, но он позволял ей устраивать его потому, что знал, что она любила его, но он проводил так много времени, крича на нее и, в конечном итоге, срывал его. Думаю, он позволял ей поставить дерево только для того, чтобы испортить.

Она положила руку ему на грудь и оседлала его бедра. Его член уже прижимался к ее лону.

— Тогда мы не будем праздновать его, — ей не понравились плохие воспоминания, которые она увидела в его глазах.

Он улыбнулся.

— Ты ведь знаешь, что если хочешь чего-то, то не должна соглашаться со мной, отказывая себе в этом.

— Я не хочу, чтобы ты грустил. И просто чтобы еще раз констатировать, твой отец тот еще мудак.

— Был.

Она не испытывала грусти от того что он использовал прошедшее время. Он скользнул пальцами вниз по ее телу, сжимая зад и опрокидывая ее на спину.

— Хотел бы я знать, что ты со мной сделала.

— Я понятия не имею, что ты имеешь в виду.

Она раздвинула бедра, когда он скользнул между ними. Его член коснулся ее клитора, и потерся между губками ее киски.

Он отстранился, держа ее за бедра, и посмотрел вниз, где их тела соприкасались. Каждое прикосновение к ее клитору заставляло ее задыхаться, отчаянно молить о большем.

— Ты причиняешь мне боль, детка. Черт, я так сильно тебя хочу. Он приставил член к ее входу, и она вскрикнула, когда одним сильным толчком мужчина вошел в нее по самое основание. Выгнувшись дугой, Хоуп почувствовала его губы на своей груди и увидела, как он взял в рот один сосок, затем другой.

Его член пульсировал внутри нее, и Бист долго не двигался.

— Я никогда не устану от твоей киски, сжимающейся вокруг моего члена, детка. — Он застонал, когда девушка напряглась, чувствуя его пульсацию. — Черт, Хоуп, ты ведь жаждешь мою сперму, не так ли?

— Да.

Смыв кровь с рук, Бист уставился на свое отражение. Кто-то, кто предал его, должен будет заплатить за последствия, и единственный способ остаться уважаемым — убедиться, что все знают, с кем имеют дело. Он не славился своей терпеливостью.

Бист переоделся в чистую рубашку, пригладил волосы и вышел из ванной.

— С беспорядком разобрались, — сказал Калеб.

— Отлично.

Он нанял уборщиков предоставляющих особый вид услуг, чтобы они помогли избавиться от кровавого месива и трупов. Увидев, что брат хочет что-то сказать, он остановился.

— В чем дело?

— Я получил звонок от Хаммонда.

— И? — Хаммонд был охранником, которого он приставил к Хоуп. Куда бы она ни пошла, всегда кто-то был рядом, чтобы защитить ее. У него было много врагов. Большинство из них держались на расстоянии, но он не хотел рисковать своей женщиной, поэтому следил за тем, чтобы она всегда была под защитой.

— Что-то не так с Хоуп?

— Она купила тест на беременность в аптеке.

Бист замер.

— Прошу прощения?

— Она вернулась в дом. Мне сообщили об этом, и я подумал, что ты должен знать.

Беременность.

Он так надеялся на это.

Бист очень давно не надевал презерватив. Ему нравилось чувствовать ее обнаженную киску, обвившуюся вокруг его члена, и еще, он был эгоистом. Он не хотел делить ее ни с кем.

Запустив пальцы в волосы, он кивнул Калебу.

— Это был твой план с самого начала? — спросил Калеб.

— Я думаю, тебе не стоит вмешиваться в мои личные дела.

— Я всегда был на твоей стороне, Бист. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Не хочу, чтобы тебе причинили боль.

— Этого и не будет.

— Эта девушка хочет свободы.

— Ты не знаешь, чего она хочет, так же как не знаешь, чего хочет та девушка в твоем доме.

Бист уставился на брата. Он знал все о девушке, которую отдали Калебу в качестве платы.

Это была та самая девушка, из-за которой у Калеба было столько вопросов.

— Ты знал?

— Конечно, знал. Я не идиот, Калеб. Терпеть не могу, когда люди прячут от меня свое дерьмо. Я знаю обо всем, что происходит.

Они сели в машину, и он велел водителю отвезти его домой.

— Она в безопасности со мной.

— Не сомневаюсь. Ты можешь быть разным, брат, но не насильником, не одним из этих жалких ублюдков, — сказал он.

Говоря о насильниках, он уже получил информацию, что о Мике позаботятся в тюрьме. Этот кусок дерьма причинил боль слишком многим девушкам, и Бист не чувствовал угрызений совести, отправив его туда. Некоторым людям нужно учиться на собственном горьком опыте.

Вернувшись домой, он не стал задерживаться и сразу направился в комнату Хоуп. Ее не было в спальне, и он пошел в ванную, чтобы найти тест на беременность. Выйдя из ее комнаты, он краем глаза заметил что-то в саду. Там он и нашел Хоуп, плавающую в бассейне.

На улице было очень холодно, но он заплатил большие деньги за подогрев бассейна.

Держа в руке то, что нашел в ванной, он вышел наружу и кивнул охраннику в саду, чтобы тот уходил. Когда они остались одни, он подошел к краю бассейна. Присев на корточки, он держал тест, пока она плыла к нему.

Ни один из них не сказал ни слова, и она просто посмотрела на тест, а потом на него.

Она не подплывала ближе, и он не отрывал глаз от нее.

— Как ты узнал?

— Думаешь, я позволю тебе выходить из моего дома без защиты? — спросил он.

— Я не знала об этом.

Она уставилась на палочку в его руке.

— Кто-то видел, как я покупала тест?

— Да, и я нашел его в ванной.

Она кивнула.

— Думаю, есть смысл в том, что ты его нашел. Я не знала, как сказать тебе, а написать тебе текстовое сообщение казалось неправильным, — нахмурилась она.

Он отбросил тест и начал раздеваться. По телу пробежал холодок, но ему было все равно. Залезть в бассейн было облегчением, которое он приветствовал, поскольку вода прогрела его кости. Она не двигалась, когда он приближался к ней.

Стоя прямо позади нее, он положил руку ей на живот. Его ребенок, их ребенок жил там.

Его член напрягся при мысли о том, что она беременна его ребенком. Ему не терпелось увидеть, как она округляется и расцветает. Мать его ребенка.

— Мы поженимся, — сказал он.

— Нет.

— Ты отказываешь мне.

— Я не хочу выходить замуж. Я не хочу, чтобы моя беременность меняла что-либо.

Он притянул ее к себе так близко, что она почувствовала длину его члена, прижимающегося к ее заднице.

— Не важно, как сильно ты не хочешь, чтобы это что-то изменило. Беременность все меняет, детка. Ты что, не понимаешь? — Он поцеловал ее в шею, посасывая кожу на ее пульсе.

Она задохнулась, тая в его объятиях.

Скажи ей.

Он никогда не говорил ни одной женщине о своих чувствах и не был уверен, что готов дать ей такую власть над собой.

— Я люблю тебя, Хоуп.

Она отстранилась от него и повернулась лицом.

— Нет. Не говори так. Не говори того, чего на самом деле не имеешь в виду. Я не хочу, чтобы ты говорил то, чего не чувствуешь.

Поймав ее лицо, он прижался губами к ее, заглушая любые протесты. Он не хотел слышать подобное дерьмо.

Обернув ее мокрые волосы вокруг кулака, он прервал поцелуй и посмотрел на нее.

— Ты действительно думаешь, что я скажу какое-то лживое дерьмо, которого не имею в виду?

— Я…

— Я никогда не говорил другой женщине, что люблю ее. Никогда не давал ни одной женщине шанса быть со мной. Я никогда никого не любил, разве ты не понимаешь? До тебя, Хоуп. Я вижу твою симпатичную сочную задницу, ты поворачиваешься и смотришь на меня, и я, блядь, теряюсь. Я хочу видеть твой взгляд на мне все время. Жажду этого, и ни одна женщина никогда не заставляла меня выставлять себя на посмешище, и все же я стою здесь с тобой. Я люблю тебя, Хоуп. Ты можешь верить мне или нет, но ты никогда не будешь говорить мне, что я могу, и чего не могу чувствовать. Я люблю тебя. Я любил тебя еще до того, как ты рассказала мне о ребенке. Я просто не знал, как сказать тебе. Тебе восемнадцать. Ты планируешь жизнь вдали от меня и думаешь, что я хочу быть потерянным маленьким щенком? — В ее глазах стояли слезы, и он ненавидел себя за то, что стал их причиной. — Я плохой человек.

Он остановился. Впервые он почувствовал, как его собственные чувства вырвались на свободу, выливались из него, требуя право голоса, и он не мог их остановить.

— Я убивал людей, и даже не думал переживать об этом в течение дня. Я плохой человек, и я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем я, но я не могу тебя бросить. Могу сделать все для тебя, но я не могу бросить тебя. И не стану.

Он прижался своим лбом к ее. Они оба тяжело дышали, и он закрыл глаза, поглаживая кожу на ее спине от шеи до попки.

Она медленно обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом. Купальник, который она надела, скрывал все.

— Я тоже тебя люблю, и это пугает меня.

Взявшись за бретельки ее купальника, он стянул их с ее плеч, наблюдая, как ее грудь высвободилась.

— Ты моя, Хоуп. Ты моя на целую вечность, и я не собираюсь тебя отпускать. Ни сейчас, ни когда-либо.

Он развернул ее, положив ее руки на край бассейна, который был достаточно высоким, чтобы он мог не беспокоиться о том, что кто-нибудь увидит ее.

Ее тело принадлежало ему, и он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как она драгоценна со своей пышной грудью, округлым животом и сочными бедрами. Не говоря уже о ее заднице. Он чертовски любил ее задницу, и как хорошо она чувствовалась, прижатая к его члену.

— Мы поженимся, и ты все еще можешь поступить в колледж, но он должен находиться ближе к дому, чтобы я мог заниматься с тобой любовью и показать, как сильно тебя люблю. Я не собираюсь бросать тебя, Хоуп. Ни сейчас, ни когда-либо. Я не хочу этого.

Он провел рукой по ее телу, нащупывая киску. Скользнув в нее пальцем, он обнаружил, насколько она возбуждена.

Убрав палец из ее тела, он потер им клитор. Она ахнула, и ее задница потерлась о его член.

— Хочешь мой член?

— Да.

— Где именно ты его хочешь?

— Внутри.

Свободной рукой он схватил член и остановился у самого входа в ее лоно. Продвигаясь глубже в нее, он одновременно дразнил ее клитор.

Он двигался в ней, погружаясь все глубже, доводя ее до оргазма. Ее тугая киска крепко сжала его, когда он излился в нее. Он не лгал ей.

Бист влюбился в нее, и теперь не хотел жить без нее. Целуя ее шею, он вдыхал ее запах, зная, что сделает все, чтобы она была в безопасности в его мире.

Несмотря на то, что Бист был полон решимости действовать быстро, купить ей кольцо, забронировать церковь, Хоуп не возражала. С тех пор как он узнал, что она беременна, все встало на свои места. Она забронировала место в местном колледже, и ей нравилось, что она может возвращаться домой, а не жить в общежитии, в окружении посторонних людей.

Девушка хотела уехать из города, но в то же время не хотела оставлять маму, и то, что она могла пойти к ее могиле, и сказать ей о беременности. Ее планы на Рождество остались прежними, и она получила все подарки.

Было время, когда Бисту все еще нужно было идти и делать свою работу, и она не задавала ему вопросов. Она просто не могла.

Она любила этого человека, а не то, чем он занимался, и все казалось… идеальным.

Занятия в колледже закончились, и она стояла и ждала, когда ее подвезут, что было необычно. Обычно ее кто-то уже ожидал.

Скрестив руки на груди, она посмотрела на мобильный телефон и начала играть в игру.

— Значит, все слухи, которые ходят по городу — правда?

Хоуп подняла глаза и увидела перед собой тетю Тэй. Она не видела ее с тех пор, как Бист забрал ее той ночью. Глядя на женщину перед собой, она не испытывала никакого сожаления.

Эта женщина сделала ее жизнь невыносимой, и она знала, что мать ненавидела ее.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла посмотреть, какая же все-таки шлюха моя племянница.

— Тебе нельзя здесь находиться.

— Я имею в виду, посмотри на себя, связываешься с известным в городе убийцей. Психопатом. Твоему отцу было бы стыдно. Ах, да, ты ведь не заботишься о своем отце, — хихикнула тетя Тэй. — Все в порядке. Видишь ли, дорогуша, тот мужчина, с которым ты спишь, за которого ты выходишь замуж, является тем самым человеком, о котором весь город шепчет, что он виноват в смерти твоей матери.

— Что? — Она отстранилась.

От женщины пахло алкоголем, и от исходящего от нее зловония у Хоуп свело живот.

— Твой отец позвонил мне после того, как застрелил твою мать. Я знаю, что он стрелял в тебя, и он рассказал мне все. Он рассказал мне о своей зависимости и о том, что не может выбраться. Я спросила его, кто продал ему оружие, и он ответил, что это Бист Карсон дал его ему.

Хоуп уставилась на женщину, которая ничего для нее не значила. Слезы навернулись ей на глаза, когда она увидела радость в глазах Тэй. Эта женщина получала удовольствие, причиняя боль другим людям.

— Я предлагаю тебе немедленно отойти от моей женщины, или, клянусь Богом, я покажу тем детям, насколько точны эти гребаные слухи, — сказал Бист, привлекая их внимание.

Она повернулась к человеку, которого любила больше всего на свете. Он пристально смотрел на Тэй.

— Хоуп, детка, садись в машину.

Кивнув, она прошла мимо Тэй, которая схватила ее за руку.

— Теперь ты носишь ребенка убийцы.

Она оттолкнула Тэй и забралась в машину, не обращая внимания на происходящее. Ее сердце болело, а нервы были на пределе.

Прошло несколько секунд, и он, наконец, сел в машину, и она просто знала, что все что сказала тетя, было правдой.

Мужчина ничего не сказал, и Хоуп заметила, что они направляются не к дому, а к холмам за городом. Она знала, что есть домики, которые люди часто сдают в аренду для охоты, но она никогда не интересовалась охотой.

— Что происходит? — спросила она.

— Я собирался привезти тебя сюда еще до Рождества. Работа все время мешала, но теперь, я думаю, нам лучше поговорить наедине, чтобы никто не мешал.

Она молчала, пока он вел машину к одному из домиков. Слезы катились по ее щекам, и она вытерла их. Ей было больно знать, что Тэй получает удовольствие, причиняя боль другим. Она жила с ней недолго, но этого было достаточно, чтобы оставить след в ее душе.

— Не выходи, — сказал Бист, выбираясь из машины. Она отстегнула ремень безопасности, он оказался рядом, взял ее за руку и повел в один из роскошных домиков. Земля была густо покрыта снегом, и это выглядело так романтично, так красиво, но она чувствовала себя… словно в ступоре.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Он провел ее в ванную, и она успела сделать это как раз вовремя, потому что ее вырвало всем, что она съела, и большим количеством того, чего она не съела. Ее желудок вывернуло наизнанку, но через несколько минут после стакана воды все пришло в норму.

Бист усадил ее на диван, пока собирал их вещи. Она понятия не имела, что он взял с собой, но сейчас не хотела ни о чем говорить. Потягивая воду, она наблюдала, как он занес два чемодана, прежде чем закрыть и запереть дверь.

Присев, она наблюдала, как он убирает их вещи в одну из спален. Сидя здесь, на мягком диване, она чувствовала себя… странно. Тетя Тэй никогда ее не любила. На самом деле, они никогда не любили друг друга, даже когда ее отец был жив. Тэй была такой противной женщиной, кем-то, кто решил сделать всех вокруг себя такими же несчастными, как она. Она даже слышала, как мужчины говорили, что тетя Тэй была замечательной, пока она не открывала рот, портя все впечатление о себе, потому что ее желчь не знала границ.

Глядя на свою руку с обручальным кольцом, Хоуп улыбнулась. С того самого момента, как она увидела Биста, внутри нее горел огонь. Еще до того, как она осознала это, она жаждала его прикосновений, отчаянно нуждаясь в нем.

Теперь Бист принадлежал ей. Она носила его ребенка, и его любовь принадлежала лишь ей. Они собирались пожениться, и она ни на секунду не верила, что это будет самое прекрасное "долго и счастливо", но она точно знала, что это будет нечто близкое к этому.

Она хотела, чтобы они жили вместе. Она с нетерпением ждала каждого мгновения, каждого дня.

Он вернулся и сел перед ней, взяв ее за руки. Она видела чувство вины в его глазах, и ей было неприятно это его чувство.

— Я был тем, кто дал ему оружие.

— Мне все равно, — сказала она, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его лицу.

Она усмехнулась, увидев, как он нахмурился, и, обхватив его лицо ладонями, поцеловала в губы.

— Что? Ты выглядела такой расстроенной.

Она покачала головой.

— Тетя Тэй — ужасный человек. Все, что она хочет сделать, это сделать всех вокруг себя несчастными, чтобы оправдать свои собственные страдания. Я не знаю. Ты дал моему отцу пистолет, он заплатил за него неважно сколько, он пришел домой с ним, убил мою мать, выстрелил в меня и покончил с собой. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Это я виноват в смерти твоей матери.

— Нет. Не ты.

Она облизнула губы, гадая, не кажется ли безумной.

— Это… это не ты стрелял, Бист. Это все равно, что сказать, что тот, кто продал жене кухонные ножи, и есть настоящий убийца ее мужа. Я не могу придумать хороший пример, но ты продал ему пистолет. Ты не знал, что он собирался сделать. Ты ведь даже понятия не имел, что он вернется домой, убьет жену и попытается застрелить своего ребенка. — Она улыбнулась ему. — Что ж, ты продал ему пистолет. Это ты сказал ему сделать то, что он сделал?

— Нет. Я бы никогда этого не сделал.

— Тогда тебе не в чем себя винить. Оружие все время покупают и продают. Я тебя не виню. Жалею ли я, что ты не продавал ему пистолет? Я не могу изменить то, что уже случилось. Но осталась ли у меня бы мама? Папа собирался сделать это в любом случае. Это мог быть нож, или голыми руками, или что угодно.

Она взяла его руку и прижала к своему животу.

— Это все, что я знаю. Я люблю тебя больше всего на свете, поэтому я меняю свой жизненный план, чтобы остаться с тобой. Я выйду за тебя замуж, и у нас будет прекрасный ребенок. Не знаю, мальчик это или девочка, но мне все равно. Знаю только то, что люблю тебя и хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. — Она рассмеялась, и слезы покатились по ее щекам. — Возможно, нас будут одаривать осуждающими взглядами. Ну, понимаешь, разница в возрасте и все такое.

Он притянул ее к себе и прижался губами к ее.

— Мне плевать, что говорят, Хоуп Миллер. Ты любовь всей моей жизни, и я собираюсь провести остаток своей, любя и оберегая тебя.

Бист подхватил ее на руки и понес в спальню.

— Я никогда не принадлежал ни одной женщине, Хоуп, но знай, что я твой. Каждая частичка меня твоя. Я люблю тебя больше, чем что-либо еще в этом мире.

— Теперь ты действительно заставляешь меня плакать.

Он опустил ее на кровать и, завладел губами, проводя руками по ее телу.

— Я бесцельно существовал до того, как увидел тебя в библиотеке. Не проходит и минуты, чтобы я не был благодарен тебе за то, что ты согласилась помогать Дуэйну.

Она искренне верила, что это лучшее решение, которое она когда-либо принимала. Ее любовь к этому мужчине не знала границ, и это было не просто увлечение. Ее будущее было связано с ним, и она намеревалась наслаждаться этой жизнью, рядом с ним.

Семь месяцев спустя