Женский детектив

Современный любовный роман

Открыв дверь в квартиру, я вошла внутрь и бухнула тяжелые сумки на пол, предвкушая горячий душ и просмотр любимого сериала. Сделав еще шаг, остановилась и настороженно прислушалась.

Из комнаты, которую мы с Катькой гордо называем гостиной, доносилось монотонное бормотанье. Я шевельнула ушами, пытаясь разобрать хотя бы одно слово, и потерпела сокрушительное поражение.

Бубнеж стал громче, а я теперь не только прислушивалась, но и принюхивалась. В квартире невыносимо воняло то ли ладаном, то ли корицей. В общем, непередаваемый аромат, в котором четко прослеживались нотки чего-то горелого.

Решив, что нас посетили сумасшедшие воры, я рванула вперед по коридору, забыв снять обувь. Рывком распахнув дверь, ведущую в гостиную, набрала в грудь воздуха и открыла рот, намереваясь в случае опасности громко закричать. Но увиденное меня настолько поразило, что я так и осталась стоять с открытым ртом, смешно выпучив глаза.

По всей комнате были разбросаны странные, пугающие вещи: выбеленный череп какого-то мелкого животного, старые книги, листы с непонятными схемами. Везде, где только можно, стояли зажженные свечи, очевидно, и источающие восхитительный запах.

А в центре комнаты мелом на полу была нарисована пентаграмма. Возле нее сидела Катька в позе лотоса, сложив руки на коленях и закрыв глаза, и что-то сосредоточенно бормотала.

— Катя! — рявкнула я. — Ты совсем уже рехнулась? Что это такое?

— Не мешай, — приоткрыв один глаз, пробубнила Катька. — Я вызываю Асмодея.

— Кого? — поперхнулась я. — Какого еще Асмодея?

Катька как ни в чем не бывало открыла второй глаз, со вздохом встала, и снисходительным тоном, которым мамочки на детских площадках объясняют своим чадам, почему нельзя есть песок, сообщила:

— Демон Асмодей — один из семи князей Ада. Сильный и властолюбивый, способный взглядом испепелить все живое. Приближенный Сатаны, его верный соратник и слуга.

Я икнула и осторожно спросила:

— А зачем нам в квартире злобный демон?

Катька ткнула пальцем в пентаграмму.

— Не боись. Вот через это он не пройдет. А вообще, я просто хотела проверить, рабочий ли ритуал.

— Ритуал?

— Ритуал. Для вызова демона, — кивнула Катька.

Я со стоном опустилась в кресло, всеми силами пытаясь сдержаться и не треснуть Катьку по лбу. Хотя, конечно, стоило — сестра давно заслуживала хорошей взбучки. Но, опять же, родители расстроятся, и дед огорчится…

Увлечение Катьки потусторонним миром и магией начиналось совершенно безобидно. Насмотревшись всяких сериалов, сестра возомнила, что все эти призраки, феи, эльфы, демоны и ангелы действительно существуют. Но умело прячутся. Стеснительные они просто, ага.

Месяц за месяцем Катька упоенно выискивала в интернете описания различных убийств, подходящих под категорию “очень странное”, смотрела жуткие видеоролики и читала различные истории людей, лично столкнувшихся с “иной реальностью”. Родители, вечно находящиеся на работе, Катькиному увлечению значения не придавали, а зря. Потому что скоро она перешла от изучения информации к действиям: таскалась на какие-то заброшенные здания, где, по слухам, обитают духи, и старательно проводила дома различные ритуалы. Безобидные, надо сказать. Что-то там на защиту жилья, от недругов…

Но демоны — это что-то новенькое.

Я перестала стонать, и жалобно посмотрела на младшую сестренку. Ей только исполнилось восемнадцать, и, честно признаться, я надеялась, что с совершеннолетием эта дурь выветрится из ее головы. Но Катька — существо непредсказуемое, а также горячо любимое всеми членами семьи, поэтому в квартире сейчас воняет чем-то горелым, пол испачкан, а на моем любимом столике лежит чей-то череп.

— Катя, — решительно начала я, — пора это прекращать. По крайней мере, я прошу тебя воздержаться от вызова демонов в моей квартире. Вот родители приедут, заберут тебя к себе, и вызывай там сколько хочешь…

Я махнула рукой, оборвав себя на половине предложения, потому что Катька меня не слушала. Вместо того, чтобы с покаянным видом внимать моим воспитательным речам, сестрица с безумным видом принялась что-то черкать в своем пухлом блокноте, бормоча при этом:

— Не сработало, ага… А если поменять порядок действий? И свечи, свечи надо церковные…

— Сумасшедший дом, — фыркнула я, и отправилась в душ, а оттуда — на кухню, разбирать пакеты из продуктового. Когда на сковороде радостно зашкворчала курица, а в кастрюле забулькала вода, зазвонил телефон. Не мой, а Катькин. Спустя две минуты сестренка объявилась в дверном проеме и, шаркая ножкой, заявила:

— Дед зовет к себе. Сегодня.

Я отложила в сторону лопаточку, которой помешивала мясо, и нахмурилась.

— Что-то случилось?

— Говорит, соскучился.

— Раз зовет, надо ехать. — кивнула я.

В считаные минуты дожарив курицу, я переоделась и вышла в прихожую. Катька уже подпрыгивала возле двери, бережно прижимая к себе свой пухлый блокнот. С ним сестрица не расставалась ни на минуту, и, как я подозревала, даже прятала его под подушку на ночь.

— Едем? — спросила Катька.

— Едем, — вздохнула я, заперла дверь и направилась к лифту.

Усевшись в мой автомобиль, подаренный дедом год назад, мы бодро покатились в сторону поселка с поэтичным названием «Тихие воды». Пять лет назад дед, устав от городской жизни, решил перебраться поближе к природе, вот и приобрел себе жилье в километрах двадцати от города. Помимо красивого строения из серого камня, внушительного сада с яблонями и вишнями, и живописного вида на озеро, к покупке прилагалась небольшая деревенька, которую все местные так и звали — Тихие воды. За пять лет нам так и не удалось разгадать тайну названия, но дед приобретением был доволен, нанял себе женщину из деревенских — помогать по хозяйству, и с воодушевлением занялся садом.

Мы с Катькой, как примерные внучки, каждые выходные ездили в Тихие воды — навестить дорогого родственника, осведомиться о здоровье и поесть сладких вишен в летнюю пору. Но сегодня была среда, и почему дед решил нас вызвать, оставалось тайной. Зная, что звонить ему и спрашивать о причине столь внезапного приглашения бесполезно, я молча ехала в поселок, слушая беспрестанное Катькино бормотание:

— Ага, а если так… Нет, ты посмотри! Послушай, что Вадик прислал!

— А? Что? — вздрогнула я, на секунду оторвав взгляд от дороги.

Катька, сосредоточенно уставившись в смартфон, с выражением принялась зачитывать мне отрывок из сообщения:

— Пять дней назад погиб Андрей Русаков. Его беспощадно убили, нанеся около 10 ножевых ранений. На данный момент версий у следствия нет, и убийца не обнаружен. Друзья, предлагаю нам всем объединиться, поскольку у меня нет сомнений, что в смерти Андрея виноват вовсе не человек. Тем, кто готов бороться вместе со мной, вышлю подробную информацию. Писать в лс.

— Кто такой Андрей Русаков?

— Знакомый Вадика.

— А Вадик — это…

— Мой друг, — сообщила Катька. — Мы познакомились на форуме, где обсуждали один загадочный случай. Так, погоди, сейчас я ему отвечу.

— Стоп, — перебила я ее. — Ты что, собираешься заниматься расследованием? Не смей лезть туда. Пусть полиция разбирается — в конце концов, это их работа. Слышишь меня?

— Слышу, — пробубнила Катя, пялясь в экран смартфона. Через секунду она потрясенно выдохнула: — Ты только послушай!

— Я слушаю. Внимательно.

— Полиция не сможет вычислить убийцу, потому что будет искать человека, — уверенно заявила Катя. — А это не человек.

— А кто? Асмодей? — усмехнулась я.

Катька зло прищурилась.

— Не веришь? Хорошо. А что ты скажешь на это?

И она принялась в красках живописать все подробности убийства. Если пропустить кровавые детали, то выходило примерно следующее: Андрей Русаков вернулся домой около шести вечера с работы, поднялся к себе в квартиру, и с тех пор никто его живым не видел.

На следующее утро он не вышел на работу, и коллеги забеспокоились. На телефоне Андрея было обнаружено сотни звонков и сообщений, а вечером, когда подчиненные уже потеряли надежду услышать ответ, поехали к нему домой. Дверь никто не открыл. Тогда вызвали мать Андрея, кстати, тоже обеспокоенную молчанием сына. С ее разрешения специалисты выломали дверь, и обнаружили на полу тело Русакова. Ему нанесли 10 ударов ножом, оружие убийства не нашли. В квартире никого больше не было. Никаких зацепок или улик.

— И что? — спросила я. — В чем заключается таинственность истории? Убийца, очевидно, кто-то из знакомых. Пришел в гости, и схватился за нож.

— А странность в том, — торжествующе задрала палец вверх Катька, — что к Андрею никто не приходил. Он живет в жилом комплексе с охраной, так же на территории, как и в подъезде, полно камер. Но ни на одной из них нет никого, кто направлялся в квартиру Андрея, кроме него самого.

— Может, какое-то время камеры не работали?

— Запись идет беспрерывно. И не забывай про консьержа. В общем, одна из камер установлена как раз напротив двери в квартиру Андрея. И никто, кроме него самого, за последние четыре дня в квартиру не входил и не выходил.

— Может, кто-то пришел к нему в гости раньше? — предположила я.

Катька усмехнулась.

— Но место преступления он же как-то должен был покинуть? Тогда камеры бы зафиксировали человека, выходящего из квартиры. Но никого нет. Вплоть до приезда специалистов.

— Тогда это консьерж, — решила я. — Подделала записи и…

— Шестидесятилетняя женщина? — насмешливо спросила Катя. — Ты смеешься? И спецы уже проверили видео. Все в порядке.

— Убийца спустился с крыши, — воскликнула я. — Вот!

— Не-а, — мотнула головой сестра. — Эту версию уже предлагали. Окна закрыты изнутри. Все. И Андрей жил на десятом этаже в семнадцатиэтажном доме. Сомневаюсь, что кто-то рискнет спускаться с такой высоты.

— Уверена, этому есть разумное объяснение, — решила я, сворачивая к дому деда. — Так что оставь работу полиции. И не вздумай рассказывать эти сказки в присутствии деда! Он будет волноваться, у него опять поднимется давление…

— Да поняла я, — перебила меня Катька, отстёгивая ремень. — Хотя вряд ли деда напугаешь такой историей.

Я тихонько фыркнула. Что правда, то правда. Дед, будучи генерал-майором на пенсии, в жизни и не такое повидал, так что вшивыми призраками, хватающимися за нож, его не проймешь.

Достав из багажника торт (дед до ужаса любит сладкое, хоть и не признается в этом), мы с Катькой вошли в дом. Встречала нас Людмила Ивановна — женщина, помогающая деду по хозяйству. Вытирая руки о полотенце на ходу, она спешила к нам из кухни.

— Здравствуйте, девочки! Семен Яковлевич в зале. Проходите, стол уже накрыт.

Каждый ужин у деда был настоящим праздником — он не ограничивался простыми угощениями к чаю, накрывая целый стол. Во всяком случае, моя фигура уже с трудом переносила подобные визиты, и я мысленно застонала, вдыхая аппетитные запахи.

Дед обнаружился в кресле возле окна. Сосредоточенно смотря куда-то вдаль, он курил сигарету, что было строжайше запрещено врачом, и, услышав наши шаги, поспешно затушил ее в пепельнице.

— Лиза, Катя, — обрадованно воскликнул он. — Быстро добрались. Я уж думал, только к девяти приедете.

— Мы выехали сразу, — сообщила я, наклоняясь, чтобы поцеловать деда в щеку. Катька сделала то же самое, а я нахмурилась, выразительно взглянув на пепельницу.

— Это что?

— Где? — засуетился дед.

— Вот, — кивнула я. — Тебе врач что сказал?

— Да помню я, помню, — вздохнул дед. — Да день сегодня такой…

Он махнул рукой, приглашая нас к столу и ворчливо заметил:

— Не успели зайти, а ты, Лиза, уже ругаешься. Надо было тебе в полицию идти.

Я пожала плечами, усаживаясь за стол.

— Меня и моя работа устраивает. Пусть лучше Катька в полицию идет. Ей полезно будет.

— Еще чего, — вскинулась сестра. — Я в полицию не хочу. Я буду охотницей за привидениями.

Дед горестно вздохнул. Оставив Катькины бредни без комментария, я улыбнулась и спросила:

— Чего невеселый такой? Опять Людмиле в карты продул?

— Если бы, — хмыкнул дед.

Было видно, что его что-то тревожило, но говорить он не спешил. Решив не давить, я приступила к ужину, который был намного лучше, чем курица моего приготовления. Катька принялась болтать о поступлении в институт, параллельно выспрашивая деда о здоровье.

Так мы и провели вечер, рассуждая об образовании и восхваляя кулинарные способности Людмилы. Когда пришло время подавать чай, Катька вызвалась помочь на кухне. Мы остались с дедом вдвоем, и я спросила:

— Рассказывай, что случилось? На тебе лица нет.

Дед сурово взглянул на меня, и нехотя признался:

— Поликарпыч звонил. Горе у него.

Иван Поликарпович был старым другом деда. Они вместе служили, но потом их пути разошлись: дед отправился работать на благо Родины, а Иван Поликарпович Семеницкий неожиданно подался в бизнесмены. От родителей ему досталось неплохое наследство, которое он выгодно вложил, и на данный момент, насколько мне известно, Семеницкий был богатым человеком. Общения с дедом он не прекратил, и вот уже сорок семь лет их связывает нежная дружба.

— Что произошло?

— Альбина умерла, — мрачно ответил дед.

Я потрясенно взглянула на деда, и неуверенно протянула:

— А Альбина — это …?

— Дочь его, — кивнул дед. — Старшая.

Я выдохнула, одновременно приложив пальцы к вискам. В отличие от деда, Иван Поликарпович себя верностью в супружеском браке не утруждал. Он рано женился, на женщине старше него, и у них родилась дочка. Назвали Альбиной, и она, насколько я помню, была младше моего отца на десять лет. То есть на момент смерти ей было тридцать шесть.

Когда Альбине исполнилось двенадцать, Иван Поликарпович с супругой разошелся, и женился повторно. С той женщиной он прожил в браке довольно долго — девятнадцать лет, и у них тоже родилась девочка — Кристина, помладше моей Катьки года на два. А два года назад Иван Поликарпович неожиданно развелся с Лилей, матерью Кристины, и обзавелся новой супругой младше его аж на сорок лет. Признаюсь честно, я была на свадьбе, и подобный мезальянс вызвал бурю недоумения как у меня, так и у остальных приглашенных.

Лиля, кстати, тоже у разбитого корыта не осталась — уехала за границу, где нашла себе мужа-иностранца. По словам деда, в воспитании своей дочери не участвовала, и только изредка присылала письма да открытки.

— Но как же, — запнулась я. — Как она могла умереть? То есть, я хочу сказать, что Альбина была совсем молодой.

— Все под Богом ходим, — мрачно изрек дед. — Аля выпала с окна, с 12 этажа. Решила окна помыть, да вот, видать, слишком далеко высунулась.

Я нахмурилась.

— Не хочу ничего говорить, но… Зачем она полезла мыть окна? Да еще и летом. Обычно моют весной, да и погода…

В последние дни лили затяжные дожди, так что мыть окна в такую пору я бы не отважилась. Да и смысл? Лучше подождать, пока солнышко выглянет. И опять же — двенадцатый этаж. Не знаю, как другие, а я при мытье окон соблюдаю предельную осторожность.

— К чему ты клонишь? — недовольно спросил дед. — Никакого криминала, если ты об этом. Одно окно уже вымыто, второе — нет. Таз с водой, тряпки у подоконника, все, как положено. В квартире была она одна, соседи сказали, что никого подозрительного не видели.

— А дверь? — поинтересовалась я, вспомнив Катькины рассказы про Андрея Русакова. — Закрыта?

— У них такой замок, что дверь захлопнешь и она закроется, — ответил дед. — Заперта была.

— Ясно. Как Иван Поликарпович? Держится?

— Держится, хоть и с трудом. Нет ничего страшнее на свете, чем гибель своих детей, — печально изрек дед. — Вот что: я Поликарпыча в гости позвать хочу. К себе, на пару деньков, когда все уляжется. Похороны завтра, вот на выходные и позову.

Я кивнула, соглашаясь с дедом. Сегодня среда, следовательно, выходные — лучший вариант.

— А жена его как же? Кристина? Их тоже позовешь?

— Радка стервь еще та, — беззлобно заметил дед. — Вокруг него вьется ужом, скоро задушит. А Кристина… Бог миловал меня от таких внучек. Что ты, что Катя — умницы да красавицы. А эта…

Дед махнул рукой, давая понять, что о Кристине он не лучшего мнения. И, честно признаться, я была с ним согласна. Кристину я видела пару раз, но впечатление девица производила неприятное.

— Так что нет, не позову. Пусть дома сидят, в Лесном.

— Хорошо, — сказала я, и погладила деда по руке. — Дело твое. Если что нужно будет…

— Все у меня есть, — перебил меня дед. — Главное, чтобы вы были живы-здоровы. Кстати, Лизочек, есть у меня на примете один молодой человек…

Я еле сдержалась, чтобы не застонать в голос. Ну, вот опять. В этом году мне исполнилось двадцать пять, и дед, огорченный отсутствием у меня мужа, старательно подыскивал мне жениха. Так как все его знакомые волей-неволей работали в полиции или госструктурах, то и женихи были соответствующие. То есть, я хочу сказать, что ничего не имею против доблестных стражей порядка, но…

— Очень хороший парень. Работящий. Лейтенант, — продолжил дед, а я подхватила, дурашливо запев:

— Младший лейтенант, мальчик молодой…

— Лиза! — повысил дед голос.

Катька, войдя в гостиную с подносом, удивленно вскинула брови.

— Чего это вы тут расшумелись?

— Деда мне жениха нашел, — скривила я лицо, чем заслужила неодобрительный взгляд родственника, — опять.

— Давно пора, — зловредно фыркнула Катька. — Ты хоть и красавица, а характер у тебя поганый. С таким-то языком кто тебя замуж возьмет…

— Екатерина, — рявкнул дед, и Катька тут же умолкла, оставив в покое мой язык. — Ну что с вами поделаешь, а…

— Уже ничего, — развела я руками. — Давайте чай пить. С тортом.

При упоминании тортика дед ожидаемо подобрел, и под конец вечера даже развеселился. Когда за окном уже окончательно стемнело, мы с Катькой расцеловали деда в обе щеки и отбыли домой, то есть, в мою квартиру, поскольку Катька временно жила у меня, пока родители были в отпуске. Они, кстати, пошли по стопам деда — мой отец, как примерный сын, сразу направился в тогда еще милицию, где и познакомился с мамой, работающей адвокатом. В общем, вся семья у нас исключительно положительная, одни мы с Катькой — фантазерки и мечтательницы.

— Ну? — буркнула в машине сестра, поворачиваясь ко мне. — Что дед грустный был?

— Ты заметила?

— Конечно, как не заметить? Говори, что он тебе рассказал.

— С чего ты взяла, что он мне что-то рассказал? — фальшиво удивилась я, а Катька закатила глаза.

— Так ясно же, для чего он нас позвал. Выговориться, да успокоиться. Мне-то, как самой младшей, не рассказали, значит, дело серьезное. Случилось чего?

— Альбина погибла. Дочь Ивана Поликарповича. Выпала из окна, — пояснила я.

Катька охнула, покачала головой и принялась выспрашивать все подробности. Так как сама я знала немного, рассказ занял минут пять, и за это время мы уже приблизились к городу.

Дорога была прямой, хорошей — недавно проложили, а фонари светили ярко, так что я особо не следила за направлением, время от времени отвлекаясь на Катьку. Та жевала жвачку, надувая огромные пузыри, в машине играла музыка, в общем, атмосфера не способствовала сосредоточенности. Именно так я себя утешала потом, по приезду домой, а в данный момент Катька вдруг выронила телефон из рук и завизжала:

— Лизка! Тормози!

Я машинально нажала на тормоз. Машина завиляла, дрожащими руками я пыталась выровнять автомобиль, сражаясь с рулем, а Катька орала без остановки. Впереди, прямо в центре дороги маячил темный силуэт, столкновения с которым я и пыталась избежать.

Наконец мне удалось справиться с управлением, я аккуратно затормозила и выдохнула, откидываясь на спинку кресла. Ладони вспотели, а сердце билось как сумасшедшее. Силуэт впереди направился к нам, а Катька, бледнея, прошептала:

— Мамочки! Лизка, давай, гони!

— Ты что, чокнутая? — зашипела я.

— Лизка, а вдруг это не человек? — запинаясь, пробормотала сестренка. — Это какой-нибудь монстр… Он специально на дорогу вышел, чтобы автомобиль остановился, и сейчас нас сожрет! Я такое в одном фильме видела!

— Дура ты, и фильмы себе под стать смотришь, — рявкнула я, приглядываясь к человеку, идущему к нам.

В том, что это был именно человек, я не сомневалась. Во-первых, фигура была абсолютно нормальной, во-вторых, в чудищ и призраков я не верила, в-третьих, секунду назад я разглядела на обочине припаркованную машину. Наверное, что-то произошло, вот водитель и пытался остановить другой автомобиль, выйдя на дорогу. Не самое удачное решение, но не мне судить. Если бы я не отвлекалась на Катьку, то затормозила бы вовремя.

Мужчина приблизился вплотную, и я спустила стекло, разглядывая незнакомца. Одет хорошо, на вид — лет тридцать, лицо приятное, с правильными чертами. Подбородок тяжеловат, да и сама нижняя челюсть крупная, но тут незнакомец улыбнулся, и я обомлела — улыбка просто фантастическая.

— Девушки, вы в порядке? — низким голосом спросил незнакомец.

Справившись с волнением, которое охватывает каждую одинокую женщину при виде красивого мужчины, я собралась с силами и кивнула. Катька, поняв, что нашим жизням не угрожают монстры, ворчливо заметила:

— Между прочим, мы чуть в овраг не улетели. Зачем вы вообще вышли на дорогу? А если бы вас сбили?

— Виноват, каюсь, — склонил голову наш новый знакомый. — Колесо спустило, вот и решил — может, у вас запаска есть?

Никакой запаски у меня не было, это я доподлинно знала, но говорить не стала. Еще, чего доброго, подумает, что мне жалко. Поэтому я вышла из машины со словами:

— Не знаю, давайте посмотрим.

Разумеется, багажник был пуст. С огорчением уставившись в него, я развела руками.

— Извините, сами видите, ничего нет.

Незнакомец, впрочем, совершенно не расстроился, а вместо этого попросил подбросить его до города. Я согласилась, помня наставления деда о том, что людям надо помогать.

— Я только машину закрою. Меня, кстати, Клим зовут, — представился мужчина.

— Надо же, какое имя красивое, — некстати вырвалось у меня. Округлив глаза, я ойкнула и сказала: — А я — Лиза. В машине моя сестра, Екатериной зовут.

— Очень приятно, — кивнул Клим.

Он ушел к своей машине, а я села за руль. Катька, проводив его взглядом, вытаращилась на меня, махая руками от любопытства:

— Ну что? Что он говорит?

— Говорит, Климом зовут. Попросил до города довезти.

— Повезем?

— Повезем, — кивнула я.

Катька хотела еще что-то сказать, но, заметив, что Клим уже возвращается, замолкла. До города мы добрались быстро — Клим попросил оставить его возле торгового центра, что меня удивило. Время ночь, центр закрыт, что ему там делать? Или он не хочет называть свой адрес? А может, просто стесняется попросить довезти до дома?

На всякий случай я сказала, что могу подбросить его, но Клим отрицательно мотнул головой, сообщив, что здесь встречается с приятелем. И напоследок попросил мой номер телефона.

— Хочу отблагодарить вас, Лиза, за помощь. Если бы не вы…

— Да бросьте, — засмущалась я, но номер все-таки дала. Катька при этом пыталась выглядеть отстраненной, но я-то видела, как ее распирало от желания завизжать. Да уж, вся моя семья мечтает поскорее выдать меня замуж.

Попрощавшись с Климом, мы с Катькой поехали домой. По дороге сестрица без умолку трещала, допытываясь, понравился ли мне новый знакомый.

— Рано говорить, — поджала я губы. — Вдруг он не позвонит?

— Позвонит, — убежденно кивнула Катька. — Ты у нас красавица, и машина у тебя дорогая. В общем, девушка с приданым.

— Машину мне дед подарил.

— Но Клим-то об этом не знает, верно?

Возразить мне на это было нечего, хотя упоминание об автомобиле неприятно резануло слух. Как говорится, полюби меня бедной, а богатой меня всякий полюбит…

Но размышлять об этом я не стала, а сразу отправилась спать, строго-настрого запретив Катьке проводить свои сатанинские ритуалы. Сестра ради приличия согласилась, и даже выключила свет в комнате, притворяясь спящей. Махнув на нее рукой, я рухнула в кровать и сладко заснула.

Вопреки Катькиным прогнозам, наш вчерашний знакомый с красивым именем Клим так и не позвонил. Весь день на работе я то и дело поглядывала на телефон, однако ни звонков, ни сообщений не поступало. Что же, если честно, чего-то подобного я и ждала. «Ну не могло мне так повезти, хоть убей», — мрачно размышляла я, слушая болтовню коллег.

С мужчинами мне категорически не везло. Первый парень, Андрей, с которым я встречалась со школы, бросил меня ради дочки какого-то чиновника. Это было обидно вдвойне, потому что мои родители тоже не бедные. Выходило, что дочка чиновника чем-то оказалась лучше.

После такого предательства я год не могла смотреть в сторону представителей сильного пола. Затем Юлька, моя подружка, познакомила меня со другом своего бывшего парня. Рома очаровал меня с первого взгляда: высокий, стильный, с благородным профилем и необычной профессией. У нас вспыхнул бурный роман, который быстро закончился, когда Роме предложили переехать по работе в Москву. Меня он с собой не позвал, видно, посчитав, что в столице и без меня красивых девушек хватает.

И вот теперь Клим. Не скажу, что он мне сильно понравился… Хотя кому я вру? Понравился. И даже очень. А я ему, похоже, не приглянулась, раз он не нашел времени перезвонить.

Окончательно разочаровавшись в мужчинах, я покатила домой, решив по пути заскочить в супермаркет.

На кассе, как это обычно бывает по вечерам, была огромная очередь. Десятки усталых людей с тележками выстроились в ровную линию, от нечего делать рассматривая близлежащие товары. Я пристроилась в самый конец, и поступила также: сначала разглядывала яркие упаковки жвачек, затем перешла на леденцы, и только потом подняла взгляд, осматривая пространство.

И увидела Клима, стоящего под руку с ошеломительной блондинкой. Блондинка была одета в модный нынче короткий топ, обтягивающий ее грудь, словно вторая кожа, а на ногах у нее красовались чудесные босоножки на каблуках. Недавно я видела на витрине магазина примерно такие же, и долго облизывалась, но купить так и не решилась. Босоножки стояли очень дорого, почти всю мою зарплату, а просить денег у деда не хотелось.

Мгновенно почувствовав себя страшной и некрасивой, я отвернулась и стала смотреть в другую сторону. Как назло, там оказалась огромная витрина с выставленными побрякушками. Свет был погашен, и в отражении я прекрасно видела себя. Присмотревшись, я решила, что выгляжу очень даже ничего: юбка-колокол мне подходит, и блузка тоже симпатичная, кремового оттенка, что прекрасно сочетается с моими каштановыми волосами. Приободрившись, я выложила товары на ленту, оплатила и вышла на парковку.

Уже загрузив покупки в багажник, я заметила, как Клим с блондинкой садятся в большую серебристую машину. Без труда опознав в ней Рендж Ровер, я нахмурилась. Могу поклясться, что вчера Клим был на другом автомобиле. Конечно, было темно, и машина стояла на обочине, но она точно была меньше, и цвет имела темный.

Так и не поняв, что это могло значить, я уселась за руль и поехала домой.

Катька встречала меня в коридоре, жующая яблоко и прижимающая к себе свой блокнот.

— Дед звонил, — буркнула она вместо приветствия. — Что у тебя с телефоном?

Порывшись в сумке, я извлекла мобильный. Так и есть — зарядка села. Поставив устройство заряжаться, я отправилась в душ, оставив Катю разбирать пакеты, и, вернувшись, позвонила деду.

— Лизочек, — бодрым голосом начал дед. — Почему телефон выключен?

— Зарядка села, деда, не волнуйся.

— Я так и подумал, — сообщил дед, и добавил: — Что ты делаешь в эти выходные?

Решив, что дед опять начнет меня сватать за своего лейтенанта, я насторожилась и ответила:

— Пока не знаю. Хотела с Юлькой встретиться, а что?

— Помнишь, я говорил тебе, что хочу позвать Поликарпыча? Так вот, вы с Катей тоже приезжайте. Во-первых, не будем нарушать традицию, а во-вторых…

Дед замолчал, а потом тихо сказал:

— Думаю, что в большой компании Поликарпычу получше будет. Незнакомцев да коллег звать не стоит, а вас он прекрасно знает.

— Поняла, — согласилась я. — Конечно, мы приедем.

До субботы мы с Катькой занимались своими делами — я исправно ездила на работу, вечером возвращаясь домой, а сестра сидела в интернете, проводя какие-то потусторонние расследования, и собирая информацию о сверхъестественном. В субботу вечером, когда мы уже собирались выезжать, позвонила Юлька, моя подружка, которая в данный момент должна была ехать в поезде домой, и заговорщическим тоном поведала:

— Лиз, слушай, я в воскресенье не приеду.

— Вот те раз, — удивилась я. Юлька ездила к своей матери, в Краснодар, и обещала вернуться завтра. — А что так? Билетов не было?

— Билеты были. Я не поэтому, — Юлька перешла на таинственный шепот, — я познакомилась с мужчиной. Он совершенно необыкновенный. Ты бы его видела, поняла, о чем я.

— Боюсь представить.

— Да ну тебя, — рассердилась Юлька. — Что за пессимизм? Будет и на твоей улице праздник.

Я некстати вспомнила про Клима, оказавшегося обыкновенным мерзавцем, и хмыкнула. Юлька мое хмыканье восприняла за согласие, и с воодушевлением продолжила:

— Короче, я сейчас с ним, поэтому не могу долго говорить.

— А он тебя слышит?

— Отошел в магазин, — сообщила Юлька. — Но с минуты на минуту вернется. Буду одна, позвоню, хорошо?

— Эй, ты бы выслала мне информацию об этом типе, — забеспокоилась я. — Вдруг какой-нибудь маньяк?

— Это сын маминой коллеги, — успокоила меня подруга. — И моя мама его прекрасно знает. Так что не тревожься. Пока, целую.

Юлька повесила трубку, а я приуныла. Выходит, что встреча с подругой откладывается. Придется опять вечерами возвращаться домой и коротать время за просмотром сериалов.

Катька, шуршащая чем-то в коридоре, недовольно окликнула меня:

— Лиз, ты собралась или нет? Поехали уже.

— Иду, — крикнула я, и в самом деле пошла, прихватив с собой сумку и телефон.

До Тихих вод мы добрались на удивление быстро. Я опасалась пробок, которые неизменно возникают каждые выходные на дороге, ведущей в поселок, но в этот раз трасса была полупустой. Не веря такому везению, я припарковала машину возле дедова дома, и, дождавшись Катьку, направилась к калитке.

Судя по двум дорогим автомобилям, стоящим возле крыльца и занявшим все свободные парковочные места, из-за чего мне пришлось бросить свою красавицу у забора, гости уже были на месте. Войдя в дом, мы поздоровались с Людмилой, отдали ей специально прикупленный тортик и вошли в просторную гостиную.

Дед, о чем-то разговаривающий с Иваном Поликарповичем у окна, обернулся и поспешил к нам, разводя руки в стороны для объятий.

— Дорогие мои, проходите за стол.

— Добрый вечер, — поздоровалась я со всеми, и скромно сказала: — Мои соболезнования, Иван Поликарпович.

Катя скороговоркой повторила то же самое. Друг деда кивнул, на мгновение опустив глаза в тарелку, и бесцветно заметил:

— Рад вас видеть, девочки. Выросли настоящими красавицами.

Чувствовалось, что ему больно смотреть на нас с Катей, потому что, должно быть, мы сидели за столом здоровые и цветущие, а его старшая дочь покоилась в могиле. Ощущая неловкость, я уселась рядом с дедом, и оглядела остальных присутствующих. Кристины, младшей дочери Ивана Поликарповича, не было, как и его новой жены. «Тогда чья же вторая машина?» — озадаченно подумала я, и в эту же секунду ответ на этот вопрос зашел в гостиную, оказавшись приятным на вид пожилым мужчиной.

— Здравствуйте, — поприветствовал он нас.

— Здравствуйте, — растерянно сказала я, разглядывая вошедшего. Было ему лет сорок, может быть, чуточку больше, но выглядел он прекрасно. Никаких признаков старения, дорогая и модная одежда, на носу — очки в позолоченной оправе. Мужчина был мне незнаком, однако впечатление создалось такое, будто бы я уже где-то видела.

«Наверное, у деда, раз он его знакомый», — решила я, и ошиблась.

— Девочки, это Владлен Викторович, — представил нас дед. — А это Лизавета и Катерина, мои внучки.

— Приятно познакомиться, — хором ответили мы с Катей.

— Владлен Викторович — друг Альбины, — пояснил дед.

— Не совсем, — мягко поправил его мужчина. — Мы с Алей любили друг друга и хотели пожениться.

Я сочувственно взглянула на него. Наверное, просто ужасно вот так — планировать свадьбу, а потом хоронить свою невесту.

Атмосфера за ужином стояла тягостная. Несмотря на то, что дед и я в меру пытались отвлечь гостей от их горя, Владлен Викторович и Иван Поликарпович беседу поддерживали вяло. Примерно через час, сославшись на дела, Владлен Викторович уехал, и мы остались вчетвером.

И тут в разговор вступила Катька. Дед о чем-то спросил ее, а та увлеченно принялась повествовать о новом способе поймать призраков. Иван Поликарпович, до этого слушавший нас вполуха, вдруг вскинул голову и резко спросил:

— А много ты знаешь о призраках?

Катя, признаться, сначала растерялась, но быстро сориентировалась:

— Больше, чем другие люди.

— А что такое? — нахмурился дед, наблюдая за оживленностью старого друга.

Помявшись, Иван Поликарпович облизал губы и почему-то шепотом сообщил:

— Я думаю… Нет, я почти уверен, что в моем доме поселился призрак. Дух Альбины.

Я втянула голову в плечи и опасливо взглянула на деда. А ну как у его друга крыша поехала? Не смог пережить такое горе, вот и городит чушь. Дух Альбины, надо же.

В свое время я наслушалась историй о том, как родственники умерших категорически не желали смиряться с гибелью любимых, да такой степени, что придумывали себе различные вещи: то с ними мертвые во сне говорят, то знаки подают. Одна женщина на полном серьезе уверяла, что душа ее покойного сына вселилась в кота. Они, кстати, так и живут вдвоем, счастливо и мирно. Мне-то что — живут себе да живут, но вот дед к таким историям относился категорично.

Опасаясь, как бы он не начал вправлять Ивану Поликарповичу мозги, я приготовилась защищать его, но дед, на удивление, только крякнул и спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Вы не подумайте, с головой у меня все в порядке. Мне не одному так кажется, — буркнул Иван Поликарпович. — Дело такое… Даже не знаю, с чего начать.

— С начала, — приободрила его Катька. — Вы не чурайтесь, призраки — это нормально. Они абсолютно безвредны.

Я пнула Катьку под столом, и она заткнулась.

— Да? — усомнился Иван Поликарпович. — Ну что ж… В общем, слушайте. История, конечно, совершенно фантастическая. Кто бы другой рассказал — не поверил бы. Но я сам, своими ушами и глазами все видел. Так что…

Я деликатно кашлянула, а дед рыкнул:

— Не томи уже, Поликарпыч! Чего там у тебя приключилось?

— Аля погибла в понедельник, — побледнев, с трудом произнес старый друг деда. — И с этого дня в доме начались странности.

— Какого рода? — влезла в разговор Катька.

— Всякого. Сначала скрежет, потом — вой…

Мой глаз непроизвольно дернулся. Какой еще вой?

— Разве призраки воют? — обратилась я к сестренке, как к профессионалу.

Та озадаченно почесала нос и мотнула головой:

— Не-а. В первый раз о таком слышу.

— Дальше, — покровительственно изрек дед, недовольно зыркнув на нас. Мы с Катькой притихли и приготовились внимательно слушать.

— В общем, в ту ночь, я имею в виду с понедельника на вторник, я проснулся от скрипа. Наша с Радой спальня на втором этаже, как раз возле лестницы. И она жутко скрипит. Надо смазать ступеньки, но у меня все как-то руки не доходили, а уж в тот день, сами понимаете…

Дед насупился, и я прекрасно знала почему — беспорядка и халтуры в доме он не терпел.

— Так вот, — продолжил Иван Поликарпович, — проснулся от скрипа. Будто кто-то поднимается. Я подумал: Кристина, наверное, спускалась на кухню. Вскоре скрип повторился, еще и еще. Терпеть это стало невозможным, и я вышел в коридор, собираясь накричать на дочь. Но… Там никого не было.

— Совсем никого? — уточнила я.

Иван Поликарпович кивнул.

— Вообще. Я спустился вниз, осмотрел первый этаж. Никаких признаков, что кто-то спускался. Тогда я поднялся и постучал к Кристине — ее спальня дальше нашей по коридору. Дочка спала.

— Ну, бывает, что половицы в доме сами скрипят, — сообщила я. — Может, и с вашей лестницей приключилось то же самое?

— Я так и решил, — снова кивнул головой Иван Поликарпович. — И лег спать. Скрип еще пару раз был слышен, а потом все затихло. Уже под самое утро меня разбудил дикий грохот. Если честно, я даже подумал, что на дом напали. Вскочил, выбежал, извините, в трусах в коридор, а там снова — никого.

— А грохот откуда был? — спросил дед.

— На полу лежала разбитая ваза. Прямо под лестницей. Она стояла на журнальном столике, прямо в центре, и сама упасть никак не могла. Тем более отлететь на три метра, — мрачно сказал Иван Поликарпович. — Но это еще цветочки.

— Какие же будут ягодки? — нахмурился дед.

— На вторую ночь все повторилось. Опять скрип, — пояснил Иван Поликарпович. — На этот раз Рада не спала, и тоже услышала. Мы вышли в коридор вдвоем, через минуту к нам присоединилась Кристина. Как вы понимаете, ничьих следов мы не обнаружили.

— А прислуга? — вмешалась я, зная, что в доме у Семеницкого есть домработница. — Она не могла ходить ночью?

— Раисы Степановны не было в доме, — сообщил Иван Поликарпович. — В воскресенье попросила у меня выходные, до среды. Так что нет, не могла.

— А с воем что? — влезла в разговор Катька. — Вы упомянули про вой.

— Ах да, — наморщил лоб Иван Поликарпович. — Слушайте. На вторую ночь мы слышали только скрип, но на третью ночью в доме кто-то завыл. Натурально так, как собака. Естественно, мы перепугались.

— Домработница уже вернулась к тому времени? — спросила я.

— Да. Она тоже слышала этот дикий звук. И выскочила из своей комнаты. Вой сразу затих. Мы все собрались в гостиной, и заметили странную вещь — портрет Альбины, что стоял на столе, лежал на полу.

— Он был в рамке? В смысле, под стеклом?

— Да. А почему вы спрашиваете?

— Но не разбился? — уточнила я.

Иван Поликарпович рассеянно кивнул.

— Да, стекло было целым. То есть, если бы рамка упала, то наверняка бы разбилась, вы не находите?

— Бред какой-то, — ворчливо сказал дед. — Может, тебе в санаторий съездить? Или у меня пожить? Приведешь нервы в порядок, отдохнешь…

— Мне не кажется, — упрямо возразил Иван Поликарпович. — Объяснение тут только одно: это дух Альбины.

— Я согласна, — заявила Катька. Я пнула ее еще раз.

— Ладно, допустим, — нехотя сказал дед. — И что дальше?

— Дальше, — собравшись с духом, произнес Иван Поликарпович. — Случилось страшное. Сегодня утром я проснулся от крика домработницы. Прибежал в зал, а она стоит столбом и орет. Да так громко! Я сначала не понял, в чем дело, а потом увидел.

— Что? — с любопытством спросила Катька. Глаза ее горели.

— Кровь, — сообщил Иван Поликарпович. — Разлита на полу. Целая лужа.

— Точно кровь? — нахмурился дед.

— Точно. Я проверял. Отдал ее на анализ, и буквально перед приездом сюда мне сообщили, что это кровь свиньи.

Я вздернула брови. Призрак, что разливает на полу свиную кровь? Оригинально.

— Очень странно, — сказала Катька. Иван Поликарпович метнул на нее взгляд, полный надежды, но сестрица все испортила: — Не похоже на призрака. Совсем.

— Я тут подумал, — очень вежливо начал Семеницкий. — Если Катя так хорошо разбирается в этом, может быть, она согласится помочь?

От удивления я даже поперхнулась нежнейшим рыбным пирогом, любовно приготовленным Людмилой, и закашлялась. Дед, не глядя, треснул меня по спине, и хмуро спросил:

— Помощи какого рода ты ждешь?

Иван Поликарпович страшно смутился, и с дрожью в голосе пояснил:

— Ну… С этими странностями. Я помню, что Катерина — натура увлекающаяся всем потусторонним. И я подумал: может быть, она сможет чем-то помочь? Изгнать этот дух, например.

— Я смогу, — невесть чему обрадовалась Катька, и даже хлопнула в ладоши. Глаза у сестрицы засияли от предвкушения.

Я представила масштаб катастрофы и что-то слабо промычала. Дед, озадаченно уставившись на меня, потер подбородок и перевел остальным:

— Лиза говорит, что Катю оставили под ее ответственность. И она не может отпустить ее к тебе в дом одну.

— Так приезжайте вместе, — простодушно ответил Иван Поликарпович.

Я, схватившая чашку с чаем, чтобы промочить пересохшее горло, поперхнулась повторно.

— У Лизы работа, — хмуро пояснил дед. — Может, лучше пригласить профессионалов? Есть же эти, как их там…

Дед задумался и неуверенно закончил:

— Охотники за привидениями?

— Батюшки, — подсказала я.

Катька обиженно скрестила руки на груди и осмотрела нас всех гневным взглядом.

— Так я и есть — охотница за привидениями, — отрезала она. — А у Лизы с понедельника отпуск. Целых две недели.

Я икнула от такого предательства и покосилась на Катьку, мысленно обещая устроить ей дома головомойку. Сестра победно откинулась на спинку кресла и продолжила:

— Так что мы с радостью, Иван Поликарпович, приедем к вам в гости. И посмотрим, что там за призраки у вас водятся.

Посочувствовав призракам, если таковые, конечно, имеются, я спросила:

— А и в самом деле, почему вы не хотите пригласить в дом священника?

Насколько я знала, в поселке, где жил Иван Поликарпович, есть небольшая церковь. Вместе с батюшкой и святой водой, которая, как всем известно, лучшее спасение от нечисти.

Друг деда покраснел и мотнул головой, нехотя пробормотав:

— Так это… Стыдно как-то к батюшке по такому вопросу. Подумает еще чего… А вы-то свои, считай, родные…

Дед крякнул, преисполнился благодарности, и хлопнул друга по плечу. Иван Поликарпович от такого чуть не свалился под стол, но чудом удержался на стуле, вцепившись пальцами в скатерть.

— В общем, — подытожил дед. — В понедельник жди моих красавиц. И смотри, не обижай мне их.

— Да ты что, Сема, — испуганно вытаращил глаза Иван Поликарпович. — Как я могу? Для них все в лучшем виде… Вы к вечеру приедете? Лиза?

Он с такой надеждой посмотрел на меня, что мне стало неловко. У человека горе, погибла дочь, а я отказываю в такой мелочи. Ну, съездим, пусть Катька с серьезным видом осмотрит дом и половит этих самых призраков. И все будут довольны.

— Да, — сказала я. — После обеда подъедем.

Все воскресенье я маялась, бродя по квартире, словно тот самый пресловутый призрак из дома Ивана Поликарповича. Катька с утра умчалась по магазинам — закупаться всем необходимым, чтобы, по ее словам, «отловить эту проклятую нечисть».

Я вяло закивала и закрыла за ней дверь, чтобы потом вернуться к любимому дивану и просмотру сериала. На экране закручивались неистовые страсти: главный герой узнал, что его жена изменяет ему с партнером по бизнесу, а любимая девушка беременна, поэтому я с замиранием сердца следила за любовными перипетиями, забыв про все на свете.

Из любовной драмы меня выдернул звонок телефона. Хмуро уставившись на незнакомый номер, я пожевала губу, прикидывая, кто это мог мне звонить, и тут меня осенило: Клим! Ну, конечно. Небось та светловолосая дамочка ему надоела, или еще чего, и он решил осчастливить меня.

А вот хрен ему.

Злорадно поставив телефон на беззвучный режим, я взбила подушку и устроилась поудобнее, снова уткнувшись в телевизор. Через два часа вернулась Катька с двумя объемными пакетами, на которые я покосилась с подозрением: из одного из них торчала тушка курицы.

Глядя, как Катька достает несчастного бойлера и бросает его на стол, я вздрогнула и спросила:

— Кать, а чего… Для призраков нужна мертвая курица?

Катька замерла посреди кухни, хлопнула глазами и таким же тоном сообщила:

— Да нет. Курица — на ужин. Нам. А для призраков у меня кое-что другое.

— Уф, ну ладно… А я-то подумала…

Я завизжала, отшатнувшись в сторону, потому что Катька достала из второго пакета чей-то череп. Он выглядел весьма натуральным, имел человеческое строение и даже зубы.

— Успокойся, это ненастоящий, — повысила голос Катька.

Я схватилась за сердце, затем — за стакан с водой, жадно опустошила половину и слабым голосом сказала:

— А зачем он нам?

— Для антуража, — «успокоила» меня Катька и горделиво ушла, бросив напоследок: — Приготовь ужин.

— А почему я? — возмутилась я. Кстати, весьма справедливо.

— Потому что я принесла в дом еду, а твое дело — ее приготовить, — крикнула сестренка из ванной. — Привыкай! Замуж выйдешь, придется каждый день мужу борщи варить!

— Еще чего, — фыркнула я, и тоскливо посмотрела на бледную жалкую куру, лежащую на столе. Почему-то из всего ассортимента в магазине Катька всегда выбирала самых мелких, заморенных цыплят, которых не то что готовить — на них смотреть было жалко.

Курица, в данный момент лежащая на столе, вид имела такой, словно никогда в жизни не ела, имела пятнадцать цыплят и работала на трех работах. Вздохнув, я ухватила ее за крохотную ножку и отправила в раковину — мыться.

Катька, которая делала то же самое, через десять минут появилась на кухне, и недовольно сказала:

— Между прочим, я там еще йогурты купила. И торт.

— А зачем?

— Завтра в гости едем. Возьмем с собой.

— Йогурты? — вытаращила я глаза.

— Торт.

— А, ладно.

Я вернулась к жалкой курице, потроша несчастную, а Катька углубилась в чтение книги с чудным названием «Видишь призраков? Ты — особенный!». Остаток вечера мы провели весьма дружно: я смотрела сериал, Катька изучала свое чтиво, и мы весело хрустели куриными косточками, потому мяса бывший житель птицефабрики не имел совсем.

В понедельник после обеда, как я и обещала Ивану Поликарповичу, мы выдвинулись в путь. В поселок Лесное, если быть точнее. Дорога была ужасной, нас трясло, Катькины черепа и кости громко стучали друг об друга в багажнике, в общем, путешествие вышло веселым. Наконец показался двухэтажный особняк из желтого кирпича, и я с облегчением выдохнула:

— Приехали.

— И слава Богу, — вредная Катька сморщила лицо, — я уж думала, что эта тряска никогда не закончится. У меня все в синяках.

— У меня тоже. Не жалуйся. Ты сама захотела поиграть в охотницу за привидениями.

— Не поиграть, — оскорбилась сестра. — А помочь людям избавиться от зла, проникнувшего в их дом!

— Не называй так дух Альбины. Иван Поликарпович может расстроиться.

— Блин… Ладно. Пошли, а?

— Пошли, — согласилась я, и, забрав сумки из багажника, мы отправились к дому.

Дом Ивана Поликарповича не показался мне зловещим. Никаких хлопающих дверей, темных окон или иссушенных растений, обвивающих крышу. Обычный, современный особняк из светлого кирпича, яркие занавески и ухоженный сад.

Мы с Катькой дошли до двери и позвонили в звонок. Я спросила:

— Чувствуешь что-нибудь?

— Живот немного побаливает, — напряженно ответила сестра.

— Это призраки?

— Это твоя курица, — огрызнулась Катька, и с возмущением добавила: — Знаешь, Лизка, повар из тебя никудышный!

— Главное, чтобы ты с ловлей нечисти не облажалась, — ухмыльнулась я.

Дверь нам открыла Раиса Степановна. Виделись мы впервые, но то, что она экономка, было понятно сразу — серое форменное платье, белый фартук, усталый взгляд и мокрое полотенце в руках.

— Добрый день. Раиса Степановна? Мы к Ивану Поликарповичу.

— Да-да, проходите, — торопливо кивнула женщина. — Хозяин сообщил о вашем приезде. Вот, вещи сюда. Давайте сумки.

— Не нужно, мы сами донесем. Там кое-какие хрупкие вещи, — Катька округлила глаза, и Раиса Степановна испуганно отпрянула.

Я пихнула сестру в бок. Нечего пожилых женщин пугать.

Нас провели в гостиную. Иван Поликарпович, вскочив с дивана, бросился к нам с объятиями, следом пришлось терпеть лобызания его новой супруги, Радочки. Вернее, так звала сама себя она, а вот дед величал ее «Радкой».

— Девочки, — бурно восторгалась Радочка, — как же вы выросли!

Я с изумлением покосилась на нее, вспомнив, что Рада ненамного старше меня. Та, видимо, поняв свою оплошность, прикусила язык и пригласила нас за стол. Приглашение мы приняли, но вот от еды отказались — Катька при упоминании о курице позеленела и нервно выпила стакан воды.

Я попросила чаю, и, пока мне его несли, вежливо выразила соболезнования. Радочка тут же закивала, невесть откуда-то достав кружевной платочек. Аккуратно приложив его к правому глазу, она горестно сказала:

— Благодарю, Лизочка. Такое горе… А я ведь чувствовала, ощущала, что грядет что-то плохое! Знаете, у меня есть способности…

Она мельком взглянула на Катю, которая с меланхоличным видом жевала лимон, приложила платочек к левому глазу, и продолжила:

— Я чувствовала беду! Предупреждала Алю, но она не прислушалась к моим словам! А зря… Видит Бог, я очень ее любила.

— Ты ее ненавидела.

Я обернулась на это громкое высказывание, и увидела Кристину, вторую дочь Ивана Поликарповича. Она спускалась по лестнице, одетая вся в черное, но траурной одеждой это вряд ли можно было назвать — на Кристине были рваные джинсы, открытая майка и несколько кожаных браслетов.

— Привет, — насмешливо кивнула нам Кристина, усаживаясь за стол. — Приехали призраков ловить?

— Кристина, — побагровел Иван Поликарпович. — Немедленно прекрати! И извинись перед Радой! Сейчас же!

Кристина едва заметно поморщилась, но все же буркнула:

— Извини.

— Ничего, я все понимаю, — закивала Радочка. — Такое горе… Мы все на нервах. А у Кристиночки такой возраст…

При этом она одарила падчерицу настолько злобным взглядом, что мне стало не по себе. Закашлявшись, я попыталась разрядить обстановку, и перевела тему в другое русло. Минут пять мы болтали о последних новостях, пока Кристина, доселе молча жующая торт, не спросила:

— Так вы будете дух Альбины изгонять?

Однако, какая неприветливая девица. Я не успела и рта открыть, как меня опередила Катька. Сестрица выпрямилась и с достоинством сообщила:

— Сначала нужно понять, есть ли в этом доме дух.

— Даже не сомневайтесь, — влезла в разговор Радочка, и картинно прижала руки к груди. — Я чувствую, чувствую, что в доме что-то не так! И запах! Вы не ощутили его, как только вошли?

Она обеспокоенно уставилась на нас в ожидании ответа. Мы с Катькой никакого странного аромата не ощутили, но Радочка так проникновенно смотрела на нас, что я пару раз втянула носом воздух и промямлила:

— Ну, кажется, да. Запах действительно есть.

И на всякий случай добавила:

— Но слабенький.

— Вот, — закивала Радочка. — А я о чем!

— Весь дом провонял твоими ужасными духами, — фыркнула Кристина, подливая себе чаю. Лицо девицы выражало крайнюю степень презрения к мачехе.

Радочка немедленно подбоченилась и пошла в атаку.

— Это эксклюзивный аромат! Уникальный! И стоит он очень дорого.

— Я и не сомневалась, — лаконично ответила Кристина. — Ты всегда берешь все самое дорогое, поскольку до этого жила в деревне и пасла коз.

— Что? — задохнулась от гнева Радочка.

Иван Поликарпович стукнул кулаком по столу.

— Кристина! Иди к себе в комнату, и не выходи, пока не подумаешь над своим поведением!

— Да пожалуйста, — фыркнула Кристина, поднялась, внаглую схватила большой кусок торта и вместе с ним отправилась наверх.

Проследив за дочерью тяжелым взглядом, Иван Поликарпович обратился к нам:

— Простите ее. У Кристины сейчас сложный возраст, вот она и хамит всем. Девочке трудно без матери.

— Ничего страшного, — ответила Катька. — Мы все понимаем. Да, Лиз?

Я была вынуждена кивнуть. Радочка, пыхтя от гнева, вскользь заметила:

— Ты слишком балуешь ее, дорогой. Между прочим, Раиса Степановна на прошлой неделе хотела уволиться, потому что Кристина довела ее до нервного срыва. И это еще не все! По вине этой девчонки я лишилась прекрасного шофера…

— Рада, — предупреждающе повысил голос Иван Поликарпович. Супруга тут же замолчала, и, повернувшись к нам, защебетала:

— Ну что это я все о плохом? Давайте про призрака. Как вы собираетесь определить его наличие?

Катька пожала плечами.

— Очень просто. Все необходимое я привезла с собой. Как правило, нечисть проявляет себя в ночное время суток, поэтому дождемся полуночи.

— А можно будет поприсутствовать? — Радочка попыталась наморщить лоб, но из-за ботокса у нее это не получилось.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, можно. Только придется слушаться меня, — флегматично ответила Катька.

Рада хлопнула в ладоши:

— Ах, как интересно!

— Если вам что-то нужно, говорите мне или Раисе Степановне, — сообщил Иван Поликарпович. — Я уже сказал ей, что вы — желанные гости в моем доме. Ваши комнаты на втором этаже, Раиса Степановна вас проводит. А сейчас, дамы, прошу меня извинить. Работа, знаете ли, не ждет.

Иван Поликарпович поднялся и направился наверх.

— Муж работает в своем кабинете, — шепотом сообщила нам Радочка. — И он очень, очень переживает из-за смерти Альбины! Еще и Кристина, совсем неуправляемая девчонка, расстраивает отца. Знаете, Лиза, хорошо, что вы приехали. Может быть, Кристина посмотрит на Катю, и поймет, как надо себя вести…

Я уставилась на сестру, которая в данный момент достала какую-то черную коробочку с проводами и ходила по гостиной, направляя ее в разные углы. Коробка издавала противный писк и светилась синими огоньками.

Да уж, неизвестно что лучше: хамка или помешанная на призраках охотница.

— Уверена, что с возрастом Кристина изменит свое отношение к окружающим, — тактично ответила я Радочке.

Та закивала, но не удержалась от замечания:

— Вряд ли. Она эгоистична и глупа. Даже не знаю, как Ванюша будет выдавать ее замуж. И главное, за кого? Во всем мире не найдется такого дурака. Ладно, Лиза, я пойду, проведаю мужа. Чувствуйте себя как дома. Раиса Степановна!

От крика Радочки я чуть не оглохла, а устройство в руках Катька истошно запиликало. Бросив укоризненный взгляд на хозяйку дому, Катя вернулась к своему исследованию, а в гостиную вбежала экономка.

— Звали, Рада Викторовна?

— Да. Покажите Лизе и Кате их комнаты, — капризно велела Рада. — И принесите Ванюше чай в кабинет. С мятой, как он любит.

— Хорошо, Рада Викторовна.

Распространяя вокруг себя удушающий запах новых духов, Радочка уплыла наверх, а мы с экономкой последовали за ней. Миновав две двери, Раиса Степановна остановилась перед третьей и приглашающе распахнула створку.

— Прошу, Елизавета…

— Просто Лиза, — поспешно сказала я. — Отчество ни к чему. Спасибо.

— Если что-то понадобится, то найти меня можно на кухне, — прошелестела Раиса Степановна и ушла.

Я огляделась. Комната оказалась самой обычной: большая кровать, шкаф, туалетный столик и мягкий пуфик. Все новое, светлое и стильное. За неприметной дверкой в углу обнаружилась маленькая ванна с унитазом и душевой кабиной.

Выдохнув, я плюхнулась на кровать и посмотрела на часы. До полуночи еще часов пять, а дорога сюда и разговоры с Радочкой сильно меня утомили, поэтому я малодушно решила поспать. Завернулась в покрывало и, включив кондиционер, услышала громкий скрип.

Мое сердце забилось как бешеное, но через секунду послышался высокий голос Радочки:

— Ставьте поднос сюда, Раиса. Заберете через двадцать минут.

Затем раздался хлопок, и снова — скрип. Догадавшись, что это и есть та самая лестница, не дающая жильцам дома спокойно отдыхать по ночам, я перевернулась на другой бок и уснула.

Проснулась я помятой, разбитой и не понимающей, где нахожусь. Вместо привычной родной подушки я тыкалась лицом во что-то жесткое, пахнущее стиральным порошком, а мои ноги были опутаны чем-то колючим.

Задергавшись, я стянула с ног покрывало, которым обмоталась во сне, вздрогнула от холода — кондиционер исправно морозил, и только потом сообразила, что я в доме Семеницкого. Ловлю призраков вместе с Катькой.

Посмотрев на часы, я спешно вскочила. Почти полночь! Катька наверняка не спит, сидя в засаде, а я тут дрыхну без задних ног. Угрызения совести погнали меня вниз — я даже не стала переодеваться и приводить себя в порядок, выбежав из комнаты в простом летнем платьишке белого цвета.

В коридоре царил полумрак. Пройдя несколько шагов, я остановилась и замерла. Дом будто вымер — ни единого звука. И где же Катя? В моем понимании она как раз должна старательно таскаться по дому, расставляя ловушки для призраков, словно мышеловки.

Лестница, ведущая на первый этаж, полностью утонула в темноте. На втором этаже в коридоре хотя бы светили тусклые лампы, приделанные к стенам с двух сторон, а вот на первом, похоже, выключили все освещение.

Сглотнув, я ступила на лестницу и принялась медленно спускаться. Медленно — потому что она была крутая, я боялась споткнуться в темноте и сломать себе что-нибудь. Голову я опустила вниз, старательно смотря на свои босые ноги, а ступеньки подо мной стенали, как уличный кот в разгар весны.

До благословенного твердого пола оставалось каких-то жалких шесть ступеней, когда кто-то громко заорал:

— Ага!

И вслед за этим криком в меня прилетел тяжелый предмет, угодивший мне в лоб. Я завизжала, теряя равновесие и кубарем скатилась вниз, умудрившись встать на четвереньки.

Справа раздался не менее пронзительный женский визг, ничуть не уступавший моему, а затем кто-то попытался схватить меня за талию. Не глядя, я лягнула нападавшего ногой, крутанулась волчком и вцепилась зубами в чью-то штанину.

«Господи», — подумала я, — «неужто призраки действительно существуют? Да еще такие наглые?».

— Ах ты погань! — напавший на меня заорал, словно его резали на куски. — Да я тебя сейчас!

— Бей ее!

На секунду я ослепла и оглохла — кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Дыхание перехватило, я судорожно открыла рот, стараясь вдохнуть воздух, и выпустила чью-то штанину из зубов. Неизвестный мгновенно отскочил в сторону, а я завертелась на месте, слепо махая одной рукой. Махала бы и второй, но ею я упиралась в пол.

— Бей ее ведром! Ведром давай!

Услышав такое, я рванула вперед, совершенно не разбирая дороги. По пути мне попался журнальный столик, под который я и залезла. Сверху же несколько голосов с необыкновенным садизмом обсуждали, как лучше меня убить.

— Давай поднимем столик и хлопнем ее лопатой, как муху!

— С ума сошла? А если она накинется? Лучше ружье.

— Так бери свое ружье! Кстати, где оно?

— Что вы делаете? — неожиданно раздался разгневанный Катькин крик. Услышав голос сестрицы, я была готова молиться всем Богам и больше никогда не заставлять Катьку убираться в квартире.

— Катя, тут нечисть! Она напала на меня и шмыгнула под стол!

— Это не нечисть, это Лиза, — устало ответила Катя. — Я вижу ее платье. Лиза, вылезай оттуда.

Испытывая шок, я попятилась задом наперед из-под стола, не забывая одергивать платье. Оказавшись на свободе, вся мокрая, со спутанными длинными волосами, я села на пятую точку и осмотрела окружающих обидчивым взором.

— Вы зачем на меня напали? — спросила я.

Радочка с Иваном Поликарповичем выглядели совершенно обескураженными. Где-то в углу маячила тень Раисы Степановны, а в центре возвышалась Катька, держащая в руке свечу.

— Мы проводили ритуал, — растерянно ответил Иван Поликарпович. — Катя вышла на кухню за свечой, и тут ты… Лиза, Бога ради, извини! Я и подумать-то не мог…

Он суетливо бросился ко мне и помог подняться. Радочка, бегающая рядом, всплеснула руками:

— Лиза, прости нас! Но что мы должны были подумать? Ты в этом белом платье, с черными длинными волосами, закрывающими лицо, появляешься на лестнице ровно в полночь! Да еще и двигаешься так, словно… Словно…

Она не могла подобрать нужного слова, и, скривив губы, выплюнула:

— Как призрак! И еще ты очень бледная! И губы у тебя синие!

— Я боялась упасть с вашей лестницы, — сердито возразила я. — А бледная я, потому что уснула под кондиционером и замерзла! А воду вы зачем на меня вылили?

— Это была святая вода, — сообщила Радочка, и обратилась к экономке: — Раиса, живо несите плед. Не видите, Лиза вся дрожит от холода?

— М-да, — покачала головой Катька. — Весь ритуал сорван. В следующий раз, сестрица, не появляйся так эффектно. А лучше вообще — сиди в комнате.

Мне стало так обидно, что захотелось рыдать. Мало того, что я спешила им на помощь, борясь со страхом, так меня еще и побили. И вдобавок окатили ледяной водой.

Я шмыгнула носом, и плотнее закуталась в плед. Добрая Раиса Степановна принесла не только его, но и чашку горячего чая, в которую я с благодарностью вцепилась обеими руками.

— Ладно, давайте расходиться и спать, — устало подытожил Иван Поликарпович. — Очевидно, сегодня нам не удастся ничего сделать. Лиза, еще раз извините.

— Ничего страшного, — клацая зубами, ответила я.

Иван Поликарпович вместе с Радочкой поднялись наверх, Раиса Степановна принялась прибираться в гостиной, а мы с Катькой отправились на кухне. Усевшись за столом, я только сейчас сообразила, что Кристины в гостиной не было.

— А где Кристина?

— У себя в комнате, — сообщила Катя. — Она сказала, что не верит в эту чепуху и участвовать в клоунаде не будет.

Я устало отставила чашку и посмотрела на сестру.

— А ты? Убедилась в том, что здесь никого нет?

Катя обиженно фыркнула.

— Никаких призраков не существует, — продолжала настаивать я на своем. — И всякой другой нечисти тоже. Пора уже это признать. Давай мы с тобой отправимся домой…

Не успела я договорить, как раздался жуткий, душераздирающий вой. В гостиной что-то звякнуло, затем раздался глухой удар. Переглянувшись с Катькой, мы рванули туда и застали Раису Степановну, лежащую на полу без сознания.

— Что с ней? — завопила Катька.

— Откуда я знаю! — заорала я в ответ, бросаясь к пожилой женщине. — Звони в Скорую!

Дрожащей рукой я потрогала шею экономки. Пульс бился, и я с облегчением выдохнула. Со второго этажа уже спешил испуганный Иван Поликарпович. Наряд на нем был более чем эксцентричный: семейные трусы, украшенные задорным зеленым горошком, и ружье, которое Семеницкий нежно прижимал к себе. Из-за его плеча выглядывала Радочка в роскошном пеньюаре розового цвета.

Завидев меня, стоящую на коленях возле неподвижного тела экономки, Иван Поликарпович побледнел, и всучил ружье Радочке. Та от испуга затряслась, как осиновый лист, и брезгливо схватила оружие, держа его словно дохлую мышь.

— Что с ней? — спросил хозяин дома.

— Похоже на обморок, — ответила я. — Но не берусь утверждать точно. Может, у нее сердце прихватило.

Взволнованная Катя вынырнула из кухни, сжимая в ладони телефон.

— Скорая уже в пути, — сообщила она.

Мы все дружно выдохнули, переглянувшись.

Скорая прибыла через рекордные двадцать пять минут. У Раисы Степановны диагностировали обморок, давление и еще кучу всего, погрузили ее на носилки и увезли в больницу, сообщив, что пациенту нужен покой.

Иван Поликарпович отправился следом за Скорой на своем автомобиле. С ним вызвалась поехать и Радочка, объясняя это тем, что ей, как женщине, гораздо виднее, что потребуется Раисе Степановне в больнице. Но, подозреваю, Радочка просто не хотела оставаться в особняке.

Когда чета Семеницких уехала, на шум вышла Кристина. Видок у девицы был бодрый, хотя она пару раз натужно зевнула, и, оглядев гостиную, поинтересовалась:

— Ну что, поймали Каспера?

Катя скривила лицо, и молча ушла на кухню, оставив меня объясняться с противной девицей.

— Нет, не поймали. Раиса Степановна упала в обморок, и ее увезли в больницу. Твой отец и Рада отправились с ней.

— Зачем? — спросила Кристина, а я удивленно нахмурилась. Девице сказали, что экономка потеряла сознание, а ей хоть бы хны?

— Чтобы оплатить палату и приобрести необходимые вещи, наверное, — пожала я плечами. И без всякого перехода спросила: — Ты не испугалась?

— Чего? — вытаращила глаза Кристина.

— Воя.

— Чего? Какого воя?

— В доме кто-то завыл, — терпеливо сказала я. — И Раиса Степановна, услышав это, упала в обморок.

— А, — равнодушно обронила девчонка. — Я сидела в наушниках. Поэтому ничего не слышала. А что за вой?

— Жуткий, — пожаловалась я. — Хорошо, что ты не слышала.

— Наверное, — снова пожала плечами Кристина.

Очевидно, эмоциональный диапазон у девчонки как у улитки. Проводив взглядом Кристину, поднимавшуюся на второй этаж, я двинулась на кухню.

Катька сидела за столом и с мрачным видом прихлебывала кофе. Я вспомнила о обязанностях старшей сестры, отобрала у нее кружку и налила ей зеленый чай с мятой.

Когда молчание затянулось, я спросила:

— Ну? Что скажешь? Вернемся домой?

Катька подняла на меня свои ясные голубые глаза и вздохнула.

— Ты же слышала вой.

— Ну, слышала.

— Как считаешь, это было животное?

Я облизала губы, раздумывая над ответом. Первые три секунды мне вообще не запомнились, но вой из истошного крика перешел в стенания, поэтому я могла с уверенностью ответить:

— Нет. Это была женщина.

— И она кричала, — подхватила мою мысль Катька. — Так, словно…

— Ее пытали или она увидела нечто ужасное.

— Вот. А еще крик был очень громкий. И раздался именно на первом этаже. Рада и Иван Поликарпович были в своей комнате вдвоем, поэтому кандидатура Радочки отпадает. Кристина тоже была у себя, и, если бы звук шел из ее комнаты, мы бы это поняли.

— Остается Раиса Степановна, — сказала я, и вдруг забеспокоилась: — Подожди, то есть ты согласна, что призраков здесь нет?

Катька фыркнула и опустила нос в кружку с чаем. Сделав большой глоток, вытерла рот салфеткой и заявила:

— Нет, я не могу утверждать точно. Я лишь пытаюсь убедить тебя в том, что этот звук издавал не человек. Вернее, не живой человек, живущий в этом доме.

— То есть призрак? — уточнила я.

— То есть да, — с досадой ответила Катя. — Получается, если никто из нас не орал, то это был призрак. Но что-то не сходится.

— Что?

Катя принялась загибать пальцы:

— Смотри, я провела здесь почти весь день. Никаких посторонних и необычных запахов в доме нет, не считая духов Радочки. Резкие перепады температуры отсутствуют, вещи не двигаются сами по себе, никому из жильцов не снятся странные сны. Правда, Радочка что-то упоминала о кошмарах, но скорее всего, ей просто приснилась какая-нибудь чепуха. Кошка…

Катя посмотрела на упитанного кота по кличке Куб, лежащего на поле и презрительно глядящего на нас.

— Это кот.

— Хорошо, кот, — исправилась сестра, — никак не реагирует на предполагаемую нечисть. Измеритель электромагнитного поля…

— Чего?

— Та коробочка, с которой я ходила по дому, — напомнила Катя. Я понятливо кивнула. Коробочка — это ясно.

— Не буду тебя грузить, — отмахнулась сестренка, — но все в норме. Никаких следов или признаков присутствия духов я не обнаружила. Но остается этот вой, который мы слышали, и рассказ Ивана Поликарповича о разбитой вазе и перевернутой фотографии.

Я кивнула.

— К тому же, призрак мог затаиться, — задумчиво добавила Катька.

— Чего? В смысле, он что, разумное существо?

— На эту тему еще ведутся споры, — важно заявила Катька.

Я хмыкнула. Хоть убей, но в призраков я не верю. Чушь собачья. Еще Алан Брэдли написал замечательную фразу: «Надо бояться не мертвых, а живых», и я была с ним абсолютно согласна. В существование призрака, истошно воющего по ночам и разливающего свиную кровь, мне верилось слабо, а вот в человека, делающего то же самое — вполне.

Кстати, про кровь. Я обратилась к Катьке:

— Слушай, а что по поводу разлитой на полу свиной крови? Ты же не думаешь, что потусторонние силы зарезали где-то свинью и приволокли ее биологический материал в дом?

Катька отрицательно замотала головой.

— Нет. Кровь — точно нет. Лиза, я ничего не понимаю, — пожаловалась она. — Если бы тут был призрак, я бы его нашла. Честное слово!

— Я тебе верю, — я обняла сестренку и погладила ее по голове. — Давай сделаем так: ты сосредоточишься на своем призраке, еще раз все проверишь, а я по очереди поговорю с жильцами. Может быть, кровь разлил кто-то из них. Для устрашения, так сказать.

— А вой?

— Что вой? Может, у этого любителя ужасов есть сообщник, который тайно проник в дом и завыл?

Катька настороженно огляделась.

— Думаешь, он еще в доме?

Я покачала головой.

— Вряд ли. Была такая суматоха, наверняка смылся. И не факт, что он вообще был. Это я к тому, что вой можно объяснить как угодно. Так что давай-ка спать.

— Окей, — Катька поднялась со стула и потопала к лестнице. Я потушила свет, оставив парочку светильников (на всякий случай!), и отправилась за ней. В коридоре, остановившись возле своей спальни, засомневалась: может, стоит проверить Кристину? Девочке всего шестнадцать, и, может быть, для всех окружающих она храбрится, но в душе наверняка переживает.

Я подошла к ее комнате и постучала. Затем еще раз, и еще. Не выдержав, крикнула:

— Кристина!

Из соседней двери высунулась голова Катьки, и сестрица недовольно пробурчала:

— Чего орешь?

— Хочу проведать Кристину, а она не открывает.

— В наушниках, поди, — хмыкнула Катька, и скрылась за дверью.

Точно! Кристина же сказала мне, что не слышала вой, потому что слушала музыку. Я решительно толкнула дверь и обмерла. Спальня была пуста. Кристины в ней не было.

— Черт знает что, — прошипела я себе под нос, и тщательно обыскала комнату Кристины. Осмотрела ванную комнату, заглянула под стол, даже под кровать — без толку. Девочка словно испарилась.

Недолго думая, я поспешила к сестрице. Катька уже уютно устроилась под одеялом, нанеся на лицо косметическую маску. Она имела зеленый цвет и неприятно пахла, поэтому волосы сестренка тщательно зачесала назад и закрепила плюшевым ободком с заячьими ушками.

Завидев меня, Катька отложила в сторону телефон и насмешливо спросила:

— Что? Ты пришла пожелать мне спокойной ночи?

— Немедленно вставай, — велела я, сдергивая с нее одеяло. — Кристины нет в ее комнате.

— Может быть, она в ванной? — предположила Катя.

— Я там смотрела.

— Внизу, на первом этаже? В кабинете? На кухне?

Я озадачилась. Искать Кристину на первом этаже мне как-то не пришло в голову, что, разумеется, было упущением с моей стороны. Решительно вздернув подбородок, я чеканным шагом поспешила вниз, взяв с собой Катьку.

Спустя двадцать минут мы облазили весь дом сверху до низу, но Кристина как в воду канула. Выкрикивая ее имя, я обошла особняк еще раз, и даже заглянула в пыльную кладовку.

— Ее нигде нет, — пожаловалась я Катьке, сидящей на диване. — Куда она могла деться?

— Отправилась прогуляться?

— В час ночи?

— Тогда убежала на свидание?

— Ей шестнадцать лет, Кать! Она еще совсем ребенок, — вырвалось у меня.

Катька открыла рот, смерила меня презрительным выгзлядом, и поинтересовалась:

— Скажи-ка, дорогая моя, ты думаешь, что девочки в шестнадцать еще играют в куклы?

— Нет, но свидания…

— Уверяю тебя, некоторые из них делают кое-что похлеще, чем безобидные прогулки под луной и слюнявые поцелуи, — вздохнула Катька.

Я с подозрением уставилась на сестрицу, и та мгновенно добавила:

— Я ничем таким не занимаюсь. Все время дома, с тобой.

— Ладно, — махнула я рукой, решив попозже заняться Катькиным воспитанием, невзирая на то, что сестрице уже исполнилось восемнадцать, — нужно отыскать Кристину. Пойдем в сад.

— Может, подождем, пока она сама вернется? — с надеждой спросила Катька, поскольку тащиться ночью на улицу ей не хотелось.

Я задохнулась от возмущения.

— Катя! Да как ты можешь? Иван Поликарпович с Радой уехали, и оставили нас за старших! А Кристина пропала! Ночью! Совершенно одна!

— Уверена, что она не одна, — пробормотала себе под нос Катька.

— Тут в окрестностях ничего нет, только парочка деревенских домиков, — сообщила я. — Какие парни? Уж не думаешь ли ты, что Кристина, избалованная девочка из богатой семьи, влюбилась в какого-то свинопаса?

— Но Иван Поликарпович же влюбился в Радочку, — возразила Катька. — А та, по заверениям Кристины, раньше коз пасла.

— Не слушай ее, — ответила я. — Рада действительно из маленького городка, но никаких коз там не было и нет. Пойдем.

Нехотя Катька подчинилась, и мы направились в сад. Уличные фонари почему-то не горели, и наш путь освещала только бледная округлая Луна, висящая над макушками деревьев. Шаркая ногами, Катька уныло брело позади меня, а я неслась вперед, не разбирая дороги.

Облазив весь сад, мы не нашли ничего, что указывало бы на местонахождение Кристины. Подумав, я обратила свой взор в сторону крохотной деревеньки, и Катя забеспокоилась.

— Нет, только не говори мне, что ты хочешь пойти туда! Лиза!

— Цыц, — шикнула я на нее. — Нужно проверить историю про свинопаса.

— За что мне это? — патетически восклицала Катька, бредя по сельской дороге вслед за мной.

Пробравшись через густые заросли кустарника, мы уже почти вышли на окраину деревни, как мое внимание привлекло еле заметное движение. Впереди, у первого домика, я заметила Кристину. Девочку я опознала сразу по приглушенному хихиканью, а еще лунный свет падал ей на лицо, хорошо его освещая. Зато спутник Кристины, высокий парень, страстно обнимающий ее, оставался в тени.

Я незамедлительно присела и дернула Катьку за руку, вынуждая повторить за мной. Слава Богу, сестра не стала задавать глупых вопросов, а покорно присела на корточки.

— Мне надо идти, — прошептала Кристина.

Ее спутник что-то пробурчал, и парочка принялась целоваться. Страстные лобзания длились минут пять, после чего Кристина вприпрыжку побежала в сторону дома, а парень остался стоять в тени.

Промчавшись мимо и даже не заметив нас с Катькой, Кристина унеслась по дороге, а Катя встревоженно зашептала:

— Эй, Лизка, мы еще долго тут будем сидеть?

— Погоди, — шикнула я, — я хочу взглянуть на лицо этого соблазнителя маленьких девочек.

Рост парня вызывал у меня сомнения, да и его бурчание имело низкую тональность. Если это взрослый мужчина, то стоит разглядеть его получше, а потом рассказать Ивану Поликарповичу. Если ровесник… Пусть сами разбираются.

Велев Катьке ждать меня в кустах, я на корточках двинулась вперед. Возлюбленный Кристины закурил, и теперь неспешно пускал дым колечками, прислонившись к забору. Кряхтя от напряжения, я ползла вперед, и тут под моей ногой хрустнула ветка.

Парень незамедлительно выбросил сигарету и повернулся лицом в мою сторону. Очевидно, что-то его заинтересовало, и он двинулся прямо навстречу ко мне.

«Плохо дело», — подумала я, и начала судорожно размышлять над тем, что я скажу этому парню, когда он обнаружит меня, стоящую на коленях за кустом. К счастью, делать мне этого не пришлось. Когда до моего укрытия парню оставалось пройти каких-то жалких два метра, из кустов неожиданно выскочила Катька, и завизжала покруче пожарной сирены.

Парень, не ожидавший такого визга, тоже заорал, и повернулся к моей сестре. К слову сказать, Катька была одета в прикольный костюмчик для сна — слитный комбинезон, изображающий то ли волка, то ли зайца. На голове у нее топорщились ушки от ободка, а лицо было перемазано зеленовато-серой маской.

Угрожающе выставив вперед руки, Катька двинулась на парня, и начала подвывать на латинском:

— Омнитус де исперитус… Дум сперо, дум спиро!

Я немедленно узнала крылатую фразу, и хихикнула. Наш неизвестный, однако, латинский не знал, и Катькины завывания, а также ее облик произвели на него ужасающее впечатление. На миг оцепенев, он издал короткий звук, а потом рванул огромными скачками вглубь деревни, не забывая при этом орать благим матом.

Я вылезла из кустов и бросилась к Катьке. Схватив ее за руку, поволокла в сторону особняка, и мы дружно побежали. По дороге Катька хрюкала от смеха и давилась.

Оказавшись в саду, мы вошли в дом, и, к нашему счастью, не увидели Кристину. Катька плюхнулась на диван, я села напротив, переводя дыхание, и тут со второго этажа спустилась Кристина.

Я обомлела: мерзавка была одета в домашнюю пижаму, и при этом томно зевала, не забывая потирать глаза кулаком.

Завидев нас, Кристина спросила:

— Отец еще не вернулся?

— Нет, — ответила я. — Я тебя звала, ты не слышала?

— Не-а, — мотнула головой девчонка. — Я в наушниках была, спала. А что ты хотела?

— Да так, ничего, — отмахнулась я, и проводила ее задумчивым взглядом.

Перед тем как уйти, мы с Катькой закрыли дверь. И, когда вернулись, отперли ее. Следовательно, через главный вход Кристина не могла попасть внутрь. Но тогда как она это сделала? Спустилась через окно?

Чтобы подтвердить свои догадки, я вышла в сад и обогнула дом. У окна, которое светилось желтым, я остановилась и осмотрела стену. Ну, все ясно. До самого окна спальни Кристины вели декоративные брусочки, которыми был украшен дом. Если человек достаточно легкий и проворный, то может использовать их как лестницу.

Подышав чуть-чуть воздухом, я вернулась обратно. Катька, уже смывшая маску, буркнула:

— Ты как хочешь, а я спать. С меня приключений хватит.

— Иди, — вздохнула я. — Я дождусь Ивана Поликарповича и Радочку.

Проснувшись утром, я сразу же бросилась звонить деду. Иван Поликарпович с Радочкой вернулись в четыре утра, изрядно измученные и уставшие, и, сообщив, что с Раисой все в порядке, удалились в свою спальню.

Я же не могла уснуть всю ночь. Ворочалась с боку на бок — подушка казалась неудобной, одеяло слишком тонким, поэтому смежила веки я ближе к шести, а восемь прозвонил будильник. Зная, что дед встает в семь утра, я тут же потянулась за мобильным, и без зазрения совести рассказала все старшему родственнику.

— М-да, дела-а-а, — протянул дед, как делал всегда в минуты глубокой задумчивости. — Говоришь, вой был?

— Да, лично слышала. Довольно громкий и жуткий.

— А что Катины… Кхм, исследования?

— Безрезультатно. Катька говорит, что следов потусторонней сущности не обнаружила.

— Вот что, — заговорил дед серьезным тоном. — Не нравится мне эта вся история. Сегодня связывался с ребятами из управления. У них смерть Альбины подозрений не вызывает, но есть одна деталь…

— Какая? — живо заинтересовалась я.

— Недели две назад Поликарпыч завещание составил. Он мне, кстати, об этом говорил, да я не придал значения. Согласно бумаге, все движимое и недвижимое имущество после смерти переходит к Альбине. Она главная наследница. Конечно, Радочку он не обделил — ей назначена какая-то сумма, но весьма скромная по меркам состояния Ваньки. Ну, и Кристине там немного завещано.

— То есть, Альбина становится главной наследницей, и погибает, выпав из окна?

— Получается, так, — нехотя сказал дед. — Но ты лошадей-то вперед не гони. Поликарпыч вон, жив-здоров еще, и вроде как помирать не собирается.

Я согласно угукнула, а сама подумала: а ведь Иван Поликарпович уже человек в возрасте, и всякое может случиться…

— Мне эта деталь покоя не дает, — продолжил тем временем дед. — Я со знакомыми поговорил, дела заводить не будут. Мол, несчастный случай.

— Точно?

— Следов преступления нет, — бодро отрапортовал дед. — Ни синяков, ни царапин, ногти не обломаны. Соседи никого не видели и ничего не слышали. Альбина ни с кем не ругалась, жила спокойно. В общем, глухо.

— Но ты сомневаешься? — уточнила я.

Дед крякнул.

— Есть немного. Если кому смерть Альбины и выгодна, то это Радке. Очевидно, мало ей того, что сейчас дают.

— Не думаю, что Радочка способна на убийство, — засомневалась я.

— А сначала всегда так. Смотришь на подозреваемого и думаешь: да нет, не мог он. А потом выясняется, что у него в подвале десять тел человеческих захоронено.

Я поморщилась. Все-таки профессия наложила отпечаток на деда.

— Я могу попробовать поговорить с Радочкой. Аккуратно. Как считаешь? А Катькину деятельность надо сворачивать.

— Катерина пусть занимается своими феями, — буркнул дед. — Она с детства такой была, фантазерка. Лучше уж пускай за привидениями охотится, чем с пацанами по улицам шляется. Да и ты рядом, присмотришь. А по поводу разговора…

Дед замолчал, а потом признался:

— Есть у меня нехорошее предчувствие. Не хочу тебя в это втягивать, Лизочек. Так что, извини уж, но либо ты за Катюшей смотришь, либо я тебе помощника присылаю. Гены у тебя мои, опять же, глазастая ты очень. Может, и узнаешь чего. Но одной я тебе в этой грязи копаться не дам.

— Помощника? — кисло спросила я. — Это лейтенанта что ли твоего?

— Его, его, — радостно подтвердил дед. — Согласна?

— Ладно, — выдохнула я, понимая, что деда мне не переспорить. — Присылай помощника. Кстати, а почему завещание такое странное? Почему Иван Поликарпович все решил оставить Альбине? Он ведь с ней, насколько я понимаю, практически не общался.

— Да, отношения у них не заладились. Но Альбина — девочка умная и смышленая, многого сама добилась, без помощи отца. Да и самая разумная она из всех троих. Вот Поликарпыч и рассудил, что она наследством правильно воспользоваться сможет.

Мне это показалось несправедливым, но я промолчала. Деньги не мои, поэтому свое мнение я решила держать при себе.

— Сегодня к вечеру приедет твой помощник, — сообщил дед. — Я тебе информацию попозже в сообщении пришлю.

— А он согласится?

— Согласится, куда ему деваться?

Я нервно хихикнула. Похоже, бедному парню просто не оставят выбора.

— Ладно, жду.

— А, и это… Ты уж остальным-то не говори, что это от меня паренек. Представь его как своего молодого человека, — торопливо сказал дед.

— Хорошо, — покладисто согласилась я.

— Но спали чтоб в разных комнатах, — пригрозил дед. — Нечего мне тут… Ну ты поняла.

— Я так замуж никогда не выйду, — ласково сообщила я.

Дед оскорбился:

— Что за шутки? Выйдешь, и еще как выйдешь. Хватит мне тут чепуху городить. В общем, жди помощника.

Я гаркнула:

— Есть!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только спустившись вниз, я сообразила, что так и не узнала у деда имени моего «жениха». Подниматься наверх мне было лень, и я здраво рассудила, что до вечера времени еще полно, и позвонить деду я всегда успею. К тому же он обещал выслать более подробную информацию о женихе в сообщении, а слов на ветер дед никогда не бросал, и обещанное исполнял в точности.

Так что я без угрызений совести присоединилась к чете Семеницких, мирно завтракающих за столом. Радочка, несмотря на ранний подъем, сияла и лучилась, а вот Иван Поликарпович был не в духе. Катя, к моему удивлению, тоже вставшая рано, вяло ковыряла вилкой подгоревшую яичницу.

— Лизочка, доброе утро, — пропела Рада. — Садись скорее завтракать. Раз уж с Раисой Степановной приключилась такая неприятная история, я взяла на себя хлопоты по дому и приготовила для всех полезный и сытный завтрак.

Я внимательно осмотрела стол. Так, горелая яичница, неаппетитная каша с комками и апельсиновый сок.

— Что будешь? — радостно спросила молодая супруга Ивана Поликарповича.

Катька скорчила гримасу, и, улучив момент, когда Радочка отвернулась, шепнула мне:

— Даже ты готовишь не так отвратительно.

— Спасибо, — язвительно ответила я, и громче сказала: — Мне бы просто кофе. Я по утрам не ем.

— Это очень вредно для фигуры, — не преминула заметить тощая как доска Радочка, но кофе мне все же любезно приготовили.

Наслаждаясь напитком, в который Радочка, недолго думая, бухнула три чайные ложки растворимого кофе, и щедро залила все это кипятком, я спросила:

— А где Кристина?

— Еще спит, — ответил мне Иван Поликарпович. — Лиза, еще раз извини за вчерашнее. Ума не приложу, как я мог спутать тебя с … Э-э, кем-то другим. Наверное, это все нервы.

— Чаю с ромашкой? — тут же влезла Радочка.

Отмахнувшись от жены, Иван Поликарпович продолжил:

— Сема звонил, сказал, что к тебе должен жених приехать. Так? Мы гостям всегда рады, так что не стесняйся.

Катька округлила глаза, глядя на меня. Ясное дело, ни о каком женихе она никогда не слышала, потому что и нет у меня никакого жениха.

На всякий случай я пнула Катьку под столом, чтобы та молчала, и ласково улыбнулась:

— Да. Большое спасибо, Иван Поликарпович. У нас еще конфетно-букетный период, поэтому не хотелось бы расставаться надолго.

— О, это так чудесно, — закатила глаза Радочка. — Вот Ванюша за мной так красиво ухаживал в начале отношений! А какие огромные букеты он мне дарил! Верите или нет, но они не пролазили в дверь!

Опасаясь, что Радочка захочет продемонстрировать фотографии букетов, мы с Катей хором ответили:

— Верим!

— Правда? — воодушевилась Радочка. — Ну хорошо. Лиза, а как зовут твоего жениха?

Я открыла рот, чтобы ответить, и тут же вспомнила, что имени мне так и не сообщили. Покрывшись холодным потом, я беспомощно посмотрела на Катьку, которая уставилась куда-то в потолок, и промямлила первое, что пришло на ум:

— Андрей.

— Прекрасное имя, — одобрительно кивнула Радочка. — Да, очень звучное.

— Ага, — жалобно проныла я, и быстренько перевела тему: — Какие планы на день?

— Мне нужно уехать по делам. Меня не будет до вечера, — откликнулся Иван Поликарпович. — Радочка с Кристиной остаются дома.

— Да, я собираюсь приготовить лазанью на обед, — хлопнула в ладоши Рада.

Катька выдохнула, как побитый пес, и, наклонившись ко мне, лаконично прошептала:

— Мы умрем с голоду.

— Перебьешься бутербродами.

— У меня так гастрит разовьется, — буркнула сестра. И добавила так, чтобы все ее слышали: — Иван Поликарпович, ко мне сегодня тоже друг приедет. Поможет разобраться с аппаратурой.

Я недовольно посмотрела на сестру. Какой еще, спрашивается, друг? Куча посторонних людей в доме только будет мешать, и никак не поспособствует поимке преступника, пугающего жильцов. В том, что призрака не существует, а вой и прочие гадости — дело рук одного человека, я не сомневалась.

— Мне его Вадик посоветовал, — объяснила мне Катерина. — Очень хороший специалист.

На лицах Радочки и Ивана Поликарповича зародились смутные сомнения. Пару секунд хозяин дома молчал, но, так как он сам пригласил Катю с ее сумасшедшими идеями, отступать было поздно.

— Хорошо, — кивнул Иван Поликарпович, и поднялся. — Мне пора ехать. Рада, где мой портфель?

— Сейчас, — засуетилась Радочка, и бросилась наверх. Иван Поликарпович ушел в прихожую, и мы с Катькой остались вдвоем.

Я тут же задала вполне логичный вопрос:

— Какого черта, Катя? Что за друг?

— Не поминай всуе, — одернула меня сестрица, и недовольно повела плечом. — Не друг, а знакомый. Я же объяснила, что он приедет, чтобы помочь мне.

— А тебе требуется помощь? Я думала, ты специалист. Не зря же родители тратят тонну денег на эти твои книжонки о паранормальном.

— Твоя машина стоит в три раза дороже.

— Мне ее дед подарил. И машина — это полезная вещь, — нудно начала я, — а твои эти штучки-дрючки…

— Ты лучше мне про своего жениха расскажи, — ядовито бросила Катя. — Насколько я помню, последний твой парень сбежал со свидания, испуганный дедом, который заявился в ресторан…

Мы стали увлеченно переругиваться, и не заметили, как в столовую вернулась Радочка. Только когда она села за стол, я обнаружила ее присутствие и замолчала. Катя сделала то же самое. Как бы страстно мы не ругались, но при посторонних сор из избы выносить не стоит.

Кстати, об этом. Дождавшись, пока Катя умчится наверх, я придвинулась ближе к Радочке и сочувственно спросила:

— Тяжело, наверное, быть мачехой?

— И не говори, — махнула рукой Рада. — Очень. К тому же Кристина — совершенно неуправляемый подросток. Отцу хамит, про прислугу я вообще молчу. Никто с ней не может найти общий язык. Даже Альбина…

Рада внезапно замолчала, и я с любопытством поторопила ее:

— Сестры не ладили?

— Практически не общались. Думаю, Кристина завидовала тому, что Ванюша гордился Алей. Постоянно ставил ее Кристине в пример. Кому такое понравится?

Действительно, мне бы вряд ли понравилось. Решив оставить свое мнение при себе, я кивнула и продолжила:

— Кристина устраивала скандалы?

Рада вздохнула.

— Еще какие. Альбину она тихо ненавидела. Впрочем, Кристина всех ненавидит. Раиса Степановна с трудом выносила ее придирки, правда, в последнее время Кристина малость поутихла. Даже не знаю, с чего бы это.

При этом речь Радочки звучала так фальшиво, что я немедленно заподозрила, что она догадывается, почему Кристина внезапно сменила гнев на милость.

— А молодой человек у нее есть?

— У Кристины? — вытаращила глаза Рада. — Да ты что? Она же еще подросток. Рано ей о романах думать. И… Ты же видела, как она одевается, как ведет себя. Настоящий зверек. Ни капли женственности.

Нервно поправив волосы, Рада добавила:

— Нет, у Кристины на первом месте учеба.

Я улыбнулась, в душе отметив, что Рада лжет. Движения молодой женщины стали дергаными, глаза забегали из стороны в сторону, и ей явно стало некомфортно. Закончив говорить, Рада сменила тему, увлеченно рассказывая о новинках этого лета, и мне пришлось слушать ее добрый час, изредка кивая и поддакивая. Только когда прозвенел звонок в дверь, Рада спохватилась и бросилась в коридор.

Через минуту оттуда донесся ее звонкий голосок:

— Лиза, твой жених приехал!

— Иду, — кисло крикнула я, и поднялась из-за стола. Что же, пора встречать жениха.

Стоящий на пороге молодой человек мало походил на бравого лейтенанта полиции. Я с подозрением оглядела его редкую растительность на лице, белобрысый чуб и очки в несуразно большой оправе, которые бы больше подошли какой-нибудь библиотекарше. Одет жених был тоже странно: вельветовые брюки бежевого цвета, несмотря на жару, и светло-голубая рубашка с коротким рукавом. В руках он держал потрепанный портфель.

— З-здравствуйте, — сказало это «чудо». — М-меня зовут Андрей.

Надо же, как совпало: стоило мне назвать придуманное имя, как у помощника и впрямь оказалось такое же. Прибавив к списку недостатков жениха еще и заикание, я с серьезным выражением лица шагнула к нему навстречу.

— Дорогой, — пропела я, надеясь, что паренек окажется сообразительным. — Я так соскучилась! Знакомься: это Рада, хозяйка дома.

— Можно просто Радочка, — кокетливо взмахнула ресницами та.

— Андрей, — снова представился жених, и беспомощно посмотрел на меня. — А вы, должно быть, Е-е…

— Елизавета, — подхватила я, и расхохоталась, как сумасшедшая гиена.

Определенно, жених оказался непонятливым. Пока он хлопал глазами, и судорожно прижимал к себе портфель, я обратилась к Радочке, все еще картинно смеясь:

— У нас с Андрюшей есть такая шутка: когда мы долго не видимся, то делаем вид, будто встретились впервые. Очень освежает отношения, знаешь ли.

— Да? — с сомнением спросила Радочка, но все же не стала заострять на этом внимания. — Что же, Андрей, проходите. Разувайтесь вот здесь, а вот тапочки. Портфель можете оставить…

— Нет! — внезапно вскинулся он. — Там в-важные для меня в-вещи.

— Хорошо, хорошо, — попятилась Радочка. — Берите ваш портфель с собой. Пойдемте в гостиную.

Я незамедлительно подхватила жениха под руку. Андрей начал вырываться, и мне пришлось прижаться к нему всем телом. Со стороны это выглядело так, словно хищник изо всех сил пытается удержать свою жертву. Благо, щуплый Андрей не смог оказать мне достойного сопротивления, и я втащила его в гостиную.

— Я заварю чай, — сообщила Радочка, и унеслась на кухню.

Воспользовавшись тем, что хозяйка дома покинула нас, я ухватила Андрея за воротник рубашки, и, приблизив свое лицо к его носу, зловеще прошептала:

— Слушай, я не знаю, за какие такие заслуги тебя выбрал дед, но прошу тебя не мешаться мне под ногами. Так что быстрее вливайся в роль, понял?

— Н-но я, — попытался сказать что-то Андрей, но тут в гостиную впорхнула Радочка.

Сообразив, что держать любимого жениха за воротник рубашки как-то странно для невесты, я припала к его губам, изображая страстный поцелуй. Андрей издал недовольное мычание, и цапнул меня за губу. Зашипев от боли, я навалилась на него всем телом, одновременно ущипнув за плечо.

— Ой, извините, — пискнула Радочка, — я пока чашки принесу!

И ретировалась обратно на кухню. Я отпустила жениха, и, тщательно вытерев рот, отвесила ему подзатыльник.

— За что? — обиженно спросил он.

— За то, что укусил!

— А чего т-ты с поцелуями полезла? Мы о таком н-не договаривались!

«Мы с тобой вообще ни о чем не договаривались», — подумала я, но вместо этого рявкнула:

— Просто делай все, что я скажу, понял? Тоже мне, лейтенант нашелся…

— А вот и чай!

Сияющая Радочка с подносом в руках втиснулась в гостиную, и поспешила к столу. Аккуратно разложив посуду, она уселась на место Ивана Поликарповича, и собралась было разлить ароматный напиток, как прозвенел звонок в дверь.

Радочка недоуменно посмотрела в сторону прихожей, а потом — на меня.

— Наверное, это Катин друг? — предположила она.

Я пожала плечами.

— Лиза, разольешь чай? Я открою.

Легко поднявшись, Радочка упорхнула в прихожую, а я принялась хозяйничать. Жених сидел как пришибленный, время от времени с опаской взирая на меня. Очевидно, боялся получить еще один подзатыльник.

— Лиза, — зазвенел голосок Радочки, полный напряжения. — Подойди сюда, пожалуйста!

— Иду, — отозвалась я, недоумевая, зачем могла понадобиться ей.

Окутанная нехорошим предчувствием, я поспешила на зов. Радочка, стоящая практически у входа в гостиную, заломила руки, и, полная волнения, шепотом сообщила:

— Лиза, там пришел какой-то мужчина.

— И чего он хочет? — нахмурилась я.

— Тебя. Говорит, что он твой жених, — округлив глаза, ответила Радочка.

— Так, — нехорошим голосом протянула я, легко отодвинула худую Раду в сторону и вышла в прихожую.

У дверей, сияя белоснежной улыбкой и распространяя запах дорогого парфюма, стоял мой недавний знакомый — Клим. Завидев меня, он улыбнулся еще шире, и, раскрыв объятия, шагнул ко мне со словами:

— Прелесть моя, а вот и я!

— С ума сойти, — вырвалось у меня. — Клим?

— Привет, милая, — рассмеялся он, и чмокнул меня в щеку. — Вижу, ты не рада меня видеть. И на звонки не отвечаешь. Что случилось?

— Э-э-э, — промямлила я, ничего не понимая.

Как Клим оказался тут? И почему он так странно себя ведет?

— Простите, — спасла ситуацию Радочка. — А вы кто?

Клим удивленно вскинул брови.

— Как это — кто? Я жених Лизы. Клим. А вы, я так понимаю, Рада? Приятно познакомиться.

Радочка беспомощно посмотрела на меня. Я скромно молчала, и тогда она обратилась к Климу:

— Но у Лизы уже есть жених. То есть, я хочу сказать… Ее жениха зовут Андрей. И в данный момент он пьет чай у нас в гостиной.

— Чего? — нахмурившись, переспросил Клим. — Быть такого не может. У Лизы есть только один жених, и это я. Дорогая, скажи.

Он повернулся ко мне с улыбкой, способной напугать акулу, и я сглотнула, переминаясь с ноги на ногу.

— Дорогая? — с нажимом повторил Клим. — Мы ведь договаривались, что я приеду сегодня.

Еле ворочая языком, я проблеяла:

— Ну, да, наверное… А…

— Если твой жених Клим, то кто тогда Андрей? — спросила Радочка, и внезапно замолчала. Не знаю, какая догадка ее осенила, но она вдруг стала необычайно болтливой, и принялась нести чепуху. Рассмеявшись, Рада всплеснула руками, и захлопала в ладоши:

— Ну, вот! Смотрите, какая шутка получилась! Конечно, у Лизы только один жених. Клим, мы вас разыграли!

— Да? — спросил он, улыбаясь.

— Да? — переспросила я, и, опомнившись, энергично закивала: — Конечно, да! Это была шутка! Сюрприз!

— Разувайтесь, и пойдемте сюда, на кухню, — засуетилась Радочка, уводя гостя в другую часть дома. — Вот, сейчас направо… Можете пока вымыть руки. Санузел будет слева.

Клим скрылся за дверью ванной комнаты, и Радочка вцепилась в меня, словно клещ.

— Лиза, — жарко зашептала она мне в лицо. — Не волнуйся, я не выдам твою тайну.

— Какую? — спросила я, хлопая ресницами.

— Ой, да брось, — глаза Радочки сделались огромными, — иметь любовника — это не стыдно! Я так понимаю, ты встречаешься с ними обоими, да?

— А? Да, — быстро сориентировалась я.

— Я провожу Клима на кухню, а ты иди и разберись с Андреем. Я буду удерживать Клима столько, сколько смогу, — клятвенно пообещала Радочка, тряся бюстом.

Я покосилась на ее грудь, на девяносто процентов состоящую из поролона, и мужественно кивнула, давясь от хохота.

Поправив волосы, Радочка бросилась в сторону кухни, а я поспешила в гостиную, где Андрей мирно допивал третью чашку чая, и не знал, что его ждет.

Влетев в помещение, я обогнула диван и с размаху влепила ему еще один подзатыльник. Совсем легонько, чисто для профилактики.

— Ай, — схватился за голову Андрей. — Ты чего?

— Это ты чего? — зашипела я. — Ты откуда взялся, а? Тебя мой дед прислал?

— Ч-что? Какой дед? — непонимающе переспросил Андрей. — Меня Вадик п-п-попросил девчонке какой-то п-помочь. Катя зовут.

— А что же ты сразу не сказал? — взвыла я.

— Так я пытался, — обиженно пробубнил он. — П-просил позвать Е-екатерину. А ты на меня накинулась, целовать полезла… Я, между прочим, не такой. С кем попало не встречаюсь.

Проигнорировав оскорбление, я плюхнулась рядом с Андреем и схватилась за волосы. Получается, он просил позвать Екатерину, а я подумала, что Елизавету. М-да, дела. Но надо как-то выкручиваться.

— Вот что, — решила я, — ты сейчас идешь на второй этаж, и заходишь в четвертую по счету комнату. Понял? Там будет Катя. Вот с ней пока и посиди, как раз обсудите ваших призраков.

— Не призраков, а духов, — занудно поправил меня Андрей.

— Ты сейчас к ним присоединишься, — пообещала я.

Андрей намек понял, и, подхватив свой драгоценный портфель, поплелся на второй этаж. Как раз вовремя — едва он скрылся за поворотом, как в гостиную вошел Клим, за которым семенила Радочка, пытающаяся его задержать.

— А, вот ты где, — сказал Клим, не обращая внимания на Радочкин бюст, который в данную секунду практически лежал на его локте. — А я тебя везде ищу.

— А я тут, — радостно сообщила я. — Чай пью.

Клим покосился на столик, где стояли три чашки, затем на меня, и хмыкнул.

— Присаживайся, — прощебетала Радочка, гостеприимно подталкивая Клима к столу. Интересно, когда они перешли на ты? Не успела я озадачиться этим вопросом, как со второго этажа раздался девичий визг.

Мы с Радой переглянулись, и, недолго думая, бросились наверх. Как выяснилось, кричала Кристина — Андрей, которого я отправила в комнату Кати, перепутал двери, и вместо этого вломился в спальню Кристины. Та как раз только что проснулась, и выходила из своей ванной, замотанная в полотенце, когда в комнате неожиданно появился Андрей со своим чемоданчиком.

Далее события развивались как в дурной комедии: Кристина завизжала, испугалась, и не придумала ничего лучше, кроме как огреть незваного гостя вазой. Ваза не разбилась, зато подарила Андрею обморок и здоровенный синяк на лбу.

Пока мы с Радой хлопотали над бедной жертвой, к нам присоединилась Катя. Сурово оглядев всех присутствующих, она поздоровалась с Климом, рявкнула на причитающую Кристину, и совершенно спокойно вылила на Андрея воду из бутылки, которую притащила с собой.

Андрей закашлялся, открыл глаза, обвел всех мутным взглядом, и спросил:

— Где я?

— Жесть, — резюмировала Кристина. — Походу, у него память отшибло.

— Я сейчас тебе что-нибудь отшибу, мерзавка! — завелась Радочка. Кристина в долгу не осталась, и вскоре мачеха с падчерицей начали ругаться, как две дворовые собаки.

— Эй, Андрей, привет, — Катя присела над ним и помахала ладонью перед лицом. — Ты как?

— Тошнит, — честно признался проигравший в бою с вазой.

Катя фыркнула, и неожиданно спросила:

— В местах, где появляются призраки, отмечается …?

— Перепады температуры, резкие и странные запахи, агрессивное поведение животных, — бойко ответил Андрей, и с облегчением выдохнул. — Уф, отпустило.

— Дорогая, а это кто? — поинтересовался Клим, до сей поры молчавший.

Я устало опустилась на табуретку и махнула рукой:

— Знакомься, дорогой: это охотник за приведениями!

— Охотники за привидениями? — переспросил Клим. — Как это?

— Да вот так. Милые ребята, которые ловят духов. У Ивана Поликарповича возникла проблема — он считает, что в доме завелся призрак Альбины. Вот и пригласил мою сестру Катю помочь избавиться от паранормальных сущностей.

По лицу Клима было ясно все, что он думает по поводу призраков, однако он мужественно сдержался и даже смог выдавить некое подобие улыбки.

— Кхм, так твоя сестра верит в существование нечисти? Занятно. Что же, полагаю, что с твоей поддержкой она сможет избавить этот дом от чего бы то не было.

— Между прочим, существование потустороннего мира научно доказано, — оскорбился Андрей. — И попрошу оставить свое недоверие при себе. Ничто так не мешает работе, как невежество других людей, пытающихся научить нас, как делать свою работу.

Подивившись смелости Андрея, я облизнула губы и согласно кивнула.

— Да, и в самом деле, дорогой, пойдем-ка отсюда, — я подхватила Клима под руку, и вывела его из комнаты. — Мы давно не виделись, нам нужно многое обсудить…

Не обращая внимания на обеспокоенную Радочку, выскочившую вслед за нами в коридор, я ловко втолкнула Клима в свою комнату и плотно закрыла дверь.

Обернувшись, я узрела «жениха» сидящим на кровати и бесцеремонно разглядывающим содержимое моей сумки, брошенной рядом.

— Эй!

Я щелкнула пальцами, обращая внимания Клима на себя. И, когда он повернулся, повелительно сказала:

— Выкладывай. Кто ты такой, и как тут оказался?

— Да все просто, — пожал плечами Клим, насмешливо рассматривая меня. — Семен Яковлевич попросил меня помочь.

— Дед?

— А ты еще много Семенов Яковлевичей знаешь?

— Дальше. Значит, дед попросил тебя приехать мне на помощь, так? А случай на дороге? Он был специально спланирован, да? Чтобы познакомить меня с тобой?

— У тебя богатая фантазия. Происшествие на дороге — случайность. Я возвращался от друзей, и колесо спустило. Должно быть, напоролся на острый камень и не заметил.

— Ну-ну, — с подозрением произнесла я. — Ты действительно хочешь сказать, что тогда не знал, что я — внучка Семена Яковлевича?

— Клянусь, — торжественно ответил Клим, и похлопал ладонью по покрывалу. — Хватит там стоять. Я не кусаюсь. Садись рядом.

— Это еще зачем?

В комнате было кресло, и мне казалось, что логичнее было бы усесться туда. К нему я и направилась, пока Клим отвечал:

— Ну, мы вроде как жених и невеста. Нужно обсудить некоторые моменты. В конце концов, Иван Поликарпович и его жена не должны уличить нас во вранье.

— Они уже, — устало вздохнула я, и рассказала о неловкой ситуации с Андреем.

— Ты перепутала меня с этим парнем? — в ужасе воскликнул Клим, и нахмурился. — Как это могло произойти? Разве Семен Яковлевич не сказал тебе, как меня зовут?

— Нет. Он обещал выслать сообщение, но почему-то оно еще не пришло. И вообще, он уверял, что ты появишься только к вечеру!

— М-да, ситуация действительно нелепая, — задумался Клим. — Ладно, поступим так: Радочка глупа как пробка, поэтому водить ее за нос не составит труда. А по поводу наших с тобой ролей…

— Никаких приставаний, сальных шуточек и обжиманий по углам, — быстро сказала я. — Я такого не потерплю, и ты вылетишь из дома быстрее, чем твоя рука окажется на моей груди.

— Понял, не кипятись. Но прикасаться-то нам друг к другу придется, — весело отметил Клим. — Ведь так?

— Можешь пару раз обнять меня и поцеловать. В щеку, — разрешила я.

— Только в щеку?

— Только в щеку.

— Эх, — притворно огорчился Клим. — Так уж и быть, обещаю не домогаться и держать свои руки при себе.

— Вот и договорились, — повеселела я. — А теперь давай поговорим о деле.

— Конечно, — согласился Клим. — И в первую очередь расскажи, пожалуйста, что это за призрак у вас тут завелся…

— Значит, ты думаешь, что кто-то намеренно пугает жильцов? — спросил Клип, когда я ему все рассказала.

— Понятия не имею. Но это единственное разумное объяснение происходящего. Уж извини, в призраков я не верю, — усмехнулась я.

Клим внимательно посмотрел на меня.

— А твоя сестра?

— Она верит. С детства увлекается этой чушью.

— А этот паренек, Андрей, он кто?

— Ее знакомый.

— Ты ведь его раньше не видела?

— Нет, а что?

— И твоя сестра ни разу о нем не упоминала?

— Да нет же, — разозлилась я. — Почему ты спрашиваешь?

— Мне он показался подозрительным.

— Оставь парня в покое, — заступилась я за несчастного Андрея, которому и так сегодня досталось. — Катя сказала, что попросила своего друга прислать кого-нибудь, кто разбирается с аппаратурой. Так что этот Андрей тут не при чем.

— Уверена?

— Зуб даю.

— На твоем месте я бы поостерегался делать такие заявления, — усмехнулся Клим. — А что касается твоей версии… У того, кто изображает призрака, должна быть причина это делать. Есть идеи?

— Никаких, — честно призналась я. — В чем смысл пугать членов семьи и избавляться от домработницы? Мне не дает покоя версия с наследством. Если Альбину убили из-за того, что Иван Поликарпович оставил все ей, то следующей целью должен быть он.

— Думаешь, кто-то хочет свести старика в могилу? Напугать до смерти? — догадался Клим.

— Все может быть. Но способ весьма ненадежный.

— Зато такая гибель не вызовет подозрений у следователя, — хмыкнул Клим.

— С какой стороны посмотреть, — возразила я. — Смерть Альбины тоже списали на несчастный случай, но мы же здесь. Значит, убийца сработал недостаточно чисто.

Клим украдкой взглянул на меня и сразу отвернулся. Было видно, что его мучил какой-то вопрос, задать который он не решался.

— И еще, — продолжила я, решив не обращать внимания на любопытство собеседника, — меня смутила реакция Раисы Степановны. Иван Поликарпович говорил, что ранее в доме уже раздавался вой, и домработница его слышала. Но в тот раз она перенесла инцидент спокойно, и в обморок не падала. Почему же сейчас так испугалась?

— Стресс? Накопительная реакция?

— Надо навестить ее в больнице, — кивнула я. — Может, узнаем что-нибудь интересное. И вообще, разговор с ней не помешает расследованию. Прислуга часто знает о хозяевах больше, чем они сами.

— Ты рассуждаешь как опытный следователь, — заметил Клим.

— У меня вся семья работает в этой сфере. Было у кого поучиться, — буркнула я, не желая развивать тему. — Ладно, с чего начнем?

— С Радочки, — решил Клим. — Но поговорю с ней я. Ты пока сходи к сестре и постарайся узнать побольше об этом парне.

— Андрее? Дался он тебе, — с возмущением воскликнула я, но прикусила язык. Раз уж договорились работать в паре, нужно уважать мнение напарника.

— Лишним не будет, — неожиданно жестко ответил Клим, поднимаясь. — Как закончишь, спускайся в гостиную.

— А я не помешаю вашей с Радочкой беседе? — ехидно поинтересовалась я, памятуя, как Радочкин бюст колыхался при виде Клима.

Пропустив меня вперед, Клим обернулся и с не менее ехидной улыбкой парировал:

— А с чего ты взяла, что мы будем разговаривать в гостиной? Я считаю, что более интимная обстановка лучше подойдет для разговора по душам. Не подскажешь, которая из дверей ведет в спальню Радочки?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Постучав в дверь, я не стала дожидаться ответа и сразу вошла. Катька с Андреем, впрочем, были так увлечены изучением какой-то коробочки, напоминающей пейджер, что не обратили внимания на стук и мое деликатное покашливание.

— Эй, ребятки, — весело произнесла я. — Чем занимаетесь?

Катька подняла голову и с возмущением фыркнула:

— Ребятки? Ты ведешь себя как заботливая мамочка, когда к ее дочери пришел в гости одноклассник.

— Это измеритель электромагнитного п-поля, — поправив очки, степенно ответил Андрей. — И в д-данный момент мы решаем, где лучше его п-применить.

— Ага, — кивнула я, мысленно кляня себя за прогулы по физике. — Отличненько. Я, в общем-то, хотела извиниться перед тобой за причиненные неудобства…

— Это ты про п-поцелуй говоришь? — хмыкнул Андрей.

— Какой еще поцелуй? — нахмурилась Катя.

— Никакой, Андрей просто шутит, — быстро заявила я, глядя, как у нее раздуваются щеки. Она с детства так делала, когда злилась, и, судя по этой ее реакции, Андрей приглянулся моей сестренке.

Вот уж чего я точно не ожидала. С сомнением взглянув на вельветовые брюки Андрея и его старушечьи очки, я добавила:

— Я про вазу и сумбурный прием. Это был такой розыгрыш. Давайте забудем, и все? Вы занимаетесь призраком, а мы с Климом…

Тут я малость зависла, соображая, что же такого сказать, чтобы оставить наше расследование в тайне.

— И чем же вы с Климом будете заниматься? — ухмыльнулась Катерина.

— А мы пока отдохнем, — выкрутилась я. — Погуляем в саду, насладимся красотами природы…

— Идет, — кивнула сестра, и вернулась к изучению своего измерителя.

Я бочком протиснулась вглубь комнаты, делая вид, что мне страшно интересно, и уселась в кресло. Позадавав всякие отвлекающие вопросы и решив, что пора перейти к делу, как бы невзначай спросила:

— Андрей, а давно ты этим увлекаешься?

— Шесть лет, — буркнул Андрей, явно не желающий вести беседу.

— И как? Есть успехи? В смысле, поймал ли ты какого-нибудь призрака?

Андрей оторвался от изучения прибора и укоризненно уставился на меня.

— Извини, но мне кажется, ч-что ты не очень-то веришь в наш с К-катей успех.

— Что? Я верю. Я очень даже верю, — пробормотала я, а Катя вредно заметила:

— А Лиза вообще в паранормальное не верит. Она скептик.

— Да? — презрительно осмотрел меня Андрей. — Ну-ну.

Парочка вернулась к своему измерителю, а я хлопнула ресницами. Раз, другой, третий, и начала всерьез злиться. Они что, за дурочку меня держат? Сидят тут на полу, такие важные, с эти своим хитроумным прибором…

— Кстати, убийцу Русакова так и не нашли, — вдруг сказала Катя. — У ментов даже подозреваемых нет.

— Я же говорил, что это не ч-человек, — буркнул Андрей.

— А Русаков — это? — наморщила я лоб.

— Тот парень, которого в собственной квартире зарезали, — напомнила Катя. — Я рассказывала тебе, когда мы к деду ехали.

— А, точно. И что с ним? А коллег и знакомых допрашивали?

— Вадик говорит, что всех, — пожала плечами Катя. — Но ни улик, ни мотива, ни орудия преступления.

— Действительно, странно. А подружка у него была?

— Вадик говорит, что нет.

— Вадик у вас что, местный папарацци? — обозлилась я.

На этот раз ответил мне Андрей:

— Он просто о-очень общительный и со всеми д-дружит. Вот и з-знает много.

— Между прочим, Андрея ко мне в помощь Вадик прислал, — рассеянно заметила Катя, увлеченно тыкая в кнопки прибора.

Я напряглась. Значит, Вадик, который всех знает…

— А Вадик — это, случаем, не тот, который Малинин? — спросила я.

Катя удивленно вскинула глаза.

— Нет. Какой еще Малинин? У Вадика фамилия Тряскин.

— А-а, — сделала я вид, что вспомнила. — Ну, конечно. Тряскин. Перепутала с фамилией коллеги.

— А кем ты р-работаешь? — простодушно поинтересовался Андрей.

— О, у Лизы очень важная и ответственная работа, — ехидно закатила глаза Катя. — Такая, что о ней и говорить-то не стоит.

— Вот-вот, — кивнула я, и стала пробираться к двери. — Ну, не буду мешать. До вечера, ребятки!

И выскользнула за дверь, уже в коридоре услышав:

— Господи, она опять за свое!..

Вопреки моим опасениям, Клим с Радочкой устроились вовсе не в ее спальне, а в гостиной. Попивая чай, они мило шушукались, склонив головы друг к другу.

Краем глаза отметив, что Радочка успела переодеться, сменив вполне приличный домашний костюм на что-то воздушное и сексуальное, я недовольно буркнула:

— Клим, нам пора.

— Конечно, дорогая, — закивал тот, и с приклеенной улыбкой на устах спросил: — Не желаешь присоединиться? Рада заварила очень вкусный чай.

— Нет, спасибо. У меня аллергия на мяту, — мстительно сообщила я, учуяв свежий запах еще на втором этаже.

Клим закашлялся, а Рада удивленно воскликнула:

— Что же ты молчала, Лиза! Я могу приготовить другой, с ягодами. Хочешь?

— Нет, не стоит. Мы и вправду опаздываем, — я выразительно посмотрела на своего «жениха».

Если он хочет быть полноправным участником расследования, то придется ему на время забыть об очаровательных блондинках и приятном времяпрепровождении. Работа сыщика порой скучна и однообразна до неприличия — это только в романах они постоянно находятся в гуще событий, рискуя собственной жизнью, а в жизни все сводится к бесконечным разговорам и размышлениям.

Пока Клим прощался с Радочкой, церемонно целуя ей руку, я успела обуться и выйти на улицу. Возле дома обнаружилось две машины: первая — старенькая потрепанная Лада с забавным брелоком на лобовом стекле в виде малинового зайца, и вторая — здоровенный джип, который я уже видела на парковке магазина. Вспомнив ту неожиданную встречу и роскошную спутницу Клима в дорогих босоножках, я окончательно поскучнела и принялась ковырять носком кроссовка небольшую ямку на дороге.

— О чем задумалась?

Клим подкрался ко мне сзади, и я испуганно взвизгнула, одновременно разворачиваясь и замахиваясь правой рукой. Кулак угодил ему в бок, Клим охнул, страдальчески поморщился и рявкнул:

— Ты что делаешь?

— Прости, — залепетала я, — я случайно.

— За случайно бьют отчаянно.

— Ты сам виноват! Нечего было подкрадываться, — справедливо заметила я, успокаивая свое бешено бьющееся сердце.

Сердито одернув рубашку, Клим направился к джипу, по пути бросив колкое:

— Поторапливайся. Не ты ли так спешила?

Я проглотила язвительное замечание, уселась внутрь и вполне миролюбиво заметила:

— Андрей производит впечатление слегка чудаковатого, но абсолютно безобидного парня. Думаю, что нам нужно сосредоточиться на отношениях внутри семьи Семеницких.

— Это только твое мнение, которое никак не подкрепляется фактами, — фыркнул Клим. — Андрей вполне может оказаться засланным казачком. Или тем, кто устраивает по ночам шоу со спецэффектами. Тем более, парень явно шарит во всей этой лабуде с призраками.

— По словам Кати, Андрея ей рекомендовал некий Вадим Тряскин. Можем навестить его и узнаем про Андрея чуточку больше, — предложила я. — Но не забудь, что нам еще нужно наведаться в больницу к Раисе Степановне. Чует мое сердце, она многое способна рассказать.

— Если захочет, — пессимистично заметил Клим.

Я взглянула на него, и вполне невинно спросила:

— А ты все предпочитаешь видеть в черном свете, да?

— Я просто реалист. В нашем мире никто просто так ничего не делает.

— А ты? — в лоб спросила я. — Какова твоя выгода? Зачем помогаешь мне?

— Люблю помогать красивым девушкам.

— Особенно, если их родственник — твой начальник?

Клим помрачнел.

— Чего ты добиваешься, Лиза?

— Ничего, — пожала я плечами, и отвернулась в сторону. — Все нормально.

Минут десять мы ехали молча, потом Клим включил радио. Пока из динамика соловьем заливалась неизвестная мне певица, повествуя о несчастной любви, я сосредоточенно изучала страницу Вадика Тряскина в социальной сети. Найдя графу «Место работы», удовлетворенно кивнула и обратилась к Климу:

— Нам нужно на Центральную.

— А что там? Дом Вадика?

— Нет, фирма «Экстаз». Вадик трудится там менеджером.

— Что за фирма? Торговля интимными товарами?

Я покраснела, поскольку сначала подумала о том же, но, сохранив невозмутимое выражение лица, с достоинством ответила:

— Организация праздников. Поставляют воздушные шары, декорации, торты и прочие атрибуты для веселых семейных торжеств.

Клим развеселился, и всю дорогу до уже ненавистного мне «Экстаза» продолжал упражняться в остроумии, шутя над названием фирмы. Когда мы припарковались, я сидела красная, как рак, и надувала щеки, потому из машины вылетела со скоростью ветра.

— Эй, милая, — крикнул Клим, закрывая автомобиль, — подожди меня!

— Перебьешься, милый, — буркнула я себе под нос, взбегая по ступенькам и толкая тяжелую дверь.

Секретарша, сидящая за высокой мраморной стойкой, одарила меня холодным взглядом и надменно поинтересовалась, отбрасывая назад прядь искусно выкрашенных в светлый цвет волос:

— По какому вопросу?

Она вся была искусно сделана: зубы поражали ослепительно белым сиянием, как в рекламе «Колгейт», волосы крупными волосами ниспадали на плечи, словно на картинках в модном журнале, а губы напоминали сочный сладкий персик, соблазнительно блестя и переливаясь.

— Мне нужем Вадим Тряскин. Фирма «Экстаз».

Опустив взгляд, секретарша (или администратор, поскольку я понятия не имела, как называется ее должность), лениво поклацала по клавиатуре и высокомерно объявила:

— Третий этаж, прямо по коридору и направо. Офис под номером 106.

— Спасибо, — кивнула я, и замерла, пораженная внезапным преображением секретарши. Надменная улыбка слетела с ее лица, превратившись в очаровательную, на щеках обозначились две ямочки, глаза заискрились от счастья.

Недоумевая, я продолжила таращиться на нее, пока сзади не раздался голос Клима.

— Милая, я же просил подождать. Здравствуйте, — весело поздоровался он с девушкой за стойкой.

Та покраснела и что-то пискнула, явно опечалившись из-за слова «милая». Я скрипнула зубами от злости, обернулась и впервые окинула Клима заинтересованным взглядом. Если в первую нашу встречу я обратила внимание на то, какая у него роскошная улыбка, то сейчас, придирчиво осматривая каждую часть тела, вынуждена была признать — Клим был хорош целиком и полностью. Эдакий герой главного любовного романа. В меру симпатичен, но не смазлив, строен, высок, со вкусом одет и вежлив.

— Это никуда не годится, — покачала я головой, схватила его за руку и втащила в лифт. Когда двери за ними сомкнулись, Клим удивленно переспросил:

— Что не годится? О чем ты?

— О тебе, — прямо сообщила я, не привыкшая ходить вокруг да около.

— А что со мной не так? — искренне недоумевал Клим.

— Да все так. Даже слишком, — задумчиво сказала я. — Ты слишком… Привлекателен.

— Так это же хорошо, — Клим приободрился, приосанился и взглянул на меня хищным взглядом.

— А вот и нет, — топнула я ногой, мигом развевая романтический флер, нависший над нами. — Мужчины будут видеть в тебе соперника и врать, дабы преувеличить собственные подвиги, а дамы — достойного спутника жизни, и тоже будут врать, чтобы казаться лучше, чем они есть на самом деле! Так мы с тобой ни к чему и не придем.

— И что делать? — коротко спросил Клим.

— Я подумаю над этим, — пообещала я, глядя, как загорается лампочка над кнопкой третьего этажа. — А теперь пошли.

Мы устремились по коридору, затем свернули направо и замерли перед дверью с табличкой «106».

— Стучим? — предложил Клим. Я кивнула.

Деликатно стукнув костяшками по двери, Клим распахнул ее, и я немедленно просунула нос внутрь, рассматривая огромное помещение, заставленное столами. Вернее, мне так показалось сначала — столов было всего пять, и за одним из них сидел Вадик Тряскин, чье лицо я внимательно изучила на фотографиях в социальной сети.

— Вадим? — напористо спросила я. — Можно вас?

Две дамы почтенного возраста, пьющие чай за дальним столиком, переглянулись и подались вперед с жадным любопытством. Еще одна представительница женского пола — милая девушка в круглых очках, смутилась и украдкой уставилась на Вадима, а тот растерянно поднялся и прошествовал ко мне.

Выйдя в коридор и увидев Клима, он еще больше напрягся.

— Кто вы? — требовательно спросил Вадик. — И откуда вы меня знаете?

— Нам вас порекомендовали, — не растерялась я. — Э-э-э… Мария Тарасова.

Мария Тарасова, а для меня просто Машка, была лучшей подружкой Катьки, и, следовательно, вполне могла знать Вадика. Так и вышло — услышав имя, Вадим расслабился, из глаз ушла тревога.

— Маша? Порекомендовала для чего?

— Вы занимаетесь исследованием паранормального? — я сразу решила взять быка за рога.

Вадим оглянулся, недовольно шикнул, и, взяв меня за локоть, увел в сторону окна, подальше от двери в кабинет. Клим мрачно последовал за нами.

— Тише вы, — с упреком произнес Вадик. — Не хочу, чтобы на работе об этом знали. Люди, видите ли, скептично ко всему относятся, особенно Людмила Константиновна…

Вадик поежился при упоминании коллеги, и продолжил:

— Но вы обратились по адресу. Что у вас?

— В смысле? — не поняла я.

— В смысле, что вас беспокоит? Призрак, лич, упырь? Полтергейст? Ведьма?

Я покосилась на Клима в поисках поддержки, внутренне похолодев от такого внушительного списка тех, кто чисто теоретически может меня беспокоить. Пусть я и не верила во все это, но при упоминании о каких-то упырях становилось не по себе. Учитывая, что Вадик, судя по всему, в их существовании абсолютно не сомневался.

— Кажется, это призрак, — невозмутимо ответил Клим. — Дома стало неспокойно. Предметы лежат не на тех местах, где их оставили, откуда-то появляются странные запахи…

— И мороз, — подхватила я, доверительно глядя на Вадика. — Прямо иногда такой мороз по коже!

— Ага, — глубокомысленно закивал Тряскин. — А прямые атаки были? Нападения? Может, вы что-то слышали?

— Ну, — протянула я, думая, чтобы такого соврать, — я слышала. В ванной. Будто кто-то прошептал что-то неразборчивое, а потом хлопнул по плечу. Вы можете…. Эм, проверить квартиру и изгнать эту сущность?

— Разумеется, — Вадик скинул с себя личину странного юноши, ловящего призраков, и деловито заговорил о цене. Поторговавшись, мы пришли к приемлемой сумме, и под конец я спросила:

— Вы лично приедете?

— Нет, я занимаюсь другим делом. К тому же, у меня есть основная работа. Я свяжусь со своим товарищем, узнаю, сможет ли он подъехать в ближайшее время.

— Маша упоминала, что есть некий Андрей, который очень хорошо разбирается в этой теме.

— Я про него и говорю. Андрей Сивцев, мой близкий товарищ. Он в этих делах собаку съел, — засмеялся Вадик. — Но сейчас он помогает другой моей подруге, поэтому не могу ничего обещать. Я с ним свяжусь, и перезвоню вам, хорошо? Оставьте номер.

Клим продиктовал свой, я подхватила его под руку, и мы степенно удалились, изображая молодую пару. Секретарша за стойкой проводила нас опечаленным взглядом.

— Ну, — сказала я, усевшись в джип, — убедился? Сивцева прислал Вадик. Все чисто.

— Допустим, — буркнул Клим. Его разговор с Тряскиным не удовлетворил. — Но я все равно присмотрю за парнем. Ладно, поехали к Раисе Степановне.

— Поехали, — согласилась я, накидывая ремень. — Только сначала заскочим в магазин. Не с пустыми же руками к ней ехать.

Раиса Степановна принесенному тортику и всяким мелочам искренне обрадовалась. Сложив все на прикроватную тумбочку, она рассыпалась в благодарностях, однако взгляд ее оставался недоуменным.

Действительно — я бы тоже задумалась, для чего гостья работодателя преодолела такой долгий путь, чтобы навестить в больнице человека, которого видела один раз в жизни.

— Раиса Степановна, скажу честно, — усевшись на стул возле кровати, начала я, — я пришла с вами поговорить.

— О чем? — растерянно спросила женщина.

— Об этих самых призраках. В отличие от моей юной сестрицы, выросшей на фильмах про вампиров, я во всю эту чушь не верю. И считаю, что вой, кровь на полу и прочие пакости — дело рук вполне реального человека.

— О, — выдавила Раиса Степановна, беспомощно глядя на меня.

— И вы, как одна из тех, кто постоянно присутствует в доме, не могли чего-то не заметить, — жестко закончила я. — Скажите мне, кто это делает. Радочка? Кристина?

— Я не знаю.

— Да ладно вам, — с досадой скрипнула я зубами. — Напоминаю, что зарплату вам платит Иван Поликарпович. И, если вы будете прикрывать мерзавку, то останетесь ни с чем.

— Но я правда не знаю, — со слезами на глазах воскликнула Раиса Степановна. — Если б знала — рассказала бы. Иван Поликарпович очень хороший человек, и я довольна своей работой. Видите, в какую палату меня поместили…

Палата и впрямь была приличной — одноместная, с новенькой мебелью и телевизором.

— Тогда вы тем более должны мне помочь, — сказала я. — Ладно, расскажите побольше о Радочке и Кристине.

— Да что рассказывать-то? — окончательно растерялась Раиса Степановна. — Вы же и сами все видели. Рада Викторовна неплохая, но немного капризная. Кристина…

Раиса Степановна умолкла, и я подбодрила ее:

— Не стесняйтесь. Все сказанное вами не покинет стен этой палаты.

— Очень грубая и избалованная девочка, — выпалила Раиса Степановна. — Первое время я хотела уволиться, думала, не выдержу — все ей не так и не то. Могла разбудить среди ночи и потребовать принести теплого молока, которое не пила. Или просила по нескольку раз чистить ей обувь, при этом используя только ватные палочки. Постоянно оскорбляла меня, пока Иван Поликарпович и Рада Викторовна не слышали, демонстративно разбрасывала свои вещи после уборки, чтобы хозяева на меня ругались…

Я мысленно присвистнула. Ничего себе. А с виду — обыкновенный подросток, правда, немного ершистый, как и все в этом возрасте.

— И что же случилось потом?

— Потом?

— Да. Вы сказали: первое время я хотела уволиться. А почему передумали?

— Кристина стала вести себя потише, скромнее, — призналась Раиса Степановна. — Я намекнула Раде Викторовне на некоторые моменты, и та устроила падчерице скандал. После этого Кристина перестала измываться надо мной, а последние месяца три и вовсе стала вежливой. Не знаю, что могло послужить этому причиной, но она как будто старалась понравиться мне.

— А Радочка? Какие у вас с ней отношения?

— Нормальные. Рада Викторовна очень любит играть хозяйку большого дома, но по своей сути она не злая. Может мне вещи какие-то подарить, или купить что-нибудь в подарок.

Раиса Степановна поджала губы, словно сказала лишнего, и обеспокоенно взглянула на меня. Я улыбнулась, делая вид, что ничего не заметила.

Радочка дарит подарки домработнице? Да еще и делает это не напоказ? Мир явно сошел с ума. После такого и я в призраков смогу поверить.

— Рада с самого начала себя так вела? — спросила я.

Раиса Степановна кивнула. Пальцы ее правой руки нервно комкали пододеяльник, собирая белую ткань в складки. Я невольно обратила на это внимание, и мягко поинтересовалась:

— Как ваше самочувствие?

— Все хорошо, спасибо. Давление немного скачет, — вымолвила женщина.

— Это из-за того, что случилось вчера ночью?

— Может быть. Вообще, у меня здоровье слабое, — призналась Раиса Степановна. — Чуть что не так — сразу в обморок… Да еще эта жара.

— И не говорите, — с сочувствием произнесла я. — Да и у вас было много потрясений в последнее время. Одна только гибель Альбины чего стоит. Вы были с ней знакомы?

— Не близко. Она приезжала в дом всего два раза. И оба раза ругалась с отцом. Довольно громко, на повышенных тонах.

— У них были плохие отношения?

Раиса Степановна замялась, но потом ответила:

— Иван Поликарпович ее любил. А Альбина, на мой взгляд, не могла простить отцу того, что он бросил их с матерью, когда она была еще маленькой. Вот и не принимала его во взрослом возрасте.

— Радочка говорила, что Альбина намного разумнее и умнее Кристины. И что Иван Поликарпович часто ставил старшую дочь младшей в пример.

— Да, было такое. Иван Поликарпович действительно делал замечания Кристине. Но не со зла. Альбина… Хоть мы и не общались толком, она производила впечатления талантливой, красивой и порядочной женщины.

Я печально вздохнула, на всякий случай потерла ладошкой глаза, и произнесла с чувством:

— Да, смерть никого не щадит. Такая нелепость… Выпасть из окна. Как вообще такое могло случиться?

— Не знаю, — побелела Раиса Степановна, — я сама была в ужасе, когда услышала. Сколько им, молодым, говорят: нужно быть осторожнее… Очень жаль Альбину.

Она искоса посматривала на меня, словно желая убедиться, что я ей верю. Подумав, что больше нет смысла мучить пожилого человека вопросами, я попрощалась с домработницей и покинула палату.

Клим, ждавший меня в холле, поднялся со скамьи для посетителей и двинулся навстречу.

— Ну? Как успехи?

— Не впечатляют, — призналась я, и пересказала наш разговор с Раисой Степановной.

Мы вышли из клиники и направились к джипу. Еще на половине пути я почувствовала страшную усталость, а также зверский голод. Неудивительно — я практически ничего не ела с самого утра.

— Заедем перекусить? — предложила я, голодными глазами глядя на ларек с сомнительной выпечкой, выставленной на витрине.

Клим довольно улыбнулся.

— Я и сам хотел предложить. Сейчас по дороге будет приличный ресторан, пообедаем нормально.

— Хорошо, — согласилась я, мысленно паникуя.

Одета я была совсем не для ресторана. Да и сама перспектива обеда в компании привлекательного мужчины заставляла меня волноваться. А волноваться я не любила.

— Расслабься, — неожиданно сказал Клим, надевая солнцезащитные очки. — Ты шикарно выглядишь.

Я с удивлением взглянула на него. Как он понял?

— Спасибо. Ты тоже ничего, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют щеки. Никогда не умела принимать комплименты нормально.

Клим рассмеялся, и неожиданно, сграбастав мою руку, поцеловал ладонь. Но не так, как Раде — перевернул тыльной стороной вниз, приложился к запястью, на мгновение задержав губы на нежной коже.

Я отдернула руку, ощущая, как предательски ёкнуло сердце.

— Мы же договаривались!

— А я ничего не нарушаю, — нагло заявил он. — Все в рамках приличий. Ты сказала, что обнимать и целовать в щеку можно. Думаю, запястье тоже входит в список разрешенных для целований частей тела, не так ли?

— Я имела в виду, что ты можешь делать это при Семеницком, — возмутилась я. — Для поддержания легенды!

Клим пожал плечами и лукаво заметил:

— В основе каждой легенды есть чуточка правды.

Ресторан оказался милым и уютным, а запеченная рыба — выше всяких похвал, чему я втайне обрадовалась. Обмякнув на удобном кресле, я лениво разглядывала посетителей, параллельно отвечая Климу. Немного побеседовав на отстраненные темы, мы вернулись к нашему расследованию. Очевидно, вкусная еда и приятная беседа подействовали на меня благотворно, и я рассказала Климу о ночных прогулках Кристины с неизвестным мне кавалером.

— Почему ты решила, что он взрослый? — спросил Клим, ловко разделывая стейк.

Я пожала плечами.

— Не знаю, мне так показалось. Не совсем взрослый, лет двадцать пять-двадцать восемь. Но достаточно взрослый для шестнадцатилетней девчонки.

— Ты говорила об этом Семеницкому или Радочке?

— Пока нет. Сначала узнаю наверняка…

— Думаю, они в любом случае захотят узнать, что их дитё по ночам тайком выбирается из дома, чтобы встретиться с каким-то парнем, — насмешливо подметил Клим.

Я согласно кивнула.

— Разумеется. Но отношения между Иваном Поликарповичем и Кристиной и так натянуты до предела. Не хочу быть той, кто окончательно разрушит мир в семье.

— А если проделки призрака — это ее затея? — внезапно спросил Клим.

— Довольно жестоко для ребенка. Да и зачем ей это?

— Все просто. Строгий отец, нелюбимая мачеха, постоянный контроль… Девице захотелось свободы, вот она и решила избавиться от папочки подобным методом.

— Во-первых, я не верю, что Кристина способна поступить так с родным отцом. Во-вторых, мы же решили, что идея с призраком принадлежит тому, кто избавился от Альбины. Не думаю, что это Кристина вытолкнула ее с окна.

— Если ее вообще кто-то выталкивал, — пробормотал Клим.

— Считаешь, это несчастный случай?

— Чтобы утверждать обратное, у нас слишком мало данных.

Я согласно кивнула и оглядела зал в поисках официанта, чтобы попросить счет.

— Поэтому нам следует поговорить с подругами Альбины. Может, узнаем что-нибудь интересное.

Клим неожиданно напрягся и воспротивился моему предложению.

— Как сплетни и домыслы могут помочь?

— Ты просто многого не знаешь о женской дружбе, — со смешком сообщила я, глядя, как он расплачивается и оставляет щедрые чаевые. Это вызвало у меня улыбку — очевидно, Клим хотел произвести на меня впечатление.

И у него, надо сказать, это получалось.

Из ресторана мы вышли под руку, и Клим галантно распахнул передо мной дверь, а потом помог забраться в джип. Пока мы выезжали с парковки, я позвонила деду.

— Привет. Не отвлекаю?

— Лизочек, от чего ты можешь отвлекать старика на пенсии? Нет, говори.

— Твой помощник прибыл, — сказала я, косясь на Клима. Он послал мне свою лучшую улыбку и вырулил на главную дорогу.

— Да? Так рано? А я даже не успел тебе сообщение отправить, — обрадовался дед. — Это хорошо. Как он тебе?

— Неплохо, — вынуждена была признать я.

Дед воодушевился еще больше, и, довольно крякнув, заявил:

— А я же говорил. Хоть раз бы сразу послушала старика, а не спорила. Ну, как ваши успехи?

Я кратко отчиталась и попросила деда:

— Можешь узнать точный адрес Альбины и ее близких подруг? Хочу с ними пообщаться.

— Только осторожно, — предупредил дед. — Не стоит пока Поликарпычу знать о том, что мы затеяли. Вот что, Лизочек: ты аккуратнее, ладно? Особо не светись.

— Договорились. Так ты поможешь? С адресом и подругами.

— А сама что?

— Дед, я в отпуске, между прочим.

— Ладно, ладно, — проворчал дед. — Жди. Сейчас все разузнаю.

Я сбросила звонок и наткнулась на вопросительный взгляд Клима. Смотрел он так, словно ждал взрыва бомбы, и это показалось мне странным. Может, их отношения с дедом не самые теплые?

Решив подумать об этом потом, я сказала:

— Дед сейчас перезвонит.

— А ехать пока куда? — спросил Клим.

— Давай направо, — поразмыслив, я решила, что мне необходимо переодеться во что-нибудь приличное и привести волосы в порядок. — Заедем ко мне домой.

— Приглашаешь на чашку кофе? — лукаво ухмыльнулся Клим.

— Кофе ты уже попил в ресторане. Мне нужно переодеться.

— А по мне, так вполне милое платье, — небрежно заметил он, оглядывая меня с ног до головы. Я инстинктивно свела ноги вместе, сложив руки на коленях, и буркнула:

— За дорогой следи. Тоже мне, любитель кофе нашелся.

— Я много чего люблю, — коварно сообщил Клим.

— Не сомневаюсь, — лаконично ответила я, и полезла в сумку за телефоном: дед прислал сообщение с адресом. По поводу подруг коротко отписался «работаю».

Клим тем временем заехал в мой двор и внимательно осмотрел пятиэтажное здание из желтого кирпича, в котором я жила.

— Адрес у нас есть. Поднимешься? — невзначай поинтересовалась я.

— С удовольствием.

Мы поднялись наверх — еще в лифте я с досадой вспомнила, что не успела прибраться дома, и по всей квартире разбросаны Катькины пугающие вещи: например, черепа, книги про черную магию и прочая дребедень.

— Если ты не хочешь впускать меня, я могу дождаться в машине, — сказал Клим.

Я недовольно покосилась на него, отметив про себя, что мой напарник обладает удивительной способностью чувствовать настроение и эмоции других людей. С одной стороны, это было хорошо, и могло бы помочь нам в расследовании; с другой — Клим читал меня, как открытую книгу, и это мне уже совсем не нравилось.

— Нет, что ты. Проходи. Только у меня беспорядок, — немного застенчиво призналась я, открывая дверь и пуская его внутрь.

Клим, на удивление, сориентировался быстро — не успела я и глазом моргнуть, а он уже деловито готовил кофе на кухне, пока я принимала душ. Быстро подсушив волосы и одевшись, я вышла, привлеченная ароматными запахами.

— Любишь с корицей?

Клим стоял возле кухонного стола, закатав рукава рубашки, и улыбался так, что у меня невольно подкосились коленки. «Не к добру», — подумала я, чувствуя настоятельную потребность посоветоваться с Юлькой.

— Люблю, — сказала я, и отчего-то покраснела, злясь на себя. Ну, прямо тургеневская барышня.

Сев за стол, я уткнулась в чашку, дуя в нее, а Клим небрежно заметил:

— У тебя милая квартира. И довольно большая.

— Что есть, то есть, — пожала я плечами.

— Ты живешь с сестрой? — спросил он, натыкаясь взглядом на наклейку на холодильнике. На ней был изображен рогатый демон, а внизу красовалась надпись «Имя нам — Легион».

— Временно. Родители в отъезде, вот Катю и отправили ко мне. А так — одна.

— Не скучно?

— Предлагаешь мне завести кота?

— Собаку. Я больше люблю собак. А ты?

— Тоже, — пробормотала я, окончательно смущаясь. Клим во всю разглядывал меня, и, кажется, откровенно развлекался, улыбаясь.

Неизвестно, чем бы это закончилось, потому что мне одновременно страстно хотелось двух вещей: убежать и подсесть поближе, но тут позвонил дед, выполнивший мою просьбу.

— Лизочек, я узнал про подруг. Их две, одна работала вместе с Альбиной, вторая еще со школы. Сейчас тебе в сообщении напишу их имена, телефоны и адреса.

— Хорошо, жду. Спасибо, дедуль, — пропела я.

Дед, распознавший в мою голосе легкую дрожь, встревожился.

— Лиза, у тебя все хорошо?

— Да. Да, все отлично, — я покосилась на Клима, который собрал посуду со стола и загрузил ее в посудомойку.

— А что с голосом?

— Просто хорошее настроение, — начала я злиться, глядя, как дрогнули от смеха плечи Клима — он стоял ко мне спиной, и хорошо, что я не видела выражения его лица. Иначе бы точно сгорела со стыда.

— Ну, вот, узнаю свою внучку, — удовлетворенно заметил дед. — Все, до связи. И, ради Бога, не выключай телефон, Лиза.

— Не буду, — покорно согласилась я. — Люблю, целую.

Заблокировав мобильный, я встала и окликнула Клима:

— Едем? Ты напился?

И принялась обуваться, наклонившись, чтобы застегнуть ремешок босоножки.

— Боюсь, что этого будет мало, — сказал он откуда-то сзади. Я выпрямилась, с недоумением посмотрев на него, и тут до меня дошло, что он нагло пялился на мою пятую точку.

— Мерзавец, — процедила я, поворачиваясь спиной к стене, чтобы застегнуть вторую.

— Позволю не согласиться, — Клим подошел ко мне вплотную, и, чтобы избежать неловкой ситуации, я быстро выпрямилась.

Стало еще хуже — уставившись на верхнюю пуговицу его рубашки, я пробормотала:

— Не мог бы ты отойти?

Мягко обхватив мой подбородок, Клим приподнял его. Я задрала голову, и наши глаза встретились, а потом он нежно, будто спрашивая разрешения, поцеловал меня. Я боялась даже дышать, окаменев от внезапной остроты ощущений, словно меня толкнули с пропасти вниз, но за моей спиной внезапно появились крылья.

Поцелуй закончился так быстро, что я разочарованно подалась вперед. Рассмеявшись, Клим ласково провел ладонью по моей щеке, и вполголоса сказал:

— Мне тоже очень понравилось, милая, но нас ждут дела.

Точно, дела! Злясь на себя за такую распущенность, я приняла невозмутимый вид и буркнула:

— Да, поехали уже скорее.

Первой мы решили навестить Маргариту Вольных, которая, согласно деду, трудилась администратором в салоне красоты и Альбину знала со школы. Если честно, именно на Маргариту я возлагала большие надежды, поскольку она тесно общалась с Алей с первого класса вплоть до ее кончины. Однако, как только Клим припарковался возле салона с милым названием «Цветущая леди», я запоздало поняла, что не придумала себе легенду.

— Черт, что мы ей скажем?

Клим озадаченно уставился на меня, и я поспешила исправиться:

— В смысле, нужно же как-то представиться.

Он пожал плечами и слегка нахмурился, спросив:

— Почему нельзя сказать правду?

— Дед не хочет, чтобы Иван Поликарпович узнал о моей активности, — пояснила я. — Поэтому следует что-то придумать, но обязательно правдоподобное. Иначе Маргарита может не захотеть с нами говорить.

— А почему не соврать частично? Разве в правде заинтересован только твой дед? Кто еще мог так опечалиться смертью Альбины, чтобы нанять людей расследовать ее гибель?

Я задумалась. А ведь хорошая мысль, как ни крути.

— Ну, — неуверенно начала я. — Недавно я узнала, что Альбины был жених. Его зовут Владлен Викторович, и он весьма приятный и представительный мужчина. Может, сказать, что мы от него?

Клим одобрительно кивнул.

— Прекрасная идея. Только не сочти за трусость, но я с тобой не пойду.

— Почему? — обомлела я.

— Женские разговоры действуют мне на нервы. Пока ты общаешься с Маргаритой, я съезжу к дому Альбины, побеседую с соседями.

— Их уже опрашивала полиция, — напомнила я.

— Ну, — усмехнулся Клим. — То полиция, а это — я.

— А ты очень самоуверенный парень, — заметила я, собираясь выйти из машины. — Но так уж и быть. Поезжай, а я постараюсь разговорить Маргариту. Когда закончу, позвоню.

— Договорились.

Клим неожиданно наклонился и коснулся губами моей щеки. Я бросила на него удивленный взгляд, а он, глядя мне в глаза проникновенным взглядом, сказал:

— На удачу.

— Ага, — я бестолково попрощалась и покинула автомобиль, чувствуя, как горят щеки. Определенно, этот парень лишал меня всякой уверенности и собранности — как только я начинала брать ситуацию в свои руки, как он делал или говорил что-то, что заставляло меня ощущать себя школьницей на дискотеке со старшеклассниками.

«С этим надо что-то делать», — огорченно подумала я, входя в салон. «Нельзя мешать работу с личным. Эдак мы так все расследование будем краснеть и хихикать, и ничего не разузнаем».

— Добрый день, рады приветствовать вас в нашем салоне, — выдала заученную фразу темноволосая девушка за стойкой. — Чем могу помочь?

— Маргарита Вольных? — спросила я.

— Да, а что? — насторожилась администратор.

— Меня зовут Елизавета, — представилась я. — Не пугайтесь, и прошу, выслушайте меня. Я расследую дело о гибели Семеницкой Альбины Ивановны…

Вопреки моим опасениям, Маргарита не только не прогнала меня прочь, но и бросилась ко мне, вцепившись в мои руки.

— Господи, — простонала она. — Как же хорошо! Пожалуйста, подождите меня вот здесь.

Схватив мою ладонь, она протащила меня по коридору и, толкнув неприметную дверцу, завела внутрь небольшого помещения. Очевидно, это было что-то вроде раздевалки и кухни для персонала: внутри обнаружился маленький столик, несколько стульев, раковина и пара шкафов.

— Я попрошу Лилю подменить меня и вернусь. Подождете? — быстро проговорила Маргарита, склонив голову на бок.

Я кивнула.

— Да, конечно.

Цокая каблуками, Маргарита ушла, а я уселась на стул, терпеливо ожидая ее возвращения. Подруга Альбины вернулась быстро — через пару минут, села напротив меня и нервно сцепила руки в замок.

— Рита, — мягко начала я. — Ваша бурная реакция меня немного озадачила. Не объясните?

Расцепив пальцы, Маргарита выдохнула, словно собираясь с силами, и выпалила:

— Я думаю, что Алю убили.

— Я думаю, что Алю убили.

Сказав это, Маргарита тревожно уставилась на меня, ожидая моей реакции. Она не заставила себя ждать — я вытаращила глаза и немного изумленно спросила:

— Что вы сказали?

— Не сочтите меня сумасшедшей… Просто мне так кажется, — призналась Рита, кусая нижнюю губу.

Ну вот, пожалуйста. Еще одна любительница «прислушиваться к интуиции и ощущениям».

— Дело в том, — продолжила Рита, не обращая внимания на скептичное выражение моего лица. — Что меня смутила сама причина смерти. Аля выпала из окна, когда пыталась его вымыть — такова версия следователей. Но это абсурд! Я знаю Алю со школьной скамьи, и поверьте, бесстрашнее и умнее человека я не встречала! Но у нее, как и у многих людей, был страх высоты.

— Страх высоты?

— Да. Аля никогда бы не стала мыть окна самостоятельно. Ее не уговорить даже подняться на высокий мост или, скажем, прыгнуть с тарзанки. Да что там — однажды у нашей общей знакомой был день рождения, и мы придумали шутливое поздравление. Согласно сценарию, Аля должна была залезть на стул и спеть песенку. Так вот, у нее мгновенно закружилась голова, и допевала она, стоя на полу.

— Но окна в квартире были чистые, — недоуменно сказала я. — Рядом обнаружили таз с водой и тряпки.

Маргарита кивнула.

— Альбина была помешана на чистоте. Убиралась она сама, каждый день бегала с пылесосом и шваброй. Вполне возможно, что она решила протереть пыль с подоконника. Но окна! Ни за что на свете. Альбина не смогла бы даже выглянуть в открытое окно. Поверьте, я знаю о чем говорю.

— То есть вы считаете, что кто-то толкнул ее?

— Не знаю, — Рита побледнела. — Чтобы убить кого-то… Надо же, чтобы этот человек вам крепко насолил, да? Врагов у Али не было. Совсем. Она работала на дому, выполняла частные заказы. С личной жизнью все было в порядке — у нее был мужчина, они хотели пожениться. Общалась Аля только со мной и Ингой — это еще одна наша подруга.

— Может быть, кто-то из прошлого? Бывший возлюбленный, например?

— Бывший Али сейчас живет в Канаде вместе с женой. Не думаю, что он бы мог прилететь в Россию, чтобы расквитаться с бывшей, — желчно ответила Рита.

— Если врагов у Альбины не было, тогда кто мог желать ей смерти? — осведомилась я.

Рита в отчаянии заломила руки.

— Понятия не имею! Знаю только, что Аля сама бы не полезла мыть окна! Никогда! Пожалуйста, если вы расследуете это дело, не слушайте никого! Следователи только и твердят: несчастный случай, несчастный случай!

Маргарита всхлипнула.

— У меня никого не осталось… Аля была моей лучшей подругой, сестрой, пусть и не по крови. А теперь…

Она махнула рукой, потянулась за салфетками и вытерла слезы.

— Рита, и все же, постарайтесь вспомнить: не было ли чего-нибудь странного за время до гибели Альбины? Чего-то необычного?

Маргарита пожала плечами, и прикусила губу, вспоминая.

— Да вроде нет, — неуверенно произнесла она. — Все как всегда. Ну, с отцом Аля поругалась. Ну так это не в первый раз. Они каждую встречу скандалили, как кошка с собакой.

— Почему?

— Отец бросил мать Али, когда та была маленькой. Долгое время не общался, потом снова женился. В общем, детские обиды сыграли свою роль, и когда папа объявился на пороге, возжелав общения с дочерью, Альбина его послала. После, правда, смягчилась, и вроде бы они даже поладили. Но теплых отношений между ними не было. Отец Али хотел управлять дочерью, указывал ей, как и что нужно делать, словно маленькому ребенку, только вот Альбина уже была взрослая.

Маргарита вздохнула и продолжила:

— А недавно он написал завещание в пользу Али. Разгорелся страшный скандал.

— Альбина не обрадовалась этому?

— Конечно, нет, — удивилась Рита. — Денег ей и своих хватало, а драться с женой отца и сводной сестрой Альбина не хотела. Аля должна была исполнить роль опекуна — распоряжаться финансами, частично выдавая их родственникам, но, как вы сами понимаете, добром бы это не кончилось. Она обвинила отца, что он намеренно стравливает ее с женой и второй дочерью, кажется, Кристиной.

— Да, все верно, — кивнула я. — И чем все закончилось?

— Семеницкий уперся, и завещание переделать не пожелал.

— А вам неизвестно, какие были отношения у Альбины с Радой и Кристиной?

— А Рада — это…

— Жена Семеницкого.

— Ах, точно, — кивнула Рита. — Да никаких. Они не общались.

— Даже с Кристиной? Все-таки сестры, — усомнилась я.

— Какие уж тут сестры, если они видели друг друга раза три, и уже в сознательном возрасте? К тому же, у них большая разница. Кристина еще ребенок, а Аля — взрослая женщина. Вы ведь будете искать убийцу Али?

Рита замолчала, с надеждой глядя на меня. Я кивнула и добавила:

— Если все так, как вы говорите, и Альбина действительно боялась высоты, то кто-то должен был мыть окна за нее. Верно?

— Она нанимала фирму. Клининг. Название у них такое смешное… Не Мойдодыр, а Тридоблеска, — улыбнулась Рита. — Помню, мы с ней вместе смеялись.

Улыбка Риты погасла. Я ободряюще коснулась ее руки.

— Не волнуйтесь. Мы сделаем все, что в наших силах.

— Если вам что-то понадобится, звоните в любое время дня и ночи, — Рита всучила мне бумажку с номером телефона, провожая меня к выходу. — Не стесняйтесь, спрашивайте что хотите. Главное, чтобы тот, кто это сделал, был найден. Не могу поверить…

Она растерянно замерла, глядя в одну точку, и снова заплакала. Я неловко обняла ее, и с губ само сорвалось:

— Мы его найдем. Обещаю.

Рита кивнула, высвободилась из моих объятий и провела меня до дверей, где скомкано попрощалась.

Оказавшись на улице, я выдохнула, чувствуя неимоверную усталость — ей Богу, словно мешки весь день таскала. Перейдя дорогу, я купила мороженое в уличном киоске, и, устроившись на лавочке, позвонила Климу.

— Как успехи? — первым делом спросил он.

— Впечатляющие, — призналась я. — А у тебя?

— Не то чтобы гигантские, но кое-какие сподвижки есть, — заявил Клим. — Ты около салона? Я сейчас за тобой приеду.

— Лучше встретимся у дома Инги. Это вторая подруга Альбины, — пояснила я. — Адрес сброшу сообщением.

— Точно? — с сомнением спросил Клим. — Я предпочел бы забрать тебя самостоятельно.

— Так мы потеряем кучу времени, — я взглянула на часы. Почти вечер. А нам еще возвращаться к Семеницким.

— Договорились, — недовольно согласился Клим.

Я усмехнулась. Ну, вот, моя первая победа. Радуясь своей настойчивости, я вызвала такси и направилась к дому, где проживала Инга Абросимова — еще одна подруга Альбины, с которой они познакомились на отдыхе.

В людях больше всего меня раздражали две вещи: глупость и навязчивость. Водитель такси, любезно согласившийся подвезти меня по нужному адресу, продемонстрировал последнее качество. За пять минут поездки он ухитрился спросить, не дует ли мне, не жарко ли, не холодно, не мешает ли мне музыка, и как я отношусь к быстрой езде?

От такого количества вопросов я аж вспотела, и, обмахиваясь рекламным буклетом, который мне вручили на улице, как веером, покорно слушала таксиста. Тот, тем временем, от политических тем плавно перешел к рассказу о своей жизни. Так я узнала, что он женат на женщине намного младше него, работает в такси уже год, но это не основная сфера его деятельности, и подозревает, что обожаемая жена ему изменяет.

— Почему вы так думаете? — вяло спросила я.

Таксист, которого звали Геворг, приосанился, пригладил свои пышные усы и с присущей восточному народу темпераментностью начал выкладывать факты:

— Слушай! Краситься начала ярко — раз! Пошла в эту, как его, парикмахерскую, волосы там обрезала! Такие хорошие волосы были — темные, длинные, вот как у тебя! А вернулась — тьфу! Белые, как снег, стрижка короткая, как у мальчика! Но она-то не мальчик! Выглядеть надо как женщина, красивая женщина!

— Это все? — уточнила я, злясь. — То есть то, что ваша жена покрасила волосы и сделала другую стрижку, означает измену?

Геворг неприязненно покосился на меня, и буркнул:

— Нет, конечно. Еще… Стыдно сказать. Срам какой…

Собравшись с духом, он нехотя промолвил:

— Ну, еще вещи стала покупать… Юбки короткие, блузки непотребные, прозрачные — не ткань, а одно название! Трусы там какие-то шелковые… В спортзал записалась. Почти каждый день ходит. А раньше из дома в магазин не выгонишь. Словом, не к добру это.

Я вздохнула. Когда женщина резко меняет привычный уклад жизни: начинает следить за собой, делает новую прическу и всячески украшает себя, это не всегда означает появление любовника. Возможно, она просто полюбила себя и решила, что заслуживает большего, чем ходить в скучных темных тряпках и на пляже заворачиваться в полотенце. Об этом я и сказала Геворгу, но тот уперся, как баран.

— Я тебе говорю, меня послушай, да? Есть у нее кто-то. Или нравится пока. Небось общаются, шуры-муры там… Ух, я ей!

Геворг окончательно разозлился, и я с тревогой наблюдала за стрелкой спидометра. Ловко маневрируя в потоке, Геворг заставлял машину лететь, словно птица, и я испуганно вжалась в сиденье. Только аварии мне еще не хватало.

Внезапно Геворг издал странный звук, напоминающий клекот орла, и резко свернул вправо, нагло вылетая перед серебристой Нексией. Та возмущенно загудела, но Геворг снова повторил трюк — смещаясь вправо, он двигался к обочине.

— Что вы делаете? — вытаращила я глаза. Может, он сумасшедший?

— Там жена моя, видишь? Вон стоит, с хлюпиком каким-то лясы точит!

Я посмотрела в сторону остановки. В нескольких метрах от нее стояла светловолосая девушка в красивом синем платье, а напротив нее и впрямь дружелюбно улыбался молодой мужчина с увесистым чемоданом в руке.

Геворг криво припарковался и вылетел из автомобиля как торпеда, забыв закрыть дверь. Опасаясь, что стану свидетелем убийства, я вылетела следом, спотыкаясь в босоножках на неудобном каблуке.

— Стойте! — закричала я, понимая, что догнать резвого Геворга мне не под силу.

Тот уже преодолел расстояние до воркующих голубков, и, не долго думая, набросился на любовника жены, начав мутузить его кулаками. Народ заволновался, заплакал чей-то ребенок, жена Геворга, картинно ахнув, забегала вокруг дерущихся.

— Да что ж это такое, — возмутилась я, сняла босоножки и мигом добралась до остановки.

Ситуация тем временем ухудшилась — уже показалась первая кровь, но разъяренный Геворг и не думал останавливаться. Его противник же просто защищался, стараясь прикрыть голову и другие стратегически важные места от ударов.

— Помогите же, помогите! — истошно закричала жена Геворга, обращаясь к толпе. Естественно, никто и не двинулся — а кто-то даже достал телефон и начал снимать развернувшееся шоу.

Я с досадой выругалась и запустила руку в сумку. С недавних пор в список вещей, без которых я не выхожу из дома, попал электрошокер — модное нынче изобретение для самообороны. В общем-то, я бы предпочла что-нибудь другое, да боюсь, правоохранительные органы будут против.

Нажав на кнопку, я от души ткнула шокером сначала в чью-то ногу, потом — в чье-то пузо. Клубок распался: несчастный любовник начал отползать в сторону, а Геворг, встряхнувшись, как медведь, двинулся на жену.

— Ты… Ты неверная женщина! Как ты могла, Айгуль? Как?! — с возмущением выспрашивал он.

Айгуль только хлопала глазами и молча открывала рот, приложив руки в груди. И тут к происшествию присоединился четвертый участник — из магазина вышла симпатичная девушка в упомрачительном красном платье, и гневно заверещала:

— Что здесь такое? Антон, Боже мой!

Она бросилась к лежащему на земле Антону. Убедившись, что он почти цел, женщина развернулась и яростно шипя, как змея, накинулась на Геворга:

— Ты кто такой? Какое право ты имел трогать моего мужа? Да я тебя, урод, по всем судам затаскаю! Ты у меня прощения будешь просить на коленях, понял? Айгуль, отойди от него!

Я во все глаза уставилась на троицу, кусая губы. Кое-что начинало складываться у меня в голову, но вот бедный Геворг абсолютно ничего не понимал.

— Айгуль? Вы знакомы? Кто эта женщина?

— Это Вика, моя подруга. Она приехала со своим мужем к нам погостить, — выдавила бледная Айгуль. — Помнишь, я тебе рассказывала?

— Гуля, так этот урод — твой муж? — взвизгнула Виктория.

Айгуль еле сдерживала рыдания, прижимая руки к груди. Ее взгляд метался из стороны в сторону. Решив помочь бедняжке, я нагло заявила:

— Позвольте вмешаться. Дело в том, что Геворг заподозрил свою жену в измене из-за того, что она начала ходить в спортзал, ярко краситься и следить за собой. А сегодня он увидел Айгуль, стоящую рядом с вашим мужем, и принял его за ее любовника. Вот, в общем-то, и все.

— Кошмар, — Вика брезгливо поморщилась.

— Это правда? — спросила Айгуль у мужа. Тот кивнул. — Ты думал, я тебе изменяю?

— А что мне надо было думать? Эти твои покраски, стрижки, — вспылил Геворг.

Айгуль улыбнулась и бросила взгляд на Вику, поправляющую копну густых рыжих волос.

— Я начала следить за собой не из-за мужчины, милый. А из-за Вики. Посмотри, как роскошно она выглядит. Я подумала, что, когда она приедет, тебе станет стыдно, что у тебя такая серая и скучная жена.

— Дорогая, — изумился Геворг. — Но я бы такого в жизни не подумал! Ты у меня словно роза в окружении тусклых ромашек! Как изысканное вино среди компотов! Как…

Я, открыв рот, зачарованно слушала этот словесный поток. Вместе со мной его слушали и женщины, стоявшие на остановке.

— Милый, — вторила ему Айгуль, обхватывая могучую шею Геворга своими тонкими руками. — Ты у меня самый лучший!

Телефон в сумке пронзительно затрезвонил. Отвлекшись от трогательных признаний в любви, я достала мобильный.

— Да?

— Лиза, где ты?

Я огляделась, и честно ответила:

— Стою на остановке.

— Ты решила поехать на автобусе? — изумился Клим. — Я думал, ты возьмешь такси.

— Я тоже так думала, но таксист неожиданно повстречал жену.

— Дай угадаю: она приняла тебя за его любовницу? — развеселился Клим.

— Если бы. Таксист принял мужа ее подруги за ее любовника.

Секунду Клим молчал, пытаясь переварить информацию, а потом сказал:

— Скажи мне, где ты, я тебя заберу.

Я посмотрела на свои ступни, черные от пыли и грязи, и покорно произнесла свое месторасположение.

— Жди. Скоро буду.

Сложив шокер в сумочку, я двинулась туда, где оставила свою обувь. И с огорчением присвистнула: пока я совершала благое дело, разбираясь с ревнивым Геворгом и его женой, мои босоножки кто-то нагло спер.

— Ну и дела, — вырвалось у меня. Пока я таращилась на девственно чистый асфальт, ко мне приблизилась сухонькая старушка, и, пожевав губу, неодобрительно спросила:

— Твои, что ль, сандальки тута валялись?

— Мои, — призналась я.

Старушка поправила теплый платок, не обращая внимания на адскую жару, и деловито заявила:

— Дык это, их Петька уволок.

— Какой Петька?

— Да алкаш, местный, все тута, в районе нашем ходит. Все, что плохо лежит, подбирает. Ты тоже хороша: взяла да бросила обувку! Разве ж можно так?

— А как найти Петьку, не подскажете? — поинтересовалась я.

Старушка словоохотливо принялась объяснять:

— Ты иди за дом, вона угол, видишь? За него заверни, тама магазинчик местный. Людка когда торгует, вся пьянь у нее собирается, вещи ей тащат. У Людки дочка есть, школу заканчивает, вот она и забирает вещички-то, а взамен — бутылку.

Я в полном изумлении уставилась на старушку. Вещи за бутылку? Я что, внезапно переместилась в какое-то чахлое село, где все жители живут обменом?

Но делать было нечего, и я покорно потопала в указанном направлении. Во-первых, босоножки стояли недешево, во-вторых, взыграло уязвленное самолюбие — какой-то алкаш украл мою обувь прямо из-под носа, зараза. Так, наполняясь гневом, я завернула за угол и неожиданно увидела Радочку. Она спешила к мусорным бакам, а подмышкой у нее торчал пакет.

Воровато оглянувшись, Радочка выбросила свою поклажу в бак, уселась в машину и спешно выехала, словно за ней черти гнались.

Я нахмурилась. Это что же получается? Что Радочка могла делать здесь? И почему она выбрала такое странное место, чтобы выбрать мусор?

Недолго думая, я решила, что необходимо достать этот пакет. Но земля вокруг баков была усыпана шкурками от бананов, обертками и прочим мусором, и идти туда босой я не собиралась, поэтому направилась в магазин.

Внутри царило непередаваемое амбре. Возле прилавка, скрючившись, стоял щупленький мужичонка, что-то слезливо говоря продавщице — рослой женщине с красными волосами и заколкой в форме пиона. Заглядевшись на это великолепие, я не сразу заметила свои туфли, одиноко лежащие на прилавке между палкой колбасы и бутылкой водки.

— Люд, а Люд, — канючил Петька. — Ну дай, а… Ну че ты ломаешься? Ну дай…

— Так, — я шагнула вперед, и с каменным лицом рявкнула: — Ты кто такой? Фамилия, имя, отчество!

— Чего? — разинул рот Петька.

— Ничего, — передразнила я. — Сейчас в полицию пойдем. Дело на тебя заводить, за кражу.

— Что?

Заплывшие Петькины глазки забегали из стороны в сторону. Я достала из сумки шокер, нажала на кнопку, и, видя, как Людка вздрогнула от громкого звука, сурово сказала:

— Ты зачем мои туфли спер?

Петька с Людкой уставились на мои босые ноги.

— Петь, ты что, реально ее туфли спер? — грозно спросила Людка.

Петька жалобно заблеял:

— Дак я что, я шел, смотрю, лежат, никому не нужные… А нечего было обувку свою на дороге бросать!

— Тебя забыть спросила, — рявкнула я, шагнула вперед и забрала свои туфли. — Влажные салфетки есть?

— Нету, — замотала головой Людка. — Есть туалетная бумага и вода.

— Давай, — кивнула я.

Кое-как обтерев ноги и туфли, я обулась и резво поскакала к мусорным бакам. Преодолевая брезгливость, схватилась за край и перегнулась: пакет лежал сверху, но достать до него было невозможно.

— Вот черт, — выругалась я. За моей спиной кто-то гнусаво ответил:

— Сама ты черт. Почем зря ругаешься, а? Я ж не знал…

Повернувшись, я узрела пропитую рожу Петьки, и тут же в моей голове созрел план.

— Даю триста рублей, если достанешь пакет из мусорки. Такой белый, с черными буквами.

— Пятьсот, — начал торговаться Петька.

— Договорились, — быстро ответила я.

Крякнув, Петька нырнул в бак, словно чайка в воду — видно, не раз проделывал данную процедуру, и вскоре вылез оттуда с пакетом. Схватив его, я сунула Петьке пятьсот рублей и поспешила к остановке, на ходу заглядывая внутрь.

И озадаченно остановилась. Содержимым пакета оказался красивый брючный костюм фиолетового цвета. Он выглядел практически новым, без пятен и других дефектов, и я нахмурилась: зачем же Радочке потребовалось выкидывать хорошую вещь? Может, цвет не угодил? Или размер? Но она могла выкинуть его и дома.

Решив подумать об этом позже, я обогнула дом и, заприметив машину Клима, устремилась к ней.

— Привет, — Клим улыбнулся, и сразу обратил внимание на пакет. — Что в нем?

— Да так, ничего, — уклончиво ответила я.

Не знаю почему, но делиться находкой я не спешила. Во-первых, выброшенный костюм еще ничего не доказывает, а во-вторых, у меня было стойкое ощущение, что не стоит посвящать Клима во все детали расследования. В конце концов, его веду я, а он — всего лишь мой помощник, между прочим, навязанный мне дедом.

— Что сказала подруга Альбины?

Я пересказала наш разговор, сделав особый акцент на том, что Альбина боялась высоты.

— Может, эта Маргарита преувеличивает?

— Не знаю. Поэтому мы и едем к Инге, узнать, что из слов Риты правда, а что — нет.

Клим кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Вспомнив, что он тоже время зря не терял, я спросила:

— А ты что? Узнал что-нибудь?

— Соседи ничего не видели и не слышали. Во дворе Альбины нет лавочек, на которых так любят собираться любознательные бабушки, — нехотя рассказал Клим. — Но мне все же удалось кое-что узнать. По словам женщины, которая живет в соседней квартире, примерно в то время, когда Альбина выпала, она слышала стук каблуков в подъезде. Четкий, будто кто-то в шпильках поднимался по лестнице.

— Думаешь, этот кто-то шел к Альбине?

— Стук прекратился на их этаже, поэтому соседка считает, что да. Но сомневается.

— Она говорила об этом следователю?

— Да, но он не обратил внимания на это. Мало ли кто мог подниматься домой. К тому же хлопка двери соседка не слышала.

— Ясно, — выдохнула я, а Клим продолжил:

— Окна Альбины выходят на другую сторону, в маленький тупиковый проулок. Не самый лучший вид, поэтому ее обнаружили не сразу. Полицию вызвала женщина из соседнего дома — она готовила обед, когда услышала гулкий хлопок на улице. Но проверять кинулась не сразу: сначала зашла в комнату к сыну, затем обошла квартиру и только потом выглянула в окно. И увидела там труп.

— Ты намекаешь, что если Альбину вытолкнули, то у убийцы было время скрыться? — нахмурилась я.

— Да. Двор пустой, камер нет. Выйдешь и повернешь направо — и сразу попадаешь в проулок, не тот, в котором нашли Альбину, а проходной. А оттуда — на шумную улицу. Скрыться проще простого. В том же проулке, кстати, можно и оставить тачку.

— А что за проулок? — заинтересовалась я.

— Обычный, там вдоль стоят гаражи.

— Гаражи?

— Гаражи. Что тебя так удивило?

— Ничего, — мотнула я головой, и посмотрела на дорогу. — Приехали.

Клим со мной идти не пожелал, что было мне на руку — я считала, что без него разговор пройдет удачнее.

Инга Абросимова жила в красивом доме из бледно-розового кирпича. Сначала меня бдительно допрашивала охрана, затем — консьерж, из чего я сделала вывод, что в деньгах Инга не нуждалась. Об этом кричал и внешний вид девушки — дверь мне открыла сногсшибательная блондинка с капризно надутыми губами и в шелковом пеньюаре.

— Вы кто? — недовольно спросила она, пристально оглядывая мою обувь и сумку. Видимо, результат ее удовлетворил, и она шагнула назад, позволяя мне пройти

— Добрый день, Инга. Меня зовут Лиза, — представилась я. — Я хотела бы поговорить с вами об Альбине Семеницкой. Маргарита Вольных сказала мне, что вы не откажете.

Инга фыркнула.

— Конечно, Ритка всегда все за всех решает. Между прочим, через полчаса ко мне должен зайти кавалер, так что давайте быстренько, задавайте ваши вопросы. Вы частный детектив?

— Ага, — простодушно улыбнулась я, останавливаясь в прихожей.

Справа стояли два пуфика и стеклянный столик, вот возле него я и присела. Инга устроилась напротив.

— У Альбины были враги?

Красивое лицо Инги исказила презрительная гримаса.

— Враги? Откуда? Чтобы их заполучить, нужно быть кем-то выдающимся.

— А Альбина была посредственной?

— Средний класс, — дернула плечиком Инга. — Средняя жизнь, средние мечты. Все, как у всех.

— Простите, а как вы подружились? — не выдержала я.

— Отдыхали в одном отеле в Турции, — ответила Инга. — Я поссорилась со своим парнем, и осталась одна. Аля тоже отдыхала без спутника. Вот и познакомились, узнали, что из одного города.

— Ясно. А что вы скажете по поводу ее личной жизни?

— Она встречалась с мужчиной. Так себе вариант, разведен, бывшая жена — мегера, — зло усмехнулась Инга. — Имеется взрослый сын и дочь. Но Альбина вроде была счастлива, несмотря на угрозы бывшей супруги.

Я насторожилась.

— Мы говорим о Владлене Викторовиче?

— О нем самом. Жену его зовут Алла, и она та еще сука. Писала пару раз Але угрозы, но потом присмирела. Вроде бы Владлен с ней разобрался.

Инга взглянула на часы и красноречиво посмотрела на меня.

— Я ухожу, — заверила я ее, поднимаясь. — И последний вопрос: Альбина боялась высоты?

Инга серьезно ответила:

— До смерти. К окнам лишний раз не подходила. Я, когда о ее гибели узнала, подумала: должно быть, выглянула вниз, страшно испугалась и не смогла совладать с собой, вот и выпала. Ужасная смерть.

— Как прошел разговор? — с интересом спросил Клим, выходя мне навстречу и распахивая дверь.

Я залезла внутрь, подождала, пока он тоже сядет, и ответила:

— Инга подтвердила слова Маргариты. Альбина и в самом деле боялась высоты.

— Высоты боятся многие.

— Рита сказала, что у Альбины это было нечто вроде фобии. Она не могла даже на стул залезть без страха и головокружения. Как считаешь, если бы у тебя было что-то подобное, стал бы ты мыть окна?

Клим пожал плечами.

— Я бы и без боязни высоты не стал бы их мыть. На это есть клининг.

Я воодушевилась и продолжила:

— Вот именно! Маргарита вспомнила, что Альбина часто вызывала на дом клининг. Их фирма называется «Тридоблеска».

— Везет нам на дурацкие названия, — усмехнулся Клим. — Ну что, посетим мойщиков окон или поужинаем?

Я глянула на часы. Почти восемь. Неудивительно, что Инга так торопилась выпроводить меня из квартиры. А еще она упомянула бывшую жену Владлена Викторовича, некую Аллу, которая обладает скверным характером. Неплохо бы разузнать о ней побольше, да и сам Владлен Викторович для меня пока — темная лошадка…

— Мне нужно обратно, к Семеницким, — с сожалением сказала я. — Катя осталась одна на весь день, а я обещала родителям не спускать с нее глаз.

— Вроде бы твоя сестра — взрослая девушка.

— В доме кто-то однозначно пугает жильцов, и Бог весть какие мысли придут в голову этому придурку, — буркнула я.

Клим понимающе кивнул и выехал с парковки, сворачивая в сторону дороги за город. Я расслабилась, откинувшись на спинку кресла, и вслух заметила:

— И Рита, и Инга в один голос заявляют, что у Альбины не было врагов. Да и круг общения у нее достаточно узкий. Словом, все указывает либо на Радочку, поскольку та явно не обрадовалась завещанию, или на бывшую супругу Владлена Викторовича.

Клим резко повернул руль вправо, и машина вильнула, выезжая на встречную полосу. Я охнула, хватаясь за ручку двери, и даже не успела по-настоящему испугаться, как Клим вернул автомобиль на прежнее место.

— Придурок, — выругался он вслед белой инормарке, которая нагло выскочила перед нами. — Извини, Лиза.

— Ничего, — слабо выдохнула я. — Дураков на дорогах хватает.

— Так что ты там говорила про жену Владлена Викторовича?

— Ее зовут Алла. Инга обмолвилась, что она страшная стерва, которая была против его отношений с Альбиной.

— Настолько, что могла ее убить?

Я пожала плечами.

— Этого мы не знаем. Но поговорить с ней не мешало бы. Завтра наведаемся в ту фирму, что мыла окна в доме у Альбины, а также необходимо поговорить с Радочкой.

— На счет?

— Узнать, где она была в день гибели Альбины.

— Ты подозреваешь ее? — усомнился Клим. — Вряд ли она способна убить кого-то. Есть люди, у которых попросту нет сил совершить злой поступок. Вот на мелкие гадости исподтишка они готовы, да. А что-то грандиозное — увольте.

— Ты считаешь убийство грандиозным событием?

— Значимым, — исправился Клим. — Как ни крути, для убийцы оно является значимым.

Я скрипнула зубами от злости.

— Для убийцы оно является билетом в тюрьму, Клим.

Он искоса взглянул на меня, но спорить не стал. Вместо этого предложил:

— Давай сменим тему. Ты не устала от расследований? Почему ты вообще этим занимаешься?

— Смерть Альбины показалась мне странной. И она не чужой мне человек. Формально. Дед попросил, и я не смогла отказать.

— У вас с дедом очень теплые отношения.

— Да, — улыбнулась я. — Их портит только вечное желание деда выдать меня замуж.

Тут я вспомнила, что Клим как раз является одним из таких женихов, и моя радость малость угасла.

— Не кисни, — тут же сказал он, и повернулся, посылая мне очаровательную улыбку. — Если помнишь, судьба свела нас раньше, и ты мне сразу понравилась.

«Настолько, что ты позвонил только через три дня, и все это время проводил в компании сногсшибательной блондинки?», — хотелось спросить мне. Но делать я этого не стала. Еще подумает, что я предъявляю ему претензии, или, что еще хуже — начнет врать. Ложь я категорически не выносила, поэтому промолчала, улыбнувшись в ответ.

— Приехали, — Клим припарковался возле дома. — Уж извини, заходить не буду.

— Не останешься? — вырвалось у меня. Я тут же прикусила язык, мысленно кляня себя за такое.

Клим отрицательно мотнул головой.

— Хотел бы, да не могу. Приятель попросил помочь. Но я приеду за тобой утром.

— Я на машине, могу сама приехать в город.

— Нет, — решительно заявил Клим, — во-первых, приехать за тобой — мое желание; а во-вторых, передвигаться на двух машинах неудобно.

— Ладно, — согласилась я.

Мы синхронно замолчали и посмотрели друг на друга. Минута, другая… Затем Клим наклонился и притянул меня в свои объятия.

— Ты мне нравишься, Лиза, — пробормотал он.

Его слова эхом отозвались где-то у меня в сердце, и покатились дальше. Я слабо улыбнулась, а в следующее мгновение мы уже самозабвенно целовались, позабыв обо всем. Лишь когда мой мобильный издал негодующий звук, трясясь в сумке, Клим оторвался от моих губ и неохотно сказал:

— До завтра.

— До завтра, — я не смогла сдержать глупую, счастливую улыбку, и вылетела из машины как на крыльях. По пути в дом глянула на экран телефона — пропущенный от деда.

«Перезвоню, как буду в комнате», — решила я, входя в дом Семеницких. Уже с порога на меня накинулась Катя, и, подхватив под локоть, горячо зашептала на ухо:

— Мы поймали призрака!

— Да ну? — ехидно спросила я, снимая обувь. — И где же этот несчастный? Сидит в клетке? Или вы связали его веревками?

— Смейся-смейся, — зловеще прошептала Катька. — Посмотрим, что ты скажешь на это!

Схватив меня за руку, она направилась в гостиную. Мне не оставалось ничего кроме как подчиниться, и покорно следовать за сестрицей. Несмотря на поздний вечер, в гостиной присутствовал только Андрей, тщательно протиравший стекла своих очков концом скатерти.

Я выгнула бровь и уставилась на него. Кашлянув, Андрей отпустил бедную скатерть и выпрямился, с достоинством сказав:

— Д-добрый вечер, Е-елизавета.

— Добрый, но не для скатерти, — заметила я. — Прекрати портить чужое имущество. Ну, показывайте вашего призрака. Кстати, а где все?

— Радочка уехала еще в обед, — пожав плечами, сообщила Катя. — Где-то через два часа после тебя. А Кристина сказала, что хочет прогуляться, и тоже куда-то смылась.

Я пристально уставилась на Катьку.

— Давно она ушла?

— Полчаса назад, — ответила сестрица, и, не удержавшись, ехидно добавила: — Наверное, любуется деревенскими пейзажами.

— Не смешно, — рявкнула я. — А Иван Поликарпович что?

— Не возвращался, не знаем, — отрапортовала Катя.

Андрей, доселе скромно молчавший, поправил очки и робко спросил:

— Можно переходить к делу?

— К делу? Ах да, призрак, — вспомнила я. — Да, конечно. Показывайте.

Андрей с Катей переглянулись, затем сестрица кивнула парню. Не успела я спросить, что все это значит, как в гостиной раздался душераздирающий вой. Тот самый, который мы с Катькой слышали прошлой ночью.

Подпрыгнув на месте, я завертела головой в разные стороны, пытаясь найти источник звука. Поняв, что попытки безуспешны, просто зажала уши ладонями — звук был невыносимо громким.

Катька махнула Андрею рукой, и истошный вой затих.

— Ч-что это б-было? — недовольно спросила я, и мысленно сплюнула: тьфу ты, уже и заикаться начала.

Катя по-взрослому вздохнула и начала объяснять:

— Помнишь, я говорила тебе, что никаких следов потусторонней сущности в доме нет? Я не смогла ничего обнаружить, но вой и кровь указывали на наличие опасного и мстительного духа. Тогда я позвала на помощь Андрея. Вместе мы обследовали весь дом, но так и не нашли никаких следов. Но затем нам повезло.

Катька взяла из рук Андрея небольшую коробку, и продемонстрировала мне.

— Что это?

— Что-то вроде маленькой, но мощной колонки. Она была спрятана за шкафом. Еще одна — под диваном. Вместе они создают иллюзию, что вой доносится отовсюду. Подключается к телефону, и вот — страшные звуки готовы.

Я выдохнула. Приятно чувствовать себя правой.

— То есть, кто-то намеренно спрятал в доме колонки, и включал по ночам страшный вой? — уточнила я.

Катька кивнула.

— Именно.

— Кристина? — предположила я. — Она с техникой на ты. Не представляю Радочку, прячущую колонку под диван. Она скорее бы отравила кого-нибудь.

Катя хмыкнула и улыбнулась.

— Ну, дальше это по твоей части, сестренка. Мы с Андреем уходим наверх. Раз уж призрака здесь нет, поработаем над убийством Русакова.

— Каким образом?

— Подумаем, как убийца мог проникнуть в квартиру, если он, конечно, вообще существовал, — сказала Катька, и, подхватив Андрея, убежала на второй этаж.

Я осталась одна и сразу же решила позвонить деду.

— Лизавета, — строгим голосом произнес дед. Так он называл меня только когда сердился.

— Прости, не успела трубку взять, переодевалась, — заканючила я.

Дед гневно вздохнул, выдохнул, и уже более миролюбиво спросил:

— Как успехи? Где ты?

— У Семеницкого, но его дома нет.

— Он был у меня, только что уехал, — сообщил дед.

Я нахмурилась. Если Иван Поликарпович был у деда, то где Радочка? Решив спросить у нее самой, я продолжила свою речь, рассказав все, что мы с Климом узнали за сегодняшний день.

— Это меняет дело, — подумав, заявил дед. — Молодец, Лиза. Далеко пойдешь. Сразу видно, что вся в меня. В общем, продолжай в том же духе, а я пока напрягу ребят из следственного. Такую деталь упустили, идиоты!

Дед еще поворчал пару минут, затем пожелал мне спокойной ночи и отключился. Проведав Катьку с Андреем, я, тяжело вздохнув, опять обулась и вышла в сад. Пора уже узнать, что за таинственный кавалер у Кристины.

Несмотря на теплую, безлунную ночь, с каждым шагом мое настроение падало вниз, и наконец достигло плинтуса. Проблема была в маленьких, кровожадных, назойливых, мерзких кровопийцах, которые жаждали вкусить моей чистой и горячей крови.

— Проклятые комары, — вполголоса пробурчала я, отмахиваясь от насекомых. Спустившись вниз по тропинке, ведущей в сторону деревни, я замедлила шаг, напряженно всматриваясь в ночную тьму. В прошлый раз, помнится мне, голубки стояли вон у того дома…

Раздался приглушенный смех. Я от неожиданности резво присела в кусты, и, скорчившись, на четвереньках поползла в ту сторону, где кто-то заливисто смеялся.

— Ну чего ты, перестань… Да хватит тебе, — сбивчиво шептал знакомый мне голос. В том, что эта была Кристина, сомнений у меня не осталось. А еще я подозревала, что все происходящее не нравилось самой Кристине, поэтому приготовилась защищать ее от настойчивого кавалера.

— Ну Крис, — послышался мужской голос. Низкий, прокуренный. — Невозможно так встречаться…

— Я знаю, Тош, но что мне сделать? Ты же понимаешь, в какой я ситуации. Отец задолбал, постоянно следит за мной, в доме две какие-то девицы живут, везде шныряют… Радка вообще обнаглела.

— Что она?

— Смотрит на меня так ехидно, вечно поучает. Отец всегда на ее сторону встает. Достали они меня! — в сердцах воскликнула Кристина. — Поскорее бы разобраться со всем, и все! Пусть наконец все закончится!

Я округлила глаза, припав к земле. О чем она говорит? Уж больно зловеще прозвучали слова Кристины.

— Да ладно, успокойся, Крис, немножко осталось… Я же с тобой, слышишь?

Парочка принялась упоенно целоваться. Я смиренно сидела в кустах, терпеливо ожидая, когда возлюбленные намилуются и станут прощаться. К счастью, через десять минут Кристина обмолвилась, что ей пора бежать, ибо скоро вернется отец, и, простившись с парнем, убежала в сторону дома.

Я осторожно выглянула из-за веток. Темный силуэт, стоявший у изгороди, завозился, хлопнул себя по карманам и закурил. Следя за огоньком сигареты, я не забывала бдительно оглядываться по сторонам. Вскоре парень по имени Тоша докурил и двинулся по деревне, а я — за ним, переползая от забора к забору.

— Черт побери, — прошептала я, наступив в что-то вонючее и густое. По ощущениям это «что-то» было похоже на коровью лепешку.

Тоша замер и обернулся. Я вжалась в забор, пытаясь слиться с досками. Ничего не заметив, парень двинулся вперед и, приблизившись к дому с забавным забором, на котором висело несколько ведер, отпер калитку и зашел внутрь.

Я с облегчением выдохнула, и, на всякий случай внимательно осмотрев дом, чтобы найти его при дневном свете, вернулась обратно к Семеницким.

— Где ты ходишь? — накинулась на меня Катька.

Я стащила босоножку, печально оглядела ее и вздохнула. Все-таки не ошиблась — коровья лепешка.

— Фу, что это? — возмутилась Катька, зажимая нос руками.

— Аромат деревенской жизни, — грустно сообщила я, засовывая босоножки в пакет, чтобы выкинуть. Помимо дурного запаха, я ухитрилась поцарапать правую туфлю и сломать застежку на левой.

— Отлично, — скривилась сестрица. — Там приехали Радочка и Иван Поликарпович, спрашивали про тебя.

— Где они?

— В гостиной. Ужинают.

Я машинально взглянула на часы. Почти одиннадцать. Поздний у них, однако, ужин. Но делать нечего — пришлось идти в гостиную, предварительно зарулив в ванную, чтобы вымыть ноги. Шлепая мокрыми пятками, я вошла в комнату, и поздоровалась с четой Семеницких.

— Лизочка, а мы уж забеспокоились, — улыбнулась мне Радочка.

— Время позднее, — заметил Иван Поликарпович.

— Я прогуливалась перед сном, — нагло соврала я. — А вы где были?

Иван Поликарпович недоуменно взглянул на супругу.

— Рада, ты разве была не дома?

— Я ездила в салон, потом заглянула к Маринке, — махнула рукой Радочка. — Я же говорила тебе утром.

— Да? — наморщил лоб Иван Поликарпович. — Не помню.

— Говорила, ты просто забыл, — пожала плечами Рада. — Как дела на работе?

— Все в порядке, — устало ответил Семеницкий. Беседа потекла в привычном русле, Кристина, как и Катя с Андреем, к нам не присоединились. Выждав для приличия десять минут, я невзначай поинтересовалась у Радочки:

— Ты не поможешь мне в одном вопросе? Видела сегодня в магазине чудесный брючный костюм. И цвет прекрасный — нежно-фиалковый. Думала купить, но что-то засомневалась. Вроде бы сейчас в моде юбки…

— Совершенно верно, — подхватила Радочка. — Даже не думай брать. Брюки в этом сезоне не носят. Только юбки, желательно широкие, из легкой ткани.

Я кивала в такт ее словам, и, подождав, когда Рада сделает паузу, спросила:

— Ты не носишь брючные костюмы?

— Нет, — категорично ответила Рада. — Брюки — мужская одежда. Девушка должна носить платья и юбки.

Иван Поликарпович с сомнением посмотрел на супругу, и робко заметил:

— Радость моя, но ведь мы с тобой недавно купили тебе брючный костюм. Помнишь? Ты очень его хотела.

Радочка побледнела, но справилась с эмоциями, и на удивление спокойно возразила:

— Милый, ты что-то путаешь. Там были брюки, а я хотела такой же, но с юбкой.

— Разве?

— Конечно. Видишь, ты опять все забыл.

Я натужно улыбалась, хотя в глубине души кипела от негодования. По какой-то причине Радочка сейчас нагло врет, и, что еще хуже — убеждает Ивана Поликарповича в слабоумии. Вежливо попрощавшись и пожелав супругам спокойной ночи, я поднялась наверх, в свою комнату.

Через час ко мне заглянула Катька.

— Лизка, спишь?

— Нет.

— Я зайду?

Не дождавшись ответа, Катька просочилась в комнату, и села на кровать. Я взглянула на сестрицу. Судя по обеспокоенному лицу, что-то ее сильно мучило.

— В чем дело?

— Да ни в чем, — ответила Катя.

Я кивнула, и молча уселась в кресло. Через минуту сестрица не выдержала, и выпалила:

— Слушай, мне кажется, кто-то из них хочет свести Ивана Поликарповича в могилу.

Я вздернула бровь.

— Да, — продолжила Катя. — Дело в том, что ты не знаешь, а я слышала днем разговор Радочки с лечащим врачом Ивана Поликарповича. У него проблемы с сердцем, и ему категорически нельзя нервничать. А тут эта колонка… Не похоже на милый розыгрыш, как считаешь?

— Ты права, — кивнула я.

— И что будем делать?

— Ты — ничего. Завтра вам с Андреем придется еще немного поизображать охотников за призраками, пока я проверяю кое-какую информацию. О колонке никому ни слова. Идет?

— А дед?

— С дедом сама поговорю.

Катя облизала губы и неуверенно сказала:

— А что, если Рада или Кристина пойдут дальше? Ну, вдруг они его отравят…

— Вряд ли, пока мы здесь, — покачала я головой. — Не волнуйся, этого не будет. Иди спать, время уже полвторого.

— Ладно, — Катька вроде собралась уходить, но у дверей замялась.

— Что еще?

— Лиз, тут такое дело…

— Какое? — спросила я, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— Мне нравится Андрей, — выпалила Катька и покраснела.

Я хлопнула рукой по покрывалу и улыбнулась.

— Иди сюда, буду на правах старшей сестры учить тебя уму-разуму.

Катька радостно бросилась ко мне, с грацией слона запрыгнув на постель и хлопая в ладошки.

— Тише ты, — шикнула я. — Ну, рассказывай…

Среди ночи раздался жуткий вой. Страшный, проникающий в глубины разума и вызывающий панический ужас…

— Задолбало, — вслух высказалась я, поскольку сомкнула веки только полчаса назад. Мирно спящая рядом Катька, которой лень было возвращаться в свою комнату, встрепенулась, вскочила и огляделась.

— Что такое? Убивают?

— Убивают, — мрачно подтвердила я, сбросила одеяло и встала. — Вот я прямо сейчас спущусь и начну убивать.

— Погоди, я с тобой!

Спустившись вниз, я обнаружила там Семеницких в полном составе, а также заспанного Андрея в трусах в милый цветочек. Покосившись на худые волосатые ноги парня, я кашлянула и бодро произнесла:

— Опять воют?

— Да, прости Господи, — всхлипнула Радочка. — Я чуть от страха не умерла, когда услышала.

Кристина презрительно фыркнула, а Иван Поликарпович, одетый в роскошный махровый халат, потуже затянул пояс, и обратился к Кате:

— Катерина, вы с твоим другом что-нибудь выяснили? Откуда этот вой? Это душа Альбины?

Радочка перекрестилась.

— Пока рано говорить, — уклончиво ответила Катя. — Скорее всего, это…

Она замялась в поисках ответа, и я пришла к ней на помощь.

— Это полтергейст, — веско заявила я.

Андрей подтянул свои трусы и, поправив на носу очки, занудно прогнусавил:

— П-прошу п-прощения, но мы с К-Катей…

— А тебе не мешало бы одеться, — рявкнула я, и шепнула сестре: — Уведи его отсюда, пока он чего-нибудь не ляпнул.

Катька быстро подхватила предмет своего обожания и, что-то говоря, увела его наверх.

— Лиза, — растерянно спросил Иван Поликарпович. — Так а что же нам делать? Так жить невозможно. Нужно решать проблему. Может, все же позвать батюшку…

Я постаралась придать своему лицу умное выражение, и произнесла:

— Не волнуйтесь. Завтра призрака уже не будет.

— Да? — протянула Радочка, прижимаясь к супругу. — А сегодня?

— Все в безопасности, — заверила я ее. — Приняты… Э, особые меры. Полынь и ультразвуковый отпугиватель.

— Да ладно, — восхитилась Радочка. Иван Поликарпович с сомнением покосился на меня, но промолчал, Кристина поджала губы, борясь с улыбкой.

— Тогда все спать. По кроватям, — скомандовал Семеницкий.

Вернувшись к себе, я взглянула на часы — половина шестого. Черт, похоже нормально поспать мне сегодня не удастся. Проворочавшись еще часа два в кровати, я приняла душ, натянула удобные джинсы, кроссовки и тихо спустилась вниз.

В гостиной никого не было, что неудивительно — Иван Поликарпович просыпался в восемь, Радочка с Кристиной — ближе к полудню. А вот деревенские жители обычно встают рано.

Прикрыв за собой дверь, я устремилась по хорошо знакомой мне тропинке вниз. Миновав первые семь домов, остановилась возле того, чей забор украшали многочисленные ведра. Где-то громко заблеяла коза, загремело что-то металлическое.

— Чево надоть? — прошамкал кто-то сбоку.

От неожиданности я подпрыгнула, и завертела головой.

— Да туточки я, туточки. Вот, на лавке сижу, — протрещал тот же голосок.

Приглядевшись, я заметила на противоположной стороне маленькую скамейку, на которой сидела крохотная старушка в теплом платке и вязаной кофте.

— Здравствуйте, — крикнула я.

— Чево орешь? Чай, не глухая, — пробубнила старушка. — Как величать?

— Лиза.

— Лизавета, значитца. А меня Глафирой звать. Ты чево хотела-то, Лизавета?

— А вы не знаете, кто в этом доме живет? — я указала на интересующий меня дом.

— Да Райкина это изба. А чево?

— А она одна живет, Райка?

— Ну, сын у ней есть. Тошка. Антоном кличут.

— Ага, — обрадовалась я. — А…

— Нету сейчас Райки, ежели она тебе нужна. Только Тошка. Райка в больнице, чегой-то случилось у нее. А я ей сказывала: плюй ты на этих богатеев, уходь оттудова, а она ни в какую. Тьфу ты.

Я молча слушала, уже догадываясь, о какой Райке говорит милая старушка Глафира.

— Вот Тошка у нее, тоже там водителем трудился, да уволили его. Ни за что ни про что. У этих богатых одно нынче на уме: как выпендриться, да и усё.

— Шофером работал, говорите? — переспросила я.

— А то, — радостно кивнула Глафира. — С год где-то.

— А уволили почему?

— А хозяин вроде как увидел, что дочка его на шофера поглядывает. Вот и выкинул из дому.

— Спасибо, — пробормотала я, и пошла обратно.

— Стой, Лизавета! Хотела-то ты чево? — спохватилась старушка.

— Все уже, ничего, — крикнула я, — я в к Раисе в больнице съезжу!

— А, ну езжай, езжай, — закивала головой старушка. — Коли делать нечего, чего ж не съездить?

«И в самом деле», — подумала я. «Чего ж не съездить?».

Бодро добежав до дома Семеницких, я прошмыгнула наверх и переоделась, сменив удобную одежду на легкие брюки и блузу. Солнце уже начинало припекать, и я, щурясь от яркого света, нацепила солнцезащитные очки и вырулила на трассу, ведущую в город.

Часы показывали половину девятого, однако сообщений от Клима не было. Что, в принципе, и к лучшему — наверняка у него есть свои дела, а с Раисой Степановной мне лучше потолковать наедине.

Как и в прошлый раз, экономка Семеницких тоскливо пялилась в телевизор, лежа на кровати. При виде меня она попыталась встать, но я махнула рукой, аккуратно ставя принесенный тортик на тумбочку:

— Лежите, не вставайте. Вам отдых нужен.

— Да наотдыхалась уже, — ответила женщина, напряженно поглядывая на меня. — Вы что-то хотели, Елизавета?

— Да, — не стала я ходить вокруг да около, — у вас ведь есть сын?

Раиса Степановна побледнела, и осторожно произнесла:

— Ну, да, есть. Антон. А что такое? Почему вы спрашиваете?

— Он работал шофером у Семеницких, верно?

— Да. К чему вы клоните?

— За что его уволили, Раиса Степановна? — ласково спросила я.

Та нахмурилась, и недовольно ответила:

— Можете сами спросить у Ивана Поликарповича. Зачем вы ко мне пришли?

— Антон проявил внимание к Кристине, так?

— Не так, — вспыхнула экономка. — Это она к нему пристала! Проходу не давала, ну, чисто кошка течная. Разоденется, придет в гараж и давай носом крутить. Бедный Тоша не знал, куда деться.

«Ага», — подумала я, вспоминая вчерашнее милование голубков. «Прямо так и не знал».

— И что же, Иван Поликарпович просто его уволил? Даже не стал разбираться?

— Там немного по-другому все вышло, — покраснела Раиса Степановна. — Кристина эта к Тоше пришла, ну, как обычно, сначала болтала что-то, а потом вдруг с поцелуями набросилась. А в этот момент Ивану Поликарповичу Антон понадобился. Ну, он зашел в гараж, а там…

Раиса Степановна удрученно махнула рукой и продолжила:

— Сразу уволил, грозился в полицию заявление подать. Кристине ведь шестнадцать, а Тоше двадцать три. Но ведь Антон-то не при чем! Уж замучилась я это объяснять. Иван Поликарпович вроде как ко мне прислушался, пожалел. Тошу уволили, да и все.

— Ага, — кивнула я. — А сейчас, стало быть, Кристина с Антоном не общаются?

— Нет, — твердо ответила Раиса Степановна. — У Тоши девушка есть. Они каждый день встречаются, он к ней в город ездит.

«По ночам, значит, Кристина, а днем — другая?», — подумала я, а вслух сказала:

— Ясно.

— Что вам ясно? — встревожилась женщина. — Зачем вам вообще Тоша? Он никакого отношения к вашим призракам не имеет.

— Мое дело — собрать информацию обо всех, у кого был доступ в дом.

— У Тоши нет доступа, он ключи сдал…

— Успокойтесь, Раиса Степановна. Никто вашего сына не подозревает. Просто всплыло его имя, вот и пришлось проверить, — дружелюбно сказала я.

Раиса Степановна слабо улыбнулась, недоверчиво глядя на меня. Попрощавшись с ней, я вышла в коридор и двинулась к выходу, параллельно размышляя о коварстве подростков. Значит, Кристина положила глаз на шофера своей мачехи, а когда того уволили, решила свести отца в могилу, чтобы быть вместе с возлюбленным. Хороша девчонка, ничего не скажешь. Колонка наверняка — ее рук дело. А вчера, когда я подслушивала их разговор, она прямо сказала: «поскорее бы все закончилось!».

И парень тоже подлец — днем катается к одной, а вечером обрабатывает Кристину, которая после смерти отца получит большие деньги. Кстати, о деньгах…

На секунду ко мне пришла зверская мысль о том, что Кристина может быть виновна в гибели Альбины, но я тут же отмела ее. Во-первых, Клим правильно подметил — нужно обладать сильным характером, чтобы такое сотворить, или, по крайней мере, ненавидеть человека, которого собираешься убить. Во-вторых…

Додумать я не успела — кто-то окликнул меня на выходе из больницы. Обернувшись, я увидела Сонечку — бывшую одноклассницу, спешащую ко мне навстречу.

— Соня, — обрадованно воскликнула я.

С Софьей Ерошкиной у меня всегда были хорошие отношения — смешная, пухленькая, с темными кудряшками, Соня внушала людям доверие и излучала позитив. После школы наши пути разошлись, и в последний раз я видела ее год назад, на встрече выпускников.

— Лиза, привет, — бурно поздоровалась Соня, крепко стискивая меня в объятиях. — Ты чего тут? Заболел кто?

— Да нет, я по делу. А ты?

— Муж ногу сломал, вот, пришла кое-какие вещи передать. Завтра выписывают, — пояснила Софья. — ты как, торопишься? Может, по кофейку?

Я глянула на телефон. Звонка от Клима не было.

— Давай, почему нет?

Болтая, мы прошли в кафе напротив и сделали нехитрый заказ: кофе с пирожными. Обсудив все наших знакомых, мы плавно перешли на личные темы, и Сонечка принялась жаловаться на работу.

— Клиенты все — хамы. Все до единого. Каждый час звонят с претензиями: то тут плохо помыли, то опоздали на пятнадцать минут. Недавно вообще был улетный случай: звонит дамочка, мы ей окна мыли на двенадцатом этаже, и жалуется. Мол, ночью дождь был, вернитесь, перемойте. Атас.

— А где ты работаешь? — поинтересовалась я.

— Да тут, недалеко. В клининговой фирме. «Тридоблеска» называется. Дурацкое название, да, — хихикнула Софья.

— Ага, — ошалело кивнула я. Вот так удача! Схватив Сонечку за руку, я жарко зашептала: — Слушай, Сонь, помоги, а? Можешь узнать, была ли у вас такая клиентка: Альбина Семеницкая?

— Да я и так скажу. Помню ее, постоянный наш клиент, — простодушно заявила Ерошкина.

— А как давно к ней выезжали?

— Она всегда заранее мойщиков вызывала. У нас договор: раз в два месяца приезжаем к ней. Сейчас гляну, — Соня достала из сумки ноутбук и включила его. Я нетерпеливо тряслась на стуле. — Так, вот, сейчас… Были у нее три недели назад. А что?

— Ничего, — я готова была расцеловать Сонечку, — спасибо огромное. С меня причитается. Извини, Сонь, пора бежать.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наспех попрощавшись с подругой, я вылетела из кафе, и не успела дойти до своей машины, как телефон требовательно завибрировал. Звонил Клим.

— Доброе утро, — радостно поздоровался он. — Надеюсь, не разбудил?

— Нет. Я уже в городе, — отчиталась я, садясь за руль.

— А мне почему не позвонила?

— Решила, что ты занят.

— Для тебя я всегда свободен, — галантно заявил Клим, и сменил тон на серьезный: — Где ты? Я подъеду к тебе.

— Давай к моему дому, — сообразила я. — Встретимся во дворе, расскажу, что узнала.

— Новости хоть хорошие? — хмыкнул Клим.

Я печально вздохнула.

— Если бы…

По пути к дому я попала в большую пробку, и, чтобы скоротать время, позвонила деду.

— Привет, — поздоровалась я, барабаня пальцами по рулю. — Не разбудила?

— Лиза, ты же прекрасно знаешь, что я встаю в шесть, — укоризненно заметил дед. — И тебе доброго утра. Меня гораздо больше удивляет, почему ты звонишь так рано, и, судя по всему, не из дома.

— Так и есть. Я сейчас в городе, разговаривала кое с кем по нашему делу, — выдохнула я. — Есть интересные новости.

— Слушаю, — посерьезнел дед.

Я рассказала ему об Антоне, Раисе Степановне и Кристине с ее колонкой и намерением напугать отца.

— Ты уверена, что колонка принадлежит девочке? — помолчав, спросил дед.

— Прямых доказательств у меня нет, но да, я уверена, — с сожалением призналась я. — Радочка с техникой вообще не дружит, а Кристина в откровенной беседе с Антоном ясно дала понять, что ждет, когда выйдет из-под родительского контроля.

— Сможешь поймать ее за руку?

— Да запросто.

— Тогда действуй. Не хочу голословно обвинять девчонку. Если она такая, как ты о ней рассказываешь, то сможет выкрутиться. А мне потом перед Поликарпычем краснеть и оправдываться. Про Альбину есть новости?

— Есть. Клининг она заказывала недавно, это подтвердила сотрудница фирмы «Тридоблеска». Следовательно, если сложить этот факт и то, что Альбина до смерти боялась высоты, окна она мыть не могла.

— Рядом стоял таз с тряпкой. Я видел фотографии места преступления, — заметил дед.

— Она могла вытирать пыль с подоконника. Или мыть батареи, — спокойно ответила я.

— И точно также могла глянуть в окно и выпасть.

— Нет. Думаю, Альбина вообще бы не стала открывать окно, находясь рядом.

— И как ты видишь эту картину? Она моет батарею, а кто-то подходит, открывает окно и выталкивает ее? И ни следов сопротивления, ничего? — ворчливо спросил дед.

— Не знаю, — призналась я. — Говоришь, на теле синяков нет?

— Нет. Все чисто, вплоть до ногтей и отпечатков на окне.

— А Альбинины отпечатки на ручке окна есть?

Дед замолчал, потом крякнул и сообщил:

— Повиси минуту.

Я терпеливо принялась слушать незатейливую мелодию. Ровно через минуту дед рявкнул:

— Ну, работнички, ё-моё! Нет, Лиза, отпечатков Альбины нигде нет.

— А если бы она открыла окно, и выпала, они бы остались, — констатировала я известный факт. — Ладно, дед, я подъезжаю к дому.

— А где твой помощник? — вдруг спросил дед.

— Ждет меня во дворе.

— Как вы, сработались?

— Да вроде как да, — покраснела я, радуясь, что дед этого не видит.

— Отлично. А я же тебе говорил: Коля отличный парень, — с гордостью заявил дед. — Никаких нареканий по службе, десять лет отработал, сейчас в охранной фирме трудится, на хорошей должности. Не то что другие, тьфу, с крашеными волосами да ногтями… И Николай, между прочим, из хорошей семьи…

Я рассеянно слушала деда, поворачивая во двор, и сразу заметила внедорожник Клима.

— Какой Николай? — спросила я.

— Как какой? Ты вообще меня слушаешь? — возмутился дед. — Николай Краснов, мой знакомый, которого я тебе на помощь послал. Ну, лейтенант, помнишь? Ты еще рассмеялась и песню запела, когда я тебе про него первый раз сказал.

— Николай Краснов? — я похолодела.

— Лиза, что с тобой? — рассердился дед. — Стой, так ты с ним виделась вообще или нет?

— Да, конечно, да, — сообразила я, — виделась. Просто не сразу поняла. Ты фамилию назвал, и я малость запуталась.

— Да? — с подозрением спросил дед. — Ладно. Ему я тоже позвоню.

— Ага, — пролепетала я, паркуясь в двух метрах от тачки Клима. — Ну, все, пока, дедуль.

Клим, заметив меня, вышел из машины и махнул мне рукой. Вяло улыбнувшись ему в ответ, я задумалась: кто такой Клим, и, если он здесь, то где Николай Краснов? Вернее, что с ним?

— Привет, — поздоровалась я, выйдя из машины.

Вместо традиционного приветствия Клим сграбастал меня в охапку и поцеловал. Я возмущенно пискнула, упираясь руками в его грудь.

— Сдурел?

— А что такого? — довольно спросил он, так и лучась сытой улыбкой. — Я не могу поцеловать свою девушку?

— С каких это пор я стала твоей девушкой?

— Со вчерашних. Или я что-то путаю?

— Путаешь, — буркнула я.

Клим посерьезнел.

— Лиза, в чем дело? Ты меня пугаешь.

— Это ты меня пугаешь, Клим, — с плохо скрытым злорадством ответила я. — Или как там тебя зовут по правде? Вроде бы ты должен быть Николаем Красновым.

— А, так вот в чем проблема, — с облегчением выдохнул он.

Я прищурилась. То, что у Клима мое заявление не вызвало испуга, малость пошатнуло мою убежденность в том, что он — зло во плоти, нагло втеревшееся ко мне в доверие.

— Объяснишь? — я скрестила руки на груди и на всякий случай сделала шаг назад.

— Прямо здесь? — уточнил Клим. — Может, хотя бы в машину сядем?

— Никуда я с тобой не пойду, пока не объяснишься.

— Ладно, — он вздохнул, провел пятерней по волосам, зачесывая их назад, и начал: — История не такая уж и запутанная. По паспорту меня действительно зовут Николай. Но вот уже более десяти лет все называют Климом.

— Причина?

— Детское прозвище. Так крепко прицепилось, что даже родственники кличут Климом. Вот я тебе и представился как Клим, по привычке. А потом уж было поздно говорить правду, да и ты ничего не спросила.

— Да ну? — с подозрением спросила я, мысленно сетуя на дедову забывчивость. Если бы он прислал сообщение сразу, я бы в первый день устроила Климу допрос. — Паспорт покажешь?

— Конечно, — обрадовался он, и досадливо вздохнул. — Права подойдут? Паспорт дома.

— С собой носить надо, — буркнула я. — Подойдут.

На правах, кстати, абсолютно новехоньких, с фотографии на меня смотрел Клим, а рядышком черными буквами — Краснов Николай Витальевич.

— Держи, — я отдала права обратно, и все-таки не удержалась, — раз ты с моим дедом знаком, опиши его.

— Лиза…

— Ну?

— Высокий, худощавый, лысый, носит очки в строгой оправе и обожает всех поучать. Но человек хороший, а руководитель — просто отменный. Наши парни про него такие хвалебные оды слагают, ты бы слышала.

— Верю. Дед, он такой. Ладно, давай сядем в машину. Расскажу, что узнала.

Мы устроились в автомобиле Клима, и я поведала ему о Кристине и ее возлюбленном. Дослушав, осторожно отметила:

— Поэтому в последнее время Кристина сменила гнев на милость по отношению к Раисе Степановне. Сообразила, что с будущей свекровью не стоит ругаться.

Клим поморщился, а потом, не выдержав, выматерился, тут же буркнув:

— Извини. Слов не хватает… Девчонке шестнадцать лет, а она решила отца в могилу свести. Это ж насколько нужно быть черствой и эгоистичной дрянью, чтобы так поступать?

— Возраст, — умудренно вздохнула я, — мозгов нет, гормоны бушуют. Первая влюбленность кажется единственной и последней. А Антон этот, надо полагать, тот еще мерзавец. Сидит, в ус не дует, а ждет, когда дама сердце все уладит.

— Да уж, парень явно с гнильцой, — согласился Клим, заводя машину. — План действий каков? Сдадим девчонку отцу?

— Кристину нужно поймать за руку, — морщась, поведала я о дедовой прихоти. — Дед попросил.

— Не вопрос, сделаем, — обрадовал меня Клим. — А с Альбиной что? Новостей, я так понимаю, нет?

— Ошибаешься, — возразила я, и рассказала об отсутствии отпечатков пальцев.

— Замечательно, — ядовито воскликнул Клим. — Менты сработали на совесть. И что же? Придерживаемся версии, что ее вытолкнули?

— Могли ударить по голове, а потом выбросить. Альбина явно что-то делала перед убийством: протирала пыль или мыла батареи. Возможно, она наклонилась, и убийца ударил ее чем-нибудь. Семеницкая потеряла сознание, и убийца решил вытолкнуть ее из окна, представив все как несчастный случай.

— Чтобы поднять человека, находящегося в отключке, нужно здорово поднапрячься, — заметил Клим.

— Не обязательно. Альбина была худенькой, весила килограмм пятьдесят. Думаю, и я бы справилась, — задумчиво сообщила я. — Ты говорил, что соседка слышала стук каблуков. Возможно, это и был убийца.

— Намекаешь на Радочку? Все сходится: мотив есть, и каблуки она носит.

— Да, — пожала я плечами. — Других подозреваемых у меня нет.

— У Рады алиби, — сказал Клим. — В это время она была в салоне красоты. «Звезда называется». Приехала туда в час дня, а покинула салон в шесть. Сначала была у парикмахера, та ее хорошо запомнила, поскольку Рада — постоянный клиент, а потом пошла на обертывание, где и провела время с двух до шести.

— Долго что-то, — призадумалась я, не имея представления о том, сколько длится процедура. — А ты откуда это знаешь?

— А чем я, по-твоему, занимался утром? — проворчал Клим, сворачивая к кафе. Я вопросительно посмотрела на него, но послушно вышла следом из машины.

— Выпьем кофе и поедем, — Клим схватил меня за руку и привлек к себе. — Обижаешься?

— Пока думаю, — сообщила я.

— Да брось, — он поцеловал меня в уголок рта, и вся моя решительность куда-то испарилась. — Я хороший парень, и ты правда мне понравилась тогда. Я хотел позвонить сразу, но возникли кое-какие проблемы. Пришлось срочно решать.

«Это ты блондинку проблемой называешь?», — подумала я, и устыдилась. Ну, мало ли чем он был занят… А блондинка наверняка в прошлом, так что не считается.

— Нам надо еще с Аллой поговорить, — вспомнила я, едва мы уселись за стол. Клим сосредоточенно изучал меню, и после моих слов нахмурился.

— Это еще зачем?

— Инга упомянула, что Алла терпеть не могла Альбину.

— Дохлый номер. По мне, так лучше заняться Радочкой.

— Ты — мой помощник, — напомнила я, и прикусила язык. Ох, лучше бы я этого не говорила! Лицо Клима потемнело, губы сжались в полоску. Хмуро кивнув, он язвительно сообщил:

— Хорошо, гражданин начальник. Сделаем по-вашему.

— Не кипятись, — я положила ладонь на его руку, и примирительно улыбнулась. — Но Алла — весьма перспективная личность в плане расследования.

— Да понял я. Ты любишь все доводить до конца, и к любому делу подходишь основательно.

Клим улыбнулся, обозначив ямочки на щеках, и я в который раз подумала, что с таким красивым парнем мне явно ничего не светит. Уж больно хорош. И интуиция у него на высшем уровне.

— А что ты еще любишь? — спросил он. — Хочу все про тебя знать.

— Ты же бывший сотрудник полиции, — подколола я его.

— Никогда не пользовался своим служебным положением, — нахмурился Клим.

— А почему ушел из органов?

— Причина банальна и проста. Деньги. На зарплату особо не пошикуешь, вот и решил заняться собственным бизнесом.

— Охранная фирма?

— Да. Знакомых много, знания тоже имеются, почему бы и нет? Могу скромно заявить, что дела у меня идут неплохо.

— Так ты, значит, завидный жених, — смеясь, сказала я.

— Именно. Так что не смей больше на меня обижаться, — шутливо пригрозил он мне. — Иначе замуж не возьму.

— Обещаю вести себя примерно, — так же несерьезно ответила я, и замолчала, ощутив какую-то неловкость. Официант принес счет, Клим расплатился, и мы вышли наружу. По дороге Клим позвонил какому-то знакомому — узнать номер Аллы.

Я не обратила на это внимания, усаживаясь в машину. Мне как раз написала Юлька — восторженное сообщение с извинениями и романтическими подробностями ее бурного романа. К сообщению прилагалась фотка: подруга лежала на песке, нескромно выставив на обозрение пятую точку в крохотном бикини, а рядом в кадре улыбался симпатичный светловолосый парень. Печатая Юльке ответ, я и не заметила, как Клим сел за руль, вздрогнув только от хлопка двери.

— Ты чего? Кто пишет? — спросил он.

— Подруга.

— Что-то серьезное?

— Нет. Она на отдыхе, познакомилась с симпатичным парнем. Думает, что это любовь.

— Я бы на ее месте был поосторожнее. Курортные романы редко когда заканчиваются свадьбой, — отметил Клим, что меня неприятно поразило. Конечно, я не ждала розовых соплей, но и пессимистичных заявлений — тоже.

— Но, может, твоей подруге и повезет, — исправился Клим, снов почувствовав мое возмущение. — Поехали к Алле?

— Адрес есть?

— Конечно.

— Поехали, — со вздохом откинувшись на спинку, я мысленно пожелала Юльке удачи в любви, а потом, подумав, и себе тоже.

Ибо, как говорил Руми, жизнь без любви не имеет смысла; любовь — вода жизни, пей же ее и сердцем, и душой. А я бы добавила: только не захлебнись.

Алла, бывшая супруга Владлена Викторовича, жила на улице Гастелло. По словам Клима, она развелась с мужем десять лет назад, и шесть из них счастливо проживала с богатым мужчиной, который с нее пылинки сдувал. Почему же при таком раскладе Алла выражала явную неприязнь к Альбине, оставалось для меня загадкой. Впрочем, именно это мне и предстояло узнать.

По дороге выяснилось, что Клим раздобыл не только адрес, но и номер телефона, и я обеспокоенно заметила:

— Может, следует позвонить дамочке? Вдруг ее нет дома или она не желает видеть гостей?

— Как хочешь, — дернул плечом Клим, — но я бы не стал звонить. Лучше нагрянуть неожиданно.

— Ладно, — согласилась я, с интересом рассматривая дом, в котором жила Алла. Въезд был закрыт, однако как только машина Клима приблизилась к шлагбаума, он приветливо поднялся, и мы беспрепятственно въехали на территорию.

— Ты со мной или подождешь?

— Подожду. Думаю, в присутствии мужчины Алла вряд ли захочет говорить.

Я бы поспорила: Алла казалась мне эдакой белокурой стервой, знающей себе цену и предпочитающей молодых и красивых мальчиков. Не знаю, с чего у меня сложилось такое представление, но, когда Алла открыла дверь, я поняла, что ошиблась — передо мной стояла темноволосая женщина в элегантном костюме и с безупречным неброским макияжем.

— Добрый день, — низким голосом проговорила она.

— Добрый, — живо откликнулась я, жалея, что нацепила утром простенькие брюки, — меня зовут Елизавета. Я хотела бы обсудить с вами деликатную тему…

— Вы пришли из-за Альбины? — деловито спросила Алла.

Я кивнула, и не удержалась от вопроса:

— Как вы догадались?

— Все просто, — пожала плечами хозяйка квартиры, — Владлен сообщил мне о ее гибели, предупредил, что полиция может меня опросить. Но вы не похожи на сотрудника следственного комитета.

— Верно.

— Ваша одежда, хоть она и не очень дорогая, все же не по карману нашим стражам правопорядка, — продолжила Алла. — А вот серьги у вас стоят довольно прилично, как и сумка.

— У вас глаз наметан, — ехидно заметила я. Замечание про одежду мне не очень-то понравилось. Очевидно, Алла это поняла, и вдруг смягчилась.

— Простите меня, я бываю иногда слишком прямолинейной. Проходите на кухню, попьем кофе.

Я послушно разулась и прошла в светлую, стильную кухню, битком набитую современной техникой. Все выглядело новым, будто бы Алла здесь не готовила, и хозяйка, заметив мой взгляд, махнула рукой:

— Не удивляйтесь. Я на кухне редко бываю, максимум — варю себе кофе. Еду обычно заказываю.

— А ваш мужчина? — осторожно спросила я, помня краткий отчет Клима.

— Игорю все равно, кем приготовлена еда, лишь бы она была, — улыбнулась Алла. — В первом браке я достаточно отстояла у плиты, и сейчас наслаждаюсь бездельем. По мне, так женщина вовсе не обязана целыми днями варить, стирать, убирать и гладить. Для этого придумана техника, а также можно нанять домработницу. Нечего отбирать рабочие места у других людей.

Она высокомерно задрала подбородок, и поставила на стол две маленькие чашечки с дымящимся напитком. Как ни странно, но я не чувствовала к ней особой неприязни. Возможно, кому-то речи Аллы могли показаться кощунством, но в некоторых аспектах я была с ней согласна. Если муж и жена работают одинаково, то почему домашнее хозяйства должна вести бедная женщина? По мне, это несправедливо.

— Расскажите мне о ваших отношениях с первым супругом. Вы расстались друзьями?

— Да, — Алла кивнула, — пришлось. У нас двое взрослых детей: сын и дочь. Ради них не стали портить отношения, и разошлись вполне мирно.

— А причина?

— Не сошлись характерами, — коротко бросила Алла, и добавила: — Ладно уж, так и быть, скажу. Владлен — типичный представитель мужского пола, который считает себя добытчиком и желает, чтобы жена сидела дома, принося ему тапки в зубах и готовя миллион разных блюд. У меня другое мнение. Я хотела работать и развиваться, но сначала дети были маленькие, потом школа, переходный возраст… В общем, когда мне исполнилось сорок, я поняла, что жизнь заканчивается, а я погрязла в проблемах мужа и детей. И подала на развод.

— Как отреагировал Владлен Викторович?

— Нормально, — с улыбкой призналась Алла. — Наш брак к этому времени существовал только на бумаге. Мы развелись, и через четыре года я повстречала Игоря. Еще через два года Владлен начал отношения с Альбиной.

— Вы были с ней знакомы?

— Лично — нет. Видела фотографии, и Владлен немного рассказывал.

— Вы общаетесь с бывшим мужем?

— Конечно, у нас же дети, — удивилась Алла. — Мы связываемся исключительно вопросам касательно детей. Например, недавно у дочери был день рождения, мы с Владленом решали, какой ресторан лучше заказать и что подарить.

— Ясно. И какое впечатление у вас сложилось об Альбине?

Алла поморщилась.

— Альбина очень подходила Владлену. На первый взгляд. Она сидела дома, обладала мягким характером, никогда не спорила с ним. Однако, как все творческие натуры, Альбина была немного… Не от мира сего. У меня сложилось такое мнение.

— Подруга Альбины утверждает, что вы относились к ней с неприязнью. Даже угрожали, — приврала я.

Алла покраснела от возмущения, и гневно фыркнула.

— Я? Угрожала?

— Именно.

— Я с ней даже не виделась.

— Но писали, — заметила я.

— Да, писала, — неожиданно призналась Алла. — Но не угрожала. Я вежливо попыталась связаться с Альбиной, послала ей сообщение в социальных сетях.

— По поводу?

— Это из-за моей дочери. Она младше сына, — начала Алла, — как я уже сказала, у нее недавно был день рождения. Кире исполнилось двадцать шесть, и мы обычно собираемся вместе: я, дочь с сыном и бывший супруг. Сидим в ресторане, отмечаем по-семейному, а потом уж дочка едет к своим друзьям. В этом году все должно было пройти тихо и мирно, но Альбина вдруг заартачилась. Видите ли, ее не пригласили, а она, между прочим, невеста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Алла поморщилась, сделала глоток кофе и продолжила:

— Следует заметить, что я Игоря с собой тоже не беру. Мы собираемся исключительно вчетвером, и, хоть время, проведенное с Владленом, мне не в удовольствие, я покорно терплю. Это как традиция, понимаете? Кире важно, чтобы в день ее рождения рядом были отец и мать. А тут — незнакомая женщина! Она, кстати, с Альбиной была незнакома, как и сын.

— Почему?

— Уж не знаю, — дернула плечом Алла. Жест показался мне смутно знакомым. — Возможно, Владлен не захотел знакомить, а может, она сама не пожелала. Это мне неизвестно. Повторюсь: я вежливо написала Альбине, попросила ее номер телефона, чтобы объяснить всю ситуацию, но она мне не ответила. Зато позвонил Владлен и потребовал, чтобы я не лезла к Альбине.

— А вы что?

Алла нахмурилась.

— А что мне оставалось делать? Владлен как-то уладил ситуацию, на праздник пришел один. А мне больше ничего и не нужно было, поэтому больше я с Альбиной не контактировала.

— У вас осталось то сообщение?

— Конечно. Сейчас принесу телефон.

Алла вышла, а затем вернулась, неся в руках дорогой сотовый. Закурив, она передала мобильный мне — я взглянула на экран, где действительно висело одинокое сообщение от Аллы, и никакого ответа от погибшей.

— Спасибо. Возьмите, — я протянула телефон обратно. Конечно, предыдущие сообщения Алла могла и удалить, но что-то мне подсказывало: она тут не при чем. Убийцу Альбины нужно искать в другом месте.

Провожая меня до двери, хозяйка вдруг сказала:

— Знаете, а вы мне нравитесь, Лиза.

— Благодарю, — недоуменно ответила я, не понимая, к чему такое признание.

Алла улыбнулась и подмигнула мне.

— Удачи вам в ваших поисках. Думаю, мы еще встретимся.

— Это вряд ли, — бесцеремонно ответила я.

— Посмотрим, — загадочно ответила Алла, закрывая за мной дверь.

Постояв минутку в растерянности, я направилась по лестнице вниз, игнорируя лифт. Отсутствие тренировок уже начало негативно сказываться на моем теле, а неправильное питание только все усугубляло. Пообещав себе завязать со сладким и жирным, я, шумно дыша, вышла из подъезда и поспешила к Климу, который ждал меня в машине.

— Ну что? Узнала что-нибудь интересное? — спросил Клим, как только я села в машину.

— Не-а. Ты был прав. Дохлый номер, — беззаботно улыбнулась я, и пересказала ему наш разговор с Аллой. Клим неожиданно проявил дотошность, несколько раз задав уточняющие вопросы.

Поражаясь такому любопытству, я послушно ответила на всё, параллельно проверяя телефон. Новых сообщений от Юльки не было, но, пока я пялилась на экран, Клим ловко извернулся и достал откуда-то букет ярко-алых роз на длинном стебле. Подозреваю, что все это время он прятал его на заднем сиденье.

— Я подумал, что с этим расследованием у нас совсем нет времени на свидания, — сказал он, протягивая мне букет.

Я схватила охапку роз двумя руками и растерянно сказала:

— Спасибо. Какие красивые.

И, как того требуют приличия, засунула нос в бутоны, вдыхая аромат.

— Извини, что розы, — продолжил Клим. — Не успел узнать, какие цветы ты любишь.

— Розы люблю, — заверила я его, хотя мне больше по душе были васильки.

Но букет васильков — смех один, а Юлька как-то сказала мне: не вздумай ухажерам намекать на свои странные пристрастия в цветах. Во-первых, васильки найти сложно; во-вторых, смотрится букет паршивенько, а мужики, по мнению Юльки, должны основательно тратиться на даму сердца.

С тех пор я всех уверяла, что обожаю розы, орхидеи и лилии, хотя от запаха последних меня обычно начинало подташнивать. Однако Клим, в отличие от других, но мою ложь не повелся: прищурился, кивнул и серьезно спросил:

— Ну, а на самом деле? Какие цветы твои любимые?

— Да я же сказала…

— И не вздумай лукавить. По глазам вижу, что врешь.

Что он там разглядел в моих глазах, я понятия не имела, но честно призналась:

— Васильки люблю. Но и розы тоже уважаю. Выглядят так… Внушительно.

— Что ж, в следующий раз преподнесу тебе букет васильков, — Клим завел машину и выехал с парковки. — Куда прикажете, гражданин начальник?

— Да ладно тебе, — выдохнула я. — Я же достойно признала свое поражение. Мы зря потратили время на Аллу, но следовало убедиться, чтобы потом не кусать локти.

— Может, и не зря, — туманно выразился Клим.

Я с интересом взглянула на него, и предложила:

— Может, посетим салон «Звезда»?

— Тот самый, в котором была Радочка в момент гибели Альбины?

— Да.

— Желаешь лично проверить ее алиби?

— Это никому не повредит, а других дел у нас все равно нет, — пожала я плечами.

Правда, еще предстояло вывести на чистую воду Кристину, но это я планировала сделать вечером, по возвращению к Семеницким. Ах да, и не забыть бы навестить неведомого Тошу — уж больно мне было интересно, как выглядит этот роковой мачо, укравший сердце Кристины.

К сожалению, в салоне «Звезда» нам удалось застать только администратора. Симпатичная блондинка с бейджиком «Ксения», беспрестанно улыбаясь, поведала нам, что госпожа Семеницкая прибыла ровно в 13:00, а покинула салон в шесть вечера. Парикмахер, занимающаяся волосами Радочки, была на рабочем месте, а вот Лиля, у которой Рада была на обертывании, взяла выходной.

— Вообще, Рада Семеницкая наш постоянный клиент, — продолжила Ксения. — Посещает салон три раза в неделю, всегда бывает у Елены и Лилии. Иногда делает макияж.

— То есть, — уточнила я, — Рада всегда посещает обертывания?

— Или массаж, — улыбнулась Ксения. — Лилия — замечательная массажистка.

— Рада всегда приходит к Лилии?

— Да. Она у нас единственная массажистка в штате, — нахмурилась Ксения. Ее мои вопросы немного нервировали, поэтому она предпочитала смотреть на Клима. Тот ей улыбался, и меня это немного злило. Наверное, поэтому я совершенно по-хамски спросила:

— Нам нужен телефон и адрес Лилии.

— Запрещено, — решительно отказала администратор.

— Ксения, — Клим улыбнулся еще шире, и на щеках у девушки загорелся румянец, — нам очень нужно. Вопрос жизни и смерти.

Милая Ксения стояла на своем, и из салона нам пришлось убраться несолоно хлебавши. Устроившись на сиденье, я устало выдохнула. Время приближалось к семи, а мы так и не продвинулись в расследовании.

— К Семеницким? — спросил Клим.

Я положительно кивнула.

— Что делать с девчонкой, знаешь?

— Да. У меня есть план, не беспокойся, — ответила я, пребывая в дурном настроении. Клим протянул руку, нащупал мою ладонь и, поднеся ее к губам, поцеловал. Я мгновенно покраснела.

— Ты очаровательна, когда ревнуешь, — сообщил он.

— С чего ты взял, что я ревную?

— Да брось, Лиза, — засмеялся Клим. — Но мне приятно. Может, перед домом заскочим в ресторан? Поужинаем нормально.

Вспомнив горелую яичницу и другие кулинарные шедевры Радочки, я согласно кивнула. Да уж, подкрепиться не мешает, потому что сегодня ночью силы мне точно понадобятся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

Когда наш романтический ужин подходил к концу, а взгляды Клима на мне ощущались все острее, позвонила Радочка. Удивившись, я ответила на звонок, и была оглушена пронзительным женским визгом:

— Лиза, Лиза, ты где?

— В кафе, — растерявшись, сообщила я. Клим, сидящий напротив, нахмурился и подался вперед.

— В каком?

Я машинально озвучила название ресторана, и вполне логично поинтересовалась:

— А зачем тебе?

— Прости, что прерываю твой ужин… Но ты можешь приехать сейчас? Я имею в виду, к нам домой, в особняк, — нервничая, попросила Радочка.

Признаться честно, я тоже занервничала. Первое, что пришло на ум — Катька. Зная способности моей младшей сестрички влипать в различные истории, я испуганно спросила:

— Что-то с Катей?

— Нет, с ней все в порядке. Дело вообще… Крайне деликатное. Мне срочно нужно поговорить с тобой, — замялась Радочка.

— О чем? — разозлилась я.

— Кристина ушла из дома, — трагическим голосом объявила супруга Ивана Поликарповича.

Я хмыкнула, ни капли не поверив в то, что Радочка действительно обеспокоена этим фактом.

— С чего такие умозаключения?

— Мы с ней поругались, она хлопнула дверью и сбежала, — всхлипнула Рада. — Ее нет уже больше часа. Лиза, что мне делать?

— Позвонить Ивану Поликарповичу, — бодро заявила я. — Кристине, надо полагать, ты уже звонила?

— Много раз. Ее мобильный отключен. Лиза, я не могу позвонить мужу! Это ведь по моей вине Кристина сбежала! Что Ванюша подумает? Он только потерял одну дочь, а теперь вторая ходит неизвестно где!

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — злясь на собственную мягкотелость, ответила я.

— Так ты приедешь? — обрадованно воскликнула Радочка.

— Да. Уже выезжаю, — пообещала я, сбрасывая звонок.

Разумеется, после такого мне кусок в горло не лез. Встревоженный Клим, расспросив меня, недовольно заметил:

— Вообще-то, она могла и более подробно объяснить, в чем проблема. В конце концов, ей следовало сначала позвонить мужу.

— А вдруг Кристина действительно сбежала? Лучше поехать.

— Я не спорю, — Клим расплатился по счету и встал из-за стола, — просто волнуюсь. Что, если…

Он не договорил, нахмурившись, но я без дальнейших рассуждений поняла, о чем он. Если Рада причастна к гибели Альбины, то она может быть опасной, и для Кристины в том числе, не говоря уж про меня. Особенно учитывая тот факт, что я лезу не в свое дело, задавая различные вопросы.

Да и само наше с Катей присутствие в особняке может расцениваться Радочкой как угроза. Ну не верилось мне, что она всерьез рассматривает вариант появления призраков в доме!

Клим довез меня до моего дома, во дворе которого я оставила свою машину. Попрощавшись с ним — разумеется, без долгих поцелуев дело не обошлось! — я с сожалением вздохнула, и направилась сначала в квартиру — поставить цветы в вазу.

Одной рукой придерживая увесистый букет, я вступила в подъезд, лампы в котором почему-то не горели. Сама я понятия не имела, кто должен отвечать за исправность освещения, поскольку ничем таким сроду не интересовалась, но точно знала, что моя соседка, Алевтина Петровна, не оставит похищение ламп в покое. Хотя, может быть, просто отключили свет…

Именно из-за этой мысли, так невовремя проскользнувшей в моей голове, я не вызвала лифт, а отправилась вверх по лестнице. На четвертом этаже о своем решении пожалела, но решила во что бы то ни стало добраться до квартиры на своих двоих.

Когда впереди замаячила табличка с долгожданной цифрой «7», я шумно выдохнула и ускорила темп. Дыша как загнанная лошадь и топая как слон, я шагнула на лестничную площадку и ощутила неожиданный приступ страха. Волосы на теле встали дыбом — затаив дыхание, я судорожно полезла за телефоном, чтобы включить фонарик, и скорее почувствовала, чем услышала движение сзади.

Отшатнувшись в сторону, я потеряла равновесие и больно стукнулась плечом о стену. Неизвестный мужчина, имевший явно недобрые намерения, молча бросился ко мне, и получил увесистым букетом по лицу. Для верности я открыла рот и издала крик такой силы, что даже глухая Алевтина Петровна должна была подскочить в своем кресле-качалке.

Нападавший что-то невнятно промычал, и снова устремился ко мне. Первый испуг прошел — отбросив многострадальные цветы, я вспомнила, чему меня учил дед с пеленок, и, ловко увернувшись, пошла в атаку: поднырнув под его руку, от всей души ударила мужчину в бок, а затем пнула в колено.

Где-то хлопнула дверь, и встревоженный голос прокричал:

— Это что там происходит? Сейчас полицию вызову!

К нему присоединился другой — грубоватый и прокуренный, принадлежавший соседу справа, дяде Вите, который каждую субботу исправно включал песни «Любэ» на полную громкость.

— Эй, молодежь! Совесть имейте!

Послышались тяжелые шаги. Нападавший, едва услышав голос Алевтины Петровны, бросился наутек — в темноте я смогла разглядеть только белые кроссовки и темную куртку. Сверкая пятками, через секунду он уже был далеко, а я без сил прислонилась к стенке, жадно глотая воздух открытым ртом.

— Кто это тут, — проворчала Алевтина Петровна, светя огромным фонарем мне в лицо. — Лизанька? Ты чего?

— Ничего, — вяло отмахнулась я, — все нормально.

— Да как же, на тебе лица нет, — запричитала соседка. — Ну-ка, пойдем, чаю глотнешь. У меня и мед натуральный, и ягодки свои, с огорода. Идем, идем…

Я послушно направилась за ней. В своей уютной, но захламленной квартире, Алевтина Петровна поставила чайник, шуганула дядю Витю, пытавшегося под шумок напроситься на чай, и спросила:

— Вроде царапин да синяков нет… Если все в порядке, чего ж кричала-то? Я думала, убивают кого.

— Да ограбить меня пытались, — ляпнула я, и тут же пожалела о сказанном.

В глазах соседки отразился сначала ужас, потом — готовность к решительным действиям. Алевтина Петровна вскочила, выпятила грудь, став похожей на бойкого взъерошенного цыпленка, и неожиданно громко рявкнула:

— Значит, так! Сейчас — в полицию, напишем заявление. Составим ориентировку, расклеим по подъездам. Народ должен знать об угрозе. Ты этого жулика запомнила?

— Так темно было, света нет. Лица не видела.

— Свет отключили, до утра не будет, — отчиталась Алевтина Петровна, и крепко задумалась. — Ну, а рост? Запах? Телосложение? Особые приметы?

— Ничего. Только кроссовки. Белые, — уточнила я.

— Негусто, — подытожила соседка.

Я согласно кивнула, допила чай и засобиралась, наотрез отказавшись идти в полицию. До машины меня проводил дядя Витя, все это время дежуривший возле входной двери. Усевшись за руль, я направилась в сторону поселка, по дороге позвонив Радочке. Той порадовать меня было нечем — Кристина не вернулась, а Иван Поликарпович задерживался на работе, и пока о пропаже дочери не знал.

Пообещав встревоженной Радочке прилететь быстрее ветра, я нажала на газ, кипя от злости и возмущения. Что-то мне подсказывало, что наглая и хамоватая Кристина жива-здорова, более того, я была уверена, что данная особа обретается в деревне неподалеку, у того самого Антона. Собственно, именно к нему я и планировала нагрянуть в гости.

Когда я сворачивала в поселок, позвонила Катька.

— Где ты? — нелюбезно спросила сестрица.

— Подъезжаю.

— Куда?

— К дому Семеницких. А что?

— Ты в курсе, что Кристина ушла?

— Да, Радочка мне сказала. А что, ты присутствовала при этом?

— Еще бы, — кисло отозвалась Катька. — Они орали так, что у меня до сих пор в ушах звенит. Сначала просто обвиняли друг друга во всех смертных грехах, а потом перешли на оскорбления.

Сестрица сделала паузу, и я поторопила ее:

— Ну, а дальше?

— Дальше, как я поняла, Радочка Кристине пощечину зарядила.

— Пощечину? — удивилась я. — Что же она ей сказала такого, что Рада взъелась?

— Не знаю, я особо не вслушивалась, — безразлично сообщила Катька.

— А следовало бы, — проворчала я. — Никакой пользы.

— Слушай, Лиз, а когда мы домой вернемся? Делать нам тут абсолютно нечего, — совершенно справедливо заметила Катерина. — Я со скуки пухну в четырех стенах. И Андрей, между прочим, тоже.

— Андрея никто не держит. Пусть берет свой коричневый саквояж, и едет домой.

— Лиза!

— А что Лиза? — удивилась я. — Правду говорю. Да ладно, не кипятись. Думаю, завтра и уедем.

О том, что я планировала отправить сестрицу к деду, я коварно промолчала. Но, учитывая подлое нападение неизвестного на меня сегодня вечером, рисковать я не собиралась. Обнадежив Катьку, я припарковала машину возле особняка Семеницких, и, пройдя мимо него, устремилась по тропинке вниз.

До хорошо знакомого мне забора с ведрами я доковыляла за пятнадцать минут. Беспрепятственно проникнув во двор, поднялась на шаткое скрипучее крыльцо, и со всей силы ударила кулаком в дверь, для верности крикнув:

— Эй! Есть кто дома?

Внутри послышались чьи-то осторожные шаги. Я терпеливо ждала, притоптывая правой ногой. Открывать мне не спешили, и я добавила:

— Хорошо, тогда я звоню в полицию!

Дверь тотчас распахнулась, и перед моими глазами возникла испуганная мордашка Кристины. Обиженно оттопырив нижнюю губу, она с возмущением спросила:

— Зачем полицию? Я ничего не сделала.

— Ты из дома ушла, — напомнила я.

— И я туда не вернусь, пока отец не приедет.

Кристина сложила руки на груди, демонстрируя готовность стоять на своем. Я вздохнула, покосилась на соседний дом, в окне которого мелькало чье-то любопытное лицо, и сказала:

— Войти-то хоть можно? Давай внутри поговорим, иначе вся деревня все знать будет.

— Ну, входи, — нерешительно согласилась девочка.

Я прошла внутрь, не став снимать обувь — пол был весь усыпан какими-то опилками, травой и комками грязи, да и сама Кристина стояла в симпатичных кедах. Интересно, почему в доме Раисы Степановны, которая работает экономкой, так грязно? Или она настолько устает, прибираясь в особняке Семеницких, что сил на уборку не остается?

— Вот сюда, — Кристина провела меня на крохотную кухню, где на столе высилась гора грязных чашек, над которой кружилась парочка жирных, откормленных мух.

Я огляделась. В углу развалился здоровый кот, впрочем, о его наличии в доме я догадалась еще раньше, заприметив в одной из чашек клочки светлой шерсти. В раковине было еще больше посуды, и в целом обстановка не радовала: полное отсутствие кухонной техники, грязь и допотопная мебель.

Усевшись на стул, я брезгливо отодвинула от себя стакан с остатками чего-то желтого, и спросила:

— Дом-то чей?

— Какая разница? — ощетинилась Кристина.

— Да ладно, можешь не лгать. Это ведь Раисы Степановны дом. И не только ее, верно? Здесь также ее сын проживает, Антон. Работал шофером у твоего отца.

— Если все знаешь, зачем спрашиваешь? — огрызнулась девчонка.

Я вздохнула, с жалостью посмотрев на Кристину. Та, заметив мой взгляд, съежилась, обхватив себя руками, и уставилась куда-то вбок.

— Тебе здесь нравится? Хочешь тут остаться? — прямо спросила я.

Кристина упорно молчала.

— Неужели в своем доме тебе настолько плохо, что ты готова переехать сюда? — я обвела рукой пространство, намекая на ужасные условия вокруг.

— С Радкой я жить больше не могу, — зло ответила девочка. — Она меня достала.

— Что она тебе сказала?

— Всякое. Как только отец уезжает, она сразу начинает мне гадости говорить. Оскорблять, называет страшилищем и уродиной, смеется над моим носом.

Я тут же посмотрела на упомянутую часть, и пришла к выводу, что нос у Кристины и впрямь был несколько великоват. Но, как говорится, с лица воду не пить, а в современном мире любой недостаток можно превратить в достоинство, были бы деньги. Благо, у Семеницких они были.

— Нормальный у тебя нос, — вслух сказала я. — У меня вот тоже длинный, но мне будет все равно, если кто-то об этом скажет.

— А если каждый день будут говорить?

— Ну, тогда это действительно неприятно, — согласилась я. — Ладно, с Радочкой все ясно. А с Антоном у тебя что? Любовь-морковь?

— Тебе не понять, — презрительно фыркнула Кристина. — Пусть он и старше меня, но чувства у нас настоящие. И возраст не помеха, между прочим. Радка отца тоже сильно младше, только им что-то никто ничего не говорит.

— Не говорит, потому что они оба совершеннолетние. А ты нет. Антона за это в тюрьму посадить могут, — сообщила я.

— Не могут! Мне шестнадцать, и я свое согласие дала!

— Слушай, Кристина, ты ведь о возможностях своего отца знаешь, — устало вздохнула я. — Надо будет, посадят. Или припугнут. Тебе это зачем?

— Я люблю его, — упрямо возразила девочка. — И хочу быть с ним. А Радка сама на Антона глаз положила, да только он ее отшил.

Я нахмурилась. Радочка? Приставала к бедному шоферу? Что-то на нее не похоже. Да она должна Ивана Поликарповича облизывать с головы до ног, делая все возможное, чтобы брак не развалился. А то узнает муж об изменах, и выгонит ее на улицу, а Радочке, насколько мне было известно, и жить-то негде. Приехала она из маленького села, которого гордо величалось поселком городского типа, намереваясь покорить всех своей красотой, но модельная карьера у Радочки не заладилась, и когда она встретила Ивана Поликарповича, то в прямом смысле была нищей. По-моему, ей даже нечем было платить за съемную квартиру, с которой ее грозились выгнать. Классическая история Золушки, только вот принцем оказался очень даже взрослый мужчина с двумя дочерями, одна из которых трагически погибла.

— Не веришь? — Кристина гневно прищурилась. — Я сама видела. В гараж спустилась, хотела с Антоном поговорить. А там Радка вокруг него вьется, халатик нараспашку, воркует, и трется об него.

— Прямо-таки и трется? — не выдержала я.

— Ага, — Кристина кивнула, — руку ему колено положила, и давай гладить. Это, по-твоему, нормально?

Разумеется, такое поведение я нормальным не считала, но и обсуждать странные заигрывания Радочки с Кристиной не собиралась. Поэтому перевела разговор на другую тему, спросив прямо:

— А отца ты зачем запугивала? Вой по ночам и кровь в гостиной — твоих рук дело, не так ли?

— С чего ты взяла?

— Слушай, не отпирайся. Нашли мы твою колонку, — вздохнула я. Кристина побледнела.

— Это не я, мне бы такое и в голову не пришло…

— Хватит комедию ломать. И не надо истерик, — прикрикнула я, видя, что она собирается зарыдать. — Последний раз спрашиваю: чего ты хотела добиться?

Кристина все-таки заревела. Размазывая по лицу черную подводку, призналась:

— Сначала хотела отцу отомстить… Типа вызвать у него муки совести. Он ведь с Альбиной постоянно ругался, слова нормального не мог сказать, только все поучал. Мне кажется, Альбина его тихо ненавидела, но была вынуждена общаться из-за денег.

— Постой-ка. Альбина брала у Ивана Поликарповича деньги? Она же художница, трудилась на дому.

— Ага, конечно, — фыркнула Кристина. — Художница, блин. Никто ее картины не покупал. Только папа, сначала тайно, а потом Альбина узнала, кто ее постоянный покупатель. Устроила истерику, грозилась все картины вышвырнуть, и никогда с отцом не общаться. Но потом успокоилась вроде.

— Успокоилась? В каком смысле?

— Ну, папа продолжил картины ее брать. Ты разве в доме не видела? На стенах везде висят. Это Альбинины. А та молчала, делала вид, что ее все устраивает.

— Так, с этим все ясно. Дальше рассказывай, — велела я, — хотела ты отцу отомстить, и что? Поэтому кровь разливала и фоторамки била по ночам?

— Да. Ну, и Радку хотела напугать.

— И больше ничего?

— А что еще? — недоуменно посмотрела на меня Кристина. — Я хотела, чтобы он понял, что нельзя так с детьми обращаться. Может, из-за смерти Альбины и ко мне бы стал лучше относиться.

— Хочешь сказать, что больше никаких целей не преследовала? А как же Антон? Ты с ним так и планировала тайно встречаться?

— Мы с ним уехать хотим. В Москву, — хмуро ответила Кристина. — Только не говори никому. Антон скоро должен деньги получить, большие. Только этого и ждем. Я бы отцу записку оставила, и уехала бы подальше.

— Кристина, — я решила развеять радужные мечты девчонки, — у Ивана Поликарповича проблемы с сердцем, и любой стресс для него может оказаться фатальным. Ты понимаешь, что банально могла довести отца до смерти?

— Чего? — вытаращила она глаза. — Что ты такое говоришь? Какие проблемы?

— Возрастные, — рявкнула я, начиная злиться на бестолковую Кристину. — Ты о чем думала?

Она вновь зарыдала.

— Я не знала… Я не хотела, чтобы он ум-мер, — от рыданий Кристина стала заикаться и судорожно всхлипывать. — Я просто хотела его напугать… Чтобы он понял, что неправ бы-ы-ыл…

На последнем слове она завыла в голос, вся трясясь. Я присела к ней, обнимая за плечи, и попыталась успокоить девицу.

— Ладно, хватит, успокойся. Главное, что все обошлось, все живы-здоровы. Антон-то твой где?

— В городе. На работе, скоро приедет, — шмыгнула носом Кристина, — я ему сообщение написала.

На этой секунде дверь в прихожей тихо хлопнула, и на кухне объявился тот самый Антон, покоривший сердце юной Кристины. Он недоуменно застыл, уставившись на нас, а я с любопытством его изучала. Надо признать, что внешне Антон действительно был красив — эдакий Аполлон с золотыми кудрями и голубыми глазами, да и фигура не подкачала.

— Вы кто? — грубовато спросил он, не обращая внимания на плачущую Кристину.

— Меня зовут Лиза, я подруга Семеницких, — представилась я, — извините за вторжение, мы уже уходим.

— Я домой не пойду, — заупрямилась Кристина.

Мне захотелось треснуть девчонку по лбу, но неожиданно Антон встал на мою сторону:

— Кристина, мы же договаривались. Иди домой, — посоветовал он, косясь на меня, — твой отец будет беспокоиться. Я позвоню тебе позже, хорошо?

Выглядел Антон совсем не как любящий и заботливый парень, и, вспомнив слова Раисы Степановны о том, что в городе у него есть девушка, я мысленно посочувствовала Кристине. Не повезло девчонке с первой любовью, что сказать.

Взяв Кристину под руку, я попрощалась с хозяином и направилась к выходу. Дочь Семеницкого покорно шла за мной, изредка всхлипывая, а Антон вдруг пожелал нас проводить. Правда, только до калитки.

У забора Кристина внезапно вырвалась и бросилась к нему, крепко обнимая и покрывая поцелуями лицо парня. Тот покраснел, отпихивая ее, уговаривая взять себя в руки и отойти, а я невольно уставилась на его кроссовки, ослепительно белые, и слишком теплую для лета черную джинсовую рубашку.

— Ладно, ладно, иди, — промямлил Антон.

Кристина, с раскрасневшимися щеками и горящими глазами, подбежала ко мне, и торопливо выдохнула:

— Идем? Ты только папе не говори, ладно?

— Идем, — кивнула я, беря ее за руку.

Антон остался стоять у забора, провожая нас долгим взглядом. И, пока мы не скрылись за поворотом, я чувствовала, как он сверлит мне спину, словно вгрызаясь между лопаток и вызывая яростное желание немедленно принять душ.

У дверей мы столкнулись с Иваном Поликарповичем, который только что вернулся с работы. Оглядев заплаканную Кристину, беспрестанно шмыгающую носом и размазывающую остатки косметики по лицу, он перевел взгляд на меня и спросил:

— Лизавета? Что произошло?

— Давайте зайдем, — предложила я, ибо мне страсть как хотелось принять душ и выпить кофе.

— Конечно, — согласился Семеницкий, торопливо нажал на звонок пару раз, переминаясь с ноги на ногу. Дверь нам открыла Радочка во всеоружии — короткий шелковый халат заканчивался примерно там же, где и начинался, а на свету ткань была полупрозрачной, благодаря чему я смогла восхититься ее прекрасным кружевным бельем.

— Эм, радость моя, — промямлил Иван Поликарпович. Краска смущения медленно заливала его шею и уши. — Ты почему не одета?

Рада бросила на меня странный взгляд, и жеманно ответила:

— Да брось, милый, тут же одни девочки. Ничего страшного, правда ведь, Лиза?

И заговорщически мне улыбнулась. Ничего не понимая, я на всякий случай кивнула. Кристина, до этого стоявшая за моей спиной, высунула оттуда свой слишком большой, по мнению Радочки, нос, и заявила во всеуслышание:

— Можно вывезти девушку с трассы, но проституткой она быть не перестанет.

Своеобразная интерпретация известной фразы мне даже понравилась, а вот остальным она пришлась как-то не по душе. Наступило зловещее молчание, затем Радочка взвизгнула:

— Что ты сказала? Как тебе совести хватает такое говорить!

— Хватает, — пошла в атаку Кристина.

— А ну тихо, — рявкнул Иван Поликарпович, и повернулся к дочери. — А ну, марш наверх! И чтобы до утра не высовывалась, ясно? Еще раз такое услышу — поедешь в пансионат для трудных детей!

— Но папа…

— Я тебе что сказал? — заорал Иван Поликарпович, багровея от гнева. Я с опаской уставилась на Семеницкого — еще, того и гляди, в обморок рухнет.

Видно, Кристине пришла та же мысль в голову, и она безропотно помчалась наверх, по дороге толкнув Радочку. Та, пошатнувшись, слегка задела бедром маленький столик в прихожей, и картинно заохала от боли.

— Милый, ты видел, что она сделала? Ой, как больно!

— Приложи лед, и все пройдет, — посоветовала я. — Кстати, он наверняка есть на кухне. Может, и кофе заодно сваришь?

Радочка с подозрением уставилась на меня, и я ответила ей самым честным взглядом в своем арсенале. Решив, что я таким образом проявляю сочувствие, она кивнула, и, согнувшись, поковыляла в сторону кухни.

— Лиза, что здесь происходит?

Иван Поликарпович сердито посмотрел на меня. Я развела руками. Семеницкий неожиданно присел на тот самый столик, посмевший покуситься на священное Радочкино бедро, и сгорбился.

— Ничего у меня не выходит, — пожаловался он с горечью в голосе, — что ни семья, то одни скандалы. С первой женой разошелся — жили, как кошка с собакой, вторая изменяла мне направо и налево, Рада…

Он махнул рукой.

— Да ты и сама все видишь.

— Вы ее любите? Раду, — уточнила я.

Иван Поликарпович тяжело вздохнул.

— Иной раз кажется, что люблю. А иногда — нет. Понимаю ведь, что она со мной только из-за денег. Был бы нищим, даже не взглянула бы.

— Послушайте, — сжалилась я над ним, — есть в доме укромное местечко, где мы можем поговорить? Мне нужно многое вам рассказать.

— Что именно, Лиза? Вы хотите объяснить природу загадочных происшествий в моем доме, или дать мне совет, как примирить Раду и Кристину?

Я вздохнула и честно ответила:

— И то, и другое.

Мы поднялись к Ивану Поликарповичу в кабинет, уселись: он — за стол, я — на кресле, скромно устроившись на краешке. Семеницкий выжидающе уставился на меня, как ребенок на фокусника, который вот-вот должен достать из черного цилиндра пушистого белого кролика.

У меня, естественно, кролика не было — только неприятная правда. Откашлявшись, я сообщила:

— К сожалению…

Потом подумала и исправилась:

— К счастью, никаких призраков в вашем доме нет, и никогда не было.

— Да? А кто тогда был? Все это… Кровь, завывания по ночам. Что это было?

— Это все, как вы выразились, проделки одного человека, который хотел напугать вас с супругой.

Иван Поликарпович нахмурился, все еще не понимая, о ком я говорю.

— Человек? Кто? Я его знаю? Каким образом он проник в дом?

Вместо ответа я достала телефон из кармана, отыскала запись, сделанную при помощи диктофона, и включила ее. По кабинету разнесся обиженный голос Кристины, повествующий о нападках Радочки и любви к Антону.

Когда речь зашла об Альбине и ее картинах, скупаемых Иваном Поликарповичем, тот потянулся вперед и сам выключил запись. Наступила тишина.

— Ну, вот, — неуверенно заявила я, пожимая плечами. — Только, прошу вас, не нервничайте…

Семеницкий неожиданно громко хмыкнул, и, встав, подошел к окну. Вгляделся в непроглядную темень сада.

— Знаете, Лиза, я в жизни многое повидал. Но такое, чтобы родные нож в спину… Ладно, вам не понять. Спасибо тебе и Катерине, — чистосердечно поблагодарил он. — Дальше уж я сам.

— Что вы собираетесь делать? — полюбопытствовала я.

— Кристину — в пансионат, — жестко ответил он, поворачиваясь ко мне.

— А Раду? — шепотом спросила я.

— С Радой я сначала поговорю.

Не сказать, что меня удивило принятое решение, но спорить с Иваном Поликарповичем я не стала. Еще раз выслушав благодарности, пожелала спокойной ночи и отправилась в комнату Катьки. Та не спала — они с Андреем, усевшись на кровати, тщательно изучали какой-то чертеж.

— Что это? — я кивнула на бумажки.

— План дома, — рассеянно ответила Катька, спрыгивая с кровати и обнимая меня. — Привет. Кристина нашлась?

— Да. Я привела ее домой.

— И где она была?

— Пряталась у своего возлюбленного, — вздохнула я.

— Иван Поликарпович в курсе?

— Теперь — да.

— Здорово. То есть мы можем уехать? — обрадовалась Катька, сделав круглые глаза.

— Не только можем, но и поедем. Завтра, как проснешься, собирай все вещи, — я оглядела комнату, в которой царил полный беспорядок, — а лучше начни сегодня.

— Д-доброй ноч-чи, — Андрей поднял голову от чертежей и только сейчас заметил меня. — Что-то с-случилось?

— Все нормально, — отсалютовала я ему, и шепотом обратилась к Катьке: — Что с ним делать будем?

— Ничего, — пожала плечами сестрица. — Мы с Андреем работаем над убийством Русакова.

— Очень интересно. Надеюсь, вы будете работать по раздельности.

— Лиза!

— Что — Лиза? — удивилась я, кое-что вспомнила и добавила: — Кстати, ты едешь к деду. Поживешь пока у него…

— Это произвол, — оскорбилась Катя. — Родители оставили меня на тебя.

— А я оставляю тебя на деда.

— Нечестно! Дед заставит меня в шесть утра вставать и заниматься спортом!

— Зато полезно. Лет в сорок ты скажешь ему спасибо, — приободрила я стонущую Катьку, пожелала ей доброй ночи, и удалилась к себе — спать.

Утром, едва я оторвала голову от подушки, разразился скандал. Судя по крикам, Иван Поликарпович объявил Кристине о своем решении. Той оно, конечно же, не понравилось.

— Лизка, — в комнату ворвалась Катька, нашарила глазами мой халат и без зазрения совести бросила его в меня. — Хватит дрыхнуть!

— Уже встаю, — сонно пропыхтела я. Правый глаз, в отличие от левого товарища, никак не хотел открываться. — А сколько времени?

— Девять, — лаконично бросила Катя.

Я подскочила, как ошпаренная. Уже девять! Мы с Климом договорились созвониться в восемь. Отыскав свой телефон, я с огорчением застонала: семь пропущенных от Клима, и, что страшнее — два от деда.

— Дед не звонил? — нервно спросила я Катьку. Та подло ухмыльнулась и ответила:

— Звонил, тебя искал. Я сначала хотела сказать, что не знаю, где ты, но потом смилостивилась и объяснила, что ты спишь без задних ног. Впрочем, как всегда.

— Имей совесть, я в отпуске, — возмутилась я, оделась и спустилась вниз.

Скандал уже подошел к концу. Заплаканная Кристина с чемоданом усаживалась в машину, Иван Поликарпович нервно курил возле дверей, позабыв о том, что бросил это дело десять лет назад. Ярко накрашенная Радочка изображала скорбь и потрясение, но в глубине ее красивых глаз маленькие чертики праздновали победу.

— Ох, Лиза, — она первой заметила меня. — Ты уже в курсе? Неслыханная наглость.

— Да, — вяло ответила я. Семеницкий докурил, кивнул мне в знак приветствия и вышел, захлопнув за собой дверь.

— Как она посмела? На родного отца… Он ее кормит, одевает, обувает, — не успокаивалась Радочка. — Мать-то кукушка, усвистала заграницу, и о дочери слышать не хочет.

— Угу, — промычала я что-то невнятное, направляясь на кухне за кофе. Радочка последовала за мной, топая ногами, обутыми в шпильки.

— А уж это ее заявление… Мы с Антоном любим друг друга, — скривив лицо, передразнила Кристину Семеницкая, — Боже, просто отвратительно. Надумала себе невесть что, совсем крыша у девчонки поехала!

— С чего ты взяла? Вдруг у них с Антоном и впрямь любовь?

— Такого быть не может, — категорично заявила Рада. — Антон в ее сторону даже не посмотрит. Ему другие девушки нравятся.

«Откуда тебе знать?», — ехидно хотела спросить я, но промолчала. Налив себе кофе, расположилась за столом с чашкой, и написала сообщение Климу. Радочка в это время, не находя себе места, вертелась рядом, костеря Кристину на чем свет стоит.

— А что, этот Антон у вас долго работал? — спросила я, делая первый глоток.

— Нет, немного. Кристина, как его увидела, сразу начала парню на шею вешаться, — охотно поведала Радочка. — Я говорила Ванюше, но тот только посмеивался: мол, переходный возраст, все дела. Пришлось все в свои руки брать.

— Да? И что? — я пододвинулась ближе, изображая неподдельное восхищение Радочкиными талантами. Та заулыбалась.

— Ну, я проследила, что Кристина опять в гараж направилась, и сразу к мужу. Наплела ему что-то о поломке машины, даже и не помню что. Тот, естественно, к Антону направился. И увидел их там.

— Что увидел-то?

— Поцелуй, — неохотно буркнула Рада. — Вернее, Кристина целовала Антона.

— А он не поддержал ее порыв?

— Нет!

Рада гневно уставилась на меня и отчеканила:

— Эта малолетняя дрянь всем жизнь портила: мне, отцу, даже Антону. Ванюша его уволил. Так что в этом лагере ей самое место. Ты не согласна?

— Абсолютно, — заверила я ее. Тут вниз спустились Катя с Андреем — последний нежно прижимал к себе свой коричневый саквояж, а в другой руке нес Катькины вещи.

— Вы уезжаете? — изумилась Радочка.

— Да. Призрака поймали, больше нам тут делать нечего, — я развела руками и встала. — Спасибо за гостеприимство.

Радочка тут же заверила меня, что гостям она рада всегда и везде, но вздохнула с явным облегчением.

— И что, вы вернетесь к себе? — полюбопытствовала она. — А как же твой отпуск, Лиза?

— Катя отправляется к деду, а у меня дела, — сообщила я, пока сестра с Андреем относили вещи в мою машину.

— Какие, если не секрет? — настойчиво выпрашивала Радочка.

— Да так, работа и все такое, — туманно ответила я, сражаясь с обувью. Справившись с застежкой, выпрямилась, попрощалась с Радочкой и села за руль. Катька на улице о чем-то разговаривала с Андреем, стоя возле его старенького автомобиля — за прошедшие дни они здорово сблизились.

«Позвоню-ка и я Климу, пока сестрица воркует, аки голубь», — подумала я, хватаясь за телефон.

— Привет, — я смущенно кашлянула, — прости, что не отвечала утром…

— Да ничего, — бодро отозвался Клим. — Но больше так не делай. Я уже собрался ехать к тебе, выяснять, в чем дело. А в чем оно, собственно?

— Я проспала, — честно покаялась я, искоса поглядывая на Катьку с Андреем. Молодые люди уже прекратили миловаться, и сестрица направилась к моей машине.

— Стало быть, ты полна сил и энтузиазма, — хмыкнул Клим. — Между прочим, я еду к тебе.

— Ко мне? В смысле к Семеницким?

— Да. Подумал, что лучше забрать тебя, а не мучиться, разъезжая на двух машинах.

— Не получится, — огорченно ответила я. — Мне нужно отвезти Катьку к деду. Ее миссия по отлову злобных духов завершена.

— Кристина признала свою вину?

— Целиком и полностью.

— И как отреагировал Иван Поликарпович?

— Отправил ее в частный пансионат. Что-то вроде закрытой школы для избалованных детей.

— Жестко, — прокомментировал Клим. — Через сколько ты освободишься?

— Часа через два, — я бросила взгляд на часы, — буду в городе. Встретимся возле моего дома, идет?

— Идет, — согласился Клим, и, прежде чем сбросить звонок, коварно добавил: — Я соскучился.

— Я тоже, — покраснела я.

Катька, с шумом усевшаяся рядом, подозрительно оглядела мои алые щеки и ехидно спросила:

— Что, влюбилась?

— Не твое дело, — сообщила я, заводя автомобиль и выруливая на дорогу.

— Влюби-и-лась, — пропела сестрица. — Глазки блестят, лицо красное, взгляд глупый… Все признаки присутствуют.

— Слушай, ты за собой следи, а? — буркнула я, ибо терпеть не могла, когда меня уличают в лукавстве. — И вообще, твой Андрей какой-то странный.

— Нормальный он, — оскорбилась Катька. — Просто ты привыкла к этим накаченным самцам с брутальной внешностью и склонностью к тирании, вот тебе и кажется обычный парень какой-то аномалией.

— Что ты несешь, — возмутилась я, и малость приуныла. В этом вопросе, к сожалению, Катька была права: со школы я тихо млела от эдаких плохих парней со злыми шутками и буйным нравом. Что не менее странно: Клим в эту категорию не входил, разве что внешне, и относился ко мне уважительно, как и подобает нормальному мужчине.

— Да ладно, расслабься, — Катька потерла нос, и добавила: — Между прочим, этот Клим очень даже ничего.

— Спасибо, чтобы я без тебя делала, — ядовито ответила я, и нарочно прибавила громкость радио, чтобы сестрица больше не доставала меня своими комментариями по поводу моей личной жизни.

До «Тихих вод» мы добрались через полчаса, и я с облегчением сдала Катьку на руки деду. Тот вопросительно вздернул кустистую бровь, но промолчал. Когда недовольная сестрица вместе с вещами унеслась наверх, дед провел меня на кухню, выгнал оттуда Людмилу, разлил ароматный чай по двум стареньким кружкам, и сурово спросил:

— Ну?

— Призрака вычислили, Иван Поликарпович в курсе, — отчиталась я.

— Да знаю я, — отмахнулся дед. — Поликарпыч уже звонил. Я не про это. Катерину зачем привезла?

— Так природа, свежий воздух. Опять же, общение с родным и любимым дедушкой, — замела я хвостом.

Дед хмыкнул, и ласково сказал:

— Я тебя с пеленок нянчил, Лизочек, и, когда ты в детстве воровала шоколадные конфеты из шкафа, а потом отнекивалась, я сразу понимал, кто вор. Сейчас ты уже не ребенок, а барышня на выданье, но врать так и не научилась.

— Ладно, — вздохнула я, и рассказала о нападении в подъезде. Дед побледнел, затем побагровел, и грохнул кулаком по столу.

— И ты молчала?!

— А что, надо было в колокола бить? — насупилась я, и отхлебнула горячий чай. — Все обошлось.

— А если бы…

Дед схватился за сердце, и живописно выругался, а затем решительно объявил:

— Все, никаких расследований. Допрыгалась. А Николай где был? Ну, я ему задам трепку…

— Домой поехал. Он же не обязан меня круглосуточно сторожить, — нахмурилась я.

— Это уж не тебе решать, обязан или нет, — отрезал дед, и схватился за телефон. Набрал номер, послушал гудки и огорченно присвистнул: — Не берет, подлец. И правильно делает. Ух я ему…

— Дед, — я дотронулась до его большой, морщинистой руки, — все в порядке. Ты же не зря меня учил самообороне. Я жива и здорова, а вот нападавшему досталось.

— Что-нибудь запомнила?

Я мотнула головой.

— Только белые кроссовки. Одет был в темное. Сам понимаешь, под это описание половина города подходит.

— И вовсе не половина, — заявил дед. — Напали не просто так, а только когда ты влезла в это расследование. Значит, близко подобралась, и убийце это не понравилось. Вспоминай, что до этого делала.

— Встречалась с Раисой Степановной, — наморщила я лоб, — потом разговаривала с Аллой, бывшей супругой Владлена Викторовича. Потом поужинала в ресторане…

— И все? Больше ничего странного не было?

— Нет, — пожала я плечами, — во время ужина мне позвонила Радочка, рассказала о пропаже Кристины. Я поехала к Семеницким, но перед этим решила заехать домой, поставить цветы в вазу. Вот там все и случилось.

Дед задумчиво пожевал губу.

— Значит, или эта Алла кого подослала, или эта стервь, Радка…

— Вряд ли, — усомнилась я. — У Аллы нет никакого мотива, и в разговоре с ней я не заметила ничего подозрительного. Радочка… Тоже глупо. Кого и зачем она могла подослать? В тот момент ее беспокоила Кристина.

— Это еще ни о чем не говорит. Кстати, у Владлена Викторовича и Аллы двое детей, старший — уже взрослый мужчина.

— Да, Алла упоминала. Он-то тут каким боком?

— Может, рыльце у нее в пушку. Вот и попросила сына… Или сыну мачеха не нравилась, вот он и решил от нее избавиться. А сейчас на очереди ты.

— Звучит фантастически, — усомнилась я. — Алла сказала, что ее дети не были знакомы с Альбиной.

— Она не могла знать наверняка, — возразил дед, и, нацепив очки, что-то принялся искать в телефоне. — Надо бы их тоже проверить… Так, так, где тут у меня… Я же всю информацию запросил. На Владлена у меня тут тоже есть… Ага, вот!

Дед сунул мне в руки мобильник.

— Гляди, вот его дети. Старшего зовут Клим Стрельцов, младшая — Кира Стрельцова…

Дальше я уже не слушала, с ужасом пялясь на экран телефона. Оттуда на меня лукаво смотрел Клим, сияя своей очаровательной улыбкой.

— Лиза, ау, — сердито хмыкнул дед. — Хватит в облаках витать! Что, паренек понравился? Таращишься, словно рыба…

— Дед, — отмерла я. — Выходит, это дети Владлена Викторовича? Клим и Кира?

В улыбающейся девушке я узнала ту самую сногсшибательную блондинку в классных босоножках, которую видела вместе с Климом в супермаркете. Однако эта новость не могла утешить мое разбитое сердце — Клим врал мне, врал прямо в глаза! Врал, когда нес чепуху про свое имя, врал, когда целовал меня…

— А я тебе что толкую? — разозлился дед. — Это они и есть. Вот, например, этот Клим. Тьфу ты, имя какое странное. Вполне мог по просьбе матушки напасть на тебя.

— Нет, — шевельнула я губами. — Он не мог.

Дед внимательно всмотрелся в мое побледневшее лицо.

— Ты его знаешь, что ли? Сидишь белая, как утопленница.

— Да, я знаю его, — кивнула я головой, как китайский болванчик. — Как-то пересекались один раз…

— Надеюсь, не по работе? — наморщился дед.

Мое место труда он страсть как не любил, все еще лелея надежды о том, что я пойду по стопам предков — совершать благие дела и раскрывать преступления, сидя в полицейском отделе.

Я же, в свою очередь, увольняться не планировала, о чем регулярно сообщала деду и доводила его тем самым до белого каления.

— Нет, не по работе. Один товарищ познакомил, — туманно ответила я, не вдаваясь в подробности. Дед мог в любую секунду понять, что я безбожно вру.

— И что? Нормальный парень-то оказался? Больно реакция у тебя странная, — нахмурился дед.

— Нормальный. Просто не ожидала его увидеть, — я лихорадочно думала, как бы перевести тему, и спросила: — А может, это вовсе не Алла? Вдруг это какой-нибудь наркоман или грабитель?

— Поджидавший жертву на седьмом этаже? Не смеши меня. Да и себя не позорь. В общем, решим так, — дед хлопнул ладонью по столу, и чашка с чаем жалобно тренькнула, — с расследованием завязывай. Я передам все, что ты раскопала, своему знакомому. Он там ребят подключит, мозгами пораскинет, авось, что и найдется.

Не имея сил для того, чтобы спорить, я слабо кивнула. Деда это окончательно добило.

— Лиза, — рявкнул он. — Ты что как вареная морковка? Что случилось? Может, Николай тебя обидел? А? Я ему уши-то поотрываю!

— Нет, с Николаем у нас мир и дружба, — заверила я вспыльчивого родственника, несмотря на то что в глаза этого самого Николая не видела. А следовало бы разузнать о нем побольше — надо же выяснить, куда этот загадочный Николай запропастился!

— А что тогда?

— Дед, а ты говорил, что у Николая семья хорошая, — я судорожно вспоминала обрывки телефонного разговора, — ты что имел в виду?

Дед приосанился, и важно объявил:

— Мать — хирург в частной клинике, отец — бывший военный, а дед его — друг мой, помнишь дядю Васю?

Я кивнула. Дядю Васю я помнила — высокий бородатый мужчина, вечно ходивший в крутом костюме защитного цвета и привозящий мне различные гостинца. А еще от него постоянно пахло рыбой, поскольку рыбалку дядя Вася обожал также сильно, как и Родину.

— Ну, вот, Колька — его внук. В органах работал, потом уволился, ушел работать в охранную фирму какую-то, — сообщил дед.

Паззл в моей голове начал складываться, как только я услышала «охранная фирма». Клим говорил, что он является владельцем агентства, а Коля, стало быть, его сотрудник. Теперь понятно, откуда он знает Николая и моего деда.

— Ясно, — выдохнула я, и поднялась. — Ладно, поеду.

— Куда?

— С Николаем встретиться договорились, — сказала я чистую правду, ибо собиралась этого Николая отыскать.

— Передай ему, чтоб мне позвонил, — крякнул дед, вставая, чтобы проводить меня до дверей. — Балбес. Все молодость одна… Эх, молодежь, в голове ветер. Лиза, чтобы больше никакой самодеятельности? Ты меня поняла?

— Угу, — пробурчала я.

— Точно поняла?

— Точнее некуда.

— Смотри у меня…

Дед остановился, смерил меня подозрительным взглядом и неожиданно заявил:

— Жду на ужин завтра. Тебя и Николая. Без отговорок.

Я икнула, слабо соображая, где я достану Колю и как притащу его к деду, но молча кивнула головой. Ладно, там посмотрим… Где наше не пропадало, прорвемся.

На этой оптимистичной ноте я уселась в машину и лихо вырулила за ворота, направляясь в сторону города. До встречи с Климом оставался еще час, который я планировала потратить с пользой. И первым в списке моих дел значилось отыскать того самого Николая, которого так ловко подменил Клим.

О дяде Васе я помнила две вещи: его безумное увлечение рыбалкой и место жительства. Именно туда я и направилась, предварительно поставив телефон на беззвучный режим. Говорить с Климом не хотелось, слушать его вранье — тем более.

На мое счастье, дядя Вася оказался дома. Увидев меня, он знатно удивился, но все пригласил пройти внутрь, попутно спрашивая о здоровье деда. Когда обмен новостями закончился, я показала заранее поставленное пятно на топе и, огорченно разведя руками, спросила:

— Могу я воспользоваться вашей ванной? Проезжала мимо по делам, и запачкалась мороженым. Вот, подумала, что могу зайти…

— Ни слова больше, — улыбнулся дядя Вася. — Ванная к твоим услугам.

Живенько застирав одежду, я натянула сырую майку, поморщилась и вышла на кухню. На столе уже стыл чай, рядом красовалось блюдце с печеньем и пирогом.

— Угощайся, — хозяин подвинул ко мне тарелку, — пирог — пальчики оближешь! Варюша пекла.

Пирог и впрямь оказался дивным. С аппетитом заглотив три куска, я сыто улыбнулась. Пока я пережевывала пищу, дядя Вася времени зря не терял — как и все пожилые люди, он был словоохотливым, поэтому направить его речи в нужную мне сторону не составило труда. К тому моменту, как пирог был мной уничтожен, я знала о Николае больше, чем он сам, в том числе и место его работы.

Настала пора прощаться. Поблагодарив хозяина квартиры за помощь и пообещав передать деду привет, я покинула гостеприимного Василия и решительно порулила в охранную фирму «Фобос», в которой, по словам дяди Васи, и трудился его внук.

По дороге взглянула на телефон — четыре пропущенных от Клима. Злорадно ухмыльнувшись, я смахнула оповещения в сторону, и, бодро подпевая радио, за четверть часа добралась до агентства с интригующим названием.

В приемной «Фобоса» меня встретила улыбчивая секретарша. На удивление, ею оказалась не молоденькая блондинка с третьим размером груди, а серьезная женщина в строгих очках и деловом костюме. Внимательно выслушав мою просьбу, она пообещала позвать Николая, а пока предложила мне устроиться на диванчике и выпить кофе.

От кофе я не отказалась. Так, сидя в удобном кресле и болтая ногой, я встретила загадочного Николая, который, к моему вящему неудовольствию, оказался цел и невредим. Тьфу ты, а я уже надумала себе…

— Лизавета?

Николай при виде меня растерялся и нерешительно застыл, не зная, куда себя деть. Я кокетливо улыбнулась ему и похлопала ладонью по мягкой обивке соседнего кресла, приглашая его присесть.

Плюхнувшись напротив меня, Николай настороженно замер, а я тем временем с любопытством изучала его. Все же интересно, кого дед так мечтал подсунуть мне в женихи. Внешне Краснов меня не впечатлил: высокий, очень худой, со светлыми глазами и потерянным выражением лица. Оставалось только надеяться, что характер у Николая не подкачал.

— Ну? — по-хамски спросила я, закинув ногу на ногу. — Слушаю.

— Меня? — изумился Краснов. — Но вы же сами сюда пришли.

— Я-то пришла, — кивнула я. — А вы почему не пришли? Деда моего обманули. А он, знаете ли, ложь не жалует. Да и дядя Вася тоже расстроится…

Николай покраснел, покосился на секретаршу и угрюмо буркнул:

— А что я должен был сделать? Меня попросили об услуге, я согласился. Ничего криминального. Вам нужен был помощник, а у меня дел много, в последнее время все словно с цепи сорвались. Вот Клим и предложил…

— Что предложил?

— Вернее, настоятельно попросил. Он вашу фотографию на моем телефоне увидел, заинтересовался. Ну, я и рассказал все как есть: позвонил Семен Яковлевич, сказал, что его внучке требуется небольшая помощь. Клим изъявил желание помочь.

— Зачем?

— Понятия не имею. Сказал, что вы ему понравились.

Я с недоумением уставилась на Колю. Помнится мне, моим женихом должен был стать именно он, а не его начальник.

— А мне почему не сказали про ваш маленький обмен?

— Клим просил не говорить.

— А с документами что? — спросила я, вспомнив права.

— Подделали, — честно признался Николай. — Есть у меня один знакомый… Конечно, если приглядеться, сразу поймешь, что ненастоящие. Но вы, судя по всему, не приглядывались.

Я мысленно чертыхнулась про себя. Ну, конечно. То-то мне еще показалось странным, что они совсем как новые, хотя выданы давно.

— Лиза, вы не подождете меня десять минут? — осторожно спросил Николай. — У меня в кабинете клиентка, я закончу с ней и подойду.

Я кивнула. В принципе, особой пользы в дальнейшем разговоре я не видела, но если Краснов настаивает, отчего не выслушать человека?

Николай удалился в сторону своего кабинета, а я, справившись у секретарши, где туалет, направилась в дамскую комнату — выпитый у дяди Васи чай и чашка кофе давали о себе знать. Закончив со своими делами, я вышла в коридор и заблудилась, свернув не туда.

«Черт, прямо катакомбы какие-то», — с тоской подумала я, глядя на одинаковые двери и светлые стены. «Хоть бы стрелочки повесили».

И тут из-за дальней двери я услышала нервный голос Николая.

— Да, пока здесь. Как я ее задержу? Не знаю, получится ли… Постараюсь. Хорошо, Клим.

«Вот тебе и Николай», — мысленно присвистнула я. А показался таким наивным…

Развернувшись, я бегом преодолела расстояние до входной двери, и, на ходу кивнув секретарше, вылетела на улицу. И как раз вовремя — я еле успела свернуть за угол дома, как на парковку въехал серебристый внедорожник Клима. Через секунду показался и сам хозяин — хлопнув дверцей, Клим быстрым шагом направился в свой офис.

Злорадно показав его спине неприличный жест, я стремительно бросилась к своей машине и выехала со стоянки. Очевидно, командная работа не для меня — одной привычнее и спокойнее.

Припарковавшись возле какого-то кафе, я задумчиво уставилась вперед, барабаня пальцами по оплетке руля. Итак, мне известно, что Альбину убили. Учитывая, что за недолго до ее смерти Иван Поликарпович составил завещание в пользу старшей дочери, то напрашивается вполне логичный вывод: Альбину устранили из-за денег. Можно, конечно, призадуматься и о другой версии, например, убийство из-за ревности, но что-то мне подсказывает, что Алла здесь не при чем.

Вспомнив, как напряжен был Клим, когда я беседовала с бывшей супругой Владлена Викторовича, я застонала и подавила желание стукнуться головой об руль. Черт, да ведь это же его мама! А я заявилась к ней с нахрапом, да еще и подозревала в убийстве!

Определенно, отношения с будущей свекровью у меня не заладятся. Стоп, о чем это я? Никакой свекрови мне и в помине ждать не придется — общаться со злостными обманщиками я не собиралась.

Мобильный опять издал протестующий звук. Мельком бросив взгляд на экран, я вздохнула. Клим.

Это был уже тридцать четвертый звонок за последние полчаса, и каждый раз я упорно не брала трубку.

И все-таки интересно, зачем он лгал… Притворился Николаем — и все для чего? А может, у него был корыстный мотив? В романтическую чепуху о том, что я поразила его своей красотой в самое сердце, я верить не собиралась. Не тот возраст, знаете ли.

От таких мыслей я аж вспотела. Ладони противно прилипли к рулю, пока в голове упрямо вертелось коварное предположение — Клим не просто так влез в это расследование! Что, если он знает больше, чем говорит?

А если… Если это Владлен Викторович — убийца? Или все-таки Алла? Своей интуиции я верить привыкла, но и против фактов не пойдешь. Если Клим и вправду кого-то защищает, то своих родителей. А ведь есть еще сестра, кажется, Кира…

Решив не ставить раньше времени клеймо убийцы на кого-то из Стрельцовых, я завела мотор и отправилась к салону красоты «Звезда», где работала массажистка, обеспечившая Радочке алиби. Именно его-то я и планировала проверить, чтобы со спокойной душой вычеркнуть госпожу Семеницкую из списка подозреваемых.

Администратор Ксения, с которой я разговаривала в прошлый раз, покосилась на меня с легким недовольством, однако на мои вопросы отвечала вежливо, а вот на просьбу позвать Лилию отрицательно мотнула головой.

— У нас не принято отвлекаться во время работы, — с прохладцей протянула она.

— Тогда могу я записаться к Лилии? — очаровательно улыбнулась я.

В глазах Ксении мелькнуло раздражение, но, подавив его, она покорно полезла в планшет и согласно кивнула.

— Через полчаса у Лилии есть свободное время. Вы хотите сделать обертывание или массаж?

— Массаж, — подумав, решила я.

— Какой? Есть ледяной, корейский, классический…

— Классический, пожалуйста.

Черт его знает, что там в этом корейском массаже делают. Может, избивают клиента камнями, утверждая, что таким образом лечат тело и душу. Передернув плечом, я терпеливо дождалась, пока Ксения заполнит какой-то бланк, оплатила сеанс и устроилась на диванчике возле стойки.

Через полчаса меня пригласили в кабинет. Пройдя в теплое, даже душное помещение, в котором сильно пахло благовониями, я непроизвольно поморщилась и с аппетитом чихнула. Лилия, оказавшаяся невысокой брюнеткой с раскосыми глазами, вежливо подала мне одноразовый платок и указала на кушетку.

— Раздевайтесь до трусов и ложитесь сюда.

— Простите, — я еще раз чихнула, — я вас немного обманула. Мне не нужен массаж.

— Да? А что тогда? — недоверчиво уставилась на меня Лилия.

— Я подруга Рады, — начала я, и Лилия, всплеснув руками, возмущенно меня перебила:

— Да что же это такое! Я ведь говорила: не собираюсь больше никого покрывать! В конце концов, я рискую работой!

— Извините, — пискнула я, ничего не понимая.

— Вот что, передайте Раде, что это в последний раз, — Лилия гневно уперла руки в бока. — Ясно?

— Да, — кивнула я.

— Тогда проходите сюда. Вот, — пройдя вглубь комнаты, Лиля отдернула занавеску, и я увидела неприметную серую дверь, о назначении которой сразу же догадалась. Запасной выход! Странно только, что он расположен в кабинете массажиста…

Интересно, как к этому относятся пожарная инспекция и другие органы? Подумать об этом я не успела — Лилия отперла замок и продолжила:

— Вернуться вы должны через полтора часа, максимум — час сорок. Потом у меня следующая клиентка. Хорошо? Кстати, как вас зовут?

— Катя, — ляпнула я имя моей сестры.

— Очень приятно. Сразу предупрежу: это в первый и последний раз. Я уже говорила Раде, что не собираюсь таким заниматься, поэтому вам придется придумать себе другое алиби для встреч с любовником.

Я ошарашенно кивнула.

— Ну, идите, — поторопила меня Лилия.

Подгоняемая ею, я выскользнула через серую дверь и оказалась во дворе дома, в котором расположился салон «Звезда», только с другой стороны. Обойдя здание, села в машину, и, отъехав немного подальше, чтобы зоркая Ксения не углядела меня на парковке, дрожащими руками открыла бутылку минералки, завалявшуюся под сиденьем.

Получается, Радочка вовсе не для красоты постоянно ходит в этот салон! Никакое обертывание и массаж она не делает, а… Встречается с любовником? Но с кем?

Я глотнула воды и поморщилась — теплая. Итак, если Радочка спокойно улепетывает к любовнику, то что мешало ей точно так же наведаться в гости к Альбине? И хладнокровно ее убить…

Телефон зазвонил вновь. На этот раз — дед. Ответив на звонок, я нарочито весело произнесла:

— Да, дедуль, привет.

— Лиза, ты где?

— Я?

Окинув взглядом вывеску ближайшего кафе, я честно призналась:

— Возле «Антресоли».

— Чьей антресоли?

— Это кафе, дед.

— А, — сообразил он, — и что ты там делаешь?

— Подругу жду.

— А как встреча с Николаем? Трубку от меня он не берет, паршивец. Совсем обнаглел.

— Нормально, посидели, поболтали.

— Если нормально, то чего же он скрывается?

— Боится, что ты ему хорошую трепку задашь, — ухмыльнулась я.

— И то верно, — протянул дед. — Ладно. Будь добра, передай ему — если в ближайший час не объявится, то я сам к нему приеду.

— Дед, постой, — я заволновалась, — зачем же ехать? Мы ведь завтра сами к тебе… На ужин.

— А, точно, — дед крякнул, и добавил: — И все-таки, передай. Терпеть не могу, когда меня игнорируют.

— Угу, — пробурчала я, и отключила мобильник. Черт, со всеми разговаривать — так никаких нервов не хватит!

Немного подумав, я решила скататься к особняку Семеницких. Новость о том, что у Радочки есть любовник, не давала мне покоя. Если это правда, и загадочный любовник действительно есть, то счастливой жизни Рады в скором времени наступит конец.

И все же в то, что Радочка убила Альбину, мне не верилось. Изменять — да, это одно… Тут много ума не надо. А вот человека жизни лишить… Да и потом каждый день смотреть в глаза его отцу — тут сила воли нужна, правильно Клим сказал.

Вспомнив про Клима, я опять разозлилась. Черт, да что же он все не выходит из моих мыслей?

«Потому что влюбилась ты, дура», — ответила я сама себе, припарковавшись возле особняка Семеницких.

Ивана Поликарповича дома не было. Дверь мне открыла Радочка, одетая в просторный шелковый халат. На ходу подвязывая пояс, она пригласила меня войти, не скрывая удивления.

«Что-то здесь не так», — машинально подметила я, следуя за хозяйкой.

— Лиза! Какими судьбами?

— Вещи кое-какие забыла, — без зазрения совести соврала я. — Могу подняться, забрать?

Глаза Радочки забегали из стороны в сторону, но, натянув на лицо улыбку, она ответила:

— Да, конечно. Ты в комнату, где жила?

— Ага, — кивнула я, поднимаясь наверх. Толкнув створку, тщательно оглядела пространство, заглянула в шкаф и под кровать. Радочка маячила в дверном проходе, нервно переминаясь с ноги на ногу.

«Определенно, что-то не так», — решила я, искоса поглядывая на Радочку. И тут меня осенило: Кристина в пансионате, домработница в больнице, муж на работе… Пустой дом и одинокая Радочка, которая, как я уже успела выяснить, активно изменяет супругу.

— Ну, что? Нашла?

— Нет, — огорченно произнесла я. — Должно быть, потеряла. А думала, что здесь оставила. Извини.

— Да ничего, — Рада облегченно улыбнулась. — Я гостям только рада, ты же знаешь.

Судя по ее нервозности и тому, что выпить чаю она мне не предложила, это была явная ложь. Проводив меня до выхода, Радочка тщательно заперла дверь, а я отъехала недалеко, и, оставив машину в кустах, бегом вернулась к дому.

Устроившись под пышным декоративным деревцем и отмахиваясь от назойливой мошкары, я терпеливо ждала. Если мое предположение верно, то сейчас я увижу любовника Радочки.

Минуты шли, складываясь в часы, я начинала нервничать и злиться. Ноги затекли, и, плюнув на одежду, я уселась прямо на землю. Через три часа я уже хотела вернуться в машину — зверски хотелось есть и пить, но заметила какое-то движение позади дома. Одно из окон первого этажа открылось и оттуда, ловко выставив вперед руки, выпрыгнул молодой человек. Встал, отряхнулся, махнул на прощание кому-то в особняке и двинулся по тропинке в сторону деревни.

Я, забывшая, как дышать, круглыми от удивления глазами провожала знакомого мне парня. Это был… Антон, первая любовь Кристины, бывший шофер и сын домработницы Раисы.

«Ничего себе», — мысленно присвистнула я.

Антон уже скрылся за поворотом, а я все еще сидела на земле, переваривая случившееся. Получается, что Радочка крутит любовь с бывшим шофером? А парень-то тоже хорош — одновременно окучивает и падчерицу, и мачеху!

Обтерев вспотевшие ладони о брюки, я, кряхтя и стеная, поднялась и отправилась в машину. С удовольствием откинувшись на сиденье — надо бы записаться к остеопату, а то я скоро вообще нагнусь и не разогнусь, задумалась.

Итак, Антон встречается и с Кристиной, и с Радой. Также не следует забывать, что у него была третья девушка, к которой, по словам Раисы Степановны, он постоянно ездил в город. Выходило, что парень — отъявленный мерзавец, но как это открытие поможет расследованию?

Приуныв, я завела машину и выехала из поселка. Белые кроссовки Антона все еще не выходили из головы, но подозревать его я не торопилась. Светлая обувь — не улика, а причин, чтобы нападать на меня, у Антона нет. Или все-таки есть?

Вернувшись домой, я переоделась в домашний халат, откопала в морозилке ведерко мороженого и устроилась на диване. Поглощая сладковатую массу и с замиранием сердца следя за главными героями на экране, я даже смогла на время позабыть о Климе и прочих неприятностях. Но не тут-то было — мобильник, до этого тихо лежавший на столике, противно зажужжал.

Звонила знакомая, с которой я подружилась в университете. Засунув ложку в рот, я ответила на звонок, невнятно прошепелявив:

— Слушаю.

— Лиза, говорить можешь? — деловито уточнила Алина Малова.

Она и по жизни была такой — деловой, собранной и жутко серьезной. В студенческие годы решение любой проблемы надо было спрашивать у Маловой — та никогда не истерила и не расстраивалась, имея план действий на любой случай. Мы начали близко общаться после того, как у меня украли сумку в коридоре, и я расплакалась, а Малова тогда, утерев мне слезы, потащила меня сначала в деканат, потом — по всем группам. Преступник покаялся под страхом отчисления, мне вернули сумку, Малова принимала поздравления.

— Могу, — я вытащила ложку изо рта и села, понимая, что сейчас Алина четко изложит цель своего звонка.

— Мне нужна твоя помощь. Необходимо сходить на одно мероприятие, покрутиться там часик и уйти. Сегодня. Сможешь?

— Зачем?

— Сможешь? — настойчиво спросила Алина.

— Чисто теоретически — да, но мой конечный ответ зависит от того, с какой целью я должна появиться на вечеринке.

Алина неожиданно грустно вздохнула и сказала:

— Ты брата моего помнишь? Руслана?

— Помню, — честно ответила я, потому что забыть Руслана не представлялось возможным. В отличие от чернобровой красавицы Алины, Руслан уродился мелкого роста, худым и светловолосым. Как так получилось — вопрос интересный, и на него родители Алины и Руслана, оба высокие брюнеты, только пожимали плечами.

Помимо неказистой внешности, Руслан был очень застенчивым и неуклюжим. Когда я говорю «очень», то поверьте, ни капли не преувеличиваю. Как-то раз он ухитрился разбить стеклянную дверь в магазине, просто прикрыв ее, другой — упал рядом с Алининой машиной, но так, что из-под его ноги вылетел камень и расколошматил ей боковое зеркальце. В третий Руслан наткнулся на официантку в кафе, и она уронила поднос, полный еды…

Это только то, что случалось в моем присутствии. По словам Алины, беды в их доме происходят постоянно, и всему виной — Руслан.

— Его девушка бросила. Неделю назад, и уже нашла себе другого парня. Сегодня день рождение у их общего знакомого, и она там будет. Прикинь, какое для Руслана это испытание?

— Так, — нехорошо протянула я. — Что-то мне подсказывает, что моя роль мне не понравится.

— Изобрази девушку Руслана, а? — попросила Алина. — Сама я не могу — меня все его друзья знают. А о тебе никому не известно.

— А что никого другого не попросишь? — осторожно спросила я, жалея, что вообще ответила на звонок.

— Кого? Ксюху? Так у нее муж и ребенок. Светку? Она весит плюс сто кило. Маринка работает до десяти вечера, никак не успеет. Ну, пожалуйста, Лиз. Что хочешь сделаю.

— Ладно, — выдохнула я, откладывая мороженое в сторону. — Но тебе не кажется, что я малость старовата для твоего брата? Ему, насколько я помню, двадцать.

— Двадцать один, — поправила меня Алина. — И нет, не кажется. Тебе больше двадцати четырех не дашь.

— Подлиза, — буркнула я. — Ладно, куда ехать?

— К моему дому. Отсюда вместе поедете. Делать ничего не надо, просто походишь с ним за ручку, ну, обнимешь разок, окей? Через час можешь сослаться на срочные дела и уедешь.

— Договорились, — ответила я, и пошла одеваться.

Припарковавшись возле Алинкиного дома, я вылезла из машины, одернула слишком короткое платье, и набрала номер подруги.

— Уже спускаемся, — сразу ответила Малова вместо традиционного приветствия. — Минутку, ладно?

— А у меня есть выбор? — тоскливо спросила я, пиная камушек на дороге.

Через минуту, как и обещала Малова, они с Русланом вышли из подъезда. Я повнимательнее присмотрелась к моему ухажеру на этот вечер, и икнула. Очевидно, любимым фильмом Руслана был «Агент 007» или ему просто до безумия нравится классика, но в качестве наряда на вечеринку брат Алины выбрал светло-серой костюм из блестящей ткани.

Я выразительно посмотрела на подругу. Та лишь вздохнула и пожала плечами, мол, пыталась сделать все, что в моих силах.

— Привет, Лиза, — Руслан замер напротив меня, не зная, куда деть руки. — Спасибо, что согласилась.

— Не за что, — натянуто улыбнулась я, обнимая Алинку. Задержавшись возле меня, та шепнула мне на ухо:

— Только не вздумай учить его жизни. Пусть делает, что хочет.

— Это еще почему? — удивилась я. — А как же ценный совет от женщины…

— Знаю я тебя, ты такому научишь, — хмыкнула Алинка, отступила назад и заявила: — Ладно, все, давайте. Удачи вам там. Руслан, не будь размазней. Покажи этой стерве, что она упустила.

Я искоса посмотрела на приосанившегося Руслана, перевела взгляд на его остроносые туфли и скромно промолчала. Интересно, а как выглядит его бывшая девушка?

Воображение мгновенно нарисовало мне мадам в коротком стрейчевом платье с начесом и неаккуратными жирными стрелками. Я хихикнула, и, поймав недоуменный взор Руслана, молча уселась в такси.

По дороге Руслан учтиво спросил:

— Могу я на вечеринке брать тебя за руку?

— Да, конечно, — кивнула я, не видя в этом ничего такого. — Можешь пару раз обнять, иначе твоя девушка нам не поверит.

— Хорошо. Спасибо большое, — смущенный Руслан отвернулся, глядя в окно.

Я тоже задумчиво смотрела в даль. И как я докатилась до жизни такой? Выдаю себя за чью-то девушку, чтобы помочь брату подруги. При этом у самой — полный кавардак. Убийца не пойман, личность напавшего на меня не раскрыта, с Климом ничего не выяснено…

Украдкой посмотрев на Руслана, я полезла в сумочку за телефоном, чтобы проверить, не звонил ли мне Клим. Не звонил.

«Вот скотина», — возмутилась я, начисто забыв, что до этого не ответила на его сорок вызовов.

— Приехали, — оповестил Руслан, помогая мне выбраться.

Одернув платье, я засеменила вслед за ним. Вечеринка проходила в частном доме — здесь имелась большая лужайка, открытый бассейн и диджейский пульт. Музыка орала вовсю, народу было море, и все — молодые ребята.

Почувствовав себя на все двадцать семь, я хмыкнула и направилась к столику с напитками. К сожалению, пришлось чуть-чуть задержаться — Руслан встретил знакомых, представил им меня, а я кокетливо улыбалась, не забывая прижиматься к Алинкиному брату.

— Что будешь пить? — галантно поинтересовался Руслан. И незаметно для всех подтянул брюки.

— Воду, — решила я. Еще напиться в окружении малолеток не хватало. Схватив высокий стакан и украсив его трубочкой, я ненавязчиво дергалась под музыку, чтобы не стоять как истукан. Руслан бледной тенью крутился рядом, изредка кивая друзьям.

Заскучав, я уже хотела сама направиться на поиски загадочной девушки Руслана, которая вероломно бросила его, но тут мой спутник встрепенулся, побледнел и припал к моему плечу, лихорадочно шепча:

— Лиза, она здесь!

— Где? — немедленно заинтересовалась я.

— Вон, в правом углу, в красном платье. Видишь?

— Вижу, — подтвердила я, рассматривая ту, что украла сердце Руслана.

Тощенькая белобрысая девица с куцым хвостиком и ярко-розовыми губами стояла у бассейна, о чем-то разговаривая с манерной брюнеткой в белом. В какой-то момент она обернулась, рассеяно осматривая толпу, и наткнулась взглядом на нас.

Я моментально подтянула Руслана поближе, заставляя себя обнять, и чуть подалась назад, ткнувшись носом в его шею. Со стороны казалось, что мы страстно целуемся.

— Лиза, ты чего? — жалобно спросил мой кавалер.

— Тихо, — пропыхтела я, чувствуя дискомфорт в области позвоночника.

— Лиза, я вообще-то Марину люблю, — заныл Руслан.

— Ты заткнешься или нет? — возмутилась я. — Сам же хотел, чтобы она приревновала, так что будь добр, не стой как истукан.

— А чего делать?

— Обними меня. Живо, — велела я.

Руслан послушно положил руки мне на талию. Простояв так еще секунд десять, я выпрямилась, нарочито небрежно мазнула пальцем по губам, будто поправляя помаду, и нашла взглядом Марину.

Девчонка стояла, разинув рот, и с нескрываемой яростью смотрела на нас.

— Проняло, — хмыкнула я, и нахмурилась. — Ой, похоже, перестарались…

Кипя от гнева, бывшая пассия Руслана двинулась к нам, угрожающе размахивая руками.

— Если что, драться я с ней не буду, — предупредила я Руслана. — Это в список услуг не входило.

— Боишься? — участливо спросил Малов.

Я мрачно поставила стакан на столик, и вздернула бровь.

— Боюсь, как бы потом не звонить маме-адвокату, чтобы она отмазала свою кровиночку от нанесения тяжких телесных.

— Ах ты подлец, — заорала красная как рак Марина, подлетая к нам. — И недели не прошло, а уже телку себе новую нашел?

— Это не то, что ты думаешь, Мариночка, — начал оправдываться Руслан. Я зевнула, оглядываясь по сторонам.

— Да? А что это тогда? Ты стоишь тут с ней и целуешься! Что это за девица? Где ты вообще откопал эту лахудру?

— Я бы попросила, — хмыкнула я.

— Рот закрой, — завелась Марина.

— Мариночка, — ныл Руслан.

Точным движением я выплеснула содержимое своего стакана нахалке в лицо. Марина, от неожиданности широко открыла рот и вытаращила глаза. Смотрелось забавно, пока она не бросилась на меня.

Я быстро юркнула за колонну. Свалив пластмассовый дачный столик, Марина снова полезла в драку, и я растерянно застыла. Блин, ну не могу же я ее бить? Это как отнять конфету у ребенка. Дед будет недоволен, да и Алинка спасибо не скажет.

На счастье, Марину успели перехватить, но она таки ухитрилась бросить в меня стакан. Он пролетел мимо, зато клубничный коктейль щедро осел на моем платье. Пока Руслан успокаивал свою истеричку, я спросила у рядом танцующей девушки:

— Где тут туалет?

— Вон, — не глядя, она ткнула рукой в маленький домик.

— Спасибо, — ответила я.

В сером здании, похоже, мастерской или садовом домике, и в самом деле имелся туалет. Надо сказать, весьма приличный — белоснежный кафель, дорогая сантехника. Войдя внутрь, я услышала странный булькающий звук, и, пройдя дальше, заметила девушку, сидящую на полу в углу.

— Эй, что с тобой? — я присела рядом и дотронулась до ее плеча. — Все нормально?

Девица подняла голову. Тушь размазалась по всему лицу, вокруг рта алела помада. Глаза девчонки слезились, губы дрожали, а кожа приобрела серый оттенок.

— Тошнит, — выдавила она и бросилась к унитазу.

Я закатила глаза. Черт, так и знала, что не стоило соглашаться! Подойдя к девице, я сняла с руки резинку и собрала ей волосы в хвост, пока она корчилась над унитазом. Затем порылась в своей сумке — учитывая мой возраст, я всегда ношу с собой кучу полезных штук, и нашла активированный уголь.

— Вот возьми, — велела я.

Девица проглотила таблетки, жадно запила их водой из-под крана и кивнула:

— Спасибо.

— Не за что. Как себя чувствуешь?

— Уже лучше, — выдохнула она, вытирая рот рукой.

— Подвезти тебя домой? Я собираюсь в город.

— Не надо, за мной брат приедет, — мотнула головой девчонка. — До машины проведешь? Можем и тебя довезти, кстати.

— Было бы неплохо, — кивнула я.

— Кира, — представилась девица.

— Лиза, — ответила я, и уселась на подоконник. — Что выпила-то так много, Кира?

— Достало все, — зло усмехнулась девчонка. — У тебя бывало такое, что хочешь о чем-то сказать, но не можешь?

— Было. Пару раз, — ответила я. — Потом жалела, что не сказала.

— А я вот не могу. У отца горе случилось, жена его умерла, — Кира тяжело вздохнула. — Он словно с ума сошел. Целыми днями только об этом и думает.

— С горем все справляются по-разному, — осторожно заметила я. — Может, ему нужно время?

— Да какое время, — Кира зло фыркнула. — Не из-за чего там убиваться, ясно? Она ему изменяла, и врала постоянно! Против нас с братом настраивала. А он все по ней горюет… И ведь не скажешь уже.

Кира по-взрослому вздохнула, и достала из кармана телефон.

— Брат приехал. Пойдем.

Мы преодолели толпу танцующих, где я увидела Руслана в обнимку с Мариной, и вышли к забору. У главных ворот был припаркован известный мне внедорожник, а возле него, облокотившись на крышу, стоял Клим.

«Чудны дела твои, Господи», — выдохнула я, и одернула платье.

— Это ты, — глупо выдавила я, застыв как истукан.

— Привет, Лиза, — нехорошо улыбнувшись, протянул Клим. Тут его взгляд пал на сестру, которая переступала с ноги на ногу, безуспешно пытаясь скрыть следы собственного пьянства. — Кирка, быстро в машину.

Бросив на меня печальный взор, Кира юркнула в автомобиль и притихла на заднем сиденье.

— Ты сама сядешь или как? — поинтересовался Клим.

— Я, наверное, такси подожду, — мученически улыбнулась я.

Клим вздернул бровь и открыл переднюю дверцу. Выразительно посмотрел на меня. Признав собственное поражение, я села в машину, безуспешно попыталась натянуть платье на коленки и последовала примеру Киры — затихла.

По дороге Клим справился о самочувствии сестрицы, и, пообещав позже провести с ней воспитательную беседу, отвез Киру уже по знакомому мне адресу — к Алле. С тоской проводя удаляющийся стройный силуэт, я брякнула:

— А я, выходит, с твоей мамой уже познакомилась.

— Выходит, — кивнул Клим, — и ты, кстати, ей понравилась.

— Быть такого не может.

— Может, может, — заверил меня Клим, и внимательно уставился в мои глаза. — Ну? Что скажешь в свое оправдание, Лиза?

— Я?

Я вспыхнула до корней волос, покраснев от негодования. Это я должна что-то говорить? Смерив Клима уничижительным взглядом, я процедила сквозь зубы:

— Я с лгунами бесед не веду. Они, знаешь ли, постоянно врут, так что какой толк тратить время зря?

— Я соврал тебе единожды, Лиза, и у меня был веский повод это сделать. Кроме того, я рассчитывал все тебе объяснить, но ты почему-то решила игнорировать меня, словно маленькая девочка.

— Кто бы говорил, — фыркнула я.

— Я думал, взрослые люди разговаривают и выясняют причину конфликта, а не дуются молча, — улыбнулся Клим. — Разве нет?

Возразить на это мне было нечего, и я удрученно молчала.

— С твоего позволения, я объяснюсь? — поинтересовался Клим.

Я кивнула. Потерев переносицу, он вздохнул и сказал:

— Начну, пожалуй, издалека. В тот вечер, когда мы с тобой познакомились, я действительно возвращался от друзей. Меня выдернул отец — с Альбиной, как ты уже знаешь, случилось несчастье. Первые дни папа не мог отойти от шока, а потом у него, как и у твоего деда, возникли вопросы. И он обратился ко мне, учитывая, что раньше я работал в полиции.

— Владлен Викторович попросил тебя отыскать убийцу Альбины?

— Не так. Он просил исключить вероятность убийства, — поправил Клим. — В общем, я срочно выехал к отцу, взяв машину друга. И она, как назло, сломалась. И тут мне повезло — ты с сестрой как раз возвращалась из Тихих вод, и не проехала мимо.

— Поэтому ты вышел возле торгового центра, — нахмурилась я. — А я подумала, что ты стесняешься попросить подвезти тебя до дома.

— Да, — кивнул Клим. — Возле центра я встречался с отцом. Узнав от него все детали, взялся за это дело. После безуспешно потраченного времени я понял — все ниточки ведут к дому Семеницких. Именно туда мне нужно попасть, но как это сделать, я не представлял. Во-первых, Иван Поликарпович и не подозревал, что Альбину могли убить. Во-вторых, он и сам мог оказаться убийцей. В-третьих, он бы абсолютно точно рассказал обо всем Радочке… В общем, как ни крути, ситуация складывалась безвыходная.

— И тут ты вспомнил обо мне, — с сарказмом подсказала я.

Клим улыбнулся.

— Я о тебе и не забывал, Лиза. Ты не выходила у меня из головы, но я дал слово отцу, и решил, что позвоню тебе, когда разберусь с делом Альбины. Не хотелось посреди свидания вскакивать и мчаться куда-то. Но судьба решила иначе — во время обеденного перерыва я случайно услышал беседу своего сотрудника, Николая. Говорил он с твоим дедом, и смысл беседы был, кхм, интересный… Когда он положил трубку, я спросил, в чем дело. Коля рассказал все как есть, показал твою фотографию.

— И ты понял — это судьба, — скривилась я. — А еще удачный повод пробраться в дом Семеницких.

Клим кивнул.

— Да. Я уговорил Краснова отдать эту роль мне, на скорую руку сделал липовые права, и поехал к Семеницким.

— Не боялся, что я тебя сразу раскушу? Дед мог прислать мне фото Краснова.

— Я учитывал это, и заранее придумал байку с прозвищем. Как ты помнишь, она мне все же пригодилась.

— Поздравляю, — воскликнула я, не скрывая ехидства. — Какие дальше планы?

— Просить прощения, разумеется. Лиза, ты простишь меня? — Клим покаянно улыбнулся, склонив голову. — Мне жаль, что пришлось тебя обмануть, но вряд ли бы ты согласилась взять меня в свое расследование.

— Это точно, я бы в жизни не согласилась, — заметила я. — Вообще, терпеть не могу командную работу. Но я тебя прощаю.

— Значит, мир? — обрадовался Клим.

— Мир, — мило улыбнулась я. — Но не дружба. Расходимся по разным сторонам, Клим. Извини, но я больше не хочу иметь с тобой дела.

— Лиза, я же тебе все объяснил…

— И я все поняла, — заверила я его, выходя из машины. Он выскочил следом.

— Стой, Лиза! Да подожди ты!

— Удачи тебе, — крикнула я на ходу, махнув ему рукой, и направилась в сторону светофора. Клим сел в машину, быстро выезжая на дорогу, но не успел — загорелся красный для водителей. Я спокойно прошла перед его автомобилем и завернула за угол, а там — прыгнула в автобус.

«Никогда не играла в команде, вот и нечего было начинать», — подумала я.

— И что? — спросила Юлька таким тоном, словно от ответа зависела моя жизнь. — Ты не собираешься его прощать? Типа — до свидания, амигос?

— Не знаю, — удрученно сказала я, лениво ковыряя ложкой подтаявшее мороженое. В кафе, где я уютно устроилась, было мало посетителей, зато имелась прекрасная веранда. Именно на ней, заняв угловый столик, я и сидела, с тоской глядя на десерт.

— Правильно делаешь, — авторитетно заявила Юлька. — Нельзя мужиков с первого раза прощать. Они потом борзеют и вообще берегов не видят.

— Да ну? — усомнилась я. Юлькиным словам я, конечно, верила, как своим, поскольку опыт у подружки был солидный, не то что у меня, но все-таки…

Когда Клим объяснял мне причину своей лжи, он казался довольно искренним. Ну, да, решил убить двух зайцев одним выстрелом — и с понравившейся девушкой пообщаться, и отцу помочь, но кто бы на его месте поступил по-другому?

Подумав, я решила, что сделала бы точно так же, о чем и сообщила Юльке.

— Это понятно, — с досадой отозвалась подруга. — Но говорить об этом не обязательно. Вот пусть твой Клим, раз он такой распрекрасный, совершит какой-нибудь поступок, тогда и посмотрим.

— Какой поступок?

— Рыцарский, блин, — рассердилась Юлька. — Пусть взгромоздится на коня и доскачет до Красной площади! Не знаю я, какой-нибудь. Но такой, который впечатлит твое сердце.

Потом в трубке возникла пауза — Юлька закашлялась, и добавила:

— Хотя, пожалуй, нет. Твое сердце может впечатлить какая-нибудь ерунда. Так что пусть поступок будет неожиданным и шикарным.

— Хорошо, — согласилась я.

— Все, я приеду через четыре дня, — объявила подруга. — Держи меня в курсе событий, и не вешай нос! Целую.

— Целую, — ответила я, убрала телефон в сумку и попросила счет.

Ну, допустим, Клим созреет и действительно совершит рыцарский поступок. А мне что до этого момента делать? Сидеть, как принцесса в башне, и ждать, пока меня спасут от дракона? Ну уж нет, это совсем не про меня.

Расплатившись, я вызвала такси и доехала до Алинкиного дома — забрать машину. Пересев в родной автомобиль, позвонила Катьке — узнать, как дела. Дела у сестренки шли прекрасно, если не считать постоянных придирок деда, а в целом Катька весь день била баклуши и объедалась вкуснейшей выпечкой, любовно приготовленной Людмилой.

Я завистливо вздохнула. Вот бы сейчас отведать того рыбного пирога… Или пирожков с картошкой. Во рту мгновенно скопилась слюна.

— Так приезжай, тут еще осталось, — прочавкала в трубку сестрица.

— Ты время видела? Почти десять вечера, — напомнила я.

— И что? Ворота после одиннадцати не закрываем, не боись.

— Дед будет выспрашивать, что да как, — отмахнулась я. — А мне сейчас с ним разговаривать нельзя.

Понятливая Катька тут же уточнила:

— Дай угадаю: дед запретил разбираться со смертью Альбины?

— Да, — неохотно буркнула я.

— Рада слышать, что не одна я прогибаюсь под старшего родственника, — фыркнула Катька, и добавила: — Ну, а Клим что? Сходите в ресторан. Там, конечно, нет таких шедевров, которые печет Людмила, но что-то съедобное вполне можно найти.

— Клим занят, — солгала я, не желая объясняться с младшей сестренкой. — Так что поеду домой.

— Не кисни, — посоветовала Катя. — Закажи роллы или пиццу, включи сериал. Тебе нужно отдохнуть. Ты же вроде как в отпуске.

— Вроде бы, — проворчала я, сворачивая в сторону дома, — а такое чувство, будто бы он и не начинался…

Зайдя в квартиру, я с облегчением рухнула на кровать и пару минут лежала в тишине, раскинув руки в разные стороны. Через десять минут благословенная тишина была нарушена настойчивой мелодией, которую издавал мой бессовестный телефон.

— Зла на вас не хватает, — буркнула я, сползла с кровати и схватила мобильник. На экране высветился незнакомый номер. Сердце неприятно ёкнуло — вот таких вот звонков поздним вечером я боялась больше всего. Как правило, ничего хорошего они не предвещают — никто не набирает твой номер в одиннадцать, дабы поделиться радостной новостью.

— Алло, — настороженно сказала я, приняв вызов. — Слушаю.

— Алло! Это Елизавета? — спросил на том конце женский голос. Связь была ни к черту — постоянные помехи, треск, жужжание.

Я помедлила, пытаясь понять, знаком ли мне голос или нет, но в голову так и ничего не пришло. Вздохнув, ответила:

— Да, это Лиза. А вы кто?

— Это Раиса Степановна, экономка в доме Семеницких. Помните меня?

— Да, конечно, — обрадованно воскликнула я. От сердца отлегло. — Что-то случилось, Раиса Степановна?

— Нет, ничего, слава Богу.

— Тогда почему вы звоните так поздно? — недоуменно спросила я.

— Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно, Лиза. Вы можете приехать?

— Сейчас?

— Да, сейчас, — взволнованно перебила меня Раиса Степановна.

Я покосилась на кровать, соблазнительно манившую меня мягким матрацем и невесомым одеялом, потом — на часы, и тяжело вздохнула.

— Раиса Степановна, вы поймите, время уже…

— Это по поводу Альбины, — сказала экономка.

И это нарушило все мои планы на сегодняшний вечер.

— Хорошо, я приеду. В больницу?

— Нет, нет, меня уже выписали… Встретимся на дороге, у поворота в поселок. Через час. Идет?

Треск и жужжание в трубке усилилось, и последнее слово я уже с трудом различила, поэтому прокричала:

— Идет! Я буду!

— Хо. рошо, — слабо отозвалась женщина и повесила трубку.

Чертыхаясь, я влезла в старые джинсы и кроссовки, накинула легкую ветровку — все же летние ночи дело коварное, а болеть я с детства не любила, и вышла на улицу. Моя машина приветливо мигнула фарами, заметно выделяясь пыльными боками на фоне других чистых автомобилей.

«Помыть бы», — с тоской подумала я, садясь за руль. Благо, дорога была пустой, и до поворота в поселок я домчалась за двадцать минут, пару раз нарушив правила дорожного движения. Каюсь, грешна, иногда немного превышаю скорость.

Затормозив, я прищурилась, разглядывая окрестности. И где же Раиса Степановна? Ждет меня под кустом? И тут я увидела — в тусклом свете одинокого фонаря, возле старой остановки стояла неподвижная фигура.

Я включила фары. Раиса Степановна приближаться к машине не спешила, что меня разозлило — не лучше ли поговорить, сидя в удобном салоне, чем отмахиваться ночью от комаров? Вздохнув, я выбралась наружу, от души хлопнув дверцей, и зашагала к женщине.

Та по-прежнему не шевелилась, и с каждым шагом я ощущала смутное беспокойство. Сразу вспомнились Катькины рассказы про мифических упырей, нападающих на одиноких путников и высасывающих у них кровь, а также криминальные новости о реальных упырях, которые грабили и убивали беззащитных девушек.

Нащупав в кармане электрошокер, который после недавнего нападения я хранила поближе к телу, я ускорила шаг и, остановившись в паре шагов, громко крикнула:

— Раиса Степановна! Это вы?

Фигура повернулась и неожиданно резво бросилась ко мне.

«Начинается», — досадливо подумала я, доставая шокер. Вместо приятной Раисы Степановны навстречу мне мчался какой-то грузный мужик, и его действия не оставляли сомнений — он явно не поболтать сюда пришел.

Я позволила себя схватить, поморщившись — нападавший не стал церемониться, с размаху залепив мне оплеуху, а после больно ухватил за руки. Вывернув кисть, я от души ткнула шокером ему в живот, не забыв нажать кнопку. Веселенький треск разрушил ночную тишину, заглушив стрекот кузнечиков.

— Ах ты, …., - нецензурно выразился мужик.

Я пнула его в лицо. Издав странный звук, он плюхнулся на спину, а носок моего кроссовка окрасился в красный.

— В чем дело, дядя? — ласково спросила я, подходя к нему. — Не нравится?

— Да пошла ты в …, - выругался он.

Я ударила его в обозначенное место. Получив пинок под зад, мужик скорчился и взвыл, дергаясь, как червяк.

— Ты меня здесь ждал, да? — спросила я, угрожающе поводя шокером. Замечательный прибор исправно издал еще один треск. — Кто тебя об этом попросил?

— Иди ты, — зашипел мужик, — никто меня не просил.

— Да ну? — удивилась я, и присела рядом с ним на корточки. — А если я тебя сейчас еще раз поджарю, ты мне то же самое скажешь?

Вместо ответа он внезапно толкнул меня ногой. Коротко вскрикнув, я повалилась на спину, а когда вскочила, то неизвестного след простыл — петляя, как заяц, он устремился в лес, смешно прихрамывая.

— Вот блин, — выругалась я, с досадой пнув лежащий на земле камень. — Растяпа!

Растяпой я, конечно, называла саму себя. Оставалось лишь радоваться, что тип убежал в лес, а не прыгнул в мою машину — ключи я оставила в замке зажигания. Вернувшись в автомобиль, я пожалела, что не курю, сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться и поехала в сторону дома.

Разумеется, после случившегося мне не спалось. С трудом подремав пару часиков, я устроилась на кухне с чашкой кофе в руках, мрачно размышляя о ночном нападении. Дождавшись восьми утра, позвонила Ивану Поликарповичу, и попросила у него телефонный номер Раисы Степановны. Сравнила его с тем, с которого мне поступил звонок с просьбой о встрече, и обиженно насупилась.

Номера не совпадали.

Впрочем, ни на что другое я и не надеялась — какой нормальный человек, готовя покушение, будет звонить со своего номера? Раиса Степановна, хоть и была женщиной в возрасте, все же не казалась мне выжившей из ума. Да и если честно, она ли это была вообще?

Я попыталась вспомнить голос звонившего. Женский, это точно. Но похож ли он на голос Раисы Степановны? Чем больше я размышляла об этом, тем сильнее сомневалась. Вчера, будучи усталой и взбудораженной, я вполне могла спутать голос экономки с любым другим. В пользу того, что навредить мне хотела не она, говорил еще один факт — Иван Поликарпович сообщил, что Раису Степановну еще не выписали из больницы.

Допив кофе, я живенько замазала тональником следы бессонной ночи и поехала к Алле. Вчера Кира, будучи под воздействием алкоголя, вполне четко сказала: Альбина изменяла ее отцу. Говорят, что незнакомому человеку проще открыться, вот девчонка и выдала то, что мучило ее долгие месяцы, приняв меня за обычную девицу с вечеринки. Если это правда, то такие новости в корне меняют дело, и к гибели Альбины может быть причастен ее любовник.

Или… Владлен Викторович — обманутый жених.

Алла ничуть не удивилась, когда увидела меня на пороге, и спокойно пригласила войти.

— Я же говорила, еще увидимся, — заметила она, пока я разувалась, и ушла на кухню. Я последовала за ней, взглядом ища Киру, однако ее нигде не было видно.

— Кофе?

Алла поставила передо мной крохотную белую чашку с дымящимся напитком.

— Да, спасибо, не откажусь. Алла, извините за такое раннее вторжение, но мне необходимо поговорить с вашей дочерью.

— С Кирой? Вы знакомы? — удивилась Алла.

— Случайно встретились вчера, на вечеринке.

— Это там она так напилась?

Я кивнула. Алла тяжело вздохнула, и добавила:

— Что поделаешь, молодость. Радует только, что у Киры есть голова на плечах, и она догадалась позвонить брату. А зачем вам моя дочь?

— Она вчера обмолвилась кое о чем, — уклончиво ответила я. — Хотелось бы прояснить ситуацию.

Лицо Аллы приобрело воинственное выражение.

— Вы же не подозреваете Киру?

— Что? — я недоуменно вскинула брови, сначала не поняв, о чем это Алла. А когда поняла, поспешила успокоить встревоженную мать: — Нет, что вы! Конечно, Киру я ни в чем не подозреваю. Просто хочу услышать ее мнение об Альбине.

— Какое тут может мнение, если они даже не знакомы? — справедливо заметила Алла, но привести дочь согласилась, сообщив: — Сейчас я разбужу ее. Кира спит после вчерашнего.

Я кивнула, оставшись ждать на кухне. Неудивительно, что девушка еще не проснулась — судя по ее вчерашнему виду, она влила в себя немалое количество алкоголя. Через десять минут заспанная и встрепанная Кира, сладко зевая, появилась на пороге, и сильно удивилась.

— Ты? Ой, привет. А что случилось?

— Ничего, — мягко улыбнулась я. — Привет, Кира. Послушай, я не просто знакомая твоего брата. Мой дедушка — близкий друг Семеницких, а еще он бывший сотрудник органов. Смерть Альбины вызвала у него сомнения…

Чем больше я говорила, тем сильнее хмурилась Кира. И, когда я закончила с объяснениями, она уже откровенно злилась, икоса поглядывая на Аллу, стоявшую тут же.

— Вчера ты кое-что сказала, — осторожно напомнила я ей.

— Я не знала, кто ты, — пробормотала девчонка. — Если б знала, в жизни бы не сказала.

— Понимаю, — кивнула я. — Но сделанного не воротишь, а твой секрет, возможно, поможет отыскать убийцу. Поделишься?

— Мам, выйди, — попросила Кира.

Алла возмущенно поджала губы, но спорить не стала — удалилась в гостиную, тихо прикрыв за собой дверь.

Наклонившись ко мне, Кира заговорщически подмигнула и прошептала:

— Все равно подслушает.

— Думаешь? — поинтересовалась я, глядя за плотно закрытую дверь.

— Уверена. Мама за меня страшно переживает, но знает, что запрещать что-либо бесполезно. Вот и следит ненавязчиво, чтобы быть в курсе событий.

— Просто она тебя сильно любит, — улыбнулась я.

— Даже слишком, — кивнула Кира. — Итак, о чем ты хотела поговорить?

— Об Альбине, разумеется. Вчера ты сказала, что невеста твоего отца изменяет ему. Я так понимаю, речь шла о Семеницкой?

Кира поморщилась.

— Да.

— И как ты узнала об этом?

— Видела. Альбину и ее парня.

Слово «парень» резануло мне слух. Учитывая возраст Киры, для нее все молодые люди старше тридцати — уже мужчины. Парнем она могла назвать своего ровесника, ну или кого-то, кто ненамного старше нее.

— И где это случилось?

— На парковке торгового центра, — видя мое недоумение, Кира пояснила: — Сейчас все по порядку расскажу. В общем, где-то за неделю до того, как Альбина выпала из окна, отец позвал меня в торговый центр. Мне нужно было купить вещи, ну, еще мы в кино хотели сходить. Но папа не очень любит магазины, поэтому я приехала заранее, вместе с подругой, чтобы выбрать нужное. Ну, а папа бы потом просто все оплатил.

— Так, и что дальше?

— Мы с Олькой устали, и спустились вниз, на парковку.

— Зачем?

Кира оглянулась, и, покраснев, шепотом призналась:

— Покурить.

Я старательно сохраняла невозмутимое выражение лица. Черт, надо бы потом с Катькой поговорить. Вдруг она тоже тайком вот так вот курит на парковках?

— И? Там ты увидела Альбину?

— Да. Их Оля первая заметила. Говорит, смотри, мой одногруппник с какой-то теткой. Ну, я посмотрела. Альбину я запомнила, потому что она была в красном пиджаке. Они в машине сидели, целовались — она за рулем, а парень — рядом. Тогда я, конечно, еще не знала, что это и есть та Альбина.

— Хорошо, а потом? Ты встретилась с отцом, и он представил тебе свою невесту?

— Не совсем. Мы с Олькой вернулись в центр. Папа позвонил через час, сказал, что приехал и ждет меня возле кафе. И еще добавил, что у него для меня сюрприз, что он хочет познакомить меня кое с кем. Я сначала не поняла…

Кира налила себе воды, глотнула и продолжила:

— Я к кафе подошла, увидела их издалека. Папу и Альбину. Они обнимались. Ну, я сразу ее опознала. И ушла.

— И ничего не сказала отцу?

— Нет. Соврала, что у меня срочные дела. Просто… Папа был так счастлив, понимаешь? Радовался, постоянно шутил. Я думаю, что он завидовал маме, что она встретила Игоря, а у него никого нет. И, когда появилась Альбина, он прямо расцвел.

— И ты решила промолчать?

Кира облизнула губы и неуверенно сообщила:

— Я хотела потом с этой Альбиной переговорить… Но сначала нужно было обзавестись уликами. Мое слово против нее. Я узнала у Ольки, как зовут одногруппника. Оказалось, что он бывший студент, его отчислили в прошлом году. Где он живет, Оля не знала. В общем, найти его я не смогла, поэтому решила проследить за Альбиной.

— И что? — с замиранием сердца спросила я. — Проследила?

— Не сама, я что, дурочка что ли? — возмутилась Кира. — Наняла частного сыщика. Детектива.

Я ошеломленно моргнула. Ну и дети пошли, однако.

— И где ты его отыскала?

— Объявление в Интернете, — пожала плечами Кира. — Встретилась, рассказала суть задачи. Внесла аванс.

— И? Ты что-нибудь узнала? Сыщик отчитался?

— Через день после того, как я его наняла, Альбина умерла, — ответила Кира. — И слежка потеряла смысл. Какая уже разница, изменяла она папе или нет? Она ведь погибла.

Трясясь от волнения, я схватила Киру за руку.

— Можешь дать мне номер этого детектива?

— Да. Но сразу говорю — я внесла только аванс. Потом позвонила и отменила все. А зачем он тебе?

— Он мог видеть что-то подозрительное, если следил за Альбиной. Черт, да он же должен был следить за ней в тот день, когда она погибла! — разволновавшись, я вскочила со стула. — Кира, почему ты молчала об этом?

— А кому я должна была сказать? — поразилась она.

— Хотя бы брату! Клим, между прочим, тоже пытается выяснить, кто убил Альбину.

— Да я даже не знала, что ее убили, — всплеснула руками Кира. — И уж тем более, что Клим ищет убийцу! Дай свой номер, я тебе скину контакты детектива.

Я продиктовала цифры, и через секунду мой телефон тихо звякнул, оповещая о входящем сообщении.

— Детектива зовут Егор Тронин, — сказала Кира, поднимаясь.

Дверь в гостиную открылась, и оттуда выглянула Алла.

— Лиза, вы уже уходите?

— Да, мне пора. Спасибо большое. Пока, Кира. Ты очень помогла.

— Да не за что, — махнула рукой девица. — Мам, я еще немножечко посплю.

Проводив взглядом дочь, Алла нервно поинтересовалась:

— Лиза, вы же понимаете, что я вынуждена рассказать сыну о вашем визите?

Я кивнула.

— Конечно. Рассказывайте.

— А вы что, поругались?

— Немного повздорили.

— Надеюсь, ничего серьезного? — осведомилась Алла, застыв в прихожей, пока я обувалась. — Мой сын иногда слишком упрям…

— Все в порядке, — успокоила я ее, не желая вываливать на Аллу подробности. Та с облегчением вздохнула:

— Ну, хорошо. Знаете, Лиза, перед первым вашим визитом сын позвонил мне, и предупредил, что сейчас подойдет девушка, которая ему очень нравится. Попросил рассказать вам все, что я знаю об Альбине. А я спросила: это что-то серьезное? Или так, мимолетная симпатия? Знаете, что он ответил?

Я молча уставилась на Аллу. Она что, издевается?

— Он сказал мне, чтобы я отнеслась к вам как к его невесте, — рассмеялась Алла. — Я, конечно, даже испугалась сначала. Но вы мне очень понравились, Лиза. Думаю, что мой сын не ошибся в выборе.

«Вот только мне он об этом сказать забыл» — подумала я, кисло улыбаясь. Попрощавшись с Аллой, я села в машину и поехала в сторону больницы, собираясь навестить Раису Степановну.

По дороге я позвонила Егору Тронину, который, по словам Киры, должен был следить за Альбиной. Трубку долго никто не брал, и я с досадой решила, что связаться с детективом не получится, как приятный мужской голос, запыхаясь, сказал:

— Здравствуйте. Тронин слушает.

— Добрый день, — воскликнула я. — Меня зовут Лиза.

— Очень приятно, Елизавета. Чем я могу вам помочь?

— Вы ведь частный детектив? Я бы хотела поговорить с вами лично. У меня очень деликатное дело…

— Понял, — перебил меня Тронин. — Подъезжайте ко мне в офис. Часа через два вас устроит?

— Да, конечно.

— Тогда жду, — Тронин продиктовал адрес и отключился.

Порадовавшись, что с детективом так удачно сложилось, я заехала за кофе, и, потягивая ароматный напиток, доехала до больницы. На этот раз с пустыми руками — привозить тортики тому, кто может быть виновен в нападении, мне не хотелось.

Раиса Степановна моему визиту удивилась, и совсем не обрадовалась. Отложив в сторону журнал, она уставилась на меня с немым вопросом в глазах.

— Здравствуйте, — я лучезарно улыбнулась. — Как ваше самочувствие?

— Завтра выписывают, все хорошо.

— Отлично, — я улыбнулась еще шире и присела на стул возле кровати. Раиса Степановна с тревогой следила за моим перемещением, и, наконец, не выдержала:

— Вы что-то хотели, Лиза?

— Да, — не стала я лукавить. — Я хотела поговорить о вашем сыне, Антоне.

Раиса Степановна побледнела.

— В прошлую нашу беседу вы уверяли, что Антон — хороший мальчик, а Кристина — сошедшая с ума от любви малолетка. Верно? Но, как выяснилось, рыльце у вашего мальчика тоже в пушку.

— Я… Я не понимаю, о чем вы говорите.

Раиса Степановна сжала ладонь, комкая простынь в кулаке. Я печально вздохнула, и с грустью сообщила ей:

— Боюсь, мне придется написать заявление в полицию на Антона.

— Что? Зачем?!

— Вчера кто-то позвонил мне, представившись вами. Назначил встречу возле поворота в поселок. Я приехала, а там ждал неизвестный, который напал на меня. И, к слову сказать, это уже второе покушение. Я подозреваю вашего сына.

— Что? Антона? Да зачем ему это? Разве вы с ним знакомы?

— Познакомились, когда я забирала Кристину из вашего дома.

— Не может быть, — упрямо качнула головой женщина. — Вы все врете! Антон никогда бы такого не сделал! Да и зачем ему это?

— Ваш сын встречался не только с Кристиной, но с Радой. И вы это знали, — прямо сказала я. — Поэтому-то в последнее время Кристина стала хорошо к вам относиться, а Рада — дарить свою одежду и прочие подарки. Почему вы скрывали это?

Раиса Степановна пристыжено опустила голову.

— И у Антона была третья девушка в городе. Вы сами сказали это мне. Кто она?

— Не знаю.

— Раиса Степановна…

— Я действительно не знаю! — вскричала женщина со слезами на глазах. — Антон мне не говорил. А по поводу Рады и Кристины… Я в личную жизнь сына не лезу. Да и зачем? Это их дело. Если Рада изменяла мужу, то это только ее вина.

— Как интересно, — не выдержала я. — А то, что ваш сын — преступник, вас не волнует?

— Он не преступник!

— Я думаю, — доверительно сообщила я, — что Антон является организатором двух покушений на мою жизнь, а еще это именно он убил Альбину, чтобы денежки достались Радочке.

— Бред!

— Раиса Степановна, хватит. Вы же знаете, кто мой дед, так? Моих показаний хватит, чтобы Антона забрали прямо сейчас.

В глазах женщины вспыхнула ненависть.

— Вы не имеете права!

— А кто мне запретит? — удивилась я, и встала, собираясь уйти. Окрик Раисы Степановны не заставил себя ждать:

— Стойте! Лиза, погодите!

Я вернулась, молча уселась на стул и сказала:

— Ну?

Выдохнув, Раиса Степановна пролепетала:

— Послушайте, я не верю, что Антон мог… Он хороший мальчик, это правда. Но он всегда хотел больших денег. Я не могла ему дать этого, с учебой у Антона тоже не заладилось. Работать ему было сложно, да и платили везде мало, без образования-то.

Я скривилась. Ну, естественно. Бедный мальчик Тоша. Легко свалить все проблемы на отсутствие образования и бедность, а не признаться честно, что ты ленив и жаден. Моя знакомая, Карина, выросла не в просто бедной, а в нищей семье. Мяса у них в доме не водилось никогда — брат Карины сильно болел, мать с отцом трудились на пяти работах, и все деньги уходили на лекарства и врачей. Карина с девятого класса подрабатывала: мыла полы, потом устроилась официанткой. Учиться она не пошла — времени не было, а впахивала, как проклятая. Сейчас Рина — директор двух ресторанов в нашем городе, ездит на дорогой иномарке, купила себе квартиру и в том году отправила родителей вместе с братом на отдых в Турцию. Она не ныла, не искала легких путей и халявных денег, а работала. Просто честно, ответственно и исправно трудилась, веря в лучшее.

— Вот я и устроила Антона шофером к Семеницким, — продолжила Раиса Степановна. — Он немного проработал. Хозяин к нему придирался, Кристина на шею вешалась…

Поджав губы, женщина недовольно сказала:

— Вы, конечно, можете мне не поверить, но это так. Сам Тоша никогда инициативы не проявлял. Все эта малолетняя… Я ведь тоже там трудилась, целый день в доме, поэтому все видела.

— Допустим. Но отсутствие денег и хорошей работы не оправдывает поведение вашего сына.

Вспыхнув, Раиса Степановна отрезала:

— Он ничего не делал! Да, мой сын красив, женщины на него постоянно заглядываются. То, что он встречался с Радой… Конечно, некрасиво. Но она виновата больше него. А Тоше просто было удобно. Она давала ему денег, подарки делала. Сама, между прочим. Никто не просил. А по поводу гибели Альбины… То, что вы говорите — полная чушь. Мой сын никогда бы такого не сделал. Лишить жизнь человека… Да вы с ума сошли?

— Это вы сошли с ума, Раиса Степановна. Потеряли голову от материнской любви. Пока не поздно, откройте глаза и увидьте, что представляет собой ваш сын, — посоветовала я, поднимаясь. — До свидания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Стойте! Куда же вы? Вы же не будете писать заявление? Лиза!

Я молча вышла из палаты и спустилась на парковку, чувствуя отвращение. Не приведи Господь мне стать такой же слепой по отношению к собственному ребенку. Поддерживать его инфантильность, жадность, безответственность…

Выдохнув, я завела машину. Пора ехать к господину Тронину. Послушаю, о чем мне расскажет детектив.

Офис частного сыщика располагался на первом этаже жилого здания, и, если честно, особого доверия не внушал. Войдя в подъезд, я покосилась на чей-то велосипед, пристроенный под лестницей, и поднялась по широким ступенькам.

Дверь была серой, неприметной, со стареньким звонком. Очевидно, Тронин просто снял квартиру и переоборудовал ее под офис. А может, и сам жил в ней.

Я уже собиралась позвонить, как телефон в моей сумке издал громкий гудок. Вздрогнув, я достала мобильный, и мое сердце забилось чаще — Клим.

— Да, — ответила я, немного отойдя от двери.

— Лиза, где ты? — сходу начал он. Судя по голосу, Клим был чем-то недоволен.

— В подъезде, — честно ответила я.

— Дай угадаю — ты поехала к сыщику, которого наняла моя сестра?

— Угадал.

— Черт, — буркнул Клим. — И угораздило же ее… Ума не приложу, как Кира могла такое скрыть.

— Ты тоже не без греха, — не удержалась я от упрека. В трубке воцарилось молчание, потом Клим ответил:

— Прости меня. Я же тебе объяснил…

— Да-да, я помню, — перебила я его. — Ты не хотел, и все такое… Слушай, я сейчас занята.

— Собираешься беседовать с сыщиком? Кстати, ты не спрашивала у Киры, как звали того парня, что целовался с Альбиной в машине?

— Спрашивала. Она сказала, что забыла имя. Обещала спросить у своей подруги, и перезвонить.

— Ясно, — выдохнул Клим. — Мне то же самое сказала. Лиза, пожалуйста, дождись меня. Я сейчас приеду.

Я закатила глаза. Ох уж эти мужчины! Как будто бы я одна не в состоянии справиться с сыщиком.

— И не подумаю, — ответила я. — Я стою возле двери и собираюсь зайти внутрь. Пока.

Бросив телефон в сумку, я выполнила обещание — в глубине квартиры раздалась заливистая трель, а вслед за ней послышались торопливые шаги.

Егор Тронин оказался молодым мужчиной. Светлые волосы были стянуты в модный нынче хвостик на затылке, на кончике носа висели очки в тонкой оправе. Подозреваю, что стекла в них без диоптрий.

Окинув меня быстрым взглядом, Тронин уточнил:

— Елизавета? Входите. Можете не разуваться.

Я посмотрела на ноги хозяина — сам Егор стоял в легких домашних тапках. Похоже, и вправду здесь живет.

— Вот сюда, в кабинет, — пригласил меня хозяин.

В помещении, большую часть которого занимал стол и массивное кресло, было светло и чисто. Через открытое окно доносился детский гомон, и Егор, обойдя стол, первым делом закрыл его, а потом присел в кресло.

Я устроилась напротив.

— Слушаю вас, — спокойно сказал Егор, упершись локтями в столешницу. — Но сначала скажите, как вы узнали обо мне?

— Знакомая посоветовала. Зовут Кира Стрельцова. Она обращалась к вам недавно.

Егор кивнул.

— Да, помню. Итак, что у вас за проблема?

— Моя проблема как раз связана с делом Киры. Она просила вас проследить за женщиной по имени Альбина Семеницкая. Мне бы хотелось получить отчет.

Егор улыбнулся.

— Простите, это невозможно.

— Тайна следствия? — вздернула я бровь. — Я заплачу.

— Дело не в этом, — немного разозлился Тронин. — Мне просто нечем отчитаться. Стрельцова попросила запечатлеть цель вместе с любовником. Иными словами, ей были нужно доказать ее неверность. Я приехал к дому Семеницкой с утра, засел в засаде. Ждал, пока Стрельцова выйдет из подъезда, чтобы поехать за ней. Но она, увы, скончалась.

— Вы были в этот момент там?

— Я был во дворе, спрятался в таком маленьком проулке, где гаражи. А окна Семеницкой выходили на другую сторону. Само падение я не видел, всполошился, когда приехала полиция и скорая. Подошел к толпе, аккуратно расспросил. Когда понял, что погибшая — это и есть моя цель, то уехал.

— Просто уехали? — поразилась я.

— А что я должен был сделать?

Действительно, интересный вопрос. Подивившись людскому безразличию, я спросила:

— Вы не фотографировали тех, кто входил в подъезд? Не записывали приметы?

Егор отрицательно качнул головой.

— Как же вы собирались вычислить любовника Альбины? — не выдержала я. — Если бы некий молодой мужчина зашел в подъезд, провел с ней время и вышел?

— Давайте вы не будете меня учить, — начал раздражаться Егор. — Даже узнай я, как выглядит ее любовник, чтобы это мне дало? Надо было запечатлеть измену. Из-ме-ну! То есть их двоих, желательно целующихся. В квартиру я бы проникнуть не смог, поэтому ждал, что они вместе окажутся на улице.

Я окончательно приуныла.

— То есть, ничего подозрительного вы не видели? Никто не запомнился? Что-нибудь странное?

Тронин снова повторил:

— Нет.

— Ясно. Спасибо. Если что-то вспомните, пожалуйста, позвоните мне. Я готова заплатить за информацию, — сказала я, и поднялась.

Егор проводил меня до двери, и, выйдя на улицу, я обнаружила около своей машины Клима. Он стоял рядом, засунув руки в карманы, и насвистывал веселенький мотивчик.

Я молча прошла мимо него и села в машину. Недолго думая, Клим распахнул дверцу с другой стороны и уселся на пассажирское сиденье.

— У тебя такое кислое лицо, что у меня есть два варианта. Первый: сыщик оказался бесполезной тратой времени, второй — ты не рада меня видеть, — пробормотал Клим. — Какой из них верный?

— Оба, — сообщила я, и недовольно уставилась на него. — Ты не мог бы выйти? Мне нужно ехать.

— Куда?

— На Кудыкину гору.

— Не смешно, — покачал головой Клим, и придвинулся ко мне поближе. — Лиза, хватит упрямиться. Я же вижу, что ты меня простила, просто вредничаешь.

Я невольно скривилась — сам не зная, Клим сказал чистую правду. Я действительно на него не злилась, но…

— Выметайся, — рявкнула я.

— Хорошо. Но перед этим я должен кое-что тебе поведать.

Я недовольно засопела. Выгнать бы его, но любопытство — штука коварная. Особенно женское.

Клим загадочно улыбнулся.

— Ну? — нетерпеливо спросила я.

— Кира дозвонилась до подруги, и та назвала ей имя и фамилию любовника Альбины.

— И как его зовут?

— Я скажу, если ты признаешь, что простила меня, — хитро усмехнулся Клим.

Я молча хлопнула ресницами. Тоже мне, шантажист недоделанный. И деловито спросила:

— Это все условия?

— И ты согласишься работать в паре.

— Искать убийцу вместе?

— Да.

Я снова мрачно засопела. Так-то я уже его нашла… Этого самого убийцу. Осталось только понять, как все произошло.

— Ну? Согласна? — Клим взял меня за руку. В животе немедленно запорхали бабочки, и я, злясь на себя за такую реакцию, сердито ответила:

— Ладно. Только не мешайся у меня под ногами.

— Договорились, — быстро кивнул Клим. Точно соврал.

— Говори уже, — поторопила я его.

— Ты не поверишь, — ухмыльнулся он. И с торжеством сообщил: — Загадочный молодой любовник Альбины — это наш Антон, сын Раисы Степановны.

Я только и смогла, что молча таращить глаза и смотреть на Клима. Тот, нисколько не смущаясь моего глупого лица, продолжил:

— Паренек-то, похоже, везде успел. Ухитрился охмурить сразу трех женщин, носящих одну фамилию. Черт, он что, и вправду так красив?

Я вспомнила златокудрого Антона, и удрученно кивнула:

— Ага.

— Мне стоит ревновать? — шутливо сдвинул брови Клим.

— С лжецами и альфонсами не вожусь, — буркнула я, и откинулась на спинку. — Получается, Антон встречался с Альбиной… Господи, в голове не укладывается. Зачем ей это?

— Женщины вообще коварны и странны, — Клим задумчиво уставился на мою руку, которую все еще держал в своей, и добавил: — Понятия не имею, как рассказать об этом отцу.

— Скажи как есть, — посоветовала я. — Слушай, а ты уверен, что это Антон? Может, просто тезка?

— Уверен. Кирина подруга назвала не только имя, но и фамилию. Я позвонил в институт, где они учились, сверил данные. Это Антон.

Я растерянно кивнула, продолжая краем уха слушать Клима, однако мысли мои витали где-то далеко. Допустим, Антон, желающий получить много денег легким путем, закрутил романы сразу с тремя дамочками — Альбиной, Радочкой и Кристиной. Но если первые две делали ему дорогие подарки и совали в карманы наличные, то как объяснить страсть Антона к Кристине? Шестнадцатилетняя девчонка на попечении отца…

— Дело раскрыто, — тем временем продолжал Клим. — Надо брать этого Ромео и допрашивать.

— Думаешь, это он вытолкнул Альбину из окна?

— А кто еще? — Клим наморщил лоб. — Паренек, очевидно, надеялся получить деньги Семеницкого. Избавился от Альбины, следующий на очереди — Иван Поликарпович.

— Нелогично, — мотнула я головой. — Наследница — Альбина. Разумнее было бы сразу избавиться от Ивана Поликарповича, и спокойно жить на его денежки.

— А Рада? А Кристина? Думаешь, они стали бы молчать? Очевидно, что Альбина не знала, что является одной из многих, а не единственной. И потом, может быть, Антону больше по душе была Радочка. Вот он и убил Альбину, таким образом, Рада снова становилась главной наследницей.

— Все равно что-то не сходится, — упрямо покачала головой я, и вспомнила недавнее нападение на меня в подъезде. Тот парень был в белых кроссовках и темной одежде. Точно так же был одет и Антон, когда вернулся вечером домой. Радочка звонила мне, когда мы с Климом сидели в ресторане, и даже спросила название. Она вполне могла рассказать об этом Антону, и тот решил подкараулить меня в подъезде…

Чтобы что? Я устало выдохнула. Ну, не совсем же дурак этот Антон? Если, допустим, я бы так легко не отделалась, то это лишь привлекло бы всеобщее внимание к гибели Альбины и Семеницким.

— А я считаю, что все вполне понятно, — возразил Клим. — Может, Альбина узнала об измене Антона, и они поругались… Или это был изначально его план. Но в том, что он виноват, я уверен на сто процентов. Лиза, у тебя очень странное выражение лица.

— Я думаю.

— И что ты надумала?

Я выдохнула, и, чуть поколебавшись, рассказала Климу о двух нападениях. Молча выслушав меня, он слишком спокойно отметил:

— А ты не могла сообщить об этом раньше?

— Когда?

— Например, сразу же после первого покушения, — рыкнул Клим. Его лицо потемнело от злости. — О чем ты вообще думала?

Я пожала плечами.

— Не вижу никаких проблем. С отморозками я бы справилась.

— Лиза, ты девушка, а не терминатор в юбке. А если бы этот парень не испугался твоих соседей? Или ты бы не смогла так удачно воспользоваться электрошокером?

Я молча взирала на Клима. Интересно, он вообще в курсе, кем я работаю?

— И потом, — никак не успокаивался он, — я владелец охранной фирмы. Тебе надо было сразу рассказать мне, и я бы обеспечил тебе охрану.

Чтобы за мной по пятам ходил кто-то вроде Краснова? Нет уж, увольте. Представив эту картину, я содрогнулась. Очевидно, Клим воспринял этот жест как раскаяние, потому что тут же сменил тон и привлек меня к себе, обнимая:

— Ну, все, все. Не переживай, больше никто не посмеет тебя тронуть.

Я задрала голову, чтобы сообщить ему, что и так не особо переживала, но наткнулась на его взгляд, полный тревоги, и благополучно захлопнула рот. Ни к чему сейчас показывать, кто в доме хозяин, пусть Клим думает, что я слабая, испуганная женщина…

Пока я размышляла о незавидной женской участи, Клим меня поцеловал. Все мысли сразу улетучились из головы — я и думать забыла о расследовании и прочих проблемах, как вдруг вспомнила Юлькины напутствия, и сообразила, что рыцарский поступок Клим так и не совершил.

Ловко вывернувшись из его рук, я отодвинулась подальше и намекнула:

— Нам еще убийцу ловить. И, между прочим…

Тут я застыла, как громом пораженная. Ужин у деда! Сегодня вечером он ждет меня вместе с Николаем Красновым, а я этого Николая видела один раз в жизни…

— Что такое? — испугался Клим.

Я сглотнула комок в горле, и шепотом призналась:

— Дед пригласил нас с тобой на ужин. Сегодня.

— И в чем проблема?

— Дед думает, что я приду с настоящим Красновым, которого он, между прочим, прекрасно знает.

Клим озадаченно уставился на меня.

— А нельзя ужин отменить? У нас тут вообще-то важное дело…

Я замотала головой.

— Нельзя. Дед меня из-под земли достанет.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — весело улыбнулся Клим. Его, похоже, ситуация забавляла. А вот мне было совсем не смешно. Зная деда, могу представить, что он устроит…

— До вечера еще полно времени, — заявил Клим. — Так что поехали. Давай пересядем в мою машину.

— Куда?

— К Антону, — решительно кивнул мой спутник. — Я позвоню ребятам, попрошу, чтобы подъехали. Возьмем его тепленьким, немного поднажмем, и получим признание.

— Это незаконно, — с тоской сообщила я, хотя не особо-то и возражала. Надеюсь, моей маме не доведется увидеть меня на скамье подсудимых.

— Мы делаем это во имя справедливости, — заверил меня Клим, выходя из автомобиля. Вздохнув, я последовала за ним. Обещала ведь работать в паре… Придется выполнять.

По дороге Клим сделал пару звонков, пока я увлеченно таращилась в окно, разглядывая мелькающие за стеклом деревья. Версия о том, что Антон хладнокровно вытолкнул Альбину, не давала мне покоя. Конечно, по словам Клима все выходит складно, но…

Я вздохнула. После разговора с Раисой Степановной у меня сложилось совершенно иное мнение об Антоне. Естественно, парень он беспринципный, жадный и безответственный, но никак не тянет на роль убийцы. Мне показалось, что Антон как раз из той категории людей, что вечно ждут подарков от судьбы, при этом не прикладывают ни малейших усилий для достижения цели.

— Что такое? — спросил Клим, от которого не укрылись мои вздохи.

Я покаянно ответила:

— Сомневаюсь, что Антон способен на убийство.

— Вот и узнаем.

— А если это не он?

— Тогда отпустим парня восвояси.

Такой ответ меня успокоил, и я притихла, а потом вспомнила про ужин у деда, и снова приуныла. Мой дражайший родственник, видимо, почуяв что-то неладное, тут же дал о себе знать — телефон разразился недовольным гудением.

Бросив страдальческий взгляд на экран, я приняла звонок.

— Да?

— Лиза, — с ходу начал дед, — где ты?

— В машине.

— Куда едешь?

— Э-э, — замялась я, посмотрев на Клима, — к подруге. Обещала кое с чем помочь.

— Надеюсь, ты помнишь про ужин?

— Конечно. Буду в семь как штык.

— А Николай?

— Придет со мной, — заверила я.

— Отлично, — в голосе деда проскользнули нотки тревоги. — Я вот по какому поводу звоню: нужен твой совет.

Тут уже забеспокоилась я. Деду нужен мой совет? Похоже, завтра пойдет снег, или пришельцы высадятся на Землю.

— Что случилось?

— Катерина нашла себе жениха, — заявил дед. — И, смею тебе напомнить, она младше тебя. А ты все еще не пристроена.

Я закашлялась и робко спросила:

— А что, у нас очередь?

— Разумеется, — начал злиться дед. — Сначала замуж выходит старшая, потом — младшая. В прежние времена…

Дед завел свою любимую песню, связанную с моим замужеством, потом плавно перешел на мою «ужасную» работу, затем с удовлетворением подметил, что нынешнее поколение совсем от рук отбилось…

Через двадцать минут он выдохся, и я смогла вставить словечко:

— А что за жених?

— Какой-то Андрей. Тоже повернут на призраках и НЛО. Ты его знаешь?

— Да, знакома. К сожалению, — пробурчала я.

Дед всполошился.

— А что, этот Андрей — отрицательный молодой человек? Судим, родственники бандиты, имеет наркотическую зависимость?

— Вроде нет, — успокоила я деда. — Просто он несколько… Своеобразный.

— Кхм, — выдавил дед. — Ну ладно. Пойду, поговорю с Екатериной еще раз. А тебя жду в семь!

— Ага, — кивнула я.

Слово «своеобразный» для деда было сродни ругательству, поэтому я не сомневалась, что сейчас он будет промывать мозги Катьке. Что было очень кстати — пару часов дед будет занят, а там, глядишь, и ужин отменится.

Воодушевившись, я посмотрела в окно и обнаружила, что мы уже подъезжаем. Машину было решено оставить на дороге — до деревни вела тропинка, которая хорошо просматривалась, и, если по ней проедут несколько джипов, то подозреваемый может дать деру.

Наши мучения пропали даром — Антона дома не оказалось. Та самая старушка, любезно подсказавшая мне, чей это дом, сообщила, что пару часов назад Антон покинул поселок с большой сумкой, и с тех пор не показывался.

— И что делать? — я растерянно посмотрела на Клима.

— Оставлю тут двоих ребят, — решил он. — Вдруг наш беглец решит вернуться. А ты пока позвони Раисе Степановне — может, она знает, где прячется сыночек?

— Вряд ли она мне это сообщит, — огорчилась я. — Мы не очень хорошо поговорили утром.

Клим раздраженно цокнул, затем философски подметил:

— Что же, этого следовало ожидать. Я бы своего ребенка тоже не выдал.

Я взглянула на часы. Почти шесть. Ладно, попробуем по-другому. Достав телефон, я набрала Радочку.

— Лиза, — удивилась та. — Ты по делу или поболтать?

— Поболтать, — мгновенно соврала я. — Узнать, что нового.

— Да вроде бы ничего, — растерялась Радочка.

— Ты дома?

— Да, мы с Ванюшей собираемся ужинать, — ответила Семеницкая.

Я досадливо поморщилась. Значит, Антон скрывается не у Радочки. Конечно, она может знать, где он, но не сейчас же об этом спрашивать, когда рядом сидит ее супруг, и, возможно, слышит наш разговор.

— Ладно, рада, что у вас все хорошо, — бодро закончила я диалог, и выразительно посмотрела на Клима.

— Ничего? — спросил он. Я мотнула головой. — Ладно, поехали.

— Куда?

— Как куда? На ужин, к твоему деду.

Я резко остановилась, уставившись ему в спину. Заметив мое отсутствие рядом, Клим удивленно обернулся.

— Ты чего?

— Ты собираешься ехать со мной? — сдавленным голосом спросила я.

— А кто же еще?

— Например, Николай, чье место ты сейчас занимаешь.

Клим нахмурился.

— Ничье место я не занимаю. Слушай, Лиза, раз уж ты до сих пор не веришь в мою симпатию, то знакомство с твоим дедом — лучший способ доказать тебе, что мои намерения серьезны.

— Боюсь, после ужина ты так думать не будешь, — пробормотала я, доставая из сумки телефон. Да что за день такой — ни минуты покоя!

На этот раз звонила Катька. Едва я ответила на звонок, как сестренка бурно зашептала:

— Лизка, дед сошел с ума.

— Что опять?

— Он требует назвать полное имя Андрея, чтобы пробить его по базе, — взволнованно прошептала Катя.

— Тю, — фыркнула я. — Это его обычное поведение. Ты что, деда не знаешь?

— И он требует пригласить его сегодня на ужин. Правда, дед называет это «смотринами».

Я хихикнула.

— Что смешного? — возмутилась сестра. — Да Андрей же сбежит, как только его увидит!

— Не волнуйся, отловим твоего Андрея и приведем обратно.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тебе легко говорить, — начала гневаться Катька, но я перебила ее, покосившись на идущего рядом Клима, целеустремленно шагающего к машине:

— Если сбежит, значит, не судьба, сестренка. До встречи.

— Кто звонил? Сестра? — спросил Клим, едва мы уселись в его автомобиль. Я рассеянно кивнула, задумчиво уставившись на еле заметные в темноте домики, скрытые густыми деревьями.

— Как думаешь, почему Антон сбежал?

— Без понятия, — пожал плечами Клим, заводя машину. — Возможно, почувствовал что-то неладное. Испугался и решил дать деру.

— Наверное, Раиса Степановна рассказала ему о моем визите, — медленно произнесла я. — Вот Антон и сбежал. Но он должен был связаться с Радочкой…

— Мы пока не далеко уехали. Можем вернуться, если хочешь.

Я заколебалась, а потом честно ответила:

— Не хочу быть той, от кого Иван Поликарпович узнает об измене супруги. Да у него проблемы с сердцем… Думаю, к такой новости сначала следует подготовить человека.

— К такой новости никого нельзя подготовить, — мрачно отрезал Клим. Его лицо потемнело.

Я с сочувствием взглянула на него. Ведь Климу еще предстоит разговор со своим отцом. Как отреагирует Владлен Викторович, узнав, что невеста была ему неверна?

Заметив, что мы приближаемся к городу, я попросила:

— Заедем ко мне домой? Хочу переодеться.

— Без проблем, — кивнул Клим.

Въехав во двор, он припарковался напротив подъезда, и выжидающе взглянул на меня. Я бодро потянулась к ручке двери, отрапортовав:

— Сейчас вернусь. Я быстро.

— Я провожу тебя до двери.

— Клим, — я укоризненно взглянула на него. — Со мной все будет хорошо.

— Ну уж нет, — отрезал он. — Пойдем.

Вздохнув, я вышла из машины. В подъезде исправно горели лампы, лифт мерно гудел, катаясь по этажам. Нажав на кнопку, я уставилась в стену. Клим тоже молчал — между нами воцарилась странная неловкость, сродни той, что возникает между ранее родными людьми, которые стали друг другу просто незнакомцами.

Поднявшись на седьмой этаж, мы вышли. Клим замер перед моей дверью, и кашлянув, сказал:

— Подожду тебя здесь.

— Можешь зайти, — предложила я, роясь в сумке в поисках ключей.

— Нет, спасибо. Я же вижу, что ты этого не хочешь.

— Да ты прямо экстрасенс, — пробормотала я. Проклятая связка никак не хотела находиться. Клим пожал плечами, и задумчиво произнес:

— Если бы хотела — пригласила бы сразу. А я поднялся не для того, чтобы напроситься в гости.

— Ладно, — кивнула я, не желая спорить. — Я постараюсь собраться быстрее.

Войдя в квартиру, я захлопнула за собой дверь и бросила сумку на столик в прихожей. Так, для визита к деду следует надеть платье… Он терпеть не может женщин в брюках. Что поделаешь, дед у меня страшный шовинист.

Я прошла по коридору и замерла, остановившись напротив двери в гостиную. Странное ощущение, от которого у меня волосы встали дыбом, заставило тело замереть и прислушаться. Тихо. На кухне мерно тикали часы, слышно было, как переругиваются соседи сверху и играет музыка за стеной.

Я напряглась, и сделала еще один шаг к двери. Тихо толкнула створку. Та медленно приоткрылась, открывая моему взору диван и телевизор на стене. Среди обилия подушек и пледов, оставленных Катькой, виднелось чье-то тело.

Мои глаза стали размером с чайные блюдца. Это, что грабитель? Незадачливый убийца, пробравшийся в мою квартиру и уснувший на диване? Может, Катька дала кому-то ключи?

Пока я обдумывала ситуацию, тело на диване сонно зашевелилось и село, оказавшись молодым парнем. Когда он потер ладонями лицо, а потом вдруг испуганно вздрогнул и посмотрел на меня, я поняла, что мне срочно нужно присесть. А еще лучше — прилечь, потому что неведомым мне образом в моей гостиной мирно спал… Антон.

— Матерь Божья, — вырвалось у меня.

Антон с не меньшим удивлением уставился на меня, шокировано открыв рот.

— Вы?

— Я, — кивнула я. — Ты что тут делаешь?

— А вы?

— Ты с ума сошел? — рявкнула я. — Это моя квартира! Кстати, как ты сюда пробрался?

Я принялась оглядываться, с интересом изучая обстановку. Дверь была заперта, все на своих местах. Ну не с неба же он сюда упал? Или милый мальчик Тоша прекрасно владеет отмычками? Весьма подозрительный навык.

— Через балкон, — хмуро пояснил Антон, вставая с дивана. Моего, между прочим дивана, на который он залез в обуви.

Я прищурилась.

— Ты меня за дуру-то не держи. Как ты на балконе оказался?

— Так там люк, — сообщил Антон. — Вот я и спустился вниз.

Ситуация стала потихоньку проясняться. Дело в том, что в доме, в котором я жила, у всех соседей имелись пожарные люки на балконах вкупе с лестницей. Некоторые, насколько мне известно, люки заварили, я же этого делать не стала, боясь гнева управляющей компании. А так как сейчас лето, балкон, разумеется, был открыт.

— То есть ты от соседки сверху спустился? — уточнила я. Антон кивнул. — А у нее ты что делал?

— Прятался, — честно ответил парень. — У Светки муж внезапно приехал, вот и пришлось к вам лезть. Так-то она просто моя знакомая, работали вместе, но супруг у нее ревнивый, просто жесть. Вот Светка и велела вниз лезть, сказала, что соседки дома почти никогда не бывает.

Словно в подтверждение его слова, ругань сверху стала интенсивнее. Я распознала высокий женский голос, что-то визгливо доказывающий, и мужской баритон.

— А прятался ты зачем? — с интересом спросила я.

— А вам какое дело?

— Слушай, парень, — устало начала я, мельком взглянув на часы. — Времени у меня мало, поэтому рассказывай все как на духу.

— Да что рассказывать-то? — растерялся Антон. Глаза его забегали из стороны в сторону, и он попытался сделать маленький шаг в сторону выхода.

Я повторила его движение, встав на пути.

— Не советую, — покачав головой, я добавила: — За дверью ждет мой друг, но вряд ли ты успеешь до нее добраться. Почему ты отправился к Светке, а не остался дома?

Помявшись, Антон ответил:

— Из-за Кристины.

— Кристины? — недоуменно вздернула я брови.

— Точнее, из-за ее отца. Ивана Поликарповича. Рада позвонила мне, сказала, что он собирается…

Антон сглотнул, и неуверенно закончил:

— Ну, типа, хочет мне отомстить. Якобы скоро ко мне приедут менты и заберут меня, чтобы посадить. Радка велела мне из дома смотаться, и пока переночевать у какого-нибудь друга, а она все уладит. А у друзей всех хаты несвободные, вот я к Светке и напросился. У нее муж должен был завтра вечером приехать, а прикатил раньше. Это все потому что он у нее ревнивый жутко, следит за ней постоянно. В общем, как этот… Аттила!

— Отелло, — поправила я его. — Ну и что?

— И ничего, — пожал плечами Антон. — Мать в больнице, я к Светке, тут муж ее в дверь барабанит. Пришлось сюда спуститься. Я посмотрел — балкон открыт, дома никого. На диван присел, ну, и как-то так получилось, что уснул.

Я молча смотрела на него. Нет, скажите мне, он что, дурачок? История, рассказанная Антоном, вполне тянула на какую-нибудь второсортную драму, однако его глуповатый вид и честные глаза убеждали меня, что все сказанное — правда.

— Ты с Радой давно встречаешься?

— Мы типа друзья с ней, — пробубнил Антон.

Я закатила глаза.

— Ладно, не хочешь по-хорошему, я вызываю полицию.

— Нет, стойте, — испугался он. — Не надо ментов. Я все так расскажу! Мы с Радой… Ну, где-то около года. Может, месяцев восемь.

— А с Кристиной?

— С ней я не встречался, — обиженно протянул Антон. — Вы что, она же маленькая еще. Так, прибегала ко мне иногда, всякие глупости болтала. Я, чтобы ее не обижать, слушал.

— Я видела, как вы целовались, — не выдержала я. — Что ты мне тут сказки рассказываешь?

— Целовались и что? Серьезно я с ней никогда не встречался, — нагло заявил Антон. — Дальше поцелуев дело не заходило. Ну, обжимались, и что такого? А она, между прочим, настаивала на постели.

Я вздохнула.

— И когда у вас это началось?

— Месяц назад, — неохотно сообщил Антон. — Она меня все донимала, записки подбрасывала, возле дома караулила. Ну, чисто кошка влюбленная. Мне, конечно, подобное внимание льстило…

Я с каменным лицом смотрела на Антона, испытывая дикое желание врезать ему по морде. Ничего, сейчас он закончит, и я стукну его. Желательно ногой. Совру потом, что в темноте испугалась грабителя.

— А с Альбиной у тебя что было? — задала я следующий вопрос.

Антон вздрогнул.

— Ну, типа тоже. Роман.

— Кто был инициатором?

— Чего?

— Кто первый к кому полез? — терпеливо пояснила я.

— А, это, — обрадовался Антон. — Ну, она ко мне. Я еще тогда шофером работал, а Альбина к отцу приехала. Они чего-то разругались сильно, потом шеф велел ее домой отвезти. Ну, я согласился, повез. К дому ее приехали, а она взвинченная всю дорогу была, по телефону жаловалась подруге. Я остановился, говорю ей: приехали, а она мне руку в трусы кладет…

— Стоп, — перебила я его. — Без подробностей. Когда это было?

— Месяца четыре назад.

— И вы с тех пор с Альбиной встречались?

Антон уныло кивнул.

— Вы не понимаете… У нас любви не было. Мы чисто ради… Ну, как вам сказать?

— Говори как есть, — велела я.

— Вы же сами сказали — без подробностей, — возмутился Антон. — Ради секса, короче. У Альбины там проблемы были с женихом, у нее запросы… Специфические. Ну, чисто взаимовыгодное сотрудничество. Она мне деньгами помогала, я ее удовлетворял.

Я ошеломленно моргнула. Разговор с Антоном должен был прояснить ситуацию, а не запутать ее еще больше. Ну, и что теперь мне с ним делать?

— Я очень испугался, когда она умерла, — покаянно шмыгнул носом Антон. — Ну, что о нас узнают. Сначала хотел сам в полицию пойти, но потом передумал.

— Очаровательно, — вырвалось у меня. — Тебя совесть-то не мучает?

— Мучает, — кивнул Антон, но я ему не поверила.

— А то, что ты встречался с тремя девушками сразу? Причем они все родственницы, — напомнила я ему. — Ты что, идиот? Или тебе все равно, с кем спать?

— Вы не понимаете, — выпятил грудь Антон, и стал похож на самовлюбленного павлина. — Для мужчины секс — это ерунда. Это вы там себе чего-то придумываете, фантазируете. А у нас все просто. Чтобы спать, не обязательно любить.

Я устало опустилась в кресло, снова посмотрев на часы. Так, прошло уже десять минут, значит, в запасе у меня еще минут пятнадцать.

— Альбину убили, — без предисловий сказала я. Антон побелел, как призрак и выпучил глаза. — И ты — главный подозреваемый.

— Что? Да я… Я никогда бы! Зачем мне ее убивать?

Я пожала плечами.

— Вариантов много. Она хотела тебя бросить, или ты ее, вы поругались, подрались… Или ты ее шантажировал, или она узнала о твоей связи с Радочкой… Кстати, твои женщины знали, что они не единственные?

Антон покраснел.

— Нет. Никто друг о друге не знал.

— Прелестно, — кивнула я, нервно качая ногой. Черт, что же с ним делать? Антон тем временем в панике метался по гостиной и грыз ногти, иногда бросая на меня страдальческие взгляды и бормоча:

— Я бы пальцем ее не тронул! Мне это зачем? У нас нормальные отношения были. Договоренность. Никаких претензий… Стойте!

Он всполошился и более уверенно посмотрел на меня.

— Когда Альбину убили? Вы знаете?

— Знаю, — я назвала ему время и день. Антон просиял, как начищенная монетка.

— Так это… Получается, я тогда же на работе был. Друг попросил его подменить.

— Кем друг трудится? — поинтересовалась я.

Работа и Антон? Что-то новенькое. Но в следующую секунду я поняла, что удивляться не стоило, потому что Антон горделиво сообщил:

— Он в стрип-баре работает барменом. Они с часу дня открыты, — пояснил Антон. — Там и камеры есть. Можете проверить.

— Обязательно.

Я поднялась и задумчиво сообщила:

— Вот как мы сделаем. Я запру тебя здесь. Выбраться через соседей ты не сможешь, замок тоже не взломаешь. Будешь сидеть и ждать моего возвращения.

— А вы куда?

— Куда надо, — обрубила я его. — Короче, сиди здесь, посмотри телевизор, в холодильнике есть еда. Я вернусь, и мы решим, что делать дальше. Заодно и алиби твое проверим.

Антон начал активно возражать, но я нахмурилась и спросила:

— Тебе ведь все равно идти некуда? Или мне Ивану Поликарповичу позвонить?

Парень заметно приуныл и покорно сел на диван.

— И обувь сними, — велела я, выходя из гостиной. — И полы протри, наследил здесь!

Быстренько приняв душ, я нацепила первое попавшееся платье, туфли, сбрызнулась духами и закрутила волосы в пучок. На большее времени не оставалось. Строго-настрого приказав Антону вести себя тихо, я выскользнула в подъезд.

Клим, прислонившийся к стене, при виде меня улыбнулся.

— Ты потрясающе выглядишь.

— Не надо врать, — поморщилась я, поскольку прекрасно знала, что синяки под глазами и усталый вид отнюдь не украшает женщину. Но немножечко зарделась от смущения. — Идем уже, дед скоро начнет звонить.

— Конечно.

Клим церемонно подал мне руку, ведя к лифту. Я засеменила рядом, поскольку передвигаться быстрее на этих убийственных каблуках было невозможно, и, оказавшись в машине, с облегчением выдохнула.

В доме у деда горели все окна, а возле дверей нас торжественно встречала Людмила. Я торопливо приобняла ее, представив их с Климом друг другу, и вошла внутрь. Дед ждал в гостиной, сидя во главе стола. С правой стороны скромно сидела Катька, рядом с ней — Андрей в невероятно желтой рубашке и синем галстуке. Оба выглядели печальными, и подавленно смотрели на стол, заставленный яствами.

— Лиза, — дед поднялся, раскинув руки в разные стороны. — Опаздываешь.

— Пробки, — солгала я, обнимая его, и отошла в сторону. — Дедуль, вот, познакомься. Клим. А это — мой дедушка, Семен Яковлевич.

— Добрый вечер, — улыбнулся Клим, протягивая ладонь для рукопожатия.

Дед растерянно протянул свою руку и, оглянувшись на меня, спросил:

— А где Николай?

Я уселась за стол напротив Катьки, и, лукаво улыбнувшись, ответила:

— А вот Клим тебе сейчас и расскажет.

Дед вопросительно уставился на Клима, который, признаться, несколько растерялся.

Я, ухмыльнувшись, отщипнула виноградину с громадной грозди и запихнула ее в рот, с интересом наблюдая за разворачивающейся картиной.

— Может быть, присядем? — пришел в себя Клим.

— Да, конечно, — спохватился дед. — Вот, рядом с Лизой.

Усевшись во главе стола, дед откашлялся и снова устремил испытующий взгляд на моего спутника. Андрей робко поправил очки, а Катька прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

— В первую очередь хочу сказать, Семен Яковлевич, что я очарован вашей внучкой. Мы познакомились в необычных обстоятельствах…

— Это в каких же? — живо спросил дед.

— У меня сломалась машина, и я встал на обочине. А Лиза с Катериной как раз возвращались от вас, — улыбнулся Клим. — И любезно согласились подбросить меня до города.

— Кхм, — дед, тысячу раз говоривший мне никогда не подбирать одиноких молодых мужчин на дороге, насупился. Я повинно опустила голову, а Катька добавила:

— Только мы сначала его за упыря приняли.

— Не, они же только возле болот, — влез в разговор Андрей, затем посмотрел на деда и замолчал.

— Это никак не объясняет того, почему я не вижу Николая, — заметил дед.

— Собственно, я и есть Николай, — пояснил Клим. — В некотором роде. Сейчас объясню…

Чем дольше он говорил, тем сильнее хмурился дед. Разумеется, Клим несколько приукрасил истину, добавив, что «хотел помочь такой прекрасной девушке», «опасался за мое здоровье и безопасность», и «собирался восстановить справедливость».

— А солгал-то почему? Ну, рассказал бы все как есть, ежели тебе так моя внучка приглянулась.

Дед, как и я, вранье на дух не переносил, и теперь неодобрительно смотрел на Клима. Я тоже уставилась на него, с нетерпением ожидая ответа.

— Испугался, — честно признался Клим, — что она меня куда подальше пошлет. Не хотел такой шанс упускать.

Дед крякнул, задумался, потом наставительно изрек:

— Ну, раз дело такое… Ладно. А Кольку, стервеца, я все равно сыщу и уши ему надеру. Значит, внучка моя тебе приглянулась. Это хорошо. Если Лизу все устраивает, то меня и подавно. Только ты уж уважь старого человека, расскажи о себе. Все ж интересно послушать, кому внучку отдаю.

Катька с Андреем, на протяжении всего монолога Клима слушавшие его с раскрытыми ртами, довольно переглянулись и заулыбались, а я не верила своим ушам. Вот так просто? И дед даже не прочтет часовую лекцию о вреде лжи? Не будет отчитывать меня за то, что познакомилась с парнем на дороге? Не фыркнет, спросив, как родителей Клима угораздило выбрать ему такое имя?

— Видать, сильно ты деду надоела, раз он тебя быстрее сплавить хочет, — шепнула мне Катька.

Я пнула ее под столом, но случайно попала в Андрея. Тот подпрыгнул, пискнув от возмущения.

— Что такое? — неодобрительно нахмурился дед, которого отвлекли от беседы с Климом. — Чего ты пищишь?

— О, я…В-вспомнил кое-что, — заикаясь, проговорил Андрей.

Лицо деда потемнело.

— А что с речью?

— Андрей заикается, когда волнуется, — пояснила Катька.

— Так не волнуйся, — милостиво разрешил дед, подыскавший себе новую жертву. — В армии служил?

— Н-нет.

— Это почему еще?

— Н-негоден…

Я сочувственно вздохнула. Ну, не повезло Андрею, что сказать. Катька беспомощно посмотрела на меня тем самым сестринским взглядом, и я, проклиная свою доброту, вмешалась в разговор:

— Дед, да ладно тебе. Сейчас многие не служат.

— И ты посмотри, какие люди по улицам ходят, — завелся дед. — Чистое безобразие! Мужчина должен оставаться мужчиной, так, Клим?

— Я служил, — заверил его Клим. Я прожевала лист салата, испепеляя его взглядом. Предатель.

— Вот и пирог, — в гостиную вплыла спасительница Людмила, держа огромное блюдо. Катька с облегчением вскочила, и бросилась к ней, собираясь помочь. Дед засуетился, освобождая место на столе, а я встала, быстренько предупредив:

— Пойду, чай заварю.

— Я с тобой, — поднялся Клим, и прошмыгнул за мной на кухню.

Включив чайник, я полезла за чашками, которые хранились на верхней полке. Клим, естественно, бросился мне помогать, встав сзади меня. Ощущая, как волосы на моем затылке шевелятся от его дыхания, я недовольно сказала:

— Похоже, деду ты понравился.

— Главное, что я нравлюсь тебе.

— Да? Ты так в этом уверен? — я развернулась, вырвав у него из рук чашки, и принялась расставлять их на подносе. Руки слегка подрагивали, и я мысленно чертыхнулась. От внимания Клима это, конечно же, не укрылось, и он ласково накрыл мои ладони своими, вынуждая остановиться и посмотреть на него.

Он улыбался. Улыбался своей проклятой улыбкой, от которой у меня замирало дыхание, а сердце начинало колотиться чаще.

— Уверен, — шепнул Клим и склонился, чтобы поцеловать меня. Я, застыв как изваяние, беспомощно трепыхалась в его руках, ожидая этого поцелуя. И, когда между нашими губами остались считанные миллиметры, на кухню зашла Людмила.

— Ой, — сконфуженно пробормотала она. — Простите, я не подумала…

— Ничего страшного, — я опустила голову, нервно облизав губы. — Все в порядке, мы почти закончили.

И покраснела, потому что звучало это… Двусмысленно. Клим ухмыльнулся, и выхватил у меня из рук поднос. Людмила взяла чайник, а я, прихватив сахарницу, двинулась за ними.

Остаток ужина пролетел быстро. Дед, выпустивший пар, заметно подобрел, и на Клима поглядывал с одобрением. Андрей, кстати, одобрения не получил, поэтому Катька заметно переживала, расхваливая своего возлюбленного на все лады. Когда половина блюд была съедена, и я осоловело откинулась на стуле, мысленно клянясь завтра же пойти на тренировку, дед кивнул мне:

— На пару слов.

Кряхтя, я поднялась и последовала за дедом в его кабинет. Уверена, что деду надо было проводить беседу с Климом здесь — несколько охотничьих ружей и голова лося мало кого оставят равнодушными. Усевшись в кресло, дед достал сигарету и закурил.

— С ума сошел, — возмутилась я.

— Честное слово, первая за день, — зачастил дед.

Сигарету я отняла, затушила в пепельнице и уселась напротив, закинув ногу на ногу. Дед заметно скуксился, и, гневно вертя зажигалку в руках, спросил:

— Надеюсь, ты выполнила мою просьбу, и в дело Альбины больше не лезла?

Я тоскливо вздохнула и отвела взор.

— Понятно, — протянул дед. — Ну, и чего?

Обрадовавшись, что скандала не будет, я рассказала события последних дней. Узнав о втором покушении, дед побагровел, жахнул кулаком по стенке за неимением стола и сурово объявил:

— Из этого дома — ни ногой.

— Да ладно тебе…

— Я что сказал? — возмутился дед. — А этот твой, Клим который, где был?

— Он тоже не знал. Кстати, отреагировал примерно как ты.

— Наш человек, — удовлетворенно кивнул дед, и без перехода спросил: — Что думаешь? Антон этот виноват?

Я отрицательно покачала головой.

— Да Радка это, — досадливо произнес родственник. — Больше некому.

— Кишка тонка. Радочке только бы в зеркало на себя смотреть…

— Ладно, езжай домой. Завтра утром все обсудим.

— Значит, мне можно уехать? — улыбнулась я. Дед прищурился.

— Только не одной.

— Дед!

— Что — дед? Тебе сколько лет уже, а все глупостями занимаешься. Кто правнуков мне рожать будет?

— Катька.

— У той молоко еще не губах не обсохло. Ладно, пойдем.

Спустившись, дед позвал Клима, и, отойдя с ним в сторону, о чем-то начал шептать. Впрочем, о теме беседы я догадывалась. Не оставлять Лизу одну, не спускать с нее глаз, обидишь — я тебя пристрелю…

Пока я скучала, разглядывая ногти, Катька проводила своего Андрея и подсела ко мне.

— Как у вас? — шепотом спросила она, кивая на Клима. — Все хорошо?

— Нормально.

— Ну, слава Богу. Глядишь, к нему съедешь, а я в твоей квартире жить стану.

— Ага, перебьешься.

— Не будь жадиной, — возмутилась Катька. Я щелкнула сестрицу по носу, и поднялась, заметив, что дед с Климом договорили.

— Ну, мы поехали, — весело сообщил Клим, прощаясь со всеми.

Выйдя в сад, я вдохнула упоительный воздух, подняв лицо к небу, усыпанному сотнями звезд. Клим взял меня за руку, и, гладя большим пальцем мою ладонь, хрипло сказал:

— Я обещал твоему деду глаз с тебя не спускать.

Я повернулась к нему, и, улыбаясь, с вызовом в голосе ответила:

— Так не спускай.

— Никогда, — заверил он меня, и в подтверждение этому крепче сжал меня в объятиях. И наконец-то поцеловал, что было лучшим завершением этого вечера.

По дороге домой я вспомнила о том, что в моей квартире мирно сидит Антон, испачкавший мне полы и диван. И расстроилась — жаркие поцелуи настроили меня на романтический лад, который сейчас подло улетучился.

— Чего приуныла? — Клим, не глядя, мгновенно почувствовал перемену в моем настроении. И положил руку на мое колено, ласково погладив голую кожу, которая тотчас покрылась мурашками.

— Вспомнила кое о чем, — рассеянно ответила я.

— О чем?

Я закусила губу, соображая, как бы напроситься к Климу в гости. И дело не в том, что мне хотелось продолжения этой ночью — ночевать в одной квартире с Антоном я вовсе не собиралась. Да, я могу считать его хоть трижды невиновным, но и закрыть глаза на присутствие постороннего человека тоже не могу.

— Воду должны были отключить, а я забыла набрать пару ведер, — буркнула я.

— Не вижу проблемы, — заявил Клим. — Поедем ко мне. Если ты, конечно, не против.

— Не против, — живо согласилась я.

Клим с подозрением взглянул на меня.

— Не хочешь заехать к себе? Может, тебе что-то нужно?

— Нет, — я похлопала по сумке, — у меня все с собой.

Выглядело это так, будто я с самого начала планировала поехать к Климу, что, естественно, характеризовало меня не в лучшем свете. Оттого я окончательно приуныла, и когда мы подъехали к светлой многоэтажке, нервно буркнула:

— Я думала, у тебя квартира поскромнее.

— Она скромная, — заверил Клим.

Квартира оказалась трехкомнатной: спальня, кабинет и гостиная. Я посмотрела на диковинную раковину, современную кухню и полы из натурального камня, присвистнула, и с интересом спросила:

— А что, нынче охранники в цене? Сколько ты зарабатываешь?

— Точную цифру не скажу, но могу позвонить бухгалтеру, — прищурился Клим, доставая откуда-то бутылку вина.

— Не стоит, — отказалась я, засунув нос во все щели.

После тщательного осмотра я прошмыгнула в душ, и вышла оттуда, завернутая в полотенце. На кухне меня встретил бокал с вином и Клим, который, совершенно не стесняясь, пожирал меня взглядом.

— Я воспользовалась твоим шампунем, — на всякий случай предупредила я, хотя это было и так понятно, потому что от меня за версту разило чем-то терпким.

— Ага, — рассеянно кивнул Клим, не сводя с меня глаз.

— Не найдется футболки? Ау, — я села на барный стул и щелкнула пальцами. — Земля вызывает Клима!

— Что? Да, сейчас, — опомнился он, и бросился за футболкой.

Благосклонно приняв вещь из его рук, я сходила в ванную, чтобы переодеться, и вернулась обратно, заслужив еще один восхищенный взгляд.

— Никогда не думал, что женщина в футболке может выглядеть так сексуально, — сообщил он. — Я даже не верю, что ты настоящая.

Я развела руками.

— Самая что ни на есть. И сейчас докажу это, — я потянулась к бокалу с вином, сказав себе, что заслужила отдых.

В конце концов, я же в отпуске. Могу я расслабиться или нет?

— Конечно, да, — ответил Клим, и я сообразила, что сказала последнюю фразу вслух. Определенно, мне точно нужен отдых. Вот закончу с расследованием, возьму Юльку и махну куда-нибудь в теплые края… На этой позитивной мысли у меня родился тост.

— За успех нашего расследования, — отсалютовала я бокалом, и выдохнула, горестно поглядев на аппетитный сыр и шоколад. — Ладно, с завтрашнего дня начинаю следить за питанием.

— У тебя превосходная фигура, — заметил Клим, усаживаясь рядом. — Это даже не комплимент, а констатация факта.

— И все равно спасибо.

— Хоть это и неудивительно, ведь ты работаешь в фитнес-центре, — продолжил он. Я насмешливо улыбнулась.

— Узнавал?

— Разумеется. Дай угадаю: ты инструктор…

Он окинул взглядом мои ноги.

— По плаванию? Или кардио?

Я сделала маленький глоток вина и непринужденно ответила:

— Да нет, немного другое. Я преподаю айкидо.

Клим смешно вытаращил глаза.

— Что?

— Айкидо, — повторила я. — Веду групповые и индивидуальные занятия у женщин. Учу их самообороне. В наше время, знаешь ли, опасно одной разгуливать по улицам.

Клим выглядел донельзя несчастным.

— Черт, то есть ты тренер. А я-то думал, почему ты так уверена в собственной безопасности, и отказываешься от охраны…

Я кивнула, стащив с тарелки еще один кусочек сыра, и поинтересовалась:

— А ты чего ожидал? Вижу, что ты удивлен.

— Еще бы, — буркнул Клим. — Уже придумал план, как спасу тебя от грабителей, прикинувшись принцем на белом коне, а выходит, грабителей нужно будет спасать от тебя.

Я расхохоталась, представив эту картину. Кстати, Бог меня пока миловал — не считая последних двух покушений, в жизни я с такими ситуациями не сталкивалась. И, надеюсь, так и продолжится.

— Деду не нравится твоя работа? Он мне говорил, что тебе пора взяться за ум.

— Верно. Дед не может пережить, что я не пошла работать в органы, — подтвердила я. — Теперь вся надежда на Катьку.

— А она кем хочет стать?

— Охотницей за привидениями, конечно же, — хихикнула я. Бедный дед, не видать ему нас в форме.

Клим покачал головой, все еще удивленно рассматривая меня.

— Все-таки странно, — вдруг заявил он. — Глядя на тебя, не верится, что ты можешь дать отпор мужчине.

— Это вызов?

— Просто предложение.

Я соскочила со стула, и потянулась, разминая руки. Судя по блеску в глазах Клима, все шло согласно его плану, только вот он не знал, что наши планы на сегодняшнюю ночь одинаковы.

— Спорим, ты не продержишься и пять минут, — азартно предложила я.

— Спорим.

Мы пожали друг другу руки, и, не отводя глаз друг с друга, переместились в гостиную. Клим должен был напасть на меня, я, естественно, должна была защищаться.

В принципе, он так и поступил — напал, только с поцелуями, а я и не подумала сопротивляться. То ли длительное воздержание дало о себе знать, то ли Клим обладал поистине магнетическим обаянием, но я и глазом моргнуть не успела, как оказалась без одежды. И меня это нисколько не смутило — дрожа от нетерпения, я поторапливала Клима, цепляясь за его широкие плечи. Когда мы, не размыкая объятий, рухнули в постель, мне окончательно сорвало голову — от удовольствия и сладких ласк; не сдерживаясь, я нырнула в этот омут острых ощущений, блаженно закрывая глаза, но на изнанке век почему-то все равно видела его лицо с невыносимо очаровательной улыбкой.

— Утро доброе, Лиза.

— Ага, — сонно пробурчала я, перевернулась на другой бок и… Осознала, что лежу в кровати не одна.

Остатки сна как ветром сдуло. Широко раскрыв глаза, я села, прижимая к себе одеяло. Уже полностью одетый, Клим стоял возле постели, довольно улыбаясь. Впрочем, что тут гадать? Причиной его радужного настроения являлась я.

— Я не хотел тебя будить, но уже почти десять, — заметил он.

— Что?!

Я вскочила, отбросив одеяло в сторону, и бросилась в ванную.

— Жду тебя на кухне, — прокричал мне вслед Клим.

Приведя себя в порядок и натянув вчерашнее платье за неимением другой одежды, я выплыла из ванной на запах кофе. И блаженно сунула нос в чашку, параллельно проверяя звонки и сообщения на телефоне.

— Антон так и не пришел домой, — оповестил меня Клим.

Я машинально кивнула. Ну, да, с чего бы Антону возвращаться, если я закрыла его в своей квартире. Кстати, об этом — нужно парня проведать, а то не ровен час, смоется к соседке сверху, а потом ищи его по закоулкам и дворам.

— Мне надо домой, — я в два глотка опустошила чашку и спрыгнула со стула.

— Хорошо, я тебя отвезу, — немного удивленно ответил Клим. — Чем планируешь заняться?

Я, замешкавшись, потянулась за сумкой, выигрывая себе время для ответа. Говорить про Антона ему нельзя — чую, Клим сразу утащит его куда-то, поскольку для себя он уже четко определил, что Антон виновен. Но и оставить парня у себя я не могу. Для начала следует хотя бы проверить его алиби, а уж потом решать, что с ним делать. Но, опять же, одну меня Клим вряд ли оставит.

Словно прочитав мои мысли, Клим заявил:

— Одну я тебя не оставлю. Ты можешь быть хоть трижды мастером спорта, но эти покушения…

— Я собираюсь побыть дома. Одна, — подчеркнула я. — Мне нужно подумать и немного отдохнуть.

Прозвучало это чуть резче, чем должно было быть. И, судя по тому, как сверкнули глаза Клима, ему моя идея не понравилась. Но возражать он не стал, и действительно отвез меня домой, проводив, как и вчера, до квартиры.

Бегло поцеловав его в щеку, я пообещала позвонить в обед, и скрылась за дверью, не заметив мрачного взгляда мне в спину.

— Антон, — тихо позвала я, скидывая туфли. — Антон!

— Я тут, — прошелестел Антон, выходя из-за угла.

Подпрыгнув от неожиданности, я резко обернулась. Антон рефлекторно отшатнулся, прикрыв голову руками.

— Не бойся, не трону, — фыркнула я. — В следующий раз не подкрадывайся.

— Я и не собирался, просто…

— Что? — поинтересовалась я, укладывая сумку на столик. И нахмурилась. Антон вышел не из гостиной, а со стороны моей комнаты. Желая подтвердить свои догадки, я быстрым шагом направилась туда, и, распахнув дверь, присвистнула.

— Слушай, а ты любопытный парень, я смотрю.

— Да я… Мне скучно было, — замялся Антон, и вспылил: — Вы сами меня тут закрыли! Мне что оставалось делать?

— Ну уж точно не лазить по шкафам, — заметила я. Судя по вещам, лежащим не на своих местах, Антон порылся в ящиках и зачем-то достал из пакета тот самый костюм, который Радочка выбросила на помойку.

— А откуда у вас Радкины вещи?

— Поносить взяла.

Я запихнула костюм обратно, еще раз мельком взглянув на него. Довольно красивый и элегантный наряд. Правда, позолоченные пуговицы смотрятся немного вычурно, но на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет. И зачем Радочка его выкинула? Пятен нет, дырок тоже.

— Не, ну серьезно, — заныл Антон. — Радка говорила, что это ее любимая вещь. И стоит он очень дорого.

— Не твое дело, — сообщила я. — В общем, слушай сюда. Я сейчас схожу в душ, переоденусь, и мы с тобой поедем в бар.

— Зачем?

— Алиби твое проверять.

— Вы что, мне не верите? Да давайте я Костяну позвоню, он подтвердит…

— Не надо звонить никакому Костяну, — я поморщилась, вытаскивая из шкафа полотенце. — Лучше иди, приготовь кофе.

Оставив Антона с недовольной миной топтаться в коридоре, я бодро потрусила в ванную. Горячий душ заметно освежил, прогнав остатки сна и дурное настроение. Выйдя, я обнаружила, что Антон, несмотря на все нытье, кофе все-таки приготовил.

— Молодец, — похвалила я парня, и выглянула в окно. Двор был чист. — Ладно, поехали.

— Поехали, — удрученно согласился Антон. — А можно маме от вас позвонить? Я свой телефон у Светки оставил.

— Нельзя, — я закинула в рот пару пластинок жвачки. — Потерпишь немного.

Не обращая внимания на обижающегося Антона, я села за руль, и ввела в навигаторе название стрип-бара — «Жар-Птица». Довольно милое, кстати. Надеюсь, само заведение тоже не подкачает.

Мои надежды не оправдались — клуб с диковинным названием выглядел как забегаловка. Пошарпанные пластмассовые столики, везде грязь — не удивлюсь, если сейчас из угла выбежит какая-нибудь крыса или полчище тараканов. Преодолевая брезгливость, я спросила зеленоволосого парня, открывшего нам дверь:

— Нам бы с менеджером поговорить.

— Прямо по коридору, серая дверь, — равнодушно буркнул тот.

Я устремилась вперед, таща с собой Антона. В указанном нам месте за массивным столом сидела тощая белобрысая девица с красными губами. В одной руке она держала сигарету, в другой — банку энергетика.

Завидев нас, девица кивнула и командирским голосом рявкнула:

— Почему в одежде? Раздевайся. Где раньше работала?

— Чего? — не поняла я.

— Чего-чего, — передразнила девица. — Где раньше трудилась, красавица? Музыку с собой принесла?

— Она думает, что ты стриптизерша, — шепнул мне Антон.

Я ахнула. Вот оно что! Нет, я, конечно, прекрасно выгляжу, и фигура у меня что надо, но за стриптизершу меня еще никто не принимал.

— Боюсь, вы ошиблись. Я не по поводу работы.

— Да? — поскучнела дамочка. При ближайшем осмотре выяснилось, что ей около сорока, хотя сначала я приняла ее за двадцатилетнюю.

— Да. Вы знаете вот этого парня?

Я некультурно ткнула пальцем в Антона. Тот, откашлявшись, пробормотал:

— Здрасте, Римма Леонидовна.

— Что-то знакомое, — прищурилась девица, и, пошарив рукой на столе, нашла очки в черной оправе и нацепила их на нос. — А, Антон! Ты вместо Кости сегодня?

— Нет, Римма Леонидовна. Вы не поможете в одном деле? Вот этой девушке надо убедиться, что я работал у вас …

Антон глянул на меня, прося подсказать дату. Я назвала число и день недели.

— И зачем? — менеджер злобно фыркнула. — Мне что, делать нечего? Вы вообще кто? Из полиции?

— Нет, она моя девушка, — быстро ответил Антон, и моя челюсть мгновенно устремилась к полу.

— А, понимаю. Ревнуешь? — кивнула Римма. — Ладно уж, так и быть. Скажу Марселю, пусть покажет вам запись. Но не забесплатно.

Она выжидающе уставилась на Антона, а тот — на меня. Вздохнув, я полезла в сумку и достала оттуда кошелек.

— Две тысячи хватит?

— Пойдет, — деловито отозвалась Римма, и заорала во все легкие: — Марсель! Живо ко мне!

Через секунду появился Марсель, оказавшийся тем самым зеленоволосым парнем. А еще через двадцать минут я смогла убедиться, что Антон и впрямь работал в день, когда убили Альбину, и практически не отлучался из бара.

— Вот, убедились, — обрадовано скакал Антон, пока мы шли к выходу по длинному коридору.

— Да, — кисло ответила я. Что же, получается, моя интуиция не обманула. Антон и в самом деле невиновен. По крайней мере, он точно не сталкивал Альбину вниз.

— Теперь вы меня отпустить?

— И куда ты пойдешь? — спросила я, подходя к машине. Антон мялся рядом.

— Ну, не знаю… Сначала мать навещу, а потом к другу. У него пока зависну.

— Ладно, иди, — милостиво разрешила я. — Подбросить тебя?

— Было бы здорово, — улыбнулся тот. — До больницы, окей? А то у меня и денег особо с собой нет.

— Садись, — кивнула я, и уже собиралась сама сесть в машину, как краем глаза уловила движение сбоку. А в следующее мгновение Антон взвизгнул, падая от крепкого толчка на крышу автомобиля. Моего, между прочим, автомобиля.

— Да что же ты мне все вещи портишь, — в сердцах воскликнула я, и перевела взгляд на злого Клима. — А ты зачем его толкнул?

— Нет, это ты мне скажи, — прорычал он. — Что ты здесь делаешь? Да еще и с ним? Мои ребята, значит, его ищут…

Клим запнулся, что-то переосмыслил, а потом грустно спросил:

— Он у тебя все это время был, да? Ты поэтому согласилась ко мне вчера поехать?

— Конечно, нет, — возмущенно ответила я, помогая Антону подняться. Тот жалобно скулил, прикрывая лицо и пытаясь спрятаться за мной.

— Может, тогда объяснишь все? — многозначительно спросил Клим.

Я посмотрела на бедного Антона, злого, как черт, Клима, и насупилась. Ну вот и что им всем неймется-то, а?

— Лиза…

— Ладно, ладно, — затараторила я, видя, что еще чуть-чуть — и Клим взорвется. — Только давайте сядем в машину, и там все спокойно обсудим.

Клим, разумеется, сел на переднее сиденье, выгнав Антона назад. Я, сдержав улыбку и ехидные комментарии, спокойно устроилась на своем месте.

— Итак, — начал Клим, которому не терпелось все услышать. — Расскажешь, как вы оказались вместе?

Обращался он подчеркнуто только ко мне, впрочем, Антона это вполне устраивало. Он просто затих сзади, периодически испуганно поглядывая на меня.

— Антон пробрался ко мне в квартиру, — сообщила я. Клим напрягся, сузив глаза, а Антон быстро затараторил:

— Нет, я же не к ней залез… То есть, к ней, но я не знал, что она там живет! Я вообще у Светки был…

Через десять минут общими усилиями мы объяснили Климу, каким образом Антон оказался у меня дома. Осмыслив ситуацию и узнав про алиби, Клим благосклонно разрешил парню идти на все четыре стороны. Тот замялся, завздыхал, и туманно намекнул:

— Лиза обещала меня подвезти…

— Возьми такси, — посоветовал Клим.

— У меня денег нету…

По лицу Клима было понятно, что ему очень хочется дать Антону в зубы, но вместо этого он дал ему несколько купюр. Деньги исчезли из виду так быстро, что я не успела и глазом моргнуть, а через секунду радостный Антон уже покинул мою машину и поскакал в сторону остановки.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Ну, что с него взять? Если поначалу Антон вызывал только негативные эмоции, то сейчас мне было его жаль. Не повезет парню, скорее всего, найдет себе сварливую жену, эдакую командиршу с толстым кошельком, и будет всю жизнь исполнять ее капризы.

— Лиза, — из собственных мыслей меня выдернул голос Клима.

Я повернулась к нему, всем видом давая понять, что внимательно слушаю.

— Я не стал говорить это при Антоне, — раздраженно сказал Клим. — Но тебе не кажется, что ты часто поступаешь немного безрассудно?

— Нет, не кажется, — удивилась я.

— А если бы Антон оказался убийцей? У него была масса возможностей прикончить тебя. И потом, мы договорились работать в паре. А ты скрыла от меня такой важный момент…

Клим нахмурился.

— Ты злишься, потому что думаешь, что я поехала к тебе только из-за Антона? — догадалась я.

— Да, черт возьми, я злюсь, — грубо ответил он. — А что прикажешь мне делать? Чтобы скрыть подозреваемого, ты соврала про отключение воды у себя дома, утром как бешеная сорвалась обратно…

Вместо ответа я наклонилась и поцеловала его. Клим благоразумно замолчал, с удовольствием продолжив начатое мной. Когда дыхания уже не хватало, я оторвалась от него и застенчиво сказала:

— Извини меня. Ты был негативно настроен к Антону, и я боялась, что ты наделаешь глупостей.

— Ладно, чего уж там, — проворчал он, проводя ладонью по волосам. — Проехали. Но если это не Антон… Черт, я даже не могу представить, кто еще мог убить Альбину.

— Может, съездим к ней домой? — внезапно предложила я. — У твоего отца есть ключи от ее квартиры?

— Есть. Я там был, и ничего подозрительного не нашел.

— А мне почему не сказал?

— Как-то в голову не пришло, — пожал плечами Клим. — А что, это важно?

— Конечно, ведь это место преступления.

Вообще, идея осмотреть квартиру Альбины возникла у меня еще давно, но я не представляла, как это осуществить. Дверь наверняка опечатана, ну, или закрыта, а вламываться в чужой дом мне не хотелось. Просить Ивана Поликарповича — тоже не вариант, так как дед пока не хотел его тревожить новостями об убийстве старшей дочери.

Всю дорогу я прямо таки горела от возмущения. Поехать решили на моем автомобиле — слава Богу, а то я уже устала забирать мою красавицу с разных стоянок. Припарковавшись во дворе, мы вдвоем зашли в подъезд и поднялись наверх.

— Заходи, — Клим открыл дверь и гостеприимно распахнул ее передо мной. С опаской я вошла внутрь. Находиться в квартире, зная, что ее хозяйка трагически погибла…

Я огляделась. Вещи были разбросаны тут и там — обычный беспорядок, от которого становилось еще жутче. Брошенная на тумбочке расческа с темными волосками, на столе — блюдце с печеньем…

— Отец не был тут. Не смог себя пересилить, — объяснил Клим.

Я сочувственно кивнула, и прошла в комнату. Это, по всей видимости, была мастерская Альбины — в углу скромно примостилась кровать, другая мебель отсутствовала. В центре, напротив окна, стоял мольберт, на полу были разбросаны краски, кисти, много бумаги. Стены украшали разные картины, и от некоторых мне стало не по себе. Какие-то лица, протянутые руки, много красного, белого и черного…

Одна из картин заинтересовала меня особенно. На ней был изображен женский силуэт, сгорбившийся внизу, а сверху, накрывая его ладонями, было изображено девичье лицо. Красивые черты, пухлые губы, хищный взгляд. Я пристально вгляделась в картину — лицо почему-то показалось мне знакомым, однако я никак не могла вспомнить, где его видела. От размышлений меня отвлек Клим, который остановился рядом со мной, и громко спросил:

— Что такое?

— Картина странная, — я поежилась, не в силах отвести взгляда.

— Выглядит странновато, — согласился Клим. — Не хочу тебя торопить, но время у нас ограничено. По идее, мы не имеем права тут находиться…

— Поняла. Дай мне минутку.

Я прошлась по комнате — из-за отсутствия мебели осмотр занял немного времени. Ничего интересного или необычного я не нашла, поэтому нам пришлось уйти восвояси.

Уже возле машины я вдруг замялась и попросила Клима:

— Подожди меня здесь. Я хочу посмотреть на переулок.

— Там, где нашли ее тело?

Я кивнула.

— Я с тобой, — вызвался Клим, и добавил: — Правда, я его тоже осматривал.

Переулок, заканчивающийся тупиком, ничего примечательного в себе не таил. Парочка грязных окурков, пивная банка и тощий кот, сидевший в углу. Потоптавшись на месте, мы вернулись к машине.

— Совсем ничего, — тоскливо сказала я, окидывая взглядом двор с детской площадкой. — Может, дети что-нибудь видели?

Мы уставились на двух девочек лет восьми, увлеченно играющих в песочнице.

— Следователь опрашивал детей, которые были в это время на улице. Разумеется, в присутствии родителей, — сообщил Клим. — Ничего необычного ребятишки не заметили. Насколько мне известно, тут было двое парней лет десяти — они играли в мяч, и опомнились, когда приехала полиция. Еще была какая-то девочка, лет семь вроде. Играла в куклы. Тоже ничего не слышала и не видела. Словом…

— Ничего, — подытожила я, кусая губу. Подойти или нет?

Решившись, я направилась к двум девочкам. Обе примерно одинакового возраста, они самозабвенно устроили в песочнице что-то вроде стройки, и рыли песок яркими лопатками.

— Привет, — я присела на корточки рядом с ними. Та, что постарше, напряженно уставилась на меня и враждебно заявила:

— Мне мама не разрешает со взрослыми разговаривать. Что вам надо?

— Я хотела только спросить. Тут недавно у вас во дворе переполох был. Скорая приезжала, полиция. Помните?

— Ну, — девочка насупилась. Ее подружка опустила взгляд, прячась за спиной старшенькой.

— А вы никого тут не видели? Может, кто-то проходил мимо, или бежал? Тот, кто в вашем дворе не живет?

— Не-а, ничего мы не видели, — качнула головой девочка. — Кати вообще не было. Ее мама не отпустила гулять.

Второй ребенок застенчиво кивнул.

— Ладно, спасибо, — я выпрямилась, собираясь уйти, но тут луч солнца упал на что-то блестящее и круглое. Предмет засверкал, и я невольно посмотрела на него. Что-то знакомое…

Пуговица!

— Откуда у вас это? — я наклонилась и бесцеремонно схватила пуговицу.

— Я нашла ее. Во дворе. Это мое, — крикнула девочка.

Я задумчиво рассматривала пуговицу, поднеся ее поближе к лицу. Точно такие же пуговицы были на костюме, который выбросила Радочка. И как я не заметила отсутствие одной? А может, она вовсе не оттуда?

— Где ты ее нашла?

— Вон там, — девочка указала на переулок. — Она в Тишкиной норке лежала.

— Где?

— Там у нас кот живет, рыжий такой. Его зовут Тишка, — важно сказал ребенок. — И у него в углу норка. Там картонку мы постелили, и мама Кати нам еще пеленку дала. Вот там и лежала пуговица. Это, наверное, Тишка нам в подарок ее принес.

— Извините, но пуговицу я заберу. Мне она очень нужна, — я виновато улыбнулась. — А взамен дам вам другой подарок, идет?

— Мама говорит, что от незнакомых нельзя подарки брать.

— А это не для вас, а для Тишки. Я ему куплю. Так согласны?

Девочки переглянулись, и кивнули. Потом вторая, та, что побойче, ответила:

— Ладно. Меня Света зовут.

— Лиза, — сказала я, и пообещала вернуться через десять минут.

Клим, ждущий меня возле машины, спросил:

— Ну? Что-нибудь узнала?

— Тут поблизости есть ветеринарный магазин?

— Вроде да, на соседней улице.

— Ты можешь купить кое-что? Придешь, и я тебе все расскажу, — я быстро объяснила Климу, что нужно, параллельно доставая телефон. Звонила Катька, уже в третий раз. Обычно сестрица такой настойчивости не проявляла.

— Да?

— Лиза, — голос у сестры был взволнованным. — Лиза, я хочу тебя кое о чем предупредить…

— Что случилось? — испугалась я.

— Тебе грозит опасность, — загадочным голосом выдала Катька.

— Опасность? Какая еще опасность?

— Я сегодня гадала на картах…

Уф, а я уж было подумала, что случилось что-то серьезное. Увлечение мистикой у Катьки не ограничивалось ловлей призраков — она периодически баловалась с картами, гадальными костями и увлеченно изучала нумерологию, доводя меня до бешенства своими туманными прогнозами. Обычно Катька вещала что-то из разряда того, о чем повествуют гороскопы в женских журналах: «у вас сегодня будет трудный день, но вы справитесь», «рекомендуем с осторожностью тратить деньги» и тому подобное, но сейчас Катька выдала вполне конкретное предупреждение.

— И что? Карты сказали, что меня собьет машина?

— Типун тебе на язык, — обиделась сестра. — Нет. Просто… Я гадаю каждый день, ну, чтобы в случае чего быть готовой. Делаю расклад на тебя и родителей…

Я невольно умилилась. Все-таки зря я ругаю Катьку. Надо чаще ее хвалить и подбадривать. Ну, верит человек в эзотерику, что же теперь поделаешь?

— И сегодня, — взволнованно продолжила сестренка, — во всех раскладах на тебя выходит угроза. Сильная угроза, Лиза. Я уже и на костях погадала, и на Таро… Пожалуйста, можешь сегодня остаться дома и никуда не выходить?

Я окинула взглядом двор Альбины и огорченно призналась:

— Я уже не дома.

Катька ахнула, и тут же потребовала:

— Так езжай домой прямо сейчас, слышишь? Ты одна?

— Нет, я с Климом.

— Блин, ладно хоть, что не одна, — выдохнула сестрица. И истерично заявила: — Направляйся домой!

— Я постараюсь, — туманно ответила я.

— Лиза! Не надо увиливать, дай обещание, что поедешь домой.

— Кать, я, вообще-то, расследованием занята…

— Расследование подождет, спасать все равно уже некого, — цинично заявила Катя.

— Если бы, — вздохнула я. — Давай так — я пообещаю быть осторожной и попробую отложить некоторые встречи, идет?

Катька недовольно запыхтела, но, зная мой характер, согласилась, а взамен потребовала звонить ей каждые два часа. Я, естественно, уверила ее, что звонить буду, и даже ответственно поставила таймер на телефоне.

— Итак, я требую объяснений, — Клим, вернувшийся из зоомагазина, протянул мне пакет. Я сунула нос внутрь — кошачий корм, миленький ошейник и подстилка.

— Секунду, — пообещала я, отнесла содержимое пакета девочкам в песочнице, и, проследив, как дети с радостным гиканьем унеслись в переулок, вернулась к Климу.

— Я слушаю, — он скрестил руки на груди, внимательно уставившись на меня. — Только не говори, что по доброте душевной решила помочь бездомному коту.

— Я, вообще-то, регулярно помогаю приютам, — оскорбилась я. И добавила: — Ну да, сейчас главной целью было не это. Я обменяла кошачий корм и ошейник на пуговицу.

— На пуговицу? — Клим недоуменно поднял брови. — У тебя страсть к пуговицам или что?

Закатив глаза, я рассказала ему про то, как неожиданно встретила Радочку, выбрасывающую пакет с одеждой в мусорку. Выслушав меня, Клим рассеянно заметил:

— Интересно, сколько еще сюрпризов ты от меня скрываешь? А что касается костюма… Ты уверена, что пуговица от него?

— Костюм лежит у меня дома. Предлагаю поехать и проверить, — пожала я плечами.

Мы так и сделали, и через двадцать минут удостоверились, что пуговица действительно когда-то украшала красивый брючный костюм, располагаясь на правом рукаве. Опустившись на диван, я задумчиво прикусила губу и сказала:

— Получается, что Радочка была у Альбины дома. Или, по крайней мере, приходила к ней. Она обронила пуговицу, а потом избавилась от костюма.

— Но зачем ей это делать? Скрывать свой визит, потом выбрасывать одежду… И пуговицы здесь пришиты крепко. Каким образом она оторвалась?

Я уставилась на него, догадываясь, что он хочет сказать. Печально улыбнувшись, Клим подытожил:

— Я думаю, что Рада вытолкнула Альбину из окна. Та, возможно, пыталась ухватиться за нее, вот и вцепилась в пуговицу, которая потом отлетела в кусты. Или Рада случайно зацепились пуговицей за оконную раму. Испугавшись, она убежала, а позже поняла, что пуговицу нет на месте. Вот и выбросила костюм подальше от дома.

Я покачала головой.

— Зачем Раде убивать Альбину?

— Деньги. Иван Поликарпович сделал ее наследницей. Вот и весь мотив.

— Рада не похожа на того, кто способен убить человека. Она бы скорее наняла кого-нибудь, — возразила я. — Или настроила бы мужа против Альбины.

Я не хотела говорить Климу, но у меня до сих пор из головы не шла та картина, которую я видела в квартире погибшей. Изображенное на нем женское лицо было мне очень знакомым, но, как бы я не старалась, не могла вспомнить, кому оно принадлежит.

— Тогда как ты объяснишь пуговицу и выбрасывание костюма?

— Не знаю, — я вынуждена была уступить Климу. Его рассуждения были логичными и закономерными, в отличие от моих фантазий и предчувствия. — Предлагаю узнать все у нее лично.

— Ты хочешь поехать к Радочке? Сейчас?

Я встала, и развела руками, напрочь забыв об обещании, данном Катьке.

— А почему бы и нет? Я хочу поговорить с ней до того, как за дело возьмутся следователи. Кроме того, мы не можем просто так взять и обвинить человека в совершенном преступлении.

— Ну, не знаю, я вполне могу, — проворчал Клим, но спорить не стал. — Если ты считаешь, что это необходимо, то поехали. Я только позвоню ребятам — мало ли что может взбрести в голову Радочки, если она, конечно же, действительно убийца.

По дороге я предварительно позвонила Радочке, и предупредила ее о том, что собираюсь заехать в гости. Та, на мое удивление, отреагировала вполне приветливо, и моему звонку обрадовалась, сказав, что будет ждать меня.

— Все, дело в шляпе, — сообщила я Климу, убирая телефон.

— Ты правда хочешь пойти к ней одна?

— Думаю, что в твоем присутствии Радочка вряд ли начнет каяться во всех грехах.

— А в твоем, значит, будет?

— От меня она не ожидает подвоха. А вот ты — фигура подозрительная, — нахмурилась я. — Так что лучше я пойду одна. А ты будешь рядом.

Он сосредоточенно кивнул, смотря на дорогу перед собой. За нами ехала еще одна машина, в которой сидело двое парней — коллеги Клима из охранной конторы. Помимо сопровождения, Клим настоял на прослушке, раз уж я собиралась в одиночку «колоть» Радочку. Спорить я не стала, и перед поворотом в поселок мне прицепили небольшой жучок, спрятав его под футболку.

— Ну, все, — Клим улыбнулся, пытаясь спрятать тревогу, и поцеловал меня в лоб. — Если что, кричи. Я мигом прибегу.

— Не сомневаюсь. Но вряд ли Радочка сможет оказать мне достойное сопротивление.

Клим согласно усмехнулся. Учитывая комплекцию Радочки, максимум, что она сделает — это бросит в меня чашку или тарелку, а потом будет визжать, как оглашенная.

— Я пошла, — сказала я, выбираясь из машины. Добравшись до крыльца, взбежала по ступенькам и позвонила.

Радочка распахнула дверь с ослепительной улыбкой на устах, и тут же бросилась меня обнимать.

— Лиза, как я рада! Проходи скорее. А то я целыми днями одна-одинешенька, Ванюши постоянно нет дома, а Кристина, как ты знаешь, в пансионате.

— Как у нее дела? — исключительно из вежливости поинтересовалась я, пока Радочка заваривала свой неизменный чай с мятой.

— Даже не спрашивай, — отмахнулась та, — воспитатели постоянно жалуются на ее поведение. Ну да ладно, давай не будем о грустном. Вот, свежий, пей с удовольствием. Сейчас я тебя тортом угощу…

Болтая, Радочка металась по кухне, ставя передо мной чашку с чаем и доставая огромный торт. Я мысленно застонала. Черт, обещала ведь самой себе перестать лопать сладкое!

— Вижу, ты о чем-то хочешь со мной поговорить, — напряженно улыбнулась Рада, наконец-то расправившись с тортом. Теперь она уселась напротив меня, и изо всех сил пыталась скрыть свое нервное состояние, улыбаясь, но глаза и трясущиеся пальцы выдавали ее с головой.

— Да, — я сделала маленький глоток, и поморщилась — мяты было невообразимо много, отчего чай приобрел горьковатый вкус. — Речь пойдет об Альбине.

Рада сделала вид, что не услышала, и переспросила:

— Что? Об Альбине?

— Да-да, о ней самой. О ней и о тебе, — я откинулась на спинку кресла, и заявила: — Я все знаю. Ты была там в тот день, когда Альбина погибла.

— Что? — Рада скривилась, засмеявшись. — Что ты говоришь? Я была в салоне, когда случилось это несчастье.

— Ты сейчас о салоне «Звезда», в который ты регулярно ходишь? Тот самый, где работает милая Лиля, выпускающая клиенток через черный вход на свидания с любовниками? — с улыбкой спросила я.

Лицо Радочки стало злым, маска дружелюбия спала.

— И что? — нервно поинтересовалась она. — Это ничего не доказывает. Да, у меня есть любовник, но это не нарушение закона, и в моей ситуации вполне оправданно. Ване, знаешь ли, уже много лет…

— Речь не о твоем адюльтере, хотя, безусловно, мне это не совсем нравится. Думаю, твоему мужу тоже будет неприятно узнать о твоих похождениях, — поморщилась я. — Спать с шофером, кстати, такой себе повод для гордости.

— Ты ничего не понимаешь, — прошипела Радочка, становясь похожей на разъяренную кошку. — Мы любим друг друга!

— Где-то я уже это слышала, — усмехнулась я, вспоминая слезы и сопли Кристины, когда она рассказывала о своем единственном и неповторимом Антоне.

— Да, любим, — с вызовом повторила Рада, и прищурилась. — Тебе вообще какая разница? Чего ты хочешь? Приехала в мой дом, лезешь не в свое дело… А сейчас обвиняешь меня, и в чем? Что ты хочешь сказать?

— Это ты ее вытолкнула.

— Я?!

Радочка отпрянула от меня, приоткрыв рот.

— Ты, ты, — я отломила небольшой кусок торта, и отправила ложку в рот. — Ты направилась в свой любимый салон, но вместо того, чтобы бежать на свидание с Антоном, поехала к Альбине. Уж не знаю, что случилось в ее квартире, может, вы поругались, а может…

Я сделала театральную паузу и продолжила:

— Альбина, скорее всего, протирала пыль. Ты толкнула ее, но, падая, она пыталась ухватиться за тебя, и случайно оторвала пуговицу с твоего костюма. Ты, конечно же, заметила это не сразу. Хладнокровно протерла за собой подоконник и ручку окна — на всякий случай, а потом сбежала. Дома, обнаружив пропаж пуговицы, ты решила выбросить костюм, но подальше от поселка, чтобы никто не мог связать это с тобой.

— Чушь, — запальчиво выкрикнула Радочка.

— Костюм у меня дома. Пуговица тоже. Ее нашла во дворе девочка, живущая в соседнем доме. Хватит отпираться, Рада. Лучше скажи, что вы не поделили? Зачем ты это сделала? Из-за денег? Тебя так взбесило, что наследницей мужа стала Альбина, а не ты?

— Мне плевать на эти деньги. Мне они и даром не нужны, — презрительно выплюнула Рада. — Я с самого начала знала, что все достанется Альбине. Так мы договаривались.

— Что? — не поняла я. — Договаривались? С кем?

— С Альбиной, конечно же, — рассмеялась Радочка, и покачала головой. — Ничего ты не знаешь. Вы все просто слепцы — ты, мой муж, даже этот, так называемый жених Альбины, Владлен… Вы все не видели, какой она была.

— Ты говоришь так, будто знаешь ее много лет, — нахмурилась я. — Но вы с Иваном Поликарповичем женаты всего два года…

Рада высокомерно вскинула подбородок, и оскалилась, пока я молча смотрела на нее, осмысливая происходящее. Картина, та, что не давала мне покоя… Я все думала — чье лицо изображено на ней, кто эта женщина, так хищно накрывающая ладонями хрупкий девичий силуэт? Я ошиблась, когда решила, что девушка внизу — это сама Альбина, а сверху — ее мучительница.

— Все было наоборот, — произнесла я вслух. — На картине… Та, что внизу — это ты. А сверху — лицо Альбины.

— Ты про рисунки, которые малевала Альба? — фыркнула Рада.

Ее поведение стремительно поменялось — теперь у меня язык не поворачивался назвать ее Радочкой. Жесты, мимика — все изменилось в один миг, исчезла жеманность и кокетливость. Передо мной сидела смертельно красивая девушка с глазами старухи.

— Да. Я видела картину в квартире Альбины. Там была изображена девушка, она сидела внизу, скрючившись, словно ей было больно. А над ней простирала ладони другая, и ее лицо показалось мне знакомым… Я не могла вспомнить, кому оно принадлежит, потому что видела Альбину только на фотографиях, да и то мельком…

Рада кивнула, и махнула рукой, нервно захохотав.

— У Альбы была страсть к художественной мазне. Альба — это ее творческий псевдоним, — пояснила Рада, видя мое недоумение. — Когда мы познакомились, она представилась мне именно так. Альба верила, что нарисованное ею сбывается. На мой взгляд, дикая чушь, но она исправно рисовала всякие блага и прочую ерунду. А теперь… Мне кажется, что в ее словах была доля правды.

— Как вы познакомились? — не удержалась от вопроса я. — Я думала, что вы впервые встретились здесь, в доме Ивана Поликарповича…

Рада потянулась за чашкой, налила себе воды из графина и, круговыми движениями покрутив стакан в руке, нехотя ответила:

— Нет. Мы были знакомы задолго до этого. Благодаря Альбе я познакомилась с Ваней. Точнее, это была ее идея.

— То есть как?

— А вот так, — Рада вздохнула, со стуком поставила стакан на стол и начала рассказывать…

Миронова Рада Ильинична родилась в маленьком селе. Не таком, как коттеджный поселок в котором она сейчас счастливо проживала, а в древней, захудалой деревушке, где не было интернета и нормальной сотовой связи, а из всех развлечений — лишь купание в речке да концерты деда Семена с гармонью под старой яблоней.

Помимо Рады, в семье было еще четверо детей. Рада была самой младшей из всех и… Самой красивой. Уже в детстве деревенские бабы подмечали ее красоту, а когда Рада подросла, ревниво стерегли своих мужей, дабы те не заглядывались на юную красавицу.

Но опасения женщин были напрасными — Рада не планировала создавать семью и обустраивать быт. Она хотела уехать, да подальше, начать новую жизнь и стать знаменитой и богатой. И в восемнадцать лет, прихватив с собой одну лишь сумку, приехала в наш город.

— Сколько таких, как я, не счесть, — горько усмехнулась Рада, глядя на меня. — Но тогда, в восемнадцать… Мне казалось, что у меня все получится.

— Но не получилось, — подытожила я.

— Да. Не буду мучить тебя долгими рассказами о кастингах и прочей ерунде. Важно, чтобы ты поняла — когда я встретила Альбу, то была на грани. Жить мне было негде, есть нечего, а работать я не хотела. Вот такой вот… замкнутый круг в жизни у меня получался, — хмыкнула Рада. — Я вертелась возле ресторана на набережной, думала, как бы познакомиться с каким-нибудь мужчиной и раскрутить его на ужин. А Альба писала свои картины неподалеку, и приметила меня. Попросила разрешения нарисовать мой портрет, слово за слово, так мы и познакомились. Я рассказала о своих проблемах, а она — о своих. Тогда Альба не общалась со своим отцом, но знала, что он богат. И это знание не давало ей покоя.

— Разве Иван Поликарпович не пытался найти с ней общий язык?

Рада тяжело выдохнула, и кивнула.

— Да. Но не забывай, что он бросил их с матерью, когда Альбина была маленькая. То ли из-за злости, то ли из-за гордости, но мама Альбы не принимала помощи от Ивана. Альбина росла… Как бы так сказать? Почти нищей, вот. Над ней смеялись в школе. Позже, когда Альба подросла, и могла уже принимать самостоятельные решения, Иван снова попытался наладить общение с дочерью. Но делал он это по-своему. Ты же знаешь Ваню, — Рада махнула рукой, — да что там, у тебя дед такой. В общем, Ваня указывал ей, направлял, поучал… Альба и так относилась к нему с неприязнью благодаря стараниям матери, а уж его стремление сделать из него идеал превратило негатив в настоящую ненависть. Денег он ей, кстати, не давал. Помог с квартирой, это да, тайно покупал ее рисунки. Но не все. И не за огромные деньги. Хотя мог помочь — устроить выставку, порекомендовать друзьям…

Я нахмурилась, и как можно мягче сказала:

— Думаю, он просто не понимал этого. И Альбина решила отомстить отцу?

— Она решила, что не хочет зависеть от него в материальном плане.

— И что мешало ей просто не общаться с ним?

— Деньги, — Рада скривила губы, — Альба почему-то считала, что все деньги Ивана должны принадлежать ей. Якобы это компенсация за те годы, что она росла в нищете.

— Нехилый у нее аппетит, — пробормотала я. — Не понимаю… С кем бы я не разговаривала, все отзывались об Альбине в хорошем ключе. Даже ты говорила, что она спокойная, уравновешенная, всего добилась сама…

— А что еще я могла сказать? — огрызнулась Рада. — До самой-то сразу не дошло, что не может воспитанная молодая женщина, художница, гордость отца, изменять своему жениху и трепать всем нервы?

Я пристыжено замолчала. И в самом деле — Альбина казалась мне эдакой примерной женщиной без грехов, борцом за справедливость, но, когда я узнала об Антоне, то могла бы предположить, что не все так гладко. Тайная связь с парнем намного моложе тебя, когда ты обручена… Как-то не вписывается в образ идеальной женщины.

— В общем, Альбина предложила оставить отца ни с чем. Тогда, если ты помнишь, Ваня еще был женат на матери Кристины.

— Лиле? — наморщив лоб, вспомнила я имя.

— Верно, — Рада отпила чай из своей чашки, затем откинулась на спинку стула, — и Альбина начала играть свою роль. Во-первых, она полностью сменила имидж, прическу, стала следить за речью. Во-вторых, начала беспрекословно слушаться отца. Иван первое время все нарадоваться не мог — старшая дочь наконец-то начала ходить в гости и проявлять интерес к родственникам! Но он не знал, что делала она это вовсе не от большой любви.

— Альбина хотела рассорить Ивана Поликарповича с его женой? Я права?

— А ты не промах, — Рада саркастически хмыкнула. — Но в целом, да. Альбина, так скажем, собирала информацию. Что нравится ее отцу, а что нет, какая обстановка в семье… И так далее. Все это она рассказывала мне. Ну, и параллельно настраивала отца против Лили. Затем мы подгадали нужный момент — Ваня тогда сильно поссорился с Лилей, и уехал праздновать день рождения друга в ресторане. Ну, а я тут как тут. В ресторан не заходила, стояла рядом. Ты вообще в курсе, как мы познакомились?

Я отрицательно качнула головой.

— О, это история для целого романа, — захохотала Рада. — Значит, я подошла к ресторану, где сидел Ваня. Косметики — минимум, из одежды — скромное платье да туфли. А уже была осень, поздняя, холодная. Стою я, дрожу от холода, и тут выходит Ваня. Я к нему так робко приблизилась, и предложила машину помыть. Не полностью, разумеется — фары протереть, окна… В общем, создала образ бедной сиротки, которая из последних сил крутится, чтобы заработать гроши. Ваня, естественно, начал меня расспрашивать, что да как… Я выдала заранее придуманную байку: приехала на пробы, на вокзале меня обокрали, а режиссер начал приставать. И вот, я такая бедная и несчастная, плачу возле ресторана, а Ваня меня утешает. Он денег дал, отвез в гостиницу, там поселил. У нас, кстати, ничего не было — все же Ваня уехал к жене, не стал изменять. Но на следующий день приехал, хотел с работой помочь, устроить к нему в фирму. Лиля, естественно, дома ему скандалы закатывала, один за другим…

Рада хищно улыбнулась, и продолжила:

— Долго он не продержался. Через месяц развелся, и мы стали жить вместе. План по покорению его сердца, кстати, целиком и полностью разработан Альбой. Вот такая у нас примерная Альбина, хорошая и порядочная женщина.

— И для чего все это? — нахмурилась я. — Ты стала женой Ивана Поликарповича, а Альбине-то что с того?

Рада облизнула губы, отпила еще немного чая, и уставилась на меня тяжелым взглядом.

— Неужто не понимаешь? Во-первых, деньги. Ваня мне карту выдал, каждый месяц на нее штук сто клал. Половину я Альбине отдавала. Во-вторых, каждый день я ему на мозги капала, рассказывая, какая Альба хорошая да милая. Идея с завещанием тоже Альбине принадлежит, ну, а исполнителем я была. Полгода вела разговоры о том, что надо бы завещание составить, Альбину наследницей сделать… Ну, не Кристине же все оставлять, она маленькая еще. А вот так умрет Иван без завещания, остальные родственники как стервятники налетят…

Я ошеломленно хлопала ресницами, понимая, что последует дальше.

— Мы сразу договорились долго не ждать, — монотонно продолжала Рада. — Два-три года максимум, а затем отправить Ивана на тот свет. Я, если честно, и столько ждать не хотела — время-то идет, молодость исчезает, а когда Антона встретила, сразу поняла… Надо сейчас действовать.

— Зачем нужен был этот план с завещанием? По закону бы все досталось тебе, — не выдержала я.

Рада покачала головой.

— Делиться бы в любом случае пришлось. И Альбине такой расклад не нравился. Она боялась, что я все денежки заберу, и ее с носом оставлю. К тому же убить Ивана должна была я, и поэтому мы решили подстраховаться. Если наследницей станет Альбина, значит, мотива для убийства у меня не будет. Вот так.

— Хотели отвести подозрения, — пробормотала я, и поморщилась. Ну что за две дуры? Рада была бы первой подозреваемой в любом случае, да и Альбину бы стороной не обошли. Идиотки, ей-Богу.

— Как только с завещанием мы разобрались, пришла еще одна благая весть, — заявила Рада. — Врач сказал, что у Вани проблемы с сердцем.

Да уж, благая. Очевидно, Рада вообще не понимала, что несет, но поправлять я ее не стала. Хотя, в ее случае, очевидно, весть о болезни супруга была действительно хорошей новостью.

— Сначала мы планировали его отравить, но…Эта тварь… Жадная дрянь, ей всегда мало было!

Рада закашлялась, схватила чашку, и, жадно опустошив ее содержимое, вытерла рот тыльной стороной ладони. Я ждала, пока она придет в себя.

Выдохнув, Рада зло сказала:

— Альбина была эгоистичным, лживым существом. И, когда она узнала о нас с Антоном, то позавидовала. Он был ей не нужен, понимаешь? Просто нравилось показывать мне свое превосходство. Она была главной в нашем тандеме, руководительницей. И Антона она соблазнила только поэтому. Когда я узнала… Я была вне себя от ненависти и злобы. Приехала в салон, и направилась к ней. Она, конечно, не ждала меня… Протирала свои подоконники. У нее вообще была фобия какая-то, все время что-то чистить… Больная на голову. И я спросила прямо: ты спишь с Антоном? Она даже отрицать не стала. Рассмеялась мне в лицо, мол, да, и что ты мне сделаешь? И я… Я растерялась. Я ее так ненавидела в тот момент… Она все смеялась, и смеялась, потом согнулась от хохота — так ей было смешно, этой твари, и я не выдержала… Шагнула и толкнула ее… Она даже не поняла, что случилось. Мне кажется, она…

Рада замолчала, кусая губы. Я тоже сидела тихо, не зная, что сказать. Только что Радочка призналась мне в убийстве, но почему-то сейчас мне было совсем не жаль Альбину. Можете считать меня плохим человеком, но я не испытывала сочувствия ни к кому из участников этой истории.

— Оставался еще Иван, — решилась закончить свое признание Рада. — И тогда я решила избавиться от него очень хитрым способом. Я знала, что Кристина влюблена в Антона, и бегает к нему по ночам. Он ей от ворот поворот, а она снова к нему… Я, конечно, в восторге не была, но кое-как терпела ее поведение. Девчонка должна была оставаться в доме, поскольку я собиралась свалить ответственность за смерть Вани на нее. И Тоша меня уверил, что он уже всячески от Кристины скрывается, и видеть ее не может…

Я еле подавила смех. Ну-ну, конечно. Так уж прямо и скрывался он от нее.

— Я попросила Тошу внушить этой мелкой дряни важную мысль о том, что отца нужно наказать. И подсказала, как это сделать. Антон, конечно, ничего не понял, — с нежностью протянула Рада, — он у меня такой добрый и невнимательный. Изначально я хотела, чтобы Кристина испугала отца, и тот умер… А она придумала даже более гениальный план — якобы дух Альбины восстал и пришел мстить. Надо сказать, что в первую ночь я чуть сама не умерла со страху, а потом до меня дошло. В общем, оставалось надеяться, что Ваня не переживет подобной нервотрепки… Но он, как назло, оказался крепким, позвал вас в дом…

— Да уж, вот негодяй, — ехидно прокомментировала я.

Рада кинула на меня злой взгляд.

— Лучше помолчи! Нет, ну каким идиотом надо быть, что позвать в дом охотника на призраков? Идиотизм. И мне пришлось делать вид, что я во все это верю!

— Если тебя это утешит, то мне тоже приходится делать вид, что я в это верю, — кивнула я. — Лучше скажи-ка, нападение на меня — твоих рук дело?

Рада поджала губы, и неохотно призналась:

— Ну, да. А что мне оставалось делать?

«Нет, ну и эта туда же», — мысленно простонала я, чувствуя, как ломит виски. Конечно, что же еще делать, кроме как не попытаться убить меня? Гениальный ход, ничего не скажешь.

— Я не хотела тебя убивать. Попросила просто избить, чтобы ты в больнице оказалась. Нечего совать свой нос не в свои дела, — озлобленно рявкнула Рада. — Когда ты про костюм у меня начала спрашивать, я все поняла. И не надо тут прикидываться оскорбленной невинностью — ты всюду рыскала, допрашивала, к Раисе Степановне наведывалась! Да-да, она мне все рассказала. И про первый визит, и про второй. Я сразу поняла, что от тебя нужно избавиться, пока ты до правды не докопалась. Думала, что если тебя на больничную койку отправят…

— А второй раз? Тоже ты?

Рада кивнула, и вслух заметила:

— Надо признать, что мне попались идиоты, а не мужики. Что один, что второй… Я съездила в свое село, дала денег мужику одному… Он из тюрьмы вернулся, деньги нужны были. Обещал все как надо сделать. Да уж, сделал. Брехло несчастное…

Рада фыркнула, и уставилась на меня нагло.

— Ты хоть понимаешь, что тебя дальше ждет? — мирно спросила я, решив не обижаться на Радочку. Что с нее взять — мне казалось, что она до конца не осознавала, что делала. Просто эгоистичный избалованный ребенок, который думает, что ему все сойдет с рук. Никакого раскаяния или чувства вины я не увидела, поэтому и взывать к ее совести не стала. Подозреваю, что она давно уже испарилась, если вообще она у нее была, эта самая совесть. К тому же меня уже стало подташнивать от признаний Семеницкой.

Рада вдруг подалась вперед, с улыбкой глядя на меня.

— А что меня ждет? Полиция, наручники, тюрьма? — насмешливо поинтересовалась она.

— Нет, почесть и похвала, — буркнула я, теряя терпение. — Ты что, совсем тупая?

— Нет, Лиза, — Рада покачала головой, растянув губы, — это не я глупая, а ты. Как тебе мой чай?

Несколько секунд я смотрела на нее, осмысливая сказанное. Потом бросила взгляд на свою чашку с чаем — в ней оставалась ровно половина напитка. И изумленно приоткрыла рот, осознавая…

Должно быть, выглядела я действительно глупо, потому что Рада хихикнула, и визгливо прощебетала:

— Да, верно, Лиза. Чай отравлен. А ты думаешь, я тут перед тобой распиналась, чтобы покаяться? Нет, я ждала, пока яд подействует.

Не в силах вдохнуть, я ухватилась рукой за стол, в панике оглядываясь по сторонам. Клим же должен был слушать нашу беседу, он должен был обратить на это внимание…

— Плохо, да? — участливо спросила Рада. — Ничего, еще немного — и ты потеряешь сознание.

«Дрянь», — хотела сказать я, но вместо этого безуспешно открывала рот, издавая нечленораздельные звуки.

— Ты ведь приехала одна, — продолжила Рада. — Я оттащу тебя в твою машину и отвезу в лес. Там есть славное болото…

Громкий хлопок заставил ее заткнуться. Вскочив, она завизжала, увидев, что кто-то разбил окно на кухне, через которое полезли люди. Двое из них бросились к ней, грубо хватая, а ко мне устремился Клим.

— Лиза, ты как? Скажи что-нибудь, — взволнованный, он сел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои.

— Все нормально, — я слабо улыбнулась.

— Что? Но я слышал… Она сказала, что отравила тебя!

— Все хорошо, — мягко повторила я, и посмотрела на Раду.

Настоящая красавица. С безупречной, ангельской внешностью, ярко синими глазами, она стояла в окружении мужчин, гордо вскинув подбородок. Специально для нее я сказала громче:

— Я поменяла наши чашки местами. Тот чай, что предназначался мне, выпила Рада.

— Что?! — изумленно выдохнула она, покачнувшись.

Клим удивленно присвистнул, глядя на меня. Затем, обернувшись к своим коллегам, отрывисто бросил:

— Антон, уводите ее. И вызовите врачей.

Едва Раду потянули в сторону выхода, она начала биться в истерике, пытаясь ухватиться за стены и мебель.

— Нет, нет, нет! Ты, дрянь, ты пожалеешь об этом! Нет, пустите меня! Пустите же!

— Тебе нужна помощь, ты же сейчас коньки отбросишь, — Антон упорно держал брыкающуюся Раду, пытаясь воззвать к ее здравому смыслу.

— Как ты могла? — возопила она.

Я округлила глаза, и с интересом спросила:

— Как я могла? А ты как могла так бессердечно поступать с людьми, которые хорошо к тебе относились?

— Я никогда…

Рада задохнулась от подступивших слез, и истерично всхлипнула.

— Я с тем… Кого люблю, никогда бы так… Я это все сделала ради Тоши! Потому что я люблю его всем сердцем!

Я покачала головой, встав рядом с Климом, и, нащупав его ладонь, тихо, но четко ответила:

— Нет у тебя сердца, Рада.

Ее наконец увели — буквально вытащили из кухни, а уже в прихожей Рада потеряла силы сопротивляться, и обмякла на руках у Антона. Выйдя на улицу вслед за ними, я устало села на ступеньки крыльца. Клим неподалеку беседовал с кем-то из коллег, где-то вдали уже слышались сирены скорой помощи.

Из мрачных раздумий меня вывел шум подъезжающей машины. Встрепенувшись, я подняла глаза и увидела Ивана Поликарповича, который спешно покинул свой автомобиль и теперь взволнованно обращался к кому-то из мужчин с вопросами. Заметив меня, он бросился в мою сторону.

— Лиза! Что случилось? Почему тут скорая, и кто все эти люди?

Поколебавшись, я ответила:

— Раде стало плохо, и ей пригласили врача.

— Врача? А что с ней произошло? Она в порядке?

— Извините. Думаю, вам лучше поговорить с кем-нибудь другим…

Я встала, не в силах смотреть в его растерянное лицо. Пусть кто-нибудь другой, но не я, сообщит ему горькую правду. Малодушно сбежав, я села в свою машину и завела двигатель, собираясь поехать домой.

Стук по стеклу заставил меня повернуться. Обеспокоенный Клим, наклонившись, спросил:

— Лиза, ты как?

— Пойдет, — вяло улыбнулась я, чувствуя смертельную усталость. — Не могу больше здесь находиться.

Он кивнул, и серьезно добавил:

— Я разберусь тут со всем, и приеду к тебе.

— Хорошо. Я буду ждать, — пообещала я, и вырулила на дорогу, оставляя за спиной поселок с названием «Лесное», в котором творились страшные вещи.

Дома я приняла ванну, позвонила деду и выслушала порцию нотаций. Выдохшись, дед миролюбиво сказал:

— Это, Лизочек… Спасибо. Я знал, что ты не подведешь.

— Всегда пожалуйста, — преувеличенно бодро отозвалась я. Второй раз я такого испытания не вынесу.

— Ладно, давай прощаться, — засмеялся дед, и добавил: — Я к Поликарпычу поеду. Ему сейчас нелегко.

— Удачи, — пожелала я, отключилась и набрала Катьку, которая до этого звонила мне аж пятнадцать раз. Сестрица ответила после первого звонка, что было на нее не похоже, и завопила:

— Лиза! Я тебя убью!

— Не надо, одна уже пыталась, — буркнула я.

— Ты с ума сошла? Я же просила звонить мне каждые два часа! Ты обещала!

— Извини, — покаялась я, — у меня не было возможности.

— Что? Ты случайно переместилась в прошлое или решила стать отшельников, отринув все блага цивилизации? — пылала гневом Катька.

— Не то и не другое, — я зевнула, и, поколебавшись, сказала: — Мы с Климом вычислили убийцу Альбины. Ею оказалась Рада.

— Что? — ахнула Катька. — Радочка? Но как? Она же такая… Милая.

Судя по голосу сестры, та пребывала в полной растерянности. Честно сознаться, и я до конца не могла осознать тот факт, что Рада, красивая и жизнерадостная, смогла хладнокровно избавиться от соперницы. Но… Ее признание я слышала собственными ушами.

Неожиданно мне на ум пришла странная мысль.

— Слушай, — прервала я сестру, которая все еще охала в трубку, — помнишь, ты рассказывала про загадочную смерть какого-то Русакова? Якобы его убили в собственной квартире, но камеры видеонаблюдения никого не запечатлили?

— Ну, — насторожилась Катя.

— Вы с Андреем все еще работаете над этим?

— Да, и у нас есть несколько теорий. Мы предполагаем, что это старый мстительный дух. Десять лет назад в этой квартире умерла одна женщина…

— Никакой это не дух, — прервала я ее. — В доме, где жил Русаков, имеются люки на балконах?

— Чего? — переспросила Катька.

— Люки, — терпеливо повторила я. — Как у меня. На балконе. Один — наверх, другой — вниз.

— Не знаю, — протянула сестрица. — Сейчас позвоню Вадику, спрошу. Погоди минутку.

Она отключилась, и через три минуты перезвонила вновь, завизжав мне в трубку:

— Ты права! Как ты узнала?

— Один товарищ подсказал, — ухмыльнулась я, вспомнив про Антона. Интересно, каково ему будет, когда он узнает о Раде? Хотя… Судя по отсутствию у него порядочности, Тоша в жизни не пропадет.

— Ты думаешь, — потрясенно начала Катя, и я ее перебила:

— Да. Ищите убийцу среди жильцов дома. В любом случае, это точно не дух.

— Мы немедленно начнем проверять твою теорию, — командирским голосом гаркнула Катька и деловито попрощалась: — Все, пока. На связи.

Не сдержав смешка, я отложила телефон в сторону и нехотя поднялась — кто-то настойчиво стучал в дверь. Распахнув ее, я увидела Клима, явно уставшего, с темными тенями под глазами, но при виде меня он нежно улыбнулся.

— Привет. Как ты?

— Вроде лучше. Входи.

Я посторонилась, освобождая ему проход. Клим вошел, но как-то странно, боком, и я подозрительно прищурилась. Так, а что это у него там, за спиной…

Глядя мне в глаза, он извлек из-за спины огромный букет и протянул:

— Это тебе.

Я пораженно уставилась на него, не скрывая своего удивления. Букет… Да непростой. В обрамлении нежно-зеленой листвы ярко-синие васильки — идеально округлый шар невероятного цвета.

Он запомнил мои любимые цветы.

— Васильки, — не сдержала я восторга, принимая букет, и рассмеялась.

— Я же обещал, — горделиво ответил Клим, и, наклонившись, подхватил меня на руки. Повиснув у него на шее, я ощутила ногами воздух, и заерзала, чувствуя себя немного неуверенно из-за отсутствия опоры. А в следующее мгновение забыла обо всех неудобствах, когда Клим поцеловал меня — не так, как раньше, а жадно, собственнически, словно заявляя на меня права.

— Я знаю, что мы начали не с того, — прервавшись, тихо прошептал он. — Но, может, ты попробуешь забыть о том, что я тебя обманул?

Я сделала вид, что задумалась, и Клим притворно нахмурился, подбросив меня вверх. Взвизгнув, я уцепилась покрепче за его плечи, и серьезно сказала:

— Ну ладно, так уж и быть. Я прощу тебя, но только с одним условием…

— Каким?

Я покосилась на распахнутую дверь, ведущую на лестничную клетку, на которой курил дядя Витя, искоса посматривающий в нашу сторону, а соседка Алевтина Петровна усиленно делала вид, что поливает цветок, стоящий в углу, и заявила:

— Ты немедленно закроешь эту чертову дверь и откроешь другую. В спальню.

Клим расплылся в довольной улыбке, и заверил:

— Будет сделано!