Пролог

Данный рассказ - бонус к серии про Аню Иванову, на Литнет она называется "Любовь сквозь боль".

Даже дождь в этот день был дурацким. После недели жары он хлынул среди ясного вечера внезапным потоком, разогнав редких дачников по домам. Я сидела на пороге дома с кружкой чая и смотрела перед собой, слушая дождь. Капли не барабанили, а булькали, падая вниз, вода стекала с крыши в стоящую рядом с крыльцом кастрюлю, и этот "буль-буль" перебивал все очарование дождя, которое ему можно было придумать. Жара ушла, опустилась вечерняя прохлада, влажная от дождя. Я смотрела на забор напротив, за ним торчал треугольник крыши соседского дома, сейчас пустующего. У забора росли кустарники, стояла скамейка, рядом домик-колодец. Дача принадлежала Павлику, моему жениху, и пока он парился в душной московской командировке, я прохлаждалась здесь. На самом деле было скучно, но никто не доставал. Вот я и сорвалась сюда с утра пораньше, чтобы не слушать очередных советов и нравоучений. Выключенный телефон лежал в сумке, а я сидела и пялилась на забор. Раздался стук. Тут, в деревне, почему-то звуки ближе, словно стучат в твою калитку. Я сидела и пялилась. Стук повторился, и он действительно был у моих ворот. Забор тут глухой, но деревня мирная, все свои, потому я, лениво поднявшись, протопала босыми ногами по мокрой дорожке и, отодвинув засов, распахнула калитку, ожидая увидеть кого-нибудь из округи. Но за дверью, натянув на голову капюшон толстовки, стоял он.

Глава 1

Некоторое время я смотрела на него, часто моргая, не веря, что это действительно он. Капли дождя сползали по моему лицу с каждым взмахом ресниц. Он меня не торопил, привалился плечом к косяку и рассматривал с кривой усмешкой. Так мы простояли с минуту, и я успела промокнуть и замерзнуть, длинные волосы повисли паклями, нос стал холодным. Наконец я, шмыгнув, развернулась и молча пошла в дом, оставив калитку открытой. Шла, слушая, как скрипнул засов, как раздались уверенные спокойные шаги следом за мной. Я прошла на веранду, щелкнула кнопкой на чайнике. На веревке, перетянутой по диагонали, висела пара полотенец, стянув одно, я вытерла волосы, закинула полотенце обратно. Щёлкнула кнопка чайника, оповещая о готовности. Я обернулась, он стоял у стены возле двери, скрестив на груди руки.

-Чаю? - предложила ему.

-Лучше кофе, - от стены он все-таки отлепился и прошёл в глубь веранды, сел на диван у стола.

-А, ну точно, - хмыкнула я, - ты же кофеман. Посмотрю, есть ли тут кофе.

Зашла в маленькую кухню, втиснутую по существу в прихожую, открыла ближайшую створку, за ней скрывалась пачка чая и банка с остатками кофе. Кинула себе в чашку пакетик из привезённого с собой, во вторую сыпанула кофе, на глаз.

Он рассматривал журнал по садоводству, валявшийся тут непонятно зачем, участок был маленький и грядками никто не занимался, плиточная дорожка серела среди выросшей травы. На мое появление он поднял глаза, мы встретились взглядами, и я вдруг подумала: он изменился. Отставив кружки, подошла к нему, в его глазах застыл вопрос. Я продолжала его рассматривать. Дело было даже не в первых морщинах у глаз и переносице, изменился сам взгляд: я видела в нем усталость и... боль? Тоску? Разве такие, как он, испытывают подобные чувства? Все испытывают, и он не исключение. Просто сложно представить, что могло вызвать в нем такие изменения.

Я вернулась к кружкам, слыша, как он усмехнулся. Налила кипяток, острый запах кофе разнесся по веранде, вытесняя остальные. Даже мне, человеку, кофе не пьющему, было ясно, что вкус будет дрянной. Ну и ладно, он сам попросил. Я передала ему кружку, взяв свою, громко прихлебнула, опершись на стол, и спросила:

-Ты вроде жениться собирался?

-Я и женился, - ответил он. Голос у него красивый, низковатый и с какими-то особыми интонациями. Да и сам он красив, и тоже необычно: слащавым не назовёшь. Темные волосы, сейчас мокрые и растрепанные, лёгкая небритость, глаза карие, и взгляд такой пронизывающий, загадочный, не понять, что за человек перед тобой. Пухлые губы, верхняя чётко очерчена, привлекает внимание. А когда он улыбается, кажется озорным мальчишкой, и глаза светятся.

Правда, по большей части он серьёзный, даже слишком, и всегда внимательный, собранный.

-Не задалось? - криво ухмыльнулась я, отставляя кружку. Кольца на пальце нет, хоть это и не показатель, но, честное слово, какой из него муж?

-Она погибла.

дернула рукой и вылила себе на пальцы кипяток. Вот же черт, как я не к месту высказалась. Стала дуть на пальцы, радуясь, что можно не смотреть ему в глаза. Все же буркнула:

-Извини.

Он промолчал, достал сигареты и закурил. Боль в пальцах отступила, но глаза поднимать не хотелось.

-Я смотрю, ты тоже собралась замуж?

Я непроизвольно поморщилась, бросив взгляд на обручальное кольцо. Дернула плечом, неправдоподобно улыбнувшись:

-Вроде того.

-И когда счастливое событие?

-Через месяц.

-Что-то не вижу радости на твоём лице.

Я вздохнула, все же поднимая взгляд, решила перевести тему:

-Ты как обычно, Макс?

Он слегка нахмурился, мимолетно, складка между бровей залегла и быстро пропала, разглаживаясь. А я вдруг подумала: ему не подходит это имя. И вторая мысль, которая должна была прийти мне в голову значительно раньше, но почему-то появилась только сейчас: а его ли это имя вообще?

-Как обычно, - вернул он меня в реальность, - не против?

Я пожала плечами, на самом деле, как это ни странно, я действительно была не против. Каждый из разов. Он вдруг поднялся, быстро, но легко, бесшумно, в два шага оказался напротив меня, я инстинктивно вжалась в стол. Черт знает, его близость пугала, и мне было достаточно того уровня общения, что был между нами раньше: шутливого, ненавязчивого, отстраненного. Но кажется, в этот раз Макс был не настроен на подобное.

-Слишком близко, - нахмурилась я, он усмехнулся, складывая на груди руки, но с места не двигаясь.

-Почему ты меня пускаешь? - задал вопрос. Я чуть не присвистнула, но только усмехнулась, качая головой.

-Ты спас мне жизнь, - сказала в итоге, посмотрев на него. Макс тоже усмехнулся.

-Ты не очень разумно ее используешь.

-То есть?

Макс сделал ещё шаг и оказался почти вплотную ко мне, поставил руки на стол с двух сторон и уставился мне в лицо. Близко, слишком близко. На таком расстоянии целуются или сворачивают шею. Первое представлялось менее вероятным, но я непроизвольно опустила взгляд на его губы, потом посмотрела в глаза, карие, обманчиво спокойные и безликие.

-Ты ведь не любишь своего парня, я прав?

И уставился мне в глаза, почти касаясь своим телом моего, словно провоцируя... на что?

Я посмотрела ему в глаза, а потом резко притянула к себе за шею.

В нос ударил запах его кожи и немного туалетной воды, я чувствовала его дыхание на своей шее, и это было волнительно, черт возьми. Не настолько правда, чтобы броситься в омут с головой. Моя рука по-прежнему лежала на его шее, я прошептала ему на ухо:

-А вот это тебя не касается, милый, - в последнее слово вложила столько сарказма, сколько смогла, и оттолкнула его от себя. Макс растянул губы в улыбке и отступил к дивану, подняв руки, признавая свою капитуляцию.

Некоторое время стояла тишина, я пила чай, Макс кофе, глядя перед собой. Бред какой-то. С чего бы вдруг ему вообще меня провоцировать. Скучно стало? И что теперь? Не нагнетать, вот что.

-Я спать пойду, - я оттолкнулась от стола, - можешь занять первую комнату, постельное белье в шкафу на нижней полке.

Он не ответил, а я не стала продолжать разговор. Быстро помывшись, легла на диван, он заскрипел, выдавая мои действия. Я непроизвольно прислушалась. В соседней комнате было тихо, но я была уверена: Макс там. Лежит, пялится в потолок, я заметила, это одно из его любимых занятий, когда он коротает время у меня. Говорит, так лучше думается. О чем уж его великие думы, не знаю, но, видимо, их немало, раз он может столько пролежать без движения. В моей-то голове много мыслей не водилось отродясь.

Не спалось. Я вертелась, диван скрипел, и я проклинала его за это, он выдавал мое беспокойство. В соседней комнате было тихо. Макс всегда вёл себя незаметно. Он появлялся вечером, мы ужинали, говорили на разные темы, обрывисто, без энтузиазма, словно играя в игру под названием светская беседа. На утро он уезжал. Так что сегодняшнее его поведение было чем из ряда вон выходящее. А теперь спит, гад, а я тут мучайся. Поневоле я перенеслась в нашу первую встречу, в знакомство и последовавшие за ним события. Все это было тайной, похороненной мной в глубинах сознания, никто не знал о случившемся, кроме меня и Макса, который стал моим спасителем.

Глава 2 (1)

Я никогда не верила в любовь. В первом классе мой сосед по парте Гришка Скворцов угощал меня самым ценным, что у него было, - сырниками, которые ему заворачивала с собой мама. Сырники мне нравились, а Гришка нет. Иногда я думаю, что именно он со своим творожным продуктом задал направление моей личной жизни. В девятом классе я стала встречаться с другим одноклассником, Володькой Абрамцевым, он меня вроде как любил все три школьных года, и потом бегал, и даже на встрече одноклассников через десять лет, уже состоявшимся представительным мужиком с женой и ребёнком, он хватал мои руки и клялся в вечной любви. Руки у него, кстати, красивые: длинные пальцы и немного выпирающие вены. Руки мне нравились, а вот Володька уже нет.

В институте в нашей группе был парень Денис Новеньков, все бабы могли бы стать его, потому что он был единственным не ботаником на потоке, а всего парней было три. Сначала мы с Денисом подружились, мне нравилось его тихое улыбчивое спокойствие, детское выражение лица и сбивчивая речь. Денис был добрым и милым, и совершенно не притязательным в отношениях. Он любил походы и футбол, а ещё мы вместе учились. Вот так мы встречались до выпуска, и встал вопрос: что дальше. Денис по-прежнему любил походы и футбол, я любила его размеренность, но вот самого Дениса - нет.

Мы разошлись тихо и мирно, никто не пытался никого удерживать. Я решила попытать счастья в Москве и полгода промыкалась, пока не осела в небольшом городке в пятидесяти километрах от столицы, где живу и поныне. Устроилась на постоянную работу, и там встретила Рому. Роман Серов был красивым голубоглазым брюнетом, помешанным на спорте и своей внешности. Он наматывал километры по беговой дорожке, врубив на всю громкость "Короля и шута", тягал штангу и пропадал в спортзале. Мы работали в одном отделе и встречались весь год. Честно сказать, мы редко с ним виделись, разве что на работе. А после он постоянно был занят. Меня это устраивало, Рома был добрым и ненавязчивым парнем, а ещё красивым, что доставляло отдельно. Через год я решила уйти на вольные хлеба, то есть заняться работой в интернете. Вскоре стало ясно, что, не работая вместе, мы с Ромой не видимся вообще. Исход был очевиден: как бы мне ни нравилась Ромина красота, сам Рома уже давно был за бортом. Ещё полгода я занималась в основном работой, пахала по сети, нарабатывала базу, брала все, что давали. Потом, наконец, обзавелась клиентурой и выдохнула, решив, что после такого напряга можно немного отдохнуть. Тут-то и полетело все к чертям.

Его звали Лёха Михайлов, он был высоким блондином с прикольной прической и серьгой в ухе, носил рваные джинсы и футболки с весёлыми принтами. Он продавал подержанные машины, любил виски и марихуанну. От него за версту несло не просто неприятностями, а самым настоящим угаром и проблемами. Это был совершенно не мой тип. Ни тебе интеллигентности, ни спокойствия, ни ненавязчивости. Одна большая проблема. Чертовски привлекательная и сексуальная проблема.

Мы познакомились в клубе на концерте местной группы. Он надирался в компании всех, кто хотел к нему присоединиться. А я пришла туда в первый день отпуска от нечего делать. Нам не суждено было быть вместе, но Лёха посчитал иначе. Спустя пару часов мы вместе с ним и сбродом местных ребят пили на мосту текилу. Леха всех угощал, он говорил, что сорвал барыш. А утром я проснулась в его постели. Самым странным было то, что мне не хотелось убегать и забывать о случившемся, а у Лехи и вовсе были большие планы, потому что продолжая веселиться, мы умудрились перебраться в другой город, откуда он и был родом. Я провалилась в яму любви очень далеко вниз и довольно быстро перестала думать о чем-либо. Леха щедро сдабривал наши отношения сексом, алкоголем и марихуаной, а я в пылу чувств принимала все. Агония продолжалась около месяца, пока в один из вечеров Лёха вдруг не предложил срубить бабла по-легкому. Я в ответ только глазами захлопала, но он уже развивал мысль, в конце которой я, все ещё хлопая глазами, спросила:

-Да ты с ума сошёл? Это же не законно.

-Почему не законно? - искренне удивился Лёха. - Все по желанию сторон.

-Да с чего ты взял, что этот дядька решит раскошелиться?

-Объясняю ещё раз.

Повторный рассказ не стал для меня понятней. В этом городе, как оказалось, живет некий богатый мужик. Двадцать пять лет назад в родах умерла его жена, с тех пор он так и не женился, положив силы на воспитание дочери. Судьба оказалась к нему жестока: два года назад дочь сорвалась с горы, отдыхая в восточной стране, и погибла. С тех пор мужик безутешен. Я очень похожа на его дочь, и если мы правильно разыграем карту, то озолотимся. Как это произойдёт, я не совсем поняла, но Лёха сказал, что от меня требуется одно: исполнять чётко его указания. То ли от любви, то ли от наркотиков я не особо соображала головой и согласилась на эту авантюру. Начиналось все невинно: я попадалась невзначай объекту на глаза. Сначала мгновение, потом ещё, потом немного дольше. Так как я не знала, где сам объект, то притворялась от души, чтобы не заподозрили подвоха. Марихуана помогала расслабиться и воспринимать все происходящее за интересную игру. Которая, как и говорил Лёха, дала свои плоды. Через месяц моего нахождения в городе возле меня на набережной остановился чёрный "Мерседес", из которого вышел мужчина лет сорока, высокий и крепкий. Я меланхолично смотрела на воду, делая вид, что не понимаю, что он про мою честь. Мужчина, подойдя, аккуратно тронул меня за локоть. Я бросила на него быстрый взгляд, скрытый солнечными очками.

-Давайте пройдём в машину, - сказал он вежливо, а я обалдело заморгала.

-Простите? - спросила его, он терпеливо выдохнул, таща меня за локоть.

-Вам все объяснят.

Я плелась, изображая растерянность, потому мы оказались у машины быстро. Водитель открыл заднюю дверь и жестом пригласил сесть. Немного замешкавшись, я влезла в салон, где сидел мужчина лет пятидесяти, невысокий, худощавый, глаза смотрят напряжённо, тонкие губы сжаты в полоску, руки в замке, всматривается в меня, как будто ожидает ангела с неба.

-Снимите, пожалуйста, очки, - попросил тихо.

Абсурдность ситуации зашкаливала, я сняла очки, наблюдая, как мужчина перестал дышать. Встретившись взглядом с моим, выдохнул, закрывая глаза, открыв, встретился со взглядом водителя в зеркале и сказал тихо:

-Не она.

У меня дрожь по телу пробежала от этих слов, захотелось выскочить из машины и бежать куда подальше, но вместо этого я спросила:

-Что здесь происходит?

-Как вас зовут? - мужчина, выдохнув, обрёл новые силы, теперь рассматривал с интересом и болью в глазах. Я чуть не ляпнула сдуру своё имя, но вовремя одумалась, вспомнила, что теперь я Степаненко Алиса, двадцати трёх лет, живу одна на съёмной квартире, родители далеко. Незамысловато, но правдоподобно. Леха мне даже паспорт сделал липовый.

-Алиса, - выдохнула я, подняв на него глаза, он снова на мгновенье замер, пробормотал:

-Но как же похожа...

Тут я все-таки не выдержала:

-Объясните, в конце концов, какого черта тут происходит.

Мужчина вздохнул и протянул мне руку:

-Простите, Алиса, позвольте представиться. Ермаков Виктор Викторович.

Так началась моя странная дружба с этим мужчиной.

Глава 2(2)

Ермаков Виктор Викторович действительно был очень богат и коротал свою жизнь в компании огромного дога. Но об этом я узнала позже. В тот день он подвёз меня до дома, коротко рассказав о причинах своего интереса. Мы простились на дружеской ноте. Вечера я коротала одна, Леха решил, что лучше ему не светиться. Через день в квартиру позвонили, и я увидела на пороге все того же водителя с двумя большими пакетами, набитыми едой. Потом Ермаков позвонил. Мы ужинали в ресторане, беседуя на общие темы. Он бросал на меня грустные взгляды, всматривался, словно надеясь, что я окажусь его дочерью. Этого не происходило, но наше общение продолжалось, мы стали похожи на тех самых отца и дочь, и хотя у меня были родители, за следующий месяц я привязалась к Ермакову, словно он и впрямь мой родственник. Об этом я сказала Лехе, который появлялся ночами тайком. Леха рассмеялся.

-Посмотрим, через сколько мужик в нем перевесит отца.

-То есть? - нахмурилась я.

-Детка, эти ваши посиделки с чаем и догом у него дома, это очень мило. Но ты ему все-таки не дочь. И он это когда-нибудь поймёт, как и то, что ты молодая, красивая и сексуальная.

-Да ты с ума сошёл, - я даже представить не могла, чтобы Ермаков посмотрел на меня как на женщину.

-Вот увидишь, - высказался Леха и оказался прав.

Первые взгляды я стала замечать на втором месяце. Когда их стало непозволительно много, ехать к нему домой на чай уже не казалось милой затеей. Я поинтересовалась у Лехи, что же мне делать в том случае, если Ермаков начнёт ко мне, например, приставать, и как это вписывается в наш план по озолочению, и услышала такой ответ:

-Детка, ну ради дела надо чем-то жертвовать.

Вот в тот момент в моей голове прозвенел первый звоночек. Спать с другим мужчиной ради денег я не планировала, но Леха убеждал меня так отчаянно, что согласилась. Для вида. Но начала требовать детали его плана. Он отнекивался, болтал в общем, а потом предложил выкурить косяк. Я снова согласилась. Но в этот раз ни косяк, ни секс не смогли отбить меня от мысли, что что-то тут не так. Более того, отправляясь к Ермакову на следующий день, я ещё больше укрепилась в том, что любящий мужчина не станет подкладывать свою женщину под другого ни при каких условиях. А значит, не особенно он и влюблён. Моя любовь в связи с событиями тоже пошла на убыль, я решила меньше дуть, пить и больше смотреть в оба.

Обещание было дано в точку, потому что Ермаков отошёл от своих привычек и вместо чая предложил вина, я отказалась, мы снова пили чай, он был молчалив и все и чем-то думал, кидая на меня взгляды. И взгляды эти, и задумчивость мне не нравились. Я упорно делала вид, что мы с Лехой в одной лодке, а сама анализировала происходящее. Выводы были неутешительные. Ермаков не только богат, он ещё умён и, я почти в этом уверена, не прост. Такие деньги с потолка не падают, и пусть я пробила его оборону, вряд ли он простит предательство. Расплачиваться придётся, и никакой Леха не спасёт. А он, кажется, и не планирует, - это был второй неутешительный вывод. Он ведёт какую-то свою игру, которую я в пылу угара не замечала, и не заметила бы, не перегни Леха палку. Но теперь я относилась к происходящему с большим подозрением.

Шли дни, и все развивалось по Лехиному сценарию, Ермаков стал обращать на меня внимание совсем не как на дочь, и я понимала, ещё немного, и от взглядов он перейдёт к действиям. А дальше обратной дороги не будет. Я металась, не зная, как поступить, пока в конце концов не поняла: не настолько я люблю Леху, чтобы рисковать собственной жизнью. Может, есть такие дуры, но я не из их числа.

Самым простым решением было бросить все и уехать, но я хотела поставить в этой истории точку. И поэтому в очередную встречу выложила Ермакову всю правду от нашего с Лехой знакомства до сегодняшнего дня. Этого он, конечно, не ожидал, но выдержал достойно. Естественно, его заинтересовал Леха, но того и след простыл, видимо, как-то узнал о случившемся. Ермаков сразу ко мне охладел, стал суров, и я честно думала, что меня прибьют. Но то ли тёплые чувства в глубине души оставались, то ли моя повинная сыграла роль, но он меня отпустил.

Я бежала ближайшим поездом, несколько дней сидела дома, а потом подумала: может, обойдётся? Не обошлось.

Две недели все было спокойно, и я решила: пронесло, а потом на моем пути встретилось два пьяных придурка. Разило от них будь здоров, а вот сами они соображали резво, и бегали тоже. Поначалу я на их поползновения не обращала внимания, мало ли дураков на свете, но когда все происходящее стало совсем не смешно, бросилась в ближайший поворот, они за мной, растеряв свои алкогольные флюиды, это навело меня на ещё большие подозрения, я прибавила и, на мое счастье, выскочила на какую-то компанию. Преследователи тут же отстали, а я стала двигаться, держась людей. Ситуация мне не понравилась, и домой я входила с большой опаской. Но там никого не было.

Ещё пару дней было спокойно, а потом меня пытались ограбить. Или сделать вид, потому что нож и обстоятельность грабителя наводили на определённые мысли. Снова по чистой случайности я отделалась рваной сумкой. Однако сомнения отпали: кто-то меня очень невзлюбил, и гадать не надо, чтобы понять, кто. Однако поверить в то, что Леха пытается от меня избавиться, я не могла, он, конечно, тот ещё проходимец, но ведь не убийца. Тогда кто? Ермаков? Так возненавидел, что спать не может, пока я по земле хожу? Выждал, чтобы с ним не связали, а теперь вот послал ребят.

Так или иначе, жизнь моя радужной не казалась. Деньги у меня ещё были (все эти месяцы я жила за Лехин счёт), но надо было что-то решать и делать, а как, если из дома-то выйти страшно?

Я сидела в квартире, но выходить приходилось. Следующий мой поход был в магазин, дорога шла через пешеходный переход, где машин немного, и я топала по нему, когда не пойми откуда выскочила машина. Я так перепугалась, что инстинкты самосохранения сработали запоздало. Уже успела попрощаться с жизнью, когда чья-то рука схватила меня и вырвала из лап смерти. Автомобиль, вильнув, скрылся из виду, а я так и стояла, широко раскрыв глаза.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍-Дыши, - услышала мужской голос и только поняла, что все это время стояла, задержав дыхание. Вдохнула, глубоко. Закашлялась. Выдохнула и посмотрела на своего спасителя.

Он был красив. Только не сочиняйте всей той хрени типа она утонула в его глазах, поняв, что он тот, кого она ждала всю жизнь. Вовсе нет. В тот момент я вообще ничего не соображала, пытаясь осознать, что ещё жива, и даже если бы передо мной стоял Дэвид Бэкхем, так горячо любимый в юности, я бы не впечатлилась. Да, он был красив, но это все, что я успела отметить, отчасти потому, что парень взял меня за руку и куда-то потащил. Очухалась я только секунд через десять, уперлась, спрашивая:

-Куда вы меня тащите?

-Я тебя спасаю, - сказал он спокойно, я захлопала глазами, - тебя пытались убить, или я не прав?

-Прав, - ответила раньше, чем подумала, и теперь уставилась на парня внимательней. Ничего примечательного, ну кроме того, что красив. Да и красив так... не слащаво, а как-то по-мужски. Сильный взгляд, спокойный и... равнодушный. Абсолютно. Никогда не видела спасателей с такими равнодушными глазами.

-Насмотрелась? - усмехнулся он. На щеках появились ямочки, в миг преобразившие его. Такой улыбкой он мог покорить любую. Но глаза, карие, холодные, оставались равнодушными.

-Вы кто?

-Не задавай глупых вопросов. Пошли.

Он двинулся вперёд, я осталась стоять на месте, но спросила:

-Куда?

-Туда, где твой дружок тебя не достанет.

Он сказал это, не оборачиваясь, а я, закусив губу и пару мгновений поколебавшись, отправилась следом.

Вскоре мы оказались у машины, он сел за руль, я, вновь поколебавшись, рядом. Некоторое время мы ехали молча, а в моей голове бился только один вопрос: какого хрена я творю?

-Да не буду я тебя убивать, - он даже не повернулся в мою сторону.

-Ты, что, мысли читаешь?

-У тебя все на лице написано.

-Тоже мне умник, - все-таки фыркнула я, отворачиваясь. Странно, но я ему поверила. Поверила и перестала бояться. - Тогда, может, объяснишь, что происходит?

-Да вроде все просто, - он бросил на меня быстрый взгляд, - твой дружок втравил тебя в историю, ты его сдала и сбежала. А теперь он заметает следы.

-Ты хочешь сказать, это Леха пытается меня убить?

-У тебя есть ещё варианты?

Я покусала губы.

-Ты откуда это знаешь?

Он снова бросил на меня взгляд.

-Присматривался к твоему парню с целью сотрудничества, такой ответ устроит? И как раз попал на вашу весёлую историю. Не расскажешь, где твой друг лопухнулся?

-Он хотел, чтобы я переспала с этим Ермаковым.

-А ты, конечно, только по большой любви в постель ложишься?

-Да пошёл ты, - ласково ответила я, он хмыкнул.

-Недоглядел парень. Думал, ты у него с руки ешь, расслабился. А тут ты с сольным номером.

-Влюблять в себя человека, чтобы потом его использовать - тоже не самый благородный поступок.

-Тем более, что влюбить не получилось. Крепкий орешек Софья Ковалёва, она не знает слов любви.

-Долго ерничать собираешься? - не выдержала я, чувствуя в его словах некоторую истину. Я ведь всерьёз решила, что влюбилась в Леху, однако вот же сижу и вовсе не страдаю от одиночества. Он рассмеялся.

-Интересный экземпляр, - высказался, глядя на дорогу. Достал сигарету, прикурив, выпустил дым в открытое окно. - Ладно, смотри. Леха твой хочет от тебя избавиться, сама понимаешь, Ермаков его ищет, а ты единственная по сути, кто его сдать может. Соответственно, избавиться от тебя первое дело. Ермаков это тоже понимает, потому и отпустил тебя, чтобы ловить на живца.

-Вот гад, - а я ещё его подозревала в светлых чувствах.

-Леха пытается убрать тебя посредством других людей и представить все как несчастный случай, но пока тебе везёт.

-Ты за мной давно следишь?

-С того самого момента, как Ермаков тебя отпустил. Не сказать, что ты живёшь яркой жизнью.

-Да я из дома выходить боюсь.

-И правильно. Правда, грабитель ведь и в дом может залезть, как считаешь? - он мне подмигнул, а я тяжко выдохнула.

-Так почему ты меня спас?

-Сам не знаю, - он покачал головой, усмехаясь, - жалко стало, чего губить девчонку в расцвете лет?

-Ты думаешь, я в это поверю?

-Придётся. Другого варианта я ещё не придумал. Рад бы тебя как-то использовать, но пока не знаю как.

-Ну-ну, - ответила я, но кроме как согласиться с тем, что есть, ничего не оставалось. - Как тебя зовут?

Он бросил на меня насмешливый взгляд.

-Макс.

Я кивнула, но больше ни о чем спрашивать не стала.

Так, в тишине, мы приехали на какую-то квартиру, где он меня оставил на два дня с пакетом еды. Было скучно, я смотрела телевизор, гадая, что меня ждёт. Выходило так себе: Леха хочет меня убить, потому что я свидетель, и других надежд, как на этого странного, не пойми откуда взявшегося парня у меня нет. Если Макс договорится с Лехой, я буду свободна. Но вот зачем это Максу, по-прежнему неясно. Парень он далеко не простой, и хоть я проявляла смелость в общении с ним, было ясно: он даёт мне это делать, подыгрывает, изображая из себя весельчака, коим на самом деле вряд ли является. Вполне вероятно, что этот Макс опасней даже, чем Леха и Ермаков вместе взятые. Но прислушиваясь к себе, я по-прежнему не находила страха по отношению к парню, это удивляло и настораживало.

Он появился на третий день и заявил, что я свободна.

-Меня больше не хотят убить?

-Может, и хотят, но не будут. Я отвезу тебя домой, собирайся.

За всю обратную дорогу не было сказано ни слова. Макс курил, я хмурилась, периодически проглядывая на его красивый профиль. Сколько ему лет? На вид мы примерно ровесники, но насколько же далеки наши миры.

Вскоре мы тормозили возле моего подъезда.

-Я могу идти? - поинтересовалась я неуверенно.

-Хочешь поцеловать меня на прощание?

-Обойдёшься, - закатила я глаза.

-Тогда топай.

Я взялась за ручку, но все же повернулась к нему:

-Спасибо. Если тебе понадобится моя помощь...

-Непременно, - усмехнулся он, кивнув, я вылезла из машины. Ясное дело, он больше не появится, и я этому только рада. Чем меньше в моей жизни подобных типов с их проблемами, тем лучше.

Глава 2(3)

Надо сказать, произошедшее отразилось на моей жизни очень сильно. Во-первых, я стала меньше выходить из дома (зачем искать проблемы?), освоила заново фриланс, что ещё больше отдалило меня от внешнего мира. Мне вполне хватало моей квартиры, работы и интернета. Однако у судьбы были другие планы, о чем я сообразила поздно. Имя им Павлик. Павлик был одним из моих клиентов, добрый, но жутко дотошный парень. Настолько, что уговорил меня с ним встретиться лично, чтобы все объяснить. Я согласилась, а потом он позвонил снова, но уже просто пригласил погулять. Заказ был для меня важен, и я снова согласилась. За этой встречей последовала ещё и ещё одна, и глазом я не успела моргнуть, как мы уже начали встречаться. Я подумала, что ж, интеллигентный парень, хоть и педант, но заботливый. А ещё он часто ездит в командировки. То, что нужно. Я не загадывала на будущее, уверенная, что это ненадолго, но Павлик оказался весьма пронырлив. Я не углядела, когда в моей холостяцкой берлоге появилась его щетка, а потом и вещи, сначала самые необходимые, за ними все остальные. Мне не хотелось вмешиваться в ход событий, потому что все с Павликом было как надо: тихо и спокойно. Когда-нибудь, думала я, это тихо и спокойно изживёт себя само, и Павлик вместе со своими вещами исчезнет из моей жизни и квартиры. Но время шло, а Павлик не исчезал, купил нам машину, стал говорить об ипотеке. А в конце концов сделал предложение. Я считала, ещё рано, но Павлик справедливо заметил, что мы вместе больше пяти лет, зачем же ещё ждать. Что-то внутри меня взбунтовалось, то, что все эти пять лет мирно спало, и я стала отнекиваться, но оказалась в своей же ловушке: когда столько времени ведёшь себя неразумным дитем, нечего удивляться, если тебя не воспринимают всерьёз. Вот и Павлик назначил день свадьбы и начал усиленно к ней готовиться. А я нет. Вместо этого я лежу на даче, слушаю, как трещат дрова в печке и вспоминаю события, случившиеся аж шесть с половиной лет назад. Ну и все, что было за ними.

Макс появлялся за эти годы трижды.

Первый раз все началось со звонка в дверь спустя год с тех событий.

С Павликом мы ещё находились в конфетно-букетном периоде, и я точно знала, что это не он. На часах было десять вечера, я читала книгу, сидя в кресле, и никто, ни одна живая душа не могла появиться. Но звонок прозвенел, и я отправилась к дверям. С осторожностью заглянула в глазок и тут же отпрянула. За дверью стоял Макс. Что делать? Не открывать? Он знает,что я дома, горит свет. Что ему надо? Зачем он опять появился?

"Он спас мне жизнь, я перед ним в долгу, так что открывать придётся", - назойливо заговорила совесть.

Выдохнув, я отодвинула щеколду и отворила дверь. Даже в тусклом свете лампочки увидела его лицо и поежилась. Взгляд его был полон злости, жестокости, даже ненависти, не сразу я смогла понять, что все эти эмоции направлены не на меня. И испугалась. Стояла, поджимая босые ноги, как воробушек, и смотрела на него.

-Можно войти? - спросил он ровно, безэмоцмонально, я отошла в глубь квартиры, пуская его. Макс запер дверь, разувшись, прошёл в кухню, бросив на ходу:

-Я переночую у тебя, не против?

Я была против, очень даже против, но таким, какой он был сейчас, не отказывают. Я пошла следом, Макс уже включил чайник, сидел на стуле, закуривал. Отбросив пачку и зажигалку на стол, хмуро осмотрел меня с ног до головы. Я была одета в майку и домашние растянутые штаны, длинные волосы собраны в небрежный хвост. Не так уж и плохо выглядела, тем более, я вроде как не уродина, но Макс поморщился и отвёл взгляд.

-Кофе есть? - спросил, глядя перед собой.

-Нет, я его не пью.

-Ясно.

И снова тишина. Он сидит напряжённый до предела, словно еле сдерживается, чтобы не разнести мою кухню к чертям вместе со мной. Хочется спросить, зачем он пришёл, но я молчу. В этой давящей тишине щелчок чайника звучит невообразимо громко. Макс поднимает голову, смотрит на меня.

-Постели мне, - и это последнее, что я услышала от него за вечер. Затушив окурок в раковине, он ушёл мыться, а я бросилась в комнату, единственную, между прочим. Сама я спала на раскладном диване, но кресло тоже раскладывалось, и я постелила на нем. Макс, появившись из ванной полностью одетый, с мокрой головой, обозрев кресло, кивнул. Стал укладываться, а я ушла в кухню. Сидела, пила чай, пялилась в окно и гадала, какого чёрта Макс приперся ко мне и что же у него случилось, если подломило такого, как он?

Ответов не было и в конце концов я пошла спать. Долго ворочалась, прослушиваясь к ровному дыханию гостя, а потом провалилась в сон. Утром обнаружила пустое кресло, и это единственное, что выдавало присутствие Макса, не считая окурка, который я выкинула в мусорное ведро.

Второй раз он появился ещё через два года. Павлик как раз только-только перебрался в мою квартиру целиком. Два дня как уехал в командировку, и я не ждала беды, а вот вам. Впрочем, в это раз все было иначе, хотя появился Макс опять около десяти, и я снова читала книгу. На этот раз увидев его в глазок, не испугалась и раздумывать не стала, просто открыла дверь. Макс улыбнулся, демонстрируя белые зубы. Волосы у него отросли и теперь лежали небрежно, загар такой, что обзавидуешься.

-Проходи, - посторонилась я, пропустив его, закрыла дверь. Мы снова оказались в кухне, Макс оглядел пространство и заметил:

-Обзавелась мужиком?

-Ага, - вяло подтвердила я, - и кофе.

Макс рассмеялся.

-Тогда наливай. Я останусь на ночь, ты же не против?

-По всей видимости, нет, - ответила ему, доставая кружки, и Макс снова рассмеялся.

Мы даже поболтали, преимущественно он. Рассказал, что два года путешествовал, объездил полмира и собирается продолжить. Прилетел сюда по делам (глупо было спрашивать, каким, и я не стала), а скоро улетает в Мексику. Путешествовать ему явно нравилось, он рассказывал про разные страны, обычаи, людей, я слушала. Говорить он умел, не поспоришь. И только когда Макс уснул в кресле, я задумалась, глядя в тёмный потолок: зачем же он пришёл ко мне?

Спросить об это было не у кого. Утром я обнаружило все то же пустое кресло.

Третий раз был около полутора лет назад. В этот раз мы даже поужинали. Загара у Макса не наблюдалось, но настроение было хорошее, приподнятое, словно он отхватил миллион, или вот-вот отхватит.

-Вкусно, - похвалил Макс.

-Это Павлик готовил.

-Я так и понял.

-Ты чего такой довольный? - не удержалась я.

-Надеюсь скоро жениться.

Я даже поперхнулась.

-Ты?

-Тебя это удивляет? - спросил Макс вроде бы серьёзно, а у самого черти в глазах пляшут. - Или ты завидуешь? Ничего, твой Толик тоже решится.

-Он Павлик.

-Какая разница?

-Действительно, - вздохнула я и только потом поняла, что ляпнула. Макс усмехнулся, но комментировать не стал, а я поспешно добавила. - Желаю счастья. Надеюсь, твоя невеста понимает, что делает. Кофе?

-Давай.

Я налила чашку чая и кофе. Последний я по-прежнему не пила, но его любил Павлик, сам покупал, мотивируя тем, что я выберу плохой. И готовил тоже в основном он. А сейчас он был в командировке, уехал вчера утром. Я стала подозревать, что Макс специально подбирает такое время, чтобы остаться у меня ночевать. А это уже никуда не годится, потому что непонятно, зачем. Я покосилась на него, Макс курил, попивая кофе, размышляя о своём. Я подумала: вот сейчас самое подходящее время спросить, но вместо этого продолжала пить чай.

В конце концов, я обещала ему помогать и помогаю, думала я ночью, снова глядя в потолок и прислушиваясь к мерному дыханию с кресла. Уж зачем ему это, дело десятое, меня вообще не касается. Он просто спит в моем кресле, меня не трогает, в жизнь мою не лезет, черту приличия не переходит, а значит, все хорошо.

Было хорошо. Потому что сегодняшний его приезд слишком выбивался из колеи.

Глава 3 (1)

Спалось мне плохо, я постоянно ворочалась, диван скрипел, не жалея сил. Серое утро не порадовало, зарядивший вчера дождь продолжал свою какофонию по окнам и крыше, я посмотрела на часы: 7.10. Для меня что-то небывалое. Ещё полежала, пытаясь уснуть, и встала. Прошлёпав к ванной босыми ногами, подгибая от холода пальцы, толкнула дверь в ванную комнату и замерла на пороге. Ванная была пристроена позже, просторная, современная, с тёплым полом. В углу душевая кабина, рядом унитаз, вдоль стены раковина, стиральная машина и шкафчики. А возле раковины, глядя на меня, стоял Макс в одних джинсах и вытирал голову. Я невольно скользнула взглядом по его телу. Он был хорош собой, очень хорош. Конечно, мой бывший Рома тоже за собой следил, так что красивым телом меня не удивишь, но тут другое: Макс не был перекачанным и супер рельефным, но в нем ощущалась притягательная мужская сила. В каждом его жесте, взгляде, движении. Он был хозяином своего тела, и это притягивало куда сильнее плоского живота и широких плеч, коими он тоже мог похвастать.

Я так и не заметила, что в этой затянувшейся паузе рассматриваю его голый торс, пока сам Макс поглядывал с усмешкой.

-Ты ещё посмотришь или уже можно одеваться? - поинтересовался у меня, и я впервые смешалась, не зная, что ответить и даже немного покраснела.

-Не думала, что тут кто-то будет в такую рань, - пролепетала в итоге и поморщилась, Макс ведь всегда уходит с утра пораньше. Он продолжал улыбаться, повесив на крючок полотенце, натянул футболку и толстовку.

-Оденься теплее, - сказал, проходя к выходу мимо меня, - в доме холодно.

Замер напротив, в проходе, близко, так близко, что я снова уловила запах его тела. Что за черт? А он как будто издевается, смотрит насмешливо. Что он вообще о себе думает? И какого хрена мы стоим в проходе, касаясь друг друга и глядя в глаза.

Я поняла, что затаила дыхание, но не могла заставить себя вдохнуть. Растянув губы в фальшивой улыбке, прошла в ванную, закрыла за собой дверь, буквально выпихнув его вместе с насмешливым взглядом. Подошла к зеркалу и увидела своё отражение: волосы растрепались и вид в целом помятый, словно на моем лице всю ночь отплясывало стадо маленьких слоников. Я показала себе язык, сделав страшные глаза, и полезла в душ. Макс умудрился почти не слить горячую воду из бойлера, видать, закалялся холодной. Ну и пошёл он... А мне что делать? Что мне делать в этом чёртовом доме Павликовых родителей? Что мне делать, пока сам Павлик в командировке? Он велел получать удовольствие от свадебных хлопот, только вот уехал он четыре дня назад, а я даже не думала начинать что-то делать. Приедет, скажет, ах, ты моя неразумная маленькая Соня. Что бы ты без меня делала?

Мне уже самой порой казалось, что жизнь моя без Павлика была бы серой и убогой, не сказать, что с ним она блистала красками, но... по всему выходило, что с ним я хоть куда-то плыву, а одна болтаюсь, как старый дырявый баркас, привязанный у берега. Ага, а так я баркас, который тащут на буксире. Куда?

-На кудыкину гору, - пробормотала я вслух, и тут вода резко стала холодеть. Быстро закрутив краны, я вылезла. Полотенце было только одно, то, которым вытирался Макс. Чертыхнувшись, я сняла его с крюка. Немного влажное, но сойдёт. Поднесла его к лицу и вдохнула. Пахло шампунем, тем самым, которым я только что вымыла голову.

-Точно отклонение, - покачала головой и стала остервенело вытираться.

Закрутив на голове тюрбан и одевшись, я вернулась в комнату. Макс сидел в небольшой гостиной, вклинившейся как раз между комнатами и кухонкой. Чайник он перенёс сюда и теперь хлебал свой невкусный кофе, куря сигарету.

На мое появление только повернул голову, окинув взглядом с головы до ног, остановился на мгновенье на груди, а потом усмехнувшись, отвернулся. Я прошла в комнату, поймав своё отражение в зеркале старого трельяжа, мысленно простонала: сквозь майку отчетливо торчали соски. Тоже мне, блин, роковая женщина. Просушив волосы полотенцем, я их распустила, чтобы высохли окончательно, и быстро натянула джинсы и майку со свитером, в которых была вчера. Выйдя из комнаты, под внимательным взглядом Макса, налила себе чай и села рядом за круглый стол, приставленный к окну, выходящему на веранду.

-Я уезжаю, - сказал Макс, отставляя чашку.

Отлично. А на фига приезжал? Я только головой покачала.

-В город? - спросила его.

-Да.

-С тобой можно?

-Надоела сельская жизнь?

-Пить чай я могу и дома, там хоть тепло.

Макс немного попялился на меня, после чего кивнул.

-Что ж, поехали.

Запихав пижаму в сумку, я обула мокасины и была готова. Макс ждал на крыльце под крышей, курил и смотрел на дождь. Пейзаж стал ещё серее, чем вчера.

-Как поедем? - спросила я, закрывая дверь.

-На автобусе, - хмыкнул он, накидывая капюшон. Спустился по трём скошенным ступенькам и быстро направился к калитке.

Поехали мы и впрямь на автобусе, было, кстати, прилично народу, видимо, ехали в город на работу. Сесть не удалось, но как оказалось, это нестрашно: через две остановки мы вышли напротив небольшого озера, вокруг которого раскинулась база, но пошли по другой стороне дороги в лес. Дождь, к счастью, кончился, но под ногами чавкало, дорогу подразмыло. Если можно назвать дорогой разбитую колею.

Мы углублялись в лес, и я невольно задалась вопросом, зачем. Ответ шёл впереди.

-Ты меня часом не решил убить и закопать? - пошутила я.

Макс вдруг резко остановился, разворачиваясь. Я по инерции впечаталась ему в грудь. Подняв голову, встретилась с ним взглядом. Все-таки он красивый, черт его дери.

-Может, я хочу заняться с тобой любовью, - выдал он, а сам смотрит насмешливо и оценивающе. Гад. Неужели не догадался, что я после Лехи с плохими мальчиками не дружу? А я вдруг подумала: если я прямо сейчас дам ему знак, что не против, мы действительно можем заняться... нет, не любовью, конечно, сексом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вздернув бровь, я встала на мысочки, чтобы быть ближе к его лицу.

Глава 3 (2)

Макс смотрел с недоверием, но не двигался, а я оказавшись губами напротив его губ, выдохнула:

-Не дождёшься, - и обогнув, двинула дальше по дороге. Пусть знает, что не он тут один может издеваться.

-Но я другому отдана и буду век ему верна? - хмыкнул он, но за этим хмыканьем я вдруг уловила какую-то боль. Не по отношению ко мне, а скорее, к самой фразе. Словно она значила для него что-то большее. Резко развернувшись, так, что волосы налипли на лицо, я снова приблизилась к Максу, вглядываясь в его глаза. Вспомнилась вчерашняя боль и усталость. Они никуда не ушли, прячутся за привычными равнодушием и насмешкой. Кто же тебя так, Макс? Такого сильного, такого безупречного в своей силе?

Он смотрел на меня, и я видела: ждал вопроса. А я подумала: не стоит туда лезть. Не мне, не сейчас.

-У тебя красивые глаза, - сказала ему.

Этого он явно не ожидал, удивлённо вздёрнул бровь, а потом, фыркнув:

-Ну и девка, - обогнул меня, как я его пару минут назад, и пошёл вперёд, качая головой и приговаривая, - глаза красивые...

Пришли мы минут через десять к машине, старому мерседесу с широким бампером.

-Крутая тачка, - высказалась я, садясь в салон. Макс, прикуривающий на водительском кресле, кинув на меня взгляд, снова покачал головой. - А что?

-Это старая тачка из девяностых, - он выдохнул дым и завёл двигатель, - что в ней крутого?

Я пожала плечами:

-Мне нравится.

-Ну ты девушка не притязательная.

Я решила проигнорировать его ответ. Вообще, надо заметить, у нас с ним отношения более чем странные. Он надо мной потешается и относится... с жалостью? Долей пренебрежения? А я... тут я стопарнулась. Своё отношение к Максу за все эти годы я определить не пыталась. После его первого появления на ночь, когда он смотрел страшными глазами, будто только что из ада вернулся, я решила: его жизнь меня не касается. Невинный вопрос может привести к буре, которая не нужна ни ему, ни мне. Тем не менее какие-то вопросы вылетали, но мы оба держали себя в рамкам приличия. Если все происходящее можно назвать приличным. Но в этот раз все не так. Что изменилось? Да ничего. У меня. А у него, вероятно, что-то произошло. Но меня это опять же не касается. Он довезёт меня до дома и исчезнет. Как обычно.

Макс чертыхнулся, я взглянула на него, он хмурился, вглядываясь в зеркало заднего вида. И я вдруг поняла: ничего не будет как обычно. Опять ты, девочка, вляпаешься по самое не балуй.

-Что не так? - спросила осторожно.

-За нами хвост. Следят, - добавил он, словно я последняя дура. Я обернулась и подумала: действительно, дура. Снова уставилась вперёд.

-Это за тобой?

-Вряд ли за тобой, как считаешь? Или ты не перевела бабушку через дорогу, и ее дед решил тебе отомстить?

-Очень смешно. Кто эти люди?

-Не знаю. Сели на хвост на въезде в город, видимо, караулили.

-И что теперь?

-Встречаться с ними я не имею желания. Так что держись, попробуем удрать.

Я не успела спросить, зачем мне держаться, Макс резко вывернул в переулок направо, отчего меня штормануло. Ремень удержал, больно сдавив грудь.

Мы петляли по городу, я всматривалась в зеркало заднего вида, но никого не видела подозрительного. В конце концов, дорога меня утомила, и я заснула. Проснулась примерно часа через два, когда мы остановились в очередном полесье.

-Вставай, сова, - усмехнулся Макс, гася мотор.

-Мы где?

-Прогуляемся.

День неожиданно разошёлся, ушли тучи, вылезло солнце, лучи его пробивались через листву, мне стало жарко в свитере. Я повязала его на пояс, оставшись в обычной белой майке.

Макс вышагивал впереди, насвистывая до боли знакомую мелодию, которая так и не всплывала в голове. Наконец, мы вышли к окраине какой-то деревушки. Макс протащил меня задами к небольшому дому, скрытому за дощатым забором. Сзади участка оказалась калитка, которую я не сразу приметила. По всей видимости, этот дом Макс использовал, когда не хотел огласки. Мы прошли к низкому крыльцу, Макс снова загремел ключами, вскоре мы сидели в просторной комнате, в которой кроме дивана и старого кухонного стола со стульями ничего не нашлось. Все было покрыто слоем пыли.

-Это твой дом? - спросила я.

-Неважно. Здесь тебя не найдут.

-Меня? А ты?

-Поеду разбираться с шустрыми ребятами. Надо узнать, кто в этот раз про мою честь.

-И часто ты так развлекаешься?

-Больше, чем хотелось бы.

-Брось, тебе же это нравится, такая жизнь, - ляпнула я, не подумав, и замерла под его взглядом.

-Ты успела сделать такие выводы за время нашего общения? - насмешливо спросил Макс.

-Извини, - буркнула я в ответ.

-Забей. На звание самого примерного мальчика года я не претендую. Значит так, сиди здесь и не высовывайся. Свет не включай. В шкафу есть сухпай, так что голодной не останешься. В диване одеяло и постельное белье. Я постараюсь вернуться быстрее.

-Есть, кэп.

Макс все-таки рассмеялся.

-И зачем я только связался с тобой, - покачал головой, покидая дом.

Сидеть в доме было скучно. Телефон Макс забрал, книг тут не было. Дом вообще выглядел нежилым: кухня была маленькой, со старой плитой и несколькими шкафами, стоячими и висячими, тоже лохматого года. Туалет во дворе, рядом остатки импровизированного летнего душа. Полный заброс, годится, чтобы переночевать, но долго тут не просидишь. Я послонялась по комнате, залезла в шкаф: там обнаружилась тушенка и несколько рыбных консервов, да уж, хорошо хоть открывашка есть, а то радости немного. Также нашлись пятилитровые бутылки с водой. Из посуды кружка, тарелка, ложка - все по три штуки, и два ножа. Аскетично.

Пару часов я поспала, потом перекусила консервой и заскучала окончательно. Макс дом запер, что наводило на мысли. Если он считает, что здесь меня никто не найдёт, значит, в деревню тоже вряд ли сунутся. Не хочет, чтобы кто-то из местных знал о нем? Чтобы не сдали в случае чего, или есть ещё причина? Какая? Что-то его связывает с этим домом? Как и с городом, раз он неизменно сюда возвращается. Макс скрывает свою жизнь, болтается по миру, проворачивает аферы, но год из года едет в подмосковный городок. Возможно, у него тут тоже какой-то бизнес, но... меня не покидало странное чувство, что дом этот ему знаком очень хорошо. Движения его тут были такими... привычными, словно он знал каждый уголок, поворот.

Я немного посидела, размышляя. Если Макс узнает, что я выходила, голову оторвёт, а если узнает, зачем... даже думать не хочется. Тем временем я открыла старую раму, она скрежетала, не желая поддаваться, и я всерьёз испугалась, что соседи услышат. Выбравшись наружу, постояла, вокруг было тихо. Ещё есть шанс вернуться назад, тем более, что мне дадут сомнительные сведения о доме? Но внутри словно что-то тащило. Ещё некоторое время я потратила, чтобы перелезть через забор, а вскоре вышагивала по улице мимо дома. С этой стороны он выглядел совсем заброшенным. Я прошла всю улицу, но никого не встретила, будний день, да и погода не располагала с утра, хотя сейчас тепло. Это тепло в итоге принесло мне удачу, через улицу я обнаружила старушку, сидящую на скамейке возле дома, забор был невысокий, сетчатый, так что я, улыбнувшись, поздоровалась. Старушка ответила, внимательно уставившись.

-Простите, - начала я, - мы с мужем присматриваем дачу, не знаете, не продает ли тут кто?

Старушка, оживившись, поднялась и доковыляла до невысокой калитки, возле которой я стояла. Опершись, заговорила:

-Фроловы продают вроде, на параллельной улице двенадцатый дом. А так тут мало продают.

-Я видела тут дом, вроде заброшенный, на Короленко... хозяин не хочет продать?

-А, это Самохваловых. Он уже лет семь стоит, прежние хозяева продали, а новые не появились. Так и гниет.

-Может, этот Самохвалов подскажет, кто купил дом? Мы бы перекупили, раз люди не живут.

-Да уж им вряд ли дело есть. Они его сбыли за хорошие деньги и думать забыли. Нашли какого-то дурака, втридорога продали. Но это Бог помог Олегу, Самохвалову-то, на операцию надо было. Сердце. Серьёзное что-то. Оно и неудивительно, - старушка понизила голос, вытягивая ко мне шею, - у него лет десять назад сын погиб. Мальчишка молодой, после института, как щас его помню ещё малым, каждое лето тут бегал...

-Несчастный случай?

-Какое там. Бандит оказался, - она сделала страшные глаза, - никто и не догадывался. Говорят, он деньги чьи-то украл и сбежать хотел, а его вместе с ними и взорвали. Вот тогда Олег сердцем и стал мучаться, сама понимаешь, такое пережить. И как проглядели? Поздний ребёнок, мать с ним носилась, отец военный, а вышло вон как...

все равно по кривой дорожке пошёл. В общем, Олегу операция понадобилась, и они дом выставили дорого, надеялись, что кто-то клюнет, и повезло. Только хозяин, видать, передумал тут жить, или ещё чего, кто их поймёт.

Мы немного помолчали, и я осторожно спроесила:

-А как звали их сына?

-Самохвалова? Марк.

Глава 3(3)

Пока возвращалась дворами домой, перелезала через забор, маскировала пылью окно, я крутила в голове несколько мыслей, одна фантастичней другой. Первая: Макс знал погибшего парня, может, был его близким другом, потому помог его родителям, выкупив дом. Вторая: этот Марк мог и не погибнуть, а Макс опять же выступил посредником по просьбе парня. Ну и третья, от которой мурашки по коже: Макс и есть якобы погибший Марк Самохвалов. Отсюда и покупка дома, и нежелание светиться в городе и посёлке, где его могут узнать. Если первый же встреченный мной человек знает его историю, опасаться и впрямь есть чего. Дома в посёлке продают неохотно, значит, в основном, здесь старожилы.

Я посоветовала себе не увлекаться данной мыслью, по крайней мере, пока. Если Макс заметит мой интерес, мало мне не покажется.

Но не думать о погибшем парне не могла. А ещё имя Марк Максу очень подходило... если он подстроил свою смерть и сбежал в таком юном возрасте, что же он наворотил за десять лет?

"Лучше тебе не знать", - шепнул внутренний голос, я ему поверила и решила выкинуть эту историю из головы. Ничего хорошего она мне не принесёт.

Макс появился в половине одиннадцатого. За окном успело стемнеть, а в доме похолодать. Я дремала на диване, когда скрипнула дверь. Вскочив, уставилась на входящего Макса, видимо, испуганно, потому что он, усмехнувшись, сказал:

-Свои.

-Долго ты.

-Узнавал, что к чему, - Макс вытаскивал из принесённого пакета еду: сыр, хлеб, холодный чай.

-И как, узнал? - я стала делать бутерброды, мы сели за стол друг напротив друга.

-Да.

-Расскажешь?

Макс немного посверлил меня своим непроницаемым взглядом.

-Одни типы решили, что у меня есть то, что им надо.

-А у тебя есть?

-Нет.

-И ты должен убедить их в этом?

-Я собираюсь убедить их в том, что это у меня есть.

-Зачем?

-Чтобы не пострадал тот, у кого это на самом деле.

-А это это - что?

Макс заговорщицки перегнулся ко мне, я тоже потянулась вперёд.

-А это, - он сделал страшные глаза, а потом щелкнул меня по носу, - большая тайна.

Откинулся обратно, отпивая чай, я скривилась:

-Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось.

Макс рассмеялся, достав сигареты, закурил. Пока огонёк в сумерках то усиливался, то гаснул, мы сидели молча, потом Макс затушил окурок, бросив его в бутылку с остатками чая.

-Надо ложиться, - сказал, вставая, и вышел из дома, видимо, в туалет, а может, проверить обстановку. Его кошелёк остался лежать на столе. Кинув взгляд на дверь, я взяла его. Внутри оказалась очень большая сумма денег на мой взгляд и водительские права на имя Максима Викторовича Кириллова. Больше ничего.

-Ну так не может быть, - пробормотала я и, сама не зная зачем, вытащила права из отделения. За ними оказался вырезанный из фотографии неровный четырёхугольник. На нем девушка по грудь, в обычной футболке, светлые волосы распущены, красивая какой-то необычной красотой. Изображена в анфас, но смотрит немного в строну, и взгляд такой сильный, притягивающий внимание.

Я быстро сунула фото и права на место, сам кошелёк вернула на стол, и вовремя, почти сразу вошёл Макс. Я держала в руках бутылку, делая вид, что читаю этикету, и очень надеясь, что мои руки не дрожат.

-Ложимся? - Макс, кажется, ничего не заметил.

-Мы будем спать вместе?

-Тебя что-то смущает? - услышала уже привычную усмешку, и разозлилась.

-Я у стенки, - сказала в ответ и потопала к дивану.

Макс лёг рядом, не касаясь меня. Я лежала, слушая его дыхание, и под его размеренность уснула, не переставая думать о девушке на фотографии.

Ночью было холодно, даже в свитере и под одеялом, сентябрь заявлял свои права. Я свернулась калачиком, пытаясь согреться, получалось так себе. А потом почувствовала, как горячая рука притянула меня за живот к телу. Макс прижал к себе крепко, слишком крепко и близко, стало тепло и спокойно, и очень скоро я уснула.

Проснулась неожиданно, просто открыла глаза и уперлась взглядом в серую ткань толстовки. Не помню, когда ночью я успела развернуться, но вот лежала, уткнувшись носом в мужскую грудь. Было тепло и уютно, и за это вдруг стало стыдно. Стыдно перед Павликом, за которого я выхожу замуж, стыдно перед Максом, для которого эти объятья вынужденная мера, и больше всего перед собой - за то, что они мне нравятся. Хотелось так и лежать, я закрыла глаза, втягивая носом запах Макса. И снова думая о том, что это неправильно. Даже не то, что мы с ним в какой-то деревне спим в обнимку, а вся моя жизнь. Глупым и немыслимым показалась предстоящая свадьба, кольцо на пальце, которое мне даже не нравилось. Я не могла вспомнить, чтобы давала согласие на свадьбу, но его у меня и не спросили. Павлик привык принимать решения за меня, не спрашивая, уверенный в том, что точно знает, что мне надо. И ни разу не угадывал. За эти пять с лишним лет ни разу. Нет, глупо его обвинять в чем-либо, ведь я никогда не говорила о своих желаниях. Не говорила, потому что не видела в нем человека, который их если не разделит, то поймёт. У Павлика вся жизнь расчерчена на двадцать лет вперёд, а я плыву по течению, не зная, что меня ждёт в следующую минуту.

И стало ясно: мы не должны быть вместе, потому что не сделаем друг друга счастливыми. Это было так просто и понятно, и при этом стало открытием, что я снова распахнула глаза, в этот раз подняв голову, столкнулась с серьёзным взглядом карих глаз. Макс лежал, обнимая меня и накручивая на палец прядь моих волос, думал о чем-то своём, как и я, но сразу спросил:

-Проснулась? - и улыбнулся. Улыбка была такая мягкая и не свойственная ему, и эти ямочки... захотелось прикоснуться к его щеке, и я вдруг подумала, почему бы и нет?

Глава 3 (4)

И тут же одернула себя. Если я и решусь уйти от Павлика, это не повод бросаться в объятия первому встречному, тем более, к Максу. Поэтому я просто кивнула. Мы снова замолчали, и я, опустив голову, уткнулась ему в грудь. Мы лежали, Макс накручивал и раскручивал мою прядь, а я думала, когда стоит отстраниться, хотя совершенно не хотела. Наконец, он сказал:

-Надо ехать, Соня, - и все встало на свои места. И лежание наше показалось глупым и неуместным, откатившись, я села, поправляя волосы, глядя в стену, лишь бы не встретиться с ним глазами. Макс поднялся, оправил одежду, я поднялась следом, пряча глаза, словно тут произошло нечто постыдное и судимое.

-Есть будешь? - спросил Макс, взъерошивая волосы и закуривая, я помотала головой. - Тогда поехали.

Я молча направилась за ним, мы покинули дом, дошли до того места, где вчера бросили машину. Там она и обнаружилась, правда, уже другая: старенький "Фольксваген".

-Куда мерс делся? - спросила я, пристёгиваясь.

-Он стал ненадёжен.

-Куда мы едем?

-Встретимся с вчерашними преследователями.

Я уставилась на него во все глаза.

-Вот так просто?

-А тебе особое приглашение нужно?

-Зачем же мы от них убегали, если теперь сами к ним едем?

-Когда мы от них убегали, я не знал, что это за люди.

-Теперь знаешь и хочешь с ними поговорить об этой своей страшной тайне?

-Да.

-А я тебе зачем?

-В том доме больше не стоит оставаться. Твою квартиру наверняка пасут, значит, разберёмся и будем свободны.

-Понятно, - кивнула я, - ты не боишься?

Макс усмехнулся.

-А ты боялась, когда шла сдаваться к Ермакову?

-Боялась жутко. Думала, он меня на месте прибьёт.

-Наивная ты, Соня. Не его надо было бояться, а дружка своего. Бежать сразу и без оглядки.

Макс нахмурился, я почувствовала, как изменилось его настроение, словно он невзначай ступил на запретную территорию. Кажется, он собирался с Лехой работать?

-Что, не сложилось у вас сотрудничество? - ляпнула я, тут же пожалев. Макс изменился до неузнаваемости, лицо стало каменным, взгляд жёстким, безжалостным. Но мгновенье, и он взял себя в руки, расслабился, отпустив эмоции. Усмехнулся.

-Сложилось. Более чем. Кстати, он не так давно покинул наш бренный мир.

-Леха погиб? Несчастный случай?

-Вроде того. Кто-то его пристрелил.

Я замерла, глядя на Макса. Во рту пересохло, в голове крутился вопрос, но я так и не задала его, боясь услышать ответ. Леха убит, а Макс его ненавидит, достаточно взгляда, чтобы это понять. Нет, даже думать об этом не буду.

-Не жалей, - понял Макс по-своему моё молчание, - это был очевидный исход. Рано или поздно таких, как он, убивают.

-Каких таких?

-Лёша твой был наемным убийцей, дорогая. Киллером.

Тут у меня просто язык отвалился. Я только глаза руками закрыла и подумала: забыть, забыть все, как страшный сон, радоваться новому дню и не думать, как бы оно все могло закончиться, если бы не Макс. Получилось так себе.

В город мы приехали довольно рано, но движение уже начинало вставать - утренние пробки. Машину бросили в одном из дворов, а дальше прошли несколько насквозь, пока не оказались возле хрущёвки. Дверь в подъезд была деревянная, беспрепятственно попав внутрь, мы поднялись на третий этаж, Макс позвонил в дверь справа. Открыли быстро: здоровяк со злым взглядом. Осмотрев нас, буркнул:

-Проходите, - и посторонился.

Разуваться мы не стали, прошли в комнату, отовсюду глазели ребятки, я насчитала пятерых. В комнате сидел мужчина лет тридцати семи-сорока, высокий полноватый брюнет добродушного вида. На наше появление он встал с кресла, насмешливо говоря:

-Ну здравствуй, Михаил Сергеевич.

Бросив на Макса быстрый взгляд, я уставилась в сторону. Понятно, что Михаил Сергеевич из него такой же, как Макс, но кто же он на самом деле? Якобы погибший Марк Самохвалов?

-Зачем вы меня искали? - подал голос Макс. Взгляд спокойный, даже равнодушный, вид расслабленный, хотя я уверена, если надо, в секунду всем наваляет. Вот почему я так думаю? Напридумывала себе не пойми чего.

-Ты прекрасно знаешь.

-Стали цивилизованно работать? Без пыток? - хмыкнул Макс, я нахмурилась. Мужчина усмехнулся.

-Опыт - путь ошибок трудный. Ты девушку свою не пугай, вон побледнела даже. Красивая, хотя я думал, ты предпочитаешь блондинок.

Макс не стал ходить вокруг да около.

-Бумаги в надёжных руках, и если со мной или с ней, - кивнул он в мою сторону, - что-то случится, со своими планами Мирон может распрощаться.

-Мы это уже проходили, - мужчина поморщился.

-Скажи Мирону, - спокойно перебил Макс, - что бумаги никогда не увидят свет. Но есть условие...

-Даже так? - влез было мужчина, но Макс снова его перебил:

-Он навсегда оставит в покое Иванову и все попытки от неё избавиться.

Мужчина присвистнул, разглядывая Макса. Прошло секунд тридцать прежде, чем он кивнул.

-Жди, - сказал Максу и вышел из комнаты. Повисла тишина, за стеной слышались голоса, мы молчали. Мне было страшно, потому что происходящее не укладывалось в нормы моей жизни. Напряжение в воздухе можно было ножом резать. Я перекрутила произошедший разговор несколько раз, а потом спросила, не выдержав:

-Иванова - та девушка, чьё фото у тебя в бумажнике?

Макс покосился и отвернулся, усмехаясь.

-Я уж думал, ты не спросишь.

-Ты видел, как я рылась в твоём бумажнике? - я покраснела.

-Нет, но сразу это понял. Актриса из тебя никудышная.

-Ты ее любишь? - не удержалась я, но ответа не последовало: в комнату вошёл тот же мужчина.

-Мирон принял твои условия, - проворчал он, - но прибавил, чтобы ты больше не появлялся.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍-Об этом он может не беспокоиться.

-И что вы в ней нашли, - покачал головой мужчина, но Макс проигнорировал его слова, спросив:

-Ну мы пошли?

Прозвучало это, скорее, как утверждение, но мужчина кивнул в ответ, и мы покинули квартиру под теми же внимательными взглядами.

Спокойно вздохнуть я смогла, только отъехав на несколько кварталов. Понимала, что спрашивать бесполезно, но все же спросила:

-Почему нас так легко отпустили?

Макс, бросив на меня взгляд и немного подумав, ответил:

-Потому что рисковать не могут, слишком многое поставлено на карту. Хочется, конечно, вытащить мне кишки и намотать на забор, но если выбирать между этим и потерять все... выбор очевиден.

Я промолчала, некоторое время пялилась в окно, пока не поняла, что дорога мне более чем знакома.

-Мы куда едем? - спросила на всякий случай.

-Закину тебя домой. Все закончилось, можешь радоваться.

-А...

-Что?

-Я просто думала... ну.. я..., - я не находила слов, потому что вдруг поняла: я не хочу домой, не хочу туда, где все решено за меня на десять лет вперёд. Но что делать? Макс ждал продолжения, и я буркнула. - Домой так домой.

Он поднялся со мной, как он сказал, на всякий случай. Я сунула ключ в скважину, он не поворачивался, нахмурившись, попробовала снова, как вдруг раздался звук отодвигаемой щеколды, и я увидела на пороге Павлика в домашнем спортивном костюме, который я терпеть не могла, но молчала об этом. Сейчас же я так опешила, что ляпнула:

-Ты же завтра приезжаешь.

-Разделался с делами пораньше, - он сверлил нас с Максом взглядом, мы замерли втроём в узкой прихожей и замолчали. Макс закрыл дверь, и этот звук вернул в реальность.

-Ты не ночевала дома, - сказал Павлик, пока я торопливо стягивала мокасины. Мы прошли в комнату. В этот момент я совершенно не думала о Максе, он не появился следом, и я решила: покинул квартиру под шумок. Ладно, сейчас нужно просто все объяснить, Павлик поймёт.

-Где ты ночевала, и кто тот тип, что пришёл с тобой?

Вот уж вопрос.

-Понимаешь, Павлик... - начала я и запнулась, не зная, как подступиться. И вот тут раздался за спиной голос Макса:

-Она ночевала со мной.

Я, молниеносно повернувшись, уставилась на него. Макс все с тем же равнодушным выражением лица прошёл и встал возле меня.

-Соня, - Павлик начинал злиться, - объясни, что тут происходит.

-Ты ещё не понял, парень? Соня провела ночь со мной. И я не раз ночевал здесь, пока ты разъезжал по командировкам.

Павлик не просто удивился, он был изумлён. Подобное никак не могло вписаться в его картину мира, где мы с ним живём тихой жизнью, платя за ипотеку и покупая друг другу спортивные костюмы.

-Это правда? - с трудом спросил, глядя на меня. А мне стало его жаль: за то, что я испортила ему столько лет жизни тем, что дала возможность поверить в то, что его личная сказка осуществится. За моей покорностью и согласием он не увидел главного: я его не люблю.

Но меньше всего мне хотелось его сейчас обижать или унижать.

-Какие ещё нужны доказательства? - снова влез Макс, когда я уже хотела опровергнуть его слова, но последующее ввергло меня в такое изумление, что я не смогла произнести ни слова. - У неё родинки под правой грудью и лопаткой, а ещё она любит сзади. Так подойдёт?

Павлик покраснел, сжав зубы, а я стояла, хлопая глазами и ничего не понимая. Откуда Макс знает такие подробности, черт возьми?!

-Я все понял, - сказал Павлик, огибая меня, - заберу вещи потом.

-Паша, - очухалась я все же, но он только выставил вперёд руки с таким видом, словно мое прикосновение его уничтожит, и я отступила, пропуская его. Тихо закрылась дверь, я посмотрела на Макса.

-Какого хрена ты полез? - спросила зло.

-Ты бы вышла за него замуж.

-И что? Тебя это не касается. Это мое право выходить замуж за кого хочу.

-А ты хочешь?

-Не. Твоё. Дело, - повторила я, - откуда ты вообще узнал про мои родинки и... - я на мгновение запнулась. - Откуда все эти подробности?

-Узнавал, с кем имею дело, - пожал Макс плечами.

-И как тебе помогла эта информация? Кто тебе сказал?

-Твой бывший, с которым ты работала. Это вышло как бы само собой, мы случайно посидели вечерок в баре.

-Ну понятно, - значит, Рома растрепал. Он мог. - И зачем тебе информация обо мне?

Макс немного помолчал, разглядывая меня, я ждала.

-Думал, ты можешь пригодиться. А я привык знать, с кем имею дело.

-Ага. И поэтому ты меня спас? И появлялся периодически? Чтобы я в твоих предполагаемых планах не сорвалась с крючка?

Макс смотрел внимательно, словно на диковинного зверя, потом заговорил:

-Леше было на тебя глубоко наплевать. Как и на Ермакова. У него в планах было обстряпать собственную смерть так, чтобы все в неё поверили. Вот он и готовил себе плацдарм для новой деятельности, раскручивал богатых мира сего.

-Зачем ты мне это рассказываешь?

Макс продолжал, словно не слыша меня:

-А вот я подумал, что ты можешь пригодиться в случае чего. Правда, случая не представилось. Так вот, чтобы ты не сорвалась с крючка, тебя надо было привязать. У меня есть два способа: запугать или влюбить в себя. На второе не было времени, и я воспользовался первым.

-Хочешь сказать, - медленно спросила я, глядя на него, - не было никаких нападений?

-Да. Все было подстроено. Я выждал подходящего момента, спас тебя, навешал на уши лапши, чтобы ты чувствовала себя обязанной. И ты повелась, предложив свою помощь. Для закрепления я периодически заезжал... вот и все.

Это он произносил спокойным бесцветным голосом, точно таким, каким говорил с тем мужиком на квартире. Равнодушие, равнодушие, равнодушие - оно сквозило через его взгляд, голос, жесты. Мне стало вдруг обидно, невозможно обидно, даже в глазах защипало, но я сдержалась. Сжав кулаки, посмотрела ему в глаза. Пусть не думает, что меня легко сломать. Выговорился, а теперь пусть убирается из моей жизни.

-Это все?

Макс ответил прямым взглядом. Немного постояв, резко приблизился.

-Есть кое-что ещё.

-Да неужели?

Наклонившись к моему уху, прошептал:

-Я очень давно хочу тебя сзади.

Глава 4 (1)

Наверное, впервые в жизни я была настолько растеряна, потому что такое услышать точно не ожидала. Подняв голову, встретилась с его взглядом. Нет, бежать, к черту.

-Ты на какой ответ рассчитываешь? - усмехнулась все-таки, резко отходя в сторону. Точнее, попыталась, но Макс, схватив за руку, притянул к себе. Обхватив шею, стал целовать. Я попыталась оттолкнуть его, но безуспешно, а главное, не особенно сильно. Его запах, губы, поцелуй, руки на моем теле - все это вызывало дрожь, заставляло признать, что я тоже этого хочу, требовало подчиниться. И вот я уже не толкаю его ладонями в плечи, а вцепляюсь в них, судорожно ловя воздух в промежутках между поцелуями, воздух, которого стало вдруг катастрофически мало. Летит на пол одежда, и Макс, развернув меня к дивану, давит на поясницу, заставляя прогнуться, наклоняется следом, наматывая мои волосы на кулак, тянет, шепчет на ухо что-то, но я уже слабо соображаю, что. А вскоре меня захлёстывает волна наслаждения.

Я полудремала, укутавшись простыней, Макс лежал рядом. Хотелось спать, но я крепилась. Наконец, поднявшись, он стал одеваться. Я открыла глаза.

-Мне пора, - констатировал он, я кивнула. Одевшись, Макс направился к выходу, а меня словно осенило, вскочив, путаясь в простыне, я понеслась следом. Он уже открывал дверь.

-Ты ведь больше не придёшь? - спросила его. На мгновение замерев, он ответил:

-Нет.

Я кивнула, закусывая губу.

-Удачи, Макс.

-Прощай, - кивнул он и вышел, не дожидаясь ответа.

Четыре дня прошли в странном состоянии, я перебирала вещи, в два вечера Павлик съехал от меня, и квартира стала выглядеть пустой. Я и не замечала, как много он привнёс. Разговаривать мы не пытались, хотя я извинилась перед ним. Не знаю, любил ли он меня, но больно ему было точно. Дерьмо.

Я слонялась по полупустой квартире, перекладывая вещи с места на место. Читала попадавшиеся под руку книги, сидела в интернете, долго лежала в ванной, пялясь в потолок. Потеряла несколько клиентов, потому что не отвечала на письма и не выполнила заказ. Было все равно. Казалось, я как Алиса в стране чудес, лечу в трубе: назад уже не вернуться, точка прибытия далека и неясна. Вот и вешу в невесомости. Все вокруг было пресно и однобоко, неинтересно. Я злилась на себя, пытаясь найти смысл хоть в чем-то, заинтересовать себя.

На пятый день я сдалась и написала в соцсети Кольке Хорину, своему бывшему однокласснику, который теперь работал опером. Он дал свой номер, и, позвонив, я объяснила, что мне нужен адрес Самохвалова Олега, проживающего в моем городе. Колька был крайне удивлён, особенно мутными объяснениями (я наплела, что работаю в газете, а он местная достопримечательность, спас ребёнка, интервью давать не хочет, шифруется, но я не теряю надежды). Через два дня Колька прислал мне адрес, и я отправилась туда. Обычный многоэтажный дом в спальном районе, ничего примечательного. Оправив край строгого платья, я поднялась на третий этаж, где располагалась нужная квартира. На мой звонок открыла женщина лет шестидесяти, худая, симпатичная, волосы выкрашены в светлый цвет, глаза добрые, но грустные, веки опущены вниз, как и уголки губ.

-Добрый день, - бодро начала я, - я из социального фонда, принесла вам подарки.

Женщина захлопала глазами.

-Мы ничего не заказывали, - сказала мне, голос тихий, тонкий.

-Ваш муж бывший военный, Самохвалов Олег Дмитриевич, так?

-Да. Только его сейчас нет.

-Ну это ничего, скоро день пожилых людей, вот у нас по городу выбрали , раздаём подарки. Олег Дмитриевич попал в списки, все-таки военный человек.

Я улыбалась настолько искренне и старательно, насколько могла, видя колебания женщины. Наконец, она сказала:

-Ну ладно, проходите.

Я завалила ее стол фруктами, дорогими чаем, кофе, конфетами, и она оттаяла, налила мне чаю. Квартира была небольшая, но очень уютная, однушка. Интересно, они тут и жили или переехали после смерти сына?

Я сидела уже полчаса, мы нашли общий язык, но как свернуть на нужную тему, я не знала. Наконец, попросила показать фотографию мужа.

-А то непонятно, кому гостинцы, - улыбнулась Татьяне Петровне, так звали женщину.

Мне повезло, она принесла старый альбом в красной бархатной обложке, под которой на серых картонных листах были вклеены фото.

-Я вам покажу, где Олег служил, - воодушевленно начала Татьяна, а я подумала, что к концу альбома мы можем и не добраться до детей. Но оказалась неправа, в середине появилась первая фотография Татьяны с голым младенцем на руках.

-Ваш сын? - спросила я, женщина, поджав губы, кивнула.

-Да. Это Марк. Он погиб. Автомобильная катастрофа.

-Извините, - сказала я.

Конечно, вряд ли матери хочется рассказывать о сыне неприглядную правду. Я не знала, будем ли смотреть дальше, но Татьяна начала перелистывать страницы одну за другой, видимо, машинально, а сама говорила:

-Ничего. Он был хороший мальчик. Добрый. Спокойный.

Она листала и листала, а я смотрела на фотографии мальчика в смешных штанах, серьёзного школьника с рюкзаком, и наконец передо мной оказалось невклеенное фото: Марк в смешном берете. Я взяла ее в руки. Татьяна Петровна улыбнулась:

-Это он в спектакле играл, в институте.

А я смотрела и не могла оторвать глаз, вглядывалась в такие знакомые черты и думала: вот он Марк Самохвалов, тихий добрый мальчик, отличник, участник самодеятельности, бандит, подстроивший собственную смерть. Глаза Макса, такие привычно спокойные и равнодушные, смотрели на меня с фотографии. А Татьяна Петровна все что-то говорила, говорила. Сердце мое сжалось от боли за неё, пусть ее сын жив, но она потеряла его, похоронила, пережила и его, и боль утраты. Он для неё всегда будет хорошим парнем, а он... в глазах защипало, я попросилась в туалет. Умылась холодной водой и, посмотрев на своё отражение, сказала:

-Тебя это не касается.

На самом деле, я просто боялась привлечь интерес к этим людям, не зная, к чему может привести правда, вскройся она. И как ни хотелось им помочь, я велела себе уходить.

Тепло распрощалась с женщиной, поймав такси (не хотелось трястись в общественном транспорте, хотелось домой, забыться), вскоре входила в свою квартиру.

Кинула сумку на тумбу, разувшись, посидела, вытянув ноги, в голове было пусто, на душе хреново. Наконец, поднялась, заглянув в кухню и щёлкнув чайником, пошла в комнату, на ходу расстёгивая пуговицы платья. И застыла на пороге. Сердце, скакнув, забилось быстрее: в моем кресле, вольготно развалившись, сидел Макс.

Глава 4 (2)

Я так и замерла на пороге, держа пальцы на пуговицах. Он улыбнулся, широко, ненатурально.

Бежать. Это была первая мысль, но я себя пересилила. Не факт, что он знает. Но приближаться к нему не хотелось. Стоять столбом тоже как-то неуместно. Надо что-то спросить. Немедленно.

-Я думала, ты уехал.

-Я в процессе. Заканчиваю дела.

И смотрит, с таким интересом смотрит, словно он удав, а я мышь, уже брошенная на растерзание. - Чего замерла на пороге?

Я сглотнула, сделав невнятный жест рукой.

-Чайник поставила, думала чая попить.

-Татьяна Петровна тебя не угостила чаем?

Я застыла, широко распахнув глаза. Какая же дура наивная, на что я рассчитывала, ведя этот разговор? Я снова сглотнула, заморгав. А потом поймала его взгляд и поняла: он свидетелей не оставляет. И, развернувшись, бросилась бежать.

Он догнал меня в два шага, ждал подобного поступка, видимо. Схватил за талию, я начала брыкаться руками и ногами, но он вернул меня в комнату, бросив на кровать, навис сверху, разглядывая.

-Я думал, у тебя больше ума, - покачал головой, вставая, закуривая. Я тут же села, следя за ним. Мы встретились взглядами.

Как он от меня избавится? Светиться не будет, значит, несчастный случай. В масштабах моей квартиры и бортик ванной подойдёт, шарахнет темечком, и привет. И я вдруг увидела это так ярко и живо, что не выдержала.

-Не убивай меня, - сказала дрожащим голосом, он усмехнулся, выдыхая дым в потолок.

-Раньше надо было думать. Когда из окна вылезала на даче.

-Ты знал?

-Не будь дурой. То, что ты посчитала гениальной маскировкой, на деле только подтвердило мои догадки.

-Но... почему же ты... ещё тогда...

Макс поморщился, туша окурок о блюдце, ответил:

-Потому что не мог знать, узнала ты что-то или нет. А трясти тогда не посчитал возможным.

-Макс... - я сидела, сгорбившись, глядя на него исподлобья. Понимая, как глупо это прозвучит, добавила. - Я никому не скажу.

Он только рассмеялся. Зло так, нехорошо. Подойдя, наклонился, упёрся руками в бёдра, рассматривая меня. Я сжалась ещё больше. Поглазев, он покачал головой, думая о своём. Отстранился, отошёл. Пару минут стояла тишина, я понимала: сейчас решается моя участь. И думала: мои слова ничего не значат. Ровным счётом. Он это знает, и я это знаю. Есть люди, которые умеют спрашивать. А я обычная девчонка, нет у меня ни стального характера, ни железных принципов. Я его сдам, и он это понимает.

Надо его отвлечь. Отвлечь и огреть чем-то по голове. А потом бежать, бежать, как можно дальше. Мы снова встретились взглядами, он вздохнул.

-Время искупать грехи, - сказал вслух, я не поняла, к чему, а он добавил, - поедешь со мной, Соня.

Первый момент я только глазами хлопала. На задворках сознания мысль о том, что смерть откладывается, уже появилась, а вот до основного разума дошло не сразу. Как и суть его слов. А когда дошло, я спросила:

-Куда?

Макс пожал плечами. Исчерпывающий ответ. И тут я поняла: он бежит. Бежит от чего-то или кого-то из прошлого, от себя такого, какой он есть, от того, что уже не вернуть, не исправить. И ему действительно все равно куда. Бежать с ним - это почти умереть. И при этом жить. Мы с ним как два беспризорника, которым нужна поддержка друг друга. И я сказала:

-Мне надо вещи собрать.

Отъехав несколько сотен километров, мы свернули с трассы в город.

-Путешествие вышло коротким, - пошутила я, Марк (я привыкала называть его так) усмехнулся.

-Надолго не задержимся.

Мы приехали к панельной пятиэтажке. Марк немного посидел, постукивая по рулю и думая. Я старалась ему не мешать, взгляд был отсутствующий, словно он переместился в другое время. В реальность вернулся резко: вытащил кошелёк, достал фотографию девушки и вышел. Мы стояли перед подъездом. Я видела, как он поднялся к почтовым ящикам и бросил туда фото. Через полминуты мы уже отъезжали.

Я могла пересилить любое любопытство, но только не это.

-Зачем ты бросил фото в почтовый ящик? Кто его должен получить?

Марк покосился, но не ответил. Некоторое время мы ехали молча.

-Там живет близкий человек той девушки.

Мы ещё помолчали.

-Почему ты со мной откровенен? - все-таки спросила.

Марк усмехнулся, качая головой.

-Ты и так знаешь слишком много, чтобы жить. Хуже не будет.

-А с собой взял, потому что рука не поднялась убить? Или грехи искупаешь, так ты сказал?Усмехнувшись, он кинул туманный взгляд и снова уставился на дорогу, качая головой. Ничего не сказал. И не скажет. А я чувствую: моей жизнью я обязана той блондинке с фотографии. Кто бы она ни была.

-Ты любишь ее?

Марк усмехнулся в который раз, ответил, не переставая смотреть на дорогу:

-Я же отрицательный персонаж, Соня. Я не умею любить.

Эпилог

Фонари проносятся сбоку жёлтыми мазками - слишком большая скорость. Город за городом, все дальше от того проклятого места, где я в очередной раз все потерял. Сранное благородство. Надо было схватить её и увезти, не смотреть на неё, не видеть глаз, в которых не осталось ничего по отношению ко мне.

В который раз достаю сигареты, закуриваю, бросая взгляд на Соню. Спит, неудобно ведь, а спит. Неприхотливое создание. На хрена я её с собой взял?

Выдыхаю в чуть приоткрытое окно дым, темная дорога выхватывается фарами только на несколько метров вперёд, но в это время на трассе никого нет. Можно ехать на приличной скорости, курить и думать. Вот только думать не хочется. Ничего не хочется. Может, это старость?

Соня ворочается, меняя позу, но не просыпается. Красивая девчонка, красивая и бездушная. Ничего не хочет, ни о чем не мечтает: то, что мне надо.

Или нет?

Тогда какого хера надо было все это устраивать: дать ей узнать правду о себе, зацепить Ликой, не оставить шанса на выбор, заставить её ехать с собой?

Я усмехаюсь, выкидывая окурок в окно, закрываю его, видя, что Соня ёжится во сне.

Да, у меня есть только два способа привязать человека, и любовь не про неё. И уж точно не про меня. Влюблять её в себя - дело гиблое, слишком быстро надоест мне, а главное, в ней я не уверен. Первая девчонка, которая на меня не ведётся. Может, правда, не умеет любить?

Можно подумать, я умею. Так, стоп. Долбанное философское образование: постоянно тянет размышлять. Но эта тема гнилая.

Дорога несётся под колёса, совсем темно, фонари кончились, по бокам только смазанные темные пятна деревьев. Еду, слушая тишину, а потом ловлю себя на мысли о ней. Блять.

Теперь её отец будет знать, что она жива, а я почти жалею, что сделал это. Не потому, что опасно, это вряд ли, а потому что у меня больше нет ни одной её фотографии.

И правильно. С прошлым надо кончать разом. Сделал же я это один раз: вырвал из себя, похоронил, заставил забыть. Это оказалось проще, чем сейчас. Когда знаешь, что вот она рядом, но не твоя. Уже точно не твоя.

Снова закуриваю, открыв окно. Соня морщится во сне. Я невольно вспоминаю наше знакомство и улыбаюсь. Тоже невольно. Есть в ней что-то неправильное, что не даёт вычеркнуть её из жизни. И поэтому я тащу её с собой? И поэтому она едет.

У меня есть деньги, связи и девушка. Что ещё надо?

Выкидываю окурок и закрываю окно. Дорога, выхваченная светом фар, продолжает убегать, впереди справа выскакивает заправка с ночным магазином. Я останавливаюсь возле него, чтобы купить кофе. Соня просыпается, смотрит в окно, потягиваясь, переводит взгляд на меня, улыбается несмело. Не боится. Сколько раз я задавался вопросом "почему", не находя ответа?

-Я за кофе, - киваю ей, вылезая. Иду к магазину.

-Марк, - слышу за спиной. Как непривычно имя звучит в её исполнении. Я оборачиваюсь не сразу. Соня улыбается, высунувшись в окно.

-Что? - спрашиваю её.

-Возьми мне чай.