Дверь открыли, и внутрь вошёл тот бугай, которого Оркос послал перед этим найти свободную портальную площадку.

— Есть портал, босс-батыр, — изменённый орк радостно закивал.

— Идиоты, — со вздохом сказал Менэтиль, потом повернулся к нам, — Вы поговорили?

Вайт стиснул зубы, хмуро разглядывая меня. Гном был очень похож на нашего Дворфича, и от этого ситуация была ещё неприятнее.

— А твой папаня ведь потом обо всём догадался, уж очень умён был, — он постучал по лбу кулаком, а потом поморщился, — Вот только кто такой Чекан был? Вчерашний студент? А у нас в Министерстве связи, в отделах.

— Вайт, — проворчал Оркос, и постучал по запястью, — Время.

— Чека-а-ан. Этот выскочка со своей жёнушкой Гончей, — гном аж затрясся, — Они и во второй раз нам помешали, только уже не случайно. Семнадцать лет назад мы почти открыли проходы во всех Великих Прорывах…

— Вайт, — Оркос сокрушённо потёр лоб, — Зачем ты с ними говоришь, они не поймут.

— Погоди, Менэтиль! — Гендель снова повернулся ко мне, — А здесь, под Батоном, нам почти удалось, владыка даже стал выходить. Вот только Чекан, чтоб его…

Гном вдруг зарычал, словно от бессилия, и посмотрел на свои руки. Тут Оркос подошёл, положил ему руку на плечо:

— Друг, скоро проблема будет решена, и его сердце снова забьётся.

— Сердце?! — вырвалось у меня, — Чьё сердце?

— Властелина с той стороны, — спокойно ответил Менэтиль, — Видишь ли, твой отец не терял времени даром.

— Обычный бард… он посмел ударить владыку… Песней Небытия, — Вайт растерянно смотрел на свои руки.

Я замотал головой, глядя то на одного, то на другого. Про ноты-то, которые Чекан собирал, я совсем забыл!

Песнь Небытия… Как там сказала тётя Надя? Услышишь, и тебя уже небудет?

Получается, мой отец остановил приход того властелина, сыграв ему эту самую песню?

— Боюсь, мой друг, он уже тогда был необычным, — горько усмехнулся Оркос.

— Боссы-батыры… кха… то есть, босс, — бугаи переглядывались, — Надо бы идти.

Оркос кивнул, и один из орков двинулся ко мне. Я сдаваться просто так не собирался, и замахнулся теслом. Бугай расхохотался, и даже подставил ладонь:

— Ну-ка, тяпка-батыр.

Вайт не преминул вставить:

— Тегрий обмолвился, что тебя прозвали тяпка-мэном?

Другие бугаи рассмеялись, и Оркос тоже не выдержал, заулыбался.

— Незавидная судьба у сына великого отца, будь он трижды проклят, — без тени улыбки сказал Вайт.

Я, понимая, что это бесполезно, всё же ударил по ладони. Прямо остриём кельта в растопыренную лапищу. Рука орка чуть дёрнулась, на коже проступила ссадина, но не более того.

— Кровь Чекана, — заржал орк, — Тяпка-батыр оставил мне смертельную рану.

Остальные подхватили, заливаясь хохотом, а Боря прошептал мне:

— Валим шкаф.

Пришло время действовать, и мы отскочили за полку, упёрлись.

— Нубы вы Батонские, — Вайт затряс кулаками, — Мой кабинет!

Надо сказать, у орка реакция была что надо. Мы даже не успели наклонить полку, как бугай упёрся в неё ладонью и снова прижал к стене.

— А ну, не балуйте, — сказал он, но тут же ему на лоб сверзился горшок с цветком.

Сыплющаяся по лицу орка земля что-то во мне перемкнула, и я даже не понял, когда моё тесло воткнулось ему в лоб.

Что это был за удар. Раздался хруст, и бедного бугая снесло прямо на одного из собратьев. Те оба упали на пол, и в кабинете воцарилась тишина.

Я отступил назад, держа наготове кельт. Бобр похлопал меня по плечу, ободряюще кивая, но я и сам видел, что лица у всех моих согруппников были бледными.

Менэтиль и Вайт, округлив глаза, смотрели на распластанные тела. Но вот бугай, придавленный напарником, заворочался.

— А ну, орк-батыр, дай встать, — рыкнул он на своего собрата.

Тот не отвечал, и грязно-кровавое месиво на его лице явно было несовместимо с жизнью. Да ещё через миг над трупом появилась субстанция опыта, которую можно было бы собрать в бутылёк

— Но… но… — Вайт чуть попятился, — Тут же щит!

Оркос Менэтиль щёлкнул пальцами, будто что-то направляя в меня, а потом растерянно посмотрел на свои руки:

— И он до сих пор работает.

— Горшок, братва! — Бобр вдруг подскочил к полке, подхватил оставшийся там цветок.

— А-А-А!!! — с разъярённым криком ещё один из бугаёв бросился в нашу сторону.

Боря метнул свой снаряд, но орк небрежно расколол горшок кулаком. Дождь из земли по инерции окатил орка, тот на миг зажмурился, а я прыгнул вперёд.

И я почти достал его — тесло сигануло по руке, брызнула зелёная кровь, но бугай вывернулся. Другая его рука хлопнула по моему запястью, с хрустом сжала, а потом подхватила выпавшее тесло.

Отскочив, раненный орк стал рассматривать моё оружие, даже попробовал лезвие на вкус.

— Просто тяпка, босс.

— Твою же… щебень-гребень! — Вайт, всё ещё не веря, смотрел на труп орка у ног, — Это не просто тяпка, это кельт. Оружие северных…

— Воистину, — Менэтиль прищурился, потом махнул остальным, показывая на меня и моих друзей, — Этого живым, остальных в утиль. Но без шума чтобы.

Отступая дальше за стол Вайта, мы принялись лихорадочно рыться в кошельках. Биби стреляла из рогатки камнями, но без силы земли её выстрелы только злили орков.

Раненый, помахивая моим теслом, так вообще ловил каменные снаряды зубами, демонстративно разгрызая и выплёвывая.

Боря с Ланой в коем-то веке достали свои нубские дубинки, а Лекарь всё сжимал погнутый бубен. Я тоже пытался нащупать в кошеле дубинку Чернецова, но вдруг под пальцем проскочило что-то мелкое… Семечка дриады!

Я сразу же вытащил семечку и сунул Биби:

— Попади в рот, — прошипел я.

Сообразительная рыжая мигом зарядила и послала семя выпендрёжнику, ловящему снаряды зубами. Тот так же ловко перехватил, клацнул челюстью и ощерился. Правда, через миг ещё раз пожевал, кивнул одобрительно и буркнул:

— Вкусно.

Это были его последние слова.

Потому что изо рта орка вдруг вылез крупный подсолнух — бугай дёрнулся пару раз, а потом просто рухнул лицом на стол Вайту. С грохотом мебель пошатнулась, сдвинувшись к нам.

Из затылка бедняги проглядывали корни, и двое оставшихся орков, обходя стол с разных сторон, с сомнением переглянулись и остановились. Глянули на рогатку Биби, и сунули руки за пояс, чтобы вытянуть огромные топоры.

— Ну, тяпка-батыр, — прорычал один из них.

Дальше отступать было некуда. Позади стена, и в руках только дубинки.

— Знаешь, Герыч, я так рад, что оказался в твоей группе, — вдруг сказал Бобр, — Вот так на первом курсе, а я уже фигачу вселенское зло.

— Я всё-таки хотел бы выжить, — ответил я.

— Знаешь, я позволю себе согласиться с тобой, — занудно протянул Лекарь, — Потому что очень не хотелось бы вот так оборвать потомственную династию.

— Толян, у тебя ж брат есть.

— Уверяю тебя, деревня, уж лучше бы династия оборвалась на нём.

Один из орков, взмахивая топором, что-то рыкнул, приготовившись к прыжку… но вдруг вся комната озарилась голубым светом, вспышка заставила всех зажмуриться. Воздух затрещал, запахло грозой.

В следующий миг перед нами оказалась чья-то чёрная спина — и снова замелькали вспышки, одна за другой. Орки орали, с кем-то сражаясь, но чёрная молния металась между ними, и буквально через секунду бугаи упали.

Тут же снова вспыхнул голубой свет, потом ещё. Тень пригнулась, словно держала держала чьи-то удары, а потом всё кончилось.

— Братан, ты жив?

Мы стояли, пригнувшись, и во все глаза пытались рассмотреть погром в кабинете.

В воздухе висела дымка, не позволяющая разглядеть спасителя. Впрочем, я уже по изящной фигуре, обтянутой в чёрную кожу, догадался, кто это.

Тень повернулась, сверкнув окулярами, подняла к лицу руку, и через миг стянула облегающий капюшон-маску. Чёрные, зализанные назад волосы, орлиный нос, тёмные глаза…

Екатерина Глазьева, улыбаясь, смотрела на меня и мою группу:

— Нюбс, а ты уже совсем ведь не нюбс.

Я, облегчённо вздохнув, закашлялся от дыма, и Глазьева помахала рукой, будто пытаясь разогнать его.

— Щит у них хороший, сразу не треснул, но устаревший. А вы молодцы., — она показала большой палец.

Что-то стукнулось в дыму, и Екатерина повернулась, в её руках появились и блеснули кинжалы. Но тут же опустила их — из марева собственной персоной появился модератор Чернецов.

— Герман, когда я в тебе сделаю дырку, может, научишься предупреждать?

— Катринити, расслабься — Чернецов присел над трупом орка, у которого грязная морда была раскурочена моим теслом.

Он, потирая небритый подбородок, оценивающе смотрел на увечья. И, судя по глазам, модератор не особо понимал, как такое могло произойти.

— Герман, где эти? — спросила Глазьева, — Они меня тут чуть не пришили.

— Ушли, — покачал головой Чернецов, — Там в коридоре порталы открыли, адскими свитками воспользовались.

— Прямо в Сито? — изумилась она, — Беспредельщики!

Модератор кивнул, а потом круглыми глазами стал смотреть, как к трупу орка подскочила Блонди. Та держала в руках склянку с опытом.

— Ты что делаешь? — изумлённо спросил Чернецов.

— Ай нид опыт, — без особого пиетета отчеканила Лана.

Модератор встал и довольно грубо подхватил Блонди за плечо.

— Хэй, вот а ю дуин?! — Лана дёрнулась в сторону.

— Вас здесь не было! — палец Чернецова обвёл всех нас, а потом уткнулся в меня, — Слышишь, Гончаров?

Я лишь растерянно смотрел, ещё не осознавая, что всё позади. Потом, всё же кивнув, я полез в инвентарь за свитком возвращения и сделал остальным знак поступать так же.

— Стой, — Глазьева подскочила, перехватила мою руку со свитком, — Не надо, следы оставишь.

Чернецов, глядя на меня без особого дружелюбия, кивнул, потом сказал:

— Катерина, уведёшь их? Я тут зачищу всё.

Девушка махнула следовать за ней. Через пару шагов она обернулась и спокойно сказала:

— Ребята, если вы сейчас же не сдвинете свои задницы, я уже не смогу вам помочь. Через пару минут здесь будет Министерство.

Сразу подорвавшись, мы двинулись следом. Но Чернецов вдруг упёр Бобру ладонь в грудь:

— Стой!

— Э, ядрён батон…

Модератор пошарил под наплечником Бори и, вытащив на свет мелкий кругляшок, сунул себе в карман плаща. Бобр ошарашенно смотрел на всё это.

Чернецов кивнул нам, показывая, что можем идти. На меня он почти не смотрел, но я всё же вытянул из кошеля Дубинку и протянул модератору:

— Спасибо.

Тот отвёл ладонью и покачал головой:

— Тебе ещё пригодится.

Несколько секунд, чтобы собрать все свои растерянные пожитки, и вот мы уже несёмся вслед за Глазьевой по коридорам.

Перед поворотом я на миг обернулся. Позади, вылетая из открытого кабинета Вайта, вспыхивало голубое сияние, освещая тёмный коридор. Потом выскочил Чернецов, отскочил, и из проёма с грохотом вырвался густой дым.

Пара лестничных пролётов, и вот мы уже шли знакомым мне коридором. Правда, в прошлый раз тут меня вели тот желтоглазый и его бугаи.

— А вам не интересно узнать, что там происходило? — наконец спросил я у нашей спасительницы.

— Георгий, — вдруг сказала Глазьева, — А как мы вообще узнали, что там что-то происходило?

— Ну, жучок, я так понял? — сказал я, покосившись на Борю.

Глазьева кивнула.

— Но там же щит был, как он работал? — удивился я, — Я так понял, глушилка там была.

— Плохая глушилка. Щит только на боевые классы, насколько я поняла, — Екатерина вздохнула, потирая запястья, — Я чуть жилы не порвала, пока разряжала его.

— Бат ю а… уровень намба найн? — спросила ошалевшая Блонди.

— Что? — Глазьева растерянно посмотрела на меня.

— Щит был рассчитан на один удар игрока девятого уровня, — перевёл я.

— Ааа… Нет, конечно, я седьмой, — усмехнулась Екатерина, — Просто технологии позволяют.

— А жучок как работал?

— Смесь нюбсовых и магических технологий. Если глушит магия, работает обычная запись. Но вообще Вайт сплоховал, щит у него устаревший уже.

Глазьева шла быстро, мы едва поспевали.

— Это был Вайт, — яростно затараторил я, — Это он всех убивал там, в Прорывах.

Глазьева обернулась, потом покачала головой:

— А об этом никому.

— Но мой отец не виноват!

— Никому, ты слышишь?

— Вы тоже заодно? — я чуть сбавил шаг, но тут же меня сзади подпёр Бобр.

— Не тупи, Георгий! Ты думаешь, почему из Министерства сюда сразу летят?

Я стиснул зубы. Эти тайны и заговоры. Всё слишком запутанно, и вот только показался просвет — а передо мной опять захлопывают дверь.

— Пока нельзя! Доверяй только мне, Чернецову и Гномозеке.

— Но ведь брат ректора…

— Это брат, но не ректор же, — огрызнулась Глазьева, — Родственников не выбирают, у них история своя, у Дворфичей.

— А Герман… Он слышал, что мой отец не виноват?!

— Слышал, Георгий, слышал.

Мы спустились ещё на пару пролётов, нырнули за дверь и оказались в портальном помещении. Глазьева сразу же щёлкнула замком, потом прошла к порталу, вытягивая свиток.

— Чернецов одарил своими, надзорскими, штучками, — улыбнулась Екатерина, и бросила свиток на портал.

Мы прошли вслед за ней, потом портал осветился. Кажется, в синем свете заискрило что-то красное, но уже через секунду нас поглотила вспышка.

Снова тот коридор с редкими чадящими факелами и свисающей паутиной. Именно здесь меня вела тогда Глазьева, рассказывая про то, что мне придётся пройти по инсту следом за группой практикантов.

— Ну, ты уже догадался, куда тебе веду, Георгий?

Я кивнул.

— Катакомбы с гоблинами?

— Именно. Правда, его давно не чистили, и там может быть жарко. Но тебе нужен всё тот же портал, его пока так и не раскрыли.

— Мой отец…

— Я знаю, Георгий, — нахмурив брови, отрезала Глазьева.

Мы уже дошли до тупика. Путь преградила уже знакомая плита, на которой был начертан знак смерти — черепок с костями.

Тишину в подземелье теперь нарушали только наше сиплое дыхание, пробежка далась нам с трудом.

— Так, Георгий, — положив мне руки на плечи, сказала Екатерина, — Твой отец, может, и не так плох, но он действительно убивал игроков.

— Но…

— Послушай. Пусть они были плохими, но не все: некоторые и не знали про заговор.

— Вайт сказал про пришествие.

— Мы слышали. Так, Георгий, мы сейчас тут со всем разберёмся, Министерство это так просто не оставит.

— Этот желтоглазый, его зовут Оркос Менэтиль.

— Мы слышали, — терпеливо кивнула Глазьева, — Мы ещё в прошлый раз наводили с Германом справки, пытаясь узнать, кто это был. Вот только никакого Оркоса не существует.

Я округлил глаза, а Екатерина снова вытащила свиток, подошла, и прижала к плите, закрывающей вход в катакомбы. Из-под её ладони вспыхнул дымок.

— Недавно нас предупреждал Гномозека, что не всё ладно в Батоне. Дьявольская нота, гномы эти, в саду мангольер заколдованный.

Плита начала со скрежетом подниматься.

— А вы чего? — Екатерина вдруг осмотрела нас странным взглядом.

— Э-э-э… — вырвалось у меня, — Что?

— В каты идёте, что! — она зыркнула строгим взглядом, — Пухи, зелья… Готовьтесь, мать вашу!

Чертыхнувшись, мы полезли в кошели. Из-под поднимающейся плиты стали вырываться звуки подземелья — какие-то скрипы, визги, далёкий лай.

— Сам ничего не предпринимай, Георгий, — Глазьева покачала головой, — Ты только в Батоне в безопасности, Гномозека ещё держит оборону.

— Это, мы Герыча в обиду не дадим, — буркнул Бобр.

— Молодцы, — Екатерина кивнула, — Группа — это главное.

Я смотрел, поджав губы. Из-под плиты дохнуло спёртым воздухом, донёсся запах истлевшей смерти.

— Не иди по следу отца, Георгий, — Глазьева посмотрела мне в глаза, — Они только и ждут это от тебя.

— Судя по тому, как они скрывались, заговорщиков и не так много, — буркнул я.

— Но мы не знаем, кто они! Георгий… — Екатерина хотела сказать ещё что-то, но я только положил ей руку на плечо и сказал:

— Спасибо вам. За всё.

Глазьева покачала головой, понимая, что так и не пробилась до моей разумной части души. А я же махнул своим, и мы, не сговариваясь, все прошли под тёмные своды.

— Так же хотел бы выразить особую благодарность от лица всей нашей потомственной династии Лекаревых, ведь ваши действия…

— Толян, — буркнул Бобр.

— К сожалению, я тоже вынужден идти в это страшное подземелье, — вздохнул Лекарь и, звякнув бубном, зашёл вслед за нами.

Силуэт Глазьевой было видно ещё мгновение, но через миг плита опустилась, и нам поглотила темнота.

— Бат… какая у неё фигура, — прозвучал в тишине голос Блонди, — В таком возрасте ай хоуп выглядеть так же.

Через миг послышалось рычание — она обернулась в кошку.

Кажется, в прошлый раз я тут паниковал так, что будь здоров. Трупы гоблинов в темноте, повсюду кровь… Тогда это меня сильно напугало.

Сейчас же я был спокоен. Правда, рука всё равно потянулась в карман за мобильником. Фонарик и в этот раз пригодится.

— А кто была эта красотка? — прошептала смущённо Биби, пока мы в слабом свете мобильников разбирались с нашим оснащением.

— Екатерина Глазьева, — ответил я, выкладывая из кошеля свои пожитки, — Сотрудница отдела Невмешательства.

— Невмеш? — удивился Бобр, рядом даже рыкнула львица Блонди, — Так это ж по нюбсам отдел, вроде. Или нет?

Я кивнул:

— Ну да. Она меня защищала в первый раз, когда я сюда попал.

— Офигеть у неё подготовка, — кивнул Боря, — Я думал, она самое малое в Надзоре работает, как тот седой.

Под седым он, судя по всему, имел в виду Чернецова.

— Главное, что не в Забвении, — усмехнулся я.

Произошедшее сверху так подстегнуло меня, что от волнения я не сразу смог зацепиться за вещи в инвентаре.

Теперь всё вставало на свои места. Ну, почти всё…

Главное, мой отец не плохой. Все последние сомнения исчезли, и я всем сердцем желал как можно скорее узнать всё о родителях. Что с ними случилось, где они, как ушли из этого мира?

Слабая надежда билась в глубине души. А может, они живы? Да, у Чекана, как у мужчины, были глобальные планы. Остановить пришествие властелина, при этом не раскрыться раньше времени и не попасть в лапы заговорщикам.

Он хотел спасти мир. И сделал это.

Моё сердце забилось, на миг я даже перестал слышать шёпот своих тиммейтов.

А мама? Сколько раз я уже слышал, что Гончая не уступала Чекану в смекалке, а то и превосходила. Да, мой отец грезил во вселенских масштабах, а мама думала намного мельче, более приземлённо.

Она хотела, чтобы они сами спаслись. Чтобы чета Чекановых после всех этих катаклизмов осталась жива. Ведь ради этого и были все заморочки с дриадами. Я прямо чувствовал, что зёрна граната — ключ к разгадке, где сейчас мои родители.

Всё как-то отступило на второй план. Предстоящая игра в нубобол, развитие моей команды…

Нет, Гончар, если мы останемся слабыми, ничего не получится. Ты не сможешь пройти путь отца.

Я, поджав губы, заставил себя вернуться из мечтаний о светлом будущем, и, опустошив кошель, поднял голову. Остальные тоже вытаскивали запасы, и вскоре перед нами образовалась кучка.

Пять свитков возвращения, столько же свитков воскрешения. Три зелья здоровья, и ни одного, твою же за ногу, зелья от Кента. Ух, как я сейчас хотел иметь в запасе его бурду.

Тут же были моя коробочка с зёрнами граната и ветка с дерева мангольеров.

Я потёр подбородок… Не густо.

У Бобра обнаружилось неиспользованное «зелье храбрости». Нормальное, купленное на складе, так и не использованное. Правда, нубское.

А ещё у нас были ограничены запасы снарядов для Биби. Мы с ней насчитали пятнадцать выстрелов. Для того, чтобы пройти до того портала, этого может не хватить.

Глядя на тёмный коридор, начинающийся за углом, я пытался вспомнить, какой путь в прошлый раз прошёл. Кажется, там должно быть… Собака-мутант в клетке? Или нет?

— Погоди, братан, — вдруг сказал Бобр и указал пальцем на свитки возвращения.

Я сам уставился, открыв рот. Пипец, а что сразу-то не догадался?

— Я так подозреваю, — подал голос Толя, — Что на территории Сито эти свитки не подействуют.

— Да ладно, Толян, а вдруг лоханулись, а? Там же сейчас бойцы Министерства сюда валят… — Боря поднял свиток, — Вдруг дыра в системе безопасности?

Я молча смотрел, как он раскрывает лист, смотрит, начинает читать. Тут меня осенило, и я схватил его за руку.

Поздно…

— Что? — спросил Боря.

— Ты успел прочитать? — в панике я посмотрел на неактивированный свиток.

— Ну да, — вздохнул Бобр, сворачивая лист обратно, — Только он не работает.

Я с опаской посмотрел на плиту, закрывающую вход к нам в каты. А может ли быть такое, что попытки вылета из Сито как-то отслеживаются?

Вполне возможно, что я зря паникую. Но если мои страхи обоснованы, гоблины тут покажутся нам цветочками.

— Всё, дубинки в руки, и вперёд, — я указал на коридор, но тут же Лекарь зашипел:

— Ш-ш-ш…

Мы все замолчали. Я ничего не слышал, но Толя прошептал:

— Сюда идут гоблины.

Заметавшись взглядом по пустому помещению, я вспомнил — в прошлый раз здесь лежали трупы, около десятка убитых гоблинов.

Пипец, Гончар, разгоняй мозги. Были трупы, значит, гоблины откуда-то взялись. Значит, у них сюда ходит патруль, проверять вход в родные катакомбы.

— Сколько их?

— Не могу разобрать, — Лекарь поморщился.

Боря, опуская забрало шлема, кивнул нам:

— Ну что, братва, сбацаем рок в этой дыре? Заряжай, Толян, — и танк засопел от смеха, глядя на помятый бубен в руках Лекаря.

— Всё, хватит болтать. Их будет с десяток, и это не Батонские кухонные добряки, — буркнул я.

Рассредоточившись, мы заняли позиции перед тёмным проёмом, прижавшись к стене. Выключили мобильники, стали ждать.

Вскоре забрезжил свет, неровные всполохи факелов стали разгонять темноту. К нам прилетали отдельные слова: гоблины переругивались, шутили, смеялись. И казалось, патруль особо сюда и не спешил.

— А ну, стоять, на! — чётко долетело до нас.

Судя по всему, гоблины уже завернули за последний угол и скоро должны были выйти из коридора.

— Чего, нах?

— Выпил до хрена, — буркнул первый.

— Ой, ну ты кирдык, на.

— Нет, на, я бурдюк, на!

Грохнул хохот, переходящий в хрюканье, а потом вдруг послышалось журчание. Кто-то из гоблинов отливал на стенку, причём очень долго, отфыркиваясь от удовольствия.

Биби рядом со мной шмыгнула, потом прикрыла нос рукой. Фыркнула и львица.

— Слышал, на? Что за нах?

— Ни хрена.

— Точно слышал, на!

Я нервно покручивал рукоять тесла, понимая, что сейчас от меня толку не слишком много. Тоже, что ли, как Биби, таскать с собой сумку, заполненную землёй до краёв?

Шаги стали приближаться. Звякнуло железо, гоблинские стопы стали шаркать осторожнее.

Боря стоял передо мной с другой стороны от прохода. Света факелов из коридора хватало, чтобы видеть, как он оттянул булаву для удара.

— Видишь, на?

— Ни хрена.

Полоская воздух, в комнату прилетел факел. Отскочив от пола, упал посередине, освещая каменные стены. Потом из прохода показался любопытный нос гоблина…

Шипастая булава с хрустом вплющила зелёный нос в череп. Бедный гоблин ничего не успел даже хрюкнуть, как Боря вогнал ему ногу в хлипкий нагрудник.

Коротышку отнесло на своего напарника за спиной, и тот распластался на полу в коридоре, захныкав. Тут же проскочила кошка, сомкнув челюсти на затылке, и пару раз тряхнула головой.

— И это всё? — с сомнением посмотрел на меня Боря, — Что-то всё не так страш…

Его оборвал удивлённый возглас:

— Вы кто, на?! — в темноте коридора проявилась фигура ещё одного коротышки. Секундная заминка, а потом он, выхватив ржавый тесак, понёсся назад, раздирая тишину криками, — Хана! Всем кир…

Свистнул камешек, крикун нырнул вперёд головой и затих на полу.

Биби смущённо улыбнулась, опуская рогатку, а мы все чуть присели от неожиданности. Слышал ли кто ещё этого гоблина?

Долго ждать мы не могли, и я махнул Лекарю собирать опыт с мобов. Всё, что было при гоблинах, мы засунули в кошели, Толя стащил с гоблина нагрудник, и наша команда двинулись дальше по коридору.

Нам повезло, огромный патруль не пришёл разбираться с нами. Но где-то же он должен быть?

Или я сужу лишь на основе опыта игр? Вполне возможно, что после зачистки Прорыв не заполняется так же, как до этого. А может, сейчас тут мало гоблинов?

Я не позволил себе расслабляться. Если Глазьева сказала, что каты давно не зачищали, и тут может быть жарко, значит, будем исходить из худшего сценария.

— Лекарь, — прошептал я, пока мы шли вперёд в темноте, — Готовь песню.

Толя вздохнул, но приложил палец к виску, стал что-то бормотать. Будто придумывал рифмы, а потом сам же качал головой — нет, типа, не пойдёт.

— Биби, как твой ёжик?

Биби смущённо повернулась:

— Я его чувствую, а звать трудно. Мне бы испугаться хорошенько.

— О, уверяю тебя, сейчас это устроим, — я усмехнулся.

Круглые глаза Биби хорошо было видно в темноте.

Тут снова донеслась ругань, а потом своды коридора огласила пьяная песня:

— В горах родились гномики, в горах они росли-и-и… — хрипел весёлый певец, — И думали, что гоблины не смогут их найти-и-и!

Ему вторил второй весельчак:

— Вот гоблины зелёные в пещеры к ним пришли-и-и, хорошею дубиною им головы снесли…

— Хорошо, нах!

— Им хана! На!

Мы прошлись до края коридора, к яркому проёму. Ещё на подходе я услышал то, что мне не понравилось — клацанье и звяканье по упругому металлу. Словно кто-то задевал когтями прутья решётки.

Боясь издать хоть звук, мы подкрались, и я, осторожно выглянул. Да, то же вытянутое помещение, и пугающие прутья решётки в стене, закрывающие нишу. За ними темнота, но я не стал всматриваться: хрипение твари было прекрасно слышно.

За столом в дальнем конце сидело четыре гоблина, двое из них дрыхли лицом в мисках. А другие, стукаясь глиняными кружками, упёрлись носами друг в друга и орали песни. Судя по всему, они ещё не дошли до состояния «ты меня уважаешь», и пока были друганами не разлей вода.

Рядом со столом торчал из пола рычаг. И нам во чтобы-то ни стало нельзя было дать его дёрнуть.

Я шёпотом передал свои опасения команде, мы чуть посовещались. Не рискнул я принимать решение в одиночку, и, оказалось, не зря.

Толя сосредоточенно слушал, что поют гоблины, а потом кивнул — он готов.

Боря схватился за каменный косяк, готовясь себя вытолкнуть. Львица за ним, а Биби, получив команду держать на прицеле рычаг, подняла рогатку.

— Три, два, один… — прошептал я, и Толя вдруг загорланил:

— В горах убили гоблинов, дубины не спасли-и-и!

Сразу же Бобр с Блонди влетели внутрь, и под дикий рёв собаки-мутанта за клеткой понеслись в конец комнаты. Я старался не отставать от них, держась чуть ближе к стене.

— Теперь у гномов бороды-ы-ы — орал Толя, — Зелёные, в крови-и-и-и!

Лица гоблинов вытянулись то ли от наглой песни Лекаря, то ли от вида несущегося здоровяка в шлеме с шипастой булавой. Но надо сказать должное, коротышки не сплоховали — в Борю сразу полетели кружки с пивом и тарелки.

Все гоблины успели вскочить и прикрыться столом, полетевшим на бок. Бобр с разбегу врубился в столешницу, пришибая всех четверых к стене. Вот только ножки стола помешали это сделать.

Гоблины оказались хитрыми, и даже не пытались атаковать. Они всем скопом ринулись открывать клетку.

Уже через миг стол отлетел обратно, чуть не свалив Борю. Из-под обломков попытался выскочить к рычагу зелёный ловкач, но свистящий камень воткнулся ему прямо промеж глаз. А потом я в прыжке вогнал тесло ему в шею под затылок.

Ещё один гоблин тоже попытался с другой стороны, но Бобр быстро сориентировался, и удар шипастой булавы пришпилил широкую челюсть к полу.

Наша львица в грациозном прыжке на излёте перехватила третьего коротышку, сиганувшего прямо через верх.

А вот четвёртый оказался хитрее всех. Он прыгнул не к рычагу, а ко мне. Я едва успел увернуться от тесака, влетевшего в стену рядом со мной, как гоблин, кувыркнувшись под колени нашему танку, метнул пивную кружку.

И кинул он её прямо в рычаг…

Камень Биби так же метко вошёл гоблину в лоб, оглушая, но тот уже сделал своё дело — кружка оделась прямо на рычаг и по инерции сдвинула его. Не на весь ход, но вполне ощутимо.

Решётки в стенах заскрипели, чуть поднялись, и сразу же под них просунулась лапа, а потом и клыкастая пасть:

— АГАРВ-ГАВ-РГАВ!!!

Плечи не проходили, но тварь в клетке зарычала ещё яростнее, пытаясь протиснуться в щель, и решётка стала поддаваться под её напором. Я откинул тесло и прыгнул к рычагу, ухватился, но меня сдвинуло вместе с ним — собака-мутант была невероятно сильна.

— Давай, братан, — Боря попытался помочь, но тут тварь что-то сделала, и по комнате разлетелись острые иголки.

Биби вскрикнула и упала, схватившись за шею, тут же рычаг снова дёрнуло. Через миг хрустнули пазы, державшие решётку, разлетелись осколки — и тварь вылезла.

Страшная помесь собаки и льва, только грива была вся игольчатой, как у дикобраза. Собака оскалилась, приближаясь к Лекарю и Биби — они были ближе всех, оставшись у входа в помещение.

Раздался рык, когтистые лапы царапнули по полу, и на тварь запрыгнула наша Блонди. Она попыталась укусить за загривок, но упёрлась пастью в иглы и жалобно зарычала.

Когти Блонди располосовали спину собаке, вот только львица была меньше этого монстра, и через миг тот, вывернувшись, хватил её за бок. Рванул головой, и наша Блонди с криком полетела к нам обратно.

Тварь чуть присела, страшно зарычала, а её грива будто надулась — и тут же иголки полетели по всей комнате. Я почувствовал уколы в плечо и ногу, и на миг они онемели.

Я уже думал, что всё, наш поход закончен, но тут собака-мутант клюнула носом в пол. Ей прямо под ноги прикатился ёж Биби. Он был совсем небольшой, но каменный, и его веса и скорости хватило, чтобы свалить тварь.

Через миг огромная клыкастая пасть попыталась ухватиться за наглого ежа, даже приподняла над полом.

Я успел увидеть, как Лекарь помогает Биби прыгнуть обратно в коридор, за угол. Сам я, пытаясь устоять на одной руке и ноге, рванул к лежащему на боку столу.

Тут же меня подхватила Борина рука, что-то мягкое и пушистое коснулось лица — и мы все трое оказались за дубовыми досками.

БАМ!!!

Взрыв в замкнутом помещении здорово саданул по ушам, и я едва ли слышал, как стол содрогнулся под шрапнелью. Вот теперь у Биби полно снарядов для рогатки.

— Ядрён батон, — будто сквозь вату послышался голос Бобра, — Никак не привыкну.

Я усмехнулся, вылезая из-за стола. Рука и нога уже чувствовались, видимо, яд у твари действовал недолго.

— Во снесло башню, — Бобр, как и я, уставился на зрелище.

Бедная собака мутант сделала ошибку, пытаясь раскусить ёжика — теперь гривастая шея заканчивалась ничем, голову снесло начисто.

Лекарь с Биби осторожно выглянули из-за угла и снова зашли в комнату. В этот же момент всё каменное крошево на полу зашевелилось, сливаясь в единый центр.

— Не понимаю, — Толя будто пританцовывал, пытаясь обойти сходящиеся потоки камешков, — Ты опять дал ему зелье?

— Нет, — я ошарашенно покачал головой.

Через миг ёжик, как ни в чём не бывало, сложился снова, а потом, зафырчав, унёсся в тот проход, что был за столом.

— Какое зелье? — чуть ли не синхронно спросили Бобр и Биби.

Подошла хромающая львица, и я полез за зельем здоровья для неё. На боку Блонди красовалась рваная рана от зубов мутанта.

Но все тиммейты ждали ответа, и пришлось объяснить, что такую способность восстанавливаться питомец Айбиби получил после того, как испил бурды Кента.

— То самое зелье, из-за которого меня в больнице сшивали несколько дней, — закончил я, — Способность ящерицы к регенерации.

— Но эффект должен был пройти? — растерянно спросила рыжая.

Она так и смотрела в тот коридор, где исчез её колючий дружок.

— Должен был, — я кивнул — Но почему-то не прошёл.

— Это всё хорошо, уважаемая команда, — вдруг сказал Лекарь, — Но куда побежал твой ёж, Биби?

Мы все уставились на выход. Я лихорадочно пытался вспомнить, что там дальше…

А дальше я как раз и встретил Кента. Кажется, там была пещера, полная трупов гоблинов, и ещё стояли алтари, с которых персик собирал мох.

— Пипец, — только и успел сказать я, когда снова раздался взрыв.

БАМ!

Мы бегом понеслись дальше, готовясь к нападению из-за любого угла. Команда сразу же потребовала хотя бы приблизительно рассказать, что находится в этих катакомбах.

Сбивчиво я сообщил, что нам нужен другой зал, как раз после пещеры с алтарями, где у гоблинов склады какие-то. Насколько я помнил, там тоже стол, рядом с камином, и вот за ним-то секретный портал.

Но прежде…

— Перед складами два прохода, и за одним вроде как босс, — пыхтел я, вспоминая путь с Кентом.

Помнится, команда «не последнего человека в Батоне» как раз валила какого-то монстра, когда мы с ним бегали по складам.

— Босс?! — на меня уставились круглые глаза.

— Ну да, нам туда не надо, — я затряс головой.

БАМ!

Грохнул взрыв, и нам уже стали попадаться паникующие гоблины. Они, как ошалевшие, неслись от какой-то напасти, и не сразу понимали, что мы враги.

— Кирдык, на! — вылетел из-за угла коротышка, и тут же отправился к гоблинским праотцам.

— Блин, братва, хоть бы один крепкий попался, — выругался Боря, стряхивая зелёную кровь с булавы, — Оглушить не могу никого, они сразу дохнут.

Мы ещё не успели выбежать в пещеру с алтарями, как по коридорам разнёсся леденящий душу рёв.

— У-УА-А-А!!! — казалось, что в пещерах поселился тираннозавр.

Алтари были все раскурочены взрывами, и наполовину разрушены. Везде лежали трупы гоблинов, но некоторые вполне ещё шевелились, тянулись к клинкам и пытались подняться.

Один из шаманов, опираясь на расписанный посох, прилип к почти целому алтарю и пытался всё что-то сколдовать. Но очередной рёв босса откинул тощего гоблина от камней, с него даже слетела перьевая грива.

— УА-АААА! — волна ужасающего крика звучала уже гораздо ближе.

— Ну что, Боря, ты заказывал кого-то покрепче? — поджав губы, сказал я.

— Я бы ещё кое-что добавил, — обернувшись назад, сказал Толя, — Хотя может, мне показалось…

Слуху Толи я доверял, как своему взлому.

— Лекарь, не молчи уже.

Мы все уставились на него, и тот, заметно побледнев, сказал:

— Плита на входе в катакомбы… вроде как опять опустилась.

В этой пещере мы управились всего за минуту.

Меткий выстрел в лоб шаману, и разукрашенный гоблин откинулся на алтарь, собранный из камней. Священная постройка и так пострадала от воплей босса, а теперь окончательно рассыпалась.

Биби снова зарядила камушек, отстреливая особо живучих. Блонди и Бобр добивали оглушённых гоблинов, неубитых взрывами ёжика.

Мы же с Лекарем носились между трупами с бутыльками, заодно собирая лут. Мне с моим теслом пришлось признать, что пока толку от меня мало. Стукнуть очень больно гоблина могу, но, чтобы его убить, надо постараться.

С каждого гоблина падало не так много опыта, всего по 15 единиц. Поднести бутылёк — и крохотный сгусток опыта сразу нырял в горлышко.

— Не густо, — проворчал я.

— Как сказал один шибко умный чувак, — буркнул Бобр, проходя мимо и опуская булаву на голову пошевелившегося гоблина, — Зажрались вы, батенька.

— Ну, после огров на болоте, с которых по сто с лишним падает…

— Там вон, ядрён батон, к нам спешит ещё такая дура, — Боря ткнул оружием в сторону выхода с пещеры, откуда время от времени доносился оглушительный рёв.

— Лекарь, песню дружбы готовь, — снова напомнил я, вставая.

— Да готовлю я, готовлю, — огрызнулся Толя, — Это ж вам не конвейер, шедевры создавать.

В кошели шло всё — ржавые тесаки, бусы, кольца, подвески. Я даже собрал связку высушенных пальцев с шеи шамана, забрал его кривой цветной посох, на конце которого красовалась высушенная голова какого-то создания. Похоже на кикимору, если бы она была в десять раз меньше.

С гоблинов падало золото, и львица Блонди так и фыркала довольно, глядя, как я ссыпаю монетки в кошель.

Мой взгляд зацепился за зелёную поросль на одном из голышей, вывалившихся из гоблинского алтаря. Мох, который собирал тогда Кент.

Я кинулся соскребать его, в надежде, что Кент оценит такой подгон. И тут-то я замер, вспомнив…

На складах, где нас с персиком чуть не пришибли гоблины, был синий мох.

Синий. Мох.

Который помогает гномам с их магией. Вот же блин, Гончар, это такой риск! Нам бы до портала добраться.

Волнуясь, я покосился на Биби, потом осмотрел всю команду.

Бобр в помятом железном доспехе, в шлеме, положил зелёную от крови булаву на плечо и поправлял на поясе бутылёк с опытом.

Долговязый Лекарь в потрёпанном гоблинском нагруднике, слегка взъерошенный, теребит в руках погнутый бубен, пытаясь поправить сломанные диски. И бубнит себе под нос рифмы.

Рыжая Биби проверяет рогатку, и всё время поправляет короткую причёску, прикрывая при этом глаза и к чему-то прислушиваясь. Зуб даю, она пытается почувствовать ёжика, который куда-то запропастился.

Блонди в форме кошки сидит и облизывает окровавленные лапы, вытащив страшенные когти.

— Ну что, киса, вкусно? — спросил Бобр и хохотнул.

— Фр-р-р, — брезгливо ответила Лана, но лапу облизывать перестала. Сделала вид, что рассматривает когти.

— Гоу-гоу-гоу, — я, взяв наизготовку тесло, махнул за собой и побежал к выходу из пещеры.

Если позади есть преследователи, им нужно немного времени, чтобы нас догнать. Обобрав всю пещеру, мы управились за минуту, и поспешили дальше.

В стенах природной пещеры вдруг появилась каменная кладка, пошёл ровный коридор, и мы наткнулись на очередное месиво: ёжик рванул в узком проходе, уничтожив целую ораву, штук 5–6 гоблинов. Точнее было сложно сосчитать, если только по оторванным конечностям.

— Сеструха, а давай у Кента спросим такую бурду, чтоб твой дикобраз весь данж сразу зачищал? — улыбнулся Бобр, оглядывая побоище.

Судя по шрапнели, торчащей в стене, ёжик уже не восстановился. Заряды взрывов кончились.

— Когда же я смогу им управлять? — вздохнула Биби, собирая с пола патроны для своей рогатки.

— Сможешь, — уверенно кивнул я.

Мы быстро пробежались по останкам, собрав опыт и неизмазанный в крови лут. Это в играх всё, что не выпадет, подбираешь. А тут, когда поднимаешь амулет, а с него густо капает зелёная кровь, то становится очень противно — эту мерзость надо ещё и в кошель положить?

Бобру повезло больше всех. Свой огромный щит он оставил в Батоне, и теперь, найдя в луже зелёной крови примитивный досочный щит, лучился от радости. Пусть испачканный, но лучше так, чем измазаться в своей крови без защиты.

— Вот теперь потанкуем, — ощерился Бобр.

Непроизвольно мы с Лекарем переглянулись. Судя по опыту в других данжах, наш Боря частенько отключался первым.

Но мы, конечно, ничего не сказали.

А в следующем коридоре орава встретила уже нас. Четверо гоблинов засели за деревянными бочками, стоящими у стен — двое держали тесак и кинжал, у одного самый настоящий лук, а последний раскручивал пращу.

И, едва мы вышли на открытое пространство, как сразу нырнули назад. В стенку за нашей спиной воткнулся камешек.

Чтобы оценить противника, мне пришлось осторожно выглянуть.

— Стоять, на! — крикнул главарь с тесаком и с самым настоящим оркским шлемом на голове, — Чё зыришь, на?

Грязный меховой подбой, засаленная кожа, и два торчащих рога. Где гоблин раздобыл такой трофей, я даже представить не мог.

Я снова спрятался, когда праща щёлкнула. Камешек раскололся совсем рядом.

— Уроды, на, вам кирдык!

— Ништяк, нах, — довольно бросил пращевик.

— Да ни хрена, не попал же, на?

— А ты вообще не стрелял, нах!

Гоблины стали ругаться, а я выглянул ещё раз. Эти хитрецы просто заняли позицию. Видимо, услышали, что отряд впереди весь положили, и решили подождать.

Придут либо свои, и тогда их только поругают — типа, чего не помогли-то? Либо придут чужаки, а с ними уже другой разговор.

— Наш босс идёт, на! Вам — хана!

— Кирдык, капец, каюк, кранты, крышка… Чё ещё, на?

— Капут, на!

— Ну, братва, ждать не будем, — мимо меня протиснулся Бобр, — За Бато-о-о-он!

Я не успел его остановить, а дальше времени на раздумья уже не было. Боря, выставив небольшой щит, понёсся вперёд, а мы, стараясь на выскакивать из-под прикрытия его широкой спины, следом.

— А! — Бобр вдруг споткнулся, осел на колено, когда ему в ногу прилетел камень.

И тут же по шлему чиркнула стрела.

Пернатая смерть рикошетом пронеслась мимо моего лица и я, поняв, что промедление лишь убьёт нас, прыгнул ещё дальше вперёд. Тяпка там, не тяпка, а драться надо.

Я был уже возле первой бочки с пращевиком, который лихорадочно пытался вложить ещё камень. Мне даже не пришлось его бить — снаряд Биби вошёл бедняге прямо в ухо.

Моего плеча коснулся мех — львица молнией пронеслась дальше, вонзившись зубами в горло лучнику. Следующая стрела, которую он успел поставить на тетиву, тоскливо ушла в потолок.

А потом передо мной мелькнул ржавый тесак. Я едва успел подставить кельт, как сверкнули искры, и руку тряхнуло от боли.

— На, уроды! На! — надрывался гоблин в оркском шлеме, осыпая меня ударами.

За его спиной напарник покинул укрытие и, занеся клинок высоко над головой, побежал на нашу Блонди, треплющую лучника. Ещё чуть-чуть, и рубанёт прямо по хребту.

Всё окрасилось в чёрно-белый цвет, время будто замедлилось…

Я понимал, что у нас есть свитки воскрешения, но перепугался здорово. И, хватанув воздуха, я в очередной раз отразил тесак, а потом просто нырнул на своего противника, уперевшись ему в грудь и пробежав с ним несколько шагов. Шлем съехал ему на нос, и коротышка только заверещал.

— Убивают, на-а-а-а!!!

— Что за на?! — замах другого гоблина не получился, ему не хватило всего одного шага до Блонди, как мы весёлой гурьбой навалились на него.

Все трое мы рухнули на пол.

— За Батон! — рявкнул я, пытаясь лбом ударить противника.

Мой удар пришёлся в крепкий шлем, и у меня полетели звёзды из глаз.

А потом живот пронзила адская боль, и я почувствовал, как что-то холодное ужасно мне мешает. В глазах сначала сверкнуло, а потом стало темнеть.

В двух сантиметрах оскалившаяся пасть гоблина выплюнула мне в лицо:

— Порезали булку, нах!

— Геры-ы-ыч!

— Гонча-а-ар!

Я не успел отключиться, как меня подхватили за плечи и дёрнули на ноги. Рука сама дёрнулась к животу, и вдруг ухватилась за рукоять тесака, торчащего из меня. Да ну твою-то за ногу, он даже мне кожаный нагрудник проткнул.

Свистнула булава, и шлем с рогами вмялся в улыбающуюся передо мной рожу. Из-под убора обильно хлынула зелёная жидкость. Барахтающегося под нами второго гоблина вдруг схватила за голову Блонди и, рывком вытащив, отбросила в сторону.

— Убью-у-у-у, нах! — гоблин попытался вскочить, но Блонди придавила ему ногами грудь.

— Не убьёшь, — послышался хладнокровный голос Биби.

Она подошла к бедняге и в упор пробила из рогатки череп. Готов поклясться, я увидел в её глазах холодную сталь. Ту самую силу древнего знаменитого предка, который не побоялся никакой магии «властелина с той стороны», и просто долбанул топором по кольцу.

А потом глаза Биби повернулись ко мне, и в них проснулся самый обычный страх.

— Гончар!

— Зелье… — прохрипел я, и выплюнул кровь, — Свиток, быстрее…

— У-А-А-А!!! — рёв босса пронёсся по коридору, и пара бочек, за которыми до этого сидели гоблины, упали, покатились.

— Держись, держись, Герыч, — рядом Бобр сунул руку в мой кошель, и пытался нащупать зелье.

И тут под сводами пронёсся голос, который заставил меня замереть даже сквозь наступающую смерть:

— Именем Министерства! Игроки, бросьте оружие и предъявите ваши аккаунты!

Мы разом обернулись. Даже я вдруг нашёл в себе силы прищуриться, чтобы разглядеть там, у угла, откуда мы только что выскочили, прозрачное плавающее марево.

Вот магия начала спадать, и из воздуха проявилась фигура. Коренастый мужчина, с модельной причёской, зачёсанной вбок. В элегантном чёрном костюме, из-под которого блестела самая настоящая кольчуга. В руке он держал длинный серебристый посох, которым постукивал по полу.

— Ты кто?! — вырвалось у Бобра, и он, только-только вытащив из моего кошеля зелье здоровья, выронил его обратно.

Я уже почти висел на плечах у ребят, но даже мне было заметно, что взгляд этого мага не сулил нам ничего хорошего.

— Особый отдел Надзора. Сегодня в Сито была совершена дивер…

— УА-А-А!!! — рёв оборвал игрока, ударив по ушам оглушающим эхом.

Мы все обернулись в другую сторону. Он был здесь.

В конце длинного коридора, подпирая головой потолок, двигался… тролль?! Ну, никем другим этот монстр не мог быть.

Очень похожий на болотного огра, только ещё крупнее и с одной головой. Одет в грубо склёпанную бронь, будто собранную из кучи самых разных доспехов.

Пальцы сжимали ржавую секиру, огромную даже для него, которая с ужасным скрипом волочилась за троллем, мешая бежать многочисленной гоблинской свите. А гоблинов было много, они заполонили весь коридор под коленями гиганта, и кричали, галдели, ругались на нас:

— Убийцы, на!

— Кирдык!

— Хана!

— Помогите нам, — крикнула Биби незнакомцу, — Вы же видите…

— Боюсь, игрок, вы не знаете функции нашего отдела, — холодно ответил надзорщик, а потом стукнул посохом, и его снова стала обволакивать маскировка, — Но отсюда вам не выйти.

— Братва, как же так-то? — спросил Боря сквозь скрежет секиры, которая приближалась к нам по коридору.

— Ле…ка…рь, — прохрипел я, — Друж…

— Я не смогу, Георгий, — крикнул Толя в панике, — Он же босс!

— Ну! — рявкнул я, отдавая последние силы.

Всё заволокло туманом, и последнее, что я видел, это рукоять клинка, торчащего из моего живота. Нас вытащат отсюда, или нет?

Будто сквозь вату звякнул бубен, а потом донёсся голос:

— Тро-о-о-оль… грустно молчи-ит… Упа-а-ал малой деткой в Проры-ыв! Тро-о-оль был друзьями забыт, оди-и-ин в мире гоблинов жи-ил…

Я хотел улыбнуться, но холодная темнота вдруг обхватила разум, и бросила меня в пропасть.

«Ты знаешь, кто такие павшие люди?»

«Нет».

Голос доносился издалека, из самого раннего детства. Я слушал его, но ещё не понимал. Зато так спокойно, когда этот голос рядом.

«Здесь ты не услышишь, сынок».

Да я и не слышал. А моя тётя, так вообще, обнулила меня. Слышишь, мам? Она обнулила, и ничего там не увидела, никакой Песни Небытия.

«Если оттуда пришло шесть рас, то почему высших семь?» — снова тот голос.

Это мой отец, он говорит так… так уютно. Моя мама что-то отвечает, стучит бокал, поставленный на стол, шуршат страницы книги. Мама ворчит, чтобы папа говорил потише.

«Тише ты, Герку разбудишь. Ты свои песни горланишь, а я потом укладывай».

«Да ну я… Ты же знаешь, мне тренироваться надо. Помнишь этого Вайта? Я его видел недавно, он так и продолжает следить».

«Он, в отличие от тебя, делает это тихо. Завтра в данж идти, я хотела выспаться».

Нет, не надо потише! Папа, мама, я хочу услышать вас!

Кто-то тронул струны, полился мелодичный голос. Как же хорошо пел Чекан.

Стоп, или это не Чекан?

— Тро-о-олль сходит с ума-а, Проры-ы-ыв пахнет кровью и мхо-ом… Сме-е-ерть от тебя лишь нужна-а-а, и тро-о-оль вернётся домо-ой! — пел мой отец голосом Лекаря.

Песня будто разбудила меня, я вздрогнул и стал крутить головой.

Где-то надо мной размывчатый потолок, ребристые борта кроватки. Неясный свет от ночника падает со стороны, покачиваются игрушки, подвешенные сверху.

«Нет, это странно. Высшей расой признаны те, которые дали начало другим расам. Ну, тем, которые называют павшие, вторичные, обычные…»

«Так это же теория», — ответила мама, — «Сегодня мы живём в этом мире, и учёные не могли же забыть про нас, людей-игроков. Вот и подогнали».

«Ну, а тёмные эльфы? Вот ты можешь представить, что они павшие?»

«Да уж, я помню, как ты на уроках Таши не сводил с неё взгляда. Все вы, мужики, одинаковые, у вас степень величия сводится к размерам…»

«Вот опять ты за своё, Люб. Она ж мне помогла с подземельями. И тебе с зёрнами граната. Кстати, зачем они тебе?»

Голоса нырнули в прошлое, и я заволновался, меня стало распирать любопытство. Вылезти бы, послушать, мне это надо узнать.

Зёрна граната? Говорите громче, я не слышу!

И вылезти не могу, я руками-то толком двигать не умею. Кажется, я заворочался, а потом просто заплакал. О, а вот это я умею!

Тут через борта, задевая погремушки, протянулись руки. А потом в губы ткнулось что-то тёплое, вкусное, пахнущее… молоком?

Нет, не молоком.

Твою-то за ногу, опять этот запах. Уж химический аромат зелья здоровья, сбавленный запахом тины, я никогда не забуду. Хотя в сравнении с варевом Кента это ещё настоящий парфюм.

Искры резанули темноту, и я на миг вырвался из забытья. В губы тыкался бутылёк, по щекам струилась жидкость.

— Пей, пей, братан!

— Да не поможет, свиток надо, деревня…

— Во, шевелится!

Я закашлялся, подавившись, открыл глаза. Всё те же коридоры, и что-то оглушительно ревёт позади. Стены сотрясаются, или это меня трясёт?

Холодно в животе, ног не чувствую. Да, прав Лекарь, здесь нубским зельем не отопьёшься. Грамотно порешил меня гоблин, ничего не скажешь.

— Куда?! Герыч, куда, ядрён батон?!

Я растерянно поднял взгляд. Развилка.

Твою же за ногу, я не помню, куда идти. Когда меня здесь вёл Кент, я был в шоке от магического мира, и особо не запоминал путь. Один из проходов к боссу, а другой…

— У-А-А-А!!! — рёв за спиной чуть прочистил мне мозги.

— Тро… тролль?! — разлепил я губы.

— О, да, ещё какой тролль. Большой и злой, да, Толян?

— Кажется, он обиделся на меня. Но песня у меня вышла…

— Братан, чего стоим? — Боря тряхнул меня, и я снова чуть не отключился.

Пипец, так не поступают с раненым в живот, истекающим кровью. Обида и злость придали сил, и я опять поднял глаза, уставился на проходы.

— Я так полагаю, у нашего лидера небольшие проблемы.

— У-А-АР-Р!!!

Я вздрогнул от рыка, а потом поднял руку, ткнул пальцем.

— Направо!

Это было выше моих сил, и я сразу отключился.

— Аха-а-ап!

Я распахнул глаза, и сразу же схватился за живот. Клинка нет, а вот дырка в нагруднике есть. Больно, но терпимо.

Вокруг полумрак, вверх поднимаются штабеля ящиков, и мы сидим в одном из проходов. Торчат между досок ржавые клинки, какие-то прутья. Блин, а я ведь помню этот склад.

— Э… — только успел сказать я, как тут же мне рот накрыла ладонь.

Надо мной замаячили тени, я узнал шлем Бобра. В ухо ударил его шёпот:

— Тише ты, Герыч.

— С воскрешением, — дохнула в другое ухо Биби, прижатая моей спиной к ящикам.

— Он где-то здесь, — прошептал Лекарь, прикладывая палец к губам.

Кажется, я понял. Меня воскресили, причём свитком, в полевых условиях. Сил не было, и ужасная слабость во всём теле.

Но я жив! Пипец, твою-то за ногу, я жив!

Опёршись и виновато глядя на помятую Биби, я привстал, занимая более удобную позицию.

Наш ряд ящиков уходил к более светлому проходу, и там в боевой стойке застыла Блонди. Она прядала ушами, прислушиваясь, и только сейчас я услышал, как кто-то в помещении хрустит ящиками и ругается.

— Где они, на?

— Не видно ни хрена!

— Опять бардак, нах! Кому убирать, на?

— Пусть Бурдюк убирает, на.

— Точно, на, — гоблины захихикали, а потом вскрикнули.

Послышалось утробное рычание, хриплый вздох прокатился ветром по складу. Чья-то тяжёлая нога раздавила сразу кучу ящиков.

И как-то сразу я понял, что это тролль, и он всё ещё жив.

— Так, значит… — начал было я, но Бобр снова прижал мне ладонью рот.

Да чтоб тебя! Я гневно свёл брови, а Лекарь свистящим шёпотом объявил:

— Георгий, этот надзорщик-невидимка тоже здесь где-то.

— Во он шпарит, братан. Гоблинов пачками жёг! — Боря округлял глаза.

Пробежавшись взглядом по лицам тиммейтов, я пытался лихорадочно собрать паззл. Пока я был в отключке, Лекарь чего-то учудил с троллем, и ребята смогли добраться до этих складов.

Только теперь ситуация ещё хуже. Тот надзорщик, про которого я теперь с трудом вспомнил, тоже гнался за нами.

Я глянул на Толю, и тот виновато пожал плечами:

— Песня на откате, Георгий.

Боря с бравым видом сжимал булаву, и я понял, хоть одна команда от меня — и он побежит крушить головы. А прячется он так, за компанию.

Подползла Блонди, слушая наши разговоры. Она тоже была потрёпана, но вполне целая. Я оглянулся на Биби.

— Ёжик… — та зажмурилась, потом с жалобным видом сказала, — Не могу опять.

Мне хотелось подбодрить и её, и ребят. Ведь смогли даже со мной на плечах добежать.

И будто мигнуло что-то на стене, как раз за плечом Биби, за трухлявым ящиком. Мигнуло таким синим, сапфировым цветом, и едва заметно заискрилось.

— Братан, там нет прохода, — зашипел Бобр, когда я стал протискиваться мимо Биби к каменной кладке.

Кое-как протиснувшись, и откинув от стены ящик, я припал к каменной кладке. На древнем кирпиче, вылезая из шва, поблёскивал мох. Мягкий, будто плюшевый, отдельные прожилки в нём мерцали, словно пропитанные светоотражающей краской.

Самый настоящий, тот самый, что так любят гномы…

— Чего там, Герыч?

— Мох, — ответил я, поддевая ножиком бахрому на камне, — Синий.

— Ой, — заволновалась Биби.

Пришлось сдуть пыль, стряхнуть немного грязи. И вот я, с улыбкой до ушей, перевалился назад, гордо держа синий лоскут над головой, словно олимпийский огонь.

— Вот, Биби, тебе нужно съесть…

Парни заинтересованно замерли, а Биби переглянулась со львицей, а потом часто замотала головой. Она с подозрением смотрела на мох, в глазах так и было написано, что какую-то штуку, срезанную со стены на грязном гоблинском складе, никто есть не собирается.

— Да это… — я замялся, пытаясь подобрать слова, — Чтоб ёжика почувствовать.

— А ты уверен, братан?

— Наверное, — я пожал плечами, а потом твёрдо кивнул, — Говорят, что гномы используют это для магии.

— ДРУ-У-У-УГ!!! — вдруг прокатился по складу дикий ор.

Голос был хриплый и мощный, будто шёл из трубы. Тут же немного содрогнулись ящики — где-то в дальней стороне склада рухнул штабель ящиков. Грохот и звон хорошо так приложили нам по ушам.

— ДОМО-О-ОЙ!!!

Мы все притихли, переглядываясь, а потом я прошептал:

— Какой ещё друг?

Боря усмехнулся, покосившись на Лекаря:

— Самый лучший друган.

Толя только пожал плечами:

— Я ж не виноват. Песня просто вышла ну очень… проникновенная.

— Ядрён батон, да он у Толяна бубен сожрал, а потом полез обниматься.

Лекарь округлил глаза, видимо, вспоминая. И я понял, что у него ещё проблемы посерьёзнее, чем у остальных — нас-то тролль хочет убить, а вот с Толей дружить.

— Биби, держи, — я схватил Манюрову за руку, и хлопнул лоскут мха ей на ладонь, — Как созреешь, съешь.

— Но… я… не…

Я отмахнулся, оставив Биби наедине с сомнениями, потом стал протискиваться мимо ребят к выходу из ряда штабелей. Там падал неясный свет, и на полу уже маячили тени.

Гоблины, судя по шуму, шуровали между ящиками, разыскивая беглецов, и уже приближались к нашему ряду. Они ругались, сталкиваясь друг с другом в узких проходах, и там же начинали потасовки:

— С дороги, на!

— Сам с дороги. Не понял, нах?

— А ну-ка сдриснул, на!

И звуки стучащей стали. А потом вдруг треск, и что-то со звоном посыпалось на пол.

— О, смотри, нах. Мой любимый тесак, так вот он где!

— Вот те на!

Я осторожно выглянул в проход, одним глазком. Да, гоблины были везде, шныряли между штабелями, но в основном держались под ногами огромного тролля. Тот стоял в широком проходе, на фоне света, падающего из дальнего проёма.

Тролль не доставал до потолка, но всё равно его голова находилась на уровне верхних ящиков.

Громадный урод всё так же придерживал рукоять топора, правда, оружия не было видно, оно упёрлось в пол где-то за спиной тролля. А сам он стоял, отклячив губу и задумчиво ковыряя в носу толстым пальцем.

Вот громила достал зелёную соплю, а потом со смаком слизнул.

Я поморщился. И почему-то вспомнил о Кенте… Уж этот персик сразу бы объявил, что это наверняка важный ингредиент для какого-нибудь зелья.

Вот тролль чихнул, орошая соплями головы гоблинов внизу, и те с криками залупили его по коленкам.

— Охренел, на!

— Тупая скотина, нах!

Тролль не обращал внимания, лишь заинтересованно посмотрел на лысину одного из гоблинов. Тот и так был зелёный, а в соплях ну вообще стал изумрудного оттенка.

Громадная ладонь обхватила замешкавшегося гоблина, внезапно притянула ко рту, и тролль, шумно всасывая, сунул голову орущего бедняги в рот.

Гоблин дёрнулся лишь пару раз, а потом затих. Вся шумная ватага под ногами тролля, к моему удивлению, не бросилась врассыпную, а захохотала.

— Вот же лошара, на!

— Это кто был, на?!

— Рохля, на!

— Хана Рохле, на!

А тролль, закончив долгий засос, брезгливо откинул тело гоблина куда-то в ящики. Лишь на миг мелькнули пустые глазницы убитого, и я понял, что вместе с соплями у бедняги высосали и мозги.

Тут тролль закрутил головой, стал шумно чесать затылок. Скрипнуло лезвие топора, показалось из-за его спины. Я обомлел: на секире был накинут почти располовиненный гоблин. Везунчик напоролся на лезвие грудью, да так и висел, будто обезьяна, спящая на ветке дерева.

На труп бедняги почти никто не обращал внимания. Лишь один из гоблинов, отбрасывая раскиданные везде ящики, время от времени кивал в сторону топора и со смехом бурчал:

— Пусть Бурдюк убирает, на!

— Вместе с Рохлей!

— Ой, на, ну ты даёшь, на!

Шурующие гоблины выскочили из одного ряда ящиков, и перескочили в следующий. Меня отвлёк шум с другой стороны: там тоже на склад заходили гоблины.

— Здорово, на!

— Нашли, на?

— Ни хрена!

Но ещё, готов поклясться, я увидел слабое марево в воздухе. Силуэты далёких гоблинов словно искажались в какой-то линзе, и эта линза была гораздо ближе.

Долбанный Надзорщик, это мог быть только он…

Отпрянув, я сразу пополз обратно.

— Так, народ, чего делаем?

Боря с готовностью подкинул булаву на ладони:

— Я выскакиваю и валю громилу. Вы всех остальных.

Усмехнувшись, я спросил:

— А реальный план?

— Песни нету, — Толя замотал головой, — Я вообще пустой.

— Дубинку доставай, значит, — бросил я, поднимая голову.

В принципе, можно было попробовать и забраться.

— Значит, дуем наверх.

— Ну, ядрён батон, а тролля оглушить?

Я схватился за трухлявую доску ящика, потом попробовал другую. Вроде держится.

И подтолкнул Биби:

— Давай, лезь.

— Я… высоты… это…

— Ты съела мох?!

Манюрова покачала головой, и я сделал страшные глаза:

— А почему?

Ничего не ответив, рыжая сразу же схватилась за доски и стала карабкаться вверх.

Рядом со мной протиснулась Блонди, уже в человеческом обличье.

— Гончар, если я сломаю ногти, с тебя три золотых, — она зацепилась, полезла по ящикам.

Её юбка задела мне по лицу, и я фыркнул. Кому чего, а ей ногти.

И в этот момент мелькнули тени в нашем ряду, в проходе показались ушастые коренастые силуэты. Мы сразу замерли: в конце штабелей нас скрывает густая тень, сразу не разглядят.

— Видишь, на?

— Жизнь темна, как ночь черна… — вдруг ответил гоблин.

— Ты чего, на?

— Стихи, на!

Тут доска, за которую зацепилась Биби, хрустнула, и девчонка поспешно схватилась за другую. Вниз посыпалась труха, и звякнул вылетевший гвоздь.

— Это же… — даже гоблины оторопели.

— ПОШЛИ, ПОШЛИ! — я рванул Толю и Бобра к ящикам.

— Братан, а драка?

Я ткнул вверх:

— Блонди толкай!

Боря сразу вскинул голову, на покачивающуюся на фоне потолка юбку Блонди, а потом рванул по жалобно скрипнувшим доскам. Лана сверху завизжала:

— Кого толкай, куда?!

— Ща, сеструха, помогу.

Но Блонди уже сама, подталкивая головой Биби, с удвоенной скоростью полезла вверх.

Лекарь схватился за штабель напротив, тоже рванул наверх, а я стал выдёргивать между досок железки и метать в гоблинов.

— Ой, на!

— Охренел! Нах!

Через миг я тоже ухватился за ящики и полез.

План был хорош, вот только я не особо учёл, что наш вес может как-то сдвинуть штабеля. Ну, вроде железками забиты, должны были устоять.

Но небоскрёб из ящиков, по которому карабкались Биби, визжащая Блонди, и яростно желающий ей помочь Бобр, вдруг со скрипом стал заваливаться. На нас с Лекарем!

— Братва! — в ящики над моей головой со звоном упёрлась шипастая булава, — Долго не протяну.

Боря, вытянув руку с оружием, пытался подпереть штабель, не дать завалиться. Я, чертыхаясь, заработал ногами ещё сильнее.

Когда меня схватили за штанину, и резко дёрнули вниз, я понял — всё, это пипец.

— Иди сюда, на!

Рука кое-как зацепилась за доску, неожиданно крепкую. Недолго думая, я выхватил тесло и стал махать где-то внизу, но гоблин уже перехватил меня за щиколотку, и рубить по своей же ноге я не мог.

— Пошёл ты, — ругался я, пытаясь достать его голову.

— Сюда его, на! Сюда!

— ДРУ-У-УГ! — тролль тоже отзывался, топал, сотрясая и так хлипкие конструкции.

Пипец, чего делать-то?! В панике я стал просто долбить по доскам ящика, и оттуда выскользнули, посыпались вниз клинки.

— Урод, на!!! — крик гоблина потонул в звоне, — Мне же ха…

Опустевшие ящики мигом сложились, я со своим ящиком рухнул сразу на полметра…

И началось.

— Бра-а-атан! — мне чуть ли не в лицо ткнулась Борина булава.

На рефлексах я схватился, а потом Бобр, сверкнув вспышкой скилла, махнул оружием.

— Давай, Геры-ы-ыч! — он подкинул меня оглушением.

И я полетел. Мигом допрыгнул до верхних ящиков, где уже сидели Биби и Блонди, и с пыхтеньем вскарабкивался Лекарь. Он же и протянул руку, успев меня подхватить.

Едва я зацепился за ходящие ходуном доски, как посмотрел вниз. Бобр, с улыбкой показав мне большой палец, исчез в лавине ржавых железок, сыплющихся с обеих сторон.

— Бори-и-и-ис! — завизжала Блонди.

Она чуть не прыгнула вниз, но Биби перехватила её за пояс.

Опора под ними стала сдвигаться. Штабель, на котором стояли девчонки, ударился в наш, всё стало разрушаться. Я подхватил их и рванул, заставляя прыгнуть на следующий.

— Бежи-и-им.

Ноги чуть не подворачивались на металлоломе, торчащем сверху, но мы уже не обращали внимания на боль. Рядом кряхтел Лекарь, тоже перепрыгивая с ящиков на ящики. Я скакал, лихорадочно думая, что делать с Борей.

Своих нельзя бросать!

Сбоку покачивались глаза тролля, он с интересом смотрел на происходящее, стоя в широком проходе.

Ну, Гончар, смелость города берёт…

И я, недолго думая, взял резко левее, поскакав к боссу.

— Гонча-а-ар! — заорали сзади.

— Бегите!

Я так-то понимал, что они особо не знали, куда им бежать, но другого выхода не было. Либо сейчас ловить момент, либо…

Мимо меня неожиданно пролетел визжащий гоблин, я едва успел увернуться. Тролль особо не парился, и кидался в нас всем, что попадётся под руку.

Ящики под ногами ухнули вниз, я в последний момент успел оттолкнуться и прыгнуть, чтоб зацепиться за шлем тролля. Прямо передо мной распахнулись огромные глазищи — растерянный громила даже не знал, что делать.

А я взял и долбанул теслом по зрачку. Нет, удар у земледельца слабоватый, если нет земли. Но железкой прямо в глаз — это и в Африке железкой прямо в глаз!

— А-А-А-А!!! — вырвавшийся рык тролля ударил, подбрасывая, но мои пальцы удержали, и меня закинуло на верхушку его шлема.

С круглого темечка я сразу съехал вбок, и удивительным образом встал на плечо. Со стороны целого глаза…

Ну, такие дела надо поправлять. И, хорошенько размахнувшись, я опять вогнал тесло.

Дальше всё сплылось в единый шумящий и грохочущий кадр.

Тролль, одной рукой держась за глаза, пришёл в ярость и стал размахивать полутонным топором без разбору, круша всё вокруг. Уцелевшие штабеля взорвались железным дождём, я нырнул за затылок гиганту, так и цепляясь за шлем.

— УА-А-А-А!!!

Где-то вдалеке на выходе, спрыгивая с последних ящиков, мелькнули ребята, исчезая в проёме. Лекарь обнимал дубинку, Блонди снова в форме львицы, а в руках у Биби уже была рогатка.

За ними в проём устремились уцелевшие гоблины.

Но самое приятное, что в ржавой буре из трухлявых досок и железок скакала, уворачиваясь, тень надзорщика. Игрок спасался от летающего вдоль пола топора, от шальных гоблинов, и от падающих со всех сторон железок.

Тролль тряхнул головой, будто чёлку поправил, и меня крутануло вместе с его шлемом. Это окончательно закрыло ему обзор и прибавило ярости.

Топор засвистел, как лопасти вентилятора, в трухлявую бурю добавились зелёные брызги и куски тел — гоблины не выживали в этом катаклизме.

Держаться одной рукой больше не было сил, мои пальцы соскользнули — и в этот момент в шлем врубилось лезвие секиры. Внезапно над складом повисла тишина.

Я скатился по жирному животу и коленкам, рухнул на гору досок с железками. Зашипев от боли, я резко поднял голову.

Тролль — настоящий молодец, и решил проблему кардинальным образом. Просто зарубил проблему, мешающую видеть всё вокруг, и неважно, что проблема висела на его лице. Уж не знаю, как он так перехватил топор, но удар у него был отменный.

Лезвие вошло надёжно и глубоко, сразу же обагрилось бурой кровью, вперемешку с чем-то зелёным. Тролль хрюкнул, надувая сопляной пузырь через низ шлема, а потом стал заваливаться.

Прямо на меня…

— Твою за ногу! — несмотря на боль и порезы, я рывками пополз вперёд.

И я успел. Вот только от падения исполина меня снесло, да ещё накрыло сверху железками. Оставалось только хрипеть и выть от боли…

Я заворочался, понимая, что у меня что-то сломано. Кажется, нога.

Тут моя рука коснулась кого-то. Так бывает, ты понимаешь, что это может быть только кожей человека. Или гоблина?

Развернувшись, кое-как вытаскивая себя из-под завала, я вылез наверх. Весь склад был заполнен криками и стонами.

— Убили, нах…

— Моя нога, на! Где моя нога?

— Да нет её. Ни хрена!

Надо отдать должное гоблинам, они ещё умудрялись противно ржать, некоторые при этом заметно булькали кровью. От этого стало немного страшно, и я, понимая, что время поджимает, пополз вперёд.

И едва не пропустил человеческую руку. Я теперь видел, что коснулся не руки гоблина…

Эту мощную ладонь я узнаю из тысячи!

— Боря, пипец! — я попытался откинуть пару разгромленных ящиков, порезался о ржавые клинки.

Рука не шевелилась, и я, повинуясь интуиции, сунул руку в кошель. Где этот свиток воскрешения, мать его за ногу?

Недалеко от меня тоже стали двигаться обломки. Двигаться, освобождая грязное, покрытое пылью и ржавчиной, нечто.

Так могла выглядеть только маскировка…

— Именем… кха… кха… Министерства, — прокашлял игрок, его заклинание сбоило, то и дело показывая его глаза.

— Пошёл ты, — прохрипел я, а потом, схватив Борю за ладонь, прочёл свиток.

— Угум-угум, — донеслось из-под ящиков.

Я не знал, что делать, и просто вскочил, упираясь здоровой ногой и пытаясь вытянуть Борю.

— Ты, отпрыск Чекана, — надзорщик пополз ко мне, — Какого ты лезешь не в свои дела?

Он поднял посох, и у меня мурашки побежали по спине. Ребята говорили, что этот козёл выжигал целые орды гоблинов.

Но посох лишь искранул, потом выплюнул струйку дыма. Ругаясь, надзорщик откинул сломанное посередине оружие.

А меня взяла злость, я стал упираться ещё сильнее. Раз фортуна дала время, то надо тянуть мычащего Борю.

Злился же я на слова про «лезть не в свои дела». Кто полез, я?! Да это их фиговы сообщники напали на меня в подворотне! Это им же понадобилась эта долбанная песня, которая якобы должна быть у меня в голове.

— Сраный везучий нуб, — рявкнул игрок, снова показавшись из воздуха целиком.

Надзорщик потянулся к поясу, ничего там не обнаружил, и снова выругался. Стал растерянно крутить головой:

— Где?!

Неожиданно Боря заметно выдвинулся наверх, показалась макушка его шлема. И надзорщик сразу махнул рукой в мою сторону:

— Замри.

Меня охватило оцепенение, и я застыл всё в той же позе — вытягивая за ладонь Борю из-под завала.

— Ладно, так придушу, — надзорщик стал подниматься, брезгливо отряхивая ладони, — Ну, вот жил бы спокойной нюбсовой жизнью. Нет, ты полез, тебе же, как и папашке, всё надо.

От его элегантного костюма осталось жалкое рваньё, зато кольчуга, закрывающая тело до самой промежности, теперь блестела во всей красе. Захрустели под его ногами обломки, он склонился, грязные пальцы коснулись моего горла:

— Убить вас особое удовольствие, мистер Гончаров, — он противно улыбнулся, — Ничего личного.

Я только таращил глаза, пытаясь убить его хотя бы силой своей злости.

Но не зря наш здоровяк — здоровяк. Я захрипел, почувствовав удушье, как из-под завала вырвалась вторая рука Бори с булавой и воткнулась прямо в подбородок надзорщику.

— Н-на!!! — вырвался крик Бобра, — Урод!

Игрок, закатив глаза, просто рухнул на спину, растянулся на обломках.

С меня сразу слетел паралич и я, упираясь, помог Боре вытянуться. Он был цел и невредим, не считая царапин.

— Сорян, братан, скилл откатывался, — улыбнулся Бобр, — Ты чего расселся?!

— А? — только и спросил я, как меня подхватили под мышку и потащили по обломкам.

— Давай, ядрён батон, это ж оглушение!

Боря дотащил меня, прыгающего на одной ноге, до тела тролля, когда позади раздался окрик:

— А ну, стоять! Сопротивление Надзору карается смертью!!!

Перед тем, как перевалиться за руку мёртвому троллю, я успел обернуться. Надзорщик с брезгливым видом вытянул из груды обломков первый попавшийся меч, лихо махнул им, и, морщась от злости, пошёл за нами.

Так, что делать-то, Гончар? Не осилим мы в рукопашке этого игрока, это уж точно!

Я закрутил головой, пытаясь придумать выход. Вдали перед нами виднелся только тот проём, где исчезли остальные ребята. За ними, кажется, гоблины погнались.

Добежать не успеем, надзорщик может достать заклинанием.

— Братан, — Боря изо всех сил толкал меня в плечо, — Геры-ы-ыч!

Я повернулся. Бобр тыкал пальцем в пол, указывая на что-то, зажатое жирным боком тролля:

— Красная хрень, видишь? Скилл, что ли?

— Голубая, Боря, — ответил я, сам не веря своим глазам.

С волнением я схватил дощечку, притянул к глазам, чтобы рассмотреть во мраке. И, едва мне показалась на деревянной поверхности длинная загогулина, как я чуть не завыл от досады — это могло быть только заклинание для земледелия… Наверняка лиана там, или ствол растения нарисован.

— Пипец, — только и вырвалось у меня.

— Герыч, ты чего?!

Я даже не стал рассматривать, а откинулся затылком на жирную руку тролля. Задолбало, неужели никак не сломать эту систему? Неужели только земледелие?

— Дай сюда, — Бобр выдернул у меня табличку, — А чего за знак вопроса такой?

— А? — я непонимающе уставился.

Поговорить нам не дали. За спиной хрустнули железки с ящиками, и мы синхронно нырнули вперёд, оттолкнувшись от руки тролля. Бобр перехватил булаву одной рукой и развернулся, хищно ощерившись.

Я тоже сжал кулаки — моё тесло куда-то запропастилось во всей этой неразберихе. Чуть отступив за спину танка, я полез в кошель, желая хоть чем-нибудь вооружиться. И рука наткнулась на шаманский посох, который мы выбили в пещере с алтарями.

Миг, и через секунду я стоял уже с длинной палкой в руках, угрожая противнику высушенной головой.

Надзорщик запрыгнул на руку троллю и, оттянув меч в сторону, с интересом поглядел на нас. Во второй его руке было зажато моё тесло.

— Гончар, чему вас только учат, нубов? У тебя этим посохом удар будет ещё слабее, чем твоей тяпкой, — он бросил вниз моё оружие, — Систему не обманешь, балласт.

Я с тоской посмотрел на кельт, понимая, что подойти и забрать не получится.

А потом надзорщик увидел скилл в руке Бобра:

— Это что?!

Боря сам только вспомнил о табличке, и кинул её мне.

— Держи, братан.

Во второй раз я теперь смотрел внимательнее: на поверхности действительно был нарисован знак вопроса. Я непроизвольно коснулся кошеля на поясе, ведь там в журнале должно появиться описание скилла.

— Не может быть, — надзорщик, всё ещё удивлённый, спрыгнул вниз.

Я сразу же спрятал скилл в кошель, и мы отступали, выставив оружие. Игрок так и не сводил с меня взгляда.

— Надо, — говорил он, — Надо было убить тебя ещё, когда был нюбсом. Ты и вправду стал очень опасен.

Я ничего не ответил, а Бобр чуть ли не выплюнул:

— Пошёл ты, козёл! — и бросился в атаку.

Звякнула сталь, надзорщик легко отразил несколько яростных ударов Бори, и даже успел разок чиркнуть мечом по нагруднику. Впрочем, он всё же отступил на шаг, с лёгким удивлением приподняв бровь.

— Воином будешь, новичок, — он одобрительно кивнул, — Чувствуется мощь.

— Ага, танком.

Надзорщик чуть покачал головой:

— Нет, удар слишком мощный… Ты скорее пойдёшь по ветке нападения.

Боря даже чуть опустил булаву от удивления:

— В смысле?

— Боря! — я едва успел крикнуть.

Надзорщик воспользовался заминкой Бобра, и резко рванул вперёд. Тот успел-таки подставить блок, но противник сразу провёл подсечку, а потом со всего маху тюкнул рукоятью по шлему.

И Боря свалился без сознания под ноги игроку.

— Твою же… — вырвалось у меня.

— А может, и танком будет, — тронув подбородок, задумчиво сказал надзорщик, — Мозгов больно мало.

Я стиснул зубы, стоя, как идиот, с посохом в руках.

— Ну, что ты злишься-то так? — игрок двинулся ко мне, медленно поводя клинком перед собой, — Я ж не убил его.

— Мне что, тебе «спасибо» ещё сказать? — я отступал.

— А мог бы, — зло прилетело в ответ, — Мы следим за обществом, регулируем его, берём на себя ответственность. А такие, как твой папашка, могут лишь разрушать!

— Мой отец не виноват! — бросил я.

Да, глупо. И да, он провоцировал.

Но я бросился вперёд и, замахнувшись, ударил, как тяпкой. Эх, мне бы чудо великое…

Но нет, клинок легко срезал навершие посоха, и высушенная голова неведомой твари улетела куда-то в сторону лица тролля, пробитого топором. Послышалось, как она плюхнулась в сопливое месиво на полу.

А мне в грудь воткнулся ощутимый пинок, и я со всего маху грохнулся на землю. Выбило воздух из лёгких, заискрило в глазах.

Пошатываясь, я сразу вскочил, выставив обрубок посоха. Лёгкие так и поджимало спазмом, у меня вырывался кошель, но времени на отдых не было.

— Ты даже держишь неправильно.

Я покосился на свои руки. Ещё б знать, как это — правильно держать.

— На что вы надеетесь? — надзорщик вытянул лицо, — Вот на что?! Ничего не умеете, не знаете…

— Как тебя зовут?

— Моё имя тебе ну ничего не скажет.

— Но ты тоже болтаешь без умолку, — усмехнулся я.

— Дерзкий нуб, — надзорщик неожиданно перестал улыбаться и пошёл вперёд.

Один взмах мечом, другой. Я пытался, старался, но через две секунды уже стоял без оружия.

— Видишь? — мне в нагрудник упёрся меч, — Даже без магии.

— Тебя научили.

— Да, — надзорщик озарился довольной улыбкой, потом требовательно протянул другую руку, — Отдай.

— Что?

— Не умничай. Отдай, что выпало из тролля. Этому миру не нужно такое.

Я непроизвольно сжал кошель, упрямо поджал губы. Только через мой труп он получит то, что принадлежит мне.

— Тебя никто не будет убивать. Обнулим, заберём то, что нам нужно. И живи дальше спокойно.

— А друзья?

— Тоже обнулим. Всё будет нормально.

— Нет у меня внутри ничего.

— Нам лучше знать.

— Уже обнуляли, — вырвалось у меня, — Нет там ничего!

Глаза надзорщика округлились.

— Обнуляли?! — он аж чуть не задохнулся, — И после этого ты стал игроком?

Я уже пожалел, что проболтался, а игрок снова потёр подбородок:

— Твоя тётя. Она же в Забвении? И ведь умолчала, ну надо же, как недальновидно.

— Не троньте её.

— Это уж нам решать. Впрочем, — он улыбнулся, — Она же не знает, что искать.

— Знает. Я всё знаю, — процедил я сквозь зубы, — Песни Небытия там нет.

— Ой, ну я тебя умоляю, — надзорщик снисходительно улыбнулся, — Ну само название песни за себя говорит. Тёте твоей надо было просто раскинуть мозгами.

Я поражённо открыл рот, пытаясь переварить всё, что услышал. А игрок снова протянул руку:

— Ну, давай, отдай скилл. Ремесленники должны оставаться балластом.

— Что? — у меня от удивления чуть не отвалилась челюсть.

Надзорщик фыркнул, поняв, что сболтнул лишнего, но потом усмехнулся. Типа, не страшно.

Голос, прозвучавший под сводами склада, заставил вздрогнуть нас двоих:

— Ведун, отойди от мальчишки!

Этот голос теперь я узнал бы из тысячи. Чернецов, бывший друг моего отца, кричал откуда-то со стороны другого проёма, где должен был находиться вход в тот самый секретный портал. Этот выход от нас закрывала огромная туша тролля.

Вдруг воздух передо мной качнулся, послышался протяжный звон стали, и меч надзорщика отъехал от моей груди. А потом из пустоты проявилась стройная фигура, облачённая в облегающее чёрное — она то и отодвинула кинжалом клинок.

Голос Глазьевой, чуть приглушённый костюмом, звучал довольно враждебно:

— Игрок Ведун, вы превышаете полномочия.

Надзорщик недовольно поджал губы, но отступил на шаг назад.

— А вам не кажется, Екатерина, что название твоего отдела обязывает не вмешиваться? — холодно спросил он, — Вроде бы тут нюбсов нет?

Я сразу вспомнил, что Глазьева работает в Отделе Невмешательства. И ей мягко намекнули, что её юрисдикция — нюбсы.

— Функции Надзора представляю я, — через пару секунд модератор Чернецов показался на груди тролля.

В его руке покачивалась та самая резиновая дубинка, которой он мне угрожал ещё на историческом допросе.

Лицо надзорщика окаменело, он поднял глаза, разглядывая появившийся силуэт.

— Чернец, тебе известно, кто это?

Модератор Чернецов приближался.

— Да.

Игрок, названный Ведуном, резко дёрнул головой, с вызовом посмотрел на модератора.

— И? Ты вот так спокойно заступаешься за сына врага?

— Я лишь выполняю закон, — Чернецов спрыгнул и присел возле Бори, потрогал живчик на шее.

— Живой, живой, — Ведун похлопал по своему кошелю, — Тем более, свитки воскрешения при мне.

— Почему ты не доложился, что нашёл беглецов? — спросил модератор.

Ведун задумчиво пожевал губы, а потом задал встречный вопрос:

— А вы? Доложились?

Екатерина и Чернецов молча переглянулись.

— Что-то мне кажется, у вас обоих тут личные мотивы, — насмешливо продолжил Ведун.

— Закон един для всех, — нервно бросила Екатерина.

— Это мы — закон! — глаза Ведуна сфокусировались на мне, а потом он щёлкнул пальцами, — Замри.

Да ну твою же… за ногу!

Глазьева сразу же подняла кинжал, упёрла в шею Ведуну.

— Если бы ты не был в Надзоре… — с ненавистью прошептала она.

— Спокойно, спокойно. Я его не собираюсь трогать.

Ведун осторожно отодвинул Екатерину, протянул руку под её взглядом, потом нагло залез в мой кошель и поднял над головой табличку:

— Видели?

Екатерина ничего не сказала. Чернецов с усмешкой бросил в ответ:

— Ну, скилл, и что? Это ж нуб, давно пора выбить.

— Третий! На пацана смотри, не видите, что ли?

Глазьева развернулась, во все глаза разглядывая меня.

— Твою ж дивизию, — вырвалось у модератора, он тоже уставился на меня, — Действительно.

Я пытался двигать губами, чтобы хоть что-то сказать.

А Ведун отдал табличку моим защитникам, а сам отошёл на шаг назад.

— И тётя у пацана, оказывается, обнулила его.

— Обнулила?

Чернецов ошарашенно обернулся на Ведуна, потом вытаращился на меня. Потом на табличку, и снова на меня.

— И уже три скилла? — Екатерина спросила это испуганным шёпотом, — Так он же вроде как на первом курсе.

— Так вот почему непонятно тогда было. Я вижу, вроде как нюбс, и в то же время запперс, — он только и чесал седой затылок.

— Не поняла… — Глазьева всмотрелась в табличку, и теперь переводила взгляд то на меня, то на скилл, — Знак вопроса?!

— Слушай, на моей истории это впервые, — Чернецов скрёб свою щетину.

Ведун в этот момент незаметно вытянул что-то из кошеля, замерцал слабым светом, а потом стал сливаться с пустотой. В последний миг, прежде чем пропасть из виду, он обернулся, глянув на что-то за спиной.

И тут на краю зрения что-то блеснуло под головой тролля. Там была густая тень, где поблёскивала кровь, перемешанная с соплями, и вот в этой тени что-то начало ворочаться.

— Три скилла, Гончаров, — Герман только и повторял, — После обнуления.

— А может, в журнале у него посмотреть, что за знак вопроса?

— Я уж учёбу-то и не помню. Там про это пишется?

Я таращил глаза, силился хоть что-то сказать, но не мог даже пошевелиться. И во мраке Глазьева с Чернецовым только и делали, что вертели табличку, обсуждая это, как дети новую игрушку. Да это «замри» даже круче «мута» будет: там-то просто молчишь, а тут полный паралич.

И мои защитники оба тупят, про всё забыли. Ну, три скилла, и что такого? Вот про обнуление, это я зря…

Я зажмурился, пытаясь хоть что-то придумать. А скиллы мои могут работать?

Ну, Катя, извини. А впрочем, не извини.

Послышался тугой щелчок под костюмом Глазьевой, и она, округлив глаза, вдруг обхватила сама себя:

— Да что тебя, — и уставилась на меня, — Георгий!

— Чего случилось? — Чернецов поднял глаза, а потом крутанул головой.

И в следующий же миг модератор схватил нас обоих и рванул в сторону. Я лишь успел заметить, как над нами пролетело склизкое тело какой-то твари, а потом мой затылок шарахнулся об пол.

Да уж, падать парализованным, то ещё удовольствие.

Несколько секунд я мог только таращиться в потолок, рассматривая искры в гудящей голове, и слушая звуки битвы вокруг.

— Сзади, Герман!

— Вон он, держись!

— Ведун, сраный предатель!

Ведун, судя по всему, решил не болтать попусту, и преследовал только одну цель — убить. Я едва успел отмереть и задвигал онемевшими конечностями, когда надо мной показалась его тень.

Блеснул клинок у горла…

И тут же Чернецов столкнул Ведуна, они улетели куда-то в сторону, следом пронеслась неведомая тварь. И тут же, паровозиком, прыгнула Глазьева.

— Фу-у-ух… — вырвалось у меня.

Я перевернулся, замотал головой. Моё тесло, вот оно! И пополз на четвереньках, вжимая голову в плечи.

Вокруг сверкали редкие скиллы, хлопали какие-то свитки. Мимо меня в тело тролля пролетел бутылёк и раскрылся огненным цветком на его боку. Горящая жидкость потекла вниз, в лицо дохнуло жаром, я закрылся рукой, но дотянулся, схватил-таки кельт.

Потом сел, хищно выставив перед собой оружие.

Ну всё, теперь в бой!

И я заорал, глядя, как на меня несётся чудовище. Это была болотная кикимора, только с неё будто кожу сняли. Вся в потёках слизи, с проступающими венами, но с вполне зубастой пастью…

Зубы сомкнулись на подставленном кельте, и меня сразу протащило по полу. Прямо в горящее пятно.

Я вскочил на колени, попытался хоть как-то забуксовать. Пятки влетели в огонь, я зашипел, и тут же пасть кикиморы перекусила рукоять кельта.

— Не-е-ет! — я схватился пальцами за её зубы.

Пасть едва не сомкнулась, но меня вдруг оттолкнули в сторону, и в лицо ударила мягкая шерсть.

И песня грохнула под сводами склада:

— В Древний нам Прорыв, или на выселки!!! Камни метать или лететь стрел-о-ой?! Стре-ляй! — голос Лекаря ворвался, как гром.

Танцуя на цыпочках, я едва не свалился в горящую лужу, но тут же прыгнул вперёд, кувыркнулся, и свалился в кровавые сопли тролля.

Поскальзываясь, я вывернулся, пытаясь снова встать. И тут же меня вжали в пол, прижали щекой в слизь — на меня рухнула львица, сама прижимаясь ко мне.

На миг мелькнула кикимора, прыгнувшая на нас, но тут же её снесло густой шрапнелью, словно пулемётной очередью.

С криками кикимора шлёпнулась о бок тролля, потом плюхнулась рядом. Львица сразу же буксанула, царапая когтями по сопливому полу, и вгрызлась в горло недобитому мобу, а потом откинула его в горящее пятно.

Я поднял голову, таращась на спасителей.

В том проёме, куда мои тиммейты тогда унеслись от погони, стояли Биби и Лекарь.

И ёж…

Только заметно подросший, покорно стоящий под ногами своей хозяйки, да ещё вывернувший иголки вперёд, будто ракетная установка.

Эти же иголки торчали в боку тролля над нами. На мой удивлённый взгляд львица только фыркнула, повела бровями: мол, не спрашивай.

— Солнце моё, взгляни вон туда! — Лекарь указал пальцем куда-то в развалины ящиков, — Ну-ка, о-гонь, где-то прячется вра-аг!

И Биби махнула в сторону, куда тыкал пальцем Толя. В следующий же миг ёж опустошил половину спины, послав в том направлении залп из иголок.

Снаряды вырывались с характерным «пиу-пиу», весь склад заполнили звуки обстреливаемых ящиков, а потом заорал Чернецов:

— Да вашу дивизию, нубы проклятые! Это ж Глазьева!

И Лекарь, и Биби вытянули лица, вдруг виновато переглянувшись. Я кое-как вскочил, уцепился за бока тролля, чтобы вылезти наверх. И успел увидеть, как в дальнем проёме мелькнула фигура Ведуна.

— Уходит, — заорал я, пытаясь перелезть через тролля, и одновременно тыкая пальцем в сторону беглеца.

— Оставь его, — крикнул модератор, — Убьёт тебя!

Чернецов был сбоку, держал на руках бездыханную Екатерину. Он вытаскивал из кошеля какой-то свиток.

Оставь… Легко сказать! Я, сжимая пальцы на доспехе тролля, несколько мгновений боролся с собой: мозги или эмоции, мозги или эмоции?!

Большой, жирный сгусток светящегося опыта над тушей немного отвлёк, помог принять верное решение.

А потом я устало съехал назад. Даже если я погонюсь за ним, с большей вероятность помру, чем поймаю.

— Герман, — крикнул я, — Только не говори, что мы не сможем взять опыт.

Чернецов, который как раз читал свиток, поднял взгляд и недовольно бросил:

— У тебя полминуты, Гончаров. И сразу дуйте отсюда, пусть с вами Гномозека разбирается.

Он протянул руку к поясу, потом бросил мне мой скилл.

— И про это не забудь ему сказать. Иначе я решу, что ты идёшь против закона.

Это нереально мало времени. Поэтому я, поскальзываясь от резкого рывка, первым делом побежал к Бобру, стал шлёпать по щекам.

Когда Глазьева, которая незаслуженно пострадала от залпа нашего ёжика, стала хватать воздух, мы все пятеро носились уже вовсю, собирая богатый урожай.

Куча опыта, лут, который уже не лез в кошели. Блонди ругалась, на чём свет стоит, пытаясь втиснуть целый ворох украшений. Какой-то гоблин явно любил моду.

Но полминуты уже истекли. Я вздрогнул, когда меня коснулась рука. Обернулся — Екатерина.

Она не улыбалась, но и не хмурилась. Взгляд светился теплотой, немного даже озорной.

— Молодец, Георгий, не растерялся, — Екатерина повела плечами, ей явно было неудобно, — Но только больше так не делай.

— Ну почему же, — Чернецов рядом неожиданно улыбнулся во все тридцать два зуба.

Было крайне непривычно видеть обычно хмурого ветерана таким счастливым.

— Эй, — Глазьева всё же нахмурилась, хотя сама сдерживала улыбку.

— Это, пожалуй, самое крутое заклинание, что я видел в своей скучной жизни, — модератор показал мне большой палец, а потом рыкнул, — Чего встали?

— А?

— Чтоб духу вашего тут не было, плееры! — Чернецов ткнул пальцем в сторону, — И это, Гончаров, чтоб никакой самодеятельности!

Плита секретного входа за нами закрылась, и мы, чертыхаясь под огромным весом всевозможного лута, побрели к светящемуся в конце коридора порталу.

Я едва держался на ногах, но так и бежал. Скорей, добраться до батона, и посмотреть в журнале, что за скилл. Подсчитать, чего мы набрали. Нутром-то я чуял, что проблемы только начинаются, но тяжёлый груз в руках перевешивал все неприятности.

И про отца… Я должен всё узнать. Я должен всё понять! Почему ремесленники должны оставаться ремесленниками?

И что там с Песней Небытия?! Вот пипец, как же я подставил свою тётю…

Я стиснул зубы от досады, но меня вырвали из размышлений:

— А я не понял, братан, чего ты там натворил? — Бобр пыхтел рядом, — Семян под куртку насыпал этой?

— Кому «этой»?

— Ну, прилизанной. Которая вся такая, в обтяжку.

— Ну, типа семян, — улыбнулся я.

— Анхук хё бра, — Блонди зафырчала от смеха, Биби тоже захихикала.

— Круто, бро, — с одобрением закивал Бобр, — Какой хук, слева, справа?

— Какой хук, деревня? — Лекарь тоже засопел от смеха, — Лифчик он ей расстегнул!

Я впервые ощутил на себе взгляд, полный удивления и обожания. Словно я, как божество, спустился с небес и принёс на грешную землю новое знание, которое открывает двери в светлое будущее.

На портале как раз появился наш ректор, Гармаш Дворфич, когда Боря яростно зашипел мне в ухо:

— Ядрён бато-о-он! Ты и на ботанике так сможешь?!

Георгий «Гончар» Гончаров

«НьюПлэй»

1 уровень

Новичок

Особые отметки: класс не определён.

В кабинете Дворфича слова ректора, читавшего мой журнал, разносились с лёгким эхом.

— И вот этот вот скилл. «Не определено. Активация невозможна», — продолжил Дворфич.

Вот так вот. Рекомендованный «ремесленник» исчез, и теперь таинственная система, заведующая записями в журнале, сама не знала, что мне нужно.

Ректор задумчиво захлопнул кожаный переплёт и нервно похлопал по бороде:

— Мда-а-а…

— А может, это самое… Это повышение уровня? — предположил Бобр.

— Деревня, повышение уровня невозможно без участия определяющей статуи.

— Именно так, — кивнул ректор, — Набрав необходимое на группу количество опыта, вы можете в статуе получить развитие класса. Для этого магические таблички не требуются, ведь рекомендация уже есть.

— И что делать? — с надеждой спросил я.

— Георгий, скажу сразу — я с таким не встречался. Да, у нас бывали двухскилловые, но обычно они шли по выбранному системой пути развития. Второй скилл если и оставался, то не развивался дальше.

— Что, всё так плохо?

— Да ладно, Герыч, это ж круто, — подтолкнул меня локтем Бобр, — У тебя же крутейший талант, самый нужный игрокам…

Блонди чуть ревниво фыркнула:

— Кто-то вэри-вэри озабочен.

Боря бросил на неё хищный взгляд:

— И до тебя доберёмся, сеструха.

Если бы Блонди была огненным магом, то от здоровяка бы точно осталась кучка пепла: таким уничтожающим был её взгляд.

Я поджал губы, покосился на здоровяка:

— Это просто взлом, Борь.

— Просто, да не просто, — Дворфич встал с трона, окружённого золотыми сокровищами, задел ногой один из кувшинов, и тот со звоном закатился под стол.

Гном подошёл к боковой стене. Там прямо на кладке висела рама с широкой нижней планкой, и всё это было похоже на окно, только замурованное. Так, сложив руки за спиной, Дворфич долго и задумчиво смотрел в эту стену.

— Георгий, скажу напрямую и честно, — произнёс наконец гном, — Система определяет наше общество, и мы живём по таким правилам уже не одну сотню лет.

Я вздохнул. Опять двадцать пять.

— Вы про Министерство?

Дворфич кивнул.

— Они уже знают. То, что ты был в детстве обнулён, очень многих повергло в шок.

— Этот Ведун уже сообщил?

— Да. Но то, что в сердце Министерства оказалась такая группа заговорщиков, шокировало их не меньше, — гном довольно улыбнулся, — Записанные разговоры не сотрёшь.

Я вспомнил про жучок, который Чернецов тогда поставил Бобру. Получается, всё же у этого Оркоса и Вайта появились проблемы?

— Предатели, конечно, в бегах, — сказал ректор, — И сразу определить круг заговорщиков не получится. Вот только…

— Вы про мою тётю?

— Да, записи слышали все. Глазьева и Чернецов обязаны были предоставить, хотя их тоже за самодеятельность по головке не погладят.

— Их уволят? Обнулят?

— Нет, что ты, — ректор отмахнулся, — Министерство не верит самому себе, и любой, кто начнёт избавляться от свидетелей, первый под подозрением. Но рано или поздно заговорщики начнут действовать…

— За мной придут?

Гном кивнул, заставляя меня поёжиться.

— Это вопрос времени, но здесь, в стенах Баттонскилла, ты в безопасности. Главное, никакой самодеятельности, — он покачал пальцем.

Я переглянулся с командой.

— А вот твоё обнуление в детстве, Георгий, это проблема. Министерство боится всего, что шатает систему. А с другой стороны, никаких документов нет, и твоя тётя тоже пропала, и попробуй ещё докажи, что оно было.

— Тётя Надя пропала?!

У меня забилось сердце, но гном только отмахнулся:

— Она опытный игрок. Ты сейчас о себе думай, Георгий. Нам что-то надо придумать, долгой передышки Министерство не даст.

Я сжал кулаки. Неужели ректор тоже будет, как и Министерство, опасаться меня?

— А вы знаете, что Тегрий Палыч тоже с ними заодно?

Гном неожиданно резко рубанул ладонью:

— С Тегрием разберёмся. Но чтобы никому, слышите?

— Так в запись же попало…

— Я повторяю: никому.

Повисло молчание. Напряжение ощутимо росло в окружающей атмосфере, и Бобр буркнул:

— Мы это, Герыча в обиду не дадим.

— Да, — вдруг вставила Биби, — Мы все ему обязаны, он вытащил группу в лидеры.

Дворфич с интересом глянул на рыжую.

— А вы, Айбиби, насколько слышал, справились с земной магией? Ваш ёжик — это невероятно сильный скилл.

— Да, Гера дал мне синий мох.

Брови гнома чуть подпрыгнули, а я с гордостью покосился на Манюрову.

Лекарь уже рассказал мне, что, когда они убежали от гоблинов, Биби понадобилось несколько минут, чтобы решиться съесть синий мох. Но всё же в решающий момент Манюрова это сделала.

Результат я уже видел — её скилл сам прокачался до второго уровня, и ёжик обрёл способность взрываться по команде. Или стрелять колючками со спины, словно пулемёт, постепенно опустошая запас.

Тот же взрыв, только долгий…

— А знаешь ли ты, Гимлева дочь, что синий мох ядовит?

Мы ахнули, и все как один обернулись на Биби. Та округлила глаза, мигом побледнела, её дыхание сорвалось:

— Я что, умру?!

Ректор засмеялся, но как-то натянуто:

— Нет, уже нет. Но у тебя был один шанс из ста, что яд не подействует. Гномы потратили тысячи лет, чтобы определить концентрацию настойки из синего мха, которая не вредит здоровью и активирует внутреннюю энергию.

Биби круглыми глазами уставилась на меня, а я даже и не знал, что сказать. О том, что там надо какую-то концентрацию соблюдать, мы как-то не подумали.

— Не, ну Герыч точно знал, — закивал уверенно Бобр, — Он же Гончар, он всё просчитал. Да у него друган не последний алхим в Батоне, тот бы ему сказал, если что не так.

Лекарь рядом чуть засопел, но ничего не сказал. Мы то все знали, как и я, и Бобр пострадали от зелий Кента. Правда, эти же зелья не раз нам и помогли.

— Этого вашего не последнего алхима в Батоне давно бы уже пора в Сито отправить — угрюмо сказал Дворфич, а потом вдруг добавил, — Кстати, а вы знаете, что послезавтра персики будут получать повышение уровня?

— Вау!

— Естественно, Иннокентий тоже там будет присутствовать. Второй курс получит переход на третий, с Перскома на Игприст.

— Ядрён батон, так это персики игорьками станут?

— Ну, фактически они и так уже игорьки, но вы же понимаете, о чём я…

Взгляд гнома задержался на мне.

— Сможет ли повар стать алхимиком? — спросил я.

— Мне и самому интересно, Иннокентий очень упорный игрок, — кивнул Дворфич, — Многие могли бы его упорству поучиться…

— Позвольте напомнить, Гармаш Дворфич, — подал голос Толя, — Но говорят же, и раньше такое бывало?

— Бывало. Изредка получалось, — кивнул гном, — Но иногда желания — это просто капризы. И судьба этих игроков, скажем, совсем не звёздная.

— Кент так долго шёл к своей цели, — с чувством начал я, но ректор меня прервал:

— Мы ушли от темы. Ты понимаешь, что мог отравить Биби?

Со вздохом я спросил:

— Проступок?

Гармаш Дворфич, смущённо улыбаясь, кивнул. Бобр возмутился:

— Не, ну ядрён батон, у нас же свитки воскрешения были, братва.

Биби тоже заступилась за меня:

— Но Гера не заставлял, я же сама решилась на это…

Повисло молчание. Дворфич, усмехаясь, долго смотрел на нас, потом всё же одобрительно кивнул:

— Неплохо сыгрались, плееры. Пару месяцев назад здесь стояла совсем другая команда.

Зал определения пустовал. Откуда-то из-за приоткрытых дверей доносились звуки голосов — в Баттонскилле теперь было гораздо больше народу, ведь с началом сентября в академию вернулись старшие курсы.

И теперь по коридорам носились не только плееры и персики. Любой студент мог столкнуться там с игорьком, либо с деловым гаджиком, или совсем уж важным и высокомерным старшаком-виртом.

Курсы Игприст, Мобгадж и Виртрэй казались мне сейчас просто недосягаемы. Особенно учитывая, что сейчас предстоит.

— Дорогой плеер, не стоит так волноваться, — сказала Селена Лор, стоя рядом с нами, — Статуя определения ещё никого не убила на моей памяти.

Я поджал губы. Всё когда-то бывает впервые.

— Действительно, Георгий, это всего лишь предосторожность. Министерство скоро потребует от меня чёткой позиции, и мне надо хоть на что-то опираться, — Дворфич похлопал меня по локтю, — Хотя посреди учёбы мы её ещё не использовали.

— Братан, если чего, мы это… Ну, рядом.

Я стоял и смотрел на две каменные ладони, которые сплели пальцы в фонтане.

Селена Лор воодушевлённо начала:

— Символ дружбы Аима и Рандома — древних игроков десятого уровня, основавших Баттонскилл.

Рядом Дворфич сокрушённо вздохнул и едва слышно прошептал:

— Ну, это надолго…

Селена же, войдя в ораторский транс, вещала, что один всегда полагался на свои навыки и мастерство, оттачивая их день ото дня, а другой считал, что главное — это удача.

Но оба понимали, что одно усиливает другое, и решили объединить свои знания. Селена обмолвилась, что программа обучения с тех пор значительно изменилась, но некоторые основы остаются незыблемыми.

— И то, что некоторые ученики привносят новшества и ставят неожиданные вопросы перед системой, означает лишь одно, — Селена важно поправила очки, и пригладила красные волосы, — Баттонскилл развивается и становится сильнее день ото дня.

Одинокие хлопки заполнили зал. Дворфич бил в ладоши усиленно, весело кивая:

— Прекрасная лекция, госпожа Селена, прекрасная, — потом он ощутимо толкнул меня к фонтану, — Давай уже, а то сейчас начнётся про то, как гномы на Ямантау долго сопротивлялись строительству академии…

— Но ведь было же, Гармаш Дворфич. Ребята, тогда здесь правил потомок Гимли Кольцетреского, великий Балин Оркобой. Гномы охраняли вход в Древний Прорыв, и сначала подумали, что Аим и Рандом хотят захватить один из осколков…

Я как раз поднялся на бордюр фонтана, как Дворфич обернулся:

— Кха-кха, — он кашлянул в кулак.

— Ой, что это я… Ну, то есть, по официальной версии… единственно верной, кстати, версии, гномы подумали, что люди пришли за их сокровищами.

— Да мы знаем про осколки, — весело махнул Бобр.

Я состроил Боре мину, а ректор и препод уставились на нас, округлив глаза.

— Ну, правда, мы о них как бы ничего и не знаем, — чуть ссутулился Бобр, — Есть они и есть… в семи Великих Прорывах… ну, там, высшие расы… павшие всякие…

Он говорил всё тише и тише, будто съеживаясь под взглядами всех вокруг. В этот момент я пожалел, что делился с Борей своими размышлениями.

— Кхм, — Дворфич удивлённо почесал лоб, — Я даже немного растерян.

Я быстро выпалил:

— Гармаш Дворфич, а давайте сделаем вид, что сейчас ничего не слышали? А потом разберёмся?

Он переглянулся с Селеной, а потом весело кивнул:

— А давай. Потому что у меня и так проблем с Министерством хватает.

Он хлопнул в ладоши, и вода между бортиком и статуей расступилась, а потом воскликнул:

— Георгий Гончаров, — прозвучал его голос под сводами, и он уже потише добавил, — Ты стой и слушай, система сама всё сделает.

Заскрипел камень, и пальцы статуи раздвинулись, ладони разошлись, оставляя место для студента. Поверхность воды разомкнулась, и ошалевшие рыбки столпились у вертикальных стенок жидкости, вылупившись на отделённых от них соседей.

Я, глубоко вдохнув, второй раз в жизни ступил на мокрое дно фонтана и пошёл к статуе. Остановился, не решаясь войти в ложе.

Позади моя команда и преподы молчали. Они не могли торопить меня, потому что я теперь один на один с системой.

Волнения особого не было, скорее усталость от сегодняшнего похода. И от тёмной эльфийки Таши нам прилетел выговор с проступком, что покинули занятия, прихватив халявные свитки воскрешения.

«Мы ей ещё отомстим», — шептал мне Боря.

Да ещё все эти события с Оркосом, Вайтом, и с гоблинами в данже.

Для первокурсника, который пока только научился тяпкой махать, это слишком много. Куча вопросов, на которые у меня нет ответа, и не с кем посоветоваться.

Насчёт Чекана, как намекнул мне ректор, Министерство позицию не поменяет. Скорее, объявит сообщником всей этой банды заговорщиков.

Это политика, никто не будет признавать своих ошибок. Вот поменяется поколение, сменятся министры, лидеры, и тогда возможно.

Дворфич добавил, что нам бы самим выйти сухими из воды, уж слишком многое завертелось, и Министерству приходится чуть прогибаться. Был бы один свидетель, его бы ждало обнуление, но водоворот событий завертелся так, что Министерству придётся реагировать.

«Но чуда не жди. Чекан — злодей и убийца.»

Вот такое вот общество игроков. Всё как у нюбсов, те же законы, где каждый держится за своё место.

Я вдруг подумал о Кенте. Послезавтра он пойдёт здесь навстречу мечте. Мои пальцы скрестились — удачи, Кент. Я сейчас попробую, заряжу тебе статую везением.

Мои ноги поднялись-таки на каменную плашку между ладонями, и вокруг замерцала голубоватая пелена.

«Магическое имя — Гончар»

Услышать мелодичный голос было непривычно. Я снова ощутил себя, будто создаю аккаунт в игре. А ведь со всем этой магией я уже и забыл, как похожа система игроков на компьютерные игры.

«Статус — лидер группы»

Я улыбнулся. А в прошлый раз так волновался.

«Готовы к корректировке?»

— Э… Что? — переспросил я, а потом спохватился, — Да, готов!

В этот раз девушка, мягко объявлявшая мои данные, не заикалась. Всё же при мне больше не было артефактов, способных поломать статую. Дворфич лично перепроверил мой инвентарь.

«Определение класса»

Тут система задумалась. На краю слуха снова началось определение моих достоинств и параметров.

«Сила, ловкость, упорство, удача…»

Можно ли как-то повлиять на то, что она делает? Может, представить что-нибудь, мои мечты, например?

Я представил, что внутри меня не та белая энергия ремесленника, а жёлтая, как у воинов, использующих энергию тонуса. Правда, особо ничего не получалось: я и белый то круг представить не мог.

Неожиданно передо мной в голубом сиянии проявились две прозрачные кнопки. Они были очень похожи на те таблички, что я выбил до этого: скиллы «Взлом» и «Сбор семян».

Мои нервы были на пределе, и я, повинуясь порыву, протянул руку к кнопке «Взлом». Не будем расстраивать Борю, и рушить его округлые мечты.

Кнопка чуть заметно замерцала.

— Давай уже разбойника, — вырвалось у меня.

«Учёт пожеланий», — неожиданно произнесла система.

Я аж опешил. Вот как это выглядит, когда желание игрока очень сильное?

Рисунки скиллов исчезли.

«Новичок, ты хочешь стать разбойником?»

Вопрос прозвучал так чётко и твёрдо, что я чуть не сел прямо тут, на крутящийся постамент. Я сразу представил, как полностью невидимый воин скользит по данжу, вырезая кинжалами ни о чём не подозревающих мобов.

Хотя, если вспомнить компьютерные игры, от такого класса игроков не сильно много пользы в данжах. Но то игры, а это жизнь.

— А можно? — хрипло спросил я.

«Желаешь ли ты оставить рекомендацию стать ремесленником?»

Я чуть не поперхнулся. Да пипец просто, меня к такому не готовили.

Вдруг класс «разбойника» не пройдёт, и система скажет — шиш тебе. Да ещё исчезнет мой «ремесленник», в котором я уже хоть чего-то достиг.

— А можно мне завернуть оба? — с сарказмом спросил я, — А то прям уж очень заманчивы оба предложения.

Я протянул обе руки к тем местам, где до этого проявлялись кнопки. И под ладонями замерцали уже два ореола.

«Учёт пожелания»

Я округлил глаза, слушая набат сердца в ушах. Сейчас опять как скажет Дворфич, что я поломал систему.

«Желаете заполнить весь магический круг игрока?»

— Чего? — я всё-таки сел на корточки, обхватил голову, — Магический круг?

А мне говорили, просто стоять и слушать. А тут на вопросы отвечать надо, делать выбор.

Я улыбнулся и встал, уверенно расправил плечи. Боря бы про это сказал, что нечего сиськи мять. У меня отец жизнь положил за этот выбор, пытаясь навести порядок в обществе игроков.

Выбор — это по-нашему. Сколько я играл в компьютерные игры? Там всегда выбираешь класс, а крафтовые профессии потом шли в довесок к основным.

А здесь что? Ремесленники всем скопом притесняются боевым обществом людей, которые предпочитают самые крутые плюшки закупать у других рас.

Ну, может, это я ещё не дорос и не видел творения других игроков-людей? А и ладно, чем чёрт не шутит:

— Да. Я желаю стать разбойником, и хочу оставить себе ремесленника.

Система ни секунды не сомневалась:

«Новичок, ты станешь разбойником. Дополнительная профессия: ремесленник»

Сияние сразу исчезло, но никакие звуки внутрь не ворвались. Я обернулся.

И ректор, и Селена Лор стояли, открыв рты. Моя команда, конечно, была удивлена, но со мной они уже привыкли к неожиданностям. Да и что с нас взять, мы студенты, а у Дворфича за спиной не одна сотня лет — его шок был гораздо сильнее.

— Герыч, — Бобр показал только большой палец, — Ну ты крут!

Лекарь рядом с ним ощупывал себя, и бормотал:

— А если это, я целителем хочу… А ведь ещё можно?!

— Да нафиг он тебе сдался, Толян. У тебя ж песни вообще улёт.

— То есть, — сипло вырвалось у Селены, которая вышла из ступора, — Что значит дополнительная профессия?

— А вот то и значит, госпожа Лор, — Дворфич быстро ожил и отпустил бороду, которую, оказывается, всё это время сминал в кулаке, — Прав был Чекан, щебень-гребень!

Видно, он заметно волновался, раз сорвался на типичные гномские ругательства.

— Вы о чём, Гармаш Дворфич? — Селена чуть не сорвалась на визг.

— Был у меня с отцом этого плеера разговор, — вздохнул ректор, — У Чекана была теория, что ремесленники — пустые не просто так.

— Балласт же… — Селена прикрыла рот.

Но Дворфич не стал её упрекать, а наоборот сказал:

— А откуда пошло это, подумай? Балласт — лишний. Ну или пустой, понимаешь?

Я, слушая их споры, дрожащей рукой раскрыл журнал:

Георгий «Гончар» Гончаров

«НьюПлэй»

1 уровень

Новичок

Особые отметки: рекомендуется «разбойник». Дополнительная профессия: «ремесленник», рекомендуемая сфера развития «земледелец».

— Щебень-гребень, — ректор так и терзал бороду, — Чекан, тупиковая твоя жила, ну почему ж ты меня не уговорил тогда?!

— Надо сообщить в Министерство, Гармаш Дворфич!

— И сообщим, Селена, сообщим, — ректор задумчиво смотрел на статую за моей спиной, — Когда поймём, что такое мы нащупали.

Я улыбался, перелистывая страничку:

Основные умения:

«Взлом». Возможно повышение до третьего уровня умения.

Дополнительные умения:

«Сбор семян». Первый уровень.

— Это чего, Герыч, скилл тот из тролля, типа, без знака вопроса теперь?

Я кивнул, вытягивая из кошеля табличку. На ней был явный рисунок с открытым замком и ключом.

— И это невероятно, Георгий, — ректор схватил табличку, стал близоруко рассматривать.

— Я тоже так думаю, — заулыбался Бобр, — Невероятный скилл.

Блонди сразу же толкнула его локтем.

— Насколько мне помнится, у нас только пара студентов смогли повысить взлом до третьего на последнем курсе, — задумчиво сказала Селена Лор.

— И что же вы знаете об осколках? — требовательно отстукивая по подлокотнику трона, спросил Гномозека.

В его кабинете, как на ковре у начальника, опять стояла моя команда. Бобр равнодушно разглядывал потолок, а Лекарь всё время сверлил его взглядом, лишний раз желая напомнить, у кого слишком длинный язык.

Рядом стояли преподаватели Селена и Тай Лун. А ещё в сторонке пошатывался Тегрий Палыч, и было видно, что его вырвали прямо с весёлой вечеринки. Под глазом Тегрия красовался синяк — видимо, знатная заварушка сегодня была в гималайской забегаловке.

Мы-то прекрасно помнили, что наш куратор получил от того желтоглазого Оркоса плату за службу в таверне Белый Гном. И для нас было неожиданностью, когда Гномозека поставил твёрдое условие: «Никому об этом!»

Поэтому здесь и сейчас Тегрий присутствовал, как наш куратор, а мы должны были делать вид, что всё прекрасно.

Меня стали одолевать некоторые сомнения. Ну, я же напрямую видел, что Тегрий предатель, и общался с Оркосом. А тут непонятное требование от ректора…

Могу ли я доверять Гармашу Дворфичу?

Слишком, ну слишком много неясностей для моей головы. Вздохнув, я начал выкладывать:

— В общем, Гимли Кольцетреский давным-давно на собрании Высших рас, когда решали, что делать с кольцом, долбанул по нему топором.

— Замечательно, — улыбнулась Селена, — А мне казалось, что они меня совсем на уроках не слушают.

— Георгий, мне не нужны прописные истины… — усмехнулся ректор, — Признаюсь, что мы учим в академии, что кольцо было просто уничтожено. Так, Селена?

Селена Лор, вздохнув, кивнула:

— Именно. Хотя я, господа плееры, совершенно несогласна с этой позицией, — поспешила добавить она, будто оправдываясь.

К моему стыду, я не помнил такой лекции. Да, если честно, с приколистом Борей я половины её лекций не помнил, если только она не рассказывала что-нибудь более интересное, чем «совокупность экономических и политических факторов».

— И в то же время наши студенты заявляют об осколках… — улыбнулся Гармаш, — Так?

Я поджал губы. Не хотелось выдавать никого. Ни Молчаря, который первый рассказал нам об этом. Ни дриад, которые, как мне кажется, поведали нам ещё более страшные секреты.

Ректор ждал, и мне уже надо было что-то сказать.

— Ну, потом эти осколки вроде как похитили павшие расы, — я пожал плечами, — И попытались утащить через Прорывы обратно к «властелину с той стороны».

— Так, — задумчиво похлопал по бороде Гармаш.

— Ну, вот эти самые Прорывы теперь и называются Великими, их семь штук. И вроде эти осколки так и не попали на «ту сторону», а остались навечно внизу. В этих Прорывах.

— Ну, «внизу» не совсем верно, — поморщился гном, — Прорыв — это скорее свёрнутое пространство, с другим течением времени. Кротовая нора, есть у нюбсов такой термин.

— Чего? — вырвалось у Бобра.

Лекарь, что удивительно, даже не стал ёрничать над Борей, а сам удивлённо смотрел на ректора.

— Мост между параллельными мирами. Вот только оттуда к нам пройти гораздо легче, чем от нас к ним, — ректор откинулся на спинку трона, — И больше вы ничего не знаете?

Я стойко выдержал взгляд. Казалось, будто гном видит нас насквозь, со всеми нашими секретами и домыслами.

Ещё чуть-чуть, и начнёт выпытывать про ноты, про песни. Я так подозревал, ректору надо было выяснить, как далеко я зашёл в расследовании прошлого моего отца.

Что Гармаш, что Герман Чернецов — оба мне намекали, что я должен сидеть тихо. Никакой самодеятельности!

Ага, щаззз… Я пытался лихорадочно что-то придумать, чтобы избежать врнья, но и не выложить все свои планы.

Ещё б они были, эти планы.

Ну, нет, скажу преподам только то, о чём спросят прямо. Вот пусть и гадают, что же нам известно? И как задать нам вопрос, при этом не раскрыв ещё какого-нибудь страшного секрета.

Как ни странно, спас нас опять Боря. Ну, на то он и танк, чтобы принимать на себя урон:

— А с чего взяли-то, что туда пройти нельзя? — наивно спросил Боря.

И преподы, и Гармаш удивлённо уставились на здоровяка.

— Простите, юный плеер? — неуверенно сказала Селена Лор — Я — историк. И я могу вам перечислить поимённо, кто из магов прошлого смог это сделать.

— Да не, ну я просто книжку одну читал…

— Уверен, деревня, что это за всю жизнь, — прошептал Лекарь, и Боря ощутимо толкнул его локтем.

Я придержал Толю, а Бобр продолжил:

— Там типа про игроков прошлого было, ну, великих. Орфей, древний бард, и Дионис, крутой алхим, там ещё всякие. Так вот, в той книге Аим летал в тот мир, как к себе домой.

— Аим?! — удивилась Селена Лор.

Как выглядит наш Боря, когда вещает о том, в чём уверен? При том, что уверен он всегда! Так вот, выглядит он непробиваемым, как гранитная плита.

Надо было видеть красноволосую. Судя по её лицу, ей захотелось тотчас же сорваться к себе в кабинет и начать листать все труды прошлого, чтобы проверить «дерзкую» теорию.

— Ну да, ядрён батон, наш основатель. Аим, который с Рандомом был, — со знанием дела закивал Бобр, — Он там на ком-то женился, а она, его жена, использовала зелье из крови Диониса для полётов.

— Боже ты мой, — Селена шлёпнула себя по лбу, но в её голосе было слышно облегчение, — Это Аид, плеер, а не Аим. Как же легко ты наших основателей женил, да ещё закинул на Олимп.

— А, ну, может быть, и Аид, — пожал плечами Бобр, — Какая разница, они же все десятки!

Даже Тегрий в углу крякнул от заявления Бобра, а Гармаш на троне спрятал лицо в ладонь и покачал головой.

Бобр будто и не замечал реакции окружающих:

— И там, короче, этот Дионис, супер алхим, чего-то с собой сделал, кровяку себе пустил. На, и выросли бомбы.

— Что? — на Селену было жалко смотреть, — Юный плеер, что ты мелешь?

— Не, ну чего вы? Я в библиотеке был же, там и картинки. Кровь капает, и превращается в эти, ну… это… ну, ты зёрна же таскаешь, Герыч?

Я сначала хотел промолчать, чтобы не участвовать в этом карнавале неловкости, что создал Бобр. А потом вдруг до меня дошло.

— Гранаты? — удивился я.

— Во, точняк! Гранаты выросли из его крови, и они, видимо, неплохо так взрывают проходы между мирами. Ну, гранаты же, наверняка осколочные, — развёл руками Боря.

Лекарь засопел, преподы тоже заулыбались. Блонди и Биби хихикали, прикрывая рты, а Бобр смотрел со смесью возмущения и недоверия, хотя и продолжал говорить…

Говорить про то, что в книжке «та сторона» называется миром мёртвых, потому что если кто ушёл туда, то больше не возвращался. Ну, не считая особо прошаренных.

И что зелье из крови Диониса, рецепт которого давно потерян, позволяло перемещаться туда и обратно. Что и делала жена Аида, который почему-то всё время ошивался там, в мире мёртвых.

Только я стоял, круглыми глазами рассматривая Бобра. Почему я не стал читать ту книгу?! Вот же, твою за ногу, не мог он мне раньше сказать, а? Почему сейчас надо было выкладывать, при всех?

Тут Гномозека вполне серьёзно спросил, строго уставившись на меня:

— Подожди-ка, Георгий. Уж не хочешь ли ты сказать, что собрался на «ту сторону»?

Я резко покачал головой, чуть позвонки не хрустнули.

Гномозека долго сверлил меня взглядом, потом осторожно продолжил:

— Всем известно, что единственный шанс попасть на «ту сторону» — это нижние уровни Великих Прорывов.

— Гармаш Дворфич, — возмутилась Селена, — С вашей стороны будет глупостью подсказывать ему, как лучше это сделать!

— Селена! — строго посмотрел на неё ректор, потом продолжил, ткнув пальцем вниз, — Там один моб может уложить пять таких групп, как твоя. Обычный моб, я не говорю о боссе уровня.

— Импелский лейд, — вдруг сказал Тай Лун, — Только он мозет туда спустися!

— Верно, — кивнул Гармаш, — А ещё перед тобой окажутся ворота. Те самые, которые когда-то запечатал твой отец.

Селена ахнула, а ректор опять отмахнулся:

— Помолчите, Селена, вы же знаете, для чего были все эти убийства. Неужто версия Министерства уже до того въелась вам в подкорку?

Красноволосая сначала упрямо поправила очки, а потом ссутулилась, сокрушённо кивнула:

— Да.

— Георгий, — качнул головой Гармаш, — Мой юный плеер. Чтобы пройти на «ту сторону», нужна колоссальная энергия…

Он хотел сказать что-то ещё, но не мог. Видимо, таким страшным было это признание.

— Жертвоприношение? — шёпотом спросил я, — Ваш брат упоминал об этом.

Гном кивнул, хотя слова о брате заставили его горько поморщиться. Дворфич молчал некоторое время, нервно жамкая бороду в руках, потом кивнул:

— Да. Судя по записи, семнадцать лет назад Вайт и его сообщники хотели вытянуть сюда «властелина той стороны». Видимо, на это требуется не меньше энергии, чем на то, чтобы нашему игроку попасть в «тот мир».

Воцарилась тишина. Все думали над словами ректора.

Дворфич всё же взял себя в руки и спросил:

— Ты готов к этому, Гончар? — он чуть наклонился, обвёл взглядом всю мою группу, — Твои друзья… Команда. Ты готов пожертвовать ими, чтобы просто увидеть отца?

Я сразу же выпалил:

— Нет!

Моё сердце часто забилось. Да как он мог подумать? И мой отец точно этого не делал!

Ну, неужели они не слушали запись? Оркос с Вайтом чётко сказали, что Чекан помешал им.

Это они, заговорщики, убивали рейды. Да и где бы мой отец столько народу взял, чтобы сразу на все Семь Великих Прорывов жертв найти?

— И мне радостно это услышать, — гном облегчённо откинулся на спинку, — Гончар, живи спокойно. Ты знаешь правду о родителях, и мы знаем правду…

Я обернулся на Селену и Тай Луна, старательно избегая взглядов Тегрия. Преподы, улыбаясь, кивнули.

— Пойми, Георгий, стоит тебе только покинуть стены Батона, и мы не сможем тебя защитить. Ты много сделал, дал толчок, и Министерство уже не сможет всё спустить на тормозах.

Я упрямо смотрел на ректора. Можно подумать, если я буду стараться всё выяснить дальше, то прямо кровь польётся рекой.

И мой отец наверняка не просто так собирал эти ноты. Когда узнал, какую цену надо заплатить, он стал искать другой выход. И наверняка нашёл, раз о нём до сих пор помнят.

И что, он теперь предлагает мне подождать, когда наконец Министерство снимет все обвинения с Чекана? Тут поставят статую, и я буду ходить мимо с гордо поднятой головой?

Я вперил упрямый взгляд в пол. Мне не нужна их слава. Мне не нужна светлая память. Мне нужны они сами, и я не могу сидеть просто так, если есть хоть шанс, что мои родители живы.

Правда, тут ректор всё же сбил меня с толку.

— И потом, Георгий, я вам поражаюсь, — вдруг добавил Гармаш, — Вы тут носитесь со своими глупостями, а завтра, между прочим, у вас первая игра в нубобол.

— Как? — это, кажется, вырвалось у всех одновременно.

— А вот так, Георгий, — без улыбки сказал ректор, — Ты же сам принял вызов тогда? И, знаешь ли, я поставил на твою команду целых три криса.

— Сколько?! — челюсть Бобра, кажется, ударила по его ключицам, — Ядрё-о-он бато-о-он!

Я тоже стоял, открыв рот. Три кристалла… Да это ж триста золотых!

Не знаю, что удивило меня больше. То, что Гномозека так верит в нас, или то, что ректор в лёгкую раскидывается такими суммами. Хотя, скорее всего, просто игры внезапно оказались так близко…

— А ведь ты даже не пробовал ещё свои новые способности, — совсем уж хмуро подытожил гном.

Чтобы я забыл о своих родителях, и не пытался дальше искать следы их деятельности в Прорывах, ректор загрузил нас по максимуму: полный картбланш на тренировки с Тай Луном в этот вечер.

Как оказалось, игры в нубобол собирались провести в преддверии «вечера определения», когда персики получат в статуе свою первую настоящую специальность и станут игорьками.

И, естественно, первыми игры начинали мы, плееры. Для разогрева толпы, ну и чтобы повеселить, видимо.

Я злился, атакуя соломенный манекен кинжалом из того лута, что мы собрали в данже с гоблинами. Удары были намного сильнее, и чувствовалось, что система приняла моё обращение в новый класс.

Но мне не хватало опыта и мастерства. Пусть это уже не взмахи тяпкой, и не танцы с землёй, но с ножом я чувствовал себя не совсем уверенно. Может, если пару раз попробую крови мобов, всё будет по-другому?

Сказывалось то, что с дубинкой и тяпкой я прошёл уже несколько данжей, и с ними чувствовал себя увереннее. А тут ещё учиться и учиться, а игры уже завтра.

— Да уж, а со стороны всё выглядит легче, — проворчал я.

— Со столоны? — удивился Тай Лун, который придерживал манекен.

— Я видел, как Глазьева дерётся. И моя мама ассасином была.

— Ассасин? Ты думаес, будес им?

Я чуть удивился.

— Ну, да.

Тай Лун засмеялся, потом похлопал меня по плечу. Ощущения, будто мешком с картошкой несколько раз приложили.

— У тебя зэ взлом, Гонтял. Пусть ты лазбойник, но дальсе станес глабителем. Не асасин.

— Кем? — удивился я.

— Грабитель, — сказал Лекарь, который, сидя рядом, бормотал под нос рифмы и постукивал новеньким бубном время от времени, — Ассасины — это убийцы, мастера одиночного боя. А грабители, они специализируются на взломах, проникновениях в сокровищницы, грабежах.

Я поджал губы. Час от часу не легче. То жаловался на ремесленника, а новый класс, оказывается, тоже не очень-то боевой.

Тай Лун на это намекнул, что вообще-то ремесленников, которые смогли использовать свой класс в бою, не так уж и много.

— И ты плав, Гонтял. Свой класс нузно знать, — сказал препод, а потом провернул бревно с манекеном прямо в земле, — Бей в спину.

— А?

— Ты просто бей, братан, — усмехнулся рядом Бобр.

Он на несколько занятий больше посетил, чем я со своим ремесленником, поэтому знал, о чём говорил.

Я примерился, глядя на спину манекена. На соломенный бюст была надета грубая холщовая рубаха, швы на которой уже почти разъехались.

Кинжал вошёл неожиданно глубоко, проткнув не только спрессованную солому, но и войдя на несколько сантиметров в дерево. Мне с трудом удалось его вытянуть.

Глаза Тай Луна рядом светились от веселья:

— Любой класс имеет свои секлеты.

Я в который раз подловил себя на том, что перестал примерять свой игровой опыт из прошлой нюбсовой жизни на новую реальность. А ведь всё оказалось довольно тривиально — разбойник достигал боевого максимума, используя не совсем честные приёмы.

Первый удар всегда должен быть за мной. И желательно, в спину…

Это меня коробило, и моя природная честность завыла раненым волком. Ну, ладно, я ещё смогу гоблина или кикимору в данже прирезать вот так.

Но игрока?

Мне даже стало немного тошно в тот момент, когда я подумал, как вонзаю лезвие в спину Серому или Лютому. Какое счастье, что в нубоболе используют только дубинки!

Я истрепал не один манекен на радость Боре, оттачивая навыки, как угорелый. Немного расстраивало то, что у меня не было боевых скиллов, и приходилось пользоваться только пассивными талантами. А их поди ещё почувствуй.

И невидимости у меня не было, хотя Тай Лун намекнул, что у разбойников к этому предрасположенность. Короче говоря, в зарослях у меня больше шансов спрятаться, чем у Бори.

Так прошёл этот вечер. Сдавалось мне, план Дворфича состоял в том, чтобы моя группа теперь всегда находилась под наблюдением преподов. Я даже слегка обиделся — ну, сейчас, когда пойдут нубобольные игры, у нас и так не будет времени куда-то там сбежать.

Тем более, мне нужно было привыкать к новому классу. Вроде бы, более крутому… Хотя, в тысячный раз вонзая уставшей рукой кинжал в солому, мне в голову пришла неожиданная мысль: а удар тяпкой по земле-то был гораздо сильнее. Причём в любую часть тела противника.

Ранним утром мы сползлись к столу, чтобы приняться за завтрак. Блонди, довольно жуя бутерброд, размерам которого удивлялся даже Бобр, смотрела влюблённым взглядом на бутыль с опытом посреди стола.

910 опыта

Даже после всех налогов и проступков нам осталось немало, и это радовало. Особенно то, что в нашем складе, вдобавок к куче лута, хранилось больше сотни золотых. До одного кристалла, конечно, далеко, но нам, нищим плеерам, и это было в радость.

Особенно учитывая то, что в том данже под Сито Чернецов дал нам немного времени, чтобы подобрать выпавшее счастье. Министерство не дремало, и пришлось делать всё в срочном порядке.

На столешнице, едва мы смели с неё весь завтрак, высветилась надпись:

«Нубобольный матч Гончар — Серый в 14:00».

Мы синхронно повернули головы к часам на стене. Начало восьмого часа. Если будем порасторопнее, то успеем сгонять в несколько ходок к гномам, сбыть весь лут, а потом уже закупаться у них по серьёзному.

— А Гармаш Дворфич запретил нам приближаться к гномам, — напомнила вдруг Биби.

— Биби, мы слышали, — буркнула Блонди, — А ещё нам запрещено ходить в данжи, летать к дриадам. И есть синий мох, кстати.

Манюрова чуть ссутулилась, но улыбнулась. Всем всё было и так понятно — если соблюдать все запреты Баттонскилла, то будешь плестись в конце состава.

— Ничего, братва, раскатаем мы этих серых, — Бобр важно кивнул, а потом хохотнул, — Они разок нашего Толяна услышат, будут за ним гоняться, автографы просить.

— Деревня, а в той единственной книге, которую ты читал, даже про юмор было написано? — Лекарь фальшиво удивился, вытянув лицо.

Бобр хотел что-то ответить, но тут раздался стук в дверь. Мы все разом обернулись… Я сразу почувствовал — вчерашняя опека Дворфича продолжится и сегодня.

Моя последняя надежда, что мы сможем хотя бы с раннего утра сбежать в пещеры гномов, растаяла этим же ранним утром. И не просто растаяла, а сдулась, с противным визгом унеслась куда-то в «совокупность».

— Ядрён батон, нафиг, — вырвалось у Бобра, когда я открыл дверь.

— Здорово, плееры, — за дверью стоял Тегрий Палыч, придерживая ящик под мышкой.

На лице у коренастого шахтёра, как всегда, было вечное похмелье, вчерашний синяк сегодня стал больше, и даже почернел. Он цепким взглядом осмотрел наш холл, и я с облегчением подумал, как классно, что мы всё храним в сейфе.

Ящик, который Тегрий держал под мышкой, был заметно тяжеловат. Из крепких дубовых досок, сколоченный свежими гвоздями.

— Вы это, Гончар, — Тегрий Палыч кивнул в сторону моего пояса, — В журнале гляньте распоряжение Дворфича.

Я, подозрительно глядя на куратора, протянул руку к поясному кошельку.

— Тренировочку ещё одну проведём сегодня на стадионе, пока там свободно, — улыбаясь, кивнул Тегрий.

С Тегрием Палычем мы действительно прилетели на стадион.

Несмотря на раннее утро, тут уже возились гоблины. Десятки зелёных коротышек собирали деревянные конструкции, таскали стулья и скамейки. На краю поля стояли десятки рядов всевозможных кустарников в больших горшках, там же высились штабеля сложенных досок и брёвен.

— Карту вам будут собирать, плееры, — Тегрий Палыч поставил ящик на траву, — Поэтому надо бы попробовать кое-что…

— Чувак, я тебе не верю, — вдруг выдал Бобр.

Куратор удивлённо воззрился на нашего танка, а я на миг растерялся — ведь Боря сказал то, о чём все думали. Но при этом мы, студенты, ещё должны были соблюдать субординацию, и всё такое.

Как бы там ни было, этот Тегрий нас и наказать может на энное количество опыта.

— Щебень-гребень, — наконец, выдал Тегрий Палыч, — Плеер, ну-ка поясни.

Бобр стоял, набычившись. Но я был благодарен, что он завёл этот разговор, и прошептал:

— Мы видели вас с Оркосом Менэтилем.

— С кем? — нервно оглянувшись на снующих неподалёку гоблинов, спросил Тегрий.

— При всём моём уважении, господин куратор, — в разговор вступил Толя, — Но это, как бы сказал Борис, гнилая отмазка.

— Даёшь революшн, — подытожила Блонди.

И мы все замолчали.

Тегрий Палыч некоторое время нас разглядывал, недовольно поджав губы. Потом всё же сел на ящик, расстегнул кошель и судорожно сунул туда руку.

Мы все напряглись, но он вытащил обычную фляжку, откупорил пробку. В нос ударил знакомый запах — помнится, в Белом Гноме все стены пропахли этими гномьми настойками.

Тегрий приложился к фляжке, глотнул пару раз, не сводя с нас взгляда. Потом, крякнув, утёр бородку.

— Вот значит как, — он сунул фляжку обратно, и ощерился улыбкой, — Эх, Гончар, недооценил я тебя.

Мы все молчали, а Тегрий только кряхтел, вытирая вспотевшие ладони об коленки.

— Ты… — Бобр снова начал, но осёкся, — Так вы за кого?

— В смысле, плеер?

— Ну, ядрён батон, за наших или за ваших?

— Я? — он вздохнул, — И за тех, и за тех.

Округлив глаза, мы все переглянулись.

— Вот так нежданчик, — буркнул Бобр, — Я думал, он хоть поломается.

— Не всё так, как выглядит на самом деле, — Тегрий встал, достал из кошеля длинную отвёртку и стал подсовывать под доски ящика.

— А знать нам ничего нельзя, так? — хмуро спросил я, а потом выдал ему всё, что у нас на него было.

Сказал ему про то, что мы увидели его в той таверне. И что теперь всё встало на свои места.

— Ну-ка, интересно послушать, плеер? — Тегрий выглядел вполне дружелюбно.

Ну, делать было нечего, и я рассказал, что это был никакой не двойник там, в той аудитории, когда Тегрий отправил нас в сад Баттонскилла.

И что это именно Тегрий Палыч послал гоблинов заказать ключ от замка в саду. А если бы я воспользовался ключом, то меня бы это убило. Или, что хуже, я бы потерял сознание и попал в руки тем забвенцам.

И что, скорее всего, это именно Тегрий полил мангольеров в саду адским зельем. И наверняка приложил руку к отравлению гномов, и точно никто кроме Тегрия не мог закрыть двери в подземелье, где гномам пришлось долго выкарабкиваться.

— А как карта таверны Белый Гном попала в ящик к сатирам, Гончар? — вдруг спросил Тегрий.

Тут же доска скрипнула, и ящик подёрнулся. Внутри кто-то забился, словно в истерике.

Мы отпрянули от испуга, потянулись к кошелькам.

— Мангольер, что ли?

— Да, только сонный, для тренировок, — Тегрий кивнул, придерживая крышку, — Ну, дубинки-то доставайте.

Мы переглянулись, раздумывая, доставать настоящее оружие, или всё же дубинки?

Но, блин, ведь распоряжение от Дворфича действительно есть в журнале. Глядя на нас, куратор со вздохом вытащил флягу, чтоб приложиться ещё разок. Посмаковав настойку, он сказал:

— У каждого своя роль, Гончар. Ну, щебень-то, да гномий гребень! Вот ты нашёл карту, Молчарь ляпнул тебе про таверну, и ты обжёг руки об ключ, который должен был тебя убить… — и он вдруг вскочил, откидывая крышку, — Думай, Гончар!

Вот только думать нам было некогда.

Надо сказать, что мы действительно стали командой. Бобр сразу же, с разбегу, успел садануть по апельсину-переростку «оглушением». Тот завис на несколько секунд, и мы слаженно долбанули дубинками.

Получилось четыре удара сразу — один Борин, и ещё три наших. Сорок очков. Лишь Толя, зажав перед лицом бубен, что-то бормотал под нос…

— Толян, дава-а-а-ай! — заорав, Бобр опустил пятый удар на очухавшегося мангольера.

Тот стал изменяться на глазах, превращаясь в настоящего «зубастика» — размером сначала с арбуз, с мелким гребешком зубов, он стал расти, оранжевая кожа грубеть, покрываясь сетью мышц. Зубы резко удлинились, и буквально через две секунды рядом с нами уже лежал разъярённый монстр, которому в пасть которого можно было даже запрыгнуть, если сгруппироваться.

И в этот же момент Лекарь, прицелившись бубном, запустил им в лоб зубастику, и запел:

— О-о-о-о! А-а-а-а! Сто сорок скорость нашей па-а-ати! Мангольер не схва-а-атит!

Мы все почувствовали резкий прилив сил, ноги едва не забуксовали по траве, и через несколько секунд все уже неслись в сторону ворот. Кажется, Лекарь бежал у нас быстрее всех, успевая при этом кричать свою песню:

— О-о-о-о! А-а-а-а! Мы отвязные ребя-я-ята, гол забить нам на-а-адо!

Позади клацали зубы страшенной твари, но песня Лекаря придавала такой скорости, что зубастик только выл от злости.

— О-о-о-о! А-а-а-а! Сто сорок скорость нашей гру-у-упы…

— Чуваки, мы трупы! — неожиданно с хохотом крикнул Боря.

А дальше…

— А вообще, плееры, стратегия была зачётная, — отхлебнув из фляжки, сказал Тегрий, — На матч теперь даётся каждому по одному зелью ускорения, и ваш бард — очень ценный козырь, раз освоил такую песню.

Он только-только поднял нас свитками воскрешения, и мы сидели на траве, собираясь с силами.

— Наш Толян ещё и не то может.

Мы сразу же сожгли взглядами Борю, и тот уставился в траву, но время от времени чуть не срывался, сражаясь с улыбкой. Потом он всё же не выдержал:

— Ну, братва, просто рифма крутая же.

— Очень, деревня, прямо талантище, — буркнул Лекарь, — Группа Геры-Гончара в нубобол пошла играть… Их замучился вчера Тегрий Палыч воскрешать.

— Вау, — Бобр округлил глаза, а потом виновато вздохнул, — Ну, всё равно прикольно. Все тут вторую профу хотят, как Герыч. Может, я тоже чего-то хочу?

— Бат ай донт, — возмутилась Лана, — Ай м джаст друид…

— А тебе бы пошло травничество, — вдруг выдал я.

Блонди удивилась, а Биби вдруг скромно спросила:

— А мне?

Я смутился:

— Я же даже не знаю, какие ремесленники бывают ещё. Ну, думаю, было бы неплохо что-то, с горной добычей связанное.

— Опять земля, — разочарованно бросила Биби.

— Или с животноводством. Дрессировка там, или верховая езда, — сказал я.

Тегрий Палыч удивлённо смотрел на меня, да и не только он.

— Герыч, ты откуда всё это знаешь?

Я даже растерялся. Сейчас я говорил, используя лишь свои познания в компьютерных играх. Ну, я всего лишь руководствовался логикой…

Хотя логика моих двух профессий мне самому была не совсем понятна.

— Знаешь, почему твой отец был Адский Гусляр? — вдруг спросил Тегрий Палыч.

— А? — я с волнением уставился.

— Насколько я помню, — влез в разговор Толя, — То это из-за использования магии с «той стороны». Тёмной магии.

— Возможно, — Тегрий Палыч снова чмокнул, приложив фляжку к губам и дёрнув её вверх, — Но есть ещё теория.

Мы, затаив дыхание, ждали продолжения. На какой-то момент я даже забыл, что с Тегрием не всё ладно.

— Это синтез профессии барда с ремесленной. Когда происходит полное слияние, класс преобразуется.

— То есть?

— То есть, вот ты, например. Разбойник и ремесленник, а в будущем, возможно, грабитель и земледелец… Какой будет синтез?

Я покачал головой:

— Всё равно не понимаю. Налётчик какой-нибудь? Кочевник?

— Не знаю, честно, — Тегрий покачал головой, — У тебя «взлом» и «сбор»…

Я поджал губы. Ну, и что это значит? Вспарывать арбузы буду?

— Жнец Смерти, — вдруг выдал Бобр.

Все удивлённо повернулись к нему, и даже Тегрий крякнул:

— Это почему ты так думаешь, плеер?

— Да я это, книжку там…

— Единственную, — прошептал Толя, но сразу же замолчал, ухнув от Бориного локтя в бок.

— Короче, там чувак один был. Головы отсекал, души переправлял в мир мёртвых, и сам типа вскрывал врата, и всё такое…

— Харон, — Тегрий взволнованно погладил лысину, — Да, учёные вроде как называют такой класс в древности. Но раньше не было деления на игроков, все были магами. Это в последнее время пытаются всё классы упорядочить.

— А разве у Харона не весло было? — спросил Лекарь, с недоверием поглядывая на Борю.

— И серп тоже, — заступился за Борю Тегрий, — Или коса, но тут мнения учёных расходятся.

— Звучит как-то… — вырвалось у меня, — зловеще.

— Да это же теории, — весело бросил Тегрий, а потом снова опрокинул фляжку, опустошив её до дна, и встал, хлопнул по крышке ящика, — Ну-с, плееры, продолжаем?

Утихомиренный магическим свитком мангольер задёргался, шатая свою темницу, и мы вздрогнули. Ощущения его острых зубов, разрывающих плоть, были ещё очень свежи.

Такое внимание со стороны куратора было нам непривычно. Обычно он до последнего отнекивался, чтобы забить на тренировки, а тут прямо…

— Тегрий Палыч, вы — двойной агент? — не удержавшись, прошептал я.

Тот пожал плечами, потом выругался:

— Щебень-гребень, какие термины. Реагенты какие-то, — и поднял крышку ящика.

Тренировка прошла более чем успешно. Всего-то семь раз умереть, чтобы понять — от мангольера просто так не спрячешься.

А теперь мы стояли в зоне «респауна» у своих ворот, и смотрели на трибуны, полные народа.

Гоблины постарались на славу — целые ряды скамеек возвышались за полупрозрачной сеткой, которой было окружено поле. Я ощущал на себе взгляды тысяч пар глаз, да ещё вездесущие дроны парили под потолком клетки, не сводя с нас своих объективов.

Мы были одеты в нубские броники зелёного цвета. Почему зелёного? Ну, тут у нас случилась целая война, основным эпицентром которой стала Блонди.

По её мнению, розовый цвет вообще был самым замечательным, и «команду хорошо видно друг другу». Но сошлись на том, что дриады зелёные, и любят голду, за которую мы сделаем Блонди самый шикарный гель-лак.

И теперь мы зелёные. Такие же, как и кусты по грудь высотой, окружающие всё игровое поле.

В руках дубинки, и даже Толя был без бубна. Правда, Лекарь нас уверил, что на песни это никак не повлияет.

— И правильно, — Бобр не преминул приколоться, — Я твоего бубна как смерти боюсь…

— Деревня, эта шутка уже была.

— Не ври, я слова поменял местами.

К счастью, были и поблажки. Блонди могла применять форму зверя, и Биби вызывать своего ёжика.

Рогатку было нельзя, шипастую булаву нельзя, тяпку и кинжал тоже. Почему была такая дискриминация боевых классов, я не знал. Радовало, что у Бобра в руках хотя бы был щит, правда, тоже нубский. «На один укус зубастику», как выразился Боря.

В кошельках запасные дубинки, по одному зелью здоровья. И неожиданно по одному зелью ускорения — это было нововведение, как объяснил нам Тегрий Палыч. Говорят, Федерация Нубобола после долгих споров пришла к выводу, что это повысит зрелищность матчей.

Вот и всё, и впереди 1 час и 17 минут выживания ради победы.

— Ага, прямо нам дадут час и семнадцать, — вздохнул Лекарь.

— Точно, Толян. Укокошим их за пять минут! — Боря стукнул по щиту дубинкой.

— А мне страшно, — прошептала Биби.

— Да мне тоже, братва, — крякнул Боря, — На трибуне где-то батя мой, Дубогрыз.

Команду противника мы не видели за центральным сооружением — частоколом из брёвен, где в нескольких проёмах виднелись густые заросли. Это было похоже на небольшой форт без крыши, который давным-давно забросили. Гоблины, за работой которых нам посчастливилось наблюдать после тренировки, называли эту зону «лабиринт, на!» в котором «всем хана, на!»

Зато команду Серого мы видели перед игрой, в раздевалке десять минут назад. Крутой коммандос пыжил бицепсы и трицепсы, стоя в сером нагруднике и издеваясь над упитанным Бобром.

Теперь наш танк стоял с каменным лицом. Казалось, его взгляд буквально прожигал «лабиринт», и здоровяк каким-то образом видел команду противника.

— Боря, без эмоций только, — крикнул я.

— Герыч, не дрейфь, — хмыкнул Бобр, — Пара косяков от меня, не больше.

Я только поджал губы. Пары косяков хватит, чтобы проиграть матч. Но, насколько я знал Борю, просто так он рисковать не будет.

Лихорадочно я пытался оценить обстановку, придумать какие-нибудь ходы. В центре квадрат, внутри заросли. Хотя нам так и не дали посмотреть, что там внутри, вполне может быть и лабиринт.

По краям поля тоже кусты, тянутся длинной чередой. Кажется, в команде Серого одна девка успешно пряталась в них. Как её там, Багира? Надо против неё что-то придумать.

Ворота были похожи на обычные футбольные. Тегрий даже рассказал о матчах, где гол забивали обычным пинком. Вот только попасть по увёртливому зубастику не так просто, большой шанс остаться без ноги, да и он вполне может поменять направление полёта.

Я понял, что сильно волнуюсь. У Серого два воина — он сам, и тот крепыш с дредами, Хищник. Нет, три воина, ведь ещё есть будущая разбойница, тёмненькая Багира. Как она мастерски скрывалась в зарослях тогда, на тренировке, которую нам удалось увидеть.

Скрипнув зубами, я оскалился. А у меня тоже теперь секретик. Тяпка-мен вам ещё покажет.

Ещё у Серого в команде друидка, на которую Блонди точит зуб. Вроде как владеет корнями. Ну и целительница, но ту пока в счёт не берём — даже на тренировке Серый особо на неё не полагался. Впрочем, она может вдруг оказаться и козырем.

Прозвенел сигнал, и трибуны вдруг притихли. Над центром поля в потолочной сетке раскрылось отверстие, откуда в центральный лабиринт упал знакомый оранжевый шар.

Зубастик, попав в заросли, не вылетел оттуда с тявканьем, а просто затаился. Все на миг замерли, а я выдал:

— И чего стоим? Его же сейчас на нас погонят.

Мы сразу понеслись к частоколу. Лекарь набрал воздуха, но я отмахнулся:

— Рано, придержи!

Вот мы добежали до форта, прижались к брёвнам. За стенкой слышалось будто похрюкивание и визги, как будто кабан там копошился. Ага, знаем мы этого кабанчика…

Толя, приложив ухо к стенке, вдруг зашептал:

— Они здесь. Четверо.

— Почему четверо? — Бобр оглянулся, — Пятеро же.

Я сразу закрутил головой, осматривая заросли по краям поля. Ясно, эта Багира где-то уже в кустах.

Удобно, она со своей скоростью перемещения по зарослям контролирует почти всё поле — может появиться и у наших ворот, и у своих. Технически, она способна выскочить и здесь, на середине, только от края поля до центрального форта ещё добежать надо.

— Эй, Гончар, вам бумажку не дать? — послышался весёлый крик Серого, — Или вы ещё не закончили?

Они там засмеялись, а мангольер в лабиринте испуганно захрюкал.

— Нет, оставьте себе, — крикнул я в ответ, — Если б нам было надо, мы бы взяли.

— А зачем им бумажка? — Биби спросила так искренне, что мы все расхохотались.

Бобр резко стал серьёзным и, перехватив дубинку, сказал:

— Ну, выгоняем?

Я кивнул, и сделал знак остальным. Блонди сразу обернулась в кошку, а Биби, зажмурившись, вытянула из земли своего ёжика.

Зверёныш заметно подрос, и теперь был размером с микроволновку, не меньше. Да ещё утыканный каменными иглами, что визуально делало его ещё больше.

— Серы-ы-ы-ый! — завопили кусты на краю поля, — Берегись, у них коротышка крутая.

Я со злостью уставился в то место, откуда шёл звук. Ах ты ж, шпионка хитрозадая!

— Это кто коротышка? — рыжая сжала кулачки.

— Сеструха, ты это…

Я больше боялся, что Биби расстроится, и не сможет управлять ежом. Но нет, она вдруг ткнула пальцем в сторону кустов и крикнула:

— Огонь!

Ежик резко крутанулся, приподнялся на задних ногах. Его иголки с шорохом встали в боевое положение, направившись вперёд «а-ля Элвис Пресли». А потом наша катюша, выбрасывая облачко пыли при каждом выстреле, пошла работать по кустам.

«Пуф-пуф-пуф» — каменные иглы срывались, обнажая спину ёжика ровными рядами, и прошивая заросли насквозь. В районе сетки, окружающей поле, замерцали всполохи и посыпалась крошка камней, разбивающихся о магический щит.

— А-а-а-а!!! — крик Багиры истерично удалялся в сторону наших ворот, а очередь ёжика сразу пошла вслед за ней, высекая листву из кустов.

Всё это заняло две секунды… И стадион взорвался аплодисментами, трибуны заревели.

— Гончар! Гончар!

— Гномы — сила!

— Давай, рыжая!

Я тронул плечо Биби:

— Все иглы не трать.

И тут же из того проёма, вокруг которого мы сидели, с визгом вырвался мангольер и понёсся к нашим воротам. Следом вылетел Хищник, взмахнув дредами.

Я не знаю, как среагировал, но моя рука сама дёрнулась к его спине. Вроде бы я не успевал нанести сильный удар, он почти проскочил, но самый кончик моей дубинки коснулся его спины…

Хищник даже через броник почувствовал удар, изогнулся, хватаясь за поясницу:

— А-а-а!

— На-а-а! — Бобр тут же долбанул ему по шлему, посылая в полёт на землю.

Мангольер продолжал катиться к нашим воротам, но львица Блонди сорвалась с места, понеслась вслед за колобком.

— Десять очков команде Серого за удар по зубастику, — пророкотал голос над трибуной.

Я выругался. Блонди быстрая, но не успеет догнать зубастика, а только сама загонит в ворота.

Тут же ноги Биби стали оплетать корни, она растерянно вскрикнула. Но я сразу схватил рыжую за плечи и, заглянув в глаза, выпалил:

— Не бойся! Все иглы до конца! — и указал пальцем на наши ворота, — Выгони Багиру из кустов!

Биби кивнула, и тут же ёжик заработал ещё усерднее.

«Пуф-пуф-пуф!» — длинный пылевой трассер протянулся через поле от форта, взрезая кусты в сторону наших ворот.

Снаряды летели прямо рядом с нашей львицей, несущейся вслед за мангольером, но Блонди доверяла Биби. Когда стало опасно близко, Лана прижалась к земле, и в этот момент трассеры прошли над ней, дошли по зарослям прямо до ворот, зажимая разбойницу.

Миг — и из кустов вылетела Багира. С лицом, полным злости, она пролетела прямо перед нашими воротами, ныряя в кусты с другой стороны.

Этого момента хватило, чтобы зубастик увидел игрока, и в панике повернул в сторону. Львица сразу же вскочила и понеслась к кустам, где скрылась Багира, чтобы заодно и занять позицию ближе к воротам.

Биби стояла рядом со мной, грустно глядя на рассыпающегося ёжика и на корни, обвившие ей колени.

— Ты крутышка, Биби, — сказал я, и ощерился, глядя на ворочающегося под нами Хищника, который всё пытался подняться на четвереньки.

Мой удар ровно в спину даже танка пробил, а значит, пассивки разбойника работают. Бобр, кивнув мне, приложил Хищника по голове ещё раз:

— Братан, это разве танк?

Мангольер теперь нёсся обратно вдоль края поля. Блонди далеко позади него неспеша бежала, подозрительно косясь на кусты. Сейчас зубастик докатитсят до нас, мы выскочим за его спиной и погоним дальше.

Кусты в форте за нашей спиной затрещали, и я прошептал:

— А вот теперь поиграем.

Корни, обволакивающие ноги Биби, оказались совсем недолговечными. Они мелькнули на миг голубым цветом, а потом стали высыхать и рассыпаться.

Рыжая едва успела наклониться, чтобы поднять пару камешков, оставшихся от ёжика, как из форта выскочил Серый.

— А, лошары! — он затряс сразу двумя дубинками.

Времени удивляться не было, и я просто рванул Биби из рассохшейся ловушки. На то место сразу опустилась дубинка Серого, и тут же разогнавшийся Бобр приложил плеера о брёвна форта.

Но коммандос оказался крепышом, успел принять следующий удар Бобра на свою дубинку, оттолкнул щит, и пошёл работать уже по нашему танку. Тут уже Бобру пришлось защищаться — нубский щит жалобно затрещал под десятками ударов.

Вспомнилось, что Серый что-то говорил о пути воина с топорами. Только я не думал, что с двумя.

— Братва, я его задержу! — Боря чуть не прятался под щитом, когда на него обрушилась барабанная дробь.

— Кого ты задержишь, толстый?!

Зря Серый это сказал. Бобр в ярости начал прикладывать его щитом об стенку ещё и ещё, не обращая внимания на его дубинки. Те так и прилетали Боре по ушам.

— Серый! Серый! — скандировала толпа.

— Гончар! Гончар! — у меня, оказывается, тоже была группа поддержки.

Мы с Биби и Лекарем выждали буквально секунду, пока перепуганный мангольер пересёк вдоль кустов половину поля, а потом рванули следом, крича и делая страшные глаза.

— Давай, давай!

— Пошёл!

Апельсин, которому ещё достался только один удар в форте от Хищника, прибавил прыти, перекатываясь по траве.

Убегая, я лишь мельком глянул за спину. Кажется, наш Бобр зря так выкладывается. Он ведь так и не использовал оглушение, и валяющийся Хищник уже начинает шевелиться.

Зато с этой стороны форта неожиданно вылетела Борзая. Она толкнула Лекаря на нас, а потом попыталась дотянуться до Биби.

Мне пришлось опять утягивать рыжую себе за спину, да ещё прыгать — Толя кувыркнулся мне под ноги. Я подставил дубинку, заблокировав удар. Передо мной мелькнули глаза Борзой — злые, но почему-то довольные.

Заподозрив неладное, я сразу же обернулся: Багира, вылетевшая из кустов, уже была рядом, в несколько прыжков достигнув нас.

Биби, во все глаза смотревшая на меня, даже не поняла, что произошло. Но вот ей в спину прилетел мощный удар, и рыжая, охнув, изогнулась и упала.

Второй удар по затылку Биби я уже не дал сделать, прыгнул вперёд, собираясь контратаковать. Как же хорошо, что не надо теперь землёй усиливаться, и моей дубинки тоже боятся.

Багира даже не стала ввязываться в драку — ушла перекатом назад, а потом драпанула опять в кусты. Её навык исчезновения в зарослях был настоящим читом.

Только тут я и понял, что основной целью была наша Манюрова, уж очень впечатлил противников ёжик.

Биби без сознания свалилась на траву, выронив камни, а мне пришлось сразу обернуться и, не глядя, махнуть дубинкой. Хотя бы Лекаря я успел спасти — Борзая только занесла оружие над валяющимся Толей, как ей пришлось отпрыгивать.

Она выругалась, что не получилось прихватить бонус.

— Чё, Гончар, не фартануло? — ощерилась Борзая, и, отпрыгнув, нырнула в проход, исчезла внутри форта.

На краю зрения появилась Блонди — она прыжками приближалась, чтобы помочь, но я замотал рукой: мол, не надо, оставайся на нашей половине.

Львица фыркнула и свернула к Бобру, чтобы помочь ему отбиться. Что там происходило за фортом, я не видел.

— Приношу извинения, — протянул Толя, поднимаясь и пытаясь разыскать выпавшую дубинку.

Я, склонившись над Биби, смотрел на мангольера, который уже почти докатился до вражеского края поля. Вездесущая Багира вдруг выскочила из кустов прямо перед ним и, долбанув дубинкой, погнала его обратно.

— Десять очков команде Серого за удар, — прогремело над головами.

Я, пытаясь оценить общее состояние дел, махнул головой Толяну:

— Давай обратно.

— А чего сюда бежали? — проворчал Лекарь, но помог мне подхватить Биби.

Мангольер неспеша катился к нашей половине поля с той стороны, а где-то в кустах напротив наверняка уже маячит Багира.

Вернувшись к углу форта, мы увидели львицу над телом Бобра. С разбитым вдребезги щитом, тот тоже лежал без сознания, с разбитым носом и синяками.

Противников уже не было, и Лана рычала на форт, из которого доносился хохот:

— Сейчас откроем, погодите немного!

— И танк у нас в ауте, — грустно подытожил Толя.

Оценив размеры нашего здоровяка, я кивнул Блонди, указав отступать к воротам. Блонди, грустно рыкнув, поскакала к центру нашей половины. Я уже хотел следовать за ней, ведь с Биби на руках мы с Толей Бобра не потянем.

Хотя-я-я…

Я рванул в сторону Бори, утягивая бездыханную Биби, и заставляя Толю посунуться следом.

— Ты с ума сошёл?

Я же, повинуясь секундному порыву, буркнул Лекарю:

— Спотыкайся.

— Чего? — тот не понял, но мы уже добежали до Бобра.

И будто бы споткнулись, свалились в кучу-малу. Трибуны грохнули хохотом, рядом ругался Лекарь, пытаясь схватить то Биби, то Бобра.

— Да это ж тяпка-мэн! — вспомнил кто-то моё прозвище.

Ничего, будет Батону ещё сюрприз, когда новости разлетятся.

Во всей этой неразберихе мне удалось сунуть руку в кошель и уткнуть горлышко крохотного зелья здоровья Бобру, пока над ним корячился красный от натуги Толя. Эх, какой актёр!

Группа Серого нам совершенно не мешала, видимо, тоже получая удовольствие от зрелища. Смех с трибун так и лился, а из форта послышалось:

— Помочь, дохляки?!

Я тоже будто бы уже пытался подтянуть Бобра, кряхтя над ним. Но вот веки у здоровяка дрогнули, бутылёк свалился куда-то под затылок. Исцеление так никто и не заметил.

Неуклюже грохнувшись рядом с танком под новый взрыв хохота, мне удалось прошептать ему прямо в ухо:

— Боря, лежи до последнего!

А потом я вскочил:

— Да, пипец, не поднимем! Бежим, Толя!!!

Я тоже подхватил Биби, и мы вдвоём поскакали к недоумевающей Блонди.

Как сработает мой козырь, я не знал — без Бори выдержать прорыв сразу двух воинов будет ой как трудно. Но чуяло моё нутро, без хитрости нам это матч не вытянуть.

Повинуясь интуиции, я закричал Толе:

— Зелье ускорения!

Спасибо Лекарю, он лишних вопросов не задавал. Наши ноги заработали быстрее, и группа Серого всё поняла, как я и задумывал:

— Ой, не могу, они ускорялку потратили, чтоб сбежать!

— Эй, тяпка-мен, тушку-то забыли, — послышался хохот из форта, — Заберите хряка!

Оставалось надеяться, что Бобр на это не среагирует. Оглянувшись, я увидел, как нервно подрагивают его лежащие на дубинке пальцы.

Лана недовольно фыркнула, когда мы рядом свалили Биби на траву. Я бесцеремонно сунул руку рыжей в кошелёк, вытянул зелье здоровья и сунул ей в губы. Мои ноги так и просились бежать дальше, ускорение ещё действовало, но мы уже перешли к плану глухой обороны.

Из форта спокойно вышли Серый и Хищник, прижались к брёвнам. Выглянула и девушка, отряхивающая руки будто бы после плодотворной работы.

Толя рядом со мной с завистью вздохнул:

— Наверняка залечивала раны команде.

Я кивнул. Как же её там, Хилка, вроде? Дубинки при ней не было, и стало понятно, откуда у Серого две. Ну что ж, довольно рационально.

Не забывая поглядывать по кустам вокруг, мы наблюдали, как из-за форта наконец показался зубастик. Следом за ним через боковой выход вынырнула Борзая и, махая дубинкой, погнала испугавшегося мангольера на нас.

Серый с Хищником держались у стены до последнего, но как только мангольер прокатился мимо, тоже взяли разгон, демонстративно пробежавшись по Боре.

Зубастик, будто почуяв, что за ним гонятся уже по серьёзному, ускорился.

А Хилка осталась позади, просто уперев руки в боки и наблюдая. Видимо, она уже сделала всё, что требовалось от целителя. Удивительно, но девушку даже не смущало, что в двух шагах валяется наш Бобр.

— Ох, — Биби распахнула глаза.

— Ёжик скоро будет? — с ходу спросил я.

Та замотала головой, виновато поморщившись.

— Ладно, работаем, — я выпрямился, расправляя плечи и помахивая дубинкой, — Толя, твой выход…

Лекарь кивнул.

Серый и Хищник гнали мангольера на нас. Борзая чуть отстала, но держалась в стороне. Я заметил, что она частенько бросала взгляд на кусты с другого края поля. Ясно, значит, Багира там прячется.

Ну, с другой стороны поля особо не попрячешься, ёжик Биби здорово проредил живую изгородь.

Серый с Хищником приближались, мангольер уже заметил нас и начал округлять глаза, рыскать зрачками направо и налево. Сейчас рванёт в какую-нибудь сторону.

Лекарь, перехватив дубинку, как микрофон, вытянул другую руку в сторону Серого. Приготовился петь…

— Ой, боюсь, боюсь, — и Серый, и Хищник вдруг драпанули в стороны.

Я на миг растерялся, Толя с Блонди тоже переглянулись со мной.

— Они чего?

А мангольер, вдруг затормозил, крутанулся на месте, оценив ситуацию, и понёсся обратно к форту. Только когда Серый с Хищником вдруг поменяли направление, снова кинувшись к нам, я понял, в чём была их задумка.

Они вчетвером сейчас нападают на нас, уделывают, и сразу же врассыпную. А целительница у форта спокойно шугает зубастика обратно, и дальше уже дело техники чуть подкорректировать его курс.

Я успел обдумать это всё, когда Лекарь запел:

— От дуби-и-инки Серый стал светлей! От дубинки Хищник сразу улыбнё-ётся!

Серый с Хищником были уже рядом, и коммандос заржал:

— Нашёл время петь, дебил!

Биби, размахнувшись, запустила дубинкой в Хищника, но тот легко парировал бросок щитом и засмеялся.

Серый, со свистом крутя сразу двумя дубинками, был уже рядом. Сомневаться, что один этот игрок может уделать сразу всех нас, даже не приходилось.

— Подели-и-ись дубинкою своей… — зажмурившись, продолжал Лекарь.

И неожиданно Серый, округлив глаза, смачно и с оттягом лупанул прямо Хищнику в челюсть. Взметнулись дреды, и тот ошарашенный выкинул ноги вперёд, будто коленца выписывал, и со всего маху сверзился на спину.

Его щит полетел в сторону, и, кажется, мелькнул дождь из покрошенных зубов.

— Ва фто-о-о?!

— И она-а ещё не раз к тебе… ай! — вдруг Толины коленки обхватили корни вырвавшиеся из земли корни.

Борзая, стоя на периферии, сосредоточенно водила руками, колдуя свой скилл. Лекарь отвлёкся, и тут же Серый, недолго думая, тоже запустил дубинкой в нашего барда.

— Заткнись!

И едва не попал прямо в лоб. Толя успел закрыться руками, но удар свалил его, и корни сразу поползли на плечи, лишая подвижности.

Я прыгнул вперёд, намереваясь вступить в схватку с Серым, но именно в этот момент на него бросилась и Блонди. Львица толкнула меня плечом, и мы неудачно полетели в стороны.

Тут же мне досталось от Серого — рёбра взорвались болью. Коммандос реагировал быстро, и удар у него был поставлен что надо!

Уложив меня, Серый сразу же подставил дубинку под клыки Блонди и пошёл работать апперкотом уже по её рёбрам.

Упав на траву, я крутанулся, от боли хватаясь за бока, и два разных кадра запечатлелись в моей голове.

Хилка возле форта, перешагивая нашего Бобра, готовится шугануть мангольера обратно.

Меня переворачивает дальше…

От наших ворот, выскользнув из кустов, бежит на подмогу своим Багира, она уже совсем рядом.

А потом я закричал:

— БО-О-ОБР! — и удар дубинкой Багиры по лбу затыкает меня.

Искры сыпанули из глаз, но я всё равно кувыркнулся, вытянул голову, пытаясь разглядеть Борю.

Мой крик, кажется, услышали все — трибуны резко замолчали, наградив стадион тишиной, и даже Серый, отвлёкшись от грызни с Блонди, обернулся:

— Нет!

Тысячи взглядов устремились к центру поля, туда же со стрёкотом понеслись квадрокоптеры под потолком.

Наш Бобр, перехватив ошалевшую Хилку за ногу, резко вскочил и прямо вместе с ней нырнул внутрь форта. Оттуда послышался истошный визг:

— Убери руки, уро-о-од!

Близорукий мангольер, которому до них оставалось всего ничего, стал снижать скорость, подкатываясь к форту. Остановился, ошарашенно поглядывая на бревенчатый частокол и заросший вход в нём, стал прислушиваться к возне внутри.

Видимо, его удивляло, что неожиданно вокруг стало пусто.

Серый резко обернулся, с рыком отбросил Блонди вместе с дубинкой:

— Ты когда успел?! — его зрачки прожгли меня злостью.

— Ржать надо меньше, — просипел я, пытаясь встать.

Багира успела вломить и нашей Биби, но тоже выпрямилась, с ужасом глядя на центр поля. А потом стрелой понеслась вбок, к кустам.

— Давай, Багира-а-а! — Серый сам чесал изо всех сил к форту.

— Ще-евы-ый! — протягивал руку вслед беззубый Хищник.

Мангольер задумчиво огибал форт… Вот, ещё чуть-чуть. Он прокатился мимо бокового входа…

И оттуда щучкой вылетел Бобр, смачно прямо сверху рубая своим «оглушением». Апельсин, кажется, аж сплющило от такого обращения, он отскочил два раза от земли, и застыл, дрожа от действия скилла.

— Десять очков группе Гончара за удар, — с воодушевлением провозгласил диктор.

— Сволочь, стой!!! — в голосе Серого сквозила паника.

— Эй, толстый, — вставая после удара, ощерился Бобр, — Ту-ду-ду-ду!

А потом, как заправский футболист, с короткой пробежки лупанул ногой по зубастику, как по мячу…

— Десять очков группе Гончара за удар.

— Толян, ну, ещё раз скажи? — Бобр всё не унимался.

— Деревня, лучше отстань, — Лекарь уже просто отмахивался.

— Герыч, ну ты скажи?

— Боря, в десятый раз?

— В пятнадцатый, Георгий, — важно кивнул Толя, — Я начал вести счёт после пятого.

— Не, ты же сказал мне «лежать»? А они чё? Толстый, тушка, хряк, — Бобр стиснул зубы, — А я лежал, Герыч!

— Ну молодец, молодец, Боря, — вздохнул я, — Ты выдержал неимоверное давление!

Здоровяк расплылся в улыбке и откинулся на ствол дерева.

— А батя как был рад, а?! — Бобр завёл руки за голову, стал шуриться, глядя на небо, — Прямо ваще, гордый такой!

Я тоже улыбался.

«Сто пятьдесят очков группе Гончара за гол. Матч окончен, счёт 170-30 в пользу группы Гончара».

Ради этого стоило получить и по рёбрам.

На миг все проблемы будто исчезли, и даже не хотелось куда-то бежать, что-то там расследовать. Папа, мама, вы уж извините пока, но у нас тут, на «нашей стороне», сегодня праздник.

Я тоже лежал на травке, мечтая, чтоб меня вот так с гордостью обнимал отец, как Бобра после матча.

Да что там Бобр. Даже к Толе подошёл его высокомерный братец, поздравил с победой. Истинного признания в его глазах было мало, скорее, лёгкое удивление, что Толян чего-то такого достиг.

«Гера, это было просто круто», — сказал бы мне Чекан, если был бы тут.

Я вздохнул…

Да, первая игра, и пусть выиграли на чистом везении. Бобр, конечно, чуть преувеличивает про свой вклад.

Он же промахнулся мимо ворот, зубастик ушёл левее и воткнулся бы в кусты. Но там уже выскочила Багира, которая со своей фантастической скоростью успела практически до ворот.

Вот только она долбанула по зубастику дубиной, пролетая в красивом прыжке. Долбанула пятым ударом, и, когда Багира шлёпнулась на землю, от её дубинки отскочил уже разъярённый монстр.

Проведи она удар намного чётче, и среагируй сразу прыжком в кусты, то всё бы получилось. Но поди это сделай, когда волнуешься.

Вот и тут она ожидала, что испуганный мангольер унесётся. А нет, тот понёсся прямиком на неё, и Багира непроизвольно рванула назад.

В ворота…

Вывод напрашивался сам собой — удары по зубастику надо считать.

Но выглядело действительно так, будто «хладнокровный плеер, точно предполагая движение разбойницы в кустах, произвёл замечательный удар».

Так вещала статья в газетке Мэджик Гэйм Ньюз, которую нам показал Тегрий Палыч после матча. Пресса в Обществе Игроков работала быстро — едва Тегрий вывел нас из раздевалки, где притихший Серый неожиданно пожал мне руку, как ко мне опять прилепились журналисты:

«Говорят, вы замешаны в инциденте, произошедшем в Сито. Когда вы разрушали кабинет агента Надзора, вы чувствовали удовлетворение? Это ваша месть за отца?»

«Говорят, вы владеете двумя профессиями?»

«Когда ожидать второго пришествия Чекана?»

«Вы уже связались с «властелином той стороны»?»

К счастью, опять появились Гармаш Дворфич и преподы, взявшие на себя удар.

Абсурдность некоторых вопросов меня поражала, даже в нюбской жёлтой прессе я не встречал такого. Тегрий намекнул, что это делается специально, чтобы вызвать у меня хоть какую-то реакцию.

Дворфич на время расследования инцидента в саду, а потом и в Сито, добился, чтобы журналистов пока не пускали в Баттонскилл. Но на время нубобольских игр это правило не распространялось.

«Они освещают ход соревнований», — таков был вердикт Тегрия, — «Гармаш Дворфич хочет с тобой встретиться, чтобы проинструктировать, что можно, а что нельзя говорить».

Вот мы и сидели в саду, ждали нашего ректора Гномозеку. Вроде как ректор пока разбирался с журналистами, с представителями Министерства, и с гостями из других магических академий. Да, его должность подразумевала много встреч.

Биби и Блонди стояли на дорожке, что-то горячо обсуждая. Лана, в белой блузке и короткой юбке, подрагивающей под ветром, нервно выглядывала в саду Дафну Дубыню. Про гель-лак она прекрасно помнила, и упускать случая не хотела.

— Ядрён батон, красота, — сказал Бобр, глядя в сторону девчонок.

Непонятно, что они имел в виду — утопающие в осеннем золоте деревья на фоне синего неба с редкими облачками, нашу сегодняшнюю игру, или порхающую юбку Блонди.

— Щёлкнул бы замочек, а, Герыч? — Бобр мечтательно уставился на Лану, — Ну, для проверки, достанешь ли отсюда?

— Думаю, она нас обоих достанет потом отовсюду, — усмехнулся я.

Бобр одобрительно хмыкнул.

Но, конечно, любой радостный день что-то должно было омрачить.

— Э, Гончар, — прозвучал знакомый голос, напоминающий не о самом приятном.

Со вздохом я поднял глаза: Лютый серым силуэтом возвышался надо мной.

Я сел. Вдалеке у деревьев стояла и группа Лютого. Две девчонки и два парня.

— Чего тебе?

— Красавчики, — Лютый присел на корточки, протянул руку и дёрнул, слишком резко для рукопожатия. При его щуплости и коренастости он был очень крепкий, а ведь я так и не узнал его класс.

От его поздравлений на душе теплей не стало.

— Завтра персиковая церемония, — хмыкнул Лютый, — А послезавтра мы вам задницу надерём. Хотел просто обрадовать.

Я ничего не ответил, а Бобр не преминул вставить свои пять копеек:

— Тут одни надрать хотели, чувак.

— Здесь я с Борисом согласен, — лениво протянул из травы Лекарь.

А Лютый встал и противно улыбнулся.

— Серый вас недооценил, но спасибо ему за разведку, — он стал загибать пальцы, — Рыжую сразу в расход, долговязому по зубам. И всё, тяпка-мэн, у тебя только кошка и танк.

Я поднял глаза:

— Ладно, Лютый, увидим.

Тот, подмигнув, уверенным шагом пошёл к своим. А я поставил себе заметку в ближайшее время выяснить, что у него за команда. И почему вообще так получилось, что мы уже через день играем с ними.

— Ладно, забей, Герыч, — Бобр отмахнулся.

Я только покачал головой, но опять улёгся на траву. Сегодня уже недооценили противника, и вывезли только за счёт везения. Но спасибо Лютому за науку — Биби и Лекаря надо держать в тылу.

— Давай лучше вернёмся к взлому, — Бобр не сводил взгляда с Ланы, — Братан, надо развивать скилл, тренировать его.

Меня насмешила его настойчивость, но тут я заметил другую, давно знакомую мне фигуру. По дорожке, потряхивая чёрными кудрями, бодро шагала Фонза. И, судя по пристальному взгляду, в саду появилась с целью разыскать меня.

— Привет, Гера. Поздравляю с победой, — улыбнулась Фонза, присев рядом.

Я махнул рукой, кивнул в благодарность. Судя по начатой теме, Женя ещё не была в курсе насчёт моего нового класса.

— У меня для тебя две новости, — сразу заявила кудрявая.

— Хорошая и плохая? — усмехнулся я.

— Да нет, — она пожала плечами, — Просто две.

Одета Женя была в джинсовый костюм, из расстёгнутой куртки выглядывала зелёная футболка. От меня не укрылось, как Бобр недовольно поморщился. Мол, неинтересная цель для тренировок «взлома».

— А ты придёшь на церемонию завтра? — вдруг с надеждой спросила Фонза.

Ясно, что она говорит про определение персиков в игорьки, где будет переход в уже самую настоящую профессию. Не абстрактное «ремесленник», а точное и ёмкое «каллиграф».

Я немного разволновался, но твёрдо кивнул:

— Приду, конечно.

Можно было добавить про Кента, что на него мне тоже интересно посмотреть, но я не стал. Потому что и так увидел в дальнем конце сада его знакомую походку победителя.

И тоже в джинсовом костюме. Пипец, у них там, в Перскоме, а теперь и в Игпристе, только такой дресс-код?

— В общем, не всё так просто с осколками кольца, — вздохнула Фонза, — Про них практически ничего не пишут. Как будто уничтожили его — и всё.

— Нам Селена и Гармаш вчера об этом говорили, — сказал я, — Что официально об осколках никто не должен знать, особенно о том, где они спрятаны.

— Ну, если знать, что ищешь, то в некоторых древних фразах находишь смысл. Кстати, и про зёрна граната я кое-что нашла.

Я даже подобрался. Эта тема была мне нужна.

Наши девчонки заметили прибытие Жени и уже спешили к нам. Блонди ревниво покосилась на Фонзу, но ничего не сказала, молча присела рядом. Биби плюхнулась тут же.

Всем было интересно, что же смогла нарыть Фонза.

Женя не совсем была довольна, что наша с ней аудиенция нарушалась сразу четверыми, но продолжила говорить:

— Короче, — начала она, — Мною было проштудировано несколько книжек. В основном я использовала описания жизни знаменитых игроков, хотя тогда они назывались просто маги.

Она оторвала пожелтевшую травинку и стала ощипывать с неё колоски.

— Опа — опа! — Кент с ходу примостился рядом, — Здорово, чуваки.

— Здесь не только чуваки, — хмуро напомнила Блонди.

— А, сорян, и чувихи тоже.

Бобр одобрительно хмыкнул, а взгляд девушек пообещал Кенту орбитальную бомбардировку.

— Ты вроде только что в библиотеке был? — спросила Фонза.

— Да и ты, вроде, тоже, — Кент прищурился.

Через несколько секунд, поняв, что воцарилось слишком затянутое молчание, я спросил у Кента:

— Ты нашёл что-нибудь про зёрна граната?

От меня не утаилось, с каким удивлением Фонза посмотрела на персика, а потом с особым интересом на меня. Ну да, со стороны могло показаться, что это круто, когда на студента первого курса вот так работают второкурсники. Хотя нет, уже третьекурсники.

Кент цыкнул, покачал головой:

— Задачку ты задал, Гера, — его губы тронула довольная улыбка, — Но я бы не был первым человеком в Батоне…

— Кент, — осадил я его, — Времени нет, меня сейчас Гномозека может вызвать.

— Эх. Гномозека, говоришь? Надеюсь, не из-за меня?

Я покачал головой, и Кент облегчённо выдохнул:

— А то я тут опять лазил кое-где… Еле ноги унёс!

— Кент.

— Ладно, ладно, — персик поднял руки и, наконец, выложил свою информацию.

Он рассказал, что когда я напомнил ему о бинтах мумии самого Ра, египетского игрока десятого уровня, Кент опять полез в библиотеку искать про зелья с кровью игроков.

— Не, я и про твои зёрна, конечно, искал, но тут — опа! — он всплеснул руками, — Я нашёл другое.

— Ну?

— Помнишь, ты чуть из штанов не выпрыгнул, когда я сказал, что зёрна связаны с «той стороной»?

— Ну, не прямо чтобы выпрыгнул…

— Так вот, короче, я надыбал рецепт, позволяющий увидеть «ту сторону».

У меня по спине побежали мурашки, волосы на голове слегка зашевелились. Зёрна граната сами собой как-то забылись…

— То есть, ты хочешь сказать…

— Погоди, погоди, Кешка, — подняла ладони Фонза, — Это не из книги про египетских богов?

— Ещё раз назовёшь «Кешка», и я пойду, — насупился персик.

— Хорошо, Кент, — с выражением повторила Фонза, препираться она не стала, — Это в той книге?

— И в той, и в ещё одной.

— А разве там рецепт полный? Там же ингредиенты не указаны, просто общее описание.

Кент постучал пальцем по голове:

— А вот здесь что, по-твоему?

Мне надоели их споры, и я опять попробовал вернуть разговор в нужное русло:

— Кент, Фонза, давайте к делу. Мне важно это знать.

— Золотой, — сразу же сказал Кент.

Тут влез Боря:

— Ядрён батон, ты зубы золотые вставлять хочешь?

— Какие зубы? — персик в недоумении уставился на Бобра.

— Которые сейчас полетят.

Мне стоило огромного труда успокоить и Бобра, и Кента, который собрался уже уходить.

— Народ, — процедил я сквозь зубы, едва скрывая раздражение, — Какие-то странные дела мутятся. Я чувствую, что это уже связано не только с моим отцом…

Говорить я пытался убедительно, но Фонза вдруг кивнула:

— Ага. У нас девчонка одна, она оракулом должна стать. На неё в пати все ворчат, ей кошмары снятся.

Женя добавила, что это связано с приходом «властелина той стороны», и что к этой девчонке приходили даже ректор и преподы. Толком Фонза ничего не знала, но эта новость лишь добавила мне опасений.

Я сунул руку в кошель, и под недовольные взгляды моих тиммейтов протянул Кенту золотой.

— Из моей доли, если что.

Блонди, провожая взглядом монетку, утробно прорычала, потом демонстративно стала разглядывать ногти. И тут же, вспомнив, подняла голову — нет ли дриады Дафны Дубыни?

Найти странный рецепт Кенту помогло увлечение идеей зелья воскрешения, с помощью которого он хотел составить конкуренцию египетских крестам-анкхам.

Я ещё вспомнил, что не мог понять, как должно работать это зелье, если ты уже умер и не можешь его выпить. В общем, Кент совсем забыл про мои зёрна граната, и искал всё по египетской теме.

Как оказалось, в Египте тоже в древности игроки перемещались на «ту сторону», и делали это довольно легко. И один из таких игроков был Анубис, которого вообще некоторые историки называли чуть ли не «повелителем мира мёртвых». Потому что этот самый Анубис, можно сказать, прописался там.

— Как и Аим, братан, — со знанием дела кивнул Боря, перебив Кента.

Фонза удивлённо посмотрела на здоровяка и наморщила лоб, видимо, вспоминая, каким образом Аим связан с «миром мёртвых».

— Аид, деревня, — вздохнул Лекарь, — Опять путаешь.

— Ой, ладно, ну какая разница?

Бобр, судя по всему, совсем этого не понимал, и Женя только усмехнулась:

— Действительно, всего лишь на четыре тысячи лет Аима перенёс в прошлое.

— Госпожа Селена, простите пожалуйста, — заёрничал Бобр.

— Кстати, про Аида, — кивнула Фонза, — Он тоже летал в мир мёртвых, и это он принёс то самое кольцо.

— Это я нарыл, — гордо произнёс Бобр, — В библиотеке.

Я едва не завыл от бессилия. Да чтоб тебя, ведут себя, как куча… подростков!

Ну, ладно, с горем пополам беседа вернулась в деловое русло.

В общем, Кент нарыл рецепт зелья, но, как и сказала Фонза, без точного описания ингредиентов. Да ещё Женя заставила Кента обратить внимание ну условное «увидеть мир мёртвых».

— Увидеть и переместиться, — Фонза подняла палец, — Тут есть разница.

— Но других зацепок же нет, Женя? — вступился я за Кента, и тот благодарно посмотрел на меня.

— Нету, — вздохнула Женя.

— Да, рецепт я соберу. Но мне нужны два ингредиента, — Кент загадочно пробежался взглядом по нашим лицам.

— Ну?! — не выдержал я, — Слушай, Кент…

— А ты купишь зелье брони? — передо мной вдруг возникли два бутылька с угольно-чёрной жидкостью, — По две голды… Я всё-таки процедил через бинты, — его глаза загорелись безумным огнём.

Да твою же за ногу! От благодарности до предприимчивости у Кента один шажочек…

Но я без вопросов хлопнул ему в руку два золотых, и забрал бутыльки.

— По две, чувак, — Кент растерянно нахмурился.

— Извини, ослышался, — хмуро ответил я и опустил бутыльки в кошель, — Так что тебе нужно?

Кент, видя, что золото больше я доставать не собираюсь, несколько секунд сомневался, но всё же продолжил:

— Чёрный Лотос и кровь игрока десятого уровня.

Фонза округлила глаза, крякнув от удивления. Я тоже возмутился:

— Ну где ж я кровь игрока тебе найду?

— Не, Гончар, ты не тому удивляешься, — Кент покачал головой, — С кровью игрока даже можно выкрутиться.

Фонза кивнула:

— Да, Гера, Чёрный Лотос — это легенда на одном уровне с Гимли Кольцетреским.

Я выдохнул. Да ну пипец, твою ж за ногу!

Несколько секунд на раздумья. Так, нет, если начну сомневаться, будет хуже. Решаем проблемы по мере поступления.

Поэтому я спросил:

— А бинты не выдохлись твои, пока цедил через них?

— Да не должны, и у меня есть нетронутый запас.

— Погоди, это не про те ли бинты, из-за которых вы… — начала было Фонза.

Но Кент сделал страшные глаза, замотал головой, и Женя захлопнула рот.

— Так, ладно, Чёрный Лотос. Окей, достанем, — кивнул я.

Надо было видеть лица Жени и Кента.

— Это Гончар, братва, — гордо сказал Бобр, — Если уж он обещал, то сделает.

— Гера, Чёрный Лотос… — неуверенно начала Фонза, — Его иногда не находят тысячи лет. Говорят, они водятся возле Великих Прорывов, и там может расти только один цветок.

— Значит, никаких проблем. Мы возле Батонского Прорыва, и он где-то здесь. Дальше, народ.

— Вот тебе и «опа-опа», — только и выдохнул Кент, — Да ты ещё самоуверенней, чем я.

— По-другому никак.

— Ну, раз так, то дальше я всё сделаю, — Кент будто соревновался со мной в этой самой самоуверенности.

— Что ты сделаешь? — возмутилась Фонза, — Я тоже эту книгу читала. И ещё одну, где у Аида жена описывала это зелье. Как ты достанешь сильную кровь игрока?

— Ну, так бинты же у меня, — слегка растерянно сказал Кент.

— Стоп! Фонза, а что ты прочитала? — спросил я.

— Ну, жена Аида, Персефона. Она летала за мужем в «царство мёртвых», только использовала зелье с зёрнами граната, выросшего из крови Диониса.

— Во, я это тоже знаю, — кивнул Бобр, — Короче, там такая резня была, там Орфей и Дионис, мармелады там порвали кого-то…

— Менады! — чуть ли не хором сказали Фонза, Кент и Лекарь.

Боря аж чуть прифигел:

— Ну, я так и сказал…

Я задумчиво потёр подбородок.

— Так, ребята, насколько я понял, — при этих словах в моих руках уже оказалась коробочка с зёрнами граната, — Зёрна у нас есть. Но кровь ли это Диониса, мы знать не можем?

Фонза взяла коробочку, подозрительно поглядела на полупрозрачные зёрнышки, понюхала.

— Гранат, как гранат. Ну, может, чуть магией пахнет.

Кент требовательно протянул руку. Тоже принюхался.

— Не, если от мумии того Ра в Египте разило силой, то тут как-то не очень, — он, как заправский сомелье, поводил коробочкой под носом, — Но лёгкий флёр есть…

Меня вдруг осенило:

— Кент, а если процедить сок граната через бинты твои?

Персик округлил глаза:

— Зачем?

— Ну, усилить эффект. Я так понял, эти зёрна всё равно же связаны с Дионисом?

— Думаю, что в теории спустя столько тысячелетий крови в них осталось немного, — вздохнул Кент, но вдруг его пальцы сжались так, что коробочка чуть не треснула, — Да ты гений, Гончар!

Я хотел отобрать коробочку, но Кент уже сунул её в кошель.

— Эй!

— Георгий, — серьёзно сказал Кент, — Добудь мне Чёрный Лотос, и будет тебе зелье.

Земледелец внутри меня вдруг вздрогнул.

— Скажи ещё раз, Кент.

— Что? Чёрный Лотос?

И снова меня чуть тряхнуло. Короткое видение, что с этим цветком связаны какие-то ужасные трудности. Кромешная темнота, небывалая глубина, и древние проклятия.

Такие же ощущения, как когда мы добывали цветки ядовитого плюща в подземельях гномов. Вот только цветки плюща — это… кхм… цветочки в сравнении с Чёрным Лотосом.

Спустя несколько секунд я даже пожалел, что пообещал достать. Но, в любом случае, надо будет заглянуть к тёмной эльфийке Таше, спросить её. Уж она-то должна что-нибудь знать про это, да и Боря наверняка со мной захочет к ней наведаться.

— Так, Фонза. Про жену Аида и зелье — это одна новость? — продолжил я.

— Ага. Вторая про осколки.

— И, что там?

Фонза зашептала:

— Короче, там есть такие… ну, воспоминания современников самого Гимли. Это кольцо, оно же давно было в мире нашем.

— А я думал, его Аид притащил, и Гимли сразу его шарахнул, — удивлённо сказал Бобр.

Удивительно, но сейчас нашему Боре история очень нравилась.

— Да нет, если бы. Его же долго не могли разрушить, но только один кузнец смог, наконец, создать топор будущему королю, — важно вещала Фонза, — Эол Брок, его статуя, кстати, есть в подземелье гномов, говорят.

Женя замолчала, увидев, какие лица стали у нашей группы. Мы все разом вспомнили сумасшедшего Гвоздаря из подземелья, гнома-кузнеца, в которого вселился дух древнего Эола Брока.

— Дальше, — просипел я.

— Короче, «властелин той стороны» и раньше пытался попасть в наш мир. И в принципе, с этим кольцом всё так туманно.

— То есть?

— Я впервые задумалась над этим, когда стала изучать литературу двух периодов — до поломки кольца и после.

По словам Жени, получалось, что ужасное кольцо должно было помочь «властелину той стороны» попасть сюда. И что Аида очень не любили древние игроки за то, что притащил его. Боги Олимпа, это десятки того времени, вообще называли его предателем.

Да, именно Аид слетал в «тот мир» и принёс кольцо к нам. Это и было тем самым предательством — вроде как кольцо в нашем мире теперь представляло из себя точку опоры для пришествия сил зла.

Слушая Фонзу, я вдруг поймал себя на мысли, что у меня отец такой же, как и Аид. Чекан сделал для нашего мира великое дело, остановил пришествие, но стал в глазах общества предателем.

Так может, и Аид с этим самым кольцом… ну, спаситель, а не предатель? Стырил его из-под носа властелина, принёс его в наш мир, а тут началась грызня.

Так-то, сила в кольце была нефиговая.

В голове сразу возникли кадры из фильма, который я любил смотреть ещё нюбсом. Там тоже вот так кольцо пытались уничтожить, чтобы победить мега-злодея.

Меня всегда ещё мучил вопрос — зачем, когда ты владеешь огромным могуществом, заключать его в кусок металла? Это же создаёт дополнительные проблемы, да ещё у врагов появляется вполне конкретная цель.

Ладно, Кащей в наших сказках, у того выбора не было. Дали бессмертие, так на ещё в комплекте иглу, и прячь куда хочешь. А тут по собственному желанию.

А может, «властелин той стороны» тоже вот так, в обмен на что-то невероятное, заключил силу в кольце?

Даже интересно, на что можно обменять свою жизнь.

Я не сразу сообразил, что Фонза молчит и смотрит на меня. Видимо, я слишком задумался, что перестал слушать.

— Хотелось бы напомнить про другой период, — протянул Толя, — Ну, после поломки кольца.

— А тут, короче, другая ситуация, — на полном серьёзе сказала Фонза, — Я так поняла, наши предки допустили ошибку.

— Э-э-э…

— Ну да. После того, как кольцо разбили, появились всякие павшие расы. Нам в истории про эти гимны магические пишут, про наказание, что высшие расы забыли свою сущность.

— Высшие, павшие, — Кент почесал затылок, — Тут я уже ничем помочь не могу.

— Погоди, Кент, не уходи, — я придержал персика.

Фонза продолжила:

— Ну, кто на совете схватил осколки, они и были первыми обращёнными, павшими вроде как… Есть просто такие там фразочки.

Фонза рассказала, что некоторые участники совета вспоминали о своих друзьях с сожалением. Вроде как «жалко, что мой почтенный друг принял такое решение, поднял с полу крупицу силы. С тех пор мы больше не общались, и спустя пару лет я узнал, что друга моего постигла ужасная смерть».

Женя по памяти читала некоторые отрывки с цитатами. Я сначала удивился, сколько она может запоминать, а потом подумал, что наверняка её профа даёт такую пассивку.

— А Ноты? Ты узнала что-нибудь про них?

— Я думала, ты мне поможешь разобраться, — сказала Фонза, — Эти ноты связаны с осколками.

Конечно, я сомневался, что наш мозговой штурм чем-то поможет, но спустя пару минут нарисовалась вполне ясная картина.

Шесть высших рас жили себе припеваючи «на той стороне». Имели силу с помощью «гимнов» управлять там природой и всё такое.

Потом там захватил власть «тёмный властелин»…

— Стрёмный, — хохотнул Бобр.

Мы все строго на него глянули, но от улыбки не удержались.

— Вот именно, что стрёмный, — кивнула Фонза, — К какой расе он принадлежит, кто такой вообще, нигде не написано. Чистое зло прямо.

Получалось, он каким-то образом смог противостоять магии высших рас, и даже грозился их уничтожить.

— Шесть высших рас бежали из того мира, — Фонза начала перечислять, — Орки, гоблины, эльфы, гномы, дриады, кентавры.

— Так бы и сказала — совокупность рас, — хмыкнул Бобр, у которого в глазах появилась скука.

— Так вот, в нашем мире у них уже не было этой магии. И я нашла утверждения Аида, как он сожалеет, что остальные боги вместо того, чтобы найти способ «извлечь силу, хотят завладеть ей».

— Извлечь силу? — спросил я, — Какую, того властелина?

— Я думаю, гимны? — Фонза подняла одну бровь.

— А Ноты? Или это и есть гимны?

— Гимны, ноты. Называй как хочешь, но Гимли Кольцетреский, когда расколол кольцо, совершил ошибку, — прошептала последние слова Женя.

— Но такого не может быть, — вдруг подала голос Биби, — Ведь история же говорит…

Но Фонза уверенно перебила рыжую:

— История говорит, что до раскола кольца не было Великих Прорывов.

— Ну, это мы уже поняли, — отмахнулся я, — Молчарь же говорил, что куда осколки спустили, те Прорывы и стали Древними.

— Вечными, Гера, — с глазами, полными страха, сказала Фонза, — До раскола кольца не было вечных Прорывов.

Над нашей полянкой воцарилась тишина. Где-то в стороне прошелестела листва, мы заметили, как пробежала дриада Дафна Дубыня, окликнувшая какого-то ленивого гоблина.

Блонди даже не шелохнулась, её тоже «проняло». А я всё пытался хоть как-то организовать в голове ту кучу информации, что получил сейчас.

Мы сидели у себя в холле после консультации с ректором по поводу журналистов. Вся лекция Дворфича о том, что можно говорить журналистам, а что нельзя, пролетела передо мной, как во сне.

Уж слишком сильно в душу залегли слова Фонзы о том, что своей хитростью «властелин той стороны» обеспечил себе постоянные прорывы в наш мир.

Из наказов Дворфича мне больше запомнились слова о том, что теперь нам прогулки по Баттонскиллу заказаны.

«Только библиотека, только стадион с играми и тренировками, только аудитории с лекциями. Только сад, только оранжерея. Всё, что относится к учёбе», — таков был вердикт Гномозеки, — «Тегрий Павлович лично проследит за вами. Других преподавателей я уведомлю, так что о любых ваших действиях я рано или поздно узнаю».

Самое интересное, ректор застал в саду нас вместе с Фонзой и Кентом, и потребовал от них тоже присоединиться. Кенту с его зельями и экспериментами и так досталось, теперь же за любую помощь нам ему грозило исключительное наказание.

Фонзу же предупредили, что даже любого самого талантливого студента так же может ждать проступок за нарушение правил Баттонскилла.

А ещё мне запомнились чёрные кудри Жени Пашневой…

Меня вырвал из воспоминаний Боря:

— Не, ядрён батон, это какой-то попадос, — проворчал он, нервно постукивая пальцами по столешнице, — Мы ж мир спасаем!

— Вот тут я с тобой согласен, деревня, — вздохнул Лекарь, — Мы вывели на чистую воду заговорщиков, а нас вот так.

— Итс булл щит, — рявкнула Блонди, — Факин систем!

Бобр даже чуть ссутулился, и покосился на Биби:

— Это чего это она?

— А в магический лес тоже нельзя, — вздохнула Айбиби, — Гель-лак отпадает.

— Прикольно, — Бобр усмехнулся, — Голды завались, полный склад всякого шмотья, но к гномам идти нельзя. А мне нагрудник чинить надо.

Да, на вопрос, как нам дальше жить, Гномозека сказал, что всегда есть склад со старым пердуном-эльфом. А о том, что там амуниция и тариф оставляют желать лучшего, ректор слышать не хотел.

«Система обучения даёт каждому тот минимум, который требуется для полноценной жизни в обществе игроков!»

Поджав губы, я стиснул кулаки, а потом достал свой журнал. Стал равнодушным взглядом скользить по страницам.

Статус, квесты…

Только-только забрезжил рассвет, я получил настоящий класс, и вдруг система надавила на нас всей своей массой.

Вот и мой отец пытался бороться с системой…

Ну же, Гончар, что бы сделал твой отец? Чекан, где бы ты искал выход?

А выход нужен, мы должны действовать. Семнадцать лет прошло с момента последней попытки выхода «властелина» в этот свет, а Министерство и в ус не дует.

Моя команда смотрела на меня и всё понимала. Теперь они тоже верили мне, после всего того, через что мы прошли.

Что-то грядёт, но общество игроков просто отрицает это.

Я не сразу понял, что рассматриваю свои квесты. А ведь кое-что изменилось.

Активные задания:

1. Раздобыть зёрна граната с дерева Аида, дарующие шанс на возрождение из мира мёртвых. Выполнено.

Использовать зёрна. Не выполнено. Недостаточный уровень.

2. Сообщить Молчарю о результатах расследования.

Не выполнено. Недостаточный уровень.

Интересно получается. Запрет Гномозеки сообщать о том, что мы видели в «Белом Гноме», позиционировался системой, как «недостаточный уровень». Но квест-то оставался!

Что главнее? Система или ректор?

Блин, Гончар, ну надо чаще заглядывать в журнал…

— Короче, братва, полный попадос, — повторился Бобр.

Я встал, оглядел всех спокойным взглядом. Упёрся ладонями в столешницу.

— Народ, не в мою смену.

— Э, — Бобр поскреб затылок, — Чего, Герыч?

— Ты же понимаешь, Георгий, что нарушение правил повлечёт за собой двойные штрафы? — Толя ткнул пальцем в колбу с экспометром.

— Я всё понимаю, — ровно сказал я, — А ещё понимаю, народ, что только нарушение правил подарило нам то, что имеем сегодня.

Я не сводил глаз с ребят. Мне хотелось, чтобы они поняли — если остановимся, прогресса не будет. И ждёт нас в лучшем случае прозябание на бумажно-надзорной периферии, офисные клерки в мире игроков. Лучше не придумаешь.

Про обнуление я старался не думать. Да и, если честно, после рассказа тёти Нади о моём загадочном детстве меня эта процедура уже не так страшила.

— Гайки закрутили, Георгий, — с сомнением покачал головой Толя, — Ректор же намекнул, что любой препод имеет право лепить нам двойные штрафы, а ещё без нашего согласия отправлять в личный холл. Или к тому же ректору.

— Ага, братан. А этот Тегрий Подлыч… он теперь глаз с нас сводить не будет!

— Не совсем, — я покачал головой, — Как они с нами, так и мы…

— То есть?

— В общем, будем действовать с хитростью, — прошептал я, — А этот Тегрий сам же нам и поможет.

— В смысле? — вырвалось у всех одновременно.

— Так, у нас есть Фонза и Кент, это наши связисты, если что, — улыбнулся я.

В дверь постучали.

— Ядрён батон, ты как это сделал? — Бобр ошарашенно обернулся, — Это они, что ли?

Я кинулся к складу, достал оттуда первый попавшийся меч в ножнах, и бросил на стол. Вся команда смотрела на меня с интересом.

Тут же я вытянул из своей учебной связки листок, карандаш, и бросил Бобру. Тот неуверенно взял, посмотрел на эту «совокупность», и поднял на меня жалобные глаза:

— А может, пусть это, другой кто…

— Да погоди ты, держи просто! — отмахнулся я, и кинулся открывать.

К сожалению, а может, и к счастью, за дверью оказался Тегрий Палыч:

— Добрый вечер, плееры. Ну, вторая взбучка от Дворфича, надеюсь, вас не сильно расстроила? — препод улыбался.

— Да уж, — грустно вздохнул я. Сломленный, поверженный, раздавленный системой.

Тегрию такой мой вид гораздо больше нравился, судя по всему. Нос у него, как обычно, слегка красноватый, глаза с лёгким блеском. Наверняка в гномьем царстве уже отведал какой-нибудь настоечки.

И тут он заметил меч, лежащий на столе…

О да, это не захудалый сатирский кинжал, и не медный оркский топор. Пусть и гоблинское, но оружие было довольно шикарным — не зря же говорят, что после гномов гоблины вторые умельцы в обоих мирах.

А по части уничтожения всего живого, пусть даже в результате своих же ошибок, гоблины так вообще первые.

Да, со ржавчинкой, да, засаленные ножны. Но я помнил, как такой вошёл в меня, легко прошив нагрудник. Так что стоит помнить, что главным у оружия остаётся его эффективность.

— Ого, — глаза Тегрия загорелись, — Это оттуда, что ли? Из-под Сито?

— Нет, ядрён батон, из центра Батонского Прорыва, — огрызнулся Бобр, помахивая листком.

Тегрий Палыч сморщился, а я кивнул:

— Да вот, приготовили для эльфа на складе. Золото надо добывать, хорошие книги в библиотеке стоят немало.

— И это правильно, — Тегрий кивнул, — А вот это отлично, учёба важней всего!

От нетерпения у Тегрия чуть руки не затряслись, но он сделал видимое усилие над собой, и внимательно посмотрел на меня. Я едва сдержал улыбку — опять тот же концерт.

— А если продешевите? — Тегрий серьёзно покачал головой, — Нет, мою группу так обмануть не позволю. Давайте, я к гномам отнесу, они оценят… Что да сколько, видно же, щебень-гребень, что клинок-то гоблинский, хороший.

Моя команда только сейчас начала понимать всю глубину моего замысла, и притихла. Даже Бобр и Лекарь только переглядывались, боясь спугнуть мою идею.

— Я даже не знаю, — мне пришлось скромно потупить глазки, — Так-то нам, конечно, нужно золото, но старый эльф говорил…

— Да ладно, этот хрыч сам всё гномам сбывает, а то и вообще налево, в Китай всё уходит, — Тегрий стиснул кулаки.

Сейчас он не мог просто так схватить меч и забрать себе, формально мы правил не нарушали — сидим себе спокойно в личном холле, а за катакомбы под Сито мы и так уже достаточно наказаны.

— Гончар, ай нид гель-лак, — безапелляционно заявила Блонди.

— Нужно больше золота! — добавил Лекарь.

— Вот-вот, — Тегрий Палыч кивнул, — Гномы оценят, я им продам, щебень-гребень! Ну, придётся, конечно, и кое-какой гонорар мне взять, за посредничество… — гораздо тише закончил он.

Я закусил губу, переглянулся со своими, делая максимально сомневающийся вид.

— И вот ещё, — Тегрий поднял палец, — Как же ваша красавица к дриадам попадёт?

— Ай донт ноу, — вздохнула Лана.

— Если только какой-нибудь преподаватель не соизволит её проводить, — Тегрий поскрёб бородку, — Под личную ответственность. Ведь для оборотня когти очень важны.

Я махнул рукой, всем своим видом показывая, какое сложное решение принимаю, а потом подошёл к столу, взял ножны. Подмигнул Бобру, и тот со странным видом взглянул на меня, а потом поднял листок:

— Не понял, братан. Мне чего писать-то?

Я, шагая к двери, кивал Боре:

— Ну, мы же обсудили… С того момента, как попали в «Белый Гном», скорее всего.

Бобр округлил глаза, но тут у него выхватил листок смекалистый Лекарь:

— Дай сюда. Что ты будешь писать-то, это ж я слышал все разговоры!

Я с улыбкой отдал Тегрию меч, но тот даже не сразу взялся за ножны, промахнулся протянутой рукой. Его глаза были прикованы к нашему столу, к листку в руках Лекаря.

— Вот, Тегрий Палыч, — я с лёгким усилием нажал на его руку, чтобы тот обратил внимание, — Надеемся на ваше кураторство.

Тот тряхнул головой, смахивая наваждение:

— Погоди… Стоп-стоп-стоп! А что вы пишете?

— Да ничего такого, — я потёр лоб, — Кстати, а вы письмо гномам не передадите?

Тегрий сразу часто-часто закивал:

— Конечно, передам, — он сразу протянул руку, — Давайте, пишите.

— А про Оркоса писать, Георгий? — спросил Толя, оторвавшись от листка, и таинственно кивнул в сторону Тегрия Палыча, — Ну, с кем он разговаривал…

— Пиши, — уверенно сказал я.

— Стой, Гончар, — нахмурился Тегрий, — Гармаш Дворфич чётко сказал тебе…

— У меня квест, Тегрий Палыч, система требует, — я развёл руками, — И я думаю, гномы же поймут. Вы всё делаете ради них, ради нас всех.

— Ю май хироу! — с придыханием сказала Блонди, глядя влюблёнными глазами на Тегрия.

— Да, совершенно согласен, — кивал Лекарь, порхая карандашом по листку, — Один, в стане врагов, рискует жизнью каждый день.

— Но ты же можешь сообщить что-нибудь другое, Гончар? — слегка ошарашенно сказал Тегрий, — Мне и так повезло, что Гармаш Дворфич не отравился тогда серьёзно.

Куратор даже и не заметил, что стал говорить лишнего, и затряс в сердцах мечом:

— Вы, плееры, даже не представляете, что это такое, быть шпионом и не подставляться! Я не виноват, что этот Оркос мне не доверял и подменил бутылки..

Тут уже была наша очередь ошарашенно смотреть на куратора.

— То есть, вы знали об отравленных напитках, а ректору не сказали? — Лекарь вдруг поднял голову.

Не знаю, как его так осенило, но меня самого эта мысль покоробила. Не всё ладно в королевстве гномском…

— Да когда бы я успел?! Они же ушли в подземелье, а в таверну по пути залетели, а я-то остался в пещерах…

— Но предупредить же можно было! — я развёл руками, — Или вы, наверное, только-только плату от Оркоса получили, да? А там и выпивка, да, перебрали немного?

Тегрий только хапал воздух, открывая и закрывая рот. Меч с ножнами скользил в его ладонях, грозясь упасть.

— Да уж, — я почесал затылок, повернулся к Лекарю, — Ну, наверное, надо по-другому написать? Я только не знаю, система примет квест?

— Гномы всегда были единым народом, — вдруг подала голос Биби, — Если это всё было нужно для расы гномов, то они поймут!

— Чего они поймут?! — куратор взбеленился, — Заговорщики строят этот портал проклятый у них под носом, а я помогаю!!! Чего гному поймут, вы в своём уме?!

Едва Тегрий прокричал это, как тут же замолчал. Округлил глаза, зарычал, покраснел, а потом вдруг завыл… Взгляд его сделался совсем не злым, а испуганным, как у загнанной мыши.

— Вы не посмеете, плееры! — он тряхнул мечом, а потом с ненавистью взглянул на него, будто хотел выкинуть.

И дёрнул его чёрт ухватиться за эту железяку!

Я и сам не ожидал, что этот разговор приведёт к такой развязке. Куратор, гном-полукровка, который сам выступает за «защиту древних гномских подземелий», оказался в таком положении. И защитник, и предатель.

А уж не в этих ли самых подземельях строится этот портал?

И что за портал? Что-то мне кажется, тут наклюнулся краешек айсберга, и это совсем другая история, о которой нам совсем не нужно было знать.

— А этот портал… это который? — улыбнулся Лекарь.

— Ни который! — испуганно выпалил Тегрий, — Я не буду передавать письмо!

Тегрий только и делал, что переводил взгляд с одного на другого. Загнали мы его в угол.

— Ядрён батон, — Бобр опустил кулаки на стол, — А Кент может передать?

— И Кент не передаст, — Тегрий замотал головой, — Вы отсюда не выйдете, я куратор, я запрещаю.

— А завтра церемония персиков, — сказал я, — А послезавтра игра. Не бойся, Боря, как-нибудь передадим.

Тегрий Палыч чуть не завыл, а потом жалобным голосом спросил:

— Чего вы хотите?

Не могу сказать, что всё понял. А из-за рваных признаний Тегрия я только больше запутался.

Мне было ясно одно — пусть Тегрий своим шпионством и защищал гномов в лице всего магического сообщества, гордый народ всё равно посчитает это предательством.

Тегрий работал на нашего Дворфича и одновременно на Оркоса. Только желтоглазый Оркос правды не знал, хотя и подозревал.

Наш куратор при этом что-то строил для Оркоса Менэтиля в Батоне, какой-то портал, и докладывал об этом Дворфичу.

Про портал Гармаш знал, и наверняка у него был задуман какой-нибудь план перехвата заговорщиков. Вот только потомкам Гимли Кольцетреского всё равно бы это не понравилось.

Вот пипец твой за ногу, портал этот точно с гномами связан, и наверняка где-нибудь в их подземелье находится. Другого объяснения, почему гномов заперли на неделю во время их путешествия к «звезде», у меня не было.

Всё это я обдумывал, пока Тегрий вёл нас по коридорам в пещеры гномов.

Молчарь удивился, глядя, кто нас привёл. Кажется, куратор за это время успел протрезветь, и это изумляло гнома ещё больше.

— Да ну твою ж тупиковую жилу, Гончар, — он потёр руки, глядя на ворох лута в наших руках, — Голды много не будет, кровь Чекана, ты же знаешь. Бартер, договорились?

Я кивнул. В прошлый раз было так же. Богатство гномов состояло не в количестве золота, а в ценных вещах, которые они создают.

Куратор тоже бросал время от времени взгляды на нашу добычу, но только вздыхал. А когда мы стали разговаривать с гномом, так вообще побледнел.

— Видел игру вашу, — Молчарь улыбнулся, влюблённым взглядом глядя на красную от смущения Биби, — Наша, вот как есть наша, Гимлева дочь! Ох, и ёжик у тебя, я такой сильной магии земли лет сто не видал!

— Ядрён батон, так это наша сеструха, — гордо сказал Бобр.

Биби же спряталась за Блонди, и толком ничего так и не ответила.

Нас провели на склады, где мы опять стали восхищённо разглядывать гномью поделки. Красота и мощь в одном флаконе — нагрудники блестели, мечи сверкали, молоты пугали.

— Эк тебя, — Молчарь потрогал вмятину на нагруднике Бори, — Это Гвоздарь своим молотом?

— Ага, там, в подземелье, — кивнул Бобр.

— Кузнец стал нервный в последнее время, — поморщился Молчарь, — А теперь будит кто-то его, спать не даёт.

Мы покосились на бледного Тегрия, и тот промямлил:

— Да гоблинов там видели. Повадились туда шататься, всё гномий мох ищут.

— Да кто знает? — гном пожал плечами, потом повернулся ко мне, — Ну, кровь Чекана, выяснил что-нибудь?

Я, чувствуя на себе напряжённый взгляд куратора, кивнул:

— Ещё бы. Это в таверне Гендель Вайт всё замутил, говорят.

Молчарь округлил глаза:

— Так это правда? Брат ректора?

Я кивнул:

— Да, с Оркосом.

— И про Оркоса слышал, их разыскивает министерство. Приходили сюда ищейки министерские, — гном стиснул кулаки, затряс ими, — Только я им сразу сказал, среди наших, Батонских, предателей нет!

Тегрий закивал, едва не сваливаясь в обморок:

— Да, да, щебень-гребень…

— Палыч, ты чего такой бледный? Перебрал опять?

Куратор вымученно улыбнулся.

— Ну, Гончар, — Молчарь сжал мою руку в своих тисках, и я понял: сил у меня в сравнении с ним просто капля.

Кое-как выдохнув и стараясь размять онемевшую ладонь, я только кивал гному под его восхищённые дифирамбы.

— Говорят, вы там половину Сито разнесли?! Будут знать, как Батонских гномов трогать! — он тряс кулаками.

От меня не укрылось, как облегчённо выдохнул Тегрий — для него опасность всё-таки миновала.

А потом начался наш бартер. Ремонт, покупка, обмен. Но в основном обмен — я помнил, что нам ещё снабжать Блонди у дриад, заказывать новый гель-лак, и хотел оставить под это золото.

Молчарь, великодушно разводя руками, для «великих героев» показывал всё, что есть на складе. Правда, помнилось мне, раньше тут лежали ещё вещицы, цена у которых была в кристаллах.

Но предприимчивые гномы обладали высшим чувством такта — утащили самое дорогущее, и нам действительно казалось, что ради нас великодушные хозяева готовы на всё.

Бобру достался новый нагрудник, булаву пришлось подремонтировать. Так же появилась защита для ног и рук, и теперь наш танк действительно представлял из себя серьёзную боевую единицу.

А для Биби нашлась удобная лёгкая броня, не стесняющая движений и удобная для стрелка, пусть даже из рогатки. Молчарь, прижав палец к губам, надел Айбиби на шею какой-то амулет и сказал, что это тоже артефакт с частичкой самого Гимли.

— А что это?

— Тс-с-с, — шикнул гном, — Узнаешь, когда придёт время.

Амулет был таким же, как и та монетка, которую до этого давал Молчарь, чтобы позвать его в подземелье, но сделан из серебра и висел на красивом шнурке.

Так же и я обзавёлся новою бронью. Только теперь гном протянул мне плотную кожаную куртку с множеством металлических наклёпок. Я, привыкший к нагрудникам, со смесью подозрения и восхищения крутил её:

— А не слабовато?

— На вот ещё, — не слушая меня, гном достал с полки оружие.

Я округлил глаза, рассматривая большой серп. Он напоминал длинный кинжал, только сильно изогнутый в обратную сторону, и зазубренный. Правда, в отличие от обычных серпов, остриё у него было вздёрнуто и заточено так, что можно было нанести и прямой удар.

— Это что? — только и спросил я.

— Все мы слышали о тебе, — кивнул Молчарь, — Ты теперь и разбойник, и земледелец. Мы долго гадали, что тебе может подойти. Попробуешь?

Я лишь кивнул, прислушиваясь к странным ощущениям. Что-то действительно творилось в моей душе — впервые обе моих профессии будто спорили внутри, кому из них управлять оружием.

Земледелец во мне тотчас же захотел идти и снимать урожай, а разбойник рубить головы и протыкать спины. Я крутил в руках серп, пробуя на остроту зубчики внутри изгиба, и вскоре оба класса во мне сошлись во мнении — богатый урожай мобских голов в ближайшем Прорыве устраивал обоих.

Как говорится, полный душевный покой.

Лекарю тоже досталась хорошая и лёгкая кольчуга. С музыкальными инструментами у гномов было туго, и Толя лишь вздохнул.

— Так с дриадами бы и поговорил, — отмахнулся гном, — Это они целое лето скачут и пляшут, мы то работяги, у нас на это времени нет.

Оставшийся лут подарил нам около пятидесяти золотых прибыли, и наше общее состояние стало приближаться к двум сотням. Однозначно, выполнять квесты у гномов было выгодно.

Блонди улыбалась вовсю, представляя такую сумму. А судя по глазам Бобра, он уже подсчитал, сколько лишних уроков тёмной ботаники сможет взять.

Естественно, Тегрию мы не сказали, сколько у нас накопилось, хотя пришлось для поддержания легенды перед Молчарём дать ему немного монеток. Вроде гонорара куратору за посредничество.

Больше квестов у гномов не предвиделось, и озарение, как создать квест на пустом месте, мне в голову так и не пришло.

Тегрий с надутым видом вёл теперь нас к порталу, чтобы мы могли полететь к дриадам. Он время от времени бросал взгляд на монетки в ладонях, и в его глазах читалось нетерпение — ему наверняка хотелось поскорее прикупить бутылочку и забыть обо всех проблемах.

Об этом наглом Гончаре, и о его не менее наглой команде.

— Что я скажу Дворфичу, плееры? — бурчал он, — Вы ж меня по живому режете.

Едва мы вышли из пещеры гномов, как тут же нам попался Кент.

— Опа-опа, — он хотел что-то сказать, но смутился, увидев рядом куратора, — Э… привет, народ.

Судя по глазам Кента, у него было явно что-то неимоверно важное для нас. Но преподу об этом знать было не обязательно.

— Иннокентий, а почему это вы шастаете возле пещер гномов? — строго спросил куратор.

Но сегодня был не его день. Я сразу же выдал:

— Тегрий Палыч, а можно нас Кент отведёт в лес к дриадам?

— Но… нельзя!

— Окей, лэтс гоу, — кивнула Блонди, — Биби, вот ду ю синк, что мне взять в этот раз? Зелёную рощу под магией кентавров, или бархатную пустыню с эффектом зноя?

Она рассматривала свои ногти, намеренно растягивая слова. Биби рядом скромно пожала плечами:

— Ой, даже не знаю. В прошлый раз три часа выбирали, всё такое классное!

— Йес, итс вэри долго, — вздохнула Лана, — А его ещё делать же…

Тегрий только округлял глаза, слушая разговор девчонок, а потом вдруг сразу замотал головой:

— Конечно, конечно, — его рука так и сжимала монетки, — Пусть персик отведёт!

— Э, не, чуваки, вы чего?! — Кент удивился, — Меня ж Гномозека сожрёт.

Я растерялся:

— И что делать?

Тут персик раскрыл свой журнал и показал Тегрию:

— Квест давайте, господин преподаватель. Чтоб потом не было вопросов.

Куратор недовольно пробурчал, но коснулся журнала. На миг вспыхнуло слабое сияние, потом Кент с улыбкой захлопнул дневник.

— Чтоб я ещё раз связался с кровью Чекана, — проворчал Тегрий, и мигом умчался по лестнице, не желая больше ничего слушать.

— Чего это он? — удивился Кент.

Поведение куратора явно озадачило его.

— Потом расскажу, — я небрежно махнул, — Что ты хотел сказать?

— Короче, — персик округлил глаза, — У нас тут ботаника была.

— О, братан, ботанику люблю, — Бобр потёр ладони, — Особенно тёмную!

— Вот-вот, — Кент усмехнулся, а потом прошептал, — Про Чёрный Лотос, короче, я выяснил.

Я весь подобрался:

— Говори.

— Ты же обещал достать, да, Гера?

— Ну?

— Только я с тобой, чувак!

Я округлил глаза:

— В смысле?

— С тобой пойду, Гончар! Возьмёшь, а? Иначе ничего не скажу! — он сложил руки на груди.

О, какой шантажист. Мне особо не верилось, и казалось, что он блефует.

— Давай не будем спешить… Где цветок этот?

— Да он врёт, братан! — отмахнулся Бобр, — Эльфийка же гипноз накладывает, что он мог слышать?

— Вот именно, — кивнул я.

Ловкое движение пальцев, и перед моими глазами в пальцах Кента оказалась семечка подсолнуха.

— Знаешь, что это?

Всё же он смог меня удивить, и я только протянул:

— Семечка, которую под язык… У дриад взял?

Кент хмыкнул:

— Блин, Гончар, ты и про это знаешь? Ну ты даёшь, я только ко второму курсу просёк эту фишку с «тёмной ботаникой».

Я понял, что придётся взять его с собой.

— Блонди, с дриадами придётся сегодня повременить.

— Да, я уже андестенд…

— Ты уверен? — я, в очередной раз проверяя, как сидит на мне бронь, посмотрел на вечерние склоны горы Ямантау.

— На сто пятьдесят процентов, — Кент задумчиво смотрел на колонны, окружающие портал, — Отсюда можно попасть в аудиторию Таши.

— Братан, а почему нельзя просто дождаться тёмной ботаники? — спросил Бобр, помахивая булавой, и пробуя одновременно блокировать удары массивным щитом, — Ну, я считаю, она классная тёлка, поможет…

— Она преподаватель. И если есть приказ ректора, то должна будет сообщить, — проворчал Кент, обшаривая пальцами колонну, — Ну, где же? Фонза же сказала…

— Фонза?

— Ну да, Женя сказала, что из этого портала можно перелететь в подземелье гномов.

Я вздохнул. Мы, плееры, и так-то не умели ими пользоваться, не то, чтобы ещё и взламывать.

Взлом… Я задумчиво посмотрел на портал. Так-то, скилл у меня уже третьего уровня, то есть довольно сильный.

— Тсс, — Лекарь зашипел, — Кто-то идёт!

— Братан, может, это этот мычит?

Бобр показал на куль в кустах неподалёку. Бедный гоблин-маляр оказался здесь весьма некстати, и мы не смогли больше ничего придумать, как просто связать его. Правда, потом нас будут ждать проблемы, но это же потом…

Мы прыгнули за колонны, разглядывая дорожку в полумраке. На фоне сумеречного неба высилась громада Баттонскилла, и было плохо заметно, кто же там идёт.

— Ну вот, — цыкнул Кент, — Обломчик.

Вскоре и я услышал осторожные шаги.

— Ребята?!

Голос Фонзы я теперь бы узнал из тысячи.

— Опа-опа! — Кент выглянул, — Ты чего тут делаешь?

Когда Фонза вышла на свет, падающий от лучащегося лёгкой магией портала, у меня упало сердце. Она была в боевом нагруднике, с длинным тонким копьецом и круглым щитом. Куда собралась Женя, даже гадать не надо было.

— Нет, — я сразу вышел, покачал головой.

— Да!

— Нет!

Наше «нет-да» продолжалось ещё полминуты, пока остальные не зашикали — мы перешли на повышенные тона.

— А вы всё равно не улетите, — хмыкнула Фонза, деловито опёршись на копьё, — Я не всё сказала Кенту.

— Эй! — тот аж всплеснул руками, — Это ж подстава!

— Ну, куда ты с копьём? — продолжал я, — Это ж катакомбы, там длинное оружие неудобно будет.

Женя недоверчиво покосилась на копьё, жалобно сморщилась. Об это она не подумала. Но потом всё же вздёрнула подбородок:

— Короче, либо берёшь с собой, либо… разбирайтесь сами с порталом.

Я чуть не завыл:

— Блин, я Кента-то кое-как взял, при том, что не знаю даже, чего он умеет. Он же ремесля…

— Эй, чувак, — Кент обиженно хлопнул по мечу, пристёгнутому к поясу, — У меня есть сюрпризы.

— Гончар, у тебя в команде будет семеро, — победоносно улыбнулась Фонза, — Как и хотел твой отец.

— Но у вас же завтра посвящение… — растерянно протянул я.

Персики переглянулись. Судя по всему, они-то надеялись управиться быстро.

— Короче, братва, — Бобр подошёл к Кенту и вдруг вытянул у него меч.

— Эй!

Потом Боря грубо выдернул у Фонзы копьё.

— Чего творишь, плеер?

Молча наш танк упёр копьё древком и, рубанув мечом, укоротил его едва ли не на половину. Потом вернул оба оружия хозяевам, и повернулся ко мне:

— Герыч, так лучше?

Я вздохнул, глядя на остальных. Уж не знаю, почему мне так не хотелось брать Фонзу…

— Ладно, — едва ли не шёпотом произнёс я, — Давай, Фонза, открывай портал.

— Нет, Гончар, это придётся делать тебе, — Женя наконец оторвала взгляд от кастрированного копья и вытащила свиток из кошеля, — Тут есть секрет один, и нужен именно скилл «взлома».

Аудитория тёмной ботаники была пустой. Здесь царила тишина, многочисленные факелы сверху едва чадили, и от этого казалось, что темнота из окон-арок буквально просачивалась внутрь.

Мы присели между партами, на всякий случай прислушиваясь. Встретить тёмную эльфийку сейчас мне вдруг показалось очень страшным. Даже Бобр поёжился и сказал, что лучше сиськи смотреть в другой, менее жуткой атмосфере.

Я кивнул Лекарю, чтобы он следил за звуками вокруг, и зашептал. В основном инфа предназначалась Кенту и Фонзе:

— Так, народ, — я строго взглянул на них, — Мои приказы не обсуждаются…

Кент поморщился, но кивнул. Фонза улыбнулась:

— Окей.

Бобр с Блонди рядом запыхтели, пытаясь сдержать смех, и я нахмурился, пронзив их взглядом.

Потом я добавил, буркнув:

— Обдумывать приказы можно, но не больше секунды.

Итак, закончив с кратким инструктажем, мы осторожно перелезли через арки, не решившись побеспокоить двери. А то вдруг сигналка какая стоит?

От персиков исходило слабое сияние, и я в который раз с завистью подумал, что мы ещё на уроках не проходили этот «внутренний свет». Правда, его едва хватало, чтобы видеть хотя бы на шаг впереди, и пришлось достать мобильники.

Стараясь не шаркать, мы двинулись вперёд.

— Братва, а куда идём-то? — вдруг прошептал Бобр, которому нужно было идти впереди, но он не знал.

Танк усердно тащил тяжёлый щит, держа наготове булаву, но вечно быть готовым к неизвестности надоело даже ему.

Я кивнул на Кента:

— Он знает.

Тот в свою очередь покачал головой:

— Ну, я только теоретически…

Я даже остановился. Да твою-то за ногу!

Кент сразу указал на Фонзу:

— Вот она может знать! У неё же карта.

Та округлила глаза:

— Какая нафиг карта? Картинка из древнего трактата?

Она вытянула свиток из кошеля, открыла.

Да, действительно, это была просто картинка горы в разрезе. Круглое нутро внизу просто пронзалось длинной шахтой куда-то в недра земли, где находился сверкающий предмет.

Художник особо не парился, нарисовал как есть: замок-академия на горе, подземелья, и спуск вниз к звезде. Бобр бы лучше нарисовал.

Я недовольно глянул на Кента.

— Опа-опа! А чего сразу я? Вон, гномке своей покажи.

— Она не гномка, — буркнул я, но всё же повернулся к Биби.

Ведь в прошлый раз она нам помогла. Молчарь так и сказал — только Гимлева дочь сможет найти портал в таверну Белый Гном.

Айбиби взяла свиток, стала разглядывать его и так, и этак. Бобр, державший для неё фонарик, сказал:

— А сфоткать нельзя, чего мучаемся-то?

Фонза усмехнулась:

— Я уже освоила ту защиту, которая стоит на книгах в библиотеке Баттонскилла. Теперь и мои свитки просто так не сфоткаешь.

— А на фига такие сложности-то? — спросил Бобр.

Женя нахмурилась, хотела что-то сказать, но потом пожала плечами:

— Ну, наверное, секретность…

— Туда, — вдруг сказала Биби, указав пальцем куда-то в темноту.

Мы все посмотрели в ту сторону, и, конечно, не увидели ничего, кроме абсолютной черноты.

— Чуваки, я, конечно, не хочу спорить, — Кент почесал затылок, а потом ткнул в другую сторону, — А почему, собственно, не туда?

Тут же ткнул ещё наугад:

— Или туда?

— Кент, — твёрдо сказал я, — Потому что я так сказал. Туда.

Кент хотел ещё поспорить, но только шлёпнул себя по лбу. Для него было в новинку активно взаимодействовать с группой, он от своего Тотема привык только сбегать.

Биби вернула Фонзе свиток и пожала плечами. И шагнула поближе к Блонди, подальше от шумного персика.

— Я на вашем месте сохранял бы тишину, — проворчал Лекарь.

Его глаза были закрыты, а брови нахмурены.

— Гвоздарь, что ли? — обеспокоенно спросил я.

— А это кто? — чуть ли не хором спросили Фонза и Кент.

Я махнул рукой двигаться всем в ту сторону, куда указала Биби.

Шли мы долго, больше часа, и пришлось по дороге шёпотом рассказать историю про кузнеца, в которого вселился дух древнего ремесленника.

— …того самого, который выковал топор Гимли, — закончил я, — Не помню, как зовут.

— Эол Брок, — округлив глаза, прошептала Фонза, — Очуметь просто! Я бы поговорила с ним, он наверняка помнит такие вещи, которые…

— Сеструха, это ты без нас с ним говори, — бросил через спину Бобр.

— Ага, я бы ещё советовал оставить координаты, — усмехнулся Лекарь, — Где потом искать твоё тело.

Женя судорожно вздохнула, а Лекарь вдруг зашипел:

— Тихо вы. Кажется, я что-то слышу.

— Где?

Он поднял палец к потолку:

— Там.

Естественно, «там» — это просто кромешная тьма. Мы стояли некоторое время, прислушиваясь, а потом всё же двинулись дальше.

И сразу упёрлись в ногу. Огромную, каменную, с пальцами в наш рост, покрытую слоем пыли.

— Пришли, — Биби показала, куда светить.

Статуя оказалась выдолблена прямо в стене пещеры, а между её стоп в скале оказались огромные дубовые ворота. Если даже створки ворот исчезали сверху в темноте, то уж про размеры статуи мы могли только гадать.

Но, судя по массивным ногам в каких-то сандалиях, наверняка это была статуя гнома.

— Ядрён батон, наверняка какой-нибудь король, — Бобр похлопал по каменному пальцу.

На створках висели под рост гномов массивные железные кольца, но при попытках их потянуть ворота не поддавались. Даже все вместе, с нашим здоровяком Борей, мы только кряхтели, но так и не открыли двери.

Я подошёл на всякий случай, прислонился ухом. Замочек, ты там?

Он был… Сложный механизм. Я округлил глаза, понимая, моего уровня скилла не хватает.

Уже через несколько секунд я спустился на землю, тяжело дыша и покрывшись потом. Реально, сильный замок, он будто выкачивал энергию при попытке его открыть.

— Ты как, братан?

— Без ключа не открыть, — ответил я, потом спросил у Биби, — А точно там?

Та кивнула.

— Короче, братан, — Бобр хлопнул по плечу Кента, — Доставай какую-нибудь офигенную хрень, чтоб двери разнесло.

— При всём уважении, я бы не советовал шуметь, — напомнил Лекарь.

Все присели рядом со мной, чтобы обмозговать ситуацию. Нужен был ключ.

Если все гномы ходили туда изредка, значит, ключ где-то у них. Понятно дело, что сейчас сунуться в пещеры к гномам не самая лучшая идея, а уж тем более обокрасть их.

— Биби, а есть ещё какой выход? Ничего не чувствуешь?

Биби вытянула амулет, который ей дал Молчарь. Долго тёрла кругляшок, а потом задумчиво посмотрела наверх. Мы тоже все машинально подняли головы.

— Наверное, если залезть, — с сомнением сказала Манюрова, — Но я же не знаю точно, это какие-то новые ощущения.

— А если ёжика рвануть, братва?

— Я же сказал, шуметь… — начал было Лекарь, но вдруг замолчал.

— Что-о-о-о? — протянули мы одновременно.

— Мне показалось, или… — тут Толя опять что-то услышал, и обречённо сморщился, — Кажется, песенка про кольцо.

У меня мурашки побежали по спине, едва я вспомнил про Гвоздаря. Нафиг, ещё этого нам не хватало.

— Так, быстрее, надо посветить наверх, — я, пошатываясь, встал, отошёл, пытаясь фонариком телефона высветить хоть что-то.

Да какое-там… Две ноги огромной статуи уходили вверх, где в темноте лишь угадывались полоски боевой латной юбки. Но и всё, больше ничего.

— Дай-ка, — Кент подошёл, вытянул из кармана бутылёк, — Помнишь, ты говорил, что зелье невидимости немного не так сработало?

Я кивнул:

— Ну да, я светился как прожектор.

— Я теперь кое-что обдумал… — Кент откупорил пробку, я почувствовал знакомый противный запах.

Персик достал из кошеля вихляющегося червячка, и девчонки с отвращением съёжились. Страшно представить, что творится в инвентаре у Кента.

Червячок нырнул в склянку с зельем, и персик ловко его закупорил. Потом перевернул, взяв за горлышко, и пару раз взбултыхал.

— Советую зажмуриться.

Вспыхнуло действительно ярко. Да так, что даже через зажмуренные веки было больно.

Но вот, первые болевые ощущения прошли, и мы, прикрываясь ладонями, смогли разглядеть своды пещеры и статую. Зелье «всевидимости» горело в руках Кента ярчайшей звездой. Бедный червячок.

— Опа-опа, я же вам гово… гово… рил, — Кент заикнулся.

— Ядрён бато-о-он, — Бобр неуверенно стал подтягивать щит.

— Это Гимли… — как будто бы невзначай вставила Фонза.

Да, статуя, вросшая спиной в скалу, действительно изображала древнего короля, которого я ещё по учебникам запомнил. Его топор возвышался где-то над нами — Гимли будто рубил врагов, подходящим к воротам.

А вот на потолке пещеры, на огромной высоте среди свисающих обломков колонн, копошились какие-то твари. Они ворочались, разбуженные внезапным сиянием, начинали уже издавать возмущённые крики.

Раскрылись пасти, полные страшенных зубов, на нас воззрились сотни глаз. Кажется, это были ближайшие родственницы болотных кикимор, только где-то в своей истории они связались с летучими мышами.

— Гончар, а вот сейчас я очень хочу услышать приказ, — неуверенно шагнув назад, прошептал Кент.

— БЕЖИ-И-И-ИМ!

Это единственный приказ, который пришёл мне на ум. И мы так и понеслись, освещаемые ярчайшей в мире лампочкой.

Я обернулся — твари уже разворачивали крылья, разевали пасти.

Вот одна сорвалась вниз, неуверенно кувыркнулась, расправилась и стала парить под потолком. Было заметно, что существа давно не летали, и им требовалось время, чтоб набраться сил.

Отражаясь сотнями огоньков, цепкие взгляды так и следили за нами. И это было нетрудно, учитывая то, что зелье Кента было видно лучше, чем береговой маяк.

— Выруби его, балда! — заорал Бобр, — Нас же видно за километр!

Он бежал позади, подняв над головой щит, на случай атаки сверху.

Реакция Кента повеселила бы меня, если б ситуация была другой:

— Как?!

— В смысле, как? — удивлённо выкрикнул я.

— Да я это… — растерянно пыхтел рядом персик, жмурясь на лампочку в руке, — не подумал над этим.

— Во, ты настоящий алхим, — Бобр только засмеялся.

А потом танк догнал Кента, вырвал у него из руки зелье и, размахнувшись, закинул его далеко назад.

— Пусть любуют…

Бобр не договорил.

Шарахнуло так, что мы, оглохнув, все скопом упали, а сверху стали сыпаться обломки. На нас чудом ничего не грохнулось, хотя Бобру по щиту прилетел здоровенный камешек. Звук был, как при ударе по гонгу.

— Ядрён батон! — Боря только смотрел на огненный грибок, поднимающийся вверх.

За пламенем уже не было видно статую и стаю перепуганных тварей, а потом раскалённая стена огня двинулась и на нас.

Фонза мигом развернулась, выудила из кошеля маленький свиток, и схлопнула его между ладонями. Тут же от неё в сторону огня отделилась волна ветра, а саму девушку отбросило, будто она выстрелила из дробовика.

Приземлившись ко мне на колени, Женя ошарашенно оглянулась:

— Ой, спасибо.

— Да не за что.

— Я что-то не ожидала. В книге ничего не было про то, что мага сносит отдачей.

Команда встала, отряхиваясь. Волну огня отнесло ветром, и она, бушуя на расстоянии от нас, стала потихоньку угасать. Одновременно в пещере стало темнеть, да ещё крики тварей намекали на то, что они всё ещё целы, и очень разозлились.

— Как бы треснуть-нуть-нуть… — прилетело эхо по пещере, — нам кольцо-цо-цо!

— Твою ж за ногу, — выругался я, — Гоу-гоу-гоу!

И снова бежать.

Эти несколько минут бега в полной темноте запомнятся мне на всю жизнь. Даже не представляю, какое огромное это подземелье. И на чём держится потолок, если ты бежишь и бежишь, но не встречаешь ни единого препятствия, ни единой опоры.

Гномы действительно создали что-то невероятно грандиозное. И кажется, тёмная эльфийка Таша была права — отсюда они свалили просто из практичных соображений. Попробуй подмети пол в помещении размером с несколько стадионов, да обойди все факелы, проверить как горят.

— Страшно, братва! — пыхтел Бобр, — Ага?

Судя по его голосу, ему было больше весело, чем страшно.

Темнота, только дыхание товарищей рядом, да куцее пятно света от мобильника впереди. Ну и, конечно, истошные крики хищников за спиной, которые явно вознамерились нас съесть.

— Вспомнила! — вдруг простонала Фонза, — Это гаргульи!

— Чего?

— Ну да, это явно они. Кстати, тоже павшие дриады! Говорят, это мобы со второго или третьего уровня Батонского Прорыва.

Я непроизвольно оглянулся. Эти летающие крокодилы тоже павшие дриады? Так вот они почему так на кикимор похожи.

— А чего они тут делают? — спросил Бобр.

— Ну, может, вылетела парочка… Вот и размножились.

— Что-то у них прям талант размножаться, ядрён батон, — он заржал и весело бросил за спину, — Эй, кролики!

Мне кажется, или крики тварей стали злобнее? Неужели поняли издёвку?

Хотя слова Бобра заставили меня на миг задуматься. Слишком уж много тайн связано с подземельем, и слишком много мелочей намекали на то, что здесь что-то не так.

Но попробуй думать, когда вся кровь в ногах, и надо бежать.

Я обернулся и, конечно, ничего не увидел в кромешной темноте. Зато слышно их было прекрасно…

— Георгий, — пропыхтел Лекарь, — Может, разгонимся?

— Придержи песню, — покачал я головой, — Пригодится.

Толя, к счастью, спорить не стал.

Вечно бежать надоест любому герою, и вскоре я понял, что надо бы действовать. Голова стала складывать возможные паззлы: за нами гонятся гаргульи и кузнец. Навряд ли они друзья, и нам надо бы этим воспользоваться.

Гаргулий много, и в любом случае в открытом пространстве нам с ними не справиться. Нужен узкий проход, где Боря отыграл бы роль танка на сто процентов.

Как найти такое место в подземелье гномов?

— Биби!

Манюрова обернулась, в темноте её глаза, казалось, светились ярче мобильника. Будто я сейчас пошлю её умереть на амбразуру.

— Нужна пещера, Биби. Веди туда, где мы сможем принять бой.

— Во, Герыч, это тема! А то я уже взмок весь.

— А я бы лучше бежал и бежал, — проворчал Лекарь.

— Пещера? — Биби задумалась, стала крутить головой.

Снова вытянула шнурок с амулетом, стала тереть. Судя по всему, подарок Молчаря пробуждал в ней какие-то чувства, помогающие ориентироваться в пещере.

— Туда, — Биби ткнула пальцем и сама же, не ожидая от меня команды, побежала в ту сторону.

Никого не надо было заставлять, все понеслись вслед за рыжей, но буквально через десять секунд мы уткнулись в стену.

— Но здесь же должна быть… — растерянно сказала Манюрова, и с обидой посмотрела на амулет.

Я сразу же подбежал к каменной преграде, прижался щекой. Вдруг секретка?

Да! Чувствую!

Блин, какой-то механизм замка есть, но у меня скилл ещё не откатился, не набрал энергии.

— Там проход! — крикнул я, обернувшись.

— А ну-ка, братва, — Бобр отступил, перехватил поудобнее щит и булаву, — Ща я…

— Ложи-и-и-ись! — заорал Лекарь.

В этот раз барда послушали все. И, едва мы шлёпнулись на пол, как над нами со свистом мелькнул снаряд. Стена взорвалась от удара, посыпались обломки, где-то рядом со мной со звоном упал тяжёлый металлический предмет.

— Ох, мне бы треснуть бы кольцо! — прилетело из темноты.

— Пипец! — выругался я, поднимаясь.

Рядом со мной лежал огромный молот, который начал тихонько шаркать по камням, чтобы вернуться к хозяину. Я едва успел увернуться, как оружие взвилось и унеслось в темноту. Послышался гулкий шлепок металла о ладонь.

— Я те щас тресну яйцо! Так тресну! — Бобр взвился с пола, встал в боевую стойку и шарахнул булавой по своему щиту, — Давай сюда своё лицо!!!

Нападение Гвоздаря оказалось весьма кстати. Когда я схватил выпавший мобильник и осветил место, куда попал снаряд, у меня челюсть отвалилась — молот пробил в камне нехилую такую дыру.

Вот только оттуда выглядывал самый настоящий орк с рогатом шлеме, и на его лице читалось удивление не меньше моего.

— Абыр, абыр? Что за батыр? — выдал орк.

Тут же сверху в темноте раздались хищные крики, будто орлы пикировали вниз, завидев добычу. Гаргульи!

— Опа-опа, — Кент сидел рядом, уставившись на открывшееся отверстие с орком, — Гончар, чего делать-то?!

У меня кончились слова для ругательств, чтоб описать ситуацию. Поэтому я просто вскочил, выхватив серп-кинжал, и заорал:

— Толя, песню!

Лекарь уставился на меня, замерев в ступоре, а я, кинувшись к орку, продолжал кричать:

— В атаку! Отступаем в дыру!

Вот только зеленокожий стал тыкать топором, пытаясь отогнать меня.

— Абыр! Никаких дыр!

— Воин, а не видел ты кольцо? — донёсся удивлённый голос кузнеца.

— Ядрён батон, ща будет тебе… — Бобр смело пошёл вперёд, — И кольцо, и лицо!

В темноте за силуэтом Бори уже маячила тень кузнеца, и Фонза, встав рядом со мной, только удивлённо прошептала:

— Эол Брок…

А потом сверху упали гаргульи. И кажется, им был всё равно, на кого нападать.

— Лека-а-арь, песню-у-у-у! — заорал я, орудуя кинжалом.

Новое оружие действительно было хорошим. Я схватил Фонзу, замешкавшуюся со своим копьём, отбросил её к дыре. Туда же прыгнула Блонди, обернувшаяся кошкой, и исчезла в отверстии, удачно вцепившись в горло орку.

Биби, мастерски стреляя из рогатки, уже вызвала ёжика, и тот затарахтел, как зенитка, работая по воздуху. Пуф-пуф-пуф…

Вниз посыпались тела подбитых им гаргулий.

— А-а-а-а-а, — вдруг заорал Кент, выхватывая из кошеля бутылку, — Ну всё, чуваки, держитесь!

И опрокинул в себя зелье.

Я не успел дёрнуться за ним, как сверху ринулись две гаргульи, перехватили персика поперёк тела, и унеслись в темноту.

— Да твою-у-у же за ногу!!! — заорал я, со свистом рассекая воздух, — Лека-а-арь!

— Да сейчас, — тот чуть не плакал, — Мне б вдохновение!

— А ну тресну я кольцо!!! — голос сумасшедшего гнома грохнул в темноте.

Тут же мимо нас, как снаряд, просвистело тело Бобра и исчезло в отверстии. Пролетел он тихо, без единого звука, только загрохотало железо доспехов при падении. Мы сразу переглянулись с Толей — пипец, наш танк опять отключился.

И Лекарь запел:

— Я-я-я хочу, чтобы вокруг оставался честный звук тишины-ы-ы! — он схватился за живот, раздувая мощный голос, — Гаргулий можно поня-а-а-ать! Им крайне важно поспа-а-а-ать!

На миг будто всё поле боя затихло, гаргульи замолкли, и даже ёжик замер, не выбрасывая больше игл.

— С отмороженною группою в пещеру без нормальных гуслей… Укокошили нам танка, как обычно, чтоб тащить веселей, — Толя закрыл глаза, вдохнул, — И я спою ва-а-ам, павшим дриа-адам, дружбу нам на-адо… В этот же вече-е-ер!!!

Что тут началось. На меня что-то капнуло, и я не сразу даже понял, что это кровь.

Кузнец Гвоздарь был уже близко, когда сверху на него ринулись «обращённые» Лекарем гаргульи. Его песня всё-таки проняла половину летучего войска, и вокруг грянула резня.

Кузнец истошно замотал молотом, пытаясь отогнать зубастых тварей, но они лепились на него всюду:

— А ну, тресну я сейчас кольцо! А ну, убрали, щебень-гребень… расколоть бы мне кольцо!

Мы с Биби и Толей стали отступать к дыре под прикрытием отстреливающегося ежа. Правда, из дыры, куда уже нырнули Блонди, Фонза и бездыханный Бобр, тоже послышались звуки битвы.

Едва мы перевалились через обломанные края, как я понял — здесь ситуация не лучше.

Короткий взгляд на помещение…

Большой зал, освещённый яркими факелами. В центре конструкция, напоминающая обычный портал с колоннами вокруг, только вся облеплена строительными лесами.

Вокруг портала десятки гоблинов, закованных в кандалы, с инструментами в руках. Они гремели цепями, поддерживая битву.

Вот только поддерживать было уже некого. Семеро орков уже забили нашу Блонди — львица как раз свалилась в лужу крови. Фонза прижалась к стене сбоку от нас, выставив в страхе копьецо.

Орки как раз стояли над телом Бори, думая, добивать его или нет, когда внутрь ввалились мы. Я едва не наступил на орка с перегрызенным горлом. Кажется, это тот бедняга, который выглядывал наружу.

— Абыр, — один из орков отклячил губу, демонстрируя клыки, — Что за батыр?

— Я — Гончар, сын Чекана, — сразу же выдал я, — Уйдёте сейчас, и останетесь живы.

Орки на миг перепугались, отступили на шаг.

— Чего, абыр? — они переглянулись, — Чекан-батыр?

— Гончар-батыр! — заорал я.

Но секунда замешательства прошла, вот орки уже ощерились, подняли топоры и мечи:

— Тегрий-батыр говорил, что Гончар-батыр только новичок.

— Я вас предупреждал, — процедил я сквозь зубы.

Меня злили две вещи. Что они нас не боятся, и что я не знаю, что делать. Орков много, и они вооружены…

— Ложи-и-ись! — снова заорал Лекарь.

— Опять?! — только и вырвалось у меня, когда я кинул себя на землю.

Блин, неужели этот Гвоздарь такой бессмертный?

Я ошибся. Не Гвоздарь…

— ОПА-ОПА!!! — незнакомый рёв влетел снаружи, из подземелья.

Раздолбав остатки маскирующей стены, внутрь прорвался монстр размером с болотного огра. Напоминающий лысую гориллу, весь состоящий из жил и налитых мускулов, с какой-то набедренной повязкой из джинсовки, он задубасил кулаками по груди, сотрясая воздух в помещении.

— Абыр?! — только и переглянулись орки, почуяв близкую смерть.

А потом монстр кинулся на них, начав крушить зеленокожих ударами кулаков. Он прыгал, вбивал орков в землю, как гвозди, добавляя сверху барабанную дробь.

Хватал их за ноги и запускал куда-то через весь зал. Да и просто откусывал головы, сплёвывая невкусный шлем.

Когда, присмотревшись, мне удалось мельком разглядеть лицо гориллы, у меня вырвался только сиплый вздох удивления — твою же за ногу, это Кент!

— ОПА! — и голова орка вминается через грудную клетку куда-то в область таза, — ОПА! — и другого беднягу кулак размером с микроволновку плющит об стену, заставляет выплюнуть собственные кишки.

Мы все сгрудились у стены, глядя на обезумевшего Кента. Кажется, алхим всё-таки доработал своё зелье здоровья. Вот чего кровь-то животворящая, игрока десятого уровня, делает!

— Эх бы мне бы… кольцо! — голос кузнеца едва было слышно сквозь рёв Кента.

Через дыру влетел молот, но монстр резко развернулся, и оружие беспомощно влепилось в подставленную ладонь. Кент пару раз проскрёб зубами по металлу, а потом со злостью запустил молот обратно.

Силуэт кузнеца едва показался в дыре, как его снесло своим же оружием.

— Кольцо-о-о-о! — голос Гвоздаря потух вдалеке.

— Офигеть, вот это Кешка, — прошептала Фонза, — А Тотем ещё ворчал, что от него никакого толку…

— Тут, как говорит деревня, против него только мармелады помогут, — тихо добавил Лекарь.

В этот момент красноглазая горилла, разобравшись с орками, в полной тишине захрипела, завертела головой, и уставилась на гоблинов, попрятавшихся за строящимся порталом.

— Ой, на!

— Нам хана!

— Спасите, на! — они затрясли цепями, беспомощно глядя на нас.

Кенто-Халк понёсся к порталу, рыча, как тысяча тигров.

— Нет, Кент! — мы побежали следом, — Стой!

Но, к счастью, Кент в алхимии оставался Кентом. Что-то там в рецептуре явно было не так, потому что горилла, вдруг оступившись, просто грохнулась. Она вздулась внутри, мышцы под кожей заворочались, а потом тело Кента перекрутило, и он с хрустом свернулся в своё обычное тело.

Ситуация была необычной, но теперь нам хотя бы не угрожала смерть. Я сразу же раздал команды: Фонза бросилась поднимать Кента, Биби побежала к Лане, а мы с Лекарем пригнулись над Бобром.

Ему крепко досталось, в новом нагруднике опять зияла внушительная вмятина, но, к счастью, обошлось без свитка воскрешения…

Я едва воткнул зелье здоровья ему в губы, как:

— Ядрён батон, — Боря резко спохватился, сел, схватился за лежащую рядом булаву, — Где этот?!

Мы с Лекарем отпрыгнули, больно приземлившись на пятые точки:

— Тихо, тихо, Борис, — протянул Толя, улыбаясь.

— Всё норм, опасности почти нет, — буркнул я, поднимаясь.

Меня интересовали гоблины и та конструкция, которая здесь строилась. Я совсем не ожидал, что мы вот так вот наткнёмся на ту самую штуку, о которой проговорился тогда Тегрий.

— Ни фига! — Бобр крутил головой, пока Лекарь помогал ему встать, — Чего здесь случилось?

Борю было можно понять — месиво внутри помещения было впечатляющим, и сила, разорвавшая бедных орков, потрясала воображение.

— Деревня, так ты ничего не помнишь? — с деланным удивлением заворчал Толя, — Ну ты даёшь, сам же и устроил тут настоящее побоище…

— Кто?! Я?

Я уже не слушал своих тиммейтов, решив оставить приколы Толи на его совести.

На всякий случай я глянул на Блонди. Она поднималась, опираясь на Биби, и придерживая края порванной блузки.

Пройдя мимо Фонзы, которая воскресила Кента с помощью свитка, я приблизился к порталу.

— Гоблины, — строго сказал я.

— О, плеер, на!

— Открой цепи, на!

— Помоги, на!

— Мы устали до хрена!

Я покачал головой, поднял руку:

— Сначала разберёмся. Будете трещать, и мы уйдём.

Приходилось говорить жёстко, но гоблины поняли, что я не шучу. Конечно, я собирался им помочь, но потом всё обернётся против нас, и мы так и не узнаем, что здесь происходило.

Подошли остальные ребята.

Кент выглядел очень жалко — от его броника и джинсового костюма осталось только тряпьё, висящее на поясе. Но персик уже вытягивал из кошеля запасную одёжку. Всё-таки, не последний алхим в Батоне… Сегодня я лишний раз убедился в этом.

Блонди тоже изрядно пострадала, но она уже поменяла пострадавшую блузку, от чего взгляд у Бобра был недовольный. По мнению здоровяка, Лана в порванной одежде выглядела гораздо лучше.

Я на миг задумался, как же так получается, что в форме кошки у друида рвётся одежда?

Но отбросил эти мысли — надо было узнать историю гоблинов.

В общем, среди бессвязного «нам хана» и «ништяк, на», нарисовалась вполне ясная картина. Теперь стало понятно, куда исчезали гоблины в Баттонскилле — это не мужеловка в оранжерее их жрала, а тайные похитители ловили бедняг для работы здесь, на портале.

И Тегрий Палыч, как оказалось, приложил к этому руку. Он помог проникнуть сюда оркам, он же снабжал инструментами и материалами. Куратор приходил сюда раз в недельку, чтобы принести еды и проверить, всё ли нормально.

Чаще всего ему приходилось ругать орков, потому что те заладили бродить по подземелью, и пара охранников уже встретилась с Гвоздарём. Для невезучих орков это была последняя встреча.

Иногда кузнец специально приходил сюда, начинал выбивать маскирующую стену, и тогда Тегрию приходилось в срочном порядке прибегать, успокаивать Гвоздаря.

Как куратор это делал, я не знал. Непроизвольно я обернулся — кстати, куда делся Гвоздарь? Кажется, когда Кент приложил его молотом, кузнец вдруг решил отсюда смыться…

— Так я не понял, — подал голос Лекарь, — Тегрий вроде как должен бы помогать Дворфичу?

— На меня не смотри, братан, я вообще не шарю.

— А для чего этот портал-то? — наконец, спросил я.

— Как для чего, на?! — гоблины даже переглянулись, — Чтоб к «гномьей звезде», на, прямо туда, на!

И гоблины тыкнули пальцами вниз, в пол.

— К осколку, на, — закивал один из них.

Мы с Фонзой уставились друг на друга:

— К осколку?!

У меня голова уже распухла от накатившей неразберихи, и я только и мог, что открывать-закрывать рот.

— Надо бы сломать, — Бобр деловито посмотрел на конструкцию, — Чтоб эти утырки, Оркос и Вайт, не воспользовались…

Гоблины переглянулись, потом захохотали:

— Поздняк, на, они уже там, на!

— Уж полчаса как, на!

— Ага, без Тегрия улетели, на!

Я опешил:

— Как там? Портал работает, что ли?

— Сегодня закончили, на! Работы до хрена, но мы молодцы, на!

— Ядрён батон, — Бобр ущерился счастливой улыбкой, — Это и мы так могём туда, на?

Взломать кандалы оказалось довольно просто, я даже смог охватить все замки сразу. Гоблины, округлив глаза, смотрели на свои запястья. Кажется, мой взлом был на уровне вполне крутого игрока.

Потом я без тени сомнения прыгнул на портал. Встал, повернулся…

Вся группа уставилась на меня, в глазах ребят проскользнуло сомнение.

— Я никого не заставляю, — сказал я, — Но не могу отступить.

Бобр ощерился, поднялся следом:

— Насколько я понял, Герыч, тебя и не спрашивают. Мир в опасности, — он выпятил помятый нагрудник, как супермен.

— Я всё же полагаю, надо бы предупредить Дворфича, — сказал Лекарь, но сам тоже присоединился.

— Так и предупредил бы, Толян.

— Думаю, они лучше с этим справятся, — ответил бард, провожая взглядом улепётывающих гоблинов.

Я вопросительно глянул на остальных. Неужели останутся?

— Ай нид посмотреть на гномьих женщин, — сказала Блонди, пристёгивая к поясу бутылёк с опытом и делая шаг на портал.

Она успела за всё то время, что я болтал тут с пленниками, собрать опыт с ближайших трупов и всё золото, до которого дотянулась. Правило любой игры: чтобы мир не рухнул, надо усиленно качаться.

Биби прыгнула на портал вслед за поднявшейся Ланой, и спросила:

— А почему хочешь? Их же никто никогда не видел.

— Ай синк, они знают особые секреты депиляции, — задумчиво сказала Блонди, — Уж гномихи в этом андестенд!

Фонза и Кент на миг застыли, переглядываясь. Вот он, реальный шаг вперёд, в неизвестность. Тем более, там внизу нас могут встретить двое игроков высоких уровней. Двое очень плохих и злых игроков.

— Опа-опа, — Кент потёр ладони, — Ну, теперь реальный квест.

И встал рядом.

— Рад, что ты с нами, — улыбнулся я.

— Гончар, я просто задумался, — отмахнулся Кент, — Я ведь то зелье невидимости с червяком столько раз ронял… И даже не думал, что мог разнести половину академии.

— Ядрён батон, — Бобр отшагнул от алхима, — Братан, я думал, ты опасный.

— Деревня, так он и вправду опасный, — кивнул Толя.

— Так я ж не думал, что он настолько опасный! — Боря засмеялся и шлёпнул Кента по плечу так, что тот чуть не сверзился с портала, — Мармеладов на тебя не хватает!

— Эй, чувак, у меня зелий полный кошель, — возмутился персик.

И мы все как-то непроизвольно постарались занять позицию так, чтоб была дистанция с не последним человеком в Батоне. Я теперь с опаской посматривал на его кошель.

Пипец, а у меня самого два бутылька от Кента в инвентаре! Да уж, жизнь игрока — опасная штука.

— Фонза, передашь ректору, что тут было? — сказал я, видя, что Женя не решается подняться.

— Гера, я не поняла, — её бровь приподнялась, — Ты думаешь, я не лечу?

— Ну-у-у, вроде стоишь, — неуверенно протянул я.

— Так и вы стоите, — она пожала плечами, — И гоблины убежали. Ты как улетать-то собрался?

На это мне ответить было нечего. Я беспомощным взглядом окинул портал. Такая мелочь, а при этом никуда…

— Да, чувак, — Кент почесал затылок, — Этот портал какой-то старинный.

— Эх, плееры вы безграмотные, — Фонза с деловым видом поднялась, достав из кошеля чистый свиток, — Тут ведь гномьи руны на камнях, это диалект четвёртого тысячелетия до нашей эры.

Мы удивлённо смотрели, как Женя обошла все колонны с рисунками, что-то карандашиком выписывая на листок. Потом застыла с растерянным видом:

— Блин, а у вас нет вещицы тех времён?

Мы все разом повернулись к Биби.

— Сеструха, гномами она у нас заведует, — сказал Бобр.

Биби чуть не спряталась за Блонди, хотя потом неуверенно протянула свою рогатку.

— Вот, тут частичка из топора Гимли.

Фонза положила заполненный рунами свиток посреди портала, приложила рогатку. Свиток чуть подёрнулся светом, но потух.

Женя покачала головой:

— Нет, слабый отклик.

— Вот козлы, — буркнул Боря, — Везде подделки!

— А это? — Женя вдруг показала пальцем на шею Биби.

— Да это Молчарь дал… — та неуверенно коснулась амулета.

Теперь магия сработала. Едва серебряный кругляшок с гномьей бородатой рожицей прижали к листку, как нас всех окутало голубым сиянием.

Фонза даже с восхищением прошептала:

— А это, кажется, артефакт ну вообще мощный. Не представляю даже, сколько стоит…

Под сводами пещеры грохнул крик:

— ПЛЕЕРЫ!!!

Мы все обернулись. Через пробоину в стене к нам забежал Тегрий. На него было жалко смотреть — он явно вырвался с весёлой попойки. Пошатывался, стараясь не упасть, но споткнулся о первый же труп орка.

Он поднял голову, пьяным безумным взглядом оглядел побоище, потом уставился на нас.

— Стойте! Ик! Надо ре… Ре… Ре… — он тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки, — Ректора!!!

— Поздно, Оркос и Вайт уже там, — крикнул я.

— Они же вас…

Что они нас, мы не услышали, потому что исчезли во вспышке света.

Чем отличается одна тёмная пещера от другой?

Да ничем…

Вот и здесь мы, появившись на портале, сначала будто не заметили изменений.

Наше появление на миг осветило изгрызанные тысячи лет назад стены пещеры, потом портал начал затухать. Всё вокруг было из какого-то чёрного камня, с красноватыми прожилками, напоминающего мрамор.

Всё же, не смотря на корявость, в этом помещении явно поработали шахтёрские руки. Форма зала была близка к квадратной, и в дальнем конце темнел единственный выход.

Постамент, на котором мы появились, был из такого же чёрно-красного материала. Правда, хорошо обработанного — гладкие колонны и идеально ровный пол под нами. Здесь гномы постарались на славу.

Биби съёжилась:

— Это… странный материал.

— Красный обсидиан, кажется, — Кент присел, стал гладить камень, — Вот бы отколоть кусочек, он в зелья идёт.

— Хотел бы я глянуть, чё у тебя в зелья не идёт, — Бобр сразу же достал булаву, поднял щит, — А плохой камень, что ли?

— Нет, он какой-то… другой, — пожала плечами Манюрова.

— Это тёмная магия, — сказала Фонза, — Я кое-что в книжках читала про культуру гномов, и вроде как «древняя звезда», которая упала тут давным-давно, принесла с собой кусок другого мира.

— Так он и вправду кусок другого мира, — сказал я, осторожно спускаясь на пол пещеры, — Осколок кольца.

Каким образом история так запуталась, что осколок оказался «звездой», я не мог понять.

— Знаешь, Гера, — Женя шла следом, неуверенно выставив копьё, — Мне кажется, кольцо было ключом.

— А? — я остановился, и остриё копья Фонзы больно ткнулось мне в пятую точку, — Ой!

— Ну, знаешь, эти артефакты, которые взламывают магию, когда оказываются там, где надо?

— Я слышал, ректор говорил об этом, — кивнул я, — Ну, магические ключи, которые делают ремесленники.

Я решил не упоминать, что пара таких ключей была и у меня. Один взломал статую определения, а другой, кажется, выпустил из Батонского Прорыва страшного монстра.

А мне всего-то и нужно было, чтобы оказаться в нужном месте, и тогда ключик срабатывал.

— Да. Сильные магические ключи делают сильные игроки.

— Точно, братва, — Бобр всё нервно оглядывал из-за щита пустую пещеру, — Как эти, «сапоги дьявола» у Гномозеки в кабинете.

— Я тоже видела их. Такие артефакты оставили игроки десятого уровня.

— Во-во, — я кивнул, — И ректор так говорил. Думаешь, кольцо властелина тоже такое?

— Ну да. Оказалось в нужном месте. Вот только…

— Что?

— Я не уверена, что это игрок десятого уровня. Это гораздо выше…

На Фонзе скрестились наши взгляды. У меня на миг перехватило дыхание. Что значит, выше?

Могут ли быть игроки выше десятого уровня? Если даже боги Олимпа… А впрочем, много ли я знаю о десятках?

— Опа-опа, это чего за ерунда? — наконец, спросил Кент.

— Ну, сами представьте — артефакт, который расколол все расы. Это ж какая мощь, чтоб на весь наш мир повлиять?! Появились павшие, а потом ещё и Прорывы закрепились навечно.

— Я всё же не согласен, — протянул Лекарь, — Мы же ещё не знаем, что эти Прорывы вечные. Вдруг завтра закроются?

Я только усмехнулся наивности барда. А вот мысль Фонзы ещё больше меня заставила задуматься.

Ладно, оставим десятый уровень на потом. А вот предназначение кольца было интересным…

— Получается, это такой разборный ключ, — сказал я, — Он же и потом сработал, после разрушения. Куски растащили по Прорывам, а там они сделали своё дело.

— Я даже не знаю, что и думать, — вздохнула Фонза, — А уж как это связать с гимнами…

— Найдём Чекана, найдём ответ, — сказал я.

— Чувак, — Кент округлил глаза, ковыряя ножичком одну из колонн, — Ты реально веришь, что увидишь Адского Гусляра?

— Не верю, — улыбнулся я, — Я знаю.

Ну, времени разговаривать у нас не было, и мы, проведя небольшой осмотр своей аммуниции, двинулись к темнеющему вдали выходу.

Кент вытащил из кошеля пару небольших бутыльков, да так и шёл с ними.

— Только не говори, — буркнул Бобр, — Что это оружие.

— Ещё какое, — улыбнулся персик.

Мы долго брели по узкому проходу, где иногда приходилось идти друг за другом гуськом. Оказавшись в полной темноте, мы заметили, что красные прожилки в камнях вокруг чуть светятся. От этого казалось, будто нас окружают вены какого-то невероятно гигантского существа.

Это было жутко, но ещё страшнее стало, когда впервые в абсолютное тишине Толя услышал какие-то звуки. Для нашего слуха это был ещё недосягаемый уровень.

— Мне это не нравится, — Лекарь зажмурился, прислушиваясь, — Там кому-то нужна помощь.

— Кому, Толян? — удивился Бобр, — Оркос побил Вайта, что ли?

— Крики… — Толя вдруг распахнул глаза, — Женские!

Мы сразу подобрались, побежали вперёд. Девчонки позади недовольно заворчали.

— Можно подумать, если крик женский, то там прям эльфийки вас ждут, — сказала Блонди.

— А может, это эти, гномьи бабы? — вдруг выдал Бобр.

— Ага, их злодеи гоняют, — усмехнулся я.

— Тогда надо спешить, — Боря прибавил шагу, усиленно работая ногами.

Через пару поворотов мы неожиданно вылетели в огромную пещеру. Словно огромный червь под углом прорыл тоннель, и он уходил сразу в обе стороны — и вверх, и вниз.

При этом снизу маячило какое-то марево, слабый отсвет которого позволял ориентироваться здесь.

— А это не тот спуск, который от тех ворот? — задумчиво протянул Лекарь, — Ну, под статуей.

— Тогда мы неплохо срезали, — усмехнулся Бобр, показывая наверх, где туннель уходил невероятно далеко.

Слабый визг донёсся и до моего уха. Откуда-то снизу. Теперь не только Лекарь, но и остальные слышали.

— Знаете, со стороны гномов очень недальновидно оставлять своих баб вот так, одних, — сказал Боря.

Биби сразу же нахмурилась:

— Всё не так просто!

— Эй, сеструха, а ты чего-то знаешь про гномьих женщин? — удивился Бобр.

Та покачала головой, но коснулась амулета:

— Я просто чувствую.

— Ладно, народ, вниз! — я указал кинжалом-серпом.

При спуске с каждым метром становилось всё жарче. Скоро уже Бобр снял шлем, утёр мокрый лоб и проворчал:

— Ну и баня. Хорошо, хоть с бабами, — он захохотал, чуть пихнув Лану локтем.

— Жалко, мужиков нету, — ловко парировала Блонди.

— Э! — Боря хлопнул себя по нагруднику.

— Тихо вы! — я шикнул на них.

Наконец, впереди огромный туннель заканчивался обычными деревянными воротами. И сразу было видно, что предназначались двери для гномов — створки были как раз нам по макушку.

Мы приблизились. Одна из створок приоткрыта, а в том месте, где был засов, ещё дымилась опалённая древесина.

Кент тронул обугленную доску, понюхал:

— Магия.

— Да ты что?! — Бобр округлил глаза, — Настоящая?

Хихикая, мы протиснулись внутрь. Огляделись.

Это была невероятно огромная пещера, заполненная бурлящей водой, и внутри над ней помещался целый город. Архитектура здесь была занятная, будто ребёнок на пляжу взял и налил мокрым песком несколько замков и домиков, а они так и застыли.

Дома, обтекаемые и блестящие, высились на мостиках, сеть которых протянулась над огромным кипящим озером. Оно освещало город снизу и дышало нестерпимым жаром, пар от него накатывал на нас влажным ветром.

Мелькнула наивная мысль скинуть одежду, потому что у меня уже вся спина промокла насквозь.

Блонди, помахивая отворотом блузки, проворчала:

— Итс вэри, вэри жарко, — и она жалобно поморщилась, коснувшись пальцами капли туши на щеках.

Больше всего мне было жалко Борю — он-то в настоящем доспехе, с толстыми подкладами.

Но Бобр только крякнул:

— Как бы не заржаветь. Э, алхим, ты там смазку никакую не прихватил?

Он хотел захохотать, но вовремя себя одёрнул. Было слышно, что звук здесь распространяется особенно хорошо.

С первого взгляда казалось, что город безжизненный. Но Лекарь указал на центральное пересечение мостов, где стояла самая высокая башня, едва не достающая до потолка. В её круглых окошках будто бы тоже был источник света.

— Там… звуки.

Что за звуки, Толя объяснить не смог, и мы, превозмогая от жары, направились к ближайшему подъёму на сеть мостов.

Блестящая, будто мокрая, поверхность, оказалась очень твёрдой, как стекло. И такой же скользкой.

— Вы это, Чёрный Лотос-то смотрите, — прошептал Кент, нервно оглядываясь.

Я тоже не представлял, где в этом царстве мокрого камня могут расти цветы.

Осторожно поднимаясь, мы водили оружием из стороны в сторону, высматривая опасность. Ох, и не нравилось мне этом место.

Особенно бурлящее озеро. Это могли быть и особо крупные пузыри, но мне пару раз померещилось, как там что-то плеснулось. Будто силуэт промелькнул.

Дойдя до первого дома, мы, прилепившись к стенам, заглянули в окошки. Ничего — просто кровати, стулья, шкафчики, висящие над столами. Обойдя пару первых строений, мы взяли курс на башню, уже не заглядывая в домики.

Тут Лекарь остановился, обернулся:

— Чего это…

— Что?

— Там кто-то шлёпает, — он указывал в ту сторону, откуда мы пришли.

Биби округлила глаза, зажимая в руке амулет, задрожала, и я понял, что опасность была настоящая.

— Кажется, это они…

— Кто? Оркос? — спросил Боря.

Айбиби замотала головой:

— Жёны… гномов.

Пришлось сразу же вернуться к ближайшему дому. Прилепившись к стене, я подошёл к углу, выглянул.

И сразу шарахнулся назад.

— Чего там?! — зашептали все.

— Ну-ка! — Бобр оттянул меня, выглянул, потом с круглыми глазами откинулся к стене и, шкрябая доспехом, съехал на пятую точку, — Не, на хрен такие сиськи!

Я не знал, как описать этих существ. Там внизу, у подъёма на мост, из воды вылезали какие-то мохнатые карлики. Все покрыты густой шерстью, с длинными гривами на головах, и даже ни рта, ни глаз не видно.

Они поднимались к нам, за ними тянулся мокрый след, который бодрым ручейком сбегал обратно в озеро. Чуть пригнувшись, существа хищно принюхивались и оглядывались, будто выискивали жертв.

Боря не зря сказал про сиськи. У этих мини-снежных человечков была явно женская комплекция, под мокрой шерстью угадывались широкие бёдра и большая грудь.

Вот только хозяек подземного города было много, очень много. Кажется, на других мостах я тоже заметил движение. И выглядели они очень недружелюбно, будто пришли проверять, кто это тут шастает по их городу.

Мы все успели насмотреться на них из-за угла, и теперь присели за стеной дома, пытаясь придумать план.

— Это что, гномские бабы?! — только и повторял Бобр, — Неудивительно, что Гномозека на эльфиек заглядывается.

— Ну что, Дон Жуан? — огрызнулась Блонди, — Ду ю вонт баню с девками? Гоу!

— А сама-то чего не бежишь? Спроси вон, про депиляцию, — без улыбки парировал Боря.

Да, наверняка для этих барышень вопрос волосатости стоял ребром. И такой вопрос от Ланы им бы не пришёлся по душе.

— На полном серьёзе заявляю, что они мне не нравятся, — сказал Лекарь, — Они заметят нас, если побежим к башне.

Я кивнул.

— Но ведь кто-то кричал же, чувак? — сказал Кент, — Может, они ищут этих… Ну, за кем мы прилетели?

И с персиком я был согласен. Вопросов было много.

— Но их же нельзя бить, — всхлипнула Биби, — Они наверняка не виноваты, что такие.

Тут Бобр тронул меня за плечо:

— Ты это, конечно, если прикажешь, Гончар. Но что-то с гномскими бабами как-то драться… ну, не по-мужицки, что ли.

Он так серьёзно это говорил, что я едва сдержал улыбку. Значит, как кикимор на болоте мочить, так всё нормально было.

Хотя Бобр тогда тоже не в особо сознательном состоянии был.

Подняв голову, я посмотрел на окошко над нами.

— Давай, все по одному, — скомандовал я.

Когда существа дошлёпали до нашего дома, мы уже съёжились внутри. Слушая хлюпанье мокрых шерстяных ног за стенами, мы сидели возле кровати и столов, круглыми глазами разглядывая друг друга.

Гномьи женщины явно переговаривались. Грубоватые, каркающие голоса, и язык совершенно незнакомый.

Они явно были чем-то недовольны…

Вот одна остановилась, её тень появилась в окне.

Почему мы должны были прятаться, я особо не знал. Но, если амулет Биби до этого не обманывал, то и сейчас не должен был.

Мы все замерли в полумраке, понимая, что сейчас нас увидят. Но снаружи опять раздался женский крик, а потом всплеск воды, будто кто-то упал.

Тень исчезла из окошка, снаружи поднялась паника. Мохнатые гномки что-то кричали, со злостью ругались, их ноги шлёпали обратно. Некоторые явно прыгали в воду с высоты, истошно визжа при этом.

— А может, их это? — спросил Бобр, — Ну, можно и не бояться?

Я выглянул из окна.

Башня всё ещё высилась впереди, но под ней лежал один из мохнатых карликов. Кажется, там кровь…

А вот в окне сверху мелькнула фигура орка. Жёлтые горящие глаза сверкнули, он потряс топором, потом скрылся.

— Ложись, — Лекарь спихнул меня назад.

Я лишь успел заметить, как в окне башни появилось дуло боевой пушки, а мимо нашего дома опять понеслись мохнатые карлики.

Только в этот раз они были гораздо больше, скакали едва ли не на четырёх лапах, и утробно рычали. Кажется, понятно, почему гномы так редко заглядывают к своим женщинам. Их лучше было не злить…

Что-то надо было делать.

Мы слушали крики гномьих жён, которые иногда ничем не отличались от рычания животных. Пол под нами тихонько подрагивал от выстрелов корабельной пушки — орки жёстко отвечали мохнатым хозяйкам. Как эти зеленокожие вообще умудрились сюда притащить такое оружие?

— Я так понимаю, — задумчиво сказал Лекарь, тараща испуганные глаза на окна, — Все злодеи сидят в той башне.

— Значит, осколок там? — спросила Фонза.

Я пожал плечами, но сказал:

— Если сидеть здесь, мы этого никогда не узнаем.

Бобр нервно покручивал булаву.

— Блин, Герыч, ты прав. Там девок бьют ведь, — рукоять заскрипела под его ладонями, — Не, они страшненькие, конечно. Но ведь бабы!

— Джентльмен нашёлся, — буркнула Блонди.

— Так, не грызёмся, — сказал я.

Я снова подскочил к окну. Блин, эти орки знают, что делать — уже довольно много карликов полегло. Бедные гномы, когда они придут сюда в следующий раз, будут в ужасе.

У орков было не одно орудие. Вся башня превратилась в неприступный форпост, ощетинившийся дулами пушек.

Надо что-то делать…

Я стал оглядывать комнату. Кровать, стул, стол. Под столом как раз съёжилась Биби, закрыв голову руками. А над столом угрожающе покачивался шкафчик, где позвякивала посуда.

Да, можно, конечно, схватить плошки и поварёшки…

— Биби, ёжик готов? — спросил я.

Та покачала головой:

— Откат.

— Твою-то за ногу… Лекарь, а песня?

Толя тоже покачал головой, но тут вмешался Бобр:

— Оглушение есть, Герыч. И Блонди у нас хоть сейчас в бой…

Тут опять тряхнуло. По стене прошла трещина, в окно влетела крошка, осыпав нас с ног до головы. Лана огрызнулась:

— Йес, оф корс. С когтями, и на пушки побегу.

Опять тряхнуло. Мимо окон промелькнули тени — мохнатые карлики явно отступали. Яростная атака захлебнулась.

Теперь к башне вообще не приблизиться, эти орки пасут все подходы. Я лихорадочно осматривал комнату, пытаясь хоть что-то придумать…

— Ядрён батон, мне эти гномки теперь сниться будут, — проворчал Бобр, — Как это развидеть?

Я слегка округлил глаза. Надо как-нибудь отблагодарить Бобра за длинный язык!

— Боря, ты гений!

— А? — тот сдвинул шлем на лоб, пытаясь почесать затылок.

Но я уже повернулся к нашему алхиму:

— Кент, а ещё зелья невидимости есть?

Тот, так и сжимая в руках два бутылька с неизвестным составом, закивал.

— Одно было, кажись. Не, точно есть.

— А червяки?

Персик пожал плечами, и полез рыться в кошеле обеими руками. Девушки смотрели на всё это с лёгким омерзением.

— Ау! — Кент едва не выдернул руку, — Кусается.

— Кто? — сразу же спросила Биби.

Кент лишь отмахнулся, и вытянул зелье невидимости. В другой у него извивался жирный червяк.

— Опа-опа! — он с любовью посмотрел на свои трофеи, — Гончар, а я мог бы заломить пару золотых.

— Герыч, а я могу вломить ему под дых?

Я придержал Бобра, и, вскочив, полез рыться в шкафчике над столом. Надо подходящую посуду…

Есть! С триумфальной физиономией я вытащил небольшую сахарницу.

— Охренеть! — Боря округлил глаза, — Фьюрианец!

— Чего, деревня? — Лекарь косился на нас обоих с сомнением.

Опять тряхнуло, я едва не выронил находку.

— Толян, он ща орков сахарницей замочит! — хохотнул Бобр, — Хотя должен ключом…

Я только поджал губы, и, нагло высыпав содержимое на кровать, сунул сахарницу в руки Биби. Она удивлённо воззрилась на это.

— Я тоже буду убивать сахарницей?

Мне осталось только застонать. Что ж все какие тугие?

— Ты сможешь добросить это до башни?

Манюрова вытаращила глаза:

— Далеко.

Я подскочил к окну, осторожно выглянул. Орки так и торчали в проёмах, внимательно оглядывая окрестности. Из некоторых орудий вверх шёл дымок.

Расслабились, выглядывают из окон без опаски.

А мохнатых хозяек больше не было. Несколько тел у подножия башни заставили меня стиснуть кулаки. Ну, нельзя же так…

Впереди, между башней и нашим домом, было ещё строение.

— А оттуда, Биби? — я подозвал её, чтобы показать, — Докинешь?

— Смогу.

— Ну, Герыч, ты уверен?

Мы ч Бобром и Лекарем сгрудились за стеной дома, где перед этим прятались.

— Нет, — вздохнул я. — А ты?

— Да я за любой кипеж.

— Деревня, вот могу уверенно сказать, что для тебя любой кипеж заканчивается…

Я не дал Толе договорить:

— Всё, вперёд!

И мы побежали…

Только не к башне, а от неё, вниз. Вокруг было много кровавых следов, и возле берега кипящее озеро тоже было окрашено в розовый. Бедняжки скрылись в воде и больше не вылезали.

Орки уже заметили нас, когда мы побежали по каменистому берегу вдоль озера. Кромка суши тут была тонкая, хотя мы и помещались втроём.

Справа — стена. Слева — кипяток. Только вперёд или назад…

— Стой! — заорал Лекарь, едва мы как следует разогнались.

Мы замерли, и прямо перед нами воткнулся снаряд. Грохнуло по ушам, мы закрыли лицо от осколков.

— Давай, давай! — закричал я.

Мы опять рванули и сразу же в то место, где стояли, тоже влепился снаряд. Эти орки были невообразимо меткие!

Мы находились теперь гораздо дальше от башни, но всё равно прекрасно видели, как засуетились защитники. Они перекатывали пушки, вот в соседнем окне появилась ещё одна.

Оказалось, что с обратной стороны у них не было орудий. Видимо, жёны гномов ещё не пытались атаковать со всех сторон. А мы своим манёвром заставляли защитников нервничать.

Мы бежали довольно быстро, огибая город по краю пещеры. Оркам приходилось откатывать пушки уже от тех окон, из которых стреляли всего пять секунд назад.

Стой. Вперёд. Стой…

Так долго не могло продолжаться, потому что орки — артиллеристы опытные.

— Стой! — Лекарь скомандовал, а потом заорал, — Ложи-и-ись!

Орки уже просекли фишку, и теперь манёвр не сработал. Я успел только подумать, что было бы неплохо, если за двадцать минут кто-нибудь найдёт наши тела.

Снаряд уже практически влетел в нас, но Бобр не стал ложиться — он прыгнул перед нами, выставив щит.

БАМ!

Бахнуло так, будто буддийский монах по гонгу ударил. Бобра снесло на нас, все полетели кувырком, ударились об стену.

У меня заискрило в глазах от боли в спине. Но вот, я проморгался и заворочался, пытаясь вылезти из-под здоровяка.

— О-о-о, — где-то за спиной стонал Лекарь, — Мои уши!

Кое-как вытянувшись, я с ужасом посмотрел на валяющийся рядом Борин щит — снаряд сделал из него что-то вроде развёрнутого фантика от конфеты, до того покоробило.

Бобр лежал в отключке.

— Деревня, ну только не сейчас! — заворчал Лекарь, — Опять двадцать пять!

Я сразу поднял глаза на башню, откуда на нас смотрели десятки жёлтых глаз.

Блин, сейчас будет залп…

БАМ!

Половина башни вдруг исчезла в огненном облаке, и пущенный орками снаряд прошёл гораздо выше. Он влепился в стену над нами, и осколки посыпались вниз. За шиворот, на волосы…

Но мы были живы! Да, твою-то за ногу, мы живы!

— Как там Бобр? — я подскочил к танку.

Лекарь покачал головой. Руки Бобра явно не выдержали удар, и были сломаны, неестественно вывернувшись. Бедный наш танк…

Я сунул руку в кошель и похолодел… Да блин, свиток воскрешения! Где?

Забыл, опять забыл!

— И у меня нет, — Лекарь развёл руками.

— Гера! — за спиной послышался голос Жени.

Неудачи одна за одной только раздражали меня, и я огрызнулся:

— Ты почему не там? Я же сказал, не вылезать.

— Иди нафиг, Гера, — Фонза не осталась в ответе, — План у тебя туфтовый.

Она подскочила, бухнувшись на коленки перед Борей, и сунула руки себе в кошель. К моему облегчению, вытянула знакомый свиток.

— Сама делала.

Женя прочла свиток, и он вспыхнул, рассеяв над Борей облачко пепла. И ничего…

— Не работает? — с волнением спросил я.

— Так слабый из меня каллиграф, не сразу сработает.

— А, ладно, — я схватил её за руку, рванул обратно.

Времени уже не было.

Лекарь побежал за нами, а я крикнул через спину:

— Боря, давай не отставай!

Уж не знаю, услышал меня Бобр или нет, но ждать мы не могли. Одна сторона башни полыхала, языки огня поднимались до самой крыши, но уже заметно слабели.

Взбежав на мост, мы снова понеслись наверх. Вот опять пробежали мимо дома-убежища, и к нам присоединился Кент.

Домчались до следующего, где должны были быть Биби с Блонди. По плану, Биби надо было метнуть сахарницу со светящимся зельем внутри прямо в подножие башни…

Девчонок не было.

— Пипец, — вырвалось у меня.

Я поднял взгляд на пылающую башню. С этой стороны её стены лизали языки пламени, затекая прямо в окна, и орки не могли вот так просто высунуться. Это тоже была часть моего плана.

Судя по торчащим дулам в паре проёмов, орки не успели даже откатить некоторые орудия.

Правда, я надеялся на большие разрушения, но башня всё же не повредилась настолько, чтобы рухнуть. Стена, куда Биби грохнула атомную сахарницу, обрушилась до второго этажа, раскрыв огромную дыру.

Вот в этом-то проёме между языками пламени и мелькнул хвост львицы. За Ланой в дыру нырнула и Биби…

— Да что за самодеятельность? — выругался я.

Кент проворчал:

— Видишь, я и то больше слушаю твои приказы…

Лекарь вдруг засуетился, обернулся.

— Кажется, мохнатики возвращаются. Они уже какую-то песню поют!

Выбора не было, нам тоже пришлось в срочном порядке забежать внутрь башни.

Мы проскочили через горящие обломки, прикрывшись руками. Огню особо было не за что зацепиться, ведь вокруг были одни камни, и поэтому магическое пламя потихоньку угасало.

Стену здесь разорвало знатно, а сразу за ней обнаружилась винтовая лестница наверх. Ныряя в дыру, я бросил последний взгляд за спину.

Ну, Бобр, удачи…

Топор орка проскрежетал по моему серпу, я отскочил, отступая обратно к лестнице. В той стороне помещения Блонди яростно сражалась сразу с двумя, орудуя когтями — кажется, она крепко обиделась на то, что её побили там, сверху, возле портала.

Отступив, я пригнулся — лезвие секиры свистнуло сверху, и тут же в лоб орку прилетел камешек. Всхрапнув, тот запрокинул голову, попятился, да так и рухнул.

— Лана, какого хрена?! — закричал я.

Мы нашли Блонди с Биби, пробежав один пролёт вверх по лестнице. Лану окружили пятеро орков, а шестой зажимал Биби на лестнице.

В результате нашей атаки двое… нет, уже трое свалились, Лане остались два противника, а вот последний орк исчез в другом проходе. И, кажется, побежал наверх за помощью.

Я пролетел через помещение на помощь львице. Один из орков был ко мне как раз спиной, и я даже опешил, когда моё тело само вонзило гнутый кинжал прямо между пластинами брони.

Какая точность!

Орк захрипел, выгнувшись, будто пытался сделать мостик… Львица сразу же утроила ярость, бросившись на оставшегося противника, и уже через пару секунд тот свалился замертво.

— Лана, какого хрена? — возмутился я, — Где должны были ждать?

Львица только лизнула окровавленную лапу, и поморщила нос. Тут она была права — потеряй мы эффект внезапности, то орки бы вовремя перегруппировались.

Из того проёма, где исчез сбежавший орк, послышались грозные крики.

— Абыр-абыр!

— Смерть-батыр!

— Убьём, абыр!

В помещение ворвалась целая толпа орков. Злых, с горящими глазами, с капающей слюной из клыкастых пастей…

Я приготовился к бою, понимая, что можем и не вытянуть. Но что-то свистнуло мимо моего плеча, мелькнуло в сторону врагов… и орки окаменели.

Едва успев сглотнуть ком в горле, я даже не сразу понял, что произошло.

Кажется, во впереди бегущего влепился бутылёк с зельем, раскололся о чей-то топор. А потом всю толпу словно окатило резко застывшим цементом, и потёки колдовской жидкости замерли прямо в воздухе.

Фигуры орков, пойманные в каменный паралич во время движения, по инерции стали заваливаться вперёд. Вот бедняги рухнули, и раскоряченные руки и ноги, а у некоторых и головы просто отлетели.

В помещении воцарилась тишина. Выглядело всё так, будто кто-то устроил кавардак на складе гипсовых статуй.

Наконец, оторвав взгляд от картины, я посмотрел на Кента. Тот стоял рядом с Биби, они оба улыбались.

— Это твоё супер-оружие? — спросил я.

— Ну да. Ты ж мне подал идею, когда мангольера в саду Батона замочил. Но бросила всё равно она, там от силы удара зависит, — вздохнул Кент.

Я немного поёжился. У меня в кошеле вроде как тоже зелья брони лежат… Кент сразу же уловил мои сомнения:

— Не, не, — тот развёл руки, — Те нормальные! Ну, должны быть…

Блонди, в прыжке обернувшись опять в красотку, поскакала собирать опыт и всё, что блестит. Я же, махнув Кенту и Лекарю следовать за мной, понёсся наверх.

На самом деле башня оказалась невысокой. Ещё пару пролётов, и мы уже на крыше.

Только тут никого не было и, судя по всему, весь защищающийся персонал мы успешно удалили.

— Твою же за ногу, — я ворчал, осматривая панораму гномьего города с высоты башни.

Мохнатые карлицы осторожно крались между домами к башне, но не спешили нападать. Пламени уже не было, поражающее действие зелья Кента уже прекратилось.

Лекарь был прав. Какой-то напев слышался под сводами огромной пещеры, все гномьи хозяйки вместе что-то голосили.

— Опа-опа, — Кент похлопал меня по плечу, и показал пальцем.

— Пипец, — вырвалось у меня.

В огромную пещеру, в которой располагался этот город, уже забегали гномы. Не мохнатые, не ещё какие-нибудь, а самые обычные. Правда, вооружённые до зубов, в доспехах, и, вероятно, крайне злые.

— Сдаётся мне, они сначала нападут, а потом будут слушать, — вздохнул Лекарь.

Я промолчал. Ни Оркоса, ни Вайта ещё не нашли, а уже можем попасть в такой замес, что мало не покажется.

— Гера, а ведь лестница там вниз ведёт, — сказала Фонза, только что поднявшись вслед за нами.

Женя была права.

Просто мы, едва забежали в башню, первым делом двинулись наверх. И это был естественный порыв, ведь орки обстреливали нас именно оттуда.

Теперь же, спускаясь по винтовой лестнице, мы опять испытывали страх. Когда проходили мимо дыры, то заметили, что хозяйки города уже подошли гораздо ближе.

Где там, за их спинами, двигались и гномы. Правда, отсюда их было не видно, а времени ждать и рассматривать не было.

Мы одновременно и торопились, перескакивая по несколько ступеней, и пытались прислушиваться. Тёмный колодец, куда мы спускались, казался ещё зловещее, чем был до этого.

Особенно, когда знаешь, что сзади тебя могут догнать злые гномы.

— Слушай, надеюсь, Борьку-то они не тронут? — спросил меня Лекарь.

Я пожал плечами, хотя внутренне волновался не меньше.

— У него язык подвешен, он, быть может, всё так объяснит, что его ещё на руках таскать будут, — ответил я.

Вот только легче мне от этого не стало. Ощущение было, будто бросил друга.

Для себя я твёрдо решил — если за десять минут ничего не прояснится, то надо будет вернуться за Борисом. Да и недоумевающие взгляды львицы не давали мне забыть. Блонди явно не нравилось отсутствие Бори.

Моё внутреннее чувство пространства говорило, что, по идее, мы должны уже спуститься под воду. В любом случае, здесь стены были очень горячими, я даже прикоснуться к камню не мог.

Через пару пролётов стало так жарко, что мы засомневались, стоит ли идти.

Кент вытянул зелье, отсвечивающее голубым светом.

— Это что? — спросил я.

— Моя фирменная разработка, прохладительный напиток, — усмехнулся тот, — Короче, тут и даже лимонад есть.

— Пахнет вкусно, — потянула носом Биби.

— Слушай, Кент, — я цыкнул, — Может, не надо?

— Не хотите, как хотите, — тот нахмурился, а потом опрокинул в себя зелье, — Ух!

Он широко улыбался, поглядывая на всех с победной улыбкой. Да, судя по всему, ему было хорошо — кожа сразу высохла, и вообще казалось, что вокруг него идёт испаринка.

— Не, зря вы так. Смесь некро-мяты с колой — это класс! — он даже поёжился, — Опа-опа, эффект офигенный… У меня ещё есть.

Остальные, страдая от изнуряющей жары, с сомнением посмотрели на меня. Искушение было велико.

И в этот же миг мы услышали голоса…

— Да, щебень-гребень…

Вайт! Это точно был Вайт.

Моё сердце забилось, я судорожно перехватил серп. Жарко, очень жарко. Нет, рисковать не буду, мало ли чего Кент может учудить в рецепте.

Выход с лестницы обнаружился прямо за поворотом. Проём светился ровным зеленоватым светом, и я, смахивая набегающий на глаза пот, кое-как дошёл до косяка.

За проёмом обнаружился небольшой зал. «Звезда», а это могла быть только она, горела в небольшой каменной чаше, заставляя жмуриться при взгляде на неё.

Я прикрылся ладонью, пытаясь разглядеть что-нибудь ещё. Как же сияет…

Здесь тоже были орки, даже четверо. Только они, скинув доспехи, сидели на шезлонгах возле сияющей звезды в солнцезащитных очках и явно балдели, прожариваясь под палящим светом. Один даже держал в руке кружку с напитком.

А Оркос и Вайт стояли у стены, рассматривая что-то, растущее в углу. Вот показались чёрные щупальца, отпугнувшие Оркоса, и он отскочил, схватившись за руку.

— Да чтоб тебя… — выругался Оркос, — Ты говорил, что знаешь, как его сорвать!

— Ты сам без Тегрия решил пойти! А у него есть инструмент.

— Этот Тегрий давно на Гармаша работает, я чую.

— На Гармаша? На этого куска батона?

Я слушал, чувствуя, что мне уже становится плохо от жары. А ведь ещё надо придумать план, как нападать.

Да чтоб тебя, я бы согласился на хорошую магическую драку, а не вот так вот, упасть от теплового удара. Это Бобру хорошо, он там в бане… С мохнатиками…

А может, спросить всё-таки эту хрень у Кента? Я прислонился лбом к косяку, и от неожиданности отдёрнул голову. Камень был… холодный?!

Прямо у меня на глазах по кладке пошёл, стремительно нарастая, белый иней. И даже от моего удивлённого выдоха пошёл заметный туманный след.

— Ой! — вскрикнула Биби за спиной.

Я резко обернулся. И не удержался, выкрикнул:

— Твою-то за ногу, Кент!

Я стоял дальше всех от него, и мне повезло. Ну, относительно повезло, ведь пришлось отпрыгнуть прямо в помещение с врагами.

Кент меня уже не слышал, потому как превратился уже в ледяную глыбу, отдалённо напоминающую человека. И от него по лестнице, по стенам и уже даже по потолку шли разводы инея, а следом наплывы льда.

Вся моя группа, и даже Фонза… Все, кто касались стен и стояли на лестнице, оказались в плену льда. Иней сразу пошёл по их телам, сковывая в ледяную ловушку и превращая в статуи. Биби, жалостно сморщив лицо, глянула на меня, и маска льда скрыла её глаза.

Львица Блонди, которая прижималась к лестнице всем телом в позе охотника за добычей, не успела отпрыгнуть, и все её лапы разом вмёрзли. Она рыкнула, и львиная морда исчезла за коркой льда.

— Горло бы не застудить, — вздохнул Лекарь за секунду до того, как застыл навечно.

— Гера, вот, — Фонза только успела вытащить свиток воскрешения, и протянула вперёд.

Ледяная корка прозрачным капюшоном накинулась ей на голову, волной прошлась по выпрямленной руке, и Женя застыла — только свиток остался торчать из ледяного кулачка.

Пусть не так уже быстро, но лёд всё ещё наплывал по полу, и мне пришлось отступить ещё на пару шагов. В спину упёрлось что-то острое…

— Абыр, абыр, — прозвучало за спиной.

Я осознал, что на меня смотрят шесть пар глаз. Среди которых пять светились жёлтым цветом.

Орки стояли полуголые, поигрывая потными буграми мышц, и скалили зубы, в их руках покачивались топоры и клинки. Шезлонги оказались перевёрнуты, но вот напитки они поставили аккуратно.

Один из зеленокожих качков как раз и стоял за моей спиной, упирая в меня острую секиру. Если б не было на мне новой броньки, проколол бы лопатку.

— Какая это всё-таки удача, — Оркос просто распростёр руки, будто собирался обнять меня, как старого друга.

Он обходил большую чашу, счастливо щурясь от яркого света.

— Крошки батонские, — Вайт тоже улыбался, — А я-то думал, это девки там сверху буянят.

Я не удержался:

— Это ж ваши жёны, гномов!

Вайт поморщился:

— Вот давай без этих нотаций. Это другим, может, они по нраву. Раз в год неотразимые, а в остальное время чучундры!

Оркос повернулся, сочувствующе покачал головой:

— Ну, дружище, скоро всё это закончится.

— Некоторые и почаще сюда спускаются, — с отвращением добавил Вайт, — Наберут выпивки, и…

Он сжал свою бороду, стал мять её.

— А всё из-за этого, — Вайт ткнул пальцем в сторону чаши с сияющим осколком.

Кусочек, парящий в воздухе, был мизерным. Как будто и вправду это не метеорит, а тот самый «осколок кольца».

— Это проклятие всех рас! — заворчал Вайт, — Ты думаешь, я злой, да? Думаешь, просто душу властелину продал? Не-е-е-ет! Я не хочу только с эльфийками развлекаться.

Он стал теребить бороду ещё нервнее, будто разговор дошёл до самой крайней точки:

— Свобода, независимость! Да в тупиковую жилу это всё!!! Вот придёт «властелин той стороны», снимет проклятье, и всё будет нормально. Дворфич бьётся, он всё думает, что гномы справятся. Сколько уже тысяч лет так живём?

Он потряс кулаком в сторону каменной чаши с осколком.

— Вернём кольцо! Только хозяин артефакта может что-то изменить…

— Властелин уничтожит этот мир, — со злостью сказал я.

— А мне-то что до этого мира? — Вайт зарычал, — Вернёмся в свой!

— Другие расы могли бы вам помочь, — неуверенно начал я.

— Другие расы?! — Вайт даже округлил глаза, и переглянулся с Оркосом.

Тот тоже покачал головой, и горько усмехнулся.

— Ты реально думаешь, у других рас лучше обстоят дела? — Вайт жалобно сморщился, — А ты видел у дриад мужиков? А у орков баб?

— Но эльфы…

— Сиськи класс, абыр, — ощерились орки, заулыбались, — Чем темней ушастая, тем более сисястая!

Они закивали, хлопая друг другу краба, и Оркос опять покачал головой. Любое проявление тупости его бойцов раздражало его.

— Ты детей у них видел, какими они растут? — спросил Вайт.

Я молчал, потому что мне нечего было ответить. Ни Селена Лор, ни учебники в библиотеке не раскрывали такой страшной тайны.

Гном, расправив плечи, сказал:

— Каждая раса получила своё проклятие. И не тебе, крошка батонская, пытаться меня воспитывать.

Он отошёл от угла, стал тыкать пальцем в осколок.

— Вот откуда все беды, будь проклят этот Гимли!

Я хотел спросить его про людей, но застыл, открыв рот. В открывшемся углу копошилось что-то… ужасное.

У меня побежали мурашки несмотря на то, что здесь было жарковато. Правда, кондиционер от не последнего человека в Батоне всё же сделал здесь атмосферу гораздо сноснее.

В углу словно тьма поселилась, и она шевелила длинными чёрными щупальцами. Приглядевшись, я понял, что там что-то вроде чернющего осьминога, только этих самых ног у него было гораздо больше.

Копошились не только щупальца, но ещё и множество усиков. И всё это двигалось, ворочалось, тянулось в комнату. Вот длинный усик пополз следом за Вайтом, но тот отмахнулся, шлёпнув по нему ладонью и отскочил.

— Ух, зараза, — он стал потирать руку и дуть на неё, будто обжёг.

Я уже знал, что это. Земледелец во мне взвыл, предупреждая, что собирать семена у Чёрного Лотоса крайне глупая затея.

Из проёма на лестницу, где застыла моя группа, в помещение вдруг дохнуло прохладой, и чёрное сплетение щупальцев схлопнулось и исчезло. Оказалось, что в углу была приличных размеров дыра — на четвереньках вполне можно было пролезть.

В ней-то и спрятался цветок…

— Да щебень-гребень! — Гендель повернулся, — Уполз!

— У нас теперь есть ремесля, — Оркос прищурил жёлтые глаза, — Ведь так, Чеканов отпрыск? Говорят, ты уже успел прославиться?

Я сжал серп, стиснул зубы.

— Не дождётесь.

Попятившись, я наступил на лёд. И замер, подумав, что всё, теперь точно пипец.

Но нет. Только через подошву почувствовал холод. Кажется, замораживающее действие зелья Кента прекратилось. Я попятился ещё, осторожно, чтобы не поскользнуться.

— Ну же, друг наш Гончар, — Оркос покачал пальцем, — А друзья как же?

Я обернулся, посмотрел в проход. Ледяные истуканы так и стояли, глядя на меня остекленевшими глазами. А на месте Кента который находился выше всех по лестнице, так вообще была глыбина льда, которая заняла почти весь проход.

— Ну же, кровь Чекана. А вдруг наши зелёные друзья что-нибудь сделают? — Оркос сложил руки на груди, задумчиво тронул подбородок.

— Друзья-я-я… — счастливо протянули орки.

Один из них повернулся:

— А что сделают, босс?

— Да, абыр, — повернулся второй, вены на его лбу взбугрились, — Что они сделают?

Оркос хлопнул себя по лбу, сзади Вайт проворчал:

— Я тебе говорил, что…

Но желтоглазый отмахнулся, указал оркам на их кружки, стоящие на полу, и обмахнул себя ладонью:

— Жарковато, не находите? Льда бы не помешало, пиво уже тёплое!

Орки заулыбались, закивали друг другу. Я оскалился, расставил ноги. Не пущу!

Тот зеленокожий, что тыкал перед этим в меня, указал на Фонзу, которую было видно из лестничного проёма:

— Абыр, мне её ледяную титьку.

Другой присмотрелся:

— Э, там немного. Я тоже ледяную сиську хочу, абыр-абыр!

Орки стали толкаться плечами, решая, кто и какие части тела будет добавлять себе в пиво.

— У него в команде ещё были девушки, — Оркос опять всплеснул руками, — Тупая орочья кровь, а ну успокойтесь!

Его глаза сверкнули недобрым светом, и орки с ворчанием опять уставились на меня.

Я мысленно благодарил Аима и Рандома, что наша Блонди застыла в звериной форме. Иначе бы из-за её фигуры эти маньяки точно бы сорвались с цепи.

— Если хочешь, чтоб твои подружки остались целыми, — холодно произнёс Оркос, — Тебе стоит послушаться.

Я чуть не завыл от злости, когда один из орков поднял над головой топор, прицелившись в торчащую в проходе Фонзу. Блин, даже если успею отбить бросок, мне всё равно всех не защитить.

Сегодня удача явно не на моей стороне…

Оркос махнул головой, и ещё один орк спокойно подошёл, скрутил мне руки.

— Новичок-батыр, стоять, бояться!

Сопротивляться было бесполезно, мне в голову ничего не приходило. Дёрнувшись, я исподлобья глянул на Оркоса:

— Сейчас сюда прибегут гномы… — процедил я сквозь зубы, — И вам всем конец!

Услышав меня, орки стали напяливать доспехи и навешивать на себя всю амуницию.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — Гендель Вайт деловито стал рыться в кошеле, а потом вытащил бутылёк, — Хорошо, когда ты похож на брата, зелье гораздо лучше действует.

Он пошёл к нам и на ходу опрокинул в себя бутылёк. Я, открыв рот, смотрел, как Вайт превращается в Гармаша Дворфича.

Гномозека похлопал меня по плечу:

— А ты думал, как я узнал, что Тегрий работает на брата? Я вообще много чего так узнал, — гном улыбнулся, потом постучал пальцем себе по виску, — Надо всегда быть на шаг впереди.

Оркос тоже вытащил из кошеля свиток, какой-то особый, красноватого цвета. Сунул одному из орков в руку и кивнул в сторону лестницы:

— Давай, надо отпугнуть этих мохнатых, — потом подумал, и добавил, — Да и гномов тоже. Тяните сюда столько орков, сколько сможете…

— Абыр, босс-батыр, сделаем.

Преображённый Вайт и орк исчезли на лестничной площадке, а я со страхом смотрел, не повредят ли они ледяные фигуры. Но нет, обошли, протиснулись мимо глыбы Кента. Только орк по пути потискал Фонзу, а потом и Биби.

— Абыр-абыр, — он оскалился, подмигнул мне и тоже скрылся наверху.

В помещении остались трое орков и их предводитель, Оркос Менэтиль.

— Ну что ж, уважаемый Гончар, — Оркос улыбнулся, прислушиваясь к тому, что там наверху, — Нам бы надо достать с тобой Чёрный Лотос.

У меня подпрыгнули брови, а мой класс земледельца заворчал внутри, что это очень… очень глупая идея.

— Ну, так лезь сам, — огрызнулся я и рванулся, — Или быков своих пошли.

Впрочем, мы оба понимали, что ни один из зеленокожих в ту дыру не пролезет.

— Босс-батыр, можно его убить? — орк сзади зарычал.

— Можно, — кивнул Оркос.

Мощные ладони схватили меня за голову, собираясь свернуть шею, и желтоглазый заорал:

— Стой, идиот!!!

— Босс?

— Ты дослушать можешь? Тупая орочья кровь! Я сказал можно… Стой!!!

— А?

— После этого я собирался сказать «но потом», — Оркос облегчённо выдохнул, а потом цыкнул, — Да чтоб тебя, зелень.

— Понял, босс. Так потом можно?

— Вы меня всё равно убьёте, — процедил я сквозь зубы, — Не буду помогать…

— Если поможешь, у тебя будет шанс, Гончар, — улыбнулся Оркос.

— Босс, так я не понял? Его можно будет убить, или нет, абыр?

Оркос Менэтиль смачно хлопнул себя по лбу. Да, в окружении такого воинства хитрить особо не получится — не оценят.

Он медленно выдохнул, и сказал, обращаясь ко мне:

— Хорошо. Если ты сейчас пойдёшь и принесёшь мне Чёрный Лотос, — палец желтоглазого указал на дыру в углу, — То и твои друзья останутся целыми, и даже ты.

— Э, босс-батыр…

— Нельзя будет убить, — грозно сказал Оркос.

— Ну босс!!!

— Абыр-абыр!!!

— Мы — орки!!!

— Идиоты, — желтоглазый чуть не захныкал, — Вы дослушаете? Всю речь мне испортили… Я хотел договорить, что если он «принесёт мне Чёрный Ло…»

Он не договорил: сверху что-то грохнуло, с потолка посыпалась крошка. Все подняли взгляды, и я тоже с надеждой, что там хорошие всё-таки победят.

— Всё, — Оркос указал на дыру, — Выбирай! За Лотосом? — палец перевёлся на Фонзу, — Или она станет прохладительным напитком.

Я сглотнул. Твою-то за ногу, Гончар, ну как же так?

Дёрнувшись, я брезгливо оттолкнул орка и протянул руку:

— Мой серп.

Оркос мотнул головой бугаю. Орк застыл:

— А?

Желтоглазый только застонал:

— Тупая орочья кро-о-о-овь!

Я протиснулся в дыру на четвереньках, понимая, что нахожусь в совершенно безвыходной ситуации. Оглянулся последний раз, бросив взгляд на отсветы осколка, потом снова глянул в страшную темноту.

Но теперь, снова сжимая в руках серп, ко мне опять пришла уверенность. Разве я должен гоняться за Чёрным Лотосом? Пока я его не принесу, они не будут действовать…

Тем более, я могу уползти, а они в это время покрошат в крошки мою команду. Ух, Кент, чтоб тебя!

А если попробовать выждать момент? Ну, остаться тут, и вылететь, завалить… Нет, с одним орком могу справиться, так там ещё двое. Но вот этот Менэтиль гораздо круче, и наверняка ещё не показывал даже десяти процентов своей силы.

— Трус-батыр! — рявкнули сзади, и в дыре сразу стало темно.

Я обернулся. Один из орков опустился на корточки, упирая локти в колени. В одной руке здоровенный нож, в другой кружка с пивом. Он демонстративно потянул напиток и протянул:

— Тёплое, абыр!

Я чертыхнулся и полез дальше в дыру. Здесь мне точно выждать момент не дадут.

И, чем дальше я лез, тем страшнее становилось… Даже серп-кинжал в руке уже не придавал такой уверенности.

Темнота, плечи стиснуты прогрызенным камнем. Что ж это, нафиг, за Лотос такой, который смог пробиться через такую толщу.

Я много раз оборачивался, выжидая момент, когда голова орка уже исчезнет за поворотом норы… Но вдруг вывалился, не обнаружив под ладонями опоры. Я сразу же собрался, встал на колено, готовясь к бою.

Какое-то подземелье… Это коридор, и он уходит в обе стороны. Всё давно заброшено — крупные блоки в кладке стен покрыты мхом. И синий, и зелёный, его тут было завались. Да уж, Кент от счастья лопнул бы.

Здесь было сыро и душно. Судя по густым подушкам мха в верхних углах, источник влаги проникал сверху. И да, приглядевшись, я заметил, что во многих местах капает вода.

Одна капля попала мне на кожу. Тёплая…

Кажется, я прямо под тем кипящим озером. Мне стало не по себе, едва я представил, как вся эта масса кипятка вдруг хлынет сюда, вниз. А звуки капели вокруг только добавляли жути.

Не сразу я понял, что за источник света прогоняет мрак. В полу в некоторых местах были довольно широкие трещины, и там побулькивала зелёная жидкость. В нос ударил едкий запах хлорки.

Моя брезгливость, да и просто инстинкт самосохранения, подсказали, что лучше это не трогать. Вот Кент, тот да, сразу бы трёхлитровыми банками стал черпать…

Чёрного Лотоса в коридоре не было. Странный какой-то цветок, он что, не растёт на одном месте? А тогда куда он делся?

Я снова оглядел дыру, из которой вылез. Посмотрел в одну сторону, куда уходил коридор… метров через пятьдесят он плавно заворачивал, хотя его так и освещали трещины в полу. С другой стороны была та же картина.

Кажется, этот коридор идёт кругом. Интересно, если он смыкается где-то дальше, значит, должно быть какое-то помещение, вокруг которого его построили.

Я ещё раз с сомнением поосмотрел назад, на дыру. Ну, если орк меня опять увидит, то у Менэтиля кончится терпение.

Что-то шаркнуло в тишине… Нет, не капли.

Я присмотрелся. Ага, щупальца появились и мелькнули в неровном свете за поворотом. Вон, остался их след на мягком мху.

Сердце забилось, но я сделал шаг вперёд. Как непривычно-то без команды, так привык я к нашей тиме.

Сейчас Бобр пошёл бы вперёд, чтобы получить по голове и отключиться, Лекарь вдарил бы настоящий рок в этой дыре, а Биби с Блонди добили бы тварь.

Ну и я спокойно бы подошёл, чтобы срезать кругляши семян под огромным клыкастым бутоном, пока его бы отвлекали мои тиммейты.

Я расширил глаза, когда понял, что мой класс земледельца чётко показал мне картинку бесформенного растения высотой под два метра. Ползающий на когтистых корнях, протягивающий обжигающие щупальца на любую длину, и с несколькими огромными головами-бутонами.

Эти щупальца не дадут подойти ближе для оружного боя, да и в клыкастых бутонах, кроме зубов, было ещё что-то опасное. Вот только я не успел понять, что, ведь страх перебил видение.

Я, стиснув зубы, медленно выдохнул. Твою-то за ногу, Гончар, не время для соплей. Постарайся выжить…

Ощущения были такие же, как в тот первый раз, когда я попал под Сито в подземелье с гоблинами. Только тогда я не знал, какая мясорубка может быть.

Теперь я знал.

Рука полезла в кошель, я нащупал бутылёк. Так, там зелья брони от Кента должны быть. Пипец, ну я же не знаю, как они сработают.

Могу получить каменную броню, и пока Лотос бессильно лобызает моё тело, срезать гроздья семян. А могу окаменеть, и навсегда остаться в этом подземелье в качестве памятника лузерам.

— Ух, — вырвалось у меня.

Мой шёпот едва слышно прокатился по коридору.

Даже если моя статуя оттает со временем, легче от этого не станет…

Так, давай думать дальше. Бросить зельем в цветок?

Окаменеет, я откалываю семенные шарики, и дело в шляпе. Или, наоборот, Лотос сохранит подвижность, получит вдобавок крепчайшую кожу, и тогда уже отколет мои шарики…

Рука отпустила зелье. Ладно, в самый последний момент решу. Надо вообще бы посмотреть на растение вживую, вдруг всё не так страшно? Вполне может быть, что это ремесля во мне просто перетрухал.

Рука в кошеле нащупала деревянную поверхность. Я вытянул кончик палки, глянул… Ветка с дерева мангольеров. Совсем забыл про неё.

Ладно, долго стоять и бояться надоест любому, и я медленно пошагал в ту сторону, где видел щупальца. Для храбрости я себя успокаивал тем, что Лотос тоже боится, и в атаку не бежит.

Вода капала, отдавая эхом, иногда тёплым плевком попадая за шиворот. Пальцы касались влажного мха, пока я, перешагивая хлористые трещины, шёл по коридору.

Вскоре показался проём с выпуклой стороны коридора. Ну, я был прав, всё-таки в середине за стенкой должен быть громадный зал.

Теперь уже подкрадываясь в десять раз осторожнее, я прилепился стеной к косяку. Вдохнув, я выглянул.

— Твою за ногу…

Да, это тоже был заброшенный зал. И он удивительно напоминал тот холл в Баттонскилле, где проходило распределение классов ученикам.

Только вместо герба школы, со всеми этим джойстиками и мышками, сверху был тот самый символ, что на кругляше у Биби. Лицо бородатого гнома на фоне звезды.

Да ещё мосты, на которых у нас стояли преподы, обвалились, вон остался ржавый остов с той стороны.

Внизу была ровная площадка, окружённая рвом, в котором булькала та же зелёная жидкость. А в центре стоял фонтан с определяющей статуей посередине.

Да, фонтан почти развалился, весь зарос мхом, залезающим даже на сомкнутые каменные ладони. Статуя особо не отличалась от нашей, только ладони, кажется, были гномьи.

Чёрный Лотос, перебравшись по узкому мостику на ту площадку с фонтаном, как раз копошился за древней статуей. Меня он пока не видел.

Чёрный Лотос продолжал похрустывать чем-то, копаясь за древней статуей определения.

Надо было действовать, и я, повинуясь порыву, приготовился забежать внутрь большого зала. Мне давно стало понятно, что, если ситуация аховая — слушай себя. Когда ты игрок, это приобретает особый смысл, ведь внутри всегда есть подсказки.

Земледелец во мне заворочался, и неожиданно подвинулся, давая место другой сущности. Будущий класс разбойника требовал выслушать его.

Да, у меня не было невидимости, как у агента «невмеша» Глазьевой, не было способности прятаться и перемещаться в зарослях, как у Багиры из команды Серого. Но разбойник всегда имеет пассивки.

Вот и сейчас, едва я вознамерился проникнуть в зал, чтобы спрятаться за ржавым остовом обвалившегося моста, всё моё нутро сказало: «Нет!»

Я придержал себя, снова скрылся за каменным косяком. Чёрный Лотос рыкнул, вынул один из бутонов, выглядывая из-за статуи. Из страшной жующей пасти, где клыки, казалось, были расположены по кругу, торчал обрывок зелёного мха.

Твою-то за ногу, а он что, травоядное?!

Земледелец подсказал, что расслабляться рано — Лотос сейчас набирает энергию, которая ему требуется для перемещения. Жрёт витамины, короче.

Я прищурился. А синий мох ведь не жрёт — знает, тварь, что он ядовитый. Хотя посреди мягкой мховой подушки, покрывшей бока статуи, явно проглядывали синие прожилки.

Лотос, к счастью, не заметил ничего подозрительного. Бутон скрылся за статуей, и снова зал наполнился жующими звуками. Изготовившись, я ждал, когда растение совсем погрузится в процесс.

Вот зубы проскребли по камню статуи, осторожно сдирая новую порцию мха. Лотос совсем скрылся, стал запихивать щупальцами и усиками слишком большой кусок, и я кувыркнулся внутрь.

Едва не впечатался в ржавую железяку, и снова замер, даже дыхание задержал.

Лотос вынул бутон, продолжая жевать. Тут тоже протекал потолок, многие капли падали в ров с зелёной жидкостью, и мне повезло — подозрительные звуки смешивались с шумом капели.

Переждав, я попробовал оценить, как мне перебраться через ров. Опускаться в жижу мне никак не хотелось. Что за гений строил этот зал?

Ширина была такая, что можно легко перепрыгнуть. Но для этого надо бы встать, и хорошо оттолкнуться. А попробуй встань, когда ты вообще-то ниндзя в засаде.

Я потёр подбородок. Думаем, думаем.

Пошарив рукой вокруг, я попробовал нащупать камешек. Там, где мост когда-то при падении обрушился на пол, оказалось несколько обломков.

Ждём, ждём…

Размахнувшись, я запустил камень. Да уж, я не Биби, полетел он совсем уж отвратно. Я планировал добросить до дальней стены, но перекинул только статую с жующим Лотосом…

Смачный плюх во рву с жидкостью раздался эхом по всему залу.

— Ар-р, — сразу поднялись все бутоны, завертелись.

Я насчитал четыре штуки. Блин, чётное количество, это неправильный букет.

Растение так и замерло, развернув свои головы-цветы во все четыре стороны. Я ждал…

Лотос стоял.

Жду…

Стоит…

Жду…

Пипец, он так и стоит!

Не сразу до меня дошло, а может, и земледелец подсказал — это же растение. Оно может застыть на столько, что ты здесь состаришься, Гончар, пока ждёшь.

Да чтоб тебя, опять патовая ситуация. Ни назад вернуться, ни к Лотосу подойти. Как вообще можно подойти незаметно к противнику, у которого четыре головы?

Вздохнув, я полез в кошель. Ладно, Кент, пробуем твою бурду, времени у меня совсем нет.

Надеюсь, что персик достаточно продумал рецептуру. Всё-таки, побочки ему были известны.

Хотя ледяная статуя где-то сверху на лестнице могла сказать о другом…

— Эй, — я встал, держа в одной руке серп, в другой зелье.

Один бутон уже смотрел в мою сторону, ещё три медленно повернулись.

— А-р-р…

Я откупорил пробку, и, продолжая следить за растением, медленно выпил из бутылька. На вкус ничего, если сравнивать с другими зельями Кента — что-то вроде цемента с сиропом.

Пустой бутылёк полетел в ров, вызвав ещё эхо всплеска под сводами зала.

Я сделал шаг, другой, крепко держа серп. Чёрный Лотос не двигался, как будто передо мной действительно просто цветок.

Поведя плечами, подвигав руками, я ничего не ощутил. Хотя… Ради интереса я тыкнул себе в щёку, и ощутил твёрдую поверхность.

— Вау, — вырвалось у меня.

Говорить могу, а пальцем продавить нет.

Я сделал ещё шаг. И двигаться могу.

Всё-таки персик — молодец.

Развернув кинжал-серп, я остриём надавил на кожу плеча. Даже не прогнулась!

— А вот теперь потанцуем, — ухмыльнулся я и, разбежавшись, перепрыгнул через ров.

К своему удивлению, подо мной треснули и прогнулись плоские булыжники, которыми был замощён здесь пол. Кажется, у меня вес увеличился.

Лотос не двигался.

Мне пришлось обходить статую, держа наготове серп.

Странное это дело, нападать на растение. Лотос так и стоял, совершенно неподвижный. Ощущение было, как в детстве, когда я смелым рыцарем с палкой в руках пёр на высоченный куст амброзии.

Только тут амброзия могла ответить…

Я едва успел отшагнуть, когда щупальце ударило в землю. Шаг назад! И новый выстрел щупальцем, и снова шаг назад.

Уловив момент, я кинулся вперёд, вытянул руку… В этот раз щупальце достало, но я не отлетел, как ожидалось. Меня просто протащило назад, аж заскрипели под ногами булыжники в полу.

— А-р-р?! — один из бутонов раскрылся от удивления, обнажая ровные круги зубов.

— А ты думал, — улыбнулся я.

Значит, я действительно стал не только крепче, но и тяжелее?

Уже увереннее я пошёл вперёд. Выстрел тонким жгутом я поймал на предплечье свободной руки, перехватил.

Лотос истошно заверещал, его корни заскребли по полу. Он не мог меня сдвинуть, не по его силёнкам масса. Я уже подошёл поближе, схватил за край зубастой пасти.

Монстр сразу же накинулся на руку, стал с остервенением её грызть, лобызать. Даже стало щекотно, у меня вырвался смешок. Его зубы ощущались мной, как соцветие мягких ворсинок, которые так и раздражали кожу.

Где тут у него эти шарики семенные? Вот они, парочка покачивается под бутонами, почти возле корней.

Ещё один бутон вдруг накинулся сверх, заглотил мне всю голову. Я зажмурился, до чего было неприятное ощущение, и чиркнул серпом сверху.

А вот теперь это правильный букет. Мне даже стало смешно при мысли, как я Фонзе тащу этот веник через ту дыру в коридоре.

Лотос заверещал, когда я сбросил с головы отрезанную пасть. А потом я резко притянул его ближе, и точным движением отсёк семечки. «Сбор семян» работал чётко.

— Уи-и-и-и-и!

Визг так ударил по ушам, что я закрылся ладонями. Все оставшиеся бутоны разом повернулись ко мне, раскрыли пасти, и выдали дикую волну звука, у меня даже стали расползаться швы на нагруднике.

Я пошатнулся, пытаясь запихнуть трофеи в кошель, но тут Лотос переступил своими извивающимися ногами, будто хотел встать покрепче. А потом пустил корни прямо под булыжную плитку — весь пол вздыбился от подземных плетей, и мне показалось, даже статуя накренилась.

— Вот же пипец, — вырвалось у меня, когда земледелец внутри намекнул, что дело плохо.

Получив серьёзную опору, Лотос обхватил щупальцами меня поперёк тела. Бутоны закряхтели, щупальца напряглись, но вдруг мои ноги оторвались от пола.

Через миг меня просто долбанули об статую, треснул камень. Потом об пол… Снова об статую.

Я пытался ухватиться за что-нибудь, но все руки обвили щупальца, мешали мне двигаться.

Удар. Удар. Ещё удар…

Улетел мой серп. Семечки тоже куда-то выпали.

Я кое-как изловчился и сам зубами перехватил клыкастую пасть, прямо за края лепестка-губы.

— А-р-р! — ему это явно не понравилось.

Лотос затрясся, заворочался, пытаясь оторвать меня от самого же себя. Но я мычал, не желая размыкать зубы, ему пришлось освободить пару щупальцев… Тогда я резко подтянулся к нему руками, напрягая мышцы.

Удар по бутону получился очень слабым — его щупальца, так и скользившие по всему моему телу, позволили сделать это медленно и вальяжно.

— Да чтоб тебя, — зарычал я, — Ну же…

Так, серпа нет, нужно оружие. Это же цветок, по идее, мой класс земледельца даёт повышенный урон!

В кошельке дубинка нубская…

Я сунул руку, стал шарить. Зелье Кента? Не то!

Да, вот она!

Я вытянул оружие, замахнулся…

— Уи-и-и-и-и! — снова свист ударил в уши, а Лотос внезапно закрылся всеми щупальцами и усиками, будто неимоверно испугался.

— АГА! — рявкнул я от радости.

Наконец-то он понял, насколько крутой Гончар.

Держащее меня щупальце развернулось, исчезло, и я свалился, лишившись опоры. Кажется, подо мной хрустнули развороченные булыжники. Как хорошо, что зелье не только укрепляло кожу и поднимало вес, но и мышцы к этому приспособило…

Всё-таки Кент — гений!

Что-то плюхнулось в жижу за спиной. Вроде, дубинка — да, всплыла бликующая чёрная палка.

Я встал, обернулся. Лотос уже вытянул корни из пола и перебрался на ту сторону островка, прикрывшись от меня статуей. Ну нет, не уйдёшь.

Быстро найдя взглядом серп-кинжал, я подхватил его. Моё внутреннее зрение земледельца сразу же отыскало семечки, и через полсекунды они оказались у меня в кошеле.

Мой взгляд застыл на выходе из зала. Задание выполнено, вот только… я оказался перед дилеммой.

Лотос, прячась за статуей, вытягивал бутоны и порыкивал в мою сторону. Боится теперь, понимает силу Чекановой крови. Я могу спокойно уйти, но, твою-то за ногу, в нём опыта немеряно!

— Блин, — вырвалось у меня от осознания, какой выбор я сейчас сделаю.

Моя ладонь покрепче сжала рукоять серпа. Настоящий игрок никогда не откажется от опыта.

А ведь зелье укрепляло не только кожу, но и характер. С этой мыслью я уверенно зашагал вокруг статуи.

— Иди сюда!

— А-р-р-р!

Я ожидал, что он так и будет от меня бегать, но Чёрный Лотос снова схватился со мной. И опять щупальца обмотали моё тело, хотя я успел приложить ему по бутону каменным кулаком.

Мне скрутили все конечности, и я замахнулся серпом, стараясь опять напугать.

— АГА! — заорал я, делая страшные глаза.

Страшный рык прямо в лицо и перехватившая вооружённую руку пасть показали, что он меня вообще не боится.

— АР-Р-Р-РА!!! — из его пасти вылетела дурно пахнущая слизь.

Бутон на предплечье заёрзал, пытаясь разгрызть. Я усмехнулся, но вдруг… почувствовал боль. Ещё лёгкую, просто зубы слегка поцарапали кожу.

Твою-то за ногу! Действие зелья прекращается!

Я заворочался, пытаясь вырваться. Так, у меня же там ещё один бутыль, в кошеле.

Мои рывки раскачивали Лотос, ведь вес у меня был внушительный. Ему пришлось опять пустить корни, вздыбив булыжный пол. Я смог вывернуть ладонь с серпом, согнуть запястье и рубануть по щупальцам…

— Уи-и-и-и!

Растение резалось легко, если я доставал, и наверняка в этом помогал класс земледельца. Но вот силы у меня убавлялись…

Другая рука всё же попала в кошелёк. Где оно? Где?

Есть!

Пальцы нащупали зелье, и я вырвал руку, боясь потерять инициативу. Откупорил, попытался пригубить.

Даже половины не попало в рот — щупальце хлестнуло по руке, и бутылёк, кувыркаясь, вылетел. Тут же клыкастый бутон перехватил, со смачным удовольствием схрумкав.

И вот тогда я понял, что у меня проблемы.

Да, моя кожа снова стала крепнуть, а перехвативший руку с серпом бутон теперь не царапал кожу. Вот только когда я долбанул свободным кулаком по растительной башке, я тоже почувствовал возросшую крепость чужой шкуры.

— А-р-р-р!!!

Щупальце обвило пальцы с серпом, не давая двинуть.

Снова рык прямо в лицо, с обрызгиванием растительной слюной, да ещё и с оглушением. Я едва не потерял сознание, тем более меня опять долбанули об статую.

Бедная статуя затрещала, Лотос совсем не уважал наследие гномов.

Я попытался схватиться за каменный палец, руки утонули во мхе, соскользнули. Тут же меня дёрнули в другую сторону, и просто воткнули в пол. Булыжники разлетелись, я оказался лицом в древнем песочном цементе.

Пипец, если б не зелье, я б давно помер. Правда, в противном случае я бы и не полез второй раз на такого мощного моба.

Пока Лотос елозил меня мордой по булыжникам, прочерчивая полосы, я пытался достать ещё хоть что-нибудь из кошеля. Твою за ногу, один хлам!

Учебники, тетрадки… Вот сейчас вообще не до учёбы.

О, дубинка!

И я, удивлённый, вытащил свою нубскую дубинку. Уставился на неё, но тут же длинный усик схватил, вырвал, и выбросил куда-то далеко.

Вот так меня лицом, на котором застыло задумчивое выражение, и продолжали возить по булыжникам, да тыкать в статую.

Если это была нубская дубинка, то чем я тогда замахивался с той стороны до этого?!

Когда меня подняли достаточно высоко, чтобы можно было заглянуть на ту сторону, мой взгляд опять скользнул по палке, плавающей в жиже…

Ветка мангольеров!!!

У меня глаза едва выпали из орбит, так округлились. А потом опять треснул пол, в которым меня в очередной раз воткнули.

Этот Лотос не меня испугался! Ветку мангольеров!

Едва эта идея озарила мозг, как он вдруг заработал на всю.

Сейчас действие зелья закончится, и мне кирдык. Хоть усиленный, хоть обычный, Чёрный Лотос завалит меня раз плюнуть…

Когда меня приплюснули к статуе, я снова схватился за мох. Вот мелькнула синяя прожилка, надо хватать. Щупальце уже оторвало меня от пальца, я не успел сдёрнуть урожай.

Снова Чёрный Лотос усердно вспахал мной булыжники, окончательно испортив работу древнего плиточника. И вот опять лицом прямо в статую!

В этот раз я прихватил добрый кусок синего мха — пальцы сграбастали его. Я сразу же отпустил серп, который так и держал, и рванулся изо всех сил к клыкастой пасти.

Бутон не сопротивлялся, даже с радостью раскрылся, оглушая меня рёвом. И я впихнул прямо в соцветие зубов добрый шмат синего мха.

— Вот тебе, — прохрипел я, — удобрение!

От удивления монстр захлопнул бутон, а я навалился сверху, обнял его руками и зажмурился от усилия, стал стискивать. Не дам выплюнуть, не дам!

Лотос вырвал корни из пола, стал уже чуть ли не скакать, пытаясь раскрыть пасть и выплюнуть ядовитый мох. Нет уж, сегодня день Гончара!

Когда растение пошатнулось, будто стало вянуть, я открыл глаза. Посмотрел внимательнее, даже слегка расслабился…

— Что, всё? — вырвалось у меня.

— А-Р-Р-Р!!! — пасть резко раскрылась, и сразу все щупальцы и усики отбросили меня в сторону.

Я упал на спину, кувыркнулся… Успел заметить, как Лотос истошно суёт себе в невезучий бутон щупальца, пытается вытащить, выплюнуть синий мох.

И вдруг я провалился в зелёную жижу. Да твою-то за ногу! Я зажмурился, чертыхаясь, заработал ногами, схватился за берег. Тут было неглубоко, чуть выше колена, но дно ужасно склизкое.

Я не смог встать, одновременно пытаясь и протереть глаза, и схватиться за берег. Вот вроде ухватился, подтянул себя, чтоб вылезти.

Мои глаза открылись в тот момент, когда сразу несколько щупальцев обхватили мне шею, а потом резко окунули. Я заработал руками, стараясь сорвать удавку.

Сила земледельца позволила побороть одно щупальце, но вдруг прилетело второе. И воткнулось прямо в живот, даже через нагрудник я почувствовал силу удара.

Чёртово зелье Кента уже почти перестало работать!

Я хапанул воздуха… какого воздуха?! В горло хлынула вонючая жижа, мне хлоркой едва нос не пробило.

За щупальце я уже схватился не как за врага, а как за спасителя. И Лотос меня, откашливающегося, резко вырвал из жижи, с размаху долбанул по статуе.

Кажется, теперь треснул не камень…

— О-о-о, — я сполз со статуи, шмякнувшись на пол.

Ощущение было, будто меня просто всего сломали. Да ещё жуткий кашель скрутил лёгкие.

Лотос снова грозно проревел, когда я смог повернуть голову, выискивая взглядом серп. Да какой серп, надо ветку мангольеров добытЬ!

Меня обхватило щупальце, резко сжало… И вдруг я выскользнул из захвата.

Долетело удивлённое рычание, а я сгруппировался, чтобы хоть как-то отпрыгнуть, отползти.

И не смог…

Ноги так и обмякли подо мной, руки елозили где-то в стороне. Я попытался повернуть голову… Не получилось, так и смотрел на свою стопу в ботинке, застывшую возле лица.

Тут меня подняло щупальце, и я, тряпкой зависнув в воздухе перед хищным бутоном, вдруг понял, что не могу пошевелить никакой частью тела. Мышцы отзывались, но костей просто не было.

Да что со мной происходит? Пипец, Кент!

— Пипеш, Хенд… — прошепелявили мои губы.

Лотос попытался меня опять прожевать, но я чувствовал, как слизняком выдавливаюсь из нагрудника, едва он зубами нажимал.

Это была какая-то другая крайность твёрдости… Сверхмягкость!

Разозлённый Лотос швырнул меня в сторону, и сплюнул нагрудник. Я шмякнулся об статую, а потом снова залетел в жижу.

Мне повезло, меня выкинуло головой на другой бережок. Я лежал, бессильно глядя на плавающую передо мной ветку мангольеров. Ну что ж, Гончар, ты хотел до неё добраться?

Давай, возьми…

И Лотос с той стороны замер у статуи, смотрит с настороженностью, не спешит подходить. Я был прав, он боится именно эту палку.

Вот только даже пальцы у меня двинуться не в состоянии. Ну, Гончар, давай, твою за ногу!

За Батон!

За Бато-о-о-он!

Моё тело дёрнулось в движениях стиля «боевой пудинг», а потом я почувствовал, что начинаю соскальзывать с бережка обратно в зелёную жижу.

И зараза Лотос совсем не собирался этому мешать…

Тело так и соскальзывало, я дёрнулся раз, другой.

— Аха-а-ап, — и снова я в этой дряни, погрузился с головой.

Нос разрывало от едкости, а глаза я вообще жмурил из последних сил. Но, даже оказавшись в жиже, я продолжал дёргаться.

И не сразу понял, что здесь это выходит лучше, чем на суше. Пусть и без костей, но рука послушно пошла в сторону. Правда, извивалась, как щупальце.

А ноги?

Меня чуть отнесло вперёд, когда я попробовал ими подвигать. Нет, мой мозг просто дал команду согнуть и разогнуть коленки, но что там сотворили конечности, оставалось только гадать.

Я и вправду мог двигаться здесь, как осьминог или медуза.

Воздуха не хватает, глаза и нос жжёт, а я пытаюсь освоить новый метод перемещения. Секунд через двадцать у меня получилось перевернуться, чтобы вытащить лицо, и я вдохнул ещё спасительного кислорода.

Тут же моя макушка коснулась ветки, плавающей рядом.

Ага! Ну, держись, Чёрный Лотос.

Медленно, как медуза, я попробовал взять палку… Пальцы не слушались, да и вообще барахтались, как червячки. Тогда я принялся обвивать её рукой, как щупальцем.

Пока я с этим справлялся, воздуха опять стало не хватать. Пришлось вынуть рот, вдохнуть.

На миг я представил, как это выглядит со стороны. Чёрный Лотос стоит у берега и ждёт, когда великий воин в зелёной речке приготовится к бою. И даже если это займёт час или два, он потерпит, да и вообще, это ж растение. Он может ждать хоть три года.

На самом деле Лотос давно должен был меня добить. Успокаивало то, что монстр боялся ветки мангольеров, и, видимо, только поэтому ещё не напал.

Наконец, я смог взять ветку, если можно было так назвать мой захват. Пипец, и что теперь?

Так, продолжая плавать амёбой вокруг палки, я пытался придумать, что делать дальше, но даже мысли у меня увязли, стали растекаться. Я старался собрать их в кучу, сконцентрироваться хоть на чём-нибудь, но ничего не выходило. Интересно, а мозг эта дрянь не растворяет?

Когда меня вдруг подцепили и потащили к берегу, я смог только покрепче обвить палку рукой-щупальцем. Ну, ничего, сейчас-то я тебе покажу, Чёрный Лотос. Узнаешь, что такое ядрён батон!

Я ощутил, как плюхнулся на бережок. Моё тело растеклось среди булыжников, и я непонимающе моргал, глядя на крупинки песочного цемента под лицом.

Кажется, это наше поле боя с Чёрным Лотосом. Вот, торчит плитка в разных местах.

Неожиданно мне повернули голову и что-то впихнули в рот. Огненная жидкость потекла в горло, я закашлялся, задёргался, но всё равно цеплялся губами за горлышко бутылька.

— Зачем, а? — протявкал в ухо такой грубый голос, словно это древняя старушка с напрочь прокуренным горлом, — Зачем в реагент полез, щебень-гребень? Как вообще не растворился?

Реагент?

Растворился?

Да кто вообще со мной говорит?

Зашаркали шаги, удаляясь.

Я заворочался, осознав, что Чёрный Лотос не может так разговаривать, да и вообще навряд ли стал бы меня отпаивать. Надо посмотреть на спасителя!

Глаза успели выхватить мохнатую спину карлика, мелькнувшую на выходе из пещеры.

— Шпашибо-о-о-о… — попытался сказать я вслед.

Кто это был? Или была?

Процесс отвердевания моих костей длился минут пять, а то и все десять. Я смог сначала двинуть рукой, потом ногой.

Когда, наконец, задёргались пальцы, и они впервые ощутили, как между ними зажат булыжник, я чуть не закричал от радости.

Смог перевернуться на спину, чтобы посмотреть на древнее лицо гнома на потолке. Наверняка какой-нибудь Гимли… Или местный король, как его там? Балин Оркобой, по-моему.

Интересно, он много орков забил?

Орки!

Я сразу же сел.

От движения завалился вперёд, едва успел подставить ладони… Зелёная жижа в паре сантиметров под лицом намекнула, что я снова чуть не свалился в ров.

Нахально булькнул пузырь прямо под носом… Реагент, значит.

— Твою за ногу, — я сразу оттолкнулся, подскочив на четвереньки, отполз обратно.

И запутался в корнях и щупальцах. Я обернулся — на меня уставился зубастый бутон…

Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы понять, что Чёрный Лотос не подаёт признаков жизни. Да ещё и светлячок опыта горит над одной из его ветвей.

И под ветвями что-то… синее…

Скилл?

Я сначала не поверил своим глазам. Думал, они у меня от этой зелёной жидкости ещё слезятся. Но нет, вот лежит табличка под чёрным щупальцем, будто чудище до последнего не хотело отдавать его.

Табличка так и отливала синим, ясно доказывая, что она точно для меня, а я почему-то боялся её подобрать.

Я сидел некоторое время, не особо понимая, что делать. Мысли постепенно собирались в голове, и одновременно костям возвращалась былая крепость.

А глаза так и не отрывались от таблички.

— Ну же, Гончар, ты Лотоса завалил… — подбодрил я сам себя, понимая, что эта робость наверняка последствия реагента.

То, что монстр помер от ядовитого синего мха, и так было понятно. Один из его бутонов раскрылся, из пасти тянулась синяя слизь, капая на брусчатку. А два других застыли, будто пытаясь отгрызть эту, третью голову, но не успели.

Наконец, я встал, отстегнул бутылёк от пояса, наклонился — сгусток опыта юркнул в горлышко. Двести с лишним единиц! А этот моб был очень силён.

Рядом лежал бутыль от гномьей настойки, который мне сунул в рот карлик-спаситель. Понюхав, я ощутил спиртовой запах… Гномья настойка? Но пьяным я не был. Скорее всего, это аналог зелья здоровья, только у гномов.

Я прошёлся, быстро поднял свой серп, нашёл дубинку, ветку мангольеров. Собрал разбросанные учебники и тетради.

Все эти обыденные вещи помогали мне собраться с мыслями, голова заработала с былой мощью, и я стал торопиться. Так-то, на воскрешение даётся примерно двадцать минут.

Потом набрал в бутыль из-под настойки зелёной жидкости, чтобы преподнести Кенту. Для него же я срезал у Лотоса целый щупалец.

Пусть экспериментирует…

Я всё ещё боялся подобрать скилл. Вдруг сейчас, после всего, что мне удалось достичь, там какая-нибудь подстава? Просто это уже третий скилл, в то время как два — редкость среди магов.

Вдруг скилл — такой же ключик, который, едва только возьму в руки, сработает возле этой статуи? И ни тебе разбойника, ни тебе земледельца.

— Ну же, Гончар, — напомнил я себе, — Наверху твои друзья.

Я всё же подошёл, протянул руку, приподнял щупальце… На табличке был изображён цветок, растущий из кучки земли.

Пальцем осторожно коснулся рисунка. Поднял глаза на древнюю статую определения. Вроде ничего не произошло, я всё тот же разбойник-земледелец.

Подобрав табличку, я сунул руку в кошель, вынул журнал и открыл страничку с умениями. Под «взломом» и «сбором семян» появилось:

«Удобрение почвы». Требуется активация.

— Чего? — я не удержался, и эхо моего гнева растеклось под потолком.

Описания не было, но особого ума не надо было, чтобы догадаться, для какого класса этот скилл.

— Твою за ногу! — выругался я, совсем уже не стесняясь.

Я вскочил, крепко стискивая табличку. Захотелось просто её швырнуть прямо в этот самый реагент!

Обидно! Несколько минут упорной борьбы, не на жизнь, а на смерть, и всё ради чего? Чтобы получить «удобрение»?!

Да я безо всякого скилла могу почву так удобрить, что все земледельцы позавидуют!

— Нет, — процедил я сквозь зубы, пытаясь успокоиться, — Успокойся.

Лишним скилл не будет, и я даже не знаю, чего так завёлся. Может, остаточное действие реагента?

Непроизвольно я поднял голову, глянул на морду гнома на потолке, и обиженно спросил:

— А другого ничего не было?

Мне было досадно. Найти древний зал определения, чтоб напороться на скилл ремесленника.

Ладно, надо спешить, меня ждёт команда.

Я хотел уже примериться и разбежаться, чтобы перепрыгнуть ров, но тут меня отвлёк шум за спиной. Статуя будто шелохнулась.

Обернувшись, я присмотрелся. С ужасным скрипом статуя разъехалась, пальцы ладоней разомкнулись, будто приглашая меня внутрь — там даже крутящийся постамент сохранился.

— Обмен, — произнёс суховатый, явно гномий голос.

Этот голос прилетел откуда-то издалека, прокатился под потолком, забренчал в ржавом остове.

Я насторожился.

Ловушка? Это может быть только она.

— Обмен, — повторила статуя.

— Да пошло оно всё на фиг, — сказал я, и шагнул внутрь.

«Магическое имя — Гончар»

Было немного непривычно слышать тут мужской гномий голос вместо мелодичного женского, как у нас в Батоне. Но началось всё с того же самого.

Правда, внутри я чуть ли не на корточках сидел — стоять приходилось согнувшись. Статуя явно для гномов.

Вокруг поблёскивало синеватое марево, которое иногда покрывалось рябью, а сверху чуть ли не исчезало. Неудивительно, если учесть, сколько лет этой статуе.

Голос тоже иногда чуть заедал.

«Статус — лидер г… группы»

Я ещё подумал, что будет обидно, если статуя из-за старости сломает мне мой класс. Но тут кроме меня никто не будет виноват.

«Лидерские навыки — отсутствуют»

Я даже удивился. А это что-то новенькое… Какие ему навыки нужны? Харизма, обаяние, или ещё что-нибудь похожее?

Меня взяла лёгкая обида. Так-то я команду вытащил, и в нубоболе мы выиграли.

— Давай дальше, — поторопил я, не желая слушать о моих талантах.

«Готовы к корректировке?»

У меня слегка перехватило дыхание. Пипец, а если сейчас налажаю? Вон, система уже и к лидерским навыкам начала докапываться.

Так, Гончар, спокойно. Ты же был нюбсом, знаешь, что такое компьютер. Тут такая же программа, только магическая.

— Обмен, — громко сказал я, вспомнив, почему вообще сюда залез.

Голос молчал.

Я приподнял скилл в руке.

— Обмен! — я чуть не крикнул.

«Готовы к корректировке?»

Я стиснул зубы. Не нужна мне корректировка, у меня уже круг заполнен.

Вспомнив, что происходило в нашей батонской статуе, я посмотрел внимательно на синюю пелену. Попытался представить такие же кнопки, которые высветились в прошлый раз.

— Так, у меня круг заполнен. Желаю оставить рекомендацию разбойника, и желаю оставить ремесленника. Так понятно? — впопыхах пробубнил я.

Неожиданно голос ответил:

«Учёт пожеланий»

У меня брови подпрыгнули, но я понял, что на верном пути. Блин, наверняка тут есть какой-нибудь интерфейс. Ну же, где эти кнопки?

Что я в прошлый раз делал? Кажется, представлял внутри энергию…

У меня сейчас есть и жёлтая, и белая. Какую из них представлять? Обе?

Два скилла, «взлом» и «сбор семян», высветились передо мной внезапно.

Стоп!

У меня радостно забилось сердце. То есть, ключ к интерфейсу — это мысленное представление энергии? Как нас учил этот кастолог Озон Аргонович, или как его там. Аргон Озонович. Нет, Энелевич, кажись…

Я смотрел на две кнопки, гадая, что можно сделать.

— Обмен! — сказал я ещё раз, искренне желая, чтобы система меня поняла.

Ничего.

Может, предложить скилл? Подумав, я приподнял скилл в руке, стал приближать его к кнопкам. Табличка оказалась ближе к «взлому», и неожиданно его изображение будто вспыхнуло.

«Желаете обменять на умение разбойника?»

У меня сразу перехватило дыхание. Я чуть не выпалил «ДА!», но вовремя взял себя в руки. Не спеши…

То есть, ясно, мне надо спешить, но когда я ещё попаду в древнейшую статую гномов?

Рука со скиллом переместилась в сторону «сбора семян». Тот вспыхнул.

«Желаете обменять на умение земледельца?»

Я улыбнулся. Радовало, что умения были равнозначны.

Рука вернулась к разбойнику.

— Давай разбойника глянем. Какие варианты? — спросил я.

«Желаете посмотреть возможные умения разбойника?»

Я едва сдержался, чтобы не наворчать на этого капитана Очевидность, и поспешно ответил:

— Да.

Система начала перечислять:

«Маскировка»

— О-о-о, — медленно выдохнул я, представляя уже себя в топе игроков Баттонскилла.

Я не знал, что имеет в виду система. Настоящую невидимость, или ту способность, которую демонстрировала Багира в нубоболе. Прыг в кусты, и никто тебя уже не найдёт.

В любом случае, это же имба самая настоящая!

«Стремительный побег» — продолжал голос.

Голова, к моей радости, сработала быстро. Это наверняка умение, позволяющее быстро сбежать с поля боя. Полезно, но это, впрочем, не наш путь.

«Ограбление»

У меня даже закружилась голова. А ведь это тоже полезный навык!

Правда, моё природное чувство справедливости сразу отбросило этот вариант.

Я уже хотел было сказать «маскировка», но тут меня взяло сомнение.

А все ли варианты я видел? Вдруг есть ещё что-то такое, без чего не обойтись?

Вдруг есть какая-нибудь культивация гранатовых деревьев?

Мой взгляд вернулся к кнопке «сбор семян», которая символизировала ремесленника. Рука со скиллом сдвинулась в эту сторону.

— Покажи, что есть у земледельца, — и, вспомнив о душевной простоте системы, я добавил, — Да, я желаю посмотреть возможные умения!

«Желаете посмотреть возможные умения ремесленника?»

Я медленно выдохнул, и ответил:

— Да.

«Выращивание»

Я потёр подбородок. Принцип ясен, и даже немного представляю, что это может быть. Хотя описания, твою-то за ногу, ну очень не хватает.

Возможно, и была какая-то команда запуска этих самых описаний, но мне она была неизвестна.

«Борьба с вредителями»

Мои брови сдвинулись. А это что? Борьба с помощью чего? Мотыжкой полоть сорняки, или распыление химикатов от насекомых?

Яды? Отравление?

Сразу представилась картинка, как я с отравленным клинком поражаю врагов один за другим. И кто сразу не падает, всё равно потом помирает…

В принципе, очень неплохой скилл. Если это то, о чём я думаю.

«Рубка леса»

Я даже удивился. А это как сюда затесалось-то?! Явно плотницкий навык. Или моё махание теслом оставило след, и прорубило путь к смене класса?

— Ладно, — моя рука двинулась обратно, заставив потухнуть кнопку «ремесленника».

И остановилась. Что-то не давало мне покоя.

«Желаете обменять умение?»

Системе будто тоже не терпелось поскорее закончить с этой болтовнёй. Мои глаза бегали между двумя кнопками. Что-то я забыл очень важное, вылетело из головы.

Ясное дело, что надо выбирать «маскировку», но, блин, это же выбор умения. Надо подумать.

Да чтоб тебя, Гончар, хватит уже мяться! Тебе группу спасать надо, ты лидер, не забывай.

Лидер… Эта мысль словно сдвинула что-то в голове.

— Покажи мне, — медленно произнёс я, — навыки лидера.

Система молчала.

Я задумчиво смотрел на две кнопки. Синее марево мерцало, в некоторых местах подрагивало, словно исчезало.

Ни на что особо не надеясь, я просто покрутил рукой со скиллом, от «взлома» до «сбора», вниз и вверх…

Опа!

Что-то сверкнуло сверху в повреждённом участке поля золотым цветом. Словно здесь есть третья кнопка, и я её подсветил.

«Желаете увидеть возможные умения лидера группы?»

— Пипец, — у меня округлились глаза, по спине побежали мурашки, и я чуть не закричал, — ДА!!!

«Воля лидера» — равнодушно произнёс голос.

Сердце отбивало набат, а я вслушивался в тишину. Воля лидера?! В голове так и рисовались картинки всяких битв и сражений.

— Ну же, дальше! — я чуть не подпрыгивал.

А что ещё там есть? Наверняка, какие-нибудь боевые ауры. Исцеление, усиление, или вообще неуязвимый щит. Ну, пусть на пять секунд всего, но это было бы круто.

«Желаете обменять умение?» — система опять перешла к вопросам.

— Эй! — с обидой вырвалось у меня, — И всё, что ли? Одна только воля?

Я снова подсветил кнопку сверху, выслушал, что есть «Воля лидера», и опять:

«Желаете обменять умение?»

Я едва не зарычал от досады. Да впору хоть оставляй это фигово «удобрение», так хоть будет ребятам причина для веселья.

Не люблю, когда заставляют выбирать из самых выгодных вариантов. Заверните мне всё, пожалуйста.

И что это за такая «воля лидера»?

Вдруг это какая-нибудь харизма там, или властный приказ? Меня и так слушаются, хоть и с горем пополам.

Почему я вообще не слышал ни о каких лидерских навыках до этого? Никто в Батоне об этом не говорил!

Да чтоб тебя…

Я уже знал свой ответ, и это меня злило. Да любой, хоть сколько-нибудь опытный геймер, знающий, что такое командная игра, сделает один единственный выбор.

— Воля лидера, — громко произнёс я, чувствуя, как ускользает из рук скилл.

Прощай, моя «маскировка». Не всадить мне дубинку в спину Лютому на нубоболе…

«Выбор сделан. Вы получаете особое умение «Воля лидера». Требуется активация»

Всё потухло, и я остался один в тишине.

— Эй! Какая активация?! — возмущённо спросил я.

Внизу, у самых ног, лежала табличка. Такая же деревянная пластинка с рисунком короны, вот только отсвечивала она не синим цветом, а золотым.

Я нагнулся, поднял…

А потом, разбежавшись, спрыгнул со статуи и понёсся к выходу.

Прыжок, полёт через ров, и стремительный бег по коридору. Я не пытался высмотреть того мохнатого карлика. Всё моё нутро говорило, что время на исходе, и надо спешить.

Вот она, дыра в стене.

Я нырнул в неё чуть ли не щучкой, и сразу пополз вверх.

А пока поднимался, в душу стали закрадываться сомнения. Ну, балбес же, тебе нужна была маскировка! Вот сейчас бы ты их там покрошил, как нефиг делать!

Я тряхнул головой, стиснул зубы. Последнее дело сомневаться в себе, а уж тем более, если ты лидер группы.

Мне в глаза уже светила окружность выхода из норы, когда до меня донеслись крики:

— Ядрён бато-о-он!

— Абы-ы-ыр! Абы-ыр!

— Н-на!!!

Тут же последовал сдавленный вскрик орка, и, судя по всему, последний.

Я замер в норе, крепче сжимая серп. Это же Бобр там буянит!

— Живой, — с улыбкой прошептал я, и тихонько полез вперёд.

Одновременно я прислушивался, что происходит сверху.

— Ну, иди сюда, давай! — Боря орал исступлённо, словно отгонял кого-то из последних сил.

— Хорошая попытка, пухляш, — послышался голос Оркоса, — Вот только у нас были другие планы.

— Не трогайте!!! — крик Биби ещё больше воодушевил меня.

Значит, тиммейтов уже воскресили?

Я полез быстрее, вот уже почти выбрался…

— Давай, подойди, — ощерился Бобр.

— Не глупи, отпрыск Дубогрыза, — прозвучал ещё один голос, и моя рука замерла, едва не схватившись за край дыры, — Даже твоя подружка говорит, что не надо трогать осколок.

А ведь это Ведун, тот самый надзорщик, который нас чуть не прибил в данже под Сито. Он ещё сбежал тогда от Глазьевой и Чернецова.

Что он тут делает?!

— Слышь, ты, — Боря не сдавался, — Я сказал, ещё шаг… Отпусти её!

— Ты понимаешь, нуб, что нам всем крышка? — Оркос не сдавался, — Если тронешь его…

Я осторожно подтянулся, выглянул из-за обгрызанного края дыры. И первая же моя мысль была: «Бедные орки!»

То, что раньше было двумя весёлыми орками, стало бесформенной массой. И она кроваво-зелёными каплями теперь стекала по стенам и по обломкам заваленного входа.

Да, вход в помещение завалило.

Я с трудом подавил страх за Фонзу и остальных, которые были на лестнице. Оставалось надеяться, что мы успеем их воскресить.

Перед завалом стояла Биби, а за её спиной улыбался Ведун, со своей фирменной причёской, зализанной набок. Он держал девушку за плечо, его кинжал касался шеи перепуганной Биби.

Но Манюрову, казалось, пугал вовсе не клинок. Круглыми глазами она смотрела в центр помещения.

Оркос и Бобр стояли ближе всего к каменной чаше, над которой сиял осколок Кольца. Тут же валялся и третий орк с явно пробитой головой — рогатый шлем как-то странно вмялся внутрь черепа.

Боря прислонился к каменной чаше, поднял булаву прямо над осколком и грозно тряс оружием, если кто-то делал к нему хоть шаг.

Желтоглазый успокаивающе помахивал руками:

— Тише, тише, мой милый друг.

— Какой я тебе милый?! — огрызнулся Бобр, возмутившись, и чуть не выронил булаву.

Шипастое орудие едва не коснулось осколка…

Оркос и Ведун вздрогнули, Биби зажмурилась и пролепетала:

— Боренька, нельзя осколок бить.

— А нас бить можно? А?! — рявкнул Бобр, хотя булаву приподнял чуть повыше.

Я сместился назад в нору, лихорадочно пытаясь придумать, что сделать. Оркос смотрел почти в мою сторону, но стоял полубоком. Едва вылезу, сразу заметит.

Ведун, держащий Биби, стоял далеко. У него шансов заметить меня было меньше, но от этого легче не становилось.

Что произойдёт, если тронуть осколок, я не знал. Может, и ничего, а может, ещё какая-нибудь катастрофа вселенского масштаба.

— Ты только осторожнее, нуб, — снова послышался голос Ведуна.

А вот сейчас я конкретно пожалел, что не выбрал «маскировку». Да твою-то за ногу, мог бы уже крошить их.

Рука сама залезла в кошель. Нужны варианты, ну, хоть какой-нибудь план.

Так, ничего, кроме зелий здоровья. Здесь они не помогут. Дубинка… Не то.

Ветка мангольеров, словно изъеденная жуками.

Палка едва не развалилась у меня в руках, и я сунул её остатки обратно в кошель. Всё-таки права была та гномиха насчёт реагента, едкий очень.

Тут пальцы коснулись скилла, и я вытянул табличку. Так, а что надо для активации?

Давай же, Гончар, тугая твоя башка, вспоминай. Кажется, нужно создать условия, похожие на действие умения. А ещё кровь игрока, да!

Я сразу же кольнул ладонь кинжалом и измазал деревянную пластинку, размазав пятно по рисунку короны.

Так, а условия какие, чтобы волю лидера пробудить? Блин, думай, Гончар, думай!

— Он блефует, Оркос, — зло бросил Ведун, и тут же Биби вскрикнула:

— Больно же!

— Ща покажу, как я блефую, уроды!

— Обездвижь его, — зло бросил Оркос.

— Не могу, откат.

— Да чтоб тебя… — голос желтоглазого звучал нервно, — И я на Лотоса потратил.

Я напрягся, пытаясь представить, что значит «воля лидера». Блин, не работает. И что это вообще может значить?

Вести за собой войска?

Или приказывать твёрдым, лидерским голосом?

Табличка скилла никак не реагировала, и я понял, что всё равно придётся действовать. Чуда не произойдёт.

Я сунул пластинку в карман куртки, вытянул из кошеля семечко Чёрного Лотоса.

Блин, а может, надо было «выращивание» взять?

Сейчас бы я вырастил тут огромного монстра, и дело в шляпе. Хотя, мне неизвестно, сколько он будет расти. Вполне возможно, что ещё надо поливать, рыхлить, потом подвязывать ростки. Эти двое навряд ли будут ждать.

Ладно, пришло время импровизировать… Вздохнув, я поджал губы и вылез из дыры.

— Оркос, — громко сказал я, подняв семечку над головой, — Вот он я.

Можно было и не звать — злодеи оба уже смотрели на меня во все глаза.

— Герыч!!! — Бобр счастливо оскалился, мельком глянув в мою сторону, но булаву от осколка не убрал.

Он опасался, что сейчас на него могут наброситься.

— Глазам не верю, — Оркос уставился на мою руку.

— Как ты с ним справился, нуб? — Ведун тоже удивился, — На моей памяти только один человек смог.

— Чекан? — с лёгкой издёвкой спросил я, — Так я его сын.

— Гончая, — хмуро ответил Ведун, — А впрочем, ты и её сын тоже.

Оркос улыбнулся:

— Гончар, друг мой любезный, успокой своего приятеля, — он показал на Борю, — Вот, хочет по осколку ударить.

Я качнул рукой, в котором был зажат семенной шарик.

— Меняюсь, — сказал я, — Моих друзей отпускаете, а это — вам.

— Гера, — Биби крикнула, — Нельзя им отда… — и ладонь Ведуна закрыла ей рот.

— Давай без глупостей, гномья кровь, — прошипел надзорщик, ещё сильнее прижимая остриё кинжала ей к шее, — Давай сюда семечку, пацан. И она останется жива.

Я вздохнул, понимая, что дальше переговоры пойдут уже в некомфортной для меня манере. Ох, ну не умел я давить на оппонентов.

А придётся…

Я сел на корточки, положил семя на землю.

— Э, Герыч…

— Вот, пухляш, посмотри на своего лидера, — Оркос довольно показал в мою сторону, — Хоть у кого-то в этой комнате есть мозги.

— Давай, толкай сюда, — поддакнул Ведун.

Я поднял на обоих хитрый взгляд. Сказанное желтоглазым слово «лидер» добавило мне уверенности.

— Бобр, готов? — спросил я с завидным хладнокровием.

— Всегда, Герыч.

— Мы вам обоим не мешаем, друзья? — раздражённо спросил Оркос.

В это же время моя рука вытянула из кошеля бутыль с гномьим реагентом. При виде светящейся зелёной жидкости и у Ведуна, и у Оркоса подскочили брови.

— Эй, отпрыск Чекана, — нервно бросил Ведун, — Ты чего задумал? Я убью её.

— Убьёшь, а мы воскресим, — без эмоций ответил я, — А вот семечку навряд ли получите.

Я откупорил пробку и чуть склонил. Ещё пара миллиметров, и зелёная жидкость капнет на заветный шарик.

— Ты идиот, — Оркос заволновался, — Чёрный Лотос может появиться только через сто, а то и через тысячу лет!

— Так и я о чём? — мне пришлось нахмурить брови.

— Герыч, а чего делать-то? — Боря заметно растерялся, не улавливая моей игры.

Он явно почуял, что есть ещё варианты, кроме как всем вместе самоуничтожиться. Мне бы его уверенность.

— Ждём, Бобр, — сразу ответил я.

Оркос обернулся на Ведуна:

— Слушай, отпусти девчонку. Не нравится мне он.

Тот покачал головой:

— Да блефуют они оба. Ну, Менэтиль, мы же их раскатаем под орех. Этот вон, пухлый, вообще нулёвый.

— Э, я тебе ща за пухлого… — Боря чуть было не дёрнулся, но тут я рявкнул:

— Стоять, Бобр!

Мой крик срезонировал в помещении, заставив даже Оркоса дрогнуть. Бобр медленно выдохнул, и ответил:

— Понял, стою.

— Биби, ёжик готов? — спросил я.

Та, с зажатым ладонью ртом, покачала головой. Ага, значит, откат.

— Ты, Чеканов отпрыск, — Ведун зло прищурился, — В лидера заигрался, что ли?

— Ты нас недооцениваешь, щенок, — Оркос тоже терял терпение.

— Повторяю, — ответил я, — Отпускаете друзей, и семечка ваша.

Бутыль покачивалась над ценным трофеем, а зрачки Оркоса и Ведуна, казалось, двигались синхронно с ней. О том, что в моём кошеле лежит ещё одна семечка, я решил не распространяться.

В комнате повисло молчание. Только истошное биение сердца отдавалось в моих ушах, да слышалось испуганное сопение Биби в ладонь Ведуна.

— Бобр, — тихо спросил я, — Что с остальными?

— Там, — Боря махнул в сторону завала, — Поднимать надо…

Что-то пикнуло у меня в кошеле. И писк был необычным, словно похоронная мелодия.

— Ты знаешь, что это значит? — улыбнулся Ведун.

Я, поджав губы, молча вытащил из инвентаря журнал, не убирая бутылёк с реагентом.

На той страничке, где обычно были сообщения, высветилось:

До потери членов группы осталось 3 минуты

Мой напряжённый взгляд заметили все.

— Ну что, ещё будешь строить из себя крутого лидера? — довольно ощерился надзорщик.

Его зрачки сверлили меня. Как же раздражал этот взгляд, будто он видел меня насквозь, со всеми моими заскоками. Типа я тут только изображаю лидера, и все эти потуги не более, чем пустой выпендрёж.

У меня в голове был кавардак. Я пытался просчитать все варианты, но не мог ничего предугадать. Каждый раз мне казалось, что всё закончится победой Оркоса и Ведуна.

И Биби упадёт от ножа, и Оркос сразу вырубит Борю, а Ведун нырнёт в невидимость, и жди нож в спину. Хоть бы кто подсказал, как правильно поступить?!

Подал голос и желтоглазый:

— Мой милый друг. Может, этот совет тебе и не пригодится больше, — он с деланным сочувствием покачал головой, — Но лидер — это не тот, кто принимает решения.

Он поднял палец, акцентируя общее внимание.

— Герыч — крутой босс, — упрямо буркнул Бобр и мучительно поморщился.

Его рука явно устала держать булаву над осколком.

Оркос нахально засмеялся, словно здоровяк отпустил остроумную шутку, а потом сказал:

— Ну, Гончар, хочешь узнать секрет лидерства?

Я хмуро глянул на него, а потом сказал:

— Это тот, кто готов нести ответственность за свои решения?

Оркос состроил недовольную рожу, что его лишили возможности сумничать, но я был ему благодарен — он полностью разрешил все мои сомнения.

— Менэтиль, — вдруг сказал Ведун, — А у него нет ещё одного семени?

— А ведь точно, — Оркос даже коснулся подбородка.

И я сразу же перевернул бутылёк. Струйка реагента попала прямо на семечко, и скорлупа зашипела. Я даже удивился, поняв, что этот реагент самая настоящая кислота.

А почему тогда я не расплавился в ней?

Раздался испуганный вздох, а потом в комнате повисла гробовая тишина… Что-то у меня в нагрудном кармане треснуло, словно скорлупа, и куртка стала заметно легче.

Я едва подумал, что это табличка со скиллом, как вдруг мне пришло совсем новое ощущение.

Воля лидера. Это могла быть только она.

Бобр. С заряженным оглушением, его ярость постепенно угасает, но на скилл ещё хватает. Он явно сомневается, не понимает, что дальше делать. Зато здоровья у него хоть отнимай.

Биби. Я словно вместо неё чуял укол кинжала в шею. И да, её ёжик действительно откатывается — Манюрова и хотела бы действовать, но не может.

Неожиданно моё внимание притянулось за спину Ведуну. Пронеслось по горе камней, заваливших проход.

Тут, среди обломков, лежит живой… Я чувствую…

Кент?! Твою за ногу, почему я чувствую Кента?

Он жив, он в сознании, но молчит. У него сломана нога, кажется, рука. Его засыпало пылью, поэтому и не видно.

Персик ждёт момента, чтобы действовать, но не уверен в своём решении. В его руке то самое каменеющее зелье, он хочет бросить, но видит, что надзорщик держит Биби.

Я напрягся, пытаясь понять свои новые способности…

О, да, лидер во мне явно проснулся и принёс с собой кучу полезных пассивок. Лидер знал, что делать.

Например, он может откатить одному из членов группы скилл, хотя эта способность и даётся ему раз в определённое время.

Глаза Биби округлились, когда она поняла, что «ёжик» готов. Ещё больше она удивилась, когда ей в голову пришло от меня послание:

«Прыгать вперёд по команде».

Она только и таращила на меня свои глазки, когда я дотянулся до разума Кента:

«По команде бросаешь зелье».

Буря удивления выбросила меня из его головы, но я тут же скользнул в голову Бобру:

«По команде глушишь Оркоса!»

«Ясно, Герыч», — спокойный мысленный ответ Бори меня самого удивил.

То есть, скиллу с расстёгиванием лифчика он удивляется, как будто армагеддон наступил, а тут у него в голове приказы возникают — и ему хоть бы хны. Пипец!

— Дава-а-ай!!! — заорал я, вскакивая и бросаясь на Оркоса.

Всё произошло так быстро…

Бобр с видимым облегчением разгоняет булаву в Оркоса, который смотрит на меня.

Биби резко прыгает вперёд, одновременно вызывая под ногами ёжика. Отвлёкшийся на движение снизу Ведун пытается тянуться за ней кинжалом.

А позади, в горе обломков, шарахается пыльная тень, и в спину Ведуну летит бутылёк.

Оркос всё же уворачивается от булавы Бори, но тут уже я ныряю ему под ноги, пытаясь всадить серп-кинжал. Сверкнула сталь — в руках Оркоса появился короткий посошок, он легко отразил им мою атаку, и уже отпрыгивает.

Тут же Боря бросается вдогонку за ним…

Мне прилетела в мысли эмоция испуга от Биби, я схватил Борю и прыгнул на землю. Сразу же над нами прошла очередь из каменных игл.

Оркос выгнулся, что-то крикнул. Из посошка вырвался прозрачный щит, отразил несколько снарядов. Но один всё-таки попал ему в плечо, и желтоглазого отнесло в угол.

Тут уже Боря толкнул меня вбок. Проскрежетала сталь — над нами пролетел Ведун, и его кинжал выбил искры о доспех Бобра.

У надзорщика одна рука была окаменевшей. Он так и держал её в защитном взмахе, пытаясь прикрыться плащом, который наполовину закаменел. Зато остальные его конечности были целыми, и орудовал он ими мастерски.

Ведун кувыркнулся, схватил семечку, лежащую в луже реагента, и нырнул дальше, прямо на Оркоса. Желтоглазый уже что-то вытянул из-за пояса и схлопнул между ладонями.

Они оба исчезли…

Сразу же в то место ударила очередь каменных игл, окутав угол облаком крошева и пыли.

Мне несколько секунд понадобилось, чтобы понять, что мы все живы. И ещё через миг я вскочил, потому что в моей группе не все ещё живы!

— Биби, взрывай завал!

Мы с Бобром побежали вперёд, схватили выползшего из обломков Кента, и потащили его к каменной чаше.

— Не получился бросок, — очумело ворчал Кент, пытаясь вытянуть зелье здоровья из кошеля, — Чуваки, я старался…

За каменную чашу к нам забежала Биби, дала команду ёжику, и тот, разбежавшись, нырнул прямо в обломки, словно сквозь них прошёл.

— Сделаем аккуратно, — улыбнулась Манюрова.

Пол под нами тряхнуло, по комнате разошёлся гулкий треск, и завал словно всплеснулся, выкинул в стороны кучу камней.

Дальше всё происходило как в тумане. У Кента, к счастью, оказались в кошельке свитки воскрешения, и уже через минуту перед нами стояли Фонза, Блонди и Лекарь.

Правда, сам персик ползал рядом с лужей реагента, пытаясь выцедить из валяющейся бутылки хоть каплю.

— Всё вылил, Гера! Ты хоть знаешь, что это за смесь?!

Я не слушал его. И Фонза, и моя команда стояли ошарашенные, смотрели друг на друга ошалевшими взглядами.

Что это, эйфория от победы? Или контузия от взрыва?

Судя по глазам, у всех была куча вопросов.

— Короче, братва, — наконец подал голос Бобр, — Мы победили?

— Не совсем, — я покачал головой, — Куда-то же они исчезли…

Нам понадобилось пара минут, чтобы хоть как-то разобраться, что произошло.

Пока меня не было, Бобр попытался провести спасательную операцию. Он очухался на берегу, совершенно один. Где-то в районе башни слышались звуки битвы, ну Боря и пошёл туда.

Как оказалось, в городе была куча орков, именно с ними и бились гномы вместе с мохнатиками. Правда, орки почему-то отступали, освободив центр, что и позволило Боре проникнуть в башню.

Бобр хотел пойти наверх, но снизу дохнуло прохладой… Наш танк и так мучился от жары, поэтому он решил, что ничего страшного, если он сначала проверит подвал.

Там он услышал разговоры «этих утырков», как сказал Боря. Нашёл замороженных ребят, из руки Фонзы торчал свиток воскрешения.

— Вот скажи, Гера, — вдруг спросила Женя, слушая историю Бобра, — Вы реально пошли, забыв свитки?

— Ну-у-у… — протянул я.

— Да они у девчонок просто, — махнул Бобр.

И Биби, и Блонди покачали головами.

— У нас тоже нету…

Ладно. Выдерживая укоризненный взгляд Фонзы, я слушал дальше рассказ Бори.

Танк воскресил Биби, как самую боевую единицу. Услышав такое о себе мнение, Манюрова, конечно же, сразу покраснела.

— Ну, естественно, барды совсем не боевые… — проворчал Лекарь.

— Толян, не боись, я выбирал между тобой и Биби, — хохотнул Боря.

— Я что-то не андестенд? — возмутилась Блонди, — А я?

— Э-э-э… — Боря замялся и торопливо стал рассказывать дальше.

Они бы победили, если б не оказалось, что в комнате находился ещё один игрок. Биби разнесла двух орков, а Бобр почти завалил третьего… Но тут появился этот самый Ведун.

— Хотя, мне кажется, мы и так с Оркосом не справились бы, — цыкнул Бобр, — Силён, козёл.

С Кентом всё оказалось гораздо проще.

Оказывается, он просто перед походом выпил своё секретное зелье воскрешения. То самое, которое он собирался сделать на кусочках египетского анкха, и процедить через бинты. «Состав номер тринадцать», как сказал сияющий персик.

— Ну вот, я под обломками и очнулся, — довольно сказал Кент, — Как видишь, работает. Думаю, могу пятьдесят голды заряжать смело.

Я решил не напоминать персику, что половина проблем возникла из-за его «охлаждающего» зелья.

— Братан, а что, реально состав под номером тринадцать? — округлил глаза Боря.

— Ну, да… — персик пожал плечами, не видя подвоха.

Настала моя очередь рассказывать, как так получилось, что я остался жив, да ещё и влез в мозги сразу к троим в группе.

Тем более, сейчас я уже прекрасно чувствовал, что и Фонза является членом моей группы. Лидер внутри меня отвечал и за неё тоже.

Вот только сразу два события отвлекли нас, не дав мне открыть рот.

— Кажется, сюда спускаются, — сказал Лекарь, прислушиваясь к шуму с лестничного прохода.

А Биби, держась за талисман, судорожно показала на осколок, висящий над каменной чашей. Он подрагивал, трясся, и, казалось, что вот-вот сорвётся со своего невидимого крепления.

— Ёжик, кажется, задел его, — испуганно прошептала Биби, — когда стрелял…

Осколок дрожал над чашей, будто солнечный зайчик на трясущемся стекле. Вот-вот выскочит из невидимых креплений…

С лестницы донёсся шорох. Мы все повернулись.

Осторожно перешагивая каменные обломки, вошли Молчарь, Тегрий и Гармаш Дворфич. За их спинами я увидел пару мохнатиков — жёны гномов, опираясь на тяжёлые алебарды, остались у самой лестницы.

— Щебень-гребень, — Молчарь выпучил глаза на беспокойный осколок, подняв топор в защитном движении.

Тегрий Палыч тоже прикрылся ладонями, у него оружия не было. А вот Дворфич держал в руках свой фирменный молот.

Никто не стал удивляться, что произошло внутри, и как все студенты остались живы… Все трое таращились на звезду, потерявшую стабильность.

— Я не хотела, — шмыгнула Биби, — Ёжик стрелял, и попал.

Молчарь покачал головой.

— Не ты, Гимлева дочь, так другой бы… Время пришло.

— Да, оно действительно наступило, — задумчиво сказал Гномозека.

Словно в подтверждение, осколок дёрнулся особо сильно, словно сам хотел вырваться.

— Что-то его тянет, — произнёс Молчарь.

— Или кто-то, — добавил Дворфич, внимательно глядя на меня.

Я, прищурившись, тоже стал рассматривать ректора. Сейчас он был облачён в гномьи доспехи — литой нагрудник, латные рукавицы, краги на ногах. Роскошный плащ за спиной, серая борода покоится на блестящей груди. На нагруднике та же эмблема: лицо гнома на фоне сияющей звезды.

Когда Вайт уходил отсюда под личиной ректора, он был в деловом костюме. Мог ли злодей поменять обличье ещё раз?

— Что ты имеешь в виду, Гармаш? — удивился Молчарь, — Кто может повлиять на осколок? Это ж надо быть невероятно сильным магом…

Они переговаривались, а наш куратор смотрел прямо на нас, шмыгая красным носом.

— Плееры, это проступок, — покачал головой Тегрий, — Вы же понимаете, как всё серьёзно?

О да, я понимал последствия.

Не понимал одного: собирается вообще что-нибудь предпринимать Министерство, или хотя бы преподы? Тут под академией вершатся тёмные дела, а они думают о том, как бы наказать студентов.

Я продолжал смотреть на Гармаша Дворфича, в его отягощённые опытом глаза, и думать: это он или Вайт?

— Дорогие ученики, — Дворфич поставил молот, сложил руки на бороде, приняв как можно более безмятежный вид. — Хотелось бы услышать объяснения.

— Гармаш, какие объяснения? — удивился Молчарь, — Там орки сверху кучу наших убили, мы даже не всех смогли найти, чтоб воскресить.

— Мы же объясняли тебе, Молчарь, — начал было Тегрий, но тот цыкнул на него:

— А с тобой, Палыч, мы ещё отдельно поговорим…

Тегрий судорожно вздохнул. Кажется, он только начинал расхлёбывать результаты своей двойной игры.

— Это понятно, Молчарь, — кивнул ректор, — Но как эти новички связаны с этим?

— Это… — начал было Бобр, но я сразу же прокатился мыслями по мозгам тиммейтов:

«Говорить буду я!»

Все послушно замолчали. А преподы переглянулись, будто уловив какое-то эхо.

Потом Тегрий присмотрелся ко мне:

— Что-то не понял… У него навыки лидера группы, что ли?

Молчарь только крякнул:

— Щебень-гребень, я такого давно не видал. Это ж королевские скиллы!

Один Дворфич ничего не сказал, но в его взгляде мелькнул недобрый огонёк. Словно он совсем был не рад успехам своего студента.

Я, поджав губы, вышел чуть вперёд, с опаской покосившись на подрагивающий осколок — кажется, он даже стал мерцать по-другому.

«Если что, Гномозека может оказаться Вайтом», — послал я последнюю мысль своей команде, и сразу же начал говорить, не дав гномам прислушаться к эху магии:

— Здесь были Оркос Менэтиль и Гендель Дворфич по клике Вайт, они притянули сюда кучу орков.

Мохнатики за их спиной стали каркать и лаять, будто ругаясь. Сразу стало ясно, что они думают о злодеях.

— Орки там теперь варёные, — усмехнулся Молчарь, — Не так уж их и много оказалось.

— Гончар, это всё мы и так знаем, — хмуро сказал Тегрий, — Где Оркос и Вайт?

Я покачал головой:

— Ушли. Мы не смогли одолеть, слишком сильные.

— Ну, ещё бы вы их одолели, — с улыбкой сказал ректор.

Я рассматривал его, пытаясь уловить какие-нибудь изменения…

Осколок снова дрогнул, и по комнате прошлась едва ощутимая волна. Будто пространство исказилось, и тут же выправилось.

Заворчали мохнатики, отступив на лестницу.

— Надо спешить, щебень-гребень, — Тегрий отшагнул назад.

Молчарь тоже заволновался — он перехватил покрепче топор, будто тот мог его спасти от силы осколка.

Только Гармаш оставался невозмутимым. Он пристально посмотрел на меня:

— А Оркос и Вайт… что они от вас хотели?

Я выдохнул, пытаясь за эти секунды проиграть несколько возможных ответов. Ну же, как его раскусить?!

Думай, Гончар, думай!

— Им нужен был Чёрный Лотос, — ответил я, — Семечко.

Гномозека, сложив руки на бороде, тёр одну ладонь, как будто она чесалась. Я вспомнил, что Чёрный Лотос успел зацепить щупальце Вайта, когда тот рассказывал мне о тяжёлой доле магических рас.

— И-и-и? — Гномозека был в нетерпении.

— Ну, это… — вдруг подал голос Бобр, — Ядрён батон, я Оркосу вломил нехило так.

Я не стал шикать на Бобра, потому что знал, что в тяжелейших ситуациях его длинный язык, бывало, спасал всю нашу компанию.

— Вломил? — переспросил ректор.

— Ну, почти вломил! Мне просто этот помешал, другой…

— Вайт, — кивнул Тегрий.

— Да не-е-е… — Боря отмахнулся с самым небрежным видом, — Куда ему. Блин, ну как же этого, умного самого? А, Герыч?

Я, уловив идею Бобра, щёлкнул пальцами:

— Ты про этого, который у них мозг операции?

— Да, тот умный чувак среди них выделялся, — подал голос Кент, — Уж если даже я, не последний человек в…

Его прервал возмущённый крик:

— ВЕДУН — МОЗГ ОПЕРАЦИИ?! — взревел ректор, аж покраснев от злости, — Самый умный?!

Мы всей командой уставились на него с победной улыбкой, и я тихо сказал:

— А про Ведуна мы ведь не говорили, господин Гендель.

Гномозека чуть отступил в сторону, прихватив свой молот. Тегрий и Молчарь переглянулись, а потом отступили в другую сторону, подозрительно уставившись на ректора.

— Погоди-ка, — Тегрий нервно потёр нос и шмыгнул, — Если этот ненастоящий, то тогда кого мы?..

— Ох, твою ж тупиковую жилу, — Молчарь со страхом покосился в сторону лестницы.

— Ты, крошка батонская, — зло бросил мне Дворфич, а потом обиженно добавил, — Ведун — идиот, он вообще тебя убить хотел.

По его лицу пошли всполохи, а борода стала мерцать — то серая, то появляются белые полосы, будто ректор мелирование себе забабахал. Судя по всему, контролировать преображение в такой ситуации было трудно.

— Ничего личного, — огрызнулся я.

Мы уже выстроились, обнажив оружие. Я с серпом, Биби с рогаткой, Бобр с булавой, Кент с бутыльком. Блонди обернулась в львицу, а Лекарь позади приподнял руки, будто приготовился петь. Фонза рядом с ним крепко держала копьецо, в другой руке у неё был зажат свиток.

А ведь несмотря на малый уровень, мы уже были силой. И я заметил страх в глазах псевдо-Гномозеки, ведь легко раскидать всех нас не получится.

— Надо спешить, Гармаша поднимать, — взволнованно проворчал Тегрий, — Я ошибся, видать, спьяну-то…

— Ой, Палыч, ты когда трезвый-то был? — с усмешкой бросил Молчарь, потом добавил, — Время ещё есть.

Один из мохнатиков что-то пролаял, и исчез на лестнице, бодро перескакивая по ступенькам с алебардой наперевес.

— А что с ректором? — спросил я.

Мне стало понятно, что план Вайта по преображению очень даже удался.

— То же, что и с тобой!!! — закричал Дворфич, а потом метнул молот.

Только не в нас, а в осколок.

Время будто замедлилось, я увидел эту сцену словно со всех сторон — из глаз своей команды. Вращаясь, тяжеленная кувалда рассекала воздух в помещении, приближаясь к моргающему осколку.

Я узнал, что хочет сделать Бобр, ещё до того, как тот прыгнул навстречу снаряду. Мне не удалось остановить его — раздался оглушительный грохот, и Боря в обнимку с молотом полетел на пол.

К счастью, его отбросило мимо осколка, только нога танка задела каменную чашу. Но он свалился в углу и больше не шевелился.

К нему сразу скакнула Блонди, чтобы лизнуть в ухо.

— Я так подозреваю, наш танк сделал своё дело, — со вздохом подытожил Лекарь.

И тут же Биби выпустила в ректора камень, а Кент метнул бутылёк. Но лже-Гномозеку окутал прозрачный щит, камень бессильно отскочил, зелье же просто зависло, чтобы затем медленно перекочевать в руку гному.

— Адский щит, — округлив глаза, прошептал Тегрий, — Откуда такая магия?

Вайт-Гномозека даже не посмотрел в его сторону.

— Вечно от тебя одни проблемы, Чеканова крошка, — зло проворчал он, с интересом глядя на зелье в руке.

На лице оборотня не осталось ничего от нашего ректора, лишь отдалённое сходство брата. Да и борода уже почти утратила серый цвет, отливая белым.

Тегрий полез за пазуху, но Вайт тут же метнул бутылёк в него, и наш куратор окаменел.

Молчарь, ошарашенно глянув на Тегрия, в сердцах крикнул:

— Сдавайся, Вайт! — он потряс топором, — Обещаю, судить будем по гномьим законам.

— Да это ж ещё хуже, — засмеялся тот, — Я не собираюсь помирать в заброшенной шахте.

Его прозрачный щит стал помаргивать, и Молчарь чуть согнул колени, готовясь к атаке.

Насколько я понял, скоро Гендель станет уязвимым.

— Не спеши, — с ехидной улыбкой Вайт сомкнул ладони, а потом присел и упёр их в пол.

— Да твою ж тупико-о-ову-у-у-ю-ю… — слова Молчаря начали растягиваться, он будто бы застыл в прыжке, распрямляю толчковую ногу.

Я ощутил, как что-то неуловимо изменилось в помещении. Нужно было действовать, но, когда я сам попробовал рвануть к Вайту, то сообразил, что это за магия.

Двигаться было очень трудно — воздух стал как желе, через которое надо было двигать руки и ноги. Вот я и пытался протиснуться вперёд, тужась изо всех сил.

Рядом львица зависла в прыжке, на её морде было написано недоумение. Она явно не понимала, почему обычно стремительный полёт превратился в долгое планирование.

А Вайт спокойно прошёл ко мне, потом схватил меня за руку и потащил к каменной чаше — моё тело послушно полетело за ним, как воздушный шарик. Он говорил со мной, и мне казалось, будто я слушаю ускоренную перемотку.

— Лучшие свитки на тебя потратил, Чеканов отпрыск, — ворчал он, — Весь адский арсенал! За это теперь только казнь, это точно…

Я пытался сопротивляться, дёргать рукой, но сам безвольной куклой завис в воздухе. Вайт спокойно подтянул меня к каменной чаше, потом взял мою ладонь, раскрыл её, и протянул к осколку.

Меня охватил страх, я попробовал дёрнуться назад. Не вышло — рука Генделя была словно тиски, и у меня получалось только медленно барахтаться. Я не весил ничего, словно пушинка.

— Ты — ключ, Гончар, — смеялся Вайт, — Ты сам ещё не понял, но нужно лишь твоё присутствие. И тогда песня появится…

Он сомкнул мой кулак на осколке, старательно сгибая мне пальцы, и в помещении стало темно. Лишь светились слабой аурой преподы, да Кент с Фонзой.

Кожей я чувствовал обычный кусочек металла, чуть прохладный, но сразу нагревшийся от тепла моего тела. И в этот же момент до меня дошло, что я не чувствую в себе магии.

— Только невероятно сильный ма-а-аг сможет… Тьфу, тоже мне! — проворчал Гендель, махнув головой в сторону застывших Тегрия и Молчаря, — Да мозги надо просто иметь.

Потом Вайт потащил меня, лёгкого как перышко, в тот угол, где валялся Боря. Другая часть помещения была занята моей командой.

— Адская магия хороша, — качал головой гном, — Но коротка. И цена за её использование слишком дорогая.

Вот он подтащил меня, отпустил, оставив медленно бултыхаться в воздухе. Я, глядя на него, стал разгибать пальцы, чтобы выбросить осколок.

— Не дури, — Вайт положил пальцы на мой кулак, снова сжал.

А потом всё стало ускоряться. Медленно плывущая в воздухе львица разгонялась, летя в то место, где перед этим стоял Гендель. Молчарь тоже двигался, замахиваясь, к невидимой цели.

Время вернулось в прежнее русло за несколько мгновений, львица с Молчарём столкнулись, а остальные ошарашенно уставились на пустое место. Потом все завертели головами, вглядываясь в темноту.

Я так и не мог шелохнуться — кусочек, зажатый в ладони, словно парализовал меня.

Мохнатик у лестницы залаял, тыча пальцем в сторону пустой каменной чаши.

— Ну, желаю всего наилучшего, — громко крикнул Вайт, весело всем помахав.

Его ладони только начали сходиться, схлопывая красный свиток, как вдруг в темноте под нами почудилось движение. Бобр вскинулся, метя булавой прямо в бок Вайту.

— Ядрё-о-он…

И мы исчезли.

— …бато-о-он!

Я упал на спину, ошарашенно глядя на причудливый потолок. Чёрный, в красную сетку… Как его там, этот материал? Красный обсидиан, так его назвал Кент?

— Ох, — рядом свалился Вайт, глядя на меня удивлёнными остекленевшими глазами.

Кажется, у Бобра прошло оглушение…

А потом на голову Вайту обрушилась булава, и я непроизвольно отвернулся. Судя по звукам ударов, следующих друг за другом, Боря конкретно так глушил Генделя. Так, что поможет ему теперь только свиток воскрешения.

— Э, Герыч, ты норм? — меня потрепали за плечо.

Я попробовал встать, но тело едва слушалось. Какое-то неповоротливое.

В голове у меня гуляли волны, словно гриппозное состояние, и голос Бобра я слышал, как сквозь вату.

— В руке… — прохрипел я, — Осколок…

Бобр повернул меня к себе.

— Это, чего делать-то?! — он ошалело смотрел на мой сжатый кулак.

Я попробовал разжать пальцы. Они слушались медленно, словно затекли, но вскоре мне удалось выронить страшную ношу на пол.

Осколок кольца упал обычным кусочком золота, едва слышно звякнув. И сразу же ко мне вернулись все силы.

И даже больше — что-то появилось у меня внутри. Я даже не мог передать ощущениями. Вроде я всё тот же Гера Гончаров, игрок-новичок, с будущими классами разбойника и ремесленника. И в то же время…

— Ну, чего, треснуть? — Бобр примерился булавой по осколку.

— Не, — я на всякий случай отвёл его руку, — Это не поможет.

— А чего? Гимли долбанул, и я долбану, — Боря хохотнул, — Вдруг обратно расколдую всех? Ништяк же будет — Борис Кольцетреский.

Я усмехнулся:

— Или ещё семь осколков получишь. Чтоб ещё какие-нибудь ноты или песни появились…

Тут до меня дошло.

Я приложил руку к груди, где как раз и чувствовал новое ощущение. Вайт же сказал: «Ты ключ, Гончар».

То есть, по задумке кого-то, я должен был коснуться этого осколка, чтобы появилась… Что? Песня Небытия внутри меня?

— А мы вообще где? — подал голос Бобр, так и тыча меня в плечо.

Он крутил головой, рассматривая окружение.

— Я точно не знаю… — неуверенно сказал я.

Моё внимание так занял этот осколок, что я только теперь решил оглядеться. И да, это не было похоже ни на одно место, которое я знал.

Широкий коридор уходил вдаль в обе стороны. По бокам потолок поддерживали колонны, тоже из красного обсидиана. Между колоннами стояли причудливые статуи — они изображали каких-то монстров, но всех их что-то объединяло.

И как назло, никто из нас двоих не был заучкой, чтобы сразу тыкнуть пальцем и сказать: «А вот эту картинку я видел в учебнике…».

— О, гляди, те зубастые с болота, — ткнул пальцем Бобр, — А вон эти, которые с крыльями…

Статуя через несколько колонн от нас изображала уже знакомую мне болотную кикимору. Рядом, через колонну, возвышалась статуя той самой гаргульи, стая которых напала на нас в подземелье гномов.

Тут были орки, гоблины, сатиры, огры, какие-то монстры с пёсьими головами…

— О-о-о, сиськи! — Бобр ткнул ещё дальше, где стояла статуя тёмной эльфийки, в минимальном наборе одежды и с огромным луком в руках.

Ну да, некоторые части этой эльфийки заметно выпирали на фоне колонн.

Над головами статуй горели факелы. Над нами ярко, а вот чем дальше от нас, тем они чадили слабее.

Коридор с колоннами и статуями уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Через несколько десятков метров факелы уже вообще не горели.

— Короче, Герыч, — Боря похлопал себя по бокам, проверяя цельность доспеха, — Чего-то делать надо.

Я встал, стараясь не смотреть на бездыханное тело Вайта. Это был дикий просчёт с его стороны — такой сложный план, а погиб он от булавы новичка-первокурсника. И это мне не нравилось.

Быстрый осмотр показал, что я тоже вполне цел. Небольшие царапинки, да пальцы всё ещё жаловались на грубое обращение Вайта.

Кстати, мои пальцы…

Я посмотрел на осколок. Так-то это артефакт, который изменил судьбу целой расы, и оставлять его где попало не следует.

— Может, ну его к чёрту, — проворчал Боря.

Лидер во мне был с ним не согласен. Я мельком глянул на Вайта… Кажется, тогда в Сито он проболтался, что пользовался воскрешающим египетским крестом. Именно тогда его и нашёл мой отец, спустившийся в Прорыв под академию.

Навряд ли этот целитель не предусмотрел такой поворот событий, как смерть.

Меня снова посетило нехорошее предчувствие.

— Уходить надо, — я сел, старательно прицеливаясь пальцами к обломку.

— Точно, Герыч, надо уходить, — с издёвкой повторил Бобр, — Куда, а то я особо не помню?

— Погоди… — прошептал я.

Если один раз взял осколок, то второй раз ничего не случится? Или я уже сработал, как ключ, и всё, теперь осколок меня уничтожит?

А, была не была! Мои пальцы схватили кусочек. Снова онемение по всему телу, но я медленно стал двигать руку к кошельку. Медленно, но верно.

Когда осколок полетел внутрь кошелька, я облегчённо выдохнул. И в этот же момент над телом Вайта показалась искорка, словно светящаяся мушка. Вот ещё одна, и ещё…

— Ща контрольный в голову.

— Погоди, ты этих контрольных уже кучу сделал, — я остановил его, подозрительно глядя на мушек.

А что, если есть система защиты? Сейчас атакуем его ещё раз, и поляжем. С собой у нас свитков воскрешения не было.

Я толкнул Бобра, заставляя двигаться.

— Куда? — удивлённо спросил он, но поддался.

— Да хоть куда-нибудь, — я не сводил взгляда с Вайта, — Уходим!

Красивая всё-таки это магия, когда за дело берётся египетский «анкх» воскрешения. Мушек становилось всё больше, и они, оставляя белые траектории, окружали тело.

— Давай к сиськам? — вдруг с надеждой спросил Бобр, — Сиськи… они это, никогда не обманут!

— Давай, — я сразу же толкнул его в сторону статуи тёмной эльфийки, потому что спорить мне было некогда.

В любом случае, других ориентиров у нас не было.

По мере движения по коридору факелы над нами стали вспыхивать, плюясь искрами. Пробегая мимо заветной статуи, Бобр чуть голову не свинтил.

— Герыч, ты должен будешь это сделать на тёмной ботанике, — пропыхтел он.

— Что?!

— Скилл свой! Должен, братан!

Я оглянулся на тело Вайта.

— Да ладно, ладно, — отмахнулся я, — Если выживем, сделаю!

— Ну всё, — Бобр перехватил булаву, — Сейчас ты увидишь силу крови Дубогрызов!

Мне в голову от Бобра ударила целая гамма чувств, и у меня самого плечи расправились, а ноги заработали быстрее. Да, у Бори энергии хватит на всю команду с лихвой, уж он постарается выжить.

Я, пытаясь разобраться в чувствах, которые дарила «воля лидера», не сразу понял, что от Бори ко мне в голову прилетел испуг.

— Какого?! — я воткнулся ему в спину.

Выглянув из-за плеча, я понял, что так напугало.

Здесь, где до этого тёмный коридор подсветился факелами, на полу лежал знакомый труп. Вихрящееся облако, из которого торчали конечности, и едва заметная зубастая пасть среди всполохов ветра.

Вихрь постепенно осаждался, открывая костлявое нутро монстра, но мне одного взгляда было достаточно, чтобы узнать этого моба.

Дьявольская нота. Тот самый монстр, которого отец прислал ко мне из Прорыва, чтобы передать скилл…

— Ну, ядрён батон, и опыт уже весь собрали, — проворчал Боря, глядя на труп ветрового монстра.

— Меня больше интересует, кто его убил, — проворчал я.

Насколько помнится, с таким мобом, проникшим в Баттонскилл, смог справиться только Гармаш Дворфич, и то не один, а с преподавателями.

Я оглянулся — далеко позади тело Вайта было скрыто в темноте, факелы над ним потухли, но облако светящихся мошек над ним было прекрасно видно. Пришлось толкнуть Бобра, чтобы он двигался дальше.

— Герыч, а может, тут эти? Ну, Ведун с Оркосом?

Я тоже думал об этом, поэтому кивнул,

— Может.

Топот наших ног эхом отдавался в полутёмном коридоре. Я уже особо не всматривался в статуи, изображающих представителей разных рас. Попадались и каменные мобы, которые встречались мне в разных данжах.

Например, сатиры. Недалеко от козлоногих стояли и кентавры, и у меня мелькнула мысль, что наверняка эти расы связаны проклятием кольца. Интересно, а какую проблему кентавры получили?

— Сюда, Герыч, — Боря ткнул булавой в сторону.

Мы притормозили перед громадными железными воротами.

Две огромные створки из тёмного металла возвышались над нами, отливая в полумраке ржавой краснотой. На левой створке под слоем коррозии угадывалась какая-то линия с засечками на концах, на правой — косой крестик.

Едва я понял, что изображено на воротах, как меня осенило, куда мы попали. И по спине побежали мурашки… это ощущение беспомощности, когда ты один на один со стихией, а цивилизация далеко. И некому помочь.

— Что это, Герыч? — Бобр подошёл к створке, чуть звякнул булавой по металлу.

Не дождавшись от меня ответа, он тут же стал перечислять свои версии:

— Короче, линия — это топор. А крестик — удар по кольцу, и прям бах на осколки! Или нет… Линия показывает, что левую створку открыть можно, а правую с крестиком ни в коем случае не трогать, — и тут же Бобр отдёрнул булаву, — Ой, кабздец! Я же тронул.

— Нет, Бобр, — горько усмехнувшись, ответил я, — Это просто римская цифра девять.

— Фу-у-ух, — с видимым облегчением произнёс Боря, — А я-то… думал…

Его лицо вытягивалось, когда до него стало доходить. И он сразу же отшагнул назад, ошалело закрутил головой, рассматривая и тёмный коридор, и высокий потолок, и ворота перед нами.

Он попытался разглядеть труп «дьявольской ноты» в темноте, но там уже не горели факелы.

— Погоди, Герыч, — упавшим голосом проговорил Бобр, — Ты же не хочешь сказать… что мы… это самое…

Я не успел ответить, как по коридору совсем с другой стороны донеслись подозрительные шорохи. Что-то скрежетало по полу острыми когтями, и звуки эхом долетали до нас.

— Да, Боря, мы в Прорыве, — еле слышно проговорил я, — И это вход на девятый уровень.

— Твою ма-а-ать, — со свистом прошептал Боря, — Ядрё-ё-на ма-а-ать!

Он перехватил булаву, не отрывая взгляда от коридора, откуда доносились звуки. В кромешной темноте далеко показался всполох, словно кто-то включил и выключил зажигалку.

— Блин, Герыч, — Бобр перехватил булаву, потряс ей, — Говори, чего делать, мне приказы нужны!

Я подскочил к воротам, положил руки на створки. Так-то понятно, что за этими воротами нас может ждать нехилая толпа монстров, но этого мы точно не знали.

Ну же, давай, открывайся…

Мысленным взором я изучал ворота, пытался найти механизм. И пусть у меня может оказаться слишком малый уровень скилла, но лучше что-нибудь делать, чем просто стоять.

— Ге-е-ерыч, — напевал мне под ухо Боря, — Быстрее.

У здоровяка не было никаких сомнений, что у меня получится.

Из коридора донеслось слегка удивлённое рычание, потом в темноте показался сноп огня, осветивший лицо ящерицы. Гораздо ближе, я уже чётко слышал скрежет когтей по обсидиановому полу.

Тут я уцепился разумом за найденный механизм замка. Ну же, получится, нет?

Когти застучали по полу, всё чаще и чаще, всё ближе и ближе…

— Герыч, — Боря уже толкал меня в плечо, не давая сосредоточиться.

— Да ща, — я отмахнулся.

Настроиться, ощутить замок, и вызвать желание открыть. Не совсем простой запор, но при этом и не такой сложный, как у гномов в подземелье. Да и вправду, зачем сложный механизм на девятом уровне Прорыва? Сюда и так мало кто дойдёт.

— Гер… — и тут же меня дёрнули в сторону.

Я полетел на спину, а надо мной промелькнуло огромное чешуйчатое брюхо. Меня ещё удивило, что лап у чудовища шесть.

Монстр с грохотом врезался в ворота, а мы с Бобром, перекатившись по полу, вскочили у него за спиной. По инерции огромная ящерица пробежалась по створкам, высекая искры из металла, потом приземлилась на пол и оскалила зубастую пасть.

Просто огромная, зелёная, с зачатками крыльев на спине. И шесть лап… Будто кто-то рисовал дракона, и не дорисовал, фантазия унесла его совсем в другие дебри.

Чудище зарычало, поворачиваясь то одним глазом, то другим. Жёлтый щелевидный зрачок внимательно рассматривал нас, перескакивая от одного к другому.

— Братан, ты ворота-то открыл? — помахивая булавой, спросил Бобр.

Мы отступали плечом к плечу, я крепко сжимал кинжал-серп.

— Нет, — покачал я головой, — Чутка осталось…

Монстр раскрыл пасть, глубоко в его горле показалось сияние… и мы с Борей прыгнули в разные стороны. Туда, где мы только что стояли, ударила волна огня.

Мне в спину пахнуло жаром, но я кувыркнулся пару раз, а потом сработала «воля лидера», и в мои мысли прилетели планы Бобра.

— Да твою за ногу! — рыкнул я и, только получив опору под пятками, сразу понёсся обратно.

Вокруг ящерицы был ад: дым и пламя заполнили всё. Языки пламени стелились по полу, словно раскалённая жидкость, и над всем этим стоял дракон — он водил шеей, раздувая грудь и выдыхая струю огня.

Волна пламени доставала мне почти до пояса, поэтому я, разбежавшись, прыгнул, пролетая над стелющейся по полу смертью. Монстр как раз опустил голову, пытаясь охватить больший радиус огненной смертью.

Было ясно, что у меня только один шанс попасть в этот жёлтый, похожий на кошачий, зрачок…

Я лечу, прижав рукоять кинжала к груди, и понимаю, что монстр уже начинает поворачиваться ко мне лбом. Пипец, мне не пробить лобную кость.

Из дыма напротив показывается вихрящаяся тень — Бобр, подняв булаву над головой, летит, чтобы проломить череп твари. Вот только оглушение у него ещё не готово…

Я жмурюсь, пытаюсь применить «волю лидера». Не время для сомнений, могу это сделать, или нет — мне просто надо откатить скилл тиммейту.

Монстр чует угрозу, начинает поворачивать голову обратно. Что-то натягивается внутри меня, щёлкает, и Боря с яростным ликованием обрушивает булаву на голову мобу.

— Н-на!!!

Всё получилось даже как нельзя лучше — монстр совсем отвернулся, открыв затылок, и у меня сработала пассивка разбойника. Удар в спину, и руки сами нашли эту мягкую щель под черепом, куда лезвие вошло с особым уроном.

В зале воцарилась тишина…

Я открыл глаза, осознав себя сидящим на шее у павшего моба. Бобр тоже стоял, протянув руки с булавой — он попал как раз между глаз монстру.

Выглядел он эффектно: вокруг ещё курился дым, кое-где язычки пламени цеплялись за красные прожилки обсидиана на полу. И посреди этого всего рыцарь, поразивший дракона прямо в черепушку.

— Ядрён батон, — смазал всю эпичную картину Боря, — Так ты и скиллы умеешь откатывать?

— То есть, сейчас ты удивился, а там, сверху, когда я с тобой мысленно заговорил, нет?

Боря встал, с беспокойством осмотрел булаву. Целая, не пострадал ли шипчик?

— Герыч, ну там времени не было удивляться, — он пожал плечами, потом отстегнул бутылёк, — Опыта с этой твари должно быть немеряно.

Я вытянул кинжал из плоти ящерицы и спрыгнул на дымящийся пол. Меня сразу заинтересовало, почему мне удалось так скоро применить это умение, ведь «ёжик» Биби тоже откатился совсем недавно.

Лидер во мне сам ответил: оглушение у Бобра — скилл с малым откатом, поэтому с ним намного проще.

— Двести единиц, я полный, — буркнул Боря, подняв бутылёк с опытом, потом сказал мне, — Себе долей.

Я только опустил руку к поясу, как в коридоре послышалось кашляющее эхо:

— Кха… ох… щебень-гребень…

Далеко вспыхнули факелы, освещая ещё одно пятно на полу. Там, где до этого Вайт лежал, он уже сидел.

— Пипец, — прошептал я и сразу кинулся к воротам.

Я уже знал, где механизм, поэтому сразу весь внутренний взор туда — и максимальное напряжение. У меня вырвался стон, когда мои ногти заскребли по металлу, как вдруг…

БО-О-О-М!

Замок у ворот бахнул, как будто по колоколу ударили. И тут же створки чуть приоткрылись. Поддались под ладонями.

Я тяжело дышал, от слабости даже опустился на колени, и сдвинуть воротину уже не мог.

— Эй… кха! — послышалось из коридора, — Стоять, крошки батонские!

— Герыч, — меня схватили под мышку, а потом металлический ботинок Бобра воткнулся в створку.

Та ответила гулким звоном, но послушно поддалась.

Грозное рычание раздалось в коридоре. В темноте, откуда к нам прискакала шестилапая ящерица, вспыхнули сразу несколько огоньков. И застучали когти по обсидиану.

— Ещё твари… — вырвалось у меня.

— Это уже не наша проблема, — пропыхтел Бобр, и через секунду мы втиснулись в щель между створками.

Я свалился на лопатки, и тут же Боря, уперевшись, закрыл ворота. Механизм замка послушно щёлкнул, и здоровяк съехал на пол, утирая пот со лба.

— А этот урод там уже бежал в нашу сторону, — сказал он, — Ну ты крут, братан, такую воротину взломал, — он постучал кулаком по низу ворот.

Я, слабо улыбаясь, всё же помнил, куда мы попали, поэтому сразу перевернулся на живот и вскинул голову. В лицо дохнуло жаром, как от печи в бане.

Вот где-был натуральный ад…

Впереди огромная пещера, вся в отсветах огней. Под потолком всполохи дыма, а весь пол пещеры утыкан мелкими вулканами-кратерами, изрыгающими фонтаны лавы.

Кое-где это были просто трещины, из которых, тем не менее, тоже выплёскивалась магма.

С потолка свисают наросты, такие же зубы торчат из холмистого пола тут и там. Сюда бы войско гномов, они бы мигом всё тут привели в божеский вид.

Пещера была протяжённой, и такая картина первозданной природы наблюдалась, насколько хватало глаз. Мобов здесь почему-то не было, и это принесло хоть какое-то облегчение.

— А можно туда не идти, а? — весело спросил Бобр.

— И не говори, — я начал вставать.

Тут же в створки ворот сзади послышались звуки ударов.

— Вайт откроет? — здоровяк с сомнением покосился на железные створки, — И мобы там ещё…

— Точно откроет, — кивнул я, махая танку двигаться, — И мобов покрошит. Вперёд, вперёд…

С кряхтением Боря встал, опираясь на булаву, и тяжело побежал вслед за мной. Не знаю, какие там трудности испытывал Вайт, но я лучше буду переоценивать его возможности.

Через несколько шагов стало трудно дышать, и я прижал рукав ко рту. Лава, извергающаяся из трещин, едва не попадала нас, и мы пытались лавировать между дымящимися каплями на полу.

Воздух разбавлялся угаром из вулканов, поэтому вскоре я почуял, как кружится голова. Обидно вот так вот на девятом уровне Древнего Прорыва погибнуть от простого удушья.

Впереди за каменными буграми что-то засияло, но в этот момент закружилась голова, и я споткнулся, упал на четвереньки. Меня подхватил Бобр, его доспехи загремели рядом с моим ухом.

— Кха… босс, — он тяжело дышал, пытаясь одновременно при этом не вдыхать глубоко, — Ты… кха… скилл обещал…

— Скилл? — я уже не соображал, сквозь пелену в глазах пытаясь рассмотреть светлое пятно впереди.

— Ботаникха… Кха! Кха! — и тут Боря сам свалился.

Я упал рядом, пополз вперёд, пытаясь понять, что за сияющее пятно впереди. Тут же я вспомнил о Бобре, протянул руку, схватил его за выступ доспеха.

Предельное усилие вызвало темноту в глазах, я откинулся на спину, снова потянул. Ну же, давай, лидер!

Зашипел мой броник, в нос ещё сильнее ударило дымом. Где-то капля лавы попала на нагрудник.

Не может вот так лидер группы погибнуть, нельзя. Ну же, Гончар, думай давай! Сил нет, включай мозги.

— Боря… кха… кха… — я кое-как выдавил из себя, попытался ещё подтащить его.

Мне нашего здоровяка и в обычном-то состоянии не сдвинуть, какое-там в полуобморочном.

— Слышишь, Бобр.

Он молчал.

— Сиськи… — выдавил я, — Там… кха! Впереди…

Боря молчал, и я застонал, пытаясь ещё подтянуть его.

— Сиськи, Боря. Эльфийка там, — у меня кружилась голова, я пытался хоть какую-то мысль выцепить, — Блонди, Борька, видишь её?

— А-а-а! — железный доспех у меня в руке шевельнулся, загромыхал рядом, и меня самого подхватили за ворот куртки.

Через несколько мгновений я свалился на прохладные камни, и здесь уже не было нестерпимого жара, а в лёгкие полился свежий воздух. Загремели Борины доспехи рядом.

— Кха! Кха! — он кашлял, я тоже надрывался, пытаясь выплюнуть весь угар.

Живые, мы всё ещё живые. Но надо что-то делать с отравлением, всё равно много надышались.

Растирая глаза ладонями, я пытался разглядеть, что вижу перед собой. Голубоватая каменная поверхность, будто невысокая скала. По пояс, прямо передо мной…

А сверху переваливается какое-то белое испарение, словно утренний туман через горы. Будто сухой лёд тает там, за скалой.

Я подтянулся, выкинул ладонь, схватился за верхний край. Пальцы ощутили свежую прохладу.

Ну же, давай, ещё чуть-чуть!

Есть! Я закинул локти на край возвышения, подставив лицо под белый холодный пар. Сразу же прояснилось в голове, лёгкие последний раз скрутило спазмом… и отпустило.

— Боря, — просипел я, оглядывая то место, куда мы попали.

Весь мой игровой опыт внутри меня ликовал, ведь я уже знал, что это такое. Колодец воскрешения, благословения, исцеления, сохранения — сколько названий было у этой конструкции, даже и не вспомнить.

Он представлял из себя большую каменную ванну, будто вырезанную из скалы. С одной стороны у неё из края высоко торчал каменный египетский крест-анкх с кольцом на вершине.

А внутри весь колодец был заполнен этим белым паром, который вихрился, иногда приоткрывая под собой гладь небесно-синей воды.

Непроизвольно я протянул руку, зачерпнул и плеснул себе в лицо. Всё, что попало в рот, я проглотил, с облегчением откидываясь назад, под стенку колодца.

— Фу-у-ух, — выдохнул я, — Боря, это пипец какой-то.

Бобр не отвечал. Заволновавшись, я вскинулся, подскочил к нему. Да ну твою за ногу, у меня же нет свитков воскрешения.

Особо ни на что не надеясь, я на ватных ногах поднялся, стал зачерпывать из колодца и обливать лицо Бобра.

— Ну же, ну…

Прошло полминуты, под головой Бори уже образовалась целая лужа, и вот он пошевелился, кашлянул пару раз. А потом сел, как ни в чём не бывало.

— Круто, Герыч, — только и сказал здоровяк, оглянувшись на весь пройденный нами путь.

Отсюда железные ворота казались очень маленькими — мы пробежали нехилое расстояние.

— Охренеть, и ты меня столько тащил? — спросил он.

— Так это ж ты… — только и ответил я.

— Я?! — Бобр, громыхая доспехом, встал, — Странно…

Он сразу же поделился, что не помнит, когда потерял сознание, но ему приснилось, как его зовёт Блонди.

— Она была такая, ну… а, не, Герыч, не фиг тебе знать, какая она была.

Я тоже встал, осматриваясь.

Меня до сих пор удивляло, что можно вот так посреди ада наткнуться на колодец исцеления. Он выглядел чужеродным предметом здесь — в пещере только лава, огонь и дым, и вдруг каменная чаша с белоснежным туманом в ней, которую окружает голубое сияние.

Я ещё раз умылся водой, разогнав туман. Таким бодрым я ещё никогда себя не чувствовал.

— Э, а мы это, не отравимся? — с сомнением Бобр всё же зачерпнул водички, тоже ополоснул и без того мокрое лицо.

Уж я постарался перед этим, залил его основательно.

— Ты в игры не играл, что ли? — спросил я.

Тот неуверенно покачал головой:

— Да не, батя не давал.

Мне пришлось пояснить, что подобные вещи — обычное явление для всяких подземелий в компьютерных играх. Правда, нам преподы в Батоне тоже об этом не рассказывали, а значит, это скорее особенность нижних уровней Прорыва.

— В любом случае, Боря, уже поздняк, наглотались, — вздохнул я, — И ещё одно…

Я посмотрел, куда нам предстояло идти.

Тот же холмистый пол, торчащие сверху и снизу наросты. Но через несколько десятков метров пещера, всё так же дымящаяся и извергающая лаву, сужалась и заканчивалась дырой.

Огромный тёмный тоннель, в котором ничего нельзя было рассмотреть.

— Ты не договорил, — с беспокойством напомнил мне Бобр, — Чего «ещё одно»?

— Обычно такие колодцы, — я кивнул за спину, — ставятся перед самыми труднопроходимыми местами.

— Трудно… чего? — Боря переспросил, а потом сглотнул, — Понял. Ядрён батон там впереди, короче.

Делать нечего, и мы двинулись вперёд. Через несколько шагов аура колодца закончилась, и снова лёгкие стало скручивать от угара.

Пришлось вернуться. Я перерыл весь кошель, но не нашёл подходящей тары. Зато Боря нашёл какое-то нубское зелье храбрости. Он его сразу же выпил, сообщив, что уже готов бить морду «властелину той стороны».

Мы набрали в бутылёк целительной воды, но едва вышли из ауры, как жидкость в таре исчезла. Ясно, законы игрового мира намекнули, что лечиться можно только рядом с колодцем.

Тут Бобр ткнул в сторону булавой, показывая на что-то за каменным выростом. Глаза у меня уже слезились от дыма, но я разглядел труп игрока.

Твою-то за ногу…

— Это Ведун, что ли? — ошалело спросил Боря.

— Да! — я в несколько прыжков оказался рядом с телом.

Не знаю, от чего умер этот бедняга, но тело лежало на краю лавовой трещины, и у него уже отгорели ноги. Почему-то его напарник Оркос даже не подумал воскресить друга.

Не сговариваясь, мы подхватили игрока и потащили к колодцу.

— Герыч, он же нас раскидает, — проворчал Боря.

Пришлось вытащить из кошеля связку учебников, освободить верёвку, и крепко перевязать трупу руки. Хоть я и не был уверен, что он оживёт, но лучше было перестраховаться.

— Плескать водой не будешь? — спросил Боря.

Я покачал головой:

— Я ещё не дурак вроде…

Бобр облегчённо выдохнул.

Воскрешать игрока я не собирался, но и сбросить его тело в лаву не смог бы.

Мёртвый Ведун не шевелился, и я первым делом снял в него пояс. Надо было ещё там, в коридоре, отнять у Вайта его инвентарь, но, как говорится, «умная мысля приходит опосля».

Танк уже пристроил руку в кошеле Ведуна, круглыми глазами показывая мне, как много там интересного:

— Ну, ядрён батон, теперь заживём, — он ощерился, вытаскивая красный свиток.

Я с опаской посмотрел на предмет. Адская магия…

— Осторожно, Борь, не будем спешить.

Над телом Ведуна появилась мушка. Ещё только одна, но мы с Бобром сразу же переглянулись. Магия уже нам знакома, но теперь хотя бы известно, что время ещё есть.

Пипец, опять нет времени всё обдумать!

Бобр сгрёб кинжал Ведуна и его кошель, я тоже пробежался руками по плащу игрока. Вытащил пару свитков из карманов, на груди нашёл целую патронную ленту.

Ну, сначала мне показалось, что патронная, потом выяснилось, что это тоже свитки, только крохотные.

— Да, Надзор неплохо так оснащают, — вздохнул Бобр.

Времени больше не было, и мы, оставив Ведуна, над которым летала уже не одна мушка, поскакали к дыре в конце пещеры. Оттуда на нас полетел порыв ветра вместе с утробным гулом, но мы не стали останавливаться.

Зато ветер сдул весь угар, от которого кружилась голова. Да и выбора особого не было. Не знаю, когда там Вайт пробьётся через ворота, но ведь скоро и Ведун очнётся.

Дыра так и гудела, когда мы вбежали в кромешную темноту…

Темнота закончилась внезапно, открывшись залом таких огромных размеров, что я от удивления открыл рот.

Где-то на невообразимой высоте плавали облака, сквозь которые проглядывал потолок со свисающими сталактитами.

Непонятно, рукотворный это был зал, или нет. Далеко по бокам во мраке скрывались огромные колонны, уходящие вверх, но при это весь пол был усеян острыми скалами, и пройти можно только по выдолбленной между ними просеке.

Внизу, в середине зала была вымощена громадная круглая площадка, окружённая фонарями на столбах — они-то и освещали пещеру.

А в центре стояла каменная арка, невероятно древняя и массивная. Да, она стояла не в стене, не примыкала ни к какому зданию — просто арка на невысоком постаменте. Вниз к ней опускались толстенные цепи, свисающие с потолка.

Врата высотой с пятиэтажку, не меньше, и я даже не представлял, для удобства какого существа сделали такой портал.

— Ядрён батон, — пропыхтел Боря.

— И не говори, — кивнул я, сразу ныряя под укрытие одной из скал.

Центр пещеры был пониже, и, несмотря на нагромождение низких скал, я хорошо видел, что площадка пустая. А ведь из всех противников, что мы встречали, остался Оркос Менэтиль, и я надеялся найти его тут.

— Братан, а почему вообще Прорыв пустой, не знаешь?

Я пожал плечами.

— Вроде недавно имперский рейд зачищал его, не? Может, не успели мобы накопиться?

Мы перебежали к другой скале, откуда открывался вид получше. Ох, не нравилось мне, что я никого не вижу.

Не к добру это…

Боря, потряхивая булавой, осматривал одну сторону, я другую. Так в молчании прошло полминуты, и в зале царила гробовая тишина. Лишь иногда слышалось, как бьётся о скалы капелька, прилетевшая с высоченного потолка.

Делать было нечего, и пришлось двигаться к площадке. Пригибаясь, мы по вырубленной дорожке добрались до края вымощенного постамента. Ещё шаг, и окажемся на виду.

Мы присели и прижались к последней скале, снова выжидая, когда же появится Оркос.

Врата возвышались над нами. Опоры арки были хаотично испещрены какими-то символами, точно такие же я видел на гномьих порталах.

— Слышь, Герыч, — прошептал Бобр, — Чего там написано?

— Может, предупреждение?

— А мне кажется, что-то типа: «Здесь был Вася».

Я хмыкнул. Кто знает, вполне могло оказаться и так. Имперский рейд каждый раз, как доходил до самого низа Прорыва, оставлял надписи на память.

Оркос не появлялся, и у меня возникло подозрение, что его где-нибудь загрызли мобы.

Вернувшись на пару шагов назад, мы сошли с тропы и присели в тени каменного зуба высотой в пару метров. Здесь я взял у Бори кошель Ведуна и стал изучать содержимое.

По три бутылька с красной и жёлтой жидкостями. Скорее всего, зелья здоровья и восстановления энергии — всё-таки, её цвет у разбойника жёлтый.

Талисман, совсем как тот, который Молчарь подарил Биби. Я поднял медальон с лицом гнома на шнурке, показал Бобру. Видимо, без этой штуки ориентироваться в Прорыве очень сложно.

— Слышь, а может, он её у рыжей стянул? — вдруг спросил Боря, — Ну, там, наверху.

Я даже поджал губы, слегка обидевшись, какой догадливый Боря. Но всё же сунул талисман к себе в кошелёк. Разберёмся.

Карта… Развернув пергамент, я увидел незнакомые символы, но римскую цифру девять узнал. Ага, вот в центре портал, круглая площадка, вот вход в зал.

Крестиками были отмечены непонятные точки. Одна перед вратами, и шесть вокруг, за пределами площадки. Возле каждой точки художник сделал какие-то пометки, и возле центральной нарисована корона. Ясно, значит — это лидер.

Нехорошее предчувствие посетило меня… Может, сейчас Менэтиль проверяет эти шесть точек, которые должны находиться где-то среди скал, и поэтому не видим его?

Я свернул карту, полез дальше. Кипа магических свитков, и хоть бы я знал, для чего они. Тем более, цвет у некоторых был красный.

Рука нащупала ещё один бутылёк, покрупнее, и я с удивлением вытащил его. Жидкость вишнёвого цвета, и в ней плавало семечко Чёрного Лотоса. То самое, изъеденное гномьим реагентом.

— Герыч, а это не то зелье? Ну, которое всё ты сварить пытался?

Если Боря был прав, то цвет зелью дали зёрна граната. Хорошо подготовились эти заговорщики, ничего не скажешь.

— А чего я пытался, Бобр? — в ответ спросил я, — Я ж сам не знаю, что искал.

То ли это зелье перемещения в другой мир, то ли зелье связи, то ли для возвращения из другого мира. То ли ещё что…

Но Боря был прав, это вполне могло оказаться тем, что так пыталась найти моя мама. В паре Чекан-Гончая только она волновалась, как вернуться назад из «того мира».

За спиной что-то шоркнуло, мы повернулись.

— Замрите, — с улыбкой сказал Оркос Менэтиль, щёлкая пальцами.

И мы застыли. Оказывается, он может даже двоих обездвижить.

— Э, ты, — едва разлепляя губы, прошептал Бобр, — Ща я тебе… черепушку-то…

— Несомненно, — кивнул счастливый Менэтиль, махая кому-то ладонью за нашей спиной.

Нас подхватили под мышки, и в ухо ударил весёлый орочий смех:

— Абыр, Гончар-батыр!

С Менэтилем тут оказалось трое зелёных бугаёв. И они нас, таких вот застывших в полуприседе, потащили к вратам. В моих руках так и плескался бутылёк с орешком Лотоса внутри.

— Пришлось потратить адский свиток, — обиженно надул губы Оркос, — Зато вы будете истуканами подольше.

— У тебя ничего не получится, — процедил я сквозь зубы.

Говорить действительно было тяжело.

— А, ты сейчас будешь рассказывать сказки, что сюда уже спешат игроки? — Оркос засмеялся, потом показал красный свёрнутый пергамент, — Без этих свитков так быстро они сюда не попадут.

Я хмуро сверлил его взглядом.

— Знаешь, почему адская магия такая адская? — весело спросил Оркос, когда нас поставили на площадке.

Я не стал спрашивать, чтобы не поддерживать его беседу. Зато Бобр рыкнул:

— Потому что гадская? — он засопел, пытаясь смеяться, но парализованные плечи не хотели трястись, — Ядрён батон, только гады её используют, вот она и гадская. Слышь, Герыч?

Хоть мы и были в страшной ситуации, но слова Бори заставили меня улыбнуться.

— Ничего, сейчас повеселитесь, — едва не сплюнул Оркос, — Умник, она адская, потому что если используешь, то ты служишь «властелину той стороны». Это его магия!

У меня появилась испарина на лбу. А если нас сюда перенесли с помощью этой магии, то мы тоже теперь… это… чьи-то рабы? Или основное условие — это согласие на использование?

— Я не удивился, когда увидел тебя в Городе Древней Звезды, — признался Оркос, — Хоть мы и планировали принести в жертву орков…

Он тут же замолчал, понимая, что сболтнул лишнего.

— Э, босс, — орки набычились, — Мы чего-то не поняли, абыр?

— Тупые, — вздохнул желтоглазый, — Никто теперь вас не будет убивать. У нас есть они.

— А-а-а, — орки счастливо закивали, переглядываясь друг с другом, — А то мы думали, босс, что ты нас убить хотел.

Бобр хотел что-то им сказать, но Оркос щёлкнул пальцами, и теперь у Бори рот открывался, но никакого звука не выходило.

Я понял, что если попытаюсь объяснить оркам правду об их командире, то меня тоже ждёт молчание. Поэтому я стиснул губы, упрямо разглядывая Менэтиля.

— Ну вот и хорошо, сообразительный малый, — кивнул тот и продолжил, — Меня просто удивило, что вы пришли группой в семь человек, мы ждали пятерых.

Он залез в кошель, начал что-то искать.

— Ну, когда появился этот, — кивнул Оркос на Бобра, — я понял, что вас семеро. И это просто замечательно, пророчества-то сбываются.

— Какие… пророчества? — удивился я.

— Ой, да их много, — желтоглазый наконец вытянул красный свиток и небольшую деревянную коробочку, — И семь осколков, и семь нот, и вообще много чего. Так, сейчас будет сложный процесс, не мешай, — он угрожающе поднял пальцы, намекая, что может заставить меня замолчать.

Я лишь согласно моргнул, потом стал наблюдать, как Менэтиль расчерчивает площадку. Линию сюда, туда.

Перед вратами нарисовал круг, вокруг него руны. Потом повёл шесть линий к краю площадки и передал мелки оркам:

— Чертите туда, куда я вам показывал. И чтоб без разрыва, — он нахмурился, — От этого зависит, воскреснет ваш Абыр или нет, ясно?

— Абыр-Абыр, — радостно закивали те и поскакали в скалы, начали карабкаться, чертя по камню мелом.

Я испытал некоторое облегчение, что Оркос доверил работу тупым помощникам. Шанс на неуспех повышался.

— Не надейся, — усмехнулся Менэтиль, — Есть способы проверить.

— А ты не заметил, что народу маловато? — спросил я.

— Разве? — спросил тот, потом вложил мне в руку красный свиток, — ты же лидер, Гончар. И, надо сказать, талантливый, я и вправду следил за твоими успехами…

Он чуть вытянул голову, наблюдая, как орки появляются на верхушках скалистых отрогов, и снова ныряют вниз.

— Ну, время есть, можно и поговорить, — улыбнулся Оркос, — Ты молодец, открыл в себе боевой класс. Но в последнее время это участилось, по два скилла у магов, заполнение всего магического круга, поэтому «властелин» спешит.

Я сделал удивлённое лицо, и радостный Оркос поспешил сообщить:

— Да, кольцо, осколок которого у тебя в кошельке, сделало очень важное дело — оно не только разобщило расы между собой и прокляло каждую. Оно и разбило магический круг, — Менэтиль развёл руки, сделал круглые глаза, — Представляешь, Гончар, какая мощь у «властелина той стороны»?

— И ты, конечно, ему служишь…

— Безусловно. Семнадцать лет назад твой отец умудрился разгадать тайну осколков, — Оркос усмехнулся, — Настырный бард, конечно.

Орки продолжали ковыряться где-то в скалах, и Менэтиль, пока было время, увлечённо рассказывал историю магического общества. Я же слушал, надеясь, что судьба всё-таки вмешается — либо наши Батонские преподы, либо те же самые Вайт с Ведуном. Что-то мне подсказывало, что Оркос их всех обманул.

Как оказалось, магические расы действительно пришли с той стороны. Вот только их было шесть, и гимнов, управляющих миром, тоже было шесть.

Всё изменилось с появлением в том мире «властелина». Кто этот тиран, откуда прибыл, и как получил такую силу, никто не знал. Но он мог противостоять силе каждой расы и, более того, даже направлять её против хозяев.

Тогда-то и случился великий исход в наш родной мир. Где неожиданно обнаружилась седьмая раса — люди.

— А знаешь, что я думаю? — вдруг спросил Оркос.

Я только поджал губы, хотя бы своим видом пытаясь оскорбить желтоглазого. Типа, мне меньше всего на свете хочется узнать, что же он там думает.

— Что «властелин»… — Менэтиль зашептал, — это павший человек.

Мои глаза округлились…

— Что?

— Ну да, отсюда и такая сила. Тот мир был неполноценным, а потом туда пришёл он, и магия гимнов оказалась бесполезна!

Менэтиль с улыбкой стал объяснять мне свою теорию — гимнов шесть, а фактически-то в «том мире» стало семь рас. Магия перестала работать!

— Вот и сюда они побежали, чтобы снова восстановить равновесие, обрести контроль над природой, — закивал Оркос, — Каково же было их удивление, когда обнаружили людей, ну совершенно далёких от магии…

Да, в отличие от гномов, эльфов, и других рас, люди оказались сами по себе лишь приёмниками магической силы. Тем более, ещё куча факторов могла обученного мага привести к обнулению…

— Ну, сегодня ты знаешь об этой Системе Регулирования, — поморщился Оркос, — Все эти игры, фильмы, интернет. Это создано, чтобы контролировать численность магов.

— Историю объяснять не надо, — проворчал я.

— Герыч, — вдруг подал голос Боря, — Не слушай ты его.

Оркос снисходительно посмотрел на Бобра и на всякий случай поднял пальцы:

— Свитков куча. Ещё хочешь помолчать?

Бобр глубоко вдохнул, а потом разразился:

— ОРКИ, ЯДРЁН БАТОН, ГДЕ ВАША…

Пальцы щёлкнули, и Боря снова стал только беззвучно двигать губами. Оркос же поправил пиджак, под которым угадывалась такая же патронная лента с мелкими свитками.

— Вот эта система как раз нам и не нужна, — поморщился Оркос, — Прелесть этого мира в том, что тут можно собрать всю силу в одном месте, представляешь? В одном существе!

Ответа от меня он не дождался, и только недобро прищурился:

— Вот властелину и нужен этот мир. Ему не нужны шесть рас, не нужны гимны. Ему нужна только сила в нём одном.

Я поджал губы, потом всё же спросил:

— Получается, в нашем мире семь гимнов? Люди добавили свою ноту?

— Да, — улыбнулся Оркос, а потом ткнул пальцем мне в грудь, — И вот здесь твой отец собрал все семь.

— Но это же Песня Небытия… — удивился я, — Она убивает.

— Это просто твой отец такой гений, — поморщился Оркос, — Ну, не будь таким наивным, Гончар. Это же магические ноты, из них ты можешь составить любую песню, был бы талант. Но мощь этой песни будет небывалой!

Я стал думать о своём отце, гадая, зачем он придумал эту Песню Небытия, а Оркос продолжил просвещать меня.

Как оказалось, властелин потратил тысячи лет, чтобы расы разобщились, и начали воевать между собой и с людьми. Это оказалось не так трудно, ведь люди по своей природе всё время призывают к конфликтам.

Но король Гимли Кольцетреский поставил перед собой цель снова объединить магическое общество. И тогда в мир пришло Кольцо — мощнейший запрограммированный артефакт-ключ, куда властелин вложил львиную долю своей силы.

Прошла не одна сотня лет прежде, чем сложились те факторы, при которых этот ключ сработал. Но вот расы собрались вместе, и магическая программа начала действовать.

Гимли ударил и разбил. Оркос не знал, под действием Кольца или нет, но, что случилось, то случилось.

Каждая раса схватила по кусочку и растащила. А вот здесь Оркос был уверен, что обладатели кусочков попали под влияние магии. Ведь зачем-то же спустили в свои подземелья рядом с Прорывами, чтобы закрепить их на тысячи лет.

Потом начался упадок магического общества. Все эти павшие и высшие — теперь расы воевали не против друг друга, а сами с собой. Это ли не предел мечтаний любого тирана?

— А люди? — спросил я, — Ты говоришь, что этот «властелин» — павший человек. Какое проклятие от осколка получили люди?

— Разрыв магического круга, — серьёзно ответил Менэтиль, — Люди до сих пор толком не знают, как стать полноценными магами. Тысячи лет, и вокруг этого миллионы загадок.

Он постучал мне по лбу:

— Гончар, ты сам только-только смог заполнить магический круг, и догадался, что ремесленники — это лишь дополнение к основному классу.

Я слегка удивился:

— Ничего я не догадывался…

Сказал я это абсолютно честно. Всё получилось само собой со всеми этими статуями определения — мне просто не хотелось быть земледельцем…

— Ну, вот видишь. А сколько таких людей-магов, которые с неполными классами? — улыбнулся Оркос, — А ведь основная мощь именно в ремесленных профах. Но «властелин» здорово подстраховался, сделав их слабее.

Тут на площадку вступили орки. Измазанные в меле с ног до головы, они улыбались:

— Абыр-абыр. Сделано, босс.

— Вы уверены, что он воскресит вашего Абыра? — сразу же спросил я, но тут же щёлкнули пальцы, и на меня повесили мут.

— Босс, чего это он? — удивились зелёные, — А?

— Хочет проверить вашу воинскую честь, — хмуро ответил Оркос, — Думает, что может легко пошатнуть вашу веру.

Один из орков сорвал топор с пояса, ткнул им в мою сторону:

— Лжец-батыр, я лично снять скальп с твоей головы!

— Потом, друзья, всё потом, — Менэтиль явно терял терпение, и поэтому сразу перешёл к делу, — Ну, Гончар, а теперь нужна твоя помощь.

Мои брови только подпрыгнули, а Оркос стал поправлять в моей руке красный свиток. При этом он приговаривал:

— Интересно, где сейчас твоя группа? Живы ли? А то, пока они были ледышками, мы кое-что сделали…

Я знал, что он может врать, но слова заставили меня потревожиться. Ведь есть же зелья с магией замедленного действия, вдруг напоили им?

И в тот момент, когда я подумал о тиммейтах, Оркос хлопнул своей ладонью по моей. От свитка осталась лишь горстка пепла, дунувшая мне в лицо.

— Молодец, это и нужно было, — он тут же повернулся к оркам, вытаскивая ещё красные свитки из карманов, — Готовьтесь, летят.

Вокруг меня засветились пять красных магических кругов, и только тут я осознал, что сделал Оркос. Он притянул всю мою группу! И для этого нужно было только, чтобы я о них подумал.

Меня охватили и радость, и страх одновременно. Я ведь не могу закричать, чтобы предупредить.

Орки вытянули топоры, чуть согнули колени, готовясь напрыгнуть на светящиеся круги. Оркос достал свой короткий посох, тоже замахнулся. В одной руке у него был свиток.

Он не делал бы этого, если б не был уверен в своих силах.

Вот только у меня есть «воля лидера». Я зажмурился, приготовившись за долю секунды сделать хоть что-то.

Когда во вспышках света появились Кент, Лекарь, Фонза, Блонди и Биби, на их лицах было написано только удивление — буря эмоций согруппников ворвалась в мою голову.

А потом орки и Менэтиль ударили…

Что такое секунда, когда твои друзья в опасности, а ты не можешь ничего сделать? Ничто…

И в то же время, если у тебя есть способность влезать в мысли, ты можешь успеть хоть что-то.

Вот вспыхнул свет, отразилось удивление в глазах тиммейтов, а орки и Менэтиль прыгнули, замахиваясь. Орки не били остриём топора, положив оружие плашмя. Их цель — оглушить.

«Где мы?» — прилетело от Биби.

Ёжик на откате, и она думает о потерянном талисмане.

«Что за место?» — мысли Фонзы.

Думает, как ни странно, обо мне. А ещё успела взглянуть на руны, которыми изрисована арка.

«Вот зе фак?» — это Блонди.

Больше ни единой мысли, хотя она сразу увидела Борю и страх в его глазах. Страх за неё…

«Опа-опа!» — мелькнуло у Кента.

Он уже увидел бутыль в моих руках, и его мысль разрослась кучей рецептов всевозможных и невозможных зелий — это напомнило мне чулан, в котором дверь не закрывается из-за хлама.

«Я так подозреваю, это всё неспроста, и чую, что кончится плохо», — подумал Лекарь, — «И вот наверняка у меня уже должна быть заготовлена песня».

Как он смог за долю секунды мысленно проговорить такую фразу?

Беда Оркоса была в том, что их было четверо, а прибывших игроков — пятеро. То есть, оглушив одного, кто-то должен был успеть нанести второй удар.

Так получилось, что жребий судьбы упал на Блонди… Я, едва успев сориентироваться, послал ей мысленный приказ на превращение в форму. И я успел — Менэтиль только-только оглушил Фонзу и повернулся к Лане, замахиваясь посошком.

Но она уже обернулась кошкой, и луч магии с посоха желтоглазого прошёлся над ней и попал в орка, спешащего на помощь боссу. Тут же кошачья молния вгрызлась в горло зеленокожему, грохнула его на землю, и метнулась к следующему орку.

Тот явно не ожидал такой смены инициативы, только удивлённо сказал:

— Абыр? — и клыки львицы сомкнулись на его горле.

Но Оркос после пары попыток всё же попал заклинанием в Блонди.

— Да твою же орочью кровь! — выругался он, бессильно стиснув кулаки.

Один оставшийся орк удивлённо смотрел на загрызенных соплеменников. Менэтиль же, вытаскивая из-за ворота пиджака мизерные свитки, успокаивающе бросил зелёному:

— Воскресим.

— Да, босс-батыр.

Оркос тут же защёлкал пальцами, и в другой его руке вспыхнули, исчезая, несколько свитков.

Вся моя команда, едва очухавшись от оглушения, тут же замерла под действием той же магии, что и мы с Борей.

Я не сводил взгляда с действий Оркоса. Ага, значит, лента с такими же мелкими свитками, которую я снял с тела Ведуна, имеет такое же действие?

— Да что это такое?! — Фонза возмутилась, пытаясь, видимо, дёргать плечами.

— Ну, следует понимать, мы опять в лапах злодеев, — вздохнул Лекарь, — О, привет, деревня, я волновался.

Боря замычал, закрутил глазами, что-то явно отвечая Толе.

— Ой, — вырвалось у напуганной Биби.

Львица могла только бессильно рычать. Орк, скалящий клыки над ней, получил в руки два свитка воскрешения и сразу метнулся поднимать своих.

— Ты хоть знаешь, кто я? — начал было Кент, но Менэтиль поморщился и навесил на всех мут.

Потом Оркос подошёл ко мне:

— Хорошая попытка, Чеканова кровь, — он усмехнулся, — Значит, владеешь уже лидерским скиллом?

Я ничего не ответил, лишь только сверлил его взглядом. Очнувшиеся от смерти орки захрипели, хватаясь за своё горло, а потом чуть не кинулись с топорами на оцепеневшую львицу.

— Стоять, — рявкнул Оркос, — Тащите их в скалы.

Замершие на миг орки опять вместе кинулись драться за львицу, но тут желтоглазый взмахнул жезлом, и все трое отлетели друг от друга.

— Абыр!!!

— Война!

Они повскакивали, обнажив топоры, Оркос же нахмурил брови. Ему понадобилось посмотреть на них несколько секунд, и орки успокоились.

— Если хоть шерстинка с неё упадёт… Я вам не позволю испортить мне ритуал, — прошипел Менэтиль, — Тащите уже плееров по внешним кругам, этот паралич не вечен!

Его бойцы дёрнулись в стороны, но тут же замерли с глупыми выражениями лиц. Даже мне в этой позе оцепенения начала надоедать их тупость.

— Э-э-э… — орки переглядывались, — Каким кругам, босс?

Менэтиль нахмурил брови:

— Тупая орочья кровь… Которые вы рисовали мелом!

Зелёные посмотрели на разлинованные скалы, один из них почесал затылок.

— Абыр, я думал, это линия… — орк задумчиво уставился на полосы под ногами, которые перед этим чертил Оркос.

— Да, твою зелёную мать, это линии! — Менэтиль явно терял терпение, потом показал на другие полосы, уходящие по скалам в шести направлениях, — И это тоже — линии!

Дальше он ткнул в окружность, внутри которой стоял я:

— А это — круг!

— Я ж говорил, абыр-абыр, что это круг! — один из орков толкнул другого.

Они обменялись крепкими оплеухами, а Оркос шлёпнул себя по лбу.

Но тут один из зеленокожих подал голос:

— Босс, ты же говорил, только линии туда чертить…

— А-а-а! — Менэтиль замахнулся и выстрелил магией из посоха.

Вершина невысокой скалы рядом с площадкой взорвалась в пыль, и орки встрепенулись. Желтоглазый стиснул в бессилии кулаки, и чуть не затанцевал, беспомощно мыча.

— Босс? — орки набычились и отклячили губы, обнажая клыки, — Что делать-то?

Я снова пробежался взглядом по глазам команды, кого видел. Переглянулся с Борей. Тот, поджав губы, пучил на меня глаза.

Не сразу я понял, что он стучится мне в мысли. То есть, как это стучится?

«Герыч!» — меня едва не оглушил его мысленный крик.

«Что?»

«А ты ж это, типа лидер, да? Какие идеи? Может, Биби ёжика вызовешь? Или пусть Лекарь песню споёт какую-нибудь… ну, чтоб мы затанцевали, задвигались. Что стоять-то, Герыч, думать давай!»

Я, продолжая наблюдать, как Менэтиль гоняет орков, пытался хоть что-нибудь придумать, чтобы ответить Бобру, и тут меня осенило.

«Боря, ты гений!»

«А?»

Но я уже не был в его голове — я попробовал пробиться к Лекарю.

«Толя, слышишь?»

«Георгий, я слышу даже, как у тебя мозги скрипят, когда ты со мной мысленно разговариваешь…»

Отлично!

Следующая цель… Фонза!

«Гера?»

«Женя, погоди, не отвлекай».

«Но это же ты мне в голову залез!»

Но моя мысль уже была в голове у Биби. Так, опять проскочив всех по кругу, я замер, пытаясь одновременно удержать все их голоса.

Блин, как трудно-то… У меня на лбу уже испарина вышла, когда Бобр спросил:

«Герыч, ну чего там? Орки уже свои круги дорисовали».

Я и сам видел, что зеленокожие с радостными глазами скачут по скалам в нашу сторону, чтобы начать растаскивать моих тиммейтов по заданным позициям.

«Деревня, не мешай лидеру. Видишь, у него и так уже голова перегрелась».

Я округлил глаза. Бобр округлил. Ну, Толя не так округлил, но даже через его извечную скуку промелькнуло удивление.

Лекарь с Бобром услышали друг друга через мою голову! И, судя по глазам остальных, они тоже слышали их.

«Опа-опа, чувак. Да ты, кажется, тоже не последний человек в Батоне?»

Похвала Кента только подогрела мой запал. Так что, получается, я вроде сервера?

«Все слышат меня?»

«Да!» — донеслось разноголосое.

Я наблюдал, как львицу уносят в одну сторону, а Бобра в другую. Меня больше интересовало не то, слышат они меня или нет, а то, слышат ли они друг друга, и как дистанция влияет на это.

«Бобр, ты Блонди слышишь?»

«Киска, ядрён батон, скажи что-нибудь!»

В ответ по головам пронеслось рычание. Так, значит, если она в кошачьей форме, только я могу расшифровывать её мысли, но общается она всё равно как львица.

«Не, ты лучше «мяу» скажи», — хихикал Бобр.

«Гера, а что за зелье у тебя в руке?» — снова возникла мысль от персика.

«Не знаю, Кент, у Ведуна стащил. Не до этого…»

«Ну почему же? Я чую твоим носом, что там есть и гранат, и Чёрный лотос. А ещё там чистая кровь игрока десятого уровня, вот только где они её взяли-то?»

Обе новости меня удивили. И кровь игрока, и то, что Кент чует моим носом.

«Так», — произнёс я, — «Лекарь, а ты тоже можешь пользоваться моими чувствами?»

Сам я при этом отлично видел глазами Толи, наблюдая клыкастую рожу орка перед ним — обездвиженного Лекаря тащили на нужную позицию.

«Знаешь, у меня сейчас не самая лучшая ситуация», — проворчал Толя, — «Но я прекрасно вижу твоими глазами».

У меня от радости забилось сердце, и Лекарь недовольно заворчал:

«Да, и твоё сердцебиение тоже слышу».

«А ноты?» — волнуясь, спросил я, — «Ноты слышишь?»

«Ноты?!»

Сбиваясь, я всё же передал Толе мысленный пакет с объяснением. Что есть семь гимнов, магию которых «властелин» запаковал в Кольцо, и раскидал по осколкам в виде нот.

И что Чекан составил Песню Небытия из этих нот. Моя тётя, обнулив меня в детстве, этой песни не обнаружила, но теперь я прикоснулся к осколку, и она должна была проявиться. Где-то внутри…

В этот момент показалось, что притихли мысли у всех в головах. Никто не хотел мешать Лекарю прислушиваться.

«Так, а ведь…» — задумчиво протянул Лекарь, — «Да, что-то слышу. Погоди, надо сосредоточиться, не особо понимаю…»

Я старательно сдерживал себя, чтоб от радости не сбить настрой. Тут послышался шёпот Фонзы:

«Гера, знаешь, что говорят руны на вратах?»

«Что?» — не удержался я.

«Я плохо разобрала, но там написано что-то про… сейчас… раса-хранитель… э-э-э… врата, а ключи… э-э-э… раздал Гимли».

«Так, народ, думаем, думаем», — торопливо пробормотал я, — «Что это значит?»

«Я так полагаю», — продолжила Фонза, — «Что раз осколок кольца был у гномов, это они раса-хранитель? Только они могут открыть?»

«Тогда получается… что у этого Оркоса ничего не получится?»

Моя улыбка растянулась до ушей. Орки как раз закончили всех растаскивать, и Менэтиль встал напротив меня.

— Что так улыбаешься, Гончар? — спросил он.

Открыв рот, я понял, что могу уже говорить.

— Жду, когда ты обломаешься, — процедил я сквозь зубы.

Менэтиль засмеялся, потом поморщился.

— Да, ваша деятельность подпортила мне планы, — он ощерился, — Но ненамного.

Тут он повернулся к одному из орков.

— Ну, Нагнир, ты сможешь?

Один из зеленокожих вышел вперёд, покашлял, прочистив голос, и сказал:

— Абыр, босс, — он кивнул, — Сейчас!

Менэтиль кивнул, а потом поднял руки, сжигая в ладонях какие-то свитки. Тут же я почуял неприятную боль и накатывающую слабость.

— Вот так, Гончар, пришло время отдать свою жизнь за нового Властелина.

Я стиснул зубы, когда орк, подняв высоко топор, вскинул голову и запел. Песня была пронизывающей, напоминала гортанные звуки сибирских шаманов, при этом в ней чувствовалась какая-то воинственная мощь — я будто слышал удары клинков и крики воинов.

Затрясся воздух над нами, завибрировал, я почуял волны магии, будто пронизывающей меня. Неужели всё?!

Неужели мы проиграли?

— Да, пришло время! Да! — Оркос раскинул руки, глядя на портал.

У меня едва слеза не покатилась… Блин, так ничего и не успели.

Но шли секунды… Одна, две, три… Полминуты. Со временем у орка стали хрипеть горло и срываться голос.

Ну да, потенциал у гимна был огромный. Но, если в каменной арке и происходили какие-то изменения, то их надо было, наверное, улавливать со сверхчувствительными приборами. Потому что ни я, ни мои тиммейты, чьи мысли я ловил из внешних кругов — никто ничего не видел.

— Так, — Менэтиль опустил руки, потёр подбородок, посомтрел на меня, — А у тебя точно он есть?

Бодрым шагом подошёл, растянул завязки моего кошелька. Оттуда сразу хлынуло сияние, озарившее его лицо.

— Тогда я не понимаю, — он тряхнул головой, повернулся к орку, — Так, Нагнир, это точно гимн твоего народа?

— Абыр! Абыр! — орки стали скандировать все вместе, — Не оскорбляй нас! Абыр! Абыр!

Оркос недовольно поморщился, оглянулся на арку портала. Он явно недоумевал, что делает не так.

— Ключ здесь, жертвы готовы, — бормотал он, — Гимн спели…

«Ну, Лекарь, ты нащупал что-нибудь?» — в панике спросил я, не веря, что появился шанс.

«Да если б я знал, что щупать!»

«Слышь, Герыч, а что, через твою голову всё можно щупать? У всех в команде?» — с надеждой подал голос Бобр.

«Боря, не до этого», — огрызнулся я.

«Ну, как знаешь, братан. Я тогда не скажу Лекарю, что ноты одни и те же».

«Какие ноты?» — удивился Толя.

«Ну этот же говорил, что твой батя песню из гимнов составил. Ну, чего-то там в них одно и то же…»

Я обрадовался, когда ощутил от Лекаря озарение. Он понял, к чему прислушиваться.

«Георгий, я, кажется, слышу», — сообщил Толя, — «Но мне недостаточно одного гимна, чтоб выделить ноты».

«Да где я тебе ещё гимн возьму?!» — удивился я.

— Что, щебень-гребень, не получается? — громкий голос Вайта раздался в пещере.

Менэтиль обернулся. Гном, спускавшийся по просеке, выглядел не самым лучшим образом. Белая борода вся в крови, пиджак излохмачен.

Вайт устало сел у края площадки.

— Гендель! — Оркос радостно раскинул руки, хотя обнимать и не кинулся, — Живой!

Тот только поморщился, подозрительно глядя на Оркоса:

— Кто из нас предатель, Менэтиль?

— Не понимаю, Гендель…

— Я сейчас… — Вайт задумчиво сплёл пальцы на груди, — убил Ведуна.

Приближаться он не спешил. Оркос опустил руки, выставил перед собой для защиты посошок.

— Убил? Ещё раз?

— И он сказал… — устало продолжил Вайт, — что ты не хочешь воскрешать «властелина».

Возникло молчание. А потом Вайт и Оркос метнулись друг к другу, и начали сражаться.

— Тупая орочья кровь, убейте его!!! — кричал Менэтиль, носясь по площадке и орудуя посошком.

Что такое битва двух магов? Вспышки света, всполохи магических снарядов. И падающие замертво орки.

Вайт был силён. Он не использовал оружие, только вскидывал ладони, по-разному сплетая пальцы, и перед ним то возникал щит, то с рук срывался магический шар.

Когда на него кинулся со стороны орк, замахнувшись топором, Гендель присел, уходя с линии атаки и сделал странное движение — словно схватил противника за невидимый воротник, да дёрнул на себя.

Загремев железом, на землю упал полувысушенный труп орка. Вайт словно выдрал из него душу, сияющую так же, как сгусток опыта.

— О, некромантия, — хохотал Оркос, — А Надзор знает?

— Почему, Менэтиль? — Вайт схлопнул душу в ладонях и побежал дальше по площадке, гоняясь за желтоглазым.

Орки же, увидев страшную смерть товарища, како-то поубавили пыл и просто сбежали, спрятавшись в скалистых отрогах.

— Трусы! Трусливая орочья кровь!

— Сам дурак-батыр! — послышалось из скал.

— Почему?! — Вайт легко отбивал атаки Оркоса, — Почему ты предал?

Он как раз пробегал мимо меня и глянул на зелье в моей руке. Нахмурился, выпустил ещё пару магических шаров вслед Оркосу, и остановился.

Менэтиль застыл с той стороны площадки, глядя через арку на гнома.

— Что за зелье? — спросил Гендель, тыкая пальцем — Мы столько времени на него потратили… А ведь семнадцать лет назад не использовали!

Вся моя команда будто столпилась у меня в голове, с огромным интересом рассматривая через мои же глаза сражение.

«Слушай, Гера», — вдруг подал голос Кент, — «А всё же интересное у тебя зелье в руке!»

«А?» — я не понял его слов, — «Это разве не то, что мы пытались сварить?»

«Именно то! Вот только я думал, нужно семь ингредиентов. Не пойму, что не так с этим зельем, но там восьмой ингредиент…»

«Так это правильный рецепт или нет?»

«Не знаю», — с сожалением ответил Кент, — «Но лучше его не пить».

«А у тебя… У тебя есть ингредиенты для того правильного рецепта?»

«Да!» — с жаром подумал персик, но тут же убавил пыл, — «Ну, там же бинты, ты знаешь, эффект может быть слабоват…»

Пока мы беседовали, Вайт и Оркос кружились вокруг арки, поливая друг друга магией. Да, битва высоких уровней — зрелище впечатляющее.

Но вдруг желтоглазый крикнул:

— Ладно!!!

— Что? — переспросил застывший гном.

— Это зелье непослушания, Вайт.

— Да тупиковую твою жилу, Менэтиль! Что ещё за непослушание?!

— Ну ты же знаешь, что ждёт нас за использование адской магии? — с ненавистью затараторил Оркос, тыча пальцем в сторону портала.

— Казнь?

— Да я не про твой грёбаный Надзор! Я про «властелина»!

Вайт тоже поднял взгляд на арку, потом покосился на бутылёк в моей руке. Повёл носом, его ноздри едва заметно вздулись.

— То есть, хочешь сказать, Оркос, ты не будешь служить «властелину»? — бровь гнома удивлённо поднялась, — Это зелье освободит тебя?

До меня только сейчас стало доходить, что пыталась придумать моя мама. «Как вернуться?» — это не просто про возвращение с той стороны. Ведь Чекану пришлось использовать адскую магию для получения силы, а Гончая старалась придумать, как избежать влияния «властелина».

Неужели всё так просто?

«А точно, Герыч! Там же в книжке про всяких Аимов и мармеладов…»

«Аид, деревня!»

«Да без разницы! Там гранатовые зёрна связывали Аида с женой как-то, пока он летал на «ту сторону»!»

Бобр попытался передать мне, что он помнит.

Менэтиль засмеялся, глядя на удивление Вайта.

— Да, Гендель, я убью «властелина». Чекан сделал из него немощную тряпку своей Песней, — он затряс посошком, — А сила осколков позволит собрать всю магическую силу в одном существе. Во мне! Зачем я должен отдавать её кому-то?

Вайт опустил руки. Поскрёб грязную бороду.

— Силу, значит?

— Да, Гендель, силу!

— А остальные осколки?

— Соберу! Ты же знаешь, что пока «властелин» жив, их не стоит трогать.

Воцарилась тишина.

— А ты… отпустишь гномов обратно, на ту сторону? — вдруг спросил Вайт.

Оркос вытянул лицо, тоже опустил оружие.

— Обратно? — он даже чуть обиженно протянул, — И это всё, что тебе нужно?!

Вайт закивал, потом ткнул пальцем на арку:

— Ты же не учёл одной мелочи, поэтому врата не открылись. Я скажу, а ты отпустишь… — гном потёр ладони, — Всех гномов домой, и жёны станут нормальными.

— Я не верю тебе, Гендель, — Оркос прищурился, жёлтые глаза смотрели подозрительно, — В чём твоя выгода?

— А в том, что я не знаю, разрешит ли «властелин»! — Вайт стиснул кулаки, — А с тобой я сейчас закреплю всё договором.

Менэтиль задумчиво поскрёб подбородок:

— Договором? Ты имеешь в виду, скреплённым кровью?

— Да, — Вайт пригладил всклокоченную бороду, — Нужно петь гимн гномов, я уже делал это семнадцать лет назад. Это Прорыв Ямантау, и тут раса-хранитель — гномы.

— Хм, — протянул Оркос, — Но я могу убить тебя, ты же открыл секрет.

— А здесь есть ещё гномы? И много ли их может спеть гимн? — Вайт развёл руками, — Давай, подожди ещё семнадцать лет. Или тридцать, сто, тысячу…

— Ладно, ладно, — Оркос махнул посошком, — Я согласен. Мне — силу, а ты… кхм… вы все — домой. Тот мир ваш, а этот достанется мне.

— По рукам! — Вайт и Менэтиль осторожно обошли арку, с опаской приблизились, потом вытащили какой-то свиток.

Прокололи ладони, сожгли свиток и пожали руки. Скрепили, что называется, договор кровью.

— Всё даже лучше, чем я планировал, — счастливо заулыбался Оркос, — Ну, начнём?

Вайт показал на зелье в моей руке:

— А когда ты будешь его пить? Мне бы не хотелось оказаться перед «властелином» беспомощным.

Оркос с победным видом прошествовал ко мне, выхватил бутылёк, а потом в несколько глотков опустошил его. Вспыхнули неведомым светом жёлтые глаза — зелье начало действовать.

Кент через мои глаза внимательно следил за ним. Его алхимическое любопытство прямо жаждало узнать любую деталь.

— Теперь ты мне веришь? — улыбнулся Менэтиль, и нахмурился, — Пой давай!

Вайт с прищуром посмотрел на желтоглазого, словно ожидал чего-то другого, а потом повернулся к арке.

— Ну что ж, — его голос раздался под сводами, — Немногие в жизни слышали эту песнь!

«Ну, Лекарь», — вздохнул я, — «Сейчас последний шанс. Если не поймёшь, что за ноты… то нам… крышка».

Оркос снова поднял магические свитки над головой — вспыхнуло пламя, взвился пепел.

И Вайт запел…

О, да, это была песнь гномов. Белобородый, расставив руки, жмурился и пел.

Снова завибрировал воздух, и всё моё существо пронзило песней. Мне слышались звуки глубоких шахт: звон кирки, вгрызающейся в жилу, шёпот раскалённого железа, попавшего на бороду. Удар молота о заготовку, блеск драгоценных камней в руках ювелира.

Всё то, что делало гномов гномами, вырывалось из горла Генделя и разносилось под сводами, вселяя в каждого истинное знание. Именно так и надо жить, не видя солнца, и греясь только жаром сердца земли.

Арка засветилась… Словно включили старый ламповый телевизор — сначала в центре появилось свечение, кинескоп разогрелся, и раскрылся в ровный белый шум.

«Герыч, я всё же…» — напомнил Бобр.

«Боря, не мешай Лекарю!» — зашипел я.

«Я не уверен…», — захныкал Толя, — «Какую песню петь, я ничего не могу придумать…»

«Лекарь!» — твёрдо сказал я, пытаясь продавить барда волей лидера, — «Пой Песню Небытия, нечего придумывать. Ты услышал её?».

«Да! Но мне кажется, это не та песня.»

У меня прошёл холодок по спине. Что значит, не та песня?

«Я сомневаюсь, Георгий. Мы все погибнем».

Я поджал губы. Нет, не позволю. Не в мою игровую сессию.

«Нет, Толя. Мы сейчас едины, и в этом наш успех. Ты поёшь, я пою, все поём…»

«Георгий», — Толя заметно сопротивлялся, — «Сам подумай, слишком всё просто…»

Картинка в портале стала преображаться, появились очертания какого-то мира. Не скажу, что он был ужасен. Даже прекрасен — зелёный лес, далёкие горы, голубое небо.

Там, за вратами, стоял человек. И, едва я понял, кто это, как моё сердце часто-часто забилось.

— Отец, — прошептал я.

Да, это был Чекан, но с одного взгляда стало ясно — он не на нашей стороне. Глаза Адского Гусляра светились ровным красным светом, и от его гуслей шло чёрное марево.

А за спиной Чекана появилась ещё фигура. Рослый, выше Чекана на две головы, в длинной голубой рясе и с короной на голове. Из-под короны струились распущенные белые волосы, ниспадая на плечи.

Глаза высокого незнакомца тоже горели адским светом, зрачки сияли словно звёзды. Великан положил руку на плечо Чекану, и непонятно было: удерживал он так моего отца, или использовал как опору.

Это был он… Властелин той стороны. Павший человек.

«Ядрён батон, вот гнида!» — Бобр на слова не скупился.

«Гера, надо остановить его», — сказала Фонза, я прекрасно чувствовал её страх.

Я стиснул зубы. Остановим, никуда не денемся. Пипец, как же я ненавижу этого «властелина той стороны».

Но если спеть Песню Небытия, то мы добьём его — Чекан начал, а мы закончим.

«Пой, Лекарь!»

«Нет!» — бард сопротивлялся, — «Георгий, сам подумай. Твой отец служит Властелину. Значит, ему надо, чтобы эту Песню Небытия тут спели, это его план».

«Да, план моего отца. Он хотел спасти себя и маму».

«Нет, это план Властелина».

«Слышь, Герыч, а так-то Толян прав».

«Вот, Георгий, даже деревня со мной согласен», — радостно сказал Лекарь.

Я аж задрожал от противоречий. Хотелось просто наорать на всех, чтобы слушали меня.

Но мы — команда!

Где был бы я, если б не ёжик Биби? Или «ядрён батон» Бобра, в конце концов?

«Воля лидера», ну что ж ты замолкла? Ну же, выдай какую-нибудь пассивку, чтобы я сразу понял — это правильно, а вот это нет.

Но я уже внутренне чуял, что тут никто не поможет. Это я, Гончар — лидер группы, и никто за меня решение не примет.

Через портал, словно через плёнку, проникли гусли. От них сразу же вниз пошёл чёрный дым, заволакивающий всё подножие арки.

Тёмный Чекан ступил одной ногой на площадку. Вот его голова проявилась. Пустые горящие глаза смотрели на меня совсем не по-отцовски…

Он где-то там, я знаю. Надо лишь достучаться.

Вдруг Чекан улыбнулся мне и кивнул. Ему явно было тяжело находиться тут, портал его не пускал. Он дёрнулся телом, словно не мог протиснуться, и снова ободряюще кивнул мне.

— Сын, пой песню… — потусторонний голос прокатился под сводами, — Ты должен знать её.

Моё сердце уже заходилось в груди, едва не выскакивая. Я был рад, и в то же время я видел синеватые пальцы на плече у Чекана. Перед этими пальцами плёнка портала словно натягивалась, не желая пропускать.

Но вот он, отец. Совсем рядом, и я могу спасти его…

Ну же, Гончар, думай! Тебе никто не подскажет, что будет потом. Тут никто не знает, кроме тебя, никто… Кроме команды!

«Лекарь, ты бард. Пой то, что считаешь нужным!» — едва справляясь с собственными желаниями, твёрдо сказал я.

«Во, братан, это по-нашему», — засопел Боря, я потом рявкнул, — «Давай, Толян, вдарим рок в этой дыре!»

«Хорошо», — Толя мысленно прокашлялся, — «Петь будем все, я могу управлять этим».

«Пой уже», — нетерпеливо бросил я, понимая, что в любой момент могу передумать и буду требовать исполнить волю отца.

«Эту песню я назвал Песней Надежды…»

«Толян, жги!»

Я ощутил, как всё застыло вокруг. Отец со злыми горящими глазами смотрит на меня и ждёт, когда сын поможет выбраться.

Вайт чуть сбоку от меня стоит, подняв руки. Он уже замолчал, и теперь только ждёт, когда Властелин выйдет из портала.

Оркос с другой стороны почему-то валяется на полу, и корчится в муках, схватившись за живот. Видимо, гномий реагент, попавший в зелье с орешком Лотоса, на пользу не пошёл.

Но теперь всё, пришло наше время.

— Земля в портале спряталась, земля в портале спряталась, земля чужая в арку нам видна… — голос Толи разнёсся под сводами пещеры.

Чекан сразу нахмурился, Вайт резко развернулся в сторону голоса, разносящегося в скалах.

— Останови его, — произнёс Чекан с холодом.

Гендель покосился на корчащегося Оркоса, поморщился:

— Тупая орочья кровь, — а потом развернулся и двинулся к скалам.

Но песня вдруг донёслась совсем с другой стороны — Биби старалась, и её звонкий голосок прямо резонировал:

— Как сын грустил о встрече с ним, как сын грустил о встрече с ним…

И с другой стороны уже Фонза продолжила:

— Грустил он об отце день ото дня-а!

Вайт ошалело развернулся.

— Щебень-гребень! Все барды, что ли?!

— ЗАСТАВЬ ИХ ЗАТКНУТЬСЯ! — голос Чекана грохнул под сводами, кажется, даже сняв пыль с потолка.

Вайт встрепенулся, побежал быстро к поющей Фонзе, но тут вмешался Кент:

— Грозит отцу спасением, грозит отцу спасением… — голос алхима срывался хрипотцой,

Гендель развернулся:

— Да тупиковую твою жилу!

— …в Батоне не последний чувачо-ок! — Кент явно увлёкся.

Лицо Чекана подёрнулось удивлением, он неприятно поёжился плечом, на котором лежала рука Властелина.

А белобородый гном закрутил головой, понимая, что всех шестерых певцов ему одному не успеть обезвредить.

Тут же загремел басом Бобр:

— Братан наш тем не менее, братан наш тем не менее, всё круче, но всё так же… новичо-о-ок!

«Блин, Бобр!» — огрызнулся я.

«Герыч, а я-то чего?»

Вайт о чём-то догадался, и тут же повернулся ко мне.

— Ты-ы… — прошипел он, — Это всё ты!

В этот момент Оркос перестал корчиться и застыл. Не знаю, его ли смерть повлияла, или магия просто кончилась, но я едва не упал на колени, когда задеревеневшие мышцы вдруг проснулись.

Я знал, что вся команда отмерла, потому что мне прилетело удивление от тиммейтов. На миг в пещере воцарилась тишина.

Вайт уже был близко, оттолкнулся, чтоб сбить меня с ног, и я на непослушных ногах нырнул в сторону.

Ну же, Лекарь, жги!

И тут зазвучал его чистый голос под сводами:

— И слиться нам нельзя, отца спасё-ём мы-ы… от э-этой нездоро-овой красноты-ы!

Глаза Чекана округлились и мигнули, будто где-то светодиод замкнул. Он сильнее дёрнул телом, пытаясь освободиться то ли от плёнки портала, то ли от той самой руки, которая теперь схватилась за него, стиснула плечо, продавливая кожаную куртку барда.

Я использовал все навыки разбойника, чтобы увернуться от атак Вайта. Ни фига себе, целители пошли — да он по быстроте любому асассину даст фору.

Через секунду появилась сбоку кошачья тень, но целитель легко увернулся, да ещё добавил ударом львице скорости, и та улетела далеко, сбив с ног спешащего на помощь Бобра.

— Иди сюда, крошка батонская! — Гендель сделал обманное движение, и едва не схватил меня.

Я дёрнулся, падая на лопатки.

«Чувак, мне нужно семечко!» — прилетело от Кента.

— А слиться мы всегда, всегда успе-е-ем! Тепе-ерь мы ждём, Чека-ан, что скажешь ты-ы…

И сознание Лекаря оборвалось, улетучилось из моей лидерской сети. Я понял, что Толя выжал из себя всё.

А Чекан зажмурился и застыл, обняв гусли. Его трясло мелкой дрожью, и эта рябь отзывалась на всей плёнке портала. Синяя рука дёргала его, пытаясь втащить обратно.

Тут Вайт всё же подсёк меня ловким кувырком, повалил на пол, и упёрся бородой мне в подбородок:

— Что, готов сдохнуть за отца, жила тупиковая?

В моей руке оказался серп-кинжал, но Гендель легко перехватил его и вывернул мне ладонь. Пипец, ну и сил у гнома!

Другой рукой я схватился за кошель, открыл… Надо успеть передать семя, и получить настоящее зелье.

Из кошеля ударил свет, Вайт закрылся ладонью:

— Крошка батонская, так осколок же у тебя, я и забыл! Надо отдать властелину!

Он только протянул руку к моему кошельку, как вдруг гнома сорвало с меня куда-то в сторону, а мне в лицо ударила каменная крошка.

Пуф-пуф-пуф! Ёжик Биби ровной очередью снял Вайта, тот закувыркался, но вокруг целителя замерцало силовое поле. Нет, его так просто не возьмёшь!

Чекан в портале так и стоял, зажмурившись. Синеватая рука на плече уже поглаживала его, успокаивая.

Но воздух вибрировал, эхо последних слов Лекаря так и гуляло между колоннами в темноте. Да, Чекан, мы ждём твоего ответа!

«Проснись, папа!» — только и мог я посылать в пустоту.

Так, Гончар, нашёл время лежать! Я развернулся на живот, разыскал по мысленному пеленгу Кента. Он без особой ловкости карабкался по скалам, пытаясь поднять руку и показать, где он.

«Блин, я же лидер! Я всегда знаю, где ты!» — подумал я, вытаскивая из кошеля семечко Лотоса.

Биби была ближе, и я бросил ей.

— Передай Кенту!

— Хорошо! — Биби кивнула, и тут же сказала, — Ой!

Я обернулся. Вайт, закрывшись прозрачной сферой от залпов каменного ёжика, начал схлопывать красные свитки один за другим, и его стал окутывать красный свет.

Судя по глазам, Гендель уже действовал без особого плана.

— А теперь вы увидите, крошки батонские, гнев Дворфича!

Блонди и Бобр стояли рядом, не рискуя приблизиться к щиту Вайта. Встав, я подхватил валяющийся рядом серп.

— Наш Дворфич лучше, — ответил я.

Вайт услышал меня, недобро оскалился, но посмотрел в другую сторону.

Там Манюрова, размахнувшись, бросила семечко Кенту. Персик подпрыгнул, ловко его подхватив, и исчез за скалой.

Ну, Кент, теперь от тебя всё зависит.

— Стоять, тупиковую твою жилу! — Гендель сделал туда шаг.

Блонди с Бобром сразу же встали на пути, но гном движением руки смахнул их в сторону. Потом выкинул горсть свитков на землю, и под ними вдруг зашевелились булыжники.

А через секунду, словно восстающие из могил мертвецы, из брусчатки полезли огромные големы, под два метра высотой.

Теперь нам предстояло драться с пятью каменными существами. Големы были не особо расторопны, но неуклонно двигались к цели, поэтому мне всё время приходилось думать, как защититься от атаки.

Биби, израсходовав весь запас игл у ёжика, погнала его под ноги одному из громил и подорвала. Тот подлетел, будто на гранате, и развалился на две части. Что удивительно, но верхняя часть продолжала ползти по направлению к нам.

Боря, работая булавой, неплохо крошил големов, подрубая сначала ноги, а потом разбивая голову.

— Братва, да это ж тренажёр, — хохотнул он, — А я думал, Гендель покруче будет!

Гном, почти дошедший до края площадки, обернулся и хищно ощерился.

— Что, пухляш, хочешь реальную силу гномов узреть?

Я судорожно сглотнул, а Вайт рванул с пояса целую батарею свитков, связанных лентой. И, подбросив, хлопнул в ладоши.

Горсть свитков разлетелась на множество звёздочек, и они попадали по всей пещере — на площадке и за скалами.

Потом Вайт развернулся и пошёл в то место, где видел последний раз Кента. И что он к нему привязался? Знает про зелье непослушания, и тоже хочет отвязаться от воли властелина?

— Гера! — меня окликнула Фонза.

Я обернулся.

Она сидела на корточках возле арки, трогая испещрённый рунами камень.

— Я знаю, как закрыть портал! — крикнула она, но тут из-под неё показалась каменная рука, сбила девушку с ног, и она улетела куда-то за арку.

— Женя! — я кинулся было следом, но эти руки стали вылезать везде.

Големы — большие и маленькие, каменные и железные, а некоторые были даже с раскалёнными прожилками, будто вылезали из преисподней. Их было не меньше десятка!

Особо крупные, высотой с дом, расталкивали плечами невысокие скалы. Где-то там яростно закричали орки:

— Абыр! Абыр!

Кажется, Вайт использовал весь свой арсенал. Вот только теперь нам приходилось по-настоящему туго.

Один из громил занёс надо мной каменную дубину, и мне пришлось прыгать. Но дубина от удара взорвалась на тысячу осколков, они ударили в спину, и я покатился, оглушённый.

Другой такой же легко оттолкнул Бобра, третий схватил Блонди и закинул далеко в скалы.

Где-то там исчезла и Биби, убегающая от голема.

А на площадке снова появился Вайт с зельем в руке. Другая его рука была в крови, и я только прошептал:

— Кент?!

Персика нигде не было видно.

— Ну, вот и всё! Властелин, я жду тебя, — захохотал гном, поднимая зелье к губам.

— Не-е-ет, — я стал вставать, но на меня вдруг опустилась нога голема, втиснув в землю.

Я почуял, как хрустят рёбра. Да пипец, не может вот так всё закончиться!

Р-Р-Р-А-А-У!

Мощный гитарный риф прокатился под сводами… Все големы замерли, приложив каменные грабли к ушам.

— А мы летим порталами, в Прорыве между скалами, прошив границы избранных миро-ов! — голос Чекана мощно ударил по ушам, и даже Вайт чуть не присел и не расплескал зелье.

— Щебень-гребень! — гном таращился на портал.

Чекан вышел из портала, крепок стоял обеими ногами в нашем мире, и держал гусли, как гитару, смело бацая по струнам. Синяя рука на его плече уже не удерживала его, а будто бессильно цеплялась.

— Покажет группа мужество! Волшебное содружество… поможет сбросить магии покро-ов!

— Эй, чувак!

Вайт удивлённо обернулся назад, на скалы. Оттуда вышел Кент собственной персоной, и он лихо отбросил в сторону пустой бутылёк. Тот треснул, рассыпавшись осколками, а персик довольно утёр губы.

Гендель удивлённо посмотрел на окровавленную руку:

— Но… как, щебень-гребень?!

— А потому что надо будет просить за то зелье триста голды, — довольно кивнул Кент, увеличиваясь в размерах и поводя плечами, — Два раза прокнуло, прикиньте?

Я вспомнил о той крутой формуле «номер тринадцать». Один раз зелье воскрешения уже сработало там, под завалами. И всё же Кент нереально крут…

— Какое зелье?! — Гендель удивлённо посмотрел на бутылёк в другой своей руке, — Ты кто вообще такой, крошка батонская?

— Я… не последний… — у Кента начал меняться голос, рубашка на нём стала разрываться, — …человек… В БАТО-О-ОНЕ!!!

— Убейте его! — Вайт, попятившись, в панике ткнул пальцам, и абсолютно все големы повиновались, вышли из ступора, стали со всей пещеры ползти к Кенту.

Тот голем, что прижимал меня ногой, на миг всем весом прошёлся по мне, и я едва не испустил дух. Треснули рёбра, что-то хрустнуло в ноге…

Кент исчез за спинами десятка великанов, послышался стук каменных кулаков.

Но я всё равно, подняв голову, не сводил глаз с отца.

Чекан, стоя перед плёнкой портала, пошатнулся. Видимо, вырваться из-под воли властелина было не так легко.

— Узнали ноты главные, но в бой пошли неравный вы… Портал закрыть вам надо поскор-еей! — гусляр смотрел прямо на меня, — Я помню о тебе всегда, я помню о тебе всегда… Но сделать выбор надо, будь смеле-ей!

Я, стиснув зубы, стал подниматься. Выстрелила боль в рёбрах, на ногу было невозможно опереться.

Не в мою смену, папа. Не в мою…

Я ощутил «волю лидера». Где же ты, Лекарь?!

Зацепиться хотя бы за что-то, найти барда. Вот он, лежит без сознания. Припев иссушил всю его ману, и у Толи не хватило сил допеть песню.

Ты у меня допоёшь… Ты у меня как огурчик сейчас вскочишь!

Я сам едва не завалился, когда откатил Лекарю скилл. Маны у него не было, но я мог отдать свою энергию…

— И слиться нам нельзя, отца спасё-ём мы-ы… от э-этой нездоро-овой красноты-ы! А слиться мы всегда, всегда успе-е-ем! Тепе-ерь в Прорыве та-ащим, мы круты-ы-ы!

— Не спать, братан! — Боря подпёр меня плечом, — Герыч, Кентяра жжёт!

Да, где-то там, в толпе огромных големов, лютовал Кент, выросший до размеров Кинг-конга. Летели во все стороны каменные головы, руки, ноги…

Вот показался Вайт, он попытался вырваться из каменного шторма, но тут же упал и его втащили за ногу назад.

Не на того напал, как говорится…

«Опа-опа!» — донеслось в моей голове, — «Держи, чувак!»

Я едва успел среагировать, когда из каменного шторма прилетело зелье. В прыжке я стал падать, и понял, что сейчас грохну бутылёк об камни.

Сил нет…

Бобр нежно меня придержал:

— Братан, ну ты это, так не шути.

Я пихнул ему бутылёк в руки. Сам бросить бы уже не смог.

— Отцу… кидай!

Боря кивнул и, размахнувшись, бросил зелье.

Чекан, который стоял словно в дурмане, чётко вытянул руку и перехватил его за горлышко. А потом сделал глоток, и ещё.

Не став допивать, он утёр губы, усмехнулся и недобро покосился на синюю руку, вцепившуюся в его плечо. А потом Чекан, ударив по струнам гуслей, запел в унисон с Лекарем:

— А слиться мы всегда, всегда успе-е-ем! Тепе-ерь в Прорыве та-ащим, мы круты-ы-ы!

И, махнув мне на прощание рукой с бутыльком, шагнул назад, нырнув в портал.

— Ну, ядрён бато-о-он, — даже Боря был возмущён.

Вместе с Чеканом в портал будто сорвалась часть моей души. Я протянул руку, оторвался от Бориного плеча, сделал пару шагов, не обращая внимания на боль:

— Нет, отец!

Бобр догнал, придержал меня. В ноге что-то хрустнуло, я едва не упал, и наш здоровяк запыхтел:

— Ты чего, братан?

У меня едва не навернулись слёзы. Ну же, Гончар, твою за ногу! Ты же лидер группы, тем более, самой крутой на Нью-Плэй.

Ты заполнил магический круг!

Ты спустился на девятый уровень Прорыва Ямантау!

И развесил тут сопли…

— А у меня батя тоже так вечно, — кивнул со знанием дела Бобр, — В гостях пять минут усидеть не может, сразу домой надо.

— А? — я в непонятках повернулся, — Куда домой?

— Герыч, он же там семнадцать лет был, — Боря удивлённо на меня посмотрел, — Да ещё и с женой.

Бобр так просто всё это произнёс, что я даже забыл про сломанные рёбра и ногу.

— Братан, я не удивлюсь, если у тебя там ещё и эти… Ну, братишки или сёстры. Хотя лучше братья, поверь мне, — он со смехом хлопнул меня по плечу, и я сразу вспомнил о травмах.

Но его слова вызвали у меня бурю эмоций. Да тут ещё землю тряхнуло, мимо пролетел обломок, и мы вспомнили, что ещё не всё закончилось.

В пещере грохотало и гремело. Через несколько секунд там, где крушили големов, упал последний каменный гигант, и посреди обломков закрутился Кенто-Халк.

Он вертел головой, кого-то разыскивая. От злости воткнул кулаки в землю, выбивая кучу пыли, а потом заорал рычащим басом:

— За Бато-о-о-он, — и, как горилла, стал дубасить себя по груди.

Но тут удивлённо скуксился, обиженно отклячил нижнюю губу, и стал сворачиваться. Только это выглядело, будто его внутри какой-то супервакуумный пылесос засасывает.

Одно плечо вмялось в огромное тело, потом другое. Нога резко и с хрустом вернулась в нормальное состояние. Всё это сопровождалось треском костей и плоти — видимо, не все внутренние органы успевали за внешним скелетом, и их просто плющило.

В конце концов Кент принял нормальный облик, но свалился замертво посреди обломков.

Воцарилась тишина…

— А где Вайт? — спросил Бобр.

Я поморщился. Меня больше интересовало, где вся моя группа…

— Гера! — донеслось со стороны портала.

Фонза показалась из-за каменной арки, бледная, но вполне целая. Судя по всему, ей крепко досталось от удара голема, и понадобилось время, чтобы вылечить себя зельем здоровья.

— Нужна Биби! — крикнула она, кивая на портал, — Её талисман сможет закрыть портал…

— Какой талисман? — у меня в мыслях был только отец, шагающий назад в портал, поэтому я не сразу сообразил.

— Герыч, не тупи, — Бобр сунулся к моему кошелю, раскрыл и поморщился от сияния, исходящего оттуда, — Он же у тебя вроде, тот пятак с рожей гнома.

Ах, да. Я сунул руку в инвентарь, не спуская глаз с арки портала. Там всё так же виднелись деревья, горы на горизонте.

Вот только что-то там двигалось из леса… Кто-то! И их было очень много, целое войско каких-то существ неслось из неведомого леса другого мира в сторону портала.

Среди деревьев зашевелились и какие-то крупные громадины, со всполохами огня над головами. Почуяв недоброе, я зашарил рукой быстрее… Где же ты, а?

Пальцы разок коснулись осколка Кольца, и мышцы свело судорогой.

— Твою ж… — выругался я, и тут кожей почуял шнурок талисмана.

Радостный, я выхватил его, зажав в кулаке.

— Гера! — Фонза протянула руку.

Я на миг задумался, смогу ли докинуть, и хотел повернуться к Бобру. Но тут из скал донеслось рычание, а потом жалобный визг раненого зверя.

Блонди!

— Абыр! Абыр! — голоса орков, прилетевших оттуда же, явно был весёлыми.

Боря встрепенулся, отпустил меня, и понёсся туда со всех ног:

— Сестру-уха-а-а!

Потеряв опору, я свалился на пятую точку, ошалело сжимая в руках талисман.

— Пипец!

Ладно, Гончар, встаём. Кто, если не ты?

Фонза зашагала ко мне, пошатываясь от слабости. Видимо, зелье здоровья не совсем справилось.

Тут Женя замерла, округлив глаза и глядя на что-то за моей спиной.

БАМ!

У меня аж искры из глаз полетели, когда мой затылок взорвался болью. Я свалился на руки, рванул себя вперёд и обернулся.

От удара по голове всё плыло, но я смог разглядеть Оркоса. Вокруг него ещё летали остаточные светящиеся мушки. Блин, почему я не подумал, что вся троица может пользоваться этими египетскими анкхами?

Оркос, улыбаясь, поднял над головой пояс с кошельком.

— Вся сила в одном существе, — прошептал он, глядя на него безумными глазами.

Стоп!

Я сразу же похлопал по штанам… Это же мой пояс и мой кошелёк в его руках!

— Тупые щенки, — зарычал Менэтиль. — Кругом одни предатели, никому нельзя верить!

Сжигая меня злобным взглядом, он замахнулся посошком — на набалдашнике загорелось сияние. Как-то сразу я понял, что после его заклинания меня теперь только воскрешать…

— Чеканова кровь, — с ненавистью поморщился Оркос, — Надо было тебя просто обнулить!

— Обнуляли уже, — зло улыбнулся я, шаря вокруг руками в поисках оружия.

Менэтиль только нахмурился:

— Ну, тогда просто убьём.

Но тут же сбоку послышался крик:

— Отдай сюда-а-а, щебень-гребень!

Вайт, целый и невредимый, нёсся на Менэтиля. Тот сразу же повернулся, выпуская из посошка магические залпы. Но гном только отмахивался от них, вызывая перед собой прозрачную защиту.

Тогда Оркос в панике вытащил из кармана красный свиток и схлопнул. Возникло красное сияние вокруг, и в этот же момент Вайт накинулся на желтоглазого, сбивая с ног…

В глаза ударила вспышка, я закрылся рукой.

— Блин, — вырвалось у меня, когда по площадке покатился посошок Оркоса.

Уже второй раз мои враги так исчезают…

— Щебень-гребень, — выругался Вайт.

Я убрал руку. Гном с Оркосом валялись на том же месте, где до этого были красные всполохи, и удивлённо смотрели друг на друга.

— Ты чего, орочья кровь, заклинание забыл, что ли?! — выругался гном и отвесил оплеуху Менэтилю.

А тот удивлённо смотрел на красный свиток в руке. Обугленный по краям, ещё тлеющий, но не сгоревший дотла, как полагается…

— Не понимаю, — Оркос потряс свитком, сбрасывая пепел.

Я стал подниматься. Где-то тут был мой кинжал-серп?

Вдруг воздух завибрировал. Мне по ушам ударило низкочастотным звуком, словно кто-то внизу слушал музыку с сабвуфером.

— Гера-а-а!

Я поднял глаза на портал. Фонза была в нескольких шагах от меня, а за её спиной из портала лезла какая-то тварь. Огромная, похожая на ту ящерицу из коридора со статуями.

Она выпустила одну когтистую лапу, пронзив плёнку портала, и поставила на площадку.

Больше всего ящерица напоминала дракона. Тем более, на спине у неё виднелись плечи от огромных крыльев, но они цеплялись за портал с той стороны, и, по сути, тварь сама себе мешала пролезть.

Стиснув зубы, я размахнулся и бросил талисман с рожицей гнома. В рёбрах выстрелило от боли.

Фонза прыгнула вперёд, поймала, и побежала назад к порталу, но притормозила, поняв, что теперь там опасно.

Из портала под ногами огромной твари стали проскальзывать мелкие существа, похожие на гоблинов. Только с копытцами, красные, с большими головами, свинячьими пятаками и разноцветными гривами.

Оглядывая новый мир, они шлёпали полными губами, из которых торчали клыки, и махали разным оружием. У кого-то булавы, у кого-то топоры. С удивлением я даже увидел у одного в руке тяпку, другой махал палками на цепях, чем-то похожими на нунчаки.

— Нехрюально… — существа крутили головами, похрюкивая, как свиньи, — Охрюнеть!

Женя обернулась на меня, а я стал вставать, думая, чем смогу ей помочь.

Но сначала надо отнять мой кошель…

— Дай сюда! — Вайт, сидя на Оркосе, вырвал у него из руки свиток, и схлопнул.

Вру-у-унь! Магия под ними крутанулась кругом, и затухла.

— А ты тупая гномья кровь, — Оркос бессильно тряс моим кошельком, — Его магия уже не работает!

— Сейчас заработает! — огрызнулся Вайт.

Потом вытащил из кармана целую кипу таких же, стал схлопывать друг за другом. Под обоими игроками замерцали всполохи красной магии, со странным бренчанием, словно гном пытался завести мотор.

Врунь, вру-у-унь…

— Давай же, твою тупиковую жилу, — орал Вайт, — Заводись!

Оркос, забыв обо всём на свете, прижимал к груди кошелёк:

— Самый сильный! Один, только мне одному вся сила…

Я, прихрамывая, сначала заковылял, а потом побежал и… промахнулся, приземлившись на каменный пол. Кувыркнулся, задев посошок Оркоса.

Оглянувшись, я понял, что два злодея всё-таки исчезли.

Да твою за ногу, у меня на миг появилась надежда, что магия «властелина с той стороны» теперь не работает. А оказалось, она просто барахлила, и всё-таки унесла этих козлов.

Что же происходит там, в том мире?!

Я хищно улыбнулся. Судя по всему, Чекан задал жару «властелину той стороны».

— Гера!!!

Фонзу облепили трое низкорослых свиноподобных — один зацепился за её руку с талисманом, а другой замахивался булавой. Третий отбросил свои нунчаки и вообще обнял Женю за ногу, повиснув на стопе. Он явно пытался овладеть этим миром, только начал почему-то с Фонзы.

Другие вокруг танцевали, скандируя:

— Хряк, хряк, хряк!

Копьецо куда-то запропастилось, но у Жени оказался в руках её маленький круглый щит. Она пыталась им заехать по голове икроножному насильнику, и одновременно защититься от удара булавой.

Но существа были сильные, она повалилась на землю, а после пары ударов щит слетел с её руки.

— Гера-а-а!

Я, забыв даже о сломанной ноге, просто поскакал на одной и нырком прыгнул, сбивая всех с ног. Красные тела покатились со мной в клубке, мне сразу стали прилетать по лицу удары острыми копытами.

— Охрюнеть!

— Тебе хрюнты!

— Хрюзбойник!

Позади из портала так и продолжали выскакивать ещё воины, а тварь сверху упёрлась боками в арку, но никак не могла протиснуться.

Дракон мотал головой, пытаясь что-нибудь придумать, и, к счастью, сносил и давил довольно много мелких свиноидов под собой.

Наконец, мы с хрюшками перестали кувыркаться, развалившись на площадке. Тот счастливчик, который выхватил у Фонзы талисман, откатился от меня и вскочил на копытца:

— Нехрюдачник! — показал язык и почему-то поскакал к порталу, до которого оставалось совсем не много.

Ах ты ж дрянь такая!

Недолго думая, я схватил эти самые нунчаки, которые лежали рядом, и бросил ему вслед…

В моих ребрах всё так же замкнуло болью, у меня потемнело в глазах. Но неожиданно от моего броска у свиноида просто переломило спину, и он, пробежав пару шагов, изогнувшись, рухнул.

Я удивлённо уставился на свою руку. Что это за оружие я бросил? Сельское, что ли?

Но тут на меня бросились другие свиноиды.

— Ну ты и хря-я-янь!

— Хрюбийца!

Мне пришлось закрыться руками, но от удара булавой это не спасло. Свиноидов было очень много, уже больше десятка вокруг.

Булава переломила мне локоть, я стал отбиваться ногой, но на неё уже накинулись сверху. Да, жаль так помереть после эпичной победы…

Меня схватили за шею, оттянули голову назад. Свиноид с топором хладнокровно примерил лезвие к шее:

— Ты хрюговариваешься к охрюлению! — он ощерился, демонстрируя клыки.

— О, нет! — я вытаращил глаза.

Вот только меня напугал не палач.

За его спиной дракон, у которого так и не получилось пролезть, глубоко вдохнул. На его груди заискрились раскалённые прожилки, на шее стали проявляться огненные всполохи.

Не надо быть особо умным, чтобы догадаться, что сейчас будет…

— Да он охрюнел, — свиноид обречённо опустил топор.

И дракон стал жарить. Стена пламени ударила в толпу красно-пятачковых под ногами, и полилась по всей площадке.

Да уж…

Я зажмурился, очень надеясь, что наши тела всё же найдут за двадцать минут.

И почувствовал, как волосы и одежду раздувает ветром. Странно, он должен быть раскалённым… Да и вообще дуть с другой стороны.

— Налево, занимайте там позиции, — послышался до боли знакомый голос, — Направо.

— Танки, вперёд!

— Хил, прошу хил ко мне!

Я открыл глаза. По площадке дул ураганный ветер, и стена пламени встретилась с ним всего в метре от меня. То, что там все свиноиды погибли, даже и гадать не пришлось.

Палач рядом сидел на заднице, ошарашенно глазея на огонь, и только визжал от ужаса.

В следующий миг ему в спину воткнулась стрела, и визг превратился. Я стал подниматься, чтобы добраться хотя бы до Фонзы, которая лежала недалеко, свернувшись калачиком.

Хрюноиды носились вокруг, не понимая, откуда атакуют, но я уже видел тени, вбегающие в пещеру с той стороны, откуда мы пришли.

Кажется, там и Дворфич, и другие преподы. Я приметил ту эльфийку в зелёном плаще.

Летали стрелы, магические фаерболы…

Свиноиды падали, в панике сшибая друг друга. Так-то, это были не особо сильные противники, просто нас они застали врасплох, да и без оружия. Смяли числом, как говорится.

Вот только почему рейд игроков не спешит выйти на портальную площадку? Я видел, как выстраивается в скалах шеренга танков, сзади занимают позицию маги и хилеры.

И не сразу я понял, что в ответ кто-то стрелял со стороны портала. Причём огонь был уже довольно плотным.

Я не мог разглядеть, кто это был, потому что они были спрятаны за стеной пламени, сдерживаемого ветром. Кто-то вышел там вместе с драконом.

— Георгий, — совсем рядом из вохздуха возник ниндзя и схватил меня за плечо, — Идти можешь?

Голос Глазьевой, кажется, я теперь всегда узнаю. Пришлось помотать головой, и мне тут же всунули бутылёк с зельем здоровья.

— Некромансеры вылезают, надо уходить! — закричала Глазьева.

— Ты хотела сказать, хрюномансеры? — усмехнулся я.

— Ой, да этих кобольдов весь Прорыв полон, мы студентами с них заработали на серьёзный шмот, — ниндзя мотнул головой, — А вот с некрами лучше не встречаться.

По моим жилам прокатилась бодрость, защекотало рёбра и больную ногу, сломанный локоть. Не дожидаясь полного исцеления, я сразу вскочил, поковылял к Фонзе.

Рядом с ней уже стоял ещё какой-то асассин, помогал встать.

— Надо уходить, — пытаясь перекричать ветер, крикнула Екатерина, — Сейчас тут будет жарко, начнут крушить портал.

— Но там мой отец! — я было рванулся, хоть и понимал, что это глупость.

Из стены пламени прилетел фаербол, и Глазьева ловко срезала его ударом клинка. Едва тот коснулся лезвия, как рассыпался на красные искры.

— Можно закрыть портал! — Фонза показала талисман, — Вот, я разгадала руны.

И Глазьева, и незнакомый асассин глянули на амулет, а потом расхохотались.

— Персик, давно ты учишь гномьи руны?

— Уже игорёк, — гордо ответила Женя, правда сразу поправилась, — Ну, утром должна буду быть.

Так она намекнула, что должна пройти посвящение, чтобы с курса Перскома перепрыгнуть на Игприст. Проще говоря, получить уже настоящую профу каллиграфиста.

— Я уже не первый раз вижу эти врата, — Глазьева покачала пальцем, — Там специально затёрты руны так, чтобы казалось, что это разгадка.

У Фонзы округлились глаза, она чуть не отбросила талисман:

— А я ведь видела там зарубины, но не обратила внимания…

— Да, полностью это слово читается, как «раскрыть пошире», — кивнула Глазьева.

Тогда я понял, почему кобольд с талисманом тоже рванул к воротам.

Глазьева и другой ниндзя потянули нас на выход из площадки:

— Бегом, бегом!

Так и не дадут нам посмотреть на то, как монстров загоняют обратно в портал.

Едва мы подскочили к краю площадки, как пара рыцарей в тяжёлых доспехах прикрыли нам спины щитами. Нас с Женей быстро повели между рядов разных воинов и магов, и я понял, что ведут наружу.

— У меня тут группа! — закричал я.

— Не бойся, Гера, — Глазьева ткнула в сторону.

Там я увидел, как уже тащат Кента. Видимо, времени поднимать на месте не было.

— Герыч!!! — мне в ухо заорал Бобр.

Я обернулся. Его вёл Чернецов совсем рядом, они выскочили откуда-то сбоку. Сзади за ним Тай Лун тащил на плечах нашу львицу и Лекаря.

За ними следовал Гармаш Дворфич, который бережно нёс на руках Биби. Всем досталось в скалах от големов и орков.

— Брата-а-ан!!! — снова заорал Бобр.

— Да чего ты орёшь? — поморщился я.

— Я скилл выбил! Ски-и-илл!!! — Боря жестикулировал, потрясая красной табличкой в руках, — Орку хрясь по башке, и тут на!

Я улыбнулся, оглянувшись назад. Портал в центре был залит огнём, там показывалась и исчезала голова дракона. Отсюда уже было видно, что всю площадку окружают какой-то магией, словно выставляя защиту.

Магов, которые этим занимались, из портала поливали фаерболами, но возле каждого колдующего стоял танк и пытался принять удар на себя.

— Я теперь не лошара, братуха! — Боря чуть ли не целовал табличку, — Слышишь?!

— Да твою дивизию, — выругался рядом Чернецов, — Тебя весь Батон слышит.

Я действительно радовался за Борю, но меня интересовало другое.

— Почему вы не атакуете? — спросил я, не понимая тактики рейда, — Там же мало пока мобов. Неужели дракон такой сильный?

— Запомни на всю жизнь, плеер, — послышался голос Гармаша, — Никогда не убивай дракона рядом с некромансерами!

В этот момент мы забежали в ту тёмную дыру, которая вела к лавовой пещере, и я уже не видел, что собирается делать имперский рейд.

Насколько стало ясно из разговоров между старшими игроками, связка «дракон и некромансеры» была очень сложной. Получалась битва, где рейд должен не только атаковать дракона, но ещё исцелять его, не давая помереть.

Моих знаний в играх хватило понять, что здесь не работает пословица «хороший дракон — мёртвый дракон». По крайней мере, у некромансера на это своё, особое мнение.

Быстрым шагом, подталкивая, нас вывели в лавовую пещеру с колодцем воскрешения, и, чтобы до него пробежать, пришлось зажать рот ладонью.

Но вот, под звуки сражения, доносящиеся из-за спины, мы добрались до колодца и свалились у его стенок. Я прижался к холодным камням, ощущая, как сверху через край к нам опускается целительный прохладный пар.

Сразу стало полегче.

По одну сторону от меня села потрёпанная Фонза. Она была в сознании, но на её руках и ногах было много порезов от атаки кобольдов.

Рядом с ней села Биби, по другую сторону от меня с грохотом свалился Бобр. На него было жалко смотреть — даже гномьи доспехи не выдержали чьих-то ударов и были здорово помяты.

Но здоровяк счастливо смотрел на табличку в руках, и время от времени прикладывался к ней разбитыми губами.

— Ты ж моя красоточка! — причмокивал он.

Фонза усмехнулась, покосившись на Бобра, а потом вдруг положила мне голову на плечо. Я вздохнул и потрепал её кудри. Нам всем здорово досталось.

Над нами возвышались Глазьева, её ассистент-ниндзя, Гармаш Дворфич и Чернецов. За их спинами стояла хмурая эльфийка в зелёном плаще — он держала наготове лук, оглядывая пещеру.

Тут же оказался и Дрокус Хауз, наш батонский лекарь. Он уже склонился над Кентом, а подоспевший Тай-Лун аккуратно положил рядом тела Блонди и Лекаря.

Едва завидев львицу, Бобр отбросил табличку и подполз к ней.

— Плеер, не переживай, вы в надёжных руках, — Гармаш Дворфич похлопал его по плечу.

Я тоже с волнением смотрел на своих тиммейтов, поэтому не сразу заметил, что тут есть ещё кто-то… Чуть дальше от колодца, прислонившись спиной к высокому камню, сидел связанный Ведун.

С него была снята броня. Всё тело обмотано верёвкой, да ещё вдобавок сковано металлическими обручами. Обручи слегка отсвечивали, словно были напитаны магией, и перехватывали надзорщика в области груди и в ногах.

Ведун, усмехаясь, смотрел на всю нашу суету. Иногда он покашливал — надзорщик сидел практически на границе влияния колодца, и его иногда окутывал дымок из ближайшей трещины.

— Эээ… — только и вырвалось у меня, — Вы его воскресили?!

— А к нему у нас очень много вопросов, — кивнул Чернецов, стоящий рядом.

— Да чего спрашивать? — вырвалось у Бори, — По кумполу ему и всё!

— Я согласен, плеер. Но так в цивилизованном обществе игроков не делается, — покачал головой модератор, — Тем более, тут задета честь Надзора…

— Честь, — Ведун сплюнул на камни, — Какая честь, когда маги давно превратились в бесхребетных амёб?

— Хлебет бы я тебе сломал, — Тай Лун ударил кулаком в ладонь, — Плям пополам.

— И что же ты имеешь в виду под бесхребетностью, предатель? — сухо спросил Чернецов.

— А то, что с этой системой регулирования… — Ведун с ненавистью произнёс эти слова, — вы силу, которую достойные маги могли бы забрать себе, отдаёте вот таким.

И он кивнул в нашу сторону.

— Силу?

— Молодёжь вскармливаете, да? — Ведун засмеялся, — А с каждым поколением игроки всё слабее и слабее! Все эти сказки про систему, про то, что без неё магия выходит из-под контроля…

Пока он говорил, Дрокус Хауз потихоньку поднимал наших. Вот львица очнулась, и Блонди уже сидела с нами в своём обычном виде.

— Айм файн, — бурчала она нервному Боре.

Лекарь морщился и всё с недоверием трогал своё горло. Да, Песня Надежды, которую он составил из Семи Нот, явно надорвала его.

Кент что-то слушал от Дрокуса Хауза и серьёзно кивал. Тот мял его мышцы, заглядывал в глаза, и, судя по физиономии целителя, персик его чем-то удивлял. А не последний человек в Батоне только пожимал плечами — мол, я не я, алхимия не моя.

Ведун, оглядев всю картину нашего исцеления, только сплюнул:

— К чертям всё это! Раньше без этой вашей системы среди нас были десятые уровни. Они, как боги, могли вершить судьбы, повелевать целым миром. Олимп, Вальхалла, Та-Неджер, все пантеоны… Где они, где теперь эта сила?!

— Ты знаешь, Ведун, если убрать систему, то начинается несправедливое распределение силы, — строго произнёс Гармаш Дворфич, — Если появится очередной Имба, это будет для нас проблемой.

— А тебе не надоело быть девяткой? — Ведун прищурился, — Сотни лет жить в этом мире, смотреть на силу вокруг, и сидеть на одном уровне.

— Боюсь, у нас разные с тобой амбиции, — улыбнулся Гномозека.

Я стиснул зубы, понимая, что очень плохо слушал историю магического сообщества. Кто там такие были эти имбы? Кажется, игроки, которым перепадало слишком много силы…

— Рандом был имбой, — Ведун покачал головой, — Аим был последним имбой. Зевс, Один, Великий Ра… А сейчас это легенды. Геро-о-о-ои.

— И войны между ними чуть не уничтожили человечество, — покачал головой Гармаш.

— Слабые заслуживают этой доли, — надзорщик устало откинулся затылком на камень, — И мы заслуживаем…

— Поэтому ты предал нас?

Ведун засмеялся:

— Потому что «властелин той стороны» достоин, да, — он кивнул, но больно стукнулся затылком о камни, и поморщился.

— Твой дух слаб, — Тай Лун снова стукнул кулаком в ладонь, — Тляпка!

Надзорщик не ответил, и в это время всё вдруг затряслось. Из дыры, где скрывалась пещера с аркой портала, донёсся ужасающий рёв.

С потолка стали срываться камни, но Дворфич хлопнул в ладони, и над нами возник прозрачный щит.

Я, округлив глаза, смотрел, как целые булыжники рассыпаются над нами в пыль, а по щиту расходятся блёклые круги, как по воде.

Рёв усиливался, тряхнуло ещё сильнее.

— Да быть не может, — Дворфич обеспокоенно обернулся, — Кто додумался набросить на дракона штраф исцеления?!

Дрокус Хауз поднялся, обернулся… Все старшие игроки с волнением прислушивались к рёву дракона.

А Ведун залился смехом:

— Вот… Вы полагаетесь на сотни слабаков, когда один имба мог бы заткнуть этого дракона за пояс, — надзорщик качал головой, — Эту стратегию преподают на пятом курсе, и всё равно находится тот, кто не знает азы.

Пещера затряслась, и, ругаясь, Дворфич с остальными преподами побежали в проём.

Глазьева и Чернецов на миг задержались.

— Гера, — серьёзно сказала Екатерина, кивнула на Ведуна, — Присмотрите пока за этим.

— Если что, кончайте его, — добавил Чернецов, — И уходите наверх, данж зачищен.

Они побежали следом, а я в недоумении переглянулся с остальными.

Конечно, мы уже столько сражались с монстрами и игроками, но вот так просто — «кончайте его»?

Меня немного передёрнуло. Я понимал Чернецова, он по долгу службы и не с такими отморозками встречался. Но я — не убийца.

Даже Боря, который до этого агитировал «по кумполу Ведуну», смутился.

Повисла бы гнетущая тишина, но из дыры вырывались звуки боя, разносились под сводами. Тональность рёва дракона менялась то на обычный рык, то на какой-то замогильный вой.

Что-то там было не в порядке…

— Это целители с некромансерами соревнуются, — спокойно сказал Ведун, — Тонкая техника, кто кого переборет.

— Заткнулся бы ты, хмырь, — резко бросил Боря, — Целее будешь.

— Кого мне бояться? Вас, щенков? Нубы вы ещё, — Ведун улыбнулся.

Лекарь, который всё это время смотрел на дыру, повернулся к нам:

— А я тоже читал об этом. В книжках про целителей было написано…

Фонза добавила:

— А есть в истории Прорыва случай, когда вот так оживители бились с некромансерами несколько дней. Некромансер хочет поднять дракона мёртвецом, а целитель — воскресить как живого. Они друг другу сбивают каст, отменяют заклинания, и так может продолжаться до тех пор, пока мана у всего рейда не кончится.

Теперь для меня музыка из дыры приобрела особый смысл. Если вой, словно мертвец из могилы встаёт — значит, некромансеры смогли пробить своё заклинание. Обычный рык могучего животного — значит, наши давят.

— Историю они учат, магии обучаются — с ненавистью прошипел Ведун, и вдруг улыбнулся, — Что, кровь Чекана, отца-то повидал?

Я стиснул зубы, но не ответил.

— Ты на его батю хавальник не разевай, — Бобр в долгу не остался, — А то зубы-то выбью, будешь тут губами шлёпать… Бздун!

Ведун без особого веселья посмеялся.

Обстановка была напряжённой, все молчали. Мы особо помочь рейду ничем не могли, вот и сидели, не зная, что дальше делать, и слушая музыку магической войны.

Можно было бы пойти по пустому Прорыву вверх, но оставить Ведуна без присмотра я не мог.

— Я тогда сознание потерял, Георгий, — начал было Лекарь, — Ты уж прости.

— Ты крут, Толян, — Бобр хлопнул его по плечу, как всегда, слишком сильно.

— Но отец твой всё-таки ушёл назад, да? — с улыбкой начал Ведун, — Взял зелье, и ушёл?

— Не слушай его, Гера, — сказала мне Фонза.

— Герыч, а хочешь, мы ему рот заткнём?

— У меня было зелье молчания, кстати, — вставил слово Кент, но мы все одновременно крикнули:

— Нет!

Кент усмехнулся:

— Опа-опа! Что за сомнения?

Это немного разрядило обстановку, я засмеялся.

— Братуха, — Бобр кивнул Кенту, — Без обид, но как по мне, кляп как-то надёжнее.

Ведун ухмыльнулся, но замолчал.

— Что там тебе выпало-то, Боря? — спросил я, поднимая деревянную пластинку.

Там были изображены два человечка. Бобр выхватил у меня скилл, потом вытащил журнал, перелистал.

— Ничего не понимаю. — он нахмурился.

— Деревня, давай начнём с азов, — с готовностью подключился приободрившийся Лекарь, — Сначала идёт буква «а», потом «бэ». Дальше труднее, там «вэ»… Оно почти как «бэ», но всё же «вэ».

— А «вэ» пятак не хочешь? — огрызнулся Бобр, потом сказал — Тут, короче, «теневое бронирование». И без описания, прикинь?

— Ну, как обычно, — я усмехнулся, — Ладно, Бобр, прорвёмся.

— И как, ядрён батон, её активировать?!

— Преподы помогут, Боренька, — сказала Биби.

Ведун долго молчать не смог:

— И что, нуб, тебе неохота спасти отца?

Я повернулся к нему, но промолчал.

Фонза прошептала:

— Может, лучше действительно ему рот заткнуть?

— У тебя разве нет вопросов, а? — Ведун не сдавался, — Почему всё так произошло?

— Слушай, чувак, ты ж сам лошара, — вступил Боря, — Тебя вообще все предали — и Вайт, и Оркос.

— А они ведь сбежали, да? — с готовностью отозвался Ведун.

На оскорбления Бобра он никак не реагировал, и это было неудивительно. Наверняка это опытнейший воин.

— Сбежали, — без особых эмоций ответил я.

— Не удивляет, а, Гончар? — надзорщик снова посмотрел на меня, — Вы все оказались здесь, как по заказу. И даже с талисманом гномьим.

Он кивнул на Биби, и та испуганно коснулась шеи:

— Ой.

— Он у меня, Айбиби, — успокоил я её.

— Вот именно. Кто дал его вам, как думаешь?

Мы все переглянулись, подумав о Молчаре.

Да не-е-е… Не может быть, чтобы этот гном был заодно с предателями. Наверняка есть другое объяснение.

— Это не обязательно предатель, — Ведун словно прочёл мои мысли, — Просто Вайт очень умён, он считает на пять шагов вперёд. Ты же видел, как он пользуется зельями превращения?

Я сдержанно кивнул.

— Так что не удивлюсь, если это Вайт всё под видом вашего ректора провернул.

Тут мне пришлось согласиться с Ведуном. Псевдо-Гномозека действительно мог нашептать Молчарю помочь нам.

Конечно, не всё у Вайта и Оркоса получилось, как и в любом плане. Плюс-минус километр, но мы всё-таки оказались перед аркой портала, и открыли его.

— А с этим Вайтом у меня теперь личные счёты, — прорычал Ведун, — Как и с Оркосом.

— Ну, это твои проблемы, — холодно ответил я.

— А твои родители как же? — сразу спросил Ведун, — Не хочешь вытащить их?

Я замолчал. Он замучил нажимать на мои слабые точки.

— Твой отец, он ведь тогда, семнадцать лет назад, что-то понял.

— Он понял, что в Министерстве предатели, — сказал я, — И что вы хотите призвать властелина.

— Он почуял силу, — усмехнулся Ведун, — Когда нашёл этого балбеса Вайта в Прорыве. Он почуял, как после смерти целого рейда освободилась огромная магическая сила.

Я замолчал. Оркос что-то там говорил про силу, которую можно собрать в одном существе.

— Я скажу, как помочь, — вдруг сказал Ведун, — Я много знаю.

— Вот в Надзоре и расскажешь.

— А долго я там проживу? Думаете, в заговоре только мы? — Ведун засмеялся, — Сейчас меня убьют, и вас вместе со мной.

Не только его голос, а чей-то ещё заливистый смех прокатился по пещере, и было очень сложно разобрать среди воя дракона. Лекарь сразу вскинулся, я тоже приподнялся.

Толя показал рукой куда-то в сторону. Я проводил направление взглядом — там вихрями всколыхнулся дым, словно какая-то прозрачная фигура его побеспокоила.

— Мне не дадут долго жить, — продолжил Ведун, — В Министерстве очень много тех, кто надеется на особую награду от властелина.

— Ядрён батон, — Боря вытащил булаву, нервно потряс ей, — Слышьте, а если его долбануть, может, от нас отстанут?

— Может, — улыбнулся Ведун, — А может, и нет.

«Всем без паники», — пролетел мой мысленный сигнал.

«Я слышу шаги, он быстро перемещается».

«Что-то я боюсь», — пронеслась мысль Биби, — «Мой ёжик ещё не откатился».

«Герыч, а твоя крутая откатывалка уже работает?»

Я напрягся. Нет, последней моей волей лидера было разбудить Лекаря и наполнить его маной. Это было мощное воздействие, и теперь мой счётчик завис надолго.

«Нет».

Мы все подобрались поближе к колодцу, я заставил каждого смотреть за своим сектором, чтобы было видно каждую сторону пещеры.

— Думаете справиться с профессиональным ассасином?

— С тобой же справились, бро, — усмехнулся Бобр, — Так что сиди, бзди дальше.

Снова заливистый смех, гораздо ближе.

— Кто ты?! — крикнул я в пустоту, сжимая кулаки.

Мой серп-кинжал потерялся где-то возле портала.

— Вы можете уйти, нубы, — произнёс незнакомый женский голос, — Даю обещание, что отпущу живыми.

— Не отпустит, — покачал головой Ведун, — Вы же свидетели.

— Чего мы свидетели? — усмехнулся я.

— Вы думаете, Глазьева и Чернецов не повесили жучки? — засмеялся надзорщик, — И потом, ради такого у вас из памяти извлекут её голос. Да, Харза?

Он произнёс имя громко, чтобы голос хорошо записался на жучок, если бы он был.

— Если я говорю, что отпущу, — ласково произнесла незнакомка, — Значит, отпущу.

— Знаете, когда Харза обыскивает, — усмехнулся Ведун, — то достаёт до самого нутра, все кишки выворачивает. Можете не беспокоиться.

Невидимая убийца снова засмеялась. Мы крутили головами, а Лекарь только и успевал тыкать пальцем туда, где он услышал ассасина.

— Родителям нужна помощь, Гончар, — с улыбкой произнёс Ведун, — А мне нужна месть.

— Гера, мы можем уйти, — сказала Фонза.

— Ай синк точно так же, — кивнула Блонди.

— Уходите, — пожал связанными плечами Ведун и вздохнул, — Ей будет легче убить вас в тёмном обсидиановом коридоре, где нет дыма, и не слышно хруста камней…

Да твою же за ногу! Я прикусил губу, раздумывая над ситуацией.

— Мне нужна месть, — продолжал Ведун, — Я расскажу тебе про осколки. Вайт и Оркос ведь забрали осколок?

Я обернулся на него.

— Гончар, ты отвечаешь за группу, — зашёл надзорщик с другой стороны.

Я присел, стал похлопывать по куртке. Где же этот жучок?

Другие тоже стали себя осматривать.

Толя чуть отошёл от колодца, выпрямился и стал прислушиваться, пытаясь определить местоположение ассасина. Его палец медленно плавал из стороны в сторону, словно провожая траекторию.

— Ради такого на вас могут применить свиток памяти, чтобы узнать, кто меня убил, — усмехнулся Ведун, — Она не отпустит вас.

— Отпущу, — голос был гораздо ближе, и Боря, вскинувшись, размашисто рубанул по воздуху булавой.

Толя покачал головой:

— Деревня, она с той стороны колодца.

— Знаешь, в чём ценность талисмана гномов? — надзорщик не сдавался, — А почему ты смог взять осколок, знаешь? А почему я был с Оркосом и Вайтом?

Он улыбался, видя в моих глазах, как сомнения разрастаются.

— Ну же, мы с тобой заключим договор крови, — процедил сквозь зубы Ведун, — Только ты сможешь помочь твоим родителям, Гончар.

«Ребята…», — воззвал я волей лидера, — «Вы можете уходить».

«Ты чего задумал, братан?»

«У меня больше нет зацепок, Боря. Но я почему-то думаю, что он прав», — признался я.

«Я, конечно, не эксперт в таких вопросах», — недовольно вклинился Лекарь, — «Но его интонация говорит о том, что он не врёт».

«Толян, ты вообще за кого?»

«За нас, дере…» — и тут голос Толи оборвался.

— Подслушивать нехорошо! — Харза засмеялась.

Лекарь стоял чуть дальше, чем остальные, когда закатил глаза и упал замертво, изогнувшись, словно кто-то атаковал его в спину. На миг сверкнул измазанный в крови клинок, но тут же подёрнулся дымкой и исчез.

Через миг в это место свистнул камень из рогатки Биби, но он спокойно улетел в дальний конец пещеры.

— А, сволочь, — к Лекарю сразу сорвался Бобр и стал размахивать булавой во все стороны, — Тва-а-арь!

— Ну же, нубяра, — нервно бросил Ведун, прижимаясь спиной к камню и приподнимая связанные ноги для защиты, — Ты же можешь освободить меня!

Да, я прекрасно чувствовал замки на обручах за его спиной. И, что удивительно, моего навыка как раз хватало, чтобы взломать их.

— Гончар, — донёсся голос Харзы, и он звучал где-то совсем близко, — Уходите, пока вы все не погибли.

— Ты думаешь, я брошу своего? — крикнул я.

Тут Боря, махавший дубиной, тоже изогнулся, схватившись за поясницу, как тряхнувший стариной, но переклинивший дедушка.

— Вот же… ядрён батон… невидимые сиськи…

И он упал, оставшись неподвижным.