16 августа 2020 года. Пригород Осаки, Хёго, Кобэ, поместье клана Датэ. Официально синтоисткий храм Хокура Ширай.

В главном здании поместья, которое располагалось в закрытой части храма проходила церемония. Вся верхушка клана собралась в дзюсине, зале для таких мероприятий, который, разумеется, сильно походил на таковой у императорской фамилии. Точнее, если покопаться в истории, это у императорской фамилии зал был в традиции кланов.

Дзюсин клана Датэ был небольшой. Относительно, конечно. И он был отчетливо древний. Это поместье имело очень долгую и богатую историю. Раньше это был вполне себе замок, его окружали стены. Здесь бывали и императоры, причем в качестве просителей. А вот врагов здесь не было никогда, потому что в принципе их тут не могло случиться. Лезть к колдунам желающих не находилось, даже у отмороженных синоби, коих в окрестностях Киото и Осаки было достаточно.

Зал был размером примерно шесть на шесть… Татами. То есть примерно десять на шесть метров. Белые бумажные панели с рисунками в стенах. Деревянные темно-коричневые и словно отполированные полы. В отличие от императоров, главе клана Датэ не было нужды скрываться за шторами, поэтому он сидел открыто, на небольшом возвышении, напротив входа, в дальнем конце зала. Разумеется, все одежды присутствующих были строго традиционными. То есть белые юкаты женщин, черные кимоно мужчин с черными хаори с маленькими камонами на плечах спереди и большим камоном на спине: черная хризантема с двенадцатью лепестками в белом круге.

Главе рода Датэ было уже восемьдесят девять. Но ни у кого бы язык не повернулся назвать Датэ Горо, главу одного из Героических кланов Ямато стариком. Это был крепкий мужчина, немолодой, но его плечи все еще не согнули годы. Хищный взгляд карих глаз сейчас был устремлен на младшую дочь и внучку, которые, по традиции, сидели перед местом главы клана на коленях, как просящие.

По бокам от просителей, образовывая этакий коридор примерно от середины зала до места главы, сидели в сейдза старшие члены клана. Первые, если считать от главы, сидели его младшие жены: Ланфен и Ольга. Старшая жена, Кинлин, сидела позади мужа. После жен сидели старшие сыновья, Акира и Джиро, друг напротив друга, как и жены главы. Возле Джиро было пустое место, его должен занимать Кагори Макото, представляющий клан Кагори (вместо Кагори Рэйдэна, главы клана Кагори). Но этот весьма достойный юноша, который сам, лично, сумел покорить цветок клана Датэ, погиб, выполняя свой долг вассала и зятя. И по распоряжению главы, место Макото занимала его жена и младшая дочь главы Датэ — Кагори Кейко, урожденная Датэ. Но сейчас она сидела рядом со своей дочерью… и ее четырнадцатилетним сыном в центре, перед главой клана.

Кагори Кейко была дочерью Датэ Ланфен, урожденной Цинь. Женщины этого китайского клана славились тем, что, несмотря на небольшой рост, другие размеры фигур у них были весьма приятные мужскому взору. И Кейко, дочь Ланфен, взяв рост у отца, достоинства фигуры забрала у матери.

Уже ее дочь, Сенко Юсупова, урожденная Кагори, пошла в бабушку. То есть была невысокого роста. Но и китайскую фигурку тоже унаследовала. Вместе с более светлыми волосами.

А вот ее сын был уже вообще очень светло-русый. Это от отца, Юрия Юсупова. Юкио (Андрей) Юсупов был довольно высокого роста… по меркам взрослых мужчин-японцев. Также Юкио унаследовал от отца крепкое телосложение, а от матери тонкие черты лица и одновременно, он почти не походил на европейца. Конечно, любой японец увидит, что Юкио метис, но вот иностранцы могут этого и не распознать. Ну, и как метис, Юкио Юсупов был симпатичным. Портило все впечатление только застывшее, как маска, лицо и отсутствующее выражение глаз.

В ряду родственников, сидящих по бокам от просителей, далее шли Датэ Рио, младший брат главы, который занимается финансами клана. Невысокий, но буквально квадратный мужчина с абсолютно лысой головой. Напротив него Кадзуми Тэкэо, глава ветки Кадзуми, рослый и мощный мужчина. Датэ Харуо, племянник главы и сын Рио. В отличие от отца, он роста среднего и довольно худой. Томомунэ Сейджин, главный учитель клана и глава семьи Томомунэ. Даже сейчас, когда все должны быть суровыми, Сейджин все равно будто излучает доброту. Некогда Томомунэ были главной веткой, но сейчас от них осталось лишь пять человек. И последней слева, если считать от главы, сидела Ёкота Чиоко. Эта симпатичная японка лет тридцати, с хищным лицом и острым взглядом была вообще не Датэ, и даже не рядом. Таких, как она, в кланах называют «принятые». И раз она присутствовала здесь, на Дзёгён Куран (Совете Клана), то ее качества, личные, соответствовали.

На самом деле никакого решения именно сейчас не принималось. Все было обдумано и обговорено заранее, сейчас просто требовалось сделать все официальным образом. Дело было щекотливое. Сенго Юсупова, урожденная Кагори, дочь Кагори Кейко, была выдана замуж. Родила сына. И, как это бывает у клановых детей, Юкио (Андрей) Юсупов не смог перейти через инициацию.

Это было острым делом у всех кланов. Примерно половина детей не могли пройти инициацию. Примерно четверть из них при этом погибала. То есть дети не приходили в себя, оставаясь в медитативном состоянии. А потом постепенно, примерно лет за десять, окончательно угасали. Были те, которые приходили в себя… но не полностью. Они не угасали, но становились овощами, в разной степени адекватности. Именно это и случилось с Юкио Юсуповым. Мальчик почти два года не приходил в себя, а когда пришел, пребывал в заторможенном состоянии.

Ситуация не была из ряда вон. И кланы обычно старались таких детей вытянуть или хотя бы содержать. Но в этом случае получилось… Некрасиво. Отец ребенка, Юрий Юсупов, отказался от парня, заявив, что он не его духа. Этот юный… резкий человек из клана Юсуповых уже не раз делал странные вещи. И, похоже, в конце концов, может доиграться. В этот раз глава Юсуповых связался с Датэ Горо и ситуацию разрешили. Сенго Юсупова возвращается в свой род и Юсуповы не имеют более никаких прав на нее и ее сына. Это серьезно, ибо отдать мужчину — это прям жертва. Да, Андрей-Юкио не совсем… дееспособный, но шансы есть. Собственно, именно это на самом деле и было причиной, которая побудила Сенго, мать Юкио, рвануть в бывший клан. Кагори были потомственными целителями и в этом клане как раз и занимались врачеванием детей после инициации. Конечно, такие же специалисты были и у Юсуповых, но Юрий оскорбил свою жену. Публично. После этого остается, либо сойтись мужу и жене в поединке, либо сойтись в поединке кланам. Либо вот как сейчас, жена покидает род мужа, тем самым оскорбляя бывшего супруга и его клан. И да, публично Датэ проведут процедуру принятия Сенго обратно в клан, то есть также публично оскорбят Юсуповых. Но, видимо, отношения в семье младшего Юсупова настолько накалились, что на это пришлось пойти.

— Говори, магомосумэ (внучка), — пророкотал Датэ Горо. — И следи за словами. Пусть ты и возлюбленная дочь клана, но ложь от тебя будет караться наоборот, строже.

— Датэ-доно, — Сенго поклонилась главе.

Вместе с ней поклонились ее мать и Юкио. Причем, последнего Сенго потянула вниз. Но парень при этом не сопротивлялся.

— Прошу не для себя, — продолжила Сенго, не разгибаясь и слегка касаясь лбом пола. — Муж мой отринул свою кровь, свой дух. Не желает более видеть своего сына, вашего внука и говорит, что надо разлучить меня и Юкио. Поэтому я прошу защиты и убежища.

После слов Сенго повисла пауза. Это такой протокол. Не может же уважаемый человек, воин (!), отвечать сразу, как какой-то торгаш на рынке?

— Твои слова услышаны, бывшая Кагори, — наконец, не торопясь, произнес Датэ Горо. — Твое желание защитить сына и быть с ним рядом справедливо и достойно. Но понимаешь ли ты, что ты, вернувшись в клан, не будешь более возлюбленной дочерью, а станешь лишь принятой?

— Да, глава, — твердо ответила Сенго. — Я понимаю это… И принимаю. Мой долг — быть подле сына. Я готова ради этого на все.

— Долг — это то, что делает клан кланом, — неторопливо пророкотал глава. — Твой муж должен был нести его вместе с тобой. Но его дух, по всей видимости, ослабел от праздности. Донеси же дословно то, что он сказал тебе, когда заставил тебя выбирать между долгом матери и долгом жены.

— Мой муж сказал, — ледяным тоном процедила Сенго, все также не разгибаясь. — Что у него не мог родиться такой сын, который настолько слаб. Что это моя вина, что Юкио не прошел инициацию. Что это дух Кагори оказался слабым.

Конечно, все это уже обсуждалось. Но и сейчас лицо Датэ Горо посуровело. Ибо за такие слова Сенго вполне могла кинуть вызов даже мужу. То, что она этого не сделала, говорит о том, что она очень сдержанный человек. Но и терпеть такое отношение к себе и сыну, инициированный воин клана, разумеется, не могла.

— Ты услышана, бывшая Юсупова, — веско произнес глава. — Твои слова правдивы. Намерения достойны. Займи же место просителя и слушай. Дзёгён Куран выскажет свое мнение.

Троица просителей разогнулась и, не поворачиваясь, спиной вперед, женщины и парень отошли ко входу и сели возле него. Кстати, на Юкио-Андрее тоже была традиционная одежда, светло-серая «детская» и без хаори.

— Ну, Харуо, — заговорил Горо Датэ. — Как обычно, начнем с тебя. Только говори покороче, а не как обычно.

— Хай, Датэ-доно, — отрывисто ответил Харуо, склонив голову. — С детства я слышал от учителей, от отца и от вас, что сильный человек — это великодушный человек. Что сила исходит от духа, от чести, от дисциплины…

А это удобно, когда тебя не воспринимают всерьез. Можно спокойно пялиться на окружающих, главное сохранять на лице маску полного пофигизма и не смотреть в упор. Матушка, конечно, расстраивается. Но, думается, вскоре можно будет ее обрадовать, что сын совсем не дебил, как считал папаша. Другой вопрос, что теперь Юкио пока еще Юсупов, лишь внешне тот же. Но, с другой стороны, Сенго способна ходить в Шеол… То есть в Ракш, тут так называется этот план. Так вот, Воин бы грубую подделку ощутила сразу. Воины кланов потому и воины, что обладают чувствительностью к сайвале. Тут это называют праной. И раз она, к тому же еще и мать, воспринимает нормально, значит, что-то от прежнего Юкио осталось и немало.

А вот тело пока еще ощущается, как мокрая одежда. Словно замерзло. Любое действие проходит так, что приходиться сильно напрягаться, чтобы его выполнить. Даже простейшие действия, типа ходьбы, еды. Но это уже Юкио-Андрей проходил. Чтобы это побороть, надо всего лишь больше тренироваться и все. А судя по тому, что Юкио слышал, пока обсуждали его судьбу, именно это с ним и собираются делать.

Японцы все совещались. Женщина, которая сидела с краю и, кстати, больше походившая на европейку, чем на японку, выдала, что несмотря на договоренности с Григорием Юсуповым (это дед Юкио, очень аватажный дядя, здоровый, как медведь, борода лопатой, волосы до плеч, при этом ни намека на седину и очень странно что его стариком называют), в будущем можно заиметь проблемы с Юсуповыми. Их глава не вечен, а вот как будут вести себя его сыновья, еще неизвестно.

На это возразила другая женщина. Кстати, вот она точно европейка. И она довольно резко произнесла, что ее брат (да-да, вот прям так и сказала), хоть и старше Датэ-доно, но до каких-то дум об уходе ему далеко.

Интересно вел себя мужчина во главе. Он сидел и слушал. Юкио сам вот так делал, там, на Гее. Тоже сидел и слушал соклановцев. Жаль, что все это очень быстро закончилось… Так, ну нафиг эти мысли, опять же хреново станет…

… Да, я понимал их. Но тоже своеобразно. Иногда эта речь для меня была, как родная. В смысле, русская. А иногда требовалось сделать усилие, прислушаться, вспомнить слова. И это тоже было не в новинку, точно также было с Ингваром поначалу. А потом привык. Это здесь я сначала попал на родину, то есть в Россию и даже не подозревал, что мне понадобится японский. Каюсь, даже не подозревал, что мама Сенго японка. Честно говоря, она походила… на чукотскую женщину. К тому же, ходила в обычной одежде, ни намека на восточность и по-русски шпарила, будьте любезны. Папашу так по матери приложила после его предложения сына сдать, что Юрий Юсупов и его старшая жена Ягмур, рты разинули.

Но в оправдание надо сказать, что те полгода, которые я провел с момента, как пришел в себя в теле Юкио, я пребывал в очень измененном сознании. Видимо, последствия инициации Юкио… И моей смерти. То есть, смерти Ингвара Бера. Такое, надо полагать, быстро не проходит.

Ну и… Еще один момент. Поначалу я хотел сдохнуть. Просто сдохнуть. Те, кто верил мне, кто шел за мной, они все… погибли. Все. И я думал, что погиб тоже. Была не просто тоска, было желание вбить себе в сердце клинок, настолько было плохо. И это даже хорошо, что тело тогда вообще не слушалось… В общем, это очень хреновая история про апокалипсис и отчаянную борьбу, заранее обреченную на поражение. Возможно, когда-нибудь я про это расскажу. А пока даже упоминание о Гее, том мире, где я был Ингваром Бером, вызывает в груди практически физическую боль…

— Юкио, все хорошо? — едва слышно, наклонившись к сыну, спросила Сенго.

Парень ответил не сразу. А потом медленно опустил подбородок. Женщина вздохнула, на ее лице отразилась боль. И она снова села прямо.

— Мы не можем принять в клан того, — сухо произнес молодой и довольно… хм, смазливый мужчина. — Кто не приносит пользу.

Старший сын Датэ Горо— Датэ Акира. Физически крепкий, волевое… и да, красивое лицо. Он же тоже сын китаянки, только старшей, Датэ Кинлин, из клана Чжоу.

— Польза может выражаться по-разному, сын, — тоже довольно сухо произнес Датэ-доно.

— Тем не менее, я против, — твердо ответил красавчик. — Мы берем на себя проблему Юсуповых, ничего не получая взамен. Считаю, что нужно дождаться определенности в состоянии этого парня…

— Этот парень, Акира, твой племянник, — еще более сухо и холодно прервал речь сын глава клана.

— Отец, — Акира повернул голову к главе.

А обычно говорили, смотря в пол. То есть Акира Датэ (то есть, наоборот, Датэ Акира, тут так правильно) хотел подчеркнуть важность говоримого.

— В будущем, от… племянника можно получить кучу проблем, — произнес Акира. — Юсупов-сама решил вот так. Но его дети могут считать по другому. И в будущем это может стать камнем преткновения. А если… племянник восстановится и они захотят забрать его обратно?..

… Когда сам такое применял, то начинаешь это подмечать у других. Сейчас глава расправил плечи, положил правую руку на колено. То есть принял позу главного, принявшего решение.

— Да, с Юсуповым-сама у нас хорошие отношения, — пророкотал Датэ-доно. — Но если мы кого-то принимаем в клан, то только он или она… Только они сами принимают решение о своей судьбе. Ольга. Если бы твой отец приказал тебе вернуться, разве ты подчинилась бы?

— Моя честь и жизнь принадлежит клану Датэ, — буквально отчеканила женщина. — Я вступила по своему желанию, по нему же и уйду… Когда судьба решит забрать меня из мира.

— Слышал ли ты, сын мой? — вперил в Акиру суровый взгляд глава. — Странно, что приходиться объяснять это тебе, моему старшему сыну. Похоже, общение с политиками хёджинов (обычных людей) смутило твой разум.

Интересно, это конфликт поколений или подходов к будущему?

— Если это так, отец, — спокойно ответил Акира. — То битва очистит все.

— Верно, сын, — в голосе главы прозвучали одобрительные нотки. — Битва очищает. Сенго! Подойдите.

Ох, а как тяжело двигаться-то! Как будто кто-то на плечах сидит! На лице у матушки выражение угрюмой решительности, когда она помогает вставать. Ничего. Еще увидите, как мы тут зайчиками дикими скакать будем вдоль речки!

Но все-таки эти их ритуалы, что-то с чем-то. Но тут свой устав, свои настройки. Менталитет-с! Ну, а теперь маленький намек, что Юкио… как там новая фамилия, Кагори? Так вот…

Под круглые глаза матушки, под прищуренным взглядом главы, Юкио, отпустив руку матери, с перекошенным от напряжения белым лицом, сам опустился на колени. В конце, правда, он буквально рухнул, пребольно ударившись коленями о пол.

— А, похоже, Юсуповы, все-таки, просчитались, — с удовольствием заметил Датэ Горо, глядя в голубые глаза внука, в которых уже не было этого бессмысленного выражения.

На следующий день. Кобе, район Хиого. Поместье клана Кагори. Официально синтоистский храм Инари Ширай

Гея была миром, где люди еще только вышли из античности. То есть воины кланов и обычные воины отличались слабо. А этот мир… Он, может быть, даже, та самая Земля, с которой Николай Медведев и отправился в тело последнего главы клана Бер.

Все было точно также. Самолеты, телефоны, компьютеры. В Японию Юкио с матерью прилетели на совершенно обычном боинге. А из поместья клана Датэ в поместье клана Кагори они приехали на хорошей дорогой машине. Не бедствовали, судя по всему, кланы в Японии.

И опять храм. Юсуповы, кстати, жили в совершенно обычном, пусть и большом особняке. А здесь снова храм. Синтоистский. То есть были в наличии все атрибуты для обычных посетителей. И это опять же логично. На территории, которую контролируют клановые воины, находиться очень комфортно. Очень. Так что факт, что к кланам будут постоянно тянуться люди, вполне объясним. И раз так, то почему бы не сделать такое место религиозным объектом? Такая вот восточная практичность.

Юкио с матерью провели через храмовую территорию, очень уютную, подчеркнуто спокойную. Мимо неглубокого прудика, с островком посередине. Сад камней, возле которого сидели несколько человек, в том числе совсем молодая девушка. А потом они прошли насквозь здание храма. И вышли на внутреннюю, закрытую территорию, где, собственно, и жили люди клана Кагори.

Поместье Кагори

Двор, примерно тридцать на десять. Окружали его несколько зданий, явно древних. То есть такие же, как в поместье Датэ, с белыми стенами, сдвижными дверями и верандами. Черепичные крыши с приподнятыми вверх углами. Земля во дворе утоптана до каменного состояния. Один дом, в дальнем от входа конце двора был повыше и без веранд.

— Там, — на лице матушки была слабая улыбка, слегка грустная и она показывала куда-то в сторону деревьев за вот этим самым домом в конце двора. — За додзё, есть сад. Небольшой. С маленьким прудом. Посередине островок. Я любила там бывать, когда была маленькой.

Возле входа в большой дом справа стояли трое. Довольно осанистый японец в возрасте, в белой рубашке и серых штанах. Японка в строгом светло-сером деловом костюме. И еще одна японка, в этом синем… Ах да, юката это платье называется. И вот эта дама прямо-таки сверлит взглядом.

— Сенго! — по доброму улыбнулся мужчина.

— Дедушка, — в голосе матери Юкио проскочили нотки облегчения и усталости.

— Ну, Кейко? — сурово произнесла женщина в юкате.

— Мам, поверь, твоя внучка уже все сама поняла, — вздохнула Кагори Кейко. — Сейчас надо сосредоточиться на Юкио.

Тут взгляд черных глаз этой строгой дамы остановился на парне. Женщина некоторое время смотрела, потом нахмурилась.

— Нормально все будет, — буквально отчеканила она. — Но не быстро. А то…

Женщина придавила взглядом Сенго.

— Что от этого… мужа ушла, это правильно, — закончила дама. — Такие мужчины, которые не видят в сыновьях свое начало, недостойны иметь сыновей.

И тут по щекам Сенго покатились слезы. Она спохватилась, отвернулась, вытирая предательскую влагу со щек.

— Мию, — слегка укоризненно произнес мужчина.

— Что замерли? — суровая женщина полоснула взглядом по остальным. — Парня в дом. Он вообще-то, еле стоит.

— Юкио? — тут же всполошилась Сенго. — Сынок, ты устал?

«Устал? — усмехнулся про себя Юкио. — Это не то слово… Я будто только что из Шеола выпал»…

… Суровая дама, судя по всему, прабабушка, взяла заботу о внуке на себя. Причем в категоричной форме. Привела она Юкио в небольшую комнату. Примерно пять на шесть. Совершенно пустую комнату, только на полу лежал матрас. Футон называется. И, хвала сайвале, на стене висел телевизор!

А бабушка как-то очень ловко освободила его от одежды. И уложила на этот самый футон. А потом… Она положила ладонь на лоб. И эту противную ломоту в теле, которая уже прямо-таки корежила члены, ее словно смыло. Смыло прохладной водой, такое было ощущение…

… Парень мирно сопел. На суровом лице Кагори Мию, которая сидела на коленях рядом с футоном, проступило выражение, которое даже родные видели крайне редко. Семидесятидвухлетняя японка грустно улыбнулась. Она погладила паренька по голове.

— Вылитый Макото, — еле слышно прошептала она. — Сердце чуть не прихватило. Спи… мой мальчик.

На скулах женщины вздулись желваки. Некоторое время она молча сидела, смотря на внука. Ее рука, лежащая на голове парня, чуть подрагивала. А потом Мию закрыла глаза, глубоко вздохнула. Ее лицо вновь стало обычным, спокойно-суровым. Женщина поднялась, шурша одеждой…

… Мию-сан пришла в гостиную, где сидели большинство Кагори. Сенго не было, она уже тоже спала. Обмануть бодрым видом тех, кто сделал исцеление своей жизненной основой, ей не удалось, естественно.

— Ну, что, Мию? — пробасил Кагори Рэйден, муж женщины и глава клана Кагори.

А в обычной жизни преподаватель в медицинском колледже. Большинство Кагори, так или иначе, связали свою жизнь с медициной. Исключением сейчас были Кейко Кагори, жена погибшего младшего сына главы, которая пришла из клана Датэ. И их дочь, конечно. У двух воинов очень редко рождаются целители.

— Ничего из ряда вон, — несколько устало ответила женщина, присаживаясь на диван.

Да-да, это была с виду совершенно обычная современная гостиная. Стол, диваны. Даже что-то типа барной стойки имелось. Возле этой стойки стояла Кагори Ясу, дочь покойного брата главы, Кагори Рюу. Пошла Ясу в мать, такая же миниатюрная, как и Кагори (Хара) Шика. Шику, несмотря на возраст в шесть с лишним десятков, иногда путают со старшеклассницей. Рядом с Ясу стояла ее подруга, недавно (по меркам клана недавно, около пятнадцати лет назад) принятая в клан. Мураками Сидзу была совсем не миниатюрной дамой. Наоборот, она была девушкой довольно рослой, фигуристой и прямо-таки являла образец сексуальности, даже сейчас, когда на ней была совершенно утилитарная домашняя одежда: футболка и спортивные штаны.

— Нори, налей мне тоже чаю, — попросила Мию у слегка осанистого мужчины среднего роста, который стоял рядом с сестрой, Ясу, у стойки. — Главное, что он сохранил сознание. Сами знаете, это самая трудная часть.

— А он его сохранил? — поинтересовалась Юмико, сестрица по мужу Мию.

— Даже если частично, все равно легче, — ответила Мию-сан и строго добавила. — Шихо, Эйка. Это будет вашим первым делом.

Две девушки, лет тринадцати-пятнадцати, сидевшие на диванчике, возле панорамного окна, синхронно нахмурились. Одеты они были по молодежной моде, то есть короткие юбочки и блузки. Голубая у Шихо (она выглядела постарше) и белая у Эйко. И на их лицах иногда проступало выражение скуки. Девчонки явно тяготились своим нахождением здесь.

— Мам, а это будет для них не сильно сложно? — спросила Мацуя Аяко, в девичестве, разумеется, Кагори, дочь Юмико, старшей жены главы.

— Спасибо, Нори, — поблагодарила Мию-сан мужчину, поставившего на столик перед диваном чашку с чаем. — Наоборот, это будет как раз, Аяко. Случай, конечно, не самый легкий, но с большими шансами на успех.

— Странно, что Урусовы не увидели, что Юкио сохранил сознание, — задумчиво произнес глава, потирая подбородок.

(Урусовы — это такой же клан целителей, как и Кагори, входят в род Юсуповых).

— Вполне возможно, что кризис прошел недавно, — ответила Мию. — Удачно недавно.

— Да, если бы они это увидели, то все было бы намного сложнее, — заметила Кагори Юмико.

— Было бы невозможно, — спокойно заметила Кагори Кейко. — Даже в такой ситуации, Сенго и Юкио просто бы переместили, к тем же Урусовым.

— Но, случилось так, как случилось, — подвели черту Рэйден-сама. — Юкио будем вытаскивать. Сегодня Мию, ты посмотришь. А с завтрашнего дня начнут работать девочки. Мать надо удалять?

— Думаю, нет, — Мию-сан взяла чашку. — И ей, Рэй, тоже так-то помощь нужна.

— Сенго мы на себя возьмем, — сказала Кагори Ясу. — Первое время пусть тут побудет, в «детстве». А потом, дядя, надо будет ей работу найти…

Кагори Юкио (Андрей Юсупов)

Опять провалился в Шеол. К счастью, здесь, как и в поместье Юсуповых, не было скослов. Демонов. Что закономерно, так как он находился во владениях клана.

План Шеол или Ракш, точно копировал реальный мир. Только без всех тех элементов, которые были носителями сайвалы, праны. Например, тут не было воды. Деревья, такое ощущение, что побиты термитами. Матушка Ингвара Бера называла Шеол «мертвым миром». В какой-то мере это так и есть.

Здесь не бывает ночи или дня. Нет солнца и луны. Однотонно серое небо и рассеянный свет, который, казалось, идет со всех сторон. Нет теней, нет ощущения ничьего присутствия. И нет той слабости, которая одолевала Юкио в реале. Потому что тормозное тело осталось в изначальном мире. Здесь есть только дух, слепок ощущений. И пока этот слепок был точной копией реального тела. Боеформу еще предстояло создать. А создается она, парадокс, именно в реальном мире. По крайней мере, именно так было на Гее.

Интересно, какие тут методики? Беры имели свою базу, но, во-первых, она была именно своя. Во-вторых, из старших остался только Олаф, да и то, благодаря новому гениальному главе, ненадолго. Так что они, те, кто встали вместо старших, действовали по большей части, но наитию…

Хм, место не просто хорошее, а отличное. Идеальное. Святилище Беров тоже было сделано на сильном месте. В такие места просто заходишь и уже ощущаешь подъем. Немудрено, что из тела выбило. Оп, обратно тащит!..

…Открыв глаза, Юкио увидел над собой встревоженное лицо Мию-сан.

— Нанте йовай шикиччи, — деловито произнесла женщина.

Опять понимание языка выбило. Ага, вот. «Какой слабый порог». Хм, в мире Геи это считалось за преимущество. Некоторым воинам перед переходом приходилось специальный напиток употреблять, иначе не получалось.

— Надо закрепить, — тем временем говорила женщина, уйдя из поля зрения, и чем-то загремела.

Потом снова появилась.

— Прости, Юкио, сейчас будет больно, — произнесла она.

И таки сделала больно! Она прям по груди резанула!

— Если ты будешь постоянно выпадать, — говорила Мию-сан. — То тело так и останется неразработанным. Так что придется закрепить дух. Пока дней на сто.

Она что-то делала. И каждым движением, такое ощущение, что солью посыпала прямо в рану. Помимо воли из глаз выбило слезы!

— Вот так, — устало произнесла женщина.

Она что-то еще сделала. Боль слегка притупилась. А потом женщина посмотрела прямо в глаза. На ее губах промелькнул намек на улыбку.

— Прямо как твой… дед, — произнесла Мию-сан. — Такой же… порывистый. А теперь спи.

— А… Ари… гато, — прохрипел Юкио.

Женщина приподняла брови.

— Силен… — услышал парень перед тем, как провалиться в темноту.

Обычную темноту, без перехода.

Замок Данробин, графство Сазерленд, Шотландия

Все лето, после выпуска из школы Бененден, Скарлетт провела на Канарских островах. Собственно, как и большинство выпускниц этой весьма закрытой частной школы. Именно на Канарах, конкретно, на острове Тенерифе, при местной церкви, имелась клановая территория. Точнее, это был объект Инквизиции, но суть-то та же. Чистое место, где кланменам можно было без опаски находиться.

Если говорить начистоту, то весь июль Скарлетт просто наслаждалась свободой. Никаких подъемов в шесть утра, пробежек, изнурительных тренировок и забивки мозга всяческой информацией. Хотя, вот же ирония, она все равно просыпалась именно в шесть утра. И хоть первые дня три она продолжала валяться в кровати, потом все равно вышла на пробежку. Уже по своей воле…

… Разумеется, Скарлетт прекрасно знала о планах клана в отношении себя. То, что она будет учиться, а точнее, проходить практику не на родине. Не знала она только того, где именно проведет эти три года. Было одна… вещь, которая предопределяла место практики. Успеваемость и личные кондиции.

Британские кланы традиционно отправляли часть детей, прошедших инициацию, учиться в других странах, чтобы не получилось закукливание, как во времена до Вильгельма Завоевателя. Кланы тот урок отлично усвоили и теперь специально вносили свежую кровь.

Не сказать, что Скарлетт была сильно довольна тем, что нужно куда-то уезжать. Это же не туристическая поездка, придется провести три года в другой стране. И одновременно грудь жгло любопытство. Кланы в Англии — общество весьма закрытое, новые люди, с которыми можно говорить напрямую, появляются крайне редко. А тут она окажется вообще в другом клане, среди тех, кого вообще не знает! Вот это было Скарлетт очень интересно. Ну, и если говорить совсем начистоту, хотелось померяться силами с рыцарями других кланов.

И вот, два дня назад, Скарлетт пришло письмо от председателя Имперского Круга, сэра Эдуарда Ланкастера. В письме сообщалось, что Круг выбрал ее в качестве представителя Империи (фантомные боли преследуют даже членов британских кланов) в Японии. И вот это стало для девушки неожиданностью. Она думала про США, Францию, Германию. Восточную Европу. Россию. В конце концов, есть Индия! Но Япония?

Да, там очень сильные кланы. Но так далеко? И, самое главное… Она же вообще не знает японского!

И вот все это Скарлетт выдала дедушке, Аластеру Чарльзу Сазерленду, главе рода Сазерленд, когда приехала в родовой замок, и они гуляли по парку.

Замок Данробин. Реальный парк и замок.

Аластер же с улыбкой посматривал на внучку. Совсем уже выросла та маленькая девочка, которая бегала к нему в кабинет, когда жила здесь. От матери, шведки, Скарлетт взяла роскошную белую гриву и крепость тела. Ну, и характер тоже проступил северный. Инга Ёнгсторм была просто неукротима. От отца, Александра Сазерленда, Скарлетт взяла, как ни странно, усидчивость. Правда, отношения дочери и отца так и не сложились. Конечно, Аластер этого никогда не говорил внучке, но Алексу было просто больно смотреть на дочь, которая так походила на свою мать. Тем более Александер Сазерленд очень не любил ходить на Ракш. А дочь, наоборот, уже заслужила звание рыцаря, то есть в древности она бы уже ходила на Ракш, вместе с другими воинами.

— Как ты выросла, Летти, — с улыбкой произнес мужчина. — Уже даже меня обогнала.

Скарлетт слегка смутилась. Высокий (среди девушек) рост… Ее несколько задевал. Она даже никогда обувь с каблуками не надевала. Даже на выпускной бал.

— Наверное, от кавалеров отбоя нет? — продолжал Аластер.

— Я… Мне этого не надо, — буркнула Скарлетт. — Вот еще.

На Канарах с ней постоянно пытались познакомиться. И один раз она даже согласилась. Но вроде бы тоже клановый, Чарльз Стэнли, сначала был учтив, а в конце вдруг полез целоваться. И, разумеется, получил. Весьма… обидно получил. И теперь, при встрече, с презрением фыркал. Подумаешь! Гордость, видишь ли, уязвила! А зачем ты продолжаешь, если сказали «Нет»?!

— Кланы Ямато, — уже серьезно заговорил Аластер Сазерленд. — Устроены иначе, чем наши кланы. У них нет орденов. Походы собирают самые сильные кланы, а остальные выставляют воинов, по вассальному договору. Для тебя, именно для тебя, Летти, это будет очень полезно. Ну, и тех, кто поедет с тобой.

— А сколько еще поедет? — спросила девушка.

— Двадцать человек, — ответил мужчина.

— Ого, — оценила Скарлетт.

Обычно выпуск в школах составлял примерно две сотни клановых.

— В Японии пять героических кланов и двенадцать божественных, — произнес мужчина. — И звериных еще немало. Эта земля весьма насыщена праной.

— Двадцать человек, — задумчиво произнесла Скарлетт. — Ладно. А в какой клан поеду я?

— В этом вся суть, Летти, — ответил Аластер. — Вы сами, на месте, выберете клан. Как ты понимаешь, он должен подходить.

— А если в один клан сразу несколько захотят? — нахмурилась девушка.

— Поверь, внучка, — усмехнулся мужчина. — Такого не будет. Вы все будете из разных кланов. Так что один вы не выберете.

— Но как я выучу их язык? — снова засомневалась Скарлетт. — Я посмотрела, это же просто невозможно!

— Летти, — снова усмехнулся мужчина. — Помнишь, что ты говорила про шведский?

Девушка сделала суровое лицо.

— То есть, опять на месте пойдет? — произнесла она.

— Именно, внучка, именно, — улыбнулся мужчина. — А теперь идем, скоро ужин. И я хочу, пока ты здесь, насладиться твоим обществом.

Классификация кланов и обществ, к ним приравненных

Эта классификация вышла не из-под чьего-то пера. Это разделение сложилось исторически. В девятнадцатом веке эту классификацию привели к общему виду. Но и до того общий смысл терминов был схож.

Тотемные кланы — кланы, использующие в качестве источника боеформ образы животных. Уточняю, это не значит, что воины кланов превращаются в зверей, оставьте эти фантазии кинематографу.

История этих кланов идет из самой древности. Люди направляли свою энергию в намерение… Никому не надо объяснять, чем намерение отличается от желания? На всякий случай, вдруг среди вас есть нетвердо знающие, желание — это то, что о чем человек мечтает, то, что хочет и так далее. Если выразиться иначе, желание — это стремление обладать. Намерение же, есть уверенность в том, что должно быть. Так вот, древние люди, имея перед глазами зверей, которые обладают какими-то качествами, в конце концов, выразили намерение. И некоторые приобрели качества зверей. Например. В России есть тотемные кланы Медведей. Эти воины приобрели чудовищную силу. У Волков чрезвычайно развита выносливость. В дальнейшем мы будем подробно это разбирать, как примеры взаимодействия с праной.

Божественные или Образные кланы. Это общее название кланов, использующих в качестве фокусировки намерения не материальные объекты. В древности это были явления природы. То есть человек видел молнию и представлял, что это оружие некой сущности. То есть да, это пошло одновременно с возникновением религий. Есть мнение, что религии — это следствие появления божественных кланов. Как вы понимаете, проверить данную гипотезу или ее опровергнуть трудно, если вообще возможно.

В данной страте находятся языческие кланы, не путайте их с тотемными. Также в этой категории христианские рыцарские ордена, ордена хашшишинов Та-Сети (общее название арабского мира — прим. автора). Гарамары — что-то типа военных сект Гарамантиды (Северной Африки — прим. автора), тхаги и фансигары Индии. Также сюда занесены различные церковные структуры Европы и похожие структуры в других странах. Например, Шаолиньская школа боевых искусств Китая.

По сравнению с тотемными кланами, воины божественных кланов применяют прану, если так можно сказать, более структурировано. Но, одновременно, процесс обучения адептов кланов занимает больше времени и, к сожалению, при этом высок процент отсева. Но результат превышает риски, собственно, именно это и подтолкнуло на такое применение праны. Воин божественного клана не имеет привязки к эмоциональному и чувственному источнику праны, так называемому, выбросу. То есть, хе-хе, воину не грозит темная сторона силы.

Героические кланы. В процессе развития практики применения праны божественными кланами, были отмечены случаи скачкообразного роста качества использования боеформ и праны в общем. Один из таких примеров известен большинству людей. На примере этого человека построено христианство. Я сразу попрошу не пытаться найти в моих словах богохульство. Иешуа Навин был из Божественного клана. По современным представлениям, конечно. В те далекие времена кланы, религиозные структуры и обыватели взаимодействовали и называли себя иначе. Да и кланы имели разнообразную и не всегда упорядоченную структуру. И, если говорить напрямую, кланы часто враждовали с культистами. А кланмены нередко выдавали себя за божественных сущностей, просто потому, что могли это делать.

Зная про это, теперь вы можете сами вспомнить тех, кто явился основанием для возникновения различных культов. Уверяю вас, подавляющее большинство этих людей были, либо из клановых воинов, либо люди, освоившие применение праны самостоятельно. Да-да, до сих пор встречаются такие люди, которые могут без обучения самостоятельно выйти в Ракш. Правда, как вы понимаете, в большинстве случаев это заканчивается плачевно. Как самый яркий пример для нас, европейцев, когда такие люди все-таки выживали, это ведьмы. И, как вы знаете, они потом тоже пошли по пути создания подобия кланов, то есть объединений операторов праны. К сожалению, не имея целеполагания кланов, такие структуры пошли по эгоистичному пути собственного возвышения, что вылилось в Ведьмины Войны в средневековье.

Герои, так называются воины, освоившие работу с праной на качественно ином уровне, теперь не всегда, точнее, почти никогда, не идут по так называемому «Пути Проповедников». Это связано с общим развитием цивилизации и изменении в политике кланов, по взаимодействию с обычными людьми. Как показала история, едва кланы начинают вмешиваться в жизнь людей, рано или поздно происходит резкий сверхмощный выброс праны. Подробнее об этом механизме, мы, конечно, позже поговорим. Самый яркий ближайший пример, Вторая Мировая Война.

И кланы тоже подвергаются воздействию этого выброса. Как вы понимаете, ничего хорошего при этом не происходит. Инсанире Спиритус, или попросту, безумие, в этом случае, совершенно рядовое явление. Если брать более ранние исторические примеры, это ситуация с кланами Северной Америки. Коренные жители этого континента не просто находились в плотном взаимодействии с кланами, кланы ими управляли. В результате, произошло вымирание некоторых народов. Полностью и без понятных внешне причин. А потом, когда европейские кланы, встревоженные резкими и очень мощными выбросами праны в данной части Ойкумены, прибыли в Америку, многим орденам Европы пришлось всем составом переезжать в Новый Свет, потому что ситуация с демонами там была просто ужасающая, и не только в Северной Америке, но и в Южной…

Виктор Бентивольо

Курс лекций

Болонская Клановая Школа.

Уже известные члены клана Кагори

Кагори Рэйден — глава клана Кагори, 77 лет.

Кагори Юмико — старшая жена главы, 73 года, мать Аяко

Мацуи (Кагори) Аяко — дочь, 51 год

Мацуи Иори — муж Аяко

Мацуи Шихо — дочь Аяко и Иори, 15 лет.

Кагори Мию — жена главы, мать Макото, 72 года

Кагори Макото — сын Рэйдена и Мию, на момент смерти 30 лет, было бы 54 года.

Кагори(Датэ) Кейко — 55 лет, жена Макото

Кагори (Юсупова) Сенго — 33 года, дочь Макото и Кейко

Кагори (Юсупов) Юкио — почти 15 лет, сын Сенго

Кагори Рюу — 69 лет на момент смерти, младший брат главы.

Кагори (Хара) Шика — жена Рюу, 66 лет

Кагори Нори — сын Шики и Рюу, 47 лет

Кагори (Тиба) Чи — 33 года, жена Нори

Кагори Эйка — 15 лет, дочь Нори и Чи.

Кагори Ясу — дочь Рюу и Шики, 39 лет.

Мураками Сидзу — принятая, 39 лет, подруга Ясу.

Раннее утро 17 августа 2020 года.

Сон… Юкио уже и забыл, что значит, просто заснуть. И что при этом происходит. Собственно, наверное, поэтому его и выкидывало в Шеол… в Ракш, вместо сна… Страх может и не такое настроить…

… - Бе-ер!!! — несется яростный рев под серым небом в мертвом мире.

Человекоподобные черные фигуры. Вместо кистей, черные вытянутые треугольники клинков. По всему… презренному подобию тела разбросаны алые светящиеся точки. Эти фигуры разлетаются призрачными лоскутами под ударами мечей и топоров. Беры уничтожают врагов сотнями. А их прибывают тысячи!

И полная абсолютная мертвая тишина. Боевой клич клана раздается лишь в сознании воинов. В этом мире даже звук умер…

Рывок во сне к погибающей Хильде выбивает Юкио из сна. И он, еще не совсем соображая, где находится, вырывается из чьих-то рук, а потом, отработанным слитным движением… Хотел вымахнуть из ножен меч. Но ладонь схватила пустоту… А на него смотрит какая-то азиатка, смотрит настороженно. Она готова к бою! По затылку и спине пробегает привычный холодок, ноги сами встают так, чтобы бросить тело в атаку. В горле рокочет глухой рык. И это не показуха, это накачка тела сайвалой.

Еще враги! Ну, что же! Чем больше врагов, тем больше трупов! В груди нарастает радость! Юкио оскалился, боевой клич уже клокочет в груди!..

… - Ничего себе! — устало произнес Кагори Рэйден, когда Юкио вдруг свалился там, где стоял. — Как там? Еле стоит, да?!

Рядом с ним стояла мать мальчика, а еще племянник главы, Кагори Нори, его сестра, Ясу, и Мураками Сидзу. Все прибежали в том, в чем спали. Сидзу, например, была в коротенькой футболке и нижнем белье. В клане Кагори традиции поддерживали в разумных пределах, женщин спать только на боку и только в специальной одежде не заставляли. Мацуи Аяко, старшая дочь главы, была в мужской пижаме, все-таки ей не тридцать, чтобы следовать молодежной моде в одежде, даже ночной. Позади старших вытягивали шеи Эйка и Шихо.

— Мию, что произошло? — спросил глава клана у жены, которая дежурила в комнате парня.

Та ответила не сразу. Она подошла к Юкио, положила ему руку на лоб.

— Что происходит, когда дух не вернулся нормально? — ответила женщина. — А вернулся он явно не нормально. Сенго, ты все рассказала?

— Конечно! — хмуро и с легкой обидой в голосе ответила мать Юкио.

— Значит, не все рассказали уже тебе, — спокойно заметила Кагори Мию. — Что-то произошло в Ракше. Что-то эмоционально насыщенное. Иначе с чего у совсем молодого парня такая наполненная праной реакция?

Женщина выразительно посмотрела на внучку.

— Ты же что-то подозреваешь? — сухо сказала она. — Иначе с чего такая поспешность с отъездом?

Сенго посуровела лицом. На миг ее верхняя губа вздернулась в оскале.

— Да, — отрывисто ответила она. — Подозреваю. Юкио очень хорошо сошелся с дедом. И это… Кое-кому сильно не нравилось.

— Позже об этом, — веско произнес Кагори Рэйден. — Сейчас парень совсем истощен.

Глава посмотрел на двух присутствующих мужчин.

— Нори, Иори, перенесите Юкио в процедурный, — сухо приказал Рэйден. — Ясу, Сидзу помогите им. Поставите… Ну, не вас учить. Мию, ты идешь сейчас спать. Ночью ты снова будешь присматривать за парнем.

— А мы? — подала голос Шихо.

Глава развернулся вполоборота и посмотрел на двух девушек. Мода внесенная Мураками Сидзу, была полностью перенята этими пигалицами. Тоже футболочки и трусики. Никакого стыда.

Задавив ворчание, глава потер подбородок.

— Давайте-ка с вами попозже, — выдал, наконец, Рэйден. — Ситуация, как видите, сложнее, чем казалось. Ну, и вам все-таки, необходимо поступать. Так что ходите пока на курсы, а там посмотрим.

— Деда… — начала было Эйка, таким, слегка просящим тоном ребенка.

— Эйка, — строго одернул девушку глава. — Я все сказал.

Я знаю, что многого не помню. Потому что не может быть, что между воспоминаниями о том, как я только очутился в теле Ингвара Бера и боем, где погиб Олаф, ничего не происходило. Я только откуда-то знаю, что все взрослые из клана, кроме Олафа, погибли. В памяти сохранился образ здорового, просто огромного мужика, с бородой-лопатой. Зигвард Бер, отец Ингвара.

Еще есть воспоминание о солнечном дне. Хильда, в красивом белом платье, улыбается мне. За ее спиной цветущий луг. Ее смех — как колокольчик, а в голубых глазах искриться радость.

Помню огромный погребальный костер. Но не Беров, а Лупусов. И какой-то старик говорит Олафу, что отвечать за предательство некому. «Некому нести вину». А глаза его пустые, безжизненные, словно два колодца.

А еще, словно в насмешку, в памяти сохранился тот, последний бой Беров. Я четко помню, как один за другим пали мои сородичи. Как погибла Хильда. Ее последняя улыбка… А вот сколько я сражался потом, последний Бер, это размылось. Но очень долго, вечность…

… Солнечный свет льется в окно. Рядом с высокой кроватью, на которой и лежит Юкио, на стуле сидит женщина. Она спит, уткнувшись лбом в руки, сложенные на кровати. Что-то пикает где-то рядом.

«Очнулся, здоровяк?» — словно наяву прозвучал веселый голос Хильды.

Юкио вздрогнул. В этот момент спящая женщина шевельнулась, а потом резко поднялась. И встретилась взглядом с парнем. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Красивая женщина. Черные вьющиеся волосы обрамляют овал лица. Губы тонкие, но это ей идет. Есть в ее чертах что-то европейское. Карие глаза… Их разрез вроде бы азитского типа, но они такие большие. Высокие скулы. Тонкий нос.

На заспанном лице женщины появилось выражение удивления. А потом она так мило и искренне улыбнулась… Что по телу парня пробежали мурашки. Потому что эта улыбка… Словно Хильда оказалась перед ним!

— Доброе утро! — тепло произнесла женщина. — Как ты себя чувствуешь?

Юкио не стал рисковать, пытаясь ответить вслух. Слабость была просто опустошающая. И так, словно только что в Шеол сходил. Он чувствовал, что буквально балансирует на грани очередного припадка беспамятства. И Юкио лишь поморщился в ответ.

— Меня Сидзу зовут! — продолжала дарить оптимизм женщина. — Просто Сидзу, ладно?

Юкио в ответ слегка опустил подбородок. Женщина же поднялась, зашла куда-то за голову.

— Ага, — донесся ее голос. — Так.

Сидзу снова появилась в поле зрения.

— Ну, что же, — бодро сказала она. — Все не так плохо, как кажется! Да, есть определенные проблемы, но они исправимы.

Дверь Юкио не видел. Но услышал, как она открылась.

— Сидзу, как он? — раздался голос мамы.

И сразу же Сенго появилась в поле зрения. Небольшая ростом, матушка Юкио притягивала мужские взгляды. Красивая, но это у клановых норма. Сколько Юкио видел женщин из кланов, ни одной некрасивой. Все симпатичные. У Сенго были глаза необычного для японки, зеленого цвета. На женщине была футболка… С какими-то котятами. Это почему-то рассмешило парня. Сенго же, увидев на лице сына намек на улыбку, сама неуверенно улыбнулась в ответ.

— Как видишь, стабильно, — произнесла в этот момент Сидзу.

— Доброе утро-о-о! — еще чей-то голос, женский, с зевком в конце.

Еще одна дама появилась перед Юкио. Ага, это, кажется, Ясу. Невысокого роста, спортивного телосложения. А лицо… Какое-то хищное. Но, опять же, красивое. Черты лица японские, то есть скуластая, глаза черные, нос небольшой и губы пуговкой.

— Ну, как тут наш пациент? — сощурилась Ясу. — О, очухался! Это хорошо! Доброе утро, боец!

Кагори Эйка, проводив взглядом Ясу, которая шла в гостевой дом (там располагались мед. помещения), вздохнула и притопнула ногой, на которую только что была надета туфля. В этот момент на энгаву главного здания вышла Мацуи Шихо.

— Ты маску взяла? — слегка иронично спросила она.

Эйка чуть поморщилась. С этой эпидемией все словно с ума посходили. И ведь не докажешь, что членам кланов не грозит вообще никакое заболевание. Маску в школе будут требовать и без нее не пустят.

— Да, взяла, — с досадой ответила Эйка. — Когда же уже кончится это все? Надоело!

— Ну, хёджины, такое ощущение, что хотят поболеть, — хмыкнула Шихо, надевая обувь.

Она поочередно постукала носками ботинок о деревянный пол. Эйка слегка нахмурилась при этом. Просто Шихо… Ну, у нее уже весьма неплохо все отросло. А вот у Эйки фигура была, как у мамы и бабушки. То есть все скромно.

Солнце уже вовсю жарило. Свет буквально заливал двор, который пересекли девушки. Благо, сегодня слегка поддувал ветерок. Эйка с чего-то пришла в голову мысль, что в древности, в этих юкатах, девушки, наверное, потели, как воины на тренировке.

— Представляешь, сейчас в юкате прогуляться? — поделилась Эйка мыслью с сестрой.

Они в этот момент дошли до здания храма. И им на глаза попались несколько женщин, в бело-красных одеяниях мико. Шихо, поглядела на себя, в легкой белой блузочке и короткой юбочке в клетку. И хмыкнула.

— Хорошо, что сейчас двадцать первый век, — ответила она.

— Да уж, — кивнула Эйка.

Они прошли по еще наполненным прохладой помещениям храма. К вечеру здесь, наоборот, будет душно. Выйдя из храма, девушки прошли по тропинке и прошли через врата тории.

Врата Тории

— Я все-таки не могу понять, — негромко произнесла Шихо, когда они пошли по улице. — Как это взять и отказаться от сына? Ладно хёджины… Но этот Юсупов, он же клановый.

— Сама же слышала, — чуть нахмурилась Эйка. — Там какая-то нехорошая история.

— И все равно, это не повод, — возразила Шихо. — Да и вообще… Как это жена взяла и уехала?

Пейзаж перед глазами Шихо и Эйки

— Ну, Сенго же воин, — заметила Эйка, поправляя ремень сумки на плече. — Вряд ли она разрешения спрашивала.

В отличие от Шихо, она не любила портфели. У нее была модная холщовая серая сумка с очень длинным ремнем. Таким, что сумка чуть не по коленям била.

— Хм, и она вот так запросто взяла и улетела? — усомнилась Шихо.

— А ты представь, что вот, например, Сидзу захотели бы остановить, — Эйка усмехнулась своим же словам. — А она этого не хочет. И что, устраивать бойню в стандарте?

Они замолчали, потому что их нагнал мужчина.

— Но почему Сенго замуж за этого Юсупова вышла? — задумчиво произнесла Шихо. — Настолько ошибиться с кланом она не могла.

— У нее ребенок родился, вообще-то, — слегка наставительно ответила Эйка.

— Ах да, точно! — покивала Шихо. — Но… Неужели беременность настолько сбивает камон?

(Камон — здесь этот термин применяется в смысле характеристик члена клана)

— Ты сама буквально неделю назад мечтала жить на тропическом острове! — язвительно напомнила Эйка. — С этим… Как его…

— Это неважно! — Шихо чуть порозовела.

— Вот, с этим «неважно» и хотела, — насмешливо заметила Эйка.

— Злая ты, о-нээ-сан! — с притворной печалью ответила Шихо.

(О-нээ-сан — уважаемая старшая сестра)

— Да я тебя на два месяца всего старше! — тут же взвилась Эйка…

… Машин по улице, где шли девушки, за все это время проехало немного. Это же не Осака, где люди сидят друг на друге. Это Кобэ, причем не самая густонаселенная часть, почти пригород. За эти десяток минут, пока девушки шли по улице, мимо них проехало машин пять всего.

— Ты видела, как этот Юкио стоял? — произнесла Эйка, когда двухэтажные дома сменились одноэтажными и явно побогаче. — Странная стойка. Похожа чем-то на муай-тай.

— Я думаю, это тотемная боеформа, — откликнулась Шихо.

— Юсуповы, вроде, образники? — недоуменно спросила Эйка.

— Может, так было легче обучать, — Шихо перехватила портфель левой рукой.

— А смысл обучать тотемной, если они образники? — хмыкнула Эйка.

— Может до образной боеформы не хватало праны, — задумчивым тоном ответила Шихо. — Ну, или не хотели обучать своим образам.

— В общем, история реально запутанная, — подвела черту Эйка.

По бокам от дороги вновь пошли двухэтажные дома. Но сейчас это были не только простые жилища, но и особняки попадались.

— Подожди, я кофе возьму, — сказала Эйка, когда они подошли к автомату. — А то прям что-то в сон клонит.

— Запутанно или нет, — убежденно произнесла Шихо, пока Эйка закидывала монеты. — Факт ухода из рода есть. Я представляю, мама бы моя такая решила в род вернуться!

— Твоя-то целитель, — заметила Эйка. — А Сенго воин. То есть долго говорить не будет.

— А вот, кстати, как она будет в Ракш-то ходить? — хмыкнула Шихо. — Она вряд ли здесь с кем-то срабатывалась.

Эйка, тем временем, достала банку из автомата. С пшиканием открыла ее. Отпила несколько глотков.

— Ну, ей же все равно настраиваться надо, — ответила девушка. — Будешь?

— М-м… Давай, — кивнула Шихо.

— Так вот, — Эйка, отдав банку, подняла руки вверх, потянулась. — Пока настраивается, пока инициируется. Сработается с кем-нибудь.

Девушка слегка поморщилась.

— Если честно, — произнесла она. — Что-то мне пока не хочется… Ну, всем этим заниматься.

— Рано или поздно все равно придется, — заметила Шихо, отдавая банку с кофе, и иронично добавила. — Ты уже пыталась сейши стать.

— М-да, — поморщилась Эйка и отпила из банки. — Ну, зато я теперь точно знаю, что это не моё. Симатта! Иногда я жалею, что родилась такой! В смысле, в клане.

— Ой, фу, — поморщилась Шихо. — Приличные девушки не должны ругаться такими грязными словами!

Она только что процитировала Кагори Юмико, старшую жену главы. Эйка в ответ усмехнулась. А потом зевнула и тряхнула головой.

— Как представлю, в какую рань придется просыпаться, когда мы в этой школе учиться будем, — с легкой тоской произнесла она. — Вот скажи, как ты можешь так рано вставать?

— А я до полуночи не играю, — иронично ответила Шихо. — И в чатах не сижу.

— Ой, давай еще мне кодекс благородных дев зачитай! — фыркнула Эйка. — Каникулы же! Когда еще сра… э-э, спорить в чатах? И чего стоим, пошли!..

… Раньше кланы в основном обитали в Осаке. Но потом хёджины сделали из этого города промышленный центр, железнодорожный узел, крупнейший порт и так далее. А во время Войны на Море, американцы чуть не сравняли его с землей. И это бы, конечно, не смутило кланы, но все сильные места в Осаке перестали таковыми быть. Поэтому клан Датэ стал переселяться в Кобэ, где находились «запасные» владения клана (на самом деле, это были поместья нескольких кланов Рюмон-рю, если говорить прямо, соперников Датэ в древности). За сюзереном потянулись и вассалы. И вскоре именно Кобэ стал главным местом пребывания осакских кланов. Сюда же, в Кобэ, переместились клановые школы. Те же Кагори способствовали открытию медицинского института. Поэтому неудивительно, что в северо-западной часть города, а также в лесных массивах к северу от Кобэ и Асии появилось множество храмов. Причем не маленьких, а вполне солидных. И обстановка в этих районах была на редкость… даже не спокойная, а умиротворенная даже. И это при том, что заслуги полиции тут было немного.

Разумеется, именно в этих районах можно было легко встретить людей, так или иначе принадлежащих к кланам. Поэтому, не было ничего удивительного в том, что Эйка и Шихо встретили по дороге Ясухито Хадзимэ. Среднего роста парень, типичный японец. А еще он бесил Эйку (которая называла его снулой рыбиной) и вызывал интерес у Шихо.

— Доброе утро, Хадзимэ-кун! — выдала улыбку Шихо.

Эйка буркнула что-то невразумительное. А вот Хадзимэ в ответ кивнул и даже рук из карманов брюк не вынул. На лице парня было привычное чуть высокомерное выражение.

— Можно было, вообще-то, и повежливее! — не выдержала Эйка, когда парень пошел вперед.

— Доброе утро, Кагори-сама! — подчеркнуто подобострастным тоном произнес парень. — Вы, как всегда…

И оборвал фразу, предоставляя додумывать, что он хотел сказать. И пошел дальше. Эйка презрительно фыркнула.

— Знаешь, вы как-то очень своеобразно заигрываете, — насмешливо заметила Шихо.

— Ага, я прям горю, так хочу, чтобы меня оскорбили! — Эйка скрипнула зубами. — Вот же, скотина!

Замок Данробин, графство Сазерленд, Шотландия. Скарлетт Сазерленд. Половина восьмого утра по Лондонскому времени

Это может показаться странным, но для того, чтобы владеть каким-либо оружием, с ним надо тренироваться. Причем постоянно и планомерно. Именно поэтому в школе для девочек (!) Бененден, уроки фехтования стояли каждый день, кроме воскресенья.

Вообще, в отличие от грисов, в клановых школах никаких игровых форм обучения даже рядом не было. Скарлетт время, проведенное в Бенендене, запомнилось, как просто какая-то душегубка в начале, скукота в середине из-за того, что учебный год состоял из Дней Сурка и осознанное понимание, что для чего делается в конце. Например, упражнение, во время которого нужно было плавно повторять основные стойки фехтования. Это же накачка праной.

Учителя, на вопросы выпускников, только посмеивались. И напоминали им, что еще год назад эти же ученики злились на якобы бесполезные задания. Например, зачем им, кланменам, изучать грисовские науки, типа математики, физики, химии. А оказалось, что развитие мозга — это не только наработка нужных нейросоединений. После накопления определенного объема знаний происходит качественная перестройка сознания. Такая тактика применяется божественными кланами и позволяет значительно снизить процент отсева. То есть это грисы переняли у кланменов фишку с наработкой общего кругозора, а не наоборот. И науки изначально развивали именно кланы…

…В замке Данробин было достаточно тех, кто мог составить Скарлетт пару на тренировке. Но дедушка пожелал лично посмотреть на внучку. И вот теперь они стоят в фехтовальном зале… Красные стены, обилие темного лакированного дерева. На стенах разнообразное оружие. И от этакого благообразного старичка-одуванчика, образ которого всегда транслировал Аластер Чарльз Сазерленд, не осталось и следа. Напротив девушки стоял не молодой, но крайне опасный воин. Вполне себе крепкий мужчина, то есть. Причем, не со рапирой или спортивной шпагой. А с полуторным (!) тренировочным деревянным мечом.

Любого противника нужно изучать. Даже если кажется, что ты уже все знаешь. Особенно если кажется, что ты знаешь.

Они были в доспехах, кстати, хоть и называемые тренировочными, но вполне себе реальные доспехи, Не в конных, конечно, кланы такие никогда не использовали. Бригантины, наручи, поножи. Причем с узорами и клановыми символами. Вот шлемы были именно спортивные, взятые из фехтования. Только усиленные, так как кланмены использовали более тяжелое оружие. А так это были внешне все те же сетчатые маски.

Начала Скарлетт с универсальной стойки. Ну, и она терпеть не могла все эти тактические кружева, поэтому без затей (но очень быстро) нанесла укол своей саблей. И да, Летти просто обожала сабли.

Выпад, которым девушка справедливо гордилась и который принес ей много побед, был как-то небрежно и даже с некоторой ленцой отбит. Скарлетт показалось, что дедушка просто отмахнулся, как от мухи. Ну, и Летти немного разозлилась.

Учителя в школе ставили ученицам такую методику, при которой эмоциональный выброс используется в накачке тела праной. Этим преследуется сразу две цели. Убрать эмоциональный фильтр восприятия реальности и повысить боеготовность. Вот и сейчас по телу девушки словно пробежала холодная волна. Дедушка не атаковал и это правильно. Он не внучку щадил или еще что-то такое. Просто с его оружием атаки на противника, у которого скоростной клинок, практически наверняка поражение…

В зале древнего замка, где в тринадцатом веке проводили пиры, сражались молодая девушка и мужчина. Схватка шла явно не на показ, девушка атаковала с такой скоростью, что как-то не возникало ощущения, что фехтовальщики просто развлекаются.

Но вот по нагрудной пластине доспеха снова полоснул деревянный клинок мужчины. И девушка, отступив, опустила свою саблю и сняла маску. Снял маску и мужчина.

— Опять я проиграла! — с досадой произнесла девушка.

Скарлетт раскраснелась и дышала тяжело.

— Ну, Летти, теперь это уже мне удалось не так и просто, — с улыбкой заметил Аластер Сазерленд. — Ты определенно прогрессируешь.

— Ага! И ни одного раза не задела! — Скарлетт цыкнула. — Я как будто и не училась вовсе!

— Летти, я все-таки не просто так считаюсь… хорошим фехтовальщиком, — заметил Аластер. — Отмечу, что сейчас я даже не пытался поддаться.

— Ну, хоть что-то, — скривилась девушка.

Мужчина в ответ лишь улыбнулся. А еще он с явным удовлетворением смотрел на рассерженную внучку.

— Кстати, я свой стиль наработал вот в такой же поездке, как и твоя, — заметил Аластер. — А Индия в сороковом году, я тебе скажу, была очень… специфическим местом. Местные кланы ходили в Ракш не раз в полнолуние, а когда могли набрать достаточно бойцов. То есть примерно через два-три дня.

— Может еще раунд? — хмуро спросила девушка.

— Пожалей старика, внучка, — усмехнулся Аластер Сазерленд. — К тому же, через двадцать минут завтрак. И я думаю, что ты захочешь перед этим принять душ.

Мужчина подошел к стене и положил свой клинок на специальную подставку. Скарлетт же свою саблю вложила в ножны на боку.

— Твой отец хочет с тобой поговорить, Летти, — негромко произнес Аластер.

— А почему об этом говоришь ты? — нахмурилась девушка.

— Потому что в прошлый раз ты своего отца выставила бессердечным циником, — чуть улыбнулся Аластер.

— А что, это не так? — мрачно поинтересовалась девушка.

— Летти, вообще-то он мой сын! — чуть поморщился герцог Сазерленд.

— Ценить по делам, — ответила Скарлетт. — Разве не ты это мне говорил, дедушка? Возможно, мой отец… Но в отношении меня он вел себя так… как вел. О чем мне с ним говорить?

— Ну, хотя бы об условиях замужества, — ответил Аластер Сазерленд. — У нас это возможно с шестнадцати…

— Мне это неинтересно! — отрезала Скарлетт и тут она с подозрением сощурилась. — Или мой… папаша подумал, что может меня выдать замуж без моего желания?

— Хм, такое проделать с рыцарем вряд ли получиться, — усмехнулся мужчина. — Что же… Раз ты не хочешь слушать отца, то послушаешь меня. За завтраком.

— Дед… — начала было девушка.

— Летти, я должен это проговорить, — поднял ладонь в знак примирения Аластер. — Так что уж потерпи, хорошо?

Девушка вздохнула.

— Ладно, — кивнула она. — Встретимся за завтраком. И, надеюсь, мне не нужно будет подписывать никаких договоров кровью?

— Летти, подобная практика уже лет как с тысячу не используется, — ехидно ответил Аластер. — Но если ты хочешь полностью соблюсти антураж…

— Дедушка! — не менее ехидно заметила Скарлетт. — Тогда придется приглашать священника, ведьму, а также ждать новолуния.

— О, ты, я гляжу, этот вопрос изучила? — Аластер одобрительно покивал. — Мне даже стало интересно, что стало причиной такого твоего интереса?

— Да, — Скарлетт, стянув перчатку, махнула рукой. — У нас в школе, некоторые… В общем, это был просто академический интерес.

— Вот как, — добродушно произнес герцог. — Значит, академический… И всякие приворотные и отворотные зелья тут совсем не при чем, да?

— Ой, уже столько времени, я в душ! — несколько поспешно ответила Скарлетт и направилась к выходу.

Аластер Сазерленд проводил внучку взглядом. А когда за девушкой закрылась дверь, улыбнулся.

— Ничего не меняется, — негромко произнес он.

19 августа 2020 года, поздний вечер. Возле городка Дорухув. Польша

Местных жителей уже давно не интересовало, куда это на ночь глядя через их городок, едут в чисто поле большие и дорогие машины. Просто потому, что до этого в это же место, холмы за городом, ездили кареты с гербами. А до этого в тех холмах жгли ведьм. История всем местным известная. А раз в те места ездят явно не простые люди, то вывод обыватели сделали однозначный. Либо там продолжают жечь ведьм, либо наоборот… Нечистая сила там правит бал. В любом случае, в каждом поколении находились смельчаки, которые хотели все проверить лично. И потом их рассказы еще больше убеждали, что лезть в те места не стоит даже тогда, когда там никого нет. И уж тем более в новолуние, когда там точно кто-то есть.

На самом деле машины ехали не в чистое поле. Между холмами стоял хутор, точнее это больше походило на усадьбу шляхтича, а при ней имелась даже небольшая церковь. Другое дело, что люди не из кланов до этих строений не могут дойти. Странным образом здесь путались даже очень твердые в рассудке люди и отказывали, а иной раз даже ломались приборы. Собственно, люди из клана Чарторыйских не просто так сюда регулярно наведывались. И до того здесь на самом деле сидели ведьмы. Другое дело, что тех четырнадцать женщин, которых, по слухам, сожгли в этом месте, все-таки не здесь убили. А здесь произошла неслабая стычка, между ковеном ведьм и сводным отрядом кланов. И ведьмы эту битву проиграли. Но и кланмены победу одержали нелегкую. Так что место было довольно долго… Жутким, из-за того, что здесь сражались люди владеющие праной.

В этот довольно прохладный августовский вечер, на хутор, кроме трех машин клана Чарторыйских, позже подъехали еще две. Большой черный внедорожник и «шестисотый» белый Мерседес. Причем внедорожник на сам хутор заезжать не стал, а остановился на специальной площадке. Там, где стояли еще два похожих авто, возле которых отирались крепкие мужчины с суровыми лицами. А Мерседес, похрустывая камешками под шинами, не спеша заехал на хутор, проехал мимо двухэтажного особняка из красного кирпича. Строение было явно не новоделом, но при этом, и не древним. Скорее всего, века девятнадцатого, причем ближе к двадцатому. И сразу было видно, строение изначально строилось под пребывание людей благородных.

Усадьба Чарторыйских в Ведьминых Холмах

Мерседес остановился возле церквушки. С близкого расстояния было понятно, что строение только напоминает церковь. То есть устремленное ввысь здание, характерного для католической церкви облика. Но на макушке остроконечной крыши-купола не было никакого религиозного символа.

Из машины вышел молодой мужчина в сером деловом костюме, но без галстука, лет тридцати, среднего роста, подтянутый, плечистый. Славянские черты его лица были разбавлены толикой восточной крови. И это было вполне логично, потому что матерью Юрия Юсупова была Хина Юсупова, урожденная Кадзуми, которые были веткой клана Датэ. Собственно, именно тогда, когда Юрий (Яритэ) Юсупов сопровождал свою мать в Японии, он и познакомился с Сенго Кагори.

(Специально для тех, кто спрашивал, почему вопрос с Сенго и ее сыном решался кулуарно. Между Юсуповыми и Датэ имеются давние родственные связи. Поэтому кланы и стремились решить вопрос мягко).

Внутри «церкви» опять же было не так, как ожидается от места культа. Фактически, внутри здание было пустое. Ровный каменный пол. А прямо под «куполом», в лучах солнечного света, который лился из окон на крыше стояли кругом массивные деревянные стулья с подлокотниками и высокими спинками. И на одном из стульев сидел не слишком высокий мужчина, тоже молодой, как и гость, но худощавый. На его породистом лице не было никакого выражения, словно это была восковая фигура. Мужчина сидел с закрытыми глазами и по пояс голый, в одних штанах (тоже от делового костюма, кстати). Вошедший в «церковь» Юрий Юсупов также принялся снимать пиджак. А потом рядом с пиджаком на вешалке у входа, он повесил и рубашку. Снял с руки часы с массивным позолоченным (а может и вовсе золотым) браслетом, опустил их в карман пиджака.

— Похоже, Юрий, — ровным тоном заговорил Роман Ежи Чарторыйский, не открывая глаз. — Что-то пошло не так, как планировалось?

Голос мужчины был довольно высокий, но мелодичный и, что называется, бархатный. Юсупов же при этих словах нахмурился. Он молча дошел до круга из стульев и сел через два места от Чарторыйского.

— Я знал, что жертвовать нам придется, — наконец, негромко ответил Юрий хриплым басом, смотря в центр круга, где была нарисована пентаграмма. — Но не думал, что это выпадет сразу мне.

— Юрий, вообще-то первым был я, — сухо заметил Чарторыйский. — Но, разумеется, свое гораздо ближе и первее.

— Роман, мне пришлось потерять сына, — звякнул голосом Юрий. — Знаешь, это совсем не то же самое, что расстаться с невестой, не находишь?

— Нам в любом случае придется отодвигаться от своих родов, — спокойно ответил Роман. — Но давай говорить начистоту. Твоя младшая жена…

— Сенго — воин, — отрезал Юрий. — И она была бы очень полезна. Ее нельзя было просто перетащить. Ее нужно было убедить. К сожалению, она все-таки из ведьм. И сразу… не поняла, конечно, но почуяла, что происходит что-то не то… Да, надо было сразу с ней решать, но я все-таки надеялся ее заполучить. Я каждый чертов день пытался это сделать, подтачивать, перенастраивать. До самого последнего момента… Если бы ее парень не выжил, это бы сильно выбило Сенго из колеи…

— Но он выжил, — холодно заметил Чарторыйский

Юрий скривился, будто у него зуб резко заболел.

— Да, — глухо произнес мужчина. — Это был бы сильный воин. Даже без нормальной боеформы он смог отбиться от трех. Еще бы чуть-чуть и он смог бы выйти из Тотума.

— Сам? — слегка удивился Роман.

— Он же, все-таки, тоже имеет кровь ведьм, — Юрий нахмурился. — А теперь представь, Андрей возвращается в ясном сознании и говорит, что его на инициации вместо Ракша вытащили в ведьминский Тотум. И там пытались убить воины его же отца.

— Ты применил к нему Молот Ведьм? — сухо спросил Роман.

Он открыл, наконец, глаза. И пристально посмотрел на собеседника. Юсупов же ничего не ответил. Но по его виду было совершенно понятно, что он несколько подавлен.

— Ясно, — негромко произнес Чарторыйский. — Поэтому, значит, ты столько ждал…

— Да, мне пришлось применить Молот, — мрачно сказал Юсупов, смотря в пол. — Потому что еще чуть-чуть…

— Я уже понял, — прервал его Роман. — Плохо, Юра. Это плохо. Хорошо хоть, что ты тогда не рванул сюда.

— Тогда я и не смог бы, — мрачно ответил Юрий. — Но мое истощение было даже на руку. Все подумали, что я спасал сына. Поэтому отец не стал… Слишком резко действовать.

— А ты его совсем не спасал, — иронично заметил Чарторыйский. — Вот об этом я и говорил, Юра. Ты пошел на поводу тела. Тебе хотелось оставить себе женщину. Причина и следствие. А всего лишь нужно было ее отодвинуть. Она бы осталась в клане, твой сын бы спокойно прошел инициацию.

— Я хотел, чтобы мой сын следовал за мной! — резко ответил Юсупов. — Вполне нормальное желание, не находишь? И даже если откинуть чувства, Андрей был бы очень полезным союзником, с такими-то способностями.

— И ты захотел одним махом перенастроить его, — опять иронично произнес Роман. — Зная, что после этого того Андрея, которого ты знал, все равно бы не стало. Ну, и кто из нас циник после этого, Юра?

— Хватит об этом, — сухо произнес Юсупов. — Это мой провал, я прекрасно это понимаю. Теперь Сенго уехала, у Андрея… С такими ранами тонкого тела долго не живут. Я глупец, сволочь и подонок. Как обычно. Черта подведена, выводы сделаны.

— Хм, ты же понимаешь, что твоя бывшая жена этого так просто не оставит? — поинтересовался Роман. — Пострадал ее сын. Такое не забывают.

— Во-первых, ей сейчас будет не до поисков правды, — холодно и мрачно ответил Юрий. — Ее сын не жилец. Халлокан…

— Юра, — покачал головой Чарторыйский. — Ты применял на своем сыне Халлокан?

— Мой сын погиб в Тотуме, — твердо ответил Юсупов. — Надо ли тебе объяснять, что Молот Ведьм убивает дух? Так вот. Сенго будет не до выяснений. Сейчас. А потом тем более. И оставим это. Больше я об этом не хочу говорить.

Чарторыйский несколько мгновений смотрел на Юсупова. Потом вздохнул. И сделал призывающий жест.

Из темного угла к кругу стульев подошла фигура в длинном балахоне. Это была женщина, причем даже балахон не мог скрыть довольно роскошные очертания ее фигуры. Лицо женщины было скрыто в тени капюшона, руки она держала на животе, спрятав их в широкие рукава.

— Начинаем, — отрывисто скомандовал Чарторыйский.

Женщина молча вышла на середину. Мужчины в это время сели поудобнее и закрыли глаза. А женщина начала петь. Точнее, она затянула «О». Голос у нее был красивый, глубокий.

Эта странная песня на одной ноте звучала все громче и громче. И в какой-то момент освещение в помещении стало менее ярким. Лампы стали реально тусклее светить… А потом и вовсе погасли. А свет вечернего солнца, который лился сверху, через окна в куполе, не мог, почему-то, рассеять все более сгущающуюся темноту в зале.

А эта странная песня все лилась. И звучала она теперь непрерывно, и словно пел не один человек, а целый хор. И вот, когда уже не стало видно в темноте абсолютно ничего, мужчины обмякли. И тут же песня стихла. Резко, словно выключили. Но темнота никуда не ушла.

— Nisi acciperet, — раздался в темноте негромкий и хриплый женский голос.

(Nisi acciperet — прими и сохрани, латынь)

20 августа 2020 года, вечер. Храм Инари Ширай, Япония

Кагори Мию, стоя в тени, наблюдала за тем, как сидящие на энгаве главного здания две молодые девушки разговаривают, точнее, пытаются разговаривать с таким же молодым парнем. По пути девушки парня кормили.

Все они были в традиционной одежде, Юкио в сером кимоно, Шихо в белой юкате, Эйко в синей. И, конечно, этот ужин был инициативой не девушек. Их привлекла Мию. Но, похоже, в процессе Шихо и Эйка увлеклись. И это не стало открытием для Кагори Мию. Так и должно было случиться. А внучек пора уже вплотную привлекать к делам клана.

Клан Кагори специализировался именно на исцелении тонкого тела. Нет, и обычное исцеление они тоже могли делать, но не в этом храме. Здесь находились пациенты, которые обычно физических травм не имели. В Японии было ровно два таких клана. Кагори из Кобэ и Ёси с Хоккайдо. И оба этих клана были в свое время очень своеобразные. По европейской классификации, Кагори и Ёси причислили бы к ведьминским ковенам. И эти кланы таковыми и были. Но с японским оттенком, конечно. Кагори, например, долгое время были этакими аякаши, только добрыми. Разумеется, клан Фудзивара, который сидел тогда в Киото, в конце концов решил навести порядок и прибрать странных аякаши-людей, умеющих исцелять, к рукам. В те времена такие вопросы решались быстро и жестко. Ведьм Кагори попросту выловили воины Фудзивара. А потом они стали вассалами ветки клана Фудзивара — Датэ. Теперь основная ветка Фудзивара сидят в Окаяме, а Датэ и Кагори вот уже несколько столетий успешно сосуществуют. Потому что, в отличие от других похожих ведьминских кланов, Кагори не просто присягнули на верность, а реально стали верными вассалами. Потому что Датэ очень старались, чтобы красивые ведьмы чувствовали себя защищенными. Результатом такого сотрудничества стало то, что клан Датэ, некогда лишь боковая ветвь от одного из бастардов, теперь один из самых сильных кланов Ямато.

Кагори Мию видела, что, и Шихо, и Эйка — это прямо-таки классические оммёдзи, чтобы они себе там не думали. Уже сейчас, еще не направленные должным образом, то есть не инициированные, они уже работали с тонким телом Юкио. Собственно, для этого они и были направлены к парню. Прану от юных красивых девушек парень принимает гораздо охотнее, чем от кого бы то ни было. И недаром среди хёджинов ходит байка, что надо очень хорошо подумать, прежде чем делить пищу с ведьмой. Если тебя кормит ведьма, а ты позволяешь себя кормить, то ты принимаешь ее энергию. То есть, разрешаешь ведьме работать с твоей праной и тонким телом.

И эта ситуация тоже прям по классике. Юные ведьмочки очаровывают воина, а опытная ямауба смотрит со стороны и все подмечает. Когда Фудзивара ловили Кагори, то немало воинов попали в этот сладкий капкан… И потом клан Датэ выступил против того, чтобы уничтожить Кагори. Хитрый Датэ Ясуши, бастард одного из сыновей главы Фудзивара, взял на себя приведение Кагори под длань Фудзивара. И привел… Но под свою. И клан Датэ очень быстро, еще при жизни ловкого бастарда, стал крайне силен. Но при этом, Датэ практически вышел из игрищ обычных самурайских родов. Поползли слухи, что в замке Датэ возле Осаки, стали появляться аякаши, а в самом замке ведьмы устраивали какие-то обряды… Но, опять же, лезть к колдунам желающих почему-то не находилось. Крестьяне справедливо опасались, что Датэ может колдунами и стали, но и самураями быть не прекращали. И за нездоровый интерес к своим делам могут без затей голову снести. Фудзивара своим вассалом не интересовались, потому что налоги шли вовремя и в полном объеме. А потом им и вовсе стало не до них, когда в роду началась натуральная война. Вот в ходе внутриклановой свары к Датэ пытались сунуться, дабы перетянуть их на свою сторону, но получилось весьма… страшно. Двести сорок воинов одной из сторон конфликта просто пропали…

… - Сенго, хватит прятаться, — негромко произнесла Мию.

Кусты зашуршали к главной целительнице клана подошла слегка смущенная Сенго.

— Я не пряталась… просто так получилось, — пробормотала женщина.

Мию с иронией посмотрела на нее.

— Когда это ты курить-то начала? — спросила женщина. — За тё несет.

(тё — древняя японская мера длины. Около ста девяти метров)

Сенго скривилась.

— Там, — коротко ответила она.

— По причине? — также лаконично спросила Мию.

— Нужно… — Сенго опять скривилась. — Точнее, теперь я понимаю, что мне нужна была привязка. К нормальному состоянию.

Мию ничего на это не ответила. Она смотрела на молодежь, чуть сощурившись.

— Странные дела творятся у Юсуповых, — произнесла наконец женщина. — Если тебе понадобилась точка отсчета.

— Да я даже и не поняла, что ее делаю, — с легкой досадой ответила Сенго. — Просто взяла и закурила. Вроде как назло.

— Ты Кагори, — наставительно заметила Мию-сан. — Ты не поняла, не вспомнила, почему так нужно, но сделала то, что надо было. Nicotiana обладает свойством фиксировать основную частоту праны. А вот почему тебе понадобилось это делать, меня весьма интересует.

— Меня тоже, — глухо ответила Сенго. — Я поняла, что происходит что-то не то, только когда уехала из Архангельского. После… инициации Юкио. Когда он не…

Голос женщины пресекся. Мию покачала головой.

— Если ты сейчас хочешь бросать, — произнесла она. — То я пока рекомендую этого не делать.

Разговор сам собой стих. Женщины молча смотрели на молодежь. Шихо и Эйка, покормив Юкио, повели парня на прогулку. Им пришлось при этом буквально каждое действие, которое необходимо было произвести, сначала говорить, а то и показывать.

— Я понимаю, что Юкио сейчас… гораздо лучше, — с болью в голосе произнесла Сенго. — Но все равно, видеть его таким очень больно.

— Разумеется, ты же его мать, — спокойно ответила Мию.

— Он раньше не был совсем уж активным, — продолжила Сенго. — Очень любил читать.

Женщина горько усмехнулась.

— Чем очень нравился деду, — со вздохом продолжила она. — Перед самой инициацией Юкио спорил с Григорием Юсуповым о «Войне и Мире». О том, как кланы участвовали в той войне. Я радовалась… А стоило внимательно смотреть по сторонам.

«Прогулка» у молодежи тем временем шла не очень хорошо. Шихо и Эйке приходилось чуть не каждую ногу Юкио двигать вручную.

— Знаешь, если приходиться в своем же клане смотреть по сторонам, — сухо произнесла Мию. — То это уже совсем… Либо это не твой клан.

— Поэтому я здесь, — еле слышно сказала Сенго. — Я… просто уже не знала, что делать дальше. Меня два дня не пускали к сыну после инициации. Потом пустили, но сказали, что он почти уже умер. Мне сказали, что мой муж пытался спасти Юкио… Но почему-то при этом не хотели отправлять к целителям. Мне пришлось буквально сбегать из поместья, чтобы добраться до старшего Юсупова. Но и потом, когда мы пребывали в главном поместье, все равно все было не так, как должно было быть. Они просто смотрели, как мой сын… Угасает.

Мию не стала говорить, что все это Сенго уже рассказывала. Потому что ей самой требовалась помощь. Хотя бы в том, чтобы выговориться.

— О, молодец! — донесся до женщин веселый девичий вскрик.

— Твой сын, Сенго, очень упорный, — произнесла Мию. — Многие не могут придти в себя несколько недель, а то и месяцев. Юкио уже встает. Пусть и с помощью, но он явно хочет поправиться.

— Да, — кивнула Сенго. — Я… Очень…

Она засопела, явно сдерживая слезы. И это воин клана, то есть человек, который долгое время преодолевал себя, закаливая тело и дух. Похоже, события в России и вправду сильно раздергали нервы Сенго.

— Идем, — с теплом произнесла Мию. — Попьем чаю. Сегодня его делал Сам. А девочки присмотрят за Юкио.

Сенго бросила в сторону, где «гуляли» подростки встревоженный взгляд.

— Пойдем, пойдем, — Мию подхватила внучку по руку и мягко повлекла по дорожке. — Поверь, все будет хорошо. Твой сын на самом деле, уже вполне соображает.

— Да?! — удивилась Сенго и посмотрела круглыми глазами на Мию.

— Поверь мне, — усмехнулась Мию-сан. — Я в этом, смею надеяться, разбираюсь. Просто пока я держу Юкио в таком состоянии специально.

— Но… Зачем? — недоуменно спросила Сенго.

— Чтобы мозг… не испугался, — ответила Мию-сан. — Необходимо сбалансировать дух и тело. Если Юкио сейчас перестать держать в таком состоянии, тело может банально не выдержать. Видимо, при инициации он слишком сильно раскачал свой образ.

— Хм… — Сенго впала в задумчивость. — Но…

— Все будет хорошо, Сенго, — опять заворковала Мию-сан. — Юкио теперь там, где ему точно помогут. Кстати, он, похоже, девчонкам понравился.

— Он и там нравился, — рассеянно ответила Сенго. — Но он этого не замечал… Всегда в своих… книгах…

— Поверь, гормоны свое возьмут, — слегка насмешливо произнесла Мию.

Весь этот разговор они, не спеша, шли к дому.

— Я… хотела спросить, — как-то неловко, сомневаясь, произнесла Сенго. — А почему… Вы меня все-таки отпустили?

Они в этот момент подошли к дому. Мию остановилась возле ступеней, ведущих на энгаву.

— Я была против, — спокойно сказала женщина. — Я сразу видела, что этот твой… Юрий… Скажем так, тебе под него было не подстроиться никогда. Вы слишком разные. Но понимаешь…

Мию-сан пристально посмотрела на внучку.

— Реку можно остановить, — сухо произнесла женщина. — Но только на время. А после ее гнев сметет все. Запомни это, Сенго. Когда-нибудь и тебе придется отпустить свое дитя. Даже если ты точно знаешь, что ему будет плохо…

… Вечерний ветер шелестел кронами деревьев в парке поместья. Девчонки, доведя Юкио до чайного домика, усадили его на крыльцо.

«Сто шестьдесят два» — отметил парень.

— Фух! — Шихо буквально упала рядом. — Словно снова в летнем лагере Датэ!

Эйка села с другой стороны от Юкио. И сделала это аккуратно и даже изящно.

— А ты реально молодец, — произнесла девушка, обращаясь к Юкио.

Парень молчал. Потому что пока он не мог говорить членораздельно. Язык был словно тряпка. А еще он видел все так, словно был пьяный. Если прямо перед глазами еще можно было что-то разобрать, то по бокам зрения все плыло. Плюс постоянно накатывала слабость и тошнота. Даже просто держать голову прямо было трудно. Хоть подбородок подпирай.

— А мне еще учить историю! — с тоской произнесла Шихо. — И зачем нам так нужно знать историю хёджинов? Там же половина выдумка, а вторая половина неправда!

— Для них это реальность, — наставительно откликнулась Эйка. — А нам надо знать, на что они опираются. Даже если это неправда.

— Скукота же! — вздохнула Шихо. — Хёджины только и делали, что предавали. Ради денег, власти, женщин. Можно даже не сомневаться, если кто-то внезапно умер, то его отравили. А если кто-то становиться сильнее, то другие захотят у него все отнять.

— Но именно хёджины сделали цивилизацию, — иронично заметила Эйка. — А не мы.

— Да, с этим не поспоришь, — покивала Шихо.

— А то, что тебе надо учить, — хмыкнула Эйка. — Так ты сама виновата. Надо было учить во время учебного года. Постепенно, а не как сейчас, все сразу.

Девушки переглянулись за спиной парня. Эйка кивнула в сторону Юкио, что надо продолжать беседу. Шихо сделала лицо, говорящее, что она не знает, о чем еще говорить и пожала плечами. А между тем бабушка сказала четко, что они должны постоянно разговаривать.

— Слышала, к нам кто-то от Ёси приезжает, — произнесла Эйка. — Вроде как хотят кого-то привезти.

— Ого, а они сами что ли не справились? — реально удивилась Шихо.

— Случай вроде сложный, — ответила Эйка. — Девочка спонтанно вышла в Ракш. И теперь она и там, и здесь.

— Если маленькая, то да, могла испугаться и закрыться, — задумчиво заметила Шихо. — Тогда нужен кто-то со стороны.

Разговор завял. Эйка хмурилась, пытаясь придумать еще тему. Шихо тоже, видимо, занималась этим же самым, покусывая нижнюю губу.

— А к черту! — буркнула, наконец, Эйка. — Не знаю я, о чем еще говорить.

Шихо в ответ согласно вздохнула. Эйка же посмотрела на Юкио. Он сидел так, как его усадили. Ладони на коленях. И парень словно спал с открытыми глазами. В этой одежде европейские черты Юкио словно стерлись. И верилось, что он самый настоящий коренной японец. Разве что разрез глаз был именно европейским. Но среди клановых такое было не редкость. И даже голубой цвет глаз был не ряда вон…

Гостиная главного здания

Сенго сидела на диване. Рядом с ней, слева, находилась ее мать, Кагори Кейко. И Мию-сан справа. Глава клана, Кагори Рэйден сидел в кресле напротив. Он был в деловом сером костюме, только ослабил галстук.

— Когда я жила в главном поместье Ракитное, — Сенго продолжала выговариваться. — Юрий приезжал часто. Уговаривал вернуться. Но… Я не понимаю, как он мог подумать, что я оставлю сына?

— Ты рассказывала, что Юрий до инициации тоже не сильно занимался сыном, — напомнила Мию-сан. — Как он это объяснял?

— Да никак, — мрачно ответила Сенго. — Просто… Был холоден с Юкио. А я почему-то уверилась в том, что у них это нормально. В смысле, у русских. А сейчас понимаю, что просто тешила себя какой-то надеждой, что все будет в порядке. Что Юрий после инициации… В общем, вела себя словно дура из хёджинов.

— Парадокс, но думаю, именно поэтому тебе удалось оттуда уехать, — заметил глава. — Тебя не восприняли всерьез.

— И правильно не восприняли, — мрачно откликнулась Сенго. — За все время я была в Ракше всего два раза. Да и тогда ничего особо не делала.

Женщина тяжело вздохнула.

— Когда я училась, то часто смеялась над всеми этими любовными страданиями, — невесело усмехнулась Сенго. — А сама потом…

— А меня вот интересует вопрос, — заговорил Рэйден. — О том времени, которое вы провели в Ракитном. Почти два года же. Неужели за все это время никто ничего не делал? Урусовы те же, сильный клан. Не справились бы сами, привлекли бы Дивеевых. Алгуль Дивеева одна из самых сильных медиумов. Не думаю, что она бы не справилась.

— Урусовы смотрели Юкио, — произнесла Сенго, смотря в свою кружку. — Но…

— Вполне возможно, что состояние Юкио на тот момент действительно было… характерным, — заметила Мию-сан. — А тебя, Сенго, отпустили потому…

— Чтобы ты могла спокойно похоронить сына, — безэмоциональным тоном завершил глава.

Сенго вздрогнула от этих страшных слов.

— Сама посуди, — продолжил Рэйден. — Парень не приходил в себя почти два года. Вопрос, почему именно здесь, в Японии, он так резко пошел на поправку? Когда состояние Юкио начало меняться, напомни?

Сенго задумалась.

— Ну, как и говорила… — женщина подняла глаза и, смотря поверх головы мужчины, продолжила. — Это произошло не в Японии. Но не в поместье Юсуповых. Мы примерно месяц ждали на Карафуто (о. Сахалин). И вот там я в первый раз и заметила, что Юкио стал реагировать. Но, понятно, скрыла это.

— Из этого я могу сделать два вывода, — заговорила Мию. — Даже три. Первое, в поместье… как там? Юрия, в общем. Я бы посмотрела, что там с картиной праны. Какое-то странное место, по всему. И в… м-м… Ра-ки-ти-ни-ном тоже. И тут первая странность. Те же Урусовы не могли не ощутить изменений. И тут еще два варианта. Либо они знали, либо…

— Работал какой-то артефакт, — закончил за жену глава. — А когда смотрели Урусовы, его убирали. Что-то мне это все больше не нравится. Надо мне поговорить с Горо. Потом.

В этот момент в гостиную вошла Кагори Юрико, первая жена главы и сестра Мию. То есть жены Кагори Рэйдена были сестрами. И можно было сделать вывод, что глава изначально был не Кагори.

— Горо звонит, — произнесла Юрико, подавая трубку радиотелефона мужу.

Рэйден приподнял брови, взял телефон. И, поднявшись, прошел к выходу.

— Слушаю! — донесся голос главы с улицы, пока закрывалась дверь.

Оставшись одни, женщины некоторое время сидели молча.

— Мию, — заговорила, наконец, Юмико. — Ты все-таки привлекла девочек?

Мию-сан ответила не сразу. Она откинулась на спинку дивана, бросила взгляд в сторону двери. В этой самой двери имелось окошко и в него был виден стоящий на энгаве Кагори Рэйден, разговаривающий по телефону.

— На самом деле, — неспешно ответила Мию. — Я не понимаю, что происходит с Юкио. Да-да.

Последние слова женщина произнесла на приподнятые в удивлении брови сестры. Да и невестка Мию — Кейко, посмотрела на свекровь с удивлением.

— Очень быстрое восстановление, — продолжила Мию. — Я бы даже сказала, лавинообразное. Вопреки всем канонам. Не удивлюсь, если Юкио через неделю будет способен сам себя обслуживать. Поэтому я приставила девочек. Для них это будет очень интересный опыт. И раз все идет так, то я начала рассуждать, а что же все-таки вытаскивает Юкио? Причин-то может быть немного. И судя по той мути, Сенго, которая с вами происходила, как бы не вышло так, что Юкио черпает силы в ненависти…

… - Не поняла? — ошарашено произнесла Эйка, когда сидящий на крыльце парень, вдруг взял и сам поднялся!

Шихо копировала состояние сестры. То есть девушки натурально уставились на стоящего парня. А тот постоял немного… И пошатнулся. Девчонки в этот момент опомнились и, подскочив, подстраховали Юкио.

— Вот это да! — недоуменно заговорила Эйка. — Как это так? Так, Шихо! Давай до бабули! Тут надо разбираться!

— Ага! — энергично кивнула Шихо и рванула в сторону главного здания.

В их дуэте Эйка чаще всего командовала. И, к ее чести, девушка этим не злоупотребляла.

— Так, давай-ка сядем, хорошо?! — Эйка снова усадила парня.

А потом встала перед ним, внимательно глядя на Юкио.

— Спасши… бо… — выдохнул парень.

И этим еще раз ошарашил Эйку.

— Однако, — пробормотала та. — Ничего себе…

Она схватила парню за руку, нашупала пульс.

— Симатта! — глаза у девушки округлились, когда она поняла, что у Юкио сейчас сердце, словно отбойный молоток долбит! — Это нехорошо!

Это было не мое воспоминание. Я нахожусь в странном месте. Вокруг какие-то здания, но они словно… Как будто кто-то взялся рисовать пейзаж, провел черту горизонта, заштриховал землю, наметил контуры зданий и деревьев. И на этом моменте бросил. То есть, словно пытались нарисовать Шеол, но по рассказам, а не с натуры.

Я ощущаю чувство сильной тревоги. Но не свое, а как бы со стороны сопереживаю. Удивление. Шок даже. Растерянность.

А потом происходит это. Сначала приходит облегчение. Тот «я» узнает тех, кто появляется рядом. А потом…

«Прости, парень» — говорит мужчина средних лет, с вислыми усами.

В воспоминаниях мелькает, как именно этот мужчина учит «меня», как обращаться с оружием. Вот тот молодой парень хлопает с улыбкой по плечу и подбадривает.

Но они не знают, что «я» учился не только у них. Мама Сенго тоже не оставалась в стороне. И на прогулках она кое-чему смогла подучить.

Эти трое удивлены. На их лицах пропадает выражение вины. Воины стали суровы, когда увидели, что в «моей» руке есть клинок. Японский вакидзаси, кстати…

… Вспышка радости. «Я» уже очень устал. На эффекте неожиданности тот «я» смог поразить одного из трех противников. Но оставшиеся двое опытные воины, они просто гоняют меня, чтобы истощить. Осторожничают после того, как вакидзаси пробил горло тому улыбчивому парню.

И вот появляется еще один. Высокий мужчина. В его руке… Какое-то странное оружие. Абсолютно черный молот на длинной ручке. «Я» взвинтил темп, чтобы увлечь противников битвой и они не смогли бы отразить атаку… Отца…

Неверие. Недоумение. Шок. «Я» падаю на колени. «Отец» стоит рядом с воинами и смотрит на меня. В душе полное опустошение…

А вот это уже мое. Точно. Дикая ненависть. Хрипя, через дикую боль, я поднимаюсь. Сажусь на колени. И начинаю вытаскивать из памяти то помещение, где должно находиться сейчас тело. И постепенно тот мир начинает истончаться…

… Юкио открыл глаза. Этот белый потолок был уже ему знаком. Как и мерный писк за головой. Похоже, он опять в той больничной комнате.

— Ара-ара! — опять та улыбчивая красивая женщина появляется на фоне потолка. — Похоже, тебе понравилось, когда я за тобой ухаживаю, признайся?

В этот момент Юкио сжал кулак. Просто той противной усталости, которая донимала его все это время, ее сейчас не было. Парень захотел заговорить, но лишь закашлялся.

Женщина ушла куда-то в сторону. И Юкио повернул голову, чтобы посмотреть куда. Ага, женщина что-то делала на столике рядом. Ага, она шприц набирает.

— Что это? — прозвучал в палате сиплый голос.

Только по замедлившимся движениям можно было уловить, что Сидзу удивилась. А когда женщина повернулась к парню, то она улыбалась.

— Это витаминки! — произнесла она. — Ты был сильно истощен, как ты понимаешь. Поэтому требуется тебя поддерживать.

Она шарила внимательным взглядом по лицу парня.

— Как ты себя чувствуешь сейчас? — с теплом спросила женщина.

— Чувствую, — выдавил Юкио. — Это… уже… хорошо.

Говорилось плохо, потому что в горле будто наждачкой протерли.

— Я хочу… видеть… маму, — с трудом выдохнул парень.

— Ой, конечно! — всплеснула руками женщина. — Я сейчас ее позову!

Юкио кивнул с благодарностью. Женщина же буквально выбежала за дверь… И через мгновение опять заглянула в палату.

— Только ты пока лежи, ладно? — с заботой произнесла она.

— Хорошо, — ответил Юкио, кивнув.

21 августа 2020 года, почти десять вечера по времени Лондона. Гластонбери, Холм Святого Михаила, Сомерсет, Англия

Кланмены не могут не ходить в Ракш. Собственно, именно поэтому кланы все еще и существуют. Это объясняли Скарлетт в школе, объяснял дедушка, родственники. И пока она сама осознанно не сходила в Ракш, она этого не понимала. Ей это казалось чем-то типа хобби. Ну, как езда на мотоциклах или альпинизм. И вот после третьего выхода, когда она впервые изменила свой изначальный образ, то есть начала создавать боеформу, она через пару дней ощутила желание. Это было похоже на легкий голод. Где-то в солнечном сплетении возникает ощущение дискомфорта. Сначала его даже не замечаешь, просто как бы что-то не то. Потом начинаешь хотеть. А чего, не понимаешь. И все становится не таким. Точнее, все негативное становится более резким, а все приятное теряет свою значимость. Ты просто ешь, просто спишь. После этого Скарлетт поняла, почему девочек в старшей школе селят по одной, хотя до этого, до двенадцати лет, наоборот, они все жили в одной общей спальне.

Школа Бененден находилась во владениях клана Ланкастеров. Это клан с древности занимался тем, что обучал клановых детей, а потом ученики именно на территории клана пробовали выходить в Ракш. Разумеется, воины клана очень тщательно следили за тем, чтобы при этом на детей не напали демоны. И несколько фигур в блестящих латах (такую обычно боеформу применяли воины Ланкастеров) всегда маячили в поле зрения на плане Ракш.

Насколько знала Скарлетт, те же Ланкастеры курируют и школу для мальчиков, в Ашфорде. И та школа тоже стоит на очень сильном месте, как и Бененден. Собственно, как и вот это место.

Гластонбери место легендарное даже у грисов. По легенде, именно здесь нашел покой король Артур, вместе со своей женой, Гвиневрой. Есть сведения, что холм, рядом с которым находятся развалины Гластонберийского аббатства, в те далекие времена был единственным сухим местом, а вокруг него простирались заболоченные луга. И именно холм Святого Михаила и был тем самым Авалоном, на который увезли короля Артура после последней его битвы, когда он был смертельно ранен. По другим легендам, на Авалоне жила та самая фея Моргана. А еще тут был выкован меч короля — легендарный Экскалибур.

Холм Святого Михаила

Самый фокус в том, что все эти легенды отчасти правы. Холм Святого Михаила действительно очень сильное место. А крестьяне на полях вокруг него находили мумифицированные трупы людей и животных, то есть здесь все-таки было болото.

Скарлетт в школе писала реферат, а потом и курсовую работу, которая была посвящена легендам о короле Артуре, и поэтому знала об этом очень много. Например то, что Артур Пендрагон был наследником главы клана Пендрагон, Утера Пендрагона. А потом, соответственно, стал главой клана. Пендрагоны были одними из первых Образников на территории Британии, сменив тотем медведя, на Образ Озерной Девы. Точнее, это Артур Пендрагон стал черпать прану в этом образе. А вот последующие члены Героического Клана Пендрагон и поныне имеют перед собой образ самого Артура. Кстати, одним из преподавателей Скарлетт в Бенендене была Абигэйл Пендрагон, прямой потомок короля Артура и она, видя живейший интерес ученицы, выдала ей немало сведений, которых нет на бумаге даже в хрониках самих Пендрагонов. А потом, именно благодаря своей итоговой работе, посвященной взаимоотношениям грисов и кланов, где легенды о короле Артуре были центральной нитью, Скарлетт получила высший балл среди всех выпускниц…

Около холма Святого Михаила

… Сейчас Авалон был одной из оперативных точек входа на план Ракш. Каждое новолуние Имперский Круг оценивал, где более всего необходимо присутствие воинов кланов. В этот раз основной поход Орденов заходил в Стоунхедже. А Гластонбери решили использовать для проверки тех двух десятков молодых членов кланов, которые вскоре должны были отбыть в Японию. Поэтому сегодня здесь было относительно немного взрослых кланменов. Но зато это были одни из лучших. Например, дед самой Скарлетт, Аластер Сазерленд. Или сэр Кристофер Оркнейс, которому кланмены прилепили кличку «Вечный». Просто этот глава Оркнейсов дожил уже почти до четвертого десятка после сотни. А это даже для клановых весьма прилично. И при этом, Оркнейс старший не производил впечатления развалины. Внешне он выглядел лет на пятьдесят. Может чуть больше. А ведь если подумать, то Кристофер Оркнейс родился аж в позапрошлом веке. Когда он учился, то Роберт Льюис Стивенсон еще был жив и активно писал. А Британия была Империей. Прямо на глазах этого человека люди пересели с лошадей на машины, а кланы окончательно ушли в тень, отстранившись от мира грисов.

«Интересно, а когда мне будет столько же, что я буду вспоминать? Вот этот день буду помнить? Или буду вспоминать Японию?»

— Летти! — от группы взрослых, к Скарлетт, которая предпочла немного побродить по полю, подошла Абигэйл Пендрагон. — Как я рада тебя видеть! Что, обдумываешь статью о короле Артуре?

— Статью? — слегка удивилась Скарлетт.

— Мне казалось, — ласково улыбнулась женщина. — Что тебе нравится писать. И слог у тебя хороший, живой. Если ты еще не думала, то я тебе рекомендую не забрасывать это.

— Хм, честно говоря, я вообще еще не думала о том, чем буду заниматься, — повинилась Скарлетт. — Тем более, что я буду учиться в Японии.

— Ой, Летти! — Абигэйл подошла вплотную. — Сейчас это совершенно не проблема. Это раньше надо было отправлять почтой и все такое. Сейчас можно даже вживую поговорить. Я тут сама пробовала, это так забавно! Особенно нам.

Да, кстати. Клановые дети вполне нормально осваивали современные технологии грисов. А вот те члены кланов, которые постарше, принимали это с немалым трудом. Впрочем, когда ты застал еще чуть не почтовых голубей, это вполне нормально. Например, вот Абигэйл, которая выглядит на тридцать, на самом деле уже почти восемьдесят. То есть когда она ходила в школу была где-то середина двадцатого века.

(И это, то, как выглядят кланмены, еще одна весомая причина, чтобы ходить в Ракш).

— Я подумаю, — улыбнулась Скарлетт.

— И я очень рекомендую сделать это в ближайшее время, Летти, — чуть понизила громкость Абигэйл. — Потому что потом могут сильно помешать личные дела.

— Я… Давайте про это не будем, — поморщилась Скарлетт.

— А ты, как всегда, строгая, — тепло улыбнулась Абигэйл. — Но ты подумай. Если что, то я всегда готова почитать и оценить твои работы. Тем более, что это очень хорошее подспорье в развитии боеформы.

— Да, вы говорили, — согласно кивнула Скарлетт.

— Поверь мне, это все знают, но мало кто пробует, хотя бы описать свою же боеформу, — ответила женщина. — Если захочешь попробовать, то рекомендую начать именно с этого.

— Так я уже это делала, — озадаченно ответила девушка.

— Ты просто описывала, — уточнила Абигэйл. — А через текст можно ее выразить, понимаешь?

— М-м, пока не очень, — нахмурилась Скарлетт.

— Ничего, во-первых, вы будете это изучать дальше, — ответила женщина. — Так что я лишь просто чуть заранее тебе это сказала. Во-вторых, зная тебя, я полагаю, что ты все равно бы этим увлеклась.

— Ну, тогда спасибо, — хмыкнула Скарлетт. — А вы тоже кого-то сопровождаете?

— Конечно, — кивнула Абигэйл. — Двух девочек из адептов.

(Адепты — люди, которые родились среди обычных людей, но обнаружили способность управлять праной. И да, подавляющее большинство адептов женского пола).

Скарлетт уважительно кивнула. То, что Абигэйл сопровождает адептов, говорит о том, что Имперский Круг считает ее очень серьезным специалистом по обучению и воспитанию. Впрочем, девушка это знала на собственном опыте.

— Они тоже поедут в Японию? — спросила Скарлетт.

Абигэйл ответила не сразу. Она, почему-то, обвела задумчивым взглядом свою бывшую ученицу.

— Скажем так, Летти, — произнесла женщина тем самым, учительским тоном. — Все имеет свой смысл. Этот выход в Ракш не экзамен, но он важен. Для вас, в первую очередь. Но все же, в каком-то смысле и экзамен тоже. Ты вот, к примеру, в первый же раз выходишь в другой точке?

— Ну, да, — озадаченно ответила девушка. — А что, есть большая разница?

— Разница есть и весьма немалая, — ответила Абигэйл. — Летти, это ты сможешь выйти, скорее всего, где угодно. А многим нужен, и проводник, и катализатор. Вот будешь учиться далее, вы будете изучать все это гораздо подробнее. А сейчас нам пора. Бенедиктинцы приехали.

Они пошли к остальным. К группе клановых действительно, подошли трое в угольно-черных рясах и с накинутыми капюшонами, так, что лиц было не видно почти. Бенедиктинцы — это что-то вроде клана внутри церкви. Или скорее секты. Внутри ордена очень строгие правила, практикуется аскетизм и прочее. Потому что именно бенедиктинцы являются наиболее часто применяемыми проводниками. Сейчас. А было время, например, во времена того же короля Артура, когда бенедиктинцы были передовым отрядом в борьбе с кланами. Они не давали кланменам выходить в Ракш, где клановые черпают свою силу. Такая тогда была церковная тактика по борьбе за влияние с кланами.

— Я, кстати, бывала в Японии, — вдруг произнесла Абигэйл. — Весьма необычная страна. Когда вернулась назад, то мне казалось, что я сижу на голодном пайке.

— В каком смысле? — не поняла Скарлетт.

— В Японии очень высокий уровень праны в принципе, — объяснила женщина. — Там я могла выйти в Ракш в любом сильном месте, даже относительно невысокого уровня. А здесь мне нужна точка и проводник. Я, честно говоря, даже думала вернуться.

— А… Почему не вернулись? — спросила Скарлетт.

— Потому что мой, тогда еще будущий, муж жил здесь, — улыбнулась Абигэйл и ее улыбка была наполнена ностальгией. — А потом у нас родился ребенок… А сейчас здесь есть вы, мои ученики. И моя жизнь полна и без Японии. Но вспоминаю я эту страну с теплом. Цветущая сакура, горячие источники. Ямато — это два года очень интересной жизни.

Они подошли к остальным. Абигэйл, ободряюще улыбнувшись Скарлетт, подошла к двум бледным девушка, лет шестнадцати. В почти одинаковых серых деловых брючных костюмах, с гербом Хогвартса на правом борте пиджаков. То есть, это уже были студентки. А Скарлетт подошла к деду.

— О чем вы говорили с Абигэйл? — спросил Аластер Сазерленд. — Надеюсь не о том, как я едва с этого холма не скатился?

Скарлетт удивлено посмотрела на деда. А тот усмехнулся.

— Она мне нравилась тогда, — с какой-то светлой грустью произнес Аластер. — А вот я ей не особо. Вот она мне подножку и сделала, когда я решил проскочить стадию ухаживания.

— Нет, деда, не о тебе, — иронично ответила Летти.

— Жаль, — вздохнул Аластер. — Ну, идем.

22 августа 2020 год, около семи утра по времени Токио (+8 по времени Лондона). Храм Инари Ширай. Кобэ. Япония

Кагори Мию после необходимых утренних процедур привела Юкио к чайному домику. Раз здесь случился эмоциональный выброс, значит, сюда и нужно было придти. Сенго, как и условились, на глаза не показывалась, но, конечно, она наблюдала. Ее мучило чувство вины, тут все понятно.

Женщина и парень в этот раз зашли домик. Внутри чайный домик был ровной площадкой, с крышей и стенами. Юкио послушно сел на полу там, где сказала Мию, а женщина в этом время подошла к стене и сдвинула панели, открывая вид на небольшую энгаву и прудик с островком.

С того самого времени, как парень заговорил с девчонками, а потом с Сидзу, Юкио молчал. Но одновременно его состояние явно улучшилось. По крайней мере, шел он ровно, не спотыкаясь, как раньше. Мию, мягко ступая, подошла к Юкио. Когда она садилась в сейдза, ее одежда еле слышно, деликатно прошелестела. Так как была шелковой. Да-да, Кагори не сильно упирались в деньги, но в удобстве себе не отказывали. Тем более, что у клана Датэ в Китае имелись связи. Очень правильные и близкие связи. Датэ вообще этим и брали, что старались везде иметь тех, кто представляет их интересы. Недаром их главный храм располагается именно в святилище Хокура (Хокура — 神庫, букв. божественная кладовая). И с Юсуповыми, в свое время, получилось все ровно также.

Они молча сидели. При этом Мию не созерцанием занималась. Она, прикрыв глаза, по полной сосредоточилась на наблюдении за праной. Собственно, чайный домик не просто так стоял именно в этом месте. Именно здесь на территории поместья имелся наибольший фон.

Когда-то давно на месте храма был просто небольшой холм, поросший редким лесом. Его особенностью было то, что здесь постоянно видели лис. А лисам не зря всегда приписывали особенные качества. Эти животные очень хорошо находят сильные места.

Неудивительно, что вскоре на этом месте появились другие лисы. Да-да, японские ведьмы часто ассоциировались с кицунэ. И те, и другие могут быть плохими и хорошими. Более того, часто кицунэ и ведьма в японской мифологии — это одно и тоже. Буквально. То есть ведьма — это лисица, обернувшаяся человеком. И Кагори (которые тогда еще не назывались Кагори), всеми силами эту легенду поддерживали. В храме есть помещение, где хранятся одежды некоторых выдающихся ведьм клана. В том числе и Кагори Кэзу, той, которая отвела от Кагори гнев Фудзивара, соблазнив Датэ Ясуши. Так вот, одежды ведьм характерных, лисьих оттенков. А ранг среди гнезда (ковена, по европейски), обозначался количеством хвостов, закрепленных на одежде. Чьих хвостов, говорить излишне.

Когда ведьмы были вынуждены подчиниться воинам Фудзивара, то выяснился один очень интересный момент. Главной проблемой ведьм при взрослении было то, что прана, в конце концов, сводила их с ума. Отсюда и легенды о безумных кицунэ. Тамамо-но Маэ, самая известная среди них. А ведь та ведьма действительно влюбилась в императора Коноэ. Но потом, когда она оказалась в одном из самых сильных мест Японии, прана сделала ее безумной.

Так вот, когда ведьмы Кагори (и не только они) стали… как бы это помягче, сожительствовать с клановыми воинами, то выяснилось, что при наличии искренних обоюдных чувств, мужчина начинает выступать в роли этакого свистка для пара. И ведьмы сохраняют разум. Вот так, сначала насильственно, а потом исключительно добровольно, Кагори вошли в состав клана Датэ. И сделали это одними из первых, в смысле добровольно. Поэтому сейчас именно Кагори считаются сильнейшими целителями духа, который, как известно, самая сложная часть целительства. А Кагори Мию одна из очень немногих специалистов такого уровня в этой области. Собственно, скорее всего, Юсуповы отпустили Сенго еще и по этой причине.

А теперь Кагори Мию видит перед собой человека, который раз за разом выходит за рамки тех диагнозов, которые женщина делала, осматривая парня. И, разумеется, она этим сильно заинтересовалась. Ну, и Юкио действительно внешне сильно походил на погибшего сына Мию. И даже не только внешне. Он же был прямым потомков Кагори Макото, а, значит, имеет сходный камон праны. Сходный, но не такой, как ожидала Мию-сан. В картине праны Кагори (уже Кагори) Юкио имелось что-то еще, наоборот, сильно отличающееся не только от вибраций Кагори, но и от вкуса праны японцев вообще. Сначала Мию считала это наследством отца парня. Но потом, уточнив характер вибраций Юсуповых (в клане Датэ имелся представитель Юсуповых), Мию-сан сделала вывод, что это не от Юрия Юсупова. То есть Юкио обладал своим, сильно оригинальным камоном праны…

… Только стук бамбука о камень отмеряли время, проведенное этими двумя в чайном домике. Никто, даже мать Юкио, не смели тревожить главную ведьму клана, когда она работает. Мию-сан могла провести здесь и неделю, как Будда, но никто бы сюда не зашел даже в этом случае.

В какой-то момент по лицу Мию пробежала легкая хмурость. Потом лицо ведьмы сделалось суровым. А в следующее мгновение ей на плечо легла рука. Да-да, это был Кагори Юкио, который все это время сидел, словно статуя. Мию-сан подняла веки… И ее глаза чуть округлились. Потому что парень внимательно смотрел на нее.

— Остановись, ведьма, — негромко произнес Юкио. — Иначе отдашь мне свою жизненную силу.

Не впервые, очень не впервые, Мию видела перед собой сильного мужчину (сильного при этом не имеется в виду чисто физическая мощь). Рэйден, уникум, рожденный не в клане, был таким сильным мужчиной. Но сейчас она чувствовала камон, уровня Датэ Горо, не меньше. И при этом… Происходило то, чего ждут кицунэ, видя мужчину. Ощущаемая Мию-сан прана была… теплой. Она отзывалась в груди женщины радостным… лисенком. И Кагори Мию, та, которая по факту является самым сильным членом клана Кагори и одним из самых сильных целителей мира, та, которая пережила смерть любимого сына… Покачнулась навстречу этой силе, исходившей от совсем юного парня. И открылась, словно влюбленная юная девушка, впервые ощутившая, что такое мужественность…

Глаза парня закрылись. Юкио обмяк, а потом мягко завалился набок. Мию несколько мгновений сидела не шевелясь, словно изображала памятник самой себе. А потом шумно выдохнула и сгорбилась. Женщина провела подрагивающей рукой по своему лбу.

Она посмотрела на мерно сопящего парня. Юкио спал. Его эфирное тело было почти неощутимо, как и должны быть у спящего. Но при этом, его камон праны был очень ровным. В смысле, не было резких колебаний, как у того, чей дух болен. То есть, фактически, Кагори Юкио сейчас в очень быстром темпе прошел лечение. В очень быстром. Использовав, при этом, прану Мию. Чего, вообще-то, мужчина делать не может, по определению!

Теперь стало заметно, что Кагори Мию очень много лет. Ее движения сделались рваными, угловатыми. Когда она доставала из кармана смартфон и включала его, то ее пальцы подрагивали.

— Юмико, — хриплым тусклым голосом заговорила Мию. — Доставайте нас отсюда. Да, обоих…

Женщина закашлялась. Ее правая рука с телефоном практически упала. Мию большим пальцем нажала на красную иконку, завершая вызов.

— Надо… девчонок убрать… пока, — пробормотала она. — А то… Будет не очень… Ох, силен!

Мию-сан, смотря на пруд, улыбалась.

22 августа 2020 года, около часа ночи по времени Лондона. Гластонбери, Холм Святого Михаила.

На вершине холма было довольно прохладно. Все из-за ветра. Внизу, у подножия, был почти штиль. А здесь дуло так, словно стоишь на сквозняке, причем поздней осенью. В этот момент Скарлетт поняла, зачем дед сильно рекомендовал взять с собой куртку. А Летти, хоть и взяла ее с собой, сомневалась, тащить ли ее дальше. Когда она вышла из машины, то было довольно тепло и даже немного душно. Но дедушка, посмеиваясь, взял с собой и свой плащ, и курточку внучки. И улыбался, когда Скарлетт подошла к нему за одеждой.

— Всегда думай, что будет дождь, — произнес в этот момент Аластер Сазерленд. — Даже если ты в Сахаре.

Некоторые сверстники слегка удивили Скарлетт тем, что подъем оказался для них тяжел. Причем, двое из трех таких персонажей оказались парнями! Вон, адептки Абигэйл совершенно спокойно взошли сюда, к башне! Интересно, где это так интересно учат?

— Они из лондонских кланов, — пояснил на это дед, тоже с прищуром смотрящий на таких «достойных» кандидатов. — Которые считают, что сражаться не нужно.

— В смысле? — изумилась Скарлетт. — А что нужно делать тогда?

— Просто сходить в Ракш, — ответил Аластер и достал портсигар.

Массивный и металлический. В кланах мода борьбы с курением не прижилась от слова совсем. Потому что табак завезли в Европу именно кланы. Для кланменов курение табака (именно табака), — это такой же способ благотворного воздействия на собственную прану, как индийские благовония, зеленый чай и другие традиционные способы употребления лекарственных и поддерживающих трав. У индийцев британцы и европейцы переняли опыт с благовониями, у аборигенов Америки — табак.

Аластер Сазерленд достал из портсигара самокрутку. Да-да, именно самокрутку из коричневой папиросной бумаги. Дед предпочитал свою собственную табачную смесь, которую подбирал под себя. И так делают многие кланмены. Разумеется, тут речь идет не о вредной привычке, никто не курит табак постоянно. Его используют практически как лекарство.

— А это как? — ядовито поинтересовалась Скарлетт. — Они что, просто вышли, постояли и ушли? А с демонами пусть другие сражаются и жизнями рискуют?

Аластер поджег сигарету, раскурил ее, выпустил дым.

— Летти, такие, поверь, бывают в каждом, подчеркиваю, в каждом поколении, — неторопливо ответил мужчина. — Их бывает больше или меньше. Но они всегда есть. Называются по разному, оправдания придумывают каждый раз другие. Но суть всегда та же. Банальная трусость.

Аластер чуть нахмурился.

— И итог всегда тоже одинаковый, — продолжил он. — Ты же уже знаешь про «эффект Забвения»?

— Да, — коротко ответила Скарлетт.

— Вот именно это и происходит, — Аластер пыхнул сигаретой. — В один прекрасный момент происходит резкое, пороговое падение уровня праны. И члены кланов перестают таковыми быть. Какое-то время, старые члены, еще помнят о том, кем они были. Но молодое поколение уже будет считать все это сказками. Я сам, Летти, был свидетелем такого. И, к сожалению, не один раз. Вон, можешь как-нибудь спросить Абигэйл про клан Ганноверов. Хотя… Лучше не спрашивай. Эта история весьма трагичная и касается одной из ее учениц.

— Деда, — несколько подавленно заговорила Скарлетт. — Но это же просто не логично. Зачем клан сам себе делает, фактически, самоубийство?

— Каждое действие имеет последствия, слышала? — сухо ответил Аластер. — Все и каждый прекрасно понимает, что на самом деле он делает. Можно объяснить любую гнусность, но нельзя убрать эффект от нее. А как только начинается падение уровня праны, вместе с этим начинается Забвение. И самое страшное в этом, что со стороны это нельзя увидеть… До того момента, когда происходит обвал.

— А после этого уже поздно что-то делать, — негромко закончила Скарлетт.

— Верно, Летти, — твердо ответил Аластер. — Но у всех, даже воинов кланов, есть свои слабости.

И замолчал, попыхивая сигаретой. Скарлетт тоже не стала ничего уточнять. Потому что судьба самой девушки, точнее отношения ее отца к ней, была таким вот примером слабостей.

— Начинается, — негромко произнес Аластер, когда трое монахов подошли к полуразрушенной церкви и вошли внутрь…

… Кандидаты внутрь бывшей церкви не заходили (они бы там банально не влезли). Их всех усадили в ряд напротив входа на специально постеленных для этого новомодные туристические коврики, ярко-зеленые. И спинами друг к другу. И Скарлетт, как специально, достался в соседи один из тех парней, которые сдохли на подъеме.

Взрослые воины тоже сели, только чуть дальше на дорожке, ближе к бывшему алтарю. Дед Летти тоже был там. Парень за спиной девушки долго ерзал, ворчал вполголоса. Скарлетт это уже воспринимала отстраненно. И она даже не услышала пения монахов. Выход в Ракш у нее всегда получался легко. Ей требовалось только сосредоточиться, остановить внутренний диалог и все. Вот то самое чувство, будто тебя куда-то тянет, короткое ощущение падения, едва слышный звук, словно сломали железный прут. И вот он, Ракш.

Рядом с ними и вокруг них высилась огромная и полностью целая мрачная какая-то церковь. Они находились внутри нее, во внутреннем зале, под высоким сводчатым потолком. Собственно, именно поэтому их усадили именно там, где они были. Где в реальности стояла башня, был вход в зал. Монахов там, кстати, сейчас не было, они же были проводниками и остались там, в стандарте.

Строения в Ракше часто высились там, где в нормальном мире уже и развалины могли исчезнуть. Например, Гластонберийское аббатство здесь было в полном своем великолепии.

Любой человек, из клана он или нет, прекрасно понимает, входя в дом, жилой он или не жилой. Это происходит потому, что любое здание, если оно активно используется, приобретает свою проекцию в Ракше, которую ощущают абсолютно все живые существа. Эта проекция результат взаимодействия неживого объекта с праной. Когда зданием перестают пользоваться, то со временем его проекция исчезает. Но в случае с местами культа, легендарными (то есть теми, с кем связаны легенды), в общем, теми, где праны вбухивается большое количество и она регулярно пополняется, например, туристами, проекция становится очень устойчивой. И попадая в Ракш кланмен видит здание таким, каким оно было тогда, когда его запечатлели. Как вот эту церковь.

Боеформа у Скарлетт была еще не полной. Смесью с ее естественным образом и тем, что она уже начала в нем менять. А вот у ее соседа и естественный образ был какой-то слегка смазанный, что ли. Не очень четкий.

К кандидатам, которые еще только приходили в себя, подошла женщина. На ней была рыцарская броня, необычного цвета. Кираса, наручи, поножи и шлем были черного цвета, но такого, будто доспехи закоптили над костром… Да еще и бордовый оттенок имелся, словно доспехи Абигэйл Пендрагон еще остывали после изготовления. Из Т-образной смотровой щели на новиков смотрели полностью белые и слегка сияющие глаза. За спиной странный плащ, грязно-белый, очень длинный, и снизу почему-то рваный. И на нем был красный крест. Помниться, когда Скарлетт впервые увидела боеформу Абигэйл, то была сильно впечатлена тем, что совсем не выглядящая воинственной женщина, обладает боеформой, явно нацеленной на активное сражение. О чем ясно говорил здоровый лонгсворд, висящий на ее поясе. Точнее, у пояса. Меч Абигэйл был словно приклеен к боку. Прямо так, без ножен. Ах да, и длинный плащ ей совершенно не мешал.

— Ученики! — натуральный рык заставил уже вставшую на ноги молодежь собраться (а многих и вздрогнуть) и обратить на Абигэйл внимание. — Построились передо мной!

— Ну, двигай, чего застыл? — пробурчала Скарлетт, пихнув в спину того парня, с которым они сидели спиной к спине.

Тот обернулся. И девушка ясно увидела, что этот здоровый лоб (вообще-то выше ее на полголовы, если не больше), совершенно откровенно трусит. Вон взгляд остановившийся, да и лицо, даже здесь, белое.

— Как тебя зовут? — Скарлетт по привычке, перешла на мягкий тон.

В школе ее часто привлекали для помощи с младшими ученицами. Собственно, еще и поэтому у Скарлетт с Абигэйл более теплые отношения.

— Д… Джон, — пробормотал парень.

— Приложи руку к груди, — тон девушки был мягкий, но уверенный. — И сделай глубокий вдох. Да, вот так. Задержи дыхание, насколько сможешь.

Вдох в Ракше, разумеется, не физический процесс. Вдох здесь — это накачка праны в свой образ.

— Ну, полегчало? — с улыбкой поинтересовалась Скарлетт.

Парень кивнул. И его образ обрел нормальный вид. Но тысяча демонов, его что, вообще не учили!?

— Ты где учился? — спросила девушка.

— Я? — парень растерялся. — В Кингс Колледже.

Скарлетт недоуменно наморщила лоб, вспоминая, где это такая у кланов школа есть… А потом до нее дошло.

— Ты что, в обычной школе учился? — изумленно спросила она.

— Это хороший колледж, — парень даже слегка обиделся.

— Обалдеть, — только и покачала головой девушка. — В Ракш кто тебя учил выходить?

Парень насупился.

— Дедушка, — буркнул он. — И сюда притащил… тоже.

— Так, Джон, — сухо приказала Скарлетт. — От меня никуда не отходишь, понял? Если, конечно, хочешь жить.

Примечательно, что Абигэйл никак не вмешивалась в этот разговор. Хотя судя по рыканию, остальных учеников она успешно строила.

— Жить? — недоверчиво спросил парень. — А это не…

Вместо ответа Скарлетт ладонью врезала парню по лбу. И не слабо. Джон отшатнулся, на его лице снова проступил страх.

— Ты что думаешь, это шоу что ли? — зло спросила Летти. — Здесь все по-настоящему, Джонни! Убьют здесь, умрешь там, понял?

У парня затряслась нижняя губа. Он коровьими глазами смотрел на Скарлетт. А перед ним стояла девушка, в грубой, но явно крепкой серой одежде. Разумеется, на Летти были штаны (в отличие от мужчин, кстати, Скарлетт могла себе позволить, скажем так, более обтягивающие штаны). Талию стягивал оружейный пояс, на котором висели ножны с саблей. Высокие кавалерийские сапоги и шляпа, как у французских мушкетеров (Скарлетт обожала Дюма). Поэтому же на ней бодро синела накидка-туника, с белым крестом.

— Давай, топай за мной, — бросила Скарлетт. — Черт, у тебя даже оружия нет… Ладно, разберемся.

Когда они подошли к остальным, Абигэйл посмотрела на девушку. Та еле заметно кивнула. Женщина кивнула в ответ.

— Итак, кандидаты! — рявкнула Абигэйл. — Здесь и сейчас вы пройдете то, что называется боевым крещением! Некоторые из вас уже сражались с демонами! Некоторые вышли в Ракш второй или третий раз. Запомните одно! Рядом с вами ваши боевые товарищи! Никто не должен погибнуть! Но если такова судьба, то примите свою смерть с доблестью, как и положено рыцарям! К бою!

— Джон, никуда от меня не уходи, — снова напомнила Скарлетт, стоящему рядом парню.

— Да я понял, — мрачно ответил парень. — Нахожусь рядом с тобой.

Ну, кажется, не все так плохо. Вроде он более-менее взял себя в руки. Даже голос дрожать перестал и команды слышит.

— Выступаем! — рявкнула Пендрагон.

От автора.

Упоминание Хогвартса не случайно. Я лично весьма уважаю Джоан Роулинг. Как многие из вас знают, у меня даже есть фанфик на Гарри Поттера. В этой работе я хотел выразить свое, не побоюсь этого слова, восхищение этой женщиной. И как человеком, и как писателем.

Самылов Алексей

29 августа 2020 года. Кобэ, Хёго, Инари Ширай, поместье Кагори

Я совсем не помню жизнь до Беров. В памяти осталась комната с пожелтевшим потолком, сводчатое окно. Оно было не полностью застеклено, в смысле не одним стеклом, а было поделено на небольшие части. Стеклышки были мутными. И в нижней части одно из них треснуло.

А лица людей и их имена вообще стерлись. Я, похоже, не отличался здоровьем, потому что кроме комнаты есть только короткое, как проблеск, воспоминание, что я лежу у какого-то огромного деревянного столба, а изо рта вырывается пар. Сколько я не силился вытащить что-нибудь еще именно о себе, только лишь добивался, что голова начинала раскалываться.

И, конечно, есть очень серьезное подозрение, что с этим нечисто. Потому что реалии первого мира я помню прекрасно. Я жил в России, причем не где-то, а в Петербурге, судя по всему. В памяти есть совершенно четкие картинки набережных, домов, дворцов. Причем эти воспоминания, по идее, должны быть моими. Но я себя в этих моментах не помню. Эти картинки обезличенные, как фотографии из интернета. Я даже время могу более-менее четко определить, конец девяностых, начало двухтысячных (иногда на картинках попадались даты). Фокус в том, что эти воспоминания не привязаны хронологически. То есть, нет ощущения, что я видел раньше, а что позже. Даже те воспоминания, которые можно датировать, идут вперемешку. Вот скажите, может ли быть так устроена память человека? Конечно, нет. По крайней мере, здорового человека. Насколько я помню, память может идти только логическими рядами. Хронологическими, ассоциативными (а внутри них, опять же по датам). Человек может забыть какое-то событие, это да. Но не так, что я был в этом месте в девяносто девятом, в девяносто пятом, двухтысячном и девяносто восьмом.

Ну и да, вот это еще. Очень хороший словарный запас. Этим я еще у Беров активно пользовался. Тут ведь как, знаешь много слов, их смысл и место, куда их нужно вставлять, потом переложить это на какой-то другой язык не такая уж и большая проблема.

Словарный запас не возникает на пустом месте. И книжками его особо не поднять, если только, конечно, не упираться в толковые словари. Хороший словарный запас, это уровень образования и богатая практика применения. Интересная у меня амнезия, не так ли? Трансцендентность куда вставить знаю, а вот где учился не помню.

У Беров об этом размышлять было некогда. Вот вообще. Я там не помню даже, когда я больше трех дней в реале бывал. А вот здесь времени оказалось предостаточно. Правда, иногда задумавшись, я потом обнаруживал, что нахожусь в другом помещении. Или что утро сменилось ночью. К счастью, в последние дни я уже достаточно прочно обосновался в этой реальности. И уже семь дней не выпадаю по пути в мир грез.

— Юки, как ты себя чувствуешь? — с легким беспокойством спросила мама Сенго.

Забавно, но я реально ощущаю к ней самое теплое чувство. Меня абсолютно никак не морщит, что я называю ее мамой. Я ее так даже мысленно называю.

— Хорошо, — а вот долго беседовать пока просто не могу.

Реально, словно с каждым словом я гирю подымаю. Усталость начинает накатывать просто очень быстро. Бабушка Мию говорит, что это по причине того, что я еще не закрылся. Причем сравнивает она это … с младенцем. Мол, новорожденные вот так же быстро отдают прану. И поэтому мама Сенго должна со мной быть не просто чаще, а постоянно. И, похоже, мама этому не просто рада, а счастлива.

Погода несколько испортилась. Небо было хмурым вот уже четвертый день, вчера и сегодня был небольшой дождик. А третьего дня вообще был град. Самый натуральный, белый. Но вместе с тем температура понизилась не сильно, а вот из-за влажности было несколько душно.

Гуляют они возле пруда. И странное дело, но эти прогулки, наоборот, словно накачивают силой. Возвращаясь в свою комнату, я ощущаю лишь легкую, быстро проходящую усталость в ногах. Аппетит просто отменный. Сон идеальный, только подушки касаюсь, глаза только утром открываю. И это… Организм каждое утро дает сигнал, что и по мужской части он полностью готов к работе. Хорошо хоть те девчонки пока рядом не маячат, а то черт его знает, куда потащит под гормонами…

… - Ты хочешь продолжить? — спросила Сенго.

— Да, — кивнул Юкио.

— Ну, ладно, — женщина вздохнула. — Перед очередным выходом лучше вообще не кушать. Чтобы энергия еды не засоряла твою прану. Если выходишь один… Так… Хм-м-м… Давай это попозже. Сначала подготовка. Первое — одежда. Нужно или надевать полностью чистую, причем постиранную тобой же и тщательно прополосканную в природной проточной воде, либо оставить ту, в которой долго ходишь. И долго имеется в виду месяц, как минимум. Это чтобы, опять же, не было потом паразитных вибраций в твоем образе, которые придется давить, то есть тратить прану.

— Пахнуть… Будет… — негромко заметил Юкио.

Женщина посмотрела на него с легким удивлением. Честно говоря, она все никак не могла привыкнуть, что ее сынок, который почти два года не то, что не разговаривал, а вообще не шевелился, снова… снова…

Сенго вздохнула, давя подступивший к горлу комок. Совсем она расклеилась. Правильно, что ей отказали в том, чтобы сходить в Ракш в минувшее новолуние. С такими нервами надо сидеть дома и пить успокоительные.

— Ну, да, такое бывает, — чуть усмехнулась Сенго на комментарий сына. — Но в Ракше же не пахнет. Многие, кстати, имеют специальную одежду для выходов. И ее хранят так, чтобы никто не мог к ней прикоснуться. Одежду подгоняют под образ. Ну, то есть подготовка, на самом деле, это все действия, которые помогают войти в образ с наименьшими потерями праны и потом долго его держать.

Снова начал накрапывать дождик. Он был очень мелкий, если бы не круги на глади прудика, то и не поймешь, то ли ветер с крон бросает вниз капли, то ли сверху они капают. Под ногами парня и женщины похрустывали мелкие камешки. И здесь было ощущение не просто спокойствия, а этакой чуть не нирваны.

Этот пруд не просто так был именно здесь. Уж Кагори очень хорошо разбирались с тем, где какой фон праны. Все дома в их поместье были поставлены точно так, как это нужно. Хёджины, кстати, эту тему называют Фэн-шуй.

Так вот, недаром около пруда на людей накатывает ощущение спокойствия. Здесь очень статичный фон праны, который постоянно компенсируется наличием водоема, который то забирает излишки энергии, то, наоборот, отдает накопленную прану. Вокруг пруда Кагори создали внутренний сбалансированный контур циркуляции праны. И это, конечно, умеют не только Кагори. Например, клан Ая, формально тоже целители, но уже давно занимаются только тем, что создают вот такие объекты. Большинство знаменитых садов Японии были созданы именно ими, хоть их участие не афишировалось. Кто из самураев сознается, что прибегал к помощи ведьм-кицунэ?

Сенго открыла большой зонтик. И чуть улыбнулась, когда Юкио молча протянул руку. Отдав зонт, женщина взяла парня под руку. Да, не по традиции, но так хотелось!

— Ты еще не устал? — поинтересовалась Сенго.

— Нет, — последовал лаконичный ответ.

Юкио еще не в курсе, но тому, что с ним ходит именно мать, есть еще одна причина. Даже Сенго, воин и мать этого юноши, ощущала, как его прана натурально затягивает. Что уж говорить про ведьм, которые изначально более чувствительны к этому. Кагори Рэйден даже пошутил, что хорошо, что он уже женат. И еще неизвестно, кто чей укэ был бы.

Тут надо пояснить. В самурайской традиции Японии, молодой воин, то есть укэ, мог сожительствовать со своим учителем. Да-да, тема весьма голубая. Но для средневековой Японии вполне нормальная. Тут не нужно подходить с европейскими мерками морали (автор не поддерживает, абсолютно и полностью все это, но так было, слов из книги не выкинешь). Думается, что это происходило еще и по причине того, что физическая близость некоторым образом обеспечивает верность. А история Японии изобилует примерами самых чудовищных предательств, поэтому вопрос верности всегда стоял на первом месте, во взаимоотношениях между самураями. Да-да, все эти дикие, с точки зрения европейцев, традиции верности, есть последствия азиатской же коварности. Легенда самураев, как исключительно преданных воинов, исходит из, наоборот, просто диких примеров предательства.

Беседуя с людьми, я часто натыкаюсь на какое-то обожествление самураев и Японии вообще. Товарищи, там все так же, как и везде. Есть и предательство, и верность. Да, культура, конечно, сложилась уникальная. Например, трудно представить древнерусского дружинника, который балуется в задний проход со старшим товарищем, причем окружающие при этом приветствуют такое. Но не менее трудно представить, что дружина варягов хором вскрывает себе живот, если их командира убили.

То есть, культура своеобразная, интересная. Но не надо возводить все это в ранг какого-то эталона.

Так что Юми-сан и сама держит пока дистанцию, и других ведьм клана не пускает. Потому что пране все равно на родственные нюансы. Даже более того, сходство праны может еще больше ситуацию усугубить. И это… Сенго невероятно нравилось. Не то, что Юкио может совратить сестер и бабушку, а то, что ее сын выделяется. Не такой, как все. Любой матери, факт, что ребенок обладает чем-то выдающимся, очень сильно нравится. А тут еще Юкио сам попросил рассказывать про Ракш и воинов. Кстати, Сенго, сначала не сильно… Скажем так, складно это выдающая, теперь как-то втянулась. Информация, некоторая еще со времен, когда она сама была подростком, буквально в лекцию складывалась.

— Юкио, а ты помнишь… — Сенго нахмурилась. — Ну, хоть что-нибудь?

— Нет, — последовал сухой ответ.

— Понятно, — вздохнула женщина. — Ладно, на чем мы остановились?

— Одежда.

— Да, одежда, — женщина немного подумала. — На самом деле, подготовительный этап очень важен. Здесь, в Японии, сходству с образом придают очень большое значение. Вплоть до того, что воин держит при себе оружие, которым владеет в Ракше. В смысле, ему делают точно такое же, с его слов. В России, например, так не делают. Там больше упирают на подготовку самого воина. В Европе очень сильные проводники. В Индии и Та-Сети практикуют больше катализаторы. В Африке, насколько я знаю, работают через введение в этакий транс. При помощи веществ и некоторых практик.

Удивительно, как то, что она изучала еще в школе, сейчас совершенно свободно слетает с языка. Она ведь совсем не преподаватель, но, видимо, правду говорят, обучая, обучаешься. Так что это полезно им обоим. Сенго вспоминала, Юкио узнавал.

— Раз мы здесь, то будем говорить про Японию, — продолжила женщина. — Наш… теперь наш клан — это клан ведьм. У них вход в Ракш отличается от того, как это делают воины. Фактически, ведьма какой-то частью постоянно в Ракше. Поэтому ей, считай, и не надо внего прям осознанно входить, она и так постоянно там. Так…

Сенго слегка запуталась, что говорить дальше.

— Но мы с тобой воины, — нашла она нить. — Но раз мы все-таки ведем род из ведьм, у нас есть своя специфика. Твой дед, Кагори Макото, мог выходить в Ракш где угодно. То есть в любом месте. И не только в Японии. Однако у нас, дзинко (дзинко — кицунэ мужского пола. В более широком смысле, воин из клана ведьм), есть и, скажем так, своя особенность, недостаток, проистекающий из достоинства. Мы не чувствуем предела своих сил в Ракше. Так погиб Кагори Макото. Он вытянул всю жизненную энергию из своего тела. Поэтому Дзинко обязательно должен сопровождать опытный воин или кицунэ.

За беседой мать и сын обошли прудик. В тот момент, когда они проходили в месте, где был виден двор поместья, Сенго увидела, что Кагори встречают каких-то гостей. А в гостевой дом заносят носилки.

«Видимо, это Ёси приехали, — подумала женщина, вспоминая разговоры. — А несут ту девушку, которую надо вылечить».

— Поэтому, Юкио, тебе надо будет обязательно найти себе напарника, — продолжила Сенго. — На первое время им буду, скорее всего, я. Но потом нужен будет кто-то другой. Лучше всего, если это будет девушка.

— Почему? — спросил Юкио.

— Потому что… — Сенго бросила на сына быстрый взгляд, раздумывая, говорить или нет. — Как бы это сказать… В общем, если люди… с симпатией друг к другу относятся, они лучше ощущают… другого.

Ну не могла же Сенго сказать, что мужчина и женщина, который спят, смешивают свою прану и потом происходит синергия. То есть качественное улучшение показателей. И именно у мужчин и женщин такое наблюдается, потому что природой заложено, что у них разные, но взаимодополняющие вибрации.

— Лучшая подготовка воина — это такие тренировки, как для обычных воинов, — продолжила Сенго. — Кроме этого, нужно и голову готовить. Знания — это энергия, прана, в буквальном смысле слова. Поэтому тебе надо будет тренироваться и учиться.

— Хорошо, — кивнул Юкио. — Я буду.

Женщина чуть улыбнулась такой готовности. Но и порадовалась.

— Тебе придется походить сначала в среднюю школу, — произнесла она. — Ты… понимаешь, пропустил… Ну, кое-что. Многое.

В этот момент Юкио посмотрел на мать. И его губы дрогнули, в намеке на улыбку.

— Не так уж и много, — совершенно спокойным, не отрывистым тоном, произнес он. — Я покажу.

Он снова отвернулся и стал смотреть вперед. Некоторое время они шли молча.

— Юкио, — негромко произнесла Сенго, когда они дошли до чайного домика. — А ты помнишь Ю… отца?

Парень ответил не сразу. Вздохнул.

— Помню, — коротко ответил он.

И его тон был весьма прохладен. Весьма. Сенго стиснула зубы.

— Скажи, а он… — голос женщины дрогнул. — Не делал ничего… плохого?

И опять ответ последовал не сразу.

— Мама, я всего лишь помню, — ответил, наконец, Юкио…

… Что я мог ответить матери? Что я планирую вдумчиво расспросить папашу, какого ху… дожника он сделал то, что сделал? Ага, чтобы она рванула к Юсуповым разбираться? Не. Всему свое время. Юрий Юсупов никуда не денется. И ответит на все вопросы. Если не доживет до того времени, как будет возможность их задать, ну, значит, такова судьба. А доживет, что же… Ответить придется. Да, возможно, будет легкий скандал, но спросить надо, с какого он вдруг решил сына убить. Да еще и лично. Весьма интересная тема!

А для этого надо хорошо подготовиться. Вот, опять же, найти предохранитель, который, оказывается, необходим. Поучиться не помешает, вон матушка уже столько инфы выдала, а она не учитель. Так что дел пока хватает и без Юрия Юсупова. Надо восстановиться, потом немного удивить матушку тем, что все-таки ее сын не настолько и отстает. Школьная программа в голове присутствует. Другое дело, что здешняя программа скорее всего, отличается. Так что надо будет дополнить знания, но учится, на самом деле, весьма интересно. Матушка волнуется, что он в Ракш рванет, но на самом деле, вот туда как раз успеется. Вряд ли там будет что-то для него радикально новое. А вот узнать, как обращаются с сайвалой… праной местные, очень интересно…

Но. Очень зря Юрий Юсупов все это сотворил. Не буду врать, в груди злость просыпается, при его упоминании. Такая, прям конкретная четкая злоба и ненависть. Холодная, но очень четкая жажда мести. Ну, и есть уверенность, что пережить встречу с сыном Юрию Юсупову вряд ли удастся. И Юкио, и Ингвар Бер, и… тот я, первый, все уверены в этом. Особенно Ингвар. Этот отморозок и спрашивать бы ничего не стал, достал бы молот и превратил папашу в кровавый блин. Постепенно. Начал бы с того, чем он сыночка делал. Потом скормил бы это владельцу, затем попросил Хильду вылечить, отрезал бы пальцы по одному… Казнить изменника надо наиболее кроваво и наглядно, это знает любой глава клана.

А вот, кстати. Юрий Юсупов далеко не глава. Почему тогда его отец, тот самый глава, так спокойно отнесся к тому, что его сыночка его же внука так гнобит? То есть, записываем в книжечку, спросить дедушку. Дедушку, бабушку. Бабушек. Слуг Юрия. Тоже интересно, что они видели, слышали. Что знали, почему не доложили. Те воины, которые Юкио в Ракше убивали, они-то вообще все четко понимали. Почему они не вложили столь креативного начальника? Сколько интересных встреч ждет! Даже руки, мля, чешутся. И силы надо много. Очень много. Люди нужны, верные. Наехать на другой клан, это не на речку сходить. А именно это придется делать. Убивать тех, кто способен сопротивляться. Много убивать. И тех, кто виноват, и тех, кто их будет защищать. Невиновные? Возможно. Но зараженную ногу отрубают полностью…

Ночь опустилась на поместье. В гостиной главного здания горел свет, гости клана разговаривали с хозяевами. Две женщины, одна возраста Кагори Мию, вторая молодая женщина, почти девушка. Разумеется, они были в обычной гражданской одежде.

— Ну, Рэйди! — с усмешкой, но с легкой грустью, говорила Ёси Хэруко. — Видишь, не хватает мужского плеча. Приходиться просить помощи.

— Хайри, прошло столько лет, — в голосе старшей кицунэ Кагори, Юмико, тоже звучала ностальгия. — Может, хватит уже?

— Приехали, забрали мужчину! — попеняла Хэруко. — Так дела не делаются!

— Так и делаются, — усмехнулась уже Кагори Юми. — Тебе ли этого не знать, Хайри. Сама же точно так же своего Шуту увела у Такахаси. Тебя Михо уже простила или до сих пор прибить хочет?

Хэруко вздохнула.

— Теперь делить уже некого, — грустно ответила женщина. — Так что простила. Той осенью приезжала к нам, вместе с дочерью. Говорят потом весной, вытаскивала Минамото Сюна во время инициации и не рассчитала сил. Теперь она лежит и неизвестно, выкарабкается ли.

— Да, я ездила к ним, — произнесла Юми-сан. — Как всегда. Михо очень любит Сюна, вот и все. Если бы тебе, Хайри, предложили обменять свою жизнь на здоровье Мэй, ты бы раздумывала?

Ёси Хэруко посуровела.

— Нет, конечно, — глухо ответила главная Ёси. — Я уже достаточно пожила. Так что, Юми? Что скажешь?

— Сейчас ничего, — спокойно ответила Кагори Мию. — Пару дней надо понаблюдать. Одно могу сказать, вполне возможно, Хайри, что придется обменивать.

Сидящая рядом с ней Ая (Ёси) Ума, дочь Хэруко, в черно-белом брючном костюме, вздрогнула и встревожено посмотрела на мать. Ая Ума была красива, как и все ведьмы. Но в ее прическе и одежде, просматривалась небрежность. Как будто женщина махнула рукой на то, как выглядит и только лишь природная красота спасает положение.

— Надо будет, Юми, значит, поменяем, — спокойно и холодно ответила Хэруко. — Думаешь, я не понимаю? Для чего я тогда лично приехала?

— Мама… — тоскливо произнесла Ая Ума.

— Я все сказала! — отрезала Хэруко. — Ты завтра едешь домой. Дела должен кто-то делать. А мне нужен отпуск, думаю, я его заслужила. Кагори…

Женщина с хитрецой посмотрела на присутствующих Рэйдена, Юмико и Юми.

— А что тут делает Сенго? — спросила Хэруко. — Она же вроде у вас в Россию уехала?

— И все-то ты видишь, ведьма, — усмехнулся Рэйден. — Как обычно, ничего не скрыть.

— И кто тот парень, рядом с ней? — уточнила главная Ёси. — Ее сын?

— Да, это ее сын, — спокойно произнесла Юми-сан.

— Какой симпатичный мальчик, — со значением хмыкнула Хэруко. — И сильный…

— Что, уже и понюхать успела? — усмехнулся Рэйден. — Ты, пока, к нему не подходи, хорошо?

— А что, он боится женщин? — недоуменно спросила Хэруко.

— Я за тебя боюсь, ямауба, — ехидно ответила Юми. — Рожать в наши годы — это несколько аморально.

— Ого! — удивилась Ёси. — И что, вы мне ничего не расскажете даже?

— Пока не время, — улыбнулась Кагори Юмико.

— Вот вы как всегда! Мучители! — совершенно по-девчоночьи воскликнула Хэруко.

29 августа. Эшер, графство Суррей. Пригород Лондона. Особняк клана Сазерленд

Кто бы мог предположить, что после того выхода в Ракш, когда Скарлетт убила трех демонов (слабых и это было, как в тире), тот парень, Джон Аркур, так впечатлится увиденным, что это выльется в то, что он будет постоянно искать встречи. Девушка до того считала, что парни всячески будут избегать ту, которая стала свидетелем их слабости. Но Джон почему-то повел себя строго наоборот. И когда Скарлетт приехала из Шотландии в особняк под Лондоном, то парень бывал у нее каждый день.

На самом деле, Джон Аркур оказался весьма неглуп. Парень был хорошо образован, умел говорить. Внешне был симпатичным. В отличие от самой Летти, явно имел опыт общения с противоположным полом и не стеснялся ухаживать за спутницей. При этом делал это ненавязчиво, границы личного пространства не переходил. А еще Джона очень интересовало все, что было связано с кланами, Ракшем и прочим. Он буквально подсед на беседы со Скарлетт, причем делал это не банально. То есть не тащил в ресторан или куда-то еще, где пафосно. Он просто взял и поинтересовался, куда дама хочет сходить, дабы неспешно и обстоятельно побеседовать. Скарлетт предпочла это делать на поле для гольфа. Крокет она терпеть не могла, впрочем, как и бесцельные прогулки, и поглощение еды на публике. А в гольфе неплохо развивается глазомер, кроме всего прочего. А также нет рядом зевак.

Вот и сегодня, ровно в десять утра, как и сказала Скарлетт, к особняку Сазерлендов подъехал черный «Daimler DS420». И вышедший из машины шофер терпеливо дожидался, пока леди соизволит выйти.

Через пять минут, наплевав на этикет, по которому надо было подождать хотя бы четверть часа, из особняка вышла девушка, в белой блузке и черных джинсах. Идущий следом за ней слуга почтенных лет нес сумку с клюшками. Разумеется, одежда девушки была такой, нарочито простоватой. И, опять же разумеется, слуга был с шикарными бакенбардами с проседью и в белых перчатках.

— Леди Скарлетт, — вежливо поздоровался шофёр, открывая дверь.

Девушка кивнула в ответ.

— Скарлетт, доброе утро, рад вас видеть! — искренне обрадовался Джон, увидев Летти.

Девушка села в салон. Дверь за ней сыто чавкнула, обозначая, что машина очень непростая.

— Скажите, Джон, — несколько ехидно произнесла Скарлетт. — А когда вы узнаете все, что знаю я, вы, надеюсь, найдете себе другое общество?

— Скарлетт, — чуть улыбнулся Аркур. — Я прошу прощения за мою навязчивость. Но поверьте, мой интерес к вам, связан не только какими-то чисто меркантильными интересами. Вы очень интересный собеседник в принципе. А сейчас встретить девушку своего возраста, которая просто не интересуется социальными сетями, уже большая удача.

Хлопнул багажник машины. Водитель занял свое место, глянул в зеркало заднего вида.

— В Хершам, сэр? — спросил мужчина.

— Мы в Хершам, Скарлетт? — поинтересовался Джон и после утвердительного кивка Скарлетт, произнес. — Да, Дэвид. В Хершам.

Перегородка между салоном и водителем поднялась. Джон улыбнулся девушке.

— Знаешь, Скарлетт, — произнес парень. — Я до сих пор не могу забыть то твое предупреждение насчет рук.

— А ты что, хочешь проверить его? — поинтересовалась Летти.

— Почему-то мне кажется, что это не просто угроза, — хмыкнул парень. — А вспоминая твой образ, я думаю, что в стандарте ты не менее, скажем так, опасна.

Машина плавно стронулась с места.

— Ты все-таки собираешься в Японию? — поинтересовалась Скарлетт.

— До встречи с тобой я сильно сомневался в необходимости вообще выходить в Ракш, — ответил Джон.

— И что же изменило твое мнение? — иронично спросила девушка.

— Совру, если скажу, что только общение с тобой, — задумчиво ответил парень. — Но и оно тоже. Я за эти дни приобрел больше, чем за все годы до того.

— Интересно, что например? — спросила Скарлетт.

— Например, сильно уязвленное самолюбие, — усмехнулся Аркур. — А это, знаешь, полезно, когда задранный нос вытирают.

— Если потребуется еще вытереть, обращайся, — улыбнулась девушка.

— А ты знаешь, я и не сомневаюсь, что ты способна на это, — на полном серьезе ответил парень. — Но это и хорошо.

— В каком смысле? — наморщила лоб Скарлетт.

— В смысле, очень удобно, когда есть, кого догонять, — ответил Джон, с легкой улыбкой. — Слушай, а это всегда так бывает, после выхода в Ракш, что прям постоянно хочется… даже не есть, а натурально жрать?

Скарлетт усмехнулась.

— Видел бы ты, как хрупкие невинные девочки-цветочки съедают килограмм пять-шесть мяса на троих, — ответила девушка. — И потом еще добавки просят.

— Верю, — хмыкнул Джон. — Я уже, похоже, пугаю прислугу, когда выхожу из комнаты. Они скоро начнут разбегаться из-за страха, что я и их съем.

Скарлетт хихикнула.

— Тебе смешно, а я начал подумывать о том, чтобы заказать пару коровьих туш, — скривился Джон. — А ведь считал себя практически веганом.

— Как говорит мой дедушка, мужчина, который не любит мяса, — ехидно заговорила Скарлетт. — Не любит никого, кроме себя.

— То есть, если по пути я возьму еды, ты не посчитаешь меня вилланом? — спросил парень.

— Джонни, мне вообще плевать, кто ты, — фыркнула Скарлетт.

— А вот это немного обидно, — пробормотал Аркур…

… Проводив взглядом улетевший мячик, Джон слегка поморщился. Просто гольф, скажем так, не был его сильной стороной. Впрочем, он тут не мяч гонять приехал. Объект его интереса сейчас стояла рядом и улыбалась.

— Не самый удачный драйв, — заметила Скарлетт. — Хотя отмечу, с нашей первой игры ты неплохо продвинулся. По мячу вот, уже попадаешь.

— Ну, хоть на этом спасибо, — вздохнул парень. — Идем?

С другой стороны, гольф, как никакая другая игра не способствует беседе. Пока идешь до мячиков, можно обсудить хоть судьбы мира.

— Я вчера попробовал тот способ, который ты мне посоветовала, — заговорил парень.

— И какой результат? — поинтересовалась девушка.

— Ну, я узнал, что из меня вряд ли получиться художник, — поморщился Джон. — Я это знал и до того, но во время эксперимента еще больше в этом утвердился.

— На самом деле, это психологический блок, — ответила Скарлетт. — Рисовать может абсолютно любой человек. Даже не кланмен. Вот учился бы ты в нормальной школе, тебе бы помогли этот блок преодолеть.

— Ну, уже поздно об этом говорить, — нахмурился парень. — То есть, мне все-таки нужно научиться рисовать?

— Нужно научиться не рисовать, а отображать, — поправила девушка. — А для этого надо хотя бы внутренний диалог остановить.

— Ага, а как это сделать-то? — вздохнул Джон. — Я не могу не думать! Для меня это ровно то же, что не дышать!

— Ничего не получается сразу, — наставительно ответила Летти. — Нельзя взять и стать воином. Нужно постоянно пробовать, Джон. Вот диалог, как раз, можно пробовать останавливать, где угодно. За ужином, в машине, в ванной.

— Ага, — мрачно откликнулся Джон. — Мне бы для начала понять, что это вообще такое.

— Ну-у, так-то способ есть, — Скарлетт произнесла это с некоторой неохотой. — Но…

— Но? — тут же заинтересовался парень.

— Он слегка… м-м, интимный, так что ли, — пояснила девушка. — Точнее… В общем, придется немного пообниматься.

— Я готов! — тут же воодушевился парень.

— А вот я нет! — язвительно ответила Скарлетт. — Я, знаешь ли, как-то не привыкла обниматься с малознакомыми людьми!

— Скарлетт! — взмолился парень. — Клянусь, я буду корректен настолько, насколько это возможно! Хочешь, можешь меня связать или даже вырубить!

— А какой тогда смысл, если тебя вырубить? — фыркнула Летти. — Ладно… Я подумаю.

Парень просиял.

— Я подумаю! Согласие я еще не давала! — строго произнесла Скарлетт.

— Надеюсь на ваше исключительное благодушие и невероятную доброту, госпожа! — весело ответил парень.

Девушка смерила его мрачным взглядом.

— Вот скажи мне, — хмуро произнесла Летти. — Ты собрался в Японию. Учиться в клановой школе. А не знаешь даже таких азов. Как ты тогда будешь там учиться, в принципе?

— Ну, а как учатся у нас? — ответил Джон. — Например, вместе со мной учились парни из США. Тоже из кланов. И они знали ровно столько же, сколько и я. Думаю, в Японии тоже есть такие же.

Скарлетт покосилась на идущего рядом парня и ничего не сказала.

— Это мне повезло, встретить тебя, — продолжал Джон. — А вот Мэтт до сих пор меня спрашивает, почему я вдруг резко во все эту дурь верить начал.

— Разве это вопрос веры? — спокойно произнесла Скарлетт. — Этот твой Мэтт в Ракше вообще был?

— Был, — ответил Джон, поправляя на плече ремень сумки. — Тогда же, когда и я. Но… Он не впечатлился.

Да, сумку с клюшками таскал парень, а не слуга. Это было условие Скарлетт, что рядом с ними никого не должно быть.

— А, это тот, который даже из церкви не вышел? — ехидно спросила девушка. — Да уж, авторитет!

— Честно говоря, я сам еще… ну, как-то сомневаюсь, — произнес парень. — Знаешь, словно… Как будто сон вспоминаю. Хотя и понимаю, что это был вовсе не сон.

— «Вовсе не сон!» — передразнила Скарлетт. — Позвони! Скажи, чтобы принесли коврик! Сейчас я тебе покажу… Сновидение!

Джон, ничего не спрашивая, тут же достал телефон.

— Дэвид! — заговорил он, когда ответил водитель. — Принеси, пожалуйста, коврик для пикника! Да, на поле! Нет, продукты не надо, только коврик.

— Продукты пусть тоже несет, — посоветовала Скарлетт. — Поверь, после ты будешь очень голодный…

… Как и вчера, они расположились в лесочке. Разумеется, лишних зевак тут не могло быть, потому что крепкие мужчины в хороших костюмах завернут любого.

Два больших контейнера с едой пока стояли закрытыми на траве, рядом с ковриком.

— Так, и что мне делать? — деловито спросил парень.

— Сесть, — указала жестом Летти на коврик. — Видел, как азиаты садятся?

— Видел, — отозвался парень. — А потом что?

— Ты сядь сначала, — иронично ответила девушка. — А все остальное потом.

— Хорошо, — кивнул парень.

Он стянул ботинки, зашел на коврик. Обычный туристический коврик, только большой. Сел посередине, кое-как скрестил ноги. Скарлетт смотря на это, слегка улыбалась. Потом, когда парень устроился, вздохнула.

— Так, — произнесла она, тоже стягивая кроссовки и заходя на коврик. — Предупреждаю сразу. Любое шевеление, даже пальцем…

— Останусь без пальца, я помню, Скарлетт, — слегка усмехнулся Джон. — Прискорбно, что ты считаешь меня таким озабоченным.

— А теперь помолчи, хорошо? — произнесла девушка, подходя к парню со спины. — Я тоже, знаешь ли, нервничаю.

— Ты меня пугаешь, — поежился парень.

— По-мол-чи, — членораздельно произнесла Скарлетт.

Она опустилась на колени и прижалась грудью к спине парня.

— Руки на колени, — произнесла Летти прямо в ухо Джону. — Глаза закрой.

— Ага, — хриплым голосом отозвался тот.

А Скарлет просунула руку у парня под правой рукой.

— Руку чуть подними, — произнесла она, не дотянувшись ладонью до солнечного сплетения. — Да, вот так. А теперь ни слова.

Девушка сама прикрыла глаза…

…- Летти, все, кто здесь учится, способны выйти в Ракш. Но воинами не становятся по щелчку. Ничего не получается сразу. Все когда-то не могли, у всех был первый раз, — Абигэйл улыбается.

За ее спиной садится солнце. Все остальные ученицы уже ушли. Осталась только Скарлетт.

- Ладно, я покажу тебе, — женщина зашла девочке за спину. — Чтобы ты поверила, что это реально.

- Но почему я сама не могу это сделать?! — с отчаянием воскликнула Скарлетт.

- Потому что ты слишком серьезная, — с теплом в голосе ответила Абигэйл…

… Привычная теплая волна восторга поднимается из груди. Скарлетт делает глубокий вдох. Здесь, в стандарте, вдох еще и, собственно, физический процесс. Но эффект при правильном сосредоточении такой же, как и в Ракше, только, понятно, гораздо слабее. Девушка выкинула из головы все мысли и сосредоточилась. Выдохнула. А потом направила прану в правую руку и одновременно вдохнула. То есть она продернула свою энергию через парня, тем самым принудительно накачивая его ауру праной. Конечно, это крайне топорно, но если человек никогда сам этого не делал, то эффект…

— Твою мать!!! — пораженно пробормотал Джон.

Скарлетт знала, что сейчас происходит. Перед глазами неофита раскрывается мир праны. Все, что видит сейчас Джон, окрашено в разные цвета. Это аура, постэффект от праны. А еще это говорит о том, что парень, все-таки, может работать с праной. Вот если бы он просто заснул, тогда все печально. Пришлось бы долго разрабатывать ауру и не факт, что получилось бы. По крайней мере, так объясняла Абигэйл.

Скарлетт отстранилась от парня и устало усмехнулась. Сейчас Джон пребывает под эффектом нового. В этом состоянии человек не отреагирует, даже если его начать убивать. Можно сказать, это состояние сродни наркоманскому приходу. А дальше… Дальше Джона уже не надо будет направлять. Он сам, самостоятельно, будет стремиться к этому состоянию. Потому что в нем хорошо. Но это только до того времени, пока не привыкнешь к этому. А потом такое можно испытать только после Ракша. Так что кланмены — это, фактически, прановые наркоманы.

Девушка открыла один из контейнеров с едой, достала бутерброд и бутылку с водой. Покосилась на Джона, который с открытым ртом пялился перед собой. Скарлетт усмехнулась. Сегодня игра закончилась. Какой к черту мячик, если такое испытываешь? А вот то, что завтра придется от Джона, фактически, отбиваться, это не очень хорошо…

«Ну, зато, ни о каком домогательстве при этом и речи быть не может. Только если выставить это условием», — про себя усмехнулась Скарлетт.

Инари Ширай, поместье Кагори. Комната Юкио

В комнате царил полумрак. В неверном свете звезд все было серое. Юкио спал так, как лег, то есть на спине.

В какой-то момент словно ветер колыхнул занавеску. Свет слегка исказился, словно теплый воздух перед зрением пошел. А потом парень заворочался. Он что-то пробормотал невнятное… И послышался легкий треск, словно переломили несколько спичек разом. Юкио в этот момент тут же успокоился. И не просто успокоился. Если бы сейчас за ним наблюдал более-менее опытный член клана, то он бы отметил, что Кагори Юкио, скорее всего, вышел в Ракш. Просто когда человек выходит в Ракш, то его тело приобретает характерное… В общем, возникает полное ощущение, что смотришь на мертвеца. Черты лица становятся смазанными, даже цвет кожи становится каким-то неестественным. Единственное, что отличает мертвеца от кланмена в Ракше, это пусть и очень редкое, но дыхание…

… Юкио с некоторым удивлением смотрел на девочку, стоящую перед ним. То, что он вышел в Ракш, он понял сразу. Но вот то, что он увидит в нем кого-то, это было несколько странно.

Девочке на вид было лет десять. Несколько смущало то, что она была полностью голенькая. И при этом, у нее были настолько длинные и густые волосы, что все интимные места закрывались этой гривой. Которая вела себя так, словно была живая. Но это же Ракш. Тут еще и не такое могут себе придумать.

«Но что-то странное, — Юкио посмотрел по сторонам. — Такое ощущение, что…»

Он поднялся и, не обращая внимания на девчонку, подошел к стене и отодвинул панель.

«А вот это уже интересно» — подумал парень, увидев…

Точнее, не увидев ничего. Ничего кроме зданий поместья. А вокруг поместья была совершенно пустая равнина.

«Это же, как тогда!» — обожгло воспоминание неудавшегося убийства.

И в груди полыхнула ярость. Юкио часто задышал, чтобы задавить это.

— Братик! — девчонка стояла рядом. — А ты меня видишь?

Юкио ответил не сразу.

— Конечно, — ответил он, наконец. — Ты кто?

— Я Мэй! — радостно ответила девочка. — А тебя как зовут?

— Кагори Юкио, — спокойно ответил парень. — Что ты тут делаешь, Мэй?

Девочка сразу же погрустнела.

— Я просто тут, — ответила она. — Не знаю почему. Просто тут.

Юкио посмотрел на нее.

— Человек не может быть тут всегда, — произнес он. — Надо же и выходить иногда.

— А как? — спросила Мэй.

— Ну, ты знаешь, где твое тело находиться? — спросил парень.

— Да, я лежу в какой-то комнате! — затараторила девочка. — Там все белое! И что-то пикает! А еще рядом есть девочка! И еще одна девочка! Они красивые!

— Хм, кажется, я знаю, где ты, — произнес Юкио. — Так, давай мне руку. Пойдем.

«Что за фигня? Почему ребенок шатается в Ракше… Ну, или что это такое, один? Где наблюдатель из взрослых?»

— А… — девчонка немного отошла. — Братик… А ты… Хороший?

— Для тебя да, — уверенно ответил Юкио. — А вот если кто-то захочет тебя обидеть, то для него я буду очень нехороший.

И моргнул от неожиданности. Просто девчонка будто материализовалась рядом. И стала его натурально нюхать!

— Как от тебя вкусно пахнет! — протянула Мэй. — Даже лучше, чем от бабушки!

— Но есть меня нельзя, если что, — усмехнулся парень.

— Ну, я же не дурочка, — даже несколько обиделась девочка. — Братик! А ты за мной, да?!

— Получается, что за тобой, Мэй, — ответил Юкио. — Ты пойдешь со мной?

— А я красивая? — сощурилась девчонка.

— Да, ты очень красивая, — улыбнулся парень. — Но надо возвращаться, понимаешь? И тебе, и мне. Иначе мы можем заболеть.

Юкио протянул Мэй руку. Та несколько мгновений колебалась. А потом все же положила свою ладошку в руку парня.

— Ой, щекотно! — девочка заулыбалась.

— Ага, — недоуменно произнес парень, смотря на светящуюся Мэй.

Да-да, девочка реально светилась, словно была обмазана фосфорной краской…

… Шихо и Эйка уже привычно сидели в палате. Мерно пищали приборы… Только пациент был другой. Другая.

— Ну, наши уже улетели, — говорила Эйка. — Теперь и оттуда должны приехать. Говорят, что у нас будет учится человек пять или шесть.

— Да ну, — засомневалась Шихо. — В прошлом году сюда всего один приехал. А теперь пять?

— Что это? — произнесла Эйка, посмотрев мимо сестры на пациентку.

— Что? — Шихо обернулась.

— Да… Показалось, — ответила Эйка. — Наверное… Будто она рукой шевельнула.

А в следующее мгновение приборы дружно заверещали. А лежащая на кровати пациентка в это же мгновение открыла глаза.

— Братик! — сипло произнесла она.

30 августа 2020 года. Воскресенье. Около двух часов ночи. Кобэ, Хёго, Инари Ширай, поместье Кагори

Две опытные ведьмы, Кагори Мию и Ёси Хэруко, стояли в палате, которая располагалась в гостевом доме поместья Кагори и не знали, что думать. Кагори Шихо прибежала в гостиную десять минут назад, в весьма возбужденном состоянии и сообщила, что Ёси Мэй очнулась…

После того, как оцепение, удивление и недоумение (у каждого свое) схлынули, старшая из женщин Ёси — Хэруко предположила, что это один из тех редких проблесков сознания, которые, все-таки бывали с ее внучкой. Что у Кагори поместье на более сильном месте, чем у Ёси, поэтому Мэй, очутившись там, где картина праны отличается, просто набрала немного праны. В смысле, больше, чем обычно. И пока две самые опытные ведьмы Ямато шли в соседнее здание они это и обсуждали. И успели даже подумать о том, что может надо устроить «шторм праны», то есть поместить Мэй в изолированное помещение и, то выкачивать прану, то наоборот, делать повышенный фон.

И вот теперь две женщины, удалив всех, дабы ничего не повлияло на изучение пациентки, недоуменно буквально пялились на девушку, которая совершенно спокойно сидела на кровати и явно не планировала возвращаться в то состояние, в котором ее привезли в поместье Кагори.

— Бабушка! — радостно воскликнула девушка.

— Мэй? — растерянно пробормотала Хэруко.

Старшая Ёси же нисколько не преувеличивала. Она ехала сюда, в Кобэ, уже смирившись с тем, что, скорее всего, закончит здесь свой путь. То есть пойдет на план Тотум и привяжет образ Мэй к ее же телу. Это можно сделать только при чудовищных затратах праны, то есть придется… пришлось бы, брать жизненную силу из тела. Но… Мэй сидит на кровати, улыбается.

— Так, Хэруко, — строго и жестко произнесла Мию-сан. — Давай-ка ты тоже наружу.

Старшая Ёси было вскинулась. Ей, главной ведьме Севера говорят выйти?! Но замерла. А потом молча, медленно кивнула.

— А куда ушла бабушка? — с легкой обидой спросила сидящая на кровати девушка, когда Хэруко, шаркая ногами, вышла за дверь.

Мию же подошла к пациентке.

— Мэй, меня зовут Мию-сан, — мягко произнесла Кагори. — Твоя бабушка никуда не ушла и ждет в коридоре. А вышла она потому, что мне нужно тебя осмотреть.

Девушка, склонив голову чуть набок, слушала Кагори. А потом буквально осветилась улыбкой.

— От тебя тоже вкусно пахнет! — весело произнесла Мэй. — Почти, как от братика!

— От братика? — тут же спросила Мию-сан и встревожено уточнила. — Какого братика? Здесь кто-то был?

— Неа, не здесь! — выдала Мэй, побалтывая ногами, сидя на высокой больничной кровати. — То есть мы потом пришли сюда! Но сначала я была у него! Он обещал потом еще придти!

Кагори внимательно выслушала девушку, кивая по пути, чтобы не просто показать, а подчеркнуть, что ей интересно.

— Понятно, — произнесла женщина. — Мэй, ты можешь снять пижаму?

— Зачем? — с подозрением поинтересовалась девушка.

— Так положено, — с легкой строгостью ответила Мию-сан. — Я же… доктор. Мне нужно тебя осмотреть. А как я это сделаю, если ты будешь в одежде?

— А-а, я поняла! — улыбнулась снова Мэй.

И стащила пижаму через голову. Больничную пижаму. На липучках. То есть которую можно было просто расстегнуть. Мию на это смотрела с некоторым удивлением. Но она его тут же стерла с лица.

— Сядь, пожалуйста, прямо, Мэй, — произнесла Кагори Мию, когда девушка осталась лишь в белых, больничных трусиках. — И выпрями спинку.

Сама женщина зашла девушке за спину.

— Я сейчас буду давить тебе на спину, — произнесла Мию-сан. — Просто пальцем, это не больно.

— Хорошо, тетя доктор! — ответила Мэй.

На лице Кагори от этих слов опять пробежало легкое удивление. Просто… Ладно, это потом.

— Ты говорила, что этот братик тебя привел сюда, — спросила Кагори, внимательно смотря на то, как ведет себя аура девочки. — А он говорил, как его зовут? Мне же нужно ему спасибо сказать.

Аура Мэй была обычной. То есть на расстоянии пальца от тела Мию видела легкое разноцветное свечение. И толщина слоя этого свечения в два пальца. Как это в норме и положено. И вот это, парадокс, для ожидаемого состояния Мэй было не совсем норма. Сейчас должны быть видны некоторые «всплески», то есть выбросы ауры дальше слоя. Или даже «факелы», это в местах несостыковки образа (еще это называют душой, духом, кое-где астральным телом) должно было проявляться, в виде этаких, словно языков пламени, только разноцветных.

— Он сказал, что его зовут Юкио! — прилежно отбарабанила Мэй. — Вот только я фамилию не запомнила…

Кагори Мию в этот момент замерла. Да так резко, что как будто враз застыла.

— А потом мы пришли сюда! — продолжала восторженно докладывать девушка. — Но…

Девушка запнулась. Мию-сан в этот момент прижала ладонь ко лбу, словно боялась, что мысли выпрыгнут наружу. И нахмурилась.

— Я потом ничего не помню, — озадаченно сказал Мэй. — Проснулась, а братика уже нет…

— Мэй, — с некоторым трудом произнесла Кагори Мию. — Я… Сейчас позову твою бабушку. Но потом я к тебе еще приду, хорошо?

— Эм, ладно, — несколько озадаченно ответила девушка.

— Вот и хорошо, — произнесла Юми-сан…

… Именно сейчас стало понятно, кто такая Кагори Мию. Она организовала своего рода спасательную команду буквально за пару минут. Эйка и Шихо даже подумать не успели, как бежали, сломя голову, каждая со своим поручением.

Через три с небольшим минуты, старшие Кагори и остальные, кого Мию решила привлечь, стояли у двери в комнату Юкио. Открытой двери.

Никаких нервов. Лежащую без чувств рядом с сыном Сенго тут же утащили мужчины. За минут пять комната Юкио превратилась в ритуальное помещение, где дымились специальные благовония, а по стенам развешаны амулеты. Мужчины, приготовив то, что было нужно, удалились. И не потому, что ведьмы были обнажены (надевать специальную одежду не было времени), а потому, что могли помешать в части праны. Вокруг Юкио сидели все ведьмы, которые находились в поместье, даже Эйко и Шико, которые были бледные настолько, словно пытались мимикрировать под стеновые панели.

— Аяко, вы с Ясу и Сидзу проводите нас, — мерно говорила Кагори Мию. — После этого немедленно выходите. На вас будет контроль за нашими телами, Эйка и Шиха вам в помощь. Сестра, мы с тобой идем за Юкио… И проводник я.

— Мию… — начала было Кагори Юмико.

— Сестра, я проводник! — жестко обрубила возражения Мию. — Он не в Ракше! Все, Шика, начинай.

Кагори Шика, жена покойного Кагори Рюу, родилась в префектуре Окинава, на острове Кудака, в семье потомственных мико. Кланы Окинавы, в отличие от кланов больших островов, своих ведьм… не уничтожили, а не допустили их появления. Всех, кто обладал способностями, забирали у родителей, либо в кланы, либо в храмы. Кагори Рюу, младший брат главы, был слабым с точки зрения и здоровья, и оператора праны. Разумеется, он стал искать способ, как выходить в Ракш полегче, не так, как делают кланы на Хоккайдо (где родились братья Утари) или Хонсю и добрался в своем поиске до Окинавы. А приехал оттуда со скромной мико.

Кагори Шика была из тех мико, которые называются Утау. Поющие. С древности мико храма Хара подбирали те звуки, которые помогали воинам переходить в Ракш. За это и за то, что женщины-мико были очень красивы, самураи Рюкю их ценили и защищали. Этот союз дал прекрасный результат в плане селекции. Но времена Рюкю прошли, теперь Окинава часть Ямато и мико Хара уже не столь закрыты. Вот одна из них и попала в клан Кагори.

Шика единственная была в одежде, пусть и ночной. Ей облачения никак не мешали. Кагори, кстати, были не первыми, кто применил Утау, но все же этих мико было банально мало, чтобы эта практика получила широкое распространение. Нужно же не просто родиться среди этих мико, нужно обладать соответствующим камоном праны.

Песня Утау сначала напоминает короткие посвисты. Это Шика втягивала воздух сквозь губы сложенные трубочкой. Если смотреть на картину праны в этот момент, то мико таким образом, как бы пробует прану, которая сложилась в помещении. Это нужно ей для того, чтобы правильно спеть.

А потом Шика негромко стала тянуть «О». Со стороны несложное действие, но для этого требуется особая дыхательная техника, чтобы делать это максимально непрерывно. Оператор праны в этот момент ощутит, как будто в комнате гуляет ветерок. Главное отличие Кагори Шики от ее сестер Утау сейчас, что она умеет выводить не только в Ракш, но и на план Тотум. План, которые был создан (или найден, тут мнения расходятся) ведьмами Европы. Песня Кагори в этом смысле, отличается тем, что ее нужно петь не только во время перехода образов на план, но и во время нахождения там. Чтобы кицунэ имели четкую нить для возвращения. Что для плана Тотум критически важно. Потому что вся опасность выхода туда в том и состоит, что очень трудно вернуться обратно в тело. А еще песня не дает потеряться чувству времени. На плане Тотум потерять счет времени очень легко. Точнее, практически невозможно не потерять.

Когда происходит переход, то песня превращается в этакий зов. Не слышно звука, но остается ощущение. Сначала тебя как будто мягко увлекает куда-то, а потом…

…Кагори Мию ничего не успела понять. Все шло так, как положено, она уже ощущала план Тотум, как ее натурально выбило обратно. Короткое ощущение падения и вот она уже открывает глаза в собственном теле. Причем… Не в сейдза, как она сидела, а лежа. Женщина повернула голову. Рядом также лежала сестра, Юмико. В груди женщины кольнуло страхом, она рывком приподнялась…

Шика лежала на спине, раскинув руки. Остальные… Их словно опрокинуло взрывом. Даже Эйку и Шихо. Но вот последняя, кстати, странно лежала, словно пыталась дотянуться до Юкио. И тут Мию приподняла брови. Тот, которого они хотели вытаскивать, сидел. Он прижал ладонь ко лбу, морщился. Но… Он явно был в сознании, это бесспорно!

— Ух ты! — это парень, видимо, оценил пейзаж.

Тут Юми ощутила, что у нее под носом что-то. Женщина коснулась пальцами над верхней губой… Кровь. То есть, перенапряжение. Кстати, у Шихо тоже самое… Да, это логично. Юми-сан именно ее готовила к себе на смену. Шихо очень чувствительная к пране и уже сейчас весьма сильна.

— Что случилось? — слабым голосом спросила Кагори Шика.

Она приподнялась. Встретилась взглядом с Мию.

— Я… Прости, кицунэ-доно! — пролепетала женщина.

— Ничего, Шика, ничего, — спокойно и негромко произнесла Мию-сан. — У нас все получилось. Точнее, я думаю, получилось больше всего именно у тебя.

— Да? — удивилась Шика.

31 августа. Инари Ширай, поместье Кагори. Позднее утро

Одним махом пара детишек вырубили большую часть Кагори. И не только Кагори. В момент, когда Юкио возвращали обратно, заволновалась Мэй. И только наличие рядом опытных ведьм (Ёси Хэруко, разумеется, подтянула свою дочь Аю Уму, мать Мэй) спасло от того, чтобы Мэй снова провалилась на план Тотум.

В общем, дети оторвались. Более-менее себя сейчас чувствовали только мужчины, как не принимавшие в этом активного участия. Точнее, до них просто не дошло. Пусть мужчины Кагори были воинами, а не кицунэ, но и из них можно вытянуть прану. Собственно, ведьмы тем и были опасны в древности. Все эти страшные истории о пропавших самураях, которых совратили оборотни, про сирен в море — они именно про это. Ведьмы опирались на то, что мужики не ощущали от красивых женщин опасности, склоняли их к соитию… И все, было ваше, стало наше. Другое дело, что мужчины на это подсаживались… Если оставались живы. А живы они оставались тогда, когда, банально, нравились коварным обольстительницам.

Они, те, кто остались на ногах, сидели в гостиной главного здания. Остались на ногах обе Ёси, Кагори Мию и Кагори Шихо. Еще Мураками Сидзу, эта женщина с весьма бурной судьбой, родилась даже не в клане. Но была очень сильной. Собственно, рождение сильных ведьм (и воинов) не в кланах происходило постоянно. Не так, чтобы сильно часто, но было.

Мужчины сейчас наблюдали за Мэй и Юкио. Остальных же ведьм натурально срубило. Даже дочь Юмико, Кагори Аяко, очень сильную кицунэ. Ну, она же была лидером тех, кто делал проход на план Тотум, поэтому ей и досталось больше всех. Прана Тотума действует, как алкоголь. Оттуда нужно тянуть потихоньку, как это метко было подмечено: «через соломинку».

Именно так. То есть воины кланов, ведьмы, в общем, все те, кто ходит на планы образами, после возвращения испытывают не усталость, а передозировку. Нужно время, обычно день, два, может три, чтобы часть праны естественным образом вышла, а большая часть «впиталась». И лошадиное здоровье членов кланов именно этим и обусловлено. Клановые никогда и ничем не болеют. Живут очень долго. Стареют поздно, поэтому долгое время выглядят значительно моложе своих лет. Любые раны у них заживают очень быстро. А раны, которые для хёджинов смертельные, не всегда убивают клановых. Отсюда всякие легенды, когда самураи из кланов считались колдунами, которых невозможно убить обычным оружием. Если брать Европу, то можно вспомнить всякие легенды про вампиров, оборотней. Их всех нужно было убивать особыми способами. Русские богатыри или наоборот, всякие злодейские сущности. Легенды про существ и людей с весьма неординарными способностями в части выживания, про старцев, которые живут очень долго, можно встретить в любой культуре. И все это про кланы…

— Кагори, — произнесла Ёси Хэруко, когда употребила особого отвара, на основе зеленого чая, с добавлениями некоторых растений. — Мне теперь как, под вас клан заводить?

— Хайри, скажи, а ты реально думаешь, что нам это интересно? — поморщилась Кагори Мию.

— Тогда я не знаю, что предложить, — усмехнулась старшая Ёси. — Ну, кроме того, что Мэй наверняка захочет здесь остаться.

— Мама? — несколько удивленно произнесла Ая Ума, мать Мэй. — Мэй еще шестнадцать же!

— В древние времена, Ума, — наставительно произнесла Хэрука. — Мэй бы уже второго, а то и третьего ребенка рожала.

— Хайри, Мэй ощущает себя на двенадцать, — устало заметила Кагори Мию. — Ума, твоя мама известная… шутница без тормозов. Не волнуйся, ничего такого здесь Мэй не грозит.

— Мию, кто бы говорил, — сощурилась Хэруко. — Помнится, тебя не остановило…

— Хайри, давай не при детях, — подняла руку Мию-сан. — Тем более это было так давно…

— Да, давно, — эхом откликнулась Хэруко. — Джаз, мотоциклы. Эти приемники, по которым мы слушали радио. Сейчас уже молодежь такого не поняла бы.

— Да, кто бы мог подумать, что джаз станет классикой, — откликнулась Кагори Мию.

— Старьем, Мию, старьем, — улыбнулась Хэруко. — А сколько потом наших сверстников лечили от всяких зависимостей.

— Помнится, Хайри, — ехидно произнесла Мию. — Ты не хотела быть кицунэ.

— Да, Мию, — не менее ехидно отозвалась Хэруко. — А вы, видимо, от большого желания ими стать рванули на Хоккайдо. Сколько вы прожили у нас, год?

— Но в результате-то мы нашли себе мужа, — иронично заметила Мию.

— Не нашли, а украли, — старшая Ёси вздохнула и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Даже чай уже не спасает. Ладно. Мию.

Хэруко пристально посмотрела на коллегу.

— Сама понимаешь, я много чего увидела, — произнесла она. — И поняла. Надеюсь, вы не думаете, что мы начнем про это повсюду говорить?

— Ну, это в ваших же интересах, — Кагори Мию тоже явно уже одолевал сон. — Хайри. Давай после побеседуем. Конечно, ты хитра, но ты и сама сейчас свалишься.

— Да, согласна, — с досадой произнесла Хэруко. — А потом придется еще и Рэйдена… Проходить.

— В любом бы случае пришлось, Хайри, — насмешливо заметила Мию-сан. — Никто без его ведома на территории Кагори не появляется. Даже если это милая девушка. И внучка его первой любви.

Хэруко улыбнулась, немного грустно.

— Но ты же понимаешь, кицунэ, — сощурилась старшая Ёси. — Что я все равно буду это использовать?

— Лет тридцать назад я бы может и волновалась, — усмехнулась Мию. — Немного. Но теперь Рэйден уже сам может кого угодно использовать.

— Нельзя жить с ведьмой и не отдать ей душу, — ухмыльнулась Хэруко…

31 августа. Замок Данробин. Хайленд, Шотландия. Около девяти утра

С того времени, как юный Александр Сазерленд познакомился со своей будущей женой, Ингой Енгсторм, он бывал внутри родового замка пару раз. А после того, как Инга погибла в очередном выходе, не был ни разу. В смерти своей супруги Александр винил орден Чертополоха. Магистром которого был Давид Брюс, глава клана Брюсов. Хотя в том неудачном походе погиб в том числе сын Давида, Чарльз Брюс, друг Александра Сазерленда.

Но Александр приезжал в родовой замок. Он не заходил внутрь, в смысле даже на территорию, а не только в замок, предпочитая прогулку по дороге, идущей по берегу моря. Или беседовал с отцом в машине, если погода не располагала к прогулкам. Но сегодня был хоть и хмурый, но относительно теплый для побережья Северного моря день.

Александр Сазерленд был подтянутым мужчиной, на вид лет сорока. Безупречный строгий костюм, черные перчатки, гордый вид. Лицо человека, который постоянно смотрит вдаль, высматривая новые горизонты. Александр являл собой образец английского джентльмена, но не того, кто постоянно по балам ходит, а того, кто представляет Империю в самых диких краях. Элегантный, умный, хладнокровный. Аластер Сазерленд предпочел обычную дорожную одежду и выглядел на фоне сына, как сельский буржуа.

— Скарлетт снова хорошо себя показала, — говорил Аластер. — И Абигэйл Пендрагон отзывается о ней весьма положительно. И, по-моему, хочет, чтобы Скарлетт пошла по ее стопам.

— Абигэйл, к счастью, никак не может на это повлиять, — сухо произнес Александр. — Ты рассказал Скарлетт о том, что… я ожидаю от нее?

— Конечно, нет, — спокойно ответил Аластер. — Такие вещи, сын мой, ты должен озвучивать сам. Я не хочу ссориться с единственной внучкой и хорошим рыцарем.

Александр поджал губы. И некоторое время он молчал. Мужчины не спеша шли по грунтовой дороге.

— Что же, когда она вернется из Японии на каникулы, я поговорю с ней сам, — холодно произнес мужчина.

— Мой тебе совет, Алекс, — вздохнул Аластер, смотря на морской простор. — Конечно, ты ему не последуешь…

— Тогда зачем его озвучивать? — тут же произнес Алекс.

— И все же, я скажу, — в голосе старого графа проскочили металлические нотки. — Думаю, я имею на это право, не так ли?

Александр ничего на это не ответил. Но вид сделал отрешенный.

— Этим… желанием, чтобы Скарлетт стала женой твоего русского… партнера, — твердо произнес Аластер Сазерленд. — Ты не просто отодвинешь от себя дочь еще больше. Ты окончательно разорвешь с ней связь.

— Мне необходимо, чтобы Скарлетт вступила в этот союз, — холодным, безаппеляционным тоном ответил Алекс. — Юрий Юсупов…

— Сколько ему лет? — произнес Аластер. — Тридцать с лишним? Для юной девушки — это как выйти замуж за старика. Если хочешь, чтобы Скарлетт это сделала, то она должна сама решить. Познакомь их, пусть пообщаются…

— Это слишком неточно и зыбко, — отрезал Александр. — Мне же нужна уверенность…

— И ты ее получишь, Алекс, — слегка раздраженно произнес граф Сазерленд. — Можешь быть уверен в том, что Скарлетт тебе откажет, причем в категоричной форме.

— Что же, тогда, я думаю, ей нужно будет научиться жить самостоятельно, без моей поддержки, — спокойно ответил Александр. — Уверен, что столь… умная и уверенная в себе воин сумеет устроиться.

— Разумеется, Алекс, будь за это спокоен, — теперь голос Аластера стал весьма прохладным. — Но и ты после этого ее отцом перестанешь быть окончательно.

— Я это переживу, — ровно ответил Александр.

Граф несколько мгновений хмуро и с некоторым недоумением смотрел на идущего рядом сына.

— Ты же понимаешь, что действуешь неправильно, сын? — произнес, наконец, Аластер. — Ты не можешь этого не понимать. Почему ты это тогда делаешь?

— А по-моему, отец, я действую логично, — ответил Алекс. — А, значит, правильно. Разве не ты мне говорил, что всегда нужно поступать логично?

— Логично, значит, просчитывать последствия, Александр, — граф покачал головой. — Знаешь, эти твои… партнеры. Славянские…

— Отец, давай оставим этот британский снобизм, — поморщился Алекс. — Мне абсолютно неважно, какого цвета кожа, во что верят и так далее. В нашей организации есть совершенно разные люди и это нисколько не влияет на дело.

— А как на изучение Ракша и Тотума повлияет замужество Скарлетт? — поинтересовался Аластер. — Юная рыцарь, не ведьма, а классический воин. Разве у этого твоего Юсупова не хватает воинов? Если так, тогда непонятно, почему ты хочешь отдать ему свою дочь?

— Отец, мои резоны озвучивать долго, — поморщился снова Александр.

— У меня достаточно времени их выслушать, — возразил Аластер, сделав жест, намекая, что идти вдоль побережья можно долго.

— А у меня нет, — ответил Алекс. — Уже сегодня я должен вернуться в Аргентину.

— То есть, рассказать главе клана, почему он должен смириться с тем, что член клана перейдет в другой клан, это очень долго и трудно, — Аластер хмыкнул. — Тогда, сын, я запрещаю этот союз. Пока ты не найдешь время рассказать мне о своих… резонах.

— Не нужно ставить мне условия, — ледяным тоном произнес Александр. — Это моя дочь…

— Отлично, — твердо ответил Аластер Сазерленд. — А Скарлетт — моя внучка. И член клана, где я, по крайней мере пока, глава, если ты не забыл это в своих… исследованиях.

— Прекрасно… отец, — дернул щекой Алекс. — Сначала ты спускаешь на тормозах расследование…

— Алекс, то, что случилось с твоей женой, предельно ясно, — ответил граф Сазерленд. — Всем. Но ты это отрицаешь, потому что тебе не нравятся выводы. Очень логичное поведение. И если ты снова будешь давить на это, то я буду разочарован. Инга погибла четырнадцать лет назад…

— Для меня нет в этом деле срока давности, — прервал речь отца Александр. — Сейчас я стараюсь выяснить, как этого избежать в будущем. Мне нужно, чтобы моя дочь мне в этом помогала…

— Выйдя замуж за того, кого она даже не видела? — недоуменно спросил Аластер. — Алекс, это уже отдает каким-то бредом!

Александр Сазерленд тяжело вздохнул. Потом смерил отца презрительным взглядом.

— М-да, а вы… старшие, так и не хотите ничего… Что же, — Алекс вскинул голову. — Тогда я умываю руки. Можешь делать с этой… Я больше никакого участия в ее жизни принимать не желаю. А теперь мне нужно ехать. Отец.

Александр Сазерленд коротко кивнул и пошел к машине, которая стояла неподалеку. Аластер скривился, смотря сыну вслед.

— Ты и раньше не принимал, — негромко произнес граф. — Алекс, Алекс… Как же так получилось, что ты настолько ожесточился?

Особняк клана Сазерленд. Вечер того же дня

Разумеется, такое количество клановых детей не стали отправлять обычным самолетом. Для перелета в Японию задействовали один из частных бортов. Но взлетал этот самолет все из того же Хитроу. И Джон Аркур в категоричной форме настаивал, чтобы они со Скарлетт поехали в аэропорт вместе. И Скарлетт согласилась, потому что для неофита желание быть рядом с тем, кто выбил его в мир праны абсолютно естественно. Ну, и «мы несем ответственность за тех, кого приручили».

Последний день лета не стал радовать ясной погодой. Весь день небо хмурилось, иногда с неба летели мелкие холодные капли. Словно погода тоже подводила некий итог, ведь все это время, пока Скарлетт находилась здесь, дождя не было. Впрочем, во всем нужно искать положительные моменты. В Токио и вообще Японии сейчас было очень тепло. В отличие от Альбиона, там вовсю шло лето и, судя по прогнозу, осень там должна была наступить еще не скоро.

Ровно в шесть вечера, то есть за полтора часа до вылета, к особняку подъехал уже знакомый лимузин Аркуров. Буквально сверкающий, несмотря на пасмурную погоду, автомобиль, деликатно шурша шинами, плавно повернул на подъезд к особняку, величаво подкатился к Скарлетт.

— Здравствуйте, Дэвид, — вежливо поздоровалась с водителем девушка.

И да, она уже вышла, когда подъехала машина.

— Добрый вечер, леди Сазерленд, — чопорно ответил шофёр и слегка поклонился.

Дверь открылась, впуская Скарлетт в мир черной кожи и полированного дерева. Все эти модные штуки, типа красных спортивных сидений или большого количества всяческой электроники, в этих автомобилях не приживаются. Классические английские лимузины все также аристократически сдержаны, но не аскетичны. Обилие золота считается моветоном, но и тряпочные сидения не приветствуются.

Дэвид, тем временем, погрузил чемодан девушки. Обычный дорожный чемодан на колесиках, серый. Небольшой. Скарлетт была не фанаткой вещей, а как раз наоборот, терпеть не могла таскать с собой барахло. Она взяла с собой немного нижнего белья, любимую футболку, в которой спала. Пару юбок и брюк. А плащ вообще пришлось надеть. И никаких ярких цветов, плащик был белый. Да и вообще девушка предпочла строгий серый брючный костюм.

— Привет! — Джон был весел.

Но Скарлетт уловила какую-то недосказанность, так что ли. Парень был одет тоже в нейтральный, темно-синий костюм.

— Добрый вечер, — ответила девушка, присаживаясь на сидение. — Что-то случилось?

Дверь за ней закрылась, как и положено, лишь слегка щелкнув. Джон же сначала недоуменно наморщил лоб, а потом усмехнулся.

— Летти, а ты всегда внимательная или просто уже я для тебя, как открытая книга? — поинтересовался парень.

Машина качнулась. Водитель занял свое место, за поднятой перегородкой.

— Джон, прости, но ты, по-моему, не слишком сложный, — улыбнулась Скарлетт. — Впрочем, как и я. Тем более, что мы смешивали прану и это просто так не проходит.

— Хм, последнее прозвучало несколько двусмысленно, — заметил Аркур, улыбнувшись в ответ…

… Вот и закончился еще один этап ее жизни. Может и вправду стоило послушать дедушку и пожить год здесь?

Тогда уж вообще не стоило никуда ехать. Дед, скорее всего, смог бы об этом договориться. Но именно он и советовал, все-таки, съездить. Жизнь вне привычного хода вещей по его словам, даст многое для будущего. А в Японии одни из самых сильных клановых школ, в некоторых моментах даже лучше британских. Ну, и взглянуть на радикально отличающуюся жизнь — это бесценный опыт. Дед вспоминал свою молодость и говорил, что многое, почерпнутое им в Индии, потом играло роль в течении всей жизни.

— Это странное чувство, — произнесла Скарлетт, смотря в окно. — Когда понимаешь, что делаешь все правильно, но неизвестность пугает. И хочется оставить все, как есть.

Еле слышно гудел мотор. Машина ехала по современной улице. «Старая добрая викторианская Англия», где стоял особняк Сазерлендов, осталась за поворотом.

— Я в последние дни испытываю такое постоянно, — криво усмехнулся Джон. — Честно говоря, мне сейчас как-то все равно.

Скарлетт слегка хмыкнула, смотря на проплывающий мимо пейзаж.

— Ты как хочешь там жить? — спросила девушка. — Мне сказали, что можно прямо у местных остановиться или жить в пансионе.

Аркур ответил не сразу. И он смотрел не в окно, а на пол.

— Если говорить начистоту, Летти, — произнес он, наконец, слегка двигая ботинком, начищенным до зеркала. — Я бы предпочел жить там, где будешь ты находиться. Но… По закону Мерфи, именно это и будет невозможно.

— Почему ты так думаешь? — спросила Скарлетт, посмотрев на парня. — Насколько я знаю, мы будем сами выбирать школу. В Японии клановая школа есть в каждом регионе, я так поняла. Регион — это область ответственности какого-то большого клана. То есть у них это отличается от нашей системы. Общей школы нет.

Джон покосился на девушку. Вздохнул.

— Скажи… Хотя нет, не надо, — парень скривился, потер лоб. — Летти, в самолете сядем рядом?

— А ты думал, я аэропорту выбегу из машины и спрячусь? — ехидно спросила Скарлетт.

Парень усмехнулся, покачал головой.

— Просто… Понимаешь, — Джон сделал задумчивый вид. — У меня, как бы это… В общем, не очень положительная репутация. Среди девушек.

— Интересно, ты опасаешься, что меня примут за твою девушку? — с интересом спросила Скарлетт, под легкий скрип кожи сидения, устраиваясь поудобнее. — Или того, что тебя примут за моего парня?

— Как бы… Хм… — Акроу задумался, а потом с подозрением посмотрел на Летти. — Ты что, опять меня подкалываешь?

— Видел бы ты себя со стороны, — иронично ответила Скарлетт. — Такой серьезный, прям пэр. У меня репутация, кхе-кхе!

— Вообще-то я о тебе переживал! — слегка возмутился парень.

— А не надо обо мне переживать, — спокойно заметила Летти. — Я сама могу за себя сказать, кому угодно. А думать и фантазировать не запретишь.

Джон несколько мгновений смотрел на Скарлетт, с выражением легкого недоверия.

— Летти! — с чувством произнес парень. — Давай встречаться!

— Мистер Акроу, — с достоинством ответила девушка. — Вы же понимаете, что девушке моего круга нельзя просто встречаться с кем-то? Репутация.

— Скарлетт! — Джон наклонился к девушке. — Я готов… Как угодно, лишь бы занять место в твоем сердце!

— Красиво, — кивнула Летти, включив «учительницу». — Над текстом, конечно, надо еще поработать. Но я чувствую искренность, что важно.

— И даже твое своеобразное чувство юмора мне нравится, — улыбнулся парень.

— Как говорит мой дедушка, если чувство юмора не нравится, семейная жизнь будет мало отличаться от заключения, — заметила Скарлетт. — А если серьезно. Джон. Вполне возможно, что твоя симпатия — есть воздействие гормонов и сильных впечатлений. Давай хотя бы подождем, пока у тебя прановый шторм не уляжется. А потом, если захочешь, мы вернемся к этому разговору.

— Ты же опять надо мной стебешься, да? — с подозрением заметил Акроу.

— Ну, возможно, — очаровательно улыбнулась Летти. — А возможно и нет.

— Ну, хотя бы не отказ, — хмыкнул парень.

— Зачем же отказывать такому популярному мужчине, у которого есть… репутация среди женщин, — томно ответила Скарлетт.

— Летти, ты мне будешь теперь это все время вспоминать, да? — скривился Джон.

— А ты как думал? — усмехнулась девушка. — Ну, так что, мистер Акроу? Еще не передумали?

В этот момент парень повернулся к Скарлетт, с серьезным видом пристально оглядел девушку.

— Пока я лишь еще больше… проникаюсь симпатией, — произнес Джон, с какими-то глубокими обертонами в голосе. — Леди Сазерленд.

1 сентября 2020 года. Вторник. Поместье клана Кагори. Раннее утро

Проснувшись, Юкио не ощутил привычной слабости. Обычно она была, в последнее время потом быстро проходила, но именно первые мгновения после сна он чувствовал себя так, будто неделю ничего не ел. А сегодня он просто взял и сел на кровати.

Он был там же, куда его и отвели накануне, то есть в палате. В Гостевом доме. Кровать была высокой, больничной. С которой пациента удобно на каталку перевалить. В палате Юкио был один, хотя стул, неровно стоящий у окна и книга, лежащая на столе рядом вверх корешком, говорили, что кто-то здесь все-таки был.

«Повесть о старике Такэтори» — прочитал Юкио название книги.

Память, в которой было знание иероглифов, на название произведения никак не отреагировало. Следом пришло знание, что Сенго учила сына японскому, в том числе и иероглифам, но литература, скажем так, была недоступна. Забавно то, что была уверенность, что матушка радовалась успехам сына в части гуманитарных наук.

Юкио спустился с кровати на пол, подошел к окну. За стеклом разгорался новый день. Окна палаты выходили, судя по небу, на север, потому что более светлая часть была справа. В коридоре раздались чьи-то шаги. Они были уверенные, человек шел не стесняясь, и время между звуками отдельных шагов было довольно длительным — то есть, скорее всего, шел мужчина. Скрипнула дверь позади Юкио.

— Ого, — раздался мужской голос. — Доброе утро, Юкио.

Парень обернулся. На него смотрел Мацуи Иори, муж Аяко. Мужчина не сильно большого роста, лет сорока на вид. С небольшим брюшком и, судя по чертам лица, довольно мягкого нрава. В том смысле, что мужчина явно любит улыбаться.

— Доброе утро, Мацуи-сан, — Юкио вежливо поклонился. — Благодарю вас за заботу.

— Ой, да ты чего так официально-то, — мужчина, похоже, даже несколько смутился. — Слушай, мне нужно позвать Сидзу, раз ты проснулся. А пока она тебя смотрит, я завтрак сделаю, хорошо?

— Да, признаться, я очень хочу есть, — ответил парень.

— Так это же просто прекрасно, Юкио! — воодушевился Иори. — Если хочешь есть, значит, ты здоров! Уже иду за Сидзу и завтраком!

— Благодарю, — чопорно ответил парень.

Мужчина усмехнулся, глядя на такого серьезного паренька…

… Сидзу, как обычно, была словно заряжена солнечным светом. Надо же, насколько позитивный человек. И она искренне радовалось тому, что видит перед собой своего пациента здоровым.

— Сидзу-сан, — заговорил Юкио, после осмотра, запахиваясь в халат. — Вы можете… Точнее вы мне можете говорить о том, что произошло?

Женщина бросила на парня взгляд.

— Ну, многого я не расскажу, — ответила она. — Твоя бабушка, если ты хочешь, может тебе рассказать все в подробностях. Я же просто многого не знаю.

— Собственно, меня интересует одна девочка, — произнес Юкио. — Ее зовут Мэй…

— Юкио, она здесь и прямо в соседней комнате, — улыбнулась Сидзу. — И как только проснулась, только о тебе и спрашивает. Братик.

Последнее слово женщина произнесла с легкой иронией. Юкио же, наоборот, стал серьезным. Потому что услышал подтверждение того, что все было реально.

— Ну, а мне можно с ней увидеться? — спросил парень.

— Нужно, Юкио, нужно, — снова улыбнулась Сидзу. — Только… Юкио, насчет девочки… Впрочем, ты сам сейчас увидишь. Ты хочешь пойти?

— Конечно, — Юкио завязал шнурок халата.

Женщина и парень вышли в коридор. Свет здесь был белый, холодный. Собственно, как в больнице. Стены тоже белые, отделаны пластиковыми панелями.

— Юкио, хочу тебя… скажем так, предупредить, — произнесла Сидзу, когда они остановились у двери. — Мэй… Она реально еще девочка. Она провела в этом своем состоянии почти четыре года. И многого не понимает или даже… не принимает, несмотря на то, что реально есть.

— Эм, а это вы про что, Сидзу-сан? — недоуменно спросил Юкио.

— Юки, не называй меня так, я обижусь, — поджала губы Сидзу. — Имени достаточно. Ну, или если хочешь, называй меня сестренкой, ладно?

— Хорошо, — озадаченно ответил Юкио, смотря на какую-то воодушевившуюся женщину.

Сидзу открыла дверь на себя. Юкио вошел за ней следом. Комната была ему знакома, он здесь и лежал в прошлый раз. Посередине палаты кровать, за ней медицинское оборудование.

— Братик!!!

Девушка, сидящая на кровати, при виде Юкио натурально подпрыгнула, подлетела к парню и повисла на его шее.

— Мэй? — удивленно спросил парень, смотря на девушку.

— Да! — осветилась улыбкой та. — Я так рада-рада! А ты?!

— Хм, я тоже Мэй, — все еще находясь под впечатлением от увиденного, озадаченно произнес Юкио.

Сидзу же смотрела со стороны и посмеивалась. Просто «братик», видимо, не ожидал, что «сестренка» окажется вот такой.

А Юкио смотрел на девушку. Вполне сформировавшуюся девушку и, черт побери, с такими… такими… Формами! И ростом, лишь чуть пониже! Это при том, что сам Юкио был совсем не мелкий!

— Однако, — оценил парень то, что обнимая его, Мэй натурально, ну-у…

В общем, между их грудными клетками не было зазора. Нифига себе девочка! Так вот о чем Сидзу говорила!

— Мэй, — Юкио взял себя в руки. — Ты как, в порядке?

— Да, братик! — закивала девушка. — А ты такой большой, оказывается! А мне говорили, что ты будешь меньше!

«Еще бы, вы, девочка, простите, немного кобыла! Еще бы я тебе меньше не показался».

— Мэй, это… — Юкио уже начал испытывать небольшие проблемы от собственного тела, которое вполне себе было довольно, что на нем такая приятная во всех местах девушка повисла. — Ты есть хочешь? А то я прям проголодался.

— Хочу! — тут же кивнула Мэй…

Продолжая висеть на шее. И Сидзу… зараза, явно же специально все это сделала! Сестренка, тоже мне!

— Сидзу, а можно нам что-нибудь покушать? — спросил Юкио, сощурившись.

— О, конечно! Братик! — весело откликнулась женщина. — Пойдемте.

Мэй тут же поменяла диспозицию, прихватив новообретенного «родственника» за руку. Вот только… Если бы для девочки это было нормально, то для рослой во всех местах девахи это было… Несколько провокационно!

— Мэй, — укоризненно произнес Юкио. — Ты это… Накинь халат. А то… Ну-у…

И да, девушка была лишь в больничной пижаме. Тонкой, симатта, пижамке на голое тело! Представляете, насколько Юкио сейчас пришлось врубить сдерживание?

— Ой, конечно, я сейчас! — тут же метнулась Мэй.

Юкио, когда его отпустили, с облегчением выдохнул.

— Ну что, братик, — Сидзу как-то оказалась прямо позади парня и говорила чуть не в ухо. — Как тебе… сестренка?

— Сидзу-сан, вам говорили, что у вас странное… чувство юмора? — спросил парень.

— Хм, а ты ценитель, да, Юкио? — промурлыкала женщина и зловеще так продолжила. — Я запомню… Это я про «сан». Я же говорила, по имени.

— Я готова! — отрапортовала Мэй.

— Идемте тогда, — произнесла Сидзу, уже оказавшаяся у двери.

И так бровками поиграла, намекая, что парню только что совсем не показалось. А Юкио недоуменно глядел в ответ.

«Куда я попал?» — скользнула у него мысль.

2 сентября. Кобе, поместье клана Датэ. Храм Хокура Ширай.

Кабинет Датэ Горо в отличие от публично-официальных помещений был совсем европейского стиля. Глава Датэ и так не сильно топил за японутость, а как его женой стала Ольга, в девичестве Юсупова, так глава клана Датэ вообще перестал заморачиваться и сделал так, как ему было удобно. А нравился Датэ Горо стиль… советского партработника. То есть никаких этих английских или других европейских изысков, типа полированного дерева на стенах, сукна на столешницах и дорогих письменных приборов. Все практично, параллельно и перпендикулярно. То есть четко и понятно. Кабинет был относительно большой, метров десять в длину и пять в ширину. Окна были только в одной стене, торцевой, напротив входа. И выходили они во внутренний двор. Вдоль одной из стен, справа от двери стояли большие, под потолок, шкафы для документов. Ближе к этой стене «Т» образный стол с длинной «ножкой» и массивной перекладиной. Вдоль длинного стола стояли стулья, а на самом столе стеклянный графин.

Вдоль второй длинной стены, слева от входа, стояли тоже стулья. А ближе к стене с окнами — два дивана. Обычных, не супермодных. Один кожаный, большой, очень мягкий (его любили две первые жены Датэ Горо — китаянки) и второй, поменьше, обитый плотной тканью, которая напоминала брезент, но была мягкой на ощупь. Это диванчик Ольги.

Так вышло, что первые две жены Датэ Горо были прям образец японских жен. То есть не лезли в дела мужа особо. Вот внутри клана, и Кинлин, и Ланфен работали по полной. Не было такого дела, про которое они были бы не в курсе. А третья жена Горо, Ольга, как раз предпочитала внешние связи. Поэтому было неудивительно, что она сейчас находилась здесь, когда ее муж звонил главе другого клана, да еще и клану Юсуповых. Где главой сейчас был старший брат Ольги.

Поводом для звонка стали некоторые подробности пребывания у Юсуповых Кагори Сенго. Сначала Рэйден Кагори, а потом и Датэ Горо подметили некоторые странности. Нестыковки. Накануне Рэйден побывал здесь, они с Горо все это обсудили за чаем и сакэ. А вот теперь Горо хотел проверить некоторые предположения и выслушать точку зрения Григория Юсупова. Все-таки родственный клан, чтобы сразу давить хмурь.

— Здравствуй, Горо, — раздался в кабинете главы Датэ глубокий бас.

Голос Григорий Юсупова был хмур. Что было логично, в свете того, зачем отправилась в родной клан Кагори Сенго.

— Здравствуй, Григорий, — спокойно ответил по-русски глава Датэ.

Мужчины владели в совершенстве и русским, и нихонго. Просто по традиции говорили на том языке, кому позвонили.

— Давай не будем тянуть, — произнес Григорий, явно с тяжелым сердцем. — Я предполагаю, что ты хочешь мне сообщить.

— А я Григорий, — опять ровно сказал Горо. — Не с плохими новостями. Юкио… Он пришел в себя.

— Хм, вот как, — в голосе Юсупова явно прозвучало облегчение. — Мастерство Кагори достойно похвалы.

— Да, кицунэ справились хорошо, — сказал Горо. — Но теперь, Григорий, возникли другие… скажем так, особенности.

— Мальчик сильно пострадал? — деловито поинтересовался Григорий.

Всем известно, что большинство не прошедших инициацию, а также тех, кто не смог штатно выйти из Ракша, так или иначе становятся… не очень активными. Точнее, они как раз могут быть, наоборот, чересчур активными, но могут стать не сильно мобильными, потому что наряду с фатальные изменениями в психике, физические поражения тела не редкость. Особенно после таких сроков, как у Юкио.

— Это и есть одна из главных особенностей, Григорий, — ответил глава Датэ. — Мальчик демонстрирует очень хорошую динамику. Кагори заверяют, что негативные последствия удастся свести к минимуму.

Юсупов ответил не сразу. Горо посмотрел на жену, которая сидела с напряженным лицом и внимательно слушала разговор.

— Это… хорошие новости, Горо, — произнес, наконец, Григорий.

— Да, отличные, Григорий, — откликнулся глава Датэ.

Оба главы сейчас понимали, что ситуация приобрела новый уровень. Одно дело, когда безутешная (то есть, не совсем вменяемая) мать в отчаянии метается и пытается спасти безнадежного (в этом мало у кого были сомнения) сына. И совсем другое, когда этот самый сын все-таки выздоравливает. Тут возникают совершенно резонные вопросы, а Кагори Сенго, бывшая Юсупова, почему убежала? Раз ее сына смогли вылечить в ее бывшем клане, значит, шансы все-таки были и немаленькие. Тогда почему ей не помогли в клане мужа? Где обязаны были помочь.

— Мальчик пока не говорит, — продолжил Горо. — Ну, и вообще его состояние еще очень тяжелое. Но он, хотя бы, четко привязался к стандарту.

А это сейчас прозвучал вопрос: «Григорий, а что происходит в твоем клане?». И Юсупов молчал. Обдумывал ответ, который он должен дать. Именно должен, иначе Горо посчитает, что произошедшее с Юкио есть какое-то целенаправленное действие или бездействие.

— Горо, Хина меня постоянно спрашивает о Юкио, — заговорил, наконец, Юсупов. — Мальчика можно посещать?

Немного грубоватый ответ, но Григория можно понять. Новость для него, прямо скажем, непростая. И сейчас он хотел взять паузу и формально, для остальных, показать участие и интерес в судьбе внука.

— Конечно, Григорий, — ответил глава Датэ. — Юкио вполне может принимать гостей. Если твоя жена желает, то она может приехать.

— Да, она желает, — тут же ответил Юсупов (при этом повторив слова собеседника, то есть он о чем-то напряженно размышляет). — Хина очень о нем переживает.

Извинения за сына, Юрия (кстати, его мать именно Хина Юсупова, в девичестве Кадзуми), Григорий уже приносил. Так что сейчас они не прозвучали.

— Да, Кагори смогли ему помочь, — заговорил Горо. — И… это едва не стало причиной еще одной трагедии. Кагори Мию — натура увлекающаяся. Так что Юкио временно выбил ее из работы.

А вот это уже предъява. Горо сейчас потребовал пояснений, что произошло при инициации Юкио. Парня же смогли вытащить, значит, это было возможно. Причем, сразу после неудавшейся инициации это сделать гораздо легче. Например, ту же Кагори Мию пригласить, раз у самих не хватало квалификации. Или Ёси Хэруко. Или их обоих. Достаточно было обратиться к Датэ Горо. И это второй вопрос. Почему не обратились? Или, если перефразировать, что вы скрывали?

Нет, можно и не отвечать ничего. Точнее, это тоже будет ответом. В этой ситуации любой вариант, любой ход — это ответ.

— Я тоже переживал за мальчика, Горо, — произнес Григорий Юсупов размеренным тоном.

То есть, тщательно подбирая слова.

— Здесь мы перепробовали все, — продолжал глава Юсуповых. — Все, что могли. Когда все методы были испробованы, то Сенго предложила, собственно, то, что она сделала.

А вот это было белым шумом. Григорий просто не знал, что говорить. То есть, смысла здесь было ровно ноль.

— Хина будет очень рада, — Юсупов вздохнул. — Я думаю, что она отправиться так скоро, как сможет. Она очень любит Андрея… То есть, Юкио.

И он закольцевал беседу. Именно потому, что не знает, что сказать. Или… не может.

— Что же, тогда мы ждем ее, — произнес глава Датэ. — Как только она вылетит, прошу сообщить.

— Конечно, Горо, конечно, — пробасил Григорий. — Спасибо за… наконец-то радостные вести.

— Да, — чуть усмехнулся Горо.

Подсвеченная кнопка динамика на телефонной станции погасла. Глава Датэ откинулся в кресле.

— Что-то у них происходит, — негромко произнес он. — И у них тоже.

— Нина Тышкевич мне рассказала, — произнесла Ольга. — Что они… Отношения у них натянулись с Чарторыйскими. Помолвка расстроилась. Причем по сильно притянутому предлогу.

— Почему твой брат так хочет сюда отправить жену? — произнес Горо. — Он же явно хочет.

— Подальше от проблем? — предположила Ольга.

— Возможно, возможно, — кивнул глава. — Европейцы в этом году столько своей молодежм сюда направили. Твой брат… Не удивлюсь, если с Хиной поедет немаленькая свита, причем очень молодая.

Горо вздохнул.

— Похоже, придется мне ехать к Минамото, — задумчиво произнес он. — Если кто-то и может увидеть больше, так это их Чаисуру. А возможно, Минамото их уже спрашивали и сами мне расскажут.

— Я слышала, — негромко произнесла женщина. — Что Чаисуру отвечают не всегда.

— Если не ответят, значит проблемы того не стоят, — заметил глава Датэ.

2 сентября 2020 года. Поместье Кагори. Утро

Юкио благодарил свою усталость, которая натурально вырубала его вечером. То есть ничего не могло помешать ему уснуть. Даже тот факт, что одна непосредственная девочка, с разумом ребенка, но телом созревшего… цветка, в категоричной форме заявила, что спать где-то еще, кроме комнаты братика, она не будет. И уперлась в этом с радикальностью именно ребенка. То есть надулась и никакие доводы не принимала. Поэтому взрослые стали работать уже с парнем, на тему того, что Мэй еще маленькая. Юкио терпел, терпел… А потом в язвительной форме выдал, что он не дебил и сам все понимает. Чем опять слегка удивил матушку и родственников старше. В том числе и бабушку Мэй, которая осталась у Кагори приглядывать за внучкой.

И все на самом деле было очень целомудренно. Разные футоны, между ними приличное расстояние, которое никак случайно не преодолеть. Мэй спала в юкате, никаких футболок, как у некоторых… старших сестренок. Все максимально прилично, невинно и правильно. А теперь, внимание, вопрос. Какого дьявола эта… цветочек сидит на нем?!

— Эм-м… Мэй? — осторожно поинтересовался Юкио.

Просто девочка сидела на нем, с таким очень задумчивым лицом.

— Доброе утро… братик… — выдала девушка, продолжая о чем-то размышлять.

— Мэй, как бы… А ты чего делаешь? — спросил парень.

— А-а… — Мэй посмотрела на него. — Ну… Я видела, что братиков так будят.

Юкио мысленно выматерился. Глубоко подышал, успокоился.

— Это где ты такое видела? — ровно спросил парень.

— В аниме, — все так же с серьезным видом и с тоном «ты чего?», ответила Мэй. — Странно…

«Эти чертовы мультики!» — с досадой подумал Юкио.

— Что странно? — спросил парень.

Девушка вместо ответа поерзала. И Юкио осталось только изо всех сил держать каменное лицо. Вашу ж мать! Он-то видит… и ощущает совсем не девочку!

— Вот тут, — Мэй коснулась груди, там, где юката расходилась, образуя волнующую ложбинку. — Так тепло. И хорошо.

Ее губы тронула неуверенная, но радостная улыбка.

— То есть вот зачем это делают! — выдала она. — Теперь понятно! А то я все думала, зачем?!

Юкио выдохнул.

— Да уж, — выдал он. — Мэй… Мне бы встать.

— А можно я так еще посижу?! — тут же взмолилась девушка. — Братик?! Можно? Можно? А?

— Мэй, я же… описаюсь тогда, — несколько натужно улыбнулся Юкио.

— Ой! — спохватилась девушка. — Прости, прости!

Девушка подскочила. Вот же у нее энергии! С утра уже скачет. Юкио же сразу сел. Потому что ему не надо сейчас вопросов, типа «А что это у тебя такое, братик? Дубинка?»

— Слушай, Мэй, — заговорил парень. — А у тебя как со школой?

Просто надо было отвлечь. Ну, не хотелось ему отвечать на неудобные вопросы.

— О-о, я очень хорошо учусь! — девушка гордо задрала подбородок. — Я… Ну, до этого…

Тут Мэй сделалась грустной.

— А теперь мне надо будет догонять, да? — вздохнула она.

— Как и мне, — ответил парень. — Мэй, мы с тобой оба несколько отстали. Так что не волнуйся, будем вместе заниматься.

Мэй несколько мгновений молчала.

— Юкио, — парень вскинул голову, потому что Мэй впервые за эти дни назвала его по имени. — А ты… Тоже, да?

И про свои… болезни они тоже пока не разговаривали. Что в этом приятного?

— Тоже Мэй, — спокойно ответил парень. — Может быть, именно поэтому нам… Мы так подходим друг другу. Так, я сейчас выйду, а ты переодевайся.

— Я тоже выйду, — деловито отозвалась девушка. — Мне надо душ принять. Кицунэ должна всегда быть чистой! Так бабушка говорит.

— Ну, или так, — кивнул Юкио.

Часом позже. Поместье Кагори. Чайный домик

Кагори Рэйден и его жена Юмико уже уехали в клинику. Эта клиника «Шиньёдже Кагори» являлась основным источником легального (то есть нормального с точки зрения хёджинов) дохода семьи Кагори. Не клана, а именно семьи. Остальные тоже разъехались и разбежались по делам. Те, кто были взрослыми, в большинстве своем работали в той же клинике или в каких-то фирмах ее обслуживающих. Эйка и Шихо ходили на курсы, им скоро (в конце сентября) поступать в школу. Которая, опять же, имела медицинский уклон и спонсировалась клиникой Кагори. Но вообще в этой клановой школе: «Высшая Школа Ашия»; учились все окрестные клановые дети. Кстати, Кагори Кейко там преподает литературу, а Мацуи Иори (Муж Аяко, дочери Кагори Юмико) там же историю.

В чайном домике собрались все взрослые, которые остались в поместье. То есть Кагори Мию, Ёси Хэруко и Сенго, мать Юкио.

— Сенго, — говорила Мию-сан. — Твой сын демонстрирует очень стремительную динамику, после того, как они с Мэй нашли друг друга.

Женщины сидели около чайного столика, на котором стояли пиалы и чайничек.

— Это меня даже немного пугает, — тихо произнесла Сенго. — Юкио… Словно хочет компенсировать эти два года. Он раньше имел более… тихий нрав.

— Ага, то есть ваш Юкио отличается от себя прежнего, да? — произнесла Хэруко. — Это хорошо.

— Хорошо? — недоуменно спросила Сенго.

— Да, Сенго, это хорошо, — подтвердила Мию-сан. — Он прошел инициацию. Да-да, все таки прошел, он же вышел из Ракша. Пусть и гораздо позже. И должен был измениться.

— И как-то… хм, парировать свои изменения, — добавила Хэруко. — Я не знаю, какой была ты, Сенго, до инициации…

— Изменения были, — с легкой иронией заметила Мию. — И довольно резкие.

Сенго слегка смутилась. Просто именно после инициации, практически сразу, она познакомилась с Юрием Юсуповым. Раньше ей столь активные и даже можно сказать, порывистые мужчины, тем более не японцы, как-то не заходили. Сенго дружила в юности с Ясухито Тадзимой, скромным юношей из клана Ясухито. И она до сих пор… испытывала муки совести, понимая, что Тадзима после ее поступка, был… огорчен.

— Ну, тогда ты можешь оценить, что происходит с Юкио, — Хэруко взяла пиалу. — Но лично я ничего такого не вижу. Пока. Разве что… У него очень неплохая выдержка. Такую встретишь не у каждого взрослого.

Со стороны другого берега пруда донесся смех. Мэй, что-то объясняла Юкио, тыкая в сторону пруда. Парень озадаченно смотрел на нее. Девушка была в юкате, потому что обычной, не больничной одежды, у нее не было. Да и у Юкио тоже был традиционный самурайский гардероб. Сенго было не до того, чтобы одежду покупать.

— Мию, — заговорила Хэруко после паузы, во время которой они все смотрели на прогуливающуюся парочку молодых людей. — Зачем я здесь?

— Разве ты не сама хотела остаться? — продолжая смотреть на Юкио и Мэй, ответила Мию-сан.

Хэруко посмотрела на Сенго, чуть усмехнулась. А мать Юкио как-будто не слышала последних слов.

— Я давно живу, Мию, — произнесла Хэруко. — И понимаю, что я… носитель информации, которую, по крайней мере пока, надо сохранить в тайне. Ума поняла мало, если вообще что-то поняла. Она у меня не слишком чувствительная… и не очень наблюдательная. Про Мэй я знаю все. То есть дело в вашем парне.

— Ты свободна в том, где быть, — спокойно ответила Мию-сан.

— В этом я даже не сомневалась, — Хэруко улыбнулась. — Но мой вопрос, зачем я здесь, Мию. Я тебя достаточно хорошо знаю. Ты, да и я тоже, никогда бы не стали терпеть на своей территории ту, которая хотя бы приблизительно равна по силам. Это против нашей природы. Иначе бы кицунэ жили вместе. Итак, зачем я нахожусь в твоем выводке, Себунтеру?

Кагори Мию ответила не сразу. Она тоже взяла пиалу с чаем.

— Сособо, мне уйти? — негромко спросила Сенго.

(Сособо — уважаемая, старшая бабушка, прабабушка)

— Нет, — голос Мию-сан был властный, жесткий. — Это касается твоего сына. Ты должна это знать.

Сенго склонила голову, в знак того, что поняла.

— Все просто, Джинсоку, — произнесла старшая Кагори. — Я не знаю, кто такой Юкио.

Сенго с ошарашенным лицом покосилась на Мию. Хэруко чуть нахмурилась.

— Когда кицунэ, все-таки, объединяются, Джинсоку? — продолжала Мию-сан. — Когда готовы терпеть что угодно и кого угодно. И…

Женщина усмехнулась.

— Не требуется никаких клятв и гарантий…

— Да, мне очень интересно, Себунтеру, — натурально оскалилась Хэруко. — Парень, который сам ходит на Тотум…

— И иногда приходиться закрываться от него, — с таким же хищным видом добавила Мию.

— Да, закрываться мне, кицунэ с шестью хвостами, от мужчины! — сощурилась Хэруко. — Да меня бы выгоняли, я бы не ушла! А как ты остальных от него закрываешь? Может же получиться… несколько аморально.

— А как ты думаешь, почему я согласилась на твою внучку рядом? — сощурилась и Мию. — Конечно, и это не слишком… пристойно, но Мэй компенсирует его прану.

— Перетягивая ее на себя! — слегка возмутилась Хэруко. — Себунтеру, Мэй же реально еще ментально не созрела!

— Думаю, ее взросление… к сожалению, будет идти очень быстро, — сухо произнесла Мию-сан. — Но и другого варианта нет, как ты понимаешь. Их не получиться разлучить, они же только-только друг друга запечатлели… И прекращай называть меня Себунтеру, ты же знаешь, я терпеть не могу это прозвище!

— Не требуй от кицунэ, чтобы она стала собакой, — фыркнула Хэруко…

… - Я не хочу становится кицунэ, — произнесла Мэй.

Они с Юкио шли вдоль пруда, в том месте, где деревья скрывали их от… наблюдения.

— Хм, ты человек, Мэй? — спросил Юкио.

— Что ты… конечно, но, что… — непонимающе хмурясь, заговорил девушка.

— Ты не можешь стать деревом, правда? — усмехнулся парень. — По желанию. Поэтому не можешь перестать быть кицунэ.

— Ты не понимаешь! — воскликнула Мэй. — Бабушка все время занята! Мама говорила, что она видит больше своих больных, чем ее, свою дочь! Я не хочу быть такой!

— Будь не такой, в чем проблема? — выгнул бровь Юкио.

— Но… — Мэй озадаченно замолчала. — А так можно?

— Конечно, — улыбнулся парень. — Ты можешь стать такой кицунэ, какой захочешь.

Некоторое время они шли молча. Мэй смотрела на дорожку, ее губы беззвучно шевелились.

— А ты интересный, братик! — лукаво улыбнулась девушка, посмотрев на Юкио.

— Это да, — кивнул парень. — Я большой весельчак.

Последнюю фразу он произнес, смотря вперед и зло сощурившись.

— А еще мне кажется, — негромко произнесла Мэй. — Юки… А ты… Злой, да?

— Это ты из-за аниме так думаешь? — посмотрел на девушку Юкио. — Я их мало видел, так что не совсем тебя понимаю.

— Ну-у-у… — Мэй сделала забавно-серьезный вид. — Ты будешь так, типа «мы захватим мир!», мву-ха-ха-ха!

Юкио усмехнулся, смотря на этого «чОрного властелина».

— Тогда мне нужна кожаная черная одежда, — тоже с серьезным лицом молвил он. — И черный плащ.

— Юки, это уже не модно! — воскликнула Мэй. — Злодей должен быть блондином! Ой…

Просто парень рядом с ней как раз обладал очень светлым колером волос.

— Мву-ха-ха-ха, — негромко, но зловеще рассмеялся Юкио. — Теперь, девочка, раз ты меня раскрыла, то ты должна…

— Умереть? — пискнула Мэй.

— Зачем же, — парень выдал ухмылку злодея. — Присоединяйся ко мне, прекрасная кицунэ! И весь мир падет к нашим ногам!

Мэй сначала натужно улыбнулась… А потом на ее личике промелькнула задумчивость. А затем она и вовсе засмущалась!

— Юки… — Мэй взяла парня двумя пальчиками за широкий рукав кимоно. — А если… Если… Ну, я и так… Хочу?

— Тогда ты будешь носить черно-красные одежды, — задумчиво произнес Юкио. — Тебя будут уважать и бояться.

Мэй поморщилась.

— А пугать всех обязательно? — спросила она.

— Ну, как тебе сказать, — вздохнул парень. — Это как бы положено. Мы же будем злодеями.

— А давай мы будем добрыми злодеями? — кротко улыбнулась девушка.

— Хм, а что так можно? — улыбнулся Юкио.

— Конечно! — Мэй рассмеялась, вспомнив свой такой же вопрос. — Какими захотим, такими и станем!

Поместье Кагори. Ближе к вечеру

В самый жаркую часть дня к храму Инари Ширай подъехали сразу две черные, большие и блестящие машины. Но, видимо, хоть это были явно богатые люди, эти шикарные авто не сопровождала охрана. То есть это были простые, относительно, люди, которые не боялись за свою безопасность. Или это были настолько серьезные персонажи, что они ничего не боялись.

Из первой машины выбрался мужчина в годах, в традиционной японской одежде. Причем, коричневое кимоно было явно не новым, то есть мужчина его носит довольно часто. Выбравшаяся вслед за ним женщина была европейкой. И костюм у нее был европейский, то есть серый брючный. Третьим пассажиром была азиатка, но не японка, так как лицо у этой женщины было более округлым, с менее выраженными чертами лица. И она была в подчеркнуто традиционном одеянии, со всеми положенными атрибутами.

— Навевает воспоминания, да, Кинлин? — произнес мужчина.

Азиатка чуть нахмурилась. На вид первой жене Датэ Горо было лет сорок с небольшим. Впрочем, у азиаток такое часто бывает.

— Не очень приятные, мой господин, — негромко, но четко ответила Кинлин.

— Да, я помню, что вы с Кагори Мию не сильно ладите, — усмехнулся глава Датэ.

— Осмелюсь поправить, — произнесла Кинлин. — У нас разные взгляды… На существование. Я не считаю правильным, если женщины ведут себя так… расковано.

— Ну-ну, прошло уже почти сорок лет, Кинлин, — добродушно произнес Горо.

— Учитывая цель нашего приезда, — сухо произнесла китаянка. — Вряд ли наши отношения с этой… кицунэ станут лучше.

— Кинлин, — теперь уже тон главы Датэ стал сухим. — Надеюсь, твои… эмоции не помешают моим намерениям?

— Разумеется, господин, — Кинлин поклонилась. — Я прекрасно понимаю, что это для блага клана.

Из второй машины, тем временем, выбрался прямо-таки классический японский старик-хитрован. Томомунэ Сейджин имел сухощавое телосложение, вытянутое лицо. Он постоянно хитро прищуривался и по его губам время от времени пробегал намек на ехидную улыбку. Как и Датэ Горо, Сейджин был в кимоно, только в сером и еще более потертом. И он держал руки на груди, засунув их в широкие рукава.

За ним следом вылезла… классическая оэру, то есть стервозная офис-леди. Безупречный синий деловой костюмчик, конечно, с юбкой и довольно смелой длины, чтобы подчеркнуть длину и безупречные линии ног. Ловко сделанные намеки на сексуальность, которые при этом не переходили границы вульгарности. Например, белоснежная блузка была расстегнута сверху только на три пуговицы. Удобные, но стильные туфли, разумеется в цвет. Выглядела Ёкота Чиоко просто сногсшибательно… и одновременно холодно. Этакая юки-онна, смертельно холодная красота. Черные волосы до плеч подчеркивали контур белого овала лица. Тонкий нос, большие глаза, небольшой рот. Все было в этой женщине безупречно. Единственным видимым недостатком Ёкоты Чиоко была привычка много курить. Что она прямо сразу же и сделала, только выйдя из машины. Чиоко достала довольно массивный серебристый портсигар, вытащила из него длинную черную сигарету с золотым фильтром и закурила…

…Обычно главу Датэ, то есть клана-сеньора, встречали бы еще на подходе к храму, сразу за вратами Тории. Это была бы красочная церемония, склоненные мико выстроились бы коридором до членов клана Кагори, которые стояли бы у ступеней в храм. Но сегодня был этакий неофициальный, точнее, не афишируемый визит. И гостей встретила лишь Кагори Шика, с несколькими помощницами.

— Шика, — с улыбкой произнес глава Датэ. — В который раз убеждаюсь, что нужно было и мне взять одну из вас.

— Доброго вечера, Датэ-доно, — поклонилась Шика, вместе со своими помощницами (последние, разумеется, ниже поклонились). — Рада приветствовать вас в храме Инари Ширай.

Гости не спеша прошли сквозь храм. Едва они вышли с другой стороны, Чиоко снова закурила (естественно, через храм с сигаретой в зубах ходить немного нехорошо).

— Ах, какая дивная здесь атмосфера, — негромко произнес идущий рядом с ней Томомунэ Сейджин. — Чувствую, это будет интересно.

— А я вот чую проблемы, — ответила Чиоко.

— Я именно про это и говорю, Чиоко, — усмехнулся Сейджин.

Женщина в ответ хмыкнула.

Кагори Рэйден, вместе с двумя женами, встречал гостей у ворот поместья. Главный Кагори был в обычном темно-синем костюме, с галстуком. Его жена, Юмико, тоже была одета, как обычная служащая. Кагори Мию, тоже привычно, была в голубой юкате.

— Рэйден, — сощурился Горо, когда дошел до него. — Извини за поздний визит.

— Ты пришел домой, Горо, — ответил глава Кагори. — За это не извиняются…

… Юкио и Мэй сидели у додзё, в этаком закутке, посреди кустов и под «крышей» из густых древесных крон, и смотрели за тем, как в поместье входят люди.

— Похоже, Мэй, наша спокойная жизнь закончилась, — негромко произнес парень.

— Это всего лишь гости, — ответила девушка.

— Тот старик, — Юкио хмыкнул. — Он посмотрел прямо на меня. Через кусты.

— И что? — Мэй сидела на бревне, ряд которых был вкопан рядом с додзё, и болтала ногами. — Братик, ты слишком серьезный!

Парень, сидящий на лавочке около стены додзё, посмотрел на девушку, ласково улыбнулся.

— Да, наверное, — тепло произнес он. — Но факт, что ужин будет позже. Или он будет вот с этими людьми. То есть, все, как ты любишь.

Мэй скривилась.

— Опять сидеть, как памятник? — тоскливо произнесла она. — Давай стащим еды и поедим в комнате?

— Не получиться, — вздохнул Юкио. — За нами уже пришли.

— Кто? — недоуменно произнесла Мэй и закрутила головой.

— Ага! — раздался веселый и громкий женский голос. — Вот вы где, лисички! Хм…

Мэй вздрогнула, а потом хмуро посмотрела на голос. Из-за додзё вышла Сидзу озадаченно посмотрела на подростков.

— А почему вы так далеко сидите друг от друга? — недоуменно спросила женщина.

Юкио закатил глаза и вздохнул.

— Сидзу… — сан, — ехидно ответил он. — Вы бы хоть сказали, что вы он нас хотите?

Женщина скривилась, будто унюхала что-то крайне зловонное.

— Юкио, — вкрадчиво произнесла она. — Ты такой… смелый с тетей Сидзу, но почему-то слишком скромный…. в других делах…

— Сидзу, — Юкио поднялся и посмотрел на женщину. — Сестренка. Я не скромный. Я… просто думаю.

Женщина при этих словах облизала губы. Ее глаза совершенно явственно на миг сделались ярко-желтыми… и зрачки… вроде бы, вертикальными.

— Ах ты… Юкио-о, — с придыханием произнесла Сидзу. — Любиш-ш-шь играть?

— Сестренка Сидзу, — с опаской произнес парень. — Я буду кричать.

— Обязательно будешь! — натурально оскалилась женщина.

— Сестренка Сидзу, — тоненьким голоском произнесла Мэй. — Я тебя боюсь!

В этот момент можно было понаблюдать очень… забавную метаморфозу. На месте хищницы, прищурившейся, подобравшейся, оказалась растерянная девушка.

— Мэй, — жалостливо произнесла Сидзу. — Прости меня! Сестренка не хотела, честно!

Юкио только головой покачал, наблюдая за тем, как Сидзу подскочила к Мэй и молитвенно сложиларуки на груди.

— Юкио — мой братик, — вещала надувшаяся Мэй. — А ты, сестренка, хотела его побить!

— Нет, Мэй! — жарко ответила Сидзу. — Честно-пречестно! Я не хотела его стукать! Я… Это просто такая игра! Да, Юкио?!

— Да, — усмехнулся парень, поднимаясь и потягиваясь, вытянув руки вверх. — Мэй, сестренка Сидзу просто хотела поиграть… Как играют взрослые.

— Взрослые тоже играют? — недоуменно спросила Мэй.

— И еще как, — ухмыльнулся парень, опустив руки.

Сидзу зло сверкнула на него глазами. И так многообещающе прищурилась.

— Хм, то есть я тоже буду играть в это? — спросила Мэй.

— Ну, бра-тик! — уже Сидзу заухмылялась. — Ты будешь… играть… с Мэй?

— Безусловно, сестренка Сидзу, — спокойно ответил Юкио. — Более того, она будет… играть только со мной.

— Ара-ара! — покачала головой Сидзу и снова в ее взгляде появилась… безуминка, что ли. — Так вот ты какой, братик Юкио?!

— Сидзу! — предупреждающе воскликнул Юкио, выставляя ладонь. — Спокойно!

А та замерла, прикрыла глаза. Глубоко подышала.

— Аргх! — выдохнула женщина. — Черт, зачем я… Ах, да. Пойдемте. Вас зовут. Лисички…

Она распрямилась, приняла, взрослый и пафосный вид.

«Когда-нибудь» — проартикулировала Сидзу, смотря на Юкио.

«Лисицы» — усмехнулся парень, смотря прямо в глаза женщины.

2 сентября. Вечер. Сайтама. Скарлетт Сазерленд

В первый день европейцы толком ничего и не рассмотрели, их из аэропорта сразу привезли в отель, который был совершенно обычным. К тому же перелет был достаточно долгим и их всех начало клонить ко сну. Хотя по времени Лондона было около шести утра. Скарлетт, промаявшись еще часа три (было около трех дня по местному), ближе к семи вечера устала бороться. Голова была, как чугунная, какая-то липкая усталость. Плюс здесь было очень жарко, спасал только кондиционер.

На следующее утро все проснулись около девяти-десяти утра. То есть когда в Лондоне примерно час-два ночи. Ну, и состояние было у всех соответствующим. То есть все какие-то помятые, квелые. Даже та девчонка, из Ирландии, которая при посадке чуть не прыгала от радости, и та была тихой.

Оказалось, что прилетели в Японию не только из Британии. Здесь уже было полтора десятка французов. Вместе с англичанами прибыли испанцы и итальянцы. А утром, на завтраке, Скарлетт услышала немецкую речь. И всего, похоже, прилетело… Ну, где-то десятков пять, не меньше. Даже, наверное, семь десятков. То есть… Очень много.

— Очень много, — произнесла девушка вслух. — Неужели в Японии настолько хорошее образование?

— Дед мне говорил, — вяло ответил Джон, сидящий за столом, напротив нее. — Что здесь реально очень много клановых школ. А высших так больше всех, вместе взятых. У нас всего три. А здесь, я слышал, только около Токио четыре.

— Тогда почему раньше так много сюда не ездило? — задумчиво произнесла Скарлетт.

Джон с подозрением рассматривал наколотую на вилку маленькую сосиску. Она и вправду, была какой-то странной формы, на конце разрезанная. Эти концы при готовке загнулись, и сосиска стала похожа на осьминога.

А еще был рис. Летти раньше его не особо привечала, но вроде было нормально. Еще радовало то, что тут не упирали на этикет. Столовая отеля походила на обычную студенческую столовую. С немного необычной едой.

— Не факт, — ответил Джон. — Может, просто мы не знаем?

— Хм, может быть, — кивнула Скарлетт. — О, смотри. Еще кто-то приехал.

Джон распрямился и, обернувшись, посмотрел в сторону ресепшена. Он был рядом со столовой и между ними не было стены. У ресепшена стояли парни и девушки, примерно их возраста. Человек десять. С сумками, один даже с рюкзаком.

— Хм, Восточная Европа, — произнес Джон. — Я вон одного знаю. Из клана Пак, кажется.

— Это где? — уточнила Скарлетт.

— Польша или Чехия, — ответил парень, снова сев прямо. — Кстати, он тоже типа меня. То есть, нуб.

— Нуб? — не поняла Летти, посмотрев на парня.

— Летти, ты что в игры не играла? — удивился Джон, недоуменно глянув на девушку. — Нуб, ну! Новичок!

— А так сразу нельзя было сказать? — фыркнула Скарлетт.

— Подожди, ты реально никогда не играла в игры? — спросил парень.

Скарлетт нахмурилась.

— Да ладно! — понял ее молчание Джон. — А что, такие бывают?

— Как видишь, бывают, — язвительно ответила девушка.

— У вас свободно? — к их столу подошли двое парней.

Один длинный и худой, а второй роста среднего и рыжий.

— Других столов что ли нет? — процедил Джон с поистине арктическим холодом, зло зыркнув на парней.

— Пошли отсюда, Вилли, — произнес рыжий. — Вон, там вроде есть место.

Парни ушли. А Скарлетт с улыбкой посмотрела на Джона.

— Что? — хмуро спросил тот.

— Ничего, — чуть улыбнулась девушка. — А вы, господин Аркур, я гляжу, бываете весьма… грубы.

Парень ответил не сразу, о чем-то раздумывая. А потом вздохнул, остро посмотрел на Скарлетт.

— Если ты еще не заметила, Летти, — сухо заговорил он. — К тебе относятся иначе…

— Чем к кому? — сощурилась девушка.

— Например, к другим девушкам, — спокойно ответил Джон. — Помнишь, на посадке? Два раза ошиблись с местом? Это была совсем не случайность.

— О, заговор! — иронично произнесла Скарлетт. — Давай, это я люблю!

— Однако, — Джон даже положил столовые приборы. — Летти, ты реально что ли не замечаешь?

Девушка вздохнула.

— Не замечаю чего, Джон? — несколько усталым тоном спросила она.

— Того, что ты одна из самых сильных воинов нашего поколения, — ответил парень.

Скарлетт разочаровано выдохнула.

— Джон, ты в этом всем буквально всего ничего, — размеренно, как ребенку, стала говорить девушка. — Тебе кажется, что я…

— Нет-нет, Летти, — усмехнулся парень. — Да, я нуб во всех этих делах с праной. Но, без ложной скромности, я весьма неплохо умею собирать информацию. Скарлетт, ты на самом деле среди сверстников одна из самых сильных. По крайней мере, в Европе.

— Ну, хорошо, что не в мире, — язвительно ответила Скарлетт. — Джон, к дьяволу все это, ладно? Эти парни просто хотели поесть, увидели свободное место, а тут ты рычишь, словно у тебя мясо отбирают.

— Ладно! — Джон улыбнулся. — Пусть будет так. Давай я… заревновал, хорошо? Такая версия нормальная?

Девушка с подозрением посмотрела на парня.

— Джон, надеюсь, ты не собрался за эти дни… — Скарлетт споткнулась, подыскивая слова. — Ну, пойти в атаку?

— А я уже в нее пошел, — спокойно ответил Джон. — Эй, Билл!

Джон помахал рукой. И к столу подошли трое парней. Крепкие такие.

— Скарлетт, это Билл, — сделал жест в сторону парня в серой безрукавке Джон. — Это Грэм, а это Дарби.

— Э-э, Джон? — недоуменно произнесла девушка, смотря на парней. — А… Что это все значит?

— Скарлетт, — Джон пристально посмотрел на девушку. — Понимаешь, может я нуб в Ракше. Но жизнь меня кое-чему научила. Ну, еще и дед натаскивал хорошо. Наша встреча была случайна… Но я был бы болваном, если бы не использовал свой шанс. Эти парни… Они рождены не в кланах. Мой дед их нашел и ввел в наш клан. У них такие же проблемы, как у меня. Я прошу тебя о помощи.

Скарлетт несколько мгновений смотрела на Аркура. Потом обвела взглядом парней, которые стояли рядом со столом… Чуть не на вытяжку. А затем Летти заметила, что них смотрят. Кто-то прям пялится. А кто-то бросает взгляды украдкой. Девушка нахмурилась.

— Не нужно использовать мое хорошее отношение, — процедила Скарлетт. — Не знаю, что за игру ты тут…

— Никакой игры, — твердо ответил Аркур. — Вот, я все делаю открыто, Скарлетт. Никаких интриг. Это мои парни. Ты тот человек, который может им помочь. Предлагать тебе деньги или что-то еще было бы… Глупо. Я предлагаю тебе дружбу. Которую, заметь, ты можешь и не принимать.

Скарлетт скривилась. А Джон наклонился к ней.

— Скарлетт, ты из древнего рода, — произнес он. — Думаю, ты историю знаешь хорошо. Вот так и собираются команды. Или ты думала, что это происходит само собой? Я что, предлагаю что-то подлое или аморальное? Я прошу натаскать воинов. Меня и парней. Всего лишь.

Парень улыбнулся. И так… Светло.

— Но, леди Сазерленд, — продолжил он. — Это совершенно не значит, что я отказываюсь от борьбы за ваше сердце!

Скарлетт вздохнула, хмуро посмотрела на парня.

— Я подумаю, Джон, — произнесла она. — К тому же, мы можем попасть в разные школы.

— Ну, так после обучения мы же продолжим жить, — усмехнулся парень.

— А ты упертый, — фыркнула девушка.

— А по-другому ничего не добиться, Летти, — совершенно серьезно ответил Джон.

2 сентября 2020 года. Поместье Кагори

Интересно, а это только Сидзу позволено носить здесь такую одежду? Просто женщина была одета в джинсы и футболку. Очень… обтягивающие джинсы и белую футболку, которая была словно ритуальное одеяние для соблазнения. Ну, нельзя же с такими формами носить обтягивающее и белое! Хоть бы халат какой что ли накинула…

Сидзу не потащила их сразу в дом. Вместо этого женщина с таинственным видом, махнула им рукой, призывая следовать за ней. Они прошли по вроде бы насквозь уже знакомой дорожке, которая шла вдоль пруда, а потом Сидзу, хитро улыбнувшись, снова махнула Юкио и Мэй, и поднырнула под крону одного из деревьев. Подростки переглянулись, Юкио слегка хмыкнул. И они последовали за женщиной.

И вышли на небольшую поляну, которая была окружена древесными стволами и кронами, как стеной. А там стояла статуя, сделанная из камня. Почему-то Юкио, сначала поняв, что это статуя, ожидал, что она будет из дерева. Но нет, она была из камня. Точнее, похоже, их гипса. Статуя женщины, в полный рост. У нее были широкие бедра, которые обтекало струящееся длинное одеяние, отдаленно похожее на кимоно. Опять же немаленькая грудь, Инари же символ плодородия и не может быть со скромными формами. Ками стоит, положив ладонь на голову лисицы, которая сидит с ней рядом. А на лице богини маска, опять же лисицы.

— Юки… — негромко произнесла Мэй.

— Да, я тоже ощутил, — ответил парень.

Они пришли не куда-то. И статуя, надо полагать, не просто так стоит именно в этом месте. То самое, «сильное место». Точнее, его эпицентр. В таких местах, обычно, ставят алтари храмов или какие-то реликвии. Ощущение подъема, как будто через тебя что-то протекает, причем вверх. И кажется, будто где-то вдалеке, очень тихо, не спеша перебирают струны гуцинь.

Сидзу с улыбкой смотрела на замерших и ушедших в свои ощущения молодых людей. Когда она попала сюда в первый раз, ей было уже около двадцати и она, вместе с Ясу, успела побывать волонтером в Африке (Кагори Ясу в юности была весьма суетной и своевольной особой). Собственно, там, в Африке, Ясу и обнаружила, что у Сидзу, рожденной среди хёджинов есть один секрет…

Мураками подошла к статуе.

— Инари, — Сидзу загадочно улыбнулась. — Самая, наверное, непонятная ками. Она сразу всё. Мужчина и женщина. Покровительница кузнецов, воинов и рыбаков. Есть у синто и буддистов. Но для нас самое главное…

Женщина обошла статую и, выйдя с другой стороны, показала на лисий хвост, который как бы невзначай показался из-под одежды Инари.

— Мы, кицунэ, — продолжала Сидзу. — Ее посланники.

И сделала жест в сторону статуи лисицы.

— Не слуги, не рабы, — с загадочным видом говорила Мураками. — Посланники. Те, кто обладают собственной волей. Могут и не донести послание. А могут добавить от себя. Каждая встреча с кицунэ непредсказуема. Один раз она будет доброй, ласковой. А в другой раз, ты даже не успеешь понять, что тебя убило.

Во время речи женщина, плавно, не спеша, подходила все ближе к Юкио. И с последним словом оказалась очень близко.

— Как и наша покровительница, — грудным голосом сказала Сидзу, смотря в глаза парня. — Мы любим сильных, которые не просят помощи. Так уж выходило, что обычно это были мужчины. И опять же чаще всего воины, самураи. А от сильных мужчин, получаются сильные дети…

И опять у женщины глаза стали какими-то не такими. Юкио смотрел на Сидзу чуть сверху, так как был выше. А та еще немного и пригнулась. И поблескивая глазами, пошла вокруг парня, как только что статую обходила.

— Кицунэ считают аморальными, — с придыханием вещала Сидзу. — Что мы неразборчивы в связях… Зависть всегда сопровождает нас. Потому что мы забирали их лучших мужчин… И привязывали их к себе.

Женщина зашла уже за спину Юкио.

— Разве могут посланники самой Инари, — голос Сидзу был с хрипотцой. — Довольствоваться чем-то средненьким? Слабый просто не выдержит нашей силы, нашей любви. Он станет безвольной игрушкой. А это так скучно. Невыносимо уныло и серо.

Юкио через плечо косился на женщину. А та обратила внимание уже на Мэй, которая все это время стояла, смотря куда-то вверх. Сидзу, улыбаясь, смотрела на девушку.

— Я… — пораженно произнесла Мэй. — Кажется, что-то… Вижу…

— Ты думаешь, почему твоя бабушка так о тебе печется? — произнесла Сидзу. — У нее просто нет рядом другой кицунэ такого же уровня.

Мэй покосилась на женщину.

— И Мию-сама поэтому же помогала твоей бабушке, Мэй, — продолжила женщина. — Потому что нельзя…

— Чтобы в другой норе не было хозяйки, — закончила за Сидзу девушка. — Но… Я не хочу…

— Не нужно ничего говорить, Мэй, — мягко произнесла женщина, положив ладонь на плечо девушки. — Никто не знает, что приготовила нам Инари.

И тут Сидзу натурально оскалилась и наклонилась так, что говорила девушке почти в ухо.

— Ты ощутила ее? — расслышал Юкио.

— Кого? — не поняла Мэй.

— Среди гостей, — продолжила Сидзу в том же, загадочно-соблазняющем ключе. — Нечто…

Сидзу «поменяла» ухо и дальше Юкио не слышал.

— Ну… Да, я что-то ощутила, — ответила Мэй. — А что это?

— Кто, — усмехнулась Сидзу. — Ты ощутила бакэнэко. Именно у них такая насыщенная аура. У этой особенно. Она уже почти двадцать четыре года без Хозяина.

— Хозяина? — удивилась Мэй, покосившись на женщину, которая стояла за ее спиной.

— У нас и у бакэнэко есть одна общая черта, — Сидзу обошла Мэй и подошла к фигуре лисицы. — Чтобы избежать безумия, нам нужен спутник. Который…

Женщина усмехнулась, остановившись у статуй.

— Будет нас любить, — продолжила Сидзу. — То есть, постоянно забирать излишки праны. Но если мы, кицунэ, можем выбирать разных… спутников, то бакэнэко подходит только кто-то один. И она ему предана полностью, без остатка. Когда-то молодой воин запечатлел девочку-бакэнэко…

Женщина погладила по спине лисицы.

— Когда он приехал с ней, была такая суматоха, — Сидзу улыбнулась. Грустно и одновременно светло. То есть, ностальгически. — Ей было тогда десять. Ее невозможно было оторвать от Макото. Но через шесть лет, во время очередного выхода, хозяин бакэнэко погиб. Как кошка выжила после такого, я не представляю… Хотя, теперь представляю. Она выжила… Но теперь ей нужен другой хозяин. Бакэнэко покинула дом, потому что не могла находиться там, где жил он. Ее приютил другой клан… Но другого мужчину бакэнэко найти не смогла. Потому что это практически невозможно, ее Хозяин был очень силен, а она сравнивает именно с ним. И бакэнэко с каждым днем все ближе к той черте, за которой ее придется… убить.

Юкио нахмурился. А Мэй, заворожено слушавшая Сидзу, вздрогнула.

— И что, ничего нельзя сделать? — с горечью спросила девушка.

— Только найти нового Хозяина, — вздохнула женщина. — Другого пути у бакэнэко нет. Кстати, нам уже нужно идти. Нас уже наверняка заждались.

И Сидзу остро так посмотрела на Юкио. Но парень промолчал, со спокойным лицом. Просто не на что ему пока было реагировать. А вот Мэй пребывала в растерянной грусти. Похоже, ее эта история сильно зацепила.

— А кто такие вообще эти бакэнэко? — спросил Юкио.

Сидзу сделала приглашающий жест, предлагая поговорить по пути. Они снова прошли под деревом и вышли на тропинку. И Мэй, когда они пошли вдоль пруда, натурально вцепилась в Юки.

— В древности, — в голосе Сидзу стали проскакивать лекторские нотки. — Один клан синоби приютил двух девочек. Девочки были явно сильны, поэтому, собственно, их и заметили. Так…

Женщина улыбнулась.

— Надо покороче, а то до дома-то не успеем, — продолжила она. — В общем, этот клан стал чем-то типа учителей бакэнэко. Они раскачивали предрасположенных к этому девочек… Бакэнэко, кстати, только женщины. И делали особых оннэ-бугэйса. В Европе таких воинов назвали бы берсеркерами. Но кошки, хотя и могли впасть в боевое безумие, одновременно голову совсем не отключали. И убивали врагов, а не всех подряд.

— Я так понимаю, — заговорил Юкио. — Что этих синоби попросили поделиться знанием?

— Жестче, Юки, гораздо жестче, — сухо ответила Сидзу. — Эти деятели начали слишком широко собирать одаренных детей. И тогда на них обратили пристальное внимание… Которого они не пережили. Но при этом кланы Фудзивара, Тайра, Минамото и еще несколько, получили в истории кровавый рубец. И после этого запрещено специально делать бакэнэко. Но, к сожалению, рождаться такие девочки не перестали. Хотя их относительно мало, но есть. То есть сенши со специфическим строением ауры.

— Если не секрет, сейчас их сколько? — поинтересовался парень.

— Сейчас их пять, — ответила Сидзу. — Четверо имеют хозяина… Во всех смыслах.

В голосе женщины опять проскочили пошлые нотки. Мэй озадаченно посмотрела на нее. Юкио же лишь вздохнул.

— Кошки сильны тем, — продолжила Сидзу. — Что они как бы постоянно находятся в Ракше. И это же их и сводит потом с ума.

— И что, если нет хозяина, то… м-м… бакэнэко, совсем никак нельзя помочь? — спросил парень.

— Мию-сама разработала специальный курс, — ответила Сидзу. — Но все равно, это лишь… костыли. Они только оттягивают неизбежное.

Некоторое время они шли молча.

— Я так понимаю, — заговорил, наконец, Юкио. — Сейчас будут проверять меня?

— Я не знаю, Юки, — вздохнула Сидзу. — Мию-сама может и не дать согласия. Ты же еще ее подопечный. А у нее очень жесткие установки на это.

— Вот как, — Юкио хмыкнул. — Ладно, разберемся.

Они вышли из-за додзё, прошли по краю площади между зданиями. И остановились возле главного дома клана.

— А если… — заговорила тут Мэй. — А если Юки… подойдет…

Девушка подняла свои глазищи на парня.

— Он что, будет с ней, да? — голос Мэй дрогнул.

Юкио несколько мгновений смотрел на подругу. А потом подошел к ней, положил ей ладони на плечи.

— Мэй, если ты желаешь быть рядом со мной, — произнес парень. — То, значит, так и будет. Ты же кицунэ, вспомни. Ты сама выбираешь, с кем тебе быть.

— Ох как ты это славно сказ-з-зал, Юки! — Сидзу опять впала в режим кошки при виде сметаны. — Как же хорошо!!!

— Значит… — Мэй посмотрела парню прямо в глаза. — Ты никуда… не уйдешь?

— Мэй, — улыбнулся Юкио. — Тут такое дело… Я не могу уйти, понимаешь? Даже если вдруг сойду с ума и захочу этого.

Девушка некоторое время рассматривала парня… А потом изобразила важный вид.

— То есть ты принадлежишь мне, — заявила она, вскинув подбородок. — Тогда я желаю, чтобы ты сопровождал меня.

— Как будет угодно, госпожа, — усмехнулся Юкио.

— Братик! — задушенным каким-то голосом буквально просипела Сидзу. — А ты потом с сестренкой Сидзу так поиграешь?

— А сестренка Сидзу доиграется, — спокойно ответил Юки. — И поедет в нашу клинику, на обследование.

— Эм… Юки, — Сидзу, похоже, реально огорчилась. — А тебе так не нравится, когда я рядом, да? Ты на самом деле меня побьешь?

— На обследование, сестренка Сидзу, — усмехнулся парень. — А не на лечение.

Женщина наморщила лоб, пытаясь понять смысл.

— А зачем тогда меня… — заговорила было она.

И тут ее, похоже, осенило. По какой причине совершенно здоровые женщины ездят в больницы обследоваться. И проходят забавные процедуры, на которых к их животу прикладывают всякие приборы.

— Ой, — Сидзу с забавным видом зажала рот ладошкой. — Это… Юки… Я еще…

— Вот именно, — вздохнул парень. — Давайте уже пойдем внутрь.

Главное здание. Гостиная. Поздний вечер

Ощущение, что дом старый… Точнее не так, что в доме давно живут, оно складывается из массы мелких моментов. Даже банальный звук сдвигающихся панелей, он совсем не такой, как у новых.

Звук шагов, шуршание одежды, негромкие голоса. Едва уловимый аромат духов (это Сидзу). И запах самого дома… Это вообще невозможно описать, потому что это не только, собственно, физика, то есть молекулы и все такое. Это же… Забавно, что люди ощущают прану именно через запах. И, собственно, поэтому у каждого дома, у каждой квартиры есть свой ароматический… хм, характер. И сразу понимаешь, кто живет в доме, молодые или старые, только мужики или только женщины. Или семья. Или не живет никто.

Дойдя до двери в гостиную, Сидзу посмотрела на Юкио. А парень имел совершенно спокойный вид.

— Юки, — негромко произнесла женщина. — Если что… Вокруг тебя свои. Все.

— Хорошо, Сидзу, — ответил Юкио.

Женщина отодвинула панель. И они вошли в гостиную. Мэй неотступно следовала за парнем.

Посередине гостиной стоял низкий столик. И все сидели в сейдза вокруг него, на специальных подушечках. Три места, крайних ко входу, были пусты, то есть это для них троих.

Присутствовали Кагори Рэйден, его жены Юмико и Мию, Аяко, дочь Юмико. Кагори Сенго и ее мать (и бабушка Юкио) Кагори Кейко (она же дочь Датэ Горо). Кагори Ясу строго так посмотрела на Сидзу, которая села рядом с ней.

А напротив Кагори сидели пятеро. Датэ Горо, крепкий немолодой мужчина в коричневом кимоно. С его правой стороны застыла красивая женщина в бежевой юкате. Годы не смогли забрать у Датэ Кинлин ее шарм. А «должность» старшей жены главы клана добавили в ее осанку горделивые нотки.

Датэ Ольга, в сером деловом брючном костюме. Ей, наверняка, сидеть вот так не сильно удобно, она же европейка. Но женщина спокойно смотрит.

Слева от Ольги Датэ находился старик. В сером потертом кимоно… И именно его взгляд ощутил Юкио у додзё, когда гости проходили через двор. Ну, и этот старик был прямо-таки классическим сенсэем-хитрованом, даже сейчас смотрит с какой-то ехидцей.

И еще одна. Очень красивая дама в синем деловом костюме. Белоснежная блузка. Красота этой женщины какая-то холодная, можно даже сказать высокомерная. Когда Сидзу, Юкио и Мэй вошли, взгляд этой дамы прямо-таки уперся в парня. И не просто уперся! Юкио ощутил… ну, как если бы слегка ткнули палкой в солнечное сплетение.

Не показав вида, парень сел около стола. Мэй села рядом и так, чтобы ее бедро слегка касалось Юкио…

… Вначале разговор был типичным «белым шумом». Взрослые разминались, так сказать, перед тем, как поговорить о том, зачем Датэ приехали к Кагори. Но вот эта женщина, в синем, она молчала. И Юкио постоянно встречался с ней взглядом. Кстати, парень тоже молчал ибо подростку невместно участвовать в разговоре взрослых, если только к нему напрямую не обращаются.

Вначале все были такие серьезные, официальные. Но потом, видимо, тот напиток, которые они пили из маленьких белых бутылочек, несколько смягчил настрой. И на этикет решили внимания сильно не обращать. И Датэ Горо, с явным удовольствием осматривая членов клана Кагори, изрек, что это было очень хорошо, что Мию тогда уехала на Север, а не сделала, как хотела ее, Мию, мать. На что Мию-сан с легкой иронией сообщила, что уважаемый глава Датэ сам в этот момент смылся (именно так и сказала) в Китай. На что улыбнулась Датэ Кинлин. Затем они ударились в воспоминания, в которых, не участвовавшие в тех давних событиях лица, мало что понимали. Например, Кинлин вспомнила, как Горо приехал за ней в монастырь, на горе Шао. На что Датэ Горо с ностальгией сказал, что это было весьма непросто, пробежаться по гряде Суншань… а потом, сразу после долгого и трудного пути победить трех мастеров монастыря и этим доказать, что достоин быть мужем чжанши Шао. Мию-сан на это заметила, что выбранный путь всегда лучше указанного. На это Томомунэ Сейджин, тот самый старик-хитрован, огладив седую бороду изрек, что нет указанного пути, есть трудный и легкий. И не факт, что отказ Горо-сама от брака с кицунэ тот самый трудный путь. На что Горо, криво усмехнувшись сказал, что брак с тяньгоу, двумя (собаки-оборотни, китайская мифология. В Японии — инугами), тоже не подарок. На это уже усмехнулась Ольга Датэ.

— Как ты себя чувствуешь, Юкио? — прищуриваясь, спросил, наконец, Датэ Горо. — Вижу, что гораздо лучше, чем в первую нашу встречу.

— Благодарю за заботу, Датэ-доно, — поклонился парень. — Я чувствую себя хорошо.

— Мию, что же это такое? — вздохнул глава Датэ. — Зачем вы так парня настроили?

— Датэ-доно, — несмотря на официальное именование, тон Кагори Рэйдена был ироничен. — Вообще-то, это называется воспитание. Черта вам чуждая…

— Да-да, и это мне говорит тот, кто Минамото… — ехидно начал было глава Датэ.

— Датэ-доно! — предупредительно прервал его Рэйден и добавил с хитрым лицом. — Мне тоже есть что вспомнить. Причем прямо тем же днем.

Горо сделал вид, будто сейчас ничего не было.

— А где же знаменитая Джинсоку? — спросил глава он. — Неужели уехала обратно?

— К вопросу о воспитании, Горо, — ответила уже Мию-сан. — Вежливые люди предупреждают не за два часа до прибытия, а хотя бы за день. Хэруко уехала в Киото. Завтра вернется.

— Вот как, — кивнул Горо. — Что же, это может, даже и к лучшему.

В гостиной повисла тишина. Какая-то неловкая, напряженная тишина. И та женщина в синем теперь просто не сводила с Юкио глаз.

«А почему она слегка порозовела?» — скользнула у Юкио мысль.

Датэ Горо, не спеша, поставил хишаку (емкость для сакэ, стопка) на стол.

— Чиоко, — заговорила в этой тишине Мию-сан. — Можешь курить.

Женщина в синем бросила на Кагори Мию быстрый взгляд… И явно смутилась.

— Я… еще нормально, сособо, — негромко произнесла Ёкота Чиоко, смотря в стол.

— Что же, перейдем к сути, — также негромко произнес глава Датэ. — Кейко…

— Время лечит, папа, — спокойно ответила Кагори Кейко. — Но, прости, я все еще считаю, что Чиоко тогда должна была пойти с Макото.

Чиоко вздрогнула и опустила взгляд. И несколько суетливо нащупала что-то в кармане пиджака.

— Я не надеюсь, что ты когда-то меня простишь, — глухо произнес Датэ Горо. — Но Чиоко-то тут никак не виновата.

— Я никогда ее и не винила, — спокойно ответила Кейко. — Мне просто… Тогда тяжело было ее видеть.

Чиоко достала из кармана массивный портсигар. Достала из нее длинную сигарету с золотым фильтром.

«Кстати, я же забыл спросить, а как, собственно, проверять-то будут?» — пришла Юкио мысль.

Кстати, Мэй, глядевшая сначала на Чиоко с явной угрозой, теперь смотрела на бакэнэко… Хм, чуть не с жалостью.

— Время позднее, — произнес Датэ Горо. — Предлагаю не откладывать.

Мама Сенго в этот момент поклонилась, почти коснувшись лбом стола.

— Я прошу меня простить, — заговорила женщина негромко, но твердо. — Я понимаю, что на мне долг. Я всегда готова отдать его, любым способом. Но только я.

В гостиной снова повисла тишина. Такая, что было слышно потрескивание табака в сигарете Чиоко. А Сенго все также находилась в согнутом состоянии.

— Как ты нехорошо обо мне думаешь, магомосумэ, — в голосе Датэ Горо послышалась горечь. — Насколько же ты… обозлилась за это время, Сенго, что считаешь, что я, тот, кто вот на этих руках…

Горо поднял руки ладони вверх.

— Носил тебя, способен сделать плохо твоему сыну, — продолжил глава. — Да еще и после того, что с вами произошло.

— Я… — Сенго, не поднимаясь, попыталась оправдаться. — Я прошу…

— И считаешь, что та, кто спасла твоего сына, — продолжил Горо с холодком. — Даст согласие на то, что ему повредит.

— Не пугай девочку, Горо, — негромко произнесла Мию-сан. — Надо было просто сразу объяснить.

Глава Датэ вздохнул.

— Сенго, распрямись уже, — произнес он. — Тоже мне, наложница из Эдо.

(Здесь имеется в виду исторический период Эдо).

Датэ Горо помассировал переносицу. А мама Сенго, распрямившись, слегка покраснела.

— Макото запечатлел Чиоко, когда ей было десять, — наставительно произнес глава Датэ, с прищуром посмотрев на Сенго. — Почему все думают, что бакэнэко только поединком проверяют кандидата?

— Потому что так можно отсеять большинство… кандидатов, ничего не делая, — иронично заметил Кагори Рэйден. — Да, Чиоко?

Женщина в ответ слегка скривилась. А потом снова посмотрела на Юкио… и отвела взгляд. А потом снова глянула. И снова тут же отвела.

— Про кицунэ тоже ходят интересные слухи, — неторопливо заметила Ольга Датэ. — Я вот лично недавно слышала, что в школе Ашия есть медработник, которая каждого ученика лично…так сказать, тестирует.

Сидзу, сидящая рядом с Юкио, презрительно фыркнула.

— Тем не менее, — заговорила Мию-сан. — Выходить в Ракш Юкио… преждевременно. А вот использовать прану наоборот, рекомендуется.

— То есть все-таки, поединок, — произнес Горо. — Но бесконтактный.

— Да, это будет тем вариантом, который устроит всех, — кивнула Мию-сан.

— Поэтому мы сюда и приехали, Сенго, — со значением сказал глава Датэ, посмотрев на женщину.

Мама Сенго явно смутилась.

— Вот только давай без этого виноватого вида, — поморщился Горо. — Ты защищала сына. Я бы, на твоем месте, еще бы резче высказался.

— Да, я припоминаю, — хмыкнула Мию-сан. — Помниться, когда привезли сюда Акиру, вы, Датэ-сама, изволили изъясняться исключительно матом.

— Я же уже извинялся, Мию, — снова поморщился глава Датэ. — Эмоции… Потерять троих на совершенно рядовом выходе.

Юкио в этот момент смотрел на говоривших. И постоянно ощущал на себе взгляд Чиоко. А когда посмотрел на нее, она снова отвела взгляд. Юкио чуть приподнял бровь. И эти переглядки между парнем и женщиной заметили остальные. И в первую очередь Мэй, которая снова насупилась…

Датэ Горо

Этот парень может показаться простым. Даже недалеким. Если бы глава Датэ был тем двадцатилетним парнем, который рванул в горы Суншань, потому что нравящуюся ему девочку туда отправили нехорошие родственники, то он, скорее всего, посчитал бы Кагори Юкио просто… тормозом. Сидит, молчит. Никак не пытается себя обозначить. И к нему никто не обращается, то есть так, пустое место.

Но Датэ Горо уже не двадцать. А уже пять раз по столько. И подмечал глава другие моменты.

Кагори Сидзу, та самая, которая постоянно удивляет своей непредсказуемостью (Хенко Кано — то есть очень непостоянная или даже е. нутая, такое было прозвище у Сидзу среди людей кланов), она же явно играла телом, когда шла впереди парня. Да, она это делала почти незаметно, но у Горо глаз уже был достаточно натренирован. А эта девушка с Хоккайдо, Мэй… Для главы клана это был, наверное, самый очевидный признак того, что Юкио весьма непрост. Он же явно заботиться об этой девушке. Если бы Горо не знал, что у Мэй проблемы с ощущением собственного возраста, то глава бы руку дал на отсечение, что эти двое очень близки. Ну, и много есть подростков, которые о ком-то хотят заботиться?

Дальше еще интереснее. Юкио просто сидел… и слушал. Рассматривал всех. То есть, составлял свое мнение. Да-да, именно это он и делал. Потому что переводил взор на говорящих, то есть сопоставлял выражения на лицах и смысл слов. Вопрос от главы Датэ не застал его врасплох, ответил он спокойно, ровно.

При этом всем Юкио еще и на свою спутницу посматривал … То есть налицо привычка контролировать ситуацию. Это может показаться притягиванием за ноги… («тянуть за ноги» — японский вариант поговорки «притянуто за уши»). Но вот такую привычку впитывать информацию нужно специально вырабатывать. А парню пятнадцать… И вопрос тут встает, где он приобрел такие привычки?

И Чиоко как-то занервничала. Да, Юкио очень походил на своего деда, Кагори Макото. Но все же не настолько, чтобы говорить о поразительном сходстве. Волосы, например, очень светлые, глаза голубые. Но Чиоко явно нервничала.

— Проведем все завтра, с утра, — произнесла Кагори Мию. — Сегодня уже действительно поздно.

— Тут тебе виднее, Мию, — согласился глава Датэ.

Он, честно говоря, то, что хотел увидеть — увидел. Молодого воина с очень хорошим потенциалом… будущего главы. Другие мужчины Кагори… Ну, не такие они. А выгода, когда во главе клана кицунэ стоит мужчина, очевидна. Некоторые кланы ой как маются со своими лисицами. А Рэйден не вечный… Никто не вечный. А тут такая прекрасная перспектива.

— Надеюсь, Сенго, — с теплом в голосе произнес Горо, смотря на женщину. — Твои опасения…

Раздался грохот, по полу покатилась кружка, упавшая со стола. Это Ёкота Чиоко подалась вперед, в сторону Юкио и при этом задела стол… Похоже, даже этого не заметив. Опираясь ладонью о стол, бакэнэко, так и зависнув над столешницей, пристально смотрела на парня.

Томомунэ Сейджин с невозмутимым выражением лица поднял уже пустую кружку и поставил ее на стол. Кагори Мию смотрела… Очень редко Горо, да и вообще кто-то видел на лице Себунтеру (семихвостая — японск.) столь явное выражение надежды. Бакэнэко Ёкота Чиоко была для Мию этаким постоянным укором бессилия. Конкретно ее, Кагори Мию, бессилия. А еще, это был секрет для остальных, но именно Кагори Мию вот это все инициировала. Датэ Горо выступал соорганизатором, который преследовал собственные интересы.

— Эм, Чиоко? — поинтересовался глава Датэ, когда прошло уже больше минуты.

Женщина отреагировала не сразу. Она все смотрела на Юкио. И лишь через несколько мгновений, с явной неохотой и неудовольствием на лице покосилась на Горо. В этот момент Ёкота Чиоко реально походила на самую настоящую кошку… Которую отвлекли во время охоты. Глава Датэ взглядом показал Чиоко, что неплохо было бы принять нормальное положение.

— Что же… — Горо прокашлялся. — Я так полагаю, что время… сместилось, Мию?

Часом позже. Додзё

«Великие дела начинаются с обыденных дел»

Это говорил Датэ Горо предыдущий глава клана Томомунэ Сугуру. Брат Томомунэ Сейджина. Вот и сейчас они просто вышли из гостиной и пришли сюда, в додзё. Здесь уже была произведена подготовка для поединка людей, владеющих праной.

Чиоко на входе замешкалась. Ее никто не торопил, когда она остановилась и провела ладонью по стене. Воспоминания… Это все понимали.

— Ну, Мию, — негромко спросил Горо, когда они заняли места на лавочках, которые стояли вдоль стены. — Ты хотела именно этого?

Присутствовали они двое, Мию, как целитель, Горо — как глава клана. Томомунэ Сейджин взял на себя роль наблюдателя за поединком. На самом деле, Сейджин хотел прочувствовать, кто такой Кагори Юкио… Выполняя просьбу Мию об обучении парня. А еще присутствовали две дамы, которых просто никто не остановил, когда они захотели зайти в додзё. И Сидзу, с довольным видом, сейчас что-то говорила Мэй, показывая на столбы вокруг татами.

Да, додзё Кагори было не совсем обычным. Внутри него была некая зона, которая была как бы огорожена столбами, что поддерживали пирамидальный «купол». То есть татами был под этим самым куполом. И, видимо, Сидзу про это и рассказывала Мэй. Девушка в ответ кивала, с заинтересованным видом.

А на татами уже находились двое виновников торжества. Юкио вышел в том, в чем был, то есть в сером повседневном кимоно. Чиоко же скинула пиджак и блузку, оставшись в белой майке. И, судя по несколько нервным движениям женщины, она пребывала в предвкушении.

— Скажем так, — негромко ответила Мию главе Датэ. — В эту сторону.

— То есть ты предполагала, что твой внук… — Горо прервался, когда женщина подняла руку.

— Горо, — спокойно произнесла Кагори Мию. — Давай не будет заранее загадывать?

— Хорошо, как скажешь, — мужчина чуть улыбнулся. — Но тогда я про другое спрошу. Вот эти две… девочки. Если с Мэй мне более-менее ясно, но Сидзу что тут делает?

Мию ответила не сразу, смотря на Сидзу и Мэй.

— Понимаешь, Горо, — произнесла, наконец, женщина. — Для нас нет более страшного… страшной ситуации, когда нам… скучно.

— Ну, про это ты мне можешь не рассказывать, — усмехнулся Горо. — Я это прекрасно на себе прочувствовал.

— Вот, Сидзу потеряла цель жить, — продолжила Мию. — Ей стало неинтересно.

Горо тоже немного подумал.

— То есть, получается, — произнес он, смотря на то, что на татами противники уже встали друг напротив друга. — Что у Сидзу и Чиоко проблема-то сходная?

— Да, по большей части это так, — кивнула Мию-сан. — Если смотреть в суть, они обе не могут себя применить.

— Хм, какой удобный парень, — покачал головой мужчина. — Даже… Страшновато за него.

— А ты не переживай, Горо, — прохладно заметила Мию. — Мы его побережем.

— Не сомневаюсь, Себунтеру, не сомневаюсь, — спокойно ответил мужчина, чуть усмехнувшись…

… Воины кланов не зря считались среди хёджинов этакими демонами. Или людьми, на службе у демонов. И не только в Японии. В Китае есть фильмы, где люди прыгают выше деревьев, бегают по воде. На съемках таких лент каскадеры используют всякие технические ухищрения… А воины кланов так реально могут сделать вживую. То есть, эти фильмы про боевые исскуства, есть впечатления от увиденного наяву.

В России есть былины про богатырей, которые могут воевать в одиночку с целой армией. Вообще везде в мире, в любом народе можно встретить легенду про людей, которые обладают какими-то нечеловеческими, сверхчеловеческими способностями. Эти истории идут из древности, когда воины кланов активно пользовались своими способностями, чтобы устроиться в мире. В том числе и воюя с себе подобными. История с Челубеем и Пересветом, одна из таких картин противостояния. Все понимали, что если воины кланов столкнуться с простыми воинами, будет бойня. Поэтому в любом войске хоть слабый кланмен, но присутствовал.

И самый простой способ выяснить отношения, без членовредительства, это так называемый, Напор. Два поединщика выплескивают прану навстречу друг другу. Но за относительно простотой имеется глубокий подтекст. Потому что прана — это же не просто абстрактная «Сила». Это не электромагнитное поле, не напор воды. Прана — это то, что составляют суть воина. Она имеет эмоциональную окраску, насыщенность. По тому, какого качества прана, можно сделать много выводов о воине. Собственно, для того чтобы понять оппонента, такой поединок и используется…

… Когда в додзё явственно значительно поднялся фон, это обозначило, что поединок начался. И даже Сейджин покинул татами, который был огражден специальными амулетами. А Кагори Юкио и Ёкота Чиоко замерли друг напротив друга, пристально смотря в глаза.

А потом произошло то, чего никто не ожидал. Чиоко отшатнулась, точнее, она буквально отлетела! Словно ее ударили! И глава Датэ еле сдержал предостерегающий выкрик, когда Чиоко вскочила на ноги и, пригнувшись, пошла вокруг парня. А уровень праны резко подскочил! То есть бакэнэко сейчас работала в полную силу!

— Юки, давай! — донесся радостный визг с другой стороны от татами. — Покажи этой кошке!

Сидзу, словно молоденькая девчонка, натурально прыгала от восторга. А на татами парень, со зловещей улыбкой на лице и с прищуром, смотрела на крадующуюся бакэнэко.

Кошки ужасающи в своей стремительности. Мало кто может просто увидеть их атаку, даже если на нее смотрят…

А подловить на ней могут только очень сильные воины. Очень. То есть не просто парировать, а нанести встречный удар…

В какой-то оглушительной тишине, которая повисла после того, как Ёкота Чиоко оказалась на татами без сознания, Датэ Горо поднялся, зашел за столбы. Убедился, что кошка реально вырубилась.

— Что же, Юкио, — произнес мужчина, пристально поглядев на парня. — Только что ты доказал, что являешься одним из самых сильных воинов… Причем не только нашего клана. И приобрел себе ба-альшую головную боль!

Последние слова Горо сказал с изрядной иронией. И сделал жест в сторону Чиоко.

На губах которой цвела легкая улыбка…

Мы не отрицаем прошлого. Но мы и в будущее смотрим. Какая сейчас основная цель? Кланы превратились в вещь в себе. Если цель кланов победить демонов, то очевидно, что те меры, которые предпринимаются, недостаточны. Так почему не применить достаточные меры?

В кланах сложилась система воспитания, которая основана на традициях. Каждый отдельный воин хорошо мотивируется, подготавливается. Но в целом?

Очевидно, что имеет место быть кризис идеи. Нет общей цели. Раньше, когда кланы даже воевали друг с другом, общей цели было просто не поставить, чисто физически. Но сейчас, когда мир стянули железные дороги, корабли, летают самолеты, когда за сутки можно переместиться на другой конец мира, общая цель уже не просто нужна, она необходима. Более того, она неизбежна…

Роман Ежи Чарторыйский

Глава общества «Адвентум»

Три дня спустя. 6 сентября 2020 года, утро. Кобэ, Хёго, Инари Ширай, поместье Кагори. Гостиная

Как и все старики, Томомунэ Сейджин вставал рано. В поместье Кагори ему не надо было дожидаться, пока хозяева тоже проснуться. Здесь он имел права даже не почетного гостя, а вообще своего. Потому что Сейджин здесь уже несколько раз жил. Именно жил, как член клана. За долгую жизнь, самый возрастной член клана Датэ, стал таким своим не только у Кагори. Но с Кагори был все-таки отдельный момент.

Вообще, Томомунэ Сейджин был уникальным человеком. Рожденный от кицунэ (теперь понятно, почему Кагори отдельный случай?) и отца-тануки (Датэ в прошлом образный клан именно тануки), мужчина обладал повышенной чувствительностью к пране и вместе с тем у него не было порывистости, характерной для потомка кицунэ. Основательность тануки была его базовой чертой. И дополненная чувствительностью к пране, она дала возможность Сейджину не только видеть суть воинов, но и находить для них путь максимально быстрого и правильного обучения.

У любого клана, японского и вообще, имелись такие люди, учителя. Но специалистов именно по индивидуальному обучению было очень мало. За историю, а не сейчас живущих. И буквально недавно (около тридцати лет назад, почти вчера), Томомунэ Сейджин остался единственным учителем такого уровня. Меруган Дамани решил покинуть этот мир навсегда на сто двадцать первом году жизни. И Сейджин… Это осуждал. Сейчас, тоже добравшись до третьего десятка после сотни, он не ощущал какой-то усталости и необходимости покоя. Наоборот, он видел подтверждение того, что надо еще пожить и что все самое интересное только начинается.

Томомунэ Сейджин был всегда очень своеобразным человеком, по поведению которого иной раз и не подумаешь, что ему уже за сотню. Во-первых, Сейджин не сидел в поместье Датэ, ища покоя в наблюдении за камнями (имеется в виду Сад Камней, традиционное японского залипалово. И поговорка, «Смотреть на камни» обозначает одновременно, и мудрость, и нежелание что-то делать). А некоторые женщины, почти все вдовы в возрасте, имели к учителю воинов Датэ очень теплые чувства. То есть Томомунэ Сейджин совершенно не собирался вести монашеский образ жизни и ограничивать себя в житейских радостях. И при этом хранил в сердце образ своей единственной любви и жены, к сожалению, уже покинувшей этот мир. И да, Сейджин несколько раз бывал и на острове Хоккайдо. Конкретно в клане Ёси. Разумеется, молодежь и представить себе не могли, что уважаемый седовласый (то есть явно глубокий старик) и не менее уважаемая старшая кицунэ (вдова к тому же) Ёси Хэруко на самом деле не только прогуливаются по берегу моря и в саду, проводя время за обсуждениями внуков и воспоминаниями о былом (а о чём еще могут говорить старики?), а имеют вполне близкие горизонтальные отношения.

Еще Томомунэ Сейджин был совершенно равнодушен к чаю. Даже можно сказать холоден. Особенно к зеленому. И утро предпочитал начинать… с горячего шоколада и сигариллы. Да-да, вот такой был этот на вид традиционный учитель. На самом деле, Сейджин намеренно использовал образ «Учителя» из китайских и японских фильмов. То есть крайне мудрый вид, борода, неспешность. Только брови не стал делать длинными, это уже как-то перебор. Да и не сделать их, это же утрированный созданный образ. А вот проверять, на что способен этот дедушка в бою, лучше не стоит. Кроме просто чудовищного объема опыта, Томомунэ Сейджин был еще и вполне физически крепок. И до сих пор не пропускал ни одного выхода на Ракш…

… Здесь, на южном Хонсю, еще было совершенно незаметно, что наступила осень. Даже ночью было тепло. Деревья еще и не думали надевать разноцветные наряды. Сейджин, с кружкой горячего шоколада, вышел на энгаву главного здания поместья. Нагнувшись, мужчина поставил кружку на пол, а сам присел рядом.

Ароматный дым поплыл в сторону сада. Сидя на краю энгавы, Сейджин, довольно щурясь, отхлебнул из кружки.

— Чиоко, — негромко произнес он. — Подсматривать некрасиво.

Из-за угла дома вышла бакэнэко. Женщина была в мешковатой спортивной одежде. Она подошла к Сейджину, села рядом. И молча отрицательно помотала головой на протянутую ей пачку с сигариллами.

— Это хорошо, — произнес Сейджин. — Вообще не тянуло после?

Чиоко снова отрицательно помотала головой.

— Ну вот, а ты переживала, как будешь бросать, — усмехнулся мужчина.

И они замолчали. В утренней тишине только было слышно потрескивание горящего табака, когда Томомунэ затягивался.

— Останешься здесь? — спросил, наконец, мужчина.

Чиоко бросила на Сейджина быстрый взгляд. А потом сгорбилась.

— Датэ-сама сказал, — очень тихо произнесла она. — Чтобы я спросила… У него.

— А ты не можешь, да? — чуть усмехнулся мужчина.

Чиоко посуровела, сдвинула брови.

— Он же младше меня на двадцать с лишним, — мрачно произнесла она и добавила с некоторым надрывом. — Ну почему ему хотя бы не… тридцать?

— Ну, Чиоко, — Сейджин выпустил клуб дыма. — Это может быть даже преимуществом.

Женщина поморщилась.

— Да уж, — выдохнула она. — Сорокалетняя тетка совра… Он же ребенок!

— Чиоко, Юкио почти совершеннолетний, — чуть укоризненно произнес Сейджин. — И уверяю тебя, вполне четко осознает себя мужчиной.

— Но я-то вижу подростка, — пробурчала Чиоко. — И чувствую себя прям… тварью похотливой.

— Поэтому ты решила с ним вообще не разговаривать, да? — опять усмехнулся мужчина. — Очень взрослое поведение. Бери пример с Сидзу.

— Ой, да что взять с кицунэ, — язвительно заметила Чиоко. — Ей же просто поиграться хочется.

— Ну, не без этого, — улыбнулся Сейджин. — Но Сидзу не просто играется. Поверь, с теми, кого они не рассматривают, как партнеров, они играют совсем по-другому. К тому же, признай, Кагори Юкио на подростка не тянет. Да, он молод, но уже вполне четко стоит. Интересный парень.

Мужчина посмотрел поверх крон деревьев, на пасмурное небо. Именно благодаря такой погоде, утро все никак не могло зажечься полностью и здесь, в поместье, все еще царил таинственный полумрак.

— В тебе говорит сейчас не взрослый человек, — задумчиво произнес Томомунэ Сейджин. — И даже не бакэнэко. Ты просто боишься перемен. Это нормально, Чиоко. Но фокус в том, что перемены уже наступили.

Мужчина показал Чиоко зажженную сигариллу. Женщина слегка нахмурилась.

— Ты боишься, как на все это будут смотреть, — продолжил Сейджин. — Но Кагори, опять же поверь, очень далеки от такого. Мораль и кицунэ — это вообще, как анекдот.

— Да это понятно, — с досадой ответила Чиоко. — Но в мире есть же не только Кагори.

— Ну, а зачем кому-то показывать прям всё? — сощурился мужчина, смотря на бакэнэко.

Его не удивляло такое поведение Чиоко. Бакэнэко все эти годы… Отношения с демонической кошкой, близкие отношения, во-первых, смертельно опасны даже для середняков. Не говоря уже о слабых по уровню праны клановых и тем более хёджинах. И смертельно, это не фигура речи. Да, один постельный эпизод не убъет… Но может надолго уложить в постель и совсем не по причине жажды секса.

Кошки же не могут себя при этом контролировать. Не потому, что плохие, а просто они отдаются партнеру полностью, без остатка. Пару раз с бакэнэко в клане Датэ могли бы вытянуть всего несколько воинов. Сам Сейджин (по причине опыта, он просто умеет и чувствует, когда надо притормозить и физически способен остановить даже бакэнэко), Датэ Горо (этот по причине очень высокого уровня в принципе). Ну, и, разумеется, Кадзуми Тэкэо, но ЕГО бакэнэко, Кадзуми Линг, будет радикально против такого. Кошки совершенно спокойно (если не сказать, с восторгом) относятся к другим женщинам хозяина (потому что прайд хозяина, это и прайд кошки), но совершенно не терпят себе подобных. Нет, если явится бакэнэко, у которой есть свой хозяин, то плевать. Даже дружить могут. А вот если свободная бакэнэко будет рядом с хозяином, то драка, причем, опять же, не фигуральная, а самая что ни на есть реальная схватка насмерть, гарантирована.

— Ты видела, чтобы Линг что-то такое делала? — спросил Сейджин. — А между прочим, Линг рядом с Тэкэо именно с детства.

— Да, ей повезло, — мечтательно протянула Чиоко. — Родиться в том же доме, где живет и…

И опять Чиоко избегала этого слова. «Хозяин». Сейджин чуть улыбнулся. Помниться, Линг точно также сначала стеснялась называть эти вещи своими именами. А ведь слово точное. Хозяин. Тот, кто имеет для бакэнэко большее значение, чем она сама. Ради которого бакэнэко, ни на мгновение не усомнившись, пожертвуют жизнью. Или устроят резню. Сама Чиоко прибежала из поместья Кагори в поместье Датэ практически в нижнем белье, когда узнала про Макото. И те дни… Чиоко пришлось фиксировать стропами и держать несколько недель на мощных наркотиках. Сейджин весьма не любил вспоминать то время. Ему несколько раз пришлось… если говорить прямо, практически убивать невменяемую бакэнэко, которая рвалась к хозяину. А в древние времена кошку бы убили, просто из соображений безопасности. Но Кагори Мию смогла вывести Чиоко из помрачнения. И вот теперь бакэнэко, на самом деле, рада. Да, хмурится, да, не знает, как себя вести. Но Сейджин ощущал рядом с собой не сжатый комок ярости. Аура Чиоко сейчас была ровной, насыщенной. И попробуйте сейчас что-то сказать про Кагори Юкио и вы узрите перед собой самого натурального демона. Демона, который уже один раз потерял смысл своей жизни и находится в том самом, очень трепетном состоянии повышенной бдительности. И вопрос, где она сейчас будет, да он даже не стоит. Даже если Чиоко переборет каким-то образом себя и реально уедет из поместья, то все равно будет сюда приходить каждый день. Явно или тайно. Сейджин вздохнул.

— Его отец… — произнес мужчина.

И Чиоко тут же уставила горящий взор на собеседника.

— Горо… не то, чтобы опасается, — продолжил Сейджин. — Но есть некоторые соображения, что Юсупов Юрий может захотеть увидеть жену и сына. И раз уж так вышло…

— Даешь мне повод остаться? — чуть ли не оскалилась бакэнэко.

— А он нужен, Чиоко? — спокойно спросил мужчина. — У меня вот даже сомнений нет, что тебе лучше пока находиться здесь. Для всех лучше. Между прочим, Юкио находится на излечении. И…

— Я поняла, — сухо произнесла Чиоко.

— А я все-таки закончу, — твердо произнес Сейджин. — Юкио постоянно требуется приток праны. Потому что с ним связана еще и Мэй. Которая тоже… М-да. И Сидзу, что бы ты себе там не думала, рядом с ними еще и по причине этого.

— А, то есть и здесь они для этого, получается, — задумчиво произнесла Чиоко.

Которая, разумеется, прекрасно знала особенности Инари Ширай.

— Но… Тогда получается… — пробормотала женщина. — Что…

— Кагори Юкио еще не вошел в свою полную силу, — хитро улыбнулся Сейджин. — И ты, бакэнэко, это прекрасно ощутила. Иначе, с чего бы ты тогда в додзё так подставилась?

Чиоко отвернулась. Сейджин чуть усмехнулся и поднял чашку, стоящую на полу энгавы.

— Ладно, пойду, — поднялась женщина.

— Давай, давай, — добродушно произнес мужчина. — И Чиоко…

Женщина посмотрела на Сейджина.

— Кагори Юкио — взрослый мужчина, — твердо произнес Томомунэ Сейджин. — МНЕ поверь. Будешь относиться к нему, как к подростку, сильно все себе усложнишь…

… Смотря на просыпающийся мир, Сейджин слегка улыбался. Этот утренний разговор, который Чиоко хотела завести вот уже два дня, поднял ему настроение. Даже можно сказать, что что оно взмыло в небеса! Два человека хотят друг друга любить. И пусть все еще вот так, немного нелепо, пугливо… Но все равно, это просто восхитительно!

— Ну, здравствуй, старый развратник, — раздался голос за спиной Сейджина.

Который, разумеется, почувствовал приближение кицунэ. Пусть даже и пятихвостой. Ёси Хэруко приехала сегодня ночью. И ее присутствие было еще одним замечательным моментом в нахождении здесь, у Кагори. Когда у Хэруко разрешилась, наконец, проблема с ее внучкой. То есть, кицунэ сейчас пребывает тоже в приподнятом настроении.

— Доброе утро, Хайри, — благодушно ответил мужчина и покосился на женщину. — Хм…

— Вот только избавь меня от банальностей, — произнесла Ёси Хэруко и прошла, чтобы сесть рядом.

— Но если ты на самом деле прекрасно выглядишь, что мне еще говорить? — усмехнулся Сейджин.

Комната Юкио и Мэй

«Мучают ли вас эротические сны? Почему же мучают, я ими наслаждаюсь!»

Юкио прекрасно отдавал себе отчет в том, что Сидзу некий предел не перейдет. Пока. Весь вопрос в том, на какое время она себя так ограничила? И, самое главное, где этот предел? Речь же идет о кицунэ, а это очень своеобразные дамы.

С чего вдруг у парня с утра такие философские мысли полезли? Просто его прямо в этот момент целуют. Точнее, целовали. На губах сохранилось ощущение прикосновения. А Сидзу, с веселым и хитрым видом сидела рядом и делала вид, что ничего не было. Фигово, кстати, делала. Прямо скажем, не старалась. Юкио вздохнул.

— И тебе доброе утро, сестренка, — произнес парень.

Он поднял лежащий рядом смартфон. Вчера ему мама купила. А Мэй бабушка. Так что они теперь тоже на связи. Пол-седьмого! Юкио с укоризной посмотрел на Сидзу. Та подняла глаза к потолку, продолжая загадочно лыбиться.

— Сидзу, — произнес Юкио, садясь на футоне и зевая. — Конечно, это были приятное пробуждение…

— Не понимаю, о чем ты, — тут же ответила женщина.

— Это понятно, — кивнул Юки, смотря на собеседницу. — Но, между прочим, мне снился очень хороший сон. И я хотел его досмотреть.

— И о чем был сон? — сощурилась Сидзу.

— Я бы хотел оставить это в тайне, — Юкио посмотрел прямо в глаза кицунэ. — Но… В нем была ты.

— Правда? — улыбнулась Сидзу. — И что я там делала?

— Я же говорю, это тайна, — ответил парень. — А теперь, сестренка, ты не могла бы выйти?

— Юки, я же все уже видела, — с невинным таким видом ответила Сидзу.

— Ну, мы же оба знаем, — произнес Юкио. — Что видеть больного и в обычном состоянии, это два разных зрелища.

Кицунэ опять сощурилась.

— М-м, братик, — усмехнулась Сидзу. — Какая-то у тебя странная… невинность. Слегка… изысканная.

— Оттянуть удовольствие, значит, продлить его, — подлил еще в огонь Юкио. — И вообще, Сидзу. А что ты тут делаешь?

— Я? А… А! Я же за вами наблюдаю! — нашлась с ответом женщина и поднялась.

— А когда этот повод будет исчерпан? — поинтересовался Юкио, посмотрев вверх.

— Тогда я найду другой, разумеется, — озарилась лукавой улыбкой Сидзу. — Доброе утро, Юки!

Последнюю фразу женщина произнесла… характерным тоном. Словно… Она только получила то, чего добивается.

Юкио покачала головой, когда закрылась панель за Сидзу. И лег обратно. Зевнул. Еще подремать? Так вроде выспался.

«А есть еще один персонаж, который еще страннее, — подумал парень, прикрывая глаза. — С той вообще непонятно, что делать. Молчит и зыркает»

Это Юкио, конечно, о Чиоко рассуждал. Все эти три дня бакэнэко только и сказала, что слова приветствия утром и пожелания хорошего сна. А остальное время… была где-то не на виду, но рядом. Не показываясь особо на глаза.

Сегодня им с Мэй предстояло сдать проверочные тесты. Чтобы выяснить, какие у них есть пробелы в образовании. Нужно же будет в школу ходить. А лет им уже много для первого курса средней (туда поступают максимум в тринадцать), так что пойдут они сразу на последний, третий. И за предстоящий месяц им предстоит подтянуть знания до нужного уровня. Благо, прямо в клане Кагори есть самые настоящие преподаватели, так что с этим проблем нет.

В общем, кроме этого старика, который их гонял физически, будут нагружать и голову. Что, так то, хорошо. Пребывать в состоянии «фарфоровой вазы» Юки надоело.

— Доброе утро, Юки! — раздался голос Мэй.

Парень улыбнулся, не открывая глаз. Странно, но присутствие рядом Мэй неизменно повышало настроение. Вот повышало и все тут. Зашуршало одеяло. Юки открыл глаза, повернул голову, чтобы ответить девушке…

— Что? — захлопала глазами Мэй на недоуменный взор парня.

На ней была футболка. А ложилась она в юкате. И эта футболка была… Не ее. А Юкио.

— Я потом постираю, честно! — слегка смутилась девушка.

Юкио слегка подзавис, соображая, что говорить.

— Эм… Тебе она нравится? — нашел он, наконец, слова.

— Да, — Мэй опустила глаза.

— Тогда все нормально, — спокойно произнес парень.

Вопрос… А кроме футболки на ней еще что-то есть? Вот же Сидзу… Всем эту моду втюхала!

— Братик! — возмущенно произнесла Мэй. — Конечно, есть! Ты что?!

«Я что, это вслух что ли вывез? Дьявол! Точнее, кицунэ! Сидзу! Специально что ли раскачивает? Хотя… О чем это я? Конечно, специально!».

— Тебе не нравится? — огорченно спросила Мэй.

Юки аж крякнул с досады.

— Нравится, Мэй, — мягко ответил он. — Но главное, чтобы тебе нравилось.

— Так очень удобно спать! — тут же воодушевилась девушка. — Сидзу вообще говорит, что лучше спать…

И тут Мэй покраснела. Ну, понятно, что там говорит Сидзу. И в чем лучше спать. Точнее, без чего. Вот же… зараза! Провокатор! А потом приходит и сама же… М-да.

— Юки, — опять смущенно произнесла Мэй. — Ты… Отвернись, пожалуйста.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнула Мэй, прежде чем Юкио успел сообразить.

Панель отодвинулась. И в комнату вошла… Ёкота Чиоко. С решительным видом, с насупленными бровями. И сжатыми в нитку губами. Бакэнэко вошла и словно на стену налетела… Мэй… Ты бы хоть подумала сначала, в каком ты виде! Это Юки, так как он лежал, не было видно ниже пояса. А вот стоящему у двери девушка должна была открыться во всей юной красоте!

— Простите, — Чиоко, похоже, растерялась.

Юкио сейчас отчаянно боролся с желанием приложить ладонь к лицу.

— Госпожа Ёкота, вошли уже, так что говорите, — вздохнул парень.

Мэй, ойкнув, прикрылась одеялом.

— Простите, — пробормотала девушка.

И прямо так, завернутая в одеяло, рванула с низкого старта к двери. Чиоко проводила Мэй недоуменным взглядом. А Юкио хотелось сейчас выдать фразу «Добро пожаловать в наш милый дурдом!».

— Я… хотела поговорить, — произнесла Чиоко, смотря вслед Мэй.

Да, отлично! В пол-седьмого утра! Поговорить! Времени же днем больше не будет? Чиоко же перевела взгляд на парня. И, видимо, по характерному выражения лица Юкио, поняла, что тот хотел сказать.

— Я… потом… ну… — пробормотала женщина и тут же буквально выскочила в коридор.

Задвинулась панель. Юкио выдохнул с легким рыком.

— И как Рэйден с ними тут живет? — негромко произнес парень.

Юкио снова сел на футоне. Зевнул, взлохматил уже довольно отросшую шевелюру.

— Кицунэ, — с чувством произнес он, и, подумав, добавил. — С кошками.

Распорядок дня у Юкио и Мэй изменился. Перед завтраком теперь нужно было пробежать пару кругов вокруг пруда. И Сейджин обещал, что это только пока пару. Просто физически Юкио и Мэй пока слабы. Точнее, не тренированы. А бежать требовалось исключительно на физической силе. Этим достигались сразу две цели, тренировалось тело и одновременно контроль за праной. И то, и другое, по словам старика, были двумя столпами подготовки воина клана. И сегодня, кстати, Сейджин отправил таки их на третий круг.

Бежать было трудно. Очень трудно. Тело постоянно норовило пойти в отказ, начинало колоть в боку, стоило только чуть отвлечься, дыхание тут же сбивалось. А отвлекаться приходилось, так как рядом бежала Мэй, которую надо было поддерживать и мотивировать. К чести девушки, мотивация у нее была, просто ей еще сложнее. Она провела в полубреду вообще почти четыре года. Лежа. А в горизонтальном положении трудно тренировать выносливость и силу.

На втором кругу к ним присоединилась Чиоко. Демонстративно. То есть не из кустов выскочила, а подключилась к пробежке у додзё. И не вдалеке бежала, а рядом. И ей явно это было не просто легко, а она даже не замечала. Так что Юкио взял и привлек ее к процессу, поручив наблюдать за Мэй.

После третьего круга Сейджин выдал разрешение Юкио бежать четвертый. А вот Мэй остановил. И запретил садиться при этом. Чиоко осталась там же, возле додзё и Юкио побежал один.

Самое сложное было удержаться от использования праны. Точнее, пока Юкио мог лишь пресекать ее несанкционированное применение, тело постоянно хваталось за возможность сделать все полегче. Но оставшись в одиночестве Юкио смог сосредоточиться… И к финишу натурально приполз. На последних метрах парня можно было пешком обогнать. Аж в глазах темнеть начало.

Потом был душ (кицунэ должны быть чистыми!(С) Кагори Мию), а затем завтрак. И это был звездный час Сидзу. Она прям лучилась от радости, что может подкалывать Юкио. Разумеется, про утреннее посещение Чиоко она была в курсе, а кошка на завтраке отсутствовала. А остальные Кагори с интересом прислушивались. Потому что это же так забавно, разгадывать намеки, угадывая, что происходило на самом деле… Если это не про тебя угадывают.

Мэй сидела, уткнувшись в свою тарелку и отчаянно краснела. Юкио тоже чувствовал себя не слишком… свободно, но его-то это касалось мельком. Даже в какие-то моменты пришло приятное ощущение этакого самца…

… А после завтрака, перед тем, как они пошли заниматься, с ним захотела поговорить матушка. Они пришли в комнату Сенго. И мама, усадив его на стул (комната у нее была больше европейского стиля) явно ощущала некую неловкость. И Юкио заопасался, что сейчас будет лекция о тычинках и пестиках.

— Твой отец, Юки, — сдавленным голосом произнесла, наконец, Сенго. — Он… Точнее, его представитель хочет приехать сюда.

Женщина посмотрела на сына. И вот теперь стало гораздо… интереснее.

— И о чем он хочет поговорить? — спокойно спросил парень.

— Я не знаю, — произнесла Сенго. — И… честно говоря, я не хочу ни о чем говорить.

— Ну, и все тогда, — произнес Юкио. — Если ты не хочешь, то зачем?

— А ты, Юки? — спросила женщина.

— Я его не помню почти, мам, — ответил парень. — Но его поступок говорит о том, что человек он… не очень хороший.

Женщина несколько мгновений смотрела на сына. А потом на ее губах появилась грустная улыбка.

— Знаешь, Юрий, он… — Сенго запнулась, подыскивая слова. — Он слишком… занятый. Может и не настолько он плохой, но я не хочу с ним разговаривать. По крайней мере, пока.

— Мам, — заговорил Юкио. — А… Юрий знает обо мне?

Сенго задумчиво посмотрел на сына.

— Мы сообщили только, что ты преодолел кризис, — ответила она. — А почему ты спрашиваешь?

«Похоже, матушка тоже подозревает, что произошло что-то не очень правильное».

— Хочу понять, с чего вдруг такая активность, — ответил Юкио. — Теперь мне понятно.

Женщина покивала.

— Юки, — твердо произнесла она. — Мы теперь Кагори. Я не хочу возвращаться к Юсуповым. Если ты волнуешься об этом.

— Мам, — парень посмотрел в глаза женщины. — Если что, прости меня. Но я в любом случае останусь здесь. Даже если ты вдруг все-таки передумаешь.

Сенго слегка улыбнулась.

— Да, теперь же на тебе… такая ответственность, — с легкой иронией произнесла она.

— Да, именно так, — не поддержал шутливый тон Юкио. — Я не помню, что было у Юсуповых. Но здесь мне определенно нравится. Люди и место. Всё нравится. И я не хочу ничего менять.

— Вот и хорошо, Юки, — улыбнулась Сенго. — Ну, иди. Вам надо заниматься.

— Да, — парень поднялся. — Нам же надо ходить в школу.

Сенго подошла к сыну.

— Как же ты вырос! — произнесла она, смотря немного вверх. — А, кажется, я еще недавно качала тебя на руках!

И надо бы сейчас выдать реакцию подростка. То есть пойти в отрицалово, поморщиться. Но не хотелось. Это же будет, хоть и во благо, но… неискренность. Так что Юки просто взял и обнял Сенго.

— А теперь я могу тебя покачать, мам, — произнес парень.

— Да, — односложно ответила женщина.

Причем подозрительно подрагивающим голосом. Когда Юкио выпустил ее из объятий, она тут же отвернулась и подошла к окну.

— Мам?

Женщина махнула рукой.

— Не обращай внимания, — глухо ответила Сенго. — Совсем твоя мама расклеилась. Иди, Юки.

— Хорошо, — чуть улыбнулся парень.

7 сентября 2020 года, утро. Сайтама. Отель «Кинпаку». Скарлетт Сазерленд

Было совершенно непонятно, как японцы собираются распределять по кланам такую толпу. Всего в отеле собралось около сотни человек.

Пока да, они изучают японский, сдают тесты. И совершенно логично, что их в итоге разделили на несколько групп, как раз видимо по уровню знаний. В самой большой группе было примерно половина всех приехавших, то есть человек пятьдесят. В их группе, в которую, кстати, попал и Джон со своими парнями, было полтора десятка и она была, наоборот, самой маленькой. Так как свой уровень Скарлетт прекрасно знала, то, выходит, без ложной скромности, в их группе наивысшие результаты. А смотря на Джона и особенно его… бодигардов, такого не скажешь.

— Как думаете, когда нас уже отсюда отправят? — спросила на завтраке Алиса Редверс.

У них со Скарлетт сложилось что-то вроде неофициального соревнования. Алиса, кстати, из Австралии, а не из Англии. То есть и оттуда приехали. Алиса девушка слегка полная, даже скорее просто крепкая, с русыми волосами до плеч. И да, симпатичная, этого не отнять. Глаза голубые, зубки жемчугом, черты лица правильные, тонкие. И Скарлетт признавала, что Редверс тоже очень неплоха, в смысле оперирования праны и знаний. Очень. А еще был один момент с тем… Что возле Редверс тоже был крепкий такой парень, с холодным умным взглядом. Белокурый, рослый, голубоглазый, с квадратным подбородком. Настоящий ариец. Конрад Охман. И насколько Скарлетт понимала в отношениях между людьми разных полов, Конрад и Алиса были друг другу больше, чем просто земляки и друзья.

— Я лично никуда не тороплюсь, — произнес Джон. — Кормят хорошо, кровати удобные. Развлечений масса. Ты, кстати, Конрад, не забыл?

— Всегда готов помочь познать горечь поражения, — ответил тот и усмехнулся.

Так получилось, что из их группы только они говорили на английском. Поэтому и садились в столовой за один стол. Впрочем, те же французы и славяне также сделали. Так что в их группе было еще три маленьких.

— Слушай, Джон, — заговорила Алиса. — Мне показалось, или ты… Как бы это помягче…

— Ого, неужели ты решила мои чувства пощадить? — иронично спросил Джон.

— Я не про то, что с праной ты обращаешься, как ребенок, — фыркнула Алиса. — Это очевидно. Я про то, что ты тут собрался что-то типа разведки организовать.

— Немного обидно, — произнес парень. — Но с праной я и, правда, не силен. Но у меня отличный инструктор. И красивый, хочу заметить. Что меня очень хорошо мотивирует.

Конрад усмехнулся и показал большой палец. А Скарлетт поморщилась. Но. Да, Джон не пытался напирать и склонять. Но… Если говорить начистоту, Скарлетт нравились его знаки внимания, хоть она этого и не показывала, и даже отрицала. У Джона не только чувство юмора хорошее, но и присутствует, то ощущение… порога вульгарности, так, наверное. Его комплименты были иногда провокационными, откровенными, даже пошлыми (наедине). Но не были банальными и тупыми.

— И ничего такого я тут не организовываю, мисс Редверс, — продолжал парень. — Это называется сбор информации.

— А чем отличается разведка от сбора информации? — ехидно спросил Конрад.

— Ну-у, Конрад! — Джон приобрел наставительно-насмешливый вид. — Это же очевидно! Хотя, для такого… сильного человека, это может и не очевидно.

— Наверное, Джон, — глубокомысленно ответил Конрад. — Я все-таки познакомлю вас с моим любимым приемом.

— Почту за честь, Конрад! — сверкнул улыбкой Джон. — Так вот. Отличие в том, что я никого не вербую. Я просто собираю впечатления, слухи, наблюдения.

— И каков результат? — спросила Алиса. — Ай… Я забыла блинчики.

— Сейчас схожу, сиди, — пробасил Конрад и поднялся.

— Кстати, все хотел спросить, — насмешливо произнес Джон. — А почему вы не носите кольца? В Австралии так не принято?

— Не надо завидовать, Джонни, — усмехнулся Конрад и ушел в сторону раздачи.

— Тц, один — ноль, — усмехнулся Джон. — Так на чем мы остановились?

— На кольцах, — ехидно подсказала Скарлетт.

— Ах да, — Джон вошел в роль коммивояжера и повернулся к девушке (он рядом с ней сидел, по левую руку). — И какие вам нравятся, Скарлетт? Золотые, серебряные? Может у вас какие-то другие предпочтения?

— Хм, а какие еще бывают? — даже заинтересовалась девушка.

— Ну, я читал… — начал Джон…

— Ого, ничего себе! — притворно удивилась Алиса.

— Спасибо, за ваше экспертное мнение, мисс Редверс, — язвительно продолжил Джон, покосившись на девушку. — Кстати, не читал. Ты же мне, Грэм, рассказывал про то, что где-то деревянные кольца юзают?

Парень посмотрел на товарища, который (остальные, Билл и Дарби, сидели с другой стороны от Скарлетт) сидел напротив, на том же сидении, что и Алиса с Конрадом.

— Не, просто такая мода пошла в последнее время, — ответил парень. — Ну, что такое делают и носят.

— Вот, — сделал жест в его сторону Джон. — Так что, Летти, тут на ваш вкус. Любой каприз.

— Богатенький мажорчик! — фыркнула Алиса.

— А вот завидовать нехорошо, — вернул подкол Джон. — Вам вон блинчики носят. Только, Алиса. Каблук потом из головы своего парня вытащи, а то это не очень как-то.

— А я ничего не втыкала, Джон, — спокойно ответила девушка. — Про такую штуку, как ухаживания, слышал?

— Хм, — якобы задумался парень. — А-а… То есть теперь это вот так называется? Ловко!

Вернулся Конрад, поставил перед Алисой тарелку с блинчиками.

— А еще, мистер «Куплю любое кольцо», — ехидно произнесла Алиса. — Говорить так при… той, кто вам нравится, не слишком правильно.

— А вы что, мисс Редверс, думаете, что я буду против? — ухмыльнулся Джон…

И при этом посмотрел на Скарлетт.

— Как говорят психологи, — произнес парень низким тоном. — Истинное удовольствие, это когда тебе нравится подчиняться.

— А, по-моему, так говорят извращенцы, — ехидно заметил Конрад.

— Ну, вам виднее, мистер Охман! — оскалился Джон, посмотрев на парня.

— Скарлетт, — Алиса подцепила блинчик вилкой. — Как ты с ним вообще… разговариваешь? У него же язык без костей.

— Ну, Алиса, каждому нравится свое, — усмехнулась Скарлетт.

Джон тут же обрел гордый вид и эдак свысока посмотрел на сидящих напротив Алису и Конрада.

— Так что ты узнал? — уже ровным деловитым тоном спросил последний.

Джон тоже стал серьезным.

— Ну, деление на уровни подготовки — это так и есть, — произнес он.

— Логично, — кивнула Алиса.

— Я так понял, что тех, ну, которых больше, их отправят на подготовительные курсы, — продолжил Джон. — И, похоже, если они хотят отучиться все-таки именно здесь, эти курсы придется пройти.

— А по уровню… праны? — спросил Конрад.

— Ну, — Джон обвел рукой присутствующих. — Видимо, это не критерий.

— Что тоже вполне нормально, — заговорила уже Скарлетт. — В кланах, по крайней мере, в Англии, есть воины разных уровней, и иной раз очень сильно разных. И вполне спокойно ходят вместе на Ракш. Моя наставница, Абигэйл Пендрагон…

— Реально Пендрагон? — заинтересовалась Алиса. — Прямо из тех самых, от короля Артура?

— Да, из тех самых, — усмехнулась Летти. — Так вот, у нее уровень невысокий. Но она преподает именно теорию праны. Так что уровень этой самой праны совсем не показатель. Кстати, Абигэйл тоже училась здесь. И…

Скарлетт намеренно подвесила паузу. Алиса на это сделала кислое и вопросительное выражение.

— Актерское мастерство у вас на уровне, мисс Сазерленд! — язвительно произнесла Редверс. — Давайте уже далее!

— А дальше я расскажу завтра, — хитро улыбнулась Скарлетт.

— Летти! — Джон повернулся к девушке и сделал умоляющее лицо. — Клянусь, любой каприз! Только расскажи!

— Только ради вас, мистер Аркур, — ответила девушка. — В общем, не знаю, заметили вы или нет, но здесь уровень фона выше.

— Заметила, — сухо произнесла Алиса. — Но я подумала, что мы просто в сильном месте.

— Нет, я спросила, — ответила Скарлетт и чуть усмехнулась. — Точнее, это вот, Джон спросил.

— Так вот для чего я спрашивал, где ближайший храм? — задумчиво произнес парень.

— Именно, — кивнула Летти. — Этот уровень — здешняя норма. И моя наставница об этом тоже говорила.

— Вот как, — покивала Алиса. — Интересно. То есть, здесь поэтому столько кланов…

— Да, думаю именно из-за этого, — ответила Скарлетт. — А еще, это уже мне дедушка рассказывал, что мы, цитирую «Вы сами, на месте, выберете клан».

Алиса, внимательно слушающая Летти, даже вперед немного при этом подалась, в конце сделала недоуменное лицо.

— И как мы выберем? — спросила она.

Скарлетт пожала плечами.

— Не, это интересно, — язвительно продолжила Алиса. — Как мы, сидя тут, можем что-то выбрать?

— Может, сюда приедут из кланов? — предположил Конрад.

— Ну, вот я увидела этих, из кланов и что? — фыркнула Редверс. — Ерунда какая-то.

— Я полагаю, мы вскоре все сами увидим, — примиряющее произнес Джон. — Пока же, я думаю, надо напирать на японский. Потому что мне кажется, что в кланах будет мало переводчиков.

— Да уж ясно, не тупее тебя! — Алису, похоже, рассказ Скарлетт немного разозлил. — Черт! Любят же некоторые нагнать пафоса! Взяли бы и четко сказали! Ты — туда, а ты вот туда! Нет, надо чтобы помучались!

Конрад в этот момент коснулся руки девушки. Слегка.

— Слушайте, а давайте устроим вечеринку? — произнес в этот момент Джон.

— Посидим, покушаем тортика? — фыркнула Алиса.

— Почему же, нормально отдохнем, — Джон подмигнул. — Я узнавал. Прям чтобы напиться, конечно, не получиться. Ну, чтобы совсем. Но легкий алкоголь вполне можно заказать.

— Как же ты будешь пить, если я тебе сегодня челюсть сверну? — насмешливо спросил Конрад.

— Через соломинку! — оскалился в улыбке Джон. — Ну? Летти?

— Я не против, — ответила девушка.

— Пошли, — махнула рукой Алиса. — Хоть немного скинем напряг.

— Тебя я не спрашиваю, — иронично произнес Джон, смотря на Конрада. — Этим составом или еще кого подтянем?

— Давай вон, французов, — почему-то с мрачным видом ответила Алиса. — Славян не надо.

— Знаете, мисс Редверс, а глядя на вас, никак не подумаешь, что вы такая расистка! — иронично заметил Джон.

— Ты когда-нибудь пил с русскими? — исподлобья посмотрела Алиса.

— Да я понял, — усмехнулся Джон. — И да, пил. У нас в колледже училось несколько. Один раз я попал с ними в полицию.

— Я так и думала, что ты какой-то уголовник, — ехидно заметила Скарлетт.

— Летти, речь шла всего лишь о том, что мы сперли уличную вазу, — поморщился Джон.

— Хе, а на… э-э, зачем? — Конрад сменил термин, после того, как на него строго так Алиса глянула.

— Чтобы украсить машину директора, — скривился Джон. — Мы почему-то решили, что его тачке остро не хватает этого украшения. Хорошо, что не дотащили. Тяжелая она была, просто ужас!

— Надо полагать, — улыбнулась Скарлетт.

— Давайте оставим такие истории на вечеринку, — деловито произнесла Алиса. — А сейчас уже надо идти.

— И что, даже блинчики не будете доедать? — иронично спросил Джон. — А ваш парень так старался!

— В два часа, в зале, Джонни, — с легкой угрозой произнес Конрад.

— Всегда к вашим услугам, герр Охман, — на немецком ответил Джон.

9 сентября 2020 года. Поместье Кагори

На самом деле на Ракш можно выйти когда угодно. Если, конечно, праны достаточно. А для этого можно использовать не только свою, личную, но и заимствованную. Например, если с тобой рядом сильный медиум — то есть человек, который имеет избыток праны и может на тебя настроиться.

И в этом смысле Юкио не просто повезло, а натурально обрушилось внимание удачи. С ним рядом оказалось сразу три сильных медиума (причем, Кагори Мию не в счет), у каждой из которых просто прорва праны. Например, Мэй. Девочка, которая еще даже не будучи женщиной (вопреки всяким легендам про девственниц, именно у женщин больше праны), смогла провести на плане Тотум чуть не четыре года. Тут в чем нюанс, находясь в Ракше или Тотуме, ты не накапливаешь энергию. Не происходит вообще ничего, но тело, физическое тело, расходует прану постоянно. Но когда дух находится в Ракше, прана поступает в тело в очень ограниченном количестве, а фактически, расходует внутренний запас. Этим, кстати, и опасно длительное нахождение в Ракше, потому как, в конце концов, тело просто угаснет.

И этот факт про прану, кстати, говорит и том, что Юкио тоже имеет значительный запас праны. То есть ему медиум не сильно и нужен, он сам может выйти на Ракш (и выходил уже не раз). А уж когда он находится в таком сильном месте, как поместье Кагори, то для того, чтобы выйти на Ракш, ему нужно просто отключить внутренний диалог. И вот он уже в «Зазеркалье», то есть на плане Ракш.

Поместье Кагори в Ракше было почти такое же, как в нормальной реальности. Японцы, кстати, называют базовый план — Таньджун. Европейцы — Симплексом. Так вот, поместье Кагори в Ракше отличалось только тем, что здесь это был… замок. То есть вокруг поместья была не обычная стена, метров двух в высоту, а прям крепостная, метров десять. И находилось поместье на возвышении, то есть к высоте стен плюсовалась еще и высота холма, то есть еще метров пятнадцать.

— Так выглядело поместье, — прокомментировала Мию-сан, на занятиях которой Юкио с Мэй и вышли на Ракш. — Когда его запечатлели. То есть примерно лет пятьсот назад. Тогда Кагори были одними из тех, кто являлся самостоятельной силой.

— То есть крепость была именно военным объектом? — уточнил Юкио.

Вместе с ними сейчас на Ракш вышли Сидзу и Чиоко. Причем если первая спросила разрешения, то бакэнэко просто пришла и села в круг. Да, кстати, они сейчас стояли на стене, там, где в реальности проходила дорога вдоль храма. А здесь храма не было, зато был внутренний замок, то есть донджон, по европейской классификации. И его стены были в два раза выше внешнего периметра…

… там, где в Таньджуне был внутренний двор, на Ракше тоже было открытое пространство. Только здесь стояли каменные столбы. Цельнокаменные, не сложенные. Они образовывали идеальный круг. И когда они вошли в этот круг, Юкио ощутил, будто прошел через паутину. То есть, столбы образовывали некую энергетическую структуру.

— А почему в реальности столбы убрали? — спросил парень у Мию-сан.

— В реальности их разрушили, Юкио, — спокойно ответила главная кицунэ. — Точнее, они разрушились, когда здесь, на Ракше, Кагори не смогли отбиться от демонов. Четыреста… м-м, тридцать два и три года назад, это случилось. Кагори погибли почти все. Двадцать шесть кицунэ и двенадцать дзинко. Осталось семь и не в лучшем состоянии. Они заперлись во внутреннем замке, то есть проиграли битву. После этого и пришло понимание, что сколь бы сильными не были кицунэ, нужны и те, кто хоть и не так силен…

— Но более многочисленнее, — хмыкнул Юкио. — То есть, Датэ появились очень кстати. Тогда же примерно произошло объединение?

— Датэ Ясуши был хоть и молодым, — ответила Мию-сан. — Но уже очень не глупым. Он не стал пользоваться поражением Кагори.

— А просто предложил помощь, — Юкио чуть улыбнулся. — И, я так понимаю, мужское плечо?

— А когда от этого союза родились очень сильные дети, — Мию-сан остановилась посреди круга. — А кицунэ обрели стабильность праны, то Кагори уже не сомневались, что это Инари послала нам такой выход.

— Интересно, но ведь и до того были дзинко, — произнес Юкио. — То есть у Кагори были мужчины.

— Дзинко, в первоначальном значении, это плоть от плоти кицунэ, — ответила Кагори Мию. — В те времена кланы кицунэ не обменивались женщинами с обычными кланами. Только с себе подобными.

— То есть, получается, как и среди хёджинов, был эффект вырождения? — задумчиво спросил Юкио. — Выходит, теперь мы намеренно приглашаем воинов из других… стран?

— В этом есть более глубокий смысл, чем просто физиология, — чуть улыбнулась Мию-сан. — Те, кто к нам приезжает, также являются и носителями праны другой частоты. Это сначала подметили, что дети от смешанного союза, всегда сильнее родителей. А уже потом стали замечать, что просто воины из других мест как бы обновляют фон. Точнее, вносят свой… вкус. Более того, иногда уже было угасшие сильные места снова становятся таковыми. Но давай про это попозже, хорошо? К тому же, это вы будете изучать.

Юкио кивнул.

— Сидзу, — коротко бросила Мию-сан, посмотрев на женщину.

Та оскалилась… А потом на месте привычной Сидзу появилось… Это.

— Ой! — восхищенно выдала Мэй. — Сестренка, ты такая красивая!

Юкио покосился на подругу.

— Теперь я понимаю, почему хёджины нас боялись, — негромко произнес он.

Сидзу была полностью запакована в черную кожу. Лицо закрыто черной же маской, горят алым глаза. Высокий шлем, в самурайской традиции, тоже черный. При этом этот кожаный доспех обтягивает аппетитную фигуру Сидзу. И длинные, очень длинные алые волосы, словно плащ, ореол. Как будтор Сидзу стоит в огне. И еще один момент. Доспех был словно облит кровью, будто Сидзу только что устроила кровавую бойню.

— Ты меня боишься, Юки? — даже голос Сидзу был…

Угрожающе-ласковым. И тональности другой. В общем, главный злодей из Сидзу получился бы отличный.

— Это боеформа Сидзу, — лекторским тоном заговорила Мию-сан. — Именно в этой форме она ходит на Ракш. Вам предстоит тоже сделать свою боеформу. Только…

Мию покосилась на Сидзу.

— Я советую использовать более… точнее, менее оригинальные образы, — слегка осуждающе добавила главная Кицунэ.

— Чиоко, а какая у тебя боеформа? — спросил в этот момент Юкио.

Женщина, которая за все это время не произнесла ни слова, посмотрела на парня, хмыкнула.

— Когда-нибудь увидишь, — спокойно ответила она.

— А, ну, хорошо, — кивнул Юкио.

Чиоко в ответ посмотрела на парня с интересом.

— Мию-сан, а с чего начать, ну, делать? — спросила Мэй.

На ее личике было написано жгучее любопытство.

— А мы уже начали, Мэй, — с улыбкой ответила Кагори Мию. — С каждым днем, черта за чертой, твоя боеформа будет создаваться. Это же не какой-то отвлеченный образ. Когда боеформа создана полностью, значит, воин уже состоялся. Как личность, как, собственно, воин. В древности разрешали брачные союзы только после создания боеформы… Да и сейчас это предпочтительно.

И на месте Кагори Мию появилась… огромная, реально огромная, с дом, наверное, лисица. Мэй аж рот приоткрыла. Круглыми глазами девушка смотрела на семь огненных хвостов, которые натурально простирались за черно-красным телом лисицы.

— И не всегда боеформы гуманоидные, — раздался в головах голос Кагори Мию. — У тотемных кланов так вообще больше половины боеформ звериные.

И снова на месте огромной лисы появилась женщина. Но ее глаза остались ярко-зелеными и с вертикальными зрачками. Одета Кагори Мию была в белоснежную юкату. И за ее спиной снова шевелились огненным ореолом хвосты. Ах да, на лице белая с красными узорами маска кицунэ.

— Боеформ может быть несколько, — продолжила женщина. — Для боя, для поддержки. Как эта, например. Чаще всего кицунэ именно поддерживают. Но есть и те, кому нравится только бой.

Юкио посмотрел на Сидзу. Вот, похоже, она и есть такой пример.

— Для создания боеформы нужно… сражаться, — продолжила Мию-сан. — Или поддерживать. То есть, боеформа — это выражение сути воина. Их количество и специфика — это все отражение способностей и предрасположенностей.

«Интересно, а какая боеформа у Сейджина?» — подумал Юкио, вспомнив старика.

— А если… — Мэй нахмурилась. — Мне вообще не нравится… сражаться?

— Мэй, ради поддержки кицунэ Датэ выделяют для нашей охраны лучших воинов, — ответила Мию-сан. — Потому что мы можем вытащить любого. Чем сильнее кицунэ, тем меньше погибнет людей. Совершенно не обязательно иметь боеформу для боя. Ты вольна идти по любой стезе. Среди боевых кланов, бывает, рождаются те, кто становится кицунэ. И среди кицунэ немало воинов. И даже среди хёджинов…

Кагори Мию сделала жест в сторону Сидзу. И даже это тривиальный жест получился у нее изящным.

— Рождаются те, кто своей силой превосходит многих воинов кланов, — закончила Мию-сан. — А теперь давайте начнем создавать ваши боеформы. Сидзу.

Кагори Мию кивнула в сторону Юкио. А сама сделала жест Мэй. Они отошли в сторонку.

— Значит, ты боишься меня, лисенок? — раздался голос сзади.

Юкио покосился через плечо. Скорость у Сидзу просто потрясающая. Она же натурально материализовалась за спиной! А только что стояла впереди.

— Сидзу, — произнес Юки. — Поверь… Это не страх.

— М-м, а что же? — предвкушающее спросила женщина.

— Я тебе потом отвечу, хорошо? — ответил парень. — Наедине. Но твоя боеформа очень красивая, Сидзу.

— Это приятно, Юки, — женщина это сказала уже чуть не в ухо парня. — Но вкус у тебя… Своеобразный.

— Ты даже не представляешь насколько, — негромко ответил Юкио.

… Создавать боеформу начинают с оружия. Точнее, так начинают создавать именно боевую форму, то есть для непосредственно боя. И вот у Юки все пошло очень легко. Потому что… он сразу же ощутил свое оружие. Вакидзаси появился в его руке настолько легко, будто Юки его принес с собой. То есть, учитывая то, что он уже применял (по крайней мере, так он помнил) клинок, парень уже прошел первую стадию создания боеформы.

Интересно было то, что Юкио ощутил сначала не рукоять вакидзаси. А нащупал толстую грубую рукоять. И длинную, под двуручный хват. Массивное яблоко противовеса. И Юкио отлично понял, что это было такое. Это была рукоять Хайрестока. Полуторный меч последнего главы клана Бер. Еще бы Юки его не опознал.

То есть в момент, когда парень сосредоточился на ощущении присутствия в своей руке рукояти меча, откликнулся первым Хайресток (Клык — готский). Меч, который был у Ингвара Бера. Клинок который был «рожден и воспитан» в Сайвале. И недаром этот меч имел… имеет собственное имя.

Честно говоря, в этот момент Юкио одновременно прошиб холодный пот и пришло… сердце защемило. И он еле сообразил, что не нужно сейчас «вытаскивать» старого друга, с которым было столько пережито. И с которым он шел в тот последний бой…

Гладкая, чуть бугристая рукоять вакидзаси. Именно он появился в руке Кагори Юкио. Парень смотрел на него… Но было четкое ощущение… сожаления.

«Ничего, старый друг. Ничего. Мы еще с тобой выйдем. Выйдем и победим».

В ответ пришло смутное ощущение… радости. Словно верный пёс услышал голос хозяина.

— Юки, все в порядке? — с беспокойством в голосе спросила в этот момент Сидзу.

Она снова приняла обычный облик. Парень посмотрел на нее и невольно ухмыльнулся. Не так, как это должен делать подросток. Сейчас на столь красивую женщину, сильную женщину, посмотрел именно Ингвар Бер. Взрослый мужчина. И, видимо, этот взгляд удивил Сидзу. Та приподняла бровь.

— Я все правильно сделал… Сидзу? — немного хриплым голосом спросил Юкио.

— Хм, ну, вроде правильно, — ответила женщина, чуть прищурившись.

А вот интересно. Там, в мире, где был клан Бер, никакой теории боеформы не было. Воина приводили в Сайвалу… Ракш. Точнее, приводили в сильное место, у Беров это была пещера. И там давали в руки оружие. А потом молодого парня или девушку напаивали специальным настоем. И, как теперь понимал Юкио, воин при этом оказывался и не на плане Ракш, и не в обычном мире. И побывав в таком состоянии (примерно дней шесть-восемь), воины и приобретали что-то вроде боеформы. Ингвару вот не повезло. Или, наоборот, повезло. Он сразу оказался в Сайвале. Честно говоря, Юкио уже и не помнил, как у него появился Хайресток. Он, такое ощущение, был всегда.

— Получается, именно вытаскивание меча и активирует боеформу? — спросил парень.

— Сначала да, у многих так, — откликнулась Сидзу. — Потом это уже лишь привычка. Беря в руки оружие, человек даже в Таньджуне переходит в боевое состояние. Даже если он не воин.

— Понятно, — задумчиво произнес Юкио.

А сам он думал в этот момент… Как бы проверить этот факт? В том смысле, что Юки не хотел, чтобы кто-то видел, что он активирует боеформу, которой, по идее, у него никак не может быть. Боеформу главы клана Бер. То есть образ здорового мужика, в грубых тяжелых доспехах, с огромным клинком. Это вызовет массу вопросов. А отвечать на них Юкио просто не хотелось. К тому же, боеформа Ингвара Бера может стать кому-то очень неприятным сюрпризом (например, тому, кто носит фамилию Юсупов).

— Для этого Сейджин притащил те мечи? — спросил Юки. — Чтобы я запомнил ощущение рукояти меча?

Накануне сенсэй и в самом деле приволок настоящие мечи. Причем, явно древние и дорогие. Самый фокус, что, например, вакидзаси, с которым «тренировался» Юкио (он целый день ходил с мечом, причем не за поясом, а прямо в руках), оказался собственностью… Кагори Юмико. Да-да, той самой кицунэ и первой жены главы Кагори, которая казалась самой далекой от всей этой самурайской темы.

— Его вес, форму, — подхватила Сидзу. — А также эти мечи сами по себе наполнены праной. И ты очень хорошо запомнил, Юки!

— А у тебя есть меч, Сидзу? — спросил парень.

— Я же родилась не в клане, Юки, — ответила женщина, причем ее голос был слегка грустным. — Да и не нужен сейчас меч, к счастью. Воины в Таньджуне не сражаются.

— Хм, вообще не сражаются, нигде? — уточнил Юкио.

По лицу Сидзу скользнула задумчивость.

— Даже интересно, почему тебя интересует именно это? — негромко спросила женщина.

Юкио несколько мгновений соображал, что ответить. Врать не хотелось. Но и напрямую сказать, что он не верит в такой пацифизм, тоже было бы, наверное, неправильно.

— Просто хочу узнать условия, — нашел, наконец, слова парень. — А как убрать боеформу?

— Для этого требуется полностью ее запечатлеть, — ответила Сидзу. — А пока можно только ее активировать. Убрать можно, но тогда ты будешь себя чувствовать неважно.

— Почему? — тут же поинтересовался парень.

— Потому что боеформа — это не вещи, не физические объекты, — ответила женщина. — Их нельзя снять. То, что ты видишь сейчас перед собой…

Сидзу обвела руками себя.

— Это тоже вариант боеформы, — продолжила женщина. — А ты же сейчас просто в образе, слепке из реальности. Если провести аналогии с Таньджуном, то боеформа — это, например, татуировки. Или накачанные мышцы. Ну, или, наоборот, живот.

Сидзу, улыбнувшись, обвела руками свой стан, будто стала беременной.

— Можно ли это убрать? Можно. Но будет связано с неприятными ощущениями, — закончила кицунэ.

Юкио покивал. А потом покосился на Чиоко, которая вышла из круга и сидела на лавочке, возле стены. Лицо кошки было неподвижным, словно маска.

— Сидзу, а мне нужно что-то еще знать про Чиоко? — спросил парень.

Женщина ответила не сразу.

— Знаешь, это мое мнение, я считаю, что ей нужно просто привыкнуть, — произнесла кицунэ. — Она сейчас… В прошлом. Здесь, в замке, она не была двадцать с лишним лет.

— Вот как, — задумчиво произнес Юкио. — То есть она сейчас вспоминает… другого мужика?

— Твоего деда, вообще-то, — со значением произнесла Сидзу, а потом с интересом глянула на парня. — То есть тебе не нравится, что Чиоко думает про другого мужчину?

— Конечно, — уверенно ответил Юкио. — Это моя бакэнэко. И она должна думать только обо мне.

Сидзу уловила в голосе парня легкую иронию. И улыбнулась.

— А как же Мэй? — с хитрецой спросила женщина.

— Ты хотела сказать, а как же Сидзу? — Юки окинул кицунэ таким, собственническим взором и пафосом продолжил. — Мэй, как я уже говорил, моя. А вот некоторые кицунэ еще сопротивляются. Бессмысленное, конечно, действие, но зрелище забавное.

— Ара-ара! — прижала ладошки к щекам Сидзу. — То есть я попала в паутину?! Как же это опрометчиво! Надеюсь, паук-сан, вы будете нежны со своей… добычей?

Да, надо заметить, что хоть они и открывают рты, но это лишь привычка. Звуков здесь нет. Ракш — это мир, сотканный праной (определение от Кагори Мию).

Юкио поднял руку с клинком. Сидзу мгновенно поняла, что хочет сделать ее подопечный.

— Будет реально плохо, — предупредила она.

— Но мне надо понять, — ответил Юки. — Нужно просто выпустить клинок?

— Нужно перестать понимать, что клинок есть, — ответила Сидзу.

— Ложки нет? — хмыкнул парень.

— Интересная, кстати, история, — заметила кицунэ. — Дала столько боеформ.

Юкио же глубоко вздохнул. И закрыл глаза. Точнее, он не физически прервал поток света на глаза. Все действия в Ракше — это работа с праной. А те, кто с ней работает, рефлекторно, перенося привычные для физического мира действия сюда, могут изменять процесс, собственно, взаимодействия с праной. Закрыть глаза, значит, прекратить восприятие праны в виде зрительных образов. Звуков здесь, как уже говорилось, нет. Остается только перестать ощущать рукоять меча.

Ощущение падения. Мгновение и Юкио ощущает спиной твердую поверхность. Это пол в додзё, где они и выходили в Ракш. Чьи-то шаги.

— Юкио, что случилось? — голос мамы Сенго.

Наполнен тревогой.

— Выпустил… меч… — прохрипел Юки.

— Что? Зачем? — недоуменно спросила женщина.

— Хотел… Юки попытался открыть глаза.

Но их будто обожгло. Он тут же зажмурился. И в этот момент его замутило. А потом резко заболела голова.

Храм Хокура Ширай. Поместье клана Датэ. Кабинет Датэ Горо. Вечер

Глава Датэ, аккуратно положив трубку телефона, с задумчивым видом побарабанил пальцами по столу.

— Что у них там происходит? — негромко произнес он. — Хина улетела к нам. Григорий тоже куда-то уехал. И никто не знает, куда.

— Не знают или не говорят? — заметила Ольга. — У Григория что, сотовый отобрали? Как это его найти не могут?

— Ну, может, связи нет там, куда он уехал, — произнес Горо. — И тут же вопрос…

— Куда это он так уехал, что там связи нет? — мрачно добавила Ольга. — Очень странно. А другие? Есть вообще, хоть кто-нибудь?

— А вот это уже вторая странность, — ответил глава. — Владимир и Леонид уехали вместе с отцом. С Константином меня, почему-то, даже не предложили соединить. А Хина к нам полетела при этом. Вместе с детьми старших сыновей. Не нравится мне все это. Предчувствие какое-то нехорошее.

Горо поднялся, подошел к окну.

— Вчера Имубэ проводили инициацию, — произнес мужчина. — И все прошло… скверно. Из пятерых вышел один. Двое умерли утром. И еще двоих везут к Кагори.

— Это уже какая по счету подряд неудачная инициация? — сухим деловым тоном спросила Ольга.

— Четвертая, — ответил мужчина. — И Минамото уже подключили к этому Чаисуру. То есть, когда мы поедем в Сайтаму, за студентами, они уже должны будут ответить.

— А тот, кто все-таки вышел, он что-нибудь сообщил? — спросила Ольга.

— Она, — уточнил Горо. — Смогла выйти Имубэ Кимико. Но она в таком состоянии, что ее тоже отправили к Кагори. И я сомневаюсь, что удастся узнать что-то важное. У Минамото тоже парень вышел и даже уже на поправку идет. Но Сюн ничего не помнит.

— Следующие, насколько я помню, будут Фудзивара, — произнесла Ольга. — У них шесть подошли к сроку. Нужно будет что, организовывать полноценный выход?

— Было бы возможно, Тайра бы тогда всех согнали, — ответил Горо, смотря на закат. — Кимико — любимая внучка Риото. Но тогда инициации-то не получится, сама же понимаешь.

— Да, как вспомню своего первого демона, до сих пор мурашки, — поморщилась Ольга.

— Что-то происходит там, на Ракше, когда дети выходят, — задумчиво произнес мужчина. — Ладно, один раз. Ладно, два. Но четыре? Это уже не случайность. Тем более, когда это Ибумэ Кимико.

— Да, девочка очень сильная, — согласилась Ольга. — Такая просто не может не пройти инициацию.

— И тут пропадает старший Юсупов, — Горо склонил голову набок. — Не могу понять… Но чую, что это каким-то образом связано. Опять же, Юкио. Тоже сильный, кстати. И тоже не смог пройти инициацию. Помню, у нас проходила инициацию Пендрагон Абиайл..

— Абигэйл, — поправила Ольга.

— Да, точно, — кивнул Горо. — Она еле-еле вытягивала до нужного уровня. Но прошла без проблем. Причем всего с двумя нашими, тоже не сильными. А тут у Ибумэ пятеро. Кимико уже вообще взрослая и весьма сильная.

— И у Имубэ вообще планка высокая, в принципе, — заметила Ольга.

— Вот-вот, — снова кивнул мужчина. — И такой итог. Ибумэ специально откладывали инициацию, чтобы все молодые враз пошли. Но… Ёшида все слегли, но вытянуть смогли лишь троих. Не вытащить в сознание, а только удержать жизни. Надеюсь, Кагори смогут им помочь.

— В последнее время у них что-то слишком много работы, — проворчала Ольга. — Как бы сами Кагори не слегли так.

— Мию — одна из самых сильных кицунэ в истории, — в голосе Горо проскочили горделивые нотки. — Ну и, кстати, там ведь и Ёси Хэруко.

— Да, это, можно сказать, Ибумэ сильно повезло, что такие кицунэ оказались в одном месте, — заметила женщина.

— Знаешь, — Горо чуть усмехнулся. — Я начинаю думать, что Инари действительно помогает Кагори. Напрямую. Смотри, у них Хэруко. Чиоко там же. И Сейджин. Поместье Кагори сейчас натуральная крепость, без скидок. И… надо, я думаю, собрать к нам остальных. Праздник там придумать, какой-нибудь… Ну, пока мы ездим. Для моего личного спокойствия. А вот Хина… Пусть пока у Кагори поживут. Тоже на всякий случай. Опять же, молодежь к молодежи. Ну, и бывшие Юсуповы в наличии.

— А Сенго там… Ну, не забузит? — с сомнением произнесла Ольга.

— Хина, вообще-то, и подсказала Сенго, что надо сделать, — напомнил Горо, глянув укоризненно на жену. — И потом прикрывала. Так что, как раз, наоборот.

— А, да-да, точно, — вспомнила женщина историю Сенго. — Тогда да, лучше действительно, к Кагори.

— Ты меня пугаешь, дорогая, — с усмешкой произнес глава. — Неужели старость дает о себе знать? Уже забывать стала? Кстати, что там за днем был за скандал в саду?

Ольга пристально так, хмуро посмотрела на мужа.

— Вот зачем надо обязательно хамить? — язвительно спросила женщина. — Что за привычка вампирить прану таким образом? И, кстати. Сплетни же не мужское дело, да? Мужчина?

Горо поморщился. Но не серьезно. На жену он смотрел с теплом.

— Прошло уже… почти полвека, — с усмешкой произнес он. — Вот это ты, почему-то, не забываешь!

— Так я записала, — хмыкнула Ольга. — Учет в деле мести — самая важная часть.

— Так что там был за скандал? — снова спросил Датэ Горо.

Его жена вздохнула.

— Ну, а из-за чего могут поссориться две молодые девушки? — произнесла Ольга.

— Пф, да из-за всего! — фыркнул Горо.

— Тут получилось из-за кого, — иронично произнесла женщина. — Причем объект спора, похоже, не в курсе.

Глава покачал головой.

— Надо же, как у них вкусы схожи, — произнес мужчина. — Сначала они делили фрукты, игрушки. Потом Сейджина…

— А теперь мальчика, — снова вздохнула Ольга. — И ты знаешь, они прям чуть не до драки. Точнее, их просто успели развести. И наказать, за брань.

— Слушай, — Горо потер подбородок. — А давай их тоже отправим к Кагори?

Ольга сделала недоуменное лицо.

— Ну, а что, молодежи там будет много, — пояснил свое решение мужчина. — Вот, пусть и Аюли с Сакурой тоже там поживут. Помнишь, они же хотели отдельно, вот и пусть.

— Ты потом с Рэйдэном как будешь расплачиваться за этот дурдом? — с улыбкой спросила Ольга.

— Ну, он как-то жаловался, что жизнь замерла, — усмехнулся Горо. — Вот и пусть развлекается.

10 сентября. Обед. Сайтама. Отель «Кинпаку»

Сегодня утром та самая, большая часть студентов по обмену, уехала. И в обед столовая была непривычно полупустой. Оставшиеся же студиозусы притихли, словно их «коллег» не в Академию Фуджими отправили, а на расстрел.

Информацию про академию, принес, конечно, Джон. А вот как оставшихся будут распределять они узнали только что. Точнее, их уже распределили. Вызывали по одному в кабинет и вручали визитки. Визитки кланов, куда им предстояло поехать.

— Я вообще ничего не понимаю уже, — пробормотала Алиса. — А как же «мы будем выбирать сами»?

Она смотрела на визитку. Визитку клана Датэ. И точно такие же визитки были у остальных членов их неофициальной подгруппы.

— Ну, тебя же спрашивали, согласна ли ты? — заметил Джон.

— А как я, мать, могу понять, согласна я или нет? — Алиса подняла на парня тяжелый взгляд. — Чем для меня отличаются Датэ или вон, Фудзивара?

Их недавние собутыльники, французы, получили визитки именно Фудзивара.

— Ну, выбор-то ведь был? — усмехнулся Аркур.

— Да, отличный, выбор! — возмутилась Алиса. — Или Датэ, или домой!

— А я задала вопрос, почему мы все именно к Датэ, — спокойно заметила Скарлетт.

На ней скрестились взгляды.

— И мне ответили, что мы вместе кушаем, — продолжила Скарлетт. — И знаете… А ведь в этом есть логика.

— Да, ну и какая же? — сварливо поинтересовалась Алиса.

— Теория праны, Алиса, — ехидно ответила Скарлетт. — У вас в Австралии что, только название заучивают?

А Редверс, вместо того, чтобы ответить на этот подкол, вдруг задумалась. А теория праны, кстати, говорит о том, что люди, которые имеют сходную частоту праны, в замкнутом коллективе неизбежно… соберутся вместе.

— Хм, ладно, тут соглашусь, — произнесла, наконец, Алиса. — Но почему именно Датэ? Хотя стоп, ладно…

Алиса посмотрела на Скарлетт, а потом на Аркура.

— А этот то, почему имеет сходную частоту? — продолжила Редверс. — Он про прану-то узнал недавно!

— А какую частоту будет иметь прана, — спокойно ответила Скарлетт. — М-м, скажем так, адепта?

(Адепт — здесь это в смысле недавно познавший прану).

— Учителя… — негромко ответила Алиса. — То есть… Это ты что ли его переводила?

— И не только его, — ответила Скарлетт. — Про вас с Конрадом рассказывать или сама догадаешься?

(Тут Летти имеет в виду, что люди, который имеют близкие отношения, имеют и очень похожий камон праны, так как постоянно ею обмениваются).

— Хорошо, согласна, — хмуро произнесла Редверс. — Но про Датэ вопрос открыт. Почему именно эти?

— А мне плевать, — криво усмехнулся Джон. — Датэ, Тайра, Фудзивара… Я не знаю никого. Но зато знаю, что Датэ — героический клан. И один из самых сильных… в мире.

— Но хочется понять почему, да, Алиса? — ехидно спросила Скарлетт.

— А тебе не хочется? — хмуро спросила Редверс.

— Мой дедушка однажды сказал… — начала было Скарлетт.

— Слушай, ты всегда такая скучная или только здесь? — поморщилась Алиса.

— Так вот, дедушка мне сказал, — улыбнулась Летти. — Что иногда приходиться просто довериться. Ибо тебе могут не объяснять потому… Что ты точно этого не сможешь понять. И, Алиса… Тебе рассказать про эффект Забвения?

— Причем тут это? — не поняла та.

— Это я как пример, когда нельзя объяснить, потому, что тебя даже не смогут услышать, не говоря уж про понять, — пояснила Скарлетт. — И я думаю, что наше распределение произошло вполне корректно. Я даже… немного догадываюсь как.

— Ну, давай, жги, — серьезно откликнулась Алиса.

— В Англии есть один артефакт, — заговорила Скарлетт. — Именно с него, кстати, говорят Роулинг списала Распределяющую Шляпу…

— Ты сейчас серьезно? — с недоумением спросила Алиса.

— Артефакт называется «Предначертание», — спокойно ответила Летти. — И им действительно выявляют особенности праны у студентов. И я думаю, что здесь имеется тоже что-то подобное.

— А как работает-то этот артефакт? — спросил Аркур.

— А мне откуда знать? — усмехнулась Скарлетт. — Я просто знаю о наличии.

— Значит, мне придется три года терпеть вот эту рожу? — сощурился Джон, смотря на Конрада. — Отличная перспектива!

— Я могу сделать так, что ты не будешь видеть ничего, — ухмыльнулся Конрад.

— Ой, да ты только и можешь, что пугать! — ехидно заметил Аркур. — А сам сдулся после третьей бутылки!

— Ну, у меня нет такой практики алкоголизма, признаю, — не менее ехидно ответил Конрад.

Алиса же откинулась на спинку стула. Вздохнула.

— Так-то, конечно, параллельно, — произнесла она. — В конце концов, вряд ли героический клан не сможет нормальное образование дать.

И девушка усмехнулась.

— Слышь, Аркур, — произнесла она. — А ты ведь еще не проходил инициацию?

— Это когда надо выйти с такими же как я и прибить демона? — уточнил Джон. — А я еще не знаю, надо ли мне это. Какой-то средневековый ритуал.

— Вот именно, — поддакнул Конрад.

— Тогда, мальчики, вас ждет еще много интересных открытий, — улыбнулась Скарлетт. — К примеру, инициация — это совсем не про демонов. Там и будет-то их пара-тройка, слабеньких. Инициация — это про уверенность. Поэтому и нужно выходить без поддержки.

— А для этого нужно будет тренироваться, — усмехнулась Алиса.

Девушки понимающе переглянулись.

— Надо, значит, выйдем, — спокойно ответил Джон. — Не проблема. Я уже был на Ракше. Не вижу тут каких-то серьезных препятствий.

— Ну-ну, — хмыкнула Алиса. — И что, когда мы уже отсюда уедем? Кстати, а где эти Датэ хоть живут-то? Надеюсь, не на севере? Ненавижу холод.

11 сентября 2020 года, раннее утро. Храм Инари Ширай, поместье Кагори. Комната Юкио и Мэй

Это был чудный вечер. У Юкио было полное ощущение, что он беспробудно пьянствовал пару недель и решил резко закончить. В животе крутило, раскалывалась голова. В конце еще и днище выбило, и он пару часов просидел в комнате для размышлений. Хорошо хоть тошнота снизила накал, просто потому, что в желудке уже ничего не осталось. Но запомнилось все просто отлично, натурально врезалось в память, почему нельзя сбрасывать образ на Ракше!

Сидзу, разумеется, не упустила возможности «поддержать». Но из ее ехидных комментариев Юкио понял, что она сама так же сделала. То есть, хоть кицунэ и подкалывала, но сочувствие у нее проскакивало.

Мама Сенго слегка поругивала сына-экспериментатора. А вот остальные Кагори… Они словно не заметили. Даже когда Юкио вскочил из-за стола и помчался в туалет. И это было одной из главных черт Кагори, кстати. Видимо, совместное проживание столь сильных воинов, внесло такую черту, как уважение личного пространства. Ведь злые кицунэ, это очень злобные существа. Злобные и мстительные.

Зато уснул Юкио, похоже, даже не долетев до подушки. Отдача от сброса образа буквально высосала все силы. Так что парень улетел в темноту… А открыв глаза, увидел Сидзу. Очень близко. Судя по полумраку, было еще очень рано. Но уже не ночь.

— Мне это снится, разумеется? — негромко поинтересовался парень.

— Нет, — лукаво улыбнулась женщина.

— Хм, а почему сегодня нет? — спросил Юкио.

— Потому что Мэй спит, — ответила кицунэ. — Хочешь, пошалим?

— Хочу, — спокойно ответил парень. — Но не надо.

Сидзу наморщила лоб, сдвинула брови. А потом Юкио ощутил вес ее тела. То есть Сидзу легла на него.

— Столько красивых женщин, — еле слышно произнесла женщина и при этом ее губы были очень близко к щеке Юкио. — Ты меня… желаешь…

Сидзу сделала такие выводы, коснувшись бедром одного уже напряженного органа. Ну, а что вы хотели, Юкио в святые не записывался.

— Что тебя останавливает? — продолжала женщины. — Почему ты так сдержан?

— Ну, наверное, воспитание? — предположил парень.

Сидзу в ответ слегка приподнялась и оскалилась.

— Мне, знаешь ли, тогда очень обидно, — произнесла она. — То есть какое-то воспитание сильнее меня?

Юки тоже в ответ слегка улыбнулся. И Сидзу приподняла брови, когда ощутила на своем бедре ладонь.

— Я ты не думала, Яисэ, — произнес парень. — Что просто я сильнее? Тебя. Мэй. Чиоко.

Сидзу наклонилась. Так, чтобы их глаза оказались рядом… Как и губы, естественно.

— А может, ты просто боишься, лисенок? — негромко спросила Сидзу.

Негромко, но… Ее тон был… Злой, что ли. Да и взгляд был пристальный, Сидзу смотрела, чуть прищурившись. А Юкио ничего не ответил. Лишь слегка улыбнулся.

— Что это было? — спросила Сидзу. — Тогда, в Круге? Я не поняла. Но… Мне показалось, что кровью пахнуло.

— Ты бы ответила? — холодно спросил парень.

Сидзу улыбнулась-оскалилась.

— Заинтересовал, — произнесла она. — Теперь всерьез. И что ты теперь будешь делать?

— А надо что-то делать? — выгнул бровь Юкио. — Ты теперь никуда от меня не денешься. Уже все сделано.

Одеяло, которое разделяло их тела, как-то вдруг, словно само, выдернулось и опало рядом с футоном, словно оно там и лежало. В грудь парня буквально впились пальцы кицунэ. Волосы распрямившейся Сидзу, сидевшей на животе Юки, словно слегка развевал ветер. На лице застыло выражение радостной злости.

— Дерзкий лисенок! — оскалилась кицунэ.

— Ты два раза ошибаешься, — заметил Юки. — Во-первых, ты ничего мне не сможешь сделать, то есть и дерзить нет нужды…

— Уверен?! — Сидзу так резко наклонилась, что сложилось впечатление, что ее лицо материализовалось рядом с лицом парня.

И да, их губы опять почти соприкасались. В этом вся суть кицунэ. Спровоцировать… и не дать. Во всех смыслах не дать.

— Если ты не заметила, — иронично произнес Юкио. — На тебя смотрит Чиоко. Да и Мэй уже не спит. Что логично, если так праной полыхать.

— Эй, кицунэ и что ты это там задумала, а? — с угрозой произнесла бакэнэко, стоя в проеме открытой двери (точнее, сдвинутой панели).

Интересно, кстати, как от Чиоко сейчас пахнет. Еле заметный аромат… мяты. Еле заметный, но устойчивый. Кажется. А до того пахло только табаком, что, разумеется, чисто физический был запах…

… Вот за это клановых и принимали за аякаси, демонов или высших существ. Сидзу сейчас двигалась с такой скоростью, что взгляд за ней не успевал. Плюс полумрак. Кицунэ будто исчезла и появилась уже около двери. Обернувшись, она оскалилась, глянув на Юкио… И растворилась в темноте коридора.

— Какие у меня странные, все-таки, сны бывают, — задумчиво произнес парень.

Мэй которая смотрела за происходящим, приподнявшись на локте, сделала недоуменное лицо. Чиоко покачала головой и задвинула панель.

— Вы хотели подраться? — тихо спросила Мэй.

— Ну, не прямо подраться, — ответил Юкио. — Скорее, так, спарринг.

— А почему сейчас и здесь? — недоуменно спросила девушка.

— А почему ты в футболке? — иронично спросил парень, намекая на новый ночной гардероб Мэй, который состоял из предметов одежды Юки.

— Это другое, — неожиданно уверенно ответила девушка. — Мне надо.

— Ну, вот и Сидзу надо, — хмыкнул Юкио…

… Томомунэ Сейджин, сидя с кружкой горячего шоколада на своем привычном месте, с улыбкой прислушивался к разговору, который происходил около додзё. А там две женщины выясняли отношения. Сейджин слов не слышал, но интонацию улавливал. Поэтому и улыбался. Потому как, что могут выяснять столь ранним утром две красивые молодый женщины, как не отношения друг друга к какому-то мужчине? А так как это были Сидзу и Чиоко, то про кого они так резко беседовали, было совершенно ясно.

Чиоко явно высказывала свое недовольство. А Сидзу в ответ столь же явно дерзила, на ее лице постоянно играла лукавая улыбка.

— Слышь, бакэнэко, — ветерок донес до Сейджина фразу. — Ты завидуешь или осуждаешь?

Ответа старик уже не услышал. Но судя по тому, как резко развернулась Чиоко и пошла в сторону дома, вряд ли она сказала «доброе утро».

— Как приятно смотреть на молодость, — произнес мужчина. — Чувства, эмоции, все такое яркое, бурное.

— Главное, чтобы через край не полилось, — ответила Сейджину Кагори Мию, которая и стояла рядом, выйдя на энгаву из дома.

— А для этого есть мы, — заметил мужчина. — Надо сегодня Юки хорошенько погонять.

11 сентября 2020 года. Храм Инари Ширай. Поместье Кагори. Гостевой дом. Поздний вечер

Это был совсем молоденький паренек, едва пятнадцать исполнилось. Плотно сжатые губы, черты лица заостренные. То есть, у него на лице выражение совсем не больного. А воина, ведущего бой. Кстати, у него сильно много европейских черт, видимо, не только у Датэ есть стремление брать в жены иностранок.

— Сидзу, а зачем мы здесь? — спросил Юкио.

— Потому что Мию-сан и твоя бабушка, Мэй, — деловито ответила Сидзу. — Работают с двумя другими. А Юто стабильнее, так что пока ждет.

— Мы-то чем ему поможем? — спросил Юкио, кивая на паренька.

Они находились в одной из знакомых Мэй и Юкио палат. А Сидзу в данный момент «подключала» паренька к системе. И получалось у нее это ловко так, прям засмотришься. Опыт…

— А это не для него, — ответила женщина. — Это для вас. Чтобы вы не заходили за предел.

Поставив капельницу, Сидзу распрямилась, покрутила колесико на дозаторе.

— Так мы уже, вроде как, в курсе, — заметил парень.

— Ага, ты мне-то не рассказывай, — хмыкнула Сидзу. — Я кого сегодня утром ловила на выходе в Ракш?

— Так ты это делала?! — искренне удивилась Мэй.

Женщина покосилась на девушку.

— И это должна была делать не я, — со значением произнесла Сидзу. — Мэй, это твой спутник. ТЫ его должна беречь и если надо одергивать.

— Я поняла! — порывисто кивнула Мэй.

— Эм, дамы, а ничего, что я здесь? — язвительно, очень язвительно произнес Юкио. — И не надо меня ловить! И, кстати, Сидзу, никуда я не выходил!

— Да-да, — усмехнулась та. — Именно поэтому в комнате озоном пахло. Словно в лесу сосновом.

Юкио аж озадачился от такого определения.

— А что, при выходе пахнет озоном? — спросил парень. — Не замечал.

— Детишки, — пробурчала Сидзу, подходя к приборам, стоящим за кроватью.

— А здесь ничем не пахнет, — вдруг заговорила Мэй. — А он ведь в Ракше.

Она жестом указала на пациента.

— Запах озона, — наставительно ответила женщина. — Это постэффект при значительных выплесках праны. Теперь понятно, почему я утром пришла? И если ты, Юкио, думаешь, что можно вот так экспериментировать, то я пожалуюсь Мию-сан.

Она посмотрела на парня прищуренным взором.

— Никто тебя не ограничивает в экспериментах, — сухо произнесла Сидзу. — Но давай ты будешь делать это под присмотром, хорошо? Чтобы вот здесь снова не оказаться.

И Мэй смотрит вопросительно-укоризненно. Юкио с досадой вздохнул.

— Я хочу выйти один, — произнес парень.

— Зачем? — озадаченно спросила Мэй.

— Иногда, Мэй, — Сидзу нажала кнопку на каком-то приборе и, взяв пучок проводов с присосками на концах, повернулась к пациенту.

Ну, и к собеседникам.

— Иногда человеку нужно остаться одному, даже в Ракше, — произнесла женщина. — Но. Ты, например, при этом подержишь его за руку. И если что-то случиться, то послужишь якорем. Это же не инициация, можно и помогать. Если что, ты Юкио легко вытащишь, с твоим-то запасом праны.

— А при инициации нельзя помогать? — спросил парень.

— Конечно, иначе какой смысл? — ответила Сидзу. — Вся суть инициации — выйти в Ракш самостоятельно. Можно только объединить силы, то есть толпой выйти. Но при этом никто из выходящих не должен быть инициирован и они не должны объединять энергию.

— То есть, до того инициируемый не должен был в Ракш выходить? — уточнил Юки.

— Не должен был выходить в Ракш САМ, — уточнила Сидзу. — Когда тебя выводят, это совершенно иное. Когда ты не сам выходишь, ты привязан к проводнику. А когда сам, расходуешь только свою прану. В этом, кстати, и есть главная опасность. Нет, ни якоря, ни проводника. Никак не отследить, понимаете? Ракш — это же не какая-то комната. Не факт, что, даже находясь в одном помещении, вы выйдете в Ракше тоже близко друг от друга. Поэтому, Юки, и нужно, чтобы кто-то был рядом. Якорь.

— Я понял… сестренка, — чуть улыбнулся парень.

Сидзу покосилась на Юкио, по ее губам скользнула очень довольная улыбочка.

— А сюда ты нас привела по собственной инициативе, да? — задал вопрос Юкио.

Женщина на мгновение замерла… А потом принялась дальше присоски расставлять.

— Скучно же, одной, — негромко произнесла она, разгибаясь и включая прибор. — Вам же не трудно?

И в этой простой фразе Юкио ощутил… почему-то… Более глубокий смысл. Не только здесь одной, похоже. А вообще.

— Ну, Сидзу, это лишь вопрос твоего желания, — негромко ответил парень, в том числе и на тот, невысказанный вопрос.

Женщина покосилась на парня через плечо. По ее лицу пробежало какое-то нечитаемое выражение.

— А… Юто, он дзинко, да? — задумчиво произнесла в этот момент Мэй.

Сидзу повернулась и с интересом посмотрела на девушку.

— Да, верно, он Ёшида, — произнесла женщина. — Нагойский клан кицунэ. Та маленькая женщина — это его бабушка.

— Да ладно! — удивился Юкио, вспоминая ту женщину, которая была старшей из приехавших. — Ей же лет тридцать, максимум!

— Ёшиде Томоко, Юки, шестьдесят восемь, — насмешливо заметила Сидзу.

— Опа, — парень чуть поморщился. — Надо было тогда как-то поуважительнее что ли…

— Так-так, — Сидзу сощурилась. — Ты что, говорил с Ёшидо Томоко?

— Ну, так, посочувствовал, — Юкио крякнул. — И сказал, чтобы она не расстраивалась. Что у нее еще все впереди.

— У Ёшиды? — Сидзу явно развеселилась, а потом задумчиво добавила. — Хотя… Может, ты и правильно сделал.

Женщина вздохнула, посмотрела на лежащего парня.

— Они выходили впятером, — негромко произнесла Сидзу. — И двое… Если Томоко почти не ощущается, значит Ёшида выложились по полной. А где вы с ней пересеклись?

— Около чайного домика, — ответил парень.

— Логично, Ёшиду, видимо, тянет к сильным местам, — сделала вывод Сидзу и добавила ехидненько. — И к сильным мужчинам. Это нормально.

— А как не нормально? — заинтересовался Юкио.

— Когда тянет… на кровь, — спокойно ответила кицунэ.

Следующий день. Поместье Кагори. Утро

Сегодня Юкио вышел на пробежку один. Есть у женщин определенные дни, когда им лучше физически не напрягаться. Кстати, может Юки показалось, но Мэй эти дни как есть радовали.

«Ну нафиг разбираться в женской логике»

В доме было тихо. Вчера большинство кицунэ работали, причем Юкио даже не знал, когда они закончили. И какой, все-таки, результат. Но сегодня даже Сидзу не пришла. Юкио вышел из дома на энгаву.

«Хм, и Сейджина где-то нет. А это кто?»

Шаги в коридоре позади были незнакомыми. Это в не смысле, что парень запоминал у каждого манеру ходить. Просто… Шаги были быстрыми и вместе с тем, не было того легкого намека, кто это. А с теми, кто уже здесь, в поместье, у Юкио так получалось.

Еще кто-то. Идет следом. Вот шаги уже у двери.

— О, — раздался незнакомый женский голос. — Ага. Эй, это же ты Юкио?

Парень покосился на незнакомку. Хм, определенно какая-то родственница. На бабушку Кейко очень походит. Такие же тонкие брови вразлет. Нос характерный, Датэ. Опа. Да она и на… Самого Юкио походит. Тонкие губы и их абрис — прямо-таки от Юсуповых. Ну, и… Непонятно как, но Юки ощутил, что она родственница. Вот раз и понял.

Девушка же приподняла бровь, при виде молчащего парня.

— Аюли! — из дома вышел… вышла еще одна девушка. — Ой. Здравствуйте.

— Доброе утро, — Юки склонил голову в сторону этой дамы.

Примерно такого же роста и комплекции, как и первая. Но черты лица азиатские. А вот фигуры совсем не характерные для японок. Девчонки весьма выпуклые, где надо.

Юкио спустился с энгавы. Вслед прилетел презрительный фырк от Аюли.

— Ой, да подумаешь, все важные такие! — донесся до Юкио возглас, когда он уже подходил к додзё.

«А вторая, значит, Сакура, дочь наследника. А Аюли — внучка Ольги»

Вчера где-то в разговорах старших проскакивало, что эти две дамы тут пока поживут. Кстати, Шихо и Эйка этому не обрадовались. Прям кислые были.

Юкио посмотрел в сторону гостевого дома, он же клиника.

«Кстати, Сейджин же может специально не показывается. Типа, как ученик самостоятельно сможет себя заставить поработать».

Парень дошел до места старта, возде додзё. И принялся разминаться.

«А этим то, что тут надо?» — подумал он, увидев, что те девушки пришли сюда же.

— Ага, значит, вокруг пруда бегаете? — деловито спросила Аюли.

Кстати, да. На них спортивная одежда. И дамы тоже принялись разминаться.

— Да, тут очень сильное место, — снова заговорила Аюли…

… Юкио уже отдыхал, а дамы еще наворачивали круги. Бежали девушки хорошо, уверенно. Явно делают это не один год. Кстати, а Чиоко сегодня тоже не пришла.

— Ну, неплохо размялись! — заговорила Аюли, когда девушки тоже завершили пробежку.

И она так слегка свысока поглядывала на Юкио. Тот сохранял спокойный и равнодушный вид.

— Ты не знаешь, что там с Имубэ? — негромко спросила Сакура.

— Еще нет, — спокойно ответил парень. — Но старшие еще спят. Так что, думаю, было непросто.

— Кимико столько этого ждала, — со вздохом произнесла девушка. — И как у них так вышло?

— А эта Кимико сильная? — поинтересовался Юкио.

— Да уж посильнее… некоторых, — мрачно заметила Аюли.

— Сестра, — с легкой укоризной произнесла Сакура.

— Чего? — скривилась Аюли. — Мало того, что сюда заперли, так еще надо и постоянно следить, чтобы кого-то не обидеть?

— Вообще-то, — заговорил Юкио. — Так надо делать всегда, не только здесь.

— О, меня удостоили вниманием? — язвительно спросила девушка. — Ладно, я в душ.

Аюли, вскинув подбородок, удалилась.

— Ну да, она та еще… сучка, — прокомментировала Сакура.

Парень с удивлением и иронией поглядел на собеседницу. А та стояла с независимым видом, словно это не она только что практически матом ругалась.

— Мой нежный слух можно не щадить, — негромко произнес Юки.

— Ага, — и минуту назад скромненькая такая девушка, цикнула, словно заправский школьный хулиган. — Ладно. Пересечемся.

Она кивнула Юкио и ушла вслед за сестрой.

Братислава. Словакия

В 1542 году была учреждена «Конгрегация священной канцелярии», которая заменила собой «Великую римскую инквизицию». Для обычных людей это выглядело, как расширение влияния церкви и, соответственно, ее суда. И только причастные знали, что это поражение. Святая Инквизиция была вынуждена расформироваться после серии клановых войн. Точнее, войн между боевым отрядом церкви — Инквизицией и объединившихся с ведьмами кланов. Да-да, то, что выдают за Ведьминские Войны, на самом деле было походом Католической Церкви против вообще всех, кто может оперировать праной. Так как основной накал этой борьбы проходил не в Симплексе (обычном мире), то обыватели ее практически не заметили. Нет, боевые действия в Симплексе тоже происходили, но Средние века были беспокойным временем, так что отличить войну одного герцога с другим и войну клана с отрядом инквизиции иной раз было совершенно невозможно.

Церковь потерпела поражение. Даже когда ее передовой отряд, Инквизиция, взяла на вооружение методы противника, то есть начала воспитывать своих воинов для Ракша, а не только монахов, запирающих выход в план Ракш, негативный ход событий переломить не удалось. Кланы раскололи саму церковь, внеся множество ереси. Ереси, которая была подтверждена «чудесами». А на простых людей это действует безотказно. То есть кланы нанесли удар совершенно классический и не на плане Ракш. Церковь лишили главного, материальной базы. Не до конца, разумеется, но подорвали сильно (1521 год, Вормский эдикт и начало протестантизма). Католическая Церковь стала терять влияние на местах и вынуждена была публично огласить о своем поражении. Иначе кланы Европы, а также Православная Церковь, которая со своими кланами никогда не ссорилась (и даже поддерживала), попросту уничтожили бы Ватикан.

Сейчас Католическая Церковь, как и многие другие организации, вышедшие из Средних Веков, состояли их двух, подчас совершенно независимых частей, которые имели одинаковое название, но разное приложение. И подавляющее большинство сотрудников публичной части, которая работала в Симплексе, не знала о той, которая работает с Ракшем.

Современная Святая Инквизиция с кланами не борется. Более того, на нее были возложены практически полицейские функции, а также Инквизиция выступает арбитром в спорных делах. А еще у Инквизиции существовали подразделения, которые занимались обнаружением незарегистрированных операторов праны, всякими необычными явлениями, в общем, если следовать терминологии грисов, этакий спец. отдел, наподобие «Секретных материалов». И да, сценарий к этому сериалу был списан с дел, которые вела Инквизиция (в США тоже имеются ее отделы)…

… Ранним и довольно холодным осенним утром, к особняку на окраине Братиславы подъехали два черных внедорожника. Из дома вышел высокий худой мужчина и с хмурым лицом смотрел, как из машин выходят люди. Одеты приехавшие были в совершенно обычные строгие костюмы и все были мужчинами (в Инквизиции, традиционно, не бывает женщин, особенно после Ведьминских Войн). Примерно половина мужчин — это крепкие молодые люди, со строгими холодными взглядами. А другая половина — столь же явно работники умственного труда.

— Монсеньор, — произнес встречающий, когда вот эта вторая половина приехавших подошла к нему.

— Здравствуй, Марек, — ответил невысокий мужчина, с характерными чертами итальянца.

Это был кардинал Чезаре Сфорца, один из четырех глав Инквизиции. Именно так, у Инквизиции четыре главы. А верховный руководитель Инквизиции — Папа Римский. Встречал же кардинала Марек Беро, глава Словацкой Комиссии.

Да, говорили они на словацком, причем Сфорца это делал без акцента.

Мужчины молча зашли в дом и здесь Чезаре Сфорца потянул воздух носом.

— Да, характерный ароматец, — негромко произнес кардинал, учуяв едва заметные нотки… плесени. — Что по грисам пробили?

— Дом принадлежит гражданину Польши, — ответил Беро. — Принадлежит довольно давно, уже почти два десятка лет. Местными считается полузаброшенным…

— И с привидениями, — закончил за Марека кардинал.

— Вы совершенно правы, монсеньор, — почтительно ответил Беро. — Последняя проверка здесь проводилась полгода назад.

— А почему так часто? — тут же спросил кардинал. — Были какие-то подозрения или у вас избыток людей?

— Пониженный, относительно округи, фон, — пояснил Марек. — Так что была сделана пометка о наблюдении. И два дня назад, при очередной проверке, был отмечен, наоборот, очень высокий фон. Поэтому было принято решение о досмотре.

Кардинал сделал жест, чтобы прибывшие с ним шли осматривать дом. Люди тут же разошлись в стороны. Один вернулся к двери, поставил на пол чемодан, который принес с собой.

— Зачем более высокий уровень? — спросил Сфорца, намекая на вызов сюда своей группы и его самого. — Ну, кроме ковена.

— Нас пытались остановить, — спокойно ответил Марек и добавил, со значением. — Через епархию. Поэтому мы перешли на охранение… И отбили уже две волны демонов. Код ковена я послал для привлечения внимания.

— Вот как, — посуровел лицом кардинал.

Они вошли в комнату. Это был зал, в не очень хорошем состоянии и совершенно пустой. И здесь, в разнокалиберных креслах, сидело около десятка человек. Трое монахов, в сутанах, как положено. Черных сутанах. И разного возраста мужчины. Все они, такое ощущение, что спали. И только слишком свежий воздух, при закрытых наглухо окнах, говорил о том, что следователи Словацкой Комиссии не спали, а находились в Ракше.

— И еще, — произнес Марек. — Мы нашли тело. В подвале, конечно.

— Ну, давай, радуй до конца, — со вздохом произнес кардинал.

— Это Давид Вайс, — коротко ответил Беро.

Чезаре Сфорца ответил не сразу. Несколько мгновений он пребывал в задумчивости. Некоторое время назад следователь Немецкой Комиссии Инквизиции Давид Вайс пропал из собственного дома. Разумеется, все обычные причины сразу же пробили, но все говорило о том, что дело тут касается кланов.

— Причину смерти установили? — отрывисто спросил кардинал.

— Судя по состоянию тела, истощение, — ответил Марек. — Примерно три месяца назад.

— Хм, то есть… через несколько дней после пропажи, — задумчиво произнес Сфорца.

— На месте нахождения тела нет никаких постэффектов, — продолжил Беро. — То есть, Вайс умер не здесь. Остатки образа также отсутствуют. Такое впечатление… Что это не тело человека, а кукла.

— Опферунг? — спросил кардинал.

(Опферунг — ритуал, времен Ведьминских Войн, при котором у жертвы полностью высасывают прану).

— На теле нет никаких отметин, — ответил Марек. — Нет даже следов связывания. Такое ощущение, что Вайс все делал добровольно. Также отсутствуют и вспомогательные предметы. Ни рисунков, ни амулетов. Ни следов их применения. Ничего. Только тело, без одежды.

— Возможно, рисунки были нанесены как раз на одежду, — заметил Сфорца.

— Кляйдунгштук, я тоже об этом подумал, — согласился Беро. — А после именно опферунгом зачистить следы.

— И остается один вопрос, — мрачно произнес кардинал. — Это случайность или намеренное подставление?

— Я взял на себя смелость, монсеньер, — произнес Беро. — И привлек к этому делу клан Арпадов. Чтобы они проконтролировали территорию.

— Это нормально, — кивнул кардинал. — Если в это замешаны Арпады, то надо немедленно эвакуироваться.

В этот момент мужчины ощутили… Как будто на очень короткое мгновение реальность… Что называется «сдублировалась». То есть как будто зрение на миг стало нечетким.

— Самое главное, Марек, — произнес кардинал после этого. — Понять, что влечет сюда демонов. Или… как их сюда гонят. Вы справитесь?

— Еще полдня мои люди выдержат, — ответил Беро.

— Понятно, — сухо ответил кардинал.

И жестом подозвал одного из своих людей. Молодой парень, выслушав приказ кардинала, подхватился и выбежал из особняка.

— Если демонов сюда гонят, монсеньор… — начал было Беро.

— Тогда это война, Марек, — с металлом в голосе произнес кардинал. — Если кто-то стал применять методы Ведьм, то рано или поздно, безумие его настигнет. Его и тех, кто с ним будет рядом. А судя по произошедшему, это как минимум, небольшой клан. Сейчас нашей задачей будет понять, как и что сделали. Тогда мы сможем очертить круг тех, кто сделал.

— Подвал мы изолировали, — ответил на это Марек. — Но отец Фокс призывает поторопиться.

— То есть, если что-то и привлекает демонов, то это находится не в подвале, — сделал выводы кардинал. — Я так понимаю, дом вы обыскать не успели?

— Нападение началось чуть не сразу, — повинился Марек. — И мы только и успели, что подвал осмотреть. Я вызвал бенедиктинцев, а после пришлось отбиваться от демонов.

— Это ничего, Марек, сейчас мы с этим разберемся, — уверенно ответил Сфорца.

Поместье Кагори. После обеда. Додзё

Юкио решил воспользоваться тем, что старшие кицунэ, в связи с произошедшим, ослабили внимание. Даже Сидзу и Чиоко, и тех, оказывается, привлекли. Это что же им пришлось такое делать, что оказались нужны все здоровые носители праны? Даже Шихо и Эйка оставались в постелях. Да-да, большинство Кагори спали. Кстати, и Сейджин, как оказалось, тоже. То есть привлекли натурально всех, кто мог отдать прану. И Мэй на это немного обиделась, так как она тоже кицунэ, а ее не подтянули.

— Юкио, а ты уверен? — спросила она, когда они подошли к додзё.

— Да, Мэй, — спокойно ответил парень. — Я бы и один это сделал, но, думаю, стоит послушать Сидзу и подстраховаться.

И к досаде парня, еще две не спящие особы, оказались тоже в додзё. Причем… В довольно откровенных нарядах. Сестры Датэ были в таких облегающих шортах, топиках. Такие надевают хёджины в спортзалы. А если учесть, что девушки не обделены приятными формами, то зрелище для мужского взгляда получилось очень интересное.

— О, и эти приперлись, — проворчала Аюли, увидев Юкио и Мэй.

Мэй в этот момент чуть выпятила вперед грудь и приосанилась. По ее губам скользнула злая такая улыбочка. Так-то да, Мэй есть, что выпятить. И это вполне видно даже в наряде мико, который сегодня был на девушке. Вон, и сестры Датэ прищурились.

Юкио и Мэй прошли в центр додзё, на татами (которое было соответствующим образом защищено). Накануне они выходили в Ракш тоже здесь.

— Юки, — негромко произнесла Мэй. — А может мне все-таки с тобой выйти?

Парень задумался.

— Нет, а вдруг, все-таки, потребуется якорь? — тоже негромко ответил Юкио.

На самом деле, он не захотел подвергать испытанию желание Мэй рассказать о нем. Она выглядит, как уже взрослая, но все-таки еще довольно наивна. И может просто сказать… Бабушке своей, например. Так как не посчитает ее угрозой.

— Эй, вы чего там делать собрались? — с угрозой произнесла Аюли.

— Госпожа Датэ, — произнес Юкио, садясь на пол в сейдза. — Мы инициированные воины. Так что…

Додумывать он предоставил Аюли. И судя по ее фырку, она додумала. Да и… аякаси с ней.

— Юкио, а вы точно знаете, что делаете? — а вот этот, наполненный опасением вопрос, последовал от Сакуры.

— Спасибо за беспокойство, Сакура-сан, — усмехнулся парень. — Все нормально…

… Для того, чтобы выйти в Ракш, есть несколько способов. Первый, который не требует никаких приготовлений, нужно лишь уровень праны иметь соответствующий — это отрешиться от окружающей реальности. От Таньджуна. Сначала воин вычеркивает мысли. Потом звуки. И, наконец, ощущения.

Так в теории. Юкио же хватало остановить внутренний диалог и его натурально выпинывало из тела. И вот это не нравилось бабушке Мию и сенсэю. Расход праны при этом был колоссальный. Юки с ними был согласен, тратить прану до того, как вступишь в бой, совсем не хорошо.

Здесь, в обители теоретиков и практиков применения праны, ему, разумеется, нашли способ, как уменьшить траты. Юкио, не отключая внутреннего диалога (а это оказалось непросто!), сосредотачивался на ощущениях. То есть фиксировал малейшие нюансы того, что воздействовало на его тело.

Получалось пока не очень. Например, сейчас он стал ощущать беспокойство Мэй. Что логично, она же его за руку держала. То есть Юкио стал читать ее прану. Мэй ощущала себя немного неловко… гм, а еще она опасалась чего-то. Причем, это было опасение уровня… сходить в туалет. Ну, вот так ощутил Юкио.

«Вот ты баран! Эти дни у девчонки! А ты ее в додзё поволок!»

Забавно, что при этом способе выхода в Ракш, сознание иногда словно раздваивалось. Мию-сан, когда Юкио об этом сказал, успокоила его. Это не раздвоение личности. Это работа физического мозга… Который начинает останавливаться. То есть, это, наоборот, показатель успешного обучения, раз ты это замечаешь.

Потом Юкио ощутил фон праны. Словно легкие прикосновения. Как паутинка на лицо попадает, а иногда будто сквозняки гуляют. А затем… Парень почувствовал два четких и направленных на него источника праны. Сестры Датэ. Поддавшись проказливому чувству, Юкио «шлепнул» по одному из них. Мысленно представил, что это рука и шлепнул.

— Ай! — отдаленный возглас.

То есть он уже почти в состоянии созерцания, раз звуки стали такими далекими. Дыхание Мэй… Чуть более быстрое, чем в норме. Забавно, что она смущается и одновременно радуется.

Выход в Ракш отследить не трудно. Потому что возникает ощущение, что ты ничего не весишь. Ты перестаешь ощущать тело, пропадают звуки. А потом открываешь глаза… И видишь Ракш.

Здесь, в Ракше, додзё нет. Юкио сидел на «земле». Он поднялся. Рядом был Круг, тот самый, составленный из каменных колонн. Высокие крепостные стены закрывали вид на окрестности. Невдалеке высился внутренний замок, с характерными крышами, у которых углы загнуты вверх.

Юкио вошел в Круг. Мию-сан говорила, что лучше находится в нем. А почему, еще не рассказала.

Юкио, остановившись посередине, глубоко вздохнул. Конечно, ничем он тут, на самом деле, не дышал. Это лишь привычки тела. Но глубокий "вздох" упорядочивает прану. Парень вытянул руку…

Бугристая, толстая рукоять сразу же толкнулась в руку. Пришло смутное ощущение, словно матерый волкодав сдержанно, с достоинством, но радуется возвращению хозяина. Рука парня сомкнулась на рукояти Хайрестока.

Простой, без украшений длинный меч. Хайресток — это именно боевое оружие. То, которое рассекает плоть врага, а не висит украшением на стене. Прямое длинное лезвие в три пальца шириной. И тут Юкио так торкнуло, что в глазах потемнело. От боли! Буквально мгновенно все тело словно прошило током. Парня бросило на колени.

Боевые перчатки, обшитые железными пластинами. Вот что увидел Юкио, когда пришел в себя. Боевые перчатки на руках, которые сжимали Хайресток. А смотрел он на мир из шлема.

Здоровый, даже огромный мужчина, в тяжелых, тускло блестящих и грубых доспехах, воздвигся над землей. Чудовищный, длинный меч в его лапе смотрелся не таким уж и большим. Лицо мужчины скрывал мрак, словно под шлемом не было лица. Только два алых буркала светились в этой темноте ненавистью к миру.

Увесистый клинок перечеркнул реальность. И Ракш сотряс беззвучный боевой крик последнего Бера. Который выжил! И теперь… Был готов к новой битве!

А воин, тем временем, смотрел на свое оружие так, словно говорил с ним…

Примерная боеформа Кагори Юкио (Ингвара Бера)

… Возвращение из Ракша всегда ощущается падением. Юкио открыл глаза… И немедленно ощутил, что все тело затекло.

— Прости! — Мэй, увидев, что Юкио зашевелился, тут же вскочила и рванула куда-то.

Парень проводил ее удивленным взглядом.

— Симатта… — негромко выругался он, когда попытался встать.

Сколько он времени провел в Ракше? Похоже, немало. Кряхтя, словно старый дед, Юкио, все-таки, поднялся. И на деревянных негнущихся ногах вышел с татами. И натолкнулся на два очень пристальных взгляда. Очень пристальных. Сестры Датэ сидели у выхода. Когда Юкио вышел, они одновременно (реально одновременно, словно тренировались!) поднялись с лавочки.

— А кажешься слабаком, — произнесла Сакура.

— Это специально? — спросила следом Аюли.

— М-м, — выдавил Юкио, который сейчас испытывал серьезную слабость.

И не нашел, что ответить. Врать не хотелось, а говорить… тоже не хотелось.

— Потренируемся? — сощурилась Сакура.

— Завтра? — добавила Аюли.

Интересная манера общаться. Юкио вздохнул.

— Посмотрим, — сухо ответил он.

И проковылял мимо девушек к выходу.

— Так вот для чего нас сюда отправили, — задумчиво произнесла Сакура. — А я-то думала, дед нас решил жизни поучить.

— Интересно, если этот Юкио еще только восстанавливается, — заговорила Аюли. — То, значит, в норме он еще сильнее?

Девушки переглянулись. А потом на их губах расцвели предвкушающие улыбки…

… Сразу из трех палат донеслись предупреждающие трели систем жизнеобеспечения. Прибежавшие Кагори с удивлением смотрели, как их пациенты, к работе завтра с которыми они готовились, пришли в себя. Имубэ Кимико, которая на самом деле, была самой тяжелой (у нее было что-то вроде раздвоения, она пребывала одновременно и в реале, и в Ракше), сидит на кровати, прижав ладонь к голове. Ёшида Юто удивленно озирается, приподнявшись на локтях. А последний парень, Тада Минору, изучает переплетение проводов и трубок.

— Так, — произнесла Кагори Мию, входа в палату к Кимико.

Девушка подняла голову.

— Очень болит… — прошептала Кимико.

— Опять чудо, — произнесла Мию-сан, хмурясь. — Как-то это уже напрягать начинает.

Токио. Специальный район Тиёда. Датэ Горо и Ольга

Полицейские, которые стояли на КПП, даже не посмотрели, кто сидит в машине, заезжающей в замок. Что говорило о том, что они прекрасно знали, кто это приехал. Полицейские здесь к полиции имеют из общего только форму. Достаточно было посмотреть на открытые кобуры, из которых выглядывали рукояти Беретт.

Древний замок Тиёда, он же Эдо, с древности был резиденцией клана Минамото. В храме Сенсо-джи находилось их главное поместье. Или, как сейчас говорят, база. И не просто так Минамото расположились именно в этом храме. Ключ их силы состоял в том, что они охраняли членов одной интересной секты, которая называлась Чаисуру. Видящие.

Чаисуру были не какими-то предсказателями (наличие которых вообще-то придумка хёджинов). Они были именно видящими, то есть очень хорошо разбирались в пране. Их особенностью было то, что они разбирались в пране МИРА. Таньджуна, если быть точнее. То есть базового мира. Члены Чаисуру держали руку на пульсе у всего мира… И никогда не ходили в Ракш.

Собственно, тем полицейским, а точнее воинам клана Минамото, поэтому и не требовалось проверять машину. Они знали, точнее, им сообщили, кто в авто. И да, именно этим и пугали Чаисуру. Часто возникало ощущение, что они знают буквально все.

Минамото считаются самым сильным кланом Ямато не по причине древности (те же Тайра и Фудзивара тоже могут историей козырнуть. Да и Датэ не такой уж юный клан). Минамото реально самый сильный клан, причем доказавший это в ходе военных действий. Это сейчас кланы не воюют. А еще каких-то триста лет назад, одна из бакэнэко клана Фудзивара, мстя за своего господина, прорвалась сюда, в замок Эдо. Именно тогда Чаисуру и показали свою настоящую и совсем недобрую силу. Точнее, наоборот, не показали. Но бакэнэко вынесли отсюда… по частям. А что конкретно случилось в подземельях под замковым храмом, знают только сами Чаисуру.

Ну, и Датэ Горо знал еще кое-что. Например, что во время Сэнгоку Дзидай Минамото собирали в своих землях сирот и потом эти дети нигде больше не появлялись. Слухи про самый сильный клан Ямато ходили весьма жуткие. Как, в общем-то, и про любой клан Японии. Даже Датэ не могли похвастаться кристально чистой биографией.

Но темные времена, к счастью, прошли. И теперь среди кланов Японии не было той конкуренции, потому что… «Мир стал старым»(С) Чаисуру. Еще двести лет назад заметили, что тех, кто может стать воином клана, рождается все меньше. А до того со способностями рождался чуть не каждый десятый. Но тут есть нюанс, что в древности люди владели праной, по современным меркам, на уровне подростков, причем не самых одаренных. То есть, людей способных оперировать праной стало рождаться меньше. Но при этом выросло качество.

Недавняя большая война, Война на Море (Вторая Мировая — прим. автора), стала последним периодом в истории, когда кланы вмешивались в деятельность хёджинов напрямую. С тех пор миры разошлись, кланы отошли в сторону, предоставив простых людей их судьбе. Еще в той войне стало понятно, что мир для кланов стал слишком большим, чтобы иметь какие-то претензии друг к другу. То есть членов кланов стало очень мало. Еще пятьсот лет назад в клане могло состоять не меньше воинов, чем в обычном самурайском роду. А сейчас клан считается большим, если в нем полусотня активных членов. То есть и воинов, и ведьм, и остальных. Причем это речь идет не об одной семье, а о всех ветках клана. Так непосредственно в клане Датэ двадцать три воина. У Кагори пятнадцать и они самый большой клан кицунэ. У тех же Ёшида, которые состоят в одной из ветвей клана Имубэ (все они вместе называются кланом Тайра) семь активных членов в основной ветке и пять в боковых.

Но если брать в расчет силу современных воинов, тех же Кагори взять, то в древности это были бы почти боги. Или не почти…

… Шурша шинами, лимузин проехал по дорожкам. Вообще-то, здесь машин быть не должно. Но и пускать идти пешком чужих воинов Минамото явно не горели желанием. Хоть сейчас и не было той яростной конкуренции, но память-то не сотрешь. Фудзивара (Датэ происходили из них), Тайра и Минамото были давними врагами и основными действующими лицами на Хонсю. А это и обиды, и давние счеты… Так что чету Датэ высадили у самого храма. И здесь их уже ожидал молодой мужчина…

… Глава клана Минамото — Минамото Текэо, принял Датэ в том же помещении, что и в прошлый раз, то есть в своем кабинете. И это было единственное место в храме, где стояла европейская мебель. Минамото Текэо в молодости побывал в Европе и довольно долго там находился. И приобрел привычку к европейской мебели, кухне и даже взаимоотношениям. Глава Минамото был с Датэ Горо почти ровесником, лишь чуть старше. И, как и Горо, не выглядел на свои девяносто два. Минамото Текэо можно было дать от силы пятьдесят. Крепкий мужчина, среднего роста, начинающий лысеть. Крупные и довольно резкие черты лица «настоящего» самурая.

— Горо! — радостно поприветствовал коллегу Текэо-сама, подойдя к гостям. — Ольга. Не буду говорить комплименты, а то этот ревнивец опять будет коситься на меня.

Приветствие тоже было европейским. Рукопожатие. А потом глава Минамото пригласил гостей в, собственно, гостевую зону. Когда они расселись, дверь в соседнюю комнату открылась и вошла молодая японка, в строго традиционной одежде.

— Слышал, тебя можно поздравить, Горо, — произнес Минамото, когда японка приготовила и разлила чай, а потом удалилась. — Молодежь входит в силу.

— Давай без этих демонстраций, Текэо, — поморщился глава Датэ. — Не слышал, а точно знаешь.

— А я тебя удивлю, Горо, — спокойно и серьезно ответил Минамото. — Чаисуру не могут рассмотреть потенциал твоего внука. Так что все-таки поздравляю.

— Хм, как-то это не слишком празднично прозвучало, Текэо, — поморщился Горо.

— Прости, говорю, как есть, — ответил Минамото.

— А про… обстоятельства прошлого Юкио? — спросил Датэ.

Глава Минамото развел руками.

— Цитирую, слишком много шума, — ответил Текэо. — Поэтому и был сделан вывод, что Юкио очень силен. Как минимум, не ниже уровня Мию. С ней, помнишь, то же самое было. Но кое-что я могу сказать…

Минамото наклонился и взял пиалу с чаем. При этом на его лицо словно тень набежала…

— Ольга… — с явным трудом произнес Текэо. — Жаль, что приходится сообщать именно мне…

Женщина отвердела лицом.

— Григорий? — спросила она, надтреснутым, глухим тоном.

— Что случилось, Текэо? — сощурился Горо.

— Вот об это я и хотел поговорить, Горо, — произнес Минамото. — С недавних пор клан Юсуповых… Приобрел какой-то странный оттенок в пране. То есть не странный, а такой…

Он при этом продолжал держать пиалу. С горячим чаем. И, естественно, когда его пальцы стало обжигать, он зашипел и поставил пиалу на стол.

— Какой бывает у тех кланов, которые вырождаются, — Минамото, потирая пальцы, посмотрел на собеседников. — После твоего звонка, Горо, я попросил Чаисуру присмотреться внимательнее. И именно в тот момент погас образ Григория.

— Это точно? — негромко спросила Ольга.

В ее голосе прозвучала горечь.

— Григорий Юсупов был значимой фигурой, — ответил Текэо. — Отпечаток в пране его образа трудно перепутать.

— Мне нужно позвонить, Текэо, — произнес Горо.

Минамото сделал жест в сторону рабочего стола.

— Аои соединит, — произнес он.

Глава Датэ поднялся с диванчика. А Ольга сидела, смотрела на пиалу, стоящую перед ней.

— Как это случилось, известно? — спросила женщина.

— Чаисуру наблюдатели, а не боги, — ответил Текэо.

— Понятно, — мрачно произнесла Ольга.

— Аои, соедини меня с секретарем Григория Юсупова, — донесся голос Горо.

Ольга порывисто вздохнула. Минамото же молчал, так что тут скажешь? Над пиалами поднимался пар. Горо стоял у стола, держа у уха телефонную трубку. Негромко тикали часы.

— Екатерина? — заговорил Горо, причем на русском. — Добрый день. Я… Хм…

С той стороны, видимо, принялись, что-то говорить. Глава Датэ слушал… И на его лице сначала пропечаталось удивление, а потом изумление.

— Аригато, — произнес Горо…

И, убрав трубку от уха, с удивлением смотрел на нее.

— Текэо, — заговорил глава Датэ. — А Чаисуру… То есть, ты точно их правильно понял?

— Что такое, Горо? — спросил Минамото.

Ольга тоже с удивлением смотрела на мужа.

— Григорий Юсупов жив, — со значением произнес глава Датэ. — Да, он на лечении, но жив. По крайней мере, именно это сейчас мне выдали. И судя по тону, Екатерину уже не раз обэтом спрашивали.

В кабинете повисла тишина…

12 сентября. Утро. Сайтама. Отель «Кинпаку»

К стоящей у выхода отеля группе подростков подъехал черный микроавтобус.

— Ну, что, вот и закончилось ожидание, — произнесла Скарлетт.

Дверь перед ними отъехала в сторону, открывая вид на довольно комфортабельный салон.

— Аркур, давай назад, — распорядилась Алиса.

— А чего это вдруг? — обернулся Джон, которые нацелился сесть рядом со Скарлетт.

— Давай, давай, — усмехнулась австралийка. — Еще успеешь. Два, а может и три года впереди.

— Да не хочу я сзади ехать! — возмутился Аркур. — М-м… Меня там укачивает, во!

— Ну, так дыхательную гимнастику сделай, и все будет в порядке, — с иронией заметила Алиса.

— Вот, сейчас Скарлетт мне и расскажет… — тут Джон что-то увидел на задних сидениях, куда уже залез Конрад. — Ладно! Но будешь должна!

— Может тебе еще и минет сделать, чтобы два раза не бегать? — фыркнула Алиса.

Джон с некоторым удивлением покосился на девушку. И молча пролез на задние ряды. Алиса же подошла, нажала кнопку, сдвигая кресло среднего ряда назад. В этот момент к микроавтобусу подошел мужчина средних лет… И красивый, словно только что с обложки журнала… для геев.

— Так, семеро! — весело произнес мужчина, причем на очень хорошем английском. — Никто лишний не сел? Учтите, Датэ потом переговоров не ведет и учеников не меняет!

Потом он что-то сказал водителю, да так быстро, что их подростков никто ничего не понял.

— Вот так номер, — протянул Джон. — А мне казалось, что я начинаю понимать!

— Я вас-то начала понимать недавно, — заметила на это Алиса. — Про японский вообще молчу. Извините!

Это она обратилась к мужчине, который сел на переднее кресло, рядом с водителем.

— А нам долго ехать? — спросил девушка.

— Япония — небольшая страна, мисс, — ответил мужчина. — Нам ехать всего семь часов.

А вот Алиса, похоже, была не согласна, что это «всего».

— А что, у вас самолеты не летают, что ли? — хмуро осведомилась она.

Мужчина сверкнул в ответ улыбкой и сделал извиняющееся лицо.

— Мрак, — Алиса сложила руки на груди. — А кондиционер хоть тут есть?

— Конечно, мисс, — снова выдал ослепительную улыбку мужчина. — Вот, на подлокотнике кнопки. Раздельный климат-контроль. Это же японская машина!

— Похоже, он этим гордится, — сзади негромко проворчал Джон, а потом еще тише и в сторону добавил. — Да нормально, ты же слышал, семь часов пилить. Можно поспать и еще раз успеть.

Алиса покосилась назад. Презрительно фыркнула.

— Парни, — со значением произнесла она на вопросительный взгляд Скарлетт.

12 сентября 2020 года. Поместье Кагори. Кабинет (и комната) Кагори Мию. Поздний вечер

Традиции хороши, когда их соблюдение не мешает выполнять работу. Да и кланы никогда сильно не цеплялись за неукоснительное соблюдение этих неписанных правил. Вот и в кабинете главной кицунэ (и самой сильной в Японии, а возможно, и в мире ведьмы) имелся стол. А на нем стоял не письменный прибор, а монитор. А рядом с ним клавиатура с мышью. А под столом гудел системный блок.

Дверь в комнату сдвинулась почти бесшумно. И когда в кабинет вошла хозяйка, автоматически зажегся неяркий свет. Кагори Мию прошла к столу… И остановилась у кресла, с очень высокой спинкой.

Вслед за Кагори Мию в комнату зашла Мураками Сидзу. И аккуратно прикрыв за собой дверь, почему-то вышла на середину комнаты. Хозяйка кабинета покосилась на Сидзу.

— Зачем? — коротко спросила Мию-сан.

И главная кицунэ смотрела сейчас на, фактически, вторую по силе кицунэ клана. Мураками Сидзу, пробудившаяся в девятнадцать лет. Которая родилась среди обычных людей. Уникум, которая «построила» себя сама. Кагори лишь добавили граней в эту обработку, типа лучшего контроля и боевой подготовки. Мураками присоединилась к клану добровольно… И, по факту, она до сих пор была немного в стороне.

— Бакэнэко… она прокачивает и прокачивает через него энергию, — женщина слегка скривилась. — И, понятно, не остановится. Не сможет. И еще чуть-чуть, и она…

Сидзу нахмурилась.

— Его было не остановить? — негромко спросила Мию-сан.

Мураками еще больше нахмурилась.

— Мне… — Сидзу теперь скривилась так, будто зуб заболел. — Не доверяет. Так, как Мэй. Он же ее спас, он ее чувствует.

В этот момент в комнате неуловимо изменилась атмосфера. То подспудное напряжение ушло. Черты лица Мию-сан смягчились, она слегка усмехнулась. Так, чтобы Сидзу не заметила.

— Знаешь, Сидзу, — негромко произнесла Кагори Мию. — Моё мнение… Только моё, что наш юный дзинко, помнит гораздо больше, чем рассказывает.

Сидзу чуть прищурилась, внимательно смотря на Мию-сан.

— И… — главная кицунэ тоже в ответ посмотрела на Сидзу. — То, что он помнит, не способствует развитию доверчивости. Мэй он узнал, считай, с самого ЕЁ начала. Понимаешь? Про Сенго все понятно. А Чиоко, парадокс, сама никому не доверяет. Но между ней и Юкио, как не крути, сильная связь. Через которую, сама понимаешь, все равно передаются эмоции, как не закрывайся.

Сидзу, с каждым новым персонажем, все больше хмурилась. Она опустила глаза и стояла вот такая, вся мрачная. А Мию-сан в конце покачала головой.

У Мураками Сидзу, шикарной женщины, очень сильной кицунэ-боевика, в миру профессионального врача (они с Кагори Ясу и познакомились в институте), был один секрет. Даже не секрет, особенность. Это знала Ясу, ну и Мию тоже, в юности девочкам надо кому-то довериться. Сидзу имела довольно раскованное поведение, даже для кицунэ. Она безостановочно флиртовала, ходила по грани… Ну, вот нравилось ей, что мужчины на нее внимание обращают. Нюанс в том, что до сих пор, когда мужчина переходил прям в ее личное пространство, то, что что хёджины называют «раскрыть душу», то тут же оказывался один на один… С чудовищем. Ну, по мнению мужчин. Сидзу же моментально подавляла. Своим напором, силой, в том числе и физической. Да-да, Мураками Сидзу искала мужчину, который банально сильнее ее. Во всем. Это было ее основным условием к партнеру.

Не то чтобы таких мужчин не было. Но… Их было очень немного, с такими-то входными параметрами. А Сидзу все-таки кицунэ и очень сильная. Заводить же серьезные отношения с лисицей (да еще и с такой репутацией)… В общем, среди клановых мужчин таких желающих пока не находилось.

Из этого проистекал вывод, что Мураками Сидзу слегка разочаровалась в мужском роде. Проявлялось это во время выходов в Ракш, когда она выплескивала всю свою ярость на демонах.

И тут появился какой-то парень. Сначала он был беспомощен и, казалось, что это продлиться довольно долго. Сидзу, вот со всеми своими особенностями насчет мужчин, одновременно была очень… нежной с пациентами. И это не преувеличение. Именно нежной.

В любом другом клане, такие резко отличающиеся черты характера, привели бы к тому, что человека отправили бы… хе-хе, к кицунэ. Дабы проверить голову.

И вот, этот совсем юный слабенький малыш, внезапно превращается в какого-то… упертого фанатика. Разумеется, среди лисиц, которые видели немало выздоравливающих клановых бойцов, такое поведение трактуется однозначно. Воля, упрямство, желание победить. Такое всеми трактуется вполне однозначно. Вопрос в том, что ведьмы видят человека, так сказать, сразу после перелома. Когда боль еще не утихла, когда тело слабо. То есть, когда дух настолько обнажен для окружающих, насколько это вообще возможно. И не только те стороны видно, которые человек хочет показать, а целиком. И вот еще вчера еле встающий с кровати парень, буквально через несколько дней начинает бегать. Бегом. С ним рядом происходят странные события… А также появляются женщины. А потом он самостоятельно выходит в Ракш. Зачем-то. И после этого опять череда странных событий. Таинственность, все более явно проступающая сила, внимание других женщин. Более крепкого крючка для кицунэ найти сложно, если вообще возможно.

— Обычно я бы предложила уехать, — произнесла Кагори Мию и слегка оскалилась. — Но я бы никуда не уехала.

Сидзу приподняла голову, посмотрела на Мию-сан, исподлобья. В ее взгляде читались решимость и какое-то мрачное согласие с тем, что она тоже никуда не собирается.

— Тогда остается ровно одно, Сидзу, — спокойно продолжила Кагори Мию. — Дождаться, пока Юкио полностью восстановится… И сразиться с ним в полную силу.

На лице Мураками промелькнуло удивление. А вот это и есть отличие клановой кицунэ от самородка. Незнание последней некоторых нюансов.

— А как иначе вы узнаете друг друга? — сухо спросила Кагори Мию, пристально посмотрев на собеседницу. — Как иначе ты сможешь открыться так, чтобы он все увидел? Как ты сможешь все увидеть? Сидзу, доверие — это штука обоюдная.

Мураками задумалась. Она опять опустила голову, изучая пол.

— Сидзу, — насмешливо напомнила собеседнице об окружающем мире Мию-сан. — Может быть, ты у себя в комнате подумаешь?

Мураками вскинула голову, с прищуром посмотрела на Кагори Мию. И, ни слова не говоря, резко развернулась и ушла. То есть сделала то, что хотела кицунэ Яисэ, а не ласковая и добрая врач Мураками Сидзу.

— Лисицы, — хмыкнула Мию-сан, когда дверь резко задвинулась…

13 сентября 2020 года, утро. Аэропорт Кобэ. Юсупова (Кадзуми) Хина

Это был долгий перелет. Почти полторы суток Хина и четверо подростков, детей старшего и среднего сына мужа Хины — Григория Юсупова, добирались до Японии. И в процессе, когда они оказались на Сахалине (клановые, посещая Японию, обязаны обозначить себя в клане Тоёхара, который находится как раз на Сахалине), Олег Юсупов, самый старший, уже инициированный воин, девятнадцать лет, поставил под сомнение необходимость лететь в Японию.

Формально, Хина Юсупова и Олег равны. Вот только Хине сорок два, а Олегу… нет. К тому же… Телефон мужа Хины, Григория Юсупова, главы клана, не отвечал. Он был вообще выключен. Олег предлагал позвонить по другому телефону, а потом даже позвонил. И Екатерина, личная секретарь Григория, сообщила, что глава не в очень хорошем состоянии, чтобы отвечать по телефону.

Отношение к Хине в клане Юсуповых всегда было не очень… теплым. Собственно, как и ко второй японке, Сенго. Григорий Юсупов решил перенять опыт японских кланов, взяв жену из Японии. Усугублялось положение Хины тем, что она никак не могла забеременеть. В общем, на самом деле, Хина давно уже задумала… Вернуться в Японию. Не прижилась она в клане Юсуповых. И не потому, что иностранка. Среди жен Григория, только одна была не иностранка, старшая, Мария, мать Владимира и Леонида. Гюлая — турчанка. Богумила, родная мать Юрия, носила до замужества фамилию Чарторыйская. Парадокс, но матерью Юрия считали именно Хину, как самую молодую, да и детство Юрий провел именно с Хиной. Собственно, оттуда мальчик и выучил японский, а также именно потому потом оказался в Японии, откуда привез молодую жену.

Просто Богумила родила почти в тридцать и, говоря начистоту, к сыну была очень строга. Это если вежливо называть то, что полька практически не виделась с сыном. И с Юрием почти до одиннадцати лет возилась именно Хина. Именно ее все считали матерью Юрия и Юсуповы эту легенду не развеивали, потому что… Зачем выносить сор наружу? Рассказывать о том, что одна женщина Юсуповых совершенно не хочет видеть сына и даже просто в России бывает редко? А вторая бесплодная…

Когда мальчику исполнилось десять, произошло то, что послужило основной причиной, что Хина твердо решила вернуться. Юрия забрали. Представляете, забрать у женщины ребенка, которого она не рожала, конечно, но к которому так привязалась? Хина тогда пришла к мужу… с которым они уже не спали лет пять (Хина и Юрий жили в имении Александровское)… И для начала, спросила, зачем? Зачем было сначала давать ей ребенка, надежду, а потом взять и забрать? Какой в этом был великий тайный смысл?

Григорий уговорил ее тогда, не рубить с плеча. Он всегда умел уговаривать. Это у него получалось отлично. Он ей говорил, что Богумила, наконец, смогла заставить себя стать матерью…. Чушь, конечно.

С Юрием они увиделись потом через три года. И это был совершенно другой мальчик. Словно Богумила в миниатюре…

… Стоя в зале терминала, Хина снова набрала тот номер, по которому Григорий должен был дать разрешение на возвращение. Но абонент опять был недоступен. Чего быть не могло, если Григорий… жив. Он бы сразу набрал Хину. Просто сразу. Женщина, убрав от уха трубку, покусала нижнюю губу.

Она не знала многого. Григорий ей лишь рассказал, что поедет с сыновьями проверять Александровское. Имение Юрия. Он все-таки снова стал жить именно там. Григорий говорил, что есть некоторые вопросы к младшему сыну и Богумиле, его матери. Судя по тону, вопросы Григорий хотел задать очень неприятные. Скорее всего, это было вызвано отъездом Сенго с сыном. Юкио выжил, это Хина уже знала. Выжил вопреки прогнозам Урусовых. Выжил вопреки мнению своего же отца, который махнул на сына (да и на жену) рукой.

— Ну, что там? — Олег Юсупов, рослый, плечистый парень, требовательно смотрел на жену деда. — Сколько нам еще болтаться здесь?

Олег был гордостью деда и отца. Неглуп, харизматичен. Весьма напорист, местами даже нагл. Его сестра, Мария, которая старалась держаться подальше от брата, наоборот, была мечтательной такой особой. Она унаследовала изящную комплекцию матери, которая была из татарского клана, то есть Мария была стройной, небольшого роста и… без выдающихся форм.

Дмитрий Юсупов, ребенок среднего сына Григория, был роста среднего, но вот стати именно Юсуповых в нем были хорошо выражены. Если говорить коротко — медведь.

Алена Юсупова, младше на год Дмитрия (тому семнадцать), была типичной… стервой. Ее мать, Ирина, происходила из клана Вяземских, которые «славились» любовью к интригам. Алена была красива, про это прекрасно знала и использовала внешние данные на все двести.

Зазвучало объявление. Сначала на японском, потом пошло повторение на английском. И Хина, услышав родную речь… Парадокс, именно сейчас она ощутила себя в Японии… Дома. А здесь со старшими разговаривают иначе. Женщина, не торопясь, выключила телефон, убрала его в карман. Больше, похоже, он не пригодиться.

Хина подняла глаза, нашла надписи на хирагане. Ее губы тронула еле заметная улыбка.

— Следуем дальше, — спокойно и холодно произнесла Хина… Кадзуми на русском. — Рекомендую не отставать, языка вы не знаете, могут быть проблемы. Здесь не Токио и даже не Осака, иностранцев не так много. Прибудем на место, разберемся, что делать дальше.

— А нам надо… прибывать на это самое место? — подложила язык Алена Юсупова.

В тоне девушки звучало легкое презрение и высокомерие. Хина с любопытством, теперь с любопытством, посмотрела на девушку.

— Ты инициирована? — опять же спокойно спросила женщина.

— Я инициирован, — уверенно заявил Олег. — И могу…

— Слушать того, кто имеет больше опыта, — Хина даже усмехнулась этой уверенности парня.

Ей общение с этими детишками уже изрядно надоело. И вообще… Она вот сейчас ощутила, как будто… разделась. Сняла тяжеленные доспехи.

На лицах подростков отразилось удивление. Раньше эта… женщина в ответ на подобные выпады только укоризненно смотрела.

— За мной, — бросила Хина и повернулась.

Женщина пошла вперед. Практически сразу за ней двинула Мария. Дмитрий, нахмурив брови, пошел следом. Алена с Олегом переглянулись. Парень скривился.

— Слабак, — еле слышно фыркнула девушка, когда Олег тоже пошел, вслед за родственниками.

13 сентября. Поместье Кагори

С утра небо хмурилось. Но дождь так и не пошел, хотя ветер приносил запахи именно последождевые.

Мэй опять облачилась в красно-белую одежду мико. Нравилось ей она, почему-то. Юкио против подобной экипировки не возражал, ему тоже нравилось. И одежда, и девушка, и то, что она была довольна.

Они сидели в уже, можно сказать, своем месте, за додзё. И опять смотрели сквозь кусты за прибытием очередных гостей.

— Я слышала, что их будет двое, — озадаченно говорила Мэй. — А тут явно больше.

— Семь, — уточнил Юкио. — Похоже, Датэ решили, что раз детский сад тут, то сюда всех и определить.

— И вовсе мы не дети, — насупилась Мэй. — Я уже завтра смогу бегать!

— Мэй, то, из-за чего ты не можешь бегать, — иронично отозвался Юкио. — Вообще и говорит о том, что ты уже не ребенок.

На лице Мэй появилось смущение. Тем временем, прибывшие европейцы, натурально пялились по сторонам. Они постоянно переговаривались, идя через двор. Да, им тут многое будет очень… в диковинку.

— Говорят по-английски, кажется, — произнес Юки, прислушивающийся к новеньким. — Ты знаешь английский?

— Я только начала его учить, — с некоторой досадой ответила Мэй. — Еще… Ну, тогда.

— Ну, теперь вот, мы сможем его подтянуть очень серьезно, — заметил парень.

Мэй на это поморщилась.

— А нам обязательно с ними… что-то делать? — спросила она.

Юкио слегка удивленно посмотрел на подругу.

— Хм, Мэй, что за расизм? — иронично спросил парень. — Они тоже клановые. Уверен, у них есть чему поучиться.

— Они мне не нравятся, — Мэй увела взгляд в сторону. — Какие-то… Холодные. Неприятные.

— А вот это, кстати, хорошо, что ты тренируешь восприятие, — деловито заметил Юкио. — И Мэй. Нам будут постоянно попадаться люди, которые нам будут не нравится. Но с ними придется работать. Так что считай это еще одной тренировкой.

Он снова повернулся к зрелищу. Гости, тем временем, дошли до главного здания. И там их встретили глава и Кагори Мию. И Сидзу. Вот она где, а Юкио все ждал, когда она снова «внезапно» появиться здесь. О, она опять в своем репертуаре. Парни вон как внимательно на неё пялятся! А девушки зыркают.

— Эй, отдыхающие! — раздался голос Чиоко, из-за угла. — Хватит киснуть! Возвращайтесь!

— Есть, товарищ политрук, — вздохнул Юкио.

И удивленно покосился за спину. Мэй оказалась очень близко! И, нагнувшись, тоже смотрела на гостей, в «окно» между ветвей кустов.

— Эм, Мэй? — недоуменно спросил парень.

— Не нравятся и все тут, — госпожа мико изволили хмуриться. — Ладно, пойдем.

Все это отлично, но… Она же едва не касалась Юкио при этом! Похоже, Мэй решила взять на вооружение приемы Сидзу. Это та любитель вогнать в краску, используя для этого собственное… красивое тело и гормоны подросткового возраста.

Мэй распрямилась.

— Что с тобой? — спросила она у парня, который слегка… порозовел.

— Ничего, — пробурчал Юки. — Пойдем уже.

И он сейчас мог поклясться, что на губах Мэй мелькнула довольная улыбка!

Юкио ждал обычных тренировок. Это когда чисто мышцы прокачивают. Или каких-нибудь медитаций и изречений в духе: «Ты еще не готов, ученик»; «Берегись темной стороны». Тем более, что Сэйджин был прямо-таки образцовым киношным сенсэем. На практике все оказалось гораздо прозаичнее и одновременно не так, как представлялось.

Сначала им вталкивали теорию. То есть, Мэй и Юкио почтительно сидели в сейдза на краю татами, а Сейджин, ходя перед ними, вкладывал знания в юные головы.

Обучение клановых воинов отталкивалось, естественно, от того, что, собственно, им будет необходимо. Например, воины кланов, оказывается, не сражаются в строю. Хотя, казалось бы, против многочисленного и тупого противника строй — это прям то, что доктор прописал. Оказывается, нет. На практике выходило, что демоны моментально захлестывают массой любой строй. И первая тому причина — в Ракше нельзя использовать дистанционное оружие. То, которое что-то метает. И метать оружие нельзя. Потому что оружие — это не материальный объект. Это воплощение воли сенши. Юкио напомнили в этот момент, что случилось, когда он выпустил клинок. И Сейджин остановил парня, когда Юкио спросил, а нельзя ли той же волей, например, взять и убить демонов. Вопрос этот будет разобран позже, так как это уже уровень выше. А пока основы.

Главная сила сенши — это скорость. Можешь скользить сквозь толпу, ловко отрезая головы, можешь просеку выкашивать, сбивая все на своем пути. Главное, нельзя останавливаться, чтобы демоны не уперлись в тебя и не забросали телами. Да, демоны развоплощаются, когда их убиваешь. Но для начала, их надо убить. А до этого они в рамках Ракша вполне себе осязаемы. Сейджин, с суровой грустью в голосе говорил, что он не раз видел, когда над воином за какие-то секунды воздвигается натуральный курган из демонов. И иногда удавалось вытащить коллегу из этого кургана, а иногда не успевали.

Суть боевой практики сейчас — это опора на самих воинов. В результате проб и ошибок, были выписаны… кровью ответы. Воины в Ракше действуют, либо небольшой группой, либо вообще поодиночке. Конечно, сражаются более-менее рядом, чтобы можно было друг другу помогать.

Группы состоят из трех-пяти бойцов. Больше очень редко бывает, а все потому, что суть работы такая же. Быстрое перемещение по полю боя. Работать в группе воины тренируются специально, создание каждой группы — это отдельный случай. Нужно согласовать совместную деятельность относительно боеформ, выбрать оружие (не только же меч можно применять. Можно взять то же яри или нагинату. Или вообще щит). В общем, к легкому удивлению Юкио, боевая группа — это вершина боевого искусства, на самом деле. И вот тут, собственно, кроется обоснование, как вообще появились кланы. Воины, которые постоянно проживают вместе, постоянно видят друг друга, тренируются, едят, спят вместе (муж и жены, конечно)… Да-да, группу можно составить и из семьи. Более того. Именно к этому, в конце концов, кланы и пришли. Именно поэтому в кланах многоженство. То есть, если делать дальнейшие выводы, клан — это объединение боевых групп-семей.

Получается, что кланы направили себе на пользу естественное желание человека к объединению, инстинкт продолжения рода, желание защитить своих женщин (или потомство, дети тоже часто ходят вместе с родителями). На вопрос Юкио, а не сказываются ли привязанности на эффективности действий, Сейджин усмехнулся. И усмехнулся так, что было понятно, этот вопрос ему задают часто.

— Вы все увидите сами, — произнес мужчина, слегка улыбаясь. — После первого же выхода в Ракш, в составе клана, этот вопрос уходит сам собой. Чиоко! А ты почему в сторонке-то?

— М-м? — раздался позади Юкио и Мэй удивленный вопрос.

— Все, кошка, — усмехнулся Сейджин. — Кончилось время, когда ты ждала. Теперь у тебя есть хозяин, а, значит, ты тоже пойдешь на выход. Может, не прямо в этот раз, но пойдешь.

Юкио с Мэй покосились назад. И так вышло, что они повернули головы так, что их лица оказались напротив. Они увидели явно немного растерянную Чиоко, которая сидела на лавочке, сразу под окном. И женщина смотрела на Сейджина… с тревогой. На лице Мэй появилось недоумение.

— А ты думаешь, я так просто тебя с ними таскаю? — раздался насмешливый голос сенсэя. — Давай, садись. Тебе надо освежить, чему тебя учили.

— Эм, Сейджин, я… — неуверенно заговорила Чиоко.

— Кошка, — нехорошим тоном произнес мужчина. — Не заставляй меня тебя… хм, заставлять. Или… Ты хочешь потерять еще одного хозяина? Уже по собственной глупости?

— Можно кое-что сказать, сенсэй? — заговорил в этот момент Юкио.

Сейджин с интересом посмотрел на ученика. Чуть усмехнулся. В своей манере, то есть хитро так. И сделал приглашающий жест.

— Может это покажется… пафосно, — ровно произнес парень. — Но если… кто-то, неважно по какой причине… скажем так, испытывает трудности от нахождения рядом со мной…

Юкио снова повернул голову назад и чуть тело повернуть еще пришлось Чтобы посмотреть Чиоко в глаза.

— Может этому кому-то не надо тогда находиться рядом? — холодно произнес парень.

Женщина слегка сощурилась. И по ее губам пробежала насмешливая, надменная улыбка. Ну, понятно. Взрослая женщина услышала вяканье подростка. Что же… Сказано, услышано. Пару дней на размышления дадим. Юкио отвернулся.

— Но, как я понял, сенсэй, — заговорил парень. — Не всегда так бывает, что все из семьи в Ракш ходят?

Сейджин, смотрящий в это время на Чиоко, опустил взгляд на Юки. Еле заметно хмыкнул.

— Да, конечно, — ответил мужчина, возвращаясь к лекторскому тону. — Это же жизнь, Юкио. Банально, кто-то из женщин может быть беременной. Или не восстановился с прошлого выхода, так тоже бывает. Поэтому группы тренируются и в разном составе тоже. Главное, чтобы в группе был Шиккурай. То есть воин, который специализируется на нанесении максимального урона.

— А группа плотно… А, строем же не ходят, — Юкио задумался. — То есть, группа использует иной способ работы…

— Верно, ученик, — довольно произнес Сейджин. — Но сегодня мы сделаем упор на чувстве… друг друга. Давайте, садитесь напротив…

… Вот бы Юкио офигел, если бы увидел со стороны до того. Они же с Мэй натурально в ладушки играли. Но, с закрытыми глазами. И на каком уровне и с какой стороны напарник руку протянет, неизвестно. Хитрость тут в том, чтобы, сначала очень медленно, плавно, а потом стараясь наращивать скорость, ощутить… ни много ни мало намерения друг друга. Не мысли прочитать (что за ересь у тебя в голове, ученик? Поменьше аниме смотри!), а именно почувствовать намерения. А если говорить наукообразным языком, считать параметры напряженности ауры, фона. В бою, конечно, настолько точно определять не требуется, но вот состояние партнеров ощущать надо. Если можешь при этом намерения считывать, так вообще прекрасно…

… Подростки ушли. Уставшие (еще бы, они сейчас столько праны потратили, многие столько на выходе не тратят!), но довольные. Потому что в конце у них начало получаться. Чиоко, разумеется, все это время была здесь. Потому что… Хозяин здесь. Хозяин активно тратит прану. Это воздействует на бакенэко так, будто она находится в состоянии легкого опьянения. И… возбуждения. Да-да, именно в интимном смысле. И все инстинкты в этот момент удерживают кошку в этом месте. А бакэнэко, все-таки, в большей части именно… тот самый зверь. Это не уничижение, это просто констатация факта. Строение ауры и вообще структуры праны у них, кошек, такое. Прана напрямую на мозги давит. Чиоко, на самом деле, прямо-таки образец сдержанности, самодисциплины и работы над собой. Та же Кадзуми Линг уже бы тащила своего Тэкэо в комнату. Именно тащила, без преувеличения. Кошек не зря считают… очень нестабильными, если говорить мягко.

— Ну, и сколько ты будешь еще бороться с собой? — спросил Сейджин у мрачной Чиоко.

Она же сейчас всю силу воли призвала, чтобы вместе с Юкио не пойти. Вон, даже за лавку держится, аж пальцы побелели.

Женщина подняла голову. На ее лице было выражение, словно она терпела жуткую боль. То есть натурально гипсовая маска (просто лицо у Чиоко было белое).

— Если ты еще не поняла, — спокойно произнес старик. — Тебе поставили ультиматум.

Чиоко на это слегка оскалилась. Сейджин вздохнул с досадой.

— Я же тебе говорил, — наставительно произнес мужчина. — Не воспринимай его, как подростка. Юкио сделал совершенно логичный вывод. Если ты пытаешься отстраниться, то тебя нужно отстранить. Иначе ты будешь мешать.

— И что, мне теперь бежать трахаться что ли? — глухо спросила Чиоко.

Сейджин снова вздохнул.

— Кто из вас двоих подросток, Чиоко? — покачал мужчина головой. — Я не могу решить за тебя. Просто знай, продолжишь в том же духе, Юкио тебя уберет от себя.

— Правда что ли? — раздражение женщины прорвалось наружу. — И как он это сделает?

Она сейчас оскалилась.

— Рядом с ним две сильные кицунэ, — спокойно заметил Сейджин. — Как ты думаешь, как будет себя вести Сидзу, когда Юкио четко скажет, что твое присутствие нежелательно?

Чиоко фыркнула и смерила Сейджина тяжелым взглядом.

— И, прости, Чиоко, — холодно произнес мужчина. — Мне тоже придется принять меры. Надеюсь, насчет меня у тебя иллюзий нет?

Сейджин обозначил уголком рта намек на злую усмешку. И, не торопясь, прошел к выходу из додзё.

Поместье Кагори. Около обеда. Скарлетт Сазерленд и остальные

Накануне, примерно часов через пять пути, они все-таки остановились в какой-то гостинице. И все так устали (а некоторые слишком много выпили!), что никто не обратил внимания на какие-то особенности. Упали спать и всё. А на утро добрели до машины и продолжили прерванный сон, потому что до сих пор давала о себе знать акклиматизация и разность часовых поясов.

Двигались они в основном по магистралям, так что пейзажи стали рассматривать только в конце пути. Как нарочно, погода была хмурой, поэтому и настроение было не очень. Между собой почти не разговаривали, все-таки неопределенность давила. И вот, наконец, они приехали. Тот мужчина, приторный красавчик, сдал их на руки странно одетым женщинам, в красно-белых одеждах, выдал ослепительную улыбку и укатил.

— Добро пожаловать в храм Инари Ширай, — женщины под удивленными взорами подростков поклонились.

Кстати, сказано было на английском.

— Меня зовут Кагори Шика, — продолжила все та же женщина. — Мне поручено сопроводить вас. Прошу.

Женщины, словно по команде, повернулись и пошли по дорожке, которая вела к странному строению. Два столба с перекладинами.

— Кагори, — произнесла в этот момент Алиса. — Я что-то слышала про них. Это какие-то ведьмы.

— Сейчас все увидим, — Джон, подойдя к девушкам, коснулся руки Скарлетт.

И когда девушка посмотрела на него, поднял брови. Летти, с легким смущением, отдала парню свою сумку. Джон закинул ее на плечо.

— Ну, идем? — кивнул парень вслед уходящим женщинам.

Подростки двинули по дорожке, которая шла чуть вверх.

И вот все здесь было необычно для европейцев. Странные деревья, полуголые ветки которых смыкались сводом над дорожкой. Это странное сооружение красного цвета, похожее на ворота. Ну, и письменность, конечно. На фонарях, рядом с этими воротами, было что-то написано.

— Не представляю, как я буду учить эти штуки, — произнесла Алиса. — Как ЭТО может быть письменностью? По-моему, клинопись и то понятнее была бы.

Сверху, на перекладине, был зачем-то приделан канат, с которого свисали какие-то белые тряпочки. Причем, у тряпочек была какая-то форма, значит, они не просто так тут висят.

Вслед за женщинами они прошли через эти ворота, потом пересекли небольшой парк и подошли к какому-то явно культовому зданию.

— И вот тут мы будем жить? — негромко и с большим скепсисом произнес Джон, окидывая взглядом не шибко впечатляющие строения.

— Это какая-то церковь, — фыркнула Алиса. — Вряд ли тут.

— Ну, это же японцы, — возразил парень. — Может, у них так принято?

— Я очень надеюсь, что ты ошибаешься, — мрачно ответила Алиса.

— А я-то как надеюсь, — вздохнул Джон.

В этот момент женщины зашли в храм, а та, которая с ними говорила, повернулась. Внимательно оглядела гостей. И улыбнулась. В этот момент мимо гостей прошли две девушки. В чем-то типа формы, потому что их одежда была одинаковой. И… Клетчатые юбочки были весьма короткими. И, разумеется, парни проводили взглядами длинные ножки.

— Конничива, Шика-сан! (Добрый день, Шика-сан), — весело сказала одна из девушек.

При этом обе слегка поклонились. Женщина склонила голову в ответ.

— Сорера но коокан рюугакусейдесу ка? (Это те студенты по обмену?) — спросила другая девушка.

— Черт, я только понял, что одна поздоровалась, — с досадой произнес Джон.

— Ты хоть это понял, — вздохнула Алиса.

— Соре ва карерадесу (Это они), — с достоинством ответила женщина.

— Карера ва доо иу ваке ка ёваи (Что-то они слабые какие-то), — поморщилась первая девушка, посмотрев на гостей. — Соре о нозоите (Кроме вон той).

— На тебя кивает, похоже, — заметила Алиса, обращаясь к Скарлетт.

— И как-то без уважения в голосе говорят, — хмуро заметил Джон.

— Икимашоу, Аюли, ваташитачиха чууи о мукеру дарека га имасу (Пойдем, Аюли, у нас есть, на кого внимание направить), — усмехнулась вторая девушка.

Дамы ушли, одарив, напоследок, прибывших слегка надменными взглядами.

— Прошу за мной, — произнесла женщина, сделав приглашающий жест.

То же время. Братислава. Словакия

Три черных микроавтобуса подъехали к особняку на окраине Братиславы. И они не стали сворачивать на дорожку к дому, а аккурано остановились на обочине дороги. Сдвижная дверь первого микроавтобуса открылась и из салона вышли два человека, мужчины средних лет, характерной «солдатской» наружности. То есть чисто выбритые, хмурые, взгляды колючие. Одежда полувоенная, черного цвета.

— Андре, — обратился в салон микроавтобуса один из мужчин. — Сейчас как?

— Все также, — донесся из салона ответ. — Ощущения живых нет. Фон низкий.

— Дио порко, — выругался мужчина и, сощурившись, посмотрел на особняк.

Возле которого стояли несколько машин. В том числе и три таких же, на которых приехали сейчас. И никого не было видно.

— Так, Андре, вы смотрите отсюда, — распорядился командир. — Джузеппе, возьми четверых, зайди с черного хода. Остальные со мной.

Стоящий рядом с командиром мужчина кивнул и сделал жест в сторону остальных машин, показав четыре пальца, а потом сделав круг кистью над головой. Немедленно открылись двери остальных машин и оттуда стали выбираться крепкие мужчины. В такой черной форме, без знаков различия, в бронежилетах, пластиковых черных доспехах, со шлемами. То есть сильно напоминали какой-нибудь полицейский спецназ. Вылазя, мужчины придерживали МР-5, на поясах у них имелись кобуры с пистолетами …

… В какой-то буквально гробовой тишине, десяток бойцов добрался до стоянки перед особняком. Командир жестами распределил, кому какую машину проверять. И трое пошли досматривать какое-то полуразрушенное строение рядом. Никого не обнаружив, группа двинула к дому.

— У нас ничего, — в это время доложил по рации Джузеппе, командир второй группы. — Подошли к двери.

— Стойте там, внутрь пока не входить, — распорядился командир.

Бойцы добрались до парадной двери. Часть осталась у высоких створок, ожидая команды на вход, часть аккуратно заглядывали в большие окна.

— Андре, — заговорил по рации командир отряда, тоже озираясь по сторонам и стоя слегка в отдалении, за одной из машин. — Мы у входа.

— Очень низкий фон, — пришел ответ. — Очень низкий, Здесь явно шел бой.

— Понятно, выдвигайтесь сюда, — распорядился командир.

— Аттенционе! — вдруг резко бросил один из бойцов.

И люди натурально будто закаменели. Превратились в этакий барельеф. Только глаза двигались.

— Всем, внимание, — произнес в рацию командир. — У нас что-то есть.

Вскоре к командиру присоединились трое монахов. Настоящих монахов, в длинных черных сутанах. Командир переглянулся с одним из них, сделав вопросительное лицо. Монах потянул носом воздух, прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.

— Все равно ничего не ощущаю, — негромко произнес он. — Никаких образов.

Командир отряда кивнул и потом сделал жест, чтобы его подчиненные заходили в дом. Один из бойцов, который стоял крайним к двери, держа оружие в готовности и двигаясь приставным шагом, спиной к стене, подошел к двери. Нажал на ручку. Дверь немного приоткрылась…

Его высокопреосвященству

Преподобному монсеньеру

Анджело Содано

Брат Карло Грассо

Место действия:

Сектор Восточная Европа

Доклад

12 сентября в 20:35 был получен приказ от преподобного монсеньера Чезаре Сфорца, о необходимости поддержки мероприятия в Братиславе. В 21:10 по указанным монсеньером координатам была отправлена группа брата Жозе Саэнса.

13 сентября, в 6:00, группа брата Саэнса не вышла на очередной сеанс связи. Согласно инструкции, были опрошены все близлежащие приходы, а также была произведена попытка связи с монсеньером Сфорца.

13 сентября, 7:00. Согласно инструкции, группа под моим командованием выдвинулась в ранее указанные монсеньером Сфорца координаты.

13 сентября, 11:00. Группа прибыла по координатам. Первичный осмотр выявил очень низкий фон праны. Также имелись признаки, что в особняке, который находится по указанным координатам, велся бой.

13 сентября, около 11:15. При осмотре особняка была найдена группа брата Саэнса. Приданные к группе братья-бенедиктинцы держали Пузырь. Несмотря на крайнее истощение братья требовали подтверждения наших личностей, через ритуал «Символ Истины». Приданные к моему отряду братья-бенедиктинцы провели требуемый ритуал.

При осмотре бойцов группы брата Саэнса, были выявлены следующие факты:

- Из пятнадцати бойцов были найдены одиннадцать.

- У всех бойцов крайняя степень истощения

- Трое из одиннадцати ко времени нашего прибытия истощились полностью.

Найденные бойцы и приданные к ним братья были немедленно отправлены в местное отделение Конгрегации.

Около 11:20.

Была найдена группа монсеньера Сфорца, а вместе с ними часть сотрудников местного отделения Конгрегации. Группой был активирован артефакт «Знамение». Все найденные, которые остались в живых, в том числе, монсеньер Сфорца были также отправлены в местное отделение.

Мною было принято решение об оцеплении места происшествия. Осмотр особняка был прекращен, по причине выбытия значительного числа моих подчиненных для транспортировки пострадавших.

Сообщение отправлено 13 сентября 2020 года, 11:43 по времени Ватикана.

Командир группы брат Карло Грассо

Поместье Кагори. Три часа дня

Вновь прибывшие стояли на веранде и осматривали местность. Честно говоря, они все приходили в себя, после осознания, где они будут жить, по крайней мере, до следующей весны. Если Скарлетт и Алисе еще повезло, их двое и комната для них более-менее по размеру, то парней было пятеро. А комната не намного больше, чем у девушек.

Плюс к этому, туалет в этом крыле здания один, ванная комната тоже одна. На вопрос Джона, а нельзя ли как-то улучшить условия существования, та женщина, Сидзу, лучезарно улыбнулась и ответила (кстати, на очень хорошем английском), что воины должны быть терпеливыми. это

А еще спать предстояло на полу. Вот прямо на полу, на тоненьких матрасах, которые тут назывались футоны. Ни столов, ни стульев. Но для европейцев пообещали сделать учебную комнату, с привычной меблировкой.

— Это у них типа спортзала, — говорил Джон, показывая на небольшое здание. — А вон там знаете что?

— Ну? — мрачно спросила Алиса.

— Это домик для чая, — с загадочным видом произнес Аркур. — Сидзу сказала, что там сидят и пьют чай. И все.

— В смысле, просто сидят и дуют горячую воду? — недоверчиво поинтересовалась Алиса.

— Ага, — хмыкнул Джон. — И созерцают пруд.

— Что-то мне домой так резко захотелось, — заметил Конрад с тоской в голосе и тяжело вздохнул.

Он стоял, прислонившись плечом к стене, у угла дома. Девушки сидели на краю веранды, как и Джон. Грэм, Билл и Дарби стояли чуть в стороне.

— Давай, что ты там еще узнал? — мрачно сказала Алиса. — Только не про эту Сидзу.

— А что это ты так к ней негативно настроилась? — иронично спросил Джон. — Завидуешь?

— Ага, очень, — фыркнула Редверс. — Ну так и?

— Что и? — вздохнул Аркур. — Мы реально будем жить вот прямо здесь и прямо вот так. Для местных, я так понимаю, это вполне норма.

— Черт, но в том же «Кинпаку» было же нормально, — с тоской произнесла Алиса. — Почему сейчас-то такой треш попер?

— Эй, народ, — позвал в этот момент Конрад. — Глядите. Еще кого-то привезли.

Скарлетт, которая сидела ближе к углу дома, наклонилась, чтобы заглянуть за этот самый угол. А Джон и Алиса слезли на землю, и подошли к углу дома.

— Еще жертвы, — с иронией произнесла Редверс, увидев людей, примерно такого же, как у них возраста и тоже европейской внешности.

— В «Кинпаку» их не было, — задумчиво заметил Джон, рассматривая новеньких. — И я вообще их не знаю.

— А ты что, всех клановых в лицо знаешь? — фыркнула Алиса.

— Ну, хотя бы узнать фамильные черты могу, — ответил Аркур. — А эти, либо из Восточной Европы, либо из России.

Редверс смерила стоящего рядом Джона хмурым взглядом.

— Дистанцию держи, — бросила девушка.

— А то что, заразишь меня? — усмехнулся Джон. — О, а это кто?

Это они увидели парня и девушку, которые подошли ко входу. И тоже, примерно их возраста. Но явно японцы.

— Похоже, этим рады гораздо менее, — заметил Аркур, когда парень-японец и другой, рослый европеец, обменялись репликами, причем явно не восторженно-радостными.

В поле зрения появилась Сидзу, которая, судя по позе и интонации, призывала к спокойствию. Парень из подошедшей парочки склонил голову и они, вместе с девушкой, ушли.

— Местные они, — заметила Алиса. — Сто процентов.

— Почему ты так решила? — иронично спросил Аркур.

— Глаза разуй, — ехидно ответила девушка. — И ты увидишь.

— Тот парень, — произнесла задумчиво Скарлетт. — Какой-то он… непонятный. Но, определенно, очень силен.

— Ты про япошку или здоровяка? — уточнила Алиса.

— Про первого, — Скарлетт села прямо и приобрела вид человека, который разбирается со своими ощущениями. — Хм…

— Что такое? — явно заинтересовалась Редверс.

— Да… — Летти наморщила лоб. — Не пойму… Вот крутится что-то… Но никак не могу поймать ощущение.

— Ну, у нас будет куча времени, чтобы поймать все, что надо, — заметил Джон. — Сейчас же предлагаю разведать насчет ужина.

Алиса фыркнула.

— Что? — Аркур приобрел вид оскорбленной невинности. — Да, я хочу жрать! Вы можете сидеть на диете, а я голоден! Пойду вон, спрошу у Сидзу…

— Так и скажи, что пошел попялиться на ее сиськи, — язвительно произнесла Алиса.

— Почему же только… — заговорил Джон, а потом якобы спохватился. — То есть, и вовсе я не пялюсь!

— Да-да, — презрительно фыркнула Редверс. — Ты бы хоть краснел для приличия! Кобель!

— А почему я должен краснеть? — усмехнулся Аркур. — Я не делаю ничего аморального!

— Да вали ты уже, — махнула рукой Алиса. — Болтун.

— Конрад, прости, но твоя девушка стерва, — заметил Джон.

— Не его я девушка, — произнесла тут Редверс.

Аркур удивленно посмотрел на Алису. Конрад покачал головой.

— Конрада просто наняли за мной присматривать, — сухо добавила Редверс.

Некоторое время все молчали.

— И с чего ты вдруг вскрылась? — поинтересовался, наконец, Аркур.

— Ну, тут явно нет озабоченных придурков, от которых нужно закрываться фиктивным парнем, — ответила Редверс. — Да, Джонни?

— Конрад, все так? — спросил в этот момент Аркур.

Охман пожал плечами.

— А чего ты у него спрашиваешь? — язвительно спросила Алиса. — Я что, сама ответить не могу?

— Ну, ты же женщина, — насмешливо произнес Джон. — Сама понимаешь.

— И что это, мать твою, я должна понимать, а?! — тут же завелась Алиса.

Аркур сделал загадочное лицо, выдал ослепительную голливудскую улыбку… И ушел. Просто взял и ушел! Редверс некоторое время стояла, явно озадаченная.

— Алиса, — негромко спросила Скарлетт. — А зачем? Ты что, сама не можешь отшить?

— Честно? — Редверс посмотрела на Летти и поморщилась. — Просто задолбало отвечать, что мне нахрен не нужны все эти слюни.

— Жаль, конечно, — иронично произнес Конрад. — Деньги были легкие.

— Сам давай дальше, сам, — язвительно ответила Алиса.

15 сентября 2020 года. Поздний вечер. Храм Инари Ширай. Поместье Кагори. Додзё

Чиоко стояла и смотрела на тонкий серп луны в маленькие окна, которые находились по самой крышей.

… - Убывающая луна, — словно наяву она слышала голос Макото. — Чи-тян, не спать!

- Ну, Макото-са-а-а… ня, — юная кошка соблазнительно потянулась, лежа на футоне, хозяйском футоне и зажмурилась от удовольствия. — Уже все спят, ня!..

Мужчина, усмехнувшись, покачал головой и повернулся обратно к телескопу, который стоял на энгаве…

Через девять дней, двадцать третьего сентября девяносто шестого года, клан Датэ пойдет на очередной выход. Макото пойдет вместе с ними, у него было много друзей среди Датэ и он предпочел выходить в поместье Датэ.

Но вместе с тем, что он был воин, он также был и дзинко. И когда сразу трое молодых, только инициированных бойцов Датэ попали под курган, Макото попытается их вытащить. Хотя, как потом признавались воины, сразу было видно, что ничего не получится. Датэ Горо позже признает, что надо было инициировать Чиоко раньше, чтобы в тот выход она уже восстановилась и была со своим хозяином. Винил себя Сейджин, за плохую подготовку всех. Мию-сан приходила в себя почти полмесяца, после того, как едва не последовала за сыном, пытаясь его спасти. Точнее, сособо, конечно, не остановилась и пошла дальше, чем это было возможно, но Юмико-сан, не дала уйти своей сестре.

«Не воспринимай его, как подростка…»

А как она должна воспринимать парня, которому еще и восемнадцати нет? Который вот так инициировался? Сейджин видит в нем воина. Ничего другого учитель и не должен видеть в своем ученике. А она видит… внука Макото. Похожего настолько, что сердце каждый раз сжимается (бакэнэко сейчас не про внешность). Такая же приятная… жуть. Именно жуть. У Макото был очень мрачный образ, несмотря на то, что он человеком был светлым. Ему нравились все эти образы европейской инквизиции, рыцари. Поэтому он и образ себе сделал, похожим на этакого паладина. Черные доспехи, серебряный огромный клинок. И светящийся багровым крест на рваном черном плаще…

И Чиоко иногда чуяла, что от Юкио чем-то очень похожим тянет. Вот как сегодня утром, на пробежке. И она же едва парня Макото не назвала, настолько сознание сбилось. И в тот момент Чиоко ясно и четко поняла, ничего не утрясется. Прав Сейджин, решать надо.

Сидзу… Вот она точно все для себя решила. Тут Сейджин, опять же, абсолютно прав, кицунэ так с посторонними, и даже с младшими не играют. Собственно, поэтому сейчас Чиоко и находилась в столь поздний час в додзё. Сидзу захотела о чем-то поговорить. И скорее всего, это будет вопрос причастности. И Чиоко согласилась придти, хотя прекрасно видела и понимала, что хочет «обсудить» кицунэ.

Ультиматум… А может Юкио и прав. Чиоко не находила в себе силы переступить эту черту. Увидеть в этом пареньке мужчину.

— Красиво стоишь, — раздался в тишине женский голос.

— Ага, — чуть нахмурилась Чиоко.

Она повернула голову и увидела Сидзу, которая стояла в полумраке. Луч серебристого лунного света высвечивал фигуру кицунэ, но лицо оставил в тени. На Сидзу был красно-белый наряд мику. То есть… Чиоко вздохнула. Ну, другого трудно было ожидать от лисицы. Недаром же говорят, бакэнэко решает сразу, а кицунэ сразу, когда захочет.

Храмовый наряд для кицунэ — как военная форма. Если она пришла на встречу в таком, то, значит, будет решать проблему до тех пор, пока не решит. То есть наряд мику — это знак того, что кицунэ пойдет на все.

«А, между прочим, это выход. Для всех. Сидзу, конечно, накажут. Но зато с Горо спадет необходимость отдавать приказ убить бешеную кошку. Сейджину не нужно будет, собственно, это делать. Мию-сан… Одна тупая бакэнэко не будет постоянно напоминать ей о сыне».

— Поговорим? — холодно спросила Сидзу.

— А ты хочешь болтать? — не менее холодно спросила Чиоко.

Она сняла халат. Под ним оказались белая безрукавка и серые штанишки по щиколотку. То есть именно то, что было на ней при инициации. От одежды едва заметно тянуло затхлостью, все-таки это все лежало уже двадцать пять лет. Почти.

Халат упал на пол. Пол приятно холодил босые ноги…

Сидзу хмыкнула, когда бакэнэко зашла на татами, под купол, подхватив стоящую рядом с татами вещь, завернутую в белую ткань. И плавно двинулась в ту же сторону.

— Надеюсь, ты не здесь решила подраться? — спросила Сидзу, пройдя через ряд колонн, которые окружали татами и поддерживали купол над ним.

— Не, хочу, чтобы меня красивой вынесли, — спокойно ответила Чиоко.

— Даже так, — на лице кицунэ не дрогнул ни один мускул. — А мне это зачем?

— Два резона, — ровно произнесла бакэнэко, садясь в сейдза и ставя принесенную вещь перед собой. — Первое — вы избавляетесь от меня…

— А почему ты решила, что от тебя хотят избавиться? — иронично спросила Сидзу.

— Ну, потому что я все равно не впишусь, — поморщилась Чиоко, разматывая завязки на вещи. — Я не знаю, как ты спокойно так… Но я такое принять не могу. Разница в четверть века для меня непреодолимая преграда.

— Чушь, — спокойно заметила кицунэ.

— Для тебя может и да, — Чиоко посмотрела на Сидзу. — А для меня — нет. Я не могу доверить… контроль над бакэнэко школьнику.

Сидзу некоторое время молча смотрела на собеседницу. А потом шагнула в сторону и, оказавшись напротив, тоже села в сейдза.

— А второе? — спросила Сидзу, смотря в глаза бакэнэко.

Взгляд которых уже начал меняться в сторону… зверя. Чиоко выкинула отрез ткани наружу и выставила между ними фигурку бакэнэко. Статуэтка, высотой примерно полметра, была явно сделана тем, кто видел гуманоидную боеформу Чиоко. И сделана была фигурка со всем тщанием. Было видно каждую чешуйку странного «рыбьего» доспеха, который натурально обтягивал тело кошки. Длинные, примерно в локоть длиной пальцы-когти. Бакэнэко была запечатлена в момент атаки. То есть длинные волосы развевались за спиной демонической кошки… Кагори Макото очень хорошо удалось передать стремительность движения.

И это была не просто статуэтка. Это был артефакт — окимон. Предмет, долгое время впитывавший направленную на него прану. Используется для того, чтобы слишком далеко в Ракше друг от друга не оказаться. Но самое главное, окимон не давал из Ракша выйти… пока кто-нибудь не оторвет от артефакта руку. И обычно рядом оставался человек, который мог оценить состояние ушедших в Ракш и принудительно прервать нахождение там. Ну, или вот так, как, видимо, предполагалось сейчас. Пока одна из рук, лежащих на артефакте, не станет рукой мертвеца.

Самым главным недостатком окимона было то, что он отжирал приличное количество праны на свою работу. Поэтому и использовался крайне редко. Такой вот, интересный предмет и еще более интересная традиция. В истории кланов хватало темных страниц даже в относительно просвещенные двадцатый и двадцать первый века.

— Надоело все, — грустно усмехнулась Чиоко, отвечая на вопрос кицунэ…

14 сентября 2020 года. Понедельник. Утро. Храм Инари Ширай. Поместье Кагори. Ая Мэй

Семнадцать дней, как мама и бабушка привезли меня сюда, к Кагори. Кажется, это было так давно… А даже трех недель не прошло.

Сегодня звонила маме. Она волнуется за меня. Беспокоится, что я пойду в не в ту школу, в которую ходила раньше. Мама… Она, конечно, может… Но я же пойду не одна. Юкио тоже со мной пойдет.

Вчера приехали студенты по обмену. А потом, ближе к вечеру, Юсуповы. И… Они с Юки явно друг друга не слишком рады были видеть. Только лишь поздоровались и сразу же мы ушли к себе. Но я так поняла, что и Юсуповы не хотели разговаривать.

Но и пусть. Сегодня утром мы пойдем в школу! Надеюсь, у нас все получиться. Юкио говорит, что это вообще лишь формальность и мы вполне могли бы подтянуть школьный курс дома. Но Юмико-сан сказала, что нужно ходить в школу.

Сегодня я пробежала на утренней зарядке четыре круга! Здорово! Скоро я смогу бегать, как Сакура и Аюли! Они вообще, похоже, даже не устали, хотя пробежали десять кругов!

… А еще мне кажется, что Сакура и Аюли… Ну, что-то хотят от Юкио. Не знаю почему, но я так поняла…

После утренней тренировки сестренка Сидзу похвалила меня и Юкио. Особенно Юки. И пообещала, что как только он восстановится полностью, она проведет какую-то индивидуальную тренировку. Почему-то Сакура и Аюли при этом стали сердитыми такими. Аюли сказала, что: «кицунэ вообще оборзели».

Я спросила у Сидзу, а проведет ли она мне такую тренировку. И она пообещала, что проведет. Хорошо!

Чиоко тоже была и, как обычно, молчала. Я хотела с ней поговорить, но Юки сказал, что не надо. И что он сам поговорит, но потом. Сидзу при этом сказала, что Юки иногда слишком добрый.

Когда мы с сестрами Датэ возвращались в дом, то увидели стоящих на энгаве англичан. Они как-то странно смотрели на нас. И что-то негромко говорили.

А потом мы стали собираться в школу! Наконец-то! Да, Юки, похоже, не хочет в школу, но это, наверное, потому, что он не ходил в школу в Японии! Ничего, я ему все расскажу…

… Юкио, глянув на себя в зеркало, чуть поморщился. Это же надо, он и школьник… Черная форма. Пиджак со странным стоячим воротом. Он видел совершенно обычного ученика. Ну да, волосы почти белые. А вот Мэй и особенно Сидзу, это вид почему-то радовал. Причем как-то странно. Сидзу постоянно шмыгала носом, странно хихикала и повторяла слова: бесенён и каваи. Каваи — это симпатичный, кажется. А вот значение слова «бисенён» Юки постоянно забывал уточнить. Оказывается, его японский все-таки имеет пробелы. Но, судя по реакции дам, бисенён — это что-то явно не сильно брутальное.

— Мэй, — произнес парень, глянув на подругу, которая что-то набирала в смартфоне, валяясь на животе на футоне, болтая при этом ногами в воздухе. — Ну что, идем?

— Да! — девушка добила текст, а потом натурально подскочила. — Наконец-то я выйду на волю!

Юкио хмыкнул на это. Вот ему вообще не хотелось никуда переться. Особенно туда, где будет куча малолеток…

… Сегодня день был солнечным. И, по ощущениям, совершенно летний. Вот совсем. Солнце ощутимо так пригревало. Юки расстегнул верхнюю пуговицу пиджака, потом вторую.

Из дверей вышла Мэй. Такая вся позитивная и радостная, что парень невольно улыбнулся. Ну, и школьная форма ей определенно шла. Белая блузка, сверху черный жакет. А вот черную юбку с белыми продольными полосками можно было и подлиннее… примерно до пола. Чтобы, значит, всякие шлемазлы на ножки не пялились. Да и блузку бы… В общем, надо было лучше экипироваться Мэй во что-нибудь типа военной формы. Чтобы все наглухо и не приталено. И кто вообще придумал, что нужно вот эти… как их, длинные носки носить?

— Ну! Идемте! — а это следом вышла Аюли.

А за ней и Сакура. И куда это близнецы намылились?

— Проводим, — видя вопросительное лицо Юкио, пояснила Сакура и добавила. — Чтобы вы не заблудились.

— Здесь идти десять минут и почти все время прямо, — недоуменно произнес Юкио. — Чтобы заблудиться, это прямо-таки стараться надо! Что?

Просто Аюли на него натурально пялилась.

— А ты говоришь, зачем? — произнесла девушка, обращаясь к сестре и при этом не сводя взгляда с парня.

— Ну да, тут я не права была, — вздохнула Сакура…

… Джон и Конрад наблюдали за японцами. Это были те же подростки, каких они видели утром. Парень с почти белыми волосами, фигуристая девчонка рядом с ним. А потом еще те две девушки, чуть постарше.

— Нихрена не понятно, — с досадой произнес Аркур, прислушиваясь к разговору. — Одно чирикание!

— Да уж, — вздохнул Конрад. — А этот парень, гляжу, прям местная звезда.

— Летти говорит, что он силен, — задумчиво заметил Джон. — Надо бы мне к нему мосты навести.

— И как ты это сделаешь? — усмехнулся Конрад. — Жестами будешь разговаривать?

— Придумаем что-нибудь, — Джон потер подбородок. — Может он по-английски говорит? Вон, Сидзу, глаза закрой, англичанка.

— Не, я не хочу закрывать, — ухмыльнулся Конрад.

— Это да, — согласно усмехнулся Джон. — А говорили, что японки плоские. А тут вон…

Он кивнул в сторону объектов наблюдения. Где все дамы были весьма… оформленные.

— Обидно, даже, — заметил Аркур. — Чего этому фрукту столько внимания?

— Может, он местный наследник или типа того, — произнес Конрад. — Вот сука…

Джон согласно кивнул, когда одна из девушек подхватила парня за руку. Причем так, что было понятно, там есть близость.

Объекты наблюдения пошли через двор в сторону храма.

— Слушай, — заговорил Джон. — А все-таки между вами…

— Нет ничего у меня с Алисой, — с легкой досадой произнес Конрад. — Совсем нет! Я что, дебил, ехать со своим?

— Понимаю, понимаю, — ухмыльнулся Аркур.

— И зачем тебе это понимание? — ехидно спросил Конрад.

Джон посмотрел на собеседника.

— Варианты, — спокойно ответил он. — Редверс, явно при делах, хоть, как я понимаю, не милый цветочек.

Конрад хмыкнул.

— Совсем не милый, — поморщился он. — И, честно… Не мой типаж.

— Что, разрез глаз не тот? — теперь Джон хмыкнул.

— Разрез характера, — вздохнул Конрад.

И воровато огляделся, убеждаясь в отсутствии слушателей.

— И, по-моему, она… ну, не по стволам, — негромко добавил парень, наклонив голову в сторону собеседника.

— Да ладно? — оживился Джон. — Серьезно?

— Инфа не проверенная, — поиграл бровями Конрад. — Но слухи ходили. У нас же большая деревня. Кланов-то, немного. Поэтому, собственно, я и здесь.

— В смысле? — не понял Джон.

— Жениться на родственниках — это немного аморально, — поморщился Конрад. — Поэтому и приходится… снаружи привозить.

Аркур сделал понимающее лицо.

— То есть ты, получается, в этаком секс-туре? — осклабился Джон.

Охман некоторое время молчал, раздумывая.

— Слышь, — с некоторой опаской произнес Аркур. — Только не говори, что ты «по стволам».

— Чего? — непонимающе покосился на него Конрад. — По… Эй! Ты охренел что ли?!

— Ну, а как еще понимать, что ты столько времени рядом с девушкой и даже не проверил… информацию? — пояснил Джон, со значением глядя на собеседника.

— Да иди ты в задницу! — фыркнул Конрад. — Твое какое дело?

— О-о! Ну-ка! — Джон отшагнул от Охмана. — Держи-ка свои стволы при себе! И моешься один, понял?

Скарлетт и Алиса

Скарлетт валялась на футоне, после того, как они, совершая утренний моцион, погуляли после завтрака по окрестностям. Кстати, кормили тут весьма неплохо, даже отлично. Причем, прямо там, где кушали и остальные члены клана. И для европейцев организовали столы повыше. И даже усадили на диванчик и кресла. А Летти опасалась, что их на пол посадят.

— Вот же дебилы, — зло сказала Алиса, которая стояла у окна.

И прекрасно слышала при этом весь разговор парней.

— У всех мужиков только об этом разговоры? — скривилась Редверс.

— Не знаю, — ответила Скарлетт, лежа на спине, с закинутыми за голову руками (подушка была уж больно тощая). — Я училась в школе для девочек.

Алиса усмехнулась.

— Я тоже, — произнесла она.

— А потом пообщалась с парнями и решила нанять фиктивного жениха? — ехидно спросила Летти.

— Ну… — Алиса скривилась. — Типа того.

— Не буду утверждать, — Скарлетт усмехнулась. — Что я бы так никогда не поступила.

Редверс покосилась на соседку. А потом аккуратно отошла от окна, чтобы не слышать двух разкудахтавшихся петушков. И чтобы они ее не услышали. Алиса дошла до своего футона, который, кстати, был не просто заправлен, а словно матрас с солдатской кровати на пол положили, настолько все было аккуратно. И Редверс села не на футон, а на пол рядом с Летти.

— А ты слышала, о чем они сейчас говорили? — с опаской спросила Алиса.

— Прости, но мне совершенно неинтересно, — произнесла Скарлетт, зевнув и покосившись на собеседницу. — Как они, так и твоя ориентация.

— А, ну да, — Алиса хмыкнула. — Ты же из Англии.

— Это ты о чем? — с интересом посмотрела на собеседницу Скарлетт.

— Ну, у вас же там… ЛГБТ, Ку, Зет и весь остальной алфавит, — пояснила австралийка. — Как его … толерантность.

Скарлетт поморщилась, словно при ней грубо сматерились.

— Не у нас, а у грисов, — пояснила Летти. — В кланах все также, как и лет двести назад. Пафос, старики…

— И скукота, — усмехнулась Алиса. — Похоже, ты у нас бывала, да?

Скарлетт усмехнулась в ответ.

— А ты и правду по девочкам? — спросила она.

Алиса скривилась.

— С нашими простыми австралийскими парнями поговори, — с досадой произнесла она. — И ты по девочкам будешь. Как сойдутся, и начинается. «Трахнул, вдул, засадил». Причем половина точно даже за титьку еще не держались.

Скарлетт улыбнулась, слушая ворчание Алисы…

Артефакт «Молот Ведьм», был утерян в начале шестнадцатого века. Но примечательно даже не столько его действие, хотя это очень интересно, а то, кто им может пользоваться. Дело в том, что «допуск» на использование любых артефактов дифференцированной персонификации — это определенная гармоника в камоне праны. Вспомним знаменитый Кларент, тот самый меч-близнец Экскалибура, который был воткнут в камень. Кларент требовал не просто наличия смелости, а наличия безумной смелости граничащей с отрицанием себя. Неудивительно, что его смог вытащить Артур Пендрагон, воин, который использовал в бою «Священную Ярость». Если говорить по простому, он был берсеркером.

Молот Ведьм интересен в первую очередь тем, что лишь часть этого артефакта находиться в Симплексе. Собственно, именно поэтому он и был утерян, потому что никто не знает, как он выглядит сейчас. По оставшимся свидетельствам, артефакт выглядел как мумифицированная рука. Потому что он и был сделан знаменитой ведьмой Морганой из собственной руки. Во время Ведьминских Войн артефакт был сильно поврежден, но при этом не утратил своей силы, ибо его основная часть находится в Тотуме.

И тут мы доходим до самого интересного. До требований к его использованию. Артефактом могут пользоваться те люди, которые имеют достаточный запас праны и, самое главное, воин должен быть… предателем. Именно так. Человек должен иметь четкий факт предательства в прошлом. Как всем известно, все поступки вносят в камон праны свои гармоники. Вот и предательство, то есть четко осознаваемое действие, по преданию в руки врага того, кому ты клялся в верности, вносит такую гармонику. И потом, как и с любым артефактом дифференцированной персонификации, требуется регулярно «обновлять» эту гармонику, то есть совершать корректирующее действие, в данном случае предательство, снова и снова. Собственно, именно эта особенность, в конце концов, и пошла против ведьм. Владелица Молота Ведьм, в погоне за личной силой, в конце концов, предала и ведьм, выступив на стороне Инквизиции. В истории это представлено, как «раскаянье грешницы», но на самом деле, все обстояло именно так. Ирония судьбы. Самый сильный артефакт ведьм и, соответственно, самая сильная ведьма, стали для ведьм главной причиной поражения…

«Артефакты ведьм»

Александр Сазерленд, лорд Стратнавер

Член общества «Адвентум»

Братислава, Словакия, 2005 год

Это был интересный опыт. Когда они вышли из области действия сильного места, которым являлось поместье Кагори, Юкио ощутил, парадокс, облегчение. Словно все это время он, не замечая того, находился… под прицелом. Ну, вот такое было ощущение.

— Юки? — недоуменно спросила Мэй, когда парень остановился.

— Ну, ты чего тормозишь? — спросила Аюли.

У Мэй сейчас забавное лицо. Сочетание мимики именно детской и лица взрослой девушки. А вот Аюли… Она сейчас, вроде бы, испытывает досаду…

— И в чем проблемы? — поинтересовался Юкио у Аюли.

Та смерила его недоуменным взглядом.

— Ты о чем? Пошли давай, в школу опоздаете! — фыркнула девушка.

То есть, получается, прана сильного места как бы забивает все тонкие ощущения… Интересно…

— Я спрашиваю, почему тебе так досадно? — уточнил Юки.

Сакура чуть приподняла брови. Нахмурилась Аюли. Мэй смотрела на Юкио удивленно.

— С чего ты взял, что мне досадно? — спросила Аюли.

Осторожно так спросила. То есть, Юки все правильно ощутил.

— А что, нет? — хмыкнул парень. — Ну, ладно.

— Мы хотели поехать в эти выходные на Ишигаки, — произнесла тут Сакура, по пути положив ладонь на плечо сестры. — Но приехали к вам. Ты ощутил досаду Аюли?

— Ну, похоже, да, — ответил Юкио. — Ладно, пойдемте, а то и вправду опоздаем.

— Подожди, — твердо произнесла Сакура. — Так, сколько тут…

— Вышли, — коротко бросила Аюли. — Значит, чувствует…

— Ну, он же дзинко, все-таки, — хмыкнула Сакура.

— Девушки! — с предвкушением улыбнулся Юкио. — Идемте дальше. А по пути вы мне все-все расскажете, правда?

Сакура с Аюли оценили эту… странную улыбку парня.

— Хе, — совсем без веселья в голосе усмехнулась Сакура. — Н-да…

… Оказывается, чувствовать тонкие поля праны, это очень круто. Ну, и обычно так делают именно кицунэ. Если же так умеет делать мужчина-кицунэ, то есть дзинко, то это еще лучше. Потому что он же воин. А у воина есть боевой отряд. Отряд, который его командир — дзинко, очень хорошо чувствует. Эффективность поднимается таким образом на порядок.

За объяснением они все-таки дошли до школы. Средняя школа Ямагучи. Здесь Юкио и Мэй проведут один год, до старшей школы.

Школа Ямагучи

— Ничего не изменилось, — с ностальгией в голосе произнесла Сакура.

— А что тут должно поменяться? — хмыкнула Аюли. — Так, вон там вход. Поднимаетесь на третий этаж, вторая по коридору дверь налево — приемная директора.

— Спасибо, сестренка, — с усмешкой ответил Юкио. — Чтобы мы без вас делали. Идем, Мэй.

— Да, Юки, — улыбнулась девушка.

Сестры Датэ оценили вид этой парочки. И ведь идут, за руки держась, ничего не боятся. А них уже вовсю пялятся. Просто не принято в школе вообще, и в клановой, тем более, так явно выказывать свои чувства.

— Ну, что, пойдем, объясним, — произнесла Сакура. — Что не надо трогать нашего… хм, братика?

— Да ты знаешь, — задумчиво сказала Аюли. — А давай посмотрим, как его будут «прописывать». Мне кажется, это будет весьма интересное зрелище.

— Думаешь? — Сакура сощурилась. — А если не сегодня? Все-таки первый день.

— Тогда придем завтра, — спокойно ответила Аюли. — А пока…

Она оглянулась и посмотрела на машину, которая следовала за ними. Ниссан Микра. Разумеется, незаметного красного цвета. Кицунэ не заставить владеть чем-то блеклым.

— Не стоять же нам прямо тут, — улыбнулась Аюли, смотря на Сидзу, которая сидела за рулем машинки…

… Директор школы, Ясухито Масадзи, смотрел на эту парочку, которая сегодня пришла в его кабинет. Нет, конечно, Ясухито знал, что они придут. Просто нечасто ему приходилось видеть в своем кабинете знаменитых Кагори. И тем более, представительницу клана кицунэ аж с Хоккайдо.

— Первый триместр вам придется заниматься больше, чем остальным, — произнес Ясухито. — Я, конечно, понимаю, что у вас была уважительная причина, но образование нужно получить в полном объеме.

Детишки молчали. И спокойно смотрели на директора. Никаких вопросов, никакого удивления. Одежда подчеркнуто аккуратная, пиджак у Юкио застегнут на все пуговицы. Просто таки идеальные ученики. Но директор чуял, всем своим многолетним опытом понимал, что от этой парочки проблемы будут. В дверь постучались.

— Да! — пригласил Ясухито.

В кабинет тут же вошла довольно высокая молодая женщина, в строгом сером деловом костюме. Ясухито Аканэ, классный руководитель класса «3А». И невестка директора.

— Ясухито Аканэ-сенсэй будет вашим классным руководителем, — представил свою невестку директор. — Сейчас она проводит вас в класс и представит остальным ученикам.

— Благодарим, — парень уважительно поклонился.

Примечательно, что девушка сделала тоже самое и синхронно…

… Они шли по пустым коридорам вслед за учительницей. Мэй вертела головой по сторонам. Юкио же просто шел, если честно, ему было не сильно интересно. Школа, как школа. Да, пахнет именно… хе-хе, школой. Ощущается много прямо-таки бурлящей праны. Примечательно, что идущая перед ними учительница, чувствуется, как этакий булыжник… В саду камней.

— Это наша классная комната, — произнесла Ясухито-сенсэй, остановившись около одной из дверей. — Сегодня будет лишь ознакомительный урок. Но с завтрашнего дня начнутся занятия. Позже я с вами составлю план дополнительных занятий.

Юкио молча склонил голову в ответ.

— Насколько я знаю, Юкио-сан, — продолжила учительница. — Ты раньше учился… в другой стране?

— Это так, — лаконично ответил парень.

— В Японии, когда представляют новенького классу, — строго, но не зло, продолжила Ясухито-сенсэй. — Ученик называет свое имя и пишет его на доске, чтобы все правильно произносили.

— Ничего, если я напишу на ромадзи? — спросил Юкио.

— Конечно, — спокойно ответила учитель. — У нас в данный момент учатся две девушки из Европы. Так что проблема с письмом для нас не нова. Ну, что, готовы?

Ясухито-сенсэй им ободряюще улыбнулась…

… - Кагори Юкио, — произнес Юки, написав свое имя на доске, вслед за Мэй. — Буду учиться с вами.

На него и Мэй смотрели двенадцать учеников. Пять девушек и семь парней. Две девушки, действительно, имели европейские черты. Народ глядел с любопытством, некоторые равнодушно. Некоторые изучающе.

Четыре ряда одиночных парт, по пять парт в ряду. Слева сидят парни, справа девушки. Класс относительно небольшой. Но… какой-то уютный, что ли.

— Юкио, последняя парта, — с улыбкой произнесла Ясухито-сенсэй. — Мэй, вон та, за Юи.

Мэй досталась третья от начала парта у окна. Юкио последняя, пятая, в среднем ряду. И в этом ряду (чисто по ощущениям), сидели… ну, это называется середняки. А вот те трое, на крайнем ряду, явно местные «боссы». И смотрят с прищуром. Юкио дошел до своего места, повесил портфель на специальный крючок с торца парты.

— Так, потом познакомитесь! — похлопала в ладоши Ясухито-сенсэй, привлекая к себе внимание…

… Края парты были затертые. Под верхним слоем краски было видно еще минимум три. Юкио провел ладонью по столешнице.

Странное чувство… Какое-то оглушающее спокойствие. Приятная обыденность. Форма, школа. Учительница, сейчас рассказывающая о том, что запланировано на этот год в школьной жизни. Юкио себя поймал на том, что как будто уже был здесь раньше. Сидел за этой партой. Дежавю…

«Дежавю — это когда происходит изменение в Матрице…»

Юкио усмехнулся про себя этой мысли.

«А это, оказывается, неплохо, быть подростком» — подумал он, смотря на небо за окнами.

Погода, похоже, портилась. Облаков стало много. И на душе спокойно так. Прям совсем. Почему-то захотелось в этот момент вот так сидеть… Где-нибудь на крыше… С Мэй. И смотреть на облака.

«Да, а потом пойти бегать вокруг пруда. Себя-то не обманывай, созерцание — это совсем не наше».

Юкио спохватился. Когда начинается беседа с самим собой, это значит, что идет переход в Ракш! Здесь еще не хватало выпасть туда. Он украдкой огляделся… И натолкнулся на очень внимательный взгляд учительницы. Женщина даже чуть прищурилась.

— Призываю вас не переносить обучение на самый конец и идти согласно составленных графиков, — строго говорила в этот момент учительница. — Они сделаны для того, чтобы в конце года вам не пришлось сидеть за учебниками сутками. Пожалейте себя…

… - Юкио, я бы хотела с тобой поговорить, — остановила Ясухито-сенсэй Юкио.

— Конечно, — кивнул парень.

Женщина сделала приглашающий жест на стул, рядом со своим столом. И с некоторым удивлением глянула на Мэй. Которая тоже осталась, видя, что Юкио тормознули.

— Мэй, все в порядке, — успокоил девушку Юки. — Я сейчас.

Мэй с сомнением посмотрела на парня, потом на учительницу.

— Я в коридоре подожду, — негромко произнесла она и вышла из класса.

Ясухито-сенсэй чуть приподняла брови.

— Юкио, не воспринимай это как пустое любопытство, — произнесла женщина, садясь на свой стул. — Мэй — твоя девушка?

— Она моя будущая жена, — спокойно ответил Юкио.

Ясухито слегка закашлялась.

— Вот как, — несколько сиплым голосом произнесла женщина. — Понятно. Если позволишь, небольшая просьба. Не нужно это… ну, сильно показывать, хорошо?

— Простите, Ясухито-сан, — сухо ответил Юкио. — Не знал, что это так аморально выглядит.

Да-да, Юкио слегка под подростка сыграл. Настроение было такое. Подростковое.

— Ну, почему же аморально, — вздохнула учительница. — Нет, если вы настолько друг другу нравитесь, то это прекрасно… В общем, ладно. Я про другое хотела поговорить…

Она посмотрела на Юкио пристально.

— Во время урока, — заговорила она. — Вот это мне нужно знать точно. У тебя проблемы с выходом в Ракш?

— Скорее, у меня проблема с тем, чтобы остаться здесь, — спокойно ответил Юкио. — Но меня плотно тренируют контролю, так что, я думаю, тут проблем не будет.

— Хм, я поняла, — кивнула Ясухито-сенсэй. — Обычно, правда… Но, у кицунэ свои особенности.

Она чуть улыбнулась… И Юкио в этот момент четко ощутил, что она словно… Будто внутри у учительницы струна натянута. Он вопросительно посмотрел на женщину.

— Это все, Юкио, — и улыбка у нее вышла какой-то натянутой, фальшивой. — Спасибо, что уделил мне время.

И эту фразу она натурально выдавила. Какие-то проблемы с кицунэ были?

— Я прошу прощения, — твердо произнес Юкио. — Но мне показалось, что вы… опасаетесь… как бы это сказать. Что у вас в классе будут учиться кицунэ?

— Нет-нет, что ты, что ты! — она же реально заволновалась, причем как-то слишком сильно.

Запахло, простите, немытым телом. А это значит, что волнение реально сильное.

— Ясухито-сан, — сухо и твердо произнес Юкио. — Если есть какие-то проблемы, что мы с Мэй будем учиться здесь…

— Я же сказала, все в порядке! — вдруг звякнула голосом женщина.

Юкио аж брови поднял, такой командный был голос. Ага, ну, теперь понятно, почему именно она классная руководительница (в Японии далеко не все учителя таковыми являются).

И в классе стало… Свежо. Будто открыли все окна. То есть, уровень праны повысился, причем резко.

— Если в порядке, то я могу идти? — негромко спросил Юкио.

— Конечно, — спокойным, но очень «деревянным» голосом ответила Ясухито-сенсэй.

И она не смотрела на Юкио. Парень поднялся, склонил голову, в знак прощания. Когда за Юкио закрылась дверь, Ясухито Аканэ посмотрела вслед, на закрытую дверь.

— Другой, — пробормотала она. — И одновременно, так на нее похож…

Юсуповы, Олег, Мария, Дмитрий и Алена

Хина, та самая «Чурка», похоже, задалась целью отомстить Юсуповым за отношение к ней. Начать с того, что когда они прибыли в поместье клана Датэ, она взяла и устранилась от ответственности, передав это право главе Датэ. А тот, недолго думая, запихнул их к ведьмам, даже не удосужившись лично поговорить. К тем самым Кагори, откуда была родом еще одна японка, жившая среди Юсуповых. И, разумеется, они встретились с «ботаном» Андрюшей. И Олег, который стал главным, как инициированный воин, увидел, что не надо относиться к Андрею так, как относились раньше. Что-то взгляд у парня был совсем не тот, восторженно-любопытный, как раньше. Да и того «наивняка» что-то было не видно.

После обеда Юсуповы собрались у пруда. Так, чтобы рядом не было кустов.

— Что-то тут непонятное творится, — задумчиво произнес Олег, смотря на водную гладь. — Какие-то европейцы тут находятся. И нашего книжного червяка, как подменили.

— Инициация, — заметила Алена. — Ты-то должен знать, что она иногда меняет людей.

— Не настолько же, — несколько раздраженно ответил Олег. — И он же не прошел инициацию.

— Из Ракша он вышел, как не крути, — вставила Алена.

— И тебе, братец, больше не удастся, похоже, над ним поиздеваться, — ехидно заметила тут Мария. — Тут тебе не Ракитино.

— Если воин ответить не может, то какой он воин? — у Олега рефлекторно вздернулась в презрительном выражении верхняя губа. — Я считаю, что зря Андрея тогда на инициацию отправили. Что потом и подтвердилось.

— А вот теперь он может проверить, настолько кто воин, — еще более ехидно заметила Мария.

— Сила воина измеряется не в количестве праны и не в месте его нахождения, — произнес на это Олег. — Оставим это. Я звонил домой. Там что-то непонятное происходит. Дед без сознания. А где наши отцы, вообще никто не знает. Не думал, что такое скажу…. Но, похоже, нам и вправду лучше пока здесь какое-то время пересидеть.

— Интересно, а почему никто, собственно не поинтересовался, как мы вообще? — задумчиво произнесла Алена. — Ладно отцы…

— И твоя мать, — опять язвительно добавила Мария.

— Ты хочешь скандала, я тебя правильно поняла? — сухо поинтересовалась Алена.

— Чего я хочу? — Мария сделала презрительное лицо. — Да я рада, до усрачки, что из этого гадюшника сбежала. И теперь пусть попробуют меня обратно вытащить. А сейчас я пойду, вон, с европейцами знакомится. Зря я что ли языки учила. Ты же не против, Олежа?

Ласковое обращение к брату было сдобрено такой долей сарказма, что было совершенно ясно, что между Олегом и Марией очень чуткие и нежные взаимоотношения.

— Да вали ты куда хочешь, — раздраженно отозвался Олег. — Можешь сразу в койку к этим прыгать.

— Надо будет и прыгну, — фыркнула Мария. — И тебя, заметь, спрашивать не стану.

Она вопросительно посмотрела на Дмитрия. Парень молча кивнул.

Когда Олег и Алена остались одни, парень вздохнул, на его лице отразилась досада.

— Если ты ждешь утешения, — насмешливо произнесла Алена. — То, прости, не по адресу.

— Засунь… — начал было Олег и скривился. — Да идите вы.

Он сунул руки в карманы и тоже пошел. Только в другую сторону, вдоль пруда.

— Какие все ранимые, — усмехнулась Алена. — Добро пожаловать в реальный мир, Олег Владимирович.

Она посмотрела в сторону строений.

— А Машенька-то, смотри-ка ты, не дура оказалась, — зло улыбнулась Алена. — А такая пай-девочка была!

14 сентября. Вечер. Поместье Кагори

Кажется, Юкио начал понимать суть методики Сейджина. Он показывал, контролировал один раз… А потом смотрел, надо тебе это или нет. И вообще, готов ты учится или лямку тянешь. Вот, сестры Датэ эту методу тоже явно знают и занимаются в отсутствии старика как бы не активнее, чем с ним. А еще был фокус с тем, что Сакура с Аюли охотно, подчеркнем, по собственному желанию, рассказывали обо всем, что касалось боевой подготовки и знаний об этом. На прямой вопрос Юкио, почему так, Сакура ответила, что это часть подготовки. Обучая, обучаешься.

В конце концов, они вышли на то, что тут недавно сделал Юкио. И, поняв, что расспросов все равно не избежать, Юки начал интересоваться, а кто что ощутил. При этом честно сказав, что суть пока не хотел бы обсуждать.

И вот оно отличие кицунэ от других клановых. Аюли тут же поинтересовалась, а с чего это вдруг надо что-то скрывать?

— Ты умеешь что-нибудь творить? — спросил Юкио и уточнил. — Рисовать там, стихи писать?

— Она лепит из глины посуду, — с иронией выдала сестру Сакура.

— А что, карман для языка прохудился? — хмуро поинтересовалась Аюли.

— Ну, у нас же тут откровенная беседа? — насмешливо заметила Сакура.

— Ну, вот, — Юкио чуть улыбнулся. — Я опасаюсь, что… моя работа не получится, если на нее посмотреть раньше, чем я посчитаю нужным. Но область, я думаю, можно сказать. Это боеформа.

— Тьфу! Так сразу бы так и говорил, — фыркнула Аюли. — Это все скрывают!

— Серьезно? — чуть удивился парень…

… В специальной комнате гостевого дома собрались пять кицунэ. Сестры Кагори, Мию и Юмико, Ёси Хэруко, Ёшида Томоко и Мураками Сидзу. И сейчас в небольшой комнатке, которая сильно напоминала ординаторскую в обычной больнице, собрался, можно сказать, этакий ударный кулак кицунэ Японии. Не хватало только Такахаси Михо, треххвостой кицунэ из региона Канто. Эти лисицы ходят под Минамото. И если бы Такахаси сейчас была в нормальном состоянии, то Кагори могли ее и вызвать.

Женщины были в обычных больничных халатах. Словно это реально была больница. Халаты — вещь удобная, так как они стерильные, а, значит, не имеют отпечатка чужой праны и не мешают работать на тонком плане. Раньше, в древности, при диагностике кицунэ просто обнаженными работали. А теперь халаты, пусть и тоже на голое тело.

— Давайте сначала, — говорила Ёшида Томоко. — Мои попали не в Ракш, а в Тотум. Хотя туда не намеревались идти.

— Ты же сама видела, какой у них был откат, — произнесла Кагори Мию. — Так что Тотум однозначно. Поэтому и такой эффект, что самые слабые не выдержали. Их тонкие тела просто выжгло праной Тотума.

— Тогда… — Ёшида смерила Кагори пристальным взглядом. — Кто забрал излишки праны? У вас есть какой-то артефакт?

— Если бы таковой существовал, чтобы столько праны мог забрать, — ответила Кагори Юмико. — То мы бы давно уже были самыми-самыми. Нет, все как обычно. Только человек может забрать, а потом усвоить столько праны.

Ёси Хэруко при этом загадочно улыбнулась.

— Но это не объясняет, как Юто и Минору смогли выйти из Тотума, — сухо произнесла Ёшида. — Как после выжили, да, теория весьма правдоподобная. Но из Тотума, потерявшись, не выйти.

(Потеряться (в Ракше, Тотуме) — в понимании кланов, это не значит забыть, где ты был. Это значит, забыть ощущения собственного тела. То есть, ты не можешь «вспомнить», как это быть собой. Если говорить более наукообразно, оператор не может сначала найти, а потом зафиксировать несущую частоту конкретного тела).

— Предположение такое, — заговорила Мию-сан. — Нужен маяк, это правда. То есть, чтобы снизить частоту вибрации духа и выйти в Таньджун, нужно понизить уровень праны. Что, в Тотуме, самостоятельно не сделать. Нужен канал сброса праны. Собственно, именно это и произошло. Резкое падение уровня праны… во всем поместье. И в частности, здесь.

Старшая кицунэ обвела жестом помещение.

— Тело, связанное с духом, естественно отразило падение уровня в нем в дух, через Серебряную Нить, — продолжила Мию. — И, таким образом, дух вытащило в тело. А у Кимико просто стабилизировался уровень. Кстати, сильная девочка, почти справилась с откатом из Тотума.

Ёшида Томоко невольно приосанилась.

— Была бы она кицунэ, — с легкой гордостью в голосе произнесла Ёшида. — Уже бы учила, чтобы за себя оставить.

— А я советую ее тщательно посмотреть, — произнесла Юмико. — Вот, с Сидзу, тоже было сначала непонятно.

— Кстати, — Томоко посмотрела на Мураками. — Сидзу… Кто этот рисковый мужчина?

— Всегда такое чуяла, — усмехнулась Мию-сан. — Собственно…

Старшая Кагори чуть нахмурилась, делая намекающую паузу. Ёшида слегка сощурилась.

— Ага, похоже, мне придется кое-что в тайне держать? — произнесла она, поглядев сначала на Мию, а потом на Ёси Хэруко. — Хэруко… Неужели ваш кто-то?

— В том числе, — негромко ответила Ёси. — Точнее…

И она тоже сделала паузу.

— Ой, лисицы, конечно оставлю, — ответила Ёшида. — Я думаю, Риото не только возражать не будет, а сам попросит оставить Кимико и парней здесь.

(Тайра Риото — глава клана Тайра)

— И как интересно складывается рисунок, — заметила Ёси Хэруко. — Моя внучка, с потенциалом, как минимум на три хвоста.

— Неплохо! — оценила Ёшида. — Сколько ей?

— Между двенадцатью и шестнадцатью, — ответила Хэруко. — Это Мэй.

— Мэй? — вот теперь Ёшида сильно удивилась.

Историю с внучкой Ёси она знала. Сейчас просто подумала, что это какая-то другая внучка.

— И тот, кто вывел Мэй из Тотума, — подчеркнула интонацией последнее слово Мию-сан. — Полагаю, и сделал так, что уровень праны так сильно упал.

Ёшида несколько мгновений молчала.

— Он, — произнесла она. — То есть, это мужчина. И что же он такое сделал, что так уровень просел?

Юмико и Мию Кагори одновременно нахмурились. А вот Сидзу при этом чуть вскинула подбородок.

— Он недавно запечатлел бакэнэко, — негромко произнесла Мию-сан. — Как ты понимаешь, по части манипуляции с праной, очень емкое действие.

— Вы кого тут пригрели, Дзимму-тэнно? — удивленно спросила Ёшида.

(Император Дзимму (яп. 神武天皇 дзимму тэнно) — легендарный основатель и первый император Японии. В синтоизме Дзимму считается прямым потомком богини Солнца Аматэрасу Омиками, являющейся главной богиней пантеона синто. Сам Дзимму же является вторым по старшинству божеством). Для кланов это совсем не легенда, а вполне реально существовавший человек, глава первого героического клана. И, кстати, именно Дзимму-тэнно смог подчинить себе дикую бакэнэко).

На это Сидзу вдруг впала в задумчивость. Прямо-таки посуровела лицом.

— Так что, Томоко, — продолжила Мию-сан. — Здесь придется остаться не только твоим подопечным, но и тебе.

Ёшида задумалась. А потом глянула на Ёси Хэруко.

— Да-да, я здесь по той же причине, — усмехнулась та.

— Хм, да я проблемы в этом не вижу, — спокойно ответила Ёшида. — Но ваше поместье столько хвостатых выдержит?

(тут Ёшида Томоко имеет в виду, что сильные кицунэ, то есть у которых есть ранговые хвосты, очень сильно могут по пране просадить сильное место. Вплоть до полного его иссякания).

— Знаете, я начинаю думать, — заговорила Ёси Хэруко. — Что все это… не просто так. Слишком много совпадений. Я уже устала их считать.

— Совпадения или нет, — произнесла Кагори Юмико. — Но съездить к Тайра придется. Как молодежь вышла из Тотума мы поняли. А вот как их туда загнали, все еще неизвестно. И надо ехать в ближайшее время, пока там остаточные гармоники не рассеялись.

— Я настояла на том, чтобы додзё заперли, — произнесла Ёшида. — И даже чтобы к нему близко пока не подходили. Риото тоже интересно, очень интересно, кого нужно поблагодарить за это испытание.

— Что же, я думаю, завтра мы и поедем, — подвела итог Кагори Мию. — Думаю, что столько хвостатых хоть что-то, да выловит…

… - Когда делают образ, — ответила Аюли. — Даже рекомендовано его не показывать заранее. Значит, ты вчера его делал?

— Ну, можно сказать и так, — хмыкнул Юкио. — Слушайте, а вы потом чего так заволновались?

— Ну, знаешь, — хмыкнула Сакура. — Когда вдруг словно зима наступила, это слегка так заметно!

— В смысле? — не понял Юкио.

— Когда уровень праны сильно падает, — негромко произнесла Мэй. — То становится холодно.

Аюли сделала жест в сторону девушки.

— И тем холоднее, чем больше падение, — добавила она.

— Понятно, — задумчиво произнес Юкио. — Ну, если честно, да, я немного перестарался с образом…

— Немного? — покачала головой Аюли. — Интересно, а что же тогда для тебя много?

«Медведь, Ингвар, зовется Хозяином не потому, что у него есть большая стая. И не потому, что он злобный. До поры он скрывает свою скорость, не показывает силу своей ярости. Не из хитрости, а потому что ему ничего и никому не надо показывать. И никто толком не знает, на что он способен. А когда узнают, то это происходит слишком поздно…».

Зигвард Бер

Глава клан Бер

15 сентября 2020 года. Поздний вечер. Храм Инари Ширай. Поместье Кагори. Додзё

Из темноты в луч лунного света вышли двое. Высокий хмурый парень и красивая девушка, с таким же хмурым выражением лица. Они дошли до татами и остановились, смотря на двух женщин, сидящих внутри круга из столбов.

«Рекомендую прогуляться перед сном, ученик, — Сейджин, как обычно, был в роли старика-хитрована. — Сегодня чудная ночь. Можно сказать, волшебная. В такую ночь могут придти интересные мысли».

— Что это, не знаешь? — спросил Юкио, смотря на татами, где сидели Сидзу с Чиоко.

А между ними стояла какая-то статуэтка, на которую они руки положили. И явно это не просто так.

— Это окимон, — Мэй закусила нижнюю губу. — Как-то я слышала, что так дуэли устраивают.

Входить на татами, то есть под купол, между колоннами, Юкио с Мэй не торопились. Потому что ощущали, как будто стоишь перед трансформатором.

«То есть, Сейджин прекрасно знает, что тут происходит. Знает… И нас послал» — думал Юки.

Мэй повернула голову к выходу. И парень тоже покосился.

— Ну, а вы чего пришли? — негромко спросил Юкио.

— А что, нам твое разрешение нужно? — донесся из полумрака голос Аюли.

Сестры вышли на свет. На них все еще была школьная форма. Они тоже подошли к татами.

— Нельзя входить, — негромко произнесла Сакура. — Выжмет.

— Специально никого не взяли внутрь, — добавила Аюли.

«Интересно, а откуда сейчас Сейджин смотрит? — думал в этот момент Юкио. — А если бы мы сейчас пошли?»

Вряд ли старик хотел, чтобы с Юки и Мэй что-то фатальное случилось.

— А если выжмет, что будет? — спросил парень.

— Уснешь тут и все, — ответила Аюли.

— А если в Ракш выйти, я их найду? — еще спросил парень.

— Если они в Ракше, — заметила Сакура. — А если в Тотуме?

— Значит, надо это проверить, — спокойно произнес Юкио. — Давайте, посмотрите.

— Мы? — удивилась Аюли, с удивлением посмотрев на парня.

— А для чего вы тогда пришли? — сухо спросил тот…

15 сентября 2020 года. Раннее утро. Поместье Кагори

Удивительно все-таки, сколько же у Мэй позитива в запасе. Она радуется буквально всему. Юкио еще ни разу не видел, чтобы она была не в духе. Видел, как злилась, в основном на себя же, на свою слабость. Видел, как огорчалась. Как грустила. Но чтобы она ходила и рычала на всех или хотя бы косяка давила, такого не было.

А сейчас Мэй была озадачена. Она смотрела на два ярких, красно-желтых рюкзачка. Потом на Сейджина, который стоял возле них. Только что старик озвучил, что им с Юкио нужно утяжеление.

— Но… — недоуменно произнесла Мэй. — Зачем?

— И почему только мы, — спокойно добавил Юкио.

— Сакура и Аюли не нуждаются в быстром восстановлении, — спокойно ответил старик.

— Ясно, — кивнул Юкио. — Тебе помочь, Мэй?

— Да, — девушка все еще не понимала.

Юкио шагнул вперед, подхватил один из рюкзачков. И теперь уже он удивленно посмотрел на сенсэя. Когда оценил вес.

— Не переходя предел, не переступив через предел возможного, не станешь развиваться, — с хитрой улыбкой пояснил старик. — Но ты можешь помочь своей спутнице, Юкио.

— Хм, а почему так можно? — заинтересовался парень. — Логично же каждому сделать свой вес.

— Ну, мы же не морские пехотинцы, — опять усмехнулся Сейджин. — Если бы дело было только в физической силе…

— Хм, я постараюсь понять, сенсэй, — Юки слегка склонил голову, в знак признания мудрости.

И открыл рюкзак. А он был наполнен упаковками с рисом. Обычные, из магазина. Юкио расстегнул второй рюкзак и переложил в него несколько пачек. Еще две упаковки распихал по боковым карманам.

— А рис — это тоже какой-то символ? — спросил парень.

— Нет, Юкио, — усмехнулся Сейджин. — Мне просто стало лень набирать песка.

— А почему тогда нас было не заставить? — недоуменно спросил парень. — Еще бы и соревнование устроить, кто больше наберет. А потом пусть победитель с ним и бегает.

— Ученик, — задушевно так произнес Сейджин и у него даже глаза заблестели.

Он даже забыл маску хитрована накинуть, просто ухмылялся, как волчара недобитый.

— Просто молодежь сейчас такая нежная, — продолжал с натурально с придыханием старик. — Чуть надавишь, они хитрить начинают. Никакого уважения к учителю. Но если ты ТАК настроен!

— Учитель, — Юкио застегнул полегчавший рюкзак и распрямился. — Я не прошу учить, как раньше, простите.

К парню подошла Мэй, повернулась спиной. И когда она ощутила вес рюкзака, то негромко охнула.

— Еще пять десятков лет назад, не было ни смартфонов, ни компьютеров, — продолжал Юкио. — Даже обычные телефоны-то были не у каждого.

— Юкио, электричество было далеко не у всех, — с ностальгией в голосе произнес Сейджин. — Твою мысль я понял. Ты прав, теперь нужно по-другому. Я тебе больше скажу. С каждым учеником нужно по-своему. Причем, даже если он и не знает, что учится.

«То есть, не знает?» — удивился парень.

А Сейджин опять сделал свою лисью (каламбур, однако, хе-хе) маску. А потом, юноша и старик одновременно повернулись на звук приближающихся шагов.

— Sorry! — к ним подошла одна из девушек-европеек.

Кажется, ее зовут Скаррет. Она суетливо достала смартфон.

— Can I run with you? — произнесла она, держа аппарат перед собой.

А потом посмотрела на экран, коснулась пальцем.

— Могу я бегать с вами? — донесся обезличенный механический голос из смартфона.

Сейджин опять натянул свою маску хитрована.

— Of course, miss. You can run with them, — благодушно ответил он и дальше произнес для Юкио. — Yukio, can I rely on you? Will you look after our guest?

(Конечно, мисс. Вы можете бежать с ними. Юкио, я могу положиться на тебя? Ты присмотришь за нашей гостьей?)

А парень сейчас выглядел странно. Он чуть склонил набок голову, прислушиваясь.

— Конечно, — медленно ответил он. — Э-э… welcome.

Скарлетт Сазерленд

Японцы Скарлетт удивили. Даже можно сказать, потрясли. Она пыталась, из вежливости, бежать помедленнее, но эти же натурально тащились! Хорошо, что потом пришли еще две девушки из этой компании, и Скарлетт уже не выбивалась так из общего ряда. Последние две бегали, как олени. При этом они о чем-то спрашивали первых двух, со смехом, обгоняя их в очередной раз. А те тоже улыбались в ответ, что характерно. Поэтому Скарлетт присмотрелась.

И увидела, что лямки рюкзаков очень сильно впиваются в плечи парня и девушки. Плюс, осанка у них была такая, какая бывает у людей, которые что-то тяжелое тащат. Оригинальный подход к тренировкам! Интересно, а почему тогда другие девушки налегке бегают? И не спросить нормально! Языка-то она толком не знает!

И Скарлетт решила начинать с этого парня. Ну, потому, что он хоть что-то знает по-английски. Вон, старика этого понял же. Поэтому Летти дождалась, пока эти двое «пробегут» два круга… Ага, парень пошел на третий, а девушка остановилась. А это кто?

Скарлетт увидела женщину, которая пристально смотрела на этого парня, стоя у того дома, рядом со «стартом». Она постояла и ушла. И Летти показалось, что женщина… Ну, лицо у нее было такое, словно она раздумывала, а не убить ли ей кого-нибудь.

— Юкио! Аната о шинраи шите имасу! — а это вторая женщина.

И она уже явно была настроена к парню гораздо более позитивно. Рукой ему машет и улыбается. А парень (так, его вроде бы Юкио зовут) усмехнулся, когда ее увидел. Старшая сестра? Просто преподавательница в «Кинпаку» говорила, что японцы очень скрытны на проявление чувств, если есть чужие рядом.

А, кстати, у первой женщины аура… «тяжелая». Ну, то есть Скарлетт ощутила, словно смотрит на статую. Такого типа воин ей еще не попадался. Вторая женщина… Хм…

Скарлетт пробегая, мимо, втянула воздух носом.

На ведьму чем-то похожа аура. Такое же чувство… игристости. Словно смотришь на шампанское. И одновременно легкая угроза. Ах да, как их… кицунэ, они же тут и есть ведьмы.

— Аа, карера мо хашитте имасу ка? — донеслось до Скарлетт.

Спрашивала как раз эта вторая женщина, та самая ведьма.

— Коре маде но токото, канойо даке, — ответила одна из девушек.

Кстати, а вот эти девушки, они слабее и парня, и этих двух женщин. И девушки, которая бегала с парнем. И ощущаются… Как обычные воины. Интересно…

Как и сетовал Джон, Скарлетт тоже не поняла вообще ничего. Ни одного знакомого слова она не вычленила. Да она даже не поняла, где слова! Звучит, как непрерывный набор звуков!

«Черт возьми, а говорили, что японки плоские! — с неудовольствием отметила Летти, оценив ту, вторую женщину. — Если вот такая плоская, то какие тут не плоские?»

А еще… скажем так, своеобразно, что вместо нормальной спортивной площадки, они вокруг пруда бегают. Понятно, что место сильное, это Скарлетт сразу ощутила. Но можно было, хотя бы, дорожку ровной сделать?

Скарлетт догнала парня. Тот «бежал» с такой скоростью, что девушка могла рядом просто идти. Быстрым шагом, но идти. Летти так делать не стала, а вдруг он обидится? Парень же, а они очень, как оказалось, плохо реагируют, когда женщины в чем-то физически сильнее или выносливее.

Скарлетт почти поравнялась с парнем. И только она хотела обратиться к нему, как, не отдавая себе отчета, Скарлетт вдруг чуть не остановилась.

«Не поняла?» — девушка, конечно, тут же пришла в себя…

Аюли и Сакура, прищурившись, смотрели за этой европейкой.

— Мэй! — сухо произнесла Аюли. — А почему эта… гайдзинка с Юкио бегает?

— Видимо, по той же причине, что и вы, — спокойно и чуть насмешливо ответила Мэй.

Сакура с Аюли чуть не синхронно повернулись к девушке. Сакура чуть хмыкнула, Аюли приподняла левую бровь. А за ними стоящая Сидзу откровенно скалилась.

— Сестра, ты тоже это слышала? — негромко произнесла Аюли.

— Как наша маленькая девочка показала зубки? — с иронией ответила Сакура.

— Похоже, у нее тоже есть планы, — продолжила Аюли.

— И она ни разу не родственница, — добавила Сакура.

— Везет, — вздохнула Аюли.

— Да, — Сакура нахмурилась.

— Какое приятное чувство! — а это уже крайне ехидный комментарий от Сидзу. — Зависть!

— А вы, лисицы, тут хорошо устроились, да? — не очень приятными нотками в голосе произнесла Аюли.

— Пригрели родственника-неродственника, — фыркнула Сакура.

— Дамы, — это бархатистым тоном напомнил о своей присутствии Сейджин. — Мне, конечно, крайне приятно и радостно, что у моего ученика такая популярность…

— А Чиоко, Сидзу? — Аюли хмуро посмотрела на кицунэ. — Она вам мешает, да?

— Две лисицы, конечно, — Сакура скривилась. — Раскачали бакэнэко, а теперь только дело времени.

— Это вы о чем, тануки? — сощурилась Сидзу. — Никто ее не трогал и не делал ничего.

— Да какая теперь разница, — усмехнулась, только совершенно не весело, Аюли.

— Главное же, ему не сказать, — Сакура махнула в сторону пруда, имея в виду явно Юкио.

— Взрослые сами разберутся, да, сенсэй? — язвительно спросила Аюли у Сейджина.

— Разберетесь же? — а Сакура обратилась к Сидзу.

Сейджин сделал хитрое лицо.

— Вам же не нужны ответы, — размеренно и чуть насмешливо произнес старик. — Вы уже и вопросы задали, и ответили на них.

Мэй же, чуть приоткрыв рот, смотрела на всех слегка расширенными глазами.

— Привыкай, Мэй, — усмехнулась Сакура. — Юкио… лакомая добыча.

Мэй несколько мгновений смотрела на всех. А потом по ее чертам пробежало что-то типа волны. И на миг на милом лице девушки проступило что-то звериное. И Сейджин с Аюли и Сакурой невольно посуровели. Ибо в это мгновение, на площадке перед додзё, стало очень неуютно. А вот Сидзу лишь хмыкнула, смотря на Мэй.

— Если Юки пострадает, — негромко, но очень четко произнесла девушка. — Причастные… пожалеют.

Она молча развернулась и ушла в сторону дома. Некоторое время после ее ухода висела напряженная тишина.

— Но вы отчасти правы, тануки, — наконец, негромко произнесла Сидзу. — Хоть и легкий у вас рот (японская поговорка — болтун, значит), но да, надо мне уже с кошкой серьезно поговорить. Дальше тянуть за ногу уже нельзя.

Кагори Юкио

Кажется, он начал понимать, в чем прикол не только вот этих рюкзаков, но и вообще физических тренировок. У Беров над этим задумываться… Не то чтобы совсем не было времени. А просто было… незачем. Там, кроме Ракша, совсем не редко приходилось и от соседей отбиваться. В том числе и от таких, кто с сайвалой работать умел. Клан Хиузов взять, которые постоянно пытались как-то по подлому подкрасться.

Так вот, насчет физических тренировок. Тут, похоже, выловили какую-то закономерность между чисто физическим развитием и способностью к оперированию праной. Иначе, какой смысл в том, чтобы прану на тренировках не использовать?

«Черт!» — это Юкио, за размышлениями, опять упустил момент, когда тело праны хапнуло.

И, разумеется, сразу стало легче бежать. Юки усилием воли выгнал прану (это ощущается, как будто тело холодеет). И ощутил присутствие. Повернув голову, он увидел ту европейку. И на ее лице было удивление с недоумением.

«Чего это она?»

Да, вот еще момент, кстати. Когда «выгоняешь» прану, становишься очень чувствительным к ее источникам. То есть, и к людям тоже. А еще, гадство, рюкзак натурально навалился, будто его на спину бросили с разбега!

— Да, *ля! — само собой вырвалось у Юкио, когда он еще и запнулся.

И едва не растянулся на дорожке.

— Sorry! — в этот момент его догнала европейка. — Can I talk to you?

Этой-то что надо? Так… Talk — это, кажется, «говорить». Ну, и как с ней говорить?

— I do not speak, — нашарил в голове школьный курс английского Юкио.

Такое ощущение, что женщины все время пытаются найти максимально неудобное время для бесед! То Чиоко с самого утра заявляется, то этим… двум близняшкам надо поговорить именно в тот момент, когда собеседник с ног валится!

— Here is a boor (Вот же хам), — пробормотала в этот момент девушка.

Хм… И вот опять. Ощущение, что она сейчас про него сказала и не очень лестно. И тогда, когда Сейджин говорил, Юки поймал чувство, что старик просит позаботиться о даме.

«Так»

Опять полегчало. Юкио снова сосредоточился…

И реальность вдруг, без всяких почти, поплыла перед глазами. И даже, как есть, потемнело в очах.

Очухался Юки на земле, на коленях. В теле гуляла слабость.

— Hey are you ok? — на него глядела встревоженная европейка.

— Я, мать твою, на земле сижу! — буркнул Юкио. — Где ж тут порядок?

И опять на русском вырвалось. Юки с некоторым трудом поднялся. Хмуро посмотрел на девушку.

— Вот что ты ко мне пристала, а? — спросил он снова на великом и могучем.

— What? — наморщила лоб европейка.

— Я говорю, чеши… э-э, гоу! — парень махнул рукой в сторону додзё. — Давай! Фусс!

«О, еще и язык Беров вылез».

Девушка смерила его недоуменным взглядом. А потом, все же, побежала дальше. А Юки глубоко подышал, восстанавливая силы.

— Вот как так? — с неудовольствием произнес парень и, сплюнув тягучую слюну, скривился.

Он поправил лямки рюкзака. Глубоко вздохнул.

— Ложки, мать ее, нет, — пробормотал он.

И побежал, точнее, поплелся вслед за европейкой. Он старался сосредоточиться на том, как переставляет ноги. Это рекомендовал Сейджин.

«Который, чем дальше, тем все интереснее выворачивает. Как это вообще, что ученик не знает, что учится?».

Юкио сместился к краю дорожки, огибая выпирающие из земли корни. Сейчас лучше не экспериментировать с перепрыгиванием.

«Переступить предел. Так-то логично, если хочешь чему-то быстро научится. Но… А если вот никак? Если не переступается? Бывает же такое?»

Вот последний поворот, Юкио выбежал, а точнее выполз из-за кустов и увидел додзё. Странно… А где все? Ладно, потом…

Юкио добежал до Сейджина. Старик смотрел на него с явным удовольствием.

— Сенсэй, — хрипло произнес парень, согнувшись и упираясь ладонями в колени. — А если… не получается?

Сейджин чуть приподнял брови. А потом по его губам скользнула улыбка. Причем, не такая, как обычно. А… грустная, что ли.

— Не получается не у ученика, Юкио, — негромко произнес старик. — Не получается у учителя. Значит, сенсэй не может найти метод.

— И что тогда? — Юкио вытер тыльной стороной ладони пот со лба и покосился на старика.

Сейджин посуровел лицом.

— Если учитель не учит, — ответил старик. — Значит… Он мертв.

Чуть позже. Поместье Кагори.

Сегодня было суетно. После завтрака начались сборы. Шихо провожала своих маму и папу, которые поехали вместе с Шикой и Ясу в Токио. За ними приехал старший сын Датэ Горо — Акира-сан.

И старшие Кагори, все трое, то есть глава с женами, вместе с ними Ёси Хэруко и Ёшида-сан тоже собрались в путь. Юкио, вместе с Мэй, Шихо и Эйкой, всех провожали. Как и положено воспитанным младшим.

Юкио же все думал о том, чего это Чиоко на него так странно смотрела, когда они только из дома в двор вышли. Парень даже подойти уже хотел, но бакэнэко развернулась на месте и ушла. Что-то совсем Чиоко отстранилась.

И Мэй какая-то задумчивая. Она такая все время была, пока собирались.

Стоя уже у машины, Кагори Мию что-то говорила Сидзу. Вот последняя кивнула, Мию-сан тоже села в машину.

— Интересно, куда это они все? — негромко спросил Юкио.

— Мои к Минамото, — ответила Шихо.

— А остальные? — еще спросил парень, смотря, как большие черные машины, шурша шинами, поехали по улице.

В тонированных стеклах автомобилей отражались гряды серо-белых облаков. Сегодня небо снова решило похмуриться.

— К Тайра, — ответила Мэй. — Хотят выяснить, почему инициация пошла неправильно.

— М-м, понятно, — кивнул Юкио.

— А вы что-то сегодня одни, — ехидно произнесла Эйка. — А где охрана?

— Кончилась сказка, — хмыкнул парень. — Их заставили в школу идти.

Кстати, вот интересно. А Шихо и Эйке же по пятнадцать. Они же должны еще тоже в среднюю школу ходить.

— Как там в Ямагучи? — спросила Эйка.

— Как в школе, — ответил Юкио.

В этот момент мимо них буквально пронеслись Сакура и Аюли. Они демонстративно не смотрели по сторонам. И шагали с такой скоростью, что, казалось, сейчас юбки сорвет. Кстати, эти две особы явно с длиной юбок чуть-чуть приборзели. Вон у Шихо и Эйки, которые в эту школу ходят, юбки почти до колена. А этих двух, того и гляди, нижнее белье будет видно.

— Ладно, мы пойдем, — Юкио хмыкнул…

… - Мэй, что-то случилось? — спросил парень, когда они завернули за угол.

Девушка покосилась на него. Вздохнула.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Мне просто кое-что не понравилось.

— Что? — поинтересовался Юкио.

— Ну, Аюли тут сказала… — девушка скривилась. — А потом сказала я. Грубо. И теперь мне как-то… нехорошо.

Парень хмыкнул.

— Если ты каждый раз так будешь переживать, — произнес он. — То тебе никакой праны не хватит.

Мэй некоторое время шла молча. Школьный портфель она несла перед собой, держась двумя руками за ручку. А Юкио забросил портфель за спину и придерживал за ручку левой рукой.

— И что делать? — спросила, наконец, девушка.

— Ну, ты как считаешь, ты права была? — спросил Юки.

Мэй снова задумалась.

Они прошли мимо двух автоматов с напитками. Юкио еще вчера заметил, что их, вот таких автоматов, натыкано чуть не на каждом углу.

— Не знаю, — призналась, наконец, девушка, когда они перешли улицу и повернули налево. — В тот момент мне казалось, что да.

— То есть, когда ты говорила, ты была уверена в своей правоте? — уточнил парень.

Мэй молча кивнула.

— Получается, что ты переживаешь о том, — спокойно произнес Юкио. — Что сказала грубо?

Мэй склонила голову чуть набок. Хмыкнула.

— Получается… — неуверенно произнесла она. — Получается, что… Да.

— Тогда тебе потом нужно будет извиниться за грубость, — подвел черту Юкио. — Но, заметь, это надо тебе.

— В смысле? — не поняла девушка.

— Ну, тебе же плохо, — чуть усмехнулся парень и уже серьезно продолжил. — А если вспомнить чему учила Мию-сан, то это в твоей ауре появилась прана с колебаниями, которые не подходят тебе.

И они опять некоторое время шли молча.

— Аюли с Сакурой сказали, — неожиданно уверенным и твердым тоном произнесла Мэй. — Что мы с Сидзу специально выдавливаем Чиоко.

— Хм, — Юкио задумался.

Несколько шагов они сделали в молчании.

— Аюли с Сакурой, — спокойно произнес, наконец, Юкио. — Не внутри. Может быть только пока, но еще нет. Но, видимо, Чиоко им сильно не безразлична. А чувства часто путают разум.

Мэй с некоторым удивлением посмотрела на парня.

— Юки, а… я сейчас словно бабушку услышала, — удивленно произнесла девушка.

— Сомнительный комплимент, — усмехнулся парень.

— Прости! Я не хотела тебя обидеть! — немного испуганно воскликнула Мэй.

Юкио посмотрел на нее. Подавил желание погладить по волосам. Прям настойчивое такое желание! Так, а, собственно, чего он должен давить-то?

— Э-э, Юки? — слегка удивленно произнесла девушка, когда мужская ладонь легла на ее голову.

— Прости, ты такая красивая, — тепло произнес Юкио. — Мэй… Тебе… Нужно очень стараться, чтобы меня обидеть. Очень. Да и другим тоже. Но тебе особенно.

Девушка слегка порозовела. На ее личике пропечаталось смущение. Парень убрал руку.

— Близнецы, как ты заметила, бывают… — Юкио сделал паузу, подыскивая слова. — Скажем так, быстры в выводах. Даже я бы сказал, стремительно неудержимы. Но, согласись, мы-то знаем, что ничего в сторону Чиоко не делали. Ты это и сказала, да?

— Это Сидзу сказала, — Мэй чуть нахмурилась. — А я сказала… Ну, что если… Как бы, чтобы не лезли, так, наверное.

— Ну, совершенно логичное заявление, — заметил Юкио. — Не нужно чтобы всякий, кому что-то взбрело в голову, лез к нам со своим мнением.

Девушка просветлела, слушая слова парня.

— Юки, — негромко произнесла она. — А ты… Тогда делал свой образ?

Юкио ответил не сразу.

— Это проще показать, — ответил он, наконец. — Давай так и сделаем, хорошо?

— Ладно, Юки! — осветилась улыбкой Мэй…

Школа Ямагучи

Сегодня они пришли вместе со всеми, то есть еще до начала уроков. И их встретили почему-то недоуменные взгляды. Ученики и ученицы на них натурально пялились и шептались. Юкио с Мэй не стали задерживаться во дворе, а сразу прошли в здание. Потому что, для начала, они тут никого не знали. А все стояли кучками.

Кстати, занятия проходили в одной и той же классной комнате. Учителя приходили к ним, а не ученики бегали по классам. И первым уроком у них была география.

Вел предмет довольно высокий и буквально тощий мужчина. Кстати, к удивлению Юкио, явно не японец. Судя по чертам, полинезиец.

География была частью привычной. Учитель рассказывал про материки. Какие страны на них расположены, климат и прочее. Но потом он еще добавлял факты, которые нужны им, клановым. Например, рассказывая про Аравийский полуостров и Ближний Восток, Арики Конрой-сенсэй заострил внимание на том, что этот регион считается у кланов чем-то типа исходника. То есть, первые структурированные кланы случились именно там и еще в соседнем Египте. И в тоже время, сейчас эта территория по количеству кланов бедна.

Юкио, который, честно говоря, думал, что будет скучать, слушал с интересом. Африка та же, оказалась с точки зрения кланов весьма оживленная. Да, исконные африканские кланы — гарамары, это совсем не то же самое, что кланы Европы или Азии. Там, например, для выхода в Ракш устраивалют танцы. Конрой-сенсэй показал несколько фотографий, где скачут негры, где в перьях, где вообще непонятно в чем. С копьями в руках, разрисованные. Но учитель предупредил, что к гарамарам нельзя относится, как к дикарям. Это просто такой способ работы с праной и все. А так это вполне себе образованные и совсем не дикие товарищи. И что им тоже может показаться, что вот, например, в Японии как-то странно все делают.

Вторым уроком была алгебра, третьим — геометрия. Там были совершенно такие же цифры, арабские, то есть у Юкио вообще никаких проблем не возникло. Это были обычные и привычные науки, без клановых приколов.

А вот Родной Язык, то есть японский, тут, наоборот, проблемы у Юки полезли в полный рост. И сенсэй, а это была их классная, Ясухито Аканэ, отдельно отметила, что Юкио, а также двум европейкам, Ольге Старк и Луизе Астор нужно будет ходить на дополнительные занятия, если они хотят сдать японский и получить соответствующие документы об образовании.

Уроки шли по пятьдесят минут. Между ними короткие перемены, по десять минут. А после четвертого урока, то есть сейчас, обед. В шестьдесят минут длиной.

«М-да, — это Юкио рассматривал свои каракули — попытки написать текст на японском. — А это будет посложнее, чем выйти из Ракша».

— Привет! — впереди сидящий одноклассник повернулся к нему.

Юки поднял взгляд. Паренек приветливо улыбался. Ничего особо примечательного… на мужской взгляд. Обычный японский парень… из клана. То есть довольно смазливый. Коротко стрижен, одет аккуратно. И, как и все парни, которых Юкио видел в школе, он был стройным. То есть Юки здесь вообще не видел полных людей. Ни учеников, ни учителей.

— Меня Кадзуми Коё зовут, — продолжал парень.

«Кадзуми? Так, это вроде же… родственники?»

— Ну, мое имя, я полагаю, не надо называть? — вежливо отозвался Юкио.

— Не надо, я помню, — ух, а улыбочка-то у парня, прям, простите, блядская.

Наверняка имеет успех у девушек. Они вот таких сладеньких любят.

— Ты с бенто или в столовую пойдешь? — спросил Кадзуми.

— В столовую, — ответил Юкио. — Ты тоже?

— Ага! — парень еще больше включил режим «обаяшка».

Юкио повернул голову, ища Мэй. А ту прям окружили одноклассницы. И им там весело.

— Меня не проводишь? — спросил Юки. — А то я тут плохо еще ориентируюсь.

— Конечно! — обрадовался Кадзима. — Идем!

Когда они поднялись, Мэй все-таки увидела Юки. И тот изобразил пантомиму «жру». То есть изобразил, что жует. Девушка чуть улыбнулась в ответ.

Парни вышли в коридор.

— А ты прямо из Кагори, да? — спросил Кадзима.

— А что, есть сомнения? — хмыкнул Юкио.

— Нет-нет, что ты! — обеспокоенно ответил паренек. — Я просто так, ну, для поддержания разговора.

— Ну, раз для поддержания, — спокойно произнес Юкио. — Мы вроде родственники, да?

— Дальние, — улыбнулся Кадзима.

— Ну, раз родственники, то давай по имени, ага? — предложил Юкио.

— Хорошо… Юкио, — кивнул Коё.

Им навстречу прошли две девушки. Они заинтересовано посмотрели на Юки. А Кадзиме прямо-таки стрельнули улыбками. Просто залп главным калибром выдали. Паренек в ответ улыбнулся несколько смущенно… А Юкио почувствовал, что этим он девушек настроил прямо-таки на восторг.

«То есть, этот запах… м-м… ваниль?»…

… Столовая оказалась на удивление утилитарная. Вот прям совсем, словно не для детей, а для, как минимум, солдат. Белые стены, белый потолок. Бетонный пол. Два ряда по десять столов. Лавки. За каждый стол можно человек десять усадить. Брать еду нужно было на раздаче. Подносы тут забавные, сразу с выдавленными емкостями под еду. А накладывать нужно самому. Коё набрал риса, причем с горой, переставил на поднос тарелку с супом (под тарелку имелось специальное место на подносе), зелени набросал в маленькую «плошку» на подносе. Юкио на рис посмотрел с предубеждением. Он увидел пюре, его и нагреб. А еще котлеты. Суп. И салат… ладно, попробуем. Вместо стаканов с компотом, бумажные коробочки на двести грамм с соком или с молоком. И все брали по одной коробочке чего-нибудь. Кстати, а на кухне Юкио увидел совсем молодых работников, причем, в такой же, как у него, форме, под передниками.

— Ученики сами дежурят? — спросил Юкио у Кадзимы.

Тот удивленно на него посмотрел. А потом, видимо, вспомнил, откуда Юки прибыл.

— Да, тут дежурят ученики, поочередно, — ответил Коё. — Как и в классах.

Кстати, парни шли своими компашками, девушки своими. И рассаживались тоже по половому признаку. Юкио не увидел ни одного стола со смешанной рассадкой.

— Давай быстрее, — буркнул идущий вслед за Юки рослый здоровый парень.

Одноклассник, кстати. Один из тех трех, кто сидит на крайнем ряду. Юкио, взяв коробочку с соком, поставил его на поднос.

— Воды попьешь, — этот здоровяк взял сок у Юкио, когда тот взял поднос.

Похоже, тут нельзя брать два пакета, раз такое произошло. Юкио развернулся, совершенно спокойно поставил поднос и взял еще одну коробочку с соком.

— Эй, Танака! — раздался позади оклик мужским голосом. — Ты что, забыл правила?

Юкио чуть усмехнулся. Он дошел до стола, за которым уже устроился Коё.

— Потом поговорим, — бросил здоровяк, проходя мимо.

Юки едва заметно хмыкнул. Странно, что этот бугай его как-то физически не поддел.

— Танаке всегда надо знать, кто насколько силен, — прокомментировал Кадзима, со скукой на лице. — Скорее всего, позовет в спортзал после уроков.

— Зачем? — не понял Юкио, устраиваясь на лавке.

Просто драка между двумя операторами праны… Ну, это такое себе мероприятие. Может стать слишком весело, с разрушениями и трупами.

— Потолкаться, — со скукой в голосе ответил Коё и добавил со вздохом. — У каждого свои завихрения.

«Ага, «потолкаться», это, значит, как тогда, с Чиоко».

— И ты толкался? — поинтересовался Юкио, распаковывая палочки.

Да-да, палочки для еды. И они тут упаковывались в одноразовые пакетики. Соответственно, и сами палочки тоже одноразовые. И, разумеется, мама Сенго учила сына есть палочками, так что Юкио в этом был подкованным.

Коё подхватил комок риса, отправил его в рот.

— Я сын бакэнэко, — негромко ответил парень. — Могу… слишком сильно толкнуть.

— Точно, вспомнил, — заметил на это Юки. — То есть, ты сын Кадзуми Тэкэо и Кадзуми Линг, да?

Коё несколько удивленно посмотрел на собеседника. Просто до этого… странного парня, обычно люди реагировали… Не так. Кто-то делал вид, что ему все равно. Кто-то, наоборот, напрягался. Были и такие, кто начинал задавать вопросы… Про бакэнэко.

— Да, верно, — ответил Кадзуми. — Это мои папа и мама.

— Инари послала тебя ко мне, — слегка пафосно и деловито произнес Юкио. — В общем, есть у меня знакомая кошка…

— Кто? — вот теперь Коё реально удивился.

Более того, он обалдел!

— Ёкота Чиоко, — пояснил Юки. — Знаешь, наверное, да?

— Да уж, — поежился Коё. — Знаю.

— Как-то странно ты на это реагируешь, — задумчиво произнес Юкио.

Коё смерил собеседника изумленным взглядом. Это он странно реагирует?!

— Вероятность, что сын бакэнэко, — произнес Кадзуми. — Может стать хозяином другой бакэнэко очень большая. Вот и…

— Понятно, — кивнул Юкио. — То есть, ты толкался с Чиоко, да?

«Он ее по имени зовёт?»

— Нет, — ответил Коё. — Я… Она просто пришла, посмотрела и отказалась. И мне она показалась жуткой какой-то. Очень.

— Давно это было? — уточнил Юки.

— Так… — Коё задумался. — Почти два года назад.

— То есть тебе было тринадцать, верно? — снова уточнил Юки.

— Ну, да, — продолжая ничего не понимать, ответил Коё.

— Хм, — Юкио взял палочки. — А чего тогда… Ерунда какая-то. Чё ей тогда надо-то? Женщины…

— А ты тоже, ну… — Коё сделал неопределенный жест.

— Было дело, — кивнул Юкио. — И теперь аякаси знает, что с этим делать. Хм.

Это он закинул лист салата. В рот, разумеется. И вкус оказался… Так себе. Сильно так себе. Словно жуешь траву придорожную.

При этом Юкио не видел, что сидящий напротив него одноклассник натурально застыл.

— Юкио, — сипло произнес Коё. — А ты… Ты, ну… ты толкался с Ёкотой Чиоко?!

— Я же сказал, — недоуменно произнес Юкио.

Коё несколько мгновений смотрел… На хозяина! Бакэнэко! Ёкота! Чиоко! Просто Кадзуми знал, что недавно Ёкота-сан обрела хозяина. Мама папе об этом говорила. И вот, этот самый хозяин, выходит, сидит сейчас перед ним!

— Офигеть… — выдохнул Кадзима.

— Да уж, — хмуро произнес Юкио…

… Коё ждал Танаку Масахиро в коридоре у столовой. И потом вместе с ним зашел в туалет.

— Что, ты за родственника что ли? — хмуро спросил Танака, когда вышел из кабинки и увидел ожидающего его Кадзиму.

— Не вздумай его проверять, — хмуро произнес Коё.

— Что, настолько слабый? — с досадой вздохнул Танака.

Он подошел к раковине, включил воду.

— Да понял я! — вздохнул Танака, видя, что Кадзима не уходит.

— Для лучшего понимания, — язвительно произнес Коё. — Он толкнул бакэнэко. Так что не лезьте к нему.

Танака удивленно посмотрел на Кадзиму…

Из школы Юкию с Мэй вышли довольно поздно. Потому что у обоих было по плюс два урока. К стандартным шести. У Юки «Родная Речь», а Мэй подтягивала математику и физику.

— Что-то у меня голова тяжелая, — Мэй как-то виновато улыбалась. — Отвыкла думать, наверное!

— А я уже ненавижу все эти кандзи, — проворчал парень.

На улице было уже довольно темно. И прохладно. Сегодня ветер был холодный. Звезд было не видать, совсем небо облаками затянуло.

— Я тут подумал, — произнес Юкио. — А Шихо с Эйкой… Им же по пятнадцать. Они же должны с нами учится.

— Они на год раньше пошли, — ответила Мэй. — Я тоже, но…

— Ну да, — кивнул Юки. — Ну, как у тебя с одноклассницами?

— Они меня спрашивали, какого это жить на севере, — улыбнулась Мэй и, со смущением, покосилась на идущего рядом парня. — И… про нас…

— Ага, — Юкио хмыкнул. — Слушай… А в Японии так всегда? В смысле, что девушки и парни отдельно?

— Дома… ну, на Хоккайдо, — ответила девушка. — Я училась в школе только для девочек.

— То есть тут еще и прогресс, — удивился парень.

— А ты со Старк о чем говорил? — спросила Мэй.

— С кем? — не понял Юкио. — А-а! С Ольгой? Ну, она же из России. И тоже… удивляется. Вот мы своими впечатлениями и делились. Ей-то еще хуже, она в японском вообще дуб.

— Дуб? — не поняла Мэй.

— Вообще не понимает, — пояснил Юкио и усмехнулся. — Не понимала, то есть. Теперь хоть говорить может. А сначала вообще. Она рассказывала, как в магазин первое время ходила. Фотографировала продукты, а потом показывала продавцу, что ей надо.

Некоторое время они шли молча. Небо над городом было уже темное. Но темно не было, разумеется. Везде горели фонари, светились окна домов.

— Слушай, Мэй, — заговорил Юкио. — Вот скажи мне… Я все про Чиоко думаю. Как считаешь, я с ней не груб был?

Мэй задумалась. Идя, она теребила ручку портфеля.

— Не знаю, — ответила, наконец, девушка. — Я, если честно, тоже ее не понимаю. Но мне кажется, что она… Боится.

— У нас, кстати, учится сын другой бакэнэко, — произнес Юкио. — Передо мной сидит, Кадзуми Коё. И вот… Почему-то я подумал, а если у Чиоко… Ну, дети появятся.

Мэй в этот момент сначала задумалась. А потом вдруг покраснела. Причем густо так.

— Просто я уже не знаю, что с ней делать, — продолжал говорить парень. — Сидзу говорит, что она считает себя слишком старой.

— А ты… — Мэй запнулась, покосилась на парня. — Ты так… Не считаешь?

— Я еще недавно считался… почти мертвым, — спокойно ответил Юкио. — И лично мне эти загоны кажутся глупостью.

Мэй промолчала. Ее лицо сделалось суровым.

— Да, наверное, ты прав, Юки, — негромко произнесла, наконец, девушка. — Мы же не хёджины. Каждый выход… Он же может быть последним.

— Вот именно, — вздохнул парень. — А может дело в том, что Мэй… тьфу, прости, Чиоко давно не ходила именно на выход? Ее же туда не пускали, раз у нее не было… пары.

— О чем шепчемся? — откуда-то из полумрака сбоку вынырнула Аюли.

— А? — а с другой стороны Сакура.

Мэй вздрогнула от неожиданности. А вот Юкио с большим трудом подавил естественную реакцию. То есть врезать.

— Сестренки! — Юкио выдохнул. — Какого демона вы творите, а?

— Испугался? — Аюли сверкнула улыбкой. — Не переживай! Сестренка, если что, тебя защитит!

— Скажите, сестренки, — язвительно произнес парень. — А вы-то когда учитесь, а? У вас что, свободное посещение?

— Ну-у, — протянула Сакура.

— Мы потом все сдадим! — бодро отбарабанила Аюли.

— Ага, — хмыкнул Юкио. — То есть, вы прогульщицы, да? Вот какой пример вы подаете младшим?

— Ой, братик! — Сакура тоже выдала очаровательную улыбку. — Ну, какой же ты младший? Вон какой серьезный и строгий. Настоящий самурай!

Что такое артефакт? Вот без классификации, понятно, что у каждого такого объекта, который имеет способ воздействия на прану, есть свои особенности. Что такое артефакт в основании?

Артефакторика, как наука, зародилась очень давно. В отдельную сферу она выделилась, конечно, относительно недавно, в семнадцатом веке. Но еще в Древней Греции предпринимались попытки разобраться, как образуются артефакты. Именно это, то есть зарождение этих объектов, принятие ими их структуры и занимается артефакторика. Как действуют артефакты, этим занимается артефактология. И, если говорить начистоту, это самая простая часть исследования артефактов. Потому что при исследовании действия, очень легко произвести эксперимент, то есть действие с заданными условиями, изменяя которые можно проверить изменение результата.

В случае с возникновением артефактов очень редко можно зафиксировать то воздействие, которое привело к возникновению объекта исследования. Просто зафиксировать тяжело, а уж повторить, да еще несколько раз, это вообще практически невозможно.

Итак, что же такое артефакт? Первое, нельзя отдельно рассматривать артефакт от того, кто им владеет. Сначала эта ошибка и привела к тому, что артефакторика зашла в тупик. И долгое время считалась… Несерьезным делом. Но в пятнадцатом веке, Леонардо да Винчи снова вывел артефакторику на уровень серьезных наук, сделав ключевое открытие. Нельзя рассматривать отдельно артефакт и его владельца. Именно владельца, а не того, кто его применяет. Оказалось, что у каждого артефакта есть владелец — то есть человек, который умеет работать с праной и которые находится с артефактов в одном диапазоне вибраций. Это, конечно, было не совсем правильное определение, артефакты без владельцев существуют. Так называемые, спящие артефакты, которые не работают. Сейчас в музеях и частных коллекциях находится масса таких артефактов, которые не имеют владельца.

Артефакт, по определению Леонардо да Винчи, есть инструмент, сложный инструмент воздействия на прану, намерения владельца артефакта. При этом, результат воздействия может радикально различаться. Это может быть действие в Ракше или в Симплексе. Разное по силе и по эффектам. Собственно, такая широкая вариативность и есть основная причина, по которой исследование сути артефактов так затруднено. Нельзя, например, распилить артефакт и изучить его под микроскопом. В физическом воплощении вы не найдете ничего, что вам поможет.

Есть одно строгое правило. Артефакты разделяются на две большие группы. Боевые и пространственные. Никогда боевой артефакт не будет работать с тем, чтобы воздействовать на реальность, а пространственный не сможет воздействовать напрямую на врагов, то есть других носителей праны. Да, боевым артефактом, можно, банально, так ударить, что противник улетит куда-нибудь. А пространственный артефакт может поставить поле, которое ослабит носителя праны. Но в первом случае, перемещение будет связано, скорее всего, с потерей жизни, а во втором носитель праны максимум уснет. Собственно, в конце концов, этот критерий и стал определяющим при классификации артефактов. То есть, может ли он убить носителя праны…

Софья Васильевна Ковалевская

«Артефакты, как часть праны»

1888 год

Тремя часами позже. Поместье Кагори. Додзё

Две девушки, в школьной форме старшей школы Ашия, сидели на полу, напротив друг друга. Они держали друг друга за руки, чтобы объединить прану.

— Они выходят, — сказала Мэй, которая внимательно следила за сестрами Датэ. — Их уровень просел.

Порывисто вздохнула Аюли. И, как это всегда бывает с выходящим из Ракша, ее тело обмякло. Стоящий за ней Юкио подхватил девушку. Мэй тоже самое сделала с Сакурой.

Сестры были белые, словно бумага. Это было видно даже в неверном лунном свете. На лбу у Аюли выступили бисеринки пота.

— В Ракше они, — прохрипела девушка. — Но… Там столб до неба!

— Мы попробовали, — Сакура дрожащей рукой провела по лбу. — Но даже дойти не смогли, отбрасывает.

Юкио молча показал Мэй в сторону лавок у стены. И вскоре сестры Датэ сидели там, сгорбившись. Мэй подала сестрам по бутылке с водой. И девушки припали к ним, словно только что из похода по пустыне вернулись.

— Эти две там? — ровно спросил Юкио.

— Если не там, — сипло ответила Сакура. — То я не знаю где.

Аюли молча кивнула, подтверждая слова сестры. Парень распрямился. Вздохнул.

— Мэй, — произнес он. — Ты хотела посмотреть мой образ?

Девушка посуровела лицом.

— Эй, вы чего задумали? — забеспокоилась Аюли.

— А есть какой-то другой выход? — усмехнулся, даже скорее оскалился Юкио и произнес в сторону. — Это тот предел, старик?..

… Мэй открыла глаза. Вокруг был замок. Такой же, как в тот раз, когда они выходили с Мию-сан. Девушка подскочила и заозиралась.

Юкио стоял невдалеке. Мэй подошла к нему. А впереди, там, где в реальности было додзё, в небо бил переливающийся всеми цветами радуги столб.

— Когда я пройду столб, — произнес Юкио. — Дашь мне праны.

Девушка молча кивнула. Парень же посмотрел на нее.

— Какая же ты красивая, Мэй, — с чувством произнес он.

Юкио вытянул вперед руку. И девушка поспешно отошла в сторону.

— Пора поработать, старый друг, — произнес Юкио.

И у Мэй округлились глаза. Реальность беззвучно сотряслась. Юкио скрылся в черном тумане, даже скорее дыму. Дым закрутился…

… - Опять! — скривилась Аюли, когда в додзё словно открыли дверь прямо Арктику…

… Из дыма появился шлем. И он был очень высоко от земли! Глухой железный шлем, прошедший множество битв. Он был не раз посечен и выправлен. Дым резко схлынул, буквально втянувшись в массивную фигуру воина, полностью закованную в железо. Массивные наплечники, за спиной алый плащ. Мэй, даже не пытаясь как-то приличия соблюсти, открыла рот, смотря на… Юкио?

От воина веяло не силой. От него несло ненавистью. Дикой, необузданной, неудержимой злостью и яростью. Тускло блестел чудовищный клинок в его руке. И, честно говоря, у Мэй даже проскочила мысль… А этот… Она не попадет под руку?..

… Сумасшедшая кошка все предусмотрела. Сидзу помотала головой. А Чиоко, хотя, какая это Чиоко… Это спятившая демоническая тварь! И если сначала Сидзу хотела лишь выбить кошку из Ракша, то теперь ей совершенно ясно. Про потенциал Чиоко не преувеличивали. Она на самом деле чудовищно сильна!

И если сначала Чиоко еще говорила, то теперь… Теперь эта тварь просто нападает. Похоже, она полностью съехала в боеформу. То есть, ей плевать, кто перед ней. Она убивает. Что же…

Волосы-плащ взвились за спиной кицунэ. Сидзу подняла руку и выпустила клинок. Если кошка хочет реального боя, она его получит.

Фигура Сидзу вздрогнула и в мгновение стала выше чуть не в два раза. И полностью скрылось под ярко-алыми волосами. Уже подлетающая к кицунэ бакэнэко притормозила.

Реальность беззвучно дрогнула. Бакэнэко тут же повернулась. А барьер, который был поставлен артефактом, исчез. И в следующее мгновение кошку буквально снесло. Чем-то. Чем-то черным.

Налетевшую на нового противника кицунэ, огромный воин встретил ударом. И массивная зверюга, в которую превратилась Сидзу, покатилась по земле. А в следующее мгновение на воина налетела бакэнэко. И лишь чудо смогла увернуться от очень быстрого удара мечом. Чтобы в следующее мгновение лететь спиной вперед от удара кулаком.

Кицунэ, вскочив, беззвучно завыла. Эта боеформа Сидзу была… неприглядной, если не сказать, мерзкой. Огромная двуногая тварь, гибрид лисицы и… оборотня из голливудских фильмов. Обратно выгнутые ноги-тумбы, длинные руки с когтями-ножами. При этом красные волосы свисали, словно сосульки. И этот оборотень кинулся в атаку, загребая всеми конечностями.

А воин не стал уворачиваться. Не стал и на месте стоять. Он рванул навстречу. И как кицунэ гнала впереди себя волну дикой ярости, так и воин буквально извергал из себя презрение и гнев.

Если бы это было в реальности, то все бы закончилось переломанными телами. Но это был Ракш. И от удара этих двух несущихся навстречу тел… Они просто отлетели в стороны, словно два резиновых мячика. Только Сидзу, после столкновения, двигалась очень медленно, неуверенно, словно пьяная. А ее противник был вполне себе бодр, его красные глаза неотрывно следили за противником. А Сидзу тут ощутила в нем… Прану другой… Другой!!! Кицунэ!!!

Мелькнула тень. И воин бьет мечом. Бакэнэко уворачивается, буквально к земле выгнувшись мостиком. И на нее опускается нога, вбивая ее в землю. А потом воин хватает ошеломленную кошку за голову, поднимает…

Сидзу, собрав остатки сил, кинулась в атаку. Воин отбрасывает Чиоко, словно куклу. И достойно встречает кицунэ. Рука, которой Сидзу встретила удар меча, тут же немеет. И она только и успевает, что глаза зажмурить, когда ей прямо в лицо прилетает железный кулак…

… Аюли, закутавшись в найденное тут старое кимоно, вскрикнула, когда статуэтка, на которой лежали руки Сидзу и Чиоко, рассыпалась. Натурально, в труху. Словно для артефакта моментально прошло лет с тысячу.

— Ага! — это Сакура поймала обмякшую Мэй.

— Помоги этим, — раздался мужской голос.

— Учитель? — удивилась Аюли, увидев старика.

— Потом разговоры! — рыкнул Сейджин.

Аюли, недоумевая, скакнула на татами. И в этот момент Сидзу начала валиться вперед. Аюли закряхтела, поймав совсем не легкую кицунэ!

— Учитель, у нее кровь! — крикнула Аюли, когда увидела на своем кимоно алые пятна.

— Держи пока! — рявкнул Сейджин, который стоял около Юкио на одном колене. — Парень! Юки! Черт!

Аюли ощутила, как в додзё потеплело. То есть Сейджин что-то сделал. Позади девушки раздался глухой стук. Аюли покосилась через плечо. А там Чиоко уже на боку лежала. Из носа женщина на татами текла ручьем кровь. Из ушей тоже. И она была… словно мертвец. Какая-то восковая.

— Сейджин, Чиоко, похоже… — заскрипела зубами Аюли.

К кошке подбежала Сакура, которая уже уложила Мэй. Пощупала пульс на шее женщины.

— Живая! — облегченно выдала Сакура.

И неожиданно разревелась…

15 сентября. Поместье Кагори. Поздний вечер

Залипающая в телефоне Скарлетт, резко вскинула голову. Только что она совершенно явственно ощутила всплеск праны. Очень сильный. И рядом. Девушка, положив смартфон рядом с подушкой, села на футоне и стала прислушиваться. Так выглядит со стороны человек, который сосредотачивается на ощущении праны.

— Эй, Летти, — с улицы в комнату заглянула Алиса, с зажженной сигаретой (она, оказывается, курит). — Ты ничего не почувствовала только что?

В их комнате, они только вчера это обнаружили, есть выход прямо на веранду.

— Да, — односложно ответила Скарлетт.

Всплеск праны ощутить, на самом деле, не сложно. Буквально любой человек это чувствует. Все эти ложные ощущения, что вот-вот начнется гроза, а небо при этом чистое и есть оно, резкое локальное увеличение уровня праны. Операторы праны, разумеется, сразу четко интерпретировали это ощущение.

Скарлетт закрыла глаза, избавилась от мыслей. Последним она задавила удивление от того, что она в клане Кагори всего ничего, а уже столько интересного произошло! В Англии с ней вообще ничего такого, незапланированного, не происходило!

Летти настроилась на восприятие… И тут как жахнет! Только произошел не всплеск, а наоборот, резкое падение! То есть кто-то активно, очень активно расходует прану! Да в таких объемах, что не справляется даже энергетика сильного места. Скарлетт поспешно вышла из состояния созерцания, так как ощутила, что ее начинает потихоньку затягивать!

Стук в дверь. Панель отодвигается. Чуть-чуть.

— Я прошу прощения! — голос Джона Аркура. — А вы ничего сейчас не почувствовали?

— Заходи! — буквально рявкнула Алиса

Панель отодвинулась и в комнату протиснулся Джон, а за ним и Конрад.

— Черт побери, а тут как-то прям очень активно! — заметила Алиса. — Ну, что там?

Спрашивал она у Скарлетт. А у той резко разболелась голова. Так всегда бывает, когда ты созерцаешь во время деградации праны.

— Не знаю, — кривясь и потирая лоб, ответила Летти. — По ощущениям выходили в Ракш. И не просто выходили, а сражались. Ну, или на что там так прану расходовали…

— Посреди своего поместья? — удивился Джон. — Или… там не с демонами сражались?

— Пойдемте, посмотрим? — предложила Редверс, сверкая глазами.

— Посмотрим что? — спокойно произнес Аркур. — Я бы сильно не рекомендовал.

— Это с каких пор ты такой правильный? — фыркнула Алиса.

— С тех пор, — все также ровно ответил парень. — Как мозгом пользоваться начал. Мы не в гостинице.

— Ой, да ладно! — фыркнула Редверс. — Что нам сделают?

— Алиса, — холодно произнес Джон. — А чтобы сделали в твоем поместье? В моем бы таких слишком любопытных гостей поперли бы. Как минимум.

Алиса в ответ скривилась. Но промолчала. Глубоко вздохнула Скарлетт. Боль в голове прошла.

— А вам не кажется, — негромко произнес Конрад. — Что похолодало?

— Походало, — уверенно ответила Летти. — Фон по уровню просел.

— Во всем поместье? — сощурился Джон.

Скарлетт утвердительно кивнула.

— От души развлекаются, — цикнула Редверс. — А я-то думала, буду тут тухнуть!

15 сентября. Поздний вечер. Храм Ябашира. Префектура Айчи, Тойота. Одно из поместий клана Тайра

Если Минамото были потомками тех самых Минамото, то Тайра отделились от основной ветви еще до того, как в двенадцатом веке произошла война между Минамото и Тайра. Да, клан Тайра участвовал в войне рода Тайра. Но не в качестве родственников, а в качестве нанятых воинов. И, по большей части, именно в боях клановые не участвовали. Они нужны были для того, со стороны Минамото не участвовали в боях те, кто умеет работать с праной. То есть, хёджины разбирались с хёджинами, а клановые с клановыми. Несколько боев между последними все-таки случилось и довольно жестоких. Именно тогда к кланмэнам Ямато и стало приходить понимание, что для адреналина хватает и Ракша. Кстати, первыми из борьбы за власть в Таньджуне вышли Фудзивара (а с ними и Датэ), третий из великих кланов Японии. А уже потом это сделали Тайра и Минамото.

Одна из резиденций клана Тайра — храм Ябашира, поражал гостей, которые видели его в первый раз, своей крайней утилитарностью. Храм не особо напоминал, собственно, храм. Скорее это было сборище строений.

Но это было лишь вывеской. Почему-то никто не претендовал на лес, который простирался за храмом. Вот вообще ни у кого не возникало вопроса, а почему этот лес в пригороде Нагоя вообще тут есть? Место-то очень интересное, в плане строительства. А те немногие чиновники и бизнесмены, которые в разные годы об этом все-таки задумались, очень быстро отказывались от любых планов насчет этого леса. Потому что только в эту сторону проявлялся чей-то интерес, он тут же натыкался на то, что в последние годы служило поводом для смеха. А именно, древние рода. Но в этот момент вдруг оказывалось, что те древние легенды — это до сих пор самая, что ни на есть реальность. И древние аристократические рода вполне себе существуют и поныне. И это совершенно не смешно, когда ты, надеясь на помощь якудза, вдруг обнаруживал в своем доме человека, которого ты туда не приглашал. И который мягко советует тебе изменить свою точку зрения. А самые отмороженные гокуда вдруг бледнеют при упоминании имени гостя.

Когда машины подъехали к калитке, возле нее стоял среднего роста и довольно пожилой японец. Он был не в кимоно, а в обычной рубашке и штанах. Залысины, морщинки на лице говорили, что мужчина больше склонен улыбаться. В нем и не заподозришь декана TTI — Тойота Когуё Дайгаку. Технологический институт Тойота, один из лучших частных вузов Японии. А к декану факультета культуры Тайре Риото, прислушивался не только ректор TTI, но и попечители, в число которых входила и компания «Тойота». Кстати, клан Тайра был одним из этих самых попечителей.

Еще более трудно представить Тайри Риото в самурайских доспехах. Между тем, глава клана Тайра был одним из самых сильных воинов поколения. И одним из лучших мечников Ямато.

— Рэйден! — радушно произнес Тайра, когда гости выбрались из машин. — И тебя вытащили?

— Ну, сам понимаешь, Риото, — усмехнулся глава Кагори. — Кто-то же должен носить чемоданы.

— Здравствуй, Риото, — Кагори Мию, немного нарушая этикет, первой поздоровалась с мужчиной.

И ее тон был отчетливо теплый. Просто Мию и Риото были одногодками. И, теперь уж что скрывать, чуть не стали мужем и женой. Круг общения у клановых довольно маленький и почти все друг друга так или иначе знали.

— Добрый вечер, Мию, — тоже очень тепло отозвался глава клана Тайра. — Госпожа Ёси!

… Разумеется, Тайра Риото не пустил гостей сразу работать, под ночь. Гостей отвели в их комнаты, предоставили все удобства. И, конечно, ужин. В небольшой уютной гостиной в традиционном стиле.

— Знаешь, Мию, — говорил Риото. — Даже зная, кто ты… прости, но я не предполагал, что вы настолько быстро сумеете помочь детям. Когда Томоко мне сказала, я уже подумал, что у нее разум помутился.

— Шовинист! — фыркнула Ёшида Томоко.

— Ругай меня полностью, Томоко, — улыбнулся Риото. — Главное, что дети вне опасности. Жаль… Что не всем смогли помочь. А как ваш внук, Юкио?

— И все-то ты знаешь, — усмехнулась Мию. — Нормально. Собственно, за внуков тебе нужно сказать спасибо именно ему.

— Да, Томоко мне уже рассказала, — на миг из-под маски добрячка проступили черты именно главы клана и воина. — Интересные дела. Я к тому, что Юкио же тоже не смог пройти инициацию. А судя по тому, какой у него потенциал, возникают вопросы…

— Как проходить теперь инициацию менее сильным, — мрачно вставил Кагори Рэйден. — К Горо уже обращались из клана Фудзивара. И поэтому нам надо выяснить, Риото, что произошло у вас. Как дети вышли в Тотум.

— Додзё постоянно охраняют, — заверил Тайри Риото. — Я выставил два лучших крыла. Мы даже пропустили выход. Надо с этим разобраться. Когда умирают взрослые — это очень тяжело. А когда дети — невыносимо.

(Крылья — отряды воинов. Тайра, в бытность тотемным кланом были Тэнгу, воронами. И их традиции идут с этого времени, в частности, в названиях. Как, например, Датэ и Фудзивара идут от Тануки. А вот Минамото сразу организовались как Образный клан, потому что появились позже и были синтоистами )

В гостиной на несколько мгновений повисла гнетущая тишина.

— А еще до меня дошли слухи, — ровно, словно и не было тех тяжелых слов, заговорил Риото. — Что Ёкота Чиоко обрела хозяина. Это правда?

— Ты это точно знаешь, Риото, — насмешливо заметила Мию-сан. — Ну, там не все так прямолинейно… Но да, обрела.

— Интересный парень, ваш Юкио, — хитро усмехнулся Тайра. — Из Тотума вытягивает. Бакэнэко укрощает. Надеюсь, Кагори, мне не надо будет готовить конверты?

(Согласно традициям, при сватовстве, родственники жениха преподносят семье невесты пять, семь или девять конвертов. В одном из них спрятана большая часть или вся сумма, необходимая для свадебного торжества).

— Господин Тайра, — степенно произнесла Кагори Юмико (старшая жена, то есть и отвечающая за все церемонии). — Наш внук… уже имеет несколько кандидаток.

На это Ёси Хэруко довольно улыбнулась.

— Несколько? — чуть удивился Риото, разливая сакэ. — А мне казалось, что нынешняя молодежь такие робкие…

— Знаешь, Риото, — Рэйден взял хишаку с сакэ. — Юкио, как мне кажется, не затерялся бы и среди нас в молодости. Да и еще раньше тоже.

— Ну, так и моя Кимико, знаете ли, тоже умеет видеть, — усмехнулся Тайра.

Он поднял хишаку, обвел взглядом гостей. Его лицо сделалось суровым, словно мужчина собрался побыть натурой для собственной статуи.

— Благодарю за смысл еще быть здесь, — негромко, но очень твердо произнес Тайра Риото.

15 сентября. Поместье Кагори. Поздний вечер

Выйдя на энгаву, Юсуповы с недоумением наблюдали какую-то суету возле додзё. Вот к дому прошли Сенго с сыном. Причем Андрей явно с трудом передвигался. Следом две молодые девушки тащили еще одну. Сенго что-то негромко, но явно эмоционально высказывала сыну.

Потом от додзё пронесли носилки, на которых лежала женщина, в красно-белой одежде мико. За ними следом протопал старик, который на руках нес еще одну женщину. Все они проследовали в сторону второго корпуса.

— Хэй, Джон! — Мария обратилась к англичанам, тоже выглянувшим на кипиш. — Do you know anything? (Вы что-нибудь знаете?)

Парень покосился на недавнюю знакомую. И молча покачал отрицательно головой.

— Они что, на выход ходили? — пробормотал Олег, который уже как-то видел картинку неудачного выхода.

И тогда было что-то примерно такое же.

— А, кстати, уровень-то вообще низкий, — заметила Алена, ежась. — Мари, спроси, они ощутили всплеск?

Мария смерила сестру хмурым взглядом. Но потом на ее лице появилась задумчивость.

— John, did you feel the splash? — спросила девушка.

— Yes, we did, — донесся ответ.

В этот момент в дом прошли еще две японки. Молодые. Те самые, сестры Датэ. Выглядели они так, словно вагоны разгружали и при этом были очень бледными. Ни на кого не смотря, девушки прошли мимо наблюдателей и вошли в дом.

— Сакура, Аюли, доошита но?! — донесся из дома приглушенный вопрос.

— Киказу ни, Кимико, — устало ответила кто-то из сестер.

И как враз все стало тихо. Собственно, гостей клана выгнали из комнат громкие возгласы, топот.

— Что у них тут такое происходит-то? — недоуменно произнес Олег.

Сенго стояла у открытой двери и смотрела на спящего сына. Иногда она посматривала и на Мэй… Парочка получилась… чуть не идеальная. Друг друга поддерживают. Из Мэй ни слова не удалось выдавить, просто сидела на лавке и смотрела на взрослых. А потом Юкио сам смог сказать, что они пытались убрать барьер. Он убирал, Мэй его праной накачивала. И еще ведь сестер Датэ к этому делу подключили. И, самое главное, убрали же барьер. Юкио, правда, настолько истощился, что уснул прямо там. Хорошо, что Сейджин вовремя спохватился.

Сенго хмурилась, когда снова вспоминала картину в додзё. Юкио, лежащий на полу. Мэй, скрючившаяся на лавке. Бледные и напуганные Сакура с Аюли. И эти две… спорщицы… Словно неживые. К счастью, это только показалось.

Сенго задвинула панель, устало выдохнула и провела ладонью по лицу. Зевок получился сам собой.

— Дети, — негромко выдохнула женщина…

… - Мэй, — раздался в тишине комнаты голос парня, когда дверь закрылась.

— Да, — откликнулась девушка.

— Нужно ли говорить, что не надо рассказывать то, что ты видела? — спросил Юкио. — Никому не надо.

— Нет, — снова лаконично ответила Мэй.

Парень помолчал.

— Ты считаешь, что я неправильно сделал? — спросил Юкио.

Девушка ответила не сразу. Юки же прилагал чудовищные усилия, чтобы не провалиться в сон.

— Я не знаю, как это описать, — произнесла, наконец, Мэй. — Но я чувствую, что ты правильно поступил. Но я не знаю, правильно ли все это было.

— Правильно или нет, Мэй, — произнес парень. — Это… уже было…

Девушка задумалась. Кстати, забавно, но выложившись, она сейчас ощущала Юкио гораздо четче, чем обычно. Вот и сейчас Мэй чувствовала, что парень тревожиться. И это… Ну, он же явно за нее тревожится. Она провела рядом с ним уже немало дней, чтобы усвоить, что… Он тот самый мужчина, который за себя не переживает. А вот за свои действия очень даже.

— Юки, — голос Мэй дрогнул. — А… Чиоко с Сидзу? Если они…

— Глупцы рядом опасны, Мэй, — ответил парень. — Прости… Меня вырубает…

Мэй и саму сильно клонило в сон. Вскоре она услышала ровное дыхание парня. Да и его аура стала почти неощутима.

— Люблю… — еле слышно, словно пробуя это слово, произнесла девушка.

И, повернувшись набок, подтянула колени к груди. Она всегда так засыпала. Мэй смежила глаза, а на ее губах играла ласковая улыбка.

Чиоко очнулась рывком. Ее верхняя губа сразу же дернулась вверх, в памяти все еще билась картинка, как этот воин буквально размазывает ее. Подавляющая, холодная, презрительная сила. Равнодушная, жестокая. У Чиоко даже не возникло сомнений, что она сражается за свою жизнь.

Перед глазами все плыло. Чиоко в каком-то полубреду отметила, что когда она села, рядом раздалось верещание, что-то пикало. Не сильно отдавая себя отчета, бакэнэко помотала головой.

— Нори! — крик доносился словно через подушку. — Давай быстрее! Она очнулась!

Какие-то тени на фоне светлого прямоугольника.

— Симатта! — раздался ответ. — Что и эта тоже?!

А потом Чиоко ощутила, как сонливость растекается по телу. В голове восхитительно зашумело.

— Вторая сбежала, — успела услышать женщина.

В ответ какое-то "бу-бу-бу".

— А я откуда знаю? — ответ был громким. — Я пришел, а ее нет!

Мэй проснулась от чувства… беспокойства. Она распахнула глаза… И увидела привидение, стоящее возле футона Юкио. Привидение тряслось, что-то бормотало. И поразительно походило на Сидзу. При этом женщина была в одном коротком больничном халатике, практически на голое тело. Волосы ее были распущены… и выглядели так, словно Сидзу каталась по земле.

— Сидзу! — окликнула девушка женщину.

Та обернулась. И Мэй едва не выругалась, когда увидела всегда шикарную Сидзу в таком состоянии. Более всего сейчас Мураками Сидзу походила одновременно на маньяка и наркомана во время жесткой ломки. Под глазами залегли тени, все лицо находилось в движении, будто женщина специально поочередно подергивало бровью, уголком рта, щекой, губами… Но больше всего поражали глаза. Они сейчас были большими, реально большими, словно Сидзу их выпучила.

— Прости, — негромко, но с каким-то надрывом произнесла женщина. — Прости. Прости.

— Я поняла, Сидзу, — опасливо ответила Мэй. — Ты… Что хотела?

— Я? — женщина вдруг расплылась в улыбке.

А потом резко нахмурилась. То есть налицо какое-то очень подвижное состояние психики.

— Хотела… — пробормотала Сидзу. — Я что-то… Да! Я хотела!

И она натурально рухнула на колени. Мэй, похоже, даже хруст услышала.

— Ну, почему?! — буквально взвыла женщина. — А-а… Нет же… Вот он! Мой!!! Хи-хи-хи!

За распахнутыми дверями послышался топот ног. И через мгновение в комнату влетели Сенго и ее мать, Кейко.

— Ага, как я и думала! — воскликнула Сенго.

— Ну, а куда бы она еще поперлась? — добавила Кейко. — Эй, Сидзу! А ну-ка…

И Мэй только глаза округлила, когда Мураками вдруг как подпрыгнет! И оказалась на четырех конечностях, лицом ко входу!

— Ух ты! — выдохнула Кейко, когда Сидзу без всяких почти зарычала. — Ну, все.

— Что все? — с досадой спросила Сенго.

— Не видишь что ли? — ответила Кейко. — Своё охраняет. Нору. Кицунэ же.

— И что теперь? — выдохнула Сенго. — Нельзя же ее тут оставлять?

Возникла неловкая пауза. Сенго клокотала рыком. Женщины с досадой смотрели на нее.

— Симатта! — раздался в тишине недовольный мужской голос. — Во! Сидзу?

И опять Мэй увидела почти мгновенную метаморфозу. И… совсем не слегка пошлую сцену.

— Эй-эй! — парень едва успел схватиться за штаны.

А одеяло уже летело в сторону окна.

— Так!!! — теперь уже Юкио рыкнул.

И опять… Сидзу мгновенно отпрянула, причем с крайне виноватым видом. А Юкио сел на футоне.

— Ты что, сбежала? — строго спросил парень.

Сидзу потупила взгляд. И… Ну, чисто собачка! Прям такая виноватая!

— Мам, бабушка, — обратился к женщинам Юкио. — Мы тут разберемся. Ей обязательно надо в больнице спать?

— Хм, ну, в принципе… — неуверенно сказала Кейко.

— Юки, но, она же… — заволновалась Сенго.

— Мам, — улыбнулся парень. — Все нормально. Сидзу мне точно ничего не сделает.

Сенго нахмурилась. И она уже открыла рот, явно не для родительского напутствия, когда Кейко демонстративно прокашлялась. Сенго скривилась, некоторое время пристально смотрела на сына, на Сидзу.

— Я принесу еще один футон, — сказала Кейко. — Сенго, постой пока тут.

Кейко ушла.

— Сидзу, — строго сказала Сенго…

И нахмурилась, когда Мураками на нее покосилась, словно звереныш недобитый.

— Мам, — с теплом произнес Юкио. — Поверь, Сидзу просто надо побыть рядом… со мной. И все. Да, Сидзу?

А та быстро-быстро закивала. А Мэй в этот момент ощутила… неудовольствие! Да что там, ей было неприятно, что Сидзу тут будет тоже спать! Мэй наморщила лоб… Давя это чувство. Потому что… Невместно хвостатой кицунэ сомневаться в себе. Спать в норе — это еще не значит быть принятой. Да, может тебе и разрешат поспать, а вот проснуться можно уже и в желудке у хитрой лисицы!

И Мэй понравилось это ощущение. Такое, легкое снисхождение. Сидзу, кошка… Нет-нет, вот она, Мэй, уже совершенно точно рядом! Она знает секреты, хранит их.

— Мэй, ничего, если Сидзу тут поспит? — а вот и… хех, глава рода.

Который обязан следить за тем, что у членов рода не было конфликтов. Потому что конфликт внутри стаи — это гибель.

Тут Мэй поймала себя на этих… интересных мыслях.

— Ничего, Юки, — улыбнулась девушка. — Все в порядке.

Парень на это слегка приподнял бровь. А Сидзу натурально уставилась. И так она смотрела до тех пор, пока не вернулась Кагори Кейко с футоном.

— Спасибо… Кагори-сама, — негромко и с легкой усмешкой произнесла Сидзу.

И хоть ее тон и был насмешливым, но… Но взгляд женщины был серьезен. Поэтому Мэй чуть склонила голову… То есть, как старшая, но с уважением.

Молодой юноша хотел жениться на девушке, которую полюбит. Он пересмотрел множество местных красавиц, походил по соседним деревням, но не загоралась в его груди огня любви. И вот, когда он уже совсем истосковался от поисков своих, ноги привели его на заброшенную пустошь. Среди молочного тумана ему открылось необыкновенное зрелище — в облаке рыжеватых волос стояла утонченная прелестница, в ее миндалевидных глазах плескалась искорка озорства. И полыхнуло в груди юноши чувство, такое, что даже не подумал он, как эта красавица там вообще оказалась.

Вскоре отгремела свадьба, а у молодой четы появился малыш. В тот же час собака хозяина родила щенка, который невзлюбил женщину. Он набросился на молодую хозяйку, а та превратилась в лисицу и побежала в сторону пустоши.

Юноша стал в отчаянии звать ее: «Оставайся лисой, если тебе так больше нравится, но двери моего дома всегда для тебя открыты. Приходи ко мне и нашему сыну, мы всегда будет рады видеть тебя».

И каждую ночь хозяйка возвращалась домой, где она снова обретала человеческий облик, но утром становилась рыжей лисой.

Отсюда и название кицунэ — кицу-нэ означает «пойдём и поспим» (именно в смысле любовных утех), в то время как ки-цунэ означает «всегда приходящая».

Такие и есть кицунэ. И ласковые, и страстные. И озорные, и верные. А бывают очень жестокие. И тот сможет с ней жить, кто честен. Не только с ней, а вообще…

* * *

16 сентября. Утро. Поместье Кагори

Густой туман скрыл поместье. Вчерашний перепад температур сотворил поистине покрывало. Уже шагов через десять все тонуло в молочном дыму. Лучи утреннего солнца словно подсвечивали изнутри, не в силах пока разогнать этот туман. Томомунэ Сейджин сидел на энгаве, пил кофе. И курил сигарету. И, несмотря на то, что за произошедшее вчера старику предстоит отвечать, настроение у него было на редкость приподнятое.

Завибрировал в кармане телефон. Старик достал смартфон, посмотрел на высветившееся имя. Усмехнулся.

— Слушаю тебя, Мию, — произнес он, разрешив соединение и прислонив телефон к уху.

— Это я тебя слушаю, — холодно произнесла Мию-сан. — У тебя же есть объяснение?

— Конечно, — ответил старик. — Но тебе же оно не нужно?

Пару мгновений на той стороне молчали.

— А я как-то стала забывать, почему мы в последний раз разругались, — сказала, наконец, кицунэ.

— Ты никогда про это не забывала, — чуть иронично заметил Сейджин. — И да, ты бы меня убила, если бы кто-то из них погиб.

— Сейджин… — в голосе Мию-сан прорвалось порыкивание.

— Я знаю все, что ты сейчас хочешь мне сказать, — спокойно прервал ее старик. — И ты все правильно поняла, насчет Чиоко и Сидзу. Столкнул их я.

И мужчина чуть отодвинул трубку, когда Кагори Мию изрыгнула несколько крепких слов.

— У тебя было время, кицунэ, — теперь уже в тоне старика металлически звякнуло. — А мои методы ты прекрасно знаешь.

И тут Сейджин удивленно приподнял брови. Потому что в это мгновение из тумана вышел… Зомби. Чиоко, раскачиваясь, брела к дому. Она не обратила никакого внимания на Сейджина. Как и на то, что была полуголой. На ней были лишь больничные трусики и сверху накинута тонкая пижамная куртка. Незастегнутая. А на правой руке болталась прозрачная трубка.

— Сейджин, ты слышал меня?! — рыкнула трубка. — Если я еще раз…

— Мию, я это слышал уже столько раз, что уже лет пятьдесят должен в земле гнить, — спокойно ответил старик. — Занимайтесь своим делом. А я буду заниматься своим.

В трубке снова выругались и послышались короткие гудки. И в этот же момент Чиоко забрела в дом и, шлепая босыми ногами, пошла по коридору. А старик, убрав телефон в карман, поднял кружку, которая стояла на полу энгавы.

— Не ставя на грань смерти, — произнес старик, причем явно заученную фразу. — Воина не вырастить.

Он отпил кофе, затянулся сигаретой.

— А уж команду тем более, — добавил он, довольно щурясь.

Их боялись и почитали. Хёджины сочиняли про бакэнэко просто чудовищные легенды, в большинстве из которых нет ни слова правды, а вот ужаса через край. Но вот то, что бакэнэко очень опасны, правда. И что они, если их обидеть, будут мстить до последнего обидчика тоже.

Самые известные и самые непонятные. В отличие от тануки, тэнгу и даже кицунэ, которые тоже не славятся легким нравом, бакэнэко всегда одиночки. Конечно, кошачий облик, образ — это лишь условность. Речь же идет о женщинах способных к пране и которые имеют своеобразный камон.

Нужно понять, что бакэнэко — это не ёкай. Не аякаси. То есть не стихийное событие. Один из кланов синоби наглядно доказал, что сделать камон бакэнэко — это вполне реальное деяние. По сути, бакэнэко — это состояние, устойчивое состояние воина. Да, из него уже не вывести, как нельзя приказать собаке забыть команды. Но в него можно ввести девочку (так как они более гибкие), на стадии становления.

Всегда очень сильные воины, бакэнэко вместе с тем сильно подвержены эмоциям, что в их случае смертельно опасно. Находясь все время во взаимодействии с праной бакэнэко остро нуждается в якоре, привязной точке, от которой она отсчитывает реальность. Такой точкой не может быть женщина, так как все женщины, так или иначе, постоянно касаются праны, то есть, по сути, также подвижны, только в другом роде. Привязать бакэнэко к реальности может только мужчина. Сильный и крепкий мужчина, который каким-либо способом сумел кошку удивить. Поразить. Потрясти. После чего бакэнэко постоянно будет нуждаться в таком якоре.

И отсюда исходят и те качества бакэнэко, которые столь широко известны. Крайняя форма верности. Не секрет, что и обычные женщины сильно привязываются к мужчине, которого любят. А кошки не просто любят своего хозяина, они в нем видят смысл жизни. Легенды о мстительности бакэнэко тоже исходят из этого. Любой человек, потеряв что-то очень ему дорогое, будет желать мести. Что уж говорить о бакэнэко.

Еще одно известное качество демонических кошек — упрямство. Среди воинов кланов бакэнэко есть синоним упрямства. Источник этого опять же камон бакэнэко. Если говорить проще, они так устроены, что им обязательно нужно добиться того, что они назначили своей целью. Или если это сделал целью хозяин.

Бакэнэко своей яростью в бою, напористостью, напоминают воинов с Запада, которых называют берсеркерами. Но на самом деле, сравнивать их нельзя. Берсеркеры, во-первых, всегда мужчины. Да, они тоже черпают прану из Ракша, вводя себя в бою в особое состояние, называемое еще «резонансом праны». То есть самоподдерживающее состояние камона, когда прана черпается из Ракша. Но бакэнэко и так постоянно находятся в Ракше, им не нужно вводить себя в резонанс. Достаточно отпустить контроль и вот уже вы видите перед собой воина, который очень трудно убиваем. В первую очередь из-за скорости. Но есть свидетельства, что даже получив смертельные ранение, бакэнэко не только продолжали сражаться, но и выживали.

Бакэнэко — это особый вид именно японских воинов. Характерный для региона, где они появились. И еще один пример, как местные верования могут влиять на камон целого региона…

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/137962