Листья медленно проплывали мимо меня. Тёмная вода перестала отражать заходящее солнце множество мгновений назад. Пахло лесом и немного дымом. Где-то одинокий охотник разводил костёр, чтобы приготовить себе нехитрый ужин.

Я закрыл глаза и откинулся на ствол дерева позади меня. Шершавая кора словно согревала мою холодную кожу. Стало спокойно, и всё, что происходило вокруг меня, казалось размеренным и всепоглощающе мирным. Даже не верилось, что где-то на планете идёт война. И что меня назвали бы на ней трусом и предателем. Ведь я ушёл оттуда. Из места, где пахло смертью и страданием. Что самое удивительное, никто не заметил моего исчезновения. Ведь пушечного мяса было ещё так много. Оставив свою прошлую жизнь, я подался сюда, на землю обетованную.

Вырвал с корнем нейроконтактер, вытащил микрочип из-под кожи, отключил все имплантаты, заставив их рассыпаться роем бесполезных нанитов[1]. Обнажённый внутри и снаружи, я оставил после себя брызги крови на пограничной полосе. Никто не был властен надо мной, кроме меня самого. Говорят, это и есть истинная свобода. Не знаю. Мне не хотелось думать о том, чем был пропитан мой мозг последние 33 года с самого момента рождения. Мир, окружавший меня, твердил одно и то же, используя лишь разные слова и образы. Все хотели всего. Это было словно какое-то наваждение. Перестав быть людьми, они стали называть себя Человечеством с большой буквы.

Не помню, кто первый решил показать свою силу и власть. Да это и неважно. Планета заполыхала в огне пожара. Сначала в некоторых областях, чтобы позже пламя войны распространилось повсюду. Обычные граждане становились солдатами. Те, кто уже умел убивать, были мастерами. Сплочённые пропагандой и сетевыми вирусами правительства, искажающими волю, вся эта агрессивная масса ринулась воевать за свою свободу. По крайне мере, веря в это. Или думая, что верит. Всё было слишком размыто и хаотично переплетено в пульсирующий сумбур современности. Поистине, правы предки, никому не желавшие жить в эпоху перемен.

Но глупо вспоминать то, от чего я ушёл. Теперь вокруг меня новая реальность — та, которую я создаю сам. Место, куда не может добраться безумие толпы. Место, где дух и тело больше не разделяются на две противоположные половины.

Говорят, только благодаря ошибке учёных эта местность не тронута влиянием человека. Эксперимент по созданию новой уникальной частицы окончился неудачей, создав хроносферу, отстающую от общего потока времени всего лишь на 5 минут. Ещё одной особенностью являлось то, что войдя внутрь её, выйти было невозможно. Тело начинало синхронизироваться с местным временем и обратное изменение процесса влекло за собой мгновенный скачок энтропий. В секунды заставляя стареть любую материю на десятки и сотни лет. Тем не менее существовала определённая группа людей, не желавших жить, как все. В основном это были натуры самодостаточные и специфические. Зная, что пути назад нет, они готовы были прожить остаток жизни в почти полном одиночестве и без всяческих благ цивилизации. Они-то и составляли основной костяк жителей хроносферы. Хотя их, конечно же, разбавляли разнообразные преступники и просто психи, бегущие от всего, включая самих себя.

Однако за почти неделю пребывания тут я пока не встретил ни одного человека. Так, лишь далёкие свидетельства. Это мог быть (как сейчас) запах костра, принесённый ветром, или более банальные остатки цивилизации — принесённые с собой пластиковые упаковки от эрзац-пищи и куски истрёпанной одежды. Но это не мешало мне найти то, что я искал. Спокойствия. Умиротворения. Единения.

Ночной холод заставил меня прервать своё погружение и вернуться к мирским заботам. Требовалось найти убежище на ночь и немного согреться. Обычно я решал такие проблемы простым способом. Но сегодня мой «простой способ» по имени Кремень куда-то убежал (видимо, поохотиться) и всё ещё не вернулся. Возможно, он скоро появится и мы, как всегда согреваясь теплом друг друга, погрузимся в чуткий животный сон. Ну а пока можно было просто сгрести немного листьев и устроиться чуть поудобней в углублении между корнями дерева.

Сон не шёл. Был ли тому виной холод или отсутствие привычного спутника с пушистым мехом, я не знал. Но глядя на удивительно яркие звезды, меня охватывало невиданное доселе ощущение равновесия. Мне не нужно было никуда спешить, вставать на работу, думать о том, как я выгляжу в глазах других, что делать завтра. Да и вообще, чувство счастья приходит, когда наслаждаешься настоящим моментом существования. Не отвлекаясь на прыжки мыслью в прошлое или будущее.

Размышления текли спокойно и неспешно, будто полноводная река, разбиваясь на мелкие ручейки и вновь собираясь в единый поток. Можно было охватить те грани бытия, которые за суетой жизни всегда оставались где-то там, за бортом.

Еле слышный шорох выдал приближение Кремня. И в этот же миг я ощутил горячее и влажное прикосновение его языка на моей руке. Немного повертевшись, устраиваясь в максимально уютной позиции, он замер, пристроив свою лобастую голову у меня на коленях. Размеренное дыхание инт-собаки попадало в ритм биения моего сердца, и это было чертовски приятно.

Кремень не был обычным животным в привычном понимании этого слова. Уже почти полвека те существа, что соседствовали с человеком, претерпели существенные изменения. Когда появилась возможность передавать некоторые части своей эмоциональной составляющей любым созданиям, обладающим хоть каким-то подобием мозга, все бросились «очеловечивать» своих домашних любимцев. Так появились интеллектуальные собаки, кошки, и многие другие «апгрейженные» виды животных. Конечно, воздействие слепка личности сказывалось и на умственном развитии, так что все инт-звери были гораздо сообразительней своих собратьев. А Кремень был несравненным лидером среди всех подобных существ, встреченных мной за всю мою жизнь. Он не только понимал меня с полуслова, но и, казалось, иногда становился продолжением моего разума, в то же время не ограничивая моё мышление. Этот поразительный симбиоз давал нам обоим по-другому взглянуть на окружающий мир. А сейчас незаметно накрывший нас сон вернул забытую теплоту детства и мягко понёс нас по своим волнам.