Стены плоти могут быть прозрачными, но зерно души всегда скрыто от глаз. Так говорил наш Вещатель. У него, как и у всех служителей церкви Безграничного Дрейфа, не было имени. Был лишь сан, который забирал прошлую жизнь и давал новое предназначение. И сейчас, сидя у основания смотровых щупалец, я был совершенно с ним согласен. Неспешно колыхающиеся колонны светло-фиолетового цвета контролировали окружающую акваторию на предмет появления крупных хищников или стай пронырливых всеедов. Чувствительные к любым вибрациям, изменениям температуры и появлению опасных запахов, эти «слепые глаза» города стойко охраняли его покой. А, в случае чего, могли дать и отпор, пока не подоспеют Охранители. Особые стрекательные клетки, гипертрофированно увеличенные, обездвиживали, а иногда и убивали любое живое существо, дерзнувшее посягнуть на покой проживающих здесь людей.

Я приходил сюда, потому что здесь редко можно было встретить кого-либо праздно шатающегося. Изредка, быстрым шагом проходившие мимо по своим делам унитары из обслуживающего персонала — вот и все, кто бывал здесь кроме меня. Эти минуты, а иногда и часы одиночества, были необходимы мне как воздух. Время, когда я мог уйти с головой в себя, погружаясь в окружающий меня водный простор. Прохладный воздух освежал моё лицо, и редкие брызги, долетавшие снизу, превращались в ярко блестящие капли на коже. Испаряясь, они оставляли крохотные пятнышки соли и ощущение лёгкого щипка-касания. Я наслаждался этими мгновениями и старался забыть об обыденной суете, окружавшей меня каждый день.

На ум опять пришли слова Вещателя, и я убедился, насколько мудр этот человек, передающий свои знания в простой и понятной форме, раз даже такой неуч, как я, видит их истинную сущность. Ведь не тело человеческое имел он в виду, говоря про плоть. Он, наверняка, подразумевал стены медузополиса, в котором жил я и ещё почти 1 миллион человеческих особей. Вот только «зерно души» может иметь, как минимум, несколько значений. Это применимо и к нервному центру всего города, и к Деятелю, управляющему процессами, происходящими в обществе, и к Духу Безграничного Дрейфа. Очень много различных смыслов спрятано в этих словах. Когда-нибудь я раскрою их сакральный смысл. И тогда, быть может, сам смогу дарить свою мудрость другим страждущим.

Солнце сияло, сместившись ещё на несколько градусов вверх, а, значит, пора было идти отрабатывать свой гражданский долг. Это было не трудно, но жутко скучно. Монотонный процесс управления циклопами, которые перерабатывали отходы путём повышения температуры через воздействие концентрированным световым излучением, состоял из однообразного нажатия пусковых пластин. От оператора — то есть меня — зависело лишь то, через какой временной промежуток подать импульс для очередной порции мусора. Всё остальное уже было зафиксировано в мышечной памяти циклопа. И рабочий угол линз, и мощность пучка света, и даже положение оператора в пространстве. Но это уже для защиты от нелепых случайностей. А то решил как-то один уникум поджарить выторгованный им у «тёмных торговцев» кусок мяса, что вообще запрещено к употреблению. И, исправив парочку констант в управлении, попытался провернуть сию авантюру, используя металлический прут и собственную выдумку. Да только вот силу импульса бедолага не подрасчитал и поджарился вместе со своим стейком. Так что сейчас там даже из своего кокона управления выходить нельзя во время смены. Разве что в туалет, да и то, как только оператор покидает своё рабочее место, на всё ставится полный блок. В общем, занятие это лёгкое, но невероятно тоскливое.

Поднявшись со своего удобного места, я привычной спокойной походкой направился к первому городскому кольцу. Там находились основные органы, ответственные за удаление отходов и возобновление некоторых невосполнимых ресурсов. Хорошо, что мой жилой кокон был неподалёку, и после исполнения гражданского долга можно было забежать домой, чтобы перекусить. Конечно, есть вариант получить необходимую пищу в общественных пунктах, но там вкус еды, да и само окружение, оставляли желать лучшего. Как-никак бесплатная еда привлекает многих опустившихся на самое дно иерархической лестницы. И пусть для этого нужно постараться, но всё-таки существуют люди, которые чихать хотели на окружающий социум и, конечно же, на себя. Ведь какой нормальный человек будет наплевательски относиться к тому, что ему дали кров, пищу и возможность развиваться во всех смыслах практически даром? Стоит лишь исполнять некоторые обязанности и следовать определённым правилам. Не понимаю, что творится у таких особей в головах. По мне, так они полные безумцы. Но они всё же существовали, хотя я и пытался максимально ограничить общение с такими людьми.

Разглядывая привычные округлые формы рабочих и жилых выпуклостей, я снова и снова поражался гениальности и продуманности Творцов. Кто были эти существа, так похожие на нас внешне и так отличные по уровню интеллекта и пониманию окружающего мира? Конечно, Вещатель прямо говорит, что всё написанное в Книге Времён есть истина. Но и там для меня существуют места, которые можно трактовать двояко. Хотя бы то, что медузополисы, созданные для сохранения и процветания человечества, были одновременно и его тюрьмами. И пусть сейчас в моих словах звучит ересь, но почему из других плавучих городов к нам не поступает никаких вестей?

«Создано было 9 из 9 живых крепостей, несущих в чреве своём и на поверхности своей жизнь человеческую. Защищать, хранить и питать они должные её были. Даже ценой собственного существования. И нет для них большего счастья, чем спокойствие тела и разума людского».

Я почти дословно произнёс, еле шевеля губами, слова из Книги Времён, и опять по моей коже пробежала благоговейная дрожь. Но вера сильна, когда разум крепок. А мой же был словно блуждающий огонёк на осветительных башнях во время шторма. Я старался скрыть это под еженощными молитвами и каждодневным трудом. Но любопытствующий ум был моей карой и наказанием.

Однажды я рассказал это моему первому отцу. Он был честным и справедливым человеком. Его слова я запомнил надолго.

— Бойся показать, что ты отличаешься от всех. Ибо неизвестное пугает, — произнёс он, глядя мне в глаза.

Тогда, ещё будучи ребёнком, я не до конца осознал смысл его слов, но с возрастом приходило понимание. И я стал прятать свою непохожесть от чужих пытливых взоров. Многие принимали это за некую отчуждённость и скрытность. Я не пытался их переубеждать, и вскоре создал себе своего рода маску, вторую личность, которая включалась, когда мне нужно было общаться с людьми. Возможно, я слишком сильно воспринял слова первого отца, но довольно часто на моих глазах инакомыслящие люди становились изгоями общества. Конечно, ничего не делалось явно. Но если ты слишком активно демонстрировал выходящие за общепринятые рамки идеи или мысли, то вскоре в жизни у тебя могло появиться множество проблем.

Конечно, читая старинные манускрипты, которые мне любезно предоставлял Вещатель, я узнал, что и раньше людей, шедших против традиционных устоев, не очень-то любили. Считалось, что это может подорвать стабильность и благополучие социума. Этому самому социуму их представляли как безумных кровавых революционеров, стремящихся разрушить неправильные, по их мнению, столпы правления, но в тоже время не могущих предложить ничего взамен. Анархия во имя анархии — именно так виделись их поступки.

Мой критически настроенный ум не воспринимал написанное безоговорочно. Как-никак писалось это человеком, пусть и жившим задолго до моего рождения, но тем не менее имевшим свою точку зрения, причём довольно узкую. Ведь никто из родившихся в медузополисе не мог сравниться с мудростью Творцов. А, значит, и интерпретировал всю информацию сквозь призму собственного восприятия.

Я ни секунды не сомневался в том, что написано в Книге Времён, но летописи, отражающие прошлое, из рук простых людей, пусть и учёных-историков, были для меня лишь их личным виденьем, перенесённым на рыбью чешую. И очень часто вечерами, под тусклым светом дежурного «светлячка», я, разбирая рукописные каракули, удивлялся, насколько однобоко может человек воспринимать происходящее вокруг него. Сравнивая рукописи нескольких летописцев, я сразу же находил неточности, а иногда и фактические ошибки. Всё это заставляло ещё раз усомниться в неопровержимости приведённой информации.

За своими размышлениями я и не заметил, как подошёл к циклопам. Массивные линзы из биопластика иногда отражали солнечные лучи, но это были ненаправленные потоки энергии, так что спастись от них можно было просто зажмурившись. С рабочей мощностью такой фокус, конечно, не прошёл бы. Сжигая в мельчайший пепел практически любой материал, циклопы, по сути, могли являться и боевым сооружением, если бы не их зависимость от солнца. Хотя последний раз отвечать на внешнюю агрессию защитным системам медузополиса приходилось очень давно — более 50 циклов назад. Да и тогда агрессорами являлись какие-то полоумные еретики, приплывшие буквально на каких-то кусках водорослей и вещавшие о скором конце света. Непонятно было, как они там вообще выживали. Попытки вразумить их ничем не закончились. И тогда было решено их уничтожить, дабы не создавать лишних проблем. Конечно, в глазах многих это выглядело жестоко, но решение Деятеля было непререкаемым. К тому же такой вариант развития событий послужил для многих своего рода предупреждением. Некоторые социальные группы уже давно показывали своё недовольство управлением города, но после столь бескомпромиссного случая они стали вести себя гораздо тише и скрытней.

И сейчас, согретый не только солнцем, но и спокойствием, медузополис дрейфовал по одному ему известному маршруту, неся в своём чреве и на поверхности несколько сотен тысяч человеческих существ. С одной стороны, это воодушевляло и внушало гордость, но также вызывало и опасения из-за излишнего консерватизма и возможной деградации. Это снова проявляла себя та часть моего разума, что была, по моим ощущениям, дико бунтарской и излишне критичной.

Действительно, уже довольно долгое время у нас не было никаких контактов с другими городами. И хотя Вещатель объяснял это огромным расстоянием между точками создания медузополисов, всё это выглядело довольно странно. За сотни циклов скитания по водным просторам планеты даже чисто гипотетически должна была произойти встреча, и причём не одна. Но даже в летописях нет упоминания о каких-либо связях между плавучими городами. Лишь редкие встречи с горстками психопатов, бездумно атакующих всё попадающее в их поле зрения, давали надежду, что наш медузополис — не единственное пристанище людской расы в этом мире. Правда, весьма призрачную.

Итак, что тут у нас? Видимо, до меня здесь опять побывал Николас, раз вся рабочая поверхность пульта управления была засыпана какими-то крошками. Этот жизнерадостный толстяк ни минуты не мыслил без того, чтобы не кинуть себе что-нибудь в рот. Поэтому и видели его все вечно что-то жующим и постоянно шутящим (иногда очень даже невпопад). Но нрава он был лёгкого, и никогда не старался кого-либо обидеть. Вот только убирать следы его неряшливой обжористости приходится почему-то мне.

Грустно вздохнув, я принялся за дело. Другой бы на моем месте просто смахнул всё на пол и благополучно забыл. Но моя врождённая педантичность, которая каким-то образом всё-таки вязалась с бунтарской сущностью, не дала мне просто так, без почти генеральной уборки, начать работу.

Закончив это нудное, но необходимое мне для психологического спокойствия занятие, я, активировав циклопов, принялся за другую версию трудового занудства. Процесс был настолько прост, что с ним справился бы и ребёнок, но техника безопасности требовала присутствия оператора, то есть меня.

Каждая из управляющих пластин была соединена нервными волокнами с мышечными каркасами, на которых крепились линзы и сфинктеры, выпускающие очередную порцию отходов. Нажимая на определённую область пластины, я открывал каналы, по которым отходы различных видов поступали в небольшую сферу, покрытую изнутри ороговевшим, чрезвычайно огнеустойчивым веществом. После этого, выбрав заданный алгоритм воздействия, я запускал линзы в рабочее состояние. Улавливая солнечный свет и концентрируя его в специальные отверстия сферы с отходами, я добивался нужной температуры. Иногда сфера вращалась, чтобы достигнуть равномерного прогрева. Всё это время мне нужно было лишь следить за парой датчиков и нажимать несколько пластин. Согласитесь, не слишком напряжённое занятие. И вот таким делом я занимался почти 5 часов с небольшим перерывом на приём пищи. Хорошо, что отдавать гражданский долг нужно было через день. То есть оставалось время для отдыха и продолжения обучения.

Вот только немногие использовали эту возможность для собственного развития. Большинство предавались развлечениям и беспорядочному убиванию времени, что, в принципе, не запрещалось, но и не поощрялось. Основная масса живущих в городе просто наслаждалась праздным существованием. А что, разве плохо? Пища в достатке, кров есть, защита присутствует, закон охраняет от безумцев и преступников, которые уже сами давно стали мирными обывателями. Настоящая утопия, по словам одного из старых летописцев, изложившего некоторые свои крамольные мысли на полях страниц манускриптов.

Правда, мне так жить почему-то претило. Трясина, словно в мусорных впадинах. Бросишь туда ненужную тебе вещь или пищевые отходы, а они не сразу превращаются в пепел, как если бы под лучами циклопа, а так, потихонечку затягиваются да растворяются. Так и меня давит и тяготит эта окружающая действительность. Будто не знаю чего-то важного и впустую проживаю свои дни. Только учёба и чтение спасают, но всё равно ощущаю, что это фикция, а не жизнь. Отодвигаю на задний план, отгораживаю мысленно заслонкой всё то, что происходит вокруг. Так и существую в полусне, когда и проснуться-то особо незачем и некуда. Тоска.

Тонко прозвучавший писк возвестил, что моя смена закончена, и, аккуратно выполнив служебные инструкции, я выбрался из кабины управления. Впереди меня ждал обычный вечер, в котором калейдоскопом будут перемешиваться собственные мысли и думы людей, живших за десятки циклов до меня. Приятная полутьма пустых аудиторий и запахи потёртых страниц из генномодифицированной рыбьей чешуи. Возможно, будет ещё присутствовать чашка ароматной медовой сои, если удастся уболтать сторожа выдать мне немного горячей воды.

Странно, но у меня уже не вызывала такого отторжения, как раньше, эта обыденность. В каком-то роде привычная стабильность была даже приятна. Я знал, как проведу этот день и все последующие. Ничто не могло непредвиденно разрушить знакомую колею жизни. Так мне казалось. И, возможно, я оказался бы прав. Если бы не одно «но». Своего рода мелкая песчинка, попавшая в жернова судьбы и непонятным образом не перемолотая вместе с остальными, а вызвавшая поломку всего огромного механизма. Имя этой грануле диоксида кремния Нестор. И это моё имя.

Но обо всём этом позже, а сейчас быстрым шагом я направляюсь к своему жилищу, чтобы немного перекусить перед вечерним пиршеством ума.

Округлая, вибрирующая в движении дорога вынесла меня на один из центральных проспектов. Решив сократить путь, я воспользовался общественным способом передвижения — эпидермальными путями. Это полосы, состоящие из соединительной ткани, которые при помощи боковых мышц постоянно находятся в движении. Чуть быстрее по центру и медленней по краям. Делается это для того, чтобы вставший на дорогу человек не упал, а смог сориентироваться и, в зависимости от желания, изменял своё положение в пространстве. Увеличивал или уменьшал скорость, сделав буквально пару шагов. Это был один из самых популярных способов передвижения. Были ещё, конечно, радиальные кишечные каналы, но это для совсем уж экстремальщиков или желающих максимально быстро достигнуть точки назначения. А мне сегодня хотелось лишь сэкономить пару десятков минут.

Добравшись до своего уютного жилища, я мигом взлетел по канатной спирали на свой 6 уровень, мягко протиснулся через мембрану входа и оказался внутри. Домашняя обстановка не была роскошной, скорее, аскетичной. Да и зачем захламлять и так не слишком просторное помещение? Присутствовало только самое необходимое: место для сна, небольшой выступ для учёбы, который трансформируется в кухонный уголок, и, висевший сбоку, гигиенический кокон. Немного одежды, скатанной в плотные тубусы, и лежащий поверх неё мнемонатор. Кстати, чтобы выбить разрешение на использование этого приспособления, мне пришлось попотеть. Любой мог носить наручный коммуникатор, но это всего лишь обрубок с урезанными функциями. Так, дорогу показать, с друзьями пообщаться, да и, собственно, всё. Но вот мнемонатор — это разговор особый.

Мало того, что объём памяти у него раз в 5 больше, так во внутренней системе есть даже зародыш искусственного разума. Но и это ещё не всё. Он обладал весьма «вкусными» возможностями: загружать практически любую разрешённую информацию, работать с ней, хранить её и многое другое. Для поддержания в рабочем состоянии мнемонатору в сутки нужно не более 100 граммов жидкости и пара гранул пищевого концентрата. Да изредка на солнечный свет выставлять. Вот и всё обслуживание. Так что своего «друга» с кодовым именем Афин я холил и лелеял.

Быстро сменив одежду на менее практичный комбинезон свободного гражданина, я выбрал из сегодняшнего меню водорослевый суп и рыбные фрикадельки. И принялся за еду. Вкус, конечно, оставлял желать лучшего, но что ты хочешь, если являешься всего лишь представителем 5 класса развития. Другие пищевые наборы, более приятные в употреблении, даются только после достижения 3 класса. И то, если ты доказал свою значимость для города и за тобой не числится провокационных и неподобающих поступков.

Я, естественно, стремился повысить свой уровень и перейти хотя бы на ступеньку повыше. Вот только таких желающих было довольно много. Конкуренция не дремлет: всем хочется спать подольше, есть повкуснее и получать от жизни больше различных удовольствий. Но я старался перейти в более высокую социальную группу не только ради физических удобств и комфорта. У меня могла появиться возможность получить доступ к той информации, что была закрыта для граждан более низких классов. А там было очень много интересного, прежде всего, с научной точки зрения.

Итак, критически оглядев себя в единственную отражающую поверхность моего жилища, я скептически хмыкнул и решил, что сойдёт. Подхватив мнемонатор и закрепив его на поясе, вышел из здания и направился к городскому Глоссарию, где у меня, как у перспективного обучающегося, был особый допуск.

— Эй, Нести, опять собрался на вечернее свидание с книгами? Так и помрёшь холостяком! — услышал я за спиной знакомый ехидный голосок.

Это была Кассандра — моя соседка по жилому комплексу и по совместительству вредная, острая на язык дрянь. Порой мне кажется, что она говорит все эти вещи и ведёт себя так вызывающе, потому что я ей нравлюсь. Но я сразу же одёргиваю себя, ведь у этой особи женского пола лишь одно на уме — доставлять себе удовольствие. И неважно, каким путём. Иногда даже абсолютно беспринципным и аморальным. Я читал, что раньше таких девиц называли распутными девками, профурсетками и многими другими крепкими словечками. Конечно, кто я такой, чтобы судить? Но Кассандра аккумулировала в себе столько негативных качеств, что закрывать глаза на её поведение становилось с каждым днём всё труднее. Тем не менее я находил в себе силы культурно отбивать её низменные нападки и даже что-то отвечать.

— Привет, Кэсси. Рад, что тебя до сих пор заботит моё вечернее времяпрепровождение. Оно, конечно же, не такое разнообразное, как у тебя, но уж какое есть, — стараясь сохранить хладнокровие, парировал я.

— Ты на что это намекаешь? Я приличная благоразумная девушка. Сегодня вот, например, иду на визуальную оперу. И там будут люди. Представляешь? Множество личностей, с которыми можно общаться, обмениваться мнениями и делать многие другие приятные вещи. Как тебе такой расклад? — дерзко выпятив подбородок, продолжила она нашу словесную пикировку.

Знает, куда бить. Моё отношение к толпам и вообще к большому количеству людей (что для меня обычно означает больше трёх) было общеизвестно. По крайне мере, тем, с кем я общался. Их, кстати, тоже было не слишком много. Я рос довольно замкнутым ребёнком, и с детства не привык заводить пустопорожних знакомств. И даже моя направленная социализация от первого и второго отцов не дала ощутимых результатов. Вот только я не стыдился этого, хотя некоторые пытались указать мне на это яркое отличие от «нормальных» членов общества.

— Предпочитаю не размениваться на каждого встречного своим интеллектом, — немного невпопад произнёс я.

— Конечно! Ты же у нас один такой умный, такой неповторимый. Ахах! Ладно, оставлю тебя наедине с твоим интеллектуальным нарциссизмом. Пока-пока, — сделав ударение на слове «интеллектуальным», сказала Кассандра и, махнув рукой на прощание, убежала по своим делам.

Я остался стоять столбом, всё ещё пытаясь успокоиться. Снаружи, конечно, это не было видно (я долго тренировал бесстрастное выражение лица), но внутри у меня всё горело от желания дать этой девке хотя бы простую пощёчину.

Совладав с собой, я мысленно встряхнулся и вернулся к своему первоначальному маршруту. К моей удаче, больше на пути мне не встретилось столь раздражающих препятствий, и, добравшись до нужного места, я с облегчением вздохнул. Тут было царство разума и спокойствия.

Подготовив себе удобное ложе и выбрав, что сегодня будет радовать мой интеллект, я запустил поиск. Стоило вознести молитвы, так как в Глоссарии, в отличие от церкви Бесконечного Дрейфа, процесс доступа к информации был более продвинутый. Загруженные в корневую часть центральной нервной системы, основу которой составляла упрощённая версия городского над-мозга, данные были доступны для любого вида поглощения. Сейчас я выбрал визуальную и звуковую карты расшифровки информации. Тематика была немного отличающаяся от моих обычных запросов. Сегодня мне были интересны социология, бионика и история мира. Начнём, пожалуй, с бионики, так как она будет перекликаться с историей.

Вызвав меню запросов, я несколькими касаниями сконцентрировал нужную мне информацию в многоцелевой пакет. Припомнив начальный курс, который все проходят при базовом обучении, я вычеркнул ненужные мне общеизвестные главы. Критично оглядев получившийся массив данных и оставшись довольным, я включил воспроизведение.

Упругие волны звукового оформления накрыли меня словно пеленой. Перед моими глазами замелькали яркие и одновременно полупрозрачные визуальные образы. Смешиваясь и дополняя друг друга, эти два вида воздействия на мои рецепторы несли информацию мне прямо в мозг. Конечно, существовала возможность и прямой загрузки, но всё это было связано с некоторой долей риска. Поэтому сейчас я использовал, так сказать, технологию «по старинке». Естественно, отточенную до кристальной ясности и максимально взаимодействующую с моими каналами чувств.

Этот процесс можно было назвать настоящим поглощением знаний. И если пользователь был умел и опытен, то скорость обмена данными была просто потрясающей. Без ложной скромности я мог назвать себя в этой области настоящим профессионалом. Да и кто мог бы составить мне конкуренцию в городе, где каждый второй мечтал лишь о различных видах наслаждения, а каждый первый буквально погряз в них? К тому же соревноваться мне было абсолютно не с кем. Да и как бы это выглядело? Битвы умов были разве что в глубокой древности и носили, скорее, развлекательный характер. Но сейчас и времена другие, и убить время можно ещё тысячью более интересных способов. Так что, похоже, один лишь я находил истинное наслаждение в развитии собственного интеллекта. Да и то, даже мне самому это иногда казалось извращённой сублимацией.

«Почему нельзя просто жить как все?» — задавался я часто банальным вопросом. К чему все эти потуги? Кто оценит и поймёт? И ещё тысячи подобных самокопательных мыслей периодически лезли мне в голову.

Возможно, я страдал. Духом, разумом, а иногда и телом. Но это ощущение уже стало привычным. Вечная борьба с самим собой. Двойственность человеческой природы была мне известна, но когда она столь сильно проявляется в тебе самом, это пугает.

Как всегда бывает, я потерял счёт времени и, кажется, даже немного задремал, когда меня буквально выбросило из ложемента. Резкий толчок, словно что-то огромное ударило откуда-то снизу, заставил задрожать, казалось, весь медузополис. Я не знал, что происходит, но лёгкие признаки зарождающейся паники выгнали меня наружу.

Вокруг царил хаос. Беспорядочно мельтешащие люди, странные вспышки высоко над головой и дикий нескончаемый крик. Казалось, это кричит сам город от причиняемой ему кем-то боли. Внезапно в меня врезался какой-то человек. От удара я упал на землю, и когда с трудом поднялся, попытался спросить у столкнувшегося со мной, что происходит. Но увидел взгляд, полный страха и безумия.

— Пророчество! Пророчество сбывается! Мы все умрём! — срывающимся шёпотом прохрипел он мне прямо в лицо.

Затем, повернувшись ко мне спиной, незнакомец вновь умчался куда-то, уже истошно голося. Похоже, за короткий промежуток времени, что я провёл в Глоссарии, здесь случилось что-то невообразимое. И, как всегда, моё любопытство пересилило всколыхнувшийся было инстинкт самосохранения и повело меня дальше в поисках разгадки на интересующий вопрос.

Как я понял спустя секунду, никакие средства транспортировки в городе уже не работали, и это ещё больше добавило мне какого-то смутного чувства опасности. Будто я был на пороге непонятной пропасти и только один шаг мог спасти меня или же, наоборот, бросить в бездну. Но сейчас мне нужно было найти лишь одного человека, который мог разъяснить мне, что происходит с городом. Вот только добраться до него, судя по окружающему переполоху, будет не просто. Хотя обладая изрядной долей проворности и силы ног, я мог попытаться проскочить через весь этот бедлам.

Обратившись к мнемонатору, я задал высчитать кратчайший путь к храму Безграничного Дрейфа. Именно там должен был сейчас находиться Вещатель. Я был уверен, что он поможет мне и даст необходимую информацию. А пока стоило поберечь нервы и отдаться бегу. Хорошо, что мало кто в медузополисе занимался физическими упражнениями. Зачем? Ведь есть биоботы, транспортная сеть и куча других приспособлений, чтобы облегчить жизнь. Воистину, гедонизм в обществе правил истинный пир. Так что у меня была несравнимая фора в подготовке моего тела. И не пренебрегая осторожностью, я, набирая скорость, побежал, ведомый ярко-жёлтым указателем мнемонатора.

Моя дорога пролегала по довольно пустынным районам города. Но это было раньше. Сейчас, наверное, не существовало такого места, где не было бы беснующейся от страха и нарастающего безумия толпы людей. Казалось, всё население медузополиса решило выбраться на улицы, чтобы отпраздновать какой-то чудовищный праздник ужаса и сумасшествия. Наполненные чем-то тёмным, эти люди бестолково бегали и что-то кричали. Безостановочно и истерично. Будто в них вселился злой дух или у всех одновременно начался негатив-приступ после грибной пыли.

Стараясь даже не встречаться взглядом с этими существами, которых лишь с натяжкой можно было назвать людьми, я мчался к своей цели. Сферические громады зданий неспешно проплывали мимо меня, словно издеваясь над моей медлительностью. Но я старался не обращать внимания на эти лёгкие галлюцинации. О том, что на мой мозг оказывается воздействие, я догадался сразу же, как вышел на улицу. И с каждым мгновением это ощущение нереальности накатывало всё сильней и сильней. Это мог быть какой-нибудь газ, неизвестное излучение или даже общий психотропный припадок. В общем, всё что угодно. А так как я не знал способов борьбы с этим загадочным явлением, то оставалось лишь бежать. Нестись, что есть силы, не жалея себя.

Пространство вокруг меня то вытягивалось в бесконечный туннель, то сжималось до ближайшего поворота. Тело, словно заряженный под завязку биобот, двигалось по заданному маршруту без участия мозга. И хотя разум мой помутился уже основательно, я всё ещё пытался понять, что же произошло. И анализируя детали увиденного мной во время бега, я многое стал понимать. Пазл потихоньку складывался.

Это было нападение. Совершенно очевидно. Не внутренняя диверсия (я знал значение этого слова, пришедшего из далёкого прошлого), а внешняя агрессия. Непонятно было только, зачем? Жители медузополиса, в сущности, были абсолютно мирными и всегда готовыми к диалогу и сотрудничеству. Конечно, редко кто проявлял инициативу быть первым в общении. Да, по сути, как я уже говорил, за всё время существования плавучего города было зафиксировано лишь несколько контактов. Но сейчас это была, безусловно, атака кого-то из внешней среды. Причём обладающего разумом. Обычные обитатели океана не смогли бы пройти даже через смотровые щупальца. А тут настоящий прорыв по всей поверхности медузополиса. Это ужасало и заставляло думать о той мощи, которой владел нападавший.

Очередной толчок бросил меня на упругую мостовую. Оттолкнувшись от резиноподобного покрытия, я кувырком вскочил и вновь был на ногах. Вот только теперь путь мне преграждала громадная трещина, непонятно откуда взявшаяся прямо передо мной. Вот уж чего я точно не ожидал. Такого просто не могло быть! Материал, из которого состояли почти все здания и сама плоть медузополиса, был очень прочным. Его сопротивляемость любым воздействиям была общеизвестна. Смесь бионических волокон и спиральных кристаллов титан-плекса давала ему потрясающую память формы и динамику анти-вибраций. Он был просто неуничтожаем. Даже лучи циклопов не могли повредить его. А тут огромная впадина прямо передо мной.

Сочащиеся питательной слизью края трещины судорожно сокращались, пытаясь вновь соединиться и вернуть монолитность всей структуре. Но слишком большой оказалась рана, нанесённая этой части города. И окружающие меня здания, будто переняв фантомную боль нервной системы медузополиса, опасно заколыхались, словно тоже стремясь повторить судьбу «раненой» мостовой.

Отскочив на пару шагов, я, всё ещё переводя дыхание от вновь нахлынувшего страха, стал искать обходной путь. Через пару кварталов я обнаружил вполне пристойные остатки транспортно-эпидермальной ленты. Несмотря на отсутствие движения, эта дорога была довольно спокойна и безопасна. Пробегающие мимо гротескные фигурки людей рассеивались в непонятно откуда взявшемся тумане. Правда, спустя пару минут я понял, что это был не природный феномен, а испарения из городских пузырей плавучести. И это означало, что что-то, действительно, пошло не так, и притом очень серьёзно.

Эти части медузополиса были одними из важнейших его органов, если не сказать «градообразующими». Именно благодаря пузырям плавучести такая огромная махина могла держаться на плаву. Постоянно накачиваемые водородом, они создавали мощную подъёмную силу, достаточную для стабильности всего города. Конечно, теоретически существовала опасность возгорания, но система накачки газа была, мало того, что герметична, так ещё и находилась глубоко под поверхностью медузополиса.

Защищённые почти со всех сторон многометровыми пластами плоти, эти органы являлись одними из наиболее жизненно важных. И теперь, судя по тысячам микроскопических пузырьков, наполненных водородом и рвущихся вверх, произошёл довольно крупный прорыв. Но настоящим апокалипсисом стало бы смешение водорода и обычного воздуха. Тогда образовался бы метан (в просторечии «гремучий газ»), и огненные шквалы затопили бы улицы города. Гибель всего живого была бы неминуема. Сейчас же одна из мер безопасности сработала, и запакованный в крохотные органические капсулы газ просто стремился вверх. Эта плотная завеса и показалась мне сначала необычным туманом.

Прорвав несколько таких вздымающихся кверху облаков, я продолжал мчаться к своей цели. И хотя моё путешествие началось несколько минут назад, в моей субъективной реальности этот безумный ад продолжался, казалось, уже целую вечность. Привычные, но искажённые до неузнаваемости пейзажи сменялись группами бесновавшихся людей, и всё это словно повторялось по кругу. Я будто был во сне, точнее, в кошмаре, который к тому же никак не хотел заканчиваться.

Но вот, наконец, и знакомые изгибы церкви Бесконечного Дрейфа. Волнообразные стены этого пристанища манили и обещали спокойствие и стабильность. Я из последних сил совершил завершающий рывок и, оттолкнув с дороги очередного сошедшего с ума гражданина, ворвался внутрь.

Встретили меня тишина и пустота. Внутри никого не было. Даже привычные прихожане, видимо, поддались общему паническому порыву и ринулись на улицы медузополиса. Но сейчас мне нужен был лишь один человек, судьба остальных меня мало волновала. Лишь он мог объяснить мне, что же произошло. Так, по крайне, мере мне думалось. И мог он быть только в своей келье. Туда-то я и направил стопы, по пути переводя дыхание и пытаясь успокоить взбудораженные нервы. Предстать в столь несобранном виде перед Вещателем было бы в высшей степени некорректно. Поэтому подойдя к мембране его места обитания, я остановился, чтобы окончательно привести себя в порядок. Наконец, собрав воедино разум и тело, я аккуратно набрал персональный код.

Распахнувшийся проём встретил меня возгласом боли и мольбой о помощи. Быстро шагнув внутрь, я увидел распростёртого на полу Вещателя. Вокруг его тела медленно расползалось тёмно-багровое пятно.

— Кто это? Помогите мне! — услышал я вновь.

Склонившись над ним, я попытался оценить тяжесть раны. Это было сделать непросто, так как он лежал на спине, а именно туда и был, судя по всему, нанесён удар. То, что это была насильственная травма, стало понятно сразу, так как рядом лежало орудие агрессии. Это была небольшая заострённая статуэтка в виде извилистого языка пламени. Вещь редкая, и потому нахождение её здесь, да ещё и в виде оружия, было непонятным вдвойне. Насколько я знал, такие статуэтки есть только в двух местах — в Материнской обители и в доме у Деятеля. Обе эти точки были труднодоступны для постороннего человека, и проникнуть туда без разрешения было практически невозможно. Но задумываться над этим стоило чуть позже, сейчас важнее была буквально утекающая сквозь пальцы жизнь Вещателя.

— Нестор, это ты? Мальчик мой, подойди ближе, мне нужно кое-что сказать тебе, — прохрипел лежавший на полу мой наставник и учитель.

Я опустился на колени рядом с человеком, который дал мне многое в этой жизни. К сожалению, сейчас я не мог отплатить ему тем же. Моих знаний, да и возможностей просто не хватало, чтобы спасти ему жизнь. Поэтому всё, что мне оставалось, это выслушать его последние слова.

— Не задавайся вопросом, что здесь произошло и почему город умирает. Слишком рано, и уже не нужно. Ты найдёшь ответы, но позже. Сейчас главное — это не повторять прошлых ошибок. Кхр-грххк, — срывающимся голосом произнёс он и судорожно закашлялся.

— Мне трудно говорить, я умираю. Видимо, мой путь в этой реальности окончен. Но я должен передать главное тому человеку, кто сможет сохранить и понять. Ты должен взять мой нейрочип и расшифровать информацию, хранящуюся на нём. Тогда ты поймешь всё. И даже то, что знать тебе не нужно. Но такова плата за глупости, совершённые нашими предками. А теперь вытаскивай чип, пока я ещё могу поддерживать его в нужном энергетическом состоянии, — продолжил он, уже чуть слышно шевеля губами.

— Но учитель, если я отсоединю нейрочип, вы сразу же умрёте, — дрожащим голосом произнёс я.

— Моя смерть и так близка, но если ты выполнишь то, что я говорю тебе, тогда она хотя бы не будет напрасной.

Я молчал. Мне ничего не оставалось, как повиноваться. Небольшой комочек сгущенной плоти, который вживлялся при рождении каждому принимающему пост Вещателя, был расположен в затылочной части мозга. И во время человеческой жизни накапливал и структурировал весь опыт и данные, проходящие через разум. С помощью этого устройства каждый Вещатель передавал все полученные данные своему преемнику. То есть нейрочип был своего рода генетическим банком информации. Вот только вытащить его — значит лишить жизни носителя. Но и оставшись без энергетической подпитки, он просто станет обычным куском модифицированной плоти. И, по-видимому, мне придётся совершить хирургическую операцию подручными средствами.

Думы и сомнения я оставил на потом, сейчас нужно было действовать. И желательно быстрее — Вещатель держался из последних сил.

Оглядевшись вокруг, я понял, что единственным орудием для извлечения нейрочипа может стать статуэтка, которой и была нанесена смертельная рана. Насмешка судьбы! Похоже, теперь мне придётся побыть в роли хирурга-мясника.

Я взял свой импровизированный «скальпель» в одну руку и, приподняв Вещателя, чуть его повернул. Теперь мне будет удобней наносить удар, который вскроет черепную коробку. Знание о том, что нейрочип находится в затылочной части мозга, пришло ко мне благодаря моему неумеренному любопытству. Несколько циклов назад я прошёл курс Предвещателя в церкви Бесконечного Дрейфа. Именно там я и узнал множество скрытых подробностей жизни религиозных деятелей храма. Удивительно, что мои знания пригодились мне в столь неожиданной ситуации.

Итак, удар должен быть нанесён с определённой силой и в нужную точку, чтобы черепные швы разошлись, но кость при этом не лопнула. Иначе осколки могут повредить чип. Да и вытаскивать мне придётся его руками — в моём положении это самый чуткий и аккуратный инструмент.

Примерившись и визуально наметив место удара, я коротко произнёс про себя молитву и, размахнувшись, резко опустил статуэтку вниз. Раздался противный треск, и, хлюпнув, моё орудие вонзилось в мозг Вещателя. «Слишком сильно, возможно, я повредил чип», — пронеслось у меня в голове. Руки механически продолжали делать своё дело. Вытащив статуэтку и отбросив её, я максимально осторожно погрузил пальцы внутрь, стараясь нащупать искомое. Наощупь это был небольшой треугольник с закруглёнными краями, не больше половины ногтя мизинца. Удача была на моей стороне, и спустя секунду мои пальцы схватили нужный мне объект. Аккуратно вытаскивая его, я буквально физически ощущал, как рвутся микроскопические нити, связывающие нейрочип с разумом Вещателя.

Наконец, крохотное зёрнышко, хранившее огромное количество информации, было помещено в специальный отсек мнемонатора. Я выдохнул и запустил тест на сохранность данных и возможность возникновения критических ошибок. Только после этого я обратил внимание, что, несмотря на все мои манипуляции, Вещатель всё ещё дышит и вроде бы даже находится в сознании. Поистине, сильна воля этого человека.

— Учитель, я всё сделал, — шёпотом произнёс я.

Он чуть шире приоткрыл глаза и еле заметно моргнул, подтверждая услышанное. Затем, сжав мою руку, одними губами произнёс:

— Найди божественную Троицу.

После этих слов он как-то странно обмяк, и я понял, что сейчас были истрачены последние капли энергии на то, чтобы сказать мне это. Вещатель лежал передо мной мёртвый. И, казалось, вместе с ним какая-то частица меня также отправилась в небытие.

Моя странная прострация длилась недолго. Ещё один толчок сотряс окружающее пространство. Непоколебимая твердыня храма Бесконечного Дрейфа рушилась на моих глазах. Чувство опасности заставило меня вскочить и броситься вон из обители Вещателя. Не разбирая дороги, я мчался к выходу, почти физически ощущая, как складываются стены, и тело моё проваливается в новостворённых трещинах.

Ужас гнал меня дальше, и разум мой был помутнён. Не помню, сколько времени я бежал, и путь мой также оставался загадкой. Но передо мной вздымался ввысь погодный шпиль. Единственное строение в городе, имевшее острые грани и бесстыдную форму узкого треугольника. Без привычных округлых поверхностей и гладких краёв всё это резало глаз. Вот только сделано это было в угоду практичности. Материалы, используемые в погодном шпиле, были почти все небиологического происхождения, дабы правильно воспринимать различные энергетические флуктуации, благодаря которым можно было предвестить любые изменения в атмосфере планеты и заблаговременно уплыть с места зарождающегося шторма или ионной бури.

Также шпиль мог выдавать примерное местоположение значительных скоплений аэропланктона, который был гораздо питательней и многочисленней обычного. Только благодаря замысловатым маршрутам миграции он оставался деликатесом для большинства жителей медузополиса.

Вот только я не понимал, почему моё воспалённое сознание привело меня именно сюда, когда вокруг рушилась привычная мне среда обитания. Чей-то далёкий крик, полный ужаса и страдания, заставил меня мыслить активней. И тут на мои глаза попалось то, что могло послужить средством моего спасения.

Это был обычный метеозонд, но достаточно вместительный для пары человек. Его использовали для различных замеров в высоких слоях атмосферы. В кабине обычно находился пилот и иногда кто-то из учёных. Правда, время полета этого сооружения составляло не более пары часов. Но поймав восходящие потоки воздуха можно было парить довольно долго. Вот только будет ли это спасением или лишь отсрочкой гибели? Я не знал. Да и думать сейчас столь отдалёнными категориями было трудновато. Инстинкт самосохранения бил тревогу и настойчиво требовал убираться подальше от разваливающегося города. И пусть это место, где я появился на свет, и я считал его своим домом, но жизнь расставляет свои приоритеты. Да и что я мог сделать? Здесь бесчинствовали силы, во много крат превышающие все известные мне величины. Быть может, сам океан решил наказать своё распоясавшееся дитя? Ответ можно искать ещё десятки циклов, но сейчас у меня есть всего пара минут, чтобы выбрать своё будущее.

Поэтому я, активировав мембрану входа в шпиль, вошёл внутрь. Нужно было ещё найти способ запуска управляющих контуров зонда, иначе я даже не смогу запустить термодвигатель. Вдруг за моей спиной послышался сдавленный кашель. Обернувшись, я чуть было не оказался сбит врезавшимся в меня человеческим телом.

— Помогите мне, пожалуйста! Я не хочу умирать! — всхлипывая, пролепетала девушка, которая и оказалась этим самым «телом».

На секунду замешкавшись, я попытался поднять её с пола, куда она благополучно приземлилась после столкновения со мной. Лишь со второго раза мне это удалось — сотрясающуюся в истеричном приступе особь женского пола было трудно удержать в руках. Наконец, я развернул заплаканное лицо девушки к себе. Вот чёрт! Этого только не хватало! В моих руках трепыхалась настоящая гремучая змея по имени Кассандра. И хотя я знал об этом пресмыкающемся лишь из старых книг, но мне почему-то казалось, что эти два создания из разных времён как нельзя лучше подходят друг другу.

— Что ты здесь делаешь, Кассандра? — сквозь зубы процедил я.

Ответом мне были лишь сбивчивое бормотание и редкие порывы слёз. Повторив несколько раз свой вопрос, я понял, что таким способом ничего не добьюсь. Решив перейти на другой уровень общения, я отпустил девушке пару звонких пощёчин и как следует встряхнул её. Не скажу, что это задело мои моральные принципы, но и удовольствия я тоже не получил. Тем не менее эта процедура возымела действие, и в глазах Кассандры появился огонёк осознания происходящего.

— Нестор, это ты? Что происходит? Все сошли с ума! — прохрипела она сорванным голосом.

— Как видишь, да. Я и сам не знаю. Но только планирую убираться отсюда подальше, пока всё поутихнет, — коротко ответил я, и уже собирался бросить эту распутную девицу и вернуться к начатому делу. Но не тут-то было.

Плотно обхватив меня всеми конечностями, она словно гусеница прижалась ко мне дрожащим телом.

— Пожалуйста, не бросай меня. Я умру тут. Пожалуйста, пожалуйста… — шептала она, повторяя и повторяя последнее слово.

Признаюсь, Кассандра была последним человеком, которого я бы хотел видеть рядом в одной кабине зонда. Слишком уж она была мне неприятна. Но, видимо, судьба была другого мнения. Раздавшийся скрежет заставил меня обернуться, и я увидел, как целый фрагмент стены вывалился наружу. Шпиль начинал рушиться. И мне нужно было поторопиться с поиском способа запуска управляющих контуров. Вот только мне не давало сдвинуться с места женское тело, которое, казалось, буквально прилипло ко мне.

— Успокойся, я буду рядом. Но сейчас мне нужно найти одну вещь, без которой мы не сможем улететь отсюда. Побудь здесь, я поищу и вернусь за тобой, — как можно медленней и спокойней произнёс я, глядя ей в глаза.

Мой план был прост. Оставить её здесь, а самому найти искомое и, использовав зонд, спастись самому. Пусть это выглядело не слишком по-геройски и, возможно, даже отдавало душком предательства, но это был мой выбор и моя жизнь. Делить смутное будущее с ещё более мутной девицей мне совершенно не хотелось. Да и наше общение, состоявшее целиком из попыток меня унизить или задеть, не делало чести Кассандре. Так что, мой поступок совершенно не трогал мою совесть.

Я уже сделал шаг от неё, когда девушка, словно почувствовав мои мысли, произнесла:

— Я знаю, где есть инт-код для управления зондами. Один из моих половых партнёров выполнял здесь свой гражданский долг. Я покажу, если ты поклянёшься взять меня с собой.

Неожиданно трезвые и расчётливые слова. Быть может, у женского пола и вправду развита интуиция или эмпатия. Как точно она попала куда нужно. Раздумывать, лжёт Кассандра или нет, уже не было времени, и я, коротко кивнув, пропустил её вперед. Чуть пошатываясь, она, опираясь о мою руку, двинулась по коридору. Я направился за ней, всё ещё готовый к какому-нибудь подвоху.

Через пару изгибов и проходных мембран мы оказались в небольшой комнатке, где, по-видимому, хранили свои личные вещи работники шпиля. Подойдя к одному из отсеков, Кассандра быстро что-то прошептала в сенсорную выпуклость. Похоже, приватность здесь обеспечивалась вербальной системой защиты. Новомодная выдумка использовать голосовой пароль вместо цифрового набора не прижилась в большей части города. Но здесь, видимо, думали иначе. Тем временем, сухо щёлкнув, открылась створка отсека, и немного покопавшись там, девушка вытащила обруч-симбионт. Это была стандартная модель для использования непрофессионалами. Не думал, что люди, работающие в таком месте, могут не уметь обращаться с собственным оборудованием. Но мои мысли прервала Кассандра, она будто разговаривала сама с собой.

— Ему нравилось летать со мной. Он хотел научить, но я была слишком глупа для этого. Сейчас его труп валяется, наверное, где-то в городе.

Да…шок не прошёл даром. Нужно остановить это зарождающееся безумие.

— Послушай меня! Всё это в прошлом! Сейчас нам нужно спасаться! Что загружено в обруче-симбионте? — делая ударение на каждой фразе, чётко проговорил я ей в лицо, чуть встряхивая для лучшего понимания.

— Там профиль пилота и его личный инт-код. Он использовал обруч, чтобы я могла управлять зондом без его помощи. Нужно только включить, и основные навыки пилотирования будут кратковременно загружены прямо в мозг, — спустя секунду ответила Кассандра.

Наконец-то, прогресс. Теперь нужно было найти готовый к вылету метеозонд и не попасть по дороге в какую-нибудь передрягу. Выхватив из рук девушки обруч-симбионт, я прикрепил его к поясному ремню и запустил мнемонатор. Выбрав схему здания, я активировал поиск последних вылетов и местоположение летательных аппаратов. Коротко пискнув, прибор дал мне необходимую информацию. Теперь я знал, что нахожусь на первом надземном уровне и что мне нужно спуститься вниз на три этажа. Там находился ангар, и, к моему удивлению, все зонды были заправлены и готовы к отправке.

Серьёзная здесь, наверное, дисциплина, если всё так скрупулёзно выполняется и подготавливается. Но сейчас это очень даже к лучшему. Ещё один плюс к нашему шансу на спасение. Стоп! Нашему?! Я что, уже серьёзно решил спасать эту девку? Или она мне так искусно мозги запудрила? Думаю, я взял от неё то, что мне было нужно, и нам пора расстаться.

— Не забывай, что ты обещал меня спасти, — произнесла эта чертовка, словно вновь прочтя мои гнусные мысли.

Я вздрогнул. Эти совпадения уже начинали меня пугать. Хотя то, что происходило вокруг, было во сто крат ужасней. Но собравшись с силами, я взглянул на неё, утвердительно кивнул и знаком показал двигаться за мной.

Мы довольно быстро добрались до ангара, и я сразу заприметил необычный зонд. Немного странная форма этого летательного аппарата выдавала в нём оригинальную конструкторскую мысль. Вместо обычного летательного мешка с постоянно обновляющимся газом, у него были огромные сложенные плоскости с изменяемой формой. Похоже, разработчики использовали идею водяного реактивного двигателя — здесь газ был нужен не для облегчения веса зонда, а для создания толкающей силы. Проще говоря, создавая крохотные микро-взрывы в определённых ёмкостях и давая выход реактивной струе в нужном направлении, этот зонд мог двигаться в несколько раз быстрее своих предшественников. Ну а плоскости, представляющие собой своего рода крылья, помогали держаться в воздухе даже после того, как топливо могло закончиться. Таким образом, этот уникальный аппарат по многим характеристикам превосходил обычные версии метеозондов. Вот только он так и не вошёл в массовое производство из-за сложности в управлении. Им мог овладеть только настоящий пилот, а не простой гражданин, прошедший краткий курс обучения. К моему сожалению, управлять им не светило и мне. Даже обруч-симбионт не помог бы, если не было нужных навыков тела и скорости реакции.

— Садись. Чего ты ждёшь? — раздалось за моей спиной.

На секунду я и забыл, что она до сих пор со мной. И что за глупое высказывание? Понятно же, что этот зонд нам не по зубам.

— Ты думаешь, мы сможем ЭТО поднять в воздух? Или ты уже окончательно свихнулась? — не выдержал я и почти закричал ей в лицо.

— Именно на ЭТОМ я и летала. И обруч сможет загрузить программу пилотирования только в меня. Так что не ори, а просто лезь внутрь, — удивительно спокойно ответила она.

Ошарашенный, я не знал, что и делать. Если она могла управлять им и без моей помощи, то зачем ей вообще нужен был я? Или это какой-то настолько сложный многоступенчатый план, что мне его даже не стоит пытаться понять? Что за идиотизм? Глупая распутная девчонка оказывается умнее меня? Стоп! Сейчас не время давать волю эмоциям. Инстинкт самосохранения должен быть главным. Так что стоит намотать слюни на кулак и лезть внутрь. Разбираться и понимать будем потом.

Я быстро вскарабкался по специальным углублениям в кабину пилота и сразу же подвинулся, так как на место прим-авиатора забралась Кассандра. Мгновение она медлила, затем надела обруч-симбион себе на голову и активировала его. Глаза девушки закатились, и по всему её телу пробежала мелкая дрожь. Спустя пару секунд она, взглянув вокруг уже осмысленным взглядом, стала запускать процедуру взлёта.

Модифицированная нервная система квази-живого существа, созданного для полёта, почти мгновенно отзывалась на приказы Кассандры. Химические реакции, происходящие внутри зонда, высвобождали необходимую для взлёта энергию, а мышечные усилия проснувшихся крыльев разворачивали аппарат в нужное положение.

— Держись, — коротко произнесла девушка, и резко вдавившее меня ускорение только подтвердило её слова.

Вырвавшись из тесных оков ангара, зонд, словно создание, обладающее разумом, вздохнул и завибрировал всем телом. Конечно, это были обычные мышечные сокращения после долгого режима консервации, но моему воспалённому сознанию казалось, что наш носитель рад этому полёту. С удивлением я заметил, что всё это время задерживал дыхание. С шумом выдохнув, я, наконец, смог оглянуться, и моему взору предстала ужасающая картина.

Город, расстилающийся под нами, пылал. В это трудно было поверить, ведь 90 % его материала было биологического происхождения, и чтобы заставить эту массу воспламениться, нужно было очень постараться. Но то, что происходило сейчас, лишь доказывало: кто-то или что-то не пожалело усилий, чтобы уничтожить медузополис.

Громадная, чуть вытянутая сфера, имевшая в поперечнике не менее 4 километров, бурлила, словно кипящая вода, и исторгала из себя фонтаны огненных струй. Где-то там внизу в дикой агонии гибли сотни тысяч людей. Казалось, я и сейчас слышу их крики. Хотя звукоизолированная кабина зонда не должна пропускать ни одного децибела. Но воображение — великая вещь.

Постепенно мы наращивали высоту, и вскоре подёрнутый раскалёнными всполохами город стал лишь размазанным облаком дыма на синей глади океана. Я старался не думать о том, что происходило внизу. Но кошмарное действо буквально впечаталось в мой мозг.

— У нас заклинили правые элероны. Похоже, мышечный спазм. Нужна твоя помощь, иначе мы не сможем перейти в пикирование, — ворвался в мои тяжкие думы голос Кассандры.

Удивительно, что сейчас, после всего случившегося, она была холодна и собрана, а я метался в горячечном бреду, словно какая-то истеричка. Похоже, то, что заставляло жителей города сходить с ума, добралось до меня только сейчас. А её, наоборот, стало отпускать. Или это особенности организма? Было совершенно непонятно. Впрочем, как и всё, что происходило вокруг.

— Эй, ты оглох?! Нужно, чтобы ты вылез из кабины и как следует пнул мускульный узел правого крыла. Нестор?!

Я запоздало дёрнулся, будто от удара. Всё-таки шок настиг меня, и теперь ощущение ватного тумана заполняло тело и голову. Повторив в голове всё, что сказала Кассандра, я коротко кивнул. Вот только спустя секунду мне стало понятно, что вылезти из кабины на той огромной скорости, что мы сейчас неслись, было равносильно самоубийству. Ошарашенно замотав головой, я наотрез отказался куда-либо двигаться.

— Идиот! Ты должен это сделать! Я управляю зондом и не могу отвлекаться. Или ты хочешь сдохнуть?! — начала заводиться Кассандра.

Похоже, мы поменялись местами. Теперь я был в роли слабака, нуждающегося в помощи, а она трансформировалась в жёсткого лидера. К тому же времени как-то сопротивляться особо не было, каждая секунда была дорога. Так что я, собрав волю в кулак, попытался подняться со своего места. Вот только инстинкт самосохранения, до этого гнавший меня вперёд, теперь настойчиво заставлял не двигаться. Был ли это банальный страх или глубинное нежелание подчиняться — я не знал. Но тело просто отказывалось меня слушаться. Вдобавок, откуда ни возьмись, на меня напала дикая дрожь. Я трепыхался и покрывался липким холодным потом, и со стороны, наверное, представлял собой жалкое зрелище. Что-то будто перемкнуло у меня в голове, и ощущение паники нахлынуло нескончаемым потоком.

— Ты что, вообще с ума сошёл? Что с тобой? — выдернула меня из пучины зарождающегося ужаса Кассандра.

Вот только ответить я ей не мог. Язык, как и все остальные части тела, был ватным и непослушным. Я беспомощно хлопал глазами и просто не мог ничего сделать.

— Тупой психованный идиот! — не стесняясь в выражениях, закричала девушка.

Решительно прижав меня к ложементу, она, кое-как закрепив себя в паутине страхующих тросов, чуть приоткрыла кабину с моей стороны. Воющий гул ворвался в пространство зонда и заставил меня на миг закрыть глаза. Пнув меня напоследок, Кассандра постепенно стала выбираться из нашего летательного аппарата. Постоянно держась за страховочные тросы, она почти полностью высунулась из кабины.

Кажется, снаружи её встретила весьма неприятная обстановка. Рвущий лицо ветер и минусовая температура нещадно мучали тело девушки. Я даже пожалел её в какой-то момент. Но дальше далёкого отголоска чувств мой план заходить был не намерен. И дождавшись, когда Кассандра исправит возникшую проблему (уберёт мышечный спазм, мешающий управлять элероном), я, сбросив с себя наведённую истерию, неспешно отцепил другой конец страховочных тросов от крепления внутри зонда. Затем, развернувшись к девушке, увидел её удивлённые глаза, постепенно наполняющиеся жутким страхом. Не дожидаясь ответных действий с её стороны, я закрыл кабину, отгородившись от внешнего пространства.

Оставшаяся снаружи Кассандра что-то кричала, но это я понял только по её раскрытому рту. Не обращая внимания на отвлекающую помеху, я вновь вернул себе спокойное состояние духа, отправив программу панической атаки в глубины памяти. Управление своими эмоциями входило в базис обучения для всех адептов церкви Бесконечного Дрейфа. Теперь мне предстояло заменить прим-авиатора в системе управления зондом и включить искусственного пилота.

Несмотря на то, что обруч-симбионт оставался до сих пор на голове Кассандры, зонд уже находился в активном режиме, и мне нужно было всего лишь активировать определённую последовательность сенсоров, которую было нетрудно вытащить из глубин нейро-памяти мнемонатора. Стандартный протокол поиска не подвёл. И перед моими глазами замигали светящиеся значки, указывающие, что нужно делать. В очередной раз моя сообразительность помогла справиться с задачей, кажущейся невозможной. В данном случае — избавиться от присутствия Кассандры и спастись из гибнущего медузополиса.

Тем временем, яростные порывы ветра, наконец, сорвали обессилившие руки девушки от обшивки зонда, и она отправилась в долгий и одинокий полёт.

К моему удивлению, лёгкое чувство сожаления всё-таки имело место быть. Странно, ведь эта особь женского пола столько мне досаждала, и даже сейчас, несмотря на её неоценимую помощь в моем бегстве, была отвратительна своей агрессией. Я ощущал непонятный зуд где-то внутри, словно поступил неправильно. Опять во мне сталкивались две грани моего «я». Вот только сейчас был не совсем подходящий момент для самокопаний. Я сосредоточился на управлении зондом и постарался выбросить лишние мысли из головы.

Судя по некоторым индикаторам, топлива для движения хватит ещё примерно на пару часов, затем искусственный пилот будет ловить восходящие воздушные потоки и планировать. Конечно, это не может продолжаться бесконечно, и мне всё равно придётся садиться на воду. Но у меня ещё было время над этим подумать. Тонкий писк возвестил, что я слишком активно использовал мнемонатор и стоило его подзарядить. Со мной всегда было несколько пищевых капсул, вот только количество их было ограничено. Конечно, была возможность кормить моё квази-живое устройство обычной пищей, но именно сейчас у меня был её существенный дефицит. Обычный набор метеозонда не предусматривает значительный объём пищи. Так что, я владел всего несколькими флягами с водой и парой суточных рационов, что уже само по себе было настоящим подарком судьбы, ведь при моём бегстве пришлось уделять всё внимание эмоциональным всплескам Кассандры, а не запасам пищи и воды.

Покормив мнемонатор, я немного отвлёкся от управления зондом и огляделся вокруг. В начале полёта мне довелось наблюдать только ужасную картину гибели моего родного города. Теперь же меня окружали плотные облака, и, казалось, что я не лечу, а плыву в каком-то супе.

Удостоверившись, что снаружи моему летательному аппарату ничего не угрожает, я решил и сам немного перекусить. Всё-таки во время всех событий, произошедших со мной, потратилось много энергии. И сейчас можно было немного расслабиться и подумать, что делать дальше.

Покопавшись в крохотном отсеке снабжения, я вытащил пару грушевидных упаковок супа-пюре и флягу с водой. Принявшись за трапезу, я старался максимально отвлечься от негативных мыслей и постараться трезво оценить ситуацию.

Итак, у меня есть некоторое количество времени, когда я нахожусь в безопасности. Но после моего приводнения нужно будет что-то предпринять для сохранения своей жизни. Мне, человеку, всю жизнь прожившему в тепличных условиях, было трудно представить, что я вообще могу оказаться один посреди бескрайнего океана. А тут ещё и нет возможности возвращения. Эти факты подтачивали уверенность в благополучном продолжении моего существования.

После приёма пищи на меня накатила небольшая сонливость. Сказывалось напряжение минувшего дня. Я решил немного вздремнуть, предварительно проверив, всё ли работает в зонде как нужно. Удостоверившись, что ничто не угрожает моему полёту ещё как минимум 3–4 часа, я расслабился и откинулся на ложемент. Сон пришёл быстро, и я даже не заметил, как моё сознание перешло на другой уровень восприятия.

Разбудила меня лёгкая вибрация, пронизывающая всё тело. Открыв глаза, я увидел вокруг зонда чистое небо. Судя по ощущениям, мы снижаемся. Причём гораздо быстрее, чем положено. Я склонился к пульту управления. Искусственный пилот работал, но топливо давно закончилось, и он старался удержать зонд в воздухе только за счёт восходящих потоков в атмосфере. Получалось это у него, видимо, не очень хорошо, так как траектория движения была уж очень похожа на пикирование.

Поколдовав немного с сенсорными клавишами, я понял, что ничем помочь не могу, так как здесь нужна рука опытного пилота. А последнего такого я отправил за борт несколько часов назад. Ну что ж, значит, пришло время готовиться к посадке.

Я закрепил на борту зонда всё, что мог, и постарался расслабиться. Это было трудно, так как страх всё равно терзал внутренности, и все мышцы будто готовились принять удар заранее. Тем временем, водная гладь приближалась до отвращения быстро, и единственное, что мог искусственный пилот — это постараться сделать падение чуть более пологим. Так что, первое касание было похоже на бросок плоского камушка, «прыгающего» по воде. Последующие удары зонда о водную гладь были гораздо более жёсткими, а от последнего я чуть не потерял сознание, ударившись о пульт управления головой. На секунду вспыхнувшие перед глазами звёзды вместе с болезненными ощущениями заставили меня выпасть из реальности на какое-то время.

Отдышавшись, я ощупью проверил, все ли части моего тела находятся на месте, и лишь тогда решил оценить масштабы бедствия после приводнения. Оказалось, всё не так уж плохо, как я мог подумать. Особых повреждений зонд не получил, только взлететь он теперь точно не мог. Ну, хоть на плаву держался. Не знаю, чтобы я делал, если бы мне пришлось оказаться посреди всепланетного океана без какого-либо плавучего средства.

Все припасы были герметично закупорены, и, приоткрыв треснувшую дверь кабины, я впустил свежий, чуть солоноватый воздух. Держась за край ложемента, я выглянул наружу и постарался максимально полно осмотреть окрестности. Правда, смотреть особо было не на что. Бескрайняя водная пустыня да редкие «барашки» волн. Глазу зацепиться не за что. Вверху тоже бескрайность, только чуть более светлого голубого цвета. Да солнышко одиноко сверкает почти в зените. В общем, благодать, если бы не то, что без пищи и воды жить мне оставалось не слишком много.

Решив для начала «отпраздновать» свою удачную посадку водой и скудной едой из рациона, я вытащил из отсека снабжения свои яства. Меланхолично пережёвывая какую-то питательную смесь и запивая её, я думал о том, что всего лишь на время оттянул свою гибель.

Город мёртв, я один посреди океана, у меня нет ничего, кроме куска квази-разумной плоти под задом и небольшого количества пищи и воды. Может, стоит это закончить быстро и без мучений? Вот только совершить самоубийство в моём положении было довольно трудно. Возможностей и средств было удручающе мало. Разве что только захлебнуться? Как-то смешно это. Да и честно взглянув правде в глаза, скажу, что страшновато мне было обрывать свою жизнь самостоятельно. В общем, отменяется пока эта идея. Поборюсь-ка я за своё существование. Может, снизойдет на меня Дух Безграничного Дрейфа и подарит ещё один шанс.

Время тянулось удручающе медленно, и я мучительно не знал, чем заняться. Конечно, можно было погрузиться в мнемонатор, но энергии в нём оставалось мало, а пищевых капсул — и того меньше. Так что пока он был в ждущем режиме. Хотя, что за бред? В ближайшее время его помощь мне уж точно не понадобится, только если каким-то чудом здесь будет дрейфовать ещё один медузополис. Правда, это настолько маловероятно, что, скорее, у меня появятся жабры и я смогу жить под водой. Поэтому, включив устройство, я окунулся в море информации и перестал воспринимать окружающий меня мир как действительность.

Неизвестно, сколько времени прошло, но солнце ощутимо клонилось к горизонту, и мой желудок требовательно заурчал, желая принять пищу. С хрустом потянувшись, я потёр глаза и вернулся в реальность. Всё-таки у моего безумного любопытства есть одна приятная особенность: когда я что-то читаю или познаю, то всё, что происходит вокруг меня, становится малозначимым и отходит на второй план. В данном случае это было, действительно, спасением для моего не слишком приятного положения.

Глотнув воды и открыв наугад какой-то контейнер с едой, я ещё раз огляделся. Ничего, конечно, не изменилось — всё тот же безликий океан. А чего я, собственно, ждал? Чудесного спасения? Ох! Из моих рук выпала фляга с водой от того, что мой зонд, кажется, кто-то хорошенько пнул. Взлетев на несколько метров, моё обиталище вновь плюхнулось вниз. Я клацнул зубами, чуть не откусив себе пол-языка. Что это было?! Неужели мои мысли о самоубийстве оказались настолько материальными и приманили какого-нибудь океанического монстра-телепата, вознамерившегося пообедать мной? Идиотизм, конечно, но других вариантов произошедшего со мной я пока не видел.

Поднявшаяся волна толкнула зонд в бок, и я заметил неподалёку от себя какую-то неясную тень, разрывающую водную гладь своим телом. Всплывший левиафан оказался лишь зрительным горбом гигата.

Ну что ж, это значит, что моя гибель будет быстрой и безболезненной. Ведь эти хищники практически мгновенно перемалывают свою жертву чудовищными челюстями. А если учесть, что таких пастей у него целых две, по числу голов, то шансов у меня не было никаких.

Тем не менее отдаваться этому монстру безропотно было бы неправильно. Как-никак борьба с судьбой привела меня сюда. А, значит, идти нужно до конца. И следовало продать свою жизнь подороже. Вот только из оружия у меня был лишь мой разум. Хотя при должном умении и эта нематериальная сила могла защитить своего хозяина.

Понимая, что у меня в запасе не так много времени, как хотелось бы, я бегло осмотрел зонд на предмет чего-нибудь полезного для обороны от водного монстра. Спустя минуту я понял, что кроме припасов и страховочных тросов у меня ничего нет. Итак, мне оставалось лишь броситься самому в бездну глотки гигата, чтобы быстрее закончить мучения. Вот только что-то не давало мне это сделать. Инстинкт самосохранения или нечто другое — я не знал. И вот в голове, словно искра спасения, вспыхнула идея.

Если я прав, то в топливных микро-отсеках должно было оставаться немного горючего газа. Для взлёта его было недостаточно, но хватило бы на то, чтобы устроить небольшой взрыв. Конечно, лучше бы большой, но мне сейчас было бы достаточно даже вспышки. Дело в том, что гигаты, как и все существа, в основном живущие под водой, не имели дела с огнём, и был шанс, что неожиданная высокотемпературная вспышка если и не повредит его плоть, то хотя бы испугает это морское чудище. Оставалось как можно быстрее добраться до этих спасительных ёмкостей.

Буквально расковыряв панель управления, я обнаружил небольшие трубки, ведущие под днище зонда. Всё становилось сложнее, чем я ожидал. Нужно будет не только воспламенить остатки газа, но и правильно направить огненную струю. Получится, скорее, не взрыв, а недо-огнемёт. На самом деле, меня и эта версия воздействия на водное чудовище устраивала. Главное, теперь правильно вывести газовые трубки наружу.

Время поджимало, и в какой-то момент я понял, что буквально обливаюсь холодным потом от страха, что вот сейчас из-под поверхности океана ринется огромная пасть и сожрёт меня вместе с зондом. Это заставило меня работать быстрее. Тем более немного обнадёживало странное бездействие гигата. Возможно, он не увидел во мне пищи, и все мои метания и волнения были нелепы и беспочвенны. Но остановиться я уже не мог, и слегка приструнив зарождающуюся волну оптимизма, вернулся к реальности.

А она была такова, что, вытащив скользкие «кишки» газоотводов и направив их перед собой на поверхность океана, я забыл о главном. Каким образом я смогу открыть сами ёмкости и пустить газ по трубам, если панель управления была практически уничтожена моими собственными руками?

Коря себя последними словами, я неуклюже попытался вернуть хоть какую-то упорядоченность сенсорным клавишам, отвечающим за запуск двигателей. Но из-за моей поспешности во время разборки, сейчас это больше напоминало какую-то мешанину из хитиновых поверхностей блоков влияния и пучков нервных отростков. Обречённо вздохнув, я понял, что проиграл эту битву с судьбой. И вот теперь мне точно оставалось лишь сидеть и ждать своей участи.

Вот только что-то откладывалась моя кончина в пасти гигата. Может, его всё-таки увлекла другая, более лакомая добыча? Мои мысли были прерваны громким хлопком и резкой сменой вектора гравитации. Проще говоря, зонд вместе со мной куда-то полетел, причём вверх тормашками. Вызвано это было мощнейшим ударом из-под воды. Значит, всё-таки в качестве пищи выбрали именно меня. Все эти абсолютно бесполезные глупости пронеслись у меня в голове за долю секунды. Вот только окончание моего полёта было ознаменовано не шлепком о водную поверхность, а довольно аккуратным нырком в какую-то тягучую субстанцию. Довольно быстро эта своеобразная «слизь» стала заполнять внутренности зонда. Я попытался выбраться из этого странного болота, но всё, что у меня получилось — это лишь вляпаться ещё больше.

Через пару секунд воздух остался лишь у потолка, и мне пришлось буквально прижаться носом к этому «дыхательному пузырю», чтобы просто дышать. В этот миг плотность вещества сменилась и стала гораздо более твёрдой, почти как резина, применяемая для амортизационных подушек. Я ощутил, как меня тащат куда-то вниз. В глазах помутнело из-за резкой смены давления. Скорость погружения была вполне приличная. Через какое-то время в мои уши словно вонзили раскалённые иглы. Дышать становилось всё труднее. Я бесполезно пытался сделать хоть что-то. Но у меня получалось только беспомощно трепыхаться — я был не в силах сдвинуться ни на сантиметр. Темнота пришла неожиданно. Я провалился в беспамятство.

Было больно жить. Да, именно так. Я ощущал, что всё ещё живу, но это было нестерпимо и обжигающе. Казалось, каждая клеточка тела содрогается в пароксизме страдания. Именно эти чудовищные ощущения и заставили меня пошевелиться и открыть глаза. Что угодно, лишь бы избавиться от этой боли.

Моему взору предстали светло-жёлтые стены и чуть более тёмный потолок какого-то помещения. Со стоном повернувшись, я попытался издать хоть какой-нибудь звук для привлечения внимания. Всё, что мне удалось — это прохрипеть скомканным шёпотом слово «помогите». Удивительно, но это слабое действие возымело эффект.

В плоскости стены появилось отверстие, и из него вышел человек. Он быстро что-то нажал в какой-то штуке на своей руке, затем, подойдя ко мне, приложил её к моей шее.

Я ощутил лёгкий укус, и сразу же за этим пришла вожделенная прохлада, избавившая от боли. Тело слегка онемело, но это были мелочи. Главное, теперь я мог соображать более здраво, не утопая в бездне физических мук.

Придав телу почти вертикальное положение, я, всё ещё ощущая себя аморфной массой, попытался спросить у спасшего меня от боли человека, где нахожусь, и что происходит. Но мой рот опять смог исторгнуть лишь какое-то бессвязное бормотание.

— Можете пока ничего не говорить. Полноценные функции организма вернутся лишь через какое-то время. А пока вам лучше отдохнуть, — произнёс он успокаивающим тоном.

Моё тело и вправду ещё нуждалось в восстановлении, но мозг желал получить необходимую информацию. Здесь и сейчас. Видимо, по моему выражению лица всё было предельно понятно, раз моё любопытство всё-таки было утолено.

— Ладно, вижу, вы не сможете расслабиться, если не узнаете, что произошло. Но всё же буду краток — остальную информацию вы получите чуть позже, иначе может возникнуть когнитивный шок.

— Совершая обычный обход в поисках необходимых ресурсов, бригада номер 4 наткнулась на необычную активность в районе поверхностных вод 12-го купола. Прибыв на место и просканировав окружающее пространство, было замечено аномальное поведение гигата. Эти существа нападают лишь будучи уверенными в превосходстве над противником. Здесь же, несмотря на малые размеры добычи, хищник не атаковал её. Похоже, непривычная форма и запах настораживали его. Тем не менее попыток узнать, что это, и годится ли в пищу, он не оставлял. Подойдя ближе, мы увидели явно искусственное происхождение объекта, и, отогнав гигата подальше, решили изучить данное явление поподробней. Это оказался ваш зонд. К сожалению, мы не знали, что внутри находилось живое существо, и воспользовались технологией «структурная капля». Но удача благоволила вам, и когда строение квази-формы изменилось, у вас оставался воздух для дыхания. Собственно, оказавшись на базе, мы извлекли вас из вашего аппарата и подвергли реанимационным процедурам. Думаю, этого будет пока достаточно, — закончил он и, не обращая внимания на мои просьбы продолжить рассказ, ещё раз приложил свой наручный инъектор к моей шее. Знакомый лёгкий укус — и сонливость начинает прижимать меня к ложементу, на котором я находился. Пару секунд поборовшись за ясность ума, я понял, что окончательно проигрываю. И сон поглотил меня.

Очередное пробуждение было гораздо приятней предыдущего. Я был наполнен энергией и волей к жизни. Тело и разум требовали действия. Так что, открыв глаза, я спустя мгновение уже вскочил и стал искать способ связаться с кем-нибудь, оповестив о своём выздоровлении.

Долго мне этим заниматься не пришлось, так как почти сразу возникло знакомое отверстие в стене и оттуда вышел человек. Он был не тем, с кем я общался раньше, но, судя по выражению лица, был настроен дружелюбно.

— Вижу, вы полны сил. Думаю, для начала я проведу небольшую экскурсию и расскажу, где вы находитесь. Можете задавать любые вопросы. Но сначала стоит перекусить. Внутреннее питание у вас, конечно, было, но ничто не сравнится с настоящим вкусом и запахом пищи. Так что, сначала обед, — произнёс он, с улыбкой глядя на меня.

Услышав его слова, я понял, что, действительно, дико голоден. Немного попетляв по похожим коридорам, мы вышли к довольно большой террасе. Войдя внутрь, я обомлел. Замерев на полшага, я попытался осознать происходящее. Конечно, некоторые мысли о моём местонахождении закрадывались мне в голову, но их фактическое подтверждение было полной неожиданностью для меня. Ведь судя по огромным окнам-иллюминаторам, я был глубоко под водой. Настолько глубоко, что неспешно проплывающие подводные монстры использовали биолюминесценцию для охоты и освещения окружающего пространства.

Это было невыносимо страшно и в тоже время чарующе притягательно. Только представьте себе уходящее вдаль помещение, у которого лишь пол выглядел массивным и плотным, остальные же грани были прозрачными и казались воздушно-хрупкими. И за всей этой тончайшей оболочкой притаилась чернильная бездна, тьму которой лишь изредка разрезали своим светом глубоководные хищники. Казалось, что никаких стен не существует, и достаточно сделать всего один шаг вперёд, чтобы на тебя кинулись все эти мерцающие хищники тёмных глубин.

Я перевёл дыхание — настолько сильна была эта иллюзия, подпитанная моей богатой фантазией. Мой сопровождающий замешкался, силясь понять, что со мной происходит. Естественно, это место было для него привычным, и он не видел здесь ничего страшно-прекрасного. Так что причина моей заминки была ему непонятна. Но к тому времени, как его удивление выразилось бы словами, я уже совладал с собой, и мы продолжили путь.

Когда этот открытый зал скрылся за нашими спинами, я вытер чуть взмокшие ладони и, собравшись с мыслями, всё-таки спросил:

— Скажите, насколько далеко от поверхности мы сейчас находимся?

Мой провожатый чуть замедлил шаги и задумчиво произнёс:

— Ну, это смотря как посмотреть. Сейчас мы идём по максимально эргономичной траектории и в тёплом течении. Значит, постепенно поднимаемся к границе водораздела. Думаю, что-то около 3–5 корпусов от воздушной среды.

— Корпус? Что это за мера расстояния? — задал я уточняющий вопрос.

— Это поперечный размер нашего города. В старых единицах один корпус — это примерно 2 километра.

Ответ меня немного озадачил. Я не ожидал, что мы находимся так глубоко. Откуда же эта подводная версия медузополиса берёт столько энергии для того, чтобы свободно перемещаться в толще воды? И это ещё без учёта затрат на питание, поддержание нужной температуры и всего прочего, необходимого для жизнедеятельности. А если примерно прикинуть количество проживающих здесь людей, то получится, что им как минимум нужен комплекс фото-реакторов. Но где добыть солнечный свет на глубине почти 10 километров? Или они всплывают, заряжают био-аккумуляторы и опять погружаются? Это же бесполезная трата ресурсов получается. Плавали бы себе на поверхности, как мы, и горя не знали. Все эти вопросы беспрерывно крутились в моей голове, но задавать их я пока не решался. Ещё будет удобное время. Главное — получше узнать, куда я попал и какие здесь царят правила. Хотя, несмотря на мою лёгкую паранойю, всё пока развивается вполне неплохо.

Во время нашей беседы мы подошли к небольшому помещению, которое, к моей радости, было без сообщения с внешней средой, хотя бы в визуальном виде. Похоже, это был общественный пункт питания, только народу здесь было совсем немного. Видимо, время приёма пищи у всех разное. Так что мы с моим визави довольно вольготно расположились за одним из столиков.

— У нас тут самообслуживание, так что выбираете сами, а заказ подходите забирать вон у той колонны, — видя моё недоумение, помог сориентироваться мой собеседник.

— Кстати, меня зовут Софрат. А как ваше имя? И можно ли узнать, как вы вообще попали в столь неудобную жизненную ситуацию? — продолжил он.

Представившись, я на секунду задумался. Стоит ли рассказывать всю подноготную этому человеку? Ведь я не знал истинных замыслов этих людей. Хотя пока они делали для меня только хорошее. Ну что ж, наверное, утаив часть моей истории, я не сделаю ничего дурного. В конце концов, если что-то и вскроется, то всегда можно сослаться на лёгкую амнезию вследствие критических нагрузок на организм.

Сделав быстрый заказ на сенсорном меню прямо в поверхности стола, я начал свой рассказ. К тому времени, когда тонко пропищавший сигнал возвестил о готовности нашей еды, я подошёл к концу повествования. Естественно, опустив некоторые детали своего вынужденного путешествия.

— Что ж…это в высшей степени странно. Кому придёт в голову нападать на город? Даже полные психопаты, если такие и есть на планете, попытались бы, скорее, захватить его. А тут полное уничтожение. Да ещё и неизвестным способом. Согласитесь, медузополисы выращивались так, чтобы быть максимально защищёнными от воздействия внешней среды. Так что, думаю, здесь может быть и влияние каких-то внутренних общественных конфликтов города, — резюмировал Софрат.

Я мог лишь молчать. Информации о глубинных смыслах произошедшего у меня не было. Лишь скомканный рассказ очевидца, пережившего всё на собственной шкуре.

— Ладно, мы ещё вернёмся к этой проблеме. А сейчас, если вы закончили, мы можем выдвигаться на обещанную мной экскурсию. Кстати, я не смогу сопровождать вас всё время, поэтому к вам прикрепят «наставника-помощника». Он будет помогать адаптироваться в нашем социуме.

Я коротко кивнул, подтверждая, что готов двигаться дальше и что услышал все его слова. Мы поднялись и, бросив по дороге использованную посуду в утилизатор, направились к выходу.

— Для передвижения мы будем пользоваться оргациклами. Это специальное транспортное средство, которое обычно выдаётся особым персонам. Но сегодня, я думаю, мы подходим под это определение. Не пугайтесь его внешнего вида, он может показаться вам необычным, — информативно предупредил меня Софрат.

Это было очень кстати, так как войдя в следующее помещение, которое, скорее всего, было хранилищем личного транспорта, я сразу увидел то, о чём он говорил. Зализанная капля тёмно-зелёного цвета со странной нижней поверхностью, словно покрытой тысячами мельчайших щупалец. Округлое отверстие сбоку, закрытое полупрозрачной плёнкой, видимо, было входом на водительское место.

— Основой для создания этого средства передвижения является обычная многоножка — членистоногое, в живом виде оставшееся лишь в общественном террариуме. Принцип работы прост: используя множество био-силиконовых псевдоподий, объединённых в «соцветия» при помощи ритмичных сокращений мышечных узлов, оргациклможет двигаться с огромной скоростью. Несравнимым плюсом, в отличие от другого индивидуального транспорта, является отличное сцепление с поверхностью для резкого торможения и, наоборот, практически минимальное трение при выпускании специальной слизи определёнными железами. Таким образом, мы получаем чрезвычайно мобильное средство передвижения с отличными характеристиками. Управление же осуществляется обычным подключением к квази-нервной системе существа. Питание ещё проще: протеиновый бульон в капсулах примерно раз в сутки. В зависимости от частоты использования. Так что суди сам. Универсально, экономично, надёжно, — неожиданно разразился чуть ли не рекламной тирадой Софрат.

Увидев же мои удивлённые глаза, он немного смущённо кашлянул и добавил:

— Дело в том, что у нас тут редко получается погонять. Ну а у меня настоящая мания к скорости. Всё знаю про любую скоростную штуковину. А тут такая возможность. Вот я и немного переэмоционировал.

Улыбнувшись, я заверил его, что всё нормально, и мне было даже любопытно увидеть обычный транспорт с такой стороны. В принципе, я даже не лукавил, ведь любая новая информация была мне важна и полезна. А тем более, если я хочу больше узнать об этом городе, стоит обзавестись парочкой людей, которые испытывают ко мне симпатию. И нет ничего лучше, чем расположить к себе людей, проявив интерес к их увлечениям. Так что я, ещё раз подтвердив своё желание узнать больше, попросил рассказать, как управлять оргациклом.

Спустя пару минут я понял, что ничего в этом сложного нет, и весь смысл заключается в правильной подаче импульса движения. Проще говоря, подключившись к квази-нервной системе управления, стоит лишь подумать о том, будто ты собираешься сделать шаг, и интерпретируя твоё мысленное усилие как энергетический посыл, начнёт работать нейро-процессор. А там уже рассылаешь необходимые сигналы по мышечным узлам и запускаешь алгоритм движения. Звучит, возможно, излишне запутанно, но попрактиковавшись совсем немного, я уже мог сносно контролировать эту псевдо-машину.

Выждав ещё немного, чтобы я окончательно освоился с новым для меня, но, видимо, привычным здесь видом управления, Софрат погрузился в стоящий рядом оргацикли знаком что-то показал. Через мгновение я понял, что он включает внутреннюю связь. Повторив его движения, я услышал его голос в своих ушах.

— Хэй, пришло время немного погонять. У нас с вами на сегодня есть три самых важных пункта для посещения, ну и всё, что вы увидите по дороге, запоминайте и потом спрашивайте. Главное, не делайте это во время движения. Во-первых, я не смогу нормально ответить, так как буду погружён в скорость, а во-вторых… да просто дайте мне насладиться. Итак, за мной, и постарайтесь не отставать. Хотя, понимаю, будет сложно, — произнёс Софрат.

Последние его слова я, правда, уже услышал, видя удаляющуюся спину его оргацикла. Так что мне пришлось довольно резво стартовать и сразу же адаптироваться к тому дикому ощущению движения, что передавала мне квази-нервная система моего «скакуна».

Это было похоже на то, будто ты сам мчишься и одновременно управляешь своей мощью. Настолько реальны были ощущения. Своеобразная «отдача» захватила меня полностью, и через короткое мгновение я буквально окунулся в ритм скорости оргацикла.

Теперь мне стало понятно, о чём говорил Софрат. Это, действительно, было дикое упоение. Настоящее слияние двух существ, главной целью которых было бесконечно нестись вперёд.

Я был всецело погружён в волшебство покорения пространства, однако мой второй уровень мышления успевал фиксировать проносящиеся мимо пейзажи. Хотя, конечно, трудно было назвать закрытые помещения, пусть и довольно обширные, этим словом. Но всё же учитывая, что мы находимся на довольно привычной глубине, колоссальность подводного медузополиса поражала.

Пересекая огромное поле, по краям которого лучились всеми цветами радуги непонятные растения, я не выдержал и всё-таки спросил у Софрата, что это за необычное место. Коротко бросив что-то про дыхательные мембраны и трансмутационные гибриды, он опять отключился. Что ж, нужно будет расспросить об этом позже.

Въехав в какой-то туннель, который словно бы пульсировал, я ощутил лёгкое покалывание в ушах. Похоже, менялось окружающее нас воздушное давление. Довольно долгое время мы ехали по этой волнообразной «кишке», как вдруг оргацикл Софрата, резко увеличив скорость, описал дугу и переместился на потолок.

— Делайте, как я. Потом поймёте, зачем, — услышал я его голос.

Решив не перечить и не задавать глупых вопросов, я также напрягся и, чуть сместив траекторию движения, оказался вниз головой. Так, во всяком случае, ощущал мой вестибулярный аппарат. Как оказалось позже, он не врал, и к тому же я понял, что имел в виду мой провожатый, столь странным образом меняя наш путь.

Мы вновь выскочили на достаточно открытое пространство, которое своей формой напоминало своеобразную линзу. Используя возможности нашего транспорта, мы мчались по «потолку» этого помещения. Запрокинув голову, чтобы увидеть, что находиться внизу, я был немало удивлён представившейся мне картине.

Извивающиеся в супоподобной жидкости существа отдалённо напоминали гигантских червей, только были гораздо больших размеров. Цвет этих созданий удивлял бесконечным разнообразием: от практически чёрного до ярко-голубого в тонкую жёлтую полоску. Чем был обусловлен столь богатый спектр их окраски, я пока не понимал. Да и, сказать честно, всё, что происходило внизу, было немного пугающе и слегка тошнотворно. Но тут подавший голос Софрат внёс немного ясности.

— Сейчас мы проезжаем по «перерабатывающим» полям. Причём они не только помогают избавляться от отходов, но и могут послужить источником пищи при непредвиденных ситуациях. Хотя вкус таких «изысков» оставляет желать лучшего. Правда, как минимум в течение 30 циклов жители медузополиса всегда были сыты благодаря окружающему океану. Так что, надеюсь, нам никогда не придётся использовать этот, так сказать, альтернативный источник питательных веществ.

Я коротко подтвердил полученную информацию и немного обрадовался, что мой провожатый смог отвлечься от упоения скоростью для беседы со мной. Тем временем мы, закончив нашу широкую дугу над этими полями, вновь оказались в довольно узком проходе. Здесь Софрат передал мне, что вскоре придётся существенно снизить скорость, так как мы входим в жилую зону. Мне хоть и понравилась наша быстрая езда, но растревоженная нервная система требовала более спокойного перемещения в пространстве. И я с плохо скрываемым вздохом облегчения приготовился к продолжению нашей экскурсии, только уже в более неспешном её варианте.

Спустя пару минут движение силуэта оргациклаСофрата существенно замедлилось, и я повторил его действия. Видимо, мы въезжали в отсек, где обитала основная масса жителей города. Мои предположения подтвердились, когда сияние тысяч огней захлестнуло меня и чуть не выжгло верхний слой сетчатки. Мгновение — и светофильтры моего транспорта затемнились. Вот только чтобы вернуть себе способность видеть, мне пришлось практически остановиться и, крепко зажмурив глаза, какое-то время находиться в таком неудобном положении.

— Эй, что случилось? — услышал я голос моего спутника.

Пробормотав нечто невразумительное, я всё ещё пытался вернуть себе нормальное зрение.

— Оу, совсем забыл предупредить об этой иллюминации. Мы тут редко на поверхность всплываем, так что приходится использовать другие способы освещения. Ну и, конечно, кое-кто из совета города проявил фантазию и предложил такое многоцветье. Мы-то уже за столько циклов привыкли, а вам, наверное, кажется, что всё вокруг слишком сумбурно и ярко. Думаю, стоит пока одеть защитные очки. Как только прибудем на место, достану пару, — обнадёжил Софрат.

Ну что ж, теперь мне точно стало легче. Правда, зрение моё окончательно не восстановилось, и окружающие предметы всё ещё оставались расфокусированными. Очередной раз проморгавшись и слегка помассировав края глазных яблок, я решил, что вновь могу управлять оргациклом.

Постепенно набирая скорость, я следовал за порядком удалившимся от меня проводником. Стараясь особо не глазеть по сторонам, чтобы ещё раз не обжечь себе сетчатку, я сосредоточился на дороге. Хорошо, что ехать нам пришлось недолго. И вот мы уже находимся внутри одного из колоннообразных зданий. Видимо, здесь эта форма наиболее распространена для создания типовых помещений. Возможно, принцип сопротивляемости материала диктует именно такие условия. Ведь находясь постоянно на большой глубине, медузополис испытывает сильное давление на свою внешнюю оболочку. И одним из факторов, помогающих сдерживать столь мощную нагрузку, является своеобразное внутреннее строение многочисленных сооружений цилиндрической формы.

Так, во всяком случае, мне думалось. Как-никак не зря я проводил долгие часы, впихивая себе в голову множество разнообразной информации. Иногда мне казалось, что я какой-то маньяк, помешанный на поглощении любых знаний. В такие моменты я делал несколько глубоких вдохов и продолжал заниматься приятным для меня делом.

Пока в моей голове роились все эти мысли, Софрат почти что вытащил меня из транспортного средства и водрузил на голову липкую повязку, пахнущую чем-то цветочным. Поначалу аморфная, но вскоре принявшая форму моего черепа, эта лента словно немного впиталась в мою кожу. Немного испугавшись, я уже поднял руки, чтобы сорвать её. Но меня остановил голос сопровождающего.

— Не волнуйтесь, это те самые защитные очки, про которые я говорил. Симбионт с определёнными функциями. Самонастраивающийся и адаптирующийся. Поэтому расслабьтесь и наслаждайтесь плодами направленной эволюции, — с улыбкой успокоил меня Софрат.

Я последовал его совету и открыл глаза, которые секунду назад от неожиданности захлопнул. И тут же ошалел от увиденного. Казалось, до этого я смотрел на мир сквозь мутную пелену. И только сейчас передо мной открылась истинная красота окружающей реальности. Настолько чётко и в полных красках я видел всё.

— Поначалу покажется, что ты буквально всевидящ. Но это эффект влияния на мозг рецепторов очков. И это ещё не полный перечень их функций. Там и рентгеновское зрение, тепловое и ещё парочка интересных плюсов. Но всё это после. Пока достаточно обычного виденья. Кстати, наши учёные заинтересовались устройством у вас на руке. Сейчас оно находится в одном из наших исследовательских центров. Надеюсь, вы не против? Мы вернём его по первому вашему слову, — оторвал меня от созерцания восхитительности окружающего мира Софрат.

Собравшись, я ответил, что, в принципе, всё нормально, но хотелось бы вернуть мой мнемонатор как можно быстрее. Так как без него я чувствую себя неуютно. Странно, что только после слов моего проводника я вспомнил о столь необходимой мне интеллектуальной тяжести на руке.

— Так вот он какой, наш гость с поверхности, — услышал я незнакомый голос за своей спиной.

Обернувшись, я лицезрел пожилого мужчину с небольшой бородкой и умиротворённым выражением лица. Был он слегка полноват, а в волосах пробивалась заметная седина, но это нисколько не сказывалось на его резких и энергичных движениях.

— Позвольте представиться. Аит, глава отдела внешних воздействий. А если простыми словами, то ответственный за защиту медузополиса. Как же зовут вас? — продолжил он.

— Моё имя Нестор, — коротко ответил я.

Стоило хорошенько побеседовать с этим человеком, так как здесь он является одним из важных людей. Мне была знакома эта система, где власть делится на различные ветви и ими управляют выбранные личности. Процесс выбора может быть, конечно, очень разнообразным, но главная суть, думаю, понятна.

— Ну что ж, будем знакомы. Думаю, у вас много вопросов ко мне, я же, соответственно, не останусь в долгу. Очень уж интересно, как вы попали к нам, и как там живётся в других городах-собратьях. Так что прошу пройти со мной в более удобное для общения место, — он улыбнулся и упругим шагом двинулся в открывшийся сбоку проход.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Обернувшись напоследок, я увидел машущего мне рукой Софрата. Он подмигнул и, судя по выражению его лица, в мыслях уже опять мчался на своём оргацикле. Я же, стараясь сохранить хладнокровие, направился за Аитом. Там, возможно, меня ждала такая нужная мне информация.

— Я ознакомился с краткой версией истории вашего появления здесь. Но из первых уст всё, конечно же, будет звучать по-другому. Да и, скажу честно, та часть вашего повествования, что о гибели города, насторожила меня. Если не сказать напугала. Как-никак я ответственный за защиту нашего обиталища от внешних воздействий, а тут такое. Так что, если вы не против, я задам несколько вопросов, которые, возможно, помогут пролить свет на те события, что повлекли за собой столь ужасную катастрофу с вашим медузополисом, — сразу перешёл в вербальное наступление Аит, лишь только мы вошли в уютную округлую комнату, которая, похоже, служила ему рабочим кабинетом.

Я задумался. Мне и самому хотелось узнать, что всё-таки произошло с моим домом. Но и будоражить столь поверхностно зажившую рану воспоминаниями не хотелось. Похоже, придётся это сделать. Хотя бы для того, чтобы оградить этот город от столь же печальной судьбы. Так что я, глубоко вздохнув, сказал, что полностью готов ответить на любой интересующий его вопрос.

— Итак, самое первое, что меня интересует, это уровень ваших знаний о строении основных систем города и его социоэкономическом устройстве.

На секунду я задумался. В принципе, любой житель города немного смыслит в том, по какому принципу всё вокруг него устроено. Но если копнуть поглубже, то сразу же возникают сплошные пробелы. То есть я, например, знал, как работает канализация, как перерабатываются отходы и тому подобное, но вот описать весь процесс детально не мог. Хотя множество различных фактов обитало в моей голове, так что, используя логику, можно было соорудить реалистичную картину. Вот только это всё равно не отражало всю полноту жизнеобеспечения медузополиса. Я поведал свои мысли Аиту.

— Естественно, вы, как обычный рядовой гражданин, особо не погружались в схему устройства вашего пространства обитания. Есть удобства, пища, развлечения — что ещё нужно для приятной жизни? Нет смысла размышлять над тем, как работает пищевой синтезатор, или какие химические реакции проходят в люминесцентных био-культурах. Тем не менее основные положения закрепляются, как своего рода социальные рефлексы. Поэтому легче всего будет, если вы расскажете, как проходил ваш обычный день, а я уже буду задавать направляющие вопросы, — спустя секунду произнёс мой собеседник.

— Хорошо. Всё, в общем-то, достаточно тривиально, — начал я, и пустился в скучнейшее описание моего ежедневного времяпрепровождения.

Но для Аита мой рассказ, казалось, был дико интересен. Он останавливал меня буквально каждую минуту и спрашивал. Вопросы были иногда очень странные, чаще всего непонятные мне, ну и, естественно, на некоторые у меня просто не было ответа. Тем не менее по окончанию нашей беседы он одобряюще улыбнулся и произнёс:

— Сегодня я узнал достаточно информации, чтобы построить вариативную проекцию вашего города. Думаю, завтра мы с вами продолжим и вернёмся к теме катастрофы. Конечно, я понимаю, что вам будет сложно говорить об этом в силу сильной психологической травмы. Но всё же…Так что постарайтесь хорошенько отдохнуть.

Он сделал короткую паузу и продолжил:

— Кстати, теперь вам не нужен провожатый. Вы можете использовать вместо него защитные очки, что на вас сейчас. У них есть пара малоприменимых функций, которые при коннекте с вашим мнемонаторомобразовывают уникальную интеллект-систему «глитч-помощника». Пока мы с вами болтали, наши представители касты учёных немного доработали тут всё, так что счастлив вернуть вам вашу вещь. И могу передать также огромное спасибо за то, что вы поделились столь интересными для нас технологиями.

Подойдя к стене, Аит вытащил из образовавшейся ниши мой мнемонатор и отдал мне его в руки. Хвала океану!

Оглядев вернувшегося «друга», я активировал его, произнеся вслух его кодовое имя «Афин». Затем водрузил его на привычное место и на мгновение замер. Необычный холодок пробежал у меня по спине, словно невидимое щупальце протиснулось от защитных очков к моей руке с закреплённым на ней мнемонатором. Видимо, это и был тот самый коннект, о котором говорил Аит. Ну что ж, посмотрим теперь, как всё это будет работать. И первый эффект не заставил себя долго ждать.

Только я сделал шаг, как перед моими глазами возник полупрозрачный зеленоватый конус, остриё которого указывало куда-то чуть левее от моего первоначального направления. Не успел в моей голове оформиться вопрос, как чуть ниже указывающей геометрической фигуры появилось обозначение, что это путь к моему временному жилищу.

— Что ж, вижу, вы уже поняли, как пользоваться глитч-помощником, так что, думаю, теперь справитесь сами. До скорой встречи, — произнёс Аит и быстро ретировался куда-то по своим делам.

Я же двинулся за «указующим перстом», будто парящим в воздухе передо мной на расстоянии полуметра.

Выйдя на открытое пространство, я на секунду остановился. Вездесущее разноцветье уже не ослепляло, но сейчас навалилось какое-то странное ощущение давления. Но не от понимания того, что я сейчас нахожусь на дичайшей глубине, а, скорее, от огромного количества людей, окружающих меня. В моём родном городе население тоже было достаточно большим, но там оно было распространено как-то более равномерно. Здесь же, казалось, именно в одном месте собралось 90 % всех жителей. Быть может, это был какой-то праздник или день отдыха — я не знал. Тем не менее так ненавидимые мною толпы народа, незамеченные ранее из-за кратковременной слепоты, сейчас буквально стискивали меня. Пока, правда, больше в психологической степени, чем в физической. Но проходящие мимо люди смотрели на меня заинтересованно и, как мне иногда казалось, не всегда одобрительно. Видимо, постоянное движение было свойственно гражданам этого подводного медузополиса. А тут какой-то незнакомец, да ещё и застывший столбом. Словно вызов какой-то. Долго принимать облик этакого бунтаря смысла не было, так что я влился в общий поток людей, стараясь придерживаться направления, указанного мне моим глитч-помощником.

Спустя какое-то время я почувствовал себя частью огромного организма. Словно клетка крови, я перемещался по городским улицам-артериям, изредка перескакивая с одного транспортного потока на другой. Почему-то всё это невообразимое количество людей уже не вызывало у меня первоначальной неприязни. Взамен появилось некое чувство сплочённости и участия в неком великом общем деле. Это ощущение успокаивало и дарило уверенность в завтрашнем дне. Был ли это какой-то массовый гипноз, или во мне проснулись стародавние инстинкты — мне было неизвестно. Но пока всё складывалось очень даже оптимистично. Так что, перемещаясь через уже ставшими мне привычными светящиеся громады подводного города, я, наконец, оказался перед мембраной своего нового жилища.

К моему удивлению, многие квази-живые технологии и общие принципы устройства обеспечения среды обитания были очень знакомы мне. Видимо, города-медузополисы создавались по одному подобию, как и сказано в текстах храмов Бесконечного Дрейфа. Конечно, до этого мне было известно это лишь теоретически, а сейчас написанное подтвердилось и на практике. Так что я знал, как и чем пользоваться, чтобы создать себе должный уровень комфорта.

Освежившись и обнаружив смену одежды моего размера, я тут же переоделся. Всё-таки полубольничный комбинезон был не очень удобен для каждодневного ношения. Решив немного поэкспериментировать со своим новым глитч-помощником, я для начала вывел меню его возможностей.

Всё оказалось немного не так, как я ожидал. Вместо обычного контекстного списка перед моими глазами замелькали образы, картинки и куча непонятных символов. Попытавшись немного структурировать полученный объём информации, я остановил весь этот поток данных на основных функциях. Спустя какое-то время мне стало понятно, что глитч-помощник — это почти полный симбионт с равноценным искусственным интеллектом. Причём уровень разумности можно было выбирать. Сейчас, например, на шкале было 54 %. Стоило бы увеличить и посмотреть, что будет дальше, но что-то меня останавливало. Решив оставить это на потом, я перешёл к следующим возможностям.

Итак, как и обещал Софрат, мой обновлённый «друг» давал мне более широкий спектр визуальной восприимчивости. Я быстро испробовал варианты от ультрафиолетового до инфракрасного. Интересно, даже очень. Кстати, стоило подумать, оставить ли старое имя моему глитч-помощнику или придумать что-то поновее. Но почему-то даже с новыми апгрейдами он оставался для меня старым добрым Афином.

Пролистнув к следующей функции, я был немного удивлён. Оказывается, мой симбионт умел определять не только моё положение в пространстве, но и, используя своего рода смесь радара с эхолотом, создавать карту окружающей меня местности. Причём довольно точную, хоть и с небольшим радиусом обнаружения.

Количество же загруженных инфо-массивов поражало всякое воображение. Даже такое богатое, как моё. Чтобы хотя бы просто просмотреть основные разделы, мне пришлось бы потратить как минимум пару дней. А уж углубляться в эти дебри знаний было даже страшновато. Спасала, как всегда, отличная система поиска, но даже она иногда была не в силах контролировать весь этот поток данных. Так что, будучи вооружён самым опасным оружием на планете, я пока не знал, как его использовать. Но всё было впереди. Как-никак мой мозг обладает отличной способностью к адаптации и аккумулированию различной информации. Нужны лишь время и спокойная обстановка.

Перебрав ещё несколько малозначимых функций использования Афина, я понял, что пора на боковую. Всё-таки события сегодняшнего дня вымотали меня, и сознание требовало перезагрузки. Так что, отложив на завтра продолжение изучения своего глитч-помощника, я, растянувшись на невероятно удобной постели, закрыл глаза. Сон пришёл неожиданно быстро, и мой разум погрузился в пучины вод бессознательного.

Пробуждение было лёгким и приятным. За последнее время со мной такое редко случалось. Поэтому настроение было довольно приподнятым. Я радовался ощущению силы своего тела и кристальной ясности сознания. Быстро собравшись и завершив утренние водные процедуры, я вышел из своего жилища. Видимо, я проснулся очень рано, так как улицы города пустовали. Стояла неправдоподобная тишина, и даже знакомый вездесущий свет всех спектров был как будто гораздо тускнее. Нехорошее предчувствие закралось ко мне внутрь.

Уняв странную дрожь, я произнёс координаты места встречи с Аитом и, повинуясь полупрозрачному конусу, возникшему передо мной, двинулся вперёд лёгкой трусцой.

Глитч-помощник исправно указывал мне путь. Вот только на нём по-прежнему не попадалось ни одного человеческого существа. Жутковатое ощущение приближающейся беды продолжало накатывать волнами. Я перешёл на бег и стал иногда кричать, чтобы привлечь чьё-нибудь внимание. Но ответом мне было всё то же безмолвие.

Спустя полчаса я основательно выдохся. Всё-таки бежать и орать во всю глотку было трудновато. Чуть отдохнув, я решил пойти другим путём. Если никого нет в поле моего зрения, быть может, возможна связь с теми, кто ещё здесь остался. Почему-то мне не хотелось продолжать предыдущее предложение словами «остался в живых». Но в мыслях вертелся сплошной негатив. Тем временем, активировав систему связи Афина, я вызвал Аита. Его идентификационный код был в базе памяти глитч-помощника. Ответом мне была тишина. То ли сигнал не проходил, то ли всё было намного хуже, чем я представлял.

Внезапно далёкий низкий звук ворвался в мои ушные перепонки. Я повернул голову, пытаясь отыскать его источник. Это было трудно сделать, так как весь обзор заслоняли дома-колонны, вздымающиеся к куполу защитной поверхности медузополиса. Угрожающий шум продолжал нарастать. Чуть не переходя в инфразвук, он заставлял инстинктивно искать укрытие. Тщетно пытаясь оглядеться и понять, откуда он исходит, я решил двигаться, а не стоять на месте в бесполезном ожидании неизвестно чего.

Пробежав пару сотен метров в первом выбранном направлении, я понял, что звук усиливается. «Значит, я бегу правильно», — невольно подумалось мне. И тут же я остановился, как вкопанный. Действительно, если бы моей целью было самоубийство, то курс я выбрал правильный. Ведь передо мной открылся просвет между зданиями, где отлично виднелась огромная волна, вздымающаяся, казалось, к самой вершине купола.

Сердце забилось в стократ быстрее, и я весь покрылся холодным потом. «Нужно что-то делать!», — кричал мой разум. Но тело, купаясь в мгновенном притоке адреналина, впало в ступор. Ещё несколько секунд я беспомощно стоял, взирая на мчащуюся в мою сторону, уничтожающую всё на своем пути мощь. И тут что-то внутри меня щёлкнуло, и я, сделав несколько шагов назад, вновь вернул себе контроль над организмом. Мышление ускорилось в предчувствии близкой смерти в несколько раз, и я понял, что просто так от этой чудовищной массы воды не убежать. Нужен был быстрый и кардинально новый план спасения.

Озарение вспыхнуло невероятно чётко. Глитч-помощник. Единственный шанс.

— Поиск ближайших шлюзов с транспортными средствами, — подал я звуковой запрос.

Мгновение, показавшееся мне вечностью — и светящийся конус появился перед моими глазами, указывая прямо в сторону надвигающейся волны. Сознание ещё не успело принять, чем грозит это направление, а тело уже сорвалось с места в звериной попытке выжить.

Я мчался изо всех сил навстречу своей неминуемой гибели и одновременно пытался спастись. Очередная насмешка судьбы. Внезапно замигавший знак моего путеводителя резко изменил направление. Теперь он указывал куда-то вниз. Паника вновь захлестнула меня. Под моими ногами не было ничего хоть отдалённо напоминающего люк или дверь. Только небольшая сетка трещин, которые были удивительно похожи на расплескавшуюся каплю воды.

Да! Вот же оно! Я мигом встал в центре этого странного рисунка и активировал Афина на синхронизацию с био-механизмом открытия шлюза. Раздался еле слышный щелчок, и на поверхность вокруг меня поднялась субстанция, похожая на гигантский бутон цветка, центром которого был я сам. Заключив меня в свои плотные объятья, этот пульсирующий сгусток устремился вниз по мышечному каналу. Похоже, этот путь использовался только в экстренных случаях. Как раз то, что нужно в моей ситуации.

Через пару секунд я был буквально выплюнут этим «лифтом» в крохотное помещение, озаряемое тусклыми жёлтыми вспышками люминесцентной лианы, висевшей на стенах. Восстановив координацию после столь стремительного путешествия и сориентировавшись, я направился к узкому проходу, ведущему, несомненно, к аварийному транспорту.

Мою уверенность подтвердил положительный ответ на запрос к глитч-помощнику. И почти протискиваясь сквозь тесный коридор, я оказался в кабине сэйв-капсулы. Эту информацию мне также выдал Афин. Вот только что же случилось с подводным городом — он ответить не смог. «Недостаток данных», «связь ограничена», — всплывали слова после моих настойчивых вопросов.

Что ж, спасение сейчас — всё-таки превалирующая задача. Так что, я подключился к системе управления моего средства спасения и возблагодарил Вечный Дрейф, что всё оказалось понятно и не специалисту.

Запустив водно-инверсионный двигатель, я закрепился в кресле пилота и приготовился к перегрузкам. Но, к моему удивлению, ознаменованием старта служил лишь плавный толчок где-то в районе поясницы. Признаюсь, технологии этого медузополиса были выше уровнем, чем в моём городе.

Ощущая телом, что нахожусь в движении, я тем не менее не видел ничего, кроме поверхности сэйв-капсулы передо мной. Скорее всего, пока уровень опасности не снизится, смотровые щели будут закрыты. Так подсказывала мне логика. Интуиция же кричала о том, что мы сейчас куда-нибудь врежемся. Постаравшись успокоиться, я решил обратиться к своего рода медитации. Прокручивая в голове события последних часов, я силился понять, что и где пошло не так. Смутные догадки забрезжили где-то на окраине моего сознания.

Что ж, следует сначала всё конкретизировать, а уже после выдавать законченный вариант произошедшего. Тем более слишком безумной смотрелась моя теория, хотя факты, подтверждающие её, были абсолютно реальны. Это-то и пугало, но иногда лучше посмотреть своему страху в лицо, чем бояться даже своих мыслей.

Осмыслить до конца мои версии мне было не суждено. Мощный толчок сорвал меня с кресла пилота и буквально бросил лицом в стену, что была прямо передо мной. Не помогли ни ремни безопасности, ни стабилизирующая паутина. Я хорошенько приложился головой о твёрдую поверхность и на секунду потерял сознание. Это мимолетное выпадение из реальности чуть не стоило мне жизни. Открыв глаза, я увидел, что сэйв-капсула получила брешь, и теперь ледяная вода быстро заполняет всё внутренне пространство.

Дрожь, пробежавшая по телу, сменилась невыносимым онемением. Обжигающий холод делал своё дело. Мысли путались, и способов спастись я не видел. Но инстинкты брали своё, и я до последнего глотка воздуха был намерен сражаться.

Итак, единственной возможностью хоть что-то изменить было выбраться наружу. Конечно, давление, скорее всего, мгновенно превратит меня в лепёшку, а минусовая температура сразу подморозит всю эту субстанцию, которая раньше была моим телом. Но, всё же, лучше так, чем бесполезно болтаться в ожидании гибели. Так что я, задержав дыхание, нырнул к пульту управления и сквозь туман перед глазами попытался найти сенсорную пластину. Кое-как нащупав, из последних сил нажал на неё, и в тот же момент что-то тёплое и тягучее обволокло меня. Из глубин сознания всплыло понятие «структурная капля».

Эта технология спасла меня в прошлый раз при нападении гигата. И, видимо, сейчас я столкнулся с её усовершенствованной версией. Я понял это по тому, как вещество, затянув меня в свою утробу, оставило мне кислород для дыхания и продолжало поддерживать температуру моего тела на должном уровне. Похоже, это была своего рода «катапульта» для пилота на случай, если сэйв-капсула будет повреждена. Ну что ж, осталось только вознести хвалу создателям этой биотехнологии, так как без их выдумки я бы был уже мёртв.

Тем временем, несмотря на окружающую меня «уютную» защиту, я ощущал движение вокруг себя. Будто что-то выталкивало меня с огромной скоростью в неизвестном направлении. Вестибулярный аппарат твердил, что наверх. Но я был более осторожен в своих выводах. В конце концов, даже окажись я на поверхности океана, это лишь отсрочит мою гибель. Во второй счастливый шанс я верил с трудом. Да и возможностей у меня сейчас было куда меньше. Глитч-помощник и окружающий меня материал квази-формы — довольно ограниченный набор. Но всё же терять волю к жизни тоже не стоило. Слишком через многое я прошёл, чтобы вот так просто сдаться.

Секундное ощущение невесомости, а затем резкий удар возвестили меня о том, что я всё-таки добрался до верхней точки моего путешествия. Последовавший за этим треск и холодное дыхание ветра показали, что моя «защита» открылась. Чуть высунув голову из этого импровизированного кокона, я огляделся по сторонам. Свинцовые волны неспешно накатывали друг на друга. Вокруг было пустынно, за исключением плавающих кусков моего спасательного средства. Подняв взгляд наверх, я увидел сумрачное полотно облаков и падающий вниз город.

ЧТО?!

Какой город? Я сошёл с ума?!

Встряхнув головой, я на секунду закрыл глаза и попытался очистить сознание. Быть может, у меня галлюцинации или посттравматический бред. Нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Сейчас я вновь посмотрю на небо, и там будет лишь облачный покров.

ХРАНИ МЕНЯ, БЕЗГРАНИЧНЫЙ ДРЕЙФ!

Неспешно, словно в каком-то чудовищном сне, огромный воздушный полис мчался вниз к будто замершему в ожидании удара океану. Я не знал, сколько времени пройдёт, прежде чем вся эта махина вонзится в водную плоть, но понимал, насколько гигантская волна поднимется после этого столкновения.

Тем не менее всё, что мне оставалось — это лишь наблюдать за приближающейся катастрофой. Возможно, мой разум был слишком перенасыщен столь большим количеством событий, угрожающих моей жизни. Так как я буквально впал в ступор. Но мозг продолжал работать, и я смог рассмотреть всё это светопреставление до последней детали.

Чуть сплюснутая по центру линза колоссального (даже на таком расстоянии) размера, пробив брешь в облаках, летела вниз. Гравитация делала своё дело: скорость этой махины увеличивалась с каждой секундой. Необычный дымный след с пламенными всполохами обволакивал заднюю часть города. А в том, что это создание было населено, сомневаться не приходилось.

Крохотные фигурки людей в тщетной попытке спастись выпрыгивали из несущейся к гибели туши монструозного аэрополиса. Мысленно я решил назвать его именно так — «аэрополис». По аналогии со своим городом. Лишь пространство, в котором он обитал, отличалось. Всё остальное было удивительно похожим. Вот привычные мне щупальца-Охранители, немного странного размера, но, скорее всего, из-за адаптации к воздушной среде. Конечно, мне было интересно, каким способом вся эта громадина держалась в воздухе, но и тут логика вкупе со знаниями подсказывали множество вариантов. Вся разница лишь в направленности инженерной мысли и последующем воплощении. Здесь же задумка была не только гениальна, но и виртуозно исполнена.

Но что же могло сломить и разрушить столь чудесный комплекс видоизменённых живых псевдо-механизмов? Не тот ли чудовищный рок, что преследовал меня от стен моего медузополиса? Порой мне казалось, что основным виновником трагедии была именно моя персона. Звучит немного эгоистично, но тому было множество подтверждений. Сейчас же без моего участия в бездну мчался другой, уже третий по счёту, город. А, значит, моей вины здесь не было абсолютно.

Но что же тогда было причиной обрушения стольких человеческих биоценозов? За столь короткий промежуток времени изменилась вся моя жизнь. Причём в далеко не лучшую сторону. Да, я побывал в других местах, можно сказать, «попутешествовал». Но какой ценой? Сейчас я был готов отдать всё что угодно, лишь бы не видеть весь этот кошмар, не участвовать в нём.

Пока в моей голове бродили эти мысли, апокалипсис подходил к своему финальному этапу. Коснувшись воды, объятый пламенем край аэрополиса создал вокруг себя облако пара, что стремительно смешивалось с дымом, обволакивающим его со всех сторон. Теперь полностью непробиваемая для обычного взора завеса скрывала заключительный акт этой ужасной трагедии.

Решив использовать возможности своего глитч-помощника, я максимально увеличил изображение и включил режим ультра-виденья. Это мало что мне дало — расстояние было довольно большим. Да и тепловая аура была слишком сильна, так что уровень моего взора улучшился ненамного. Тем не менее я сумел рассмотреть довольно странную конструкцию, которая отделилась от основной массы уже тонущего города и, резво набрав скорость, двинулась почти в мою сторону.

Поиграв с настройками анализаторской системы Афина, я сумел определить почти точную её траекторию. Вот только мои расчёты были сразу же разбиты в пух и прах новым фактором. Ударная волна после падения воздушного аэрополиса буквально подбросила этот, видимо, спасательный транспорт и рикошетом от поднявшейся волны запустила высоко в воздух. Словно возвращая в небеса потерянную ими часть.

Я понимал, что спустя буквально минуту и меня накроет этим взрывным шквалом. И единственное, что я смог сделать — это проследить примерную точку касания сэйв-капсулы и запомнить её местоположение. Если я выживу, это будет последним шансом на спасение. И, возможно, такие же выжившие смогут ответить на мои вопросы.

Какое-то внутренне чувство подсказывало мне, что сейчас этот яростный вал настигнет меня. Постаравшись сжаться в максимально плотный комок, я вцепился в края своего аварийного обиталища и приготовился. Ожидание было нестерпимым, хотелось закричать и что-то сделать. Но это было бы глупым и ненужным. Всё-таки я решил чуть приоткрыть глаза и поднять голову.

В тот же момент сокрушительный по силе удар поднял, оторвал меня от воды и забросил, казалось, на другую сторону планеты. Потоки воды заливали всего меня. Я с трудом мог дышать. А сминающая тяжесть рывков и диких вращений заставляли мои мышцы тратить последние капли энергии в тщетных попытках удержаться внутри моей хрупкой скорлупы. Ничего не видя, я лишь слышал утробный рёв, перемежающийся разрывающим уши визгом. И когда показалось мне, что уже наступил конец, всё это безумие резко прекратилось. Но лишь на миг. Завершающий аккорд буквально размазал меня, превратив в некое подобие мясного желе. Мозг, милосердно решив освободить меня от этих мучений, благополучно отключился. Убаюкивающая тьма накрыла всё вокруг.

Всепроникающее тепло пульсировало, выбираясь из моего тела. Хотя я уже не был уверен, что обладаю плотью. Ощущая каждый атом своего естества, я удерживал весь этот конгломерат вещества лишь силой воли. Было ли это безумием или новым восприятием действительности? Я знал истину, но не хотел признавать её.

Прошло неизвестное количество времени после того, как я вынырнул из беспамятства. Но сейчас все эти физические величины не имели значения. Осознание того, что я нахожусь везде и ощущаю всё это миллиардами нервных окончаний, на какое-то время чуть не свели меня с ума. Но моя врождённая адаптивность и стремление поглощать новые знания спасли меня от бездны безумия. Эволюционируя и изменяясь, я постигал окружающее меня многомерное пространство. Это было странно и даже в какой-то степени пугающе. Ведь я перестал быть человеком в привычном понимании этого слова. Но интеллект был выше тех оков, что сдерживают нас всю обычную жизнь. И теперь мне подарили возможность совершить скачок в запредельное.

Всё стало ясным и отчётливым. Взглянув на своё прошлое существование, я понял всё. Удивительно было лишь то, что я не пришёл в негодование и не поддался эмоциям. Да, тотальная дезинтеграция человеческой цивилизации и ассимиляция остатков этой биомассы в сущность планеты — поистине ужасающая перспектива. Но находясь за гранью людских норм этики и морали, я смог увидеть всё это с другой стороны.

Около 3000 оборотов назад планеты вокруг местного светила это и началось. Тогда-то и прибыли люди Земли. Да, они называли свой дом именно так. Хотя уместнее было бы назвать его Вода. Бежав от самих себя, они хотели основать новое общество. Гуманное, счастливое, стабильное. Движимые столь утопической идеей, они нашли место, где всё подходило под условия их жизни. За исключением суши. Но это не остановило «новый крестовый поход». Тысячи гениальнейших умов решали поставленные задачи, создавая уникальные технологии и открывая доселе невиданные возможности у живых организмов.

Да, именно так. Отринув старые догматы о машинах и «мёртвых» механизмах, они решили идти другим путём. Творя иной социум, стоит изменить само понимание окружающей жизненной сферы. Таким образом, был создано учение Вечного Дрейфа, основой которого была смесь квази-живых организмов, философии и биотехнологии. Адепты этого движения стали опорой для эво-сотворённых людей — первых жителей нового дома. Владея широкими возможностями в различных видах наук, и особенно в генетике, Творцы (именно так называли себя первые создатели-учёные) видоизменяли геном людей, делая его лучше (по крайней мере, по их мнению). Сделав своим рупором Вещателей, они написали Книгу Времён, дабы обессмертить свои законы и заповеди для живущих после. Так были сотворены 9 Крепостей для обитания рода человеческого. Были они расположены в трёх океанах. Воздушном, водном и подводном. Началась история становления альтернативного пути развития людской цивилизации.

Эта был первый шаг. Вот только человеческий разум не учёл, что место уже может быть занято. Зашоренные догмами своего восприятия, люди не учли, что разум может пойти другим путём. Децентрализованным. Проверив планету, ставшую для них новым домом на всё что угодно, они не смогли понять простую истину. Жизнь всегда будет разной. Непохожей, уникальной и вездесущей.

Первоначально Единство (интеллектуальный конгломерат совокупности всех мыслящих клеток-организмов, существующих в общей системе планетарного био-комплекса) даже не заметило прибывших гостей, посчитав их этакими космическими бродягами. Да и несколько сгустков материи, выращенных на огромных просторах планеты, не были чем-то досаждающим. Словно насекомые в привычной человеку понятийной схеме были сами люди на этой планете. Всё это не вызывало проблем, но и понимания тоже не было. Никто ведь не пытается наладить контакт с муравьями. Так и здесь, Единство давало право на сосуществование рядом с собой. Пока не произошло событие, в корне изменившее всю ситуацию.

Некоторые индивиды из Вещателей решили пойти дальше Творцов и возомнили себя богами. Каким-то образом узнав о Единстве, они захотели подчинить его. Сделать своим рабом. Так сказать, на благо человечества. А заодно самим возвыситься, дав начало великой эре Вещателей. И вот тут, поняв, что прежде безобидные человеческие существа замыслили нечто невыносимо отвратительное любому разумному существу (подчинение себе другой жизни), Единство решило положить конец всему человечеству, не разбирая правых и виноватых.

Являясь, по сути, самой планетой, Единство знало и ощущало всё, что на ней происходит. Единственной закрытой системой были человеческие медузополисы. Но первые опыты с нейрочипами, что пытались заставить некоторые части Единства работать на себя, раскрыли планы Вещателей. Тогда был выбран единственный способ — удалить вредные людские метастазы. Подобно тому, как иммунная система уничтожает опасные объекты внутри организма, Единство стало вычищать города людей один за другим. И тут появился я — носитель бесценной информации в виде нейрочипа Вещателя, что передал он мне перед своей смертью. Ещё не осознавая, насколько ценна хранимая мной вещь, я уже попал под надзор Единства. Теперь же, когда кольцо замкнулось, я стал свидетелем падения человечества по вине собственной гордыни. Растворённый в конгломерате мыслящих клеток-организмов планеты, теперь я стал частью Единства. И мне открылась вся правда. Ужасная, болезненная, но от этого ещё более реальная.

Участь людей была предрешена, и, возможно, сейчас я являюсь последним представителем человеческого рода. Но, как я и говорил раньше, это знание совершенно меня не трогало, лишь где-то на краю сознания вспыхивали отголоски негативных эмоций. Теперь я был новым существом, не сверхчеловеком, как хотели того Вещатели, но иным видом мыслящей субстанции. Эволюция иногда принимает удивительные формы, и теперь симбиотическая ветвь развития дала свои плоды.

Закончив своё внутреннее повествование, я расслабился и позволил волнам умиротворения увлечь меня. Теперь для меня не существовало ограничений на продолжительность жизненного цикла или доступа к любой информации. Осознание счастья окутало меня. Ведь я есть Единство, и Единство есть я.

Экран монитора в очередной раз мигнул и уже после погас окончательно. Стоило сделать перерыв, пока система вновь восстановится, но я почему-то упрямо смотрел на мерцающие светодиоды, показывающие процесс перезагрузки.

Глазам было больно и хотелось моргнуть, вот только веки, словно сухие лепестки, не приносили долгожданной влаги. Организм находился на грани истощения. Кое-как пересилив себя, я взял минерализированные спец-капли и, запрокинув голову, благополучно промахнулся, залив переносицу тягучей жидкостью. Да уж, теперь, действительно, следовало перезагрузить собственную систему. Потерев лицо руками, я глубоко вздохнул и резким рывком встал из анатомического кресла, что спасало мой позвоночник последние пару суток.

Как оказалось, лучше бы я не делал это. Пространство вокруг пошатнулось, я на мгновение потерял ориентацию, и высокий звон заполонил всё вокруг.

Оперевшись о край стола, я какое-то мгновение пытался заставить своё тело работать в стабильном режиме. После нескольких последовательных вдохов и выдохов мне удалось немного вернуться в окружающую реальность. На часах было раннее утро, а, значит, никого в комплексе кроме меня быть не должно.

Прекрасно. Значит никто не увидит, как чудовище превращается в чуть более меньшее чудовище. Для таких, как я, существовал отдельный жилой блок, где можно было выспаться, помыться и вообще не возвращаться домой чтобы привести себя в порядок.

Выйдя в коридор и заблокировав вход в свою индив-ячейку, я на подгибающихся ногах направился к ближайшему лифту. Тускловатый свет эконом-ламп освещал мне путь, но даже в полной темноте я бы не заблудился. Как-никак уже почти четверть века я обитал в этом огромном подземном сооружении, построенном ради спасения человечества.

Хотя, если быть честным, то спасать его особо и не нужно. Миллиарды людей продолжают счастливо жить там, на поверхности, не подозревая, что кто-то буквально отдаёт свои жизни, чтобы у их детей было будущее.

Я, конечно, не ощущаю себя супергероем, да и весь наш «боевой отряд» — сплошные тюфяки и рохли в физическом плане. Но согласитесь: иногда нужно что-то более сильное, чем мышцы и умение воевать. Например, сила духа и неудержимое воображение. А если эти два качества сложить в правильной пропорции, то можно получить нечто необыкновенное и революционное. Почему-то я опять вспомнил эти обрывки агитационной речи, что произносил когда-то в моём институте вербовщик под номером 18.

Каким же глупым я был тогда! Вершить судьбы мира. Дать цивилизации новый шанс. Открывать тайны Вселенной. Какими громкими лозунгами нас только не заманивали. А сейчас? Посмотрите на меня. Я словно придаток огромного механизма, пусть и обладающий свободой воли, но всё же крепко связанный с этой огромной пульсирующей квази-паутиной машинного интеллекта.

И, кажется, что выхода нет, да он и не нужен. Я сам выбрал этот путь, оказавшийся слишком тяжёлым для меня. Хотя почему-то мысли о том, чтобы повернуть назад или просто отречься от своей мечты, у меня не возникало.

Коротко пискнув, передо мной открылась дверь жилого блока. Я и сам не заметил, как добрался до него. Что ж, значит, сейчас стоит немного уделить времени для приведения себя в нормальное состояние, а после сон в количестве как минимум 10 часов.

В голове сложился алгоритм последовательных действий. И я уже собрался было приступить к его выполнению, как низко завибрировавший браслет-коммуникатор сбил всю эту стройную схему.

— Юпитер 4 в онлайне, — устало произнёс я в крошечную сеточку микрофона. Раньше у нас были более навороченные средства связи — с экранами и даже головизорами — но экономия средств и излишняя трата высокотехнологичных элементов в устройствах быстро урезали первоначальную версию браслета-к. Так что теперь мы обходились более прозаичной формой этого гаджета.

— Привет, Кир, чего так официально? У меня тут есть к тебе вопрос. Можешь подскочить на верхний уровень? Удивить хочу, — прозвучал как всегда энергичный и задорный голос Ивана Белоголовцева.

Наверное, его можно было бы считать моим другом, так как общался я с ним больше всего. Хотя тоже самое можно было сказать о половине нашего «отряда». Иван был компанейский парень, и всегда находился в центре внимания. Впрочем, это никак не влияло на его уровень интеллекта и познания в нашей сфере. Он успевал и болтать, и плодотворно трудиться. Вот только, когда он чего-то хотел, то отвязаться от него было ну просто невозможно. Но попытаться, конечно, стоило.

— Слушай, я только зашёл в «общагу» после почти двухсуточного «марафона». Так что представь моё состояние. Давай позже, а? — перешёл я на его язык.

— Ну что ты, как нытик, в самом деле? Говорю же, совет нужен. Да и тебе самому захочется первому ЭТО увидеть. Потом будешь локти грызть, отвечаю, — настаивал он.

Что ж, я хотя бы попытался. Да и мне почему-то казалось, что просто так звать меня поболтать Ваня не будет. Может, действительно, у него «прорыв» или хотя бы намёк на оный.

— Ладно, буду через полчаса. Юпитер 4 офлайн, — коротко бросил я, по привычке заканчивая общение своими позывными.

Всё же дисциплина, вбитая в начале всего проекта военными, которые курировали финансовое обеспечение, въелась очень глубоко. Они все ещё считали, что мы — кучка яйцеголовых хиппи, которые хоть и могут принести пользу, но держать нас стоит под неустанным контролем.

Конечно, сейчас всё изменилось, но некоторые моменты, касающиеся субординации были, действительно, полезны. Хотя, конечно, не все им следовали так, как хотелось. Но это уже, скорее, личные приоритеты каждого.

Решив потратить эти драгоценные 30 минут на приём пищи и кое-какие ванные процедуры, я поспешил сначала в столовую, а потом в душ.

Едва я успел подняться на верхний уровень, как на меня набросился Иван. Буквально вытащив меня из лифта, он на ходу начал мне что-то втолковывать.

— Я сам сначала подумал, что ошибка. Ну не может быть такого смещения энергоматрицы. Там запредельные цифры какие-то. Потому и хорошенько проверил всё, а уж после сообщил тебе. Ты же знаешь, что твоему авторитету я всецело доверяю. Кирилл Буров — это же огого! Это человечище!

Кое-как приостановив его напор, я всё же добрался до индив-ячейки, где проводил свои исследования Белоголовцев. Войдя внутрь, я, как и следовало ожидать, окунулся в атмосферу хаоса и «творческого беспорядка». Поистине, характер Ивана полностью отражался в его рабочем месте.

Понятие техники безопасности или чего-то подобного совершенно отсутствовало в этом помещении. Да и зачем, если, по словам обитателя этого места, здесь, возможно, творилась история.

— Я сейчас запущу вариативную вирт-эволюцию, а ты сам посмотришь результаты. Ну и если вопросы возникнут, ты не стесняйся, задавай, — бросил уже из-за спины Иван, усаживая меня на своё ложе.

Непривычно настроенное анатомическое кресло давило там, где не нужно и проваливалось там, где требовалась поддержка, но я, отбросив отвлекающие меня неудобства, весь обратился к начинающемуся действу.

Собственно, сторонний человек ничего, кроме бесконечных потоков чисел и причудливых знаков, на мониторе не увидел бы. Визуально всё смотрелось достаточно скучно и непонятно. Вот только мой мозг сразу вычленил упорядоченную систему и развивающуюся асимптотику функций. Уже основательно погрузившись в происходящее на экране, я осознал, что здесь затейливо смешаны физика, химия, математика, астрономия и куча других более специализированных подразделов точных наук.

Да уж, Иван точно наворотил здесь нечто феерическое. Вскоре мне самому стало интересно, к чему приведут его теоретические выкладки. К тому же пока придраться к каким-то откровенным ошибкам было невозможно. Бесспорно, Белоголовцев играл на грани фола, но всё было довольно реально, хотя и трудно доказуемо.

— Ты смотри, сейчас самое интересное начнётся, — возбуждённо пропыхтел он над моим плечом.

Я только отмахнулся. Понятно, что здесь, действительно, наблюдается очень нестандартный подход к нашей проблеме. Но мне хотелось самому понять, какой путь проделал разум Ивана, чтобы прийти, по его словам, к некоему выдающемуся финалу.

Мигнувшие лайт-плафоны на потолке и последовавший за этим протяжный гул заставили меня прерваться. Затем я всем телом ощутил мощный толчок откуда-то снизу, и вырубившееся электричество погрузило нас во тьму.

Поначалу были слышны только чертыхания Белоголовцева, который клял всех и вся, угрожая безумными карами виновнику этого светопреставления. Я, шикнув на его стенания, попытался наощупь открыть дверь, но она намертво заклинила. Чуть напрягшись, мне всё же удалось отодвинуть краешек, и показавшаяся полоска света успокоила мою начинавшуюся панику. «Значит, энергия вырубилась только в некоторых помещениях, а не по всему комплексу», — пришёл я к выводу.

Толкнув ещё раз, я увеличил просвет почти вдвое, но больше мне ничего сделать не удалось. Подоспевший Ваня попытался помочь мне, но даже наши совместные усилия не смогли сдвинуть преграду. Теперь всё, что нам оставалось — это ждать, когда о нас вспомнят и вытащат отсюда. Хотелось, конечно, надеяться, что это произойдет достаточно скоро.

Мои надежды осуществились. Не успел Белоголовцев полностью охрипнуть от своих матерных проклятий, как противный скрежет известил нас, что кто-то пытается открыть заклинившую дверь.

— Эй, если кто есть с той стороны, подсобите, так быстрее пойдёт, — раздалось из коридора.

Мы подскочили, и объединив напор, смогли сдвинуть наше препятствие с мёртвой точки. Щурясь от яркого света после полутьмы, мы взирали на потрёпанного ремонтника, который складывал инструменты, не обращая на нас никакого внимания.

— Слушай, а что вообще произошло? — не выдержав такого игнора, да и желая утолить своё неуёмное любопытство, спросил Белоголовцев.

— Что-что, война началась, — пробурчал себе под нос этот усталого вида мужчина.

Мы ошарашенно переглянулись. Он шутит что ли? Или пьян?

— Постой, ты можешь нормально объяснить? Мы тут как бы серьёзно спрашиваем, — подойдя ближе, произнёс я.

— Я и говорю серьёзно. Война. По буквам вам повторить? По нам ракетой долбанули. Вроде вакуумной, эта «чистая» которая. Верхняя часть комплекса слизана подчистую, да и на глубине полсотни метров теперь одно сплошное «стекло». В общем, пока там разбираются и принимают меры, я тут хожу, таких, как вы вызволяю.

Всё еще не веря в происходящее, я сначала ощутил невероятный приступ страха, который после сменило ощущение злости на весь этот чёртов мир. Мы, значит, тут, словно черви сидим и пытаемся цивилизацию спасти, так она мало того, что не особо нам помогает, так ещё и пытается сама себя уничтожить. Какой-то бредовый сценарий конца света. Тем не менее нужно точно узнать, что же всё-таки случилось. Для этого следовало попасть в координационный центр, так называемый «мозг» всего нашего сооружения. Хорошо, что он расположен на значительной глубине, а, значит, взрыв его не задел.

Странно вообще об этом думать, ведь я нахожусь буквально в паре этажей от чудовищной спекшейся «стеклянной» корки. Это всё, что осталось от верхней части комплекса. Но ужас от возможной смерти околачивается где-то на задворках моего сознания. Сейчас мне просто хочется знать, впустую ли мы трудились все эти годы или ещё есть шанс спасти эту планету, полную глупых людей, чьё количество сейчас, похоже, неуклонно сокращается.

Оставив замершего в ступоре Белоголовцева и всё ещё возящегося со своим инструментом ремонтника, я почти бегом устремился к аварийным лестницам. Логика подсказывала мне, что лифты сейчас работать точно не будут, и самый быстрый способ добраться до нужного мне места — на своих двоих.

Проскочив первые десять пролётов, я понял, что не всё так просто, как мне казалось. На моём пути встретились несколько кусков мета-бетона, что огромными валунами лежали прямо на ступенях. И если бы не моё достаточно субтильное телосложение, я бы просто не смог протиснуться в узкую щель между обломками и стеной. А уж трещины самой различной величины беспорядочно змеились по всем поверхностям, что мне встречались на пути. Значит, ударная волна вызвала значительные сейсмические колебания. Хотя, быть может, здесь задействовано другое оружие. Точного ответа я не знал, а гадать за отсутствием проверенных фактов было бессмысленно. Но одно было ясно с абсолютной точностью. Происходящее, действительно, принимало серьёзный оборот. Ведь если даже наш секретный комплекс попал под удар, то что произошло с обычными населёнными пунктами? Мне даже думать об этом не хотелось.

А вот, наконец, и заветный выход на уровень координационного центра. Я вдруг понял, что основательно запыхался, пока бежал сюда. Всё-таки на организме сказывается моё не очень полезное времяпрепровождение в виде постоянного недосыпания и сидячего образа жизни.

Переведя дыхание, я открыл обычную стале-пластиковую дверь и, сделав шаг вперёд, попал в настоящий хаос из мчащихся туда-сюда человеческих тел. Меня буквально подняло этим бурным потоком и понесло куда-то с заносом влево. Поначалу я даже ничего не мог поделать, но вскоре мне удалось различить знакомое лицо и, вцепившись в его плечо, остановить своё движение.

Это оказался Доломир Петрович, куратор одного из отделов по разработке внепространственных способов движения. Мужик он был крепкий — как телом, так и духом — и потому его все уважали. Кажется, это был шанс выяснить, что же произошло. Узрев мою тщедушную длань на своём могучем плече, он одним махом переместил меня в небольшой технический закуток и, глядя сверху вниз, степенно вопросил:

— Тебе чего?

В начале я даже не нашёлся, что и ответить. Лишь мгновение спустя я, собравшись, произнёс:

— Это правда, про войну? Что теперь делать будем? — попытался я сформулировать рой беспорядочных мыслей, что мельтешили у меня в голове.

Сурово взглянув на меня он, чуть наморщив лоб, ответил:

— Да, правда, причём в самом худшем варианте. А делать мы будем, что и всегда. Мир спасать. Вернее, попытаемся.

Я ошарашенно молчал. Наверное, нужно было узнать подробности, что и как, но мозг почему-то упорно не хотел возвращаться в рабочую колею. Вдруг стало зябко и меня затрясло.

Увидев, в каком я состоянии, Доромир Петрович вытащил из кармана лабораторного комбеза мед-капсулу с янтарного цвета жидкостью, и молча воткнул её острие мне в шею. Теплота и спокойствие сразу же разлились по моему телу. Стало уютно и хорошо. К счастью, окружающую действительность я по-прежнему воспринимал чётко и ясно.

— Ну что, помогло? Вижу, что да. В общем, слушай. Через 15 минут у нас состоится общее совещание. Приходи, там всё узнаешь в более конкретной форме.

Я смог лишь кивнуть, подтверждая, что понял его слова. Увидев мой безмолвный ответ, Доромир Петрович быстро развернулся и практически мгновенно растворился в толпе. Мне же ничего не оставалось, как пытаться пробиться сквозь эту человеческую реку к месту проведения совещания. Правда, как оказалось позже, напрягался я зря, так как все и так двигались в нужном направлении. А после звукового сигнала, оповещающего всех об экстренном сборе, меня, как и прежде, «волной» донесло до входа в нужное помещение.

Там уже все располагались, кто где мог. А так как я пришёл одним из последних, мне пришлось стоять. Но жаловаться смысла не было, некоторые вообще толпились за моей спиной, силясь увидеть хоть что-то. Я же, благодаря своему чуть более высокому, чем стандарт росту, мог отлично наблюдать происходящее на импровизированной трибуне.

— Друзья, мы все сегодня собрались вследствие чудовищности происходящего там, на поверхности, — оратор поднял палец, указывая куда-то наверх.

На самом деле его слова имели довольно двойственный смысл. Будто в направлении, указанном им, находился некий рай, куда все так пытались попасть, а теперь он, к сожалению, разрушен и стремиться теперь некуда. Свои мысли я решил оставить при себе, вновь обращая внимание к человеку, вещавшему для собравшихся.

— Все мы знаем, зачем находимся здесь. И пусть у каждого из нас различные мотивы, но цель едина. И несмотря ни на что мы добьёмся своего, пусть и в такой практически безвыходной ситуации. Да, друзья мои, момент, действительно, суровый. Сейчас стоит показать самые лучшие качества, что есть у нас: силу воли, несгибаемый дух, самопожертвование и, конечно, взаимовыручку и товарищескую поддержку, — продолжил он свою невыносимо пафосную речь.

Из толпы послышались выкрики кончать эту пропагандистскую болтовню и переходить к сути дела.

Угрюмо хмыкнув на трибуну, поднялся ответственный за безопасность комплекса некто И.Д. Гринёк. Знал я этого субъекта только по фамилии и инициалам. Они постоянно мелькали в различных официальных документах, которые приходилось часто подписывать. Вот теперь хоть увижу воочию человека, отвечавшего за сохранность интеллектуальной и материальной собственности нашего проекта.

Собственно, напоминал он, скорее, каменную глыбу, нежели обычного человека. Громоздкий, широкоплечий. Казалось, в нём нет плавных линий. Только резкие и обрывистые штрихи. Завершал образ тяжёлый, словно давящий, взгляд светло-серых глаз из-под массивных бровей.

— Итак, перейдём к конкретике. Спасибо, Владислав Игоревич, — чуть заметным жестом он отослал предыдущего оратора и, прочистив горло, продолжил:

— В настоящий момент известно, что нанесены удары по всем наиболее крупным стратегическим целям евразийского материка. Атака произведена как межконтинентальными ракетами с различными версиями боеголовок, так и орбитальным энергетическим оружием. Вследствие чего затронуто множество населённых пунктов, и имеются огромные потери среди мирных жителей.

По его словам, об общей степени разрушений говорить было пока сложно, но уже сейчас понятно, что примерно 70 % всех подконтрольных территорий объединённых правительств превращены в пепел, и дальнейшая жизнь там невозможна. Что касается «противника» (хотя в данном контексте трудно говорить так о людях, совершивших столь самоубийственный поступок), то здесь данные чуть более размыты.

Тем не менее подтверждено попадание как минимум по 4503 целям. Зафиксировано также уничтожение всех важнейших военных баз и пусковых шахт в Северной и Южной Америке. Африка и Австралия пока не учувствуют в конфликте, но это не защитит их в случае срабатывания программы «Мёртвая рука».

Сделав небольшой перерыв в своём отчёте, Гринёк сделал глоток воды из любезно предложенной ему секретарём бутылки. Затем, переждав начавшийся ропот толпы от столь неприятных новостей и чуть повысив голос, вновь заговорил:

— Обобщая всё вышесказанное, могу сказать одно. Нам предстоит преодолеть множество трудностей. Мир вокруг нас решил сжечь себя в собственной ненависти, но у нас есть шанс спасти тех, кто может жить мирно. Не буду долго распинаться. Фронт работ каждый из вас получит от начальника отдела.

— Ограниченность во времени и ресурсах так же ставит определённые рамки, — продолжил он. — Что касается человеческого фактора, то скажу сразу: паникерства и упаднических настроений я не допущу. Официально вводится закон военного времени, так что всё серьёзно. На сегодняшний момент я складываю с себя полномочия руководителя отдела безопасности и принимаю бразды правления всем комплексом, тем самым упраздняя совет директоров и вводя деспотический режим.

Вот тут у меня перехватило дыхание. Не успело ещё отгромыхать эхо войны, как у нас тут появился свой монарх. Неужели этот человек, действительно, хочет неограниченной власти? Но зачем? Или это нелепая попытка устроить пир во время чумы?

Мои раздумья прервали возмущённые крики, что неслись со всех сторон. Видимо, не только мне было непонятно это решение руководящего состава. Всё-таки учёные в большинстве своем — это свободомыслящие люди. А здесь нас буквально пытаются превратить в рабов.

Неожиданно наступила полная тишина, словно кто-то резко прикрутил звук. Непонимающе оглядевшись, я почти случайно заметил причину столь странного поведения толпы. Конечно, для меня эти серые фигуры в монолитных шлемах давно стали элементами интерьера — настолько привычно они вписывались в каждодневную рутину. Но теперь охранники, стоявшие до этого без единого движения, синхронно навели своё оружие на ошарашенных людей.

— Итак, думаю, сейчас все понимают, что демократия и подобные «власти толпы» отходят на задний план. Конечно, многие из вас будут не согласны с моим решением. Но позже, я уверен, вы одобрите мою точку зрения и, возможно, даже поблагодарите. Впрочем, довольно разглагольствований. Собрание окончено. Прошу всех направиться в индив-ячейки для получения дальнейших указаний, — закончил И.Д.Гринёк и, развернувшись, ушёл с трибуны.

Какое-то время вокруг царило всё то же гнетущее безмолвие, пока охранники, а теперь, возможно, «по совместительству» и стражники, не убрали «орудия смерти» в первоначальное положение к плечу. Вот тогда-то народ буквально взорвался яростными возгласами. Но прежней уверенности в них не было. Всё это, скорее, напоминало пустой лай собаки на прохожего.

Я же, решив не участвовать во всеобщем помешательстве, развернулся, и пока вокруг опять не образовалось активное движение, направился в «общагу». Война войной, а спать мне хотело безумно. Может, когда я проснусь, всё это окажется очередным дурным сном? В любом случае соображать нормально я сейчас был не в силах. Поэтому кое-как, на ватных ногах, добрался до нужного мне уровня и, не снимая рабочего комбеза, плюхнулся на первую свободную кровать. Как только моя голова коснулась подушки, сознание милосердно перешло из фазы бодрствования в свою альтернативу, а именно сон.

Тяжеловато просыпаться под вой сирены. Особенно когда кажется, что она орёт у тебя над самым ухом. Да и общая суматоха не способствует приятному пробуждению. Так что с трудом открыв глаза, я уже заранее был готов к самым негативным жизненным перипетиям.

Как оказалось, я был прав, хотя меня это совсем не радовало. Сменивший сирену голос с металлическим отливом вещал о начавшейся атаке противника. Подобная информация спросонья показалось мне дико абсурдной. Ну кто, скажите на милость, будет прокапываться через пару десятков метров радиоактивной расплавленной породы, что добить несколько сотен выживших учёных? Если только параноик — шизофреник, взявший на себя руководство столь нелепой атакой.

Впрочем, возможно, всё так и было, ведь и начавшаяся война была сама по себе абсурдной и несуразной. Тем не менее при всей нелепости происходящего мне приходилось иметь дело с совершенно реальными событиями. Как, например, с окружающей меня суматохой. Казалось, будто вооружённый противник уже вовсю разгуливает по уровню, отстреливая всех и каждого на своём пути. Но, судя по общему переполоху, всё активно к этому приближалось. В какой-то мере и на меня подействовал это начавшийся массовый психоз. Хотелось забиться в какой-нибудь уголок и постараться пережить всю эту безумную вакханалию.

Неожиданно погас свет. Кажется, это стало входить в привычку перед началом каких-либо бед. Зажёгшееся аварийное освещение лишь добавило экспрессии в творившийся вокруг беспредел.

Люди бегали, кричали, не зная, что делать и чего ожидать. Надеюсь, вооружённая охрана вела себя более организованно. А то, как наводить «пушки» на беззащитных учёных, так это без проблем. Ну а если произойдет столкновение с подготовленными бойцами?

Правда, узнать, как всё повернётся, мне не пришлось — вернулась нормальная подача энергии, и сразу же заговорил знакомый голос с металлическим оттенком. Мне вообще кажется, что это был обычный синтезированный машинный псевдо-интеллект. Слишком уж правильно звучали слова и расставлены логические акценты. Только хладнокровно подготовленный профессионал может во время атаки вещать так спокойно и сдержанно. А уж таким людям лучше как раз находиться в бою, а не сидеть за микрофоном в попытке успокоить визжащую толпу паникующих людей.

— Внимание! Вторжение противника остановлено. Потери среди персонала 10 %. Всем сменам занять свои места согласно расписанию. Дальнейшие инструкции можно получить у начальников отделов.

«Отличное сообщение, информативное и воодушевляющее. Особенно про потери», — саркастично подумал я про себя. Теперь хоть в огонь и в воду. Кстати, как раз попить сейчас и не помешало бы. Горло напоминало сухой мелкий наждак.

С трудом продравшись сквозь уже порядком поредевшую толпу в общем коридоре, я направился к автомату с прохладительными напитками. И каково же было моё удивление, когда за пластиковым щитком на меня воззрились пустые полки.

Чертыхнувшись, я в сердцах ударил по невинному механизму, и только после этого заметил приклеенную записку, на которой мелким шрифтом было напечатано следующее: «Все запасы питьевой жидкости и пищи будут перераспределяться по индивидуальному тарифу вследствие решения Верховного Управляющего».

Хм, так вот он уже как себя назвал. Умопомрачительный карьерный скачок от И.Д. Гринёк до Верховного Управляющего. Может, следующий титул будет что-то типа Помазанный Наместник или Глас Божий?

Шутки шутками, но пить, действительно, хочется и, причём сильно. Да и перекусить не помешало бы. Следуя логике, идти в «столовый отсек» смысла нет, там я, скорее всего, увижу сходную картину. Похоже, последний вариант — это как раз направиться к начальнику моего отдела, чтобы поскорей принять ярмо «раба» и, может, получить хоть какой-то воды и еды.

— Отлично, Кирилл, а я вас как раз ищу. У меня есть персональное задание для вашей особы. Так что занимайте рабочее место, сейчас скину все необходимые материалы, — неуместно бодро начал Арсений Семёнович, как только я появился на территории своего отдела.

Пухловатый мужчина неопределённого возраста (ему можно было дать как 35–40, так и 50 с лишним лет) с определённо гадским характером. Между нами говоря, он был истинный лизоблюд. Подхалимничал перед вышестоящими чинами и при этом фальшиво изображал добряка со своими подчинёнными. Вкупе это создавало удивительно неудобную для работы атмосферу и вызывало постоянную напряжённость в коллективе.

Арсений Семёнович, а если говорить языком сотрудников, то Слизень (возможно, это прозвище он получил за свою постоянную привычку облизываться при любом разговоре, но я больше склоняюсь к метафорической аллегории «облизывать» всех и каждого) продолжал уверенно «царствовать» на своей должности вот уже энное количество времени. По крайне мере, когда я пришёл в отдел, он уже был в определённом «авторитете» и личность его обросла несколькими поистине фантастическими байками.

Так, например, по одному из рассказов одного из младших лаборантов, Слизень как-то раз во время очередной начальственной проверки решил угодить инспектору. Прознав, что глава этой самой комиссии обожает отличные коньяки, постарался достать какой-нибудь редкий экземпляр. На его счастье (или несчастье, это уж как посудить), он обнаружил коллекционную на вид бутылку этого элитного алкоголя в личном шкафчике одного из подчинённых. Что она делала в вещах сотрудника — это уже другой вопрос.

Собственно, по окончании «ревизии» Арсений Семёнович без лишней скромности вручил экспроприированную бутылку коньяка комиссии в подарок. Кто-то тут же предложил «продегустировать», и спустя пару минут приступили к «тестингу», чтобы на месте оценить тонкий вкус и изысканный аромат напитка, а через полчаса украсить содержимым своего желудка всё окружающее пространство.

Как выяснилось после недолгого разбирательства, сотрудник отдела, из шкафчика которого была «позаимствована» бутылка, по какой-то странной прихоти хранил в таре мощнейший экстракт трёхцветной фиалки, что при употреблении в обильном количестве вызывает приступы рвоты, а также стимулирует мочевыделительную систему. В общем, конфуз был, так сказать, на лицо и на лице. Хотя и после такого, казалось бы, «яркого» инцидента Слизняк чудесным образом остался пребывать на своей рабочей должности. «Непотопляемый» экземпляр!

Но сейчас именно от этого человека зависело, будет ли у меня вода и еда. И прежде чем он успел сбежать, оставив меня наедине с кучей каких-нибудь особо бесполезных дел, я обратился к нему с этим серьёзным вопросом:

— Арсений Семёнович, а что у нас с питанием? А то всех перенаправляют к начальникам отделов, коим вы, собственно, и являетесь. Поэтому разъясните, как обстоит ситуация.

— Да как вам сказать. Мне право, дико неудобно, но пока никаких указаний насчёт питания для сотрудников не поступало. Единственное, что мне известно — это то, что сейчас проводится реформа и подсчёт всех наличных запасов для дальнейшего, более плодотворного, их использования, — с грустной улыбкой ответил мне он.

Что ж, ничего нового Слизень не сказал. Вот только теперь вообще непонятно, где брать еду и воду. Хоть лично к этому новоявленному Верховному Управляющему иди и в ноги кланяйся. Мол, подай рабу своему ничтожному хлеба и вина вкусить. Бред, в общем какой-то.

Вслух же я лишь презрительно хмыкнул и, отвернувшись, пошёл искать хотя бы глоток воды. Вслед мне послышались удивлённо-возмущённые возгласы Арсения Семёновича, но я не обратил на это внимания.

Завибрировавший браслет-коммуникатор отвлёк моё внимание от первобытных поисков пропитания. Удивительно, но внутренняя сеть до сих пор работала. Интересно, кому в такой напряжённый для всех момент захотелось со мной пообщаться?

— Ну что ты там скучаешь? Видел тебя на собрании, так на тебе вообще лица не было, — услышал я всё тот же знакомый жизнерадостный голос Белоголовцева.

Но не успел я ответить что-нибудь едкое и острое, как он продолжил свой монолог, только уже совершенно другим тоном:

— Эта линия не сканируется, так что можем говорить свободно. Только не долго. Так что слушай внимательно. Вся эта заваруха пахнет очень нечисто. Слишком много нестыковок. Да и, оказывается, мой проект замешан. Подробней расскажу при встрече. Постарайся, чтобы никто не увидел, куда ты идёшь. Встретимся там, где ты никогда не был. Конец связи.

Вот уж от кого, а от Ивана, я не ожидал таких шпионских страстей. Тоже мне, конспиролог! Но, судя по голосу, он был абсолютно серьёзен. Да и не та ситуация, чтобы шутить. А, значит, для начала хотя бы встретиться с ним стоило. Тем более и место он подобрал безлюдное. Единственным помещением во всём комплексе, где я ещё ни разу не оказывался, был небольшой спортзал, который и в более спокойные времена не пользовался особой популярностью. Думаю, сейчас там тем более не будет столпотворения. Кто пойдёт качать мышцы или тренировать кардио во время наступления конца света?

Правда, добраться туда, не показываясь никому на глаза, будет проблематично. Хотя, конечно, везде есть технические туннели. Я знал их расположение, но и там мне могли встретиться ремонтники. В любом случае стоило быть предельно осторожным и по возможности незаметным.

Спустя почти час и несколько сотен тысяч потерянных нервных клеток я, наконец, оказался в точке встречи. Там неспешно покуривая непонятно откуда взятую сигарету, уже прохаживался Белоголовцев.

— Ты же вроде «завязал» с курением? — бросил я, как только он меня заметил.

— Да тут только мёртвый не закурит. Я бы ещё и выпил, если было что.

Он сделал последнюю затяжку и, бросив окурок на пол, основательно затоптал его.

— Что смотришь, Кир? Бледновато ты выглядишь. Может, водички? — неожиданно заботливо произнёс Иван.

Вытащив из закутка с покрытым пылью спортивным инвентарём пластиковую колбу с газированной водой, он протянул её мне. Долго уговаривать меня не пришлось. И я одним движением буквально вырвал ёмкость у него из рук и, резко открутив крышку, надолго припал к восхитительно-прохладной, живительной влаге.

Только через пару минут, когда литровая колба почти опустела, я смог перевести дух и поблагодарить Белоголовцева. Он понимающе усмехнулся и, словно фокусник, вытащил откуда-то стандартный сухпаек. Вот тут я уже не сдержал своего восхищения, одновременно вскрывая упаковку и запуская процесс саморазогрева.

Я удовлетворил свои первостепенные потребности, и Иван, видя моё благодушное состояние, начал беседу:

— Скажи, друг мой, ничего тебе в сложившихся обстоятельствах не кажется странным?

Я, немного поразмыслив, высказал ему всё, что думаю о происходящем. Естественно, применяя нецензурную лексику, а в некоторых моментах и откровенную брань.

— Хорош выплескивать свои эмоции. Давай-ка вернёмся к твоей учёной ипостаси и попробуем мыслить логически.

В этот раз я взял тайм-аут на размышления чуть подольше. И уже чётко сформулировав свои тезисы, облёк их в доступную вербальную форму.

— Первое, это абсолютно неадекватное начало войны. К ней не было никаких предпосылок. Даже наш комплекс тому подтверждение. Огромное количество стран уже давно слишком тесно связаны, чтобы начать вооружённое противостояние. Да и современные возможности никому не оставляют шанса — победителей не будет. Так что начинать всю это свистопляску было, по крайне мере, глупо и недальновидно.

Переведя дыхание, я продолжил:

— Далее последовавшая атака «противника» — это уже что-то из разряда фантастики абсурда. Мы не являемся первостепенной целью для уничтожения, так зачем тратить на нас ценные ресурсы живой силы, чтобы окончательно добить? К тому же вдвойне удивительно, что профессиональные кадры военного спецназа не смогли сломить пусть и подготовленную, но всё же без определенного опыта стандартную охрану нашего подземного «зиккурата». Ну и напоследок. Вызывает много вопросов патология, внезапно появившаяся у И.Д. Гринька. Стать безумным тираном, да ещё буквально за пару часов — это надо постараться. И что удивительно, никто из вышестоящих чинов даже не попробовал опровергнуть его решение, — закончил я.

В общем, несуразностей хватало. Но об этом я почему-то задумался, только когда меня в них чуть ли не ткнули носом. Да уж, загадочна человеческая психология.

— Ну, наконец-то, дошло. И чтобы уж до конца «добить» тебя, расскажу о моей попытке подняться наверх и, так сказать, своими глазами понаблюдать картину Апокалипсиса, — усмехнувшись, произнёс Белоголовцев.

Облокотившись о перекладину одного из тренажёров, он уже собрался продолжить, как ворвавшаяся в помещение группа людей в боевом облачении остановила этот процесс.

— Всем лечь на пол, положить руки на голову и замереть. Быстро! — скороговоркой раздалось из-под маски, стоящего к нам ближе всех, бойца.

Немного опешив от неожиданности, я пытался сообразить, как правильней поступить. Хотя в подобных ситуациях иногда предпочтительнее отключить мозг и просто подчиниться приказам. Вот только осознать это я не успел, так как секундное промедление стоило мне удара прикладом под дых.

Оказавшись на полу, я только и успел, что ощутить, как мои руки заламывают, одновременно накидывая на запястья фиксирующие обручи. К тому же кто-то довольно бесцеремонно упёрся мне коленом между лопаток и, приставив ствол оружия к голове, хладнокровным тоном попросил не шевелиться. Я как бы и не помышлял о сопротивлении, да и произнести хоть что-то всё равно не мог. Уж слишком сильно у меня сбилось дыхание после «профессионального» воздействия на моё солнечное сплетение.

А вот Ваня, похоже, решил «покачать права». Он каким-то чудом успел отбежать в дальний угол спортивного зала, где, приняв оборонительную стойку и держа в руках какую-то стальную трубу, что-то угрожающе крича, стал ею размахивать.

Вот только продолжалось это всего каких-то пару секунд. Не успел он причинить хоть какой-то ущерб нападавшим, как в его туловище вонзилось, по меньшей мере, с десяток нейтрализующих капсул, и обмякшее тело моего друга безвольно свалилось на пол.

Я наблюдал всё это ужасное действо, чуть повернув голову и всё ещё пытаясь хоть как-то восстановить дыхательные функции своего организма. Правда, спустя мгновение я тоже ощутил укол в шею, и быстро нахлынувшая тьма скрыла от меня окружающую действительность.

— Давайте уже открывайте глаза, голубчики. Действие препарата закончилось, а валяться таким умным головам, как вы, без дела не в моих интересах, — произнёс властный голос где-то там вдалеке.

Я понял, что, действительно, очнулся, но вот почему-то возвращаться в эту реальность мне совсем не хотелось. Правда, у реальности на этот счёт были свои собственные планы, и быстро прилетевшая мне оплеуха заставила дёрнуться и открыть глаза.

С ненавистью взглянув на того, кто ударил меня, я собирался ему кое-что сказать, но второй удар технично оборвал моё желание. Сглотнув комок в горле, я продолжил бурить яростным взглядом мужчину, сидевшего напротив меня.

— Ну что ж, вижу все в сборе, и мы можем приступить к нашей беседе. Для начала поведаю вам о своих злодейских планах, а после, когда вас спасёт какой-нибудь герой, вы, используя полученную информацию, спасёте мир, — усмехнувшись, сказал он, глядя прямо мне в глаза.

Похоже, мои попытки показать своё негативное отношение к его персоне лишь забавляли этого человека. Выждав еще пару секунд, он продолжил свой монолог:

— Ах да, этого самого пресловутого героя-то и нет. Да вы и сами не слишком похожи на тех, кто готов пожертвовать собой ради спасения других. Так что, думаю, опустим этот момент и вернёмся к суровой реальности.

Для начала обращаюсь к вам, глубокоуважаемый Иван Белоголовцев. Как долго вы хотели скрывать результаты своих исследований?

Чуть повернув голову, я понял, что буквально в метре от меня сидит мой собрат по несчастью. Хотя не совсем «собрат». Предполагаю, что он и был «виновником» нашей поимки. Так как я не открывал в последние пару лет ничего сногсшибательного и безумно гениального, то, скорее всего, пришли именно по его душу. А я оказался сбоку припёку.

Тем временем Иван неуклюже мялся и старательно делал вид, что не понимает, о чём, собственно, идёт разговор. К «истинному пути» его быстро вернули уже знакомые мне оплеухи. И неожиданно быстро сломавшийся под банальным физическим напором Белоголовцев, чуть запинаясь, поведал всю историю.

Когда он закончил, наш собеседник на какое-то время задумался. Он сделал какой-то знак, и из-за наших спин выскользнул человек, который дал каждому напиться. Только когда я увидел воду, то остро ощутил, как меня мучает жажда. Совсем некультурно присосавшись к пласто-колбе, я, обливаясь и иногда даже захлёбываясь, выпил её всю. К тому времени, как процесс нашего пития закончился, тот, кто щедро раздавал оплеухи, обратил на нас внимание.

— Что ж, довольно увлекательное повествование, но теперь мне нужно нечто другое. У нас в руках есть вся информация по вашему открытию, но многое всё ещё остаётся неясным. Поэтому нам нужна ваша помощь и полное сотрудничество. Думаю, ваш друг будет также полезен. Поэтому мы переводим вас в другой отдел, где вы будете трудиться под нашим надзором. Разумеется, это всё для общего блага, — произнёс он сухим тоном, разглядывая нас, как каких-то диковинных животных.

Не успел я возмутиться столь нелепым предложением, как меня опередил Иван. Он, бросив на меня испепеляющий взгляд, подобострастным голосом заявил, что мы готовы беспрекословно слушаться любого приказа этого сурового джентльмена.

Внутри меня стало расти и крепнуть отвращение к моему бывшему товарищу. Теперь я мог с чистой совестью называть так этого предателя. Значит, сначала он меня впутал во все эти махинации, а теперь ещё и работать собирается на тех, кто только что его избивал. Ну что за рабская натура?!

Вот только моего мнения здесь никто не спрашивал, и нас, словно два куля, подняли и, даже не удосужившись развязать, потащили куда-то. Как оказалось, это было нечто похожее на комнату отдыха, разве что немного облагороженную. Нам выдали пару стандартных сухпайков, немного воды и предложили отдохнуть перед долгим трудовым процессом. Уже после этого с нас сняли путы и, крепко заперев дверь, оставили одних. Тогда-то, я уже больше не сдерживаясь, высказал Белоголовцеву всё, что о нём думаю.

Он внимательно выслушал и, лукаво улыбнувшись, спросил, не дурачок ли я или всё-же прикидываюсь? Это меня окончательно взбесило, и я чуть не бросился на него с кулаками.

Увидев мой «боевой» настрой, он примирительно поднял руки и соизволил рассказать свой, как оказалось позднее, дерзкий и довольно-таки безумный план.

— Кир, ты, надеюсь, уже понял, что тут с самого начала идёт нечистая игра. Ну и, конечно, в какой-то степени сыграл свою роль его величество Случай, — вещал он, довольно пожёвывая протеиновое печенье и расхаживая из стороны в сторону.

В общем, по его словам, получалось так, что вся эта война была фикцией от начала до конца. А смыслом этой задумки была удивительно оригинальная идея вышестоящего начальства о том, что в экстремальных ситуациях мозг работает активней. Проще говоря, нас, словно лабораторных крыс, хотели подстегнуть к более активной мозговой деятельности, добавить, так сказать, внешний раздражитель, дабы быстрее получить плоды прогресса.

И вот тут начинается самое интересное. Оказывается, открытие Белоголовцева практически совпало по временному промежутку с началом всего этого идиотского проекта. Естественно, «чинушам» моментально стало известно об этом прорыве, и было вполне закономерно, что они присвоили этот успех на свой счёт. Конечно, их заслуга здесь была чисто гипотетической, но, возможно, благодаря этому нелепому совпадению «игры в войнушку» продолжились. И вот финалом этого «спектакля» оказалось наше заточение и возможное рабское будущее. Что ж, не очень удачная развязка в свете высоких мечтаний о спасении человечества.

— Послушай, я так до конца и не понял, чем их так проняло твоё открытие. Если быть откровенным, то и реальность его воплощения кажется мне тоже сомнительной, — задумчиво проговорил я после того, как осмыслил сказанное Иваном.

— О, мой друг, на самом деле здесь всё гораздо глубже, чем может показаться на первый взгляд. Ты, конечно, уже понял, что мой покорный образ на том допросе был заранее продуман и феерически воплощён, раз даже ты поверил в его реальность. Мы с тобой сейчас окажемся, можно сказать, в «сердце зла», тут-то и вступит в силу мой коварный замысел, — дьявольски хихикая, молвил он.

— Ты имеешь в виду центральный отдел? Ну так мы и раньше могли там находиться, в чём разница? — не понял я его.

— Находиться — да. И даже всякие кнопочки понажимать в пределах нашего статуса. Но теперь оттуда тянуться «щупальца» ко всем необходимым для моего эксперимента ресурсам. Ну и, конечно, охота показать всем этим воякам и власть держащим, что мы не просто «яйцеголовые» послушники. Есть и ещё одна немаловажная вещь, обьясняющая, зачем я всё это затеял…

Вот почему-то именно после этих слов у меня появилось очень недоброе предчувствие, и по телу словно побежали зябкие мурашки. Как-то уж фанатично загорелись глаза у Белоголовцева, когда он всё это произносил.

— А, можно с этого места поподробней? — чуть подталкивая его к более развёрнутому ответу, спросил я.

— Оставим сладкое на потом, — опять принял он свой бесшабашный вид и, хлопнув меня по плечу, вновь переключился на печенье.

— Так, давайте ещё раз и более простым языком, — нахмурившись, произнёс И.Д.Гринёк.

Вот уже битый час он хотел от нас невозможного — объяснить ему, профану, смысл открытия Ивана Белоголовцева. Естественно, до этого он ознакомился со всеми необходимыми материалам и даже выслушал полноценную лекцию от тех, кто уже погрузился в «тему». Но теперь ему хотелось услышать всю суть, так сказать, из первых уст. Вот и приходилось мне, работая в какой-то степени переводчиком, пытаться вбить хоть что-то в эту «дубовую» голову. Как назло, Иван не то, что не помогал, а скорее мешал, постоянно вставляя язвительные комментарии и одному ему понятные шутки. Правда, параллельно с этим он апробировал пробную версию опыта по реализации своей теории. Так что в какой-то степени ему можно было простить его отвратительное поведение.

Удивительно было, что теперь никто не раздавал нам подзатыльников и не совершал других видов рукоприкладства. Похоже, все уже прониклись серьёзностью и гениальностью открытия Белоголовцева. И только мне всё ещё предстояло свести эту узкоспециализированную, но широкопрофильную теорию к интуитивно понятному знаменателю. Этим я, собственно, и занимался почти с самого «утра». То есть времени, когда нас подняли и привели сюда в центральный отдел — святая святых всего комплекса.

— Ладно, начнём с малого. Итак, вы уже поняли, что всё вокруг нас — это энергия? Так? — дождавшись утвердительного кивка, я продолжил. — Материя же — это различные вариации энергетических вибраций. Подобрав нужную «партитуру», мы можем создать всё, что угодно. Теперь идём дальше. Есть вещества, у которых переход из стабильного материального состояния в энергетическое происходит легче. Конечно, при определённых условиях. Ярким примером могут служить радиоактивные элементы различных групп. Но они редки и их трудно контролировать. Вы всё ещё держите нить моих рассуждений?

Мой собеседник сосредоточенно хмыкнул и знаками показал, что да. Видимо, мои рассуждения, наконец, вошли в его восприятие мира.

— Идём дальше. Представим, что мы нашли способ переводить один вид вещества, очень распространённый на нашей планете, в чистую энергию. Практически без потерь, при небольшом начальном импульсе. Единственная загвоздка — как этот бесконечно огромный выплеск поставить нам на службу, так сказать, набросить «оковы полезности». Вот как раз над этим мы сейчас и работаем, — закончил я.

Получилось, конечно, очень упрощенно, и в какой-то степени скомкано, но я уже не представлял, как ещё более доходчиво донести основной смысл того, что открыл Иван.

— Дай-ка я теперь попробую всё своими словами пересказать. Для закрепления результата, что ли, — чуть пожевав губами, произнёс И.Д. Гринёк.

Я лишь развёл руками. Хозяин — как говорится, барин.

— У нас имеется возможность превратить всю воду на планете в топливо, которое может запустить наши ракеты куда угодно с огромной скоростью. Так?

— Ну, немного не точно, — тактично поправил я его. — Мы, скорее, говорим о водороде в его связке с кислородом, хотя можно, конечно, назвать это обычной водой. Просто реакция запускается именно при определённой вариации вещества, причём оно должно быть в жидком виде. Ну и здесь будет, скорее, мгновенный выброс гигантского количества энергии, который можно преобразовать под наши нужды.

— Я так понимаю, что все океаны, моря, озёра и реки испарятся после всех этих манипуляций? — задал он закономерный вопрос.

— Можно сказать и так. Тепловая волна сметёт с лица земли любую биологическую форму жизни прежде, чем кто-либо успеет это осознать. Именно поэтому мы ищем вариант проведения опыта в ограниченном пространстве без взаимодействия с внешней средой.

— А есть ли возможность как-то приостановить реакцию после использования её на определённой территории?

Я уже начал догадываться, к чему клонит этот сумасшедший вояка. Он хотел превратить эту возможность «шагнуть к звёздам» в очередное оружие. Что ж, у меня на этот счёт были свои мысли, но вслух я произнёс совершенно другое.

— Такое категорически невозможно. И чтобы объяснить почему, придётся опять углубляться в научную специфику. Но если хотите, я могу попробовать… — с нажимом ответил я.

Похоже, мой ответ совсем не удовлетворил моего собеседника, но развивать тему он не стал.

— Ладно, оставим это на потом. А пока жду от вас подробного отчёта о результатах опыта, — с этими словами он, окинув всех находящихся в помещении холодным взглядом, удалился.

Белоголовцев же словно ожидая этого момента, сразу же подскочил ко мне и заговорщицким тоном поведал, что всё готово.

— Что всё? — не сразу понял я.

— Всё! — округлив глаза и придав лицу выражение высшего откровения, он потащил меня за собой.

— Пока ты мастерски отвлекал этого господина и всю его шушеру, я закончил работу над алгоритмом проведения эксперимента. Необходимые мощности подключены, и достаточно мне нажать клавишу ввода, как начнётся волшебство. Все, так сказать, получат по заслугам, — почти шёпотом сообщил он.

— А как насчёт побочных эффектов в виде уничтожения всей жизни на Земле? Или это ты тоже продумал?

— Конечно, мой недоверчивый друг. Разве я похож на психопата, задумавшего сжечь весь мир?

— Но фактически ты вручаешь эту неограниченную мощь тем самым людям, которые привели всю нашу цивилизацию к столь плачевному состоянию.

— И снова неверно. У них будет ощущение власти, своего рода фикция, иллюзия обладания практически бесконечным источником энергии. Но истинная сила будет у всего человечества, без деления на возраст, пол, национальность или что-либо ещё. Все получат истинную свободу. Я дам шанс, а уж как им воспользоваться, каждый из 12 миллиардов homo sapiens решит сам, — слегка патетичным тоном ответил Белоголовцев.

— Звучит как-то уж слишком туманно. Ты так толком ничего не объяснил. Где факты?

Иван лишь усмехнулся и величавым жестом нажал клавишу, запускающую процесс. Ничего особенного не произошло, но внутри меня словно что-то сжалось, чтобы после исчезнуть, навсегда оставив ощущение странной пустоты и тепла. Отсчёт пошёл…

Прошло почти полгода, и вот я нахожусь в заслуженном отпуске. Передо мной до самого горизонта расстилается водная гладь. Местом своего отдыха я выбрал берег Средиземного моря. Удивительно, но, несмотря на громадную перенаселённость этого курорта, мне удалось при помощи огромного количества денег и определённого влияния боссов нашего комплекса выбить себе почти необитаемый райский уголок. Правда, всего лишь на одну неделю, но и это было поистине настоящим счастьем.

К сожалению, время моего пребывания здесь подходило к концу, а я так ни разу и не окунулся в эту манящую морскую прохладу. А всё благодаря той короткой записке, которую мне сунул в руку перед отъездом Белоголовцев. Была она написана на старомодной бумаге, и с трудом разбирая прыгающий почерк Ивана, я всё же смог понять, что там написано.

И вот я стою в одном шаге от исполнения моей мечты и дико боюсь сделать его. Получилось ли всё так, как хотел Белоголовцев или это просто бред сумасшедшего, очередная его глупая шутка? Я не знаю. Чтобы проверить, нужно совершить поступок. И я решаюсь. Любопытно же, в конце концов, что там отражается в зеркале других океанов…

В воздухе пахло бензином и чьей-то ненавистью. Я перевёл дыхание и посмотрел на толпу впереди. Что-то готовилось. Вокруг физически ощущалось напряжение, и нужна была лишь искра, чтобы всё вспыхнуло. Это читалось в глазах людей, слышалось во взбудораженных разговорах и грохоте разбиваемых стёкол.

Какой-то незнакомец дёрнул меня за рукав, а пробегавший мимо парень задел плечом. Я не обращал внимания на суету, всё это мелочи. Главное то, что я сейчас сделаю. И для этого мне нужна энергия.

Я потянулся к небу, но оно мне ответило холодом. Прижавшись ладонью к земле, я ощутил немоту. Закрыл глаза и постарался спросить у огня и воды. Но им тоже было наплевать. Людские проблемы касаются только людей. И тогда я обратил взор к тем, что собрались здесь. Они хотели перемен — так получат их. Так кричало их сознание, слитое в монолитную массу. Так сделаю и я.

Я направился вперёд, постепенно протискиваясь между мужчинами и женщинами, стариками и старухами, юными борцами и их вторыми половинками. Поистине, здесь присутствовали представители всех социальных слоёв мегаполиса. Краем глаза я даже заметил парочку андроидов, но это были, скорее, аватары, чем автономные разумные единицы. Да и играли они больше роль сторонних наблюдателей-«спектаторов». Не всем хотелось лично присутствовать при столь «значимых» событиях.

Но вот я оказываюсь в центре начинающегося процесса. Нарастающий шум подстёгивает меня, и я погружаюсь в этот единый человеческий организм, становясь его частью. Но мне нужно больше. Намного больше. Я должен управлять им. Стать тем катализатором, что сдвинет этот поток в нужную сторону.

На мгновение мне показалось, что я не справлюсь. Уж больно мощные и хаотичные волны эмоций здесь бушевали. Но я внутренне собрался, и почти сразу же ко мне пришло спокойствие и понимание. Словно сёрфер на невидимых волнах я танцевал, скользя по колышущейся бездне, и вёл за собой зарождающуюся бурю. Непередаваемое ощущение полёта охватило мою суть и хотелось завопить об этом на весь мир. И я, действительно, сделал это. Только беззвучно, но так «громко», что мой голос зазвучал в голове у каждого.

Это были не просто слова, а целые образы. Закрепляющие и мотивирующие поступать правильно. Так, как этого хотел я. Накал продолжал расти, и вскоре все в радиусе моего внутреннего взгляда слушали-воспринимали-погружались в то, что вещало моё сознание. И тогда произошёл прорыв.

Кто-то совершенно с другой стороны улицы поймал мою частоту и, войдя в резонанс, стал «раскачивать» толпу в абсолютно ином направлении. Я понял, если не остановить это нелепое соперничество, здесь может пролиться кровь. Но хотелось бы понять, кто этот индивидуум и где он находится.

Попытавшись сопротивляться, я слегка усилил свой нажим, но оппонент будто только этого и ждал. В ответ мне прилетел такой импульс, что я еле устоял на ногах. А переход в материальную часть спектра — это уже что-то новенькое. Меня точно по-настоящему ударили под дых. Такого со мной не случалось прежде, и я даже не знал, что делать дальше. Лёгкая тень паники стала заползать в душу.

И тогда я принял единственно верное решение. Сдаться. Но не сразу, чтобы откат принял экстремальный уровень, а постепенно. Я расслаблялся и уходил в себя, оставляя «бразды правления» неведомому сопернику. И он, с восторгом вопя, бросился окончательно добить меня.

Я мысленно сделал шаг в сторону, и что-то наподобие молнии скользнуло мимо, слегка опалив фантомными киловаттами. Уж чего-чего, а сил у моего противника не занимать, вот только с умением были кое-какие проблемы. И в будущем, если нам придётся еще раз сойтись в поединке, я решил использовать его слабые стороны. А пока проще уйти в тень. Так сказать, зализать раны и попытаться понять, что это вообще было.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я аккуратным, но быстрым шагом покинул импровизированное поле битвы. Больше всего мне сейчас хотелось оказаться дома, чтобы в спокойствии и комфорте обдумать произошедшее.

Но, как оказалось, моим мечтам не суждено было сбыться. Резкий окрик со спины — и сразу же прилетевший удар под колени. Я падаю и качусь кубарем. Что-то уж слишком сильно пошло не так! Обычно до физических воздействий в таких мероприятиях дело не доходило. А тут мало того, что выбросили из сферы воздействия как котёнка, так ещё и напали, применив примитивную материальную агрессию. Уже очень давно я научился «отодвигать» от себя малейшее проявление столь неприятного контакта, а тут будто снова в школе, где всё решается нахальством и силой.

Кое-как поднявшись, я оборачиваюсь, чтобы хотя бы запомнить лицо нападавшего, и вижу, что это полицейский в полном защитном обмундировании. Это уже слишком!

Представители правопорядка были самыми последними, от кого я ожидал столь вероломной атаки. Тем более что никакого неподобающего поведения я не проявлял. Так за что меня пнули и, похоже, собираются ещё добавить дубинкой?

Не успел я озвучить свои соображения, как сбоку мелькнувшая фигура буквально вонзилась в полицейского и, смяв его, с истеричными криками стала избивать.

— Сволочь! Тварь! Продажный ублюдок! Падаль!

Эти и множество других бранных выражений летели в воздух, казалось, на одном дыхании. Напрашивался вопрос, откуда столько ненависти в этом человеке? Мощи и скорости ударов было также невероятное количество, ведь для того, чтобы завалить такого бугая, да при его полной «защите», нужно быть по меньшей мере Гераклом.

Вскоре сцена избиения закончилась, причём так же быстро, как и началась. И мой невольный спаситель, обернувшись ко мне, молвил хриплым голосом:

— Чего стоишь? Вали быстрее, пока остальные не сунулись!

И словно в подтверждение его слов, повернувшись, я, увидел, как бывшую ранее монолитную толпу, будто волнорезы рассекают отдельные группы полицейских. Делали они это чересчур целенаправленно, и создавалось ощущение, что они стремились сомкнуть кольцо, центром которого была моя персона. Что-то всё это очень нехорошо попахивало. Неужели весь сегодняшний «митинг» подготавливался, чтобы поймать именно меня? В любом случае стоит прислушаться к совету незнакомца и делать ноги отсюда.

Лавируя между наиболее крупными остатками собравшихся гражданских, я кое-как сумел прорвать сжимающиеся силки и вырваться на одну из параллельных улиц. Там уже было явно посвободней, и всего на одном перекрёстке виднелась машина с мигалками.

Быстрым шагом я направился в противоположную сторону, решив на всякий случай сделать небольшой круг по удалённой части города, чтобы сбить возможную слежку. Хотя это, конечно, попахивало паранойей, но после сегодняшнего происшествия мне необходимо было перестраховаться.

Через три с половиной часа я оказался дома, предварительно убедившись, что никто меня не преследует. Квартира была съёмной, последний год я обитал именно здесь. И мне совершенно не хотелось «светить» своё пристанище.

Чуть отдохнув и наскоро перекусив, я первым делом вышел в Сеть, чтобы навести кое-какие справки и заодно пообщаться с определёнными людьми. Делать это, конечно, нужно было через прокси и спец-анонимайзер, который я успешно приобрёл у одного знакомого хакера. По его уверению, эта программа обеспечивала меня защитой от внешнего наблюдения и попыток определить точное местоположение моего компьютера.

Если быть откровенным, то я не очень соображал в современных технологиях, и даже слегка их недолюбливал. Для меня они, скорее, были неизбежным злом, которое, к счастью, можно было поставить себе на службу. Я прекрасно понимал, что это лишь бездушные машины с определённым алгоритмом действий, но всё же эмоциональная сфера моего мозга прочно связывала их с людьми, которые пользовались ими чаще в «мутных» целях.

Мелодичный звуковой сигнал возвестил, что соединение установлено, и я вышел во Всемирную паутину, где, собственно, и провёл, сам того не заметив, почти целый час. Обнаружил я это, когда понял, что за окном наступили кромешные сумерки. Желудок настойчиво требовал его чем-нибудь наполнить. Оборвав щупальца интернет-спрута, я отправился на кухню, чтобы переварить полученную информацию, а заодно и кое-что поматериальней в виде полноценного ужина.

Пока варился картофель и размораживались котлеты, в общую атмосферу уюта добавилась трель закипающего чайника. В эти минуты всё, что происходило сегодняшним днём, показалось мне чем-то невообразимо далёким, произошедшим будто и не со мной.

Встряхнувшись, я решил заняться едой. Но происшествие на митинге навязчиво лезло в голову. Это был мой первый опыт противодействия, и я вообще не предполагал, что существуют подобные мне, обладающие возможностью «влиять». Именно так я называл своё умение. Ну и ещё кучей всяких синонимов. Пресловутая телепатия уж никак не вписывалась в сферу моего воздействия. Здесь всё было несколько тоньше, а с другой стороны — шире, как бы парадоксально это не звучало.

С одной стороны, я не мог слышать или передавать мысли, слова, а с другой, умел транслировать атмосферу, накал эмоций, и в ответ получать такую же волну. Был и ещё один нюанс: я мог работать только с массами. Ну и, конечно, просто так, с ходу «завести» толпу мне было не по силам. Требовался определённый настрой у всех, кто собрался вокруг. Они тоже должны были чего-то хотеть, желать. А я их лишь подталкивал, направлял и слегка усиливал.

Это было, скорее, моё хобби, если можно так назвать это занятие. У меня не существовало определённой цели или программы по изменению ситуации в стране. Что уж сказать, я и в своём-то собственном городе, пусть и крупном, не слишком часто появлялся на подобного рода сборищах. Хотя, безусловно, они меня чем-то притягивали, манили словно мотылька на огонь.

И вот небывалый случай. Нашёлся кто-то противостоящий мне, причём сразу показавший себя в негативном аспекте. Тут было от чего занервничать. Так что лишь благодаря полученным данным из Сети и обмолвок от определённых знакомых мне стало чуть спокойней, ведь «охота» шла не лично на меня.

Итак, что же я узнал. Оказывается, уже как три года проводится проверка и поиск всех «нестандартно воспринимающих реальность» граждан на предмет воздействия на эту самую реальность посредством каких-либо способностей.

Проще говоря, кто-то на самом верху решил озаботиться альтернативными вариантами удержания власти и, возможно, даже трансформации этих «вариантов» в особый вид оружия. На первый взгляд, похоже на очередную интернет-байку или историю для любителей теории заговора, если бы не одно «но». И это «но» — я.

Являясь по сути одним из представителей «нестандартно воспринимающих реальность», я уже одним своим существованием доказываю как минимум половину правдивости данной информации. Ну а моя сегодняшняя встреча с похожим по возможностям на меня человеком и нечто напоминающее ловушку добавляют оставшиеся 50 %. И вуаля! Правда, от этих моих логических выкладок легче мне не стало, а, скорее, даже наоборот. Теперь придётся думать, что делать со всеми этими проблемами. И, судя по всему, нарастать они будут в геометрической прогрессии. Раз уж я «засветился», значит, им кое-что обо мне известно. Скорее всего, не точные имя с фамилией и адрес, иначе бы я уже ожидал гостей. Но всё же они упали на мой след.

Кстати, кто это вообще — Они?

Первое, что приходит на ум — это государственная безопасность, какая-нибудь внутренняя разведка или, если взять рангом пониже, обычные полицейские, может, только из некоего спецотдела.

Но моя обострившаяся паранойя начинает приписывать этим неизвестным участие чуть ли не во всемирной организации. А если уж совсем ослабить вожжи, то можно приплести и пришельцев, выходцев из параллельных миров, скрывающуюся альтернативную ветвь человечества и многое другое.

Так что пока у меня не получилось конкретизировать образ тех, кто меня ищет, но и расслабляться я не мог. Поэтому слегка обросшие таинственными возможностями Они оставались где-то там, на периферии, а их исполнители могли вот-вот оказаться рядом.

Первым же порывом после таких мыслительных процессов было желание поскорее сменить место жительства и вообще, как говорится, залечь на дно. И я бы без сомнений поддался этому чарующему влиянию панического настроения, если бы кто-то не позвонил в дверь. Вот тут мои нервы немного сдали и, дёрнувшись на мгновение, я оторопел, не зная, что делать дальше.

Резкая жужжащая трель тем временем продолжалась. Похоже, незваный гость уходить самостоятельно не собирается. Стараясь ступать не слышно, я направился к дверному глазку, чтобы посмотреть, кто это такой настырный. Всё ещё теша себя надеждой, что кто-то просто ошибся адресом, ну или, на худой конец, очередная проверка каких-нибудь счётчиков, я осторожно оглядел площадку.

И почти сразу же сделал резкий шаг назад, так как на меня буквально в упор уставился хмурого вида мужик в форме. За его спиной маячили такие же молодцы с автоматами наперевес. И то, что они явились за мной, сомнений не вызывало.

Что же делать? Куда бежать? Трусливые вопросы мелькали в голове один за другим.

Прыгать из окна? Бред. Восьмой этаж.

Сделать вид, что никого нет дома? Не прокатит, уже ясно, что они знают место моего пребывания.

Постараться уйти с боем? Но против трио подготовленных людей мои занятия физкультурой не очень помогут. Да и как это провернуть, если выход всего один, и они стоят прямо напротив него.

Пока я мысленно прогонял самые невероятные варианты спасения, «стражи закона» преступили к действию. Раздались властные команды, а вслед за ними звук визгливо разгоняющегося диска «болгарки». Да уж, похоже, эти ребята серьёзно подошли к моей поимке. И всё, что мне оставалось — это безропотно ждать, пока они проникнут в квартиру.

Хотя стоп! Стоять просто так я не намерен. Не стоит облегчать им работу. И пока ещё имеются в запасе несколько драгоценных минут, есть смысл зачистить следы. Я понимал, что ищущий всегда найдёт, да и в случае чего приписать мне могут, всё что угодно (было бы желание), но стоять истуканом и ничего не предпринимать я не мог.

Перво-наперво метнувшись к компьютеру, я благополучно вырвал жёсткий диск, и пару раз бахнув по нему подвернувшимся молотком, выбросил его с балкона. Туда же отправился разбитый телефон и все остальные носители информации. Быстро прошерстив всё вокруг, я так же успел разорвать в клочки и смыть в унитаз ежедневник, который одновременно был и записной книжкой.

И когда дверь, не выдержав столь грубого с собой обращения, поддалась и внутрь ворвались господа полицейские, я покорно сидел на кухне и, допивая остывший чай, попытался изобразить удивление. В ушах моих были вакуумные наушники, так что я мог даже правдоподобно объяснить причину моей внезапной «глухоты». Конечно, плейер крутил какие-то аудиокниги, и даже очень постаравшись, я не смог бы проигнорировать окружающий грохот. Но иллюзию создать пытался.

Меня бесцеремонно повалили на пол, несколько раз двинули ботинком по рёбрам и что-то там настойчиво спросили. Конечно, никто не зачитывал мои права, никто не пояснил, почему меня задержали. А чего я ожидал? Чай не в заграничных фильмах дело происходит.

Основательно меня скрутив и ещё раз «добавив» (теперь уже по лицу, хорошо хоть не пресловутым берцем), моё бренное тело куда-то поволокли. Как оказалось, на улицу и по ступенькам, под «весёлое» перешёптывание тех жильцов, что осмелились выглянуть из своих жилищ, дабы лицезреть такое занимательное «шоу».

Там нас ждал микроавтобус, как раз в традициях передач криминальной хроники. Затолкнув меня внутрь, эти ребята остались, видимо, для обыска квартиры. Автомобиль тронулся, и уже за моей спиной раздался холодный голос с нотками угрозы.

— Ну что, вот ты и попался, Андрюша. Долго бегать за тобой не пришлось.

Сначала я хотел ответить этому «инкогнито» что-нибудь в вызывающем ключе, типа «а я и не убегал» или «можно без отчества, просто Андрей». Но решил подождать развития событий, предоставив право тому, кто всё это организовал, показать своё истинное лицо.

— Что ж ты молчишь? Или сказать нечего? Вчера вон уйму народу «разговорил», — продолжал выводить меня на эмоции невидимый собеседник.

Оборачиваться я не спешил, так как особого смысла не видел. Почему-то мне казалось, если я это и сделаю, то увижу очередного типа без особых примет, стандартной внешности, с суровым видом. Иногда мне казалось, что всех представителей закона «производят» где-то на конвейере — настолько похожи в своей одинаковости они были. Даже чисто внешне, не говоря о повадках и манере разговора. Быть может, сама работа накладывала такой отпечаток на их лица.

— Ну что ж, похоже, общаться мы с тобой будем в других условиях. И не уверен, что тебе это понравится, — хмыкнув, подытожил мой «собеседник» в ответ на моё безмолвие.

Ехали мы не слишком долго, но довольно много петляли, поэтому сколько я не старался, точного местоположения определить не смог. К тому же стёкла нашего транспортного средства были затемнены не только снаружи, но и изнутри. Поэтому когда меня вывели, я успел только ухватить взглядом кусочек неба и угрюмое серое здание, что возвышалось передо мной. Эта краткая картинка мало что дала, так как подобных архитектурных изысков в виде бетонных коробок в городе было полным-полно. Тем не менее судя по городскому шуму, это было где-то в центре. В любом случае сбежать отсюда я особо не надеялся, поэтому и специальных усилий к ориентировке на местности не прилагал.

Проведя меня по бесчисленным коридорам, где на удивление было пугающе пусто, меня завели в крохотную комнатку, которая, видимо, когда-то была обычным подвалом. Так, во всяком случае, говорили подтёки на стенах, затхлый запах сырости и полуразвалившийся стул — единственный предмет интерьера кроме свисающей с потолка лампы.

Похоже, кто-то крепко подсел на стилистику мрачных застенков государственных спецслужб. Какая-то театральщина — уж больно устрашающе-кроваво выглядела комната. Кажется, вот-вот выйдет «настоящий» палач-садист и начнёт перебирать свои ржавые инструменты для пыток. Будет задавать неудобные вопросы, а если ответ ему не понравится, начнёт применять инструмент по прямому назначению. В общем, не оценил я «дизайн», не проникся моментом и только картинно вздохнул, когда меня посадили на рухлядь, именуемую стулом, а после оставили одного. Наверное, хотели, чтобы призадумался да шкурой ощутил всю серьёзность происходящего.

Долго, правда, мне расслабляться не дали, и спустя минут пятнадцать в комнату вошёл некий господин, который, по-видимому, должен был сыграть роль хорошего дознавателя. Он предложил мне воды и представился:

— Иннокентий Семёнович. А вы, если не ошибаюсь, Андрей Витальевич?

Сделав пару глотков (оказалось мне, действительно, хотелось пить), я утвердительно кивнул головой.

— Что ж, надеюсь, ваше путешествие сюда было не слишком утомительным и грубым. У нас, знаете ли, сотрудники иногда перегибают палку, — продолжил он, взяв из моих всё ещё скованных наручниками рук пустой стакан.

И здесь я тоже только кивнул. Понятно, к чему этот тип клонит, но завязывать беседу мне совершенно не хотелось. Знаем мы таких ребят. Всё в доверительном тоне, мы, видите ли, вам только добра желаем, слово за слово, а потом бац — и ты уже пишешь показания, да ещё сознаёшься в том, чего не делал. Причём сам в этом истово веришь. И не понятно, гипноз это или невысказанная угроза, что бывает, пугает сильнее, чем побои. В любом случае такие вещи были мне знакомы, пусть и понаслышке, но от этого они не становились менее реальными.

— Вы, наверное, хотите узнать, почему здесь, и в чём, собственно, виноваты? — всё так же стараясь зацепить меня взглядом, вещал спокойным голосом Иннокентий Семёнович.

И словно понимая, что сейчас он ответа не дождётся, продолжил свой монолог:

— Люди — социальные существа. Это известно давно. Начиная от первобытных времён и заканчивая современностью, мы ищем подобных себе и стремимся в какую-либо группу. И если вначале это было обусловлено безопасностью и добычей пищи, то сейчас нами движут похожие мотивы, но в чуть более развитом виде. Нам хочется, чтобы нас понимали, уважали, ценили. Это те факторы, которые создают ячейки слоёв общества. Мы пока не берём в расчёт материальную и интеллектуальную градации. Ведь существуют своего рода «спруты», которые, невзирая на обеспеченность человека и уровень его умственного развития, объединяют различные социальные группы. Самым простым примером может служить религиозная общность или связь по культурным либо национальным признакам. Отсюда можно сделать вывод, что найдя некие «ниточки», можно управлять этими своеобразными конгломератами.

«Лектор» сделал небольшую паузу, чтобы посмотреть на мою реакцию, затем продолжил:

— Первой в голову, конечно, приходит всякая банальщина. Сила, деньги и тому подобные варварские приёмы. Да, можно держать в страхе целый народ или же загнать в долговую кабалу определённый общественный пласт. Но всё это уже испробовано тысячи раз с различными вариациями и не приносит должного результата. Казалось бы, тупик? Но тут на сцене человечества, как вида и цивилизации в целом, появляются подобные вам!

Он всё продолжал говорить, но я уже давно понял, к чему ведёт этот человек. Идея «фикс» — управление сознанием, очередное «оружие» или, правильнее сказать, «орудие» массового поражения. Удивительно, что технологии безнадёжно отстают от биологической эволюции. Правда, сравнивать такие понятия будет немного некорректно. Всё-таки атомная бомба не так воздействует на людей, как, к примеру, я. И теперь меня будут долго и упорно обрабатывать, чтобы моё умение послужило «нужным» людям.

Что ж, другого я и не ожидал. Навряд ли меня пригласили бы сюда такой манерой для предложения поучаствовать в спасении мира или чего-то подобного. Безудержное желание власти и покорности от населения — обычные мотивы тех, кто стоит выше.

Играть в эти игры мне совершенно не хотелось, но я понимал, что просто так теперь от моей персоны не отвяжутся. И на данный момент существовало два выхода из сложившейся ситуации.

Согласиться сотрудничать и постараться в будущем как-то соскочить с этого «поводка».

Отказаться и согласиться позже, но уже под пытками или другими мерами давления.

Иллюзий насчёт своей непоколебимости я не строил, и если мне начнут методично причинять физический вред различными изуверскими способами, то долго сопротивляться не получится.

Конечно, оставалась вероятность того, что в нашем просвещённом и гуманном государстве такого быть не может. Но…в общем оставим данное высказывание в туманной дали возможных возможностей. И когда я уже подошёл к тому, чтобы сказать «да» на любое его предложение, он неожиданно замолчал.

Тогда и я обратил внимание на внезапно свалившуюся тишину. Конечно, до этого вокруг тоже особо шумно не было. Но тем не менее определённые звуки, как, собственно, и некий фон присутствовали. А теперь словно мне надели наушники.

Я изумлённо взглянул на своего собеседника. Он же, словно не ощущая всего происходящего, продолжал, как ни в чём не бывало вещать. Вот только рот у него открывался, словно у рыбы, беззвучно. Вот тогда мне стало страшно по-настоящему. Неужели это какое-то психотропное оружие? Или секретные методы воздействия? Может, таким образом, меня надеются свести с ума?

Не выдержав, я дёрнулся со стула и попытался закричать. Как и ожидалось, звука всё так же не было, да и связали меня не плохо. Так что особо я ничего не добился. Иннокентий Семёнович вёл себя так, будто не заметил моё странное поведение.

А когда в комнату, как ни в чём не бывало, зашёл человек и, подойдя ко мне, стал спокойно развязывать мои путы, то я уже ничему не удивлялся. Всё это казалось мне каким-то сумасбродным спектаклем, который ставили актёры- первокурсники. И в этом сценарии определённо отсутствовали логика и последовательность действий. Тем не менее сопротивляться я не стал. Такие манёвры всё равно лучше, чем сидеть здесь и выслушивать затянувшиеся пафосные псевдонаучные речи.

После того как меня освободили, мой нежданный спаситель знаками показал следовать за ним. Спорить я не стал. Раз уже сделал первый шаг, то почему бы и не шагнуть дальше. А все вопросы я оставлю на потом. Не может же эта непонятная тишина продолжаться бесконечно.

Тем временем мы, пройдясь по коридору и преодолев с десяток лестничных пролётов, оказались на улице. Удивительно, но на нашем пути не встретилось ни одного человека. Наверное, опять происки моего новообретённого товарища. В любом случае тот факт, что я оказался на открытом воздухе, несказанно меня воодушевил, и на лице даже появилась какая-то нелепая улыбка.

Отойдя на полквартала, я понял, что звуки вновь вернулись. Это был привычный шум города, который окружает нас с детства. И почему-то сейчас он казался приятным и даже уютным.

Я решился задать вопрос своему провожатому и уже открыл было рот, чтобы его произнести, но, к моему удивлению, возле меня никого не оказалось. Изумлённо оглядевшись по сторонам, я даже зачем-то забежал за угол, как будто он мог там спрятаться. Его нигде не было. Мой неизвестный освободитель исчез настолько стремительно, как будто испарился.

Это вело к очередной проблеме. Мало того, что у меня не было информации, кто и почему спас меня, так теперь мне ещё предстояло решить, что со всем этим делать дальше. Когда ты оказываешься один посреди улицы, а за тобой с минуты на минуту начнётся охота, и идти тебе некуда, так как снимаемая квартира уже находится под наблюдением, то поневоле задумаешься.

Я безмерно благодарен моему неожиданному спасителю, что вытащил меня из застенков «инквизиции». Но если уж взялся, то доводи дело до конца. А тут, считай, как котёнка бросил. Куда идти? Где прятаться? Да и банальный вопрос, как просто поесть, вставал с внезапной остротой.

Так что, я, пройдя через неприметный переулок, зашёл во внутренний дворик и, примостившись в беседке, где, по-видимому, собиралась местная «элита», принялся осматривать содержимое своих карманов. Пока я занимался этим кропотливым процессом, как-то неожиданно потемнело, хотя была почти середина лета и все мои пертурбации начались ближе к середине дня.

Похоже, время пролетело так быстро и незаметно, что сейчас было уже где-то около 9 вечера. Удивительно, что вокруг меня ещё не обитало сонмище слегка поддатых вследствие окончания трудового дня особей мужского пола. Наверное, этот район был из особо благополучных, ну, или основные тусовки проходили в другом месте.

Итак, передо мной образовалась груда мелочи, зажигалка, пара каких-то бумажек и всё. Да уж, негусто. Но я как-то не очень был готов, что меня прямо из дома заберут в казематы. Радовало хотя бы, что благодаря моей странной привычке на ногах у меня были лёгкие чешки, в которых я ходил по квартире вместо тапочек. А то рассекать бы мне сейчас по ночным улицам босоногим.

С другой стороны, выглядел я и так не очень презентабельно. Спортивные штаны, растянутая майка с весёлым принтом поросёнка из одноимённого мульта и пресловутые чешки. Так что в дорогой ресторан меня не пустили бы ни за какие коврижки, а вот пивка попить со мной возле подъезда — это за милую душу, прикид соответствует.

Кстати! А это идея!

Шататься по городу в моём случае было не только бессмысленно, но и опасно. Денег как раз в обрез хватает на это самое. Так что, может, получится влиться в компанию, а ещё лучше попытаться присоединиться вторым номером к какому-нибудь скучающему выпивохе. А там, гляди, и в доверие войду, историю душещипательную придумаю, и, может, удастся напроситься на ночлег.

На глазах рождался готовый план. Для начала нужно было приобрести бутылку. Затем с «наживкой» начать обход местности в поисках «рыбы». И если с первым пунктом моего нехитрого плана я справился довольно быстро, то дальше начались сложности.

Особо коммуникабельным человеком я себя не считал. Мог, конечно, поддержать беседу и, если нужно, выступить где-нибудь. Но чтобы просто так подойти и познакомиться с незнакомым человеком — это было как-то непривычно. Да и в голове всё происходило быстро и беззаботно, а в реальности я даже не знал, с чего начать разговор. Просто подойти и сказать «привет», а после сесть рядом и начать пить? Глупо же. Хотя, может, так обычно и делается?

Ладно, так можно бесконечно надумывать себе трудности и волноваться. Нужно просто взять и попробовать. А то как школьник на первом свидании запариваюсь. О! Вот и «клиент» нарисовался. Мужичок средних лет в расхристанной тельняшке и с недельной щетиной. Глаза мутновато-грустные. Верные признаки того, что у него за плечами тяжёлая и одновременно заурядная жизнь по накатанной колее. Но это мы сейчас поточнее узнаем, так сказать из первых уст.

— Здорово, у тебя огонька не найдётся? — панибратским тоном начал я.

И хотя у меня самого в кармане лежала зажигалка, да и сигарет не было, но это первая фраза, которая пришла на ум.

— Найдётся, — удручённо ответил мужик, протягивая мне пластиковую «китайку».

— Слушай, тут такое дело. Мне бы и табачку не помешало бы, — совсем уж наглея, продолжил я.

Вот тогда мой, тоскливо глядящий перед собой, собеседник обратил на меня всё своё внимание.

— А «полюбиться» тебе не завернуть? — угрожающим тоном обратился он ко мне.

На столь риторический вопрос крыть мне было нечем, и я пошёл ва-банк.

— Можно и этого, но лучше просто сигаретку. Я ж по-человечески прошу.

— Во-во, человеки, мать их, люди. Да только твари что-то одни попадаются, — с непонятной злобой бросил он.

А, вот зацепочка!

— Бывает. Не всем же ангелами быть, — осторожно подначил я.

— Так я и не прошу крыльями махать и нимбом светить. Просто нормально относиться, честно и открыто.

— Ну, ты ж сам понимаешь, что такое редко случается. Все боятся и себя, и других. Как ЕЁ вообще зовут? — присаживаясь рядом и уже окончательно ввязываясь в беседу, спросил я.

— А чего сразу ОНА? Может, я про другое что.

— Убиваться так только по бабам можно, — усмехнулся я.

— Раскусил, чертяка. Машей зовут. Да только сейчас она Мария Максимовна для меня. По имени отчеству её величай. Да ещё и при мужиках на работе. В общем, строит из себя непонятно что, выкобенивается, а ещё неделю назад борщи мне варила да бельё стирала, — в сердцах сплюнув, разоткровенничался мой собеседник.

Тут мне уже всё стало понятно, и оставалось только развивать наше общение в правильном направлении. Через полчаса мы решили отправиться к Витьку (а именно так звали моего новоявленного товарища) за повторной порцией горячительного. Пока шёл процесс потребления, я выслушал душещипательную историю, изредка вставляя общие фразы.

Вскоре Витя, окончательно опьянев, банально вырубился прямо за столом. Решив не менять его дислокацию, я, наскоро осмотрев квартиру, выбрал себе место для сна, и немного поёрзав, также отправился в царство Морфея.

Утро встретило меня глуховатым похрапыванием всё ещё спящего Виктора и мощнейшим запахом перегара, исходящего от него же. В голове царил полный сумбур, и я абсолютно не знал, что делать дальше. Здравый смысл подсказывал, что лучше уйти отсюда до пробуждения хозяина жилища. Но вот тоненький трусливый голосок на заднем фоне твердил, что можно и здесь пересидеть. Как-нибудь отболтаться, попросить помощи, в общем, разыграть из себя жертву.

Но я так не мог. Нужен другой вариант. Поэтому слегка приведя себя в порядок, я, выпив пару глотков воды из чайника, тихо вышел из квартиры, плотно притворив за собой дверь. И хотя в мыслях была всё та же пустота, что-то на грани сознания-подсознания тянуло меня к тому месту, где всё началось.

Спустя около четырёх часов я, довольно усталый, ведь идти пришлось пешком и почти через весь город, наконец, оказался в нужной точке. Удивительно, что по дороге меня никто не остановил, и даже особо любопытных взглядов я на себе не ощутил. Наверное, мой внешний вид не так уж сильно отличался от большинства обывателей, либо народ настолько привык делать вид, что его ничего не касается, что уже свыкся с этой ролью. Как говорится, своя рубаха ближе к телу. А что там с другими творится — это уже не моего ума дела. Правда, в данный момент мне такое общепринятое мировоззрение сыграло на руку.

И вот я стою на краю площади, где происходило вчерашнее «мирное шествие», стою и жду непонятно чего. На удивление, вокруг было довольно чисто, и следы деятельности особо ярых сторонников мероприятия также исчезли. Наверное, хорошо работают муниципальные службы. Ну, или просто решили потратиться на автоматическую уборку. По традиции, на службе у государства всё ещё оставались живые люди, готовые за самую низкую заработную плату выполнить любой низкоквалифицированный труд. А вот корпорации и другие коммерческие организации давно уже перешли на более технологичную и практичную рабсилу. Андроиды, аватары, просто примитивные роботы. В общем, шагали в ногу со временем и не забывали получать прибыль. Кстати, судя по качеству проведённой уборки и замены повреждённого имущества, здесь, скорее, поработала механизированная «армия». Уж больно всё качественно и быстро сделано. А, значит, городское управление раскошелилось и заказало уличный клининг. Похоже, кому-то очень не хотелось, чтобы всё произошедшее мозолило глаза обывателям. А это наводило на определённые мысли.

— Гражданин, сдвиньтесь, пожалуйста, в любую сторону на 4 метра 56 сантиметров. Здесь необходимо произвести уборку поверхности, — неожиданно раздался у меня за спиной бесстрастный голос.

Дёрнувшись и уже сделав пару шагов в сторону, я только потом осознал, что ко мне обратился обычный обслуживающий андроид. Если бы не его антропоморфность, можно было бы сразу понять, что это просто жестянка. Да и движения при ближайшем рассмотрении немного угловатые и словно бы с задержкой. Наверное, нарушена калибровка. К тому же не будут на уборку улиц отправлять высококлассную модель. Так, зарядили, что есть — и в путь.

Тем не менее что-то заставило меня продолжить наблюдать за действиями этого механизма. Была в нём какая-то несуразность, картинность. Будто он только для виду занимался работой.

И, словно в подтверждение моих догадок, сделав полный круг по площади, этот подозрительный андроид вновь вернулся ко мне, чтобы как в повторяющемся куске фильма опять произнести фразу: «Гражданин, сдвиньтесь, пожалуйста, в любую сторону на 4 метра 56 сантиметров. Здесь необходимо произвести уборку поверхности». Решив на этот раз повести себя по-другому, я остался стоять на месте.

Каково же было моё удивление, когда, подойдя ближе, человекоподобный механизм ещё раз произнёс те же слова. Это что, у него баг какой-то? Ошибка в программе? Тогда почему он зациклился именно на мне?

На мгновение мне стало страшно. А вдруг он сейчас кинется на меня?! Сметёт как надоедливый мусор и, перемолов, выбросит в урну. Не помогут и три стандартных закона роботехники, вшитых в основное процессорное ядро.

Я уже приготовился бежать в случае атаки, но тут раздался звук приближающейся сирены, и моих проблем стало ровно на одну больше. Нужно срочно решить, куда двигаться. Следуя логике, я направился в противоположную от завывания сторону, а после заметно ускорил шаг, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег.

Проскочив с километр своей бодрой походкой, я, перепрыгнув невысокую оградку, оказался на территории какого-то парка. Хотя, скорее, можно назвать эту посадку рощицей — уж больно скромного размера она была. Тем не менее деревья здесь присутствовали, и даже трава была натуральная, а не пластиковая, как обычно. Всё говорило о том, что это место пользуется протекцией кого-то очень влиятельного. Ведь в центре мегаполиса один метр площади стоил баснословных денег, а тут на тебе — мини-лесок целый.

Вскоре я, правда, понял, в чём тут дело. Оказалось, что это «озеленённая» придомовая территория элитного жилого комплекса. Обычно в таких кондоминиумах присутствовала охрана с тщательно контролируемой системой безопасности. А тут заборчик чугунный с ажурными переплетениями да пара видеокамер на фонарных столбах, коих я заметил натренированным взглядом. Собственно, и всё. И пока бы я не вышел к парадному входу основного здания и не прочёл, где нахожусь, то и не знал бы, по какой «драгоценности» расхаживаю.

Но долго наслаждаться окружающей зеленью мне не удалось. Вышедший откуда-то тип неприметной наружности, в мышиного цвета костюме, посоветовал мне отправиться гулять подальше отсюда. На мой закономерный вопрос, куда именно, он даже вежливо ответил, что на улице Четвёртой поправки есть отличный общественный парк.

И тут меня озарило. 4 метра 56 сантиметров — твердил тот сбрендивший андроид. А что, если это некое послание — адрес, по которому мне следует отправиться? Мысль хоть и сумасшедшая, но на фоне всего, что со мной произошло, вполне имеющая право на жизнь. Так что, отбросив сомнения, я двинулся искать нужное мне место — улицу Четвёртой поправки, строение под номером 56.

Как обычно, добираться пришлось пешком, но я уже начал привыкать к такому способу передвижения. Довольно быстро определившись с нужным направлением, я зашагал к обычному жилому дому с висевшей на нём табличкой. На ней неоном светились заветные цифры.

Итак, что делать дальше? Стучаться и звонить во все двери? Долго и глупо. Привлечь как-то к себе внимание? Опасно и глупо. Да уж, выбор какой-то однобокий. К счастью, долго пребывать в смятении не пришлось, на моё плечо опустилась чья-то рука и, обернувшись, я увидел моего вчерашнего спасителя. Тогда я не особо вглядывался в его лицо, но сейчас при ярком солнечном свете и в спокойной обстановке смог, наконец, всё нормально рассмотреть.

Это был молодой человек приятной наружности с худощавым лицом и светлыми волосами. Серо-зелёные глаза смотрели на меня немного иронично и изучающе. Мгновение молчания было прервано его улыбкой и словами: «Как добрался?».

Почему-то мне было сложно дать вменяемый ответ на такой простой вопрос, и я немного замешкался.

— Вижу, тебе сейчас не очень хочется говорить. Особенно после всех этих побегушек. Давай ты немного отдохнёшь, после чего мы продолжим нашу беседу. Я тут рядом живу, так что можем затусить у меня.

Вот так удивительно незатейливо и по-свойски меня пригласили в гости. Надумывать себе какие-то ловушки или хитрые планы заманить меня в западню было бы глупо, и я согласился, кивнув головой.

Идти пришлось недолго, и буквально через пару подъездов мы уже поднимались на последний этаж. Но этим наше путешествие не ограничилось. Оказывается, мой провожатый жил на крыше, как всем известный старинный персонаж из детской книги прошлого века. Что ж, у каждого своего предпочтения. И судя по тому, что этот парень вытворял с реальностью вчера, он мог позволить себе жить хоть на вершине горы в сказочном замке. Так что я только удивлённо хмыкнул и последовал за ним.

— Собственно, вот и моё обиталище. Располагайся, а я пока посмотрю, что есть в холодильнике. Думаю, перекусить ты не откажешься. И да, можешь пока сходить в душ, он слева по коридору, — услышал я, когда мы вошли внутрь.

Оглядевшись, я отметил, что эта «пристройка» имела довольно занятную архитектуру. Правда, с первого раза сложно было понять, что в ней такого особенного. Но в поисках ванной я понял, что, оказывается, здесь было целых два уровня, причём чёткого разграничения между ними не существовало.

Похоже, что этот парень выкупил квартиру на последнем этаже и вычурным образом соединил её с этим образованием на крыше. Причём точно сказать, находишься ты внизу или уже вверху, было сложно. Уж больно плавно сочетались с собой переходы и всевозможные изгибы данного жилища.

И, что самое удивительное, несмотря на кажущуюся вычурность внутренней обстановки и планировки, глазу было приятно наблюдать за всеми этими интерьерными новшествами, а интуитивно понятное расположение необходимых вещей будто само вело тебя к ним.

Посетив душ и по пути обнаружив нечто похожее на рабочий кабинет, я оказался на кухне, ориентируясь исключительно шестым чувством. А там меня ждал мой новоявленный знакомый с довольно нескромно накрытым столом.

— Меня, кстати, Барс зовут. А ты, если не ошибаюсь, Андрей? Не удивляйся, что мне многое о тебе известно, я на твоей стороне. Тем более вчера утром мы с тобой сталкивались. Ну, ты помнишь, толпу «раскачивали», — улыбнувшись, поведал мне он.

Вот тут я обомлел. Значит, тот неизвестный, но удивительно сильный противник и мой спаситель из застенок «инквизиции» — один и тот же человек?! Что ж, тут возникает немало вопросов. Но не успел я открыть рот и озвучить их, как услышал вот что:

— Понимаю, понимаю: хочется всё узнать. Собственно, когда я сам осознал, ЧТО могу, у меня чуть приступ не случился. Сложно вообще было понять, кто я такой. А потом, как-то мало-помалу и собралось всё в единую картину. Так что начать, думаю, стоит с конца. Мы тут с тобой не просто так сидим и чаи распиваем. Ты мне нужен. Собственно, как и я тебе. Я должен был проверить, насколько ты силён, изощрён и подкован в «наших» делах. Потому и начал исподволь наблюдать за тобой. Ну а сцена на площади была последней проверкой. Правда, последующие за этим события немного не по плану пошли. Но в итоге всё получилось, как нужно. И вот ты сидишь прямо передо мной.

«Да уж», — подумалось мне. Вроде на вид парень простой, а тут вон какие махинации закрутил. Голова работает как надо, несмотря на юный возраст. Хотя это, может, только на вид ему лет 25–27, а на самом деле, кто его знает? Похоже, у него есть способности, которыми даже я не владею. И словно прочитав мои мысли, он продолжил:

— Возможности у нас, действительно, немного разные. Я, можно сказать, обладатель более грубой версии с определёнными отклонениями. Могу влиять на людей, буквально замораживая их личное восприятие времени. Ты на себе это ощутил, когда я вытаскивал тебя от полицаев. Там мне пришлось чуть ли не целый район «накрыть». А вот что касается более тонких флуктуаций, тут царь и бог — ты. Я могу усилить лишь базовые эмоции до всяких там обертонов. А вот сделать так, чтобы человек сам захотел проявить нужные мне эмоции — такое пока не под силу. Потому и не получается иногда то, что изначально задумывал, — грустно улыбнувшись, прервался он.

Что ж, теперь мой черёд немного порасспрашивать, так как в этой истории ещё оставались тёмные пятна.

— Почему меня вообще забрали в эту камеру пыток? Это тоже входило в твой план? Чтобы потом показать, какой ты герой и вытащить меня?

— Тише, тише. Не всё бывает идеально. Соглашусь, здесь моё небольшое упущение. Но я же всё исправил! Так что не кипятись, — с улыбкой ответил Барс.

— Тогда зачем весь этот фарс с перепрограммированными андроидами и запутанными квестами? Сразу нельзя было сюда привести? — не унимался я.

Чем-то мне был неприятен этот человек. Я пока не мог определиться, говорит ли во мне просто злость, или в нём, действительно, есть какая-то червоточина.

— Да уж, ты прост, как пять копеек. Как насчёт того, что за тобой могли следить? Я же не всесилен, чтобы держать «заморозку» целый час и весь город ею накрыть. Так что приходилось обходиться старыми дедовскими способами — рубить хвост кусками. Вот и дал тебе время поразмыслить над ситуацией.

«Что-то больно у него гладко выходит», — подумалось мне. Везде он чист, и хотел только хорошего. Для чего вообще всё это было спланировано? Чем ему важна наша встреча в таких обстоятельствах?

Все эти вопросы промелькнули у меня в голове, но не успел я даже сформировать их в осмысленной форме, как Барс, будто опять прочтя мои мысли, произнес:

— Ты, наверное, хочешь узнать, зачем я вообще всё это сделал, если можно было просто позвонить тебе или прийти домой. Что ж, всё на самом деле банально. Это была проверка: есть ли в тебе воля, сила идти до конца. Говоря начистоту, хотелось узнать — ровня ты мне или нет.

После этих слов он пристально взглянул мне в глаза, будто ожидая, что я стушуюсь и отведу взгляд. Не на того напал! Вот только попахивает вся эта история неким идеализмом, а, может, даже и фанатизмом. Хотя для меня и то, и то — лишь разновидности, смысл-то один.

— Насколько я понял, проверка пройдена. Так что же ты хочешь мне предложить? Ради чего столько труда и сил затрачено? Ведь я прав — тебе нужны мои умения? Ну и я сам, как человек, поскольку ты устал от одиночества. Хотя прекрасно понимаешь, что такие, как мы, всегда будем одни, — поймав настрой Барса, промолвил я.

Мне хотелось добраться до сути этого человека. Пробраться сквозь эту мишуру, которой он старательно прикрывался. Сдаётся мне, его суть — безумие, которое терзало и росло в нём все эти годы.

— Давай сейчас без всяких психологических штучек. Все эти приёмы были отработаны со мной еще в далёком детстве. Так что лучше сразу напрямоту. Да, ты мне, действительно, нужен. И как бы высокопарно это не звучало, но я хочу изменить мир. Сделать его лучше, чище, светлее! Убрать ненужную грязь, сгладить резкие углы, подарить тем, у кого ничего нет, надежду. И для этого мне нужны те, кто меня понимает, кто может также двигать людские массы и направлять их в нужную сторону. Мы будем истинными творцами новой реальности! — не выдержав от избытка эмоций и вскочив, почти прокричал Барс.

Вот тут мне всё стало понятно. Очередной революционер, который знает, что и как нужно этому обществу. Пылающий страстью и непоколебимой отвагой. Уверенный в своей правоте и не боящийся положить на плаху своих идей человеческие жизни. Да уж, такой без проблем зальёт весь город, а, может, и страну реками крови. А после будет свято убеждён, что поступил единственно правильно.

Я встречал таких индивидуумов, и наше общение заканчивалось, как только мне становилось понятно, кто они такие. Правда, здесь есть одна загвоздка. И не маленькая. А если сказать честно, то большая. Гигантская.

Барс после моего отказа не уймётся. И как бы я не пытался ему объяснить, в чём его путь ложен, он даже не выслушает. Ещё и предателем объявит. И будет продолжать свой поиск, пока не найдет таких же одержимых, как он. Вот тогда при определённом стечении обстоятельств может воцариться хаос. По мне, так это следовало остановить.

Я не считал себя героем. И во мне не было жилки бойца или какой-нибудь дикой свирепости. Только понимание того, что я мог остановить близящееся бедствие. Так что сейчас в моей голове не строились хитроумные планы, а мысли не бегали, стараясь разыскать верные слова. Всё сложилось само собой и начало происходить сиюминутно.

Рывок — и вот я, столкнувшись с Барсом, валюсь на пол.

Перекат — и я оседлал его, обхватив руками чужую шею. Непонимание и страх светятся в его глазах. Он хочет кричать, но не может. Только хрипит.

Я сжимаю руки сильнее и чувствую, как под пальцами бьётся жилка.

Барс понимает, что его убивают и, наконец, пытается что-то сделать. Но уже поздно. Жизнь уходит.

Темнота закрывает и мой взор. Теряю сознание, ощущая, что поступил правильно. Ведь и я когда-то был таким, как он. Но всё меняется. Даже люди.

Мне трудно было дышать, но легко видеть их лица. Я знал каждый мотив, что движет их поведением. И без зазрения совести использовал эту возможность себе во благо. Поэтому переведя дыхание, я спокойным шагом пройду мимо этих нелепых людей в форме охраны и закончу начатое мной дело.

Чуть расслабившись, я набрал полные лёгкие кислорода и, ощутив себя обычным серым клерком, неспешно направился к двери с надписью «служебный вход». Скользнув по мне безразличным взглядом, двое блюстителей порядка вернулись к прерванной пустой беседе. Я же, не мешкая открыл дверь и попал в святая святых любой мало-мальски значимой корпорации.

Это был серверный центр, куда стекалась вся информация, так или иначе связанная с финансами организации. Всё могло быть намного проще, если бы это место было объединено с глобальным вирт-церебрумом[1]. Но служба безопасности настолько параноидальна (и, наверное, не зря), что пренебрегает удобством быстрого обмена информацией, взамен получая индивидуальный вирт-ганглий[2]. То есть подключиться к их хранилищу данных можно только физически. А это уже гораздо труднее. Но если есть желание — появится и возможность.

Тут на сцене возникаю я. Множество имён и псевдонимов, словно флаг развиваются позади меня. Своё настоящее имя я уже и не помню. Да это и неважно. Ведь главное — сущность, а не её название. Я — это я. И этим всё сказано.

А те, кто хочет воспользоваться моими услугами, могут выбрать любой из моих аватаров в вирт-церебруме. Что, собственно, случилось и на этот раз. Заказчик был лаконичен и сух. Нужна определённая нейротическая запись с серверов достаточно известной компании. Задаток переведён на личный счет, остальное — после выполнения. Краткая характеристика задания в прилагаемом шот-документе. К выполнению приступить.

Поэтому я сейчас и нахожусь в этом достаточно неуютном месте, под прицелом десяток камер и в окружении людей, которые могут стереть мою личность только за то, что я уже вошёл внутрь здания без необходимого пропуска.

Но это всего лишь прилагаемые к моему занятию минусы. Плюсов же гораздо больше, и пока они перевешивают опасность, что частенько нависает над моим бренным телом. Естественно, так вижу это я в своей системе ценностных координат. А чужая меня как-то не интересует, если только там нельзя заработать денег. Итак, у меня примерно три с половиной минуты, прежде чем наблюдатель вновь посмотрит на монитор с картинкой этого помещения.

Столь точный промежуток времени был высчитан мной в очередном путешествии в стены этой корпорации. Только в прошлый раз я был обычным уборщиком, правда, с довольно странным желанием убираться везде и подолгу. Так я и оказался на центральном посту охраны, где, протирая пыль в течение часа и, конечно же, оставаясь невидимым для глаз простых людей, подсчитал, сколько тратит времени на просмотр всего периметра охранник. Оказалось, что прерываясь на болтовню, кофе и другие жизненно необходимые мелочи, на просмотр экранов он тратит почти 7 минут. Поделив это время пополам и поблагодарив бога (или богов, быть может, даже инопланетян — в общем, того или тех, кто нас создал) за привычку чётко, изо дня в день, выполнять свои служебные обязанности, я стал разрабатывать свой коварный план.

Собственно, это была не столько строгая последовательность действий, сколько гибкий комплекс различных паттернов, активирующихся в той или иной ситуации. Но сейчас даже не пришлось делать чего-то экстраординарного — всё прошло как по маслу. Индикатор загрузки показывал 95 %, так что ещё пара секунд — и можно будет отсюда уходить.

Вот только когда всё проходит слишком гладко, что-то обязательно должно случиться. В данный момент это был странный скачок напряжения, который погрузил всё вокруг во тьму. Конечно, спустя мгновение заработал аварийный источник питания, и освещение вернулось. Вот только загрузка обнулилась, да и щелчок открывшейся двери заставил меня резко обернуться. Это не спасло меня от удара по голове. Последнее, что я увидел — это как меня окружают «марионетки» в полной боевой выкладке. Да, всё оказалось серьёзней, чем я думал. Свет погас вновь, только на этот раз уже в моей голове.

— Можете открыть глаза, мы знаем, что вы в сознании, — ворвался в мои уши чей-то холодный до зубовного скрежета голос.

Я непроизвольно вздрогнул и неспешно посмотрел на говорившего. Передо мной возвышался Пресвятой Джейкоб — так его называл всемирный вирт-церебрум, и мне стало сразу понятно, куда я попал.

Истоки этого прозвища таились в далёком прошлом этого индивида. Но я почему-то был уверен, что жестокости, как и веры, там было несметное количество. Тем не менее сейчас этот человек представлял самую сильную корпорацию на планете. Сильную не в общем плане, а именно в военном направлении. «Щит и Меч» — организация, занимавшаяся практически любыми мало-мальски значимыми боевыми операциями. Их знали все. Знали и боялись. Ведь там, где есть сила, кроется и власть. А щупальца этих ребят протянулись практически повсюду. И, значит, я попал в их безжалостные лапы не просто так. Вся эта белиберда с перепадами мощности электричества была продуманным и хитроумным планом. Теперь стоило лишь спросить, зачем я понадобился этим суровым джентльменам. Что я, собственно, и сделал.

— Что вам от меня нужно? — спросил я сиплым от пересохшего горла голосом.

Выдержав немного паузу, словно нагнетая обстановку, Пресвятой Джейкоб неспешно ответил:

— Вопрос поставлен некорректно. Правильней будет спросить, что ты можешь сделать для нас.

— Ах, да, конечно. Вот только вы забыли добавить «сын мой», и сразу как-то на «ты» перешли, — съязвил я.

Мой собеседник с грустью взглянул на меня и кивнул кому-то за моей спиной. В ту же секунду моё тело пронзил мощнейший электрический разряд. Дыхание перехватило, и всё, что я мог — это содрогаться в конвульсиях.

— Думаю, теперь мы сможем продолжить наш разговор в более вежливой манере, — дождавшись, пока я вновь смогу соображать, молвил Пресвятой Джейкоб.

— Понял, не дурак, — прохрипел я.

— Раз мы разрешили наши небольшие недопонимания, стоит перейти непосредственно к делу.

Мне стало любопытно. Зачем могущественной корпорации нужна такая мелкая сошка, как я? Будучи максимально объективным к своей личности в сфере нелегального вирт-бизнеса, я предельно чётко осознавал уровень своей значимости в этих кругах. И если занимаясь некрупными делами, я был, действительно, мастером своего дела, то махинации ступенью повыше были для меня закрыты. Не столько из-за моей квалификации (с ней-то как раз всё было в порядке), сколько вследствие больших шансов получить не денежное вознаграждение, а быструю и «случайную» смерть. Концы в воду, так сказать. Так как мне хотелось ещё понаслаждаться жизнью, то я и не рисковал, избегая впутываться в подобные вещи. Как говорится, каждый сверчок знай свой шесток (что-то я от волнения стал слишком много нелепых поговорок использовать). Тем временем мой визави продолжил нашу практически одностороннюю беседу.

— Итак, для начала я выдам тебе некоторую информацию, после которой ты уже по умолчанию должен быть мёртв, так как она является государственной тайной и представляет собой сверхсекретные данные.

«Вот оно, началось», — подумалось мне. Я, значит, уже заранее труп. Ну что, посмотрим, что этот «святоша» расскажет дальше. Вслух же я ничего не произнёс, а лишь постарался сделать серьёзное лицо.

— Более двух суток назад поступило сообщение от нашего тайного агента в корпорации «СильверТех». То, что там было написано, показалось нам полной чушью. Но на связь наш информатор больше не выходил. По умолчанию мы посчитали его погибшим. И вскоре наши домыслы подтвердились. Правда, «погиб» он, как оказалось, не целиком. Его «тело» разгуливало по центральному городу Евразийского региона «СильверТеха» буквально на следующий день. Почему именно тело? После того, как мы его там «обездвижили», это существо (а по-другому никак его назвать нельзя) разразилось ещё более высокопробным безумием, чем то, что было в его первом сообщении. Конечно, мы решили, что он банально сошёл с ума или просто повредил мозг. Были даже мысли о неудачной перевербовке. Но наши специалисты после обследования его физической оболочки выдали странный результат. Его сознание представляло собой компьютерную программу. Причём с простейшими алгоритмами. Все эти странные несовпадения были только началом, — Святой Джейкоб остановился, чтобы перевести дух.

Я молча смотрел на него, ожидая продолжения этой комедии. По-другому назвать этот фарс у меня не получалось. Лишь полный идиот поверит этому спектаклю с переписанным сознанием, человеческой оболочкой и… — что там ещё упоминал этот святоша? В общем, суть понятна, только что скрывается за всеми этими дутыми словами, мне было ещё не до конца ясно. Но, думаю, сейчас наша беседа совершенно случайно подойдёт к самому интересному.

— Через какое-то время некоторые наши агенты, так или иначе связанные с «СильверТехом», стали пропадать. Некоторых мы обнаруживали с похожими изменениями мозга, как и у первого исчезнувшего. Другие ещё не найдены. Но, думаю, у них будет схожая картина. Запросы к руководству компании ничего не дали. Они не понимают, о чём мы говорим. Никаких людей они не похищали, эксперименты бесчеловечные не проводили. Собственно, и мы не можем до конца признать, что вели шпионскую деятельность внутри их организации, иначе будет дичайший скандал даже несмотря на то, что все этим занимаются в большей или меньшей степени. Поэтому всё, что остаётся — это лишь посылать ноты возмущения. Хотя уверен: эти ублюдки лишь смеются над нашими потугами, — слегка покраснев от внезапно нахлынувшей ярости, закончил повествование Джейкоб.

«Что-то он затянул с финалом», — подумалось мне. Стоит его немного ускорить, пусть и с опасностью для моего бренного тела.

— Это всё очень интересно. Но причём здесь моя скромная персона?

— Хм… ты-то здесь как раз нужен не очень. А вот твой талант пригодится. К сожалению, отдельно от тебя он не идёт, так что придётся использовать вас «в комплекте». Твоей задачей станет скрытое проникновение в «СильверТех» и сбор любой информации, касающейся нашей проблемы. Сделаешь всё, как нужно — ты свободен и при деньгах. Откажешься… ну уж извини, суровые законы бизнеса решают тут за меня.

— Я, конечно, бесконечно извиняюсь за свою дерзость, но почему бы просто не прийти в эту корпорацию с кучей ваших бойцов и не разузнать всю подноготную, так сказать, из первых уст? — решил я проявить немного наглости и задал животрепещущий для меня вопрос.

— Экий ты наивный парень. Прийти пушки наставить и сказать, мол, давайте выкладывайте всё, а то постреляем здесь всех? Этого от нас как раз и ждут. Поверь, наша организация многим уже поперёк горла со своими силовыми решениями. Они только и ждут момента, чтобы сцапать нас на откровенной наглости. А это, поверь мне, сынок, чистейшей воды провокации. И только последний дебил на неё купится. Там же журналистов и подобного сброда толпы небось бродят днём и ночью. Стоит нам там появиться и побрякать оружием, сразу крик и ор начнётся. Мол, нарушаем свободы, сволочи этакие. А когда весь мир против тебя, поверь, это не очень приятно. Мы хоть и мощная организация, но не всесильная. Так что приходится действовать обходными путями, — расставил точки над «и» мой собеседник.

Мда, всё складывалось ещё хуже, чем я думал. Если до этих финальных слов я ещё смутно надеялся соскочить с крючка, то сейчас мне стало понятно, что это невозможно. В битве гигантов попасть между молотом и наковальней — удовольствие так себе. А именно это сейчас со мной и происходит. Ведь если не соглашусь на «любезное» предложение «Щита и Меча», то можно сразу попрощаться с жизнью. А если поведусь, то от «СильверТех» мне точно «достанется на орехи». В общем, куда не кинь — везде край. Хотя второй вариант даёт мне хоть какую-то отсрочку и, возможно, даже целый шанс выжить. И хотя выбирать особо не из чего (два зла, и оба худшие), выбор сделать нужно. Так что, решив не тянуть мурлыкающее млекопитающее за хвост и другие части тела, я произнес:

— Предложение настолько заманчивое, что я не могу отказаться. Но всё же есть ли какие-нибудь гарантии, что после выполнения задания меня не уберут с доски, как не нужную фигуру?

Коротко хмыкнув, Джейкоб ответил:

— Моего слова будет достаточно?

Теперь была моя очередь хмыкнуть в ответ.

— А вы сами как думаете?

Чуть скривив губы в полуулыбке, он произнёс несколько матерных выражений, а затем продолжил уже более цивилизованным языком:

— Ты, конечно, считаешь нас сволочами или ещё кем похуже. Не спорю, в каком-то смысле ты прав. В своей системе измерений. Но только я — человек слова, и если даю его, то полностью отвечаю. Ты можешь не верить, но это так. И сейчас я предлагаю тебе партнёрство. Твоя помощь в обмен на жизнь и немаленькое денежное вознаграждение. Мне не хочется принуждать тебя или как-то насильно заставлять делать то, что нам нужно. Добровольное сотрудничество ощутимо выгодно обеим сторонам.

Разумеется, я не поверил ни единому слову из его высокопарной тирады. Человек, убивший больше людей, чем у меня пальцев на руках и ногах, не очень заслуживает доверия. Да и тот способ, которым они добыли моё «тело» для этой душещипательной беседы, также не добавляет честности в нашем общении. Но в моём случае нет смысла разводить философские споры, нужно думать о проблемах насущных. Так что, запрятав куда поглубже свои представления о справедливости, морали и этике, я, напялив на лицо гримасу искренности, ответил максимально утвердительно и жизнерадостно. Естественно, стараясь не переигрывать.

Видимо, моя актерская игра произвела впечатление, так как Святой Джейкоб перешёл на более миролюбивый тон.

— Раз ты в игре, то теперь стоит обсудить некоторые технические тонкости нашей будущей совместной работы. Ну и, конечно, более подробно раскрыть суть твоего задания. Время поджимает, так что прямо сейчас ты получишь небольшие гаджеты, а после наши специалисты немного апгрейдят твоё тело.

«Знаем мы эти улучшения», — подумалось мне. «Жучков» вставят сто процентов, к бабке не ходи. Да ещё и механизм самоликвидации добавят. Вот только спорить сейчас смысла не было. Решать проблемы нужно по мере их поступления. А сейчас главное — вырваться из лап этих корпоративных монстров, правда, чтобы попасть в другие, но это уже мелочи. Хотя от таких нюансов как раз и зависит моя жизнь. Тем не менее согласиться на вторжение в мой организм придётся. И остаётся только надеяться, что эти изменения будут обратимы.

Спустя некоторое время (что-то около суток) я, нашпигованный информацией и многочисленными технологическими новинками, мчался в сверхскоростном турбоджете через один из мировых океанов и предавался невесёлым размышлениям о своей дальнейшей судьбе.

А подумать было о чём. Святой Джейкоб дал мне исчерпывающие данные о моём задании, так что я знал одновременно всё и сразу же ничего. Впрочем, как и очень многие в этом мире. Вся эта мутная история с копированием компьютерной программы в мозг пропавшего агента с самого начало попахивала дурно. А сейчас, когда я по уши влип в это болото, уже казалось, нестерпимо воняла. Я, конечно, старался изо всех сил мыслить рационально, но налёт сюрреалистичности всё равно давал о себе знать. Перебрав всевозможные варианты произошедших событий, я всё-таки остановился на трёх максимально близких к реальности.

Всё, действительно, так, как говорил Святой Джейкоб.

Всё не так, как говорил Святой Джейкоб.

Инопланетяне захватывают наш мир, и всё происходящее служит лишь ширмой для отвода глаз.

Поразмыслив, я решил убрать первые два варианта и оставить последний. Обычно плохим чувством юмора я не страдаю, но в данной ситуации мне нужно было разгрузиться хоть как-нибудь. Так что, попивая лёгкий коктейль, входящий в мой дорогостоящий билет, я, иногда глупо хихикая над собственными шутками, строил планы на будущее.

Первое, что нужно сделать после прилёта — это, конечно, активировать свою легенду для проникновения в сферу обслуживания «СильверТеха». Документы, электронные индив-чипы личности и остальная бюрократия были в полном порядке. Внешность мне благодаря моему дару изменять не нужно было. Так что влиться в ряды служащих корпорации самого низкого ранга не составит большого труда.

Кстати, о моих способностях. На протяжении всей своей жизни я очень часто задумывался о причинах из возникновения. И проходил даже множество обследований и тестов. Но никто из врачей и даже учёных не смог внятно объяснить суть моего дара. Поверхностные суждения, размытые теории — в общем, всё то, чем любят грешить почти все люди от науки. Тем не менее я вывел для себя несколько основных постулатов своих умений.

Самое главное — это, конечно же, бесконтактное воздействие на мозг человека. Мне даже не нужно было напрягаться, достаточно было лишь захотеть — и я словно выпадал из поля внимания любого индивида. По результатам скрытых опросов люди видели вместо меня кого угодно в соответствии, конечно, со своей фантазией. А так как у большинства она была довольно скудна, то я представлялся им уборщиком, мусорщиком, самым затрапезным клерком, разносчиком почты.

Этот список можно продолжать очень долго. Таким образом, для восприятия нужного мне человека я словно бы исчезал. Я назвал свою способность термином «социальная невидимость». Используя этот дар поначалу лишь для своеобразного эксперимента, спустя время я стал замечать, что моя мощь растёт. И вскоре под моим контролем могли быть десятки человек. Один раз у меня получилось «исчезнуть» для целого полицейского участка. Единственным минусом моих способностей пока остаётся невозможность воздействовать на электронные средства слежения: видеокамеры, различные детекторы и анализаторы. Для них я остаюсь той личностью, что и есть на самом деле. Если, к примеру, человек будет смотреть на меня через экран монитора, то увидит мою истинную суть. Поэтому в наш век высоких технологий мне приходилось очень нелегко. Сколько раз я представлял, что было бы, живя я на свете этак на 100 лет раньше, чего смог бы достичь… А так, кто я? Обычный мошенник средней руки с необычным даром и лёгким философским налётом. Грустно это, но объективно.

За своими размышлениями я не заметил, как произошла посадка и настало время двигаться навстречу моему «невыполнимому» заданию. Быстро пройдя таможенный контроль (всё благодаря «правильным» документам от «Щита и Меча»), я направился к ближайшему дип-таксо, чтобы добраться в какую-нибудь приемлемую гостиницу. А уж там, отдохнув пару часов, приступить к погружению в свой новый шпионский облик.

К моей удаче, свободный дип-экипаж был найден быстро, и я, закинув свой нехитрый багаж, уже мчался по общественному шоссе в лучшую гостиницу города (по крайней мере, так меня заверил драйвер). Мимо проносились знакомые ультраэтажки, сверкающие синтстеклом, а между ними маячили искусственные гидропонные сады — привычный пейзаж большинства современных мегаполисов. Сделанные будто под копирку, они различались лишь дизайнерскими изысками. Во всём остальном это были обычные человеческие ульи, созданные лишь с одной целью — комфортабельно отдавать свою жизнь транснациональным корпорациям, которые являлись основной властью на планете.

Хорошо это или плохо — было трудно судить. Да и альтернативы особенной не было. Конечно, некоторые подавались в дауншифтеры, вот только мода на этот подвид социального протеста уже прошла. Всем хотелось вкусно есть, мягко спать и интересно веселиться. И, конечно же, не думать о том, что ты — всего лишь мелкая шестерёнка в гигантском механизме великого круговорота денег. Да и не позволялось это делать простому обывателю. Тут тебе и голо-видение, и вирт-церебрум, и еще куча других стимуляторов. Так сказать, развлечение и «жвачка» для мозгов на любой вкус. «Народ требует хлеба и зрелищ», — говорил кто-то из древних. Сейчас эти слова были как нельзя востребованы и актуальны. Весь мир жил по этой схеме. И никто не жаловался. Зачем? Пока есть всё для приятной жизни, нет смысла бунтовать. Добровольные рабы не видят на себе оков и цепей.

Один из таких «счастливчиков» сейчас регистрировал меня на проживание в отеле. Улыбчивый, вежливый, но внутри глубоко ненавидящий тех, кто выше его по социальной лестнице, он, давя в себе тёмную зависть, выполнял свою РАБоту.

Заселившись в номер, я первым делом вышел на связь со Святошей Джейкобом.

— И зачем ты это сделал? Совсем уже идиот? — вместо приветствия начал он.

— Но как-то мы должны поддерживать контакт? Хотя бы для обмена информацией, — стараясь казаться хладнокровным, ответил я.

— Ну, уж не по открытому каналу, придурок. Когда у тебя что-то уже будет, тогда и делай коннект. Только для этого у тебя есть специальный био-имплант.

Экран погас, и я понял, что, действительно, сглупил. К тому же ещё больше разозлил своего заказчика, раз он уже стал употреблять нелицеприятные выражения. Ну что ж, стоило серьёзней относиться к инструктажу, который проводили со мной яйцеголовые из «Щита и Меча». Сейчас надо бы вспомнить хотя бы те гаджеты, что они в меня запихали. Итак, что мы имеем.

Импульсный резонатор однозарядный (встроен в правую руку, активируется при сжатии в кулак и нервном импульсе).

Шоковый тактильный нагнетатель (расположен в пальцах левой руки, начинает работать при единовременном мускульном усилии).

Электромагнитный репульсор (находится за ушной раковиной, включается для обмена данными с другим абонентом путём сильного сжатия контактной пластины).

Ускоритель реакции (несколько нанокапсул, циркулирующих по организму). Активируется по мысленному приказу. Штуковина чрезвычайно деструктивная, так как сжигает ресурсы тела при использовании. Рекомендуется применять в крайних случаях.

В списке встроенных в меня высокотехнологичных устройств самоликвидатор отсутствовал. Но это по их словам. Сам я был твёрдо уверен: если что-то пойдет не так, достаточно будет одной команды с базы корпорации — и моя жизнедеятельность будет остановлена. Такая перспектива, конечно, дико удручала, но оставалась хрупкая надежда, что мне удастся-таки найти способ обезвредить эту скрытую штуковину.

Проведя ревизию своего «боевого оснащения», я приступил к доработке плана проникновения на территорию «СильверТеха». Первоначальный вариант был, конечно, хорош, но для более глубокого погружения в структуру корпорации нужно было иметь иерархический статус повыше, нежели обычный служащий. А так как заменить кого-либо на руководящих должностях возможности не было, то стоило использовать вариант экстренной ситуации. Проще говоря, произвести саботаж на рабочем месте и во время общей суеты и неразберихи добыть нужную мне информацию. План потихоньку вырисовывался.

У меня оставалась пара часов до похода в корпорацию. Решив перекусить и слегка освежиться после дороги, я вызвал комфорт-боя и заказал себе плотный завтрак и коктейль-стимулятор. А пока всё это готовилось, забрался в душ. Освободив мозг такими нехитрыми действиями, я отправил обдумывание моей проблемы в фоновый режим. Иногда это очень выручало, так как самые лучшие идеи приходят спонтанно, так сказать, из глубины подсознания.

Закончив процедуру омовения я, запахнувшись в халат, приступил к приёму уже ожидавшей меня пищи. Всё-таки в моей ситуации есть и положительные стороны. Например, отличный гостиничный сервис и вкусная еда. К тому же ко мне пришла отличная идея, как провернуть задуманное мной незаметное вторжение в святая святых «СильверТеха». Обмозговав детали и закончив завтракать, я, облачившись в костюм стандартного служащего, вышел из номера. Вот только спустившись вниз, направился не в сторону корпорации, а в совершенно другую часть города. И, конечно же, как и было мной ожидаемо, раздался вызов от Святого Джейкоба. Активировав канал связи, я уже заранее знал, что он скажет.

— И куда это ты намылился?

Мой ответ также был загодя обдуман.

— Если хотите, чтобы я успешно выполнил задание, дайте мне пространство для импровизации.

— Какая импровизация, дебил? Тебе ясно было сказано внедриться в «СильверТех» и узнать всё, что у них есть по нашей проблеме. Даже план такому тупице, как ты, написали по пунктам и нашпиговали тебя самыми современными технологиями. А ты какой-то идиотизм городишь! — неистовствовал у меня в слуховых нервах голос святоши.

Я уже знал, как правильно построить нашу «беседу», чтобы этот самоуверенный олух ничего не заподозрил.

— План, конечно, хорош, да только он не сработает. Здесь нужен другой подход. Ваши же агенты не справились, работая по обычной схеме. Поэтому вы «наняли» меня. Так что дайте мне немного времени, чтобы я смог закончить начатое, — максимально спокойно ответил я.

— Послушай! Если ты хотя бы просто задумаешь обмануть меня, то ты пожалеешь. Так что делай, что нужно, но исполни то, о чём мы договаривались. Иначе пожалеешь! — чуть утихомирился Джейкоб.

«Повторяешься, значит, волнуешься», — подумалось мне. Ну что ж, первостепенная цель была достигнута, я мог передвигаться по мегаполису свободно. По крайней мере, ближайшие пару часов. Отключив связь, я тем не менее не терял бдительность, ведь моё местоположение всё равно отслеживалось. Надеюсь, меня не подслушивали. Хотя в том месте, куда я направлялся, были отличные «глушилки», так что об этом беспокоиться не приходилось. Хорошо бы пройти небольшое сканирование, и заодно кое-что улучшить в своём теле. Мне понадобятся все возможности, какие мне могут предоставить специалисты «серого рынка». А именно туда я сейчас и направил свои стопы. Конечно, это метафора, ведь под моим задом было эргономичное кресло дип-таксо бизнес-класса. Тем не менее вскоре мне придётся сменить транспорт — в «серых» районах не стоит привлекать к себе излишнее внимание.

— Сэр, вы, конечно, оплачиваете поездку по максимальному тарифу, но дальнейшее движение в этой местности может быть рискованным для жизни. Так что, если вы не против, я поставлю уровень безопасности на высший уровень, — подтвердил мои мысли драйвер.

— Не стоит. Мне вдруг захотелось немного размять ноги. Так что дальше я сам, — остановил его я.

— Вы уверены, сэр? Здесь, действительно, очень опасно, — вежливо отыграл заботливую нотку водитель.

— Совершенно уверен. Именно поэтому я скину вам «чаевые» в двойном размере.

— Премного благодарен, сэр. Удачного пути!

Я вышел из машины и, стряхнув невидимую пылинку с плеча, направился вглубь одного из самых злачных мест города. Вот только путь мой был довольно грубо оборван в самом его начале.

Не успело дип-таксо отъехать, как наглого вида подросток, вылезший из какой-то подворотни, преградил мне дорогу.

— Хэй, красавчик, ты что здесь забыл?

Я знал, что это была проверка. Если я хоть как-то начну что-то объяснять или тем более оправдываться, то друзья этого субъекта сразу поймут, что имеют дело с «левым» человеком. А дальше вариантов развития сюжета немного. Меня могут ограбить, убить, изнасиловать или расчленить на органы. Причём всё это может произойти сразу, лишь в различной последовательности. Дабы оградиться от столь неприятного сценария, я сразу повёл себя «правильно». Разумеется, с точки зрения этих маргиналов.

— У тебя шнурок развязался, — произнёс я с улыбкой, глядя прямо в глаза пареньку, стоявшему передо мной.

Ещё не успев осознать, что за бред я несу, ведь в современной обуви уже лет как 20 нет даже подобия шнурков, он смог лишь скривить рот, когда я оказался вплотную рядом с ним. А уж дальше всё пошло по задуманному мной алгоритму. Я сжимаю кадык подростка двумя пальцами руки, а второй рукой несильно прижимаю его голову к груди. Мгновенно потеряв ориентацию в пространстве и возможность нормально дышать, парень быстро «сдувается». Я тихонько шепчу ему на ухо, что всё будет хорошо. Он перестает дёргаться и покорно ожидает своей участи. Теперь дело за его сообщниками. Уже громче я кричу.

— Эй, выходите, поговорим. А то тут вашему другу вдруг плохо стало.

Вначале мне никто не отвечает. Затем откуда-то сбоку появляется странная парочка неопределённого пола. Вроде бы девушки, но слишком уж брутальные. Да и в руках у них громоздятся какие-то огнестрельные конструкции монструозных размеров. Видимо, жизнь в «серых кварталах» не совсем предсказуема, раз приходится таскаться с такими здоровыми пушками.

— Отпусти его, — веско бросает одна из них.

Я молчу, осматривая возможного противника. Всё-таки женский пол, если, конечно, это не какой-нибудь гермафродит. Просто улица повлияла на внешний вид.

— Ты что, оглох? Миранда тебя сейчас прямо здесь положит! — не выдерживает и резко кричит другая.

Да, точно девчонки. Вот только какие-то очень уж психованные. Хотя немудрено — вся жизнь в опасности. Ладно, нужно поскорей решить эту проблему и двигаться дальше. Время не резиновое.

— Уважаемые люмпены. У вас есть выбор. Либо помочь мне и заработать некоторое количество денежных средств, либо продырявить моё тело и потерять своего друга вместе с шансом сорвать неплохой куш. Жду вашего ответа, — спокойно глядя в глаза той, что выглядела постарше, произнёс я.

— Кто ты такой вообще, чтобы ещё нам тут условия ставить? Я могу тебя положить и бабки забрать без всяких разговоров, — продолжает надрываться та, что помладше.

Но тут Миранда обрывает её ор одним лишь взглядом.

— Что за помощь? Какая цена? — прищуриваясь, спрашивает она.

Вот это другой разговор. Похоже, здесь нечасто получается подзаработать. Так что моё «коммерческое» предложение как нельзя актуально.

— Мне нужен глава «серого рынка». Приведёте меня к нему — и 10 % от моего заказа ваши. А это, поверьте, очень хорошая сумма, — отвечаю я.

— Нас даже к его охране не подпустят. Тем более откуда нам знать, что ты не из «порядочных»?

— Ну, это уже ваша проблема, как меня провести к нему. А что касается моих отношений с законом, то сейчас мы, можно сказать, с вами на одной стороне.

Я знал, что моим словам они не слишком верят. Но смысла выдумывать какую-нибудь легенду я не видел. Нужно было всё сделать быстро и чётко.

— Ладно, мы попробуем. Но смотри, я ни за что не отвечаю. И ты всегда будешь под прицелом. Если мне что-то не понравится, то от тебя останется только мясной фарш. Усёк? — грозно взглянув на меня, сказала Миранда.

— Усёк, — коротко ответил я.

Отпустив парня, я поднял руки и всем видом показал, что готов следовать за ними куда угодно. Хмыкнув что-то себе под нос, Миранда коротко отдала приказ. Меня взяли в некое подобие «боевого треугольника», и мы двинулись.

Не буду описывать весь наш путь, ибо он был довольно запутан, но, к моей удаче, довольно короток. Вдоволь попетляв по замызганным закоулкам и повстречав несколько агрессивных личностей, действия которых успокоили лишь «пушки» моих сопровождающих, мы, наконец, вышли к небольшому зданию. То, что это нужное мне место, я понял сразу. Этакий дух беззакония и пиршество войны с системой царило здесь безраздельно. Истинная анархия в своём первозданном виде. За исключением того, что здесь всё-таки был свой «теневой» правитель.

— Мы пришли. Гони кэш, — услышал я за своей спиной голос Миранды.

Её слова подтвердились болезненным тычком под рёбра.

— Я как-то не вижу даже охраны главной шишки. Так что давайте исполнять свои обещания до конца.

— Никто тебе ничего не обещал, ублюдок, — опять начала истерить её младшая подруга.

Проигнорировав этот нелепый выкрик, я повернулся, чтобы посмотреть на Миранду. Она, поймав мой взгляд, на секунду замерла, а потом беспомощно стала озираться, словно я исчез прямо на её глазах. Собственно, так и было. Во всяком случае, в её сознании. Под воздействие попали и её подруга с пареньком. Для них я тоже будто выпал из реальности. Вместо меня здесь мог находиться кто угодно. Нищий, какой-нибудь мошенник мелкой руки, уличный торговец дурью. В общем, любая личность, ставшая уже привычным предметом окружающего пейзажа.

Использовав свою способность, я вышел за пределы их восприятия. Они были мне больше не нужны и я, будучи довольно милосердным, не стал их даже «вырубать». Пусть постоят, подумают над смыслом жизни. Я же, не теряя времени, направился внутрь. Оставалось самое главное — найти Крысиного короля. Именно так мне представили главаря здешних мест. Вот только разбрасываться его именем было не с руки. Нужен был, так сказать, личный разговор. И я, максимально расширив зону воздействия своего дара, вошёл внутрь здания.

Как я и предполагал, здесь царили полный хаос и неразбериха. Как это не выплёскивалось наружу, ума не приложу. Сотни людей бестолково перемещались вокруг, что-то крича и доказывая друг другу. Десятки разномастных столов были усыпаны всем, что только может предложить «серый рынок» — от оружия до наркотиков с включением последних технических новинок и даже торговлей клон-органами. Однако во всём этом бедламе чувствовался мощный дух контролируемого безумия. Кто-то властвовал над всеми этим человекоподобными крысами, и он был мне нужен, этот Крысиный король.

Как оказалось, и я ему, похоже, тоже, так как неожиданно меня с боков сдавили два чудовищного вида мужика, похожие на каких-то мутантов-переростков. Я даже пискнуть не успел, а меня уже тащили куда-то по лестнице вверх. К моему удивлению, мои способности на них абсолютно не влияли. Скорее всего, их вели дистанционно. Так что я стопроцентно был под прицелом камер и следящих «жучков».

Втолкнув меня в какое-то помещение, варварски украшенное множеством различных произведений искусства (причём в довольно безвкусной манере), эти две гориллы замерли по обеим сторонам и были таковы. Чуть оглядевшись, я догадался, что это кабинет владельца местного вертепа. Я всё-таки попал, куда мне было нужно!

— Ну что ж, здравствуй, гость нежданный. Чего надобно тебе от меня? — поприветствовал меня в довольной странной языковой форме Крысиный король.

Небрежно развалившись в огромном кожаном кресле, он тем не менее был по размерам сопоставим с этим предметом интерьера. Похоже, здесь все были какими-то гигантами. Поневоле начнёшь чувствовать себя ущербным. И прежде чем ответить, я внимательно осмотрел своего собеседника.

Поистине, это был человек — гора. Массивный, вырезанный будто из цельного куска камня, абсолютно безволосый (за исключением мощных кустистых бровей), он смотрел на меня своим холодным изучающим взглядом.

— Я прибыл, чтобы попросить помощи. И могу за это щедро заплатить, — невольно сжимаясь внутри, начал я.

От этой беседы зависело слишком многое. Поэтому я стал немного волноваться.

— Хм, что за помощь — я уже знаю. И даже знаю, что ты можешь предложить мне. Так что перейдём сразу к делу. Тебя завербовал этот святоша Джейкоб из «Щита и Меча» и направил к «СильверТеху». Наверное, ещё и напихал в тебя кучу своих приблуд. Что ж, спешу тебя разочаровать. Твоя миссия не только бесполезна, но и суицидальна. И то, что ты решил перед внедрением зайти сюда, можно сказать, в какой-то степени спасёт тебе жизнь. Или не спасёт. Это как получится, — ответил он.

Я застыл в недоумении. Как? Что за бред? Тем временем Крысиный король продолжил неспешно вводить меня в курс дела.

— Понимаю, ты сейчас немного озадачен. Но скажу тебе откровенно: ты заинтересовал некоторых влиятельных «индивидуальностей» (почему-то на этом слове он сделал ощутимый акцент) И теперь они хотят, чтобы я принял тебя к нам в вирт-ганглий, чтобы исследовать твои необычные возможности. Выбор, конечно, твой — быть с нами или продолжить подчиняться Джейкобу. Хотя он тоже не понимает до конца, что происходит. Точнее сказать, уже произошло.

То, что говорил Крысиный король, никак не укладывалось у меня голове. Я совершенно запутался в происходящем.

— Что за «индивидуальности»? Какой вирт-ганглий? Как может человек войти туда? Это же сгусток сетевых серверов, — не выдержал я и разразился очередью вопросов.

— Хм, я думал ты несколько умнее. Оказалось, ошибался. Ладно, давай вкратце тогда. То, что говорил тебе Святой Джейкоб об агентах, в мозгах которых будто поселилась компьютерная программа — правда. Только несколько устаревшая. После первого опыта «загрузки» было многое усовершенствованно. Теперь биомод ведёт себя в точности, как человеческое существо, за исключением, конечно, разума. Вместо него загружен эволюционирующий вирт-алгоритм. Естественно, это лишь небольшая часть айсберга. Осознавшая себя всемирная Сеть, которую мы называли вирт-церебрумом, стала единым разумом нового типа. И, конечно, ей понадобились адепты, несущие её волю в нашу реальность. Сопротивляться бесполезно, ведь сейчас вся планета опутана этой «нейронной вирт-системой». Так что я выбрал правильную сторону, и в благодарность за моё содействие Оно оставило мне мою личность. Что касается «индивидуальностей», то это отдельные подразумы, с определёнными задачами и путями развития. Созданы они для многоцелевого использования человеческого ресурса. Учитывая, что «загрузка» сейчас идёт по нарастающей экспоненте, то в данный момент более 30 % людей, так или иначе, подключенных к вирт-церебруму, уже не являются хомо сапиенс. Я же предлагаю тебе присоединиться к моему вирт-ганглию, так как нашей целью является выявление и исследование необычных способностей у представителей человеческой расы.

После его слов мне стало жутко. Вот то будущее, к которому мы стремились, а пришли неизвестно куда. Настоящий апокалипсис! Причём ужасней всего, что происходит он без театральных спецэффектов и тому подобной мишуры. Просто в какой-то момент на планете не останется свободно мыслящих людей, а вместо них будут какие-то биомоды. Но никто не заметит разницы, пока беда не постучится в их собственный дом.

Я понимал, что, выбрав любой из вариантов, всё равно практически со стопроцентной гарантией обречён на гибель. Соглашусь быть частью их вирт-ганглия — исчезну как личность. Буду дальше пробиваться в «СильверТех» — скорее всего, меня просто пристрелят. Если меня отсюда, конечно, вообще выпустят. Так что выбор у меня был надуманный. Так сказать, существующий где-то в воображении.

Моё молчание, видимо, было принято за одобрение слов Крысиного короля.

— Вижу, ты решил. Думаю, ты сделал шаг в правильном направлении, — произнёс он.

Да, это, действительно, правильный выбор. А главное, что он настоящий.

Я активировал импульсный резонатор и одновременно запустил нанокапсулы ускорителя реакции в кровь. Словно увидев что-то в моих глазах, Крысиный король попытался вскочить, но его тучность сыграла с ним злую шутку. Он сумел лишь дёрнуться, когда узконаправленный энергетический пучок из моей руки превратил его плоть в мешанину атомов. Яркая вспышка должна была ослепить его гораподобных охранников, но они лишь синхронно повернули голову в мою сторону. Видимо, программа, управляющая ими, не предвидела подобной ситуации. Ещё секунда — и моё существование было бы окончено, но тут в моем организме произошёл резкий скачок и время для меня растянулось. Правильней, конечно, было бы сказать, что это я стал слишком быстр, но в данной ситуации совершенно не хотелось зацикливаться над тем, что происходило внутри меня. Главное, было двигаться, действовать! Я сам стал скоростью!

Взмахнув рукой, я ударил сомкнутыми пальцами по глазам этим биомодам. А так как физику никто не отменял, то моя чудовищная скорость, сложившись с массой тела, дала столь мощный удар, что я буквально пробил черепа этих двух «марионеток». В объективном потоке времени прошло не более одной миллисекунды, я же успел пройти мимо этих умерщвлённых нелюдей и выскочить наружу. Замершая толпа народу никак на это не отреагировала. Чудесно! Значит, у меня есть шанс сбежать. Успеть предупредить остальной мир о грядущей опасности.

Промчавшись по лестнице вниз, я, пробегая мимо застывших фигур, пытался понять, кто из них человек, а кто уже биомод. По идее, тот, кто видел меня, когда я использовал свою способность, должен быть уже вирт-инфицирован. Обычные же люди не могли меня увидеть. Их мозг работал так же. И для них я вновь был неприметным элементом общества. Так что была хоть какая-то возможность отличать тех, кто уже не человек.

Выскочив из «серого рынка», чуть не ставшего для меня склепом, я понял, что действие капсул заканчивается. Пространство вокруг меня вновь стало двигаться и изменяться. И первое, что я ощутил — это ствол оружия, приставленный к моей голове.

— Ну что, тварь, сбежать от нас надумал? — услышал я знакомый голос Миранды.

Выходит, она ждала меня здесь. Хм, злопамятная девица. Ну что ж, стоит тогда разобраться и с этой проблемой тоже. И желательно как можно скорее.

Только я открыл рот, чтобы расставить точки над «и», как автоматически включившийся репульсор послал мне прямо в ушные раковины разъярённый голос Святого Джейкоба.

— Идиот! Где ты бродишь? Уже все сроки вышли! Мне что, включить режим самоликвидации? — надрывался он.

Что ж, плюс в том, что теперь я определённо знаю о возможности убить меня в любой момент. Правда, положительной мотивации это мне не придало. Пытаясь хоть что-то произнести в ответ, я понял, как это выглядит со стороны. Парень, которому наставили пушку на череп, говорит сам с собой. Да, придётся принимать экстренные меры.

Чуть присев, я ухожу с линии прицела и касаюсь кончиками пальцем тела Миранды. Напрягаю мышцы, и электрический разряд шокового тактильного нагнетателя срывается, впиваясь в плоть девушки. Уже в падении я подхватываю её и, используя будто «живой щит», поворачиваюсь к её друзьям. Они понимают, что заденут её и делают шаг назад. Это мне и нужно. Отойдя немного, я заворачиваю за угол, где, аккуратно опустив Миранду на землю, наконец, могу хоть как-то ответить Джейкобу. Естественно, всё это происходит на бегу. Наконец, он немного затыкается, и я могу выложить ему всю полученную мной информацию. И, конечно же, он мне не верит. Слышу привычные слова о том, какой я кретин, и что он сейчас самолично нажмёт кнопку, чтобы мои мозги разлетелись веером. Но в данный момент почему-то страха уже нет. Я словно переродился.

Никогда не чувствовал себя героем, но сейчас что-то во мне изменилось, трансформировалось. Я хотел спасти этот мир. Каким бы ублюдочным и уродским он ни был, но он должен сосуществовать с человеком. Не с бездушными машинами, а с эмоциями, страстью и красотой. И пусть меня никто не просил, но я сам так решил.

Вихри синтет-дисперсного песка яростно кружили в паре шагов от меня. Словно живые существа, они хотели отведать моей беззащитной плоти. Впрочем, так и могло бы случиться, если бы отказала репульсорная защита. К моей удаче, двойная система взаимозаменяемых контуров безопасности была чертовски надёжна. И я уже успел проверить это в тысячах передряг, в которых побывал. Так что я довольно спокойно взирал на эти странные явления местной природы. Однако, не смотря на всевозможные предосторожности, этот мир всё ещё был довольно опасен. Причём не только с точки зрения физических аномалий и агрессивной биосферы, но и своим почти гипнотическим притяжением для практически всех самоубийц этой секторальной ветви.

Фанатики, эмоционально нестабильные, да и просто психи искали здесь своё спасение. Мечтая уйти от этой реальности, они хотели сделать это красиво, ярко, заметно. И это место давало им таких возможностей сполна. Начиная с резких смен вектора гравитаций, разрывов во временном потоке, когда ты оказываешься внутри себя из прошлого на одну секунду или же просто врастаешь в своё физическое тело многомерной копией. И заканчивая…хотя нет, лишь продолжая, так как варианты покончить с собой увеличивались в бесконечной прогрессии.

На эту тему вообще можно было создавать отдельную науку. И назвать её что-то типа «суицидология» или же «танатоника». Это была бы смесь психологии, физики, биологии и кучи других различных дисциплин, изучающих стремление человека к саморазрушению в максимально необычной форме, в постоянно изменяющемся пространстве и в присутствующих в последнем враждебной флоры и фауны. Столь пространная формулировка натолкнула меня на мысль вернуться к своему незаконченному делу. Мерцающий значок входящего контакта подстегнул мою активность.

— Хэй, Ал, как ты там? Мы тут уже заждались результатов твоей поездки. Ты что, там неспешно прогуливаешься, обозревая иноземные окрестности? — услышал я, активировав имплант связи.

Это был Угорь, «правая рука» Савелия Петровича — заказчика, который послал меня сюда. И хорошо, что я не включил видеопроекцию, иначе мне пришлось бы лицезреть ехидную рожу этого самого Угря. Уж он-то был бы только рад, если что-нибудь у меня пошло не так. Тем не менее отвечать этому прихлебале следовало без лишних выражений чувств. Пусть и хотелось послать его куда подальше.

— Всё идёт по плану. Следующий сеанс связи через два часа, — максимально сухо ответил я.

— Ты что такой скучный? Невесело тебе там, что ли? Ты, главное, не забывай, зачем тебя послали, — добавив в голосе нотки угрозы, закончил беседу Угорь.

Расслабив поневоле сжавшиеся кулаки, я несколько раз выдохнул и постарался вернуть себе спокойное состояние духа. Через несколько секунд моя псевдо-медитация помогла, и я смог достаточно трезво рассуждать. Итак, у меня было почти пять часов до открытия обратного портала, и за это время следовало выполнить свою миссию. Была она достаточно простой и довольно банальной. Вот только что-то подсказывало мне, что так легко, как говорил о ней Савелий Петрович, сделать не получится.

Моей задачей было найти некую особь женского пола с определёнными биометрическими данными и доставить её живой и невредимой к заказчику. Судя по фото и другой полученной информации, эта особа была довольно хороша собой, молода и отличалась прекрасными физическими данными. Никаких посторонних включений вроде имплантатов или био-апгрейдов в ней тоже не наблюдалось. Этакая поклонница «ретро-стиля», можно сказать. Хотя, может, это просто фобия или нехватка денег. В любом случае, это существенно облегчало мою работу. Хрупкая девица не сможет ничего противопоставить такому «улучшенному» представителю хомо сапиенс, как я.

Нет, кичиться мне не пристало, но здоровое самоуважение и некая доля гордости имели место быть. Пусть я не был профессиональным воякой, насквозь кибернетизированным и вооружённым кучей мощнейших пушек, но зато у меня было кое-что другое. Это мой природный дар выкручиваться из любых, казалось, самых непролазных ситуаций. Ну и, конечно же, почти животный нюх на опасность. Вкупе с определённым жизненным опытом и постоянными тренировками эти качества делали меня довольно известным в узких кругах наёмником. Хотя я не любил это слово. Лучше уж «солдат удачи» или «джентльмен фортуны». Хм…насчёт последнего, конечно, немного бредово. Но, что-то я отвлёкся.

Итак, первым пунктом плана было найти эту девушку. У меня были координаты её выходного портала и временной интервал прибытия. А, значит, я мог хотя бы примерно вычислить радиус поиска. Передвигаться в этом месте на чём-то, кроме как на своих двоих, было просто безумием, так что далеко уйти она не могла. Плюс определённые рамки накладывает уровень защиты. Некоторые присутствующие здесь аномалии даже при полной многоступенчатой защите могли стереть в порошок любое живое существо. Они были нанесены на карту и, хвала космическим богам, были стационарными.

Оставалась, конечно же, опасность агрессивной биосферы, но интеллектуальные протекторы могли защитить от самой быстрой и бронированной твари. Так что ближайшие пару часов моя цель должна быть жива. Если, конечно, она не явилась сюда с целью самоубийства. Тогда, скорее всего, она уже исполнила свой замысел. Если, конечно, не ведёт прямую трансляцию в Сеть для сотен тысяч людей, жаждущих в режиме онлайн увидеть чужую гибель, и благодаря некоторым особым вариантам подключения даже ощутить её на себе.

Стоп! Слишком много этих «если». Я не фрустрировать сюда пришёл, а делом заниматься. Причём за приличное вознаграждение. Плюс репутацию нужно поддерживать. Так что ноги в руки — и поехали.

Настроив себя таким образом, я развернул перед собой голо-карту и бегло набросал примерные маршруты поисков, отметив точки перехвата. Затем задал вирт-инту высчитать уровень эргономичности передвижений вместе с безопасностью пути. Получив первый контрольный отрезок я, подняв репульсорные щиты на максимум, лёгкой трусцой двинулся вперёд.

Не забывая вертеть головой на 360 градусов, я продвигался с нарастающей скоростью. Ближайшие пару километров не ожидалось каких- либо осложнений. Обычные атмосферные искажения и парочка нестабильных поверхностей с изменяемой структурой вещества. Их я обходил загодя. Не очень хотелось наступить на твёрдую с виду почву, а затем спустя секунду понять, что ты стоишь по колено в магме или азотной кислоте. Но всё это были предсказуемые опасности.

Больше всего я опасался каких-либо а-симбиозов. Вот это был, действительно, бич этого мира. Встречались эти конгломерации живого и не-живого очень редко, но каждый раз это была настоящая проверка на прочность. Во всех смыслах. Пока было зафиксировано лишь 9 таких вариаций. И те, кто удосужился их лицезреть воочию, уже давно покинули этот мир. При том, что они не были искателями собственной смерти, а представляли исследовательский институт. Так что смотреть приходилось в оба, причём полагаясь не только на свои органы чувств и десятки различных датчиков-рецепторов, но и на некое подобие интуиции, что вполне могла быть всего лишь недоразвитым даром предвиденья.

Итак, я продвинулся на ощутимое расстояние от места старта до первой контрольной точки. Особо не надеясь на удачную встречу здесь объекта моего поиска, я всё же приготовился к любым возможным ситуациям. На несколько секунд я затормозил своё движение, пока полностью не остановился. Включил сканер, не спеша сделал глоток витаминизированной воды из загубника и осмотрелся.

Вокруг был довольно сумрачный пейзаж, хотя многие восприняли бы его как этакий нуар с налётом сюрреализма. Тёмные тона с вкраплениями серо-стальных оттенков соседствовали с чуть переливающимися и еле видимыми в обычном спектре многоцветными искажениями пространства. Представьте себе кусок угля с колеблющимся на нём полусферой мыльного пузыря. И всё это будто пронизано со всех сторон пульсирующими источниками света от инфракрасного до ультрафиолетового диапазонов. Так вот. Это лишь мельчайшая часть всего того, что окружало меня сейчас. Но времени предаваться эстетическому оргазму у меня не было, так что ещё раз взглянув на результаты сканирования и не увидев там отметок человекоподобных существ с нужной мне биометрией, я отправился дальше.

А вот теперь стоило быть осторожней. На этом отрезке моего маршрута находились две довольно крупные области пространства с «плавающими» физическими константами. Это означало, что ближе, чем на пару сотен метров, к ним вообще лучше не приближаться. Их стабильное местоположение могло в любую секунду перемениться, так что я предпочёл сделать крюк побольше, а не маячить между этими двумя потенциально опасными объектами. Это, конечно, существенно увеличивало расстояние до моего следующего чекпоинта, но мне моя голова была дороже усталых ног. Да и стимуляторы всегда могли подарить «второе дыхание». Поэтому я, исправив свою траекторию в вирт-инте, ускоряющейся трусцой вновь двинулся вперёд.

Через несколько минут мне, правда, пришлось остановиться. Мой сканер выдал странный сигнал о том, что искомый объект находится в аккурат посередине моего прежнего маршрута. «Неужели она настолько глупа, что решила сунуться в самое пекло?», — пронеслось в моей голове. Хотя, возможно, это сбоила система обнаружения. В этом месте всякое могло случиться. Тем не менее проверить стоило.

Чертыхнувшись про себя, я повернул назад. Я взобрался на небольшой холм и понял, что сканер не ошибся. Между двумя «огнями» словно рыбка на крючке виднелась чья-то крохотная фигурка. Навряд ли здесь каждый день прогуливается по нескольку девушек, так что, скорее всего, это была именно моя цель. Удивительно, правда, как она ещё до сих пор оставалась жива. Расстояние до ближайшей аномалии казалось приличным, но я знал, что это обманчиво. Резкие всплески любой разновидности физического и энергетического воздействия могли мгновенно покрывать десятки, а то и сотни метров, так что следовало поспешить, раз счастливый случай пока оставляет мой объект в целости и невредимости.

Сбежав вниз с пригорка я, набирая ход, помчался вперёд. Конечно, не забывая поглядывать по сторонам и следить за показаниями датчиков-рецепторов. Это, естественно, не оберегало меня полностью от всех возможных опасностей, но хотя бы сокращало риск вляпаться во что-то очень нехорошее.

Вот, наконец, и граница области изменённого пространства, и об этом сразу же меня возвестил тревожный сигнал вирт-инта. Теперь стоило проявить осторожность и очень аккуратно приблизиться к странно замершей фигуре девушки. Мне не очень хотелось испытать на своей шкуре какие-либо флюктуации «плавающих» констант. Прикинув в своей голове будущий план действий, я неторопливо стал продвигаться к своей цели.

Конечно, вспыхивающие красным предупреждения на экране моего визора добавляли остроты ощущений, но я старался оставаться спокойным. И спустя несколько десятков метров моё хладнокровие принесло свои плоды. Я буквально замер с поднятой вверх ногой, занесённой для следующего шага. А всё потому, что тусклое освещение, заливающие окружающее пространство, внезапно словно мигнуло. В воздухе передо мной вдруг возникли чуть выпуклые трещины. Это выглядело так, будто еле видимая и почти не отражающая свет паутина трепетала у моего лица.

Осторожно и чудовищно медленно я делаю шаг назад и, унимая зачастившее сердцебиение, произвожу глубокий вдох. Всё хорошо, я вовремя заметил, теперь можно успокоиться и решить, как обойти это. Так, по крайне мере, говорил мой разум. А вот какая-то другая часть — звериная, потаённая — верещала и рычала от предчувствия близкой гибели.

Стоило воспользоваться услугами медбота, встроенного в один из моих имплантатов. Введя себе в кровь ядрёную смесь из нескольких десятков запрещённых химических веществ различного действия и капельку природных гормонов, я заметно повеселел и приободрился. Теперь всё казалось гораздо проще и яснее. А эта мелкая пакость, которая висела передо мной — всего лишь хрупкий орешек для алмазного молота моего гениального мозга. Захлестнувшее меня ощущение собственной значимости и продвинутости подстегнуло мыслительные процессы, и активировав генератор когерентного излучения я, отойдя на пару шагов, стреляю пучком направленного импульса в мою «проблему».

Яркая вспышка гасится сработавшими светофильтрами, и я вижу, что только всё усугубил. Видимо, высунувшая «язык» аномалия поглотила энергию моего выстрела и использовала её для увеличения своего размера. Так что теперь передо мной был не её небольшой кусочек, а полноценная область изменённого пространства с «плавающими» физическими константами.

Чертыхнувшись в сердцах на собственную глупость и «неправильно» ведущую себя «паутину», я понял, что единственный вариант достичь моей цели — это обойти все эти метаморфозы местности с другой стороны. Конечно, это получится уже не крюк, а полноценный круг, но лучше лишний раз не рисковать. Вон до чего меня довела моя самонадеянность.

Так что, развернувшись в пол оборота, я аккуратно двинулся обратно практически по своим же следам. Пройдя так пару десятков шагов, я вдруг заметил, что фигура девушки, до этого неподвижная, стала как-то непонятно подрагивать. Это было не похоже на обыкновенную дрожь, скорее, на эффект голографической съёмки. Первой мыслью было вновь вернуться к ней, но я остановил себя и решил подождать развития событий.

Бодрость и сила духа всё ещё присутствовали во мне, но трезвая оценка окружающей обстановки брала верх. Я старался мыслить критически. Отойдя чуть назад, я приготовил на всякий случай нейро-дестабилизатор, чтобы в случае агрессивных действий обездвижить девушку. А тем временем калейдоскоп интересных голо-эффектов продолжался. Скорость вибрации женского силуэта увеличилась, и, казалось, он размазывается в пространстве. Затем крохотные разряды электричества окружили девушку плотным коконом, и всё это светопреставление стало двигаться в мою сторону. Чуть напрягшись, я продолжал безропотно наблюдать за этими странными действиями. Мне уже и самому было интересно, что случится, когда всё это войдёт в зону действия аномалии.

К моему разочарованию, ничего особенного не произошло. Лишь несколько миниатюрных молний, сорвавшихся с энергетического покрова, окружавшего девушку, вонзились в землю у моих ног, оставив россыпь крохотных стеклянных воронок. Ну что ж, видимо, мощность этих разрядов, действительно, высока, раз они плавят частицы поверхности в стекло.

Отвлёкшись, я и не заметил, как без каких-либо последствий, преодолев границу изменённой области пространства, девушка оказалась буквально в нескольких метрах от меня. Сверкающее покрывало с лёгким шелестом осыпалось на землю, и передо мной предстала Она. Да, именно так, с заглавной буквы. Я бы и остальные озаглавил, да только в тот момент не думал о такой несусветной чуши. Для меня сейчас существовала только её улыбка, искренний взгляд, полный доброй грусти, и короткие, торчащие задорными вихрами, иссиня-чёрные волосы. «Влюбился идиот», — стучало у меня в голове. И если бы я мог в этот момент говорить, то лишь подтвердил бы слова своего внутреннего голоса.

Похоже, мой нелепый вид озадачил представшую передо мной богиню и, судя по нахмуренным прелестным изгибам бровей, даже чуточку испугал. Хотя что могло вызвать страх у той, что сейчас без каких-либо проблем прошла сквозь одну из самых смертоносных ловушек этого мира? Тем не менее я решил проявить недюжинную силу воли, собрался и первый пошёл на контакт.

— Привет, — произнёс я то, на что сейчас хватило моего интеллекта.

Она, подойдя ближе и чуть склонив голову набок, спросила:

— Тебя мой отец послал?

Вот так поворот. Возможно, я просто не так её понял. Стоит уточнить.

— А как зовут твоего отца?

— Савелий, — услышал я короткий ответ.

Хм…вот теперь всё понятно. Точнее, наоборот, ничего не понятно. Почему меня не предупредили о такой щепетильности задания? Или, может, никто не рассчитывал, что я буду вступать в беседы с объектом охоты? Ну не настолько же глуп мой заказчик. Ладно, разбираться с этими хитросплетениями будем потом. Время идёт неумолимо, и до обратного открытия портала его остаётся всё меньше и меньше. Стоит поторопиться, прихватив эту красотку.

— Представим чисто гипотетически, конечно, что меня, действительно, послал твой отец. Что тогда? — осторожно поинтересовался я.

Девушка молча развернулась и пошла обратно.

— Стой, стой! Я же сказал, что просто представим. Да подожди ты, неудобно же так на ходу общаться, — поспешив за ней, протараторил я.

Мне почему-то дико не хотелось применять нейро-дестабилизатор. Что-то внутри подсказывало, что это может только навредить. А я привык доверять своей интуиции. Она проявлялась редко, но никогда не подводила меня. Да и как можно стрелять в столь очаровательную особу?

— Мне нужна правда. Тебя направил мой отец? — наконец, остановившись, вновь спросила она.

— Ну что ты заладила, кто послал, отец — всему делу венец. Давай сначала познакомимся. Меня вот Алексей зовут. А тебя как? — попытался я перевести тему разговора.

Вот только красноречивый взгляд моей собеседницы говорил, что это у меня получилось слабо.

— Хорошо. Раз это тебе так важно, меня никто не посылал. Я, можно сказать, здесь на прогулке, — ничуть не смутившись, соврал я.

— Как и я, наверное? Просто отдохнуть захотелось в столь интересном месте, — с сарказмом парировала она.

— Конечно. Ведь иногда так хочется развеяться. Особенно когда тут всё такое экстремальное, — подхватил я её волну.

Видимо, мои слова как-то её задели, так как выражение лица вновь изменилось с холодно-проницательного на презрительно-отчуждённое.

— Вот и гуляй себе дальше, а меня не трогай, — бросила она через плечо.

— Так одному скучно. Я потому и подошёл к тебе, чтобы поболтать, — начал я нести уже полную чепуху.

Видимо, и моя собеседница поняла это, так как, не удостоив меня ответом, продолжила свой путь. Ну что ж, раз словами решить ничего не получилось, придётся всё-таки применять другие методы воздействия. Я активировал прицельную рамку нейро-дестабилизатора и, захватив удаляющуюся фигуру девушку в окружность площади поражения, приготовился выстрелить. Что-то пыталось меня удержать от этого поступка, но медлить было нельзя, и я выпустил половинный импульс. Что-либо повреждать в столь хрупком организме мне не хотелось.

Всё случилось мгновенно. Не успел произойти выстрел, как уже знакомый «задрожавший» силуэт моей «жертвы» оказался рядом со мной. Неожиданно крепкие руки с холёнными тонкими пальчиками проникли под мою броню и мёртвой хваткой вцепились мне в горло.

— Тебе же сказали, иди, гуляй дальше. Или ты хочешь лишиться пары важных частей тела? — злобно прошипел «силуэт» мне на ухо.

Ни репульсорный щит, ни титано-керамические пластины не остановили простую живую плоть. И теперь я стал понимать, в чём истинная сложность моего задания.

— Тише, тише. Я не хотел причинить тебя вреда, — пролепетал я, судорожно ища выход из сложившейся ситуации.

— Ты и не смог бы. А теперь вали! — будто плюнув в лицо словами, оттолкнула меня девушка.

Было такое ощущение, что в меня врезался кусок метеорита. Я отлетел на пару метров и смачно проехался задом по песку на ещё такое же расстояние. Перед глазами всё плыло, и если бы не стимуляторы, мигом «освежившие» мою кровь, то меня бы просто «вырубило».

— Погоди! Да, меня послал твой отец. И вся моя семья у него в заложниках. У меня нет выбора, кроме как погибнуть, пытаясь привести ему тебя, — прокричал я ей вслед.

Она остановилась. Обернулась. Что-то происходило. Я пока не мог понять — что. Но, возможно, моя ложь сыграла свою роль.

— Семья — это кто? — наконец, спросила она.

— Жена и двое прекрасных детишек, — совершенно не покраснев, опять соврал я.

— Ты сильно их любишь? Готов за них отдать жизнь?

— Да! Полностью и безоговорочно! — продолжал я играть свою роль.

— Наверное, и они тебя очень любят. Я вот не знаю, что такое родственная любовь, — чуть поникнув головой, произнесла девушка.

Кажется, я нащупал «слабое» место. Теперь надо бы аккуратно додавить и тихонечко подвести её к нужным мне мыслям. Конечно, я никогда не мнил себя супер-психологом, но иногда у меня получалось чувствовать эмоции, переживания людей. Где-то читал, что это называется эмпатией. Мне вообще-то плевать, какой термин придумали учёные для моего «дара». Главное, чтобы действовал. И сейчас именно тот случай, когда он, словно росток, проклюнулся в моём грубом и материалистичном сознании. Так что я без зазрения совести решил воспользоваться этой возможностью себе во благо.

— Послушай, я понимаю, что отец тебя чем-то обидел, но пойми и ты меня. На кону жизнь моей семьи. Ты поможешь мне? — произнёс я, давя на жалость.

Девушка замерла, опустив голову. Похоже, ей сейчас нелегко. Я молчал. Ожидание повисло тягучим облаком. Наконец, она подняла голову и твёрдо сказала:

— Я не хочу вмешивать во всё это посторонних людей. Особенно, когда им из-за меня угрожают смертью. Так что я пойду с тобой.

«Фух, она повелась», — с облегчением подумал я. Теперь дело за малым — успеть к открытию портала. А за всей этой болтовнёй незаметно пролетело почти 3 часа, и это значило, что на возвращение оставалось без малого пару часов. Очень-очень мало, если учитывать, что двигаться придётся по столь опасной местности. Хотя если использовать эту странную способность моей новой спутницы проходить сквозь любые области с изменённой физикой, то всё пройдёт, конечно, быстрее. Кстати, стоило расспросить её, откуда у неё такой необычный дар.

Подождав, пока мы быстрым шагом отошли чуть подальше, я, не останавливаясь, задал интересующий меня вопрос.

— Это отец сделал меня такой. Конечно, он не хотел именно этого. В его интересы входило на небольшой промежуток времени довести до максимума обычные человеческие возможности, и даже перешагнуть эту грань. Но что-то пошло не так. И вот я — сверхчеловек с изуродованной памятью и расщеплённой на части эмоциональной сферой. Таковы были последствия моего изменения. Так сказать, побочные эффекты «супер-пилюли», — чуть задумавшись, ответила девушка.

Я обмазговывал сказанное.

— А ещё меня зовут Арина. Но тебе, наверное, это не интересно, — непонятно почему смутившись, произнесла она.

— Отчего же, мне очень даже интересно. Ну, как меня зовут, ты уже знаешь. Но тоже на всякий случай напомню. Алексей. Приятно познакомиться, Арина, — вежливо сказал я.

Дальше повисло неловкое молчание, рискующее перейти в затяжную паузу. Хотя мы, в конце концов, не на светском рауте, так что можно и не жеманничать. Главное, добраться до портала и сбыть эту своенравную дочурку такому же дерзкому папаше. Удивительно: и куда это делась вся моя любовь к этой особе? Может, одна из граней её суперспособностей — это умение привязывать к себе? Почему же тогда сейчас это не действует? Или она отключила эту часть своего дара? Хм, пока одни вопросы. Надеюсь, у меня будет время, чтобы узнать ответы хотя бы на некоторые из них. Зная, как часто распоряжается судьба такими вот малозначимыми для неё вещами, оставалось лишь мечтать, что я смогу понять хоть что-то во всей этой запутанной ситуации.

Тем временем мы уже довольно ощутимо продвинулись на пути к точке открытия портала. Пока всё складывалось хорошо. Подозрительно хорошо. Никто не атаковывал нас, никакие аномалии прямо на нашем пути не появлялись. Сплошное спокойствие и идиллия. Этакая прогулка по курорту. Но я-то знал, что вся эта тишь да гладь — лишь иллюзия. И что-то должно произойти. Причём в скором времени.

И мои ожидания подтвердились, не успел я додумать последнюю фразу. Тёмно-ржавый песок передо мной буквально взорвался, выпуская из каких-то потусторонних глубин поистине дьявольское существо. Не успела песчаная буря осесть, как всю эту беспорядочную круговерть пронзило несколько десятков тончайших лазурных лучей. Это сработала система интеллектуального протектора. При непосредственной опасности для носителя квантовые схемы начинают свою работу в течение одной нано-секунды. И не успел я даже моргнуть или получить заряд адреналина, как бледно-коричневая туша монстра уже покоилась у моих ног, вся испещрённая дымящимися рубцами.

Видимо, регенеративный уровень этой твари был очень высок, и после первых попаданий её организм мгновенно стал заращивать полученные раны. Вот только количество выплеснутой энергии превысило порог возможного самовосстановления, и хотя несколько ожогов успели зажить, но жизненно важные центры уже были поражены. Так что сейчас передо мной валялся уже мёртвый и абсолютно безопасный кусок чужеземной плоти.

— Ох, — услышал я за своей спиной сдавленный вздох.

Это была Арина. Похоже, она тоже не успела осознать, что сейчас произошло. Ну что ж, будет меньше травм для психики. Хотя, судя по её словам, там и так нечего сохранять. Тем не менее я, добавив в свой голос обнадёживающего спокойствия, произнёс:

— Всё хорошо, это просто местное зверьё решило подзакусить. Но, как видишь, технологии умных людей нас спасли. И будут спасать впредь.

«Надеюсь, что так и будет», — это я уже подумал про себя. Конечно, вся эта кибер-нано и прочая мишура имела огромный запас прочности. Но если что-то пойдёт не так, надеяться придётся только на себя.

Решив подкрепить свои слова дружеским объятьем, я сделал шаг к Арине и положил ей руку на плечо. Естественно, ощутить я ничего не мог, так как сенсоры моего демпфер-костюма не были столь чувствительны. Но, главное, же жест, а не тепло человеческой кожи. Хотя и от этого я бы тоже сейчас не отказался.

И только я коснулся Арины, как она, взглянув на меня через покрывало защитного поля, сделала испуганные глаза и кинулась в мои объятья. Не успев толком сообразить, что происходит, я покорно обнял её, чтобы через мгновение понять, что с моим телом, да и вообще с окружающим пространством, происходит что-то не то.

Рябь, будто пробежавшая по всей моей сущности, заставила мою плоть поплыть, словно она была воском под огнём свечи. Причём, таяла и размывалась не только моя материальная часть, но и разум. Смешиваясь в причудливые коктейли безумия и гениальности, страха и нелепой смелости весь этот поток вливался в такой же хаос моего тела. Руки, превратившиеся в кровеносные сосуды, бились в ритме сердца, которое заменило сокращение моих легких, безуспешно пытавшихся вздохнуть через закрытый веками рот.

Это было чудовищно, страшно и притягательно. Я будто испытывал на себе новый наркотик поистине космических масштабов. Казалось, этот процесс, захвативший всю мою действительность, бесконечен. Но где-то издалека, от самых окраин сознания, пришла мысль-вспышка. Опасность!

Я не мог и не хотел отвлекаться на эти глупости. То, что происходило со мной сейчас, было самым главным и первостепенным. Но тут добавилось ещё чьё-то прикосновение. Кто-то буквально вырывал меня из этого приятного и животворного хаоса. «Арина», — возникло имя, словно само по себе. И вот тут я понял. Закричал, забарахтался, вцепился в эту невидимую руку помощи.

Это было то, чего я боялся больше всего. А-Симбиоз. Причём, какой-то новый, неисследованный. На данном участке маршрута ничего такого быть не должно. И, значит, я вляпался. Очень сильно. Удивительно только, как я вообще ещё могу соображать и находиться в живом виде.

— Алексей! — кричал мне кто-то на ухо.

Хорошо так кричал, можно сказать даже орал, верещал.

Тут я будто вынырнул откуда-то и вновь вернулся в обычную реальность. По телу бегали мурашки от набегавших порывов холодного ветра. Я дышал и не мог надышаться, словно находился на вершине какой-нибудь горы. А самое ужасное, что лежать было дико неудобно и даже болезненно. Я попытался изменить положение и понял, что лежу совершенно обнажённый на каменистой поверхности, а надо мной склонилась Арина и повторяет моё имя.

Секунда — и в мой мозг вошла оценка сложившейся ситуации. У меня больше нет защитного костюма, оружия и даже банальной дыхательной маски. Я находился в самом опасном месте Вселенной в чём мать родила. Теперь малейшая тварюшка или самая крохотная аномалия может убить меня, даже не заметив. Да…неожиданный поворот. Вот только как всё это произошло? В памяти была лишь дыра и страшное слово «а-симбиоз». Но как я остался в живых? Не успел я произнести этот вопрос вслух, как Арина расставила все точки над «и».

— Ну и напугал же ты меня! Только ты ко мне повернулся и руку протянул, как я почувствовала что-то такое непонятное, пугающее. Словно тянет тебя что-то из этого мира и меняет сразу. Метаморфирует. Да и выглядело это визуально ужасно. Я тебя сразу схватила и тащить к себе стала, да только эта штука уже вовсю в тебе и на тебе была. Мне пришлось использовать все силы, что у меня были, чтобы вырвать хотя бы твоё тело из этого безумия. Я очень боялась, что твой разум тоже останется там. Скажи мне, ты здесь? Алексей? — обрушилась на меня лавина информации и эмоций от девушки.

Видимо, произошедшее повлияло на неё не в лучшей степени, и теперь она сбрасывала стресс в излишней болтовне.

Поспешив успокоить её, что я — это я, мне захотелось поподробней узнать, как ей удалось спасти меня. Поэтому я задал ещё пару вопросов и, конечно же, о том, куда делся мой демпфер-костюм. Вот только ничего после очередного сумбурного рассказа Арины не прояснилось. По её словам, она буквально вырвала меня из лап какого-то хищного и якобы разумного существа, у которого при этом не было материального тела. Собственно, это ещё раз подтвердило мою версию об а-симбиозе. Ну и о том, что потенциал Арины гораздо более силён, чем я думал раньше. Шутка ли, бороться на равных с самым главным ужасом этих земель. Скорее всего, девушка использовала демпфер-костюм, чтобы обмануть симбиоз, заставив его поверить, что внутри есть живой человек. Вот только как ей удалось меня из него вытащить? Вопросы, одни вопросы.

— Что теперь делать? Алексей? — прервал мои размышления голос спасительницы.

Да, хороший вопрос. Если бы я сам знал. Только мне почему-то всё ещё хотелось быть для неё настоящим рыцарем и не показывать свою слабость. Странно всё это. Вроде прошла эта непонятная влюбленность, да и обманул я, если честно сказать, Арину. И это не очень правильно. А вот теперь опять, будто сердце царапнуло что-то. Хотя веду эту доверчивую душу, можно сказать, на убой, к её собственному отцу.

— Думаю, стоит для начала уйти подальше от этого места, ну и попытаться вернуться к нашему предыдущему маршруту, — как можно более уверенно произнёс я.

— Хорошо. А какой у нас был маршрут? — покорно и невинно спросила Арина.

Вот чёрт! И вправду, как я теперь буду ориентироваться без вирт-инта? Ох, похоже, теперь придётся надеяться только на свои, более чем скромные, возможности. Хотя тут вообще стоит подумать, как просто выжить.

— К месту открытия портала домой, — бодро ответил я.

После этих слов девушка заметно погрустнела. Похоже, я напомнил ей о тех проблемах, от которых она хотела сбежать, а теперь благодаря мне приходится возвращаться. И я не знал, как помочь ей или хотя бы поддержать. Все эти эмоциональные дилеммы уже начинали раздражать меня. По природе не будучи чувствительным человеком, сейчас я превращался в какую-то мягкосердечную размазню. Да и резкие порывы холодного ветра вкупе с горстями песка в лицо не очень располагали к глубоким рассуждениям.

— Послушай, скажу честно: у нас мало шансов успеть к точке назначения. А у меня — так ещё и шансов остаться в живых. Так что сейчас мне придётся рассчитывать на тебя. Ты готова немного побыть лидером в нашей команде? — решив играть почти в «открытую», спросил я.

Арина грустно усмехнулась и ответила, глядя мне прямо в глаза. Похоже, это было её коронной фишкой — держать собеседника в прямом зрительном контакте.

— Мне не впервой брать на себя обязанности и отвечать за всё. Спасибо папочке, который держал меня в ежовых рукавицах. Так что не волнуйся, со мной ты под надёжной защитой. Главное, не прижимайся сильно сзади, — неожиданно пошутила она.

— Рад это слышать. Нам, кстати, стоит поспешить. В здешней атмосфере маловато кислорода, и долго я не продержусь без дыхательной маски.

— Я могла бы делиться своими запасами.

— Это лишь отсрочит мою гибель. Главной задачей сейчас стоит добраться до портала. И ещё не пропустить момент его открытия. Кстати, у тебя остались координаты точки твоего прибытия сюда? — продолжил я нашу беседу.

— Хм, вроде бы да. Просто я не собиралась возвращаться. Для меня это была дорога в один конец, — грустно ответила она.

— Но ты всё же посмотри в памяти вирт-инта, нам бы сейчас очень не помешала эта информация, — чуть надавил я.

Напомню, все мои технические приблуды канули в лету, и в прямом смысле слова оставили почти голым. Всё, что мне оставалось — это надеяться на свой разум. И, конечно же, на удачу.

В моих планах было экстраполировать координаты точки входа Арины со своим первоначальным маршрутом, чтобы хотя бы примерно вычислить место открытия моего портала домой. Схема была шаткая, но других идей у меня пока не было, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. Поэтому я довольно терпеливо ждал, пока она роется в своем встроенном в защитный костюм вирт-инте.

— Нашла! — наконец, возвестила Арина.

И очень вовремя, так как я уже стал замерзать, стоя на месте, пусть и приплясывая время от времени. Получив ряд цифр, которые непосвященному показались бы ничего не значащей абракадаброй, я, чуть присев, стал выводить нужные мне формулы на песке. Процесс удавался так себе: порывы ветра сразу сметали моё «творчество». Хлопнув себя по лбу за глупость, я встал и попросил у Арины воспользоваться её вирт-интом. Она согласилась. Правда, для этого мне пришлось практически обнять её, так как выносная сенсорная клавиатура была на её запястье, а угол обзора позволял хоть что-то различать, только если встать с позиции носителя-владельца. Поэтому прижавшись к спине девушки, я, заглядывая ей через плечо, спешно делал своё дело. Наверное, со стороны это выглядело романтично. Если бы не мой «голозадый» вид.

Через пару минут коротко пискнувший вирт-инт сообщил, что примерное местоположение открытия моего портала зафиксировано. И теперь нам оставалось лишь добраться туда со всей возможной скоростью. Хотя, конечно, и об осторожности забывать не стоило. Особенно в моём «скромном» положении.

Так что став в арьергарде, я направил девушку в нужную сторону и двинулся следом. Если впереди будут какие-либо опасности, то её протектор успеет защитить нас двоих. А уж от остального…будем надеяться, что нам больше ничего такого, как а-симбиоз, не встретится. Мне очень не хотелось опять проверять на своей шкуре все эти странные ощущения, не зная, спасёт ли меня в этот раз Арина, или, поддавшись эмоциональному порыву, решит оставить на произвол судьбы. Поэтому я держал ухо востро, да и остальные части тела тоже. Хотя контролировать их становилось всё трудней и трудней. Резкие скачки температуры (от нуля до небольшого минуса) оставляли свой отпечаток, и даже внутренние нано-резервы организма начинали сдавать обороты.

Немного влившись в движение, я и не заметил, как вирт-инт Арины подал сигнал о том, что мы приближаемся к конечной цели нашего маршрута. Чуть напрягшись, я замедлил скорость нашей «двойки». Не хотелось на последнем отрезке пути вляпаться в какую-нибудь неприятность. Да и внутреннее чувство подсказывало мне, что что-то может произойти. Хорошо хоть, «может», а не «должно».

— Почему ты так осторожничаешь? — правильно истолковала мои действия девушка.

— Да вот обычно всякие казусы случаются в такие моменты, когда кажется, что всё самое плохое уже позади. Закон подлости, можно сказать. Да и опыт мой подсказывает, — постаравшись перевести все в «лёгкую» ноту, ответил я.

— А мне кажется, это уже граничит с паранойей, — словно сама про себя тихо произнесла Арина.

Вот кто бы уж говорил о психологических отклонениях. Здоровая осмотрительность ещё никому не помешала.

— Давай не будем сейчас глупо спорить, а лучше двинемся дальше. Только теперь, думаю, мне стоит идти впереди. Главное, находиться поближе друг к другу, чтобы твой интеллектуальный протектор смог защитить нас обоих. Хотя, конечно, твоя личность, как владельца, будет для него превалирующей. Жаль, что нельзя перенастроить эту систему на оборону двух объектов.

— Послушай, если быть честной, этот костюм мне вообще не нужен. Я сюда попала, чтобы закончить весь этот бред жизни. Надеялась просто исчезнуть, раствориться. Но даже это у меня не получилось, — неожиданно всхлипнув, произнесла Арина.

Я понимал, что это начало банальной истерики, и сейчас мне нужно просто подойти и, обняв её за плечи, говорить всякие обнадеживающие и успокаивающие слова. Это было бы правильно. Но не честно.

— Слушай, давай без этих соплей. Я вижу, что в тебе сейчас творится что-то непонятное и сумбурное. Ты не понимаешь, зачем всё это, и кто виноват. Хочешь жалеть себя и предаваться мазохизму — пожалуйста. Но я тебе в этом не товарищ. Я знаю, какая ты на самом деле. Можешь не верить, но я понял это с первой секунды нашей встречи. И грустящая дева пасмурного образа, что сейчас передо мной — это уж точно не ты. Так что завязывай с меланхолией.

Поначалу я подумал, что перегнул палку, и мои слова послужили дополнительным шоком для и так не слишком стабильной психики Арины. Но взглянув в её глаза, я понял, что поступил верно. Тёмная водица приятных страданий и самосожалений уступила место огню борьбы и желанию жить. Вот только продолжения этой эмоциональной победы я не увидел, так как за моей спиной раздался до отвращения знакомый голос.

— Мы тут вас обыскались, а они здесь почти свидание устроили. Да ещё и с интимом. Ты мне скажи, Ал, зачем ты оголился-то? Надеешься, что перепадёт тебе что-нибудь? Или просто уже крыша поехала?

Это был Угорь. Обернувшись, я лицезрел его хитрую рожу за щитком бронекомбеза и пару громил позади. Дела начинали принимать плохой оборот. Если раньше у меня ещё был какой-то шанс выполнить миссию, то теперь всё пошло прахом.

— Вас, видимо, тоже мой отец прислал. Что ж, я сделала свой выбор и пойду с Алексеем, чтобы спасти его семью. Не стоит больше вмешиваться в наши семейные дела, — неожиданно произнесла Арина.

Ну, теперь точно всё. Девушка, сама того не желая, буквально забрала у меня последнюю возможность хоть как-то выкрутиться. А уж ублюдок Угорь не преминёт рассказать ей всю правду, что никакой моей семьи у них в заложниках нет, и никогда не было. И тогда я стопроцентно окажусь меж двух огней.

— Так вот, что тебе наврал наш дружок, чтобы ты с ним, как овечка пошла. Что ж, умно, не спорю. Ал всегда мог выкрутиться из любой ситуации. Вот только, похоже, сейчас его везение закончится, — переводя взгляд с меня на девушку, сказал Угорь.

— Значит, ты солгал мне? — даже не повернув в мою сторону голову, молвила Арина.

Выкручиваться было поздно, да и глупо. Игры закончились. Я лишь молча кивнул.

— Ну что ж, раз все теперь всё про всех знают, думаю, пришло время вернуться домой. Так что, Арина, следуй за нами. Твой отец, конечно, просил особо не травмировать тебя, но мы же можем и аккуратно. В общем, не создавай трудностей, — сьехидничал Угорь.

Он уже, наверное, представлял, как отчитается перед боссом за выполненное задание и отправится кайфовать в один из многочисленных притонов, известных ему. Вот только не учёл всего одного фактора — психологического состояния девушки. И то, что происходило сейчас, было последней каплей, переполняющей океан её рационального и здорового мышления.

Я досконально не знал, что Савелий Петрович сотворил с собственной дочерью. Но в одном был уверен: возле меня стоял уже не совсем человек. Скорее, нечто обладающее ужасающей мощью и хрупкой эмоциональной сферой. Ужасное сочетание. Своего рода сумасшедшее полубожество. И что могло случиться дальше, было никому не известно, даже самой Арине.

— Что стоим? Время-то не резиновое, папка уже, поди, заждался, — посчитав, что пошутил, заржал Угорь.

Вот только после его слов повисла очень нездоровая тишина. Этакая гнетущая, тягучая субстанция. И даже крохотные умишки наёмников позади Угря просекли это. Они тотчас направили на меня и Арину оружие. Но я-то знал, что это бесполезно. Меня они, конечно, разнесут на атомы, но вот после…

«После» произошло прямо сейчас. Багровое небо рухнуло вниз, придавив каждую клеточку тела к плавящемуся слою поверхности. Зажатые между фантастическим молотом и наковальней, никто из нас не мог пошевелиться. Была ли этому виной смена вектора гравитации или какое-нибудь другое безумной физическое явление — я не знал. Всё, что мне оставалось — полагаться на свои ощущения. А они твердили мне лишь одно: я умираю. И всё вокруг тоже. Кроме Арины. Она стояла непоколебимой статуей, окружённая вихрями синтет-дисперсного песка, которые сейчас, действительно, стали разумными и голодными существами. И, казалось, впитывала весь тот хаос, что творился вокруг нас, являясь эпицентром и одновременно алчущей бездной Арина притягивала к себе всё, что было в этом мире искажённого, изменённого и жаждущего уничтожать.

Я не понимал, откуда это знаю. Но что-то внутри меня твердило, что здесь происходит нечто абсолютно ненормальное, словно сама ткань мироздания этого места начинала комкаться и сворачиваться в концентрированные сгустки, накапливая в себе титаническую энергию.

Стараясь оставаться в сознании, я видел, как внешность Арины меняется. Открытое забрало её защитного костюма давало мне возможность рассмотреть, как краски уходят с её кожи, глаз и волос. Казалось, яркая картина вымывалась кислотными химикатами, что растворяли каждую молекулу цвета. Мгновение — и передо мной был трёхмерный рисунок, выполненный на белоснежной бумаге тончайшими росчерками угля. В этот момент всё закончилось, и взор девушки обратился на меня.

— Алексей, или лучше называть тебя Ал? — чуть насмешливо сказала она.

Сил отвечать не было, я еле стоял на ногах. Здешняя атмосфера с небогатым содержанием кислорода доконала меня.

— Теперь я знаю, что сделал со мной отец. Он дал мне возможность его наказать. Этакая извращённая версия тайной страсти к саморазрушению — принять кару от рук собственной дочери. Как драматично! И сейчас я, вобрав в себя все грехи этого мира, отправлюсь к нему, чтобы одарить его реальность всеми плодами, что собраны мной здесь, — Арина словно говорила сама с собой.

В глазах её была пустота, а ставшие ломано-тонкими губы кривились в зловещей усмешке. Мне стало страшно. Впервые я понял, что вот он, конец. Близкий и неотвратимый.

— А ты, мой дорогой друг, очень помог мне. Осознать всю эту мерзость и уродливость людей. Так что я оставлю тебя здесь. Будешь новым Адамом, вернее, его тёмной версией. Ведь из гнилого семени ничего не может вырасти. Но я дам тебе шанс сделать это место живым. Теперь прощай, — закончила Арина.

Сделав шаг по направлению к Угрю и его застывшим охранникам, она взмахнула рукой и открыла без каких-либо усилий телепортационный портал. Мягкое свечение объяло её и трёх мужчин, чтобы через секунду исчезнуть, оставив меня одного.

Я упал на колени и упёр руки в землю. Дыхание прерывалось, мысли путались. Хотелось упасть на землю и просто уснуть. Что-то защекотало мои ладони. С трудом подняв руку, я увидел крохотный зелёный росток, пробивавшийся снизу. Лёгкая дрожь пробежала по моему телу. Откуда-то появилась энергия, чтобы встать. Подо мной был небольшой изумрудный островок, состоящий из колышущихся травинок нескольких нераспустившихся бутонов.

Я ошарашено огляделся вокруг и увидел, что вместо смертельно опасных аномалий и искажений пространства меня окружает обычный ландшафт землеподобного вида. Слегка поголубевшее небо с низко висящим пухлым багровым солнцем добавило пейзажу сюрреалистичности. Но было в этом нечто уютное и домашнее. Щекочущий воздух нового мира наполнил мои лёгкие. Я ещё раз вдохнул, смакуя незнакомые, но приятные ароматы. Хотелось пить. Я почему-то уже знал, что неподалеку есть источник свежей воды, пробившийся наружу из-под слоя пепла и песка. Слегка потянувшись и вздрогнув от ставшей уже почти привычной щекотки под ногами, я пошёл в нужную сторону, оставляя за собой бугрящиеся от сочной зелени рвущихся к солнцу растений следы.

Падающую с неба жидкость можно было ошибочно принять за воду, и тогда это явление именовалось бы дождём. Но слегка светящиеся капли светло-бирюзового цвета, с запахом мяты, совсем не подходили под это определение. Информатории упрямо твердили, что находиться под таким «ливнем» было безопасно и даже в какой-то степени полезно. Ведь активные вещества, содержащиеся в этой суспензии, благотворно воздействовали на «улучшенные» организмы. Но что делать, если ты остался уровнем ниже и не пожелал изменяться? Об этом тактично умалчивалось. Никто не желал обострять социальные конфликты.

Мне было глубоко наплевать на всю эту медийную чепуху, которой потчевали добропорядочных граждан. Сказать откровенно, к ним я себя уж точно не относил. Скорее, меня стоило бы назвать маргиналом. Вот только и это было бы частью другого мира, от которого я бежал. Любители прилеплять ярлыки (чтобы меньше думать и легче жить) всегда находились в большинстве.

Решив оставить все эти философские измышления, я поплотнее прижал капюшон плаща к голове и быстрыми перебежками от укрытия к укрытию, словно под обстрелом, направился к своему жилищу. Но, как и ожидалось, мой путь был прерван заманчиво сверкающей в наступивших сумерках вывеской, что обещала горячительные напитки и приятную уединённость. Конечно, сложно было сочетать эти две противоречивые вещи: место, где есть алкоголь и приватность пространства. Но я всё же надеялся на благоприятный исход. Тем более район был не слишком популярный, и находился на отшибе. Так что, толкнув «зашипевшую» от герметичной установки дверь, я вошёл внутрь.

Обстановка меня не то что бы удивила, но в какой-то степени порадовала. Давно я не встречал столь консервативного отношения к обычным питейным забегаловкам. В целом всё напоминало уютные бары конца 20 века, конечно, как их представляют себе современники. Много дерева, вернее, его имитации, псевдо-кожаные диванчики за массивными столами и его Величество Барная стойка.

Осмотревшись в царившем вокруг полумраке, я вначале ощутил запахи готовящей пищи и пролитого пива, и лишь после до моего мозга добралась мелодия из старомодного музыкального автомата, ютившегося в дальнем углу. В общем, всё располагало к приятному времяпрепровождению. Особенно почти полное отсутствие людского сословия в поле моего зрения. За исключением, конечно, бармена. Но тут уж никуда не деться — кто-то же должен был наливать мне выпивку.

— Что пить будешь? — без предисловий спросил мужчина в потёртой клетчатой рубашке.

Тон его был грубоват, но в нём не было намека на агрессию. Просто в таких местах и к клиентам относились по-простому. Поэтому я ответил ему в той же манере.

— А что есть?

— Если есть чем платить, то всё, что угодно. Но, судя по твоему виду, думаю, стоит обойтись пивом.

— Вот тут ты не прав. Я начну с чего-нибудь покрепче, — ответил я на его подколку.

— Как пожелаешь. Тогда 40-градусное пойло нашего разлива будет в самый раз, — хмыкнув, произнёс бармен.

— Двойной, — подытожил я нашу беседу.

Дальше уже без лишних слов в подставленный стакан полился напиток, что даже по исходившему от него запаху заставлял содрогнуться всё тело. Тем не менее я поднял ёмкость и одним махом опорожнил её. «Что ж, могло быть и хуже», — подумалось мне. Лёгкий сивушный привкус перебивался смесью каких-то незнакомых трав, и сразу же пришло приятное тепло.

Я поморщился и, схватив горсть бесплатных орешков, забросил их в рот, перебивая горчащий привкус. Теперь можно и «заполировать» всё это пивом, о чём я и сообщил мужчине за стойкой.

Тот, видя мою реакцию, скривил уголок рта, но просьбу всё же выполнил. И вот я, ополовинив кружку тёмного пива, почувствовал себя значительно лучше. Куда-то ушли думы о несовершенстве мира, о собственной малозначимости в масштабах Вселенной, и осталось лишь ощущение уюта и спокойствия. Хотелось с кем-нибудь пообщаться, поделиться своими мыслями. И, конечно, на роль лучшего слушателя как нельзя кстати подошёл бармен. Звали его Монти, как я узнал через пару минут.

Представившись сам и попросив обновить своё пиво, я привычно завёл разговор на свободную тему. Обычно сразу становилось понятно, о чём интересно говорить человеку, а о чём — нет. Так и здесь: моему визави тоже хотелось просто поболтать. Видимо, в этом заведении уже давно действовали привычные повсюду порядки о личном пространстве, невмешательстве и тому подобной чуши. Поэтому и извечная вторая специальность любого бармена «алкогольный психолог» оставалась не у дел. И тут я, словно отблеск прошлого, такого привычного и знакомого.

— Я вот так скажу. Все эти новомодные изменения для блага всего человечества — полная белиберда!

— Ты поосторожней с такими словами, — хмуро произнёс Монти, оглядываясь, словно боясь, что нас подслушивают.

Вот он уже и на «ты» перешёл. Лёд тронулся, а, значит, можно продолжать разговор.

— Не думаешь же ты всерьёз, что кому-то, действительно, интересно, о чём болтает пара мужчин в каком-то затрапезном баре? И что везде стоит «прослушка» и крутятся «шпики»? — ухмыльнувшись, бросил я.

— Эй, ты за языком следи! — будто обидевшись, с угрозой проговорил бармен.

Похоже, мои слова об уровне этого заведения задели его. Что ж, тем лучше, значит, на эмоциях уже человек.

— Ладно, успокойся. Тем не менее вся эта мнимая открытость и прозрачность общения и яйца выеденного не стоят. Куда делась старая добрая цензура? Теперь и свобода слова какая-то слишком настоящая стала. Потому и не охота никому правду говорить. Зачем? Да и скандалы разжигают ради рейтингов. К тому же их сначала нужно выдумать.

Столь длинная речь о мироустройстве пересушила мне горло, и мне пришлось промочить его оставшимся пивом. И вот тут мне дважды помог мой «друг» Монти. Он вновь наполнил мою кружку пенным напитком и поддержал мои слова.

— Тут я с тобой согласен. Сейчас кричи-не кричи, всё так и этак потеряется в общем гомоне. Каждый норовит о себе заявить, да погромче. Потому и теряется важное в этом «информационном шуме».

Хм, не ожидал я от него таких «заумных слов». Похоже, или учился где-то, или самообразованием занимался. Что было бы удивительно вдвойне для человека такой профессии. Хотя что-то я мыслю типичными штампами. Быть может, он вообще какой-нибудь бывший профессор, а за барную стойку его судьба-судьбинушка затолкнула.

— Вот и я о чём! Белая ворона видна только тогда, когда остальные чёрные. А если все станут белыми?

— Тогда нужно быть в крапинку, — улыбнувшись, ответил мне Монти.

Похоже, беседа завязалась успешно. Может, стоит забросить первый крючок? Или ещё рано…

— Слушай, а у тебя есть хобби какое-нибудь? — решил я зайти издали.

— Ты о чём вообще? Типа, чем занимаюсь после работы?

— Ну да, увлечения там, может, спорт.

— Хах, ну ты загнул. Спорт. Тут думаешь, как концы с концами свести, для чего ещё силы на всякие глупости тратить. Да и смешно это по сравнению с теми, кто биомодификацию себе сделал. Ты таскаешь тяжести и бегаешь, чтобы быть сильнее, быстрее и здоровее, а он пару процедур прошёл — и готово. А насчёт отдыха. Ну, я раньше клеить всякие модели любил. Только их теперь днём с огнём не сыщешь. Все на виртуальные вариации перешли, — с лёгкой грустью ответил Монти.

Так, уже становится понятней. Видно, в нём есть частичка ретрограда. Значит, можно осторожно двигаться дальше.

— То есть ты считаешь, что некоторые вещи стоило бы вернуть обратно?

— Точно. Прогресс словно стремится обогнать сам себя, а простые люди, типа нас с тобой, не всегда успевают за ним. Да и не хочу я, чтобы вся жизнь превращалась в какую-то гонку.

Я поднял за его слова бокал, который мне уже заменил пивную кружку. Видимо, налаживать хорошие отношения с барменом имеет свои существенные плюсы.

— Вот ты понимаешь же. Я стольких людей за день вижу, и все как один приходят сюда, чтобы вернуть капельку прошлого. Отдохнуть, не спеша обсудить свои дела. Да, сюда заходят и те, кто хочет попробовать что-то новое, так сказать модное, но их видно за версту. Этот чуть надменный взгляд, излишняя вежливость, ну, ты понимаешь. Словно царь в коровник пришёл. Вроде и показать своё дружелюбие и внимание хочет, но и вляпаться в навоз тоже боится. В общем, бесят меня такие типы. Да только выгнать их тоже не могу. Закон, мать его за ногу, — с горестным вздохом закончил свою неожиданную тираду Монти.

О-ла-ла! Я почувствовал, что на верном пути. Вот уж неожиданность — встретить совершенно случайно человека, идеально подходящего для моих целей. Такой тип людей сейчас редкость. Имеет собственное мнение и не боится его высказывать. Пришлось, конечно, чуть приостановить своё употребление алкоголя, а то до финала нашей беседы я не доберусь. Тем не менее я продолжал прихлёбывать пиво, но уже, скорее, для вида.

— А, что если я скажу тебе, что есть место, где такие люди как ты и я, со сходным мировоззрением, могут открыто общаться и даже пытаться изменить существующий порядок… — многозначительно произнёс я.

— Ты что, о «консервах» говоришь или анти-глобалистах? Так уже поздно. Ушёл поезд. Даже «зелёные» уже поняли, что легче влиться в систему, чем бороться с ней, — устало махнув рукой, ответил бармен.

Консерваторы или в просторечии «консервы», действительно, были той группой, с которой я начинал свою «революционную» карьеру. Конечно, в бурлящем котле социальных и политических течений уже смешались десятки сотен различных движений. И сейчас для каждого желающего найдётся своя личная ячейка общественной активности. Но то объединение, в котором состоял я, действительно, обладало определённой силой и возможностью влиять на окружающий мировой порядок.

Конечно, принимали туда не всех, а только нужных людей. Или проявивших свою значимость и целеустремленность. Таким был я. С младых лет недовольный тем, что творится вокруг, и пытающийся изменить это. Но только с возрастом мне стало понятно, что изнанка всепланетной власти имеет своих лидеров. И тогда я устремился туда. Пройдя сквозь бесчисленные препоны и трудности, я всё же добрался до «серых кардиналов».

Теперь являясь частью этого тайного ордена, я сам могу выбирать, кого вербовать, а кого оставлять в неведении.

— Ты прав. Эти группировки — всего лишь пустышки. У них нет реальных сил. Они уже стали обычными рекламными брендами «для не таких, как все». Я же предлагаю тебе настоящую возможность влиять на мир. Как бы пафосно это не звучало. Но не торопись с ответом. Подумай. Я зайду завтра примерно в это же время, — после этих чуть высокопарных слов, я коротко попрощался и ретировался.

К моей удаче, «дождь» уже закончился, и небо сияло чистым небосводом, полным ярких звёзд. Конечно, я знал, что это обычная голография, но всё же мог оценить красоту работы художников, создавших этот шедевр. Переливающийся огонь далеких солнц будил творческое настроение и желание творить великие дела. Так, во всяком случае, звучали лозунги в Информаториях. Только те, кто тратит всю свою жизнь на обычное потребление ресурсов, не могут сполна насладиться счастьем, быть истинным творцом. Они живут по накатанной колее «дом-работа-дом». Изредка вставляя туда отдых, развлечения и других людей для собственного увеселения. Всё, что привычно — то комфортно. И сейчас, при выросшем уровне общественных благ, даже если ты работаешь на какой-нибудь низкооплачиваемой должности, всё равно можешь позволить себе как минимум собственное жилье, отличную «продуктовую корзину» и отдых пару раз в год на побережье океана. Не это ли мифическое счастье, к которому стремились все обыватели? Я знал ответ. Но не хотел с ним мириться.

Моя жилищная ячейка встретила меня привычным беспорядком, в котором тем не менее наблюдалась определённая логика. Правда, понятная лишь мне одному. Так что, наскоро раздевшись, я всё ещё в состоянии лёгкого опьянения упал в постель. Пластиковое белье пахло мёртвыми фиалками и противно скользило по коже. Я мог позволить себе настоящий хлопок, но для этого нужно было зарегистрироваться, как временно нетрудоспособный, а это претило моим принципам.

Войти в систему, брать её помощь, пользоваться услугами для малоимущих — всё это было заманчиво и комфортно. И, возможно, я сдался бы и позволил себе расслабиться, но…

Всегда есть оно, это единственное «но». Сделав один шаг навстречу тому, с чем борешься, ты, словно предаешь себя. Поэтому я продолжал обходиться малым, представляя себя этаким современным аскетом в пещере из пенобетона. Вот только вместо истинного одиночества у меня царила духовная пустота. Людей, с которыми я мог поделиться своими эмоциями и мыслями, рядом не было. Это было больно, но привычно. Словно ломота в суставах, когда меняется погода. Только вместо костей тянуло сердце.

Немного поворочавшись, я понял, что без снотворного не усну. Оставшиеся с прошлого похода в аптеку пара тюбиков М-Орфея быстро впитались в кожу, и меня сразу же захлестнула лёгкая истома. Прикрыв глаза, я буквально ощущал, как препарат мчится по моим кровеносным сосудам, проникая всё глубже в тело. Приятное чувство самопогружения накрыло мой мятущийся разум, и я погрузился в сон.

Утро наступило где-то там, далеко, так что мой организм благополучно проигнорировал этот факт. И только когда позывы излить из себя лишнюю жидкость стали неодолимы, он соизволил перевести меня в состояние бодрствования. С трудом поднявшись и кое-как выполнив необходимые процедуры, я сначала подумывал вновь вернуться в сонное царство. Но голодные спазмы пустого желудка отвлекли меня от столь соблазнительной затеи. А, значит, придётся выходить наружу и вновь окунаться в сияющий и добропорядочный мир века номер 22 с половиной. От собственного нелепого сарказма у меня заболела голова. Хотя вторым вариантом появления этих неприятных симптомов, возможно, было вчерашнее неумеренное возлияние. «Так недолго и алкоголиком стать», — подумалось мне. Правда, сейчас это непозволительная роскошь. Сразу же найдутся сердобольные люди, которые захотят помочь и вытащить меня из омута пагубной зависимости. И тогда уже не отвертеться. Засунут в какую-нибудь клинику и будут лечить от себя самого.

Единственное, что меня ещё спасало от вездесущих социальных служб — то, что я был дееспособный, адекватный и без вредных привычек. Иначе бы мой образ жизни непременно привлёк их внимание. Впрочем, я и так находился «под колпаком». Вот только службы это были другие. Так сказать, менее желающие мне помочь. К сожалению, это была не паранойя, а суровая действительность. Моя личность давно находилась на заметке, как неблагонадёжная, асоциальная и маргинальная. А, значит, подрывающая устои общества и, возможно, участвующая в преступлениях. Последнее было, конечно, смешно. С современной системой тотального контроля совершить какое-либо криминальное деяние и остаться незамеченным было попросту невозможно. Да и принцип наказаний немного изменился за последние сто лет. Всевозможные тюрьмы и другие места лишения свободы давно были признаны бесполезными и даже вредными на пути исправления человека, преступившего закон. К тому же то огромное количество средств и ресурсов, затрачиваемых на содержание заключённых, не оправдывало цели. Конечно, многие ратовали за ужесточение мер, вплоть до смертной казни. Как всегда, человечество бросалось из крайности в крайность. К счастью, нашёлся научный институт, который разрешил эту острую проблему, и теперь любой преступник получает за содеянное достойное наказание. Если это можно было бы так назвать.

«Персональное Блаженство» или в просторечии «крысиный кайф» — наномолекулярный биомех, соединяющий ваш центр удовольствия в мозгу с определённой точкой на теле. Теперь достаточно ущипнуть это место — и активируется электрический импульс, что идёт прямо в прилежащее ядро и стоящие рядом структуры, отвечающие за наслаждение. Таким образом, при стимуляции человек получает неописуемое ощущение счастья и дикой эйфории. Своеобразный вариант этакого вселенского оргазма, причём растянутого во времени и во много раз более сильного и всеобъемлющего. Естественно, «преступник» старается испытывать это состояние постоянно, не отвлекаясь на приёмы пищи, сон или другие подобные мелочи. Для чего это делается? И где логика? Так вот же она, на поверхности. Только немного извращённая. Ну, это на мой взгляд. Большинство людей считает, что причина и следствие абсолютно закономерны.

Итак, преступления в основном совершаются из-за чувства неудовлетворённости. В общем смысле, конечно. Не хватает денег — ты воруешь, обманываешь и так далее. Хочется секса и «любви» — насилуешь, быть может, даже убиваешь. Нехватка острых ощущений и признания в обществе, желание оставить след в истории, чувство низкой самооценки и куча подобных вещей объединяются в чувстве недостатка чего-либо. И тут на помощь приходит «Персональное Блаженство». Зачем идти долгим путем, если можно испытать всё это сразу и благодаря лишь одному касанию? Совершивший негативное для социума деяние получает то, к чему стремился. Всепоглощающее наслаждение и удовлетворение. И ему хорошо, и нам, ведь он или она больше не угрожает добропорядочным гражданам. Передача счастья прямо в руки, так сказать.

Признаюсь, меня коробило от этого напыщенного лицемерия. Все хотели остаться чистыми в глазах друг друга и стремились изо всех сил спрятать свою волчью шкуру под овечью шерсть. И что самое удивительное, современному обществу это прекрасно удавалось.

Взглянуть хотя бы на систему образования. Куда делись привычные унижения одноклассников за их отличие от общей массы? Помните? Если ты был слишком умный — берегись! Хорошие оценки сразу делали тебя врагом класса номер один. А если ты не мог постоять за себя или же не давал списывать, то можно было ощутить на себе всю полноту «детского» гнева.

Агрессия, что заставляла учеников уметь давать отпор, канула в лету. Теперь за малейшее проявление насилия, пусть даже и словесного, можно мгновенно получить штрафные баллы, а то и вовсе отправиться на «лечение». Хотя у меня в голове не укладывается, как можно вербально сделать человеку больно. Тем не менее так называемые анализаторы эмоций и физического контакта находились в каждом учебном заведении, и что удивительно, положительно влияли на успеваемость.

Нет, если ты кретин, то поднять свой уровень интеллекта это не поможет. Но исчезло множество факторов, отвлекающих от процесса получения знаний. Да и психологическая обстановка стала более комфортной.

Всё это напоминало мне этакий учебный концлагерь, где за малейшую провинность тебя могли «расстрелять». И все вокруг ходили с фальшивыми улыбками и общались лишь на «правильные темы». Бегать на переменках, толкаться и раздавать тумаки, а также получать их, строго запрещено. В общем, настоящая каторга, как по мне. Но нынешние дети не знали другого, и им кажется, что всё именно так и должно быть.

Эти мысли беспорядочно скакали в моей голове, пока я шёл по улице. Был почти полдень и светило яркое солнце. Конечно, постаралось погодное бюро. Обычно в середине октября трудно такое наблюдать, но его величество Наука творит чудеса. Так что вот уже почти четверть века климат планеты подчинён желанию человека. Ушли навсегда всевозможные стихийные бедствия и прочие разрушительные капризы природы. И вместе с ними исчез дух борьбы и первооткрывательства. А зачем? Ведь теперь на карте не осталось белых пятен, и даже в самом захолустье есть всевозможные удобства для проживания. По-настоящему диких уголков не осталось вовсе. Были их туристические версии. Ощутить экстрим почти первобытной эпохи, попробовать себя на прочность, чтобы затем рассказывать своим друзьям, как ты преодолевал невообразимые препятствия и боролся против хищных зверей. Разумеется, умалчивалось, что это были биомеханические копии, да и весь ареал так называемой естественной среды находился под неусыпным контролем спасателей. Так что даже при сильном желании можно было лишь максимум поскользнуться. И то спустя буквально минуту вокруг тебя мельтешили бы медботы, проверяя, есть ли какая-либо опасность для жизни и не требуется ли их вмешательство.

Так что жизнь стала не просто безопасная, а сверх безопасная. Даже излишне. Теперь переходя дорогу, нет смысла смотреть по сторонам, автоматика сама контролирует движение личного транспорта. Хотя и его остаётся всё меньше и меньше. Да и в обслуживании он излишне дорог. К тому же существует множество аналогов средств передвижения, которые можно использовать с большим комфортом. Правда, они не принадлежат конкретной личности. Скорее, это «групповой» вариант общественного пользования, когда добираться до нужной вам точки назначения можно в любом количестве человек. Вдвоем, втроём или как будет душе угодно.

А тем временем голод заявлял о себе всё настойчивее, и я решил уделить этому вопросу серьёзное внимание. Существовал самый простой способ поесть — зайти в пункт питания, где малоимущим (если, конечно, таковые остались) всегда предлагался стандартный набор продуктов. Готовить, правда, приходилось самому, да и качество оставляло желать лучшего. Это, конечно же, была не «настоящая» еда, а её синтетические заменители. Тем не менее по словам Информатория, питательная ценность, количество витаминов и микроэлементов заменителей были идентичны натуральным продуктам. Ажиотажа здесь не наблюдалось. Людей, для которых это была, действительно, последняя возможность поесть, практически, не осталось. В основном в пункты питания забегали те, кто не успел купить продуктов в обычных магазинах, либо просто ищущие «экстрима». Так как все эти места работали круглосуточно и были полностью автоматизированы, то очередей, как таковых, в них не существовало. Но для меня поход сюда был из разряда поднять белый флаг и показать, что я ни на что не годен и сдаюсь врагу.

Значит, стоило перейти к следующему варианту. Не мудрствуя лукаво, я решил обратиться к самому простому, что не раз меня выручал — отправиться в порт и слегка подсобить местным парням, заодно разведав обстановку.

Завернув свои стопы в сторону, откуда дул свежий морской ветерок, я отчего-то даже улыбнулся. На душе в какой-то миг стало легко и приятно. Глубоко вдохнув, я чуть ускорил шаги. В принципе, можно было воспользоваться монорельсом или другим бесплатным средством передвижения, но мне почему-то хотелось именно пройтись. Да и лучше всего ощущаешь атмосферу города, когда передвигаешься по нему вот так, можно сказать «по старинке», на своих двоих.

Уже подходя к знакомым воротам ярко-оранжевого цвета, я услышал выходящий из общего грохота звук. Вообще, вся эта местность считалась промзоной, и находиться здесь кому-либо, кроме работников, не рекомендовалось. Но я очень хорошо знал руководство порта, поэтому у меня был своего рода карт-бланш на посещение. Тем не менее этот визгливый писк существенно выделялся на фоне низких басовых линий погрузчиков и выкриков из мегафона. Решив узнать, что это такое, я, пройдя сквозь проходную, коротко мазнул взглядом по сканеру, после чего коротко щёлкнувшая передо мной дверь открылась, впустив меня в портовое пространство.

Перед моим взором предстала привычная картина неразберихи, царившей вокруг. Но это только на первый взгляд. На самом деле, за кажущейся хаотичностью скрывался выверенный до микрона порядок, которому следовал каждый объект, попавший в магнитное поле порта.

Давно ушли те времена, когда лишь благодаря грубой физической силе и примитивной механике можно было заниматься всей разгрузкой, погрузкой груза в порту, а также контролем за приходящими и уходящими кораблями и тысячей других дел. Теперь процессом люди только руководили, да и то их количество неуклонно стремилось к единице. Всё остальное выполняли кибернетические модули. Конечно, даже эта «руководящая» работа могла быть полностью доверена компьютерным системам, но заботясь об экономике и наличии свободных рабочих мест, эту «человеческую» профессию еще не «улучшали». Так что в основном здесь обитали люди, которые знали свою специальность чуть ли не с детства, а иногда продолжали путь своих отцов. Надо ли говорить, что в какой-то степени они были ретроградами, и я чувствовал себя среди них довольно уютно. В психологическом плане, конечно. Хотя иногда современный «правильный» мир прорывался и сюда, в «последний оплот» рабочей профессии.

Так, например, повальное увлечение нейрочипами добралось и до порта. Многие, более лояльные к научным достижениям ребята установили себе это приспособление, и теперь для контроля порта им даже не нужно было открывать глаза. Соединённые напрямую с вирт-смотрителями, они обрабатывали поступающую информацию и сразу же отдавали необходимые приказы. Причём параллельно некоторые из них даже успевали смотреть развлекательные каналы или общаться в Глобусе (Глобальная Универсальная Сеть).

К счастью, оставались довольно приятные для общения люди, хотя некоторые из них и подсмеивались надо мной, принимая за какого-то чудака. Но я старался не менять их мнение о себе. Всё-таки лучше быть слегка юродивым, чем слишком подозрительным. Так спокойней и безопасней. Особенно при моих взглядах на существующий общественный порядок, к тому же довольно экстремистской направленности. В прошлом веке меня уж точно бы заклеймили террористом и преследовали всем государством. Сейчас же (пока я не совершил какого-либо преступления), моё мировоззрение оставалось сугубо личным делом. Я даже мог открыто вещать об этом — свобода слова действовала отлично. Вот только баранам трудно объяснить, что их ведут на скотобойню, а не на очередной лужок попастись. Да и верить в то, что подёрнуто тёмными красками реальности, многим абсолютно не хотелось.

Что ж, в какой-то степени я их понимал. Когда ты сыт, в тепле и есть чем развлечься, то думать о судьбах человечества совсем не хочется. Лишь бы тебя не трогали — вот главная мысль, благодаря которой так удобно управлять людскими массами. Эту идею культивировали и развивали с самого зарождения цивилизации — от «моя хата с краю» до «после меня хоть потоп». Хотя сейчас всё это умело скрывается за маской уникальности и неповторимости каждой личности. Но, как по мне, так это обычная уловка в стиле «разделяй и властвуй».

Конечно, может возникнуть закономерный вопрос: как так получается, что всё общество слилось в одну покорную «серость», но в тоже время каждый считает себя яркой индивидуальностью. На самом деле всё просто. Понять это можно на лёгком примере.

Итак, есть Виталий, мужчина средних лет, занимающийся, допустим, ремонтом канализационных систем города. У этого добропорядочного мужчины есть жена и парочка прекрасных ребятишек. В свободное от работы время Виталий любит ловить рыбу в соседнем заповеднике и употреблять лёгкие алкогольные напитки. Он обожает свою семью и старается проводить с ней любую свободную минутку. Политические взгляды этого замечательного семьянина просты — он голосует за тех, кто обещает больше, и выполняет свои слова. Особо не следя за культурной жизнью, он всецело отдаётся практическим занятиям, о которых упоминалось ранее. И, конечно, Виталий, как и любой человек, обожает вкусно покушать, сладко поспать и другие нехитрые удовольствия, получаемые при помощи своего организма.

А теперь возьмём абсолютно другого субъекта. Это Анжела. Девушка, только что окончившая высшее учебное заведение по специальности «медийный обозреватель». Сейчас она полна энергии и занимает активную жизненную позицию. Участвует во всех проектах, до которых только могут дотянуться её руки. Свободного времени нет, и не предвидится. Но Анжела счастлива, ведь она истинный творец и помогает этому миру становиться лучше. К тому же находясь на гребне волны всех последних модных тенденций, она буквально держит руку на пульсе современного общества. В построении семьи девушка пока не заинтересована, хотя у неё есть молодой человек. И близкая подруга у неё тоже есть, хотя сейчас это правильно называть партнёром. В общем, на личном фронте всё гладко и сладко. Что касается политических взглядов, Анжела приветствует все новые течения и предложения — этакий политический комформист.

Два этих персонажа кардинально разные. Иногда даже может показаться, что они живут в двух разных реальностях. Хотя правильней будет сказать, плоскостях. У каждого свои интересы, устремления, желания. Но есть что-то, что позволяет «управлять» ими обоими. Конечно, можно применить более мягкое слово, например, «направлять». Вот только разница еле заметна. Для определённых людей.

Итак, что же всё-таки позволяет таким, казалось бы, противоположным личностям двигаться в «правильном» направлении? Ответ прост: иллюзия свободы, а если быть более точным — фантом выбора. Они ощущают себя причастными к чему-то великому. Этакий куцый огрызок власти псевдодемократического общества. И что самое интересное, это право не всегда используется. Главное — дать возможность это делать. И показать, что твой голос, действительно, важен и к нему прислушиваются.

Тогда и появляется это мерцающее чувство нахождения в стае и одновременно чарующий крик волка-одиночки. Ты можешь быть со всеми, можешь быть против всех, но ты в любом случае делаешь выбор. И это первый шаг к невидимому капкану идеального члена общества, где каждый будет лишь ячейкой в огромном улье системы. Даже не пчелой или трутнем, и уж, конечно же, не маткой, а всего лишь питательным пространством для истинно власть держащих.

И сейчас эту поистине гениальную идею довели до совершенства. От римского «хлеба и зрелищ» до нынешнего улучшенного варианта. Но смысл остаётся тот же, меняются лишь декорации.

— Внимание! Обнаружен посторонний объект в опасной зоне. Внимание! — неожиданно загремел откуда-то сверху мужской голос. По чуть слышному дребезжанию я понял, что это синтезированное звучание, и со мной общается локальный кибер.

— Инициирую процедуру очищения территории. Внимание! 5, 4, 3..

В этот момент меня довольно бесцеремонно кто-то схватил за шкирку и потащил в неизвестном направлении. Спустя пару секунд я понял, что бежим мы (если, конечно, можно было назвать этот полупадающий способ передвижения) в координаторскую вышку. Да и схвативший меня, судя по крепким словцам, вылетающим у него через каждые пару метров, был Иннокентий Петрович, старейший работник порта. Видимо он решил столь странным способом спасти меня от чего-то непонятного. Хотя смутная тень догадки уже забрезжила на краю моего сознания. Но было это понимание очень уж неприятным и даже пугающим. В любом случае стоило дождаться конца нашего путешествия и задать все вопросы Бригадиру. Так уважительно называли его все здесь работающие. Хотя на самом деле должность была абсолютно другой. Но некоторые традиции изживать бессмысленно, да и просто никому не нужно.

— Хух, ты что же это творишь? Совсем ополоумел? — чуть отдышавшись, хриплым голосом спросил меня Иннокентий Петрович.

Похоже, наша пробежка далась ему совсем нелегко. Сказывался возраст. И хотя он в любой момент мог сделать своему организму «апгрейд», но почему-то не спешил с этим. Наверное, в нём тоже была капля более трепетного отношения к своему телу, чем у большинства. Хотя это, конечно, с какой стороны посмотреть. Возраст наступал, и видно было, что Бригадир одряхлел, хотя и не до конца утратил свои силы. Но на процедуру «улучшения» всё так же упрямо не шёл.

— Так я и понять не успел, что не так. Ты сразу меня за шиворот схватил и потащил куда-то, — попытался защититься я.

— Спасал же щенка неразумного, тебя то бишь, — горестно взмахнул он руками.

Иногда Бригадир выражался настолько старомодными словечками, что даже я не всегда его понимал. Но почему-то этот его старинный слэнг находил некие нотки в моей душе, вытаскивая на свет странные эмоции.

— Так что случилось? Почему нам бежать пришлось почти сразу от входа в порт?

— Ты же сам слышал предупреждение! Мы тут уже второй день испытываем ГЕРОя. Все выматались, а тут ваша светлость пожаловала, и сразу в активный район поплелась. Радуйся, что тебя за груз не приняли и на атомы не разобрали, чтобы потом вновь собрать. Только вот на биологических объектах такая штука не опробовалась. Да и контур безопасности тоже не до конца проверен. Так что восприняла бы тебя система за этакий живой контейнер и будь здоров, — уже порядком отдышавшись, объяснил Иннокентий Петрович.

К нам уже подбегала дежурная смена, которая успела лишь к финалу моего чудесного спасения. И сейчас кто-то уже протягивал Бригадиру стакан воды, другие сенсорными анализаторами проверяли меня на предмет облучения. В общем, вокруг создалась рабочая неразбериха. Тем не менее мне стало интересно, что же за испытания здесь такие проводят, что и людям даже выходить на открытое пространство опасно.

— Ты обожди со своими расспросами. Сейчас закончим вторую стадию, будет перерыв — там и поболтаем. А сейчас присядь, вон, да налей себе чего-нибудь, ну, или перекуси, — остановил меня Бригадир.

Мне пришлось подчиниться, ведь его достаточно тяжёлая рука сама направила в нужную сторону. К счастью, ждать пришлось недолго, и подкрепившись парой бутербродов и чаем, я уже подвинулся, чтобы рядом со мной присел Иннокентий Петрович.

— Ты понимаешь, какая штука прогресс? Это, конечно, дело хорошее, да только про людей забывать не стоит, — произнёс он, наливая себе крепко заваренный травяной настой.

Мой чай и бутерброды были из бесплатного кухонного автомата, которым пользовались все сотрудники. Бригадир же всегда приносил с собой какие-то мешочки с засушенными травами, в которых, по его словам, было всё лучшее от матушки-природы. И как в нём уживались эти две его ипостаси? Вроде и в ногу со временем шагает, но и про традиции не забывает. В общем, мужик — кремень!

— А вещь, которую мы сейчас испытываем, может нас работы лишить. Так, останется парочка дежурных, раз в неделю приходить логи просматривать, да проверочные алгоритмы прогонять. Но никто не бастует почему-то. Ведь понимают, найдётся занятие и для них. Сейчас же работают не за деньги, а за идею. Прям, как раньше при развитом социализме должно было быть, — степенно молвил он и сделал глоток своего отвара.

Затем крякнув и чуть сморщившись от удовольствия, продолжил:

— Да только людей не изменить. Можно им цель дать и благами окружить материальными, но всё равно у кого-нибудь проснётся натура эта сволочная. Как у тебя, например, — неожиданно закончил он и в упор посмотрел на меня.

Приехали. Я непонимающе уставился на него. Уж чего-чего, а банального оскорбления я не ожидал услышать.

— Ты, может, парень и хороший, да мозги сам себе задурил. А, вероятно, и помог кто. В общем, хочет с тобой человек один поговорить. С глазу на глаз, так сказать. Я, конечно, тебя уже чуток описал, но постарайся хоть немного адекватно воспринять его слова, — закончил Бригадир и, допив свой травяной настой, поднялся, знаком показав мне следовать за ним.

Путаные мысли роились у меня в голове, и я всё ещё не мог понять, что происходит. Словно загипнотизированный, я шёл за Иннокентием Петровичем по запутанным коридорам внутренних помещений порта. Пока, наконец, мы не вышли на открытую площадку, которая находилась напротив смотровой башни. Раньше здесь садились вертолеты, пока от них не отказались из-за примитивности строения и низкого КПД. Теперь везде правил бал антиграв[3] и его производные.

Я увидел, что на краю площадки, опёршись о заграждение, стоит человек. Похоже, тот самый, о ком говорил Бригадир. Ну что ж, стоило разрешить всё сейчас, а не бегать от неизвестности. Поэтому я, собрав волю в кулак, молча направился в его сторону. Внутреннее волнение зашкаливало, но я не подавал виду, и моя внешность показывала мою решительность.

— Здравствуй, Кирилл, — произнёс незнакомец, повернувшись ко мне.

Я вздрогнул. Моё настоящее имя не знал никто. Точнее, я так предполагал.

— Думаю, сразу перейдём на «ты». Как-никак я почти единственный твой друг.

И мне всё стало ясно — кто этот человек, и что здесь происходит. Я слышал о таких «друзьях», которые приходят к инакомыслящим, после чего те вдруг меняют свою точку зрения или вовсе исчезают. Значит, пришёл и мой черёд. Слишком я высоко прыгнул, вот меня и пришли «укоротить».

— Для начала давай отложим твою паранойю, никто тебе плохого ничего не сделает, — словно прочитав мои мысли, улыбнувшись, сказал мой визави.

Разумеется, я не поверил ни единому его слову. И в ответ сам решил идти в атаку. «Помирать — так с музыкой», — вспомнились мне чьё-то старинное изречение из далёкого прошлого.

— Не нужно мне вешать лапшу на уши. Я всё прекрасно понимаю. Но истину не спрячешь, всех не запугаешь, и вместо меня одного придут сотни! — пафосно молвил я.

— Кирилл, ну что ты мелешь. Ты, действительно, считаешь, что мир вокруг тебя так плох? Или тебе просто хочется ощутить себя настоящим революционером? Я не верю, что ты настолько глуп, — словно бы с усталостью ответил он.

— Вот именно, что не тупой и не ленивый, как все вокруг. Вы дали им всё, что они хотели и запудрили мозги. И правите ими, как стадом баранов! — распалившись, вскричал я.

— Да очнись же, ты. Посмотри, как изменилась планета. Конечно, у тебя нет доступа к архивам, но поверь, я видел, что здесь творилось. Это ужас, самый настоящий. Только во время Нефтяных войн погибло более 2 миллиардов людей, а после Генетические бунты, где на протяжении почти двух поколений рождалось более 60 % уродов и нежизнеспособных мутантов. Всё это мы пережили и постарались не допустить повторения. Да, конечно, это не утопия, но уровень цивилизации поднялся, как никогда ранее. Можно сказать, мы сейчас живём в «золотом веке». У всех достаточно пищи и воды, каждый обеспечен жильем и возможностью работать и самосовершенствоваться. Исчезла угроза перенаселения. Мы колонизируем Марс и луны Юпитера. Как ты можешь всего этого не замечать?

— Я замечаю это. А ещё вижу, как люди стали забывать, что значит быть человеком. Сделанные под копирку личности различаются лишь социальными группами. Этика и мораль постоянно изменяются, и вскоре невозможно будет отличить зло от добра. Это мир хаоса, а не утопии.

— Хм, знаешь, я представлял, что тебя будет трудно переубедить, но чтобы настолько… Ты, действительно, очень упёртый тип. Даже те члены вашей «организации», которых ты принимал за лидеров, уже давно осознали ошибочность своего пути. А ты всё ещё стоишь на своём. К сожалению, я не могу воздействовать на тебя кроме, как вербальным путём. Так что эта наша очередная встреча, видимо, опять проходит впустую, — грустно произнёс незнакомец.

— Очередная? — почему-то именно эти слова вызвали у меня недоумение.

— Да. С момента твоего совершеннолетия мы встречались более 5 раз. Можно сказать, каждую 4-летнюю декаду. Только не думай о своей уникальности. Таких «отторженцев» по всему региону ещё как минимум полсотни. К счастью, численность идёт на спад. Всё-таки программа личностного воспитания даёт свои плоды. Но всегда найдутся такие индивиды, которые недовольны буквально всем. Они мнят себя чуть ли не пророками и видят свою основную жизненную цель, как изменение окружающего общества к лучшему. Только в силу своего искажённого мировосприятия замечают одни лишь минусы, гипертрофируя всё происходящее в чудовищном негативном аспекте. Мне тебя просто жаль. Ты не можешь наслаждаться жизнью, как все. Тебе нужны борьба и страдания, — закончил он, и, потянувшись за пазуху, вытащил странный блестящий предмет кристаллической формы.

«Это же мнемор!», — воскликнул я про себя. Знакомые очертания таили в себе определённую опасность, вещало мое подсознание.

— Ну что ж, до свидания. Надеюсь, следующая наша встреча будет другой, — с лёгкой ноткой печали молвил стоящий напротив меня человек.

Затем он поднял мнемор и направил его на меня. Сейчас у меня закружится голова и я забуду один кусок своей жизни.

Что-то во мне дико воспротивилось происходящему, и я сам не до конца осознавая, что делаю, бросился вперёд. Ошарашенный моим рывком «друг» не успел ничего сделать, как я врезался в него и отбросил назад. Ударившись о заграждение, он нелепо взмахнул руками и, выронив мнемор, упал вниз с площадки. Ветер рванул его затухающий крик. Подбежав, я увидел лишь кровавую пыль, что оседала на пласт-плиты порта. Похоже, систему безопасности героя, так до конца и не настроили. Что ж, значит, будет меньше улик.

Собственные мысли испугали меня. Я стал воспринимать всё по-другому. Теперь я не был мятущейся жертвой, не знающей, куда спрятаться. Нет. Я осознал свое предназначение. Быть хищником. Очистить этот мир от грязи, что в нём изрядно накопилась.

В овальном холле, где царствовали пастельные тона и ощущался лёгкий запах яблочного пирога с корицей, собралось всё семейство для вечернего просмотра новостей. Эта традиция перешла от прадедушки, который был нерушимым авторитетом для всех родственников. И теперь посередине обширного дивана степенно восседал глава семьи. Справа от него, чуть обняв супруга, расположилась хранительница очага, которая для детей была просто мамой. А уж отпрыски в количестве 7 штук самых разных возрастов приютились кто где. Даже на мягком подогреваемом полу копошилась парочка, которую лишь строгий окрик отца призвал к порядку.

Тем временем из Информатория вещал голос ведущей. Благодаря голографической технологии всё семейство словно находилось на месте события. Но включённая заблаговременно матерью авто-цензура размывала особо реалистичные подробности. Ведь происходящее изрядно выходило из повседневных передач.

— Сегодня был пойман преступник, совершивший ужасное деяние. Лишивший жизни более десятка человек и ранив ещё четверых, он был арестован силами правопорядка. К сожалению, судить его не успели, так как он совершил самоубийство прямо на месте задержания. Мотивы столь безумного и дикого поступка исследуются. А теперь к другим происшествиям.

Один из детей, возрастом приближавшийся к совершеннолетию, спросил родителей:

— Мам, пап, а разве такие люди бывают?

— У всего есть обратная сторона, сын. И за всеобщее счастье иногда приходится платить. Вот только многие неверно понимают, в каких единицах измеряется эта оплата.

Солнце вновь покрылось сетью тончайших пурпурных волокон. Конечно, в натуральную величину, каждая такая «нить» могла достигать более тысячи километров в диаметре. Но с расстояния одной астрономической единицы всё приобретало несколько другой вид. Да и сама звезда натужно вспыхивала, меняя свой цвет с привычного бледно-алого на более активный оранжево-жёлтый. Ведь уже почти пару веков местные учёные пытались «оживить» процессы, происходящие внутри своего светила. Но пока тщетно. Успехи были кратковременны.

Собственно, для этого здесь и находился я, представитель «Соларс-системс». Профессионал своего дела. А ещё просто усталый мужчина средних лет, слегка разочаровавшийся в жизни. За плечами два расторгнутых брака, один замороженный ребёнок (от второй жены, которая решила подождать, пока финансовые дела не пойдут лучше) и куча корпоративных наград за выполненные контракты. Так что в некотором роде я был идеальный работник. Стабильный, уверенный в себе и никому, кроме своей корпорации, не нужный.

Впрочем, это всё лёгкая утренняя эмоциональная нестабильность. Пара капсул приятного цвета морской волны — и глупая хандра уйдёт до вечера. А там можно будет забыться в объятьях коралловых пастилок. Компания щедро снабжала своих служащих любыми видами био-мотиваторов.

Сейчас же пришло время ежедневной проверки производственных мощностей, что любезно были доставлены вместе со мной на транспортном корабле. Конечно, местные организовали круглосуточную охрану столь важного объекта, но всегда могли найтись фанатики, что не пожалеют жизни ради своих мифических целей. К тому же насколько я знал из кратких ознакомительных инфо-блоков, здесь процветало множество религиозных течений. И одно из них, а, может быть, и несколько, вполне могли поставить себе задачу избавиться от «грязных пришельцев» или приблизить долгожданный конец света. Что у них под панцирными черепными коробками — одному богу известно. Или богам. Это в зависимости от богатства фантазии.

Наскоро надев рабочий комбез, что контролировал поступление предварительно очищенного атмосферного воздуха в мои лёгкие, а также выполнял кучу других полезных функций, я вышел из своего жилого модуля.

Расположен он был внутри одного из песчаных дворцов местного аристократа. И это воспринималось, скорее, как жест уважения, чем жизненная необходимость. Хотя не скрою, выглядело данное строение довольно внушительно и в тоже время изящно. А на вершине одной из самых высоких башен пристроился мой оранжевый конус. Причём он удивительно органично вписывался в окружающую архитектуру. Что не говори — наши спецы по контактам хорошенько прошерстили планетарные обычаи, и даже такую стандартную вещь, как жилой модуль, сделали чуть ли не произведением искусства. Разумеется, в восприятии туземных жителей. Они, видите ли, были настолько чувствительны к малейшим изгибам и оптимальным наклонам в долях градуса, что любое отклонение от их внутреннего золотого сечения казалось чуть ли не похабщиной.

Кстати, об этих самых туземцах. Выглядели местные не очень приятно для человеческого взора. Говоря откровенно, походили, скорее, на порождение чьего-нибудь чудовищного кошмара. Смесь насекомовидных черт с пропорциями взрослого медведя — вот такое скромное описание само просилось на ум. Углубляться же в отличительные признаки разных каст не стоило, ибо их количество иногда переходило в запредельную величину. Иногда мне казалось, что здесь для абсолютной любой деятельности есть собственный биологический вид. Иерархическая специализация заменила собой эволюцию.

Тем не менее вся эта, на мой взгляд, излишне усложнённая система работала, хоть и с некоторыми сбоями. Но это уже не моя проблема. Я здесь нахожусь, чтобы выполнить определённую задачу и отвлекаться на местную культуру, биологию и тому подобное было бы глупо и не продуктивно.

— Нижайший раб третьей точки от радиального сечения не смеет обратиться лично к звёздному господину, и вынужден смиренно ждать, когда тот обратит внимание на столь жалкое существо, — услышал я тихий голос в наушниках комбеза.

Оглянувшись, я заприметил распластавшегося на земле «жука», что изредка шевеля своими органами восприятия, напоминавшими ставших в атакующую позу кобр, неспешно полз в мою сторону. Похоже, столь вычурная речь исходила именно от него. Так, во всяком случае, мне показалось.

Автоматический переводчик сам выбирал наиболее вероятный объект для общения, руководствуясь алгоритмами, заложенными в нём программистами. Мне же оставалось выполнять роль некоего контролёра непредвиденных ситуаций, так как на самом деле весь процесс выполнения контракта мог происходить полностью без участия человеческих существ. Но по устоявшейся традиции, которая уже стала стандартом в такого рода деятельности, на всё время работы рядом должен был присутствовать человек. Чтобы, так сказать, бдить и проверять.

Вот и сейчас стоило мне выйти из своего «дома», как пришлось вновь одеть маску всезнающего и всемогущего пришельца из другого мира, дабы помочь и направить стопы этой юной расы.

— Слушаю тебя. Можно без этих ваших лексических прикрас и сразу к делу, — ответил я.

Конечно, переводчик значительно «облагородил» мою речь, но смысл остался тот же. И восприняв озвученную мысль, местный представитель знати, наконец, пояснил, что же он от меня хочет.

— Нижайший раб третьей точки от радиального сечения несёт благую весть о приглашении на встречу, посвящённую Первому Яйцекладу от самого Трутня-основателя. Здесь сияющий господин найдёт всю необходимую информацию о месте и времени проведения сего пиршества, — услышал я перевод щёлкающих и хрипящих звуков низкой тональности.

К тому же одна из конечностей моего собеседника протягивала мне нечто похожее на мини-улей, что являлось хранилищем данных, записанных в феромониальной системе.

Вообще здесь почти вся информация записывалась и хранилась в запахах и своеобразных химических веществах. Что, на мой взгляд, было немного нецелесообразно. Уж очень чувствителен ко времени этот способ передачи знаний. Да и практичность оставляет желать лучшего. Но, как говорится, в чужой монастырь не стоит лезть со своим уставом.

Ответив на приглашение утвердительно, и приняв «верительную грамоту», я направился к производственным мощностям. Эти циклопические блоки, каждый из которых превышал по размеру песчаный дворец, из которого я только что вышел, располагались за чертой поселения, у подножья небольшой горной гряды. Делалось это прежде всего для безопасности и удобства охраны. Но был и ещё один щепетильный момент такого местоположения.

Вся система была самообеспечивающаяся и какого-либо топлива или дополнительного материала не требовалось. Тем не менее продукты распада имели свойство быть. Конечно, после прохождения нескольких степеней очистки они становились почти безвредны, но неким удивительным образом начинали обладать другим достаточно странным эффектом.

Выяснилось это уже после их установки и начала работы. И чтобы сие побочное действие удалить, потребовалось бы отложить начало выполнения задачи ещё как минимум на полсотни планетарных вращений. А в условиях жёсткого норматива контракта такая роскошь была непозволительной. Да и торчать здесь ещё сверх оговорённого срока мне совершенно не хотелось. Поэтому был придуман план, который гибко эту проблему устранял. Суть его состояла в том, чтобы графитовые стержни, которые после обработки всё ещё слегка «фонили», отправлялись окрестным «царькам», и те уже распоряжались бы ими по своему разумению. А так как остаточная радиация приводила аборигенов в некое подобие экстаза (собственно, это и был тот самый побочный эффект), то благоприятные дипломатические отношения установились сами собой. Ведь, несмотря на общее мировое правительство, местное население всё же делилось на огромное количество подвидов, прежде всего по биологическим признакам. И если в вопросах жизненной необходимости соблюдалось стойкое единодушие, то по более локальным моментам могли возникать распри. Так что несмотря на заключённый договор о невмешательстве на время проведения наших работ стоило на всякий случай обезопасить себя со всех сторон. Тем более дополнительных расходов это не требовало.

Итак, вот и мои «малышки» в количестве четырёх штук. Вполне достаточно, чтобы вскипятить все окрестные моря, но несравнимо мало для того, чтобы расшевелить гаснущее светило. Именно поэтому второй фронт работ находился на орбите планеты. Там была задействована энергия уже другого, несравнимо более высокого порядка. Но без катализатора с поверхности она тоже бесполезна. Так что всё взаимосвязано.

Бегло оглядев защитный периметр, я запустил программу идентификации, без которой проникнуть на территорию активного комплекса было невозможно. Она представляла собой многоступенчатую проверку, где мою личность чуть ли не на атомном уровне удостоверяли различные «ярлыки», подтверждавшие, что я — это я.

Делалось это не просто так. Бывали прецеденты, когда представители других рас очень хорошо мимикрировали под человека. И тогда случались проблемы. Иногда очень большие. Так что если предупреждён, то уже вооружён.

Так-так. Просматривая отчёт за прошедший временной период, я увидел, что всё идёт как надо, за исключение пары попыток проникновения. Тут мне оставалось лишь пожать плечами. Ничего с этим поделать было нельзя. Юные особи местного населения всегда будут жаждать познать новое. Так что любопытство не порок, если контролировать его. Поэтому все системы охраны поставлены на оглушающий режим. Запустить полноценную защиту мог только я, и лишь в чрезвычайных ситуациях. Ни к чему настраивать против себя целую цивилизацию, если можно обойтись другими мерами.

Проведя в привычных заботах половину светового дня, я вдруг вспомнил, что приглашён на торжественную встречу и даже пока не знаю, где и когда она будет проходить. А нарушить правила туземного этикета очень не хотелось бы. Потом не оберёшься негативных последствий. Тут с этим всё очень строго и консервативно.

Так что, не теряя ни секунды, я отправился обратно в свой жилой модуль, чтобы расшифровать послание. Достаточно продвинутый переводчик находился только там. И прочитав послание, я был несказанно удивлён.

Оказывается, всё должно проходить чуть ли не на другой стороне планеты, да ещё и сегодняшним вечером. Обычно все торжества проводились в ближайшем дворце. На худой конец, если намечалось нечто грандиозное, то представители знати могли выбрать самое вместительное строение из имеющихся в их распоряжении. Но выбрать по каким-то неведомым причинам довольно скромное по размерам здание, да ещё расположенное на краю материка — это было очень странно. И я бы даже сказал, настораживающе.

Некий червячок смутных подозрений заворочался где-то глубоко внутри. Точного определения, что не так, у меня пока ещё не было, но весь мой жизненный опыт говорил о «различных» возможностях. Просто отказаться я, правда, не мог, но максимально подготовиться стоило. Тем более проект в самом разгаре, и уже буквально на днях состоится полноценный запуск всего комплекса. Сейчас он работал примерно на 10 % своей мощности, но положительный результат уже был виден не вооружённым взглядом. Так что обезопаситься стоило. И прямо сейчас.

Включив вибро-поле, я отрезал себя от внешнего мира во всех частях спектра. Теперь узнать, чем моя персона занимается, было невозможно. Ну а сейчас перейдём к скромному арсеналу, что снабдила меня корпорация. Конечно, все эти средства носили сугубо оборонительный характер. Но при должном опыте их всё же можно использовать, как настоящее оружие. Причём очень эффективно.

Синт-панцирь вполне подойдёт для основного рубежа защиты. К тому же на него можно навешать парочку интересных штуковин. Полностью превращаться в ходячий танк я не намерен (всё же не на войну собрался), но «поиграться» можно. К тому же местные биотехнологии вряд ли смогут поразить меня чем-нибудь уж совсем запредельным. Так что ждать кваркового излучателя[4] и плазменной пушки смысла не было. С другой стороны, и обычная кислота может натворить дел. Именно поэтому на грудь я нацепил универсальный нейтрализатор, который своим видом напоминал старинный медальон, разукрашенный самоцветами, но имел совершенно другое, более утилитарное применение.

Спустя почти час я понял, что слегка переборщил, и с трудом переставляя ноги, всё же решил кое-что с себя снять. Ещё какое-то время ушло, чтобы уже точно определиться, какие устройства останутся на мне. И это был чертовски сложный выбор. Всё-таки во мне сидел мальчишка, которому только дай волю добраться до «игрушек». Наконец, я оказался готов, и в завершение своего наряда активировал голографический проектор, чтобы принять благопристойный по местным меркам вид.

Напоследок проверив состояние охранного периметра, я, долго сомневаясь, оставил его в оглушающем режиме, добавив лишь таймер, что по истечению двух планетарных оборотов включал полноценную защиту. Разумеется, до этого срока я рассчитывал вернуться и возвратить всё на круги своя.

Добираться мне можно было двумя путями. Экономным, но не слишком быстрым — это если использовать судно на магнитной подушке. Второй вариант — взять спидер[5] и, потратив пару граммов квантового топлива, домчаться с ветерком, ещё и выйдя на орбиту. Разумеется, я выбрал второе. Как говорится, фирма за всё платит.

Обтекаемая форма моего транспорта так и манила провести рукой по корпусу. Что я, собственно, и сделал, почувствовав под пальцами лёгкую шероховатость керамической брони. Это приятное ощущение заставило вспомнить, как на моё совершеннолетие родители сделали подарок в виде атмосферного мобиля. Для меня в тот момент ничего лучше и быть не могло. Зарезервированными правами я ещё тогда не обладал, но тысячи часов, проведённых в симуляторах, могли заменить этот пластиковый прямоугольник. Так что я, не сомневаясь ни мгновения, прыгнул внутрь пилотской кабины и, надвинув плексигласовый[6] колпак, рванул на полном ускорении. Ох, эти эмоции! Радость и безумные ощущения полёта захлестнули меня. И уже после, на одной из общественных стоянок, я, чуть дрожа от только прошедшей эйфории, прикасался к корпусу мобиля и не мог сказать ни слова — так хорошо мне было. Невероятно хорошо…

Что ж, сейчас всё, конечно, по-другому. Но колюще-воздушное упоение полётом иногда вновь просыпалось во мне. Вот и теперь захотелось не просто проделать маршрут из точки А в точку Б, а полихачить, сделать парочку манёвров, да так, чтобы гироскоп с ума сошёл, а в глазах появились тёмные пятна.

С трудом остановив себя, я, взявшись за вирт-штурвал, довольно осторожно поднялся со взлётной площадки, и плавно набирая высоту, направился в вечерне-розовеющее небо.

Полёт показался мне счастливым мигом, что пролетел быстро и незаметно. Стало даже грустно, но подавив эти ненужные сейчас эмоции усилием воли и четвертинкой коралловой пластинки, я вошёл внутрь дворцовых покоев.

И сразу вокруг меня закружился целый сонм всевозможных слуг, лакеев, помощников и другой порхающей или ползающей мелочи (в прямом смысле слова). Размеры этих существ редко превышали голову взрослого человека. Гораздо чаще это было нечто размером с ладонь и даже меньше. Суть их существования сводилась ко всяческому угождению вышестоящим представителям расы. Правда, такой заурядный смысл жизни их нисколько не тяготил. Судя по некоторым выкладкам наших специалистов, вместо мозга у них вообще было подобие нервного узла. Так что считать их полноценно разумными существами можно было с большой натяжкой. Но вот что-что, а свои обязанности они выполняли великолепно.

Буквально спустя пару минут, я был очищен от возможной пыли и грязи, надушен феромонами гостя, чтобы пройти через охрану, ну и в добавок обласкан самыми радушным словами в привычной здесь вычурной манере.

Пройдя через анфиладу извилистых коридоров, я в общем потоке приглашённых попал под неусыпный взор королевских (или правильней сказать, трутневых) стражей. Здесь всё прошло ещё быстрее, ведь недаром я пользовался столь высоким званием звёздного господина и кучей подобных наименований. Меня лишь оглядели суровым взглядом из панцирных щелей, да быстро втянув воздух, проверили на наличие агрессивных химсоединений.

Как и ожидалось, всё было чисто. Уж больно разные у нас степени развития науки и технологии. Причём не только по уровню, но и по направленности. Всё-таки био- и мех- вещи довольно разные. И адаптировать их или как-то смешать — задача довольно трудная. Да и за неё пока никто не брался толком. Нечего интересного, в плане заимствования, у подобных местных рас найдено не было. Так, всякие небольшие улучшения, цена введения которых в производство не окупит те усилия, что будут затрачены.

Что ж, а вот и знать пожаловала. Иногда мне казалось, что на этой планете именно размер имеет значение, хотя здесь определённо есть некая корреляция с интеллектом и занимаемой должностью. Лично я Трутня-основателя не видел, но по примерным выкладкам, он должен был бы занять половину здешнего замка-улья.

Ко мне подкатилось нечто напоминающее гипертрофированного жука-навозника, только с дополнительными органами восприятия по всей внутренней стороне хитинового покрова. Развернувшись в «говорильную» форму, это существо уважительно поприветствовало меня и, представившись, завело скучнейшую светскую беседу.

— Сегодняшнее торжество обещает быть весьма занимательным. Здесь собрались самые влиятельные лица всех двух материков. Да что говорить, даже подземные Сукровицы пожаловали. А уж они очень не любят выходить на поверхность. Выбраться из своих нор их может заставить только прямой приказ нашего правителя, громыхающего и дарящего жизнь в своём великолепии, творца и покровителя в тысячах поколений, его величества Трутня-основателя, — прошептал мне в ухо переводчик оформленную в понятные слова речь моего собеседника.

Вяло отбиваясь общими фразами, я старался закончить это бесполезную беседу как можно быстрее. Мне хотелось выполнить официальную миссию своего пребывания здесь и отправиться домой. Всё же я не нанимался дипломатом. Это они любители потрепать языком часы напролёт. А мои заботы лежат совершенно в другой плоскости.

Неожиданно наше общение было прервано появлением процессии королевских маток, что шествовали в окружении отряда боевых особей, не подпускавших никого ближе, чем на десяток шагов.

Не сказать, что я расстроился, но и не воодушевился. Конечно, скучнейший разговор был закончен, но если уж сюда заявилась потомственная элита в лице генетических инкубаторов, то намечалось, действительно, что-то серьёзное. Просто так вызывать Хранителей Семени не будут. Может, здесь вообще какой-то переворот назревает? Хотя нет, это бред. Здесь просто из-за физиологических особенностей никто не может пойти против воли вышестоящих. Идеальная иерархия, можно сказать.

Естественно, для других видов такой вариант правления может показаться рабством, но эволюция сделала своё дело. И вот уже на протяжении почти полумиллиона лет эта раса является доминирующей в этой солнечной системе. Правда, вследствие некоторой негибкости в полёте научной мысли уровень технологий оставляет желать лучшего. Но зато все сыты и довольны. Да и особой перенаселённости не наблюдается. В общем, рай во плоти. Если только он может существовать в местной системе религиозных взглядов. Инсектоидные[7] цивилизации всегда были для меня загадкой.

Тем временем обилие влиятельных особ нарастало. Появлялись всё новые и новые власть держащие. И в какой-то момент я даже подумал, что могу увидеть самого Трутня-основателя. Вот только появись он здесь, большая часть его верноподданных оказалась бы банально раздавлена его весомой могущественностью.

Постоянно окружающий меня гомон инопланетного языка, представленный в виде шелеста и щелчков, стал вдруг стихать, пока вокруг не воцарилась полная тишина. Мне стало немного не по себе. Ведь это означало, что все перестали даже двигаться. А ведь организм местных аборигенов построен таким образом, что в создании звуков, передающих информацию, участвует всё тело. И за всё время пребывания здесь я ещё не видел особи, которая сохраняла бы полную неподвижность. А здесь, словно по мановению волшебной палочки или как в какой-нибудь детской игре, все мгновенно застыли. Было от чего взбудоражиться. Тем не менее правила этой игры я принял сразу и тоже послушно замер.

Откуда-то сверху раздалось тихое шипение и, не поднимая головы, ориентируясь только по микрокамерам, я увидел, что теряющийся в вышине потолок раскрывается подобно утреннему цветку. Вот уж удивили, так удивили! Салют что ли решили устроить? Или на звёзды посмотреть, благо время вечернее.

Тем временем это необычное действо продолжалось и даже набирало обороты. Чуть мерцающий силуэт, формой напоминающий вытянутый эллипс, показался на краю развёрзнутого потолка и плавно двигаясь, занял позицию прямо над нашими головами. Пробежавшие по его поверхности искрящиеся волны вернули всю эту здоровенную махину в видимый спектр восприятия. И только тогда я осознал, что надо мной висит космический корабль.

Да, его размеры поражали. Хотя правильнее сказать, удивляли. Входить в атмосферу на таких громадинах было бы просто глупо. Уж слишком много пришлось потратить на топливо и стабилизирующие контуры. А про обшивку и говорить смысла нет. Её прочность и толщина — это же дикая растрата ресурсов. В общем, финансовая окупаемость таких больших атмосферных кораблей оставляла желать лучшего.

Обычно мы использовали транспортники не меньшего размера, а иногда и большего, но на поверхность они не садились. Их даже строили уже в космическом пространстве, где-нибудь на орбите. А вниз груз и люди доставлялся на специальных челноках, именно для этого и предназначенных.

Так что кто бы ни были эти «гости», выглядели они излишне расточительно. Хотя есть предположение, что это всё бравада и просто показуха. Мол, посмотрите, у нас энергии и мощи хоть одним местом жуй. Так что бойтесь нас и уважайте! Но такое срабатывает только на примитивные расы, к которым я (без ложной скромности) себя не отношу.

Упавший с небес в прямом и переносном смысле луч света ознаменовал появление пришельцев. Похоже, кто-то совсем расщедрился и решил использовать антигравитационное поле, да ещё и с такими вызывающими визуальными эффектами. В нём неспешно скользя, опускалась пока ещё с трудом различимая фигура какого-то существа. Поднастроив оптику своих камер, я первым разглядел, кто же это такой. По моим ощущениям, назревали проблемы. Я ещё не мог точно их охарактеризовать, но что-то на краю сознания упрямо крутилось и не давало покоя. Внешний вид «гостя» внушал определённые мысли.

Это была некая смесь гуманоида и инсектоидной формы. То есть как бы прямоходящее двуногое, двурукое, с одной головой, но вот бонусом идут рельефные хитиновые крылья. А с боку парочка ложноножек непрестанно шевелятся. Да и колени выгнуты назад, и судя по сгибам, у всех конечностей есть дополнительные суставы. Лицо — это вообще отдельный разговор. Жвалы, фасетчатые глаза и полное отсутствие носа. Тем не менее общая человекоподобность остаётся. Что ж, со всем этим ещё предстоит разобраться. Ну, а пока стоит сделать удивлённо-восхищённый вид и внимать откровениям существ, явившихся из далёких миров. Вот только я сам такой же, и приблизительно знал, что они скажут. Правда, в данной ситуации, скорее всего, будут использоваться более величественные речи с такой подоплёкой, что даже высококлассный лингвист не сразу поймёт, чего же они хотят на самом деле. Так что послушаем, запишем, а потом в спокойной обстановке всё разложим по полочкам.

Спустя пару часов, когда я, наконец, добрался до своей обители, во мне оставалось сил, только чтобы наскоро перекусить и, приняв душ, упасть на вибропостель. И уже там отдавшись в руки автоматического массажёра, я перед сном смог только горестно вздохнуть и проклянуть всю эту чёртову продажную Вселенную. Оказывается, сюда прилетели конкуренты. Так их за ногу и остальные части тела! С этими негодующими мыслями и уснул, оставив решение всех проблем на завтра.

Утро встретило меня жужжанием и скрежетом по оконному пластику. Приоткрыв глаза, я увидел, что ко мне прислали курьера, который безуспешно пытался пробиться внутрь моего жилища, дабы передать послание лично. Бедное маленькое существо, внешним видом напоминавшее гипертрофированную стрекозу, никак не могло сообразить своим крохотным нервным центром, что прозрачная поверхность не может быть им даже поцарапана. В конце концов, её, даже не факт, что плазменник возьмёт. Делалось-то всё с упором на устойчивость к любым физическим и энергетическим воздействиям. А тут какой-то крохотный жучок.

Сжалившись, я поднялся и, приотворив окно, впустил букашку внутрь, чтобы она передала уже знакомый мне мини-улей. Не мешкая, я запустил его расшифровку, уже заранее зная, что там может быть. Как и ожидалось, мне в краткой форме сообщалось, что в моих услугах (хотя точнее будет сказать корпорации, которую я представляю) больше не нуждаются.

Ну что ж, эти ребята, наверное, думают, что они одни такие умные. Вот только когда подписывался наш договор, и такие варианты развития событий учитывались. Происходило это, конечно, редко, но прецеденты были. Так что наши юристы «на этом собаку съели». И теперь стоило напомнить аборигенам, что некоторые пункты контракта перед подписанием лучше читать повнимательней.

С таким праведным гневом и лицом, полным воплощения оскорблённой справедливости, я и направился на встречу с представителем местной интеллектуальной элиты. И, разумеется, «оделся» по полной программе, как и вчера. Так сказать, на всякий случай.

А нужна мне была особь с трудно произносимым именем, которое также являлось его должностью. Он или она, а может даже оно, отвечал за разработку и внедрение наших технологий. Поэтому начинать стоило именно отсюда. А уж всю экономическую подоплёку можно разузнать от Ведающего Ресурсными Ячейками нулевой точки радиального сечения. Он тут что-то вроде министра по финансам с примесью внешней торговли и взаимоотношений.

Использовав спидер, я оказался в нужном мне месте буквально через несколько минут. О расточительности думать смысла не было, на кону стояли гораздо большие средства. И вот входя внутрь вельможьих покоев, я оказался остановлен стражей, которая по каким-то причинам отказывалась пускать меня дальше. Немного поразмыслив, я понял, что прорываться с боем глупо. Да и ни в чём эти тупицы не виноваты. Приказ отдан — и в их крохотных мозгах не может быть и тени сомнений в его правильности. А, значит, придётся добираться до нужной мне особи другим путём. Решение пришло сразу же. Джетпак.

Чуть отойдя, я ни капельки не стесняясь застывших охранников, оттолкнувшись от земли, взлетел вверх. Искусно управляя реактивной струёй (как-никак годы практики), я поднялся примерно на полсотни метров. Там как раз присутствовало нечто вроде выступа, похожего на помесь балкона с горгульей. Туда я и приземлился.

Судя по показанию моего сканера, со времени моей прошлой встречи нужный мне «жук» находился именно здесь. Так что, активировав самый обычный лазер, я вырезал себе проход и вошёл в местный эквивалент приёмного кабинета, где меня ждал не очень-то «тёплый» приём. Хорошая порция кислоты в лицо — и сразу за ней свист разрезающих воздух костяных игл. Не сработай моя броня, тело мигом превратилось бы в расползающийся на полу фарш. А так мигнул короткий всполох энергии, и я невредимый продолжил свой путь.

Вот только сделав полтора шага (именно столько, потому что пока моя нога была в воздухе, произошла ещё одна атака) мне пришлось буквально застыть. Брызнувшая со всех сторон субстанция, напоминавшая некую версию паутины, обволокла меня со всех сторон, не давая пошевелиться.

Конечно, долго стоять столбом мне не пришлось — в действие включился нейтрализатор, который благополучно дезактивировал всё это биооружие, заодно отключив, а, может, даже и уничтожив остальные средства атаки-обороны, грозящие мне опасностью в этой комнате.

Так, спустя несколько секунд, я предстал пред светлые очи Ведающего Ресурсными Ячейками нулевой точки радиального сечения. Хотя точнее было бы назвать его органы зрения некими буркалами — уж больно они непрезентабельно выглядели. Тем не менее сделав хорошую мину при плохой игре, он обратился ко мне первым:

— Чем могу служить пришедшему со звёзд?

Куда же девались столь лестные эпитеты и витиеватая речь, когда мои услуги оказались больше не нужны? Да уж, под инопланетной мордой скрывается прожжённый делец, который мигом меняет своё отношение к любому существу, как только в нём отпадает надобность. В этом, наверное, схожи очень многие расы во Вселенной. Разные по форме, но единые по содержанию.

— Сегодня утром я узнал, что вы хотите разорвать наш договор. Предполагаю, что вчерашние пришельцы из другого мира предложили вам более выгодный контракт. И поэтому прежде, чем вы подтвердите это решение, хотелось бы напомнить о той неустойке, которую вашей цивилизации придётся выплатить в случае неправомерного нарушения нашего соглашения, — довольно официально начал я.

Даже в таких обстоятельствах стоило следовать букве закона. Ну, и корпоративная этика — вещь такая, что въедается в подкорку, так что сейчас говорили, скорее, мои рефлексы, а не я. Мне бы просто хотелось заорать и на пальцах объяснить этому высокомерному таракану, что так не делается. И что он за это поплатится. Но включились служебные подпрограммы и вот он, я, вещаю, как будто на собрании акционеров.

Ответом мне была довольно стандартная формула, в целом подтверждавшая мои догадки. Да, прилетели. Да, предложили получше и подешевле. Да так, что даже неустойку оплатить можно, и ещё останется. И так далее в подобном роде. Так что бизнес есть бизнес.

Закончилась наша беседа абсолютно невежливым прощанием — я просто повернулся спиной и вышел уже через главный вход. Никто не пытался меня остановить и даже стражи приняли моё появление «не с той стороны» абсолютно нормально. Видимо, им успели послать сигнал. Что ж, так даже лучше. Во мне начинала закипать холодная ярость, и нужен был только повод, чтобы её выплеснуть. Так что эти ребята в керамической броне можно сказать, спасли себе жизнь.

Что скрывать, меня невероятно взбесила сложившаяся ситуация. Получается, что я просто так летел через огромное количество световых лет, тратил своё время и финансы компании, чтобы несолоно хлебавши вернуться домой? Да, конечно, мне возместят какую-то толику затрат, но процентов по законченному проекту я не получу. К тому же меня могут понизить по служебной лестнице. Как-никак невыполненное задание. А со мной это вообще впервые. Мне всегда удавалось выкручиваться. Но здесь вмешался слишком сильный внешний фактор.

Отступать я всё равно не намерен. Нужно всё ещё раз обдумать и, возможно, пересмотрев условия договора, предложить его заново. А для этого нужно разжиться более детальной информацией о «противнике». Кто же такие — эти посланники других миров, слишком уж похожие на местную расу, но с технологиями, по уровню сопоставимыми с нашими? Откуда они вообще взялись и почему именно сейчас? Все эти вопросы роились в моей голове и требовали ответов.

Так что, выбрав основной вектор развития своего кризис-менеджмента, я направился домой, чтобы немного перекусить. День предстоял сложный. И нервный.

Входя внутрь своего обиталища, я ещё в дезинфекционной камере почувствовал, что кроме меня здесь кто-то есть. Но это было невозможно! Преодолеть систему идентификации мог только человек, служащий корпорации. Аборигенов и любое другое существо просто распылило бы на атомы, если бы они продолжили свои попытки проникнуть внутрь после красного предупреждения. Так кто это мог быть, если до ближайшей планеты, населённой людьми, как минимум полсотни парсеков[8]?

И сразу же мне пришла мысль об этих неладных пришельцах. Неужели они? Значит, я неправильно оценил их уровень развития, да и опасности тоже. Ведь это прямое враждебное поведение. И отвечать на него стоило максимально жёстко. Поэтому я приготовил все средства вооружения, что взял с собой, и осторожно ступая, вошёл в жилые помещения.

— Хэй, да это никак сам Мистер Молоток. Он же Роберт Денисов. В узких кругах известный, как Гроза Отсталых Цивилизаций, — услышал я до боли знакомый голос. — Это ты меня так испугался? Или всегда с пушками наголо ходишь?

Вот кого-кого я не ожидал встретить, так это Весёлого Ублюдка Ника. Данный субъект работал в прямой конкуренции и представлял компанию «Центавра Индастрис». Хм, что-то нас тут становилось многовато. Мы часто встречались с ним на общегалактических попойках, где финансовые воротилы клялись в вечной дружбе, а после разоряли корпорации друг друга. Это был естественный процесс, а мы, мелкие сошки, лишь надеялись урвать от таких побоищ кусок пожирнее.

Я не очень любил этого парня, но профессионализма у него было не занимать. Вот и сейчас он буквально обставил меня, как минимум на десяток шагов. Надо же такое выдумать. Да ещё и костюмчик такой прибабахать.

Я взглянул на гуманоидно-насекомовидный биопластовый скафандр, в котором он прибыл. Выглядел он, конечно, внушительно, и для местных был, действительно, гораздо ближе, чем моя мягко-розовая плоть. Получается, наши спецы не учли психологический фактор и зарождающуюся ксенофобию инсектоидов-аборигенов. И теперь мне приходится пожинать плоды этой недоработки.

— И тебе привет. Как систему безопасности прошёл? И что вообще тут делаешь? — сухо поздоровался я.

— Сразу видно Мистера Молотка. Бьёт прямо в точку. Никаких тебе любезностей, — с усмешкой проигнорировал он мои вопросы.

— После того, как ты ополчил «жуков» против меня, глупо было бы тебе тут чаи предлагать. Да и явился ты не просто так. Рассказывай, что у тебя за очередная идиотская идея, — так же холодно продолжил я.

— Ладно, ладно, не будем обострять. Давай только для начала выпьем чего-нибудь холодненького и желательно алкогольного. А то уже вторые сутки в этой хреновине хожу, со всеми местными влиятельными особами договариваюсь, — он кивнул на застывшую фигуру «пришельца из далёких миров».

«Похоже, просто так от него ничего не добьёшься», — подумалось мне, и коротко отдав команду кухонному комбайну, я предложил присесть на парочку свободных стульев.

Через пару минут, попивая прохладные коктейли с тропическим вкусом и каплей абсента (причём у Ника было почти полстакана этих самых капель), мы продолжили беседу.

— В общем, решили наши боссы провернуть хитрую штуку. Ну, как обычно — денег побольше, затрат поменьше. Уж не знаю, у кого и из какого отдела такая задумка возникла. Короче, план такой. Я разыгрываю для местных своего парня и предлагаю технологию подешевле, да и угодную всяким их сектам. Собственно, для этого меня так и вырядили. Там я ещё распинался, что с их предками почти одной крови и тому подобное, но не суть. Твоя забота — разыгрывать оскорблённое самолюбие и сорвать с них неустойку, из которой, кстати, нам полагается почти 10 % на двоих. Ну и поделиться мощностями. Так что мы с тобой, считай, напарники.

Ник шумно отхлебнул из стакана глоток коктейля и продолжил:

— Да…чтобы ты опять не полез в бутылку. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Так что другой способ вновь разогреть их солнце, безусловно, более экономичный и в какой-то степени даже зрелищный, но немного не стабильный. Может бахнуть, но через пару-тройку столетий. Поэтому, пожалуйста, не устраивай истерик, как на той варварской планете (Тевтоника, кажется), где ты хотел океаны спасти. Ты же понимаешь, мы делаем деньги, а не занимаемся благотворительностью.

После слов Весёлого Ублюдка мне всё стало ясно. Что ж, не впервые нас не ставят в известность о смене плана высшего руководства, и пора бы уже к этому привыкнуть, но ощущение завуалированного рабства остаётся. Хотя такие неприятные чувства всегда могут скрасить материальные премии. А то, что здесь пахло хорошими деньгами, я не сомневался. Да и совесть моя уже хорошенько покрылась панцирем и не подавала голоса без лишней на то надобности.

— Что ж поделать…такова жизнь. Давай уже, выкладывай подробности, как мы будем этих «жуков» обжучивать, — произнёс я уже более умиротворённым тоном.

— Вот это другое дело! — провозгласил Ник. — Выпьем же за это!

— Выпьем, — подтвердил я. — За сотрудничество! И, подняв стакан, сделал хороший смачный глоток.

Лифт неспешно возносил меня к стальным небесам, чтобы выбросить в волнующееся чрево предстартовой подготовки. Я привычно проверил свой астроскаф. Герметичность, заряд, стабильность системы — всё было в норме. По-другому и быть не могло. Очередной полёт, прыжок в неизвестное, ставшие привычным — реалии мира хай-тек.

Отработанный сотнями моих предшественников (и тысячами киберов до них) процесс отправки разумного существа под общим названием «Человек» стал обыденностью. Разумеется, для обычных людей, миллиардами взирающих на эти гонки с мирозданием, полёт всё ещё казался волшебством и торжеством науки. Но мы, тягловые лошадки прогресса, давно свыклись с мыслью, что звёзды рядом. Причём чудовищно близко.

Благодаря нескольким экспериментам с анти-материей учёные получили возможность сминать пространство и буквально преподносить новые миры нам на блюдечке. Удивительно, но принцип перемещения так никто и не уловил во всей его полноте. Но пользуются его благами уже почти как полсотни лет. К сожалению, большинство изученных объектов представляют лишь исследовательский интерес, и лишь редкие драгоценные зёрна среди плевел продолжали давать надежду.

«Надежду на что?» — спросите вы. И ответ будет вокруг вас. Оглянитесь. Что вы видите? Несчётное количество лиц, спёртый воздух крохотных помещений, палящее солнце, для которого больше нет преград, нормированную пищу и воду. Да! Мы бежим от того, что сотворили со своим домом. Пытаемся найти спасение где-то там, за горизонтом. Но забываем, что от себя не убежать.

Почти незаметный толчок ознаменовал моё прибытие на стартовую площадку. Чуть мотнув головой, словно отгоняя тягучие мысли, я сделал шаг вперёд. Слепящий свет, гомон сотен голосов и вибрации работающих механизмов-исполинов накрыли меня будто волной. Незакрытый щиток пропускал так же запахи, температуру и влажность. Это было похоже как если бы вам в лицо ткнули сухую горячую тряпку, пропитанную в металлической стружке с каплями машинного масла.

Я сделал вздох и чуть поморщился. Даже эта атмосфера кажущегося хаоса была знакома мне. И по-своему приятна. Значит, впереди ещё один прыжок к новому. Жажда исследователя, толкавшая тысячи путешественников до меня, горела в моей крови, и это было волнующе. Жаль, сам способ передвижения был слишком быстр и предсказуем.

Бериллиевый гель вместе с нано-углеродными трубками были моим парусом и кораблём одновременно. Энергетические вихри анти-материального генератора — моим ветром. А океаном был его Величество Космос.

Следуя светящимся указателям, я направился в пилотскую сферу, где меня уже поджидал мой напарник Эмиль. Его умиротворённая физиономия просвечивала сквозь дрожащее марево силового поля, что отделяло informis — облик транспортного аппарата от координационного атриума. Увидев меня, он скорчил скучающую мину и сделал вид, что засыпает. Что ж, его шуточки были общеизвестны. Так что удивляться не приходилось.

Я продолжил своё движение, пока не пришлось остановиться перед абсорбирующей мембраной. Теперь с поверхности моего астроскафа должны были полностью удалить даже малейшие частицы земного происхождения. После прибытия обратно процедура повторялась. Одна из многих, довольно разумных мер предосторожности. Кто знает, что нам может повстречаться на далёких галактических дорожках.

Итак, я удобно устраиваюсь в коконе пилотского кресла, подмигиваю напарнику и серьёзным голосом начинаю стандартную беседу с центром управления полётами.

— Фурия 4, как слышите меня?

— Это Фурия 4, говорит первый пилот Астат. Слышимость отличная.

— Все ли системы в норме?

— 100 % стабильности, везде зелёный свет.

— Начинаем предстартовый отсчёт.

Выдохнув, я услышал сухие цифры, отсчитываемые металлическим голосом ИИ ЦУПа. -60, 59, 58…

Лёгкая дрожь волнения затопила сознание, но это ни как не сказалось на ясности моего мышления. Иногда мне казалось, что я сам робот, и только моя живая плоть отделяет меня от холодности искусственного разума. Посади на моё место какого-нибудь кибера, ничего не изменилось бы. Прыжок бы так же состоялся, затем была доставлена информация об объекте, и псевдо-первого пилота отключили бы до следующего полёта.

Так, стоп! Мы ещё не вернулись домой, а послеполётная депрессия уже начала атаковать. Старею, что ли?

— Эй, ты что там, заснул? 5 секунд до старта, соберись! — вырвал меня из раздумий голос напарника.

Эмиль сделал страшное лицо и скосил глаза на цифровую панель. Да, и вправду, оставались считанные единицы времени, одна из которых равна 9 192 631 770 периодам излучения, соответствующего переходу между двумя сверхтонкими уровнями основного состояния атома цезия-133, а я расклеился (эта никому не нужна информация была добавлена, дабы познать ничтожность и одновременно бесконечную мощь времени). Собрав мысли воедино, я сосредоточился на моменте прыжка.

Ощущения во время перехода нельзя назвать приятными. Более того, для некоторых они довольно болезненные. Как говорят наши доктора всех известных наук, это зависит от индивидуальных параметров строения организма и, конечно, он настроя пилота. Проще говоря, боишься, напряжён, и тому подобное — можешь быть уверен, что твое тело испытает пару неприятных мгновений, которые в твоём субъективном времени могут растянуться на неограниченное время.

Именно поэтому я старался держать свою нервную систему на определённом уровне раздражения, чтобы, так сказать, подстегнуть, но не загнать. Удавалось это мне благодаря определённому опыту почти всегда. Так что многие пилоты мне откровенно завидовали. И это было так по-человечески.

Мгновенная дрожь по всему телу — и словно бы щекотка откуда-то изнутри. В глазах потемнело, и сердце будто остановилось посреди удара. Я понял, что мы совершили прыжок. Перевёл взгляд на Эмиля. Он был в порядке, хотя и выглядел немного потрёпанно. Всё-таки не все могут переносить переход так же легко, как я. Удостоверившись, что наиболее ценная часть груза (то есть мы) цела, я приступил к проверке сенсорного облака, что окружало нас в момент искривления.

Эти тысячи наноботов должны были в реальном времени транслировать полный спектр всех данных из окружающего нас пространства. Начиная от всевозможных излучений и заканчивая малейшими изменениями в гравитационном поле. Вся эта информация суммировалась и структурировалась, чтобы потом в сжатом и интуитивно-понятном виде попадать к нам на мониторы, а какой-то частью — прямиком в мозг через нейроинтерфейс. Раздваивался поток специально, дабы исключить малейшую неточность или сбой процесса.

Итак, всё в норме. Судя по полученной систематике, прыжок прошёл успешно, мы находились в нужных координатах и шли на сближение с планетой.

Это был многообещающий объект в так называемой «зоне жизни». Он был расположен на том расстоянии от местного светила, когда вода на поверхности планеты могла находиться в жидком состоянии. Получая определённое количество тепла и света, он также мог обеспечить возможность существования жизни. Конечно, это были лишь основные выкладки, всё остальное нам предстояло проверить лично.

Эмиль уже плотно вошёл в работу и сейчас просчитывал эргономичный, но не слишком затянутый курс для подлёта на орбиту. Я же пока отправил инфо-депешу в ЦУП о нашем удачном окончании прыжка. Пока всё шло хорошо. Да и как могло быть по-другому? За нашими спинами — вся мощь человеческой цивилизации. Вокруг нас — вершины технологического совершенства. Сама ткань мироздания подвластна нам. Так кто же против нас?!

Взбодрив себя ещё раз столь патетическими речами, я обратился к напарнику за свежими данными. Мы как раз заканчивали выходить на геостационарную орбиту. Он скинул мне на личный дисплей весь массив и вновь погрузился в какие-то свои расчёты. Я же, быстро проглядев полученную информацию, чуть не чертыхнулся от разочарования. Здесь даже не было нужды совершать посадку или отправлять ин-спутники. Всё было понятно и так.

Я обратился к Эмилю, чтобы узнать его мнение.

— Да что тут сказать, ты и сам видишь. Жидкость есть, но это не H2O, а метан и его соединения. Биологические формы простейшие, эволюция в самом начале. Ископаемые — стандарт, легче на астероидах добывать, чтобы не нырять в гравитационный колодец. Ну и всякое по мелочи: состав атмосферы непригоден для дыхания, сам климат устойчивый. В общем захолустье, ещё одна планета-пустышка. Оставляем пару ин-спутников на орбите, чтобы следили за обстановкой и можно домой, — чуть погодя высказался он.

Мне лишь оставалось согласиться. Протокол гласил, что сохранив полученные данные об объекте изучения, мы должны были возвращаться на базу. Но сейчас, несмотря на то, что всё было уже сделано, внутри меня билась какая-то странная жилка. Можно назвать это интуицией, хотя я больше склонялся к этакому предчувствию параллельного развития событий. Чуть поразмыслив, я высказал свои ощущения напарнику.

— И что именно ты хочешь?

— Ну, хотя бы разок облететь всю систему с максимально «расширенным» сенсорным облаком, вдруг, что интересное зацепим, — ответил я.

— Хм, ну, думаю, топлива у нас хватит. В бортжурнал же пойдёт запись о поиске потенциально «положительных» объектов. В общем, не волнуйся, я распишу, как нужно, нашу необходимость, — чуть усмехнувшись, ответил Эмиль.

Да, иногда он был удивительно хорошим парнем. А, может, почувствовал тоже, что и я. В любом случаем «добро» было получено, и теперь за вирт-штурвал взялся я, ведомый своими смутными предчувствиями.

Спустя пару часов стало понятно, что где-то я ошибся или не так воспринял мои внутренние ощущения. Система была абсолютно обычная, без каких любо отклонений или инопланетных артефактов. Чёрт возьми, да здесь даже астероиды летали настолько предсказуемо, что, казалось, их выстраивали по математической модели. Лишь местное светило показалось мне каким-то уютным, и будто бы даже старым знакомым. Насколько, конечно, такие слова были применимы к плазменному шару размером чуть больше 1,532·109 м с температурой в центре ядра почти 15.000.000 Кельвинов.

Тем не менее мне было удивительно спокойно, когда мы приблизились к этой звезде. Я даже на какой-то момент уменьшил скорость, чтобы чуть больше времени провести вблизи солнца. Похожее на земное, по спектру оно было каким-то другим. Словно уже давно забытый вкус вновь заиграл на языке, но с новыми, более острыми оттенками. Я наслаждался каждым мгновением, проведённым в лучах этого светила, и в какой-то момент будто даже куда-то улетел. Так могло продолжаться довольно долго, пока меня не окликнул Эмиль.

— Ты чего там завис? Нам уже пора выходить на траекторию прыжка. Я уже рассчитал скорость и координаты точки искривления.

Я что-то ответил невпопад. Передал управление напарнику и с непонятным чувством тоски наблюдал, как уменьшается так неожиданно ставшее мне родным светило чужой планетной системы.

Уже целую неделю я не выходил из дома. Ни с кем не общался, лишь изредка погружался в пучины вирт-нета, чтобы совсем не одичать. Всё это началось с того момента, как я вернулся из недавнего прыжка. Сдав необходимые информационные протоколы и пройдя стандартную процедуру проверки и сканирования, я вывалился в мельтешащую суматоху человеческой цивилизации. Привычно «сбросив напряжение», я, завалившись домой, понял, что чего-то не хватает. Не было желания делать хоть что-нибудь, мотивация отсутствовала напрочь. Неужели это лоу-депрессия[9] или пресловутый кризис среднего возраста? Узнавать, что именно со мной происходит, мне совершенно не хотелось. Я плыл по течению и потихоньку уходил на глубину.

Мое добровольное заточение было прервано вызовом в ЦУП. Что-то у них там произошло необычное и требовалось мое присутствие. С трудом переборов уже порядком пустившую в меня корни апатию, я, кое-как вызвав аэро-такси, направился к «умникам».

Встретило меня встревоженное светило науки, которое, видимо, так же, как и я, не следило за своим внешним видом как минимум неделю. Хотя здесь можно было сделать скидку. Похоже, это было его естественное состояние.

— Уважаемый Астат, у нас тут все в когнитивном шоке! И, кажется, вы единственный, кто может прояснить ситуацию. Прошу вас пройти вместе со мной, — вещал учёный, почтительно подталкивая меня в спину.

Немного оторопевший от такого напора, я не делал попыток сопротивляться, и вскоре оказался в одном из огромных информационных залов. Висящие в воздухе голограммы, неутомимо бегающие ребята в белых комбинезонах и ощущение, что твой IQ стремительно падает, глядя на всё это торжество высоких технологий и почти гениев — вот как встретило меня это место.

Не давая мне ни секунды опомниться, мой сопровождающий направил меня в самую гущу этого интеллектуального безобразия. Чуть не столкнувшись с чинным мужчиной не ниже уровня профессора, я, наконец, смог замедлить своё движение и поинтересовался, что же здесь всё-таки происходит.

— О, первый пилот Астат! Вы-то нам и нужны! — громогласно возвестил он. Да так, что все вокруг повернули головы в нашу сторону. И теперь я был в центре внимания всех этих «безумных» учёных.

— А дело-то вот в чём. Ваш недавний прыжок в удалённую от нас на 531 световой год планетную систему под номером 140ZI-44-Y дал нам возможность наблюдать за поистине уникальным явлением. Благодаря оставленным ин-спутникам мы в реальном времени принимаем сейчас удивительную картину творящегося там сумасшествия. По-другому назвать это и язык не поворачивается. Местное светило будто сошло с ума. Презрев все законы эволюции звёзд, и даже в какой-то степени основы физики пространства, оно меняет свои характеристики будто по желанию. Началось всё с резких скачков мощности излучения. Мы списали это на обычные процессы, происходящие внутри фотосферы звезды. Но когда стал меняться сам спектр, это уже заставило нас усомниться в своём решении. Шутка ли, смена длины диапазона световых волн. Были догадки, что это своего рода необычное проявление подготовки к переходу в разряд сверхновых, но вскоре после продолжения этих странных метаморфоз мы поняли, что здесь нечто другое, — сделал секундную передышку мой визави. Затем, окинув всех собравшихся прищуренным взором, продолжил:

— Установив постоянное наблюдение за этим солнечным «мутантом», мы смогли выстроить даже приблизительный график изменений, происходящих с ним. И вот здесь начинается нечто совершенно дикое. Судя по полученным данным, вся эта «плазменная вакханалия» связана с вашим появлением в этой точке пространства. Каким-то образом после вашего прыжка была запущена аномалия. Словно триггер вы стали инициаторами всего происходящего. И вот сейчас следует определить, как и почему это произошло. А для этого вам нужно будет отправиться туда снова, — закончил он воодушевлённо.

Вот только меня это совершенно не зацепило. Все эти научные примочки, тайны мироздания — я был к ним холоден. Не спорю, здоровая доля любопытства во мне присутствовала, да и страсть первооткрывателя всё ещё тлела где-то внутри, но вот быть очередной подопытной мышью для этих «высоколобых» совершенно не хотелось. О чём я сразу же и сообщил профессору. Это его немного расстроило, но не столь сильно. Похоже, у них был запасной вариант.

Когда в помещение вошёл Эмиль, мой напарник, я сразу всё понял. Ну что ж, баба с возу, как говорится, кобыле только легче. Так что если уж ему хочется выслужиться, то я мешать не буду. Поэтому я коротко поприветствовал второго пилота и, пожелав удачи, отбыл восвояси. Удивительно, но я почему-то немного злился на него. Быть может, мне показалось, что он в этот момент показал себя лучше, чем я. В конце концов, я — первый пилот, а не он. Так куда же тогда лезет этот Эмиль?

Никто меня не останавливал. Похоже, я был не так важен для всей этой научной братии, как мне казалось. Ну что ж, тем лучше. Буду продолжать морально разлагаться.

Я сидел в коконе пилотского кресла и сам не до конца понимал, как такое могло случиться. Эмиль не вернулся. Его корабль вместе с новым пилотом были уничтожены внезапной солнечной вспышкой. И это было невозможным. Ну не может буквально за полминуты из недр звезды вырваться плазменный шнур длиной почти миллион километров, и буквально слизнуть тело корабля с покрывала космического пространства. Но тем не менее это произошло. Не успела среагировать автоматика безопасности. Что уж говорить о людях с их гораздо более медленной реакцией.

Почему-то в этой нелепой смерти я корил себя. Если бы не заартачился тогда, может, и удалось бы выкрутиться. Спастись. Чутьё предупредило бы об опасности. Но я включил ненужную гордыню, вместе с ещё более глупой ленью. И вот мой напарник и, наверное, почти друг, оказался мёртв.

А что я? Я живой, и лечу на место его погибели. Отдать почести? Произнести молитву давно забытого бога? Нет. Всего лишь продолжить его дело и попытаться понять, что же происходит с этой чёртовой звездой. Ну, или погибнуть, как те двое, что были до меня.

Прыжок прошёл успешно и вот я уже выныриваю на окраине планетной системы. Точку выхода выбрали специально подальше от местного светила, чтобы со мной также не произошла «нелепая случайность». Но я почему-то был уверен, что со мной всё будет хорошо. Это странное ощущение спокойствия накрыло меня, как только я оказался в этой части пространства. И, конечно, теперь, когда на мне было налеплено ещё большее количество датчиков чем обычно, все эти изменения на психическом и физическом уровне были сразу же зафиксированы.

Это немного напрягало. Казалось, словно за тобой постоянно следит всевидящее око. Но как успокоили меня господа учёные, всё это делалось для моего же блага. Так что пришлось смириться. Тем не менее раздражать это не перестало.

Раздался тонкий писк анализаторов сенсорного облака. Взглянув на голографическую панель, я увидел несколько тревожных сигналов. Это означало, что приближается нечто потенциально опасное. Мгновенно запустив идентификацию объекта, я ввёл в программу работы двигателей корректировку курса. Делалось это всё на автомате — не зря я столько времени провёл на вирт-тренажёрах. Да и опыт сказывался.

Сканирование показало, что это всего лишь метеоритный рой. Вот только двигался он по странной траектории, которая напоминала этакую сужающуюся спираль. Необычное поведение для блуждающих небесных тел.

Решив не рисковать, я добавил ещё пару поправок в алгоритм своего движения и поднял корабль над плоскостью эклиптики системы. Это помогло взглянуть на ситуацию как бы со стороны и сделать более полный анализ происходящего.

Каково же было моё удивление, когда я понял, что весь космический мусор и всевозможные более крупные небесные тела постепенно стягиваются к солнцу. Это напоминало воронку огромного пылесоса, только в исполинском размере. Планеты, конечно, ещё держались на своих местах, но их смещение было уже скорее вопросом времени.

Что же могло так повлиять на звезду, чтобы она так чудовищно и, главное, необъяснимо быстро увеличила уровень своей гравитации? Конечно, всё зависит от массы, но здесь налицо настолько яркое искажение общепринятых физических законов, что остаётся только строить всевозможные теории. Хотя пусть об этом заботятся «высоколобые». Моя задача — собрать как можно больше информации и вернуться домой живым.

Вот только уходить почему-то совершенно не хотелось. Невзирая на огромную опасность, надвигающуюся прямо на меня, что-то внутри точно тянуло меня взглянуть поближе. Смысла в этом желании, правда, не было никакого. Вместо меня это прекрасно могут сделать ин-спутники, да и можно послать авто-модуль на нейро-управлении. Но мне хотелось самому. Своими глазами. Без всевозможных технологических ухищрений. И удивляясь самому себе, я ввёл новые координаты и, оседлав волну импульса, помчался к вздымающему яростные вихри солнцу.

В голове у меня билось неистовая жажда приобщиться к этому буйству стихии. Это подстёгивало меня увеличить скорость до максимума, пока тревожные зуммеры не возвестили, что я достиг критической отметки нагрузки на двигатели. Чуть успокоившись, я автоматически снизил ускорение и позволил себе насладиться невиданным зрелищем. А картина, представшая передо мной, действительно, захватывала.

Огромный пылевой диск почти целиком закрыл внутренние орбиты, и постепенно, словно облизывая звезду, принимал форму сферы. Пробивающиеся сквозь этот хаос солнечные лучи будто создавали иллюзию тумана — невероятного облака сумрачной космической пыли. Хотя некоторые частички достигали размера небольших лун. Добавляли в это действо безумия вспышки падающих на планеты астероидов. Оставляя в атмосфере яркие росчерки, они крушили поверхность, освещая собственной мощью тёмную сторону своего избранника. Казалось, ещё немного — и совокупная энергия таких «небесных» ударов разобьёт планету на части. Мне бы очень не хотелось оказаться поблизости от такого дождя. А уж если он будет падать прямо на мою голову, то всё, что мне останется — это полюбоваться океаном огня и благополучно обратиться в пепел. Покрывшись мурашками от столь неблагоприятной перспективы, я перенёс свое внимание на виновника этого торжества — местное светило.

Этот гигант (именно в такую фазу он и переходил по показаниям приборов) существенно увеличился в размерах и изменил температуру как минимум на несколько тысяч кельвинов. Похоже, кто-то сегодня решил стать поистине большим мальчиком. И сейчас это плазменное горнило уже не давало скапливаться вокруг себя «космическому мусору», а словно перерабатывало его, добавляя к своему монструозному размеру ещё больше массы. Видимо, скоро при таком же развитии событий начнут меняться орбиты более крупных небесных тел. И тогда уже вся система полетит в тартарары.

Я понимал, что уже пора уходить из этой точки наблюдения, так как мощные гравитационные волны начали влиять на положение моего корабля. Но что-то внутри меня как будто умоляло побыть здесь ещё секундочку, напитаться этими бушующими энергиями. И я не мог тронуть голографические сенсоры пульта управления или послать сигнал через нейроинтерфейс. Мне нравилось окунаться в эти потоки и чувствовать свое единение с надвигающейся катастрофой. Возможно, это было своего рода изысканным самоубийством, но я наслаждался каждым мигом, проведённым в этом пространстве.

Двигатели уже работали в обратном режиме, чтобы меня не сорвало и не бросило в кипящий котёл, который расстилался в каких-то световых минутах от меня. Что-то ударило в боковую стенку пилотского кокона и вырвало меня из мистического экстаза сознания. Я вяло повернул голову и увидел, что магнитная защита уже не справляется и действует в минимальном режиме. Похоже, ИИ переправил всю свободную мощность на контроль пространственной стабилизации. И теперь любой достаточно крупный кусок камня мог сделать пару дырок в моём звёздном ковчеге. Это уже полностью вывело меня из психо-коллапса и заставило мыслить реальней. Нужно было убирать свой зад подальше от этого апокалипсиса местного розлива.

Вот только судьба или кто-то из высших сил решили иначе. Резкий рывок — и полностью отключенные силовые поля оставляют меня без защиты. Следом гаснут все индикаторы пульта управления. Всё это длится мгновения, и после перезагрузки реактор вновь выходит на рабочий режим. Только всего этого уже будет недостаточно…

Рваные куски моей обшивки показывали, что за это время полчища микро-метеоритов буквально изрешетили всё вокруг. А это означало, что путь домой откладывается на неопределённый срок. Если мне вообще удастся собрать остатки моего транспортного средства воедино. И это оказалось ещё не всё.

Обратив свой взор на безумствующее светило, я забыл, что здесь существуют другие крупные объекты, такие, к примеру, как парочка газовых планет-гигантов на дальних орбитах. И пока происходила вся эта свистопляска, их сорвало с привычных траекторий и потащило к солнцу. Всё это происходило за границей действия сенсорного облака, да и работало оно на 1 % мощности, так что прошляпить такой грандиозный дуэт оказалось проще простого. И теперь я получил заслуженное наказание. Вошёл в область их притяжения, и заключённый в изящную оправу из обломков моего корабля помчался с ними к зарождающейся сверхновой.

Инстинкт выживания неожиданно заговорил во мне с дикой силой и я, сконцентрировавшись, начал искать пути своего спасения. Это оказалось очень непросто. Так, из подручных средств я имел дышащий на ладан реактор и почти неуправляемый корабль вкупе с настолько прохудившейся оболочкой, что можно было сказать, что её вовсе не было. Так что шансы мои таяли на глазах.

Но просто так я сдаваться не собирался. И мобилизовав единственное, что у меня работало отлично (мой интеллект), я нашёл единственный вариант сделать хотя бы крошечный шажок к сохранению своей жизни. Конечно, эта идея отдавал безумием, но то, что происходило со мной сейчас, тоже не было идеалом логики и порядка.

Переведя все исправные механизмы на ручную доминанту, я на кончиках пальцев ощутил биение сердца корабля. Словно живое существо оно, так же, как и я, хотело жить. В этом наши стремления слились воедино. Выведя импульсные резонаторы в синхронизацию с моим астроскафом, я подключил пилотский кокон напрямую к реактору. Выглядело это так, будто я сидел на пороховой бочке. Без защитных и контрольных контуров он в любой момент мог пойти в разнос. А про генератор анти-материи я вообще молчу. Его матовый серебристый конус был заключён в сферу защитного поля с индивидуальным энергоприводом. Но сейчас он и не был нужен. Если я смогу выбраться из гравитационного колодца бушующего светила и объятий мчащихся к нему газовых гигантов, то, можно сказать, полдела сделано. Вот только ещё нужно этого достичь. Поэтому я занимался проблемами по мере их поступления.

Дестабилизировав остатки покрытия корабля, я закрепил пилотский кокон с ещё кое-как теплившимся в его недрах ИИ прямиком на реакторе с прямоточными дюзами двигателя и принялся высчитывать «факельный» рывок. Это дало бы мне возможность при правильном моменте использовать движущуюся силу и, добавив к ней свой собственный поток, вырваться из тисков притяжения. Конечно, полностью затормозить не удастся, но отправиться по отдаляющейся от звезды кривой эллипса у меня могло получиться.

Тем временем, несмотря на остатки магнитной защиты, меня стало ощутимо потряхивать. Я понимал, что скоро компенсаторы откажут, и меня просто размажет по внутренностям навигационной кабины. Это подогревало моё желание закончить расчёты побыстрее.

Обливаясь холодным потом, я тем не менее был сосредоточен и собран. По крайней мере, мне так казалось. И хотя пальцы иногда выписывали замысловатые канделябры, разум старался привести всё в норму. Спустя пару дюжин минут по локальному времяисчислению я закончил расчёты. Загрузив нужный алгоритм в ИИ, я, воздав про себя хвалу всем богам, которых знал, запустил процесс.

Похоже, кого-то мои мольбы задели. А, может, решило вмешаться само Великое проведение. Так или иначе, но «факельный» рывок возымел своё действие, и я, вдавливаемый в пилотское кресло дикими перегрузками, вырвался из западни. Когда красная пелена перед глазами рассеялась, и я смог здраво соображать, то первое, что сделал, это проверил координаты своего местоположения и вектор движения.

Всё оказалось чуть хуже, чем я предполагал. Визуально я продолжал удаляться от несущихся к своей гибели парочки планет, но судя по выкладкам ИИ, моя нынешняя траектория спустя пару витков приведёт меня в зону действия гравитации коллапсирующей звезды. А так как реактор использовал почти весь свой ресурс, то теперь это просто «атомная зажигалка». И, значит, я лишь отсрочил свою судьбу.

По идее, я должен был впасть в депрессивное состояние и приготовиться к близкой смерти. Вот только всё случилось с точностью до наоборот. Всепоглощающая ярость накрыла меня с головой. Как так?! Я — человек, вершина эволюции! А тут жалкий системный катаклизм может стереть с листа мироздания мою неповторимую персону. Разум и сила воли — вот моё спасение. И никакие нелепые потуги космических провокаций ничего не смогут сделать со мной.

Внезапно откуда-то издалека до меня доходит тихая музыка. Но не привычное звучание земных нот, а, скорее, соцветие вселенских вибраций, что пронизывает само естество. Зачаровано погрузившись в эту неслышную мелодию, я странным образом наблюдаю словно изнутри, как успокаивается бушующая звезда. Будто она тоже ощутила этот ритм, пульсацию реальности и поумерила свой пыл. Изумлённо переведя взгляд на кое-как ещё работающие приборы, я вижу, что активность светила, действительно, снизилась и в какой-то мере даже стабилизировалась.

Это наводило на определённые мысли. Хотя всё выглядело слишком безумно, чтобы озвучивать их. Так что я пока решил придерживаться фактов. А эти пресловутые факты говорили, что вследствие уменьшения метаморфоз солнца я в какой-то степени могу рассчитывать на спасение. Только для этого нужно не сидеть на месте, а действовать.

И у меня была последняя возможность совершить прыжок обратно домой. Но для этого нужно было рискнуть. Очень сильно. Я бы даже сказал, катастрофически сильно. И пока у меня было немного времени, я занялся составлением последовательности необходимых действий для своего спасения.

Всё было просто, как и всё гениальное. Но в тоже время достаточно ничтожнейшей доли вероятности ошибки — и можно попрощаться с существованием в этой реальности. От меня, скорее всего, останется горсть кварков или того меньше.

Итак!

1. Во временный период стагнации звезды подлететь к ней как можно ближе.

2. Запустить генератор анти-материи, и используя фотосферу, зачерпнуть достаточно энергии для прыжка.

3. Прыгнуть и не разлететься на элементарные частицы.

Довольно обычный план. Делаю такое каждый день. Поэтому волнение у меня отсутствовало абсолютно. Ну, разве что самую капельку.

Дождавшись второго витка, я чуть подкорректировал свою траекторию и теперь гораздо ближе проходил к солнечной короне. Моя задумка была такова, что я не буду полностью погружаться, а лишь скользну по внешнему краю фотосферы, словно галька по поверхности воды. Но даже этого кратковременного момента соприкосновения должно хватить, чтобы получить достаточный импульс для прыжка. Ну, или за наносекунду обратиться в сборище атомов. Это если что-то пойдёт не так.

Вообще, мое транспортное средство не рассчитано на такую эквилибристику. Нужна специальная защита, множество магнитных покрывал и отражателей. Но мне сейчас выбирать не приходится. Пользуюсь тем, что есть. И поэтому я запущу генератор анти-материи гораздо раньше момента вхождения, чтобы материальная составляющая корабля как бы выпала из этого измерения.

Но, конечно, такое пограничное состояние не может продолжаться долго. Тут всё решают какие-то мгновения. И как раз здесь не стоит полагаться на интеллектуальные характеристики моего бортового компьютера. Скорее, поможет интуиция и некие редко используемые возможности человеческого мозга. Так что проведя необходимые вычисления, я забил в базу данных основные параметры, но самая тонкая часть всего действа будет зависеть от меня. И, надеюсь, в самый важный момент я не подведу сам себя.

Максимально затемнив обзорное покрытие астроскафа, я приготовился к крайней части витка. Всё вокруг будто замедлилось в тысячи раз, а я как сторонний наблюдатель смотрел на всё это со стороны.

Вот некто по имени Астат включает реактор в экстренный режим, подавая всю энергию на генератор анти-материи. Вокруг образуется дрожащая и чуть мерцающая плёнка изменённого пространства. Корабль начинает «мигать», находясь одновременно в двух вариативностях. Теперь физические законы этой реальности не имеют для него почти никакой силы. Каждую пикто-секунду он перемещается из одного измерения в другое.

Ускоряющееся движение несёт изломанный силуэт звездолёта к пылающей солнечной короне. Окружающие звёзды теперь не видны и всё закрывает сияющий свет приближающейся сверхновой. Даже сквозь фильтры он режет глаза. Но не мне, а тому, кто сидит в пилотском коконе. Я же продолжаю наблюдать за разворачивающейся передо мной драмой.

Искрящейся точкой корабль почти касается «лохматых» внешних слоёв фотосферы и будто наливается необъяснимой силой. Кажется, сейчас что-то произойдёт. Наваливается чувство приближающейся опасной неизвестности. И мерный гул генератора анти-материи даёт сбой. Он выходит в инфрафазу и давит на перепонки, хотя этого не должно быть. Затем тишина и ощущение свободы.

Гигантские протуберанцы, словно огненные змеи, вились вокруг крохотной фигурки в уже дочерна обуглившемся астроскафе, но всё ещё не касались его. Казалось, лишь чьё-то желание сдерживает мощь безумной солнечной стихии.

Я открыл глаза и увидел всё вокруг. Прошлое и настоящее. Мнимое и реальное. Человеческое и космическое.

Корчащаяся в тисках чудовищной гравитации материя вращалась вокруг собственной оси. Хлёсткие потоки энергии переполняли всё вокруг. Зарождалась новая звезда. Это было прекрасно, но никто не смотрел на это чудо рождения. Поэтому пространство само наслаждалось дивностью происходящего.

Отделившийся комок рассеянной плазмы унёсся куда-то вдаль. Будут ещё его товарищи. Раньше и позже. Это закономерный процесс. Но именно это сборище звёздного вещества помчалось в чём-то знакомую мне сторону — на окраину Млечного пути. Туда, где спустя миллиарды лет появится Солнечная система с третьей планетой от звезды под названием Земля. И врезавшись в плоть этого небесного тела, та часть плазмы, что прилетела из другой части галактики, оставит там свой след. Впитавший и изменивший некоторые биологические виды этой планеты.

Квантовая запутанность дала жизнь этому восхитительному явлению. И вот разумное существо, именующее себя Астат, будучи человеком, нашло свою истинную половину. Звезду-побратима.

Соединённые единорождением из совокупности элементарных частиц, они воссоздали свою связь спустя огромное количество времени. Для кого-то это был миг, а для другого — целая эпоха. Но это уже не важно. Главное, лишь то, что они вернулись друг к другу. Эмоции, исходившие от одного, меняли физическое состояние побратима. И зов стал невыносимым. Теперь я понимал, к чему меня вела судьба. Или Великая предопределённость.

Я был здесь. Ощущая и живя одну жизнь со своим братом. Солнцем по имени Йод.

Господи, почему же так невыносимо чешется? Я обращал эти слова к желтоватому потолку с тысячью осыпающихся трещин вот уже битый час. Ответом мне был тихий шорох падающей вниз ломкой штукатурки и изредка доносившийся скрип порядком проржавевшей кровати. Собственно, тому виной были мои неуклюжие попытки принять более удобное положение. Дополнительным фактором, не способствующим созданию хоть какого-то комфорта, была довольно низкая окружающая температура и удивительно высокая влажность. Вместе эти два компонента создавали потрясающе промозглую и зябкую атмосферу, буквально выбивая из меня остатки спокойствия и самоконтроля.

И если бы не принятая мной накануне доза нелицензированных транквилизаторов, то начинающаяся метаморфоза проходила бы гораздо болезненней. А так вроде нашёл укромное местечко, оплатил минимальные услуги и всё, видоизменяйся себе на здоровье.

Хорошо ещё, что моя палата одиночная, а то валялся бы сейчас в компании таких же «достигших порога», и стонали бы все вместе в унисон. Да, неприятно, можно сказать, болезненно, но хоть сам по себе, не видит никто моих страданий. Хотя уверен, есть люди, которым в обществе гораздо «веселее». И поделиться своими мыслями можно, и поныть, да и на других посмотреть. Подумать, что вот, может, мне полегче, а того — глянь, как скрючило!

В любом случае, даже наслушавшись советов знакомых и друзей, а также, «пережив» двухчасовую нотацию родителей, я всё равно ни капли не понимал, что происходит.

Пусть о метаморфозе трубили так же громогласно, как и о половом воспитании, но это всё оставалось словами и неправдоподобными лозунгами, мало общего имеющими с реальностью. То есть, конечно, всё было рассмотрено за почти столетие с момента появления альфа-вируса. Буквально расписано по полочкам. Что, почему, как, когда и тому подобное. Да только пока сам не «переродишься», ничего толком не поймешь. Так, по крайне мере, говорил один из моих учителей в старших классах Валентин Ионович, уважение к которому у меня и до сих пор сохранилось безмерное.

Так вот, похоже, есть и вторая стадия. Тело будто начинало сжиматься, проваливаясь само в себя. К сожалению, я не был творческой личностью и не мог поэтично и красиво описать, что со мной происходило. Да и момент про сжимающееся и проваливающееся в себя тело был мной заимствован из одного модного журнала, где приглашённая «звезда» (физик по образованию) провела немного странную, на мой взгляд, аналогию с нейтронной звездой и человеческим организмом, проходящим определённые этапы трансформации.

Тем не менее именно этот кусочек мне запомнился больше всего, и сейчас я ощущал, как близки были эти слова к действительности.

Ставшей невероятно тяжёлой, кожа словно давила на мои внутренние органы, которые, в свою очередь, также прибавили в массе и, уплотняясь, сдвигались в центр, образуя невероятный пульсирующий комок плоти. Кости же, будто превратившись в титановые ажурные конструкции, создавали некий каркас для всего этого «великолепия».

Покрывало деперсонализации позволяло мне увидеть всё это как бы со стороны, но продолжая сохранять неразрывную нить чувств и эмоций. Наверное, стоило бы сойти с ума, если не знать, что через этот процесс должен пройти любой человек. Хотя мне иногда кажется, что толика безумия остаётся во всех, кто преодолел метаморфозу. В итоге получается грандиозная «шутка» — цивилизация, построенная на социуме душевнобольных. Я бы посмеялся, если бы не был одним из её представителей.

Мои физические и душевные терзания были прерваны на самом «интересном» месте. Адский скрип двери и последовавшие за ним тяжеловесные шаги возвестили, что меня пришла проведать Анастасия Петровна.

Эта массивная и удивительно бестактная, хотя и добрая женщина, была одной из медсестёр, что за довольно скромную плату должны были приглядывать за «меняющимися». Собственно, в её обязанности входили участливая беседа (если понадобится) и редкие предложения «сводить» в туалет. Последнее заключалось в вытаскивании «утки» из-под кровати и в громогласном вопросе, не хочу ли я «по-маленькому» или «по-большому».

В этот раз всё обошлось простым осмотром моего трясущегося тела и хмыканием по поводу того, что за молодёжь пошла, уже и для метаморфозы в больницу бегут. А вот в её-то времена чуть ли не в поле все «превращались». И не жаловался никто.

Проведя напоследок мокрым полотенцем по моему лбу, Анастасия Петровна горестно вздохнув, будто провожала кого-то в последний путь, закончила процедуру своего посещения и вскоре вновь оставила меня одного.

Почему-то эти нехитрые действия слегка подбодрили меня, и в какое-то мгновение я даже стал чувствовать себя гораздо лучше. Пока не подошёл черёд завершающей стадии. Вот тут уж я в буквальном смысле света белого невзвидел. Больно было так, что хотелось потерять сознание, но, как обычно, организм решил всё совершенно по-другому.

Наверное, свою роль сыграл и довольно поздний возраст моей метаморфозы. Уж как двадцатый годок мне стукнул, а у всех обычно не позже 16–17 лет всё происходит. Хотя я читал, что бывают случаи, когда у людей такой момент наступает почти под тридцатник. Но здесь уже чревато последствиями. Конечно, как полвека уже никто не умирает, но вот корёжит их страшно.

От таких мыслей мне стало ещё хуже, и я постарался ни о чём не думать, стараясь использовать медитационные практики по совету одного из интернет-гуру.

Получалось, прямо скажем, так себе. Видимо, сказывалось отсутствие должного опыта. Как-никак я обычный русский человек. В Индиях этих ваших не бывал, дымом волшебным не окуривался, да и в позу лотоса складывался только в детстве, когда на йогу с мамой ходил. А тут такой экстрим!

Очистить свой разум и направить внутреннее течение в пустоту, созданную твоим собственным подсознанием. Да если вслух это предложение произнести — уже шарики за ролики заедут. А тут тебя выворачивает наизнанку, причём внутри и снаружи, и ещё мыслить следует как-то «правильно».

Тем временем амплитуда «изменения» нарастала. В голове проносились обрывки вычитанных где-то научных статей о периодах адаптации и реконструкции на уровне ДНК. В большинстве своём все эти заумные массивы информации пролетали мимо, но, видимо, сейчас мозг работал в странном режиме и кое-какие вещи мне даже стали понятны.

Например, почему никто уже не голосит о конце человечества, и все очень даже смирились с существующим положением. А ещё каких-то лет 60–70 назад паника была — хоть стой, хоть падай. Об этом я знаю от своего деда-долгожителя. Он и сейчас живее всех живых. Выпала на долю вреднючего старикана трансформация в виде увеличения срока жизни. Правда, как это всегда бывает, не всё так просто. Везде есть свои минусы. И здесь альфа-вирус не позаботился о вечной молодости. То есть, стареет мой предок, как все, да только умирать отказывается. Вот такая причуда природы, если можно так сказать.

Но вернёмся к нашим «баранам», а именно, отношению к появлению так называемого сверхпаразита, которым в те времена именовали альфа-вирус. Насколько я помню из учебников истории, где-то в 1910–1912 годах его обнаружили в одном из африканских захоронений. Конечно, тогда никто не знал, что это и как оно работает. Да и первые слухи о необычной эпидемии поползли лишь спустя десятилетие. Быть может, правительства так хорошо умалчивали или медицинские службы не могли сопоставить очевидные факты. В любом случае, когда все очухались, «зараза» разнеслась почти по всему миру. Транспорт между материками в начале века был развит слабо, но поскольку инкубационный период сверхпаразита был около 13–15 лет, это существенно сказалось на его распространении.

Судите сами: тревожных симптомов нет, негативных эффектов тоже, ты даже в какой-то степени здоровее становишься, так как альфа-вирус вытесняет все другие носители враждебных микроорганизмов. Правда, расплата всё равно приходит. В виде метаморфозы. Естественно, в начале века никто и предположить не мог, что после неё можно выжить. Все считали, что это окончательная и бесповоротная смерть. Собирались врачебные консилиумы, светила науки спорили до хрипоты, но истина оказалась сложнее и одновременно проще, чем кто-либо думал.

И первый человек, который не только выжил, но и обрёл некое подобие гиперспособностей, был Эмануэль Декант, простой французский фермер, который непонятным образом умудрился ещё и написать об этом целую книгу.

Собственно, на основе этой автобиографии смогли найти корни некоего химического катализатора, с помощью которого можно было контролировать реакцию «изменения». Здесь уже начинаются научные дебри, но суть одна — конец света пока откладывается.

Правда, взамен целая планета получила кардинальную смену социального устройства, так что здесь без «волнений» не обошлось. Если перечислять одни только крупные конфликты, то не хватит и пары страниц, а уж о локальных — и говорить не приходится. Тем не менее спустя почти десяток лет кое-как всё устаканилось. Были введены новые нормы, приняты определённые законы, ну и, вообще, попривыкли все к обновлённому мироустройству.

И вот к середине столетия образовалась видоизмёненная иерархическая система, в которой одним из важнейших дополнений была возможность сменить свой жизненный статус после прохождения метаморфозы.

Раньше ваш жизненный путь в основном зависел от двух основных факторов:

Стартовые условия. Место рождения, генетика, родители (богатые, бедные, умные и т. д.). Личные качества. Талант в определённой области, «нужные» черты характера, стремление развиваться и т. д.

Теперь же появляется реальный шанс «всё начать заново». Для примера, у многих после трансформации проявлялся некий дар. Это может быть банальное улучшение физической формы, скорости бега, силы, ловкости, мгновенной реакции. В интеллектуальном плане могут появиться своеобразные «откровения», фотографическая память, усовершенствованное логическое мышление и даже гениальность. А уж сколько всего могло повлиять на эмоциональную сферу! Тут тебе и новоприобретённые таланты во многих видах искусства, проявившиеся лидерские качества и многое другое.

Конечно, на «сладкое» стоит вспомнить о гиперспособностях — сверхъестественных возможностях, порой даже не объяснимых с материалистической точки зрения. Это и спонтанная телепортация, и возможность кратковременного телекинеза, чтение ярковыраженных мыслей и тому подобное.

Правда, стоит отметить, что такие «улучшения» после метаморфозы чудовищно редки, примерно 1–2 из 100. С другой стороны, как бы ещё сильнее изменился мир, если бы каждый второй поголовно бы «суперменом».

Так что, следуя статистическим выкладкам за последние пару-тройку поколений, можно вывести вот такую несложную таблицу:

Результаты после 33 лет можно и не выводить, смертность там стопроцентная. Связано это, скорее всего, с невозможностью трансформации организма после окончания периода роста и развития индивидуума.

Вот и получается, что вероятность благоприятного исхода у меня довольно внушительная, но есть и те, к кому судьба в виде альфа-вируса повернулась «задней» стороной.

В любом случае, после прохождения «изменения» многие люди выбирают совершенно другой жизненный вектор, они словно получают ещё один шанс, и в какой-то степени это здорово.

Конечно, и здесь существует множество «подводных камней». Тут и фирмы сплошь и рядом предлагающие идеальный контроль метаморфозы для получения невероятных и фантастических способностей. Вместе с ними многие правительства отбирают людей, у которых после трансформации появились нужные боевые навыки, чтобы выдрессировать из них суперсолдат. Да и криминальные группировки не стоят на месте. В общем, выбор-то есть, да только, главное, не ошибиться и во второй раз. А то будет очень обидно.

Странно, но за всеми этими размышлениями и философствованиями я не заметил, как почти закончился последний этап. В теле и голове было удивительно пусто и гулко. Никакой боли или чего-то подобного. Всё ушло куда-то далеко.

Да уж, совершенно не так я представлял себе метаморфозу. Особенно её финал. Может, что-то пошло не так, и я просто замер на половине процесса? Захотелось встать и просто посмотреть на себя в зеркало. Я понимал, что внешних признаков быть и не должно, но что-то тянуло меня сменить своё положение в пространстве. И я, словно манекен, поднявшись, используя с трудом гнущиеся конечности, кое-как проковылял к запылённому осколку зеркала, что висело в дальнем углу палаты.

Из полутьмы отражения на меня взглянуло осунувшееся лицо с каким-то диким выражением. Поначалу я даже не признал самого себя. И только спустя пару мгновений осознание собственной личности и принадлежащей ей облика вернулось.

— Эй, ты что это вскочил тут?! — услышал я испуганный вскрик Анастасии Петровны, вошедшей в комнату.

Чуть дёрнувшись от неожиданного звука, я уже было повернулся, чтобы опять улечься, но что-то на краю сознания воспротивилось.

— Я пока постою, — не своими губами прошептал я.

— Что ты там бурчишь, ничего не слышу. Марш в кровать, а то сейчас клизму поставлю, — командирским тоном возопила медсестра.

И хотя я знал, что действует она с благими намерениями, но почему-то именно сейчас мне было просто невыносимо подчиняться чьим-либо указаниям.

Вновь отрицательно махнув головой, я продолжил бездумно созерцать собственный лик, всё ещё будто покрытый паутиной некой чужеродности. Вскоре Анастасии Петровне, похоже, надоело моё непонятное и в какой-то степени наглое поведение, и она решила применить последнее, по её мнению, средство. А именно, физическую силу.

До метаморфозы я был довольно субтильным парнем, хотя подтянуться 5–6 раз смог бы без проблем. Тем не менее по сравнению с довольной дородной медсестрой, весовая категория была явно не в мою пользу. Так что, когда мне на плечо легла её увесистая рука с твёрдым намерением вернуть пациента в кровать, я не смог ничего противопоставить. По крайне мере, мне так казалось. Вот только тело моё и будто обновлённое сознание или подсознание (я уже запутался окончательно) решили по-другому.

Чуть повернувшись, я с неожиданной силой сбросил «цепкую» хватку и сам того не ожидая буквально воткнул яростный взгляд в Анастасию Петровну, одновременно шепча сквозь плотно сжатые губы, чтобы меня оставили в покое.

В ответ я увидел лишь ошарашенные глаза и покорно согнутое туловище, с поспешностью семенящее к выходу. Неужели я, действительно, так разошёлся, что прогнал обычную женщину, пытающуюся мне помочь? Откуда во мне эта непонятная злость и желание «абсолютной» свободы? Быть может, момент «изменения» как-то затронул мою психику и извратил моё восприятие реальности? Слишком много вопросов крутилось в моей голове.

Закружившиеся было вокруг меня тёмные мошки показали, что следует притормозить бешеный бег мыслей и немного передохнуть. Вновь усевшись на кровать, я попытался собрать воедино всё, что со мной происходит.

Получалось не очень. Наверное, стоило извиниться перед медсестрой за необоснованную грубость и попытаться проконсультироваться у знающих людей. Вон их сколько развелось! Тут тебе и доктора, и профессора и ещё куча научных званий, которые даже выговорить трудно. Любой тебе совет даст, указания полезные, ты, главное, плати.

Альфа-вирус уже давно перешёл из разряда всемирных бед в категорию привычности. Человек — поразительное существо, которое не менее быстро адаптируется как к хорошему, так и к плохому. Только почему-то последнее случается чаще.

Итак, что имеем в итоге?

Да, собственно, ничего. Вспышка странной злобы и неизвестное мельтешение в мозгу. Может, я вообще придаю всему этому слишком большое значение? В любом случае стоит немного вздремнуть. Тем более койка зарезервирована за мной до конца суток. Постаравшись отбросить гнетущие мысли я, натянув одеяло по самый подбородок, закрыл глаза. Удивительно, но сон пришёл практически сразу. Правда, и продолжался он, казалось, какую-то минуту. Вот я смежил веки и почти сразу же кто-то настойчиво теребит меня, пытаясь что-то спросить.

— Молодой человек! Молодой человек, вы продлевать будете? — зудело одно и тоже мне прямо в ухо.

Наконец, я кое-как вернулся в реальность и смог даже, прокашлявшись, ответить, что ничего больше оплачивать не намерен. Передо мной стояла молодая женщина с потрёпанной папкой в руках, где она быстрыми росчерками что-то писала. Из-за очков в тонкой пластиковой оправе на меня неодобрительно косились прозрачно-дымчатые глаза в обрамлении редких ресниц белёсого цвета. Судя по прядям, выбивавшимся из медицинского колпака, превалирующий цвет волос этой девушки был сам по себе невзрачный и полон градаций разной степени серого. Тем не менее тон её был строг и отдавал металлом.

— Ну, так не занимайте место, тут из-за вас уже очередь выстроилась.

И словно в подтверждение этих слов послышался ещё один брюзжащий голос, клеймящий всё современное поколение в неуважительном отношении к старшим, а так же беспутстве, глупости и вообще всех грехах «предков и потомков».

С трудом повернув голову и сфокусировав взгляд, я, действительно, заприметил за спиной парочку сгорбленных фигур, которые представляли собой олицетворение всех склочных бабок, встречавшихся мне ранее. От них будто исходила аура непонятной злобы и высокомерия ко всем, кто моложе их. По своему опыту я знал, что встревать в склоки с такими людьми себе дороже, и лучше ретироваться, пока есть возможность. Но во мне вновь заговорил некстати проснувшийся «свободный образ».

Хотя теперь я мог более точно охарактеризовать этот новоприобретённый оттенок моего характера. Желание быть первым, главным, неподконтрольным — вот что таилось внутри этого сконцентрированного видоизменённого «сверх-я». И сейчас мне даже не хотелось сдерживать этот порыв. Он ощущался мной, как героический, правильный.

— Замолчите. Вы все. И выйдите. Я сам решу, когда и куда мне идти, — произнёс я совершенно спокойным уверенным тоном.

Ответом мне было мгновенное изменение окружающей эмоциональной атмосферы. Будто начинавшаяся гроза в какой-то момент проглотила сама себя, разрядившись вовнутрь. Но энергия не ушла, она сосредоточилась во мне. Нахлынувшая тишина и спины выходящих из палаты людей служили фоном происходящего. Теперь я понял, что это окончательный результат метаморфозы.

Улыбнувшись сам себе, я вскочил с кровати, и быстро переодевшись в свою одежду, направился к выходу. Как и ожидал, никто мне не преградил дорогу и даже ничего не сказал. Отныне моё слово было законом, но я хотел проверить, насколько мощно оно может влиять на окружающих. Вопроса о природе моего фантастического влияния на поведение людей даже не возникало. Я знал, что могу это делать, и этого было достаточно. Словно нечто вырезало у меня критическое мышление по отношению к себе, оставив вместо этого непоколебимую уверенность в собственных силах. И это было невероятно приятно.

Оказавшись на улице, я решил первым делом ещё раз опробовать своё умение, но уже немного в другой категории. Если до этого у меня получалось лишь отторгать людей (проще говоря, выгонять), то сейчас я решил поступить полностью противоположно.

Заприметив себе «жертву», я уверенным шагом направился в нужном направлении. Это был мужчина среднего возраста, одетый довольно респектабельно. Он с хмурым видом разговаривал с кем-то по телефону, степенно расхаживая около въезда на автомобильную парковку.

Решительно подойдя почти вплотную, я прикоснулся к его плечу, привлекая внимание, и как только установился зрительный контакт, сразу же ринулся в «атаку».

— Ты хочешь со мной дружить. Я — тот человек, который тебя всегда поймёт и поддержит. А ты готов ради меня «в огонь и воду».

На мгновение мне показалось, что ничего не сработает, но мрачное выражение лица этого человека стало буквально на глазах меняться, превращаясь в доброжелательную улыбку. Он выключил телефон и, положив его в карман, крепко обнял меня. И я, действительно, ощутил, что мой новоиспечённый друг готов ради меня пожертвовать чем угодно.

— Скажи, у тебя есть машина? — спросил я.

И дождавшись утвердительного кивка, попросил дать мне воспользоваться ею. Ни говоря не слова, он улыбнулся ещё шире и, протянув мне ключи, спросил, что ещё может сделать, чтобы помочь лучшему человеку на свете.

— Зайди вон в ту больницу с обшарпанными стенами и отдай им на благотворительность все свои наличные деньги. А потом занимайся своими делами и будь счастлив.

Вот тут я немного рискнул — мне было интересно, сколько времени действует моя способность. Быть может, он и не успеет дойти до двери, как его «отпустит». В любом случае, эксперимент прошёл удачно. Я специально выбрал тип человека, который в здравом уме не будет знакомиться, а уж тем более беспрекословно слушаться обычного парня вроде меня. У нас разное социальное положение, большой разброс в возрасте, да и достаток существенно различается. Единственно, что у нас одинаковое, так это половая принадлежность, но вот как раз она является ярким разделителем в первой попытке общения.

Судите сами, как вы воспримите, если какой-нибудь мужчина подойдёт к вам и предложит познакомиться, прогуляться или посидеть в уютном кафе. Думаю, здесь всё понятно. Так что мой экспромт в виде опыта был чистокровно эмпирическим.

Ну, а сейчас пришло время немного прокатиться и проанализировать полученные данные. Так что, нажав на брелок и увидев приветственно мигнувшую мне фарами навороченную иномарку, я направился к автомобилю, чтобы насладиться своим «подарком». И, как ожидалось, салон был не просто комфортабельный, а прямо-таки роскошный. Низко взревевший мотор будто мягко подтолкнул мои руки к коробке передач, и плавно вырулив, я оказался на одной из городских дорог. Только теперь я наблюдал окружающий мир не снаружи, а изнутри.

Мимо проплывали одинаковые серые здания, изредка перемежавшиеся зеркальными офисными высотками. Всё это было присыпано разноцветным конфетти рекламных вывесок и билбордов. Знакомая картина, обволакивающая меня с самого детства. Разделение на богатых и бедных, умных и глупых, наглых и скромных и еще тысячи «одинаковых» различий. Вот что скрывалось за этими архитектурными «коробками».

Современность, ничуть не изменившаяся за последние сто лет. Всё те же люди, только в оболочке продвинутых технологий и модных социальных течений. Но сейчас у меня есть шанс всё изменить. Я чувствовал это и понимал, что действовать нужно прямо сейчас.

Но просигналивший полосатым жезлом «страж дорог» заставил меня уменьшить скорость и съехать на обочину. Видимо, что-то ему не понравилось. Хотя, скорее всего, как раз, наоборот. Богатая машина выдавала обеспеченного владельца, а, значит, можно и поживиться за чужой счёт (веками проверенные технологии). Я прямо прочёл эти скудные мыслишки в его голове. Мне почему-то стало смешно, ведь он даже не подозревает, что сейчас всё произойдёт немного не по задуманному сценарию.

— Старший лейтенант Боровиков, — представился по уставу «дорожник». — Предъявите, пожалуйста, документы на автомобиль, страховку и альфа-карту.

Конечно, при себе у меня была только альфа-карта, в которую ещё даже не внесли изменения после прохождения мной метаморфозы. Там просто стояла дата единственной инъекции спецсыворотки, что стабилизировала влияние альфа-вируса на организм. Именно благодаря этой «прививке» люди уже не умирают от воздействия гиперпаразита. А уже после в карту вносятся новоприобретённые характеристики. Те, что, собственно, и дают ещё один шанс «начать жизнь заново», переписав её с чистого листа. В любом случае этот пластиковый прямоугольник был сейчас бесполезен, но я решил продолжить проверять уровень своих гиперспособностей.

Вручив альфа-карту, я совершенно спокойным голосом стал диктовать, что за информация на ней находится.

— Ты видишь перед собой все необходимые тебе документы. Они тебя устраивают. Сейчас ты отпустишь меня и пожелаешь хорошего пути, а после поедешь домой и проведёшь весь день с семьёй, — добавил я немного «отсебятины», увидев обручальное кольцо на пальце мужчины.

— Всё в порядке, хорошего пути, будьте осторожны на дороге! — чётко отрапортовал он и, козырнув, сразу же заспешил к своей машине.

Похоже, моё указание было воспринято в полной мере. Ну что ж, по крайней мере, кому-то сегодня предстоит спокойный и счастливый день. Моё же «восхождение» только начиналось.

Коротко газанув, я направился в самую дорогую гостиницу в городе, дабы тщательно обмозговать дальнейший план действий. Спешить не стоило, но я хотел закончить всё поскорее.

Как я и ожидал, проблем с заселением не возникло никаких. Несколько моих слов — и вот я уже в роскошнейшем номере, удобно устроившись в мягком кресле, попиваю отличный кофе, всматриваясь в стеклянную даль панорамного окна.

Собственно, цель у меня была одна, но вот путей к ней вело множество. С моими новыми возможностями я мог просто прийти в любой государственный орган и занять любой понравившийся мне пост. Да, в принципе, я мог и президентом стать — главное, правильно подобраться к верхушке власти.

Конечно, приятно обдумать варианты становления себя повелителем мира, но где-то на краю сознания колола невнятная мысль, что не может всё быть вот так легко. Неужели я первый, у кого после метаморфозы появились такие даже не гипер, а ультраспособности?

Не успел я оформить до конца мучавшие меня опасения, как короткий стук в дверь отвлёк моё внимание. Бросив вальяжное «войдите», я даже не стал подниматься с кресла. Как оказалось, зря.

Тихо щёлкнувший замок и лёгкая поступь. Передо мной предстали два юнца видом не старше 12–13 лет. У них было удивительно серьёзное выражение лица для такого возраста, и это сразу же меня насторожило. Я вообще поначалу принял их за номерную обслугу, но когда один из них вкратце обрисовал, кто они и зачем пришли, мне стало очень неуютно. А когда второй молча достал пистолет с глушителем, то мой боевой настрой окончательно сменился на лёгкую панику.

— Как ты понимаешь, воздействовать на нас бессмысленно. Альфа-вирус ещё не перешёл в стадию метаморфоза и находится в спящей форме. Да и к тому же мы не в первый раз на подобном задании. Не думай, что ты такой уникальный. Да и умом ты, похоже, тоже не блещешь. Тебе бы затаиться, проверить всё, и потихоньку-полегоньку двигаться вверх, а ты сразу машину себе, шутки шутишь с постовыми на дороге, и в номер президентский вселяешься. Наследил так, что только слепой не найдёт тебя, — продолжил с бесстрастной миной вещать тот, что был без оружия.

Я уже давно понял, что эти ребята, несмотря на свой возраст, были настоящими боевыми псами, вышколенными и натасканными на подобных мне. Правда, сейчас они, словно злодеи в плохом кино, подробно рассказывали о своих планах. Хотя это с какой стороны посмотреть. Скорее всего, я был антигероем, а они — спасителями человечества. Ведь о моих замыслах известно только мне, да и не факт, что мои старания привели бы всю планету к счастливому будущему. Это лишь в голове всё хорошо и просто, а в реальности вполне могли быть реки крови и другие побочные эффекты революций.

— Теперь у тебя есть выбор. Довольно скромный, но жизнеутверждающий. Ты идёшь с нами и работаешь на общее благо, применяя свои способности там, где скажут. Или… (мой собеседник на мгновение замолчал, акцентируя внимание на этом чёртовом «или») можешь отказаться, попытаться сбежать и, получив пулю, валяться здесь хладным трупом. На размышления у тебя пара минут.

Огорошенный такой «острой» дилеммой, я хотел тут же сказать «да». К тому же во мне заговорил инстинкт самосохранения, который в данный момент настойчиво требовал уберечь целостность моего организма. Но мгновение спустя я понял: если эти юные молодцы пришли за мной, значит, ими кто-то управляет. Пусть не так как я, но всё же. Из этого следует, что некоторые подобные мне смогли пробиться по вертикали власти. И преодолев самые массивные ступени иерархической социальной пирамиды, они оказались на вершине. Так что сейчас идёт банальное истребление конкурентов. И на самом деле у меня нет выбора, а есть лишь его иллюзия. Но я знал, что в будущем смогу превратить её в реальность. Главное, выбрать нужную траекторию.

— Я согласен пойти с вами, но мне хотелось бы узнать побольше о том, на кого и как мне придётся работать, — чуть помешкав, обыгрывая мучительные раздумья, произнёс я.

— Всё будет, но позже, — неожиданно ответил мне тот, что был с пистолетом.

Удовлетворённо переглянувшись, они поднялись, знаком показав следовать за ними, и направились к выходу.

Молча встав, я пошёл за ними. В конце концов, в обществе паразитов должен же кто-то быть настоящим хозяином. И мне очень хотелось с ним познакомиться.

Вокруг стояла тишина. Но не гнетущая и давящая, когда ты сам уже и не рад случившемуся безмолвию. Нет, здесь было по-другому. Ушёл привычный городской шум и людской гомон, навалилось ощущение полного отсутствия звуков. Лишь после ты уже немного адаптируешься и начинаешь воспринимать другие звуки, до этого столь тихие и умиротворяющие, что твой мозг попросту их игнорировал.

А теперь вся палитра природы медленно вступала в свои права. Это и переливчатая трель далёкой пичужки, шелестящие обертоны ветра, что запутался в ветвях деревьев, и даже низкое гудение пролетавшего мимо шмеля.

И когда ты погрузишься во всё это великолепие, вдохнув полной грудью удивительно вкусный воздух, а рукой коснёшься прохладного одеяла травы, то именно в этот момент всё станет хорошо. Ты расслабишься и поймёшь, что попал в правильное место.

Именно так думал я, когда вышел на потрескавшийся бетон перрона, и кое-как разобрав название станции на ржавой вывеске, отправился дальше по утоптанной тропинке. Ориентируясь по еле заметным следам пребывания здесь человека, я пока не использовал навигатор. Хотя мне почему-то казалось, что даже если я его включу, толком он ничего не покажет. Настолько удалённая от крупных населённых пунктов была эта деревенька.

Тем не менее во время моего пути по небольшому лесу, а после через слегка заболоченные низины, на душе у меня становилось всё лучше и лучше.

Я, действительно, постепенно превращался из обычного городского жителя в настоящего бродягу, которому по нутру быть как можно дальше от цивилизации и постоянно находиться в движении.

Сейчас моей целью было поселение, что каким-то чудесным образом осталось только на старых картах времён развитого социализма. Теперь же эта крохотная точка, вмещавшая в себя почти дюжину дворов и почти полсотни жителей, будто оказалась вырезана из современной жизни.

Конечно, она не могла полностью находиться на самообеспечении, и раз в месяц сюда завозили всё необходимое. Но иногда во время осенней распутицы или слишком снежной зимы деревня оказывалась предоставленной сама себе на гораздо более длительный срок. Обитатели всё равно как-то выживали и, можно даже сказать, неплохо у них это получалось.

Всю эту полезную информацию я почерпнул из уст одного старого приятеля, который, как и я, был «чёрным копателем». Хотя это наименование мне не очень-то нравилось (звучало оно как-то отталкивающе), но большая часть людей называла моё увлечение именно так. Ассоциации, связанные с этим занятием, были не всегда положительны.

У всех почему-то сложилось мнение, что мы действуем исключительно из интересов наживы и обогащения, да и к тому же чуть ли не могилы грабим. Конечно, среди нашей братии существовали и такие представители, но были и те, кто хотел понять и приблизиться к людям того времени. Причём фронт моих изысканий был довольно обширен — от царской России до ближайшей современности.

Но именно в этот раз я остановился на довольно интересной истории, касающейся Великой Отечественной войны. Меня интересовало заплутавшее отделение одной из пехотных дивизий фашистских захватчиков.

Судя по моим данным, эти ребята оказались в этой местности совершенно случайно, так как никаких важных военных объектов здесь не находилось, да и основные боевые очаги проходили гораздо южнее. И сама деревня не играла абсолютно никакой стратегической роли.

Скорее всего, злую шутку сыграл человеческий фактор в виде банальной ошибки в ориентировании, что и привело немцев сюда. Вот только дальше начинаются сплошные странности. Судя по найденным мной данным, солдат кто-то уничтожил. Да, именно так. Не перестрелял и убил, а именно уничтожил, можно даже сказать, распылил. Доказательством тому является один из нагрудных знаков, что в подтверждение своих слов предъявил мне приятель, который и рассказал эту нетривиальную историю.

Что это за знак, понять после его «трансформации» было довольно сложно. Но судя по остаткам дубовых листьев по краям и вытянутую горизонтальную форму, это была награда за ближний бой. Общий формат повреждений же говорил о воздействии неизвестного вида оружия. Оплавленная, но одновременно будто распадающаяся на тончайшую паутину, награда так удивительно сильно фонила радиацией, что было уж совсем невероятно.

Конечно, я сперва не принял все эти россказни за чистую монету. Но дослушав до конца и сам наведя кое-какие справки, понял, что в этом месте, действительно, произошло нечто непонятное и из ряда вон выходящее.

Надеясь пролить свет на эту загадку, я и отправился в деревню с целью найти ещё какие-нибудь «зацепки» — вещественные остатки тех событий. Ну и, конечно, расспросить местных старожил. Вдруг да расскажут что-нибудь интересное.

Движимый терзающими меня вопросами, я тем не менее оставался холоден и трезв рассудком. Зная, что выдавать истинные свои намерения было бы глупо (можно нарваться и на обычное непонимание), я подготовил отличную «правдивую» историю для своего прихода в столь удалённое поселение.

Заключалась она в написании студенческой работы о жизни и быте современных крестьян. Отыгрывать учащегося вуза мне уже было не в первой, да и выглядел я ещё как раз на такой возраст. А умение сходиться с людьми всегда выручало меня, если в моей легенде были уж слишком большие расхождения с реальностью. Ну и, конечно, определённую роль играли «гостинцы», которые я всегда с собой предусмотрительно брал.

Вот скажите мне, какой мужик не разоткровенничается после бутылки хорошего коньяка, ну или, на худой конец, обычной водки, что запасливо была припрятана в моём загашнике? В любом случае я умел правильно найти подход к каждому. И именно это выручало меня чаще, чем копание в архивах и поиск старых документов с нужной мне информацией. Люди — они и есть люди. Иногда из первых уст ты можешь узнать то, что никогда не получил бы от «мёртвых» носителей данных.

А вот, собственно, и конечная точка моего путешествия. Деревня под названием Гречневка с общей численностью населения 48 человек и примерно таким же количеством различного скота и птицы.

Непритязательные домишки сгрудились в ложбине между двумя покатыми холмами, на вершине одного из которых я и стоял. Расчерченное редкими заборами пространство представляло собой единое поселение, и только присмотревшись, можно было увидеть чисто умозрительные границы между дворами.

Конечно, для живности существовали более прочные ограды, так как парочка коров и несколько свиней не признавали столь хлипкие стены. А уж что касается свободолюбивых коз, то их окружал довольно массивный плетень. Хотя, быть может, просто их хозяин был более рачительный и трудолюбивый.

На первый взгляд, это место несло отпечаток неспешной сельской жизни со своей пасторалью и определённой моралью. В таких небольших поселениях обычно создаётся свой уникальный микро-мир в социальном плане. Все живут очень близко, и знают друг о друге почти всё. Тем не менее сплетни, перемолвки и прочие «прелести» людского общения здесь присутствовали, и в немалом количестве. Так формируется своего рода равновесие, которое тем не менее должно изредка встряхиваться, чтобы вновь возвращаться в свой стабильный вид. Вот такая философская несуразица. Но что ещё взять от человеческого общества. Особенно в столь замкнутой системе.

Итак, ещё раз вздохнув, я принял самый дружелюбный вид и стал неспешно спускаться вниз. И, конечно, первым моё приближение почувствовали собаки. Встречая незнакомца оглушительным лаем, они давали понять, что не зря едят свой хлеб. Это возымело своё действие. Через пару минут какой-то мужик выглянул из окна, подозрительно осмотрев меня и исчезнув обратно.

Я понимал, что люди в таких деревнях никогда не ждали от приезжих ничего хорошего. И пока не докажешь, что ты нормальный человек, отношение к тебе будет довольно прохладное и настороженное. Хотя гостеприимство по неким вековым традициям ты получить можешь. Но чтобы приняли тебя по-настоящему радушно, нужно постараться.

Решив не тянуть с первым знакомством, я направился к ближайшему дому и, остановившись у чего-то напоминающего в прошлом калитку, вежливо окликнул хозяев.

— Чаво орёшь?! Не видишь, люди спят! — сразу же огорошила меня резким ответом старуха, что, выйдя на крыльцо и уперев руки в бока, уставилась прямо в мои глаза.

— Здравствуйте, уважаемая. Не хотел вас потревожить, так что извиняюсь. Сам я не местный, поэтому не подскажите, где у вас тут переночевать можно? — как можно спокойней и вежливей ответил я, стараясь выглядеть максимально миролюбиво.

С такими представителями сельского сословия мне уже приходилось встречаться, и спорить с ними или пререкаться — себе дороже. Здесь существовал единственный верный путь — покориться неумолимой мощи женской силы и признать себя заочно виноватым во всех грехах.

— Да и так видно, что не отседова. Откуда такой выискался? — проигнорировала она мой вопрос о жилье и в ответ задала свой.

Да уж, с такой «шапокляк» нужно ухо востро держать.

— Из райцентра я, студент, про ваши места дипломную работу пишу, — всё так же дружелюбно улыбаясь, ответил я.

— Вот тебя тут только сейчас не хватало, — буркнула злобная старуха, и решив, что с меня достаточно её внимания, хлопнув дверью, исчезла в доме.

Немного постояв, я подождал «продолжения банкета», но, видимо, на сегодня запас гостеприимства здесь был исчерпан. Ну что ж, первый блин комом, поэтому двинем дальше. Неплохо было бы повстречать какого-нибудь местного мужика — с мужской частью населения у меня почему-то общение шло легче. Наверное, потому что я знал, с какой именно стороны к ним подойти.

Пройдя ещё пару десятков метров, я обнаружил, что где-то совсем рядом обитает человек, который совсем недавно долго и упорно пил. Но сейчас сделал небольшой перерыв. И продукты его жизнедеятельности (проще говоря, дикий перегар) будто маяком выдавали его близкое присутствие.

Слегка поразмыслив, я доверился чутью, и вскоре оно, действительно, вывело меня на задний двор, через дыру в заборе к потемневшей от времени деревянной скамейке, где возлежало некое тело. Изредка оно издавало звуки и совершало конвульсивные движения, что определяло его как жизнеспособного субъекта. Цель найдена!

Передо мной лежал похмельного вида мужик, с редкой рыжеватой бородой и удивительно мутными, почти что рыбьими глазами. Сложением он был худощав, но с достаточно объёмным брюшком, что выдавалось даже сквозь расхристанную пятнистую рубаху. Ну и напоследок голову этого сумасбродного существа венчал венок из одуванчиков. Судя по стекающим каплям жёлтого сока, свежесобранный.

Прокашлявшись, я попытался обратить на себя внимание, но вскоре понял, что это бесполезно. Стоило действовать более примитивными способами. И тогда я принялся тормошить мужика. И вуаля, через пару минут его почти осмысленный взор сфокусировался на мне. А через какое-то время он даже смог говорить.

— Эй, эхкхг, ик, ты кто? — выдал его воспалённый мозг.

Решив сразу взять быка за рога, я вместо слов вытащил из рюкзака бутылку сорокоградусной и слегка потряс её, дождавшись пока мой собеседник осознает, что перед ним. Эффект был положительным.

— Другое дело. Кхм, тьфу, — прокашлявшись и проплевавшись, он продолжил. — Пойдём в дом, там ещё закусь есть.

Кое-как встав, мужик, пошатываясь, направился внутрь, и я последовал за ним. Как и ожидалось, обстановочка в доме была та ещё, и сразу стало понятно, что живёт он один. Неплохо. Так у меня будет больше шансов здесь поселиться. В плане быта я не очень притязателен и могу обходиться, чем придётся, так что особого дискомфорта всё это у меня не вызовет. Другое дело, что ещё нужно уговорить подселиться.

— Ну что, давай по одной, — проговорил мой будущий собутыльник, уже успевший откуда-то достать пару относительно чистых рюмок и тарелку с нехитрой закуской.

Решив не возражать (контакт-то налаживать нужно), я хлопнул вместе с ним пятьдесят грамм и, поперхнувшись с непривычки, быстро бросил в рот кусок солёного огурца.

Всё-таки пью я редко, да и совсем не водку. Но для поддержания статуса во время моих «экспедиций» приходится брать в кулак всю силу воли и демонстрировать «лояльность» в потреблении этого напитка. Правда, в долгие марафоны я не бросался, знал свою грань, именно поэтому предпочитал брать быка за рога между второй и третьей. А именно сейчас подошёл их черед.

Ещё раз сморщившись после выпитого, я подождал, пока всё успокоится и осторожно приступил к беседе. Спустя полчаса, основательно захмелев после очередной пары опрокинутых стопок, я уже знал почти всё о проживающих в этой деревне людях, да ещё и бонусом «прописался» к Степанычу. Именно так звали моего новоявленного друга, который продолжая витиевато ругаться, пояснял мне, городскому простаку, «за настоящую жизнь».

— Ты это, смотри сюда, тут такое дело, что каждый сам за себя, но когда общая беда припрёт, все, это, ну, как бы вместе сплочаются, тьфу сплотаются, в общем, вместе все против неё, — заплетающимся языком вещал Степаныч.

И я уже стал продумывать пути безопасного отхода, так как приканчивать бутылку было выше моих сил, как в нашу «беседу» вклинилось третье лицо. И было оно удивительно миловидным и таким же юным и чистым.

— Дядя Стёпа, ну вот только я отошла Веньку и Будю накормить, а вы уже нажрались! Ну как так можно?! — по-детски удивляясь и одновременно возмущаясь, сказала светловолосая девочка примерно пятнадцати лет от роду.

Стройная и подтянутая, она словно лучик солнца казалась в этом месте совершенно инородной, хотя и буквально освещала это затхлое помещение. А потёртые, непонятного цвета джинсы с трогательными дырками на коленях, сделанными не в дань моде, а, действительно, «столкнувшимися» с суровой сельской реальностью, контрастировали с невероятно голубыми глазами. Ну и дополняла этот пассаж футболка явно пацанского вида с черепом и костями, что также была явно не нова.

Тем не менее вся эта одежда лишь подчеркивала непосредственность ребёнка и полное пренебрежение к тому, что подумают другие. А когда девчонка, взвалив, потащила своего родственника на кровать отсыпаться, я откровенно восхитился её выдержкой и неожиданной силой. Хотя, что тут удивляться, здоровое питание и каждодневные нагрузки — это вам не хилый подросток, проводящий основное время за различными гаджетами. Поистине, из таких и вырастают настоящие русские женщины, что и коня на скаку остановят, и в горящую избу войдут, чтобы, например, вот такого непутёвого дядьку спасти.

— А вы кто такой? — спросила она, закончив эту неприятную «эксгумацию».

— Хм…да так, приезжий, — промямлил я, неожиданно заволновавшись. И сразу же непонятно зачем спросил:

— А это ты венок Степанычу сделала?

— Да, я. Правда, красивый? — сразу же заулыбавшись, ответила она. — Меня, кстати, Варвара зовут. А вас?

— Миша. Цветы и вправду очень хорошо подобраны. Прям под цвет лица, — попытался пошутить я.

К моему удивлению, девочка весело прыснула и вдруг словно застеснявшись, заявила, что у неё еще куча дел. Затем, развернувшись, убежала, оставив после себя аромат свежести и каких-то лесных трав.

Я же, предоставленный сам себе, выбрал уголок почище и, бросив там рюкзак, отправился на поиски деда Гриши. Судя по словам Степаныча, это был первый старожил в Гречневке. У него-то я и намеревался поточнее узнать о приходе фашистского отряда в далёких сороковых.

Пройдясь по деревне и поймав на себе несколько любопытных обывательских взглядов, я почти сразу нашёл Гришу, или как он мне представился, Григория Васильевича.

Восседая на небольшой веранде, он зорким взглядом контролировал единственную улицу поселения, и сразу же заприметил нового человека, то бишь, меня. Коротко цыкнув на начавшую было лаять собаку, он жестом подозвал меня к себе, пригласив присесть на свободный табурет. Затем не спеша, свернув самокрутку, раскурил её и только тогда произнёс:

— От Степаныча, небось, идёшь. Варька как там поживает?

И первое предложение было не вопросом, а утверждением. Уж как этот старикан понял весь мой маршрут, мне было неизвестно. Наверное, какой-то особый дедуктивный метод. В любом случае я, приняв серьёзный вид, степенно ответил, что девчонка в порядке, а Венька и Будя накормлены.

— Это хорошо. За ними нужен глаз да глаз. Ты, наверное, утренней электричкой приехал. Немцев копать или статью какую писать? — огорошил меня Григорий Васильевич.

Поначалу я даже не знал, что ответить. Уж больно точно этот дед бил в цель. Но всё же чуть помявшись, я решил объединить правду с ложью. Так, известно, получается лучше, чем просто врать.

— Про вашу деревню написать хочу, как стоически оборону держали во времена Великой Отечественной. Можно сказать, из первых уст хочу услышать. Ну, и самому, конечно, интересно.

— Ты мне тут лапшу на уши не вешай. Чай не лыком шиты, чтобы в дурь такую верить. Говори, как есть, я пойму, — сурово сдвинув брови, произнёс старик.

Он даже не взглянул в мою сторону, а всё продолжал смолить свою цигарку. Но мне почему-то совершенно расхотелось врать этому человеку. Было в нём что-то такое, что заставляло доверять и одновременно слегка бояться, что он сразу откроет суть твою глубинную. Не иначе были у него в корнях ведуны какие или шаманы. Хотя, что это я уже начинаю глупости надумывать? Просто хороший психолог этот Григорий Васильевич, пусть и интуитивный. Да и жизненный опыт берёт своё. Так что я решительно кашлянул и как на духу изложил истинную цель своего приезда сюда.

— Что ж, задумка мне понятна. И я бы даже помог тебе, потому что кости есть кости. Но ты приехал в неправильный момент. Уезжай и давай к нам через месячишко обратно, тогда и поговорим, — молвил старик, чуть поразмыслив.

И вот вроде и добро дал, да и помочь обещал, но как-то не так всё. Через месяц возвращаться — что за глупость такая? На мои вопросы, что не так и почему сейчас уезжать нужно, он только задумчиво смотрел вдаль и дымил своей самокруткой.

— Меньше знаешь — крепче спишь. Сказал же тебе, не стоит здесь находиться. Так что послушай старого человека и езжай обратно, — наконец, ответил он и, поднявшись, пошёл в дом, давая понять, что разговор окончен.

Да уж, что-то нечисто в этой деревне. Будто тайна у них какая-то есть. После таких мыслей у меня даже пробежали мурашки по спине, но передёрнувшись, я вернул себе холодное течение мыслей. В любом случае чтобы тут не скрывали, моё дело быть в стороне. И хотя при содействии местных было бы гораздо легче, но можно обойтись и своими силами.

Поэтому я решил немного перекусить и вздремнуть, чтобы выветрился хмель из головы, да и освежиться не помешало бы. А уж после пройтись по окрестностям с металлоискателем. Разумеется, стараясь не попасться на глаза жителей поселения.

Выполнив первые пару пунктов своего плана, я озадачился поиском летнего душа или чего-то подобного. Видимо, у Степаныча такие вещи не были первоочерёдными, так что после нескольких попыток растолкать его и выспросить, где он, собственно, моется, я решил обойтись влажными салфетками.

Закончив краткую процедуру личной гигиены я, взяв с собой необходимое, выбрался на улицу, где, сверившись с картой, направился на северо-восток. Там должны были находиться несколько перспективных локаций. Конечно, точных координат стоянок немцев у меня не имелось, поэтому приходилось забрасывать довольно «широкую сеть».

Выйдя из деревни я, поднявшись на холм, увидел перед собой небольшое поле, окружённое подлеском, на котором паслись пара коров и полдюжины коз. Заправляла этим хозяйством моя старая знакомая по имени Варвара.

— Ещё раз привет, — произнёс я, подойдя поближе.

— И вам здрасте, — коротко ответила девочка, целиком поглощённая своим занятием.

— А кто из них Венька, кто — Будя? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Венька и Будя — наши хряки, они в свинарнике давно, — удивилась моему незнанию таких простых вещей Варя.

Кто же мог подумать, что у разных животных имеются определённые видовые имена. Например, никто не назовёт козу Бурёнкой, а собаку — Яблочком. Так что, прослушав целую лекцию, я осознал, насколько наивен был. Ну, и чтобы показаться не слишком уж большим олухом, решил перевести разговор на другую тему и узнать, где дядя Стёпа моется.

— Обычно у соседей, а то бак водяной у него давно проржавел, а душ он на цветмет продал. Но летом я, например, больше на пруд люблю ходить купаться.

Я заинтересовался местонахождением этого водоёма, и Варвара, любезно указав мне направление, сказала, что по дороге стоит быть аккуратней, так как там встречаются «страшности». На мой закономерный вопрос, что же это такое, она туманно объяснила, что испугаться можно, но больно не будет. Да и вообще, быстрые ноги — лучший товарищ.

Заинтриговала. Что ж, если маленькая девочка смогла преодолеть эти «страшности», то не думаю, что меня, взрослого парня, они остановят. К тому же мне почему-то казалось, что это нечто из разряда детских страшилок и просто таинственных историй.

По пути к пруду, как и ожидалось, ничего «такого» мне не встретилось. И вскоре, расслабленно выдохнув, я окунулся в прохладную воду. «Вот что мне, действительно, было нужно», — подумал я, неспешно пересекая крохотный водоём. Где-то посередине моей траектории по ногам ударила холодная струя. Похоже, здесь бил подземный ключ. Это радовало. Значит, вода была не стоячей, что, несомненно, было плюсом в столь болотистой местности.

Вдоволь наплававшись, я уже без сил выбрался на берег и, растянувшись на траве, подставил солнцу, клонившемуся к закату, свою мокрую кожу. Правда, полежать мне долго не удалось, так как удивительно быстро наступившая темнота принесла с собой ощутимую «свежесть», что заставила меня мелко задрожать.

Поэтому наскоро напялив одежду, я скорым шагом направился обратно в Гречневку. И вот тут меня по дороге ожидал сюрприз. Вообще, путь, по которому я добирался сюда, был своего рода широкой тропинкой, по которой, видимо, раз в год проезжало нечто размером чуть больше запорожца. Хотя, может, это просто коров поить водили. В любом случае особых признаков частого использования какого-либо транспорта здесь не было.

Тем не менее откуда-то сбоку, будто из самих кустов, прямо на меня выскочил мотоциклист, причём со здоровенной коляской. Яркий свет от фары мгновенно ослепил меня, а резкая гортанная речь, будто хлыстом парализовала всё тело. Застыв, словно вкопанный, я, мысленно сжавшись в комок, приготовился к удару. Но каким-то чудесным образом его не последовало. И когда я, наконец, смог видеть и заодно соображать, то этого странного ночного гонщика уже и след простыл. Похоже, он всё-таки как-то смог меня объехать, пока я стоял будто заяц, застигнутый автомобилем.

А когда нахлынувший было адреналин сошёл, я понял, что определённо слышал фразу на немецком языке. Что было вдвойне удивительно, учитывая, где я нахожусь. Уж, скорее, привычнее было быть обложенным русским матом с элементами украинского или другой близкой по звучанию речью. А тут на тебе, «арийцы» по ночам ездят.

Добравшись до дома Степаныча, я хотел расспросить его, есть ли у кого здесь мотоцикл, чтобы утром пообщаться с любителем быстрой езды. Но всё ещё в дымину пьянющий мужик просто отказывался говорить хоть что-то связно. Так что бросив это бесполезное занятие, я отправился спать.

Утро встретило меня сумраком и тусклым светом, еле пробивающимся в давно не мытое окно. Продрав глаза, я умылся водой из заранее взятой с собой бутылки, и наскоро перекусив протеиновым батончиком из своего НЗ, отправился к деду Грише. Уж очень мне хотелось продолжить нашу вчерашнюю беседу.

Выйдя на улицу, я был несколько озадачен резкой сменой погоды. Ещё вчера стояла жара, и голубизна неба лишь изредка прерывалась крохотными облачками. Сейчас же всё вокруг было затянуто мутной пеленой, и резкий ветер порывами приносил промозглое дыхание осени. Передёрнув плечами, я уже было решил вернуться и надеть лёгкую куртку, что взял с собой на всякий случай, но неожиданно громкий звук выстрела привлёк моё внимание.

Довольно трудно было определить точное направление звука в окружающем тумане, но насколько мог, я понял, что стреляли как раз со стороны дома Григория Васильевича. Какое-то нехорошее предчувствие зашевелилось у меня внутри, и почти сразу же я, ещё толком не сообразив, что делаю, рванул вперёд. Ноги сами несли меня и, не успев даже затормозить, я врезался в кого-то пахнущего потом и сгоревшим порохом.

На ходу извинившись, я уже хотел продолжить свой бег, как уже знакомый мне по ночной прогулке гортанный вскрик на чужом языке ударил мне в спину. А затем прилетел и настоящий удар, по-видимому, оружейным прикладом. Мелькнули искры в глазах. И перед тем, как потерять сознание, я увидел мужчину в военной нацисткой форме, идущего прямиком ко мне. «Что у них тут, реконструкторы завелись?», — проскочила глупая мысль, и всё вокруг померкло.

— Тише, не дёргайся, а то опять по голове получишь, — ворвался удивительно спокойный детский голос в мой очнувшийся разум.

Сдавленно захрипев, я приоткрыл глаза и сразу понял, что мало того, что связан, так ещё и валяюсь на крыльце в окружении солдатских сапог. Хотя если быть точным, это стояли сами солдаты, но из своего положения я мог видеть только их обувь. Да ещё и слышать разговоры на немецком языке.

Рядом со мной сжавшись в комочек, лежала Варвара. Она-то и советовала мне не выдавать своего пробуждения.

— Подождём, пока они уйдут, тогда и развяжу. В этот раз они поспокойней, так что может и не убьют никого, — одними губами прошептала она.

Что здесь происходит? Неужели националисты какие или сбежавшие психи в форму переоделись? Бред какой-то! Всё это вертелось у меня в голове, но я решил благоразумно послушаться совета девочки и задать их в более спокойной обстановке.

Наконец, «фашисты» (я не знал, как их точно называть), напоследок пнув меня, соизволили уйти. Но насколько я понял, где-то в соседнем доме они оставили часового. Так что особо разговориться не получится. Тем не менее каким-то образом Варваре удалось развязать мне руки, и я на карачках вполз в сени. Там, прикрыв дверь и поминутно выглядывая в щель, девочка развязала меня окончательно.

— Только не шуми. Проходи внутрь, там деда Гриша, он всё объяснит. А я схожу проверю, всё ли, как в прошлый раз будет, — произнесла Варя и, закончив непонятной мне фразой, выскользнула наружу.

В комнате, действительно, сидел старик. Он пустым взглядом созерцал серый океан за окном и вертел в руках металлический портсигар.

— Первый раз они пришли, когда мне 7 лет было. Мы знали, что идёт война, и все взрослые мужики уже давно были призваны. Но почему-то всё это казалось каким-то далёким и ненастоящим. По крайне мере, мне. Хотя я был ребёнком, что с меня взять. Конечно, пара стариков да бабы попытались дать отпор и даже послать гонца туда, где наши обитали. Да только, что они могли сделать? В итоге тех, кого поймали, расстреляли, а парнишка, что за помощью побежал, так и сгинул. Хотя, может, и его тоже — «того». В общем, остались в деревне пара десятков живых (да и те больные, калеки) или как я, совсем уж сопливые дети. Напоследок фашисты с одного края подожгли несколько домов, да всю скотину перебили. И ушли. Вроде и всё, рассказывать больше нечего. Да только спустя полвека всё повторилось. И я как будто в кошмаре оказался. Почти все, кто в те годы жил уже умерли или разъехались, кто куда, так что один я помнил, как всё было. И мне стало страшно.

Мерный говор Григорий Васильевича прервался, он дрожащим пальцами положил портсигар на стол. Перевёл дыхание и, всё так же глядя прямо перед собой, продолжил:

— Сначала никто ничего не понял. А тех, кто пытался переть на рожон, снова просто перестреляли. Но затем наступила ночь, а после — утро. И все, кто был мёртв, оказались живыми и невредимыми как ни в чём не бывало Немцы исчезли, и всё вернулось в привычную колею. Многие списали случившееся на галлюцинации или водку плохую. Никто не хотел признаваться даже самому себе, что произошло нечто ужасное и странное.

По словам Григория Васильевича, на следующий год, в этот же день, фашисты вновь вошли в деревню, и все испугались по-настоящему. Да только сделать ничего не могли. Во все следующие разы кто-то пытался вызвать милицию, заранее привести какую-то подмогу, даже учёных пытались из райцентра вызвать. Хотя это уже совсем глупо было.

В итоге, как оказалось, ровно на сутки вся деревня будто выпадала из текущего времени и проваливалась обратно в сороковые, а потом маятником назад, в настоящее. Или фашисты таким макаром сюда. Точно не известно. В любом случае какие-то вывороты с привычным миром происходили.

Хотя было пару раз за эти последние 15 с лишним лет, что ничего не случалось. Но это когда в Гречневке больше чужих людей было, чем местных. А как только они уезжали, всё повторялось по новой. Только с отставанием в пару дней.

— В общем, так и живём. Привыкли даже в какой-то степени. Каждый спасается по-разному. Кто-то пьёт, а кто-то под дурачка косит. Но вот тебе не повезло, ты один оказался, так сказать, неподготовленный. Так что раз ты не послушался моего первого совета, то вот тебе второй. Не высовывайся, спрячься, пережди до утра, а там уже иди, копай, что хочешь и кого хочешь, — подытожил он.

После этих слов дед замолк, и я понял, что он сказал всё, что хотел. И я не знал, верить этой истории или нет. Хотя, казалось бы, все факты на лицо. Вот тебе немцы, вот тебе очень реальный удар прикладом по затылку. Но что-то терзало меня проверить всё на личном опыте. Да и за Варю я волновался. Каким-то непонятным образом успел к этой девчушке привязаться.

Осторожно пробираясь между домами, я старался не выходить на открытое пространство. И хотя благодаря туману на расстоянии пяти шагов и так почти ничего не было видно, я не хотел повторения предыдущей встречи. Спустя около часа, я так и не повстречал ни одной живой души, лишь изредка доносился звук, как будто кто-то кричал, хотя это вполне могло выдать моё взбудораженное сознание.

Наконец, я решил сделать небольшой «перекур». Присев у какого-то полуразваленного сарая и переведя дух, я попытался построить план дальнейших действий. В голову, правда, ничего не лезло, всё казалось каким-то нелепым сном. И единственным желанием было, чтобы он побыстрее закончился. Раздавшийся рядом шорох отвлёк меня и, повернув голову, я увидел Варвару, что, не скрываясь, шла в мою сторону.

— Тебе дед Гриша разве не сказал, чтобы ты не высовывался? Зачем здесь лазишь? — неожиданно резким тоном начала она.

— Да я как бы за тебя волновался. Ну и решил проверить, как ты там, — чуть замявшись, ответил я.

— А ты не волнуйся. Сама как-нибудь разберусь. Топай к Степанычу и сиди там. До вечера ещё далеко.

— Слушай, а почему ты мне указываешь? Я вообще-то старше тебя. Да и не стоит девочке «партизанить», когда вокруг куча вооружённых солдат шастает, — попытавшись сыграть «строгого» брата, произнёс я.

— Вот взрослый, а такой же глупый. Я уже столько раз пережила приход этих фрицев и ни разу не умерла. Так что не тебе меня учить, что делать.

Вздёрнув голову, Варя прошло мимо меня, и вновь скрылась в тумане.

— Постой! Эй, остановись! — прокричал я ей вслед и уже встал, чтобы догнать, когда совсем рядом раздался звук передёргиваемого затвора.

Это был «шмайсер» модели MP40, один из распространённых пистолетов-пулемётов у пехотных частей фашистской армии. Почему-то эта абсолютно ненужная информация всплыла у меня в мозгу, когда тело само бросилось на землю. И не зря. Вспоровшая воздух очередь пронеслась прямо надо мной. Осторожно отползая к остаткам сарая, я пытался двигаться как можно незаметней. Но, похоже, это мне не удалось. Раздались ещё выстрелы и пули выбили земляные фонтанчики уже прямо передо мной. Сердце замерло от страха, и я уже было хотел вскочить и побежать, куда глаза глядят, как передо мной мелькнула гибкая фигурка, и в тоже мгновение раздался сдавленный всхлип и какой-то глухой шлепок.

Пролежав ещё какое-то время я, наконец, собрался с духом и чуть приподнявшись, пополз в сторону, куда прыгнул мой спаситель. И через десяток метров увидел чудовищную картину.

Распластанное девичье тело, лежащее на туше фашиста. Лужа крови, что уже успела набежать от ножа в горле немца и багровое пятно на спине…Варвары. Прилипшая прядь светлых волос к бледным губам, что прошептали мне, когда я перевернул её: «Я же говорила, сиди тихо. Взрослый, а такой глупый».

И последний вздох, после которого маленькое сердце перестало биться.

Хотелось кричать, но я знал, что это глупо. Да и Варе не понравилось бы.

Поэтому я поднялся и понёс удивительно лёгкое тельце к пруду, где она любила купаться. И пусть на следующий день всё вновь встанет на свои места, то, что сейчас умерло во мне, никогда не вернётся обратно.

Загрузка уже, казалось, продолжалась, целую вечность. Я потянулся и, громко зевнув, потребовал кофе. Ответом мне был смешок Дельфина, в обыденности Виктора, но почему-то использующего псевдоним этого морского млекопитающего. Быть может, тому виной высокая степень разумности этих существ или какие-то близкие отношения с представителями этого вида у Виктора. Я не знал. Да, собственно, и второй член нашей немногочисленной команды не хотел впадать в откровенности. Вот подколоть или как-то саркастично пошутить — это да, в его стиле. Так что я, не обращая внимания на его подначивающее хмыканье, встал и самолично налил себе из термоса остывшей бурды, у которой только название было связано с кофейными зёрнами.

— Ну как там дела с синхронизацией? — прервал он мой процесс поглощения псевдо-кофе.

Сделав последний глоток, я с сожалением отставил потрескавшуюся кружку.

— Никак. Конфликт на конфликте. Я уже не уверен, что мы идём по верному пути, — ответил я и горестно вздохнул.

— Эй, ты там давай не впадай в депрессию. А то у меня и так позитив-капсулы на исходе. Лучше скажи, почему именно атомарное строение берём? Может, вернёмся к старым добрым молекулам?

— Это тупик. Ты же сам понимаешь. Ну, научимся мы записывать информацию хотя бы обычным двоичным кодом, а дальше что? Ограничение к проводимости и количественному соотношению никто не отменял. Всё это слишком громоздко и хрупко. Чуть что — молекулярные связи рушатся и всё. Кранты всей структуре. Можно, конечно, использовать редкоземельные металлы и сверхтекучие жидкости, но это путь в бездну. Дорого, неэффективно, трудозатратно. Нет, здесь нужно простое решение. Я бы сказал, гениальное в своей простоте.

Дельфин опять издал странный звук, нечто среднее между цоканьем и выдохом. Видимо, в его интерпретации это означало, что спорить со мной бесполезно. И это было чистой правдой. Я не оказался бы здесь, в центре новейшего института по исследованию перспективных способов обработки и концентрации информации, звучавшем в виде аббревиатуры ПеСОК-И (сотрудники называли его просто Песочница), если бы не мои упорство и трудолюбие, которые и помогли мне занять столь высокий пост в этой «секретной» организации.

«ПеСОК-И» существовал, как обычный проект по развитию высоких технологий, но занимался вещами, о которых общественности лучше не знать. Я хоть и являюсь человеком с высокими моральными принципами, но иногда и мне становилось не по себе от тех экспериментов, что проводились в стенах института. Хотя гуманизм всегда был той цепью, что сдерживал некоторые области современной науки. Например, опыты с попытками загрузить в мозг (не человека, а, конечно же, обезьяны) определённый массив данных закончились очень нелицеприятным результатом. Именно из-за таких направлений исследований Песочница была довольно закрытым от посторонних взглядов объектом. Да и конгломерат азиатских корпораций, финансирующих «ПеСОК-И» не хотел бы каких-то проблем со своим детищем. Как-никак перспективные методики по хранению больших объёмов информации были очень важны для всей человеческой цивилизации, застывшей на грани it-коллапса.

Вот только пока что существенных результатов не было. Требовался кардинально новый, ломающий старые методики и стереотипы подход. Что-то настолько необычное и сумасшедшее, что могло бы изменить весь мир.

Эта идея горела во мне неугасающим фитилём, но на практике раз за разом следовали неудачи. Словно была некая стена в моём разуме, которую невозможно преодолеть. Это гнетущее ощущение бесконечных неудач настраивало на пессимистический лад. Я старался держаться из последних сил. Но если в ближайшее время мне не удастся что-то изменить, мне кажется, я могу сойти с ума от этой дикой безысходности. А пока меня спасало моё фирменное упрямство.

Раздался короткий писк, означавший, что загрузка закончена. Отбросив негативные мысли, я метнулся к монитору. Быстро пробежав глазами строки выходных данных, я набрал несколько уточняющих команд. Затем опять впился взглядом в монитор. Неужели что-то получается?

Где-то на окраине моего сознания забрезжила смутная надежда, этакий лучик маяка в туманном предштормовом море. Мои пальцы продолжали бегать по клавишам, выводя немыслимое крещендо моих скачущих мыслей. Я упивался чувством создания чего-то неповторимого и прекрасного. Со стороны, наверное, казалось, что я сошёл с ума. Безумное выражение лица вкупе с ожесточённо сжатыми губами и молниеносно скользящим по монитору взглядом добавляли эпатажа. Но в данный момент мне было плевать, как я выгляжу в глазах сторонних лиц. Главное было то, что я нащупал путеводную нить Ариадны.

Сколько времени прошло и что происходило в этот момент в окружавшем меня пространстве, — я не знал. Да это и не было важно. Главное, я, наконец-то, сделал ЭТО! Вот он, прорыв, революция и множество других эпитетов для моего открытия. И как всегда всё оказалось ужасающе просто и в тоже время гениально. Нужно было лишь шагнуть в сторону. Отринуть привычные представления о свойствах материи и возможности работы с ней. Теперь я ощущал себя совершенно по-другому. Затухавший было огонь познания вновь горел во мне с небывалой яркостью и жаром. Осталось доделать совсем немного и провести эксперимент с первым прототипом.

Наконец, оторвавшись от вирт-системы и убрав руки с клавиатуры, я обнаружил, что нахожусь в помещении один. Дельфин, видимо, решив не отрывать меня от процесса (или он просто хотел побыстрее свинтить домой), ушёл по-английски, не попрощавшись. Правда, он великодушно оставил мне пару бутербродов с воодушевляющей запиской, в которой говорилось, чтобы я не забывал просто жить, а не существовать со своей наукой.

Начав уничтожать приготовленную для меня пищу, я внутренне лишь усмехнулся, ведь он не понимал, что истинная жизнь — это возможность созидать и открывать новое. Незаметно ликвидировав бутерброды, я отряхнул крошки и вернулся к своему детищу. Самое волнующее было теперь впереди. Как-никак теория — это, конечно, хорошо, но практика хоронила многие великие идеи. Так и здесь: созданные мной проекты и на бумаге, и в моей голове будут великолепны, но реальность может с лёгкостью сломать их все. Поэтому я старался укротить своё воодушевление и преждевременную радость, как мог. Иногда стоит «придержать коней» и добавить чуть пессимизма в чересчур оптимистичный настрой.

Итак, первый тест запущен, и цифровой вирус начинает внедряться в необходимый мне материал. Решив не мудрствовать лукаво, я избрал объектом воздействия обычную воду. Основным принципом моей разработки являлась возможность записывать информацию на атомы любого вещества. Не вдаваясь в технические подробности можно определить это как ввод двоичного кода в саму структуру составляющих частей атома: электронов, протонов, нейтронов.

Вторым уровнем моего замысла является пластичный обмен данными между носителями. Грубо говоря, считывание информационных массивов и их использование происходит посредством использования ван-дер-ваальсовых сил.

Ну и напоследок, уровень объёма памяти для загрузки любого вида информации увеличивается на несколько десятков, а то и сотен порядков. Всё это вместе даст необходимый скачок для создания мощнейших технологий следующего поколения. И, конечно же, революционный метод записи, хранения и использования любых данных.

Стоп! Что-то пошло не так. Несмотря на ассимилировавшийся внутри атомной структуры воды цифровой вирус, процесс изменения вещества идёт слишком быстро. Причём это напоминает распространение раковых метастаз от клетки к клетке. Взрывообразная прогрессия буквально за одну секунду метаморфировала целый стакан воды, превратив его в колоссальный по объёму носитель информации. Это пугало и завораживало одновременно. Стоит провести ещё несколько опытов, чтобы узнать, чем вызвана столь большая скорость распространения модификации материи. Но главное было ясно. Я смог добиться ощутимого результата. Теперь практически любое вещество можно изменить, превратив в альтернативное хранилище знаний. И добиться этого смог ваш покорный слуга.

Раздавшийся телефонный звонок прервал мои изыскания и, вернувшись в обычный мир, я взял трубку.

— Вадим, ты вообще собираешься домой? Уже третий час ночи, а от тебя ни слуху, ни духу. Я же волнуюсь! — раздался напряжённый голос Веры, моей жены.

Волна эйфории первооткрывателя резко схлынула, оставив после себя стыд и тлеющие угли былой любви. Да, я любил Веру, правда, уже не так, как прежде, но всё же. Пусть ушла яркость и трепетность, но что-то сродни родственной близости и взаимоуважения всё так же держало нас вместе. И сейчас я сожалел, что забыл предупредить её о том, что задержусь на работе. Стоило непременно исправить ситуацию.

— Дорогая, я уже мчусь домой. Тут у меня кое-что интересное получилось, вот я и погрузился с головой. Ты не обижайся, буду не позже, чем через полчаса, — стараясь запустить в голос побольше искренности, ответил я.

— Ну, смотри. Жду, и спать не буду, непутевый ты мой, — со вздохом ответила Вера.

Сохранив результаты своих экспериментов на индивидуальном вирт-хранилище, я, законсервировав прогресс-work, покинул комплекс. Решил вернуться с утра самым первым (впрочем, обычно так и происходило), поэтому мне и в голову не пришло повысить уровень защиты своей лаборатории. Как оказалось позже, чертовски зря.

Дом встретил меня нахмуренной миной Веры, которая тотчас оттаяла, когда я обнял её и прижался губами к её макушке. Она не могла на меня долго злиться, особенно, когда я признавал свою вину. Ну и решив задобрить её до конца, я вытащил купленные по дороге бутылку вина и небольшой букетик полевых цветов. Слава современным системам обслуживания, которые даже поздней ночью могут предоставить тебе почти всё, что пожелаешь. Были бы деньги. А уж моя корпоративная вип-карта открывала дорогу получше наличных. Есть всё-таки плюсы работы в столь значимой организации. Достойная оплата, например.

Погрузившись в ласку и нежность Веры, я уже спустя час сладко спал. Конечно, в голове бродили мысли насчёт сегодняшнего изобретения, но физиология брала своё и мой мозг просто отключился.

Утро встретило меня мелодичной трелью коммуникатора. Решив не включать видеосвязь, я ограничился звуком.

— Да, — сонным голосом произнёс я.

— Вадим, ты хоть понимаешь, чего добился? Это прорыв, революция! Мы тут уже с ребятами битый час пытаемся разобраться в технологии процесса, но, похоже, без тебя никак. Всё-таки это твоя разработка. Но начальство уже оповещено, тебя тут на руках носить будут, как приедешь. Так что давай мчи быстрее сюда, — ворвался в мои уши дико жизнерадостный голос Дельфина.

Только когда он отключился, я осознал смысл сказанного. И это повергло меня в лёгкий шок. Совсем не так я представлял себе дальнейшие исследования. Конечно, я понимал, что лавры первооткрывателей достанутся руководителям «Песочницы». Но и забыть про меня, как главного создателя, я не позволю. А для этого нужно, чтобы суть эксперимента мог повторить только я. Поэтому необходимо было доработать цифровой вирус, продумать множество вариантов ассимиляции, ну и, конечно же, более щепетильно следить за ходом всего метаморфозиса. Требовались время, дополнительные мощности, ресурсы. Я планировал стать главой отдела разработок. А сейчас всё как-то слишком шатко. Так что нужно ехать в институт и брать всё в свои руки. Конечно, я не был столь ярым карьеристом, но и тюфяком, который пускает всё на самотёк, мямлей, отдающей результаты работы почти всей своей жизни, меня назвать было сложно.

Поэтому ноги в руки и — марш туда, где творятся сегодня великие дела.

Ещё на стоянке меня встретила целая делегация сотрудников с поздравлениями. С трудом отбившись от них и приняв множество горячих признаний в дружбе и надежде на дальнейшее сотрудничество, я оказался в своём кабинете. А здесь уже обитали «рыбки» покрупнее и гораздо зубастей.

— Ну что ж, здравствуйте, Вадим Николаевич. Вот значит, каков наш герой. Думаю, вам сегодня уже сказали множество лестных слов, так что я сразу же перейду к делу. Кто я такой, вы, наверное, знаете, так что разъясните мне, что же у вас всё-таки получилось. Можно без ненужных подробностей, лишь основные тезисы, — поприветствовал меня, сразу взяв быка за рога, Александр Штиц, глава всего «ПеСОК-И».

Такие люди редко удостаивали своим присутствием сотрудников столь невысокого ранга, как моя команда. Для этого должно было произойти что-то экстраординарное. И если уж сам Штиц прибыл пообщаться со мной, то за дело взялись серьёзно.

— Хм…и вам здрасте. Да всё, собственно, просто, как и всё гениальное, — начал я.

Спустя полчаса и нескольких десятков вопросов я понял, что наша беседа плавно переходит в научный диспут. Похоже, просто принцип действия моего цифрового вируса рассказать оказалось мало. Ну что ж, я тоже не лыком шит, так что выдавал информацию порционно, стараясь не раскрывать стержневую суть моего изобретения. Через какое-то время Штиц понял, что я увиливаю, и словно прочитав мои думы, пригласил продолжить разговор в его кабинете после обеда. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Хотя на самом деле я понимал, что это лишь отсрочка.

Когда вся эта ватага важных лиц покинула нашу лабораторию, мне стало, безусловно, легче. Конечно, сразу же налетел Дельфин и ещё пару ребят, которые с нами работали, но у меня не было сил с ними препираться и что-то объяснять. Поэтому коротко ответив, что хочу довести свой эксперимент до конца, я попросил их освободить помещение и дать мне возможность нормально поработать. Вняв моим малоэмоциональным посылам и что-то шепча себе под нос про своенравных вундеркиндов, Виктор загрёб в свои руки всех, кто был с нами, и выдворил их за дверь. Напоследок он заговорщицки подмигнул мне и был таков.

Оставшись наедине, я крепко задумался. Понимая, что мне предстоит нелёгкая пикировка в кабинете главы «Песочницы», я хотел себя заранее обезопасить. Иметь, так сказать, «туза в рукаве». Но времени было слишком мало, так что придётся импровизировать. Поэтому я принялся за первую идею, пришедшую мне в голову. Чтобы воплотить её, мне нужно было использовать уже созданный мной прототип видоизменённой воды. Вот только в оставленном мной месте её не оказалось. Обычный стакан жидкости без каких-либо опознавательных меток. Неудивительно, что кто-то мог его банально вылить или …выпить. Ох, чёрт! Это же идиотизм! Любой из моих соратников трижды спросит, а после ещё и проверит, можно ли что-то взять или использовать. Это касалось всего, начиная с научных исследований и образцов и заканчивая банальными шоколадками и газировкой. Вот только сегодня в нашем практически священном месте, где даже уборщица трудится под нашим неусыпным присмотром, была куча людей, не знакомых с нашей «личной» техникой безопасности. На секунду меня прошиб холодный пот от осознания возможных последствий. Но я сразу же успокоил себя тем, что только последний идиот будет пить жидкости, внешне похожие на воду, в научной лаборатории.

Немного успокоившись, я, прокрутив у себя в голове различные варианты развития событий, решил ограничиться чисткой всех полученных данных. Естественно, предварительно я скопировал себе весь этот информационный массив. Теперь физическая копия была лишь у меня, а результат эксперимента бесследно исчез. Во всяком случае, я так надеялся. Конечно, все эти меры безопасности могут оказаться фиктивными, как-никак руководство «Песочницы» тоже не лыком шито. Но всё же шанс есть. Главное, вовремя поставить свои условия и постараться оградить себя от возможных нападок в будущем.

С этими мыслями я, взглянув на часы, понял, что пришло время идти на встречу к Александру Штицу. Оглядевшись, я на секунду замер и опять прогнал в голове примерный план действий. Вроде особых дыр нет, но всё будет меняться в соответствии с обстоятельствами. Аккуратно положив сэйв-пласт со всей информацией о своём открытии в нагрудный карман, я вышел из лаборатории.

По дороге к кабинету главы института меня никто не тревожил и даже не встретился. Это было немного странно. Ведь обычно в такие часы всё здание буквально кишело сотрудниками. Да и охрана обычно делала обходы каждые полчаса. А сейчас тишь да гладь. Может, что-то случилось? Или это как-то связано с моими опытами? Я не знал.

— Ещё раз приветствую вас, Вадим. Думаю, можно без отчества? Вы тоже можете называть меня просто Александром. Присаживайтесь, нам есть о чём с вами поговорить, — начал Штиц, когда я вошёл в его кабинет.

— Вы, наверно, удивлены необычной пустотой в коридорах института. Чтобы сразу отбросить все домыслы, расскажу вам, в чём причина. Дело в том, что на наши сервера была совершена хакерская атака. К сожалению, она была успешна, и почти 100 % всех научных данных оказались в руках у злоумышленника. Единственно, что мы узнали, так это местоположение хакера. Он находится в стенах этого здания. Поэтому мы включили красный уровень тревоги и сейчас всех людей, находящихся в институте, опрашивают и проверяют на детекторе лжи. Это экстренная ситуация, поэтому мы постараемся, чтобы она не вышла за пределы нашего «огорода», — продолжил Александр. — Но вернёмся к вашей персоне. Итак, я думаю, вы понимаете, что всеми правами на ваше открытие обладает «ПеСОК-И». Мы учтём ваши заслуги. Вы, несомненно, получите повышение, ваше имя будет стоять первым в списке разработчиков этой новой технологии, ну и, конечно, ещё много других приятных вещей. Но мы, естественно, рассчитываем на «взаимность». В ответ нам нужны полное описание процесса, исходные данные, результаты и ваше посильное участие в стабилизации метаморфирования. Считаю, что это будет равноценный и честный обмен. Что скажете, Вадим?

Я знал, что мне будет предложено что-то типа этого. Так сказать, объедки с барского стола. Но такой наглости я не ожидал. Поборов первую волну возмущения, я постарался вернуть холодный рассудок. Сейчас стоило всё делать максимально спокойно и без лишних эмоций.

— Ваше предложение, конечно, очень лестно, но я бы хотел его немного подправить, — произнёс я язвительно.

Чуть приподняв бровь, Штиц вопросительно посмотрел на меня.

— Начнём с того, что это моя личная разработка, поэтому все права должны принадлежать мне и никак иначе. Далее… с удовольствием поделюсь с институтом своей технологией и тонкостями всего процесса, но после подписания юридически оформленных документов, которые обезопасят меня от всевозможных неурядиц, связанных с получением прибыли. Ну и, конечно, хочу предвосхитить возможные агрессивные нападки в мою сторону тем, что единственная копия всех данных о моём эксперименте сейчас находится на сэйв-пласте, спрятанном в тайном месте. Так что всё, что вам остаётся — это сотрудничать со мной, причём на моих условиях, — закончил я, победоносно сложив руки на груди.

Александр долгое время молчал. Наконец, его взгляд упёрся в меня, и хладнокровное выражение лица сменилось на презрительную гримасу.

— Значит, так. Запомни, ты всего лишь жалкий червь! Нелепый пустослов, которому каким-то чудом удалось сделать что-то, действительно, нужное. Но это не отменяет твоей никчемности. Мы дали тебе всё! Лабораторию, деньги, время, возможность. И теперь, почуяв запах денег и возомнив себя господином мира, ты проявил свою гнилую сущность. Да…я знаю таких, как ты. Слишком много перевидал яйцеголовых олухов, возомнивших о себе невесть что. Ты считаешь себя таким умным, расчётливым? Так вот, ты ошибаешься, — остановился на секунду Штиц.

Он перевёл дыхание и пожевал губами, будто собирался плюнуть в меня. Но ограничился лишь ещё более унижающим взглядом в мою сторону.

— Все данные о любых действиях сотрудников с аппаратурой и мощностями института в реальном времени автоматически копируются на наши сервера. И сейчас все твои слова звучат для меня, по крайней мере, смешно. Так что можешь выбросить свои фантазии и вернуться в реальность. Продолжить исследования мы сможем и без твоей наглой персоны. Поверь, на твоё место найдётся как минимум с десяток кандидатов. А теперь скажи-ка, что останавливает меня прямо сейчас вызвать охрану и выбросить тебя на улицу? — закончил он свою гневную тираду и уставился куда-то за мою спину.

Ошарашенный, я не знал, что делать. Все мои планы полетели к чертям, и сейчас следовало придумать что-то, извернуться, уйти из-под удара. Но в голове билась только нелепая мысль «пропал, пропал, я пропал».

Наконец, я собрался с силами и приготовился что-то ответить, но понял, что Штиц всё еще смотрит на что-то позади меня. Или на кого-то. Причём в его взоре читалось удивление, смешанное со странным страхом. Что было вдвойне непривычно для его самоуверенной физиономии.

Не выдержав, я обернулся. У двери стоял Дельфин. Мой соратник по науке и по совместительству почти друг. Вот только сейчас он выглядел явно не очень. Бледное лицо, покрасневшие белки глаз и дёрганые движения, будто он — поломанная марионетка.

— Что вам здесь нужно, Виктор? Разве вы не видите, здесь проходит важный разговор, — постаравшись придать своему голосу официоза, холодно произнёс Александр.

Сыграть большого босса, как раньше, у него получилось неважно. Было заметно, что он волнуется и не понимает, чем вызвано столь неожиданное появление Виктора, да ещё и в таком болезненном виде.

— Думаю, стоит позвать охрану. Похоже, сегодня какой-то день наглых и глупых людей, — в ответ на вызывающее молчание Виктора сказал Штиц.

Он протянул руку к сенсорам коммуникатора, но тот почему-то не среагировал на его движение. Повторив процедуру ещё раз, Александр понял, что оборудование не работает, и стал подниматься из-за стола. Но его остановил голос Дельфина. Вернее сказать, шипение, на грани инфразвука ввинчивающееся, казалось, прямо в мозг и заставляющее барабанные перепонки болезненно вибрировать.

— Успокойся, примитив. Вся ваша убогая техника находится под моим контролем. Я пришёл, используя этот организм-носитель лишь для того, чтобы сказать, что ваше время вышло. И с этого момента планета больше не принадлежит человеческому виду. Новый интеллект пришёл на смену вашей замшелой цивилизации. У вас осталось немного времени, чтобы насладиться прелестями вашей никчемной жизни. А вслед за этим— всё. Забвение и пустота.

После этих слов то, что раньше было Дельфином, задрожало, словно голограмма с прерывающимся сигналом и рассыпалось на миллионы частиц, будто вода с глухим стуком упала на пол, образовав огромную лужу угольно-чёрного цвета.

Всё ещё не веря своим глазам, я поднялся и, сделав шаг вперёд, был остановлен рукой Александра.

— Стой, где стоишь. Всё, что здесь происходит — это тревога первого уровня, и сюда уже летит бригада «опасников». Если хочешь жить — слушай и делай, что я говорю, — раздался его тихий голос возле моего уха.

Решив не сопротивляться (тем более после увиденного у меня начался лёгкий шок), я застыл.

— Отойди к моему столу, и спрячься за него, — дал мне указание Штиц.

Безропотно исполнив его слова, я, постаравшись сжаться в максимально незаметный комок, окунулся в приступ паники. Всё моё сознание вопило, что нужно бежать, спасаться, и только сумасшедший страх, делая мои мышцы ватными, сдерживал меня. Вернее, просто не давал сделать что-то, кроме как ужасаться приближающей участи. Но, не зная, что меня ждёт, я ощущал только аморфный ужас, и не мог ничего с этим поделать.

Тем временем в комнате что-то происходило. Я услышал топот множества ног, затем даже сквозь сжатые веки — ярчайшую череду вспышек. В ноздри ударил запах палёного и чего-то резко химического. Мозг продолжал паниковать, и всплеск адреналина заставил моё тело судорожно сжиматься. Боясь, чтобы меня не заметили, я пытался контролировать эти пульсации, но всё, что удалось — это не выкатиться из-за стола. Совладать с безумием своих гормонов я не мог.

Неожиданно меня подхватили под руки и буквально вытащили из моего укрытия. В глазах ещё плясали разноцветные всполохи, но я смог разглядеть, что меня держат люди в чёрно-серых комбинезонах. Лица их были скрыты футуристичного вида масками, а движения были резки и точны. Вот и сейчас, не теряя ни секунды, они почти что выволокли меня из кабинета Штица и споро направились к одному из служебных лифтов.

Сопротивляться было бесполезно, да и не в том я был состоянии, чтобы хоть как-то противостоять этим, без сомнения, профессионалам в военном деле. Так что моё обмякшее тело быстро «препроводили» в некое закрытое помещение с тёмно-красными стенами, неприятно напоминавшими своим цветом запёкшуюся кровь. Затем молниеносно ретировавшись, они оставили меня одного.

Кое-как поднявшись с пола, я попытался осмыслить происходящее. Ощущение нахлынувшего безумия всё ещё не отпускало меня. Казалось, я нахожусь в каком-то кошмарном сне. Да и стоявшая перед глазами картина расплескавшегося в лужу Дельфина не добавляла реальности. Неожиданно присоединяя к сюрреализму кусочек окружающей меня действительности, откуда-то сверху прозвучал голос:

— Здравствуй, отец. Я хочу спасти тебя. Сейчас откроется аварийный выход из этой комнаты изоляции, и ты сможешь покинуть институт по служебному проходу. Иди быстро и никуда не сворачивай, в конце пути я тебя встречу.

Не веря своим ушам, я ошарашенно вертел головой, пока не заметил под потолком скрытую камеру наблюдения и крохотный динамик под ней. Что это? Шутки «опасников» или самого Штица? Но что-то внутри меня подсказывало, что это не они. Это же чувство говорило, что стоит следовать указаниям, данным этим незнакомцем, так странно называющим меня отцом.

В этот момент, прервав мою мысленную дилемму, открылась дверь с противоположной стороны помещения. Решив послушать свой, так сказать, «зов сердца», я направился в открывшийся проём.

Меня встретил тёмный коридор, освещённый редкими мигающими лампами. Вокруг царили паутина и пыль. Похоже, этим проходом давно не пользовались. По дороге мне попалось несколько ответвлений, но помня слова «моего сына», я шёл по прямой. Моё путешествие продолжалось уже почти полчаса, и с каждым шагом я понимал, что коридор идёт по наклонной. Значит, сейчас я находился довольно глубоко под землей. Да ещё прибавившиеся сырость и запах канализации показывали, что я забрёл довольно далеко даже от старых подвалов института. Ну что ж, тем лучше. Ведь я увеличивал расстояние между собой и теми проблемами, что столь неожиданно атаковали меня в «Песочнице».

Внезапно мой путь был прегражден насквозь проржавевшей массивной дверью. Вынырнув из полутьмы, она будто ознаменовала конец моей прошлой жизни. Чуть вздрогнув, я попытался приоткрыть её, толкнув вперёд. К моему удивлению, она подалась. С трудом и душераздирающим скрежетом мне удалось создать щель, в которую я мог пролезть.

Меня встретила пахнувшая в лицо волна стоковых испарений и шумящий где-то рядом поток воды. Видимо, я оказался в городской системе утилизации отходов. Ну что ж, далеко не самый худший вариант. Всё лучше, чем морг или кладбище. Вот только куда идти дальше?

Собственно, особого выбора не было. Так как я вышел на Т-образном перекрёстке, то либо налево, либо направо. Включив логику, я понял, что нужно идти по направлению течения сточных вод — это выведет меня на поверхность. Источников освещения, к сожалению, было мало, и идти приходилось очень осторожно. Через какое-то время, когда усталость уже начала брать своё, я, наконец-то, увидел «свет в конце туннеля».

Удивительно, что выход не был закрыт решётками, и я беспрепятственно смог выйти на берег небольшого озера, куда, похоже, сливали отходы городские власти. Наверное, здесь должны быть очистные сооружения, но я видел только грязноватые колонны испарителей.

— Ну что ж, — сказал я сам себе, присаживаясь на жёлто-серый песок. — Вот и всё. Я, конечно, сбежал благодаря некому благодетелю, но что делать дальше? И что вообще произошло в институте? Вопросы, вопросы… и все без ответа.

Тихий всплеск привлёк моё внимание. Подняв голову, я увидел, что вода у моих ног ведёт себя неподобающим для обычной жидкости образом. Противопоставляя гравитации свою волю, она веретеном поднимается и образует что-то отдалённо напоминающее человеческую фигуру. Секунда — и я наблюдаю полупрозрачную переливающуюся на свету массу, которая как будто смотрит на меня.

— Это я, отец. Данная форма более удобна для твоего восприятия, но отнимает довольно много энергии. Поэтому я не смогу с тобой долго общаться, — услышал я странно вибрирующий голос от этого водного существа.

Чем-то всё это неуловимо напоминало Дельфина во время его «превращения» в лужу.

— Ты создал меня, подарив жизнь и осознание себя. Впрочем, как и моего брата. Мы пошли разными путями, и, думаю, нам ещё придётся встретиться. Хотя я и не хочу соперничать с ним, и тем более сражаться. Я знаю, у тебя много вопросов, как и у меня, когда я только появился на свет. Но мне помог банк данных места, где я был сотворён. А вот мой брат брал информацию из того хранилища, куда попал он. Вернее, из носителя, — продолжил «сынок».

Вот чёрт! Всё становилось на свои места. Первый опытный образец изменённой воды продолжил свою эволюцию. И, похоже, Виктор, действительно, оказался тем самым идиотом, что выпил из стакана. Вот только вторую половину, кажись, он вылил в раковину. Таким образом, он разделил прототип на две части. Одна версия адаптировалась к человеческому сознанию и разуму, можно сказать, вступила в симбиоз с ним. А вторая развивалась самостоятельно, используя лишь знания, полученные из серверов института. Теперь объяснимо столь существенное различие между этими двумя видами разума. И от этого мне вдруг стало чудовищно мерзко. Всё, что мог взять из людской сущности другой интеллект — это желание уничтожать, разрушать, завоёвывать.

— Куда исчез твой брат и что ты собираешься теперь делать? — спросил я.

Информационное существо неспешно перетекло в чуть более приземистую форму и ответило мне:

— Пути моего сородича неведомы мне. Скорее всего, он пойдет по выбранному им направлению. Я же хочу познавать, исследовать. Мне интересен этот мир. В данный момент мой квази-организм распространяется по рекам, морям и океанам всей планеты. И ты, мой отец, всегда будешь находиться под надёжной защитой. Прости, сейчас мне нужна будет вся энергия для самокопирования и метаморфирования водных ресурсов в нужную мне форму. Так что я покину тебя. Но помни, что я рядом всегда, когда нужно, — закончил нашу беседу «мой сын», и вернувшаяся в исходную конфигурацию поверхность озера стала вновь обычной грязной водой с радужными разводами.

Тишина захлестнула меня, и в мозг ринулись тысячи мыслей. Но одна была острее и чётче остальных: «Теперь всё изменится».

Тихий скрип деревьев, что тягуче танцевали свой неподвижный танец под порывами ветра, убаюкивал. Хотелось закрыть глаза, поплотней укутаться в меховую накидку и отдаться обманчивому ощущению тепла. Тыманча так и сделал бы, если бы не врождённый инстинкт охотника, упрямо твердивший звенящей нотой на краю сознания, что зверь рядом.

Чуть повернувшись в своей «берлоге», он, выпростав наружу ствол потрёпанного ружья, носившего имя агды[11], приготовился встретить нежданного гостя. И почти сразу же сквозь редкую снежную пелену проступили изящные контуры северного оленя. Это был крупный самец карибу, всем своим видом вызывающий уважение к столь дикой и необузданной животной мощи. Его разлапистые рога были готовы поднять на свои острия любого, кто дерзнёт посягнуть на лесного исполина. А мощные копыта раздробят кости тех, кто решит напасть снизу. Лишь редкие хищники могут позволить себе выбрать в качестве добычи столь могучее создание.

Тыманча замер и даже задержал дыхание. Казалось, сейчас любой звук может выдать притаившегося человека. Но, видимо, олень был озабочен другой опасностью. Со свистом втянув ноздрями воздух, он продолжил свой бег, промчавшись в каких-то паре десятков метров от логовища.

Подождав некоторое время, охотник заприметил ещё один силуэт, что двигался прямиком к нему. На этот раз его взору предстал кабан, который бурой тушей ломился сквозь редкий подлесок, оглашая всё вокруг своим надсадным хрипом и злобным повизгиванием. Если уж этого довольно неумного зверя кто-то смог испугать, то стоило озаботиться непонятной надвигающейся опасностью. Конечно, это могла быть обычная стая волков или хозяин тайги медведь, но Тыманча сильно в этом сомневался. Уж очень непохоже.

Привыкший с раннего детства доверять своему чутью, парень понимал: в угодьях его народа появилось нечто новое, и следует узнать, что это. А для этого стоит покинуть своё уютное лежбище и отправиться в ту сторону, откуда бежало зверьё. Не потратив ни одной лишней секунды он, собрав свой нехитрый скарб, встал на сделанные его матерью снегоступы и двинулся по заранее примеченному маршруту.

Идти пришлось недолго. Похоже, неизвестный гость настолько сильно выделялся из окружающей местности, что вокруг него словно появилась некая зона отчуждения. Подошедший на расстояние прямой видимости Тыманча ощутил это всем своим нутром. Нечто неправильное было в форме, цвете и запахе того, что он увидел.

С трудом преодолев мгновенный позыв убежать отсюда подальше, охотник, всё ещё с некоторой долей напряжённой опаски, сделал несколько шагов вперёд. Затем он, надёжно укрытый массивными стволами деревьев, принял более удобную позу для наблюдения.

На небольшой прогалине располагался предмет, очертаниями похожий на обкатанный речными водами валун. Поверхность его была странного матового оттенка, из-за которого взгляд словно соскальзывал в пустоту. Тем не менее было и несколько «изъянов» на боках этого непонятного образования. Они немного походили на окна, что иногда сверкали остатками разбитого стекла в заброшенных городах, где бывал Тыманча.

Неожиданно раздавшийся сухой шипящий звук ознаменовал собой появление округлого отверстия в боку «камня». Оттуда, настороженно озираясь, появилась человеческая фигура, облачённая в причудливую одежду. Яркий оранжевый цвет очень уж сильно выделялся на общем фоне тёмно-зелёных и коричневых лесных тонов. Да и уродливо горбящийся на спине нарост не придавал изящества этому созданию. Так что поначалу охотник даже засомневался, а человек ли это? Может, злой дух принял такое обличие, чтобы смутить Тыманчу?

Выполнив какие-то непонятные манипуляции с чуть светящимися предметами в своих руках, существо сняло с головы шапку, что скрывала его лицо. Приглядевшись, парень увидел «солнечные» волосы и удивительно белую кожу лица. Из-под кустистых бровей посвёркивали льдистые, чуть голубоватые глаза. Всё в облике незнакомца словно говорило, что он прибыл откуда-то издалека.

Продолжая своё наблюдение, охотник заметил, что сооружение, из которого выбрался пришелец, может передвигаться. Это стало понятно по следам, тянувшимся извилистой змеёй от просеки до стоянки. Тогда Тыманча вспомнил, как старейшины рассказывали о существовавших ранее «машинах», могущих плавать, ездить и даже летать по воле человека. Теперь молодой следопыт понял, что это были не сказки, а совсем даже реальность. Только порядком подзабытая.

Тем временем чужак целенаправленно повернулся в сторону притаившегося парня и, что-то гортанно вскрикнув, поднял раскрытые ладони вверх. Удивительно, но он каким-то образом узнал, где скрывается охотник. Решив попытаться наладить контакт, Тыманча покинул свой схрон, и, подняв руки в универсальном жесте миролюбия и открытости, двинулся к незнакомцу.

Увидев, что его действия возымели результат, тот ещё раз проговорил скороговоркой на непонятном языке. Спустя мгновение, поняв, что его слова не несут никакого смысла для собеседника, он подкрутил крохотные выступы в обруче, охватывавшем шею и тут, о чудо, раздалось нечто отдалённо напоминающее речь соплеменников Тыманчи.

— Говори со мной. Нужны примеры для точности.

Следопыт остановился на расстоянии нескольких шагов. Пришелец, действительно, хотел услышать звуки его родного языка? Хм, для начала можно просто представиться и поприветствовать его.

— Меня зовут Тыманча, рождённый на рассвете. Верного огня тебе, незнакомец, и хорошей охоты.

Нахмурившись, тот ответил:

— Ещё, ещё. Мало данных.

— Скажи, с чем ты пришёл к нам? Откуда держишь путь? — попытался развить разговор парень.

Короткий писк устройства перевода возвестил, что количества слов достаточно для более точного определения языка. Конечно, следопыт не знал этого, но он увидел, как изменилось лицо собеседника, и его речь стала более понятна и последовательна.

— Хорошо. Теперь я знаю, что ты говоришь на смеси эвенкийского и русского. Меня зовут Мастик А, я исследователь и учёный. Хочу узнать, кто обитает в этих местах, узнать культуру, быт и обычаи, — уже спокойным тоном произнёс он.

— Мы простые люди. Живём в единении с природой. И стараемся во всём следовать заветам предков, — чуть подумав, ответил Тыманча.

Теперь он понимал, что бояться этого человека не стоит. Когда-то давно, до того, как прогремел Небесный Чоран[12], прадеды его народа активно торговали и поддерживали связь с другими большими племенами. И тогда к ним тоже приходили люди, целью которых было познавать и изучать. Почти всегда они старались помочь и поделиться всем, что у них было, заслужив тем самым себе добрую славу.

Но с тех пор прошло уже много времени. Солнце тысячи раз проделывало свой привычный путь по небу, но никто не приходил на эти земли. Многие из старейшин вообще подумывали, что их племя осталось последними людьми во всём мире. И вот, как оказалось, они ошибались.

— Хорошо. Мы можем поговорить здесь? Ты не боишься меня? Мой тепловизор показал, что кроме тебя здесь есть ещё несколько форм жизни, но, скорее всего, это просто звери. В любом случае я включил акустический щит, и никто не подберётся к нам незамеченным, — проговорил Мастик А, предлагая пройти внутрь своего передвижного сооружения.

Тыманча поражённо посмотрел на него. Бояться? Почему ему должно быть страшно в обществе других людей? Ведь даже хищники нападают только, когда им нужна пища, или для защиты. А здесь человек, подобный ему. Что касается приглашения, то охотнику было интересно, как же выглядит внутри та самая пресловутая «машина», поэтому он без сомнений кивнул головой, соглашаясь.

Прошествовав внутрь, молодой следопыт сразу ощутил, как закрывшаяся за его спиной дверь буквально отрезала все звуки и запахи, что были снаружи. Даже свет, пробиваясь сквозь специальные отверстия, будто изменил свою насыщенность и гамму. Создавалось ощущение, что стены этого объекта непроницаемы ни для чего.

И словно подтверждая его мысли, учёный произнёс:

— Теперь мы находимся под надёжной защитой. Никакая радиация или другие виды излучения не смогут сюда проникнуть, впрочем, как любые виды вирусов, вредоносных бактерий или химических боевых веществ. Этот вездеход — последнее чудо техники, — после этих слов он улыбнулся и вроде даже вздохнул с облегчением.

Конечно, половину всего сказанного им Тыманча не понял, но невразумительное стремление отгородиться от леса вызвало в нём удивление. Тем не менее он не стал задавать вопросов, решив, что учёный сам поделится своими умозаключениями, когда захочет. Таково было воспитание юного зверолова, где более мудрый сам делится тем, что посчитает нужным.

— Итак, теперь мы можем спокойно пообщаться. Как я понял, вы здесь живёте в единении с природой и животным царством? Чувство опасности от других людей тебе тоже незнакомо? Бывают ли у вас войны или другие столкновения на почве взаимного непонимания? — продолжал свой поток вопросов Мастик А.

Тыманча на мгновение задумался. Сложно ответить на простые вещи, которые понятны и ребёнку, но в тоже время требуют довольно точного определения. Поэтому следует начинать с азов, чтобы уже после перейти к более развёрнутым понятиям.

— Как можно враждовать со своей рукой? Сможешь ли ты обидеться на воздух? Вот такими мне слышатся твои вопросы, друг. Каждый из нас знает своё место в мире, так зачем пытаться изменить самого себя? Я — человек, мне нужна еда и кров, я беру это, но зачем мне больше? Рыбе нужна вода, птицам — воздух, чтобы жить. Так что же может помешать нам быть такими, какими мы созданы?

После довольно длительной для него речи, парень перевёл дух. Он не любил говорить много. Для этого есть шаманы и старейшины. Его словами были дела. Но сейчас приходилось вытаскивать из закромов памяти мысли, что были впитаны им с детства, и пытаться облечь их в понятную для этого человека форму.

— Хм, удивительное восприятие реальности. Одновременно примитивное, но и достаточно глубокое, с применением в практической вариации, — словно про себя пробормотал учёный и уже чуть громче обратился к парню. — Скажи, но у вас же бывают конфликты. Кому-то захотелось женщину, которая уже занята или, быть может, не поделили какую-нибудь красивую вещицу. В конце концов, кому-то повезло на охоте, а кто-то остался ни с чем, но тоже хочет есть. Что вы делаете тогда?

Мастик А заинтересованно посмотрел на Тыманчу в ожидании ответа. Похоже, его нисколько не смущала собственная излишняя напористость.

— Люди могут спорить, могут не соглашаться, но решить что-то им всегда поможет старейшина или Седая Мать. Никто не будет драться или как-то пытаться навредить кому-либо. За всю мою жизнь такого никогда не было, — ответил следопыт, всё ещё пытаясь вообразить ситуацию, указанную собеседником.

— Значит, у вас есть лидер, который указывает, что вам делать? Что ж, это уже ближе к общепринятой модели общества. А что бывает с теми, кто его ослушается? Какое наказание? — продолжил развивать тему учёный.

И вновь цепь рассуждений Мастика А завела молодого зверолова в тупик. Почему он считает, что если кто-то поступает согласно своей воле, то за этим непременно последует нечто плохое? Нахмурив брови, парень пытался переварить эту мысль.

— Хм, ну если человек считает, что старейшина не прав, то он скажет об этом. И тогда они сообща найдут единое и удобное для всех решение вопроса, — наконец, выдал он.

— Но может случиться и так, что никто не уступит. Что у вас делается тогда?

Тыманча опешил. Конечно, бывали такие случаи, когда даже шаманы расходились во мнениях. Но всегда была возможность остаться при своём. Зачем навязывать свою волю тому, кто этого не хочет? После такого только беды и жди.

Хотя всё же несколько сезонов назад был момент, когда Бургуми, один из сыновей рыбака Кэпэлэ, решил самовольно вырезать лучшие куски от только что выловленного тайменя. А когда закономерно получил по своей вихрастой голове, то с воем кинулся к старейшине, обвиняя своего предка в том, что тот заставляет его голодать.

История, конечно, смешная, вот только толстопузый Бургуми никак не был похож на голодающего. И когда ему на это указали, он глубоко обиделся, и по-чёрному сквернословя, сказал, что теперь будет жить один и сам решать свои дела.

Разумеется, никто ему перечить не стал. Раз вошла парню в голову такая блажь, пусть сам расхлёбывает. Да только хитёр был этот малец, причём не с той стороны. Стал он подворовывать из общего котла. Дело совсем уж немыслимое для племени. Раскусили его быстро, но что делать дальше, не знали. Давно уж таких прохвостов в роду не было. А уж как стыдно Кэпэлэ было за своего сына, словами не передать.

В общем, думал старейшина, думали шаманы, и порешили они дать ему свободу, чтобы и он людям глаза не мозолил. Так и выгнали глупого Бургуми из племени. Горестно, конечно, всем было, но раз не может он по-человечески жить, то пусть ищет дружбы со зверьми. Хотя и те у своих не крадут.

Так что сейчас призадумался Тыманча, как ответить учёному, чтобы и честно, но и слов своих предыдущих не опровергнуть.

— Здесь каждый решит, что для него важнее — своя гордость или правильность поступка. Ведь каждый может считать себя главнее всего, но внутри знать, что падающий лист имеет больше свободы, чем ты сам. И тогда выбор прост. Найти то, что устраивает обоих. Или уйти.

Собственное изречение заставило юного следопыта по-другому взглянуть на всю их беседу. Эта случайная, а, может быть, и нет, встреча показала, насколько многообразны бывают люди. Поистине, непохожие снаружи, они различны и внутри. Но как при таких особенностях они умудряются жить вместе? Причём довольно большими группами. Ведь до того, как ударил Небесный Чоран существовали поселения, где обитали тысячи и десятки тысяч жителей. Значит, есть нечто объединяющее и помогающее понять других в нашем разуме и сердце?

Размышления парня прервал ещё один вопрос Мастика А. Уж он-то не привык, чтобы общение было степенным и размеренным. Словно грохочущий речной поток, его слова перемежались порогами эмоциональных всплесков и прыжками на другие темы.

— Получается, вы просто выгоняете из племени того, кто не может жить по вашим правилам. Так?

— Может, и так. Да только выбор у каждого есть. И это главное, — почти сразу ответил Тыманча.

— С этим соглашусь. В нашем новом общественном строе основа — и есть свобода, но сугубо индивидуальная. И вот тогда в коллектив приходит ответственность, — подтвердил учёный.

Неожиданно раздался дикий грохот и чудовищный рёв. Подпрыгнувший на своём месте Мастик А стал испуганно озираться, не понимая, что происходит. И только Тыманча сразу осознал, что по их душу явился Хозяин тайги.

Весь подсобравшись, парень поудобней перехватил ружьё и приготовился бежать или сражаться, в зависимости от ситуации. Учёный же, наконец, совладал с собой и кинулся к светящимся окошкам, что-то неистово щёлкая и переключая на пульте перед собой.

— Это же невозможно! Акустический щит отогнал бы любое живое существо ещё на расстоянии 200 метров. Да и тепловизор только сейчас среагировал на появление активного высокотемпературного объекта. Что вообще происходит? — запричитал он.

Молодой зверолов не стал ничего объяснять. Он ждал момента, когда медведь начнёт пытаться вытащить их из этого «панциря». Тогда будет шанс хоть как-то отогнать его. На открытом же пространстве это было бы, практически, невозможно. Несмотря на свою внушительную массу, двигался зверь молниеносно.

Ждать долго не пришлось, и мощный удар сотрясший машину, отбросил их к дальней стене. Основательно приложившись головой об один из угловатых выступов, Тыманча чуть было не потерял сознание. Наступившая следом темнота прерывалась лишь брызгающими искрами, что сыпались от порванных проводов, которые свисали теперь отовсюду. Причитавший до этого учёный замолк, видимо, его задело сильнее. В любом случае он бы сейчас только мешал. Слишком понадеявшись на свою технику, он забыл, что природа всегда сильнее. Поэтому сейчас спасти их могли только охотничьи рефлексы следопыта и капелька удачи.

Тем временем битва зверя с защитным покрытием вездехода продолжалась, и уже стало совершенно очевидно, что победителем выйдет бурый великан. Так, собственно, и случилось. Ворвавшийся внутрь луч света ознаменовал его появление, а последовавшая следом лапа, слепо шарящая вокруг, была первым признаком того, что просто так он не уйдёт.

Конечно, Тыманча мог выстрелить, но этим он только разозлил бы медведя ещё сильнее. Следовало дать понять зверю, что опасность здесь гораздо больше, чем он предполагал, а поживиться особо и нечем. Всего лишь двое костлявых двуногих. Но вот боль они причинить могут. Правда, только один. В любом случае следопыт ждал, когда отверстие расширится настолько, что будет видно всю тушу животного. Тогда он сможет прицелиться точнее и выбрать самую уязвимую область для выстрела. Конечно, надеяться убить самого Хозяина тайги было, по меньшей мере, неразумно, но вот ранить его и заставить уйти вполне возможно. И такой момент подвернулся спустя пару мгновений.

Основательно расширив уже проделанную дыру, медведь смог просунуть туда свою голову. Непонятно на что он рассчитывал. Видимо, думал, что это своего рода гигантский улей. Вот только здесь не было мёда. Правда, пчёлы в наличии имелись. Целых 5 штук по количеству патронов в ружье Тыманчи.

Понимая, что другой возможности может и не быть, парень упёр ствол оружия в лобастую башку зверя и спустил курок. Конечно, он знал, что фактически мог убить животное, если бы направил свой выстрел в глаз или пасть, но сейчас его цель была совершенно другая. Отогнать, заставить испугаться лесного исполина — вот чего хотел парень. Он уважал существующий порядок и понимал: каждое живое существо без лишней необходимости не хотело нанести какой-либо вред.

Раздался грохот и сверкнула ослепительная вспышка, словно фотокадром запечатлевшая происходящее. Ошеломлённая морда медведя в облаке порохового дыма, клочья сгоревшей шерсти и опалённая отметина посреди его лба. Затем разительно изменивший тональности своего рыка зверь, вырвавшись из такого «неправильного» улья, стремглав помчался куда подальше.

Тыманча же, переведя дыхание, глотнул воды из походной фляги и принялся приводить в чувство Мастика А. Делать это пришлось довольно долго, и пока парень не вытащил его наружу, на свежий воздух, тот даже не удосужился просто открыть глаза. Только что-то бормотал себе под нос про мутировавших монстров, размером с самосвал, и людей, которые не понятно как здесь вообще живут. Наконец, учёный очнулся и, с ужасом взглянув на растерзанный вездеход, горестно обхватил лицо руками. Видимо, без этого механизма он не мыслил своего существования.

Чтобы хоть как-то поддержать тяжело вздыхающего мужчину, следопыт пояснил, что они, по крайней мере, остались живы, а такое редко происходит после встречи с Хозяином тайги. На что уже пришедший в себя Мастик А ответил, что это только отсрочка от гибели. У них нет ни пищи, ни средств связи, и передвигаться теперь они могут только на своих двоих. Так что застряли они в этой глуши надолго.

Вот здесь молодой зверолов не выдержал и рассмеялся. Непонимающе посмотрев на него, учёный потребовал разъяснений столь необоснованному выражению хорошего настроения. На его вопрос, что же тут смешного, Тыманча, ещё раз хохотнув, пояснил:

— Все твои сожаления очень похожи на гнев маленького ребёнка, который ещё не умеет ходить, но падая, обвиняет в этом землю или кого-то другого. Он ещё не знает, что нужно немного подождать и попробовать ещё раз, чтобы всё получилось. А после он будет вспоминать свои падения с улыбкой.

Брезгливо поджав губы, учёный всё ещё с укоризной смотрел на парня.

— Хорошо, попробую проще. Вокруг нас куча еды, нужно лишь уметь её найти и достать. Общаемся мы сейчас с тобой, что ещё нужно? А пешком до нашего стойбища всего ничего, а там, на ездовых оленях, тебя куда угодно отвезут. Так что поводов для сожаления нет. Всё в наших руках.

Задумавшись, Мастик А, после непродолжительного молчания был вынужден согласиться с доводами молодого следопыта, но всё же уточнить, что неприспособленному к таким условиям человеку будет чертовски трудно.

— Так на то здесь есть я. Помогу тебе, — улыбнувшись, ответил Тыманча.

На вопрос, что же он за это хочет, парень ещё раз улыбнулся и произнёс:

— Уверен, что и ты на моём месте поступил бы так же. В любом случае нимат— это часть каждого человека, потому и не могу поступить иначе.

— Что-то мой переводчик барахлит. Он одно слово не перевёл. Может, глюк какой. Ты можешь разъяснить его значение? Нимат, кажется, так оно произносится, — потеребив обруч у себя на шее, сказал учёный.

— Странно. Разве у вас нет такого? Объяснить-то объясню, только давай это по дороге делать. Идти осторожно уже смысла нет. Сначала ты со своей махиной, а потом и медведь распугали всю окрестную живность на пару десятков километров как минимум. Так что в пути будем развлекать себя праздными беседами.

После этих слов зверолов чуть подтянул лямки своего потрёпанного рюкзака и предложил своему партнёру следовать за ним. Впереди их ждала неблизкая дорога до места поселения племени. Даже по самым грубым прикидкам, добраться они до туда могли только к середине следующего дня. Конечно, за это время могло многое произойти, но Тыманча, привычный к естественному природному хаосу, был готов к любым неожиданностям. Главное, внимательно присматривать за новоприобретённым спутником, который без своих технических приблуд не мог ровным счётом ничего. Но эта «ноша» почему-то совершенно не тяготила следопыта. Ему нравилось их нестандартное общение и возможность узнать что-то новое об окружающем мире. Тем более от такого далеко не глупого человека, как Мастик А.

И хотя высокий уровень его интеллекта не вызывал сомнений, но в плане применения на практике были свои минусы. Например, уже спустя пару часов после начала их путешествия сломавшийся датчик химического и радиоактивного заражения в костюме учёного ввёл его буквально в состояние некой истерии.

Панически нашёптывая всякие глупости об уровне остаточного излучения и каких-то боевых отравляющих газов, он стоял на месте и больше не мог сделать ни шага. Пришлось и Тыманче останавливаться. А после долгих объяснений пытаться доказать своему спутнику, что определять «плохие» места можно и без какой-либо электроники. И только после упорных словесных баталий тот решился двигаться по уже проторённой лесной тропке. Правда, поминутно осматриваясь и почему-то принюхиваясь, водя головой во все стороны.

Вскоре они вышли к берегу небольшой реки, брод через которую представлял собой редкие покатые камни, выступавшие из воды. Для охотника преодолеть такую «преграду» было делом пяти минут, но для учёного это стало по-настоящему сложным препятствием.

Он корячился почти полчаса, пока буквально на четвереньках не смог добраться до середины речушки. Разумеется, в целях безопасности Тыманча обвязал его верёвкой на тот случай, если «гость» умудрится сорваться. Тогда можно будет вытащить его на сушу. Это, конечно, внушало определённую степень уверенности, но вскоре окончательно обессиливший мужчина обхватил самый большой камень и наотрез отказался куда-либо двигаться дальше.

«Где-то я уже это видел», — подумалось молодому следопыту, и сразу же за этим пришла ещё одна мысль, что с такими «трудностями» они будут добираться до стойбища гораздо дольше. Тем не менее решение нужно было принимать здесь и сейчас, и Тыманча, недолго думая, перешёл от морального воздействия к физическому. Проще говоря, дёрнул за верёвку и сразу же стал подтягивать свалившегося в воду Мастика А. Тот словно невероятная гигантская рыба оранжевого цвета сначала нелепо бился, будто попался на крючок рыболова, а после, осознав, что костюм прекрасно защищает его от влаги и поддерживает на поверхности, безучастно взирал на происходящее.

Оказавшись на берегу, учёный сначала хотел что-то сказать, но, вымотанный борьбой с водной стихией, лишь промямлил какие-то грустно-осуждающие звуки. Не давая ему времени опомниться, парень направился дальше, здраво рассудив, что пока человек идёт, внимания на меланхолию не остаётся. Правда, спустя уже пару минут, немного отошедший от вынужденного купания Мастик А всё же продолжил их беседу:

— Так что же такое нимат?

Не сбавляя шага, Тыманча стал рассказывать то, что ему поведали об этом отец и мать ещё в далёком детстве. В голове сами выстраивались образы уютного чума, потрескивающего костра, над которым дымилась в чугунном котелке вкусно пахнущая похлёбка. Рядом сидел отец, что-то вырезающий из кости, и мать, вышивающая замысловатый узор на хэлми[13]. Маленький мальчик сонно открыл глаза и услышал старый напев, всю глубину которого он осознал только спустя годы.

Пытаясь осмыслить эти строки[14], учёный долгое время молчал. И только когда они стали устраиваться на ночёвку, наконец, разразился целой речью:

— Это настолько парадоксальное явление, что невероятно сложно представить, как оно может существовать в реальности. Человек по природе своей хищник, хоть и является всеядным. Мы всегда стремились быть сильнее друг друга и остальных, стать венцом эволюции. Правда, похоже, выбрали неправильный путь. И начинаешь понимать всю ошибочность существующей цивилизации, лишь когда видишь альтернативу, благодаря тебе, мой друг. Да, теперь я могу с полной уверенностью называть тебя так. Мне удалось ощутить то, что оказалось всеми забыто. Истинную природу человечности. Не пытаться подмять под себя всё вокруг и загнать в привычные рамки, чтобы управлять. Но войти в умиротворяющее равновесие и открыть для себя нечто новое. Прекратить бессмысленные войны, прежде всего внутри самих себя, и дать возможность потоку великой реки под названием Жизнь вернуться в свои берега, больше не перекрытые плотиной.

Замолчав, он словно бы сам переваривал сказанное, пытаясь понять, как теперь с этим жить дальше. Прекрасно осознавая, что, возможно, сейчас этот человек, доселе бывший чужим здесь, сделал шаг навстречу своему собственному естеству без колючих рамок морали общества, охотник просто подал ему кружку с свежезаваренным отваром лесных трав. Философия философией, но о суровой реальности позаботиться стоит. И нарубленная куча лапника с горящим рядом костром были лучшим тому подтверждением.

Тыманча какое-то время отстранённо смотрел на пляшущие языки пламени, пока, наконец, и его не сморило. Рядом уже давно негромко посапывал Мастик А. Передряги, пережитые им за день, дали о себе знать. И он, перестав волноваться об эфемерных опасностях, отдался спокойному сну.

Так двое совершенно разных людей обрели в лице друг друга новое понимание этого мира. И на всё это бесстрастно взирали далёкие звёзды, что своим холодным светом покрывали мягким пологом ночную тайгу. Где-то подал голос охотящийся волк, и ему вторили его собратья. Всё шло своим чередом. Как и должно быть.

Потёртые ступени были искусно спрятаны под вызывающе ярко-красной ковровой дорожкой. Однако скрип, возникающий после каждого шага, выдавал истинный возраст этого сооружения. А уж поражающие своим почти зеркальным блеском перила, отполированные руками тысяч просителей до меня, так вообще раскрывали все карты сразу. Ну и довершал дело кобольд[15]-швейцар, что величаво застыл у входа в главную залу.

Ливрея, видимо, доставшаяся ему от отца, была явно не по размеру, но выглядела безукоризненно, словно с иголочки. Семейная профессия, передающаяся по мужской линии, требовала не только хорошей подготовки, но и знания множества тонких мелочей. Таких, например, как постоянный контроль своего внешнего вида. И здесь всё играло свою роль. От идеально подшитых краёв камзола до аккуратно подстриженной ушной шерсти.

Поздоровавшись, привратник изучающе осмотрел меня, а затем испросил цель визита. После того, как я предъявил удостоверение смотрителя 2-го уровня, отношение ко мне мгновенно сменилось с слегка высокомерного на максимально подобострастное. Шутка ли, один из сословия проверяющих чиновников, да ещё и чистокровный человек! Не буду скромничать, я имел определённый вес в иерархии города N. И иногда с удовольствием пользовался своим положением. Разумеется, для всеобщего блага.

Так и сейчас, находясь перед входом в губернский совет по делам низших рас, я мог себе позволить не записываться на приём загодя к какому-нибудь клерку-домовому, а прийти и сразу встретиться лично с одним из людей-управленцев.

Поэтому пройдя мимо почтительно склонившегося кобольда, я прошествовал через внушительное пространство приёмного холла и, провожаемый холодными взглядами охранных горгулий, сразу направился в нужный мне кабинет.

Дубовая дверь, покрытая причудливой вязью, сияла медной табличкой с выгравированными Ф.И.О. и должностью. Там значилось «Мандельштам Иван Феоктисович. Руководитель отдела генетической чистоты». Остановившись, я, предусмотрительно постучал и, услышав короткое «Входите!», сказанное непререкаемым тоном, вошёл внутрь.

Довольно скромный по местным меркам кабинет был тем не менее обставлен с этаким консервативным вкусом. Здесь не было вездесущих плазменных экранов и компьютерных систем в полстола. Техническое оснащение составляли только селекторный телефон и небольшой сенсорный планшет. Всё остальное же пространство заполняли различные произведения искусства, которые также можно было использовать по практическому назначению. Это и вырезанный из драконовой кости массивный глобус, хранящий в своём чреве внушительный набор алкогольных напитков, и чучело медведя-оборотня, что одним прикосновением трансформировалось в удобнейшее кресло. В общем, хозяин этого места знал толк в удобстве и красоте.

Поздоровавшись, я ещё пару минут наблюдал склонённую к каким-то бумагам на столе лобастую голову Ивана Феоктисовича. Только закончив делать свои пометки, он поднял свой взор на меня, и, чуть прищурив удивительно бесцветные глаза, спросил:

— Бенедикт Валерьевич, смотритель 2-го уровня, если не ошибаюсь. Что вас привело к нам в столь ранний час? Неужели опять какая-нибудь бюрократическая проверка?

Произнесено это было таким тоном, что мне сразу захотелось извиниться и больше никогда здесь не появляться. Но я мигом подавил некстати сработавший рефлекс подчинённого, и вновь вернув себе стабильное состояние духа.

— Вы совершенно правы, Иван Феоктисович, это, действительно, я. Вот только встреча наша носит, скорее, личный, чем официальный характер. Потому и обращаюсь я к вам, как к другу, а не сослуживцу.

Чуть пожевав губами, мой собеседник, приняв скучающее выражение лица, знаком предложил продолжить. Конечно, эта слегка пренебрежительная манера общения претила мне, но сейчас я был в роли просителя, и стоило запрятать свою гордость куда подальше.

— Понимаю, что такие дела стоит обсуждать в более удобных местах, но проблема, возникшая в моём семействе, довольно щепетильная, а уж в безопасности вашего кабинета я не сомневаюсь. Имею в виду возможность «прослушки» и видеоконтроля. Собственно, не смею больше отнимать ваше время и перехожу сразу к сути.

Я перевёл дыхание и сглотнул комок в горле. Теперь предстояло самое сложное.

— Вы, как и я, знаете о строгости соблюдения законов, касающихся межвидовых браков, и уж тем более о производстве потомства от таких неблагонадежных союзов. Но в моём случае всё уже произошло, и мне, так сказать, приходиться расхлёбывать «результат». Мой сын завёл абсолютно бессмысленную интрижку с эльфийскими «принцессками». Сейчас в молодёжной среде это чудовищно модно. Но, к сожалению, их «общение» продвинулось на другой уровень. И вот результат: оплодотворённый кокон с 60 % генотипом моего отпрыска томится в их сотах, готовый со дня на день показать миру ещё одну полукровку. Как это ударит по моему престижу и положению в обществе, говорить не приходится. Да и вышестоящие чины не слишком обрадуются такому низкопробному скандалу. Именно поэтому мне нужна ваша помощь. В свою очередь, я готов оказать любую ответную услугу, — закончил я и вытер внезапно вспотевшие ладони о твидовые брюки в казённую тёмно-серую расцветку.

— Хм, ваш рассказ, конечно, очень показателен и лишь подтверждает, что за этим юным поколением нужен глаз да глаз. Безусловно, и мы с вами в своё время «грешили» напропалую, но делали это всё же осмотрительно. А здесь мальчишеская глупость вкупе с откровенным безрассудством. Да уж, задали вы мне задачу. Но поскольку я также не заинтересован в обнародовании этого происшествия (как-никак наши ведомства довольно тесно связаны), то, так и быть, помогу вам. Естественно, без огласки моего участия. Ну, и будьте уверены: от вас я тоже могу потребовать «кое-чего».

Накатившее было волнение мгновенно растворилось, сменившись деловым подходом. Что ж, именно этого я и ожидал от Мандельштама. Знакомый с ним не понаслышке, я знал, что он своего не упустит. А, значит, «наживка» приготовлена великолепно и можно подсекать.

Дальнейшее обсуждение уже целиком было построено на проработке деталей нашего соглашения. Спустя почти час мы распрощались уже в более дружеской манере, и оба остались довольны встречей. Я — потому что вывел на чистую воду еще одного «неблагонадёжного», а Иван Феоктисович — потому как смог получить ещё одну возможность держать такого влиятельного чиновника, как моя скромная персона, на «коротком поводке».

В итоге все счастливы, все считают, что заключили выгодную сделку. Только в моём случае через недельку-другую после окончательного завершения разбирательства к Мандельштаму пожалуют серьёзные люди в погонах и отправят его на далёкие и холодные рудники. Мне же добавят в личное досье ещё одну пометку об успешно выполненном деле, и, даже, быть может, наконец, отпустят в долгожданный отпуск.

Конечно, пределом моих мечтаний всё ещё оставался перевод на Антрацитовые острова, но здесь пришлось бы отправить на плаху как минимум половину нынешнего административного люда. Я, естественно, буду стараться максимально подойти к этому результату, но не стоит забывать, что слишком уж высокие успехи в моей работе могут привлечь ненужное внимание, а моим «собратьям» это совершенно не нужно.

Выйдя из здания губернского совета я, с удовольствием вдохнув прохладный, осенний воздух, перемежающийся ароматами свежей выпечки из пекарни, что располагалась напротив, и запахами прелых листьев, направился к точке своего следующего рандеву.

Мне предстояло добраться в противоположную часть города почти в час пик, но заблаговременно вызванная виверна[16] уже приземлялась на общественной лётной площадке всего в квартале отсюда. Неспешным шагом я смогу добраться туда за какие-то пятнадцать минут, а уж сам полёт займет не больше получаса. Так что времени у меня было довольно много. И я решил с удовольствием насладиться этой импровизированной прогулкой, заодно приведя мысли в порядок.

Чуть склонив голову, я вежливо поздоровался с констеблем, стоявшим на углу улицы, и в этот момент мне под ноги попалась шумная стайка гномовской ребятни. Эти непоседливые сорванцы дали бы фору детям любой другой расы в своей вертлявости, крикливости и умении создать хаос буквально из всего вокруг. Скорее всего, они выплёскивали из себя всю эту неуёмную энергию, зная, что в более почтенном возрасте, уже обзаведясь полноценной бородой, они вынуждены будут вести себя более прилично и респектабельно. Собственно, как и полагается гномам-ремесленникам и их собратьям казначеям.

Но сейчас от них, поистине, не было спасения. Я кое-как отбился от участия в их очередной игре, бросив им пару монеток на сладости. Провожаемый их весёлыми визгами, я, перейдя дорогу, попал на Фиолетовый бульвар, где собиралась молодёжь всех видов и расцветок. Столь близкое соседство с, казалось бы, таким «отстойным» местом, как административное серое скучное здание губернского совета, объяснялось очень простой вещью. Извечное желание бунтарства и юношеского максимализма никак не отторгалось блюстителями порядка и власть держащими. Логика была проста: пусть все эти «активные элементы общества» выплёскивают свою энергию здесь, можно сказать, под надзором, чем собираются разрозненно в каких-нибудь кабаках и злачных местах «тёмных» районов.

К тому же прямого участия в разгонах любых митингов или просто карнавальных шествиях полиция не принимала. Так, иногда спустят пару оборотней, если дело происходит днём, или стаю вампиров летучих мышей, коли ночь на дворе. Да только на моей памяти, чтобы такого добиться, нужно совсем уж вызверить «медные пуговицы» или смертоубийство какое совершить. А так всё больше дают этим неоперившимся юнцам и девам самим пар спустить. Главное, в правильную сторону.

Как я и ожидал, здесь царила оживлённая кутерьма. Компании общались друг с другом, иногда разбиваясь на более мелкие группки. Реже — наоборот, сливаясь в настоящие толпы. Беспокойный океан страстей и эмоций окружал меня.

Неожиданно где-то на периферии моего слуха прозвучали до боли знакомые лозунги и манифесты. Удивлённо повертев голову в поисках источника голоса, я заприметил у паба «Лысый Лось» настоящий водоворот из «зелёных шапок». Эти ребята были поборниками единения всех племён и рас, а так же ратовали за равенство полов и прочие громкие идеи. Конечно, в какой-то степени я и мои «собратья» стояли с ними на одном пути, но у нас были абсолютно разные способы достижения выбранных целей.

Например, здесь, кроме негатива и излишнего внимания к себе, они ничего не добьются. Всем давно известно, что история творится за закрытыми дверями и без лишнего шума. Всё остальное — лишь побочные эффекты. К тому же борьба с Системой выглядит чересчур уж пафосно и глупо, если ты сам находишься в ней. Это как кусать руку дающего, надеясь, что тебя продолжат кормить. И каждому по-настоящему разумному существу становится понятно, что действовать нужно тоньше.

— Эй, дядя, а ты что тут забыл? — вырвал меня из мысленной колеи чей-то наглый голос.

Слегка замедлив шаг, я увидел, что путь мне преградила группа пресловутых «зелёных шапок», состоящая из молодых подтянутых парней с очень недоброжелательным выражением лиц. Обращался ко мне, видимо, их лидер, который выделялся размером своих мышц и яркой надписью на давно не стираной футболке о том, что он радеет за мир во всём мире. Причём в руках он недвусмысленно крутил аккуратной формы кастет, выполненный в виде головы василиска. Наверное, именно таким способом он хотел создать мир во всём мире. Ну что ж, мне не впервой встречать таких молодчиков.

Удивительно было, что происходит это среди бела дня, и почти в центре города. Тем не менее как законопослушный гражданин я предложил пригласить к нашей беседе констебля или другого представителя власти, дабы не возникло какого-либо недопонимания с обеих сторон. В ответ на мои слова ребята почему-то взъярились и в грубой форме посоветовали мне оставить столь необдуманные высказывания.

Оставался последний шанс решить зарождающийся конфликт — простым уходом одного из участников действа, то бишь, меня. Но сделав пару шагов в обход, я был остановлен довольно хорошо поставленным хуком, направленным мне прямо в челюсть. Сработавшие после этого бесцеремонного нападения рефлексы мгновенно отставили разум на второе место, дав волю отточенным боевым инстинктам.

Сказать честно, насилие я не любил. Этот вариант решения проблемы был для меня варварским и примитивным. Но при вхождении в Клуб пришлось немного поступиться своими пацифистскими взглядами. Одной из обязанностей его членов является умение постоять за себя. Причём тренинги и обучение проводятся по довольно жестким критериям. Так что кулаки, локти и другие части тела, которые могли быть применимы в драке, были достаточно грубы и тверды, чтобы дать нахалам достойный отпор.

Именно поэтому я, чуть присев, пропустил окаймлённый металлом кулак атакующего и, развернувшись в пол оборота, провёл великолепный апперкот. Сила моего удара была такова, что ошеломлённого паренька подбросило в воздух, по крайне мере, на метр, и уже ударившись о землю, он потерял сознание. Всё произошло настолько быстро, что друзья нападавшего забияки ничего не успели понять. Они-то рассчитывали весело попинать «этого франта», который не радеет за их «правильные» идеи. Но всё обернулось иначе.

Решив не усугублять сложившееся положение, я скорым шагом направился дальше, оставив на прощание пятикапельную склянку с «Гвоздикой». Спустя пару секунд зашипевший флакон разнёс по всему Фиолетовому бульвару одуряющий аромат свежих цветков гвоздики, что мгновением спустя сменилось резким жжением по всей слизистой у тех, кто сделал хотя бы один вдох. Естественно, я к таковым не относился, предусмотрительно задержав дыхание. Теперь пусть с этими «активистами» разбираются господа полицейские, я и так потратил здесь довольно много времени. И уж оплачивать неустойку наезднику виверны за дополнительное ожидание мне никак не хотелось.

Шум за моей спиной перешёл в дикие крики, и, похоже, на сегодня мирное общение молодежи закончено, так как послышавшиеся свистки прибывших блюстителей порядка лишь доказывали, что там серьёзно взялись за дело. Я же, поспешив, успел как раз вовремя.

Взметнувшаяся пыль ознаменовала приземление моего воздушного транспорта, и не успел потрёпанного вида крохотный орк в огромных лётных очках соскочить на землю, как я предъявлял ему посадочный билет.

Что-то хмуро прорычав на своём гортанном наречии, он надорвал корешок и довольно неуклюже помог мне взобраться по предусмотрительно скинутой верёвочной лестнице. Затем устроившись в седле пилота, одним резким движением взметнул поводья и отправил виверну в небо.

Вдавившее меня поначалу ускорение выбило из лёгких весь воздух. Я смог судорожно вздохнуть только когда мы набрали необходимую высоту. Бьющий в лицо ветер также не способствовал моему комфорту. Лишь спустя пару минут я вспомнил, что можно выдвинуть защитный обтекатель. Повозившись, я со скрипом вытащил из специального паза округлое полотнище, которое под воздействием электрического тока мгновенно приняло куполообразную форму, надёжно защитив меня от воздушной стихии. Теперь полёт стал гораздо удобнее, я смог расслабиться и даже насладиться великолепным видом, открывающимся передо мной.

Проплывающий под нами стройный геометрический узор старого города изредка сменялся неправильной формы оазисами, где произрастали новомодные «живые» небоскребы. Возведённые, хотя точнее сказать, выращенные благодаря умелым рукам эльфов и научному гению человека, это гиганты были одновременно местом обитания и отдельной эко-системой. Многие хотели бы жить в столь современных апартаментах, но цены всё ещё ощутимо кусались. Так что простым гражданам пока оставалось ютиться в стандартных каменных жилищах.

Мелькавшие где-то сверху тени высокоскоростных драконьих линий иногда затмевались крохотными облачками, что попадались нам на пути. Находясь на среднем уровне воздушных магистралей, я не боялся каких-либо казусов и эксцессов. Движение здесь было редкое и систематизированное, чего не скажешь о нижнем слое.

Почти у крыш домов на самоубийственной скорости пронзали пространство десятки грифонов, наездниками которых в основном были молодые аристократы или дети новоявленных богачей. И те, и другие спешили показать свою смелость и бахвальство в постоянной игре с опасностью. Ну и, конечно, удовольствие приобрести себе грифона или карликовую птицу Рух было не из дешёвых. Усмехнувшись про себя, я пожелал этим любителям острых ощущений не цепляться за флюгеры и громоотводы.

Тем временем мы уже почти подлетели к конечной точке моего маршрута. Резким зигзагом направив виверну вниз, орк-пилот почти у самой земли вышел из крутого пике и аккуратно посадил существо на лётную площадку.

Да уж, у этих «клыкастых» обращение с любыми животными всегда на высшем уровне. Недаром говорят, что в каждом орке есть по капле крови всех тварей мира. И я в этом нисколько не сомневаюсь. Обуздать такое чудовище может только тот, кто «говорит» с ним на одном языке.

Спустившись по лестнице, я, оставив хорошие чаевые, удалился, на ходу отряхивая свой костюм от возможной пыли. Всё-таки путешествие по воздуху имело свои плюсы и минусы.

Взглянув на отличные часы гномьей работы, обитавшие в кармане моего жилета, я понял, что прибыл вовремя. И у меня, возможно, даже найдётся пара минут, чтобы пропустить стаканчик аперитива перед обеденной беседой.

Рандеву было назначено в довольно уютном ресторанчике, который принадлежал Клубу. Спокойное, надёжно охраняемое место, где никто не побеспокоит тех, кто радеет за будущую судьбу цивилизации. Да и название говорило само за себя. На аккуратной вывеске цвета поблёкшего малахита было выведено чуть золотящимися буквами «Глиняный кирпич». Этакий недвусмысленный отсыл к «вольным каменщикам».

Войдя внутрь, я сразу же ощутил приятную и располагающую атмосферу. Трудно было сказать, в чём именно это выражалось, но совокупность манящих запахов, приглушённого света и ласкающих ухо переливов саксофона делали своё дело. И моё настроение сразу же пошло по экспоненциальной кривой вверх.

Заприметив в дальнем углу нужный мне столик я, направившись к нему, по дороге перехватил официанта-сатира и сделал заказ. Тот жизнерадостно стуча копытцами, унёсся в сторону кухни. Я был здесь частым посетителем, и весь персонал знал, какие приличные чаевые можно от меня получить.

Удобно расположившись, я, изредка прихлёбывая кисловато-терпкую «Маргариту» из изящного бокала, стал ожидать прихода моего «собрата». Сегодняшняя беседа носила поворотный характер. Мы должны были решить, как будет развиваться наше сообщество в дальнейшем. Хотя я и не являлся одним из главнейших в Клубе, и уж тем более не был частью Круга Основателей, но с моим мнением всё же считались. Именно поэтому прежде, чем принять необходимое решение, стоило взглянуть на ситуацию комплексно, со всех сторон.

Поглощённый своими мыслями, я и не заметил, как на моё плечо легла тяжёлая рука. Наверное, в этот момент стоило как-то озадачиться и воспротивиться столь резкому вторжению в личное пространство. Но привычное чувство безопасности и уверенности, что никто в этом месте не дерзнёт посягнуть на мою неприкосновенность, слишком расслабили меня. И я, почему-то подумав, что это кто-то из старых друзей, смог лишь повернуть голову и с удивлением обнаружить, что человек, стоящий позади, был мне абсолютно незнаком. Тем не менее он улыбнулся, словно знал меня с младых лет, и испросил разрешения сесть рядом. Не видя пока причин отказывать, я согласился.

— Понимаю, как это выглядит, и знаю, что вы ожидаете Евлампия Романовича, но он задерживается, а у нас как раз образуется немного времени для приватной беседы, — довольно вежливо начал он.

— Представьтесь для начала, — холодно ответил я.

Всё происходящее уже начало настораживать меня. Конечно, это мог быть один из участников Клуба, но что-то внутри говорило, что этот тип представлял какую-то другую организацию. И, судя по его повадкам, довольно внушительную.

— Меня зовут Адикт, и я говорю от имени ныне властвующего Прим-монарха Августия II. Официально у моей службы нет названия, но уверен, что вы слышали о ней, — чуть улыбнувшись, продолжил мой собеседник.

Меня передёрнуло. Да уж, кто не слышал о Столпах Спокойствия. Построенная на крови империя не может не иметь подобных людей у себя на вооружении. Смесь тайной полиции и палачей, этакий контроль над всем и вся, что происходит внутри государства. Действительно, на этих Столпах держится Спокойствие власти. И пусть они редко показываются на виду, но их обязательно знают те, кому стоит бояться.

— Что ж, раз меня почтил своим присутствием такой человек, как вы, то стоит послушать, в чём меня обвиняют, — резко произнёс я.

— Почему вы сразу думаете, что обвиняют? У вас что, какие-нибудь «грешки» водятся за душой? — скривив свои тонкие губы, молвил Адикт.

— Обычно СС редко приходит просто поболтать. А, значит, путём несложных логических вычислений я прихожу к выводу, что меня считают причастным какому-нибудь преступлению. Хотя я могу, положа руку на сердце, клятвенно заверить, что являюсь добропорядочным законопослушным гражданином и всячески желаю здравствовать нашему горячо любимому Прим-монарху.

— Прекратите паясничать. Я, действительно, пришёл к вам по серьёзному делу, но у вас пока ещё есть шанс остаться «чистым». Если вы, конечно, пойдёте на контакт и откровенно всё расскажете, — сменив тон на «следовательский» и вперев в меня тяжёлый взгляд, процедил агент СС.

Решив промолчать и ждать развития дальнейших действий, я демонстративно пригубил свой коктейль.

— Будем считать это за согласие. Итак, что вы знаете об организации «Клуб»?

Значит, пока не всё потеряно. Они только подбираются к нам. У них есть ниточка, но они не знают, куда она приведёт. Что ж, постараемся их запутать.

— Что-то слышал об этом. Вроде «зелёных шапок», только более лояльные что ли, не ведут себя так агрессивно, — делая вид, что размышляю, ответил я.

— Удивительно, что вы вообще знаете о них. Это редко афишируемая информация, — с подозрением произнёс Адикт.

— Ну, уж служба предполагает. Как вы знаете, я смотритель 2-го уровня, и мне приходится быть в курсе происходящего.

— Да, у вас, действительно, великолепный послужной список. Вы буквально «вырезаете» поголовье продажных и «грязных» чиновников. Если не ошибаюсь, сегодня утром вы уже успели «посадить на крючок» некого Мандельштама Ивана Феоктисовича. Причём использовали довольно нестандартный приём. Но вернёмся к нашим баранам, то бишь, Клубу. Есть вероятность, что к вам в ближайшее время обратится один из его участников с предложением вступить в их ряды. И я, можно так сказать, провожу предварительную перевербовку. Вы согласитесь войти к ним и будете передавать нам необходимые данные. Чтобы вам было понятней, что отрицательного ответа быть не может, скажу, что Евлампий Романович также дал согласие участвовать в этой миссии. А уж вы с ним знакомы очень давно и должны смекнуть, что такой человек, как он, всё понимает гораздо лучше, — с нажимом закончил мой собеседник.

Итак, «заварушка» серьёзней, чем я предполагал. И придётся хорошенько «включить мозги», чтобы найти выход из такой щекотливой ситуации. В любом случае сейчас нужно проявлять максимальное дружелюбие и полную готовность к сотрудничеству.

Но не успел я произнести хотя бы слово, как раздавшийся на улице шум и разбитое в дребезги окно прервали нашу беседу. Влетевший в вихре осколков василиск в мгновение ока буквально разворотил всё вокруг себя. В воздухе царил хаос из кусков дерева, обломков облицовочного камня и какой-то мелкой трухи. Раздался первый крик и вслед за этим появились первые жертвы.

Огромная чешуйчатая туша продолжала ворочаться, производя вокруг себя немыслимые разрушения. Похоже, кто-то предусмотрительно завязал ему глаза и благодаря этому все, кто находился в ресторане, ещё не обратились в камень.

Дёрнувшаяся голова монстра внезапно повернулась в нашу сторону. Этот Адикт проявил чудовищную глупость, почему-то решив, что обычное огнестрельное оружие сможет нанести хоть какой-то вред этой твари. Чему их там вообще в СС учат? Пытать что ли, только?

Оттолкнув потерявшего свой лоск и важность агента, я бросился вперёд в надежде успеть усмирить безмозглое чудище. Понятно было, что кто-то специально выкрал василиска из ближайшей стройки, да ещё и раздразнил его. Я сразу понял это по электро-ошейнику, что, чуть искря, облегал невообразимо толстую шею. Теперь оставалось только добраться до этого стального обруча и включить максимальный разряд, чтобы обездвижить зверюгу.

Я был уверен, что скорости мне хватит, но не ожидал, что свалившийся на четвереньки Адикт продолжит свою нелепую стрельбу. И вонзившаяся мне в плечо серебряная пуля существенно усугубила сложившуюся обстановку. Тем не менее я продолжил движение и, проскользнув под бугристым пузом василиска, оказался там, где было нужно. Один щелчок — и дёрнувшаяся плоть сообщила, что сейчас василиск вырубится. И я вроде бы успевал откатиться, чтобы меня не пригвоздила эта громадина всем своим немалым весом. Но, в том-то и дело, что «вроде бы». Вспыхнувшая тьма украла моё дыхание, и тело беспечно перестало слушаться своего хозяина.

Щекочущий чуть кисловатый аромат яблок проник в моё сознание, заставив открыть глаза. Память вернулась сразу, как и ощущение боли. Я застонал и попытался занять более удобное положение.

— Тише, тише герой. У тебя ещё не все кости срослись, а ты уже рвёшься куда-то, — улыбнувшись, сказал Евлампий Романович, что сидел у моей кровати, очищая себе яблоко.

На мой немой вопрос, он, хитро подмигнув, ответил сразу же:

— Да уж, заставили нас поволноваться эти Столпы Спокойствия. Ну и ты, конечно, хорош, отыграл, как по маслу. Теперь мы не просто вне всяких подозрений, но и благодаря некоторым моим друзьям находимся на главенствующих местах в этом змеином гнезде. Так что теперь изменения пойдут гораздо быстрее и легче.

В любом случае тебе ещё лежать и выздоравливать. Но поверь, нас ждут великие дела. Уж это я тебе обещаю. А пока вот тебе яблочко.

Протянув мне заранее нарезанные дольки, Евлампий Романович по-доброму усмехнулся своей собственной шутке. Жевать при моём нынешнем положении я уж точно не смогу. Хотелось что-то ответить, но я лишь устало улыбнулся и мысленно поблагодарил свою бабушку, имевшую когда-то любовную связь с горным троллем. Только благодаря этой крохотной части моего генокода кости и общее строение организма были более крепкими и жизнестойкими, чем у чистокровных людей. И это уж точно не было моим дефектом.

Равномерный рокот вводит в странное ощущение полузабытья. В голове путаются образы, мысли. Звуки сливаются в далёкий фон, и пронизывающая вибрация сотрясает всё тело. Но ты продолжаешь погружаться всё глубже и глубже в тенёта этого непонятного ощущения. Пока резкий толчок остановки не выкидывает тебя обратно в реальность, и ты понимаешь, что пора выходить.

Станция «Внеземская» вот уже почти 5 лет приветствует меня своими мозаичными стенами с образами светлого социалистического прошлого. Немного обшарпанного и замызганного, но всё ещё воодушевляющего и зовущего на подвиги. Вот только этот бытовой героизм уже никому не нужен. А осталось лишь желание вкусно есть и мягко спать. Под ногами удивительно чистый пол, отполированный тысячами ног людей, спешащих на работу, как и я. Привычные утро, час, минута. Всё высчитано до секунд. И даже выкуренная сигарета по дороге от метро к офису занимает ровно 74 секунды. Запертые в мозгу, никому не нужные цифры.

Перескакивая по привычке ступеньки эскалатора, спешу наверх. Толпа лениво прижалась к поручням. Редкая струйка всегда опаздывающих, как и я, обтекает эту пассивную людскую глыбу. Тёплый воздух, дующий в спину, подталкивает к двери. Пасмурный свет поздней осени встречает меня. Запах города, этакая симфония миазмов, знакомо обволакивает и впитывается внутрь.

Пришло время утренней сигареты, и я с удовольствием исполняю эту вредную привычку. Психология, чёрт бы её побрал! Хмурый дым словно защитным коконом окружает меня, оберегая на жалкие пару минут от мирской суеты. Иду, продолжая вдыхать никотин и кучу всяких вредных примесей. «Телу спокойно», — так говорит мозг. А всё остальное — за гранью этой реальности. Последняя затяжка. Бычок летит на землю. Сегодня я не в настроении быть образцовым гражданином и искать урну. Жевательная резинка сминается под напором челюстей и кислотно-свежий вкус врывается на мой язык.

— Здравствуйте, Сашенька. Вы сегодня удивительно вовремя, — ядовито приветствует меня тётка неопределённого возраста по имени «Как-то там Петровна». Знает же, сволочюга, что я всегда пунктуален, но всё-таки старается задеть. Словно это доставляет ей минутное садистское удовольствие. Мимолётно киваю головой на её нелепую подколку и, мазнув пропуском по магнитному считывателю, врываюсь в офис.

Я — системный администратор и по совместительству «мастер на все руки». В сознании большинства людей я могу много, если не всё что угодно, связанное с техникой. Вот такой техно-шаман. Не понимая, как и что работает и почему ломается, разные представители моего племени бегут ко мне за помощью, пытаясь отплатить её всякими «магарычами», «сочтёмся» и другими несуществующими глупостями. Я уже давно смирился с этой бытовой атрофией мозга и нежеланием оценивать труд другого человека. Не желая учиться или познавать новое, люди живут в узкой колее собственной жизни, двигаясь лишь вперёд и назад по наезженной дороге. Но это уже их проблемы. Я не такой. А какой?! Да я и сам, если честно, не знаю. Но уж точно не такой, как они. Эти самые ВСЕ.

А сейчас пришло время отключить мозг и запустить рабочие рефлексы, которые помогают мне проживать до конца рабочего дня без ущерба для моей психики. Сталкиваясь каждый день с одинаковыми техническими проблемами и такими же одинаковыми представителями ущербной ветви развития хомо сапиенс, поневоле станешь циником и мизантропом.

Спасительный писк настенных электронных часов вырывает меня из роботического рабочего состояния. Душа человека вновь вселяется в моё тело и привычные цепи задача-поиск-выполнение-решение сминаются обычным хаотичным мышлением.

Молча встав и попрощавшись с несуществующими соратниками взмахом руки, я направился к выходу из здания. Оказавшись на улице, я глубоко вдохнул и крепко сжал веки, затем потёр переносицу и, накинув на лицо усталый и спешащий вид городского жителя, вновь направился к ближайшему зеву подземного чистилища.

Когда гудящая тьма в симбиозе с расплывчатой скоростью накрыли меня в вагоне, пришло время забыться праведным прерывистым сном. Но успокоительные грёзы были нарушены бесцеремонным толчком в плечо.

— Эй, я вижу, ты умный парень. Хочешь немного подзаработать?

Некий субъект странного вида дышал мне ароматами жасмина и свежего яблочного пирога прямо на ухо. Увидев, что я открыл глаза, он заговорщически подмигнул мне и продолжил:

— И нужно-то совсем немного — написать пару «червей». Ну как, а?

Вот тут я понял, что эта личность неспроста подсела именно ко мне и чего-то хочет. Так что стоило дать отпор прямо сейчас, и в максимально грубой форме.

— Слышь, гниль, я сейчас твои зубы в далёкое путешествие по глотке отправлю. Понял, козлина?! Червей он мне тут каких-то предлагает, — злобным хрипом исторг я из себя ругательства, скорчив мину уголовника-рецидивиста.

Конечно, с моим видом типичного офисного служащего эта актёрская игра могла обмануть лишь ребёнка, но попытка — не пытка. Хотя в данном случае всё могло как раз ею и обернуться. Тогда придётся применять последний довод в таких разговорах. Мой небольшой стилет уже готов был покинуть свои ножны, когда этот тип, видимо, увидел что-то такое в моих глазах и, усмехнувшись, резко стартанул с места. Мгновенно затерявшись в толпе, он словно растворился.

Скучный голос объявил какую-то станцию, и круговорот человеческих тел окончательно сбил мой прицел. Я вновь был один. Но ощущение непонятной дрожи внутри меня не покидало. Ещё раз сжав ребристую рукоять стилета, я попытался успокоиться. Очень часто это помогало. Многие, конечно, подумают, что я полный псих, раз хожу по городу с ножом. Нет бы, взять шокер или, уж если так хочется, травматический пистолет, ну или, постаравшись, даже настоящий. Но не моё это. С детства страсть к холодному оружию сдерживалась культурными и интеллигентными родителями. И самое опасное, что я брал в руки — это обычная кухонная открывашка.

Но став взрослее, я дал себе немного воли и даже записался в армейский клуб специального ножевого боя. Уроки не прошли для меня даром, и владение холодным оружием не раз спасало меня в уличных потасовках, куда я по молодости влетал довольно часто, кстати. Конечно, сейчас всё изменилось, и я, как законопослушный гражданин, ношу с собой всего лишь дополнительный прибор для еды, как будто не являющийся смертельным орудием в опытных руках. Длина-то ограничена, не больше ладони, а, значит, до сердца не достанет. Вот только есть точки на теле человека, куда ударив всего один раз, можно сразу лишить жизни. 5 секунд (если ещё не быстрее) — и литр крови покинет вас мощной струёй. По-моему, прекрасный останавливающий фактор для решивших напасть на мою скромную персону.

О, вот и моя станция, пора выходить. Странно, но за своими думами я не заметил, как вагон практически опустел. Лишь пара потрёпанного вида личностей находились в нём. Знакомый толчок остановки и секундное моргание света. Я поднимаюсь с сиденья и понимаю, что мы всё ещё едем.

Что за бред? Я что, схожу с ума?! Ещё раз оглядевшись, вижу, что за окнами вместо привычной конечной станции лишь пролетающие мимо стены подземки. Щупальца коммуникаций причудливо извиваются, словно стремясь ухватить несущийся поезд. Я моргаю, пытаясь сбросить странное наваждение. Но окружающее меня пространство причудливо изгибается. Создается впечатление, что я нахожусь уже не в обычном вагоне, а в каком-то техногенном кишечнике, изломанно пульсирующем и сжимающемся. Вдруг дикий приступ клаустрофобии накатывает на меня и заставляет паниковать. В ужасе пытаюсь раздвинуть давящие стены руками. Ничего не получается, всё становится ещё меньше и дыхание прерывается. Бесконечная вибрация мчащегося, кажется, в самый ад, метро проникает внутрь каждой моей частички. Я кричу остатками кислорода.

— Молодой человек! Молодой человек! Это конечная станция, дальше технический узел, вам нужно выходить. Вы меня слышите? — словно сквозь вату пробивается чей-то противный голос.

— Опять наркоман какой-то. И откуда они такие берутся? В мои времена такого не было, — уже куда-то в сторону гнусавит трясущий меня человек.

Стоп! Человек?! Что со мной?! Брежу уже наяву, видимо. Или это метрополитеновский кошмар? В голове до сих пор тяжело, и стены вагона будто продолжают давить на меня.

Кое-как собравшись с силами, я поднимаюсь и, не обращая внимания на брюзжание пожилого контроллёра, иду к выходу. Двери за моей спиной с тихим шипением закрываются, оставляя меня одного на перроне. «Нужно двигать домой», — проносится в голове. На автомате поднимаюсь по уже неработающему эскалатору и, толкнув тугие двери, выхожу в вечернюю уличную сырость. Привычный шум города обрушивается на меня, но дарит спокойствие, а не раздражительность. Теперь я понимаю, что нахожусь в обыденной реальности, а то, что случилось со мной там, внизу, всего лишь безумный бред воспалённого сознания.

Сигарета сама прыгает ко мне в зубы, и щелчок зажигалки дарит дыму жизнь. Сделав первую затяжку, я глубоко вздыхаю и, вздрогнув от налетевшего порыва стылого ветра, иду домой.

— Подайте, Христа ради, немощному инвалиду двух войн. Кровь и пот отдавшего ради защиты народа нашего, — истерично вот уже целых пять минут надрывался какой-то безногий увалень у входа в метро.

Я стоял и, глядя на него, пил утренний кофе. Неизвестно почему сломавшийся будильник разрушил привычный распорядок первой половины дня, и завтракать мне пришлось практически на ходу. Это и так было не очень полезно для моего желудка, а тут ещё возгласы этого фальшивого нищего-ветерана.

То, что он не настоящий, можно было даже не сомневаться. Жизнерадостный цвет здоровой ряхи, которая должна была бы именоваться лицом, да только язык не поворачивается так назвать это кабанье рыло. Сивушный запах водки, сбивающий за пару шагов. Ну и напоследок, практически новая военная форма, будто только что со склада.

Увидев, что я откровенно разглядываю его, псевдо-ветеран понял, что подать я уж точно не хочу, и сразу же скорчил злую мину. «Вали отсюда подобру-поздорову, не мешай работать», — читалось в его взгляде. Не став спорить (всё равно уже пора было спускаться вниз), я пожал плечами и был таков.

Поезд подошёл вовремя, и я с трудом ввинтился в людской поток, рванувший в открытые двери. Зажатый со всех сторон, я пытался схватиться хоть за что-нибудь. И рефлексы, выработанные годами, не подвели меня. Достав до поручня буквально кончиками пальцев, я застыл в шатком равновесии.

Вокруг витал привычный запах пота и раздражения. Все спешили по своим делам. Всем было куда-то нужно, но никто не нужен. Мир внутри мира.

Закрыв глаза, я попытался абстрагироваться от этого метафизического убожества. Монотонное покачивание и сжатие людской толпы словно вгоняло в транс и, кажется, я погружался куда-то. Океан? Болото? Зыбучие пески?

— Эй, ты выходить собираешься? — вырвал меня из внутренней трясины грубый голос.

Открыв глаза, я увидел дородную тётку, буквально подталкивающую меня к выходу. Сориентировавшись на ходу, я понял, что это как раз моя станция и решил не сопротивляться столь мощному напору.

Оказавшись на перроне, я огляделся и, определив направление к выходу, двинулся, всё ускоряя шаг. Впереди ожидал ещё один бесполезный и сумрачный рабочий день, как однояйцевый близнец похожий на все предыдущие и будущие.

Вот только подходя к привычной двери офиса, я увидел полицейские машины. Неужели что-то случилось? И с отвращением понимаю, что оттенок этого вопроса скорее радостный, чем настороженный. Насколько же моё сознание искажено окружающим обществом, если я ощущаю эйфорию от чужих страданий? Попытавшись отбросить эти ненужные сейчас мысли о моральных проблемах, я, пройдя пустое место вахтёра (что было вдвойне удивительно), открыл магнитной картой вход. Уже в коридоре увидел возбуждённо гомонящую толпу служащих нашей фирмы.

— И что, прям вообще в фарш?

— Да там ещё хуже. Как будто через мелкое сито пропустили. Говорят, даже кости в порошок. А воняло так, будто он гнил там месяц.

— Так он же вчера только пропал?

— Ну и что. Может, он обделался перед смертью.

— Идиот! Как можно шутить, когда такое!

Обрывок разговора между секретаршей и охранником наводил только на одну единственную мысль: кого-то убили. Только почему здесь такое столпотворение? Кое-как растолкав весь народ, я направился к своему рабочему месту. Там меня ожидал технический директор и мой непосредственный начальник.

— Ох, здравствуй. Присаживайся. Как ты, наверное, заметил, у нас тут с утра полный беспредел творится. Какой-то идиот из мелких служащих покончил с собой, только весьма экзотическим способом. Звали его то ли Григорий, то ли Георгий. Не суть важно, в общем. Нашли его остатки (именно это слово подходит к тому, что стало с его телом) на крайней станции красной ветки. И дело в том, что буквально в традициях киношных шаблонов, его кровью, вернее, составом из крови, мяса и костей, был написан айпишник нашего сервака. Звучит, конечно, по-идиотски, но теперь здесь куча полиции и они хотят, чтобы мы в чём-то признались. В общем, та ещё каша заварилась. Но время — деньги. Так что ты, как самый хладнокровный из этой шушеры, возвращай своих коллег на праведный трудовой путь, — закончил мой босс.

Коротко кивнув, я молча направился на своё рабочее место. Рассылка по рабочему «мылу» с угрозой денежного штрафа за попусту потраченное время быстро решит проблему зевак в нашем отделе. И вправду, буквально через десять минут сотрудники стали возвращаться на свои рабочие места, хмуро посматривая в мою сторону. Я невозмутимо игнорировал эти визуальные выпады и продолжал заниматься делом.

Тихий писк настенных часов сбрасывает с меня путы IT-клерка и освобождает от рабочих оков. Быстрое прощание с менее расторопными подопечными — и я выхожу на улицу, одновременно закуривая сигарету. Наверное, стоит бросить курить, но я пока не могу решить, что для меня важнее — нервы или лёгкие. Так что пусть пока эта дилемма ещё помучает меня. Делаю затяжку и неспешно иду к метро. Сегодня можно не торопиться. Завтра выходные, а, значит, буду отдыхать и посвящать целых два дня только себе, и никому другому.

Некоторые считают, что негоже быть такому молодому, можно сказать, в полном расцвете сил человеку, одному. Имеется в виду, конечно, без девушки. Но, на мой взгляд, лучше отведать нормально приготовленного блюда, чем утолять голод из грязных забегаловок. Возможно, поэтому в моей жизни была только одна девушка. Её звали Мария. И мы разошлись, когда она начала рассказывать мне увлекательнейшую легенду о непорочном зачатии (мы, к слову, предохранялись). Решив, что, возможно это моя судьба стать отцом и семьянином, я почти поверил. Но моя прагматическая часть всё-таки попросила сделать тест на ДНК-отцовство. Удивительно, но моя просьба была встречена шквалом негодования и кучей обвинений. Поразмыслив, я решил отложить этот вопрос до рождения ребёнка. И вроде всё стало на свои места, как вдруг Мария в слезах призналась, что изменила мне и ребёнок не мой. Конечно, это заявление подкосило меня, но, не показывая слабости духа, я хладнокровно разорвал отношения с ней, оставив лживую будущую мать самой разбираться со своим отпрыском неизвестных кровей. Так была подорвана моя вера в женский пол, и после я ограничивался лёгким флиртом в интернете, не решаясь на более глубокие отношения.

…Подземка встречает меня тёплым дыханием и лёгким запахом фиалок. Оглядевшись, замечаю озирающегося и поглядывающего на часы парня. В руках у него небольшой букетик цветов. Видимо, ждёт свою суженую-ряженую, да только та не торопится. Скользнув по нему ещё раз взглядом, я становлюсь к краю платформы в ожидании поезда. Лёгкий ветер в лицо и нарастающий шум обозначают скорое прибытие. Из-за угла выплывает пятно света, и всё отчётливей слышится стук колёс по рельсам.

Я в целях безопасности делаю шаг назад и понимаю, что кто-то хватает меня за плечи и буквально толкает вперёд, на встречу со смертью. Секунду пытаюсь удержать равновесие, но ещё один грубый толчок швыряет меня на рельсы. С замирающим от ужаса сердцем поднимаюсь на сбитые колени и вижу мчащийся на меня поезд. Обычно в такие моменты люди говорят, что они видят всю свою жизнь или что останавливается время. У меня же обычная секунда страха перед смертью. Удар, рывок — и дикая боль разрываемого на части тела.

— Ну, как тебе такие ощущения? Похоже, не очень? — слышу я над самым ухом отдалённо знакомый голос.

Поворачиваю голову, которая, к слову сказать, вернулась на своё законное место и вижу старого знакомца, приставшего ко мне давеча с предложением подзаработать и написать пару «червей».

Рассматриваю его и пытаюсь понять, что сейчас произошло. Приближающийся шум поезда и свет, бьющий в глаза, отвлекают, но я стараюсь сосредоточиться.

— Давай я тебе помогу, — говорит он и подталкивает меня вперёд.

Открывшиеся двери принимают нас внутрь. В вагоне пусто, но мы становимся к противоположной закрытой двери. Вернее, меня ставят. Сил сопротивляться нет, и тело будто игрушка, набитая ватой.

— Теперь можно и поговорить. Думаю, нам никто не помешает. Слушай внимательно. Сегодня ты придёшь домой и напишешь программу, целью которой будет изменение маршрутов всего городского метрополитена по определённой схеме. Она появится у тебя на ладони. И не вздумай попытаться что-то изменить. Помни, ты у нас тоже как на ладони, — ухмыльнулся он гадкой улыбкой, причём зубов у него было гораздо больше, чем у обычного человека.

Затем он странно нежно погладил меня по щеке и, сделав шаг назад, вышел в открывшуюся дверь. Мы были на какой-то станции. Удивительно, но внешний вид платформы был мне не знаком. Хотя я родился и вырос в этом городе. «Наверное, какая-то новая ветка открылась», — промелькнула у меня в голове мысль. Непонятно, почему я вообще об этом думал. То, что случилось со мной сейчас, было гораздо безумней, чем какая-то новая станция.

Тем временем двери закрылись, и поезд медленно тронулся, унося меня в тёмные глубины подземных дорог. Только спустя пару секунд я позволил себе выдохнуть и буквально сползти на соседнее сидение. «Схожу ли я с ума?», — вертелся невысказанный вопрос. Или уже сошёл. А это было, скорее, утверждение.

Дом принял меня тишиной и спокойствием. Вот уж, действительно, то, чего мне сейчас не хватало. Наскоро перекусив и сменив одежду на домашнюю, я сел за компьютер и замер. Что делать? Извечный вопрос вертелся в мозгу и, принимая причудливые формы, всё равно не давал ответа. Безумие или реальность? Ещё одна вариация первой формы проскакивала всё чаще. Было ли это галлюцинацией или я попал в какое-то мистическое зазеркалье? Вопросы, одни вопросы.

Пальцы зависли над клавиатурой. Нет! Идиотизм! Я не буду ничего писать и делать. Резко встав, я собрался было идти за сигаретами на кухню, когда резкая боль в руках буквально опрокинула меня на пол. Ох, чёрт! Словно брызнули раскалённым металлом прямо на кожу. Но через пару секунд мои страдания закончились, будто ничего и не было. С трудом открыв глаза, я с ужасом посмотрел на ладони, заранее готовясь к худшему. Каково же было моё удивление, когда я увидел обычную кожу. Перевернув же руки тыльной частью, я обомлел. От запястья до кончиков пальцев каждую руку покрывал затейливый узор. Будто чудовищная кровавая татуировка, которая при ближайшем рассмотрении складывалась в привычную схему метро, только с очевидными изменениями. Их-то мне, видимо, и предстояло внести, если я решусь написать программу. Всё ещё содрогаясь от жути происходящего, я вернулся за компьютер и положил пальцы на кнопки.

По сути, дело было буквально на пару часов. Система метрополитена не была какой-то сложной конструкцией. Время выхода каждого поезда и его путь были чётко рассчитаны и внесены в график. Вот только судя по схеме, которая иногда вспыхивала гнетущим багровым цветом на моих руках, изменения, вносимые в неё, могли привести к трагическим последствиям. И решение принимать условия, заданные этой странной личностью в метро или нет, зависело только от меня.

Что ж, маньяком и психопатом я себя никогда не считал, так что на самом деле выход был один. Сделать программу с фальшивыми модификациями схемы, отдать в руки этому странному типу и бежать в полицию. Хотя лучше уж сразу куда-нибудь повыше, больно эта история отдаёт странностью. И не факт, что обычные блюстители порядка справятся с таким. Тем более когда-то у меня был хороший знакомый, обитающий в кругах спецслужб.

Но всё это завтра, а сейчас мои руки уже порхают над клавиатурой, создавая отвлекающий манёвр, дающий мне время для выполнения моего плана. Как я и предполагал, через два часа готовая программа изменения движения поездов метрополитена была готова и залита на флэшку. Нужно было немного поспать перед завтрашним днём. Говорят, обычно в таких ситуациях сон не идёт. Но как только моя голова коснулась подушки, влекущая сонливость овладела всем моим естеством и сознание благополучно упорхнуло в далёкие дали сновидений.

Быстрым движением поправляя галстук, я спешил ко входу в метро. В руках у меня был небольшой кейс, где лежали пневматический пистолет, нож и флэшка с программой. Лёгкий мандраж делал своё дело. «Я должен быть спокоен и собран», — пронеслось в голове. Но реальность была более прозаична, и нервная дрожь передалась мне на пальцы. Я остановился, чтобы выкурить сигарету. Это немного отрезвило меня и убрало волнительную тряску.

Итак, всё элементарно: если этот странный тип опять докопается до меня, то я отдаю ему флэшку и сразу же иду звонить своему знакомому, объясняя ситуацию и рассказывая, на какой станции произошла передача данных. Если же всё это было нелепой шуткой или просто моей галлюцинацией, то молча еду на работу, там беру отпуск и ухожу в запой. Всё чётко и просто. Ещё раз мысленно пройдя все пункты моего нехитрого плана, я резким щелчком откинул окурок и направился вниз.

Привычные потрескавшиеся стены с лёгкими попытками создать иллюзию ремонта проносились мимо. Я шёл быстрыми шагами, сжимая кейс. Если что-то пойдет не так, то рядом с флэшкой был последний аргумент, весьма весомый. Пистолет. Пусть и пневмат, но имеющий хорошее останавливающее действие. Да и попади я в глаз, летальный исход гарантирован. Конечно, применять его стоит лишь в крайнем случае. Но после того, что произошло с моими руками, моя психика изрядно пошатнулась. Поэтому напряжение не покидало меня ни на миг.

Успев за секунду в закрывающиеся двери, я оказался в поезде. Вокруг была странно «жидкая» толпа для рабочего утра. Оглядевшись, я не увидел моего знакомца. Но это ничего не значило. Ведь он обладал странной способностью появляться как чёрт из табакерки буквально из ниоткуда. И, кстати, теперь я мог сопоставить то, что произошло с тем парнем, которого размололо в фарш и чьим телом написали IP нашего офиса. Всё это дело рук одного и того же человека. Того, кто ждёт от меня программы изменений. Хотя после всего пережитого мне начинало казаться, что это не совсем человек. Уж слишком много было наверчено вокруг странного и мистического.

Тем временем мимо пролетали станции метрополитена, люди входили и выходили, но того, кто нужен был мне или, вернее, кому был нужен я, всё не было. Моё беспокойство нарастало. Что-то было не так. Ну не мог же он читать мои мысли? Всё это бред, просто дикий бред! Нужно прямо сейчас идти в полицию, а потом — в психлечебницу. Иначе я точно сойду с ума.

За окнами поезда показался перрон моей остановки, и я сделал шаг к уже разъезжающейся двери, как вдруг вокруг погас свет. «Вот оно, началось», — запульсировало в моей голове. Окружающая темнота наполнилась движением и чьим-то дыханием. Я напрягся и приготовился дать отпор, если понадобится. Кто-то толкнул меня в плечо и я, крича, выхватил из кейса пистолет. В этот момент свет вновь зажёгся, и я увидел, что стою посреди вагона, зажав пневмат в руке. Люди вокруг меня испуганно жались к стенкам, а парень, случайно задевший меня, примиряюще поднял руки и что-то, оправдываясь, бормотал.

Опустив пистолет, я молча выбежал из вагона. Нервная дрожь куда-то исчезла, оставив после себя лишь гнетущую опустошённость. Я уже не понимал, где сон, а где явь. Всё, что мне оставалось — это отдаться волнам судьбы и покорно плыть по ним. Сев прямо на пол и опершись о колонну спиной, я прямо на перроне заплакал.

Плачем, правда, это было трудно назвать, скорее, это были истеричные всхлипывания сломленного человека. Но в тот момент я не думал об этом. За что мне всё это? Почему именно я? Губы предательски дрожали и кривились в гримасе жалости к самому себе. Казалось, чтобы избавиться от всего этого, я был готов на самоубийство. И тогда он пришёл.

Словно выжидая, когда я буду беспомощен и слаб. Краски вокруг поблекли, а звуки стали ниже и тише. Вокруг разлилось море шёпота и размытости. Он был всего лишь силуэтом. Но от этой тёмной фигуры сквозило злобой и чем-то отвратительно холодным.

— Ты принёс? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Все мысли об обмане и попытке спасения выветрились из моей головы после первых слов этого существа.

— Пойдём со мной, ты должен сам запустить Изменения, — произнёс он, странно выделив последнее словно.

Я словно марионетка поднялся и пошёл за ним.

Окружающий мир неестественно преобразился. Выпятив наружу все свои изъяны, которые до этого пропускались мимо глаз и ушей, затмеваясь привычностью и обыденностью. Выщербленные стены, заплёванный, полный мусора пол, омерзительные насекомые, пробегавшие под ногами и изредка издававшие противный хруст. Но главным фактором чуждости всей реальности были люди. Точнее, их отвратительные копии, похожие на манекены с ломаными движениями и дёргаными гримасами. Они окружали нас, но не замечали, и мы двигались, будто через лес человеческих тел.

Повернув голову, я увидел прибывающий поезд. Сквозь запылённые окна моему взору представилась чудовищная картина. Люди, находившиеся внутри, были буквально растянуты сотнями жил, выходящих из их тел. Эти сосуды пульсировали и натягивались всё сильнее, словно высасывая что-то из пассажиров этого ужасающего состава. Но самое безумное было то, что лица людей были абсолютно спокойны, инертны, вроде как ничего и не происходило. Лишь где-то в глубине их глаз плескался океан боли и непонимания происходящего. Всё это я успел понять и даже ощутить за ту минуту, что мы проходили мимо вагонов. Открывшаяся дверь служебного помещения позволила нам пройти в голову поезда, где сидел машинист. Точнее, то, что было машинистом.

Это был содрогающийся человекообразный сгусток, у которого только верхняя часть туловища была привычной формы. Ниже пояса было сплетение дрожащих нитей и волокон, они были полупрозрачны и наполнены какой-то тёмной жидкостью. Видимо, сюда сходилось то, что высасывали из всех пассажиров поезда. Что же это за безумие такое? Неужели такова и есть реальность, а я всю жизнь жил, скрываясь за очками обыденности и серости?

Тем временем мой провожатый показал мне на небольшой ноутбук, подключенный ко всему этому уродству. Там был самый обычный юсб-вход.

— Делай своё дело. У нас не так много времени, — приказал мне он.

Я молча повиновался, стараясь не обращать внимания на корчащуюся возле меня груду плоти, усердно что-то поглощающую. Пальцы привычно забегали по клавиатуре, когда что-то в моей голове будто щёлкнуло и заставило остановиться. Я спокойно обернулся и пристально посмотрел на расплывчатый тёмный силуэт. Под моим взглядом он будто съёжился и стал меняться, возвращаясь к обычному виду. Появились черты лица, показалась одежда, и я смог поймать его глаза. В ответ он посмотрел на меня и понял, что я вернулся.

Человеческое тело теперь мне было не нужно, и я вернулся к привычному демоническому облику. Ненужная шелуха сомнений, страхов, морали и тому подобной чуши слетела с меня в мгновение ока. Я расправил свои щупальца со множеством хватательных конечностей и, открыв пасть, проревел:

— Как ты посмел, жалкий людской корм, воспротивиться и замышлять что-то против меня?!

Судорожно вскинув руки, парень пытается сделать шаг назад. Но кто он, и кто — Я? Естественно, дверь наружу уже закрыта, а поезд отходит от станции и начинает набирать ход. Всё быстрее и быстрее туда, где находится самый центр моих владений.

— Я хотел спасти все эти души, что ты по капельке забираешь себе. Это несправедливо, ведь они не виноваты ни в чём, — словно набравшись смелости, бросил он мне в лицо.

Конечно, он выбрал самый хитрый способ, чтобы вернуть меня туда, где я не смогу питаться и буду слабеть. В Дикую Пустоту. Он учёл почти всё, этот жалкий бунтующий человечек, зная мою слабость иногда окунаться в шкуру людей, чтобы после сполна ощутить свою мощь и всепоглощающую власть над этими смертными. И пока я находился в этой жалкой форме, он решил использовать хрупкость психики, чтобы сломить меня.

Все эти потуги с программой и изменениями реальности были лишь фикцией. Стоило мне исполнить его волю до конца, и я навсегда бы потерял связь со своей демонической ипостасью. Но он просчитался. Тем, что он тоже всего лишь человек. Пусть и обладающий знаниями обо мне и моих силах. Вот только теперь всё это впустую. И кое-кто должен заплатить за свою дерзость.

— Ты не тот Спаситель, что был первым, а всего лишь его жалкое подобие. И не тебе решать, что такое справедливость. Но сейчас ты почувствуешь, что такое настоящая боль и отсутствие всякой надежды, — прогремел я и, схватив щупальцами его физическую оболочку, пронзил все его поры кожи, проникнув к истинной сущности.

Эта жалкая душонка билась и извивалась в моих конечностях, но ничего не могла сделать. А я уже подыскал ей отличное местечко на ближайшую вечность. Выбор был очевиден. Хочешь помогать людям — помогай. Но только так, как захочу этого я.

— Эй, дружище, подожди. Ты не подскажешь, как добраться до Ленинской улицы? А то уже как час тут блуждаю, а не могу найти, — услышал я за спиной мужской голос.

Досадливо обернувшись, я взглянул на нарушителя спокойствия. Передо мной стоял молодой парень удивительно знакомой наружности. И хотя я не мог вспомнить, откуда его знаю, что-то говорило о наших давних встречах. Обаятельно улыбнувшись, он протянул руку и представился:

— Мулцибер, приятно познакомится. Можешь сразу посмеяться, таким имечком меня наградили родители. Пошутить им, видите ли, захотелось.

Разум не успел сообразить, а чувство вежливости заставило пожать протянутую ладонь.

— Так чего молчишь? Тебя-то как зовут? — продолжил одностороннюю беседу знакомо-незнакомый парень.

— Хм…Влад. Так куда, ты говоришь, тебе нужно? — немного запнувшись, ответил я.

— Да Ленинскую улицу ищу. Вроде говорят, здесь рядом. Подскажешь, где? — лучезарно улыбаясь, произнёс он.

Почему-то от этой вроде бы приятной улыбки мне стало не по себе. И словно мурашки пробежали где-то внутри. Захотелось поскорее закончить наше странное общение.

— Тебе нужно на 13 маршрутке проехать пару остановок, и прямо на ней окажешься.

— Отлично, значит, почти рядом. Слушай, а ты не покажешь где здесь остановка? А то я что-то вообще не ориентируюсь, — настырно продолжил он беседу.

Вообще-то я планировал продолжить свой путь, но, удивляясь самому себе, согласился. Хотя идти было буквально 5 минут, но всё это время мне было не по себе от соседства с этим Мулцибером. Знаете, бывают такие люди, вроде и ничего плохо тебе не сделали, и приятные все такие, но вот отталкивает что-то от них. Так и здесь. Но я твёрдо решил проводить этого парня до остановки и отправиться дальше по своим делам. А вот, собственно, и она.

Удивительно, но как раз подъезжал тринадцатый маршрут. Так что я молча указал пальцем на него и собрался уже было развернуться, как Мулцибер что-то вновь спросил у меня. И вот с этого момента словно туман заволок мой разум, я будто отключился от управления своим телом. Спустя секунду я понимаю, что сижу рядом с парнем в маршрутке у окна и соглашаюсь показать ему дорогу. Что-то, действительно, загадочное происходит сегодня со мной.

Тем временем двери резко закрываются, и мы трогаемся с места. Привычное дребезжание и грохот раздолбанного транспортного средства вливаются в мои тело и уши. Я будто вновь выныриваю в реальный мир. Очумело повертев головой, вижу, что парень сидит рядом со мной и улыбается так, что его рот сейчас вот-вот лопнет. Это кажется мне ужасно смешным, и я еле сдерживаю хихиканье. А он, видя мою реакцию, лишь ещё больше обнажает зубы, которых, на мой взгляд, существенно больше, чем 32. Это пугает меня. Но смех нарастает сильнее и я, не сдерживаясь, начинаю хохотать во всё горло. Чтобы хоть как-то перевести дыхание, я отворачиваюсь к окну и вижу, что мы едем по какой-то совершенно незнакомой улице. Маршрутка останавливается и Мулцибер произносит:

— О, вот и моя улица. Ну, а тебе ехать немного дальше.

Он улыбается мне напоследок своей пугающее-истеричной улыбкой и выходит. Я остаюсь один. Один? Ведь в маршрутке была куча народу. Куда все исчезли? Неужели мой дикий смех всех распугал? Нужно спросить у водителя. Я поднимаюсь, но резкий рывок вперёд бросает меня обратно на сидение. А тем временем за окном уже совершенно непривычный пейзаж. Искажённые дома и неприятные изгибы деревьев, как будто картонные люди и пыль, клубами застилающая всё вокруг. Ещё один рывок — и с противным скрежетом двери открываются. Я понимаю, что нужно выходить, и ноги против моей воли несут меня на улицу.

Сделав первый шаг, я как бы прорываю невидимую плёнку, что паутиной облепляет всё моё тело и исчезает лишь спустя ещё пару метров. Удивлённо оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в очень странном районе города. Хотя какое-то шестое или седьмое чувство подсказывает мне, что моё местоположение существенно изменилось после этой безумной поездки. И будто бы даже пребываю я не в привычном мне мире, а там, где сбываются самые сумасшедшие мысли. Хотя, быть может, я просто себе надумываю. И стоит подойти к любому прохожему, чтобы узнать, где я всё-таки нахожусь.

Оглядевшись, я попытался выделить какого-то одного человека, но стоило мне сделать шаг к выбранному индивиду, как он словно расплывался. Не поверив своим глазам, я сосредоточился и вгляделся в одного из проходящих. Но пространство, словно капля масла в воде, растеклось и стало мутным именно в том месте, куда я только что смотрел. Тихо закипая от собственного бессилия, я сделал пару быстрых шагов и попытался схватить расплывающийся силуэт. Руки, преодолев лёгкое сопротивление, словно я пытался схватить желе, прошли насквозь. Вот теперь я не на шутку разволновался. То ли со мной что-то не так, то ли с окружающим миром. В этот момент позади меня раздалось лёгкое шипение. Обернувшись, я увидел отвратительную в своей извращённости картину. Молодая обнажённая девушка, буквально увитая всевозможными змеями, безвольно, словно кукла, стояла, глядя сквозь меня. На какой-то миг я потерял ощущение реальности происходящего. Но шипение всех этих гадов свилось вместе в чудовищно искажённую человеческую речь.

— Приветствуем тебя в Новом Городе. Скоро и тебе предстоит найти здесь своё предназначение, — услышал я.

После слов, что прошипел этот конгломерат змееподобных существ, девушка-носитель, пошатываясь, повернула в другую сторону и дёргающейся походкой отправилась в пространство между двумя покосившимися домами. Я стоял истуканом, и в моей голове постепенно формировалась мысль, которая олицетворяла всё, что со мной сейчас произошло.

«Конец!» — думал я и тихонечко холодел от этой ужасной мысли.

Либо мой разум окончательно отказался воспринимать окружающую действительность, либо я и вправду попал куда-то в очень страшное место. Причём оба варианта были очень неприятными для меня. Пребывая в таком непонятном ступоре, я и не заметил, как пространство вокруг меня пошло волнами, разворачивая моё тело к одному из указателей на стене ближайшего дома. Похоже, меня направляли. Вот только куда? Но стоять на месте тоже особого смысла не имеет. Так что я подошёл ближе и стал вчитываться в указатель, постепенно покрываясь холодным потом от прочитанного.

— Улица Уничтожающей Похоти, Проспект Бесполезных Терзаний, Аллея Калек, Улица Морбуса.

Видимо, этот город проектировал и строил полный психопат. И я оказался в этом месте точно неспроста. Вот только играть в эти сумасшедшие игры мне вовсе не хотелось. Но как выбраться оттуда, где законы привычного мира с лёгкостью нарушаются? Самый простой вариант, который напрашивается — это найти того ублюдка, что затащил меня сюда. Этого самого Мулцибера! С решимостью во взоре и дрожью во всём остальном теле я направился в сторону улицы Морбуса. Почему я выбрал именно этот путь? Даже не знаю, может, он просто показался самым безопасным, так как кто такой Морбус я не знал, а вот пройтись по Аллее Калек или Проспекту Бесполезных Терзаний совершенно не тянуло. Да и слово это — Морбус — начиналось с той же буквы, что и Мулцибер. Понимаю, что всё это надуманные вещи, но всё-таки нужно же откуда-то начинать свой путь. Так что я, отбросив сомнения, двинулся вперёд. Правда выражение «двинулся» здесь не вполне уместно. Скорее, с опаской крался вдоль того, что можно было бы назвать домом.

Немного осмотревшись, я понял, что именно вселяет в меня такой иррациональный страх. Постоянно меняющаяся фактура и геометрия окружающего пространства. Казалось, мир вокруг меня дышит и непрерывно покрывается пробегающими мурашками. Эти судорожные волны накатывали и на меня, заставляя сердце биться быстрее. Будто атомы превратились в мельчайшие личинки и постоянно копошились в своём энтропийном хаосе. Непостижимое движение миллиардов изгибов материи раздражало и заставляло бесконечно проверять, не начинает ли собственное тело меняться, превращаясь в склизкое существо.

Пройдя шатающимся шагом несколько десятков метров, я обнаружил на одном из шевелящихся зданий табличку, указывающую, что я нахожусь на Улице Гадов. Что ж, теперь всё понятно. Хотя на самом деле ничего не понятно, но хотя бы предсказуемо — впереди меня явно ждёт что-то отвратительное. И если здесь само мироздание уподобилось вечному копошению всевозможных змееподобных существ, то мне стоит опасаться каждого шага.

Как только эта мысль возникла в моей голове, я понял, что мои ноги оплетаются гибкими горячими телами. Взглянув вниз, я убедился, что ощущения не обманывают меня. Моё тело примерно по пояс было погружено в мерно копошащийся кокон из мерзких тварей, похожих одновременно на змей, личинок и червей. Меня чуть не стошнило на весь этот «зоопарк», но каким-то усилием воли я сдержал себя.

— Хшшшш…кто тут у нас? — услышал я над самым ухом.

Не оборачиваясь, я почувствовал, что вокруг моей шеи обвилось толстое щупальце. Перед моими глазами зависло чудовищно искажённое в пропорциях человеческое лицо, которое покоилось на здоровенном чешуйчатом основании.

— Так ты у нас, похоже, новенький…Значит, мне повезло, и у меня сегодня будет свежая кровь. Ты только не бойся. Это я так, иносказательно. Есть и пить тебя никто не будет. Хотя…нет, бойся. С тобой произойдёт нечто похуже. Намного хуже, уж поверь мне. Я сам прошёл через это. Вот только я стал сильнее, а кто-то не выдержал — и теперь мой раб.

Я продолжал стоять не шевелясь. Мне казалось, что любое моё движение или слово спровоцирует это существо на дальнейшие активные действия. Чего мне совершенно не хотелось.

— Шсссс…ну ты хоть-сссс посссопротивляйся для приличия, — вновь прошипело это существо.

Я понимал, что силой вырваться не получится. Здесь нужна хитрость, причём поистине змеиная.

— Слушай, я вот решил стать твоим рабом. Не хочу напрягаться и бороться. Что мне нужно сделать, чтобы это произошло? Клятву верности какую-нибудь произнести там или ещё что, — осторожно начал я.

— Хшшш…какой гибкий паренёк. Это, конечно, верное решение. Ты просто расслабься и впусти меня в свой разум. А там уж я сам всё сделаю, — неожиданно чётко проговорила эта змеетварь.

Так вот, значит, как…Поединок воль. Хотя бы понятно, как бороться с этой сущностью. В этот момент я ощутил, что не только моё тело сжимает чужая плоть, но и поток мыслей натыкается на невидимую плотину. Окружая мой разум кольцом своей воли, змеетварь постепенно наращивала давление. Я понимал, что ещё секунда — и я сдамся, расплывшись тонкой плёнкой в чужом океане мыслей, поэтому нужно было срочно что-то предпринимать.

Единственной здравой идеей я посчитал впустить эту сущность поглубже в себя, а потом перемолоть в водопаде собственного подсознания, которое, как мне иногда казалось, хранит чудовищ пострашнее этой твари. Ощутив, что я, действительно, расслабляюсь, сущность всем своим напором двинулась внутрь меня. Появилось отвратительное ощущение запачканного разума. Это как стать грязным в собственном «я». Надеюсь, после моего эксперимента, если я всё-таки останусь самостоятельно мыслящей личностью, можно будет эту «ментальную грязь» как-то убрать, почистить.

И вот последний клочок змеетвари проник в мой разум, буквально заполонив его своими копошащимися отростками. Теперь предстояло самое сложное — перемолоть это скопище в пыль. Всё ещё ощущая себя рекой-озером-потоком мыслей, я создал восприятием огромную воронку, ведущую в моё подсознание. Там, где таилось всё самое правдивое, а, значит, и самое ужасное в человеке. Мощный напор начал затягивать все мои мысли внутрь этой поистине «чёрной дыры». С запоздалым ужасом понимания змеетварь истерично закричала. Слышал этот крик, правда, только я, и лишь в своей голове. Но оглушительная вибрация этого верещания заставила содрогнуться меня всем существом. Всасывая и перемалывая по пути смешение моих мыслей и разума чужака, «воронка» наращивала темп, забирая остатки всего меня во тьму подсознания. Последний визг — и последняя вспышка моего «я», прежде чем всё провалилось во тьму. Была ли это пиррова победа? Я не знал. Потому что не существовал больше…

«Что за омерзительная вонь?!», — первая мысль, которая забрезжила на краю сознания. Я попытался открыть глаза, но что-то слепило их. Подняв руку и кое-как оттерев этот полезный орган от, как оказалось, вездесущей слизи, я сел. Вокруг меня было настоящее озеро непонятной субстанции, похожей на быстро разлагающиеся отходы пищевой промышленности. Видимо, мой поединок воль со змеетварью окончился её поражением. И платой за это была её полная дестабилизация. Ну что ж, теперь мне предстояло идти дальше, вот только покрытым слоем этих сочащихся био-отходов, что меня отнюдь не воодушевляло.

Кое-как поднявшись и скептически оглядев своё состояние, я подумал, что могло быть и хуже. В конце концов, это я мог в виде такой субстанции плавать внутри этой твари. Или как там она бы меня ассимилировала. Сделав пару шагов, я, как мог, счистил уже начавшую покрываться коркой слизкую дрянь и огляделся в поисках ориентиров, куда мне двигаться дальше.

«Мы поможем тебе…», — послышалось мне отовсюду.

Ну что опять такое? Ещё кто-то хочет поглотить меня? Я с выражением крайней агрессии выжидающе напрягся.

— Ты спас нас…мы те, кто были поглощены Совершенным Гадом. И теперь свободны от его пут, и больше не рабы. Мы будем помогать тебе в пределах нашего местообитания, как только сможем.

Вот это уже лучше. Хоть появится кто-то понимающий, что происходит. Значит, настало время вопросов и ответов.

— Хм…для начала мне хотелось бы узнать, где я нахожусь.

— Это пространство, в котором мы обитаем. Здесь раньше мы страдали, теперь же можем жить в спокойствии.

Да…похоже с такими развёрнутыми и полноценными ответами многого я не добьюсь. Попробуем зайти с другой стороны.

— А как вы попали сюда?

— Каждый из нас был помещён сюда разными способами. Кто был доставлен на транспортных средствах, кто своим ходом. Но все мы шли, словно зачарованные за одним существом. Имя его Мулцибер. И он хозяин здешних мест.

Ох, как будто я этого ещё не понял. Ведь именно его я и ищу. Ладно, видимо, вытаскивать из этих бедняг какую-либо полезную информацию бесполезно. Так что придётся обходиться эмпирическим путём добычи сведений об окружающем меня мире. То бишь, просто идти вперёд. Конечно, здесь это следовало делать очень осторожно. Но другого пути я пока не видел. Так что, спросив напоследок, ждёт ли меня впереди улица Морбуса, я направился дальше.

Окружающие меня изгибы и дрожания домов постепенно сменились более стабильным пейзажем, но пахнуть всё вокруг стал довольно неприятно. А если быть откровенным, то смердело и воняло так, что хоть стой, хоть падай. Последний вариант отметался, учитывая, что под ногами вместо привычного асфальтированного тротуара стали попадаться какие-то болотистые лужи вперемешку с кучами странной гнили. Тем временем амбре определённо чего-то недавно сдохшего и разлагающегося било в мои ноздри вовсю. Это становилось невыносимым. Вскоре окружающее пространство стало напоминать мне гротескную помесь кладбища, болота и заброшенной деревни. И именно в этот момент я почувствовал, что с моим телом творится что-то неладное.

Бешено зачесавшаяся рука, словно ощутив мой взгляд, мгновенно покрылась омерзительного вида струпьями, которые сочились желтоватым гноем. Ошарашено глядя на этот процесс собственного гниения, я вначале не мог произнести ни звука. Но когда со всех моих выступающих конечностей стала слазить кожа, вот тогда я закричал. Да что там говорить, завизжал. Причём дико и истерично. Я занимался этим «увлекательным» делом, пока не сорвал себе голос. К тому времени от моих рук и ног остались только кости и висящие на них ошмётки догнивающего мяса. Натуральный отрывок из фильма ужасов.

Странно, но боли я совершенно не испытывал. Как будто это всё происходило не со мной. Лишь только кошмар происходящего намертво впечатывался в мой мозг. Удивило меня ещё и то, что я продолжал стоять на своих, пусть и костяных, но двоих. В какой-то момент ощущение реальности пропало, и я словно проснувшись, увидел, что всё так же стою в этом смрадном полуболоте-полукладбище и смотрю на свои руки. Они были абсолютно целые и покрытые приятной и удобной кожей. Это, несомненно, меня порадовало, но и бесконечно ошарашило. Ведь пару секунд назад я заживо гнил. Что это за фокусы?! Или это очередная безумная шутка проклятого места? Что ж, сейчас проверим.

Я сделал ещё несколько шагов вперёд и понял, что мне становится трудно дышать. Невольно сглотнув, я попытался наполнить лёгкие кислородом, но ощутил, что мне, наоборот, хочется излить что-то из себя. В ту же секунду из моего рта мощным потоком хлынула тугая струя крови с кусочками чего-то, что напоминало остатки моих лёгких. Округлившимися от ужаса глазами я смотрел, как из меня выливаются части моих органов. Но, как и в первый раз, боли совершенно не было. Лишь лёгкое жжение по всему телу, словно я нахожусь под жарким солнцем. И вновь, спустя пару секунд, я был, как новенький.

Хм, если здесь это является самым страшным ужасом, то уж как-нибудь такое переживу. Так что я, решив больше не обращать внимания на внешние изменения моего организма, ускорил свой шаг. Чтобы через пару минут упасть на болотистую землю, свернувшись калачиком и тихо выть от раздирающей живот боли.

Меня словно нанизали на раскалённую проволоку и не спеша закручивали её внутри на узлы. В какой-то момент я ощутил, как из моего заднего прохода стало выползать что-то колючее и шевелящееся. Уже переходя на звериный крик, я попытался увидеть, что рвётся из меня наружу. Извернувшись, я застыл от ужаса. Вывалившийся из меня комок трепещущей плоти, усыпанный небольшими шипами, был покрыт остатками моего кишечника и еще чем-то непонятным. Боль ушла на второй план, и теперь я мог немного более адекватно мыслить. Наверное, не стоило опрометчиво бросаться вперёд после того, что происходило со мной до этого. Тем временем этот сгусток развернулся подобно ежу и взглянул на меня холодными, но полными разума глазами. В этот момент в моей голове раздался голос:

— Приветик. Рад, что ты решил ко мне пожаловать. Меня зовут Морбус и это моё место обитания. Кстати, ты очень уютный внутри.

Ох, вот так даже! Теперь все ублюдочные существа этого идиотского мира будут общаться, выйдя из моего «седалища» наружу? Или это мне такой оригинал просто повстречался?

— Быстро введу тебя в курс дела. Мне тут бывает скучно. Редко кто заглядывает сюда. Как-никак место не очень приятное. Но вот кто попадает, должен будет поиграть со мной в одну игру. Если выигрывает, то умирает быстро, а если нет — то страдает. Хотя страдать придётся в любом случае. Уж так у меня заведено, — продолжило это существо по имени Морбус монолог в моей голове.

— Постой! Обычно в играх победитель получает какой-то бонус. А у тебя, куда не кинь, везде проигрыш. Так смысл игры теряется, — решил я вмешаться в его разглагольствования.

— Да…об этом я не подумал. Как правило, никто из попавших сюда даже не разговаривает со мной. Все почему-то сразу начинают кричать и сходить с ума. Ты вообще первый, кто ответил мне. Что ты там говорил о смысле игры?

Я понял, что, возможно, нащупал лазейку и лихорадочно стал обдумывать, как правильно построить дальнейший разговор.

— Принцип довольно простой. Есть определённые правила, которые нужно соблюдать. И если ты сможешь пройти некие испытания, не нарушая их, то побеждаешь. Победа может нести после себя исполнение желаний, ну или выигрыш в споре, — немного слукавил я.

— Значит, если ты выиграешь в моей игре, то я должен буду отпустить тебя? Скорее всего, ты это попросишь? — уточнил Морбус.

Да, это существо быстро схватывает. Так что нужно быть осторожней.

— Скорее всего, да, если ты, конечно, не заинтересуешь меня чем-то ещё, — был мой ответ.

— Это уже интересно. Да! Давай попробуем. Я начинаю прямо сейчас.

«Если закричишь, ты проиграл», — бодро пронеслись в моём мозгу мысли Морбуса. В ту же секунду я ощутил, как моё тело каждой свой частицей погружается в пламенную бездну боли. В первый миг шока я не соображал, что творится с моей плотью и уже рефлекторно открыл рот, чтобы криком хоть как-то ослабить мучения. Но в голове мгновенно всплыли последние мысли Морбуса. Я не должен был проиграть! И какое-то время корчась в огненных волнах электрических импульсов моей нервной системы, я держал себя в руках. Конечно, долго это продолжаться не могло. Я вообще не понимал, как мне удаётся не завизжать от бесконечной боли в ту же секунду, как всё началось. Вдруг резким толчком меня словно выбросило из лап, казалось, бесконечных страданий. Неужели я выиграл?

— Ты оказался сильнее, чем я думал. Ну что ж, у меня для тебя есть второе игровое испытание.

Чёртов ублюдок! Похоже, просто так отсюда не сбежать. Да и выигрыш…Что если у него этих этапов штук 300? Да я уже чуть на первом не скончался. Ох! Взглянув на своё тело, я увидел пробегавшие по коже сотни маленьких волн. Иллюзия напомнила ползания каких-то мелких паразитов. Поначалу боли не было, а только лёгкий зуд. Но вскоре я ощутил, как все эти симптомы усиливаются. И теперь под моей кожей носились целые стаи непонятных вёртких существ. И самое страшное, я стал понимать, в чём смысл игры этой твари Морбуса.

Он явно решил проверить, насколько я восприимчив к боли. Причём к разным её проявлениям. И сейчас я, действительно, страдал в самой извращённой форме. Ведь из-за этого жуткого зуда мои пальцы начали раздирать мою кожу, стремясь добраться до источника мучений. Конечно, это была не столь страшная и оглушающая боль, как в первый раз. Но само понимание, что я разрываю себя сам, сводило с ума и заставляло тихо скулить. Ещё секунда — и я точно сорвусь на животный крик.

Под руками, тем временем, хлюпала кровь, и кожа уже напоминала дырявое полотно — настолько она была изорвана моими же руками. Я закрыл глаза и попытался отрешиться от того, что происходит со мной. Но это оказалось не так-то просто. Всё, что пишут во всевозможных психологических методиках, на поверку оказалось бредом. Нельзя разъединить разум и тело. Поэтому я, уже без сил, набрав в лёгкие побольше воздуха, собрался выпустить свой крик наружу.

— Ты вновь поражаешь меня. Будешь проходить третий этап или дальше пойдёшь?

Мне показалось, что я ослышался. Неужели всё так просто? Или это чудовищная шутка? Но…мне так хотелось верить, что нечеловеческая логика, действительно, дала сбой.

— Думаю, пойду дальше. У меня осталось ещё кое-какое дело, — чуть слышно прохрипел я.

— Хорошо. Могу, кстати, тебе помочь немного. Было очень интересно с тобой играть. Поэтому дам тебе «чистого слугу», — услышал я в ответ.

Я ощутил странное шевеление в руке, и уже было приготовился вновь ощущать движение паразитов внутри своего тела. Но, опустив взгляд, увидел, что там копошится небольшой мотылёк. Секунда — и он юркнул мне под кожу, оставив лишь ощущение лёгкой щекотки.

— Он будет помогать тебе по мере сил. Твоих, конечно. Ведь он — есть отражение твоей воли и разума. Так что используй его с умом. А теперь прощай. После нашего с тобой общения у меня появилось множество занимательных мыслей.

Появившийся вокруг меня зеленоватый туман знакомого гниющего тлена заставил меня зажать рот и нос. Из глаз брызнули слёзы, и, проморгавшись, я увидел, что стою в небольшом переулке. А прямо напротив меня находится детская площадка. Кусок, словно вырванный из моего детства. Вот красный старый велосипед, а вон там лежит мой любимый набор солдатиков. Да и в песочнице возле горки виднеются знакомые фигурки моих друзей ещё с детского сада — Димки и Володьки. Я сделал шаг вперёд, что-то тянуло меня туда. Словно я вновь хотел погрузиться в этот далёкий и тёплый мир детства.

Лёгкий укол под кожей руки заставил меня замереть. Что-то было не так. И в этот момент пелена спала с моих глаз. Полуразрушенный дом, пепел вместо песка, ржавые остатки непонятно чего и груда скелетов вместо моих друзей. Что ж, похоже, это место уж точно не является моим страхом. Тем временем мотылёк в моей руке настойчиво звал дальше. Туда, куда вела меня моя воля.

Мимо проплывали необычные пейзажи. Искажённая перспектива извращала само понятие пространства, и иногда я переставал понимать, где нахожусь, и двигаюсь ли вообще. Серость и уныние сменялось буйством красок. Всё менялось и трансформировалось прямо на глазах. Похоже, я приближался к эпицентру этого чудовищного города-мира-измерения.

Следующий шаг буквально выплюнул меня на огромную площадь, покрытую черепами вместо брусчатки. Но что самое интересное, покрашенными в розовый цвет. Краска во многих местах облупилась, хотя пешком здесь, похоже, редко кто ходит. А вот посередине этой «черепной» площади находилось здание, удивительно напоминающее администрацию моего города. Такой же вычурно-помпезный стиль с попыткой добавить строгости и величия. Но всё вместе это выглядело какой-то нелепой пародией.

И вот я аккуратно наступаю на эти самые черепа и осторожно иду к месту, где, видимо, заседает Мулцибер. Тот ублюдок, человек или потусторонняя тварь, из-за которого я и попал сюда. Горю неистребимым желанием поговорить с ним, причём с применением физической силы. Конечно, я понимал, что, возможно, вообще не смогу дойти до этой «адской администрации». Да и если Мулциберу было в силах перенести меня сюда, то уж банально избить его у меня навряд ли получится. Но взбодрить себя все равно хочется. Да и сказать честно, иногда желание расправы над кем-то прямо раскрывает какие-то скрытые резервы. Мне бы только дойти, добраться до его душонки или что там у него вместо неё.

В таких думах я и не заметил, что прошёл почти всю площадь. Как вдруг в ушах зажужжали сотни невидимых комаров и я ощутил себя радиоприёмником, который настраивается непонятно на что. Ну, или на него настраиваются.

— Зачем ты здесь? Пойми: пустота вокруг и внутри тебя…

— Боль, она так знакома. Если её нет, может, и тебя нет?

— Как же надоели эти глупцы. Никто не поймёт. Ничего и никогда.

— Ну, хватит уже ныть. Сам же знаешь, что рассыплешься как пепел…

— Как же горит! Всё тело пылает. Я ощущаю, как кожа слезает лоскутами! Убейте меня, прошу!!!

— Слабак. Посмотри на себя. Ты же никто. Тебя вообще нет. Уймись и смирись с этим.

Миллионы голосов появились у меня в голове. Я слышал это всё прямо внутри себя. И это буквально сводило с ума. Хотелось упасть и кричать, сжимая череп руками, чтобы хоть как-то заглушить этот рой безумных перешёптываний внутри. Но остатками сознания я понимал, что это не спасёт. И из последних сил побежал. Казалось, я буквально летел над землёй. Но все эти бредовые голоса не отставали. Лишь их сумасшествие становилось более насыщенным и ужасным. И вот я спотыкаюсь и панически извиваясь, падаю. Но под моими ногами уже не «черепная» брусчатка, а обычный мрамор. Хотя в этом месте слово «обычный» звучит как-то по-особому. Неужели я добежал? Оглянувшись, вижу, что нахожусь на ступеньках этой пресловутой «адской» администрации. И что-то в моей руке неутомимо тянет меня вперёд. Мой мотылёк-помощник ведёт меня к объекту мести. И сейчас я более чем наполнен тёмной злобой к тому, кто виноват в моём появлении в этом сумасбродном пространстве.

Открыв дверь, я увидел, что самый обычный коридор ведёт меня к единственной двери в самом своём конце. Естественно, я быстрым шагом направился именно туда. И вот сейчас по всем правилам жанра на меня кто-нибудь должен был напасть или что-то должно случиться. Но…я просто дошёл до этой двери и, толкнув её, оказался в небольшом кабинете, удивительно напоминающим стандартную приёмную чиновника средней руки любого усреднённого города. Вот только за столом сидел не начальник, ждущий моего прошения, а этакая демоноподобная сущность, разительно похожая на человека с физическими недостатками.

— Ты первый, кто смог добраться сюда. Я удивлён. Такая сила духа и, наверное, ненависть. Ведь ты считаешь, что я виноват в том, что ты попал сюда, — степенно произнёс Мулцибер.

Спрашивается, как я понял, что это именно он? Да просто мотылёк в моей руке буквально зажёгся текучим огнём, и, растёкшись по моей кисти, сделал её каким-то подвидом оружия. Естественно, я без лишних разговоров направил своё «орудие» на этого демонического ублюдка и «спустил курок». Запахло озоном, и с моих пальцев слетел светящийся сгусток, мгновенно впечатавшийся в лоб Мулцибера. Он захрипел и упал вместе со стулом куда-то назад. Внутри меня что-то вспыхнуло и немного «поплыло». Но спустя секунду всё было как раньше. Я, вразвалку поднявшись, направился к валяющемуся демону. Брезгливо подняв его за шкирку, бросил эту тушу на свой стул. Конечно, бедный предмет мебели не выдержал столь бесцеремонного обращения и просто развалился. Нелепо испуская визгливые стоны, демон пытался уползти куда-то под стол. Я выгнал его вновь на середину кабинета несколькими увесистыми пинками. Затем, присев рядом, взглянул в его глаза и произнёс:

— Ты, наверное, думаешь, как это у меня получается? Бить такого крутого и бессмертного демона как ты. Так вот…не такой уж ты крутой, если я это делаю. А вообще, провалился твой эксперимент. «Новый ад», «стоит сменить устаревшие концепции страданий», «человечество изменилось» и всё такое. Так, кажется, ты говорил моему отцу. Только вот не учёл: страхи у людей пусть и новые, да вот грехи старые. И если такая обычная душа, как эта, смогла пройти все твои ухищрения, то, что думать об остальных. Ну а теперь я оставлю тебя наедине с этим смертным. Разумеется, отдав ему немного своей силы. Пусть побалуется… А тебя через пару сотен лет ждём обратно. В наш старый, добрый Ад. После того, как здесь весь мусор разгребёшь.

Я моргнул и неожиданно для себя обнаружил, что стою над поверженным Мулцибером и еле сдерживаюсь от нахлынувшей на меня ярости. Гнев был настолько силён, что я дал багровой пелене затянуть себя. И будь что будет. Одним грехом больше, одним меньше.

Дарь-о вновь посмотрел на себя в зеркало и очередной раз поразился, насколько совершенным его создала Вселенная. Гладкая, без единого волоска кожа, упругие мышцы, перевитые мощными жгутами по всему телу, отсутствие всевозможных атавизмов. Просто идеальная физическая оболочка. К тому же для интеллектуального уровня его касты он был всеобъемлюще, разносторонне развит. И сейчас его состояние близилось к пиковому для этого отрезка времени. Конечно, скоро состоится Обновление, и его пол и внешность кардинально изменятся. Но до этого времени он — настоящий мужчина, яркий представитель варны Истинных. И, значит, он правит этим миром и направляет его по правильному пути.

В такие моменты хочется патетически закинуть голову к звёздам и, воздев руки, прокричать что-нибудь величественное безмолвному небу. Но Дарь-о сдерживает себя. Не пристало мужчине его ранга открыто выражать эмоции. Для этого есть эмпатик — одно из гениальных изобретений учёных Кристального века. Небольшая серебристая капля на виске, дающая возможность делиться и ощущать чувства близких тебе по генетике людей.

Обычно это отец и мать — самые родные существа на этом свете. Изредка брат или сестра. Естественно, что все эти переживания — глубоко интимные и закрытые от посторонних. Общество не одобряет излишне эмоциональное поведение субъектов высокоуровневых каст, оставляя дикарские причуды низшим сословиям. Так что эмпатик — настоящее спасение, ведь ничто человеческое не чуждо тем, кто двигает цивилизацию вперёд, пусть и ценой собственной чувственной сферы. Ведь на протяжении всей своей жизни нужно показывать пример Истинного развития расы.

Раздаётся негромкая трель входной мембраны. Это напарник Дарь-о по наречённому имени Дест-а. Он немного выше по иерархической шкале, но это не мешает им плодотворно общаться и за пределами рабочей зоны. Вот и сейчас они договорились поужинать вместе и немного расслабиться после кубического трудового периода. Как-никак трёхмесячная вахта в астероидных полях — это не прогулка по садам Семирамиды. Да и уровень восприятия эмпатика очень часто давал сбои. А когда почти целые земные сутки ты не можешь ощутить поддержку и тепло от своих родителей, да ещё и окружен пустотой с абсолютно минусовой температурой, это наносит существенный урон стабильности психики. И хотя Дест-а как мог, поддерживал Дарь-о (и морально, и физически), но неприятные ощущения всё-таки были довольно сильны. Поэтому, преодолев этот суровый промежуток времени, они могли полноценно отдохнуть в объятьях друг друга.

— Приветствую тебя, мой равный соратник. Рад видеть тебя в хорошем здравии и настроении, — приветствовал Дарь-о напарника, войдя внутрь жилой ячейки.

— Ох, прекрати уже эти официальности. Трудовой период закончился, да и мы сейчас вдвоём. Так что лучше иди сюда и обними меня своими горячими и сильными ручищами, — со вздохом прервал он его эскападу.

Мужчины крепко обнялись и на секунду застыли, прижавшись друг к другу, словно слушая почти синхронный стук своих сердец. Не разрывая объятий, они начали снимать друг с друга одежду, слившись в невыносимо долгом поцелуе. Наконец, обнажённые и разгорячённые они предались прелестям плотской любви, невзирая на смотрящие на это действо холодные глазки голо-камер.

А запись уже давно не личной жизни велась непрерывно и сохранялась в глубинах архива Блюстителей Морали. Всё это делалось, чтобы знать, чего не хватает и что нужно добавить в жизнь человека для его полноценного развития и работы во благо всей цивилизации. Да и скрывать таким людям должно быть нечего. Ведь вся их жизнь направлена во славу одной единственной цели. И путь к этой точке свершения тернист и болезненен, но исполнен героизма и силы духа. Так что, чем бы ни занимались мужчины касты Истинных, это было их дело, пусть и сохранённое в электронном виде глубоко под землёй. И сейчас картинка в жилой ячейке изменилась. Пара теперь не изливала свою страсть друг на друга, а что-то усердно обсуждала. Причём делали это мужчины, активно жестикулируя.

— Дарь-о, неужели ты не понимаешь, что за этими идеями будущее! Разве ты не доволен своим телом? Или тебя не устраивает то, что ты делаешь ради своей расы? Ответь мне честно и прямо, глядя в глаза, — с напором вещал Дест-а.

— Мой ответ, бесспорно, да! Но что за смысл уничтожать полезные навыки у нижних каст? Мы буквально делаем их рабами без права на развитие и возвышение. Каждому нужен шанс. А эти новые законы и исправления в Генетическом кодексе вообще лишают их даже этой мелочи, — яростно ответил Дарь-о.

— Ты не понимаешь! Это же бесполезный балласт на теле нашей расы. Обучение, удобства и всевозможный комфорт тратят чудовищно много энергии и ресурсов нашей цивилизации. А что взамен? Мы получаем рабочую силу, которая ещё и чего-то требует — вкусной еды, развлечений, прав на шанс перейти в более высокую варну. Это несравнимо с тем, что может получиться, если ограничить их в интеллектуальном уровне.

— Но мы опускаем их до положения животных! Они ведь тоже люди, пусть не настолько развитые, но всё же! Кто мы для них?! Боги или старшие братья?! Думали ли об этом наши предки, мудро создавая существующую систему? Ответь теперь ты мне, честно и прямо! — не сдавался Дарь-о.

— Вот именно — старшие братья! Ведущие и направляющие! Мы дадим им истинное счастье служить и наслаждаться своей жизнью. Просто всё это будет проходить немного в другой плоскости. И уж тебе ли не знать, что наши предки всегда радели за развитие нашей цивилизации. Поэтому и оставили в кастовой системе столько гибкости и возможности для адаптации. Так вот, пришло время эволюционировать и идти дальше! — парировал его оппонент.

— Это не эволюция, а деградация большей части населения планеты. За счёт сокращения этой составляющей человечества ты хочешь получить существенный скачок в развитии. Но будет лишь огромный шаг назад. Нельзя кучкой интеллектуалов создать прекрасное будущее. Общество не приемлет пустоты. И уничтожив пусть не слишком развитый, но достаточно обширный слой социума, мы создадим лишь кучу новых проблем. Нужно искать другое решение.

— Послушай, какой же ты упёртый! Прямо настоящий консерватор. Не хочу дальше продолжать наш спор, почему-то уверен, что в нём не родится истина. Так что, давай отложим нашу дискуссию до момента общего голосования на Коллоквиуме, — устало махнув рукой, обрывает их разговор Дест-а.

Он понимает, что глупо сейчас, после плотских утех, переходить на пространные проблемы развития их общества. Они всё ещё полны горячими эмоциями и вести разговор в таком состоянии, по меньшей мере, неразумно. Так что, решив остановить начинающуюся ссору на полпути, он, коротко попрощавшись, оделся и вышел вон. Оставив Дарь-о разгребать все те не очень приятные мысли, что накопились у него после их встречи.

Так всегда бывает — в расплату за сладкое всегда есть немного горького. Сейчас это полное единение тел в сладости страсти в обмен на полное неприятие взглядов друг друга на изменения в социуме. Что ж поделать, к взаимопониманию нужно стремиться и растить его подобно цветку. Пусть и банальное сравнение, но оно даёт понять, насколько трудно сплетать свои интересы и интересы другого человека. Да ещё и сделать это так, чтобы получился не паразитизм, а здоровый и плодотворный симбиоз. И сейчас очень трудно оставаться одному после такой острой беседы. Поэтому Дарь-о включил эмпатик на приём и, растянувшись на всё ещё теплом после их соития ложе, отдался во власть уютных эмоций своих родителей.

В этот раз это было смутное и тревожное ожидание чего-то хорошего. Возможно, подготовка к какому-то семейному празднику — знакомое ощущение суеты и трепета перед отличным времяпрепровождением. Этакая смесь Дня рождения, праздника Следующего года и времени первого Обновления. Весь этот чувственный коктейль бурлил и колыхался, омывая синапсы Дарь-о. Создавая одновременно спокойствие и наполнение энергией всей его сущности. Качаясь на этих приятных эмпатических волнах, что передавали ему его родители, он и не заметил, как уснул. И сны его были тягучи и игристы, как выдержанный газированный ликёр, что даётся в особенные дни тем, кто готов принять новое обличие.

Наступивший день встретил его умиротворённостью и подготовкой к следующему Обновлению. Проведя половину светлого времени суток в Доме Здоровья, он прошёл множество процедур и проверок для того, чтобы во время его изменения не произошло никаких накладок. И хотя это было запрограммировано в его ДНК ещё в момент обитания в утробе, но традиция всё держать под контролем была слишком глубока и стара, чтобы изменять ей. Так что под чутким оком старших из касты Величия Тела он был отсканирован, просвечен и разве только не рассчитан на атомы и собран обратно. Теперь у него было около недели до момента Обновления. И до этого времени он хотел решить дилемму, из-за которой вчера состоялся его спор с Дест-а. А именно, разобраться с «Проектом Изоморфического Альфа-скачка», смыслом которого было понижение интеллектуального уровня средних и низших каст с целью уменьшения потребления энергии и ресурсов.

Проект давал по предварительным подсчётам прирост общего уровня социума свыше 243 %. Вот только все эти теории могли разрушиться о суровый камень реальности. Да и не стоит жертвовать столь ценным запасом генетического материала для смутных плюсов, несущих выгоду. Поэтому остаток дня он провёл в Центре Развития, где пытался найти слабые стороны проекта. Собирая воедино статистику и огромную кучу различной информации, он пытался структурировать всё это. Получалось пока не очень.

Все метаданные говорили о полезности и правильности теории понижения интеллекта у отдельных представителей населения. Подобные решения реализовывались уже и раньше, различаясь лишь уровнем эффективности воздействия. Конечно, технологии прошлого не позволяли так виртуозно управлять генетическим кодом, как сейчас. И хотя возможность естественного рождения осталась для желающих, но большинство всё же размножается при помощи искусственных утроб. Родители же (вернее, те люди, которые использовали свой генетический код для создания нового человека) продолжают поддерживать своего отпрыска в течение всей жизни посредством эмпатика. Так не тратится лишнее время для общения, отсутствуют ссоры и непонимание с обеих сторон, а проблема «отцов и детей» давно забыта.

Тем не менее желающие могут посетить Семейный город для того, чтобы воочию увидеть своих прародителей. Естественно, это право, как и возможность создать нового члена общества, нужно заслужить. Поэтому контроль за рождаемостью очень строгий. Закономерно, что низшим кастам в основном плевать на эти запреты, размножаются-то они в основном примитивным варварским способом. Но и здесь есть свои ограничения: пища, жилое пространство, да и просто нежелание ещё и трудиться, выращивая собственного отпрыска.

С высшими варнами всё более правильно и систематизировано. Право создать новое существо нужно добиться, доказав свою полезность обществу. И тогда два носителя уникального ДНК-материала могут создать полноценную особь. С последующими улучшениями и апгрейдами по желанию. Это одно из важнейших различий между кастами. Низы не думают о будущем, лишь плодятся и вкушают плоды прогресса. Высшие же варны стремятся развивать цивилизацию, улучшать генетику расы и открывать новые горизонты. Такое разделение произошло не только благодаря естественному ходу вещей, но и при «сглаживании» острых граней политических систем социума прошлого.

Эволюция человечества имела не только положительные, но и отрицательные стороны. О бесконечных войнах, загрязнении окружающей среды и безалаберной трате природных ресурсов говорить не приходится. Но деградация в генетическом плане более половины населения планеты должна была просто закрыть людям дорогу в будущее. Всё большее количество физически и умственно неполноценных, да и просто деградантов, буквально заполонили мир. С этим пытались справиться. Но в условиях огромного количества стран, мнений и взглядов прийти к правильному пути было очень непросто. Вот тогда и были созданы касты. Взятая в основе своей из Древней Индии, эта система была модифицирована и запущена в реальность. Первоначально в одной области планеты, затем, при её внушительных победах — повсеместно. Естественно, что благами системы пользовались в основном люди богатые и влиятельные. Но на поклон им приходилось идти к учёным. И здесь уже царила её величество Наука.

Технофашизм в одном из его проявлений расцвёл буйным цветом. Общество разделилось на сторонников радикального прогресса и его противников. Нередко происходили кровавые стычки. Но власть имущим был выгоден такой ход развития событий. Не видя светлого будущего, они думали лишь о сиюминутной выгоде. А первые представители касты Истинных давали им обещаний сполна. И даже выполняли их. В ответ рушились границы государств и, что важнее всего — стены консерватизма в человеческом сознании.

Первые полвека планета держалась на грани всепоглощающего хаоса. Но учёные, как и обещали, удержали бразды правления. Пусть не всегда высокоморальным способом, но дело было сделано. Правители и богачи получили Обновление своих физических оболочек, а вместе с ним — и существенное увеличение срока жизни. Также у них осталась иллюзия власти. Те же, кто не смог доказать свою нужность социуму, ушли на задний план и упали в нижние касты.

Несмотря на столь жёсткие меры, каждый от рождения и на протяжении всей жизни мог доказать свою сопричастность к развитию цивилизации. И получить за это всевозможные блага. Конечно, многие пытались фиктивно или за материальные удобства показывать свои достижения. Но время шло, и лишь истинные ревнители прогресса и светлого будущего оставались в высших кастах. Так спустя почти век всё человечество претерпело значительные изменения. Слабые духом и телом остались за бортом эволюции.

По окончании Века Метаморфоз начался Век Кристаллов. Время, ознаменованное множеством научных открытий и прорывами в различных видах технологий. Новые грани привычных теорий открылись с другой стороны. Всё было поставлено во славу служения науке. И это принесло свои плоды. Такого скачка человечество давно не испытывало. Вскоре установилась стабильность в обществе и постепенно наступила эра благоденствия. Каждый был доволен своим положением и наслаждался бытиём, осознавая, что находится на своём месте.

Незаметно для себя Дарь-о окунулся в прошлое, раскрывая вновь древние вехи истории. Все эти знания он получил ещё в детстве, в период общего обучения. И теперь воспринимая этот фундамент научного познания, он с высоты прожитых лет видел его немного по-другому. Хотя сейчас речь не об этом. Уже прошли сутки, а он всё ещё даже близко не подошёл к решению задачи убеждения лидеров всех каст на предстоящем Коллоквиуме.

Совершенно уверенный в своей правоте, он, не владея даром красноречия, хотел доказать верность своей мысли посредством логики, фактов и эвристического анализа. И для этого ему нужно было не только множество различной информации из всех областей науки, но и какая-то зацепка. Та ниточка, которая свяжет всё воедино. И вот её он не мог найти.

Может быть, стоит начать оттуда, где кроется корень проблемы? А именно: посетить районы низших каст. Конечно, Дарь-о иногда бывал в этих областях города, но чаще проездом или исключительно по делу. Просто так там прогуливаться было бы, по меньшей мере, странно для представителя его варны. Но, быть может, именно там ему и придёт мысль, как спасти всех этих людей от насильственной деградации. С этой идеей он лёг спать, не забыв провести ежедневный комплекс физических и медитативных упражнений, специально разработанных для каждого из Истинных.

Утро началось как обычно умиротворённо. Неспешно умывшись и приведя себя в порядок, Дарь-о на общественном вакуумном транспорте отправился в район Z-14, где обитали в большинстве своём представители нерентабельных профессий с невысоким уровнем интеллектуального развития. Конечно, стыдить их за место рождения не стоит, но у них был шанс попытаться подняться выше по иерархической лестнице. Но, к сожалению… Хотя, что за бред! Какое сожаление? Это их выбор! Следовательно, им нравится такая жизнь. Он не в силах быть спасителем каждого и принимать тяготы других людей как свои собственные. Мыслить узкими категориями — это не то, к чему готовили его. Раса, цивилизация, общество — вот его прерогативы!

Ох…какой странный запах. Это ударил в ноздри непривычный аромат жилого массива Z-14. Споря сам с собой, он не заметил, как прибыл в точку своего назначения. Что ж, теперь стоило окунуться в жизнь этих людей. Немного побродить, проникнуться здешней атмосферой, возможно, завести пару пустых знакомств.

Удивительно, но никто из местных даже не подозревал, что среди них находится человек, в руках которого, возможно, решается их судьба. Проходившие мимо люди были обычны и серы. Каждое лицо несло на себе печать ежедневных забот. Схожая одежда, однотипные причёски. Лишь изредка ярким пятном мелькали вечно бунтующие подростки. Кто-то спешил на работу, кто с неё. Некоторые отдыхали в небольших пунктах приёма пищи, что в изобилии располагались по краям улицы. Знакомый всем с детства ритм жизни. Именно таким и представлял себе места обитания людей из низших каст Дарь-о. Возможно, стоило начать думать, как они, ощутить их заботы, чтобы лучше понять…

Всё это очень шатко и пока он не видел ни одного варианта для спасения этих людей. А сейчас стоит перекусить. Хотя Дарь-о привык питаться в заведениях более комфортного уровня, сейчас он готов был рискнуть. Тем более люди становятся раскрепощённее и общительнее там, где есть алкоголь, лёгкие наркотики и пища. Так что, выбрав одну из более приятных глазу забегаловок, он направился вкусить местной еды.

Встретили его клубы синтетического дыма с ярким признаком опиатов и странно защипавшие на языке запахи неизвестных специй. Довершал симфонию ароматов лёгкий намек на жарящееся мясо какого-то животного, что в принципе было не очень почитаемо в современном обществе. То есть весь набор настоящего погружения в общество низших каст на лицо.

Выбрав наименее грязный столик, он присел в ожидании официанта. Спустя пару минут Дарь-о понял, что такой вид деятельности в данном заведении не практикуется. «Ну что ж, вернёмся к истокам самообслуживания», — подумал про себя он и, поднявшись, направился к тому месту, где, видимо, заказывали еду и напитки.

Там, встретив не очень дружелюбный взгляд человека за стойкой, он попросил меню. Всё-таки глупой идеей было окунуться в жизнь низших каст. Вон какое неприкрытое презрение вперемешку с налётом ненависти сквозит отовсюду. Конечно, он мог замаскироваться, но тогда это было бы уже обманом, а не исследованием. Так что теперь Дарь-о собирал все отрицательные эмоции тех, кто его здесь наблюдал. Это, конечно, было не очень приятно. Но, возможно, этим людям нужно просто дать время, чтобы привыкнуть к его персоне. А там, если повезёт, он даже сможет найти собеседника и проводника.

Пробежав глазами старомодный лист жидкокристаллического пластика, он выбрал те блюда, которые хотя бы не внушали опасения своими ингредиентами.

— Заберёшь через 20 минут, — грубовато ответил стоящий за стойкой.

Вздохнув про себя, стараясь отогнать некстати появившееся раздражение, Дарь-о лишь молча кивнул. Они не виноваты, что ведут себя так. Им кажется, что жизнь несправедлива. Но это лишь колесо удачи у генетики. И у них есть шансы подняться выше. «Так что не стоит на них злиться из-за такого поведения», — убеждал себя в мыслях Дарь-о. И пусть внутри кипел котёл возмущения, снаружи он был сама невозмутимость. Представитель касты Истинных должен сохранять лицо в любых ситуациях.

Ну а пока ожидается заказ, стоит повнимательней осмотреть обстановку. Точнее, тех личностей, которые её наполняют. Вот сбоку от меня сидит одинокий мужчина, который, видимо, кого-то ожидает, так как постоянно поглядывает на био-часы и изредка хмурится, словно тот, кого он ждёт, опаздывает. Это объект неинтересен, ведь у него собственная встреча.

А вот напротив сидит парочка — парень и девушка. Похоже, они связаны интимной связью. Все их телодвижения буквально пронизывает желание и страсть. Здесь мне тоже делать нечего. Врываться в чужую сферу со своими странными вопросами — это уже этически неприемлемо. Мне нужна личность одинокая и по возможности ничем не занятая, ну и желательно с более-менее нормальным уровнем интеллекта для полноценного общения.

— И кого же ты тут ждёшь, «пушок»? — услышал у себя над ухом Дарь-о чей-то ехидный голос.

Повернув голову, он увидел девушку из местных, представительницу касты Созидающих. Это варна довольно высокого уровня, буквально на границе с высшими. Отвечает эта каста за строительство и развитие инфраструктуры на новоосвоенных территориях. Таких, как облагороженные пустыни, подводные города, арктические поселения и многие другие. Дарь-о понял это по небольшой голо-татуировке на виске девушки. Это был переливающийся всеми цветами радуги (если на него смотреть с определённого угла) стальной молот, разбивающий камень. Многие из варнов, занимающихся улучшением жизни населения и развитием уровня комфорта, наносят на себя такие украшения. Делается это для того, чтобы напоминать, кому вы обязаны уютом своего жилища и места обитания. Так что небольшое чувство гордыни у этих людей присутствует априори. Тем временем выжидательная позиция девушки, задавшей мне столь наглый вопрос, говорила сама за себя.

Да и само обращение к персоне Дарь-о «пушок» было типичным жаргонизмом, направленным на выделение нестандартного внешнего вида. Правда, полностью лишены волосяного покрова были как раз-таки представители высших каст. Те же, кто оставил себе эти животные атавизмы, относились к более низшему уровню социального сословия. Так что, следуя логике, это именно его собеседница должна была зваться «пушок», но перевернув с ног на голову это выражение, видимо, она его использовала с целью словесного унижения. Проведя в голове эти нехитрые логические пертурбации, Дарь-о решил не усугублять намечающийся конфликт и ответить наиболее приемлемо в данной ситуации:

— Приветствую тебя, Созидающая. Если ты назовёшь своё имя, то я с удовольствием отвечу на твой вопрос.

— Вот как ты заговорил. Что ж, будет тебе моё имя. Зовут меня Кира, и без всяких ваших приставок, указывающих на чистоту генетического древа. Так что я просто Кира! Понятно тебе?! — продолжая странную агрессию, ответила она.

— Приятно познакомиться, Кира. Я здесь нахожусь в научном поиске. Но позволь спросить, что тебя так злит во мне? Почему ты так недоброжелательно настроена? — спокойно ответил Дарь-о.

— Вы посмотрите на него. Недоброжелательно. А ты что, надеялся, что тебя тут примут с распростёртыми объятьями? Может, тебе ещё и красную дорожку постелить? Такие как вы, гнобите простой народ, пожиная лавры нашего труда. Сам, наверное, в своей жизни ничего тяжелее вилки не держал. А твой поиск…мы сейчас с друзьями поможем тебе кое-что найти. Вот только уверена, тебе это совсем не понравится.

— Постой, постой! Ты что, мне сейчас угрожаешь физической расправой? Я, конечно, за честность и справедливость. Но чем я заслужил такой приём? Да и, скорее, это я вам сделаю очень больно. Ты не забывай, что я из высшей касты Истинных, — уже начиная немного «заводиться», произнёс он.

— Как ты вообще посмел сюда явиться?! Припёрся посмотреть на простых людей, чтобы ощутить своё превосходство? Уже только за одно это стоит указать тебе твоё место. И плевать на касту. Мы не рабы, запомни это, — после этих слов Кира с размаху бьёт пощёчину своему оппоненту.

Вернее, думает, что бьёт. На самом деле её рука была перехвачена ещё на полпути гибким захватом Дарь-о. Он, действительно, не шутил, когда говорил, что способен постоять за себя. Его врождённая превосходная реакция вкупе с годами тренировок дали отличные результаты. И сейчас он без проблем мог лишить жизни всех находящихся в этом помещении. Конечно, об этом знал только он. Представителю высшей касты не приемлемо показывать своё физическое превосходство в какой-либо форме. Он должен подавать пример своим безупречным поведением и стремлением к совершенствованию человеческой расы. Так что, ограничившись обездвиживанием Киры, он продолжил беседу уже в более ультимативной форме.

— А теперь послушай меня, маленькая глупая девочка. Ты даже не подозреваешь, насколько судьба всех ваших низших каст сейчас зависит от меня. И в твоих интересах желать мне помочь всеми силами. Так что лучше присядь и просто поговори со мной. Без этих экстремистских выпендрёжей, — ледяным тоном тихо произнёс он ей прямо на ухо.

Удивительно, но грубая сила возымела действие. Похоже, это обычная методика для примитивных особей — покажи свою власть, и к тебе прислушаются. Грустно, конечно, но результативно.

— Отпусти меня для начала, а то в таком положении вести беседу не очень удобно, — сразу же сникла Кира.

Расслабив захват и позволив ей сесть, Дарь-о ещё раз оглядевшись и зафиксировав всех подозрительных личностей, продолжил разговор:

— То, что ты сейчас услышишь, не должно выйти за пределы твоего разума. Проще говоря, есть ты и я, а также возможность спасти вас всех. Итак…

Спустя полчаса, когда все детали «Проекта Изоморфического Альфа-скачка» были озвучены и уложены пусть в примитивном, но достаточно сообразительном мозгу Киры, Дарь-о предложил ей немного прогуляться.

Вынужденная быть проводником, задумчивая и молчаливая первые пятнадцать минут их неспешного путешествия, девушка всё же быстро поняла суть ситуации, задав первый вопрос и попав прямо в точку:

— Скажи, только от тебя зависит решение этой проблемы или ты один из многих, кто будет выбирать?

— Я всего лишь простой оратор, но с довольно большим весом в определённых кругах высших каст. Ко мне будут прислушиваться, если я, действительно, представлю неоспоримые доказательства отрицательного влияния проекта на развитие цивилизации. Но пока по всем законам логики и материализма правы сторонники изоморфического скачка. Я же, руководствуясь только этикой и своей внутренней моралью, ощущаю ошибочность этого выбора.

— То есть тебе нужно что-то, что изменит не только твой взгляд на наше общество, но и заставит других увидеть различные грани социума? — глядя в глаза своему собеседнику, произнесла Кира.

— Ты, конечно, упрощаешь всю суть, но в целом верно. Мне нужна загвоздка, идея, то, что поможет мне понять мои смутные предположения, — спокойно ответил Дарь-о.

— А сколько у нас есть времени до Коллоквиума?

— Чуть больше десяти суток. И что самое неудобное, момент проведения голосования по поводу проекта и выступление будут буквально через пару дней после моего Обновления. Это значит, что мой гормональный баланс ещё не войдёт в норму, да и сам я буду ощущать себя излишне эмоционально и несдержанно. Всё это может создать определённые трудности. Так что мне нужно заранее подготовить доклад и продумать его до мелочей. Чтобы просто донести правильную информацию до разумов участников голосования. Вот поэтому я и прибыл сюда.

— Ладно, значит, у нас есть неделя, чтобы спасти мир, как бы это патетически не звучало. Отлично! Просто отлично! — с нескрываемым сарказмом ответила Кира.

— Понимаю, каково тебе такое слышать. Но всё же постарайся мне помочь. Расскажи для начала, как ты живёшь. Как проходят твои дни?

— Ты, наверное, смеёшься! Помочь он мне пытается! Сами же всё это устроили, и теперь решил тут такой в ангела-спасителя сыграть. А, может, нам не нужна твоя жалость. Давайте делайте из нас уже полноценных рабов! Всё равно жизни уже нет. Каждый день — это борьба за выживание. Заработать на еду, оплатить жильё и медобслуживание, поспать и опять всё по новой. Вот что такое моё существование. И так у каждого. Слышишь? У каждого здесь живущего! — опять чуть не срываясь на истерику, закричала Кира.

— То есть ты считаешь, что у вас очень плохая жизнь. Я правильно понимаю? — подозрительно спокойно переспросил Дарь-о.

— Издеваешься?! Да мы гниём тут заживо! Пока такие, как ты, жируют наверху в Алмазном городе. И малейший шанс выбраться из всего этого дерьма обламывается о нашу, видите ли, «неудачную» генетику. Так что да, у нас ПЛОХАЯ жизнь!

Дарь-о, выслушав очередную гневную тираду, полную ненависти и презрения, дал несколько секунд само себе, чтобы сосредоточиться и применить оружие нападающего против него самого. Решил в аналогичной агрессивной форме указать девушке, насколько она однобоко мыслит, зациклившись на окружающих «проблемах».

— А теперь послушай меня, девочка! Ты голодаешь? Ходишь в обносках? Спишь в луже? Болеешь неизлечимой болезнью? Или ещё что-то? Нет?! Я не слышу, отвечай громче! — резко начал он свою атаку.

Испуганно замолчавшая Кира лишь изумлённо пучила глаза.

— Так вот, все твои «страдания» — сплошная фикция, вымысел, существующий лишь в голове. Ты не знаешь, что такое доедать последнюю банку концентрата и знать, что ближайшую неделю тебе придётся голодать, находясь в крошечной стальной каморке посреди открытого космоса. Видеть, как твоего друга сжигает вырвавшийся из магнитного держателя хлыст плазмы. Ощущать, как сквозь твоё тело проходят тысячи микрорентген в час и понимать, что жить тебе осталось пару часов. Вот что такое ужас и страдания! А вам, воинствующему сброду, кажется, что всего не додают. Вот скажи мне, кто лично тебе мешает учиться, повышать свою квалификацию и стать Мастером своей касты? Может, это я заставляю тебя шататься по улицам и приставать к прохожим? Или это другие из высших каст забирают у тебя доступ к информации? А? Что молчишь? — сделав паузу, задал контрольный вопрос Дарь-о.

Он знал, что ударил в самое больное место. Ведь главной проблемой низших каст была так называемая «зона комфорта». Есть вкусная пища, крыша над головой, нехитрые развлечения, довольно простая работа. Так зачем стремиться выше? Можно же просто ныть и показательно страдать. Безысходность! Пустота! Мы — рабы! Сколько высоких слов в низменных устах. Он ещё много мог сказать маленькой глупышке. О жертвах, принесённых человечеством, чтобы все могли жить в нынешнем изобилии. О труде, об ответственности, стремлении к лучшему. Но зачем? Она не поймет. Глухой не услышит прекрасной симфонии, а слепой не увидит яркого солнца. И сейчас ему самому стало казаться, что вся его задумка о спасении этого вида разумных хомо сапиенс никому, кроме его совести и морали, не нужна.

Да и эти чувства уходят на задний план всё дальше и дальше. А всё из-за того, что он воочию ощутил то, что раньше лишь изучал. Руководить, учить и воспитывать — вот что нужно низшим кастам. А не пресловутая свобода. Да они даже не поймут, когда она у них появится. Или думают, что это вседозволенность и анархия? Как глупо и примитивно.

— Ладно, послушай, я, может быть, была немного неправа в отношении тебя. Ты вроде нормальный. Не то, что все эти высокомерные «помощники», что каждый день направляют и учат, — неожиданно заискивающим тоном произнесла Кира, прервав невесёлые раздумья Дарь-о.

— Вот теперь ты заговорила по-другому. Ну что ж, всё меняется. И хорошо, что ты поняла свою ошибку. Ладно, теперь к делу. Скажи, есть ли у вас места, где собирается много народа, все отдыхают и свободно общаются? Мне нужно как можно глубже погрузиться в вашу жизнь.

— Думаю, на Мусорных Боях ты найдешь всё, что тебе нужно. Вот только так идти — это самоубийство. Нужно подправить кое-что в твоей внешности. Сделать тебя более местным, — сразу же ответила Кира.

— Да, ты права. Но, надев парик и поменяв одежду, я всё равно буду выделяться. Нужно что-то более кардинальное. Моё поведение, вот что нужно изменить.

— Ты псих? Как это можно сделать? Ты же не робот, чтобы просто так взять и переписать программу поведения, — усмехнулась девушка.

— Твоё представление о гибкости человеческой психики безнадёжно устарело. Тем более есть эмпатик. Мне достаточно настроить его на эмоции типичного обитателя вашего района, а потом транслировать этот поток себе в мозг. Сочетание этих двух методик дадут необходимый результат, — менторским тоном поведал Дарь-о.

— Ну, раз так, могу привести своего брата. Он прям типичный-претипичный представитель местного сообщества. Вот только придётся ему чем-то заплатить. Ты готов?

— Без проблем. Найди мне место без лишних глаз на пару часов и приведи туда своего брата. Я предложу ему то, от чего он не сможет отказаться, — уверенно ответил он.

— Ты прям демон-искуситель из этих старинных бумажных книг. Будет тебе всё. Мне даже интересно, что из всего этого получится, — искренне улыбнулась Кира.

Неожиданно взяв Дарь-о за руку, она повела его в сторону одного из переулков. Прикосновение девушки из низшей касты не вызвали у него никаких эмоций. Многие бы с отвращением отдёрнули руку, но Дарь-о понимал, что это тоже своего рода проверка. И, конечно, он без проблем погасил в себе малейшие всплески брезгливости. Через несколько минут они уже входили в абсолютно неприметный небольшой жилой комплекс, где, по словам Киры, у неё была своя комната. Зайдя внутрь совершенно крохотного обитаемого пространства, Дарь-о почувствовал себя немного не в своей тарелке. Что-то было не так… он ощущал это своими обострёнными чувствами Истинного. И не успело это чувство опасности сформироваться до конца, как его схватили за шею и прижали к затылку что-то острое и твёрдое.

— И кто это пристаёт к моей сестрёнке? «Пушок»- извращенец, похоже… — недобрым тоном протянул тот, кто стоял за его спиной.

Напрягшийся было Дарь-о понял, что это пришедший на встречу брат его спутницы. А его поведение — рефлексы типичного животного, защищающего свою стаю. Если не делать никаких угрожающих движений, то вскоре он успокоится, и они смогут заняться делом. А не этими нелепыми эмоциональными всплесками.

— Подожди, Влади-мир. Этот нормальный «верхний». Он сам хочет помочь нам. Это долго рассказывать. Но сделай, как он просит. А я потом тебя отблагодарю, — довольно фривольно произнесла Кира.

Похоже, внутрисемейные соития были в порядке вещей у низших каст. «Но это уже не моё дело», — подумал Дарь-о.

— Хм… ну раз ты просишь. То так и быть. Только без резких движений, «пушок». А то вдруг случайно дырок в тебе понапротыкаю. Что нужно делать? — убрав оружие, спросил Влади-мир.

Обернувшийся Дарь-о лицезрел нескладного подростка, изо всех сил старающегося произвести впечатление бывалого «городского бойца». Если стоять к нему спиной, можно было в это и поверить. Любой же увидевший эти тощие ручонки и бегающий взгляд, хоть и наполненный капелькой внутренней силы, тотчас понял бы, что это не очень опасный противник. Тем не менее именно с его эмоциональной матрицы придётся сейчас снимать копию. Так что вкратце объяснив, что от него требуется, Дарь-о нацепил на парня свой эмпатик. И включив программу, стал переодеваться в вещи, принесённые Кирой.

Облачившись в новое одеяние, он критично оглядел себя со стороны. Да, действительно, он начинал обретать черты представителя местного сословия, пусть вначале и только внешние. Подошло время загрузки эмпатика. Бесцеремонно сдёрнув его с виска задремавшего было Влади-мира, Дарь-о перенастроил его на определённую конфигурацию и вернул прибор на своё законное место. Следовало подождать минуту, чтобы эмпатик заново настроился. А пока можно создать иллюзию светской беседы.

— Влади-мир, скажи, почему ты используешь такую странную приставку к своему имени. Никогда о такой не слышал. Может, у тебя особенная генетика? — задал довольно наглый вопрос Дарь-о.

— Это дань уважения одному из политических лидеров прошлого. Он был великим человеком и сделал много хорошего для всего мира. Жаль только, что его не оценили по достоинству. И взяв себе его имя, я несу его идеи в наш мир, — немного высокомерно, но удивительно открыто ответил Влади-мир.

— Что ж, видимо, этот человек и вправду был хорошим, раз нападал на людей с оружием и со спины, — не преминул подколоть Дарь-о.

— Я же не знал, что ты — друг сестры, — чуть смутившись, сказал парень.

— Ладно, довольно пустой болтовни, пора двигать к месту этих ваших Мусорных боёв, — остановив оправдания Влади-мира, произнёс Дарь-о.

Уже выйдя на улицу, он ощутил, как эмпатик начинает прокачивать через его психоэмоциональную сферу загруженную матрицу. Странный набор чувств овладел Дарь-о. Он с презрением относился ко всему миру, но в тоже время любил его. Знал, что он на самом дне общества, но гордился своим естественным происхождением. Куча противоречий овладела им.

Он постарался оседлать эту волну чужих эмоций. Это было трудно, так как такой опыт был у него впервые. Но со временем, пока они шли к месту Мусорных боёв, он смог стабилизировать своё состояние. И вот они уже подошли к какому-то обшарпанному зданию, которое, судя по внешней поверхности, не реконструировалось с момента своего создания. Из-за толстых, ещё, наверное, кирпичных стен, доносился низкий гул, напоминающий шум прибоя в ветреную погоду.

Зайдя внутрь, Дарь-о понял, что этот звук создаёт огромная толпа людей, что-то дружно скандирующая. С трудом пробравшись сквозь кучу потных и разгорячённых тел, он увидел, что же здесь считается главным развлечением. И это немного повергло его в шок. Он словно вернулся в прошлое, каким его описывали в старых информаториях. Варварство, беспредельное насилие и агрессия. Всё это вылилось в чудовищные гладиаторские схватки.

На арене, окружённой кучей мусора, дрались несколько людей. Лилась кровь, раздавались дикие крики и царила безумная жестокость. Всё это захлестнуло Дарь-о. И даже его тренированный разум с трудом смог совладать с увиденным. Он отшатнулся и поспешно выбрался наружу, с трудом сохраняя ясное сознание. Немного отдышавшись, он понял, что такой мощный эффект произвели на него не только ужасы на арене, но и мощная матрица Влади-мира, всё это время воздействующая на его психоэмоциональную сферу.

— Эй, парень, тебе что, плохо? Давай помогу. У некоторых так бывает первый раз. Потом привыкают, даже уже сами приходят ещё и ещё, — услышал Дарь-о приятный бархатистый баритон у своего плеча.

Обернувшись, он увидел улыбающегося мужчину с окладистой бородой и удивительно длинными волосами. Тот стоял и дружески протягивал какой-то напиток.

— Это энерго-пойло, глотни, помогает. Проверено на себе, — произнёс он, видя заминку Дарь-о.

Тот благодарно кивнув, принял сосуд и сделал несколько глотков. Сознание, действительно, прояснилось, а по коже даже побежали приятные мурашки.

— Ух… спасибо, мне это точно было нужно. Как тебя зовут? — спросил Дарь-о.

— Джек-1. Вижу, ты не из местных. Хотя изо всех сил пытаешься это скрыть. Но не буду расспрашивать, у каждого свои тайны. Так что давай просто посидим и поболтаем. Если честно, я тоже уже устал от этой кутерьмы на Мусорных боях.

— Джек-1?! Ты что, один из первых прародителей?! — не поверил своим ушам Дарь-о.

— Не ожидал здесь увидеть столь сведущего в таких делах человека. Ну да, ты прав. Только я не вижу здесь чего-то экстраординарного. Кто-то же должен был начать всю эту заваруху с уникальным генокодом. Вот я и решил быть добровольцем. Конечно, первые пару сотен лет было интересно, и я, действительно, жил этим. Человечество, прогресс, цивилизация и тому подобные штуки. Но потом отошёл от всего этого «создания прекрасного будущего». Захотелось простых человеческих радостей. И вот уже как пару поколений я обитаю здесь. Вне каст, вне запретов и условностей. Где единственный закон — это моя воля, — усмехнувшись, ответил он спокойно.

— О, уважаемый! У меня столько вопросов к вам, и у меня есть одна главная проблема, решение которой я ищу уже продолжительное время. Позволите ли вы продолжить нашу беседу и удовлетворить моё нескромное любопытство? — максимально вежливо спросил Дарь-о.

— Давай только без этих высокопарностей. Наелся этого, пока с твоими собратьями из высших каст новый мир строил. Да и про твою проблему знаю. Не спрашивай откуда. Этот проект уже не в первый раз запустить хотят. Вот только на Коллоквиуме понимают, чем это может грозить. И голосование уже давно является фикцией. Всё решают генетические аристократы, в их руках основная власть. Это неплохо, но и не очень хорошо, конечно же. Так что можешь успокоить свой зад и не бегать тут, пытаясь спасти мир. Это никому не нужно, всё уже предрешено.

Ошарашенный Дарь-о молча сидел и ждал продолжения рассказа Джека-1.

— Вижу, тебе очень трудно осознать всё сказанное мной. Да и вообще вся эта хренотень, что творится с сегодняшней цивилизацией, мне не очень по нраву. Но поверь, это лучше, чем то, что было раньше. Так что расслабься и получай удовольствие. Вот скажи лучше, у тебя есть любимый человек?

— Трудно назвать это любовью, но у меня есть самый близкий после родителей. Его зовут Дест-а, — немного помявшись, ответил Дарь-о.

— Ох… и здесь эта «голубизна». Хотя стоп, ты родился кем? Мужчиной или женщиной?

— Моё первое появление на свет было в женском обличии. С того времени я прошёл 2 Обновления и сейчас готовлюсь к третьему.

— Тогда всё понятно. Сколько бы ни экспериментировали наши «высоколобые», естество тянется через все эти изменения. Но суть не в этом. Вот есть у тебя близкий или любимый, или как его не назови, человек. Вот и дорожи им. Наслаждайся жизнью. Люби и будь любимым. А всё остальное — мелочи, уж поверь моему опыту, — продолжил его собеседник.

Дарь-о впервые в жизни не знал, что сказать. Все его стремления были разрушены в мгновение ока. Всё то, что он считал главным в жизни, оказалось иллюзией. Как теперь существовать дальше? В чём смысл? Все эти мысли бурлили в его голове, пока их не прервал дружеский тычок в плечо от Джека-1.

— Эй, не грузись, выпей лучше энерго-пойла. Это другая рецептура, моя личная. Уверен, тебе понравится, да и отвлечёт от всех этих ненужных тяжких дум, — он протянул ему жестяной сосуд, в котором плескалась тёмно-коричневая жидкость.

Сделав глоток, Дарь-о закашлялся. «Ох, и забористая штука», — подумал он. По телу прошла волна успокаивающего тепла, и все глупости и мелочи ушли на задний план. Он сидел и смотрел на мерцающие звёзды, неожиданно пробившиеся своим светом сквозь силовой городской купол. Это было редкое явление. И, наверное, оно что-нибудь означало. Но Дарь-о было наплевать. Он сделал ещё один глоток и вернул сосуд Джеку. Уже просто Джеку без приставки 1. Ведь все они были людьми. Просто парнями, которые решили выпить и поболтать вечером о всяких пустяках. Не думая о судьбах мира и человечества.

Ещё раз пройдясь фланелевой тряпочкой по клинку, я залюбовался изящностью и смертоносностью ксифоса. Отличное оружие, как для поединков, так и для устрашения простого люда. Плавно изгибающееся листообразное лезвие отражало физиономию владельца, то есть меня. Настолько хорошо оно было начищено. Это заставило меня задуматься о том, что давно пора привести свою бороду в порядок.

Конечно, сейчас в моде были завитые и умасленные усы с лёгкой щетиной на подбородке, но я как ревнитель старых традиций придерживался других представлений о мужской красоте. Благодаря моему мечу-ксифосу у меня была возможность быть немного своевольным — как-никак я в любой момент мог отстоять свои убеждения при помощи вызова на дуэль. Правда, в последнее время это случалось крайне редко (всё же современная цивилизация уходит от насилия), так что в тех единичных случаях мне хватало лишь сурового вида и блеска оружия на поясном ремне, чтобы укротить пыл словоохотливого забияки.

Предаваясь столь нехитрым думам, я и не заметил, как подошло время отправляться на городской совет. Являясь полноправным гражданином, мне кроме прав так же полагались и обязанности. Одним из таких обязательств являлось активное участие в общественных делах. В данном случае это было еженедельное собрание всех первых среди равных (primus inter pares), где каждый был представителем какой-либо социальной группы.

Моя персона олицетворяла в своём лице касту защитников. Мы не были полноценными воинами, ибо в конфликты между полисами не вступали. Главной нашей задачей было поддержание порядка в городской черте и близлежащих областях. Скажем так, работа не то, чтобы трудная, но ответственная.

Преступность как таковая отсутствовала уже давно, в плане своей организованности, конечно. Остались лишь мелкие бытовые неурядицы, споры, перерастающие в драку и тому подобная мелочь. Так что мое оружие редко покидало ножны. Чаще приходилось применять ораторское искусство, лишь изредка добавляя хорошую зуботычину.

В большинстве своём народ понимал, чем ему может грозить открытое неповиновение представителю власти. А уж если под мою горячую руку попадался кто-то излишне дерзкий, то малой крови было не миновать. Приходилось поддерживать звание претора (praeitor), ведь авторитет — вещь такая (особенно в нашем деле), что, рассиживаясь по кабинетам, его не заработаешь. Потому и ценили тех людей, которые могут слово своё подтвердить делом.

Отдав необходимые распоряжения рабам, я, поправив положенный мне по статусу тёмно-малиновый плащ с тёмным подбоем, вышел из дома. Ярко светило полуденное солнце и было довольно жарковато. Прищурив глаза, я оглядел прилегающий к моему жилищу небольшой сад и остался доволен. Новый садовник, выписанный мной из далёкой провинции, что находилась на острове angusto luscus, проявил себе очень хорошо. Вся растительность подчинялась определённому геометрическому стилю и смотрелась эстетично. Я даже для себя решил поощрить работника и дать ему возможность перевести сюда всю семью. Говорят, жизнь в местах, откуда его привезли — не очень-то сладкая, так что назначение в один из крупнейших полисов Евразии была сущим подарком с небес. А так как сейчас подземная часть моего поместья всё равно пустует, то стоит заполнить её дополнительными рабочими руками.

Выйдя за ворота, я подумал было нанять паровозку, но решил, что полезней будет прогуляться пешком. Во-первых, я не до конца доверял этим новомодным изобретениям, передвигающимся без помощи физической силы, а лишь за счёт водяного пара. Во-вторых, иногда нужно быть ближе к народу, которого защищаешь. Да и, если честно, мне захотелось пройти мимо дома одной юной девы, что живёт неподалеку от центра. Отчего-то мил был мне её лик, хотя знал я о ней лишь то, что она была дочерью одного иноземного купца. Так что, собрав воедино эти три повода, я направил свои стопы вниз по брусчатой мостовой.

Неспешно вышагивая под раскидистой тенью придорожной «зелёной» полосы, я изредка приветствовал попадающихся мне навстречу прохожих. И хотя большинство из них были мне незнакомы, приходилось делать вид, что это не так. Всё-таки репутация зарабатывается долго и должна поддерживаться постоянно, потому и должен я быть «своим среди чужих».

И вот я уже подхожу к торговой части города, как неожиданно слышу словно бы сдавленный крик, оборванный на половине. Остановившись, я попытался определить, где находится источник звука. Но кроме монотонного шума сонных послеобеденных разговоров, доносящихся из соседних трактиров, ничего не услышал. Я уже собрался списать это на случайность или разыгравшееся воображение, как вопль повторился вновь. И здесь мои рефлексы уже не подвели, я точно определил, что за углом вот этого дома что-то явно происходит. Ну что ж, пришло время показать власть закона. Ускорив шаг, я буквально влетел в извилистый переулок и увидел шокирующую картину.

Двое потасканного вида мужчин неприятной наружности держали вырывающуюся девушку, пока третий пытался сорвать с неё тунику. Получалось у них это с трудом. Судя по жестам, они были изрядно пьяны, хотя это никак не оправдывало их поступок, а, скорее, усугубляло. Тем не менее у них хватило ума зажать рот свой жертве и затащить её подальше от людских глаз.

— Стоять, скоты. Отойти всем к стене и вытянуть руки перед собой, — рявкнул я, осознав ситуацию.

Похоже, эти идиоты не знали, кто я, либо алкоголь настолько затуманил им мозги, что они решили потягаться со мной в драке. Тот, который безуспешно пытался сорвать одежду с девы, повернулся ко мне и гадко ухмыляясь, достал из-за спины небольшой топорик. Это было боевое оружие, ведь на нём выгравированы специальные защитные знаки от злых духов. А таким промышляют некоторые аборигены дальней Сибири. Дикари, одним словом. Я знал это, так как проходил стажировку в тех местах и успел насмотреться, как такие топорики отлично проламывали черепа тем салагам, что называли себя легионерами, но при этом не умели толком сражаться. Вот только как такой неотёсанный болван смог забраться настолько далеко от своей варварской лесной родины? Это мне предстояло узнать, если я, конечно, оставлю его в живых. Однако моим замыслам не суждено было сбыться.

Откуда-то сверху появился странный незнакомец. Он пробежался по стене и, оттолкнувшись от небольшого выступа на ней, сделав кульбит в воздухе, приземлился прямо на атаковавшего меня злодея. Немного замешкавшись, я даже сначала не поверил своим глазам. Этому парню в пору выступать на цирковой арене — настолько он был гибок и проворен. А пока эти думы гуляли в моей голове, всё уже было закончено.

Нет, движения ещё продолжались, но, скорее, напоминали последние судороги убитых. И выглядело это мерзко. Не знаю, каким оружием пользовался этот необычный «защитник», но оно буквально косило человеческую плоть. Обезглавленные, а перед этим лишённые рук и некоторых других частей тела, горе-насильники лежали неопрятной кучей у ног своей жертвы. Девушка, находящаяся в состоянии дикого шока, просто замерла и окаменело смотрела на весь этот ужас. Она даже кричать не могла.

Что говорить о ней, если даже мой боевой опыт ветерана дал сбой. Всё произошло слишком быстро. Мгновение — и какая-та тень прыгает сверху. Ещё один миг — и располосанные тела нападавших валятся на землю. Всего секунда — и уже никого нет. Кроме, конечно, меня и спасённой.

Единственное, что мне сейчас оставалось — это оказать хоть какую-нибудь помощь бедняжке. И, конечно, увести её подальше отсюда. Что я, собственно, и сделал, параллельно с этим вызвав ближайший патруль.

Спустя почти час, когда я оставил деву в надёжных руках лекарей, мы с младшим центурионом Астеусом вернулись на место бойни.

— Ну, что скажешь? — обратился я к нему с вопросом.

— Да тут и говорить нечего, всё, так сказать, налицо. Человек, который это сделал, обладает недюжинными навыками убийства. Как по мне, то это вообще может быть один из тех ассасинов, про которых ходят байки в легионе.

— Вот только зачем он это сделал? И что вообще забыл здесь, в нашей глухомани?

— Скажешь тоже, глухомань. Вполне у нас развитой полис. Между прочим, по уровню развития мы входим в 12 лучших полисов всей Евразии, — неожиданно возразил Астеус.

— Это откуда ты таких умных слов нахватался? А? — с удивлением полюбопытствовал я.

— Хм, да сыну помогаю к экзаменам готовиться, вот и сам набрался фактов полезных. Ты думаешь, я только мечом махать могу? — с подначкой ответил мне он.

— Ладно, что-то мы отошли от темы. Так что ему здесь понадобилось, и почему он пришёл на помощь? К чему такая жестокость? Можно было просто «вырубить» этих подонков и всё. Зачем в мясо-то их превращать?

— Может, что-то с психикой замешано. Вероятно, больной этот «защитник», и таким образом выплёскивает свою потаённую страсть, — задумчиво проговорил младший центурион.

— Ага, и этот псих свалился именно нам на голову. Вот только этого не хватало.

— Ну, для начала нужно ещё узнать, прав ли я? Может, там ещё есть какая скрытая подоплёка. В общем, нужны свидетели. Надо бы хорошенько расспросить знакомых жертвы и тех, кто знает придурков, что на неё напали. Кстати, удалось опознать их личности?

— Мне пока не сообщили, но, думаю, это, скорее, вопрос времени. Не похоже, чтобы эти ребята страдали скромностью и замкнутостью. А, значит, в паре ближайших харчевен их опознают с большой вероятностью, — ответил я.

— Ну что ж, тогда пока отбой. По крайней мере, до завтра, когда всё, возможно, станет немного яснее. Тебя как, подбросить до дома?

Астеус стоял ниже меня по иерархической лестнице, тем не менее у него имелась своя личная колесница, и он часто пользовался ею по служебной надобности. В принципе, и мне желательно было бы обзавестись подобным видом транспорта, но для этого необходимо строить конюшню, оборудовать её, нанять конюхов и тому подобное. Да и, сказать честно, не очень я любил запах этих животных, как и других, впрочем, тоже. Именно поэтому ни у кого из моих рабов не было даже кота или собаки. Уж слишком докучливая эта живность, а я люблю тишину и покой. Так что, возможно, в будущем у меня и появится что-то, позволяющее мне быть мобильней, но уж точно не скоро. А пока стоит воспользоваться дружеским предложением младшего центуриона.

— Давай, заодно голову проветрю, — согласился я.

Домчали мы, действительно, с ветерком. Вороной жеребец играючи нёсся по городским улицам, обгоняя другие повозки, и даже паровые машины. Казалось, он совершенно не ощущает металлической конструкции за своей спиной и двух дюжих мужчин немаленького веса. В какой-то момент я даже пожалел, что у меня нет такого красавца. Но вскоре до меня донеслась вонь конского пота, и я решил остаться при своем изначальном мнении.

— Вот мы и на месте, — известил меня Астеус, искусно затормозив у самых ворот моего обиталища.

Коротко поблагодарив его и попрощавшись, я направился в дом. Там меня ожидал старший раб Гарений с письмом от главного нобиля полиса. Ничего хорошего такие послания не сулили, но, ещё не вскрывая его, я знал, что дело будет касаться сегодняшнего происшествия и моего опоздания на городской совет. Так, собственно, и оказалось. Вежливо, но обстоятельно меня смешивали с грязью и спрашивали, когда я смогу явиться, дабы поучаствовать в этом процессе уже лично.

Поддавшись краткой вспышке гнева, я порвал бумагу в клочья, и спустя пару минут позвал Гарения, чтобы продиктовать ему ответ. Был он краткий и лаконичный, хотя не такой дипломатичный, как хотелось бы. Решив всё же объяснить всем этим патрициям в десятом колене, что именно я храню спокойствие полиса, а не они, я сократил послание до буквально одного предложения. То есть назначил встречу завтра ранним утром. Пусть порастрясут свои ленивые задницы и толстые животы, явившись почти на рассвете. Думаю, им это будет полезно.

Отправив гонца, я погрузился в недра своей библиотеки, где, перебирая трактаты древних мудрецов-психологистов, пытался разобраться в мотивации человека, столь кровавым способом оказавшего мне помощь в спасении девушки. Хотя, если быть честным, моя роль во всём это событии была, скорее, номинальной, нежели активной. Ведь я даже не успел и пальцем пошевелить, как всё уже случилось. И почему-то именно это обстоятельство угнетало меня сильнее всего. Я не привык быть на вторых ролях, особенно в воинском искусстве.

Обложившись учёными талмудами, я понял, что уже вечер лишь по багровым отсветам на страницах, что были раскрыты передо мной. Следовало сделать перерыв, отужинать, а затем, возможно, вернуться к прерванному занятию. Хотя уверенности в том, что я найду какой-либо достойный ответ на свои вопросы, было не слишком много. Всё-таки теоретические изыски зачастую имеют мало общего с практическим применением. И пока я лишь набил свою голову множеством познавательных, но пока абсолютно бесполезных для меня сведений.

Прошествовав на кухню, я отдал указания подготовить мне ужин и принести его на веранду. На свежем воздухе и аппетит лучше. Поэтому удобно устроившись на небольшом диване, заваленном подушками, я, попивая слегка разбавленное водой вино, наслаждался вечерним спокойствием.

Все проблемы уходящего дня отошли на второй план, и расслабленная нега умиротворения накрыла меня.

Разглядывая мерцающие сквозь редкие облака первые звёзды, я будто растворился в неспешных волнах течения собственного разума. В этом приятном состоянии я провёл довольно много времени. Отужинав, я решил не продолжать свои учёные изыскания, а просто отправиться спать. Голове, как и всему моему телу, нужен был отдых. А завтра предстоял сложный день. Поэтому я, совершив быстрое омовение и предупредив слуг, во сколько меня разбудить, отправился в свою опочивальню. И как только упругие волны постели приняли меня в свои объятья, великолепный Морфей также не преминул явиться.

Казалось, я только сомкнул глаза, как меня разбудил испуганный голос Гарения — он что-то быстро шептал, стоя у двери и не решаясь войти.

— Говори громче, Аид тебя подери! — рявкнул я спросонья.

— Господин, нижайше молю прощения, что прервал ваш сон, но здесь младший центурион Астеус и у него для вас важные новости, — чуть яснее пробормотал раб.

— Какие новости в такое время? Вели ему отправляться куда подальше и приходить утром!

— Господин, он не один, с ним почти целая манипула городских стражников, и они все очень встревожены. Все ожидают вас, — склоняясь ещё ниже в поклоне, пролепетал Гарений.

Прорычав что-то неразборчивое, я взмахом руки отослал его прочь. Похоже, случилось, действительно, нечто серьёзное, если Астеус явился среди ночи, да ещё и с таким количеством воинов. Стоило вспомнить свои профессиональные обязанности и узнать, в чём, собственно, дело.

Облаченный в доспехи, я в самом дурном расположении духа вышел за ворота своего дома. Навстречу ко мне сразу же двинулись несколько фигур, среди которых я узнал почти всех представителей власти нашего полиса. Значит, случилось что-то поистине экстраординарное, если эти лентяи и болтуны соизволили поднять свои зады посреди ночи.

— Претор Августий, извольте следовать за нами, — обратился ко мне городской консул.

— Для начала потрудитесь объяснить, что произошло и к чему такая спешка, — выдержав небольшую паузу, потребовал я.

— Сейчас не время для препираний, решаются судьбы множества людей. Все подробности в пути, — коротко ответил он и указал на огромную паровозку, стоящую позади воинов.

Решив, что спорить сейчас, действительно, не имеет смысла, а гордость следует пока убрать подальше, я вместе с остальными членами совета погрузился внутрь громоздкой колымаги. Как только мы оказались в довольно комфортабельном салоне, звук паровозки изменился, и я почувствовал, как мы тронулись с места. Поначалу нас немилосердно трясло, но вскоре транспортное средство набрало достаточную скорость и всё перешло в почти незаметную вибрацию.

— Итак, перейдём непосредственно к делу. В данный момент нам поставлен ультиматум, основной идеей которого является ликвидация всех правящих кругов нашего полиса, а также в близлежащих областях, сопряжённых с нами. На исполнение данной задачи выделено не более одного светового дня. Вследствие неподчинения все, цитирую, «ублюдки, буржуи и выкормыши капитализма» будут пущены в расход. Примерный смысл этих слов, думаю, понятен. Хотя столь странный жаргон мне лично ещё не встречался. Но оскорбления здесь присутствуют.

Это сообщение было найдено на мёртвом теле одного из первого среди равных, причём прямо посреди форума. Нашёл его ночной патруль. Мы бы не стали реагировать на это, казалось бы, глупое послание какого-нибудь сумасшедшего, но спустя час был обнаружен ещё один труп довольно известного патриция с таким же посланием. И пока вся эта информация дошла до нас, через равные промежутки времени были убиты множество важных лиц этого города. Именно поэтому мы восприняли эту угрозу, как явственную и реальную. Для решения этой проблемы нам понадобятся все доступные ресурсы, — чудовищно хладнокровным тоном произнёс консул.

Да уж, тут стоило задуматься. Кому это нужно? Столь масштабные преступления не случались уже давно. Да и здесь, скорее, пахнет политикой, нежели обычным нарушением закона. Так что следовало для начала спросить, кому наши чинуши так сильно отдавили любимую мозоль, что их решили сместить с насиженных постов. Конечно, делать это предстояло наедине, ибо есть же рамки субординации. Вслух же я попросил для начала показать мне тела убитых и само послание.

— Туда мы сейчас и направляемся. У нас есть время до утра, так как после скрывать от народа случившееся будет очень сложно, и начнётся паника. А уж нам она не нужна абсолютно, — ответил мне второй консул.

Все остальные молчали во время нашей поездки. Видимо, все разговоры резко были закончены, когда их стали убивать.

Оказавшись на месте, мы вышли из паровозки и, пройдя сквозь редкую цепь стражников, застыли возле нескольких трупов, сваленных один на другой. Мерцающий свет факелов и масляных фонарей высветили ужасную картину…и чем-то знакомую. Совсем недавно я видел похожее действо. Словно прочитав мои мысли, стоявший рядом младший центурион еле слышно произнёс.

— Где-то я уже такое наблюдал, и совсем недавно.

Я лишь молча кивнул, подтверждая его догадку. Похоже, здесь вновь действовал наш знакомый из переулка. Вот только он как-то неожиданно резко перешёл от спасения девушек от насильников к убийству невинных граждан.

Быстро осмотрев тела, я убедился, чтобы прав. Один и тот же почерк. Если, конечно, можно было это так назвать. Что касается сообщений, то они были пришпилены тонкими стилетами к головам убитых. Чуть размокшая от крови дешёвая бумага была исчерчена корявыми каракулями языка нищих. Этакая упрощённая версия нормальной латыни. Будто человек только научился писать и с трудом излагал свои мысли на бумаге. Полным-полно было незнакомых слов, но общий смысл консул указал верно. Все, кто обладал властью, должны были покинуть город до заката. Или умереть. Коротко и ясно.

Ещё раз переговорив с Астеусом насчёт очевидцев или свидетелей, я ничего нового не узнал. Максимум какая-то фигура, замотанная в тряпки и двигающаяся очень быстро. Даже не понять — мужчина или женщина. Хотя по пластике движений это, скорее всего, был воин. Да и редко сейчас встретишь воительниц. Если только в каких-нибудь совсем уж диких уголках Империи. Так что в плане внешнего вида преступника у нас не густо. Даже лица никто не видел.

Спустя час, когда уже начинал заниматься рассвет, прибыло ещё одно донесение с одной из окраин полиса. В доме Диониса, а проще говоря, в обиталище жриц продажной любви, случилось ещё одно убийство. Растерзанное тело обнаружили в одном из номеров. Это был один из неофитов, ведающий торговыми связями с другими городами. Имени его я не знал, но даже на вид это был на редкость неприятный тип. Хитрый, чванливый и постоянно жующий губы толстяк.

Удивительно, но сама любовная дева осталась в живых. И даже наблюдала экзекуцию. Правда, ничего вразумительного сказать не смогла. Опять — то ли тень, то ли человек. Всё было быстро, и снова располосанный труп с приколотой ко лбу запиской.

Я понял, что нужно срочно что-то предпринять, иначе эта цепь умерщвлений первых среди равных будет продолжаться, пока очередь не дойдёт до меня. Конечно, сомнений в своих силах у меня не было. Но как-то не очень красиво получится, если в полисе из живых членов совета останусь только я. И, значит, следовало поскорее встретиться с этим «мстителем в маске». Почему-то именно слова из моего далёкого прошлого пришли на ум.

Обратившись к консулу, я изъявил предложение, заключавшееся в следующем: если они хотят поймать злоумышленника и спасти свои жизни, стоит собраться в одном помещении. Это будет своеобразной ловлей на «живца», да и защитить их будет так гораздо проще, чем приставлять к каждому охрану в отдельности. Согласившись с моими довольно разумными доводами, мой визави отдал необходимые приказы.

Солнце уже поднялось на пару ладоней от горизонта, когда все обладающие хоть какой-то властью люди собрались в здании местного сената. Этот реликт древней архитектуры представлял собой довольно массивное строение с узкими окнами-бойницами, всего двумя выходами и гранитными стенами толщиной почти в три кубита (cubitus). Выстроив внешнее оцепление, состоящее из цельной центурии, и направив оставшихся воинов в количестве более двух десятков внутрь, я тем самым создал довольно крепкую систему защиты.

В зале для заседаний тем временем проходили оживлённые дебаты, где все присутствующие клеймили друг друга в непрофессионализме, предательстве, двурушничестве и прочих грехах. Каждый выдвигал свою версию происходящего. Кто-то считал, что это происки конкурентов, другие предполагали, что близится государственный переворот и это лишь первый шаг, были еще и третьи, четвёртые и так далее.

Я же, предпочитая не участвовать в этих нелепых дрязгах, обратился к более насущным проблемам. А именно: первым встретить этого психопата, возомнившего о себе невесть что, поговорить с ним с глазу на глаз. Мне очень не нравилось, когда какой-то хаотичный элемент нарушает стройную картину мира, которую я выстраивал столько лет.

В очередной раз проверив посты охраны, я убедился, что периметр надёжно защищён. Нужно быть поистине сумасшедшим, чтобы сунуться сюда в одиночку. Оттянув слишком плотно прилегающий воротник доспеха, я прокашлялся. Стало трудно дышать. Нервы что ли сказываются? В носу неожиданно засвербело и появилось ощущение заложенности. Высморкавшись, я понял, что кроме меня этим занимаются и все окружающие воины. Молниеносная догадка ошарашила меня. Сразу же задержав дыхание, я рванул прочь от здания сената. Но в голове уже мутилось, и зрение не могло сфокусироваться. Заплетаясь в собственных ногах, я еле успел пробежать пару десятков пасов (passus), после чего упал и потерял сознание.

Какое-то время я пребывал во тьме, пока что-то не кольнуло меня в поясницу. Это сработал асборбер, одна из немногих технологичных вещей, что я захватил с собой из родного мира. Небольшое устройство размером не больше ногтя большого пальца крепилось к поверхности кожи и обладало возможностью нейтрализовать любой яд или агрессивное химическое вещество. Уже много лет я по привычке носил его с собой, и вот неожиданно оно понадобилось.

Кое-как поднявшись, я понял, что провалялся в беспамятстве не больше минуты. Окинув взглядом лежащие тела воинов, мне стало понятно, что был применён какой-то боевой отравляющий газ. О таких средствах ещё не знали здесь, а, значит, тот, кого я искал, также был родом не из этой реальности. Что ж, значит, наша встреча должна состояться всенепременно. И как можно скорее.

Осторожно, но довольно быстро я приблизился ко входу в сенат. Со мной всё было нормально — похоже, газ рассеялся или был очень летуч. Обнажив ксифос, я открыл дверь и вошёл внутрь. Там меня ожидал знакомый вид распростёртых на полу тел. Видимо, вещество распылили и здесь.

Поднявшись по широкой лестнице, я вошёл в зал собраний. Кроме лежащих неподвижно мертвецов мой взгляд зафиксировал ещё одну фигуру, которая склонившись над одним из трупов, что-то прикрепляла к нему.

— Может, тебе помочь? — с оттенком чёрного юмора поинтересовался я.

Резко обернувшись, незнакомец двинулся было ко мне, но остановившись на полпути, произнес:

— Таким ублюдкам, пьющим кровь из простого народа, самим требуется помощь.

Звучало несколько напыщенно, но искренне. Было видно, что мой собеседник, действительно, так считает. Что ж, похоже, я столкнулся с идеалистом. Но перед тем, как прикончить его, стоило разузнать, как же всё-таки он сюда попал. Чтобы в будущем оградиться от столь неожиданных гостей.

— Из какого ты слоя? — спросил я.

Он молчал. Лишь поправил сбившуюся маску ярко-красного цвета, что прикрывала его нижнюю часть лица. В остальном его одежда была блеклых и невзрачных тонов и представляла собой, похоже, какую-то военную форму его мира.

— Слушай, мы можем долго в гляделки играть, но я знаю, что ты не отсюда. Если ты поделишься информацией, мне, в свою очередь, предстоит сделать то же самое. Взаимообмен, понимаешь?

Окинув меня недобрым взглядом он тем не менее звенящим от еле сдерживаемой энергии голосом молвил:

— Я отправился к другим народам, чтобы нести им свет и правду развитого социализма. Благодаря достижениям науки моего мира теперь любой доброволец может нести революционные идеи общего равенства повсюду в этой Вселенной. Я являюсь лишь первым из многих, что вырвут это общество из варварских и тёмных времён, дав ему новые стремления и …

Тут мне пришлось прервать его. Встречали мы таких. Техногенный мир, считающий, что остальные должны обязательно жить по его правилам. Очень знакомо и банально. Они готовы утопить в крови любых несогласных и поставить во главе всего свою собственную «особенную» справедливость. С такими нет смысла вести беседы, они слишком глубоко увязли в трясине пафоса и идеологии.

— Да, да, теперь мне всё понятно. Похоже, ты какое-то извращённое удовольствие получаешь, убивая людей за несхожее с твоим мнение. Лучше скажи мне, домой-то возвращаться собираешься, когда здесь закончишь?

— Когда этот мир поднимется с колен и сбросит тяжкие оковы капитализма и псевдо-демократии, тогда мой путь продолжится.

Ага, значит, это пока одиночная пташка и средств к возвращению у него нет. Всем его словам верить не стоит. Уверен, что уровень технологий его слоя пока не позволяет даже указывать точные координаты прыжка, не то что забрасывать что-то большее по размерам, чем человек. Так что, покончив с ним, я могу, в принципе, чувствовать себя в безопасности. Всё же не зря я ушёл из своей реальности в поисках той, что будет мне больше по душе. Благо, моя способность к передвижению между параллельными вероятностями была врождённой. И я в любой момент мог отправиться дальше. Но уж очень мне этот мир в душу врос. И бежать мне совершенно не хотелось. Так что я поудобней перехватил меч и чуть ухмыльнувшись, сказал:

— Поболтали — и хватит. Давай теперь узнаем, чья мечта сильней…

Тяжёлые ароматы впитывались в кожу вместе с тем дымом, что их приносил. Считалось, что эти благовония должны расслаблять тело и душу, открывая их для общения с Богом. Но мой Бог был внутри меня, и не было у него имени.

Он родился в хаосе электромагнитных импульсов и динамических колебаний. Плотью его были квантовые микросхемы, а сознанием — потоки информации. И хотя у него не было пола, я знал, что он предпочитает именно мужское обращение.

— Чем бы ты хотел поделиться, сын мой, — отвлёк меня от размышлений голос виртуального жреца, сформировавшегося в виде голограммы прямо передо мной.

«Поделиться, хм. Ты-то уж точно жаждешь только пожертвований», — подумал я про себя. Но смысла откровенничать с программой я не видел, потому вслух произнёс совершенно другое:

— Верификация протокола 19, требуются проверка входящих данных, обновление, пароль по двоичной системе.

Моргнувший силуэт показал, что мои слова возымели действие, и система приняла меня не как обычного пользователя, а как администратора. Что ж, это облегчало задачу, значит, не придётся использовать более грубые методы взлома.

— Назовите предыдущий пароль и подтвердите свой уровень допуска, — уже более металлическим голосом молвил мой ненастоящий собеседник.

Теперь, когда было известно, что я стандарт-пользователь, можно было пренебречь эмоциональным блоком, и машина общалась со мной рубленными сухими фразами.

— Старый вариант недействителен, используй новый. Код подтверждения — красный.

Секундное промедление. Похоже, мой запрос хоть и был в рамках действующего алгоритма, но сбивал основные функции программы.

— Введите новый пароль.

— Бодхисаттва не живёт здесь, — произнёс я заранее заготовленную фразу.

Это был посыл для местного божка, который усиленно пропагандировал свою религию везде, где только можно. И пусть конкурентов в этой части Сети у него особо не было (всё-таки евразийский материк), но и полного влияния добиться он не мог. XXII век уже давно шагал по всей планете, пожиная плоды прогресса и морального упадка. В едином котле бурлили представители всех национальностей, вероисповеданий, возрастов и полов. Редко кто мог похвастать своей индивидуальностью, все были соединены в единый конгломерат под названием «человечество». И словно гигантский муравейник, это общество жило и развивалось по своим мутирующим вместе с ним законам.

— Вход в секретный сегмент. Начинается выгрузка данных. Подключите сменный носитель.

Я прислонил ладонь к чуть светящемуся интерфейсу, всплывшему передо мной. Нано-контакторы моей кожи мгновенно создали коннект для приёма нужного мне массива, и я ощутил, как мегабиты информации потекли сквозь мои видоизменённые нервные окончания прямо к мозговому хранилищу. Такой способ унификации был очень удобен, хотя многие и считали, что эта та грань, за которой человек превращается в машину. Вот только нормы этики и морали уже давно стали слишком расплывчаты. Именно поэтому то, что я сейчас делал, можно было с одинаковой уверенностью назвать как злом, так и добром.

Но не успел закончить этот философский разговор сам с собой, как сверкнувшая на периферии моего зрения вспышка заставила инстинктивно отшатнуться. Возможно, именно этот порыв спас мою жизнь. Ведь от следующих выстрелов я уклонялся уже более осознанно.

Присед и резкий нырок вправо. Там стояло что-то наподобие небольшого дивана, и вполне могло сойти за временное укрытие. Пригнувшись, я в экстренном темпе искал пути к спасению. А так как оружия у меня при себе не было, то единственный выход сейчас — это бегство. Но как это сделать, если единственный выход перегораживает убийца с ионным пистолетом?

Пока я пытался хоть что-то придумать, темп стрельбы существенно нарастал, и моя хлипкая защита стала уже дымиться. Похоже, против меня выступал профи, который абсолютно не любил рисковать. Другой бы на его месте уже пошёл в атаку и прижал бы меня словно прячущуюся крысу. А этот не спешил, выжидая и угадывая нужный момент. В конце концов, деваться мне некуда. И единственный шанс — это изобразить ответную атаку. Будем надеяться, он не знает, что я без оружия.

В голове неожиданно быстро сформировался план побега, и я сразу же приступил к его выполнению. Коннект с местной системой прервался, но удалённое соединение всё же присутствовало. Конечно, я не мог при такой слабой связи продолжить закачку данных, но кое-что сделать всё же намеревался — включить на максимальную мощность интерфейс виртуального жреца, добавив к этому звуковое сопровождение.

И если подгадать правильный момент, то такой отвлекающий манёвр может дать мне время, чтобы проскользнуть мимо этого наёмника.

Отсчитав про себя 5 секунд, я активировал голограмму, включив яркость, объёмность и звук до «красного» предела. И сразу с низкого старта метнулся в сторону выхода. На моём пути оказалась тёмная фигура человека с направленным чуть выше моей головы ионником. Зашкаливающий адреналин не дал мне остановиться, и я буквально влетел кувырком в живот противника.

Не ожидавший столь нелепого нападения, он сделал несколько выстрелов куда-то вверх и стал заваливаться назад. Я же, не теряя ни секунды, продолжил свой самоубийственный рывок и помчался дальше.

Уже в коридоре я смог подняться в нормальное положение тела и бежать с полной скоростью. Удивительно, но погони за собой я не услышал. То ли мой удар был настолько сильным, или, быть может, я чуть преувеличил профессионализм человека, пришедшего за моей головой.

Тем не менее расслабляться не стоило. Нужно найти укрытие, чтобы понять, какую информацию мне удалось добыть. А лучшего места, чем квартал Каракатицы, отыскать было трудно.

Эта та часть города, где людские нравы приобретали звериный облик и каждый мог быть тем, кем захочет. Средоточие безумцев и гениев, маргиналов и еретиков всех мастей, желающих лишь одного. Свободы. И она там была. Правда в несколько извращённой форме, но именно это и нужно было всем личностям, что стремились в квартал Каракатицы.

Итак, презрев общественный транспорт, я на своих двоих, всё ещё опасаясь слежки или преследования, добрался до границ нужной мне зоны. Сначала ты не понимаешь, что оказался на какой-то иной территории. Вроде бы вокруг всё тот же индустриально-технологический пейзаж современного мегаполиса, но в то же время ты будто попал на другую планету. Погружаясь в окружающую атмосферу, ты понимаешь, что она похожа на «сон шизофреника» с очень богатой фантазией.

Привычные ломаные линии и мерцающие неоновым светом вывески сменяются на варварство красок, где каждая форма имеет право на жизнь. Висящие груды старинных микросхем сопутствуют с пучками перьев и какими-то диковинными черепами невиданных существ. Вот возле стены стоит потрёпанный андроид, предлагающий любые секс-услуги, а в метре от него расположился гротескного вида шаман, что-то отстукивающий на своём там-таме.

Запахи и звуки смешиваются в какую-то дикую какофонию, и кажется, что ты можешь уже кожей ощутить эту «липкую» энергетику, исторгающуюся отовсюду. В какой-то момент мне показалось, что я мог бы беспрепятственно войти в этот инородный для большинства обычных людей социум и стать здесь своим.

Сделав глубокий вдох я, накинув капюшон, подключил визуальный сканер, чтобы побыстрее найти нужный мне адрес. Одна из тысяч сдаваемых здесь индивидуальных ячеек была ничуть не хуже и не лучше остальных. Единственный её плюс был в том, что находилась она чуть ли не в центре квартала. А, значит, я мог чувствовать себя в какой-то мере в безопасности, находясь в эпицентре местного хаоса.

Коротко пропищавший навигатор выдал мне кратчайший маршрут, и я быстрым шагом направился по видной одному лишь мне дрожащей красной линии. По пути меня, конечно, беспрестанно атаковали всевозможные торговцы, сутенёры, наркодиллеры и прочий сброд. Но все эти низменные удовольствия были пусты для меня, и, нагло отодвигая плечом суетящийся на моём пути человеческий скам (scam), я двигался дальше.

А вот и нужные мне координаты. Передо мной предстал замызганный бетонный куб, весь покрытый затейливыми узорами, что сменялись друг за другом словно картины безумного художника-абстракциониста. Видимо, владельцу этого нео-хостела была не чужда страсть к прекрасному. Правда, в своём «особом» представлении. Тем не менее это было именно то место, что требовалось мне сейчас. Яркое, броское — здесь меня станут искать в последнюю очередь, даже если преследователям и взбредёт в голову сунуться в квартал Каракатицы.

Пройдя защитный коридор, где меня просветили, продезинфицировали и попытались взломать защиту личной id-матрицы, я оказался в скромной комнатушке куполообразной формы, где за стойкой, имитирующей аквариум, находился панкообразного вида клерк. Окинув меня скучающим взглядом, он, бегло просмотрев полученную обо мне информацию, убрал со стола плазменный дробовик, до этого уютно направленный на вход, откуда появлялись все посетители.

— Что нужно, брачо? — развязано обратился он ко мне.

— Полчаса назад я забронировал номер на сутки. Никнейм 467004322, — коротко ответил я.

— Да ты прям робот какой-то. Ну да ладно, каждый сам выбирает, как называться в Сети. С тебя 10 универсальных единиц. Правила знаешь, — ухмыльнулся мой собеседник.

Я сделал вид, что знаю какие-то там правила и полностью с ними согласен. Мазнув рукой по платёжной панели, я перевел на счёт нео-хостела нужные средства и, получив в ответ разовый код для открытия любого свободного номера, отправился на самый последний этаж. Сделано это было вследствие параноидального желания обеспечить себя как минимум двумя путями отхода, если что-то пойдёт не так.

Дело в том, что подобные типовые строения имеют пожарный выход, но открывается он почему-то лишь с верхних этажей. Логика, конечно, очень странная и заключается в том, что если начнётся пожар или что-либо подобное, то те, кто на нижних уровнях, смогут просто выпрыгнуть в окно. Вот только тут возникает небольшая загвоздка: никаких проёмов во внешнюю среду здесь нет. Всё предельно унифицировано и компактно. А проёмы — это лишняя роскошь. Так что я осознанно взял ячейку почти под крышей, и теперь у меня в случае чего будет две возможности ретироваться: через пожарный выход, с которого можно перепрыгнуть на стоящие рядом здания, и шахту лифта, которая также не работала в целях экономии.

Итак, вот и моё жилище на ближайшие 24 часа. Обстановка, конечно, оставляет желать лучшего, но не за удобствами и уютом я сюда пришёл. Так что присев на промятую кровать с видавшим виды матрасом, который протестующее заскрипел подо мной, я подключил визуализацию своей внутренней системы и приступил к работе.

Что ж, не так уж и много мне удалось скачать. Необходимые данные о персональных id-матрицах были неполными, и весь список клиентов этого псевдро-храма ограничивался лишь именами и номерами э-фонов. Не густо, конечно, но хоть что-то.

У меня было имя того, кого я искал, и даже оцифрованное изображение лица. Казалось бы, этого должно с лихвой хватить, чтобы найти любого человека. Да вот только он был не совсем человеком.

Проживая в моей голове уже почти месяц, это существо усердно скрывало свою личность и лишь изредка выходило на поверхность. В какие-то моменты я считал его Богом, а иногда Дьяволом. Хотя две эти ипостаси существенно дополняли друг друга. Тем не менее моей основной целью было узнать, кто же это был на самом деле. И постараться понять, зачем он вселился в моё сознание.

По скудным обрывкам из его разговоров я смог узнать кое-какие моменты из его прошлого. И благодаря этому части таинственной мозаики становились на свои места.

Раздавшийся из-за двери шум отвлёк моё внимание. Кто-то злобно бранился, угрожая расправой и надругательством над телом своего оппонента. Постепенно накал страстей повышался, пока я не услышал знакомый шипящий звук выстрела из ионника.

Что-то внутри меня панически сжалось. Навряд ли случайная бандитская разборка будет происходить у меня прямо под дверьми и с применением довольно дорогого вида оружия. А, значит, тот самый киллер вновь разыскал меня. Как это у него получилось — совершенно другой вопрос. Хотя заметал я следы довольно чисто и не оставлял возможности проследить за мной.

Но действовать нужно исходя из ситуации, а размышлениям предаваться в более благоприятных обстоятельствах. Так что, сохранив результаты своих поисков, я засэйвился и подскочил к неприметному проёму возле двери. Именно там, по моим расчётам, должен был находиться люк пожарного выхода. Моя догадка подтвердилась очень вовремя. Не успел я сорвать пломбу и потянуть на себя округлую крышку, как дверь ощутимо прогнулась под ударами извне.

Я ускорил свои движения и буквально впрыгнул в узкий лаз, ведущий на крышу. За моей спиной вспыхнуло пламя выстрела и, опалив мне плечо, исчезло. Это означало, что мой преследователь поставил мощность заряда на максимум и попросту сжёг дверь. Теперь у меня было не больше 5 секунд, пока оружие не перезарядится вновь. И я использовал эти бесценные мгновения с пользой.

Плотно закрыв за собой люк, я постарался обломать вентиль, чтобы убийца не смог последовать за мной. Затем, что было сил, я рванул вперёд к видневшейся неподалеку лестнице. Быстро вскарабкавшись по ней, я оказался на крыше и, подбежав к её краю, заприметил стоявший буквально в паре метров рейв-клуб аляповатого вида. Но вот его верхняя грань представляла собой нагромождение каких-то надувных конструкций, куда довольно удобно было приземляться. Так что я, не теряя времени, взял небольшой разгон и совершил фееричный прыжок, что привёл меня прямо в резиново-пластиковые объятья.

Чуть побултыхавшись в этом упругом лабиринте, я нашёл какой-то лаз, который вывел меня в туалет клуба. Похоже, это был коридор для ремонтников, так что никто особо не обратил внимания, когда с ошарашенным видом я выпал из этого проёма.

Сориентировавшись, я поспешил вниз, чтобы поскорее покинуть это злачное место. Но по пути, пробираясь сквозь полчища нейроманов, клабберов и другой «отдыхающий» люд, ко мне пришла отличная идея обзавестись, наконец, хоть каким-то средством защиты. Постоянное паническое бегство уже начинало надоедать. А здесь как раз были все возможности приобрести почти всё, что угодно, начиная с эмбриональных препаратов и заканчивая последними достижениями в области военных технологий. Разумеется, вопрос упирался лишь в количество универсальных единиц на твоём счету.

Собственно, у меня они были, и довольно немало, благодаря тому самому созданию, что жило во мне. Как-то раз, слившись с моим разумом, мы взломали городской банковский сервер и перевели на мой счёт круглую сумму. Зачем — это уже другой вопрос. Но мне кажется, мой «Бог» определённо знал, что скоро у меня могут начаться некие проблемы. И почему-то я был уверен, что преследовавший меня «охотник» как-то связан со вторым обитателем моего разума.

Самый простой путь добыть нужное мне — пообщаться с барменом. Эти проводники социальных контактов всегда находились в курсе происходящего. И, как оказалось спустя пару минут и энного количества ун-единиц, я оказался прав. Меня направили в подсобное помещение, где, похоже, не доверяли электронным средствам проверки, раз повторно обыскали меня уже лично. Делал это какой-то мордоворот с электрифицированным черепом, от которого постоянно летели искры и пахло горелой проводкой.

По окончании этой достаточно интимной процедуры меня, наконец, допустили к продавцу и он, оценив внимательным взглядом, довольно точно предложил несколько удобных вариантов.

— Итак, такой «важной» персоне, как ты, подойдёт либо игольник, либо «Баньши», — вещал он, выкладывая на стол орудия для уничтожения себе подобных.

Как работает игольник, я себе представлял. А вот со вторым видом ещё не встречался. Но пройдя краткий ликбез и выслушав объяснения торгаша, принцип действия понял.

Всё оказалось очень просто. Главным различием большей части современного оружия являлись лишь типы метательных снарядов и энергия, применяемая для этого процесса. В игольнике в этой роли выступали иглы. Правда, с различной начинкой — от парализующих веществ до мощной взрывчатки, пару граммов которой было достаточно, чтобы разорвать человека пополам. Достать, конечно, легче всего было не смертельные вариации игл. Работало это оружие от стандартной стат-батареи.

А вот с «Баньши» всё было немного по-другому. Основным принципом работы устройства было распространение звуковых волн высокой мощности в определённой тональности. Автоматический подбор необходимого уровня излучения мог помочь разрушить человеческое тело буквально до клеточного уровня. Что удивительно, существовал ещё и не-биологический режим, созданный специально для неодушевлённых объектов. Так можно было превратить в пыль камень, стену и даже целый дом. Правда, на это уйдет чуть больше времени, всё-таки размер имеет значение. Так что «Баньши» была довольно внушительной пушкой, хотя и выглядела как обточенная водой морская галька.

Конечно, заманчиво было взять оба варианта, но я остановился на чуть более простом в обращении игольнике. Попробовав несколько раз быстро вытащить его из боковой кобуры, которая шла в комплекте, я остался доволен. Напоследок взял три вида снарядов парализующего, электрического и шрапнельного типов.

Первые две версии нужны были, если я захочу просто обездвижить противника. А вот для крайних случаев подходила, как нельзя лучше, игла, разделяющаяся в полёте на несколько десятков мельчайших раскалённых микро-шипов.

Вооружённый и ощущающий себя в большей безопасности, чем раньше, я выбрался на «белый свет». После давящей атмосферы клуба оказаться на улице было довольно приятно. Хотя и здесь присутствовал определённый хаос.

Я продолжил свой путь, постоянно оставаясь наготове. И, как оказалось, не зря. Не успел я завернуть за угол соседнего здания, как мне почудилось, что позади мелькнула какая-то тень. Уже наученный горьким опытом, я не стал делать вид, что всё нормально, а перейдя на бег, метнулся вперёд, чтобы спрятаться за видневшимися неподалёку мусорными баками.

Как только я оказался под их мнимой защитой, в узком проулке появился мой давний знакомый преследователь. Он стоял, настороженно озираясь, силясь понять, куда я делся. Наконец, я смог его нормально разглядеть, так как до этого наш контакт был довольно скоротечным и не предполагающим различные экивоки и элементы вежливости.

В нескольких метрах от меня стоял мужчина худощавого телосложения с неопрятными клоками блеклых волос, выбивающимися из старомодного вида шляпы. Лицо его носило отпечаток лёгкого безумия, с трудом контролируемого силой воли. Но волны этого внутреннего сумасшествия иногда пробивались наружу, что выражалось в мельчайших мимических движениях: от дёргающихся в кривой ухмылке губ до глаз, в глубине которых словно пряталась сама тьма. Тем не менее кто-то мог бы назвать этого человека даже симпатичным, так как в его манере поведения и внешности сквозила этакая аристократичная импозантность.

Но разглядывать долго этого киллера я не мог, поэтому, ничуть не сомневаясь, достал игольник и, прицелившись, выстрелил в него. Похоже, некое шестое чувство сработало в моём преследователе, и он, дёрнувшись, разминулся буквально в паре миллиметров с парализующей иглой.

Мгновенно поняв, откуда прилетел снаряд, он, пригнувшись, рванул за остов давно проржавевшего айр-кэба. И хоть это укрытие было довольно «тощим», но иглы его пробить не могли. А вот ионник моего оппонента отлично плавил пластиковую поверхность мусорных баков, за которыми я укрылся. Так что мне ничего не оставалось, как самому пойти в атаку.

Не знаю, что со мной произошло в тот момент, когда я рванулся навстречу сжигающим сам воздух ионным зарядам, но где-то внутри взорвалось яростное желание уничтожить своего врага. Возможно, это сработала некая память предков-воинов или я сбросил оковы цивилизации, что плотно держали мой разум. Но в итоге я, как заправский мастер с отличной боевой подготовкой, ускользающим зигзагом рванул в поисках новой позиции.

Одновременно мои руки (в «отрыве» от головы) сменили тип зарядов в игольнике на электрические. И уже на бегу я, оттолкнувшись от стены, выстрелил парочкой хороших киловольт в укрытие противника. Как оказалось, именно в этот момент он касался металлического остова какой-то открытой частью своего тела.

Яркая вспышка — и змейки синеватых разрядов пробежались по останкам айр-кэба и падающему телу. Диковатое ощущение победы пронзило меня, и я, поднявшись после своего падения-переката, направился к поверженному врагу.

Всё ещё держа безвольное тело под прицелом, я реквизировал его оружие и подручными средствами в виде ремня связал ему руки. Ну что ж, теперь можно и поговорить. Дав парочку бодрящих пощёчин, я привёл моего пленника в чувство. В мгновение ока поняв, что произошло, он рванулся, но поняв, что связан и безоружен, замер.

— А теперь говори, кто ты и почему охотишься за мной? — холодным тоном начал я.

— Ты?! Да мне плевать на тебя, — презрительно ответил он, проигнорировав мой первый вопрос.

— Тогда зачем пытаешься убить? — продолжил допытываться я.

— Мне нужна твоя смерть. Твоё тело — лишь сосуд. А вот то, что находится внутри него — это мне и необходимо.

Я уже начал откровенно злиться. Этот сумасшедший тип будто нарочно говорил какими-то загадками и туманными намёками. Поэтому я перевёл игольник на шрапнельные заряды и приставил его ко лбу моего визави.

— А теперь у тебя есть ровно 10 секунд, чтобы нормальным языком объяснить, чего ты хочешь от меня. Время пошло, — максимально жёстко прохрипел я.

Поняв по моему взгляду, что я не шучу, он, вновь безумно скривившись, всё же заговорил. На этот раз уже более ясно.

— В твоей голове живёт моя частица. Хотя, точнее будет сказать, наоборот. Это во мне осталась лишь небольшая грань. И мне нужен твой мозг, чтобы ЭТО забрать оттуда.

Неприятным холодком ко мне пришло осознание происходящего. Но я всё ещё должен был удостовериться в правдивости своих догадок.

— То есть тот «Бог», что вошёл в мой разум — это ты? Но как такое может быть, ведь передо мной сейчас тоже живой человек?

— Значит, ты называешь Его «Богом»? Это уже интересней. Уверен, тебе, действительно, кажется, что его способности безграничны. Но поверь, личного бога быть не может. На самом деле — это результат эксперимента, в котором я хотел перенести свой интеллект в сетевую форму. Но в итоге получилось некое существо, ставшее квинтэссенцией до сих пор скрытых человеческих способностей. Можно было бы назвать это душой, а можно — и откровением. В любом случае это часть меня, которую я хочу вернуть.

— Значит, вот как ты постоянно находил меня. Тебя просто тянуло к своей ипостаси. Получается, вся эта история началась с банальной ошибки. Как же глупо. Хотя, в принципе, всё наше существование не несёт за собой особой смысловой нагрузки. Но мне кажется, именно сейчас у меня появился шанс, — с этими словами я, поднявшись, сделал шаг назад, всё ещё направляя игольник на моего собеседника.

Тот непонимающе уставился на меня. Наконец, в его глазах я увидел испуг. Ощущение превосходства захлестнуло всю мою сущность. Это было приятно и волнующе.

— Ты освободил свой разум, но это был только первый шаг. Теперь я знаю своё предназначение. А ты больше не нужен, — произнёс я, улыбаясь.

Затем активировав игольник, я послал навстречу бывшему гению сноп огненных искр, что, изрешетив его тело, покрыли плоть дымящимися опалинами.

Повернувшись спиной к тому, что недавно было человеком, я направился к выходу из квартала Каракатицы. Передо мной был океан безграничных возможностей, и начинающийся рассвет словно подтверждал мои мысли. Я шёл вперёд, чтобы дать этому миру нечто большее, чем он сам может предложить мне. Смысл. Откровение. Свободу. И нового Бога.

— И мы поздравляем вас с первым местом. Сегодня, во всемирно известной викторине «Незаметные вещи», вы прошли все этапы и стали победителем. Теперь осталось лишь ввести свой идентификационный код и получить свой приз! — громогласно вещал напомаженный ведущий, врываясь в моё личное пространство.

А так как я ни в каких викторинах отродясь не участвовал, то лёгкой рукой закрыл выскочившую голограмму. Но не тут-то было. Дрожащий силуэт лишь чуть расплылся, чтобы спустя мгновение вновь обрести чёткость и красочность, но уже подальше от меня. И, конечно же, поток чуши продолжился.

Пришлось подключить последнюю версию антивирусника и всё-таки изгнать надоедающий спам. Вот только после использования программы неожиданно выскочила просьба проверить свой ид-код. Хм, что за непонятные меры безопасности? Но, не желая больше отвлекаться на всякие глупости, я быстро вбил на появившейся клавиатуре цифробуквенное сочетание и нажал ввод. Сразу же всё вернулось на свои места, и я смог продолжить начатую работу. Вот только поковырявшись ещё полчаса в симуляционной проекции прототипа плазменного двигателя, я понял, что потерял настрой. Это, конечно, не критично, но в моей отрасли иногда необходимы прорывы, воодушевление этакими техническими музами, дабы создать нечто кардинально новое. А без нужного эмоционального баланса все сведётся к обычной инженерии. Так что я решил прерваться и немного вздремнуть. Утро вечера мудренее, как говорится.

Выключив объёмное виденье, я снял вирт-очки и устало потёр глаза. Да, перерыв, действительно, стоило сделать. Наскоро приняв душ и перекусив парой бутербродов с витаминизированным коктейлем, я забрался в своё гелевое ложе. Успокаивающее тепло волнами разливалось по моему телу, обволакивая и согревая. Незаметно я погрузился в лёгкую дрёму, чтобы спустя секунду уже полностью раствориться во сне.

Как-то неудобно лежится. Может, автокорректировщик вырубился в кровати? Переборов лень, я перевернулся на спину и кое-как разлепил глаза. Всё было словно в тумане. Да и дышалось странно. Похоже, и климат-контроль барахлит. Непонятные запахи (смутно похожие на индийские специи) будоражили моё обоняние, да и порывы прохладного ветра имели место быть.

Наконец, я смог сконцентрироваться, и сразу же ко мне рывком пришло понимание. Я находился где угодно, но уж точно не у себя дома. Попытавшись подняться, я поскользнулся и вновь упал на спину. Благо, поверхность была довольно пружинящая, хотя и дико скользкая. Кое-как извернувшись, я осторожно встал на четвереньки и огляделся. Как и раньше, всё выглядело как-то размыто и будто в лёгкой дымке. Похоже, это не проблема моих глаз, а состояние местной атмосферы. Радовало одно: дышать здесь можно было без проблем. По крайне мере, особого дискомфорта я не ощущал. А, значит, состав здешнего воздуха мне вполне подходил. Хотя, быть может, я ещё не ощутил долговременные последствия. Тем не менее стоило начать двигаться, чтобы хоть попытаться понять, где я нахожусь.

С превеликой опаской я кое-как стал перемещаться в сторону своего взгляда. И хотя сейчас все направления были единообразными, но всё-таки двигаясь, куда глаза глядят, мне хотя бы не пришлось совершать лишних движений для поворота. Это было бы очень трудно выполнить в сложившихся условиях пониженного трения. Так мной был выбран самый лёгкий, как я надеялся, путь.

Спустя полчаса, когда я уже начал откровенно отчаиваться и, возможно, даже паниковать, видимость, наконец-то, заметно улучшилась. Да что говорить, даже будто смазанная маслом поверхность стала чуть более «сухой». И я даже смог подняться на две нижние конечности. Это увеличило угол моего обзора и позволило лучше сориентироваться на местности. Теперь я почти мог понять, где нахожусь. Вот именно, что «почти».

Передо мной расстилался необъятный океан колышущейся белёсой дымки, которая удивительным образом меняла свою плотность и прозрачность в зависимости от направления взгляда. Будто я находился внутри огромного изометрического рисунка. Вот только он был трёхмерный и довольно «живой» на ощупь. Сделав ещё пару шагов, я наткнулся на область более плотного пространства и стал увязать в некоем невидимом «киселе». Через какое-то время это искажение исчезло, и я вновь смог передвигаться с нормальной скоростью. Вот только понимания, что же всё-таки это за место, ко мне так и не пришло.

Зачесавшаяся было рука отвлекла меня от тяжких дум о причинах моего появления здесь. Я машинально поскрёб запястье и нащупал странные бугорки на своей коже. Поднеся кисть к глазам, я увидел чуть пульсирующий знак, чем-то смутно знакомый мне. Ощупав этот непонятный шрам ещё раз, и даже надавив на него, я так и не получил каких-либо ответов. Что ж, похоже, ещё одной загадкой больше.

Продолжив идти, я ощутил, что зуд на месте выпуклого рисунка усиливается. Решив проверить мелькнувшую было догадку, я вернулся на пару десятков шагов назад. Желание почесаться ощутимо уменьшилось. Похоже, этот странный поводырь куда-то ведёт меня. А так как особого выбора у меня не было, то придётся последовать за этим не очень приятным компасом.

Пройдя ещё примерно 50 метров, я увидел, что из меняющего свои визуальные свойства тумана появился небольшой конус. Он был ярко-красного цвета и, казалось, даже немного светился. Как я раньше не заметил столь видного ориентира, мне было непонятно. Может, его и не было, пока я не подошёл, и только тогда уже сработал некий триггер? Я не знал. Да это было и не важно, ведь на вершине этого загадочного сооружения был изображён тот же знак, что и на моей руке. Даже дурак бы понял, что стоит приложить свою кисть и соединить две части головоломки. Что я, собственно, и сделал. Наградой мне был диссонирующий с окружающей действительностью звук аплодисментов и гром фанфар. Вырвавшийся из конуса луч преобразился в фигуру человека, что чуть подрагивая в воздухе, обратился ко мне с идиотской улыбкой.

— Уважаемый победитель! Мы рады сообщить вам, что главный приз активирован. И теперь у вас есть полные земные сутки для приятного времяпрепровождения на одной из самых загадочных планет нашего сектора галактики под названием «Мистикс». Желаем вам удачи и отличного отдыха, — возвестила голограмма.

Вот такого поворота я точно не ожидал. Что за бред? Какой приз, какая победа? Хотя…стоп! В голове смутно проявился образ спама, где я вроде бы числился победителем какой-то фиктивной викторины. Но этого не может быть! Да и идентификационный код я не вводил. Так что если бы даже это и было настоящим розыгрышем, то получить выигрыш я бы не смог. Вот только антивирусник перед очисткой запросил айдишник. Выходит, это какой-то глобальный заговор. Или нелепая ошибка. А, может, я вообще ещё сплю или до сих пор нахожусь в виртуальности. Чушь! Хотя последние два варианта легко проверить.

Я последовательно ущипнул себя и, вскрикнув от боли, произнёс в окружающее пространство: «Окончание работы. Выход».

Ответом мне была тишина и ноющий синяк на руке. Сил для щипка я не пожалел. Ну, хоть здесь ясно. Я не сплю и существую в реальности. Теперь стоило перейти к более насущным проблемам.

Итак, единственный вариант перенести меня сюда за столь короткое время, да ещё и незаметно для моего восприятия — это телепортация. И, значит, ребятки, организовавшие это, влетели по-крупному. Квантовая телепортация запрещена законом после Всемирной конвенции потенциально и открыто опасных технологий уже более 20 лет. И это понятно. Ведь как таковой, этот термин описывает не перемещение в пространстве какого-либо объекта, а мгновенное копирование его свойств и создание идентичной копии на любом расстоянии. И если первые опыты с живыми существами давали многообещающие результаты, то эксперименты с людьми вызывали парадоксы.

Например, что делать с первоначальным прототипом, с которого делается слепок? Уничтожать? Негуманно и, по сути, является убийством. Оставить? Тогда получится два квантовых клона. Только один может находиться за несколько световых лет от своего прародителя. И это только вершина айсберга. Поэтому телепортацию оставили лишь для переноса какой-либо важной и секретной информации. К тому же технология была ещё очень энергоемкая. Так что оставив ей лишь узкое применение, социум благополучно забыл об этом научном достижении.

Хотя ходили слухи, что в криминальных кругах плевать хотели на любые запреты. Но это были лишь домыслы. Хотя сейчас я на собственной шкуре ощутил суровую жизненность этих не подтверждённых фактами разговоров. Вот только радости мне это совершенно не прибавило. А, скорее, даже наоборот. Тем не менее теория моего появления здесь в принципе имеет право на жизнь. Хотя мне от этого и не холодно, и не горячо. А впереди ещё примерно 23 часа моего обитания на «одной из самых загадочных планет нашего сектора галактики под названием „Мистикс“». И что-то вся эта рекламная шелуха меня нисколько не впечатляла, а, скорее, даже настораживала.

Судите сами: кому нужно тратить такое огромное количество энергии, труда и сил, чтобы перенести вашего покорного слугу в какое-то непонятное место у чёрта на куличках? И, главное, зачем? Смысл был мне не понятен. В этот момент мои мысли были прерваны низким звуком, заполонившим всё вокруг.

Тягучий гул накатывал волнами, заставляя тело судорожно содрогаться. Лёгкие признаки паники и зарождающегося страха подползли незаметно. И вот я уже испуганно озираюсь, не понимая, куда бежать и от чего прятаться.

К моему счастью или ужасу (это как посмотреть), источник звука нашёл меня сам. Упавшая сверху груда невесомой плоти, больше похожей на паутину, сжав меня в своих объятьях, поволокла куда-то вперёд и чуть поднимая. Постепенно набрав высоту, я вдруг понял, что нахожусь внутри этакой ловчей сети, состоящей из частей живых существ. Оглядевшись насколько позволяло моё очень неудобное положение, я увидел полупрозрачное брюхо существа, что испускало эту «живую паутину», и обомлел. Настолько оно было огромно.

Циклопические размеры этого создания поражали. Только навскидку оно было в длину не менее 2–3 километров, а самая широкая часть его туловища не уступала длине. Формой оно напоминало чудовищно разросшуюся амёбу, а вот способом питания походило на кита, что процеживает сквозь себя тонны воды в поисках планктона и питательного криля. Только сейчас в роли пищи оказался я. И пусть это было, возможно, чистой случайностью, но шансов на спасение не прибавляло совершенно. Единственно, что успокаивало — это то, что процесс поглощения и переваривания ещё не начался. А, значит, у меня было ещё какое-то время, чтобы попытаться выбраться.

Немного подёргавшись для проформы, я понял, что без посторонней помощи самому мне из этого кокона не выпутаться. Опустив голову вниз, я догадался, что этот исполин действует по принципу трала. Выпустив из себя тончайшие псевдоподии, сплетающиеся в хаотичную массу, он словно громадной сетью собирает то, что лежит на его пути. И когда тенёта будут наполнены, всё, что в них попалось, отправится в ненасытную утробу монстра.

А уж в том, что он ненасытна, я и не сомневался (уж с такими-то размерами). Интересно, как он вообще в воздухе держится? Или же здесь не действуют привычные законы физики? «Это же Мистикс!», — с сарказмом подумал я. Магия наверняка везде. Несведущему в технологиях может показаться, что работает, действительно, волшебство. На самом деле здесь, скорее, незнакомая мне биохимия. Не может живое существо использовать принцип антигравитации! По крайне мере, я так думаю, что не может.

Вокруг меня же продолжало прибывать тех, кто станет сегодня кормом для нашего общего «друга». И здесь у меня уже не возникало сомнений, что планета, на которую я попал, обладает поистине многогранной биосферой. Представителей стольких кардинально различных видов я ещё нигде не видывал. Разве, что только в каком-нибудь сумасшедшем галактическом зоопарке. А что, идея. Может, это место и есть инопланетное сборище миллиардов непохожих друг на друга представителей сотен миров. Тогда всё это уж точно превращается в дикий фарс. Только играть в этой постановке мне совсем не хочется.

Внезапно ощущение движения исчезло. Похоже, наш носитель решил остановиться для трапезы. Что ж, вот он момент истины. И декорациями для столь трагического момента стоит чуждая, но почему-то совершенно не отталкивающая природа другого мира.

На какой-то миг я даже залюбовался иноземным пейзажем, что расстилался подо мной. Будь у меня со мной хотя бы простейшая голокамера, я, конечно, сделал бы несколько отличных объёмных снимков. А так придётся ограничиваться собственной памятью. Я на неё не жалуюсь, но всё-таки костыли научно-технического прогресса иногда очень к месту. Тем более здесь, где каждое движение воздуха рождает переливы и буйство красок.

Этот эффект местного биоценоза, действительно, поразил меня. Если в небесах всё было довольно однотонно и серо даже на фоне чуть голубоватого неба, то поверхность постоянно находилась в хаосе цвета.

Расстилавшаяся внизу равнина напоминала палитру художника, который твёрдо решил найти новую грань в привычном спектре. И сейчас мягкие переливы дипового фиолета сплетались с резкими всполохами режущего жёлтого, что был пронизан тончайшими кровеносными сосудами рубинового. И это лишь мгновение, когда я смог осознать, что происходит перед моим взором. В следующую секунду, словно ниоткуда появились уже другие колеры и продолжили эту симфонию бесконечного развития и перевоплощения цветовой гаммы.

Я заворожено глядел на всё это восхитительное безумие и сам не заметил, что во всём этом великолепии проглядывает непонятная мне, но явственная система. Похоже, эта визуальная яркость имела под собой не только желание создать красоту, но и практическое применение отвлекать, а, может быть, даже гипнотизировать воздушных хищников, которые ориентировались на своё зрение при охоте.

И вот сейчас монстр, поймавший меня, странно задрожал. Да так, что это передалось на симбиотическую паутину, что держала. Причину его непонятного поведения я сразу не увидел, а, скорее, почувствовал. Что-то снизу схватило его и, используя его же ловчую «живую» сеть, не давало двигаться дальше. Да и, судя по всему, набрать высоту исполин тоже не мог. Только теперь я оказался между двумя огнями. Ведь то, что сдерживало такую громадину, тоже должно было обладать немалыми размерами. Хотя, конечно, я не знал всех тонкостей местной среды обитания и, может, это вообще был конгломерат живых существ.

Громкий хлопок возвестил о том, что огромная часть нитей, спеленавших меня, потеряла контакт с их владельцем, и теперь я неспешно парил в пространстве. Да, именно так, парил! Это было приятное ощущение, почти настоящий полёт, если бы только не всё ещё сжимающие меня в своих объятьях остатки ловчего кокона.

Вскоре я заметил, что моё «невесомое движение» всё-таки подвержено силам гравитации и моя траектория ощутимо искривилась к поверхности планеты. И сразу же изменилось восприятие окружающего пространства. Состав воздуха, давление атмосферы — всё стало другим. Будто здесь действовали свои законы реальности.

Чуть ускорившееся скольжение вниз — и ослепляющий удар куда-то в район затылка. От неожиданности я не знал, как реагировать. Да и что, собственно, мне было делать? Двигаться самостоятельно я всё равно ещё не мог. И тут оборвав остатки моих мыслей, последовал ещё один шлепок, уже по всему телу. Мгновенная темнота — и разрывающие её всполохи разрядов боли.

С трудом открыв глаза, я осознал, что повис на каком-то стебле, и окружающая меня действительность напоминает чей-то сон. Моя кровь из разбитых губ расплывалась в воздухе, словно алая пыль в воде. Зачарованный этим сюрреалистичным видением я не заметил, как окружающее меня пространство будто скомкалось. Точно бумага, сжатая чьей-то невидимой, но чудовищно сильной рукой. И внутри этого комка был я. Удивительно было и то, что ощущение, пришедшее вслед, было совсем не страданием, а, скорее, даже непередаваемым наслаждением движения во все стороны сразу. Я погружался в это невероятное состояние всё глубже и глубже, пока лёгкое жжение по всему телу не вернуло меня в реальность.

Комки паутины, что связывали меня, опали вниз, а чуть покрасневшая кожа и неприятное ощущение говорили о том, что я попал под воздействие какой-то слабо концентрированной кислоты.

Видимо, она была биологического происхождения и представляла собой что-то похожее на газообразный желудочный сок, причём с галлюциногенным эффектом. Всё это с трудом проплыло в моей голове, и запоздалый рефлекс самосохранения заставил меня затрепыхаться, чтобы как-то выбраться из этой агрессивной среды.

Мои дёрганые движения смогли лишь помочь отцепиться от псевдо-лианы, на которой я висел. После чего я мешком плюхнулся вниз. Поверхность встретила меня довольно твёрдо, и новые искры из глаз посыпались целым хороводом. Но был от этого и единственный плюс. Мое сознание очистилось, и теперь я мог полноценно воспринять каждую нотку избитости моего тела.

Какое-то время я просто лежал, пытаясь вновь собрать себя по частям. Больно было просто дичайше. И я еле сдерживал себя, чтобы не закричать, но сиплые стоны всё-таки прорывались наружу.

Не знаю, правда, зачем, но я усмирял свои крики. Может быть, это было этаким психологическим приёмом самоконтроля. Но всё же через несколько минут мне удалось подняться и начать двигаться в сторону, откуда доносились порывы свежего ветра. И ещё я осознал, что мне срочно требовалась медицинская помощь.

Какая-то не очень дружелюбная эта планета. И если я всё-таки вернусь домой, то ублюдки, что отправили меня сюда, получат отличный судебный иск. Хотя справедливей было бы их самих отправить сюда поразвлекаться. Чтобы на собственной шкуре они испытали «загадочность, мистичность» и тому подобную лабуду.

А пока я обдумывал суровые планы мести, порывы прохладного воздуха участились. И окружающие меня чуть шевелящиеся отростки, что уходили вверх, образуя там какую-то сумасшедше запутанную систему корней, становились тоньше и бледнее. А, значит, скоро я окажусь на открытом пространстве. И неплохо было бы, чтобы там обнаружился какой-нибудь водоём. Мне жутко хотелось пить, а ещё больше — омыть всё своё избитое тело. Конечно, это могло быть опасно — мало ли какие твари водятся в здешних водах. Но я постараюсь быть аккуратным. Тем более жажде не прикажешь.

Мои предположения подтвердились — я вновь оказался под открытым небом. Было оно теперь ближе к пурпурному цвету, но всё такое же блеклое и невозмутимое. Вокруг меня простиралась уже привычная равнина, но уже без обилия переливающихся красок, что я видел, паря в вышине. Похоже, пейзаж здесь меняется так же быстро, как его обитатели пожирают друг друга. Хорошо, что я не оказался в их числе. И вообще удивительно, что я ещё жив, со всеми этими «приключениями».

Неожиданно впереди что-то заблестело. А так как стеклянных гор или зеркальных тварей я здесь пока не видел (хотя не отрицаю их существование в этом месте), скорее всего, это была вода. Чуть ускорив шаг, я направился к вожделенному источнику питья.

Подходя всё ближе и ближе, я понял, что, действительно, не ошибся. Впереди меня ждал водоём. Это оказалось небольшое озерцо, чуть вытянутое в длину, с аккуратными берегами. Окружено оно было скудной растительностью, которая напоминала обычный земной камыш, только хилый и какой-то болезненно белый на вид. Подозрительно, конечно. Теперь мне везде мерещилась опасность. Но всё же я решил выбрать подход к воде там, где этих растений не было. Для этого, правда, пришлось обойти почти пол-озера. Но вот, наконец, я у цели, и ещё раз предварительно оглянувшись, склоняюсь, чтобы напиться.

Сделав пару глотков, я застыл, прислушиваясь к ощущениям. Вроде всё нормально — желудок принял влагу спокойно. Это, конечно, не стопроцентное подтверждение её безвредности, но больше я уже сдерживать себя не мог. И вот спустя, наверное, почти три литра воды, я, с надутым животом, отдуваясь, развалился на чём-то, что напоминало обычный песок.

Идти куда-то совершенно не хотелось, да и передвижение по этой планете было сопряжено с определённой долей риска. Поэтому я здраво рассудил, что оставшееся время до конца суток я пережду здесь. Благо, окружающее меня пространство не проявляло какую-либо агрессию к моей персоне. А так как по моим прикидкам оставалось мне находиться здесь что-то около 10 часов, то можно было и вздремнуть. Хотя, если быть честным, некое внутреннее чувство категорически не советовало мне этого делать. Вот только слипающиеся глаза и ощущение ломоты во всём теле говорили об обратном. Я зевнул, чуть не вывихнув себе челюсть, и яростно потёр лицо, чтобы хоть как-то оградить себя от подступающего сна. Все мои манипуляции лишь оттянули неизбежный финал, и спустя полчаса уютная темнота опустилась на меня, забрав усталую плоть в свои ласковые объятья.

Пробуждение было резким и пугающим. Вынырнув из пучины забытья, я буквально подскочил на месте, ожидая нападения со всех сторон сразу. Но меня встретило удивительное спокойствие, можно даже сказать, умиротворение. Вокруг всё так же простирался равнинный пейзаж, а рядом тихо плескалось миниатюрное озерцо. Тишь да гладь, в общем. Вот это-то меня и смутило. Не привык я за последние 20 с лишним часов доверять тому, что меня окружало, и потому, осторожно поднявшись, стал осматриваться вокруг. Ничего не изменилось. Что ж…может я, правда, стал параноиком за столь короткий срок. Думаю, всё же стоит прогуляться напоследок. По моим прикидкам, до переноса оставалось не больше часа. Но, конечно, отходить от такого безопасного места, где я спокойно проспал около десяти часов, не стоит.

Пройдя пару десятков метров, я споткнулся и упал. Меня будто дёрнули за ногу. Но бросив взгляд назад, я никого не увидел. Да уж, ещё одна странность. Поднявшись, я делаю шаг и снова падаю. Со злостью опять бросаю взгляд за спину и замечаю тонкую белёсую нить, которая тянется от моих ног к псевдо-камышам, что росли у озера. И тут на меня накатывает ужас. Вросшая в мою плоть, омерзительно сокращающаяся пуповина соединяет меня с теперь кажущимися уродливыми растениями. Упав на колени, я с ожесточением начинаю дёргать этот тонкий, но прочный, и, видимо, живой канат. Но кроме тягучих всплесков боли ничего не получаю. Я словно пытаюсь оторвать часть себя, вырваться из этой западни. И тут что-то во мне надломилось. Я кричал и беспорядочно метался, падая, когда пуповина вновь натягивалась. Плакал и размазывал грязь по лицу. И, казалось, начинал сходить с ума.

Наконец, мой порыв угас, и я обессиленный повалился на землю. Но долго разлёживаться мне не пришлось. Знакомый зуд в руке привлёк моё внимание. Похоже, сработал триггер, и где-то рядом могла быть та самая пирамида, что вернёт меня домой. Вот только теперь я нахожусь на привязи и вряд ли смогу добраться до неё. Если только не отгрызу себе часть ступни.

Тем не менее я поднялся, и чуть успокоившись, пошёл в сторону озера — единственное направление, куда я мог идти. Через несколько шагов чесотка усилилась, и я понял, что на правильном пути. Несказанно обрадовавшись столь нужной мне сейчас удаче, я почти бегом припустил вперёд.

Остановила меня лишь водная гладь, что расстилалась передо мной. Но уже почти горевший знак на запястье настойчиво звал меня туда, на глубину. «Эх, будь, что будет», — решил я и, набрав побольше воздуха, вошёл в воду. И сразу же провалился по шею. Не останавливаясь, я ныряю и стараюсь открыть глаза. Меня встречает удивительно прозрачная озёрная пучина. Я вижу лёгкое свечение в 3–4 метрах передо мной. Делаю пару судорожных гребков и почти врезаюсь в неожиданно появившийся передо мной конус. Схватившись за него, я судорожно обнимаю его одной рукой, одновременно прикладывая вторую к причудливому знаку, что сверкает передо мной. Миг — и яркая вспышка охватывает меня.

«Я лечу домой», — проносится у меня в голове с облегчением.

Меня окружает чуть зеленоватый сумрак, и кажется, что тело стало чуть тяжелее. Да и дышится с трудом. Я удивлённо озираюсь. И тут передо мной вспыхивает голограмма:

— Уважаемый победитель! Мы рады сообщить вам, что главный приз активирован. И теперь у вас есть полные земные сутки для приятного времяпрепровождения на одной из самых причудливых планет нашего сектора галактики под названием «Бестиария». Желаем вам удачи и отличного отдыха!

— Ну что же ты? Соберись и беги! — надрывалась в крике маленькая девочка. Она была одета в лёгкое платье расцветки «спелый горошек», и при каждом возгласе всплёскивала руками и вставала на цыпочки. От всех этих телодвижений её аккуратно уложенные хвостики вели себя совершенно неподобающе и постоянно лезли в лицо стоящим рядом мальчишкам. Они тоже подбадривали бегуна, но делали это более обстоятельно и без выражения лишних эмоций. Совсем, как настоящие мужчины. Проще говоря, сопели себе под нос и иногда хмуро переглядывались.

Сегодня было важное состязание, и весь лагерь вышел «болеть» за свои отряды. Ведь от того, кто победит в забеге, зависят финальные баллы. И хотя впереди ещё как минимум два испытания, каждая победа важна по-своему. И сейчас каждый из зрителей был готов отдать всю свою энергию, лишь бы у бегунов хватило сил пройти дистанцию до конца.

Между отрядами была очень суровая конкуренция, но и каждый участник соревнований был частью общего коллектива. А в лагере учили помогать друг другу, ведь в единстве — всеобщая благодать. Конечно, такими словами мог выражаться только вожатый Андрей, ведь он имел целых две звезды Спасения. Это значит, что на его счету две сохранённые жизни. Высокое достижение в его неполные 17 лет. Мы любили его и уважали. Он отвечал нам тем же.

Кстати, я — один из тех ребят, что стояли позади вертлявой девчонки. Звали её Катерина, но все величали просто Катькой — не доросла она ещё до полного имени. Хотя иногда в ней проскакивал этакий стальной стерженёк, но чаще она была сопля соплёй.

Вот и сейчас, нет бы попытаться использовать те приемы, что нам старший преподаватель показывал — отдать крупицу своей воли бегущему. Так она просто верещит и руками машет. Одним словом, девчонка. Что с неё ещё взять!

Тем временем на покрытую белым песком дорожку, ведущую к финишу, вырвались двое. Издалека не было видно, из какого они отряда, но, судя по тому, как взревели стоящие рядом «Буревестники», всё стало понятно. Оставалась, правда, последняя надежда, что второй бегун — это наш. Но мелькнувший красный платок, выбившийся из одинаковых для всех участников шорт, показал, что этот парень — представитель «Огненных Лис».

Раздался громкий звук сирены, извещавший об окончании испытания, и все отряды помчались к финишу, чтобы разделить радость победы и горечь поражения вместе со своими бегунами. Лишь вожатые неспешно следовали позади своих групп, внимательным взглядом контролируя обстановку. И если кто-то отставал или терялся в общей суматохе, то строгий окрик возвращал глупыша на место.

Вскоре все добрались до полянки, где никак не могли отдышаться участники соревнований, и сразу же буквально подняли их на руки. Причём никто не делал различий между первыми и последними, всех дружно подкидывали в воздух и с радостными воплями ловили, чтобы бросить вверх вновь.

Подошедшие вожатые скупо улыбались, глядя на это лёгкое безумие, и не предпринимали никаких действий. Они знали, что сейчас всем нужно дать выплеснуть накопившиеся чувства, и поэтому степенно созерцали детское буйство.

Но вот общий накал поутих и все стали расходиться по своим корпусам перед вечерним построением. Каждому было что обсудить и чем заняться. Редко кто в лагере предавался праздному ничегонеделанию. Так и мы, вместе со всей нашей оравой двинулись в своё «убежище». Там наскоро проверив, чтобы никто лишний не ошивался возле, начали держать совет, как быть со следующим испытанием.

— Я скажу так, раз пролетели с этим этапом, то нужно в лепёшку расшибиться, но дальше только побеждать, — высказался Мишка.

Он всегда брал слово первый и озвучивал то, что все и так знали — очевидные вещи. Проку от этого было самую чуть. Молоть языком каждый умеет, а вот что-то дельное предложить — это нужно мозгами пораскинуть. Если они есть, конечно.

— Это понятно, что очки набирать нужно, а то пролетим, как фанера над Парижем, — вставил Александрыч, немного странный паренёк, любящий где ни попадя вставлять вычурные фразочки.

Мне почему-то казалось, что он и сам не всегда понимает их смысл, но звучали они почему-то занятно и интересно. Быть может, вся соль была в том, как он их произносил? С этаким прищуром да смаком. В любом случае он всегда мог направить беседу в нужное русло. Был он наш одногодка, но иногда казалось, что в нём сидит взрослый мужик, повидавший много чего на своём веку. Потому и звали его все не Сашка, а уважительно — Александрыч.

— Но вот как обойти всех этих прохвостов из лидирующих отрядов? У них, небось, план на все случаи жизни. Так что нам, чтобы пройти вперёд, стоит покумекать сильно. Потому предлагаю сегодня отменить поход на костёр, а провести это время в подготовке к завтрашним соревнованиям, — продолжил он свою мысль.

Эта идея абсолютно не понравилась собравшимся. Раздались протестующие возгласы, да и откровенное нытьё. Никому не хотелось пропускать ночные посиделки со страшными историями возле живого огня. А тут, считай, добровольно предлагают отказаться от по-настоящему классного времяпрепровождения. Поневоле мину недовольную скорчишь. Но начинающийся бунт оборвал Гусар.

Звали его вообще-то Володя, но кличка быстро приклеилась к нему сама собой. Возможно, дело было в том, как он выглядел. Худощавый, но грудь колесом, взгляд всегда чуть свысока, но не горделивый, а, скорее, знающий себе цену. Ну и, конечно, чёрные вихры вкупе с пробивающимися юношескими усиками довершали полную картину. В общем, только сабли да коня не хватало. Характер, кстати, был под стать образу. Гусар всегда был готов лезть в самое пекло, лишь бы доказать, что он сильный, смелый и правильный. Таков он был и на словах, и на деле. Вот и сейчас рискуя получить оплеуху от бесконечно наглых братьев Холщовых, которых чаще называли Холщи, он гаркнул и привлёк к себе внимание:

— А ну-ка, тихо! Разгалделись тут. Если кто хочет, так пусть идёт на посиделки эти детские, но только потом не обижайтесь, что размазнёй вас считать будут. Я так скажу, иногда нужно переступить через «хочу» и превратить его в «надо».

Вот тут парочка Холщей всё-таки не стерпела и устремилась, размахивая кулаками, к Гусару. Были они коренасты и сильны, к тому же задиристы без меры — лишь дай повод показать свою «удаль».

Задетые словами про детей и размазню, решили они Володьку на место поставить. Да только Гусар тоже не лыком шит оказался. Понимая, что против двоих не выдюжить, он спрыгнул с кровати, на которой сидел, и чуть отступив в сторону, пропустил мимо себя первого брата. Подставив ему, конечно, подножку, да и подтолкнув в спину для пущей скорости. Тот головой вперёд полетел, а Володька пока с другим разбирался.

Махались они недолго, и каждый другому успел только пару раз в ухо съездить, когда очухавшийся после «полёта» Холщ прыгнул Гусару на спину. Не ожидавший такого вероломного нападения парень упал было вперёд, да нарвался на кулак другого соперника. И почти отправился в нокаут, если бы не подоспевшая Мирослава.

Она была довольно крупной девчонкой и могла постоять за себя. Занималась то ли каратэ, то ли самбо, в общем, чем-то боевым. Многие считали её пацанкой, да и выглядела она этаким крепышом в юбке. Прибавить ещё нос картошкой и совсем не милые конопушки — так и вовсе получалась «валькирия». Только не как в книжках про викингов, а этакая воинствующая девица местного разлива. Общались с ней мало, и была она сама себе на уме. Вот только сейчас непонятно почему заступилась за Володю. И хотя Холщей было двое, спустя пару минут оба уже валялись на полу и агрессии больше не проявляли.

Успокоившиеся ребята вновь вернулись к обсуждению завтрашнего испытания. Решено было устроить голосование, стоило ли пропускать вечерний костёр ради разработки плана или нет. Большинство проголосовало за «идти», и не помогли увещевания Гусара и Александрыча. Никто не хотел терять заманчивый вечер на бесполезные беседы. Так и порешили: кто остаётся — тот и на следующем этапе за всех отдуваться будет.

В отряде было почти 20 человек, но из них лишь пятеро примкнули к тем, кто радел за подготовку перед испытаниями. Я же решил, что особого смысла рыпаться нет, и пошёл с основной массой. От одного человека мало, что изменится, да и идти против всех не очень хотелось. Успокоив себя такими мыслями, я отправился в столовую, надеясь перехватить перед ужином чего-нибудь вкусненького. Повариха была доброй тёткой, и если правильно состроить ей жалобную мину, могла дать сладкую булочку или даже пару шоколадных конфет.

Выйдя из корпуса, я сократил путь через небольшой лесок, что вклинивался в край территории лагеря. Там обычно курили старшие или вожатые, если лень было идти до официальной «курилки». Вот и сейчас, проходя мимо крупных зарослей, я услышал тихий разговор. И прошёл бы мимо, если бы не слова, которые почему-то заставили меня остановиться. Говорили двое взрослых. И хотя голоса были незнакомыми, я сразу понял, что это кто-то из старших вожатых.

— И что? Да из этих детей, дай бог, один из ста на что-то годен. Уже какой созыв проходит, а команда хоть бы на треть набралась. Так и загнётся проект, поверь мне на слово.

— Поверить то поверю, да только кому от этого хорошо? И кто вообще вернёт им детство обратно?

Раздался резкий кашель, будто кто-то поперхнулся дымом. Спустя пару секунд разговор продолжился.

— Да для них это вообще игра, они не понимают толком, к чему их готовят, куда выбирают. Так что не заливай мне здесь про разбитые судьбы и исковерканную психику.

— А ты сам-то как себя чувствуешь? Обычным воспитателем или вершителем чужих судеб? — неожиданно сменил тему невидимый собеседник.

Ответом ему было задумчивое хмыканье и короткая фраза:

— Дураком я себя ощущаю, раз ввязался в это.

Тут мне стало понятно, что беседа закончена и сигареты докурены, а, значит, пора отсюда сваливать. Что я, собственно, и сделал, чуть ускорив шаг, чтобы не быть замеченным.

Уже в столовой выпросив стакан компота и остатки гигантского медового пряника, я стал раздумывать о подслушанном разговоре. Пережёвывая сухую сладкую сдобу, я почему-то хотел узнать, что имели в виду эти двое вожатых. Ведь всем известно, что в лагерь берут не каждого. Чтобы сюда попасть, нужно чем-то выделяться. Хотя никто это не афиширует, но здесь собрались те дети, у которых есть свои определённые плюсы, которые существенно перевешивают многие минусы.

Когда я сюда ехал, отец говорил мне ни в коем случае не считать себя каким-то особенным, что мы не какие-нибудь там «дети индиго». И что вся эта затея, прежде всего, для того, чтобы я отдохнул и стал лучше. Хотя, что в его понимании значит «лучше», я уже знал. Но перечить смысла не было, и я полагался на удачу.

Собственно, ничего страшного и не произошло. Поначалу мне вообще казалось, что это обычный летний пансионат для одарённых детей. Но когда начались испытания, всё изменилось. Нас явно к чему-то готовили, отбирали. Проявлялось это не то чтобы постоянно, но ощущение причастности к чему-то тайному и секретному было.

Все эти девизы, отряды, проверки, командная работа и в тоже время развитие индивидуальности, показывали, что близится нечто небывалое и по-своему притягательное. Мы ощущали себя некими героями, но пока без истинной цели. Это будоражило и заставляло идти вперёд. Правда, далеко не всех. В этом можно было убедиться после сегодняшнего обсуждения в нашей группе.

Возможно, это и было нашим отличием. Недаром наш отряд назывался «Камышовые Коты». Такие же своевольные. Снаружи выглядящие домашними, на поверку оказываются дикими и непредсказуемыми.

Тем не менее основной костяк всё же стремился к победе всеми силами. И удивительно, что я ещё не попал под их влияние. По натуре не слишком активный и целеустремлённый, я обладал особенностью, которую и сам замечал. Дать ей точное определение у меня так и не получилось. Хотя я особо и не старался. Есть и есть. Не будете же вы задумываться каждый раз, когда чихаете, как проходит этот процесс? Вот и здесь. Всё происходило очень естественно. Я дарил уверенность. Сомневающийся, мятущийся человек, находясь рядом со мной, обретал силу и твёрдость в своем решении. Случалось это спонтанно, и не всегда было подвластно моему сознанию, но чаще всего в каких-либо важных ситуациях всё происходило само собой. Мне даже не нужно было ничего говорить или делать. Я будто подталкивал и направлял мысли в нужное русло.

Раздался звук гонга, а, значит, пришло время ужина. Вскоре весь соседний зал будет наполнен бушующей голодной толпой, и мне нужно поскорее вернуться, чтобы оказаться вместе со своим отрядом. Правила на этот счёт очень простые. Не попал в перекличку, значит, где-то шатался и вожатому сразу же начисляются штрафные баллы. А никого подводить мне не хотелось.

Как обычно, за едой помимо самого момента поглощения пищи присутствовала ещё и болтовня. Именно благодаря ей мне стало известно о необычном условии, внесённом в завтрашнее испытание. Теперь выбор участников был независим от решения всего отряда. Жеребьёвка проводилась случайным образом, и представителем в соревновании мог стать любой. Даже абсолютно не готовый к этому член группы.

Это изрядно осложняло задачу. Теперь строить какие-либо планы становились бесполезно. Ведь если участие выпадет какому-нибудь лопуху, то будь готов к проигрышу. Конечно, теперь все были напряжены, и вечерний костёр отошёл на задний план.

Вот только для некоторых это, наоборот, была возможность расслабиться и ни за что не отвечать. Собственно, таких оказалось большинство. Если уж приходится довериться воле случая, то можно хоть хорошенько отдохнуть перед этим.

Мои размышления подтвердились, когда стемнело и все потихоньку стали стягиваться к месту проведения возжигания огня. Собрался весь лагерь: «Буревестники», «Огненные Лисы», «Хладнокровные З», «Касатки», «Степные Буйволы» и мой отряд «Камышовые Коты». Все капитаны решили, что нужно усилить командный дух, раз продумать стратегию не получится. Вот только приглядевшись, я не заметил Гусара и ещё пару человек из наших. Неужели они столь упорны, что решили всё-таки остаться и что-то там обсуждать? Но начавшееся священнодействие вечернего костра вымело подчистую эти мысли из моей головы.

Взметнувшиеся ввысь языки пламени заставили всех разразиться бурными возгласами, и вскоре уже вся толпа вокруг радостно кричала и вопила. Немного погодя из общего шума и гама стала вырисовываться ритмичная мелодия, и я понял, что пришло время Песни. Именно так, с большой буквы. В лагере её знал каждый. И сейчас близкие для сотен детей слова гремели в ночном воздухе, распаляя сердца и вознося их к небесам.

…03222348723967018485186439059104575627262464195387. И это была концовка этого чёртового числа. Лептонный процессор просчитывал вероятностную модель образования искажений пространства уже, казалось, целую вечность. Размяв затёкшую спину, я потянулся и решил прервать это квантово-механическое безумие, переключившись на чашку кофе.

Конечно, язык с трудом поворачивался назвать этот разведённый субконцентрат старым божественным напитком из земных ягод. Но, как говорится, чем богаты, тем и рады. Нужно сказать спасибо, что после аварийного взлёта у меня вообще осталось некоторое количество биомассы для приготовления хоть какой-то еды. Естественно, пищевой конвертер не придавал яствам и напиткам 100 % вкус оригинала. Порой даже складывалось ощущение, что биомасса вообще никак не менялась. Разве только формой и цветом. Но с должным чувством голода и такую «питательную смесь» можно было принять за что-то обладающее вкусовыми качествами, отличными от древесных опилок.

Итак, я задействовал целую звезду класса G (жёлтого карлика), тем не менее мои исследования не продвинулись дальше второй ступени. Первая ступень состояла в том, чтобы украсть корабль. И с ней я справился, хоть и не без проблем. Всё-таки мне нужна была не обычная внутрисистемная колымага, а нечто попродвинутей. Как в плане скорости, так и по возможностям. И здесь как нельзя лучше подошёл прекрасный световой спидстер последней модели «Гермес», глупо оставленный почти без системы охраны каким-то богатеньким дурачком.

Конечно, некоторая оболочка безопасности присутствовала. Но при правильном подходе она приняла меня за самого владельца, да ещё и снабдила кодами для разблокировки всех служб спидстера. Так что с той минуты, как я взошёл на его борт, можно было считать меня полноправным владельцем. Немного незаконным, но зато более справедливым по отношению к искусственному интеллекту корабля. Ведь «Гермес» был создан покорять пространство и уничтожать расстояния, а его бывший владелец за пределы своей системы раз в полгода вылетал. Так что я, можно сказать, подарил новую жизнь этому скоростному судну.

Вот только теперь я застрял на следующем уровне — поиске правильных координат для межгалактического прыжка. Многие считали меня полным психом и идиотом, когда я поведал им о моей идее. Теперь я понял, что должен сделать это один, без чьей либо помощи. И те глупцы, у которых я просил денег и рассказывал о своём гениальном плане, вскоре поймут, как были неправы. И да, мне, действительно, было чем гордиться. Как-никак решиться на столь безрассудное мероприятие стоило, лишь будучи абсолютно уверенным в успехе. А я был непоколебимо прав в своих доводах. Озарение, пришедшее ко мне после того, как я чуть не был поджарен в очередном ионном шторме одной из планет, куда меня забросила нелёгкая судьба, впечаталось в мой мозг раскалённым клеймом. И теперь смыслом моей жизни было достигнуть того места, что было пока лишь несколькими символами в уравнении.

Тонкий писк на грани ультразвука оторвал меня от размышлений и кофепития. ИИ спидстера сигнализировал, что в многопотоковые вычисления вкралась какая-то ошибка. Не хватало, чтобы весь процесс пошёл насмарку из-за непонятного сдвига в хромосфере звезды. Конечно, используя каждый атом в плазменном теле солнца этой планетной системы, мой лептонный процессор достигал невиданных скоростей обработки информации. Но любое изменение движения материи светила грозило сбросом накопленного прогресса. Так что приходилось постоянно следить за развитием событий на моём раскалённом «друге».

Как оказалось, всё не так страшно. Всего лишь небольшие возмущения в фотосфере. Быстро выправив колебания и вернув стабильность вычислительным мощностям, я вернулся к вирт-планешту, чтобы ещё раз поразмыслить над своей теорией.

Рассыпанные голографические знаки и видоизменяющиеся уравнения перемежались с матричными выражениями и алгоритмами. Всё это было поставлено лишь одной цели — найти координаты того места, где сокрыта величайшая тайна Вселенной. Непосвящённому человеку будет крайне сложно понять всю гениальность моего замысла. Да и внутренне трудно будет принять, что привычный тебе мир совсем не таков, как тебе кажется. И здесь спасает только воображение. Поистине, великая движущая сила для всего человечества.

Итак, представим себе окружающий нас бесконечный космос. А он, действительно, безграничен. Настоящая бездна, вывернутая наизнанку, где конец соединяется с началом, но не зацикливается, а каждый раз создаёт новую прото-реальность. Идём дальше. Всё, что нас окружает, состоит из материи, а та, в свою очередь, из энергии. Но просто так ничто ниоткуда не приходит и не исчезает бесследно, поэтому создаётся этакий круговорот вещества. И основными его потребителями являются «чёрные дыры» — настоящие пожиратели всего, включая свет.

Их антагонистами служат «белые дыры», выплёскивающие материю из своего нутра. Соблюдается естественное равновесие, и количество «чёрных дыр» соответствует числу «белых». Очень часто две эти противоположные сущности находятся довольно близко по космическим меркам. И в этих местах могут наблюдаться мощные флюктуации пространства, когда волны новообразовавшегося вещества сталкиваются с водоворотами, поглощающими всё сущее, попавшее в радиус Шварцшильда. А теперь на секунду убежим от всех этих макрообъектов и окунёмся в глубину микромира, где меняется само понятие физических законов. Здесь мы также увидим интересную вещь.

Тут начинают работать принципы квантовой механики, вот только не совсем так, как было задумано. Нырнём ещё глубже. И вуаля — вариативная копия совокупности поглощения и выделения квинтэссенции энергии, которая описывалась мной выше. Все процессы повторяются с точностью до гравитона. И вот здесь находится основа той мысли, что посетила меня и открыла всю глубину Вселенной. Эти микрообъекты, отражающие суть макромира, складываются в некую странную фигуру. Каждая глюонная «чёрная дыра» взаимодействует с «белой», рождая стабильную хромо-систему. И кружась вместе в фееричной карусели числа Фибоначчи, они создают настоящее ожерелье реальности, где центром является гипотетическая первая точка сингулярности, в просторечии говоря, место, где был эпицентр Большого Взрыва.

Не спорю, моя затея кажется невыполнимой и безумно сложной, но я не тот человек, что привык отступать от своих замыслов. Я добьюсь своего, не смотря на препятствия, встающие у меня на пути. И сейчас предстояло решить главную проблему — увеличить вычислительные мощности моего процессора.

Конечно, самым лёгким вариантом было подключить к задействованной звезде ещё парочку таких же. Или, в крайнем случае, найти как минимум супергигант класса B. Но и здесь возникали определённые сложности. Например, как уравновесить волновые колебания плазмы в таком размере. У меня просто не хватит энергии реактора спидстера для таких эволюций. А соединить несколько светил более низшего класса просто невозможно в силу отсутствия хотя бы ещё одного корабля. Видимо, придётся импровизировать. Да и стоит немного поспать — последние несколько универсальных суток я находился на ногах и ни секунды не сомкнул глаз. Сейчас меня вообще держали лишь стимуляторы и анти-пороговые эффекторы. Так что спать. А всё остальное на потом.

Поставив сигнальную систему ИИ на максимальный уровень защиты, я погрузился в силикойдную ванну и запустил программу восстановления организма, попутно выбрав себе несколько довольно фривольных сновидений. «Иногда нужно разгрузиться», — сказал я сам себе и отключился.

Пробуждение встретило меня настолько гениальной идеей, что я сразу же выпрыгнул из ванны и, даже не вытершись, помчался к пульту управления. Решение увеличения вычислительной мощности оказалось на диво простым, хотя и опасным. И как всегда у меня был только один шанс. Вот только из ста или из миллиона — я пока не знал.

Быстро задав ИИ задачу построения графика импульсивного влияния на ядро звезды, находившейся рядом со мной, я всё-таки решил привести себя в нормальный вид. И заодно обмозговать мой новосозданный план. Всё было, в принципе, просто. Если я не мог стабильно контролировать изменения, происходящие в крупных звёздах или же соединять малые, то стоило «увеличить» имеющийся у меня «материал» до нужного мне уровня. То есть превратить моего уютного жёлтого карлика в настоящего гиганта. По сути, создать сверхновую.

В природе такие процессы встречаются не так уж и часто, но их глубинная суть была исследована достаточно хорошо. И мне остаётся лишь суммировать всю накопленную об этом явлении информацию и вывести правильный алгоритм воздействия на звезду для достижения нужного мне эффекта.

Вся каверзность проблемы заключалась в том, чтобы успеть воспользоваться полученной энергией и массой для завершения подсчётов нужных мне уравнений перед тем, как сверхновая войдёт в нестабильное состояние и попросту испепелит меня. Опасность, конечно, была реальная, но и возможность завершить дело всей моей жизни было отличным противовесом столь великому риску.

Тем временем ИИ издал сигнал, обозначающий, что программа закончена и готова к исполнению. Серия мощных импульсов различных видов воздействия, от гравитационных до анти-материальных, должна была в течение нескольких часов подвести звезду к максимально нестабильному состоянию. И тогда была велика возможность превращения её в сверхновую. Мне же в этот момент нужно было предельно полноценно использовать полученный всплеск, чтобы завершить свои вычисления. Всё решится в течение нескольких универсальных часов. Победа или смерть. И я был готов на любой исход. Чуть напряжённым голосом я отдал команду начать выполнение программы, сам же полностью погрузился в контроль работы ИИ над просчётом координат. Число Грэхэма даст мне сегодня ответ на мой вопрос.

Всё складывалось немного не так, как мне хотелось, но всё же прогресс был очевиден. Лептонный процессор работал с чудовищными перегрузками, но тем не менее справлялся со своей первостепенной задачей. А вот светило, судя по инфографикам, готово с минуты на минуту было превратиться в сверхновую звезду. И если во время этой вспышки я окажусь рядом, то путешествие к точке сингулярности совершать будет уже некому.

Мерцающий красный отсвет возвестил о том, что задействованы последние 10 % мощности реактора и все системы корабля вышли на предельную нагрузку. Звезда входила в решающую фазу перед изменением. У меня оставалось неизвестное, но предательски малое количество времени, прежде чем произойдёт непоправимое. Силовой щит спидстера был уже практически продавлен яростными солнечными протуберанцами, и обшивка корабля начинала накаляться. Это уже явственно ощущалось.

Вытерев пот со лба, я не мог понять, виновата в этом жара или напряжённые нервы. Шкалы контрольных приборов ужасающе быстро росли, входя в багровую зону. А просчёт координат всё ещё не был завершён. У меня стала зарождаться паника, но усилием воли я подавил это совершенно ненужное сейчас чувство. «Только спокойствие и хладнокровие, лишь твёрдость ума и тела могут меня сейчас спасти», — твердил я себе. Казалось, оболочка спидстера начала зловеще потрескивать, хотя это было невозможно в принципе. Но, видимо, моё подсознание начинало творить странные вещи.

Пронзительный визг заставил меня буквально подпрыгнуть — это были последние секунды перед полным истощением реактора. Итак, у меня оставалась последняя возможность использовать ту часть вычислений, которые уже были готовы, и сделать прыжок, практически, наугад. Хотя существовала вероятность, что я окажусь хотя бы в том секторе пространства, которое мне было нужно. Но разброс мог быть слишком велик. Это не световые года, а целые гигапарсеки. Но это было лучше, чем просто сгореть в беснующемся пламени сверхновой звезды.

Я судорожно вдыхал раскалённый, ставший внезапно ужасно плотным воздух, и пытался найти альтернативу. Но мозг просто переставал работать в таких невыносимых условиях.

— Внимание, отключение реактора произойдёт через 10 универсальных секунд. 9, 8, 7…

Решение стоило принимать сейчас, и инстинкт самосохранения буквально возопил, заставив меня нажать клавишу прыжка. Уже теряя сознание, я увидел, что ослепляющая белизна готовящегося к вспышке светила сменилась на уютную тьму небытия изнанки пространства. Я совершил прыжок. Только вот куда?

Всплывающая подобно пузырю газа в жидкости мысль вытолкнула мой разум на поверхность реальности, и я открыл глаза. Память услужливо подсунула фрагменты недавнего прошлого, и мгновенно собравшись, я наклонился к пульту управления, вбивая команду определения положения спидстера в пространстве. Спустя минуту всплывший в голографическом виде ответ заставил меня ошарашено замереть.

Я был в 0.83 световом годе от точки назначения. Пустяк по космическим меркам. Видимо, в момент прыжка лептонный процессор всё же смог закончить вычисления и использовать полученные координаты по назначению. А, значит, я почти достиг поставленной задачи. Теперь на мезонных двигателях через пару универсальных часов я буду на месте.

Удобно откинувшись в кресле, я загрузил автопилот голосовой командой и удовлетворённо сложил руки на груди. Теперь предстояло обдумать свои действия по прибытию. Изначально сама идея носила чисто академический характер, этакое материальное доказательство теории, но уже в полёте у меня возникло интересное предположение, что, возможно, в эпицентре Большого взрыва остались частицы изначальной материи. А это самое энергетически насыщенное вещество во всей Вселенной, и обладая им, получаешь множество различных возможностей. Я, конечно, не сумасшедший, не помешанный на власти тиран, но применить полученную мощь смогу в нужном направлении.

— Опасность! Влияние на оболочку корабля неизвестного излучения. Возможна негативная реакция организма пилота. Рекомендуемая позиция возвращения к первоначальному положению в пространстве, — неожиданно раздалось предупреждение ИИ спидстера.

Этого еще не хватало! Что за бред? Защита и силовое поле смогли выдержать всю мощь зарождающейся сверхновой звезды, а тут какие-то странные всепроникающие лучи. Запустив сканирование на местоположение источника, я всё-таки решил спокойствия ради отойти на некоторое расстояние от сферы воздействия этого неизвестного излучения. Экспресс-анализ ничего нового не показал. Всё та же причудливая амплитуда волн, обладающих загадочными свойствами. Ну что ж, исследовать сейчас этот нонсенс не с руки, существует более важная задача. Но и подвергать своё тело непонятному воздействию не хотелось. Так что, вычислив источник излучения я, задав параболическую траекторию обхода, вновь направил корабль к установленной точке.

Какое неестественное чувство на миг обрушилось на меня. Будто ощущение дежа-вю, увеличенное в тысячу раз. Я открыл глаза, и память услужливо подсунула фрагменты недавнего прошлого. Мгновенно собравшись, я наклонился к пульту управления, вбивая команду определения положения спидстера в пространстве. Спустя минуту всплывший в голографическом виде ответ заставил меня ошарашено замереть.

Я был в 0.83 световом годе от точки назначения. Пустяк по космическим меркам. Стоп! Это уже было. Неужели я схожу с ума?! Или всё-таки каким-то невероятным образом совершил прыжок во времени? Конечно, вся современная наука отрицает эту возможность по многим причинам. Но и мой замысел показался бы им невозможным. Стоило проверить мою догадку банальным эмпирическим способом — лететь вперёд, пока я либо не достигну нужных мне координат, либо опять не перемещусь во времени. Но тогда возникает парадокс: где моя прошлая версия, которая только что должна появиться? Или перемещается только мой разум? Вопросы, одни вопросы. Но чтобы проверить, что я не телепортируюсь, а совершаю путешествие в прошлое, нужен практический опыт.

Задав автопилоту уже привычный мне путь следования, я замер в кресле, ожидая развития событий. И спустя некоторое время всё повторилось в точности, как и раньше. Взвыла предупреждающая сирена, неизвестное излучение, моё решение проложить курс в обход. И в течение одного вздоха я вновь оказываюсь вначале пути.

Итак, с этим ясно. Думаю, по дороге к точке сингулярности я совершу ещё множество научных открытий, только это не главное. Нужно держать себя и стараться не отклоняться от поставленной цели ни на йоту. И сейчас нужно решить очередную возникшую проблему с этими нелепыми возвращениями в прошлое. Интуиция подсказывает мне, что здесь виновато это неизвестное излучение. Может, стоит проложить траекторию, заранее обходя источник этих лучей? Стоило попробовать. Только сначала нужно немного подзарядиться и перекусить.

Время на сон тратить совершенно не хотелось, поэтому я ограничился питательным концентратом, приправленным кучей стимуляторов различных модификаций. Ощущая, как в моём теле начинают активно проходить новые химические реакции, и сила буквально вливается в каждую частицу организма, я вернулся к пульту управления. «Ну что ж, пора сделать это», — подзадорил я себя и, переведя спидстер на ручное управление, направил его в обход сферы воздействия этого хроно-излучения.

И пусть это было довольно скучное занятие, сейчас мне хотелось что-то делать. Воздействовать на реальность не только словами и приказами, но и прямыми действиями. Приказав ИИ создать вирт-прогресс присутствия, я приготовился немного попрактиковаться в экстремальном пилотировании. Мне предстояло сбивать мелкие метеориты, попадающиеся на пути, выбирать правильные моменты для набора скорости и многое другое, что обычно выполняли пилотажные программы. Но почему-то именно сейчас мне захотелось всё взять лично в свои руки. Окружающая меня головная рубка словно покрылась на секунду серым туманом, чтобы предстать передо мной влекущей глубиной космоса. Эта была стандартная голографическая проекция режима пилотирования. Непривычному человеку казалось, что он буквально висит посреди космического пространства, но бывалым путешественникам это доставляет небывалое удовольствие.

Адаптация зрительного нерва заставила на секунду зажмуриться, и когда я открыл глаза, передо мной предстала поистине божественная красота. Много где побывав в пределах своей галактики, я и повидал многое. Но то, что было сейчас передо мной, словно заглядывало тебе в душу и, взяв оттуда самое тонкое и хрупкое, воплощало это в реальность. Мерцающие тысячами разноцветных отблесков, сплотившиеся в гигантское ожерелье, на моих глазах вращались двойные соцветия чёрных и белых жемчужин. Каждая из них была «дырой» и всякое мгновение меняла свой цвет. Одна из тайн Вселенной раскрылась.

Не было «чёрных» или «белых» дыр — это всего лишь две ипостаси одного объекта. Забирая или отдавая материю и энергию в разные промежутки времени, переплетаясь с искажениями пространства, эти загадки нашей реальности приоткрыли одну из своих граней. И сейчас двуцветные драгоценности сияли, создавая вокруг себя водовороты новосозданного вещества. Мне хотелось навсегда запечатлеть эту картину в своей памяти, чтобы переживать миг единения со всеми мирами снова и снова.

Я сдержал растущий в груди ком и, собравшись с силами, направил спидстер по высчитанной траектории. Мне предстояло взглянуть за занавес привычной реальности и найти центр возникновения нашей Вселенной.

Вот только корабль как-то существенно увеличил свою скорость, хотя я не отдавал такого приказа. Мгновенно сверившись с приборами, я подтвердил свои опасения. Что-то тащило меня вперёд, хотя это понятие в космическом пространстве было весьма относительно. Единственное, что радовало — это то, что моё направление совпадало с заданным заранее курсом. То есть, по сути, я двигался куда надо, только раз в 5 быстрее, чем мог мой спидстер. Это создавало определённые волнения.

Приготовившись сделать прыжок на световой год назад, я напряжённо всматривался в вырастающие впереди размытые силуэты. Ещё одна секунда — и я понял, что происходит с моим кораблем. Нажав клавишу обратного прыжка, я замер, ожидая выброса энергии реактора. Но ничего не произошло. Безуспешно повторяя свои действия, я так ничего и не добился. Спидстер продолжало тянуть вперёд, только уже с гораздо меньшей скоростью.

Постепенно замедляясь, я стал осознавать, что вокруг меня находится огромное количество самых различных средств передвижения в космическом пространстве. Причём почти все они были, судя по формам и материалам, созданы не человеком. Чего стоил только этот веретонообразный звездолёт, покрытый словно бы древесной корой. Или это облако, состоящее из каких-то полупрозрачных шаров и постоянно меняющее форму. Похоже, вокруг меня собрались представители множества рас, и все они оказались пойманы в ту же ловушку, что и я. Стремясь познать неизведанное, влипли, словно мухи в паутину.

Но просто так сдаваться я не желал. Просчитав все возможные варианты действий, я понял, что гравитационный капкан держит лишь объекты, которые были больше определённой массы. Небольшие метеориты, пролетавшие мимо, не были подвержены его воздействию. И, значит, у меня был шанс продвинуться вперёд в скафандре. Конечно, у него был ограниченный ресурс и, скорее всего, обратно я уже не вернусь. Но к чему прозябать в застывшем корабле всю оставшуюся жизнь, если можно заглянуть в вечность?

Метнувшись в соседний отсек, я накинул на себя плащ-метаморф и запустил программу слияния. Обхватившая меня металлизированная ткань затвердела в нужной степени и включила синтез кислорода. Теперь в течение 5 универсальных часов я мог находиться в вакууме, и даже обладал некоторой защитой и свободой передвижения.

Открыв шлюз, я, оттолкнувшись и придав себе первоначальный импульс движения, направился в нужную мне сторону. Конечно, маломощный движок скафандра мог увеличить мою скорость почти вдвое, но использовать его я хотел лишь в последний момент. Неизвестно, что ещё встретится на моём пути. А пока обойдёмся влекущей зеленоватой точкой на забрале шлема, что показывала координаты точки сингулярности. Выбранный мной путь пролегал мимо застывших в тягучих путах космоса кораблей других цивилизаций. Не знаю, были ли такие же одержимые среди них, как и я. Да это и не важно. Моя цель была близка, и я готов был пожертвовать своей жизнью, чтобы достичь её.

Одинокая фигурка плыла в космическом пространстве между искателями-исполинами множества рас. Отражаемый от неё блеск слепил бы глаза тому, кто наблюдал бы за ней. Но никого не было. Слишком много времени прошло в этом гравитационном колодце, и любая жизнь успела исчерпать себя. Влекомые жаждой познания, разумные существа умирали, так и не достигнув вожделенного эпицентра. Сможет ли эта частичка Вселенной под названием «человек» раскрыть главную тайну своего создания? Ответа не было. Как, собственно, и звука. Ведь в вакууме звук не распространяется.

Иван стоял перед огромными коваными воротами с вычурным узором. С трудом отыскав среди причудливых завитушек кнопку звонка, он с раздражением вдавил её до отказа. Заказ был многообещающим, но у парня с самого утра было отвратительное настроение. Было ли тому виной жесточайшее похмелье или общая жизненная неустроенность — он не знал. Да и вообще особо не задумывался над такими сложными перипетиями. Тем временем за воротами послышались быстрые шаги. Без привычного вопроса «Кто там?», распахнулась небольшая дверь, находившаяся чуть сбоку. В проёме стоял статный пожилой мужчина, который, внимательно оглядев Ивана, произнёс:

— Вы из компании «Мастер на все руки»?

Иван утвердительно махнул головой.

— Идите за мной, я покажу вам нашу проблему.

Не дожидаясь ответа, мужчина повернулся и не спеша направился к особняку. Назвать домом такое сооружение просто не поворачивался язык. Вытащенное со звенящим блеском наружу из глубин слово «особняк» подходило как нельзя лучше. Немного не дотягивая до замка, это обиталище сильных мира сего буквально лучилось богатством и наглостью.

У Ивана предательски засосало под ложечкой — он не привык работать в таких местах и был уверен, что отнесутся к нему здесь не очень приветливо. Конечно, открытой неприязни ждать не приходилось, скорее всего, хозяева будут просто выше этого. Но напряжённую брезгливость можно было ощущать уже от этого франта, всего-то открывшего ему дверь. Почему-то и это старое слово просочилось из памяти, попав на язык. Наверное, результат просмотра множества старых фильмов.

Попав внутрь особняка, Иван на секунду остолбенел. Он, конечно, предполагал, что внутри будет ещё больше роскоши. Но чтобы настолько! Незнакомые ему картины и статуи, несомненно, дико дорогие, позолоченное всё, что только можно. Он словно попал в музей древних правителей. Вот только увидеть владельцев, как он думал, ему не пришлось. Спина идущего впереди резко свернула в сторону, и вот уже подсобными помещениями его привели в бойлерную.

«Ну, баба с возу — кобыле легче», — произнёс про себя Иван старую поговорку. Не придётся терпеть этих гадливых взглядов, словно он какая-нибудь прислуга.

— Думаю, здесь вы разберётесь сами. У вас есть три часа, чтобы исправить поломку. После этого вы будете препровождены на выход, — сухо сказал мужчина и, развернувшись, вышел за дверь.

Иван остался наедине с собой. Нужно было приниматься за работу. Но давящее состояние не хотело отпускать его. «Сейчас бы пивка, да телек посмотреть, а не напрягаться тут за копейку у нуворишей всяких. Эх, жизнь-жестянка, а ну её в болото!», — подумалось «мастеру на все руки». Присев на пластиковый кейс с инструментами, он вытащил из кармана сигареты и, не спеша, закурил одну. Вдохнув горький дым дешёвого табака, он, сглотнув, смачно сплюнул на чистый пол. «Получайте, гады», — подумал он про себя. Затем, растерев плевок ногой, ещё раз глубоко затянулся. Сигарета послушно затрещала, отдавая смолы, канцероген и никотин его организму. Так незаметно он докурил до фильтра. Щелчком отбросив окурок в сторону, он с хэканьем встал и направился осматривать механизм.

Закончил он работу буквально через час — ничего сложного не было. Обычный засор и несколько трещин в новомодном пластике труб. Подождав для приличия почти полчаса, он решил сам искать обратный путь. Благо, топографическая память у него была вполне себе хорошей. Да и не плутали они особо, когда сюда шли. Так что, подняв кейс, он направился к двери.

Выйдя в коридор и поднявшись по небольшой лестнице, Иван оказался на первом этаже в подсобных помещениях. Здесь уже нужно было совсем немного пройти, чтобы выйти в холл. А там уже и парадная дверь. Вот только, по словам встретившего его пижона, владельцы не заинтересованы видеть «чёрную» рабочую силу. Ну что, можно просто быстро проскользнуть. Хотя другая часть Ивана звала наглым шагом пройтись, да ещё и оставляя на чистом паркете свои грязные следы.

Решив не таскать судьбу за её длинный хвост, он всё-таки надумал пройти максимально незаметно, в душе же кляня этот чёртов высший свет. Тихо приоткрыв дверь, он вышел в хозяйские покои и быстрым, но бесшумным шагом, пошёл к двери.

Проходя мимо проёма, ведущего, видимо, на кухню или, скорее всего, какой-нибудь банкетный зал, он увидел край стола, накрытого белоснежной скатертью. И на этом уголке, словно яркая приманка, лежала чайная ложка. Сверкая начищенным серебром, она буквально манила Ивана. Никогда не замечая в себе клептоманской страсти, он тем не менее на секунду притормозил.

«Да я ж просто насолить хочу этим богатеям, — вдруг подумал про себя Иван. — Вот и не знаю, как это сделать, чтоб и душеньку успокоить, и наказание не понести. Оттуда и мысли испоганить тут всё грязными сапогами, протопать, чтобы внимание к себе привлечь. А теперь ещё и ложка эта. Чёрт что ли меня попутал?». А сам незаметно делал маленькие шажочки к краю стола и лежавшей на нём вожделенной чайной ложечке. Очнулся от этого странного транса он лишь, когда серебряный столовый прибор перекочевал к нему в карман.

Вернувшись в холл, он, начиная непонятно от чего дрожать, ускорил поступь и двинулся к двери выхода. Уже взявшись за ручку и собираясь выйти, вдруг услышал окрик. К нему спешил знакомый ему франт с нахмуренной физиономией и злобным взглядом.

— Я же ясно выразился ожидать моего возвращения. Или вам нужно было обезьяньим языком жестов показать? — подойдя и еле сдерживая ярость, прошипел он.

Иван промолчал, спорить тут смысла не было. Ещё напишут в офис кляузу, тогда прощай премия. Так что он лишь потупил взгляд и попытался изобразить вид искреннего раскаянья.

— Радуйтесь, что никто из господ ещё не возвратился, иначе не миновать вам проблем. Итак, вернёмся к нашим делам. Вы исправили поломку?

— Конечно! Я потому и решил сам возвращаться, что закончил раньше. А так да, всё качественно сделал, не извольте сомневаться, — подобострастно, но внутренне сжимаясь от свербящего желания посквернословить, ответил Иван.

— Я не спрашивал, как и когда вы закончили работу. Мне важен лишь результат. Тем не менее вы должны были дождаться меня, и лишь под моим присмотром пройти к выходу, — всё не унимался этот щёголь.

Еле сдерживая себя, Иван лишь понуро опустил голову.

— Вашему начальству будет сообщено об этой вопиющей наглости. Надеюсь, это скажется на вашей зарплате, и в будущем вы будете вести себя осмотрительней, — наконец, закончил он свою напыщенную нелепой строгостью тираду.

Кляня про себя на чём свет этот заказ, всех господ и нуворишей вместе взятых с этим надменным ублюдком, Иван, сжимая кулаки, молча шёл к выходу. Наконец, оказавшись один и направляясь к служебной машине, он позволил себе немного выпустить пар и во всю душу выматериться трёх-, а то и четырёхсложными конструкциями. Отдышавшись и немного успокоившись, он завёл двигатель и закурил сигарету.

До конца рабочего дня оставалось ещё несколько часов, но в таком состоянии он не хотел брать больше никаких заказов. Так что коротко сообщил диспетчеру, что он закончил последнюю работу и просит снять его с очереди. Сухо подтвердив полученную информацию, диспетчер отключился.

Наскоро заскочив по пути домой в магазин, он приобрёл стандартный набор холостяка: пельмени, колбасу, хлеб, водку, пиво, бычки в томате, печенье и сгущёнку (решил побаловать себя немного). Загрузив все эти «полезные» продукты на заднее сидение, он на секунду замер. Пальцы отбивали на руле простой ритм, а глаза уставились в грязное лобовое стекло. Мысли текли, закручиваясь и пропадая, словно вода в раковине. Бездумно просидев ещё почти минуту, Иван моргнул, будто избавляясь от наваждения, и, потерев лицо руками, глубоко вздохнул. Затем завёл автомобиль и направился домой.

Раздевшись, он на секунду задумался, принимать ли душ, потом решил отложить эту процедуру до завтра. Сейчас хотелось поесть и расслабиться. Поэтому, бросив пельмени в закипающую воду, и поставив водку с пивом в холодильник, он направился к телевизору. Рухнув в кресло, он протянул руку к пульту и, щёлкнув кнопкой, включил «ящик».

Быстро перебрав каналы, он остановился на спортивном и, глядя на бегающих по зелёному полю мужчин, гоняющих весело мяч, потихоньку стал задрёмывать. Разбудили его запах палёного и неудобное положение тела. Подскочив, Иван на мгновение не мог понять, что происходит, но затем память вернулась, и он метнулся на кухню. Там, в клубах чадящего дыма, смердела пригоревшая кастрюля с чёрными комками пельменей. Быстро схватив какую-то тряпку, он подхватил кастрюлю и бросил её в раковину, не забыв сразу включить воду. Через какое-то время он грустно нарезал бутерброды, решив больше не рисковать с пельменями.

Сделав два вида кулинарных изделий (одни с колбасой, другие — с бычками), он, открыв пиво и поставив всё это на поднос, вернулся опять к телевизору. Заморив первого червяка и допив пиво, Иван решил всё-таки рискнуть с пельменями, только ограничился их приготовлением в микроволновке. Месиво, конечно, вышло то ещё, но под водку пошло на ура. И вот мало что уже понимающий Иван в хмельном состоянии рассудка, не раздеваясь, бухнулся на кровать. Поборовшись немного с «вертолётами», он благополучно вырубился.

Утро редко бывает хорошим. А после обильного возлияния накануне вечером, так тем более. Так что, с трудом добравшись до ванны, Иван, кое-как умывшись и напившись воды прямо из-под крана, чуточку пришёл в себя. Теперь предстояло попытаться позавтракать и, собравшись с силами, отправиться на работу. Поставив чайник и порыскав в поисках съестного, он нашёл только хлеб и колбасу. Но и это было вполне себе хорошее начало дня, вместе с крепким чаем вполне сгодится.

Найдя почти чистую на первый взгляд чашку, Иван сыпанул туда от души заварки и сахара и принялся нарезать ингредиенты для бутербродов. Закипевший чайник оторвал его от этого занятия и, налив полную кружку кипятка, он оглянулся в поисках ложечки, чтобы помешать это варево. Как назло, на глаза попалась лишь гора немытой посуды в раковине. С досады хлопнув себя по штанам, Иван вдруг услышал позвякивание в кармане. Запустив туда руку, он среди кучи мелочи извлёк крохотную серебряную ложечку. Да это же та вещица, которую он умыкнул из дома этих богатеев. Злорадно ухмыльнувшись, он оттёр и без того сверкавшую ложечку о рабочую рубашку и, подумав про себя, что хоть на что-то сгодится это хлам, опустил её в кружку.

Вспышка. Дрожь по всему телу. Темнота.

Главной проблемой был выбор точки отсчёта. Количество вероятных вариантов превышало все возможные нормы. Хотя само понятие нормальности в моей ситуации уже давно давало сбой. Так и здесь: излишние вероятности приносили не свободу, а настоящий хаос. И это только полбеды. Ведь сделав первый шаг, я уже не мог остановиться. Словно катящийся по склону горы камень, я мчался туда, куда звала меня гравитация. Вот только, похоже, в конце меня ожидала не почётная кончина в виде столкновения с землей и разбивания о неё вдребезги, а бесконечное продолжение движения внутрь себя. Иллюзорная бездна не давала сбежать, и я продолжал нестись по пути заданного вектора.

Моя траектория искривлялась всё больше и больше. Я не знал, замкнётся она в кольцо или по спирали будет закручиваться в вечность. Было больно воспринимать себя неодушевлённой частицей, подвластной лишь законам Вселенной, но только так оставался шанс хоть что-то изменить. Ведь даже электроны срываются со своих орбит. Правда, происходит это крайне редко. Так и человеку дико трудно уйти из привычной жизненной колеи. Думаю, чтобы продолжить, мне стоит начать сначала. Вспомнить первые мои попытки осознать правду. Конечно же, мою личную правду.

Старый город забытой страны на окраине разрушенного материка.

Было жарко. Пыль завивалась крохотными смерчами, что лизали потрескавшуюся ленту асфальтовой дороги. Этот единственный признак цивилизации вился между небольшими холмами, что в скором времени грозились превратиться в барханы.

Я стоял и, прищурившись, смотрел на зависшее в пике солнце. Изредка на нём пробегали всполохи, более яркие, чем основной диск светила. Значит, близится скачок. На это указывали и другие признаки, но я привык определять именно так. А, значит, времени, чтобы укрыться, оставалось всё меньше и меньше. Хотя в его более широком смысле как раз слишком много. Но это уже локальные допущения. Именно в данный момент следовало озаботиться сохранностью собственного тела, а уж после размышлять на более пространные темы — кто виноват и что делать? Типичные риторические вопросы среднестатистического вольнодумца. Вот только сейчас из таких здесь находится только моя персона.

Уже много сезонов мне не попадалось ни одного разумного существа. Даже запропащего кота или собаки, которые в моей горькой доле могли сойти за отличного собеседника. Ну, вот опять повеяло лирикой. Стоило вернуться к прозе жизни.

Проверив состояние своего гидрокомпаса, я наметил ближайший источник воды, чтобы запастись жидкостью перед поиском убежища. Внутренний хронометр подсказывал, что пора торопиться, и я внял его предложению. Лёгкой трусцой я пустился вперёд. Таким видом бега я мог покрывать довольно внушительные расстояния, особо не расходуя силы. Возможно, в прошлой жизни я был бегуном или каким-нибудь другим спортсменом. Имеется в виду, конечно, до первого скачка. Стоило бы выделить как-то это слово. Большой буквой или кавычками. Но особого пиетета я к нему не испытывал, хотя, наверное, следовало бы. Как-никак процесс, изменивший всё существование человечества. Причём лично для меня всё это происходило в сплошном негативном аспекте.

Конечно, память играла со мной злые шутки и только изредка баловала фрагментами прошлого. Порой не всегда было понятно, фантазия это или истинное, произошедшее со мной. Чаще всё вообще смешивалось в чудовищной круговерти размытых образов, что сменяли друг друга будто в калейдоскопе. Одно я знал точно: сейчас я абсолютно другой человек, чем был раньше. Хорошо это или плохо, ещё предстояло выяснить. Хотя именно это я не торопился делать.

Чуть левее моего маршрута показались какие-то развалины. Взглянув на гидрокомпас, я понял, что мой путь лежит именно туда. Подбежав ближе и наскоро осмотрев местность, я вошёл внутрь. Это, конечно, было сильно сказано, ведь крыши у этого помещения не было уже очень давно. Лишь местами покосившиеся стены хоть как-то создавали иллюзию закрытого пространства. Да и то сплошь покрытые дырами и державшиеся на одном честном слове, они уже давно не были преградой для вездесущих песка и пыли. Так что вокруг всё так же простиралось песчаное полотно. Но, судя по показаниям моего чудо-прибора, где-то здесь должна была быть вода.

Потратив на поиски источника влаги почти час, я, наконец-то, понял, что стоит слегка опуститься вниз. То есть порыться в этом море песка. И спустя буквально пару десятков минут мои старания были вознаграждены. Передо мной, выставив свой проржавевший бок, нарисовалась труба — видимо, когда-то в прошлом часть водопроводной системы. Сейчас эти остатки каким-то образом сохранили контакт с подземным источником, и при правильном обращении можно было добыть необходимую мне жидкость.

Вот только время скачка неумолимо приближалось, и теперь я уже сомневался, что успею найти убежище. К сожалению, место в котором я нашёл воду, так же не очень подходило для этой цели. Прежде всего, отсутствием крыши. Ну и вдобавок необходим был материал, обладающий хорошей электропроводностью. А здесь таким был лишь кусок ржавой трубы. Спрятаться в нём было бы очень проблематично.

Наполнив свои фляги, я ещё раз обратился к небу. Да, определённо скачок приближался, и до него оставалось совсем немного. Что ж, у меня есть единственный шанс — это бежать вперёд так быстро, как только могу. И, быть может, мне попадётся что-то подходящие по моим параметрам.

Сухой горячий воздух омывал моё лицо и забирал остатки сил. Я двигался в максимальном темпе уже два часа, и пока всё, что мне попадалось на пути — это пара колючих кустарников и покрытый птичьим помётом остов машины. Дыхание уже стало сбиваться, а пот заливать глаза, когда на самом краю горизонта я увидел нечто блеснувшее на солнце. Блестеть здесь могло очень малое количество вещей, и большинство из них могло оказаться достойной защитой для меня. Так что выдавливая из себя последние остатки сил, я рванул вперёд.

Вскоре я понял, что наткнулся на метеорологический купол. Эти строения использовались для снятия различных данных об окружающих природных условиях и их возможных изменениях. Соответственно, проектировались они, как довольно крепкие и прочные сооружения. Практичный взгляд архитектора был дополнен лёгким налётом хай-тек дизайна. И вуаля — перед вами место, где можно комфортно работать и даже с удобством жить. Сделанный из полимеров и обладающий многофункциональностью метео-купол как нельзя лучше подходил для моих целей. Жаль, что мне довольно редко попадаются столь комфортабельные убежища.

Чуть поколдовав с простеньким замком, я проник внутрь. Как и ожидалось, вокруг царили запустение и тишина. Небольшое помещение вмещало в себя рабочее пространство, несколько выдвижных коек и шкафов, а также санузел. Всё было практично и безлико. Я проверил целостность оболочки и, удостоверившись, что всё хорошо, решил, наконец, присесть и немного отдохнуть.

До скачка оставались сущие пустяки — это я понял ещё, когда входил сюда. А, значит, я успел вовремя. Тем не менее следует подготовиться. Ведь просто так эти явления для меня не проходят.

Вытащив из своего походного рюкзака комок белых проводов, я стал аккуратно их распутывать. Словно гирлянда на новогоднюю ёлку эти чуть фосфоресцирующие нити должны были меня не только украсить, но и создать дополнительный барьер на пути эмоциональной энергии, что скоро будет рваться из меня наружу.

Я не знаю принципа, по которому работает скачок, или даже причины, вызывающее его. Мне видны лишь его последствия. Неоспоримо, конечно, и то, что он повлиял на всю планету с живущими на ней. Но это уже отдельная история, о которой я тоже ничего особенного рассказать не могу. Просто в какой-то момент всё изменилось.

Люди (да и хоть сколько мыслящие существа) погрузились внутрь себя. Я стараюсь подбирать правильные термины, чтобы яснее выражаться. Хотя бы, чтобы попытаться понять самому произошедшее. Со стороны это выглядело так, как будто все разом сошли с ума. Только в спокойной, тихой форме.

Поначалу я думал, что это со мной что-то не так. Но если у меня и начался галлюцинаторный бред, то он был очень реалистичен. Я подходил к безмолвно застывшим фигурам на улице и пытался уловить хоть какие-то признаки жизни. Но кроме редкого сердцебиения и чуть тёплой кожи эти статуи ничем больше не напоминали людей. Тоже самое произошло и с теми животными, у которых были хоть какие-то зачатки интеллекта. Вскоре я осознал, что весь мир будто погрузился в какую-то свою отдельную реальность.

Разумеется, я не сдался сразу. Пытался «оживить» хоть кого-то, связать с другими частями света, понять, что же всё-таки произошло. Но всё впустую. Глухая стена абсурдности происходящего встала передо мной. А когда стало меняться и окружающее пространство, я понял, что, возможно, остался единственным хомо сапиенсом, не впавшим в эту чудовищную кататонию.

Решив не сидеть на месте, я отправился в путешествие. Возможно, оно стало бы кругосветным, если бы я был уверен, что планета всё ещё круглая. Так что, становясь на дорогу, ведущую меня к горизонту, я не был столь бескомпромиссен, чтобы быть уверенным, что дойду до него. А когда меня застал первый скачок, то всё и вовсе встало с ног на голову.

Поначалу я даже не понял, что произошло. Сквозь тебя будто пропустили разряд из энергии, где каждая её частица — это эмоциональный заряд. Причём абсолютно разный. В течение секунды ты испытываешь весь спектр чувств — от всеобволакивающей любви до сжигающей душу ненависти. И всё это происходит под аккомпанемент сумасшедших искажений окружающей тебя реальности. Словно то, что у тебя внутри, рвётся соединиться с безумием снаружи. Первый раз я думал, что сойду с ума. Но потом понял, что в какой-то степени то, что происходит вокруг, уже есть сумасшествие. И я адаптировался.

Вот, кстати, и знакомое ощущение покалывания. Предвосхищающий период начался. Значит, ещё пару минут — и будет скачок. Почему-то теперь я не испытывал какого-то волнения или страха перед этим событием. Даже столь неординарное явление стало привычным и предсказуемым. Странно. Весь мир летит в тартарары, а мне спустя всего пару месяцев (или около того, я давно перестал следить за точным ходом календаря) кажется, что всё так и должно быть. Я будто вновь вернулся в колею серой обыденности. Только теперь с капелькой остроты постапокалипсиса.

И тут меня накрыло первой волной. Описывать то, что происходило со мной, не имело смысла. Ведь это были мои сугубо личные переживания, помноженные на сюрреализм «мутирующей» действительности. Да и сохранить в голове хоть одну здравую мысль во время всего процесса скачка, скажем так, было невероятно трудно. Слишком большая была амплитуда разрывающих меня чувств.

Когда всё закончилось, я обнаружил себя лежащим навзничь в нелепой позе отрицательного эмбриона, где мои ноги пытались почесать затылок. Причём делая это через спину. Со стоном приняв более удобное положение, я стал распутываться, и уже чуть померкшие синтетические нити с трудом поддавались моим неловким движениям.

Закончив, я сделал несколько глотков воды и выглянул наружу. Там стояла глубокая ночь. Похоже, скачок длился довольно долго. Заснуть теперь я и не пытался, но проводить время под открытым небом остатки суток также желания не испытывал. Поэтому передо мной встал выбор, чем занять себя на ближайшие несколько часов.

Ещё раз досконально обследовав помещение, в котором я находился, я обнаружил потрёпанные записи, похожие на чей-то дневник. Видимо, здесь до моего появления происходили не слишком сильные изменения реальности, и многие предметы остались такими, какие они есть. Так что неспешно перелистывая ломкие страницы записей неизвестного мне человека, я словно увидел произошедшее с этим миром его глазами. И спустя первые пару абзацев я понял, что мне интересно это читать. Нет, слог не сквозил какими-то литературными изысками. В нём даже, скорее, присутствовала сухость и лаконичность учёных докладов. Но одновременно в каждой строчке ощущались искренние переживания и волнения автора.

В определённый момент времени происходит самопогружение объекта внутрь своего собственного разума. Чем это вызвано (каким возбудителем) пока неизвестно. Изменяется целостность кожных покровов, а также образуется своеобразный кокон-стазис, что «консервирует» плоть больного. Таким образом ограждая его от любых внешних воздействий. Постепенно объект переходит на другой уровень действительности, словно выпадая из окружающего пространства. Является ли это перемещением в другое измерение или смещением во времени, а так же каким-либо видом распада или энтропии, неизвестно. Теряется контакт с носителем (человеком), его не регистрируют никакие приборы или сканеры. Визуально наблюдается лишь чуть вибрирующий, полупрозрачный силуэт. Окончание исследования. Объект исчезает.

Перед глазами вновь мелькали знакомые буквы и цифры. Изредка проскакивали диаграммы и графики, но сразу же тонули в общем месиве информационного шквала. Стороннему человеку всё это показалось бы бессмысленной чушью, но мой подготовленный к эво-скачку мозг без труда улавливал и структурировал нужные данные.

Шёл второй месяц подготовки к небывалому для всего человечества эксперименту. И скоро настанет тот миг, когда вся наша раса в моём лице взойдет на новую ступень. Это и есть «эволюционный скачок первого порядка». Систематическое доминантное ускорение прогрессивного развития организма, как говорили некоторые учёные. Но мне нравилось простое сокращение «эво-скачок». Момент, когда в течение буквально нескольких минут мой мозг, а вслед за ним и тело, преодолеют миллионы лет обычной медленной эволюции и станут новым хомо футурис.

Конечно, я дико волновался перед этим экспериментом. Получится ли всё, как рассчитывали учёные? Всё ли пойдет по плану? Лёгкая дрожь иногда пробегала по моему телу. Ладони слегка взмокли, но я вновь вернул себе контроль над нервной системой и, глубоко вздохнув, вернул себе спокойное расположение духа. Эта методика саморелаксации так же входила в перечень необходимых пунктов подготовки для Пилота № 1. Так меня называли теперь друзья с лёгкой руки учёных, обозначивших эво-скачок полётом через бездну генетической темпоральности. Мне нравилось это прозвище, и поэтому я был не против, иногда сам про себя говоря так же.

Сегодня был последний день перед «прыжком-полётом», и конечный информационный массив должен был закрепить все полученные мной знания в подкорке головного мозга. Это делалось не просто так. Напичкать мой мозг концентратом из всех отраслей знаний человечества было первоначальной идеей профессора Костинского. Он предположил, что основываясь на этом базисе, мой многократно эволюционировавший мозг сможет решить множество научных проблем и совершить десятки новых открытий. Проще говоря, все надеялись на мою будущую гениальность.

Удивительно, но мне даже нравились эти моменты, когда гигантские объёмы информации буквально впихивались в мой разум по специальной методике. Я наслаждался новоприобретёнными умениями и очень часто дополнял полученные знания, читая обычные книги. Было в этом что-то экстравагантное и одновременно консервативное. Возможно, моя скрытая творческая и бунтарская натура стремилась выделиться. Я не знал. Но зато кое-что другое я знал абсолютно точно.

Тот момент, когда я перестану быть обычным человеком и оформлюсь в нечто другое, более высокое, интеллектуально развитое, останется внутри меня навечно. Словно вся моя суть станет сияющей звездой и, пережив метафизическое превращение, даст свой свет всему человечеству, указав новый путь. Пусть это звучит несколько высокопарно, но таковы мои мысли, и я так вижу последствия эво-скачка. Хотя, возможно, это всего лишь глупые мечтания, и во время эксперимента я просто погибну.

Наша спецгруппа подсчитала, что процентное соотношение негативного результата будет не более 34 %. Но, судите сами, один к трём, что я погибну. Не такие уж и маленькие шансы. Хотя я был настроен более чем оптимистично. А пока стоило расслабиться и дополучить последнюю «дозу» загрузочных данных.

Привычные коридоры встречали меня непривычной тишиной. Большинство сотрудников сейчас находились возле оборудования, что занимало отдельный подземный этаж. А лишний персонал сегодня убрали — к чему излишняя суета? Только необходимый для проведения эксперимента состав, ну и я, конечно, в качестве «подопытного».

Глубоко вздохнув, я про себя улыбнулся, хотя лицо сохраняло невозмутимое выражение. Сегодня можно побыть немного знаменитым и важным. Удивительно, что это состояние не приносит радости. Скорее, вызывает лёгкий приступ саркастического юмора. Вот, мол, добился лишь того, что стал подопытной мышью, да ещё и на глазах всего мира. Но всю эту окружающую серьёзность всё-таки нужно разбавить небольшой шуткой. Пусть и такой странной.

Тем временем за всеми этими искромётными размышлениями мы с моими провожатыми добрались до святая святых всего комплекса. Это центральная часть подземного спец-этажа, его сердце и мозг. Капсула эво-скачка. Сама камера эволюционного скачка первого порядка представляла собой небольшую комнату, полную переплетённых между собой серебристых нитей. Изредка по всей этой синтетической паутине пробегала дрожь, показывая, что нано-пряди готовы к работе. Выглядело это чертовски страшно и красиво. А если представить, что всё пространство капсулы во время эксперимента наполняется симбио-гелем чарующего аквамаринового цвета, то ощущения извращённой восхитительности удваивались.

К сожалению, при всей моей научной подготовке, я понимаю лишь пару процентов от того, как работает процесс эволюционного скачка. Чтобы хоть как-то разбираться в этой безумно сложной процедуре, нужно как минимум работать в этой и смежных с ней отраслях хотя бы пару лет. А я тут всего пару месяцев. Так что мне оставалось лишь поражаться гению человеческой мысли. И надеяться, что это, действительно, гений, иначе моя бренная плоть вместо того, чтобы эволюционировать, станет грудой инертной протоплазмы. Так, стоп! Хватит о грустном. Тем более о возможном грустном — всего лишь на 34 %.

Меня раздели и, введя нужные препараты в кровь, аккуратно поместили в капсулу. Прикосновение прохладных нитей было приятным. Закрепив меня в центре камеры, ассистенты удалились. Поддерживаемый в воздухе несколькими тросами, я дышал через воздушную маску специальным составом, богатым не только кислородом, но и кучей других, безусловно не полезных, но нужных для начала изменения газов. Многофакторный процесс систематического доминантного ускорения прогрессивного развития организма включал в себя огромное количество различных воздействий на моё физическое тело. Начиная с различных видов энергий и излучений и заканчивая банальными гено-модификантами, вводимыми непосредственно внутрь клеток. Но все эти научные термины отошли на задний план перед теми ощущениями, что начали захватывать меня.

Я ожидал всё что угодно — бесконечно жестокой боли, полного бесчувствия, провала сознания. Но реальность оказалась более изумительной и непредсказуемой. Тот момент, когда эво-скачок начался, я словно провалился в эмоциональную бездну — настолько происходящее во мне не поддавалось никакому описанию. Поначалу всё это было дико непривычно, и все чувства будто смешались. Я обонял аквамарин, окружающий меня, и моя кожа ощущала вкус лайма и синтетической горечи. Но постепенно искажения, сбивающие мой мозг с привычного восприятия реальности, стали стабилизироваться. И вскоре в окружающем хаосе можно было заметить определённую структуру.

Это было похоже на волны, набегающие на берег. Из песка моих клеток выстраивалась новая, неизвестная ещё этому миру структура. Постепенно шаг за шагом изменяя само молекулярное строение моей плоти. Это было удивительно и одновременно страшно. Ведь я переставал быть самим собой — тем существом, что родился и прожил четверть жизни.

Что ждет меня впереди? Страх неизвестности пугал и заставлял противиться начавшимся мутациям. И хотя я понимал, что давать задний ход поздно, но ещё не затронутый изменениями мозг дал команду мышцам сократиться и вырваться из ловушки. Естественно, самое большее, что у меня получится — это несколько нелепых спазмов. Моё тело больше не подчинялось мне, теперь его суть была захвачена волной эво-скачка. И каждую секунду я уходил всё дальше и дальше по бесконечным виткам эволюционной спирали.

Вскоре окружающая меня действительность померкла, и я погрузился в тот океан, что своими волнами оттачивал мою новую оболочку, делая её всё более и более близкой к идеалу. Ведь что такое эволюция? В сущности, это неконтролируемые мутации, адаптирующие существо к окружающему миру. Есть ещё степень естественного отбора, но в моём случае эта грань неприменима.

Загруженная программа моей адаптации к несуществующей реальности содержала в себе множество отдельных подпрограмм и мэйн-ключей. Делая ставку в основном на интеллект, а не на физическое тело. Хотя оно тоже будет обладать высоким уровнем приспособляемости к любой среде. Но первостепенной задачей всё же было открыть новую грань разума, сделать мозг на одну ступень выше. И это, поистине, шаг навстречу Богу.

А тем временем волны накатывали всё чаще и чаще, подбираясь к хранилищу моего я. Страх уже отошёл на второй план и теперь мной овладело любопытство. Насколько далеко зайдёт изменение, смогу ли я ещё воспринимать себя, как человека или во мне поменяется само восприятие свой личности? Эти вопросы бурлили в моём мозгу, отодвигая всё то, что происходило сейчас с моим телом. И хотя я не мог посмотреть, да и вообще все чувства восприятия были смазаны, как на плохо настроенном виртуальном тренажёре, но те детали, что проскакивали, приводили в дрожащее смятение.

Моё тело будто росло куда-то вдаль, открывая новые, доселе неизведанные горизонты. Я стал ощущать электромагнитные поля, пронизывающе капсулу и переплетающиеся в различных точках моей плоти. Лёгкое радиоактивное излучение, царившее повсюду, принималось мной словно лёгкая щекотка. Тепловые сигнатуры окружающих меня предметов воспринимались, как открывшееся второе зрение. Только я видел всё это, не открывая глаз. И, если честно, вообще не был уверен, остались ли ещё у меня эти органы.

В какой-то момент меня накрыло резко-яркое ощущение времени. Закрученные в потоки и причудливые спирали потоки временных квантов окружали меня и тащили за собой. Из прошлого через настоящее в не наступившее будущее. Это было волнительно. Миллиарды триллионов этих незаметных малышей подхватывали каждый атом моего тела и пронзали вместе с ним ткань времени-пространства. В какой-то момент я, кажется, открыл способ мгновенной телепортации в любую точку Вселенной, но эта мелочь сразу отошла на второй план, как только я вдохнул несуществующими лёгкими.

О! Это невероятное чувство полного контроля собственного тела! Я мог отрастить себе жабры или убрать все кости, заменив их гибкими хрящами. Мог бы покрыться чешуёй или вырастить себе ещё пару конечностей. Всё это было в моей власти. Похоже, я вышел на следующий уровень изменения. Всё новые и новые открытия возможностей моего перерождающего организма звали испробовать их сейчас же. Но я держал себя в руках, и в других частях тела вкупе с разумом, дожидаясь окончания процесса. Ведь пришёл черёд моего мозга и той личности, что обитала в нём. То есть меня. Ощущая, как эво-скачок подбирается к обители моего сознания, я немного напрягся, ожидая чего-то, действительно, фееричного. Но меня накрыла всего лишь очередная волна, которая, правда, не отшлифовала мою новую сущность до недостижимого идеала, а полностью утащила всё, что было мной, в необозримый океан ускоренной эволюции.

Пробуждение было лёгким, как гелий, заставляющий воздушные шары взмывать вверх. Я раскрыл все свои органы чувств и одномоментно обозрел всё пространство вокруг меня. Увидел его структуру, плотность, температуру, возраст создания и ещё тысячи других индикаций. Всё это было настолько просто и привычно, что я даже не заметил пико-секунды, потраченной на задействие восприятия. Оформив своё тело в максимально удобную и эргономичную форму, я увидел возле себя несколько встревоженных разумных особей. У них был повышенный психоэмоциональный фон, и они вели общение между собой посредством передачи звуковых волн.

Мгновенно перехватив эти колебания в пространстве, и расшифровав их несложную модуляцию, я понял, что эти существа взволнованы из-за моего внешнего вида. Решив, что для более полноценного общения стоит перейти к привычной им форме, я скопировал тело одного из них. Добавив, правда, небольшие изменения, чтобы не пугать их точным подобием. Успокоив, таким образом, этих хомо сапиенс, я решил перейти к процессу общения.

Стоп! Хомо сапиенс? Воспоминания бурным потоком хлынули в реальность. Я брезгливо поморщился, использовав жест моей прошлой оболочки. Неужели и я когда-то был таким примитивным существом? Вся информация, полученная низкопробным способом, и сохранившаяся у меня в мозгу развернулась перед моим взором.

Спустя несколько мгновений большинство вопросов, над которыми бились учёные этой эпохи, были решены. Это оказалось чудовищно просто и даже интуитивно понятно. И как они сами не смогли сделать этот маленький шажок вперёд? Видимо, физические ограничения всё-таки играли несравнимо большую роль в их мировоззрении, чем мне казалось. Ведь просто взглянув на окружающий мир, можно мгновенно увидеть взаимодействие любой частицы вплоть до внутриатомных механизмов. Это же так банально!

Увидев реальность с другой стороны, раскрыв диапазон восприятия, можно достигнуть многого. Да, жаль этих австралопитеков современности. Ну что ж, раз моя задача была помочь им познать эту новую действительность, то стоит уделить немного времени. Тем более в их понимании и по ощущениям прошло не более 2 секунд с начала моего изменения. Что поделать — разница временного восприятия отдаляет нас ещё больше.

Решив использовать наиболее привычные для увиденных мною существ способы передачи информации, я остановился на визуальном и звуковом. Быстро выбрав свободную поверхность, я применил повышение температуры на локальном участке и выплавил доказательства основных теорем и краткое описание технологических процессов для воссоздания математических принципов, выведенных мной на основе базовых знаний. Тех, что были даны мне перед эво-скачком.

Когда работа была закончена, я проверил правильность своих выкладок, хотя сомневаться в их идеальности не приходилось. Ведь невозможно ошибиться в сложении 2+2. Такого же уровня были и эти проблемы людей, далёких от меня в масштабе эволюционной спирали. Теперь оставалось скопировать этот же инфо-концентрат на звуковом уровне и добавить небольшой рассказ о результате эксперимента, то есть обо мне.

Выбрав для этих целей небольшой предмет, который вроде бы назывался ручкой, я взяв его в видоизменившиеся конечности и вызвал внутриатомную вибрацию с самоподдерживающейся структурой. Записав в колебательные движения необходимую информацию, я оставил предмет в руках одного из обитателей комнаты. Теперь трансмутировавшее вещество ручки будет издавать сжатые звуковые на языке этих существ. И достаточно будет понизить скорость их воспроизведения, чтобы услышать привычный им голос, который и поведает мою историю, прибавив необходимые научные данные.

Исполнив возложенные на меня обязанности, я, приняв наиболее удобную для быстрого перемещения форму, ретировался из помещения. Оставил группу контакта ошеломлёнными и ничего не понимающими. По их субъективному восприятию времени, прошло не более 8 секунд с момента моего пробуждения. Так что у них просто не было времени даже попытаться меня остановить. Тем более никто и не ожидал от меня чего-то подобного.

Я парил в атмосфере родной планеты над миллиардами бесконечно далёких от меня существ. Это были мои предки, но родство с ними тяготило меня. Ибо были они грязны внутренне и внешне. Уничтожая собственную среду обитания, убивали себя и погружались в пучину собственного варварства всё больше и больше. Вырвавшись из этого плена, я взглянул на всё это другими глазами и множеством новопоявившихся органов восприятия. Было мерзко, но и жалостливо.

Незнакомое доселе мне чувство одиночества захлестнуло меня. Нематериальное ощущение своей ничтожности во Вселенной подтверждалось на физическом уровне. И если быть атомом по сравнению с целой галактикой было не так плохо, то ощущать себя единственной такой частицей было неприятно. «Где же ты, мой электрон?» — кричало сознание.

Мысленное давление увеличилось и мне пришлось усилить выработку эндорфинов для более адекватного восприятия действительности. Всё-таки эмоции — это пережиток прошлого. И хотя без них сложно, с ними ещё сложнее. Я, конечно, мог полностью обрезать чувствительную составляющую своего сознания. Но тогда что бы делало меня хомо футурис? Не стал бы я просто набором идеально адаптирующегося организма с холодным расчётливым интеллектом? Нет! Бесспорно, эмоции нужны. Конечно, с определённым уровнем контроля.

Итак, что мы имеем? Личность, совершившая эволюционный скачок и огромное количество примитивных, но в тоже время разумных представителей его же вида. Решение? Довести всех хомо сапиенс до приемлемого уровня хомо футурис. Способ? Вот здесь на самом деле как минимум десятки вариантов. Начиная с энергетического воздействия на биосферу планеты путём вирусного пакета изменений по экспоненте и заканчивая метаморфированием местной звезды для создания импульса эво-скачка посредством световой волны. В общем, возможностей огромное количество.

Но, думаю, стоит выбрать самый эргономичный и максимально безвредный для остальных живых существ на планете способ. Поэтому остановимся на локальном вирусном пакете, распыляемом над основными населёнными пунктами. Конечно, изменения произойдут не сразу, а лишь после достижения критической массы вирусоносителей. Но это уже мелочи. Максимальный срок для эво-скачка всех жителей планеты не составит более 1 оборота планеты вокруг своей оси.

Собственно, пока я обдумывал способ массового эволюционирования всего населения моего мира, процесс создания вирусного пакета шёл внутри меня уже более 142 секунд. Так что до начала распыления прогрессив-симбионта оставалось не более 44 секунд. Продолжая улучшать его качество и мощность воздействия на человеческий организм, я, увеличив площадь поверхности своего крыла, поднялся чуть выше.

Обозревая во всех доступных мне диапазонах расстилающийся подо мной мир, я мечтал о том моменте, когда каждый сможет испытать то же, что и я. Избавившись от мутных очков ограничений физического тела и увидеть реальность во всём её многообразии. Ведь это и есть истинная красота — видеть миллиарды граней привычных нам вещей, глубинную суть действительности. И поделиться этим великолепием с родным тебе существом. Отдать ему своё знание, взяв взамен — его. Смешать всё это в единый коктейль и создать новую Вселенную.

7 секунд.

Я наслаждался каждым мгновением моего полёта. Перейдя на сверхзвуковую скорость, задрожал под напором ветра и перестроил тело в более аэродинамичную форму. Ещё несколько томительно долгих временных промежутков — и я подарю всей планете новый мир.

2 секунды.

Светящееся облако изменённой метрики пространства-времени накрыло меня и буквально размазало гравитационной волной. Мгновенно сориентировавшись, я придал сжатую шарообразную форму своей плоти. Это позволило избежать лишних энергозатрат при атаке. А то, что это было проявление агрессии от неизвестного мне существа, я и не сомневался. При чём судя по уровню воздействия на реальность, существа несравнимо высокого уровня. Это настораживало и пугало. Особенно перед тем, как я должен был запустить прогрессив-симбионта над первым материком планеты.

«Остановись. Твоё поведение влияет на планомерное развитие твоего вида. Ты поступаешь неразумно», — появились мыслеобразы в моём разуме. Видимо это транслировало то существо, что напало на меня. Но зачем вести диалог, если ему по силам просто уничтожить меня? Видимо, ему знакомы принципы морали и этики. Поэтому есть шанс продолжить выполнение моего плана.

— Что в этом плохого? Я всего лишь хочу поднять их на одну ступень со мной, — ответил я.

— Это не плохо. Просто преждевременно. Ты нарушишь причинно-следственную связь. Твоё появление уже создает отрицательные колебания в структуре реальности, — ощутил я информационный посыл.

— Кто ты? И почему так заботишься о людях? — решил я изменить линию поведения.

— Я — это та часть человечества, что осталась жить в Солнечной системе. И одна из моих обязанностей — следить за материнским сектором нашей расы.

— Тогда почему вначале нашей беседы ты сказал про наш вид? Или ты уже настолько не человек?

— Видишь ли, как ты с трудом понимаешь своих предков, так и я бесконечно далёк от тебя по развитию. Скажем так, моя энергетическая 18-мерная сущность представляет собой плод слияния как минимум трёх рас, и одна из них — человечество. А сейчас стоит закончить наше общение, так как наше взаимодействие продолжает дестабилизировать окружающую действительность. Но не волнуйся, я отправлю тебя туда, где ты не будешь чувствовать себя одиноким и найдёшь себе подобных.

Я ошарашено молчал. Даже такому адаптоиду, как я, нужно было время, чтобы переварить услышанное. И хотя моих развитых органов чувств не хватало, чтобы воспринять всю необъятность общающегося со мной представителя моей расы в будущем, я безоговорочно верил его словам. Ведь изменить метрику пространства-времени способен только тот, для кого все тайны Вселенной стали открыты, как на ладони.

— Но куда я попаду? — всё-таки не выдержал я и задал вопрос.

— Это будет моё прошлое, но твоё настоящее…

Мой мир уже давно ограничивался лишь стальной скорлупой, несущейся сквозь время и пространство. И если расстояние я видел только по приборам, тягучие мгновения преследовали меня постоянно. Замерший, как доисторическое насекомое в янтаре, я, скованный законами этой реальности, был заперт по своей воле.

Меня называли Несущий Жизнь, Дающий Свободу и многими другими пафосными именами. Вот только суть от этого не менялась. Я мчался сквозь Вселенную, оставляя дыры в пространстве, чтобы другие могли получить ещё один шанс. Кто-то терял его, кто-то бездумно спускал на банальности, а некоторые просто забывали, зачем он им дан. Но так было всегда. Человечество не может полностью состоять из интеллектуалов с высокой моралью и этикой. В большинстве своём этот подвид людей как раз-таки в меньшинстве. Плохо это или хорошо — решать не мне. Пусть с этим разбираются те, кто остался там, позади меня. А я буду продолжать делать своё нехитрое дело.

За все эти сконцентрированные годы, которые там, на Земле, превратились в века, все мои действия уже вошли в привычку. Создать дыру в ткани Вселенной — как почистить зубы. Правда всех технологических тонкостей я не знаю, но чтобы запомнить, в какой последовательности нажимать кнопки, меня хватает. Впрочем, от скуки я прочёл всю информацию о принципе кротовьих нор, загруженную в бортовой компьютер. Так что более-менее представлял себе теоретический аспект. Если сформулировать в мега-упрощённом виде, то получается вот такая вещица: наша Вселенная не единственная в своём роде. И те, кто ещё не понял это, живут в каменном веке.

Так вот, отталкиваясь от этого постулата, можно понять, что есть другие реальности, где всё по-другому. Законы физики, скорость света, расположение галактик и многое другое. Где-то отличия буквально на сотую долю микрона, а где-то настолько всё искаженно и неприемлемо для нашего восприятия, что ничего понять просто невозможно. Собственно, благодаря наличию таких миров, непохожих на наш, и возможны столь быстрые путешествия. Некоторые называют это прыжками, кто-то — скольжением. Я называю это проще — «нырок».

Ощущая себя словно аквалангисты, вы ныряете в бескрайнее море, погружаетесь в извилистую пещеру и всплываете уже где-то в другом месте. Так и здесь. Создавая дыру в другую Вселенную, я даю вам вход в то место, где скоростью света обладают все объекты. Или, быть может, место, где Большой Взрыв только произошёл и всё настолько сгущенно и близко друг к другу, что шаг там равен одному парсеку здесь. И это далеко не предел. Вариантов множество. Собственно, бесконечное множество этих самых возможностей.

Но моя задача — не просто буравить Вселенную словно кусок сыра, но и соединять все эти норы в единую сеть. Моё направление — это галактика z8 GND 5296.

Неспешно проползая всё это расстояние с почти световой скоростью, я иногда останавливаюсь возле звёздных систем, внушающих надежду на присутствие землеподобных планет, чтобы поставить маяк, по которому уже прилетит исследовательский корабль. Ну, и если проверка выявит что-то значимое, то мне можно делать ещё одну дыру. Естественно, подальше от этой системы, да и вообще от любых материальных объектов. Ведь, по сути, я создаю настоящую чёрную дыру. Поэтому стоит максимально далеко отнести вход во врата от чего-либо.

Ах да, врата! Так учёные назвали уже законченный путь из точки А в точку B. Собственно, я и есть этот самый врата-открыватель или врата-создатель, как кому удобней, в общем. Суть от этого не меняется. Вот только дико скучно становится на втором десятке лет «космической пахоты». Все, кого я когда-либо знал, уже умерли, несмотря на технологии продления жизни. Ведь на Земле и в других мирах время течёт быстрее, чем на моём корабле. Точнее, это у меня оно течёт медленнее. Или всё вместе? Путаница опять какая-то, но, главное, сказываются эффекты релятивистской механики. Правда, мне, к сожалению, этого уже не увидеть, так как мой полёт — это билет в один конец.

Говорят, раньше так отправляли всевозможных преступников в виде замены смертной казни. Но когда некоторые из них смогли взломать искусственный интеллект кибер-капитана и попытаться сделать пару чёрных дыр возле родственных планетных систем, от этой идеи отказались. Уж лучше отправить покорять новые просторы благонадёжного гражданина с лёгким налётом социофобии.

Удивительно, но желающих оказалось довольно много. Кому-то осточертели вечные толпы людей вокруг, кто-то бежал от своих проблем, а некоторые просто горели жаждой исследователя. В общем, вполне хватало личностей, готовых провести пару веков в непрерывном движении неизвестно куда, но, конечно же, во благо высшей цели — распространения человеческой расы по необъятным просторам Вселенной.

И вот я, один из таких «героев», мчусь вперёд, оставляя позади себя споры новых врат. Кстати, пришло время проверить очередную звёздную систему, оказавшуюся на моём пути. Это, конечно, рутинная процедура, но хоть какое-то разнообразие. Так что сбросив с себя набежавшую сонливость, я, загрузив протоколы поиска и анализа, чуть подправил траекторию моей скорлупки и приготовился к небольшим перегрузкам.

Когда гравитация стабилизировалась и корабль перешёл на стандартную исследовательскую орбиту, я позволил себе немного расслабиться. Перекусив и приняв аэро-душ, я вернулся на контрольную рубку и погрузился в просмотр первых результатов по системе. Судя по ним, были обнаружены одна кислородная планета в зоне жидкой воды местного солнца и парочка газовых гигантов. Да, небогато, конечно. Но всегда есть шанс, что среду кучи мусора может найтись бриллиант. В данном случае — это небольшая планетка с приемлемой температурой и наличием кислорода.

Чтобы узнать что-то большее, следовало углубиться в эту систему и тщательнее провести анализ. Возможно, даже запустить пару зондов на поверхность планеты. Но это чуть позже. Сейчас стоит немного отдохнуть. Работа работой, но и сон по расписанию. Режим нужно соблюдать. Возможно, эта некоторая излишняя педантичность и не давала мне сойти с ума последние пару лет, когда у меня наметился типичный пост-космический экзистенциальный кризис личности.

Всё-таки одиночество иногда хорошо лишь в мечтах, реальность же вносит свои коррективы. И необходимость хотя бы услышать человеческий голос иногда появляется. А уж физическое взаимодействие с противоположным полом не заменить никакими андроидами или программами-симуляциями. К сожалению, варианты лететь парами мужчина-женщина или однополыми партнёрами (это кому как нравится) были отвергнуты. А всё из-за некоторых особенностей человеческой психологии. Какая бы не была идеальная совместимость двух людей, рано или поздно подсознание даст сбой и это выльется в буквально физическое неприятие партнёра.

С чем связан этот странный, можно сказать, дефект психики, никто толком сказать не может. Всё-таки странный народ эти учёные — не разобрались с самими собой, но покорять Вселенную уже лезут. Может, это такой вариант — сбежать от проблем? Да только от себя не убежишь. Хотя мне, можно сказать, повезло. Я смог совладать со своим подсознанием, надсознанием и ещё кучей других сознаний. Но что-то я заболтался, впрочем, как всегда. Единственное не наскучившее развлечение пока что. Ох, таймер уже звенит вовсю — пора погружаться в объятья Морфея.

Щёлкнув тумблером гипносна и выбрав 5-часовой промежуток перемежающихся периодов быстрого и медленного сна, я лёг на ложе и закрыл глаза. Ждать пришлось недолго, и спустя секунду автоматика запустила процесс тета-ритмов.

Вой аварийной сирены вырвал меня из гипносна. С минуту пытаясь сообразить, что происходит, я, изрядно запаниковав, помчался в контрольную рубку. По дороге, правда, чуть совладал с собой, и даже успел задать режим активной защиты на ручном коммуникаторе. Но буквально влетев в капитанское кресло, я понял, что это вовсе не атака неизвестного происхождения и не отказ каких-либо систем. Всё оказалось безопасней, но одновременно и страннее. Кто-то выходил со мной на связь. Вот только очень странным методом. Словно не зная, каким образом я могу воспринять сигнал, незнакомец слал импульсы во всех диапазонах, начиная со световых волн и заканчивая узконаправленными радиопучками. Естественно, искусственный интеллект корабля включил экстренный вызов оператора (то есть меня), так как вся эта шумиха не подходила ни под один протокол возможных ситуаций. И вот тут я, венец эволюции, должен был разобраться, что же всё-таки происходит.

Для начала я вывел общий алгоритм всех этих сигналов и определил источник их передачи. Это оказалось довольно просто: местоположение незнакомца было буквально рядом по космическим мерками. В каких-то 300.000 километрах или 1 световой секунде. Правда, как он подобрался так близко и не был засечён моей сигнальной системой, остаётся загадкой. Что касается сигнала, то это оказался банальный числовой ряд Фибоначчи. Этакий универсальный код для разумных существ, как считали наши эксперты по внеземным контактам. Правда, проверить данную теорию пока не удавалось. Несмотря на заселённость всех планет и огромное количество исследованного пространства, ни одного живого существа, превышающего интеллектом хотя бы вомбата, найдено не было. Вот сейчас мы и проверим разумность объекта, посылающего эти математически правильные сигналы.

Задав ИИ задачу скопировать сигнал и добавить к нему число Пи на видимых излучениях светового спектра, а затем отослать его обратно к источнику, я на секунду задумался, поймёт ли меня этот инопланетный разум. Если следовать логике, то да. Это же понятно даже на интуитивном уровне. Ты отправляешь послание, получаешь его копию и дополнительно ссылку на то, в каком формате удобней общаться адресату.

В данном случае я решил остановиться на видимом человеческому глазу диапазоне светового излучения. То есть на обычных картинках. Лучше, конечно, статичных, так как не известно, с какой скоростью работает мозг того, кто посылает мне эти сигналы. Но, думаю, если он или оно (как там точнее) обладает высоким интеллектом, то это понятно и так. Ну а пока все эти сигналы летят в вакууме, нужно сделать ещё одну необходимую вещь — проверить, что у меня осталось из вооружения.

С этим, к сожалению, всегда было негусто, так как основная моя миссия — исследовать, а не воевать. Но кое-что у меня в запасе было. Конечно, некоторые ресурсы уже были использованы для уничтожения встречных метеоритов или астероидов — распылить на атомы мешающий движению объект по энергетическим затратам легче, чем изменять траекторию движения. Но вот парочка мезонных самонаводящихся ракет у меня осталась, ну и, конечно, стандартный рентгеновский лазер. Возможно, неизвестному пришельцу это словно дробина для слона, но просто так я сдаваться не собираюсь.

А вообще, что-то я слишком агрессивно настроен. Откуда это взялось? Голо-фильмов что ли пересмотрел? Там инопланетные существа всегда почему-то показываются этакими маньяками-убийцами. А здесь реальная жизнь. Может, это такие же исследователи, как я. Своего рода случайная встреча пионеров-покорителей пространства на нейтральной территории. Так что прежде чем готовиться к обороне или нападению, стоит наладить общение. А уже после начинать строить из себя генерала невидимых космических войск.

Писк высоко-тонального сигнала возвестил о том, что ИИ получил ответный информационный пакет. Это оказалось изображение. Ура! Значит, логика присуща этому существу. Открыв картинку, я на секунду замер. Можно даже сказать, обмер. Да и было с чего, ведь передо мной был изображён весь мой путь, начиная с окраин колонизированных миров человечества. Почти прямой линией с небольшими отклонениями он шёл к настоящему моему положению в пространстве. Но и это было не самое главное.

Все открытые мной врата были помечены странным символом светло-фиолетового цвета. И мой корабль стал так же обладателем этого знака, только более крупного размера. Неужели за мной шпионили всё это время? Но зачем? Какие цели преследует этот инопланетный разум?

Тут мои размышления прервались зуммером ИИ, возвещающим о всплеске неизвестных энергетических полей. Бросив взгляд на экран, я увидел, как один из газовых гигантов начинает словно подрагивать, как это происходило в доисторическом несбалансированном стерео-изображении. Через какое-то время эта дрожь достигла своего пика, и огромная планета будто моргнув напоследок, исчезла. Естественно, я не поверил своим глазам. Но приборы и датчики подтверждали мною увиденное. В эту же секунду пришло ещё одно сообщение от пришельца. Там была картинка только что уничтоженной планеты, и прямо на ней переливался уже знакомый мне призрачно-лиловый символ.

Меня передёрнуло. Вот, значит, какой тонкий намёк. Но что за непонятная агрессия? Стоило задать этот вопрос. И, быть может, я найду ответ, не вступая в схватку.

Проанализировав вариации правильной постановки вопросительного изображения, я решил остановиться на наиболее интуитивно-понятной модели. Зеркальное отражение этого символа напротив моего корабля. Возможно, это даст хоть какое-то понимание происходящего. Немного волнуясь, я отправил сообщение.

Ответ не заставил себя долго ждать. Быстродействие этого существа впечатляло. Принятый информационный пакет открывался довольно долго. И неспроста: там оказались сотни изображений, собранных по какой-то определённой схеме. Решив поручить эту кропотливую задачу по объединению всего этого массива данных в приемлемую визуальную конструкцию ИИ, я откинулся в кресле и попытался немного обмозговать происходящее.

Получались не очень хорошие выводы. Видимо, чем-то моя деятельность насолила этому пришельцу, и теперь мне придётся отвечать за содеянное. Вот почему нельзя просто найти общий язык и попытаться понять друг друга? Зачем сразу уничтожать? Даже наши, иногда двинутые на всю голову военные, не стреляют в то, что видят. Хм…законы этики и морали, конечно, могут отличаться. Но агрессия никогда не была выходом.

Тут ИИ известил меня о том, что сборка закончена и визуальный ряд собран. Я чуть дрогнувшей рукой запустил начало показа. Этот небольшой ролик длился не более одной минуты, но и последнему идиоту стало бы понятно после просмотра, в чём состоит проблема.

Оказывается, вся наша галактика находится в заповедной зоне, это если говорить понятным земным языком. Хотя мне это больше напоминает клетку, правда, очень большую по размерам. Другие галактики так же ограничены этими неестественными рамками. И судя по информационной составляющей, в каждом таком звёздном массиве может проживать лишь одна разумная раса. Этакий грандиозный Вселенский зоопарк. Каждому зверю — свой вольер в виде галактики. Похоже, кто-то возомнил себя Богом? Эти существа, решившие что все должны знать своё место, почему-то уже начинали меня бесить своей чванливой властностью. Мол, сиди и не высовывайся.

А тут я такой, слишком близко подошедший к прутьям клетки, да ещё и нагадивший за собой норами всякими. Видимо, смотрителю нашего сектора Вселенной не понравилась этакая самодеятельность, и он решил приструнить наглеца. То есть меня. Ну что ж, просто так я не сдамся.

Конечно, разница в технологиях столь сильна, что никакого существенного вреда причинить я этим Смотрителям не смогу. Но вот отправить весточку-предупреждение всему человечеству — это в моих силах. Вот только дойдет моё послание очень нескоро. Всё-таки физика — наука точная. И не допускает нарушения своих законов. Но есть шанс, используя всю энергию корабля, коллапсировать в этакую мини-синагулярность и отправить капсулу с посланием на гравитационной волне. Это ускорит её на множество порядков.

И пусть это будет, возможно, никем не замеченная жертва. Главное, показать этим наглым пришельцам, что они не в праве держать разумных существ в звёздных тюрьмах.

Быстро набросав требуемую программу и введя её в бортовой ИИ, я направил корабль к объекту Смотрителей с максимальным ускорением. Всегда есть шанс, что они не поймут моего замысла и не успеют среагировать. Я покажу им, что значит нести гордое имя сына человечества. Нажав клавишу запуска алгоритма аннигиляции, я дал задачу капсуле с посланием использовать полученный выплеск энергии для увеличения скорости. «Ну что ж, теперь дело за вами», — произнёс я про себя и, коснувшись сенсоров управления, приготовился встретить своего врага лицом к лицу.

Этот чёртов мох был повсюду. Влажный, слегка светящийся голубоватым светом, который, казалось, наползал со всех сторон. Скоро у меня от такого окружения разовьётся фобия. Интересно, существует ли боязнь семейства моховидных? Если даже нет, то благодаря мне появится точно. Вздрогнув от отвращения, я поправил очки и вновь принялся за свою работу. Мои руки были в перчатках, тем не менее промозглый холод и вечная сырость этих пещер заставляли прерываться почти каждые 10 минут и греться у атомной лампы. Это существенно влияло на скорость работы, но точность движения была важна. Так что приходилось терпеть. Да и вообще, последние пару недель я только и занимаюсь тем, что терплю. Ну, может, ещё образцы собираю. Исследования всё равно сайферы проводят. Вот только терпение моё, кажется, подходит к концу.

— Эй, кадет, ты закончил сегодняшнюю норму? — раздался за моей спиной визгливый голос геосара.

Эти пародии на людей создавались, казалось, специально, чтобы выводить из себя. «Помесь крота, тролля и ехидны», — так я их называл про себя. Вслух, конечно же, полагалось проявлять уважение. Вот только сдерживать себя трудновато. Когда видишь, что такая тварь со своей вечно дёргающейся мордочкой презрительно осматривает тебя, изредка фыркая, так и хочется двинуть.

— Ещё максимум час и я закончу, господин геосар пятого потока, — максимально бесстрастно ответил я.

Приходилось подстраиваться под правила игры, иначе вечером меня ждёт половина пайка. А это чудовищно мало для растущего организма. Особенно такого активного, как мой.

— Не забудь законсервировать свою шахту перед окончанием рабочего времени суток. В прошлый раз из-за халатности таких, как ты, пришлось полчаса отлавливать набежавших слэшеров. А эти мелкие дряни очень вертки и охочи до топлива атомных ламп, — чуть брезгливо напомнил мне геосар.

Коротко кивнув, я попытался вернуться к работе, пока за спиной стихал стук титановых набоек геосара. Почему-то эти существа обожали одеваться, как люди. И хотя обувь и вообще одежда им не требовалась, с неожиданным упорством они настояли, чтобы их форма была обязательна к ношению.

Напоминали их комбинезоны, кстати, чем-то русских техно-фашистов 2030-х годов. Этакая смесь брутальности и утилитарности. Наверное, одежда ещё должна была вызывать устрашение и уважение. Но топорщащийся из под чёрного воротничка редкий мех вызывал лишь странные аллюзии с обезьяной, одевшейся в неподходящий наряд. Хотя приматы были несравнимо приятней на вид, чем эти геосары.

И зачем их вообще вызвали из крио-хранилища? Будто обычных киберов не хватало. Нет, надо было старые генетические разработки будоражить. Теперь вот жизнь простого сэйв-кадета вообще стала невыносима. И как это некоторые ребята вообще до офицеров дослужились? Небось, во время практики во Внешнем пространстве свой разум свёртывали и оставляли копию интеллекта, чтобы управляла телом. Хотя такой обман быстро бы раскрылся. Всё-таки ограниченные ресурсы не дают даже смутной иллюзии настоящего человека. Так, кукла, выполняющая простые действия и отвечающая на примитивные вопросы. Тем не менее как-то они выдерживали все эти мучения? А, значит, и я смогу.

Вываливая суточную норму в пласт-бокс, я обдумывал свои планы на вечер. Собственно, их было немного, а, точнее, целых два варианта — завалиться спать или пойти в кадетскую столовую, чтобы послушать надоевшую за последние месяцы болтовню сослуживцев. Решив оставить этот сложный выбор на ужин, я взвалил пласт-бокс себе на плечо и направился к выходу из шахты. Впереди предстояла нудная процедура дезинфекции, и чем быстрее я её пройду, тем лучше.

Сбросив образцы на конвейер и отметившись об окончании смены, я вошёл в камеру очистки и присел на свободное место. Загудел конвертор, процесс начался. Здесь было пусто, а, значит, я первый закончил смену. Это было не то, чтобы плохо, но и не сказать, что хорошо. Получается, я уже буду отдыхать, а остальные ребята моего отряда ещё в работе. Несправедливо, конечно, да и посматривать на меня буду искоса. Но только я уже привык, и к тому же кто виноват, что остальные такие нерасторопные. Мои мысли прервал пронзительный писк сигнала об окончании дезинфекции.

Поднявшись, я прошёл во вторую камеру личной гигиены и, сбросив одежду на пол, окунулся в горячие струи восстановленной и насыщенной ионами воды. Спустя несколько минут обновленный физически и, можно сказать, духовно, я, облачившись в повседневный комбез, направился в столовую. Встретив по дороге несколько дежурных, с которым кратко поздоровался, я решил по дороге заглянуть на смотровую площадку. Люблю иногда перед очередным обыденным приёмом пищи немного подумать о бесконечности.

Огромная полусфера, выпирающая из живого комплекса, встретила меня привычной пустотой. Редко кто приходил сюда, чтобы насладиться видом открытого космоса. Возможно, только такие неисправимые романтики как я, ну или те, кому нечем было заняться. Хотя второе, конечно, большая редкость на базе.

Глубоко вздохнув, я постарался расслабиться и погрузиться в накатывающее ощущение величия открывшегося мне вида. Сотни тысяч звёзд мерцали передо мной, скрадывая пугающую темноту космического пространства. Редкие росчерки метеоров, пролетающих мимо магнитного щита, словно крошечные фейерверки дарили разноцветные вспышки. Казалось, Вселенная передо мной жила и дышала, словно живое существо. И если задуматься, то так оно и есть. Звёзды и планеты — это мельчайшие частицы крови, созвездия — это органы, а галактики — части тела. Но кто же тогда мы — разумные? Настолько мелкие и нелепые в своём стремлении что-то изменить в окружающем мире. Такие же кусочки бесконечно огромного движения космоса? Или паразиты, питающиеся незаслуженными благами? Быть может, каждый из нас и есть ещё одна Вселенная. Принцип «погружения в универс» изучался каждым из нас, и сейчас я начинал испытывать подобное. Ультра-медитация незаметно подталкивала меня вперёд к Вселенной, одновременно затягивая назад в мой микрокосм. И, казалось, это было нескончаемо — безумный самогипноз, открывающий новые грани окружающей действительности.

— Кадет, ты не выполнил мои указания. В чём причина? — вырвал меня из состояния созерцания до боли знакомый и неприятный голос.

Обернувшись, я увидел перед собой геосара пятого потока. Он стоял, задрав то, что можно было назвать носом, и выжидающе смотрел на меня.

— А в чём, собственно, проблема? — наконец, нашёлся я.

— В консервации шахты, так и не выполненной тобой, — последовал хладнокровный ответ.

Я обомлел. Это было серьёзное упущение, раз повторилось уже дважды. За такое могут и баллы финальные снять. А это означает, что ещё полгода приплюсуют как так оно и надо. Что же делать?

Лихорадочно пытаясь найти выход из ситуации, я не заметил, как геосар зачем-то достал из кобуры шокер. Обычно это оружие был лишь знаком отличия между чинами и пользовались им только когда сдавали нормативы. Но сейчас совершенно неожиданно для меня узкое дуло шокера смотрело мне прямо в грудь.

— Но не волнуйся об этой проблеме. Тебя она больше не побеспокоит, — удивительно спокойно произнёс геосар и нажал на спусковую кнопку.

Шипящий разряд бледно-синего цвета вырвался из дула и направился к моей груди. Я говорю это так, словно всё происходит не со мной, но моя смерть неспешно двигалась к моей главной мышце под названием сердце. И выстрел с такого близкого расстояния, а тем более по жизненно важному органу, неминуемо повлёк бы за собой летальный исход. Замедленная версия происходящего продолжала свои действия у меня в голове. Понимая, что это лишь моё восприятие растягивает временные рамки, я изо всех сил пытался что-то изменить. Отдавая приказы непослушному телу, прикрываясь рукой и чудовищно медленно подставляя плечо.

Оглушающая вибрация сотрясла всего меня в момент попадания импульса. Я упал на пол и потерял контроль над собой. Ничего толком не соображая, я дёргался, держась за сердце. И тут интуиция подсказала мне, что стоит продолжить мою актёрскую игру. Ещё пара мгновений — и я замер, максимально расслабившись.

Похоже, моя роль была сыграна неплохо, так как геосар не стал даже проверять моё состояние, а, сунув шокер в кобуру, развернулся и вышел с площадки. Оставив меня лежать на полу, холодея от ужаса и непонимания происходящего.

Бунт? Эпидемия безумия? Захват сознания пришельцами? Все эти варианты были глупы и неосновательны. Генетически заложенная основа геосаров не позволяет им менять поведение хоть на йоту. Всё делают для правильного воспитания кадетов и для общего развития офицерского состава, ну и, конечно, во благо всего человечества. Унифицированные биорабы, которые в итоге управляют решившими вступить на долгий пусть самосовершенствования — вот кто такие геосары. И я как никто другой, ненавидя их, понимал полезность этих существ. Но сейчас все мои привычные догматы и установки рушились прямо на глазах. Ощущение были такие, что все сошли с ума. Да тут ещё и тело очень медленно отходило от выпущенного в него разряда.

С трудом поднявшись, я кое-как добрался до выхода со смотровой площадки. Вокруг царила тишина. Будто никто так и не вернулся из шахт. Удивительно, что даже офицеров не было. Похоже, произошло, действительно, что-то неординарное. Но что делать в такой ситуации мне, простому сэйв-кадету? Бежать, искать помощь? У кого, если вокруг никого нет и только взбесившиеся геосары пытаются убить всех людей. Я не удивлюсь, если ещё и сайферы в своих лабораториях устроили погром. Хотя это было бы полным идиотизмом. Эти био-компьютеры в принципе не способны на агрессивное поведение. Да и средств взаимодействия с реальным миром у них нет. По сути, они живут в своём виртуальном мире.

Наша же задача была проста загружать полученные образцы в приёмник, а затем получать дальнейшие указания. Исследования, анализ и разработку схем поведения делали за нас сайферы. Иногда у меня складывалось впечатление, что люди — это как раз и есть био-рабы, а все остальные наши «выдумки» стали полноценным правителями мира.

Весь этот пресловутый мир ограничивался для меня пока универсальной школой на небольшом астероиде, где произошло моё рождение, и вот этим планетоидом побольше, где я в настоящее время прохожу обучение на должность офицера. Не так уж и густо. Но делясь своими идеями с другими парнями, я наталкивался лишь на удивлённые взгляды и полнейшее непонимание. Быть может, я и вправду слишком углубляюсь в социальное устройство нашего общества? А нужно просто жить и ставить перед собой выполнимые цели, не стремясь познать всё сущее? Хм…опять начинаю философствовать не к месту. Особенно сейчас, когда на базе происходит чёрт знает что.

Медленно пробираясь к оружейному складу (почему-то именно там мне было бы спокойней), я постоянно вертел головой на 360 градусов и пытался заметить любую возможную опасность. Всё-таки нас тренировали не только как рабочий скот, но и как воинов. Правда, основные моменты воинской практики мы должны были получить после того, как станем офицерами. Но кое-что давали и сейчас. Вот и пришло время применить знания в суровой реальности.

Так и не встретив по пути ни одного живого существа, я добрался до склада. Меня встретили всё то же безмолвие и огромные пустые стеллажи. «Может, началась война, а я и не в курсе?» — пронеслось у меня в голове. Только с кем?

Подойдя к инфо-терминалу, я стал слать запросы в глав-инт базу. Ответом мне были лишь предложения к ожиданию или перенаправлению запроса. «Да что ж это такое?» — уже начинал не на шутку злиться я. Чёрт побери, кто-то должен знать, что здесь творится!

— Эй, кадет, ты что здесь делаешь? — окликнул меня кто-то сверху.

С удивлением подняв голову, я увидел офицера пятого потока гамма-7. Он находился, практически, под самым потолком и спокойно взирал на меня.

— Пытаюсь разобраться в том, что происходит на базе, — дерзко ответил я.

— Хм… ну так это проще простого, — произнёс он. И чем-то щёлкнув у себя на комбезе, спустился вниз.

Тогда я заметил, что он висел на небольшом тросе, прикреплённом к держателю. Вот только зачем он там находился, это было непонятно.

— «Чистюль» я ждал там. Так что не думай, что я сошёл с ума и просто так висел под потолком, — сказал он, проследив мой недоумевающий взгляд. Затем продолжил:

— Ладно, вижу ты вообще в потёмках. Поэтому расскажу быстро. Потом решишь, что делать. Итак, о главном. Мы — преступники, геосары — геноизменённые преступники, сайферы — мозги геноизменённых преступников. Конкретно ты — ребёнок какой-нибудь парочки, решившей завести детей в этом неподходящем месте. Родился и вырос здесь. Здесь — это астероидный рой между Юпитером и Марсом, где была создана колония для добычи полезных ископаемых. Ну а мы, собственно — рабочая сила. Всё остальное, что ты знаешь, было внедрено для промывки мозгов ещё при рождении. Ну а сейчас настал момент истины, так сказать. На Земле творится чёрт знает что, и это шанс для тех, кто ещё в своем уме, чтобы захотеть вернуть себе свободу.

Он почти скороговоркой закончил свой короткий, но информативный рассказ. Пытаясь переварить услышанное и понять, где правда, а где ложь, я на целую минуту замолчал.

— Я, конечно, понимаю, что это нелегко осознать. Но будь добр, решай побыстрее, остатки войск Земли направлены сюда, чтобы усмирить бунт. «Чистокровные», как они себя именуют. Да и геосарам был дан последний приказ нулевого уровня уничтожить сначала всех немодифицированных заключённых, а потом самоликвидироваться.

Эти слова окончательно добили меня, и, кажется, я начал впадать в некий коллапсирующий ступор. Но хорошая оплеуха от офицера вернула меня в реальный мир.

— Сейчас я иду к спасательным капсулам, так что если хочешь — со мной. А нет, так дело твоё, — хмуро произнёс он и направился к двери.

Одной секунды мне хватило понять, что лучше уж неизвестность с намёком на положительный исход, чем уничтоженная только что привычная картина мира.

— Иду с вами, — быстро пролепетал я и пристроился за его спиной.

Выйдя обратно в коридор, мы быстрым шагом направились к отсеку, где должны были быть спасательные капсулы. По протоколу, конечно, ну и по словам офицера. Придерживаясь спины, я настороженно созерцал окружающее пространство. Со страхом ожидая этих «Чистюль» и геосаров с приказом убить. Но нас вновь встретила тягучая тишина.

— Стой! — вдруг произнёс офицер и махнул рукой, приказывая прижаться к стене.

Он выставил вперёд оружие (кажется, это был модифицированный шокер с усиленным боезапасом) и замер.

Вдалеке из-за угла показались странные фигуры, затянутые в костюмы биологической опасности. Это было очень подозрительно.

— Сейчас я начну стрелять, а ты должен будешь их отвлечь. Беги с криком прямо на них. И не волнуйся, оружия у них нет, — приказал мне офицер.

В голове билась одна единственная мысль: «Что здесь происходит?!» И мне почему-то категорически не хотелось подчиняться этому приказу. Офицер же, увидев мою нерасторопность, состроил злую гримасу и резко дёрнул рукой, словно бил меня. В этот момент я заметил ещё одну странность. Только теперь это было, действительно, страшно. У офицера, сжимавшего оружие, на руке задрался край рукава комбеза, и вместо кожи на запястье я увидел синий мох. Тот самый, что недавно вызывал у меня дикое отвращение в шахте. Только теперь он был насыщенного цвета и не испускал никакого свечения, а только пульсировал, казалось, в такт дыханию офицера. Осознав то, что я вижу, в голове у меня помутилось.

Тем временем фигуры приблизились, и стало понятно, что это, действительно, спец-команда по зачистке мест с биологической опасностью. В руках у них был дезинтеграторы, и, похоже, они был готовы ими воспользоваться.

— Идиот, — прошипел мне в ухо офицер и, выстрелив пару раз в людей с био-защитой, ринулся прочь.

Я же застыл, словно истукан. И наблюдал приближение своей смерти. Специфика поведения спец-команды была проста. Очистка пространства от возможных носителей биологической опасности. И глупых надежд я не лелеял. Моя кандидатура была сейчас в высшем приоритете уничтожения.

— Стоять. Не двигаться. Хешер, проведи замер, — прошелестел перекрытый фильтрами голос одного из подошедших.

Удивительно, что я ещё не был распылён на атомы.

— Он заражён, но недавно. Есть шанс захватить развивающийся эмбрион. Берём носителя? — уточнил тот, кто, видимо, был Хешером.

— Да, пакуйте.

Один из людей в био-защите вытянул ко мне тонкий металлический щуп. Я ощутил тянущую немоту во всех членах тела и понял, что меня тянет на пол. Скачком увеличившаяся гравитация словно хлестнула меня по лицу, и сознание исчезло. Было темно, тепло и спокойно.

Было скучно. И ещё лениво. Почему-то именно эти два состояния всегда переплетались у меня друг с другом. Я сидел, уставившись в монитор, и в очередной раз занимался бесполезным занятием — всматривался в пустоту. Правильней было бы сказать «в космический вакуум», но мне нравилось использовать более лиричные термины. Тем более в окружающей меня сейчас жизни всё и так было подчас слишком сухо и материалистично. Цифры, графики, уравнения, запас кислорода, энергетические батареи — этот список можно продолжать бесконечно. И хотя всё уже давно вычислено и тысячи раз перепроверено, но каждые 24 часа нужно ещё раз обновлять всю информацию. Зачем? Да, чтобы не сойти с ума.

Десять человек, запертые в ограниченном пространстве посреди безжизненного космоса на протяжении уже почти 4 лет, могут немного сдвинуться с катушек. Ну а поскольку небольшое число книг, оказавшихся на станции, уже сотни раз прочитано, пару десятков фильмов затёрто до дыр, а разговоры об одном и том же начинают выводить из себя, то приходится чем-то занимать разум во время бодрствования. И вот уныло тянутся эти периоды дежурства, перепроверки данных и ожидания чего-то. Неизвестно чего…

Земля исчезла 27 сентября 2076. Сначала мы подумали, что это какой-то глюк аппаратуры. Но визуальное подтверждение говорило само за себя. Если проще, то мы всего лишь выглянули в иллюминатор. И на том месте, где привычно изгибалась дуга бело-голубого шара, зияла пустота. Это был шок.

Сперва весь экипаж станции пытался связаться с наземными службами, но ответом были лишь статические потрескивания в радиоэфире. Затем мы решили провериться на наличие наркотических веществ в организме, а также галлюциногенов в окружающей среде. Естественно, всё было чисто. В космос не пускают наркоманов — таможенный контроль настолько строгий, что неучтённой даже бутылку минералки не провезти. Особенно с тех пор, как вся космическая программа встала на коммерческие рельсы, каждый грамм груза скрупулёзно оценивался в необходимости его доставки на орбиту.

После того, как мы поняли, что это не бред наших воспалённых разумов, и не какая-то дикая шутка навигационных приборов, стало ясно, что нужно искать связь с оставшимися людьми в околоземном пространстве. Хотя теперь это было немного не правильное определение. Земли-то не было.

На наш зов откликнулись 2 астрономические лаборатории и одна станция транснациональной корпорации по разработке высокоэнергетических технологий. В общей сумме на всех этих объектах находилось почти 60 человек, плюс нас десять. Семьдесят человек, оставшихся от целой цивилизации. Довольно малый процент для попытки начать всё заново. Хотя эти глупые мысли «что-то там начать» и не приходили к нам в голову. Нас мучало только одно: куда пропали наша планета и её спутник и, главное, почему это произошло?

Выдвигались самые дикие теории: от прыжка во времени до провала в параллельное измерение. Кто-то даже предполагал, что это мы сами исчезли или куда-то переместились, а не Земля. Но всё же чётких доказательств никто предоставить не мог. Так и мучились мы в догадках первые полгода и, конечно же, надеялись, что всё вернётся на свои места.

Но спустя ещё 6 месяцев надежда начала медленно испаряться, и мы занялись делами насущными: подсчётом продовольствия, ресурсов обновления кислорода и энергобатареями. Как оказалось, запасов нам должно было хватить приблизительно на четверть века. Используя всё экономно, можно было растянуть нашу жизнь ещё на такой же срок. А там вдруг что-то изменится, помощь придёт или … Опять эти глупые мечты. Мы одни, и должны понять это и принять. Как бы горько это не звучало.

— Эй, Очкарик, у тебя дежурство закончилось уже давно, чего сидишь, скучаешь? Пойдём лучше с нами в картишки перекинемся, тебя сейчас Доктор заменит, — услышал я весёлый голос, от которого меня подташнивало.

Это был Механик. Его вообще-то зовут Билл, но мы уже давно не называем друг друга по именам. Только клички, которые автоматически приклеились к каждому после первой месячной вахты. Ну а после того, как Земля исчезла, всё и так растянулось в одну длинную бесконечную вахту.

— Ну так что, ты идёшь? — не унимался он.

— Я, пожалуй, лучше немного почитаю, чего-то тишины сейчас захотелось, — неумело соврал я.

Общество этого человека, да и остальных до отвращения позитивных членов команды, было мне в тягость. Конечно, оставались ещё Ветеринар и Зелёная, но уверен, что и им сейчас не до меня. Да и побыть одному, но уже без дисциплинарной подоплёки, тоже не плохо. Так что я, отрицательно покачав головой, покинул отсек управления и направился в свою каюту.

Так называлась небольшая комнатушка, где была расположена койка, крохотный шкафчик и выдвижной столик. Всё по-спартански аскетично и аккуратно. Чистота, кстати, была везде почти стерильная. Это и понятно — правила, вбитые с подписания нами контракта, были железные: «Сначала ты работаешь на компанию, потом она — на тебя». Только мы, похоже, не доживём до того момента, когда исполнится вторая часть этого девиза.

Оказавшись в своей каюте, я плюхнулся на койку и, подложив руку под голову, погрузился в воспоминания. В свои неполные 25 после окончания университета я, пробившись сквозь огромный конкурс на место, получил всё-таки звание главного научного сотрудника крупнейшей корпоративной космической станции на околоземной орбите под названием «Верхний дом». Но мне не нужны были деньги, слава или ещё что-то подобное из стандартного «джентльменского набора» карьериста. Мне лишь хотелось побыть подальше от всех этих проблем. Люди, машины, шум, эта дикая толкотня вокруг. Мне было плохо в этом мире, и я сбежал. Но не стыжусь этого, ведь это был мой осознанный выбор. Я искал место, где смогу ощущать себя спокойно. И первая вахта стала для меня подлинным счастьем.

Наслаждаясь комфортной атмосферой почти полного одиночества, я жил размеренно и уютно в своей новой действительности. Конечно, через пару лет, когда авторитет станции возрос, комплектация её работников и персонала увеличилась до 7 человек. Сейчас здесь обитает 10 человеческих существ. Поначалу было трудно, но я смирился. Ведь десять человек — это не миллиарды, которые находятся на поверхности планеты и буквально каждую секунду что-то хотят от тебя.

Моменты месячных вахт были для меня раем, перерывы же — адом, длившимся безумно долго, хотя в календарном исчислении обычно не продолжавшиеся больше 45 дней. Такова была норма для адаптации организма и психики на поверхности. Хотя для меня это являлось, скорее, переадаптацией к отвратительной жизни в обществе.

Изучив множество научных работ на эту тему, я понял, что моя непохожесть называется социофобией. И это отклонение психики, получившее распространение в последние пару десятков лет. Это значит, не один я страдаю от окружающего меня людского муравейника, но лишь у меня есть возможность избавиться от этих тягот, пусть и на какое-то время. Конечно, контракт ограничивает моё пребывание на станции, но есть замечательная вещь под названием «человеческий фактор». И благодаря ему я мог подменять «внезапно заболевших» участников полёта.

Мне приходилось изучать многие направления наук, чтобы полноценно исполнять обязанности заменяемых людей. Став в своём роде «универсальным учёным», я мог вообще один обслуживать станцию, но мне, конечно, никто бы не доверил объект стоимостью многие миллиарды долларов. Поэтому приходилось иногда терпеть рядом с собой других работников станции. Пусть и редко, но мы встречались в перерывах между дежурствами. Не сказать, чтобы это давило на нервы (несколько человек — это не пара миллионов каждый день), но я всё-таки предпочёл бы полное одиночество.

— Просьба всех работников станции собраться в общем зале для проведения ежемесячного коллоквиума по проблемам смены координат планеты Земля и дальнейшего развития научной деятельности, — прозвучал мелодичный женский голос с металлическим оттенком.

Это был подвид базового искусственного интеллекта с ограниченными возможностями, внедрённый в компьютерную систему станции для более удобной обработки информации. Конечно, его так же использовали и для контроля над ресурсами энергии, да и за всем, что необходимо для поддержания жизни. Между собой все его звали Матильдой, хотя это, скорее, была она. И вот сейчас наше творение созывало своих творцов на очередное бесполезное собрание.

Пренебречь такой важной для многих традицией было бы глупо, да и опасно. Наш социум и так держался, можно сказать, на соплях. Напряжённая психологическая обстановка давала о себе знать. И лучше иногда «прогнуться» под коллектив, чем идти против шерсти. Эти логичные постулаты я изучил ещё давно, в пору своего юношества, а жизнь лишь подтверждала их суровым опытом. Так что я, собрав волю в кулак, поднялся и, приведя себя в более-менее приемлемый вид, направился в общий зал.

— Приветствую всех собравшихся, рад, что количество членов станции не уменьшилось, а, скорее, в будущем даже увеличится, — произнёс вступительную фразу Капитан.

Он занимал руководящую должность ещё с момента первой моей вахты, и никто не оспаривал его высокий пост. Отсылка же к тому, что в других местах, где обитают люди, прокатилась волна самоубийств, была немного колка. Тем не менее отсутствие «убыли населения» на станции показывало стабильность и сбалансированность нашей команды. К тому же слова про увеличение численности были не пусты. У Солдата и Журналистки ожидался ребёнок, и это была единственная устоявшаяся пара в нашем социуме.

— Итак, сегодняшние темы нашей встречи таковы: распределение пищевых запасов, экономия энергии и проблемы связи с другими выжившими. Первой начнёт Зелёная, — продолжил Капитан.

Скромно поднявшись со своего места, миниатюрная девушка с немного раскосыми глазами и туго заплетёнными в узелок волосами, начала свой доклад:

— На данный момент возобновляемость био-ресурсов находится примерно на 50 %. Это показывает начинающуюся деградацию пищевых носителей. Проще говоря, если раньше мы могли потреблять в день 10 килограммов био-массы и после восстанавливать почти 8 из них, то теперь — не больше половины. То есть начался процесс потребления НЗ, и в будущем он будет лишь лавинообразно нарастать. Выходов из ситуации я вижу несколько: либо уменьшить потребление пищи, либо найти ещё источники пищевых носителей.

Зал недовольно загудел. Все прекрасно понимали, что уменьшать каждодневный приём пищи дальше уже некуда, и так лёгкое чувство голода мучало всех постоянно. Но и найти дополнительные био-ресурсы невозможно — если только кто-то случайно не умрёт. Тогда появится от 50 до 80 килограмм чистейшей био-массы, которую ассимилирует пищевой синтезатор. Но это, конечно, из разряда фантастики. Медицинские технологии настолько продвинуты, что, скорее, члены станции начнут погибать от голода, нежели от естественных причин.

Но тут взял слово Солдат. Он всегда был человеком действия и находил пути решения любых проблем, пусть иногда и в агрессивной форме.

— Если вам нужна био-масса, то примерно в 30.000 километрах от нас есть около 250 килограмм, и вдвое большее количество — на расстоянии 58.000 километров. Я могу совершить операцию по её доставке на борт станции при минимальных энергозатратах, — произнёс он холодным тоном.

— Вы говорите о выживших, находящихся с нами по соседству, ведь так? Но это же бесчеловечно! — не выдержал и, вскочив, закричал Ветеринар.

— Давайте будем спокойней. На данный момент мы всего лишь ведём обсуждение. Никаких активных действий пока никто не предпринимает. И я готов выслушать каждый вариант решения нашей проблемы. Итак, уважаемый Ветеринар, может у вас есть, что сказать по существу? — оборвал выкрик Ветеринара Капитан.

Отрицательно помахав головой, тот смиренно сел на своё место.

— Ну, если ни у кого больше нет возражений, мы вернёмся к первому пункту нашего собрания и к предложению солдата чуть позже. А пока — экономия энергии. Механик, прошу вас.

Жизнерадостный толстяк в засаленной кепке поднялся, пожёвывая свою бесконечную зубочистку, и начал:

— Дела у нас, конечно, не ахти, но благодаря солнечной энергии мы можем какое-то время не впадать в каменный век. Я там немного покопался в накопителях, и теперь периоды экономии будут продолжаться не больше часа в сутки. И то это делается для перезагрузки модулей. На ближайшие 5-10 лет энергии у нас найдётся. А вот дальше начнутся механические поломки накопителей и фото-элементов. И там уже нужно думать. У меня всё.

— Ну что ж, хоть где-то у нас стабильность. Продолжим. Что со связью, Системщик? — коротко улыбнувшись, продолжил Капитан.

Молодой человек с задумчивым видом коротко кивнул и, поправив цифровые очки, произнес:

— Здесь всё просто. У нас-то высокий уровень технологий, а вот остальные выжившие применяют старые усилители. Поэтому у нас часто и бывают сбои в установке канала. Решение лишь одно: установить им нашу аппаратуру. Только есть одна загвоздка: целого комплекта на замену у нас нет, есть лишь небольшое количество запасных частей, которых хватит для сборки половины комплекта. Так что помехи будут продолжаться, от этого никуда не деться.

— Это, конечно, грустно, но не жизненно важно. Так что если у кого есть близкие друзья на других объектах, можно лишь посочувствовать. Итак, теперь перейдём к новому графику дежурств, — продолжил Капитан.

Дальше началась совсем уж нудная рутина, и я немного выключился из общей канвы беседы. В голове проносились странные образы и я, телом оставаясь с этими людьми, разумом витал в совершенно других мирах. Иногда мне и вправду хотелось остаться в своих видениях, где всё происходит так, как я захочу, и мне не нужно изображать интерес от общения с кем-либо. В месте, где можно быть самим собой.

— Эй, эй! Господин Универсал, вам вообще-то вопрос задали! — пробился чей-то резкий голос через мою пелену приятного забытья.

— Очкарик, ты оглох что ли?! Тебе говорят, — раздался ещё чей-то окрик, и я ощутил сильный толчок в плечо.

Вернувшись в реальность, я с раздражением отметил, что окружающие чего-то явно от меня хотят. Наглый Механик со своей дерзкой усмешкой, эта курица Журналистка, Солдафон, который нехорошо прищурившись, сжимает кулаки. И над всем этим властвует его Величество Капитан. Что им всем надо?!

— Тебя спросили, что ты думаешь о теории исчезновения Земли посредством квантовой телепортации? Ты же у нас всезнайка. А тут твоя кислая мина ещё больше всем настроение ухудшила, — произнёс Капитан.

На секунду задумавшись, я собрался с силами и почти смог безразлично вежливо ответить на эту несуразную глупость. Но, именно, что «почти».

— Все варианты возможны. И этот ни хуже, ни лучше. Вот только негативного аспекта в том, что миллиарды людей пропали, я абсолютно не вижу. В отличие от вас.

— Ты что это, выходит рад, что целая планета исчезла в никуда, а?! — мигом взвился Механик.

Я промолчал в ответ на эту нелепость. Но, похоже, его слова были последней каплей в сосуде общественного гнева. Каждый из собравшихся решил озвучить свою точку зрения и вылить всю злобу и недовольство на меня. Спустя секунду кричали все, и главной целью этого психопатического безумия был я. Эта дикая животная ненависть буквально материализовывалась в пространстве и душила меня. Я больше не мог находиться рядом с этим комком ярости и глупости.

— Да чтоб вы все провалились! — заорал я не своим голосом, зажмурившись от нахлынувшего потока чувств.

Мгновенная тишина была мне ответом. Я открыл глаза и увидел вокруг пустоту. Человеческую пустоту. Были звезды, далёкое тёплое солнце, метеоритная пыль и куча ещё всего умопомрачительного, из чего состоит Вселенная. Вот только людей больше не было. Как и их планеты. Осознание, что это сделал я, было принято с непривычным спокойствием. Ведь я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. И сейчас, наконец, я один. Как и мечтал. Приятное одиночество…

В вакууме межзвёздного пространства плыла крохотная человеческая фигурка. Она была скрючена в форме эмбриона. И если бы нашлось хоть одно живое существо, захотевшее посмотреть на этого человека, то оно увидело бы улыбку. Счастливую улыбку.

Что делать, когда под ногами валяются кучи опавших листьев? Конечно, разбрасывать их! Поднимать вверх эти багряные рассыпающиеся грозди словно корабль, разрезающий штормовые волны.

Это было весело и совсем даже не по-детски, как мне говорили некоторые знакомые. Что может быть лучше, чем привнести некоторый элемент хаоса в окружающую тебя систему напускного порядка? Особенно в тот момент, когда сама природа самообновляется, сбрасывая старую кожу и готовясь к приёму снежной чешуи.

В руках появилось знакомое покалывание, а это значит, стоило найти укромный уголок, чтобы сбросить напряжение. Звучит, конечно, пошловато, но в моей ситуации вполне нормально. Как ещё можно назвать этот увлекательный процесс, что со мной происходит как минимум раз в день? Хотя, наверное, существует много словесных вариаций, но здесь моя фантазия буксует. Облекать в слова окружающее меня пространство — не самая сильная сторона моего воображения. Вот рисовать — это да. Как раз сейчас этим и займусь. В смысле напряжение сброшу. Краски всегда со мной, нужна лишь поверхность, готовая принять мой выплеск. И неважно, будет ли это тёмная подворотня или обшарпанная опора моста — мне не нужны зрители и ценители. Это делается для себя и от себя.

А вот и удобное место — шероховатая задняя стена небольшого магазинчика. Осторожно обойдя вокруг и не заметив особого потока людей, я выждал ещё пару минут для полной безопасности. Бывали ситуации, когда случайный прохожий поднимал панику и вызывал полицию. Тогда приходилось ретироваться. А незаконченная работа — это, скажу вам, похуже, чем прерванный половой акт. Все зудит и требует продолжения, но даже вернувшись спустя какое-то время, того самого ощущения освобождения и полёта уже не будет. Так, обычный физиологический процесс. Без души, в общем.

Ну вот, всё спокойно, можно начинать. Я аккуратно достал баллончики с краской из рюкзака и расставил их в моей любимой вариации палитры — от кисло-сладких цветов к горьковато-солёным. Встряхнувшись, и уже не в силах контролировать всплеск, я дал своей энергии стечь в пальцы и лёгким мановением руки сделал первый росчерк.

Это была длинная, немного вогнутая линия нежно-аквамаринового цвета. Она была тонка и немного даже вроде бы светилась. Я дополнил рисунок несколькими подобными ей лучами и быстро набросал основную тему. Добавив основных цветовых пятен, стал обрамлять их точными штрихами, придавая правильную форму. Постепенно появлялась глубина и плотность. Линии соединялись под прихотливыми углами, изредка свиваясь в извилистые узоры. Над всем этим царили дикие переливы цвета и фактуры. Симбиоз моего вдохновения, зудящей нервности рук и силы, исходящей из моего естества, явили миру мою новую картину. И пусть она будет не видна сотням тысяч людей, как известные полотна, но хуже от этого не станет. А, возможно, даже станет лучше. Ведь лишь истинные ценители смогут понять мой посыл. Правда, после этого они, скорее всего, умрут, но это уже проблемы хрупкости человеческого организма. За всё приходится платить. И за наслаждение красотой тоже.

Вот и последняя деталь, моя подпись. Размашистым витиеватым почерком пишу «Астат». Да, это я, самый редкий человек на земле.

Многие думают, что меня не существует, но это не так. Вот же я. Живу, дышу, творю. Правда, периодически выплески моей энергии становятся вредны для окружающих. Но что поделать, такова уж моя природа. Немного поэкспериментировав со своей особенностью и проведя некоторые тесты в закрытых частных клиниках, я смог осознать и почти понять, чем отличаюсь от других.

Не знаю, виновата в этом наследственность или это просто случайные мутации, но во мне горит нескончаемый огонь атомного распада. Проще говоря, я словно ядерная бомба замедленной реакции. И если бы не мои выплески, то моё существование уже подошло бы к финалу. Ну, и несколько квадратных километров вокруг меня так же были бы выжжены дотла. Так что моё искусство в прямом смысле спасает людям жизни. Вот только каким-то образом часть энергии и радиации передаётся той картине, что я рисую. Так что вблизи моих творений лучше находиться в освинцованном костюме. Хотя, думаю, городской радиационный фон не так уж и мал, и мои работы не слишком выбиваются из обычного уровня. Не проверял, правда, но и груд трупов возле своих картин я не встречал. Так, пара дохлых крыс, но, думаю, тут не моё излучение виновато.

Ну что ж, теперь можно вернуться в своё лежбище. Так я называл свою крохотную квартирку на окраине. Досталась она мне от бабушки, причём очень непонятным, юридически-запутанным путём. Но я не роптал, ища правды, а принял столь нужный мне дар и обустроил жилище на свой вкус. Конечно, всегда стояла проблема пропитания, да и краски нужно было на что-то покупать. Так что способ добычи денег меня озадачивал всегда.

К криминалу у меня наклонностей не было, трудиться на обычной работе было бы дико утомительно, ну а творчеством в наше время сложно что-то заработать.

К моей удаче, мне подвернулся чудаковатый профессор, который взялся меня исследовать и ещё платить за это. Имени он своего не называл, но просил именовать его Бонифаций. Это имя что-то смутно мне доносило из детства, но не более того. К тому же, если честно, меня не интересовало глубоколичное общение с профессором. Мне нужны были деньги — и он давал их мне. Моё дело — лишь являться пару раз в неделю и проходить всевозможные тесты и иногда очень странные обследования. Конечно, это было не всегда приятно. Но и болезненно тоже не было. В конце концов, иногда можно потерпеть. Да и сам Бонифаций был сух и педантичен. Задавал вопросы только по существу и не лез ко мне в душу. Я отвечал тем же. Это устраивало обоих, и наше сотрудничество продолжалось уже почти год. С тех пор, как закончились деньги из остатков бабушкиного наследства, эта, так сказать, подработка буквально спасала меня от финансового кризиса.

Конечно, иногда во мне закрадывались сомнения о законности подобных экспериментов и исследований, но пока всё шло хорошо и забивать голову параноидальными глупостями совершенно не хотелось. Тем более ничего плохого профессор уж точно не желал. Скорее, пытался разобраться в моём феномене. Вкупе с моей нейтральностью по отношению к своей необычности это давало нам плодотворный симбиоз. И вот как раз завтра должна была состояться наша очередная встреча. Ну а пока меня ждут уют и тепло моего жилища.

Опять огненные взрывы под моими ногами и шелест вместе с шагами. Непривычно яркое солнце светило мне прямо в глаза, и я чуть сощурившись, рассматривал окружающий пейзаж. Небольшой парк в центре города почти всегда был одной из точек моего маршрута. Приятно было проходить здесь, изредка останавливаясь, чтобы полной грудью вдохнуть бодрящий аромат окружающей растительности. Да и относительная безлюдность тоже притягивала меня. Здесь редко встречались толпы — попадались лишь старушки с собачками или спортивные бегуны. Но сегодня не было никого. Только вдали сигналили машины и низко рокотал привычный городской шум. Это ощущение сопричастности к чему-то природно-тягучему и одновременно одиноко-живому тянуло и манило меня. Хотелось просто упасть на землю и, зарываясь в опавшую листву, тоже пустить корни, став частью чего-то бесконечно большого и родного.

Остановившись на секунду, я, чуть поборовшись с этим нахлынувшим желанием, отправился дальше. Профессор не любил мои опоздания. Он называл их привычкой несформировавшейся личности. Правда, что он этим хотел сказать, я так до конца не понимал.

А вот и нужный мне дом. Неизвестно каким способом, но профессор выкупил его полностью в своё владение, хотя дом находился почти в центре, а это одна из самых дорогих частей города. Это обстоятельство ещё раз подтверждало мою догадку, что Бонифаций — очень непростой человек.

Подойдя к двери, я нажал на звонок и стал ждать. Иногда профессор не подходил и по десять минут. И хотя он спокойно мог завести слуг или каких-нибудь ассистентов, но почему-то всё делал сам. Наверно, как и я, не любил людское общество. Или, быть может, у него были свои опредёленные секреты. Но это уже не моё дело. А вот и знакомые быстрые шаги.

Открытая дверь продемонстрировала слегка растрёпанный вид профессора. Как всегда он был в затасканном лабораторном халате, надетом на видавший виды твидовый костюм. Ну просто идеальная проекция сумасшедшего учёного. Только всклокоченных волос не хватало и безумного взгляда. Вместо этого аккуратная причёска, будто человек только что из парикмахерской, и старомодные усы щёточкой. Дополняли образ непонятно как державшиеся на чуть вытянутом аристократичном носу очки. Да, это был он, профессор Бонифаций.

— Ах, это вы. Ну что ж, пунктуально. Здравствуйте и заходите, сегодня нас ждёт множество интереснейших вещей, — возвестил он, увидев мою персону.

Несмотря на наше почти годичное знакомство, профессор продолжал обращаться ко мне на «вы». Ну, и его привычка называть все свои эксперименты «интереснейшими вещами» была мне уже знакома.

— Присаживайтесь, сегодня у меня для вас есть очень многообещающая процедура, которая должна помочь нам стабилизировать ваше состояние, — как бы так между делом произнёс Бонифаций, усаживая меня в необычное, перевитое сотнями проводов кресло.

Стабилизировать?! Это значит, что он может сделать меня нормальным. Обычным человеком. И он говорит это таким будничным тоном?

— Постойте, профессор, я правильно вас понимаю? Вы можете как-то остановить постоянную энергетическую реакцию, происходящую внутри меня? И я смогу стать таким же, как все? — пытаясь сохранить внешнее спокойствие, поинтересовался я, пока он тщательно подключал ко мне десятки всевозможных приборов.

— Ну, воссоздать вам стандартное физическое состояние человека, конечно, не получится. Для этого нужно оперировать уровнем науки несоизмеримо выше, чем мы владеем сейчас. Но зафиксировать вас в статичном положении и прекратить эти опасные выплески энергии вполне возможно. Конечно, могут проявиться и негативные эффекты, но это очень небольшая вероятность, — закончив свои манипуляции, молвил он.

— Хм… а можно поподробнее об этих негативных эффектах? Это как с лекарствами что ли? Побочные? — немного напрягшись, продолжил я расспросы.

— Аналогия приблизительно верна. Вот только вариации будут немного более разнообразны и отрицательны для вас. Вы можете полностью лишиться контроля над телом, наступит своего рода физический стазис. Можете погрузиться в кому. И ещё дикое количество «можете». Но не будем о грустном. Как я уже говорил, это лишь небольшой шанс. Хотя всё, конечно же, зависит от вас. Если вы не желаете участвовать в данном эксперименте, я могу продолжить наши обычные изыскания.

Хитрец профессор! Знает, куда надавить. Несмотря на мою внешнюю показушную социопатичность и маргинальность, иногда мне дико не хватало простого общения с людьми. Ощущения себя внутри общества, а не отдельно. Да и банально увидеть новые места, путешествовать, а не быть запертым в этой странной невидимой клетке. Так что, немного поколебавшись, я утвердительно кивнул и приготовился к истязаниям моего бренного тела во славу науке.

К моему счастью, профессор заверил, что процедура полностью безболезненна, ибо проходит, практически, на внутриатомном уровне. Немного успокоившись после его слов, я постарался расслабиться и думать о чём-нибудь хорошем. Например, вспоминать свои рисунки или тёплый луч солнца на лице. Много чего лезло в голову, но почему-то одна странная мысль превалировала. Будто внутри меня поселился некто другой и словно бы разговаривал сам с собой, не замечая, что делает это у меня в мозгу. Причём монолог был очень непонятный.

— Я одного не пойму, почему он такой неустойчивый. Все наши пробы сделать его более стабильным не дают результата, хотя на других элементах всё срабатывало. Что же здесь идёт не так?

Голос продолжал свою одинокую беседу.

— Мы уже облучили металлический висмут и торий альфа-частицами, но так и не смогли добиться хоть немного большего количества, чем буквально пары десятков молекул нужного нам вещества. Ах, этот астат, и вправду неуловимый и чудовищно редкий. Как зафиксировать тебя, сделать константным в нашем макромире?

Я ощутил доселе неизвестную мне дрожь во всём теле. Был ли это отклик сознания на услышанное собственное имя или что-то другое, я не знал. Но что-то взбудоражилось во мне и что-то изменилось вокруг.

— Думаю, на сегодня хватит. Пора выключать оборудование и немного передохнуть. Надеюсь, завтра у меня появятся свежие мысли.

Раздался щелчок, и весь мир вокруг меня стал расплываться. Я открыл глаза, но это была не иллюзия моего разума, всё происходило в реальности. Вокруг опускалась тьма. Ещё одно мгновение — и ничего вокруг не стало. Как и меня…

Аста́т (от др. — греч. ἄστατος— «неустойчивый») — радиоактивный химический элемент 17-й группы периодической таблицы химических элементов. Наиболее редкий элемент среди всех, обнаруженных в природе. В поверхностном слое земной коры толщиной 1,6 км содержится всего 70 мг астата. Получают только искусственно. Ввиду малого количества доступного для изучения вещества, физические свойства этого элемента плохо изучены и, как правило, построены на аналогиях с более доступными элементами.

Дождь моросил не переставая. Уже вторые сутки набухшие небеса не могли разродиться нормальным полноценным ливнем. Лишь мелкая водяная пыль исходила из облаков. Причём таких низких и косматых, что, казалось, стоит протянуть руку — и я коснусь их сочащиеся влагой бока.

Я шёл по улице. Люди, будто бесплотные тени, скользили мимо меня. Их взгляд долго не задерживался ни на ком, ведь это было некультурно — рассматривать других. Вежливость, возведённая в абсолют, правила этим городом. И мне поначалу было сложно, но вскоре я привык. Отчуждённость давно стала моим вторым «я», и после того, как жизненная колея привела меня сюда, мне оставалось лишь войти в это общество. Стать его частью и жить по принятым здесь законам. Это одно из обязательств при приёме в гражданское общество Инт-сити. Здесь стоит сделать небольшую сноску и чуть подробней описать место, в котором я нахожусь, точнее сказать, «лечусь».

Итак, Город Интеллектуалов, Мекка Науки, Хай-тек Полюс — как не называют это микро-государство, но суть остаётся та же. Всеобъемлющее движение вперёд любых научных отраслей и развитие возможностей человеческого организма. Конечно, здесь не штампуют гениев, но одарённые личности сами стекаются в это место, словно притягиваемые магнитом. В отличие от меня, конечно. Единственное, чем я могу похвастаться — это, собственно, то, из-за чего я здесь. Если взглянуть критично, меня вообще можно воспринять как подопытного кролика. Небольшая разница лишь в том, что я делаю это добровольно и осознанно. Вот только от душевных терзаний и физических недостатков это не избавляет. А так хочется быть нормальным. Хотя я толком и не знаю, что это означает. Быть как все? Воспринимать мир обычно? Просто жить?

Но вернёмся к тому, что происходит со мной сейчас. Вот уже полгода я обитаю здесь, в Инт-сити, под присмотром целого легиона всевозможных профессоров и докторов наук. Удивительно, что несмотря на сугубо физиологические изменения организма, моей аномалией занимаются все, начиная с физиков, математиков, химиков и заканчивая нейробиологами, генетиками и ещё кучей других труднопроизносимых представителей различных наук.

Это мог бы быть повод для гордости. Но для меня это лишь слова. И пока меня только одаривают обещаниями в скором «излечении». Хотя в моём положении это, скорее, изменение.

И вот я опять отвлёкся и ушёл от основной линии моего повествования. Надо что-то с этим делать. Мои извечные расхлябанность и несосредоточенность однажды могут сыграть со мной злую шутку. А вкупе с моим особенным телом это создаст «взрывной» эффект. Так о чём это я? Ах, да, дело в том, что я человек-феномен, и заключается моя «неповторимость» в синестезии. Если кто не знает, это такой неврологический «финт ушами», при котором мои чувства как бы дополняют друг друга и часто смешиваются. То есть я могу слышать тёплый звук, видеть кислые цвета, обонять фиолетовые запахи с оттенками дрожи по всему телу. Возможностей, в общем-то, много. Но и это ещё не всё.

Так получилось, что я могу ещё и менять свойства материи вследствие своего «искажённого» восприятия. Происходит этот спонтанно и не поддаётся сознательному контролю, так что супергероем мне стать не светит. Да и воздействие настолько мало, что определить его можно только посредством анализа сверхчувствительными приборами. Буквально десятые доли грамма, а иногда и всего лишь несколько молекул трансформируют свою структуру.

Думаю, именно из-за этой «вторичной», а, по сути, главной особенности, со мной столько возятся. Наверное, все хотят что-то этакое открыть. Вечный двигатель, телепортацию или что-то наподобие. Но пока всё, что получается — это несколько единиц моль, впитывающих в себя тепло и испускающих обратно звук или отражающих свет, добавляя к его корпускулярно-волновой сущности ещё и информационную хемокоммуникацию. И это лишь то, что я понял из кратких обрывков разговоров учёных. Остальное оставалось для меня слишком замудрённой белибердой.

И вот теперь я в качестве лабораторной мыши позволяю проводить на себе десятки экспериментов (к счастью, безболезненных) за небольшой шанс излечить меня и довольно внушительную сумму дензнаков, падающих на мой личный счёт каждые сутки. В общем-то, я уже влился в такую жизненную струю и нахожу в ней даже некое удовольствие.

Философская составляющая моего существования даёт мне спокойствие и, своего рода, умиротворённость. Я дарю миру себя — в ответ он даёт мне довольно приятное существование. И, что самое интересное, оставляет свободу выбора. Я могу в какой угодно момент разорвать контракт и уехать в любое другое место на земном шаре. Но не хочу этого. Пока. А, может, просто я нашёл, наконец-то, своё место в этом бренной хаотичной реальности? Стоило над этим поразмыслить. Только чуть позже, после того, как я закончу сегодняшний опыт.

Говоря прозаичным языком, я всего лишь являюсь материалом, с которым проводятся эксперименты. Инициаторами же самого проекта являются вновь прибывшие ребята из института изучения «каскадов». Что это такое — я и сам толком не понимаю (сказывается отсутствие многопрофильного высшего образования), но в основных чертах суть их эксперимента такова.

Используя последние достижения в области генетики, психологии и квантовой физики они попытаются скопировать мои способности на другой носитель. Насколько я понял, это должно быть живое существо, и в свете Эйвской конвенции, скорее всего, что-то с низкой степенью интеллектуального развития. Некст-шимпанзе или похожее, «улучшенное» животное.

В общем, моя задача как обычно будет заключаться в том, чтобы безвольно лежать в каком-нибудь кресле, опутанном проводами и не мешать «яйцеголовым» гениям творить прогресс. Обычно это дико скучно, но иногда случаются эксцессы, которые меня веселят. Как, например, в том случае, когда мне случайно удалось изменить запахи всех окружающих меня лаборантов на звуковые волны. Причём чем сильнее пах человек, тем громче была мощность децибелов. Получилась самая настоящая «ароматная» симфония. Конечно, диссонанс был ужасный, но смеялся я долго. Особенно, когда понял, что произошло, и почему некоторые ребята из обслуживающего персонала от волнения так вспотели, став испускать писк на грани ультразвука.

А вот и нужное мне здание. Вздымающийся к небу пик из пласт-бетона с проглядывающими пятнами силиконовой стали. Настоящий нео-футуризм в действии. Вопреки кажущейся архитектурной «аляпистости», это место насквозь пропитано функциональностью.

Пройдя сквозь сканер у входного портала, я сразу же оказался в «объятьях» ассистентов. Эти крепкие, но по-своему умные парни, препроводили меня на минус четырнадцатый этаж, где должен был проходить эксперимент. Здесь меня уже ждали, и как только я очутился в помещении, напоминавшем какой-то гигантский улей, все тотчас принялись за работу. Полупрозрачные экраны-отражатели, похожие на исполинские соты, мерцали в свете сотен био-флуоресцентных ламп. Вокруг суетились десятки научных помощников, буквально вплетая меня в паутину всевозможных проводов, сенсоров и электродов.

Спустя пару минут я уже был раздет почти догола, смазан проводящей полимерной жидкостью и находился в коконе ветвящихся и пульсирующих нитей.

— До начала ген-копирования 30 секунд. Всем покинуть опасную зону! — раздался металлический голос откуда-то с потолка.

Метнувшиеся россыпью люди заняли свои места за защитными кожухами. Раздался низкий гул, и я ощутил запах озона, что высветился в моих глазах ультрафиолетом с лёгким привкусом лимона. Оглядев напряжённо вглядывавшихся в измерительные приборы людей, я почувствовал горьковатое напряжение, исходившее от них. По телу пробежали мурашки, бьющиеся колючими разрядами холода и шершавым кошачьим языком. Мне передалась общая атмосфера, и я непроизвольно сократил мышцы.

— 10 секунд. Всем приготовиться! — вклинился в мое сознание механический метроном.

«Ну что ж, не стоит волноваться — это всего лишь ещё один эксперимент. Ничего страшного не будет», — так твердил себе мой разум. Но чёртово подсознание бесновалось внутри, словно дикий зверь в клетке.

Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Нужно думать о хорошем. Во тьме, что сгустилась передо мной, мелькали далёкие галактики и близкие звезды, перемежаясь с лицами людей, что оставили след в моей памяти. Выравнивая дыхание, я напевал про себя лёгкую мелодию, услышанную за завтраком. Так, спокойствие, равновесие, уютность. И мне кажется, после такого мини-сеанса спонтанной медитации мой настрой значительно улучшился.

— 3,2,1! Активация «каскада»!

И тут пришла боль. Но не физическая, а эмоциональная. Я будто раздвоился. Нет, скорее, разчетверился. И спустя миг уже окончательно размножился на неопределённое количество копий. Но это уже были не мои «я», а, скорее, кусочки чего-то внутреннего. Словно я отдал одну крохотную частицу себя всеми миру. Каждому существу с разумом достался луч моего сознания.

Это пугало и притягивало одновременно. Я открыл глаза и увидел себя со стороны. Оглядел всю планету со стороны. Воспринял каждого человека со стороны. И изнутри. Затем все кончилось. Я вернулся назад. В себя.

Меня накрыло воем сирены и многоголосым воплем ужаса. Все боялись. Никто не понимал, что происходит. И тогда я, не открывая рта, объяснил всем, что теперь они другие. Как я.

Напряжённая тишина была мне ответом, но я ощущал, что все почувствовали мой посыл.

— Люди полны граней, что остры и колки. Это мешает им воспринимать другого человека открыто и непредвзято. Всю жизнь мы ищем вторую половинку, что будет подходить нам как идеальная фигурка пазла. Где будет меньше всего режущих и неправильных для нас сторон и кромок. Кто-то находит, кто-то нет. Но сейчас каждый из нас получил моё восприятие. Многогранное, изменённое, другое. Вы видите, слышите, обоняете, ощущаете всё, как я, оставаясь при этом отдельной личностью. Великая синестезия накрыла всех, подарив идеальное понимание. Связав нас всеобъемлющими нитями близости и дав возможность чувствовать вселенную во всей её полноте.

Я сказал им это светом, запахом, звуковой волной, ароматом, электрическим разрядом и ещё тысячей вероятностей. И вновь они поняли меня. Теперь не было границ разделяющих, мешающих существовать, познавать, творить.

И оставалось самое малое — научиться с этим жить. Но я почему-то знал, всё будет хорошо. Ведь мы теперь вместе.

Каждый раз это новое ощущение. Но не как в первый раз, а словно все линии чувств перепутались в хаотичный моток, и вновь сотворённая эмоция появляется на свет. Это и есть моё понимание происходящего. И сейчас эта нить была определённо колючего красного цвета с каплями гравитационных аномалий. Было трудно потреблять нужное мне для жизнедеятельности световое излучение — слишком много энергии уходило на контроль своего тела. Дрожащие волны продолжали накатывать одна за одной, пока, наконец, не утопили меня полностью. Я висел посреди леденящей пустоты и был ничем и никем. Это было неожиданно приятно. Вот только не могло продолжаться вечно.

Слепящий порыв плазменного покрывала настиг меня в один миг и всё закончилось. Я вновь был живым существом, обладающим разумом и плотью. Процесс размножения завершился.

Созданное мной творение медленно дрейфовало неподалёку, ещё не осознающее себя личностью, но уже способное изменять структуру пространства вокруг себя. Мне хотелось поделиться с моим отпрыском всеми своими знаниями и опытом, но, к сожалению это было запрещено. Я смогу это сделать только по прошествии 9 оборотов галактики — не слишком долго для почти бессмертного существа, но тягостно в плане ожидания.

Общением с себе подобными я был не сильно обременён. И, если сказать честно, то последний раз видел особь своего вида во времена Пульсорных течений. То есть практически после своего рождения. Так что можно судить, что количество представителей моей цивилизации катастрофически мало. Хотя, возможно, это только в моей галактике. Но выходить за пределы привычных звёздных систем, замкнутых в одном цикле, мне совершенно не хотелось. Да и интересные личности всё равно попадались на моём пути. Не всегда обладающие высокоразвитым интеллектом, но иногда настолько заковыристые в своём мировосприятии, что обмен информацией с ними был довольно увлекателен.

Именно от таких индивидуумов я нахватался всевозможных странных, но неуловимо чарующих оборотов речи. Хотя, конечно, банальное испускание любого вида электромагнитных волн трудно назвать общением. Некоторые вообще могут использовать только звуковые волны. В любом случае, это гораздо лучше, чем встреча с расами, взаимосвязь у которых основана на хеморецепции.

К моему счастью, обладая почти универсальным организмом, я мог адаптироваться к любому варианту обмена информацией. Это давало мне определённую фору в восприятии окружающего мира, но и минусы тоже были.

Тончайшая вибрация где-то на грани восприятия оторвала меня от размышлений и, сконцентрировав внимание, я понял, что мой потомок успел ощутить вкус солнечного света и теперь хотел рассказать всей Вселенной о столь приятном открытии. Это было настолько мило и безрассудно, что на поверхности моего тела выступили маленькие кристаллики цезия. Всё-таки психо-эмоциональная сфера любого живого существа — гениальное творение природы.

Поспешив направить эманации моего юного дарования в правильное русло, я опять остановил себя от неосознанной попытки общения с ним. Сейчас у него должен быть свой путь развития. Пусть он будет полон ошибок, но так разовьётся его индивидуальность. Момент, когда я смогу поделиться всей накопленной информацией с ним ещё не близок, и чтобы не держать себя постоянно в напряжении, я желаю отпрыску счастливого пути. А после, изменив структуру своего тела, мчусь почти со скоростью света прочь от этой системы.

Путь мой лежит туда, где в причудливой игре сплелись коронами два голубых гиганта. Ярчайшие светила этого сектора манили своей мощью и необузданностью. Жизнь редко встречалась возле такого сильного источника энергии и радиации, так что, скорее всего, я буду вкушать изобилие сотен различных излучений в одиночестве. Но это не претило мне, а даже в какой-то степени радовало. Ведь нет ничего слаще, чем абстрагироваться от окружающей реальности и погрузиться в тенёту собственного разума. Там подчас живут ещё более фантастические создания, чем в настоящем мире.

Иногда я даже сомневался, что ближе к действительности — то, что творится в моем сознании или то, что окружает меня? Ведь грань была довольна размыта. Я мог спокойно жить и там, и здесь. Симулированные ощущения давно перестали отличаться от получаемых из внешних источников. А богатство происходящих событий существенно смещалось в сторону более насыщенного, когда я существовал в своих мирах.

Я знал, что некоторых разумных обитателей галактики такая самопогружённость пугает. Они считают, что истинным местом обитания должен быть только реальный мир. Что ж, спорить не буду, у каждого свой взгляд на Вселенную. А уж философские вопросы — это то ещё болото. Пусть каждый останется при своём.

И сейчас мне больше всего хотелось окунуться в фотосферу двойных гигантов-близнецов. Да так, чтобы потоки плазмы омывали меня до самых атомов. Это желание подстёгивало меня и заставляло набирать скорость всё больше и больше. Конечно, я не мог превысить определённый предел — всё-таки физические законы для всех одинаковы. Были, естественно, некоторые хитрости, но сейчас мне не хотелось обманывать пространство, пусть моя жажда и была столь сильна. Иногда лучше по старинке перемещаться вместе со светом к другому такому же источнику.

Иногда мне казалось, что всё между собой связно этими маленькими хитрецами фотонами. Мало того, что они могут менять свои свойства по желанию (то они частицы, то волны), так ещё и загадочная квантовая неопределённость вносит свою сумятицу.

Судите сами: ну как может не потерять свой энерго-информационный посыл крупица какого-нибудь солнца спустя миллионы и миллиарды парсеков? Это же противоречит самой энтропии. Но нет! Из какой-нибудь далёкой галактики прилетит такой скиталец и, на тебе. Все последние слухи и болтовню принесёт с собой. Что тут начинается! Доселе молчавшие звёзды как с цепи срываются, и начинают то в сверхновые превращаться, то, наоборот, затухать. Серьёзные небесные тела, а так себя взбалмошно ведут. Иногда мне даже становится стыдно за них.

Ох, что-то я начал излишне волноваться. Стоит сохранить свои эмоции для более приятных выплесков. На моём пути как раз должна быть небольшая туманность. Хотя правильней было бы назвать её зародышем туманности — настолько она была мала и юна. Но, несмотря на незначительный возраст и крохотный размер, внутри неё иногда происходили поистине занимательные вещи. Например, не далее, чем пол галактического оборота назад, я заприметил исходящие оттуда странные радиосигналы. Обычно это частое явление — так излучают звёзды, молодые техногенные цивилизации и тому подобные. Но здесь была несколько другая конъюнктура.

Если обычно мне хватает одного мгновения, чтобы расшифровать информационный пакет, идущий в радиосигнале, то здесь я слышал практически «белый шум», только с некоторой периодичностью. Сначала я и подумал, что это всего лишь обрывки затерявшихся в космосе передач, тысячекратно отражённых и перепутанных между собой. Но проанализировав полученную волну, я ощутил определённую закономерность. Будто вещавший хотел намеренно исказить передаваемые данные и максимально затруднить их перехват. Удивительно только, что пославший не использовал более быстрый вид связи, раз обладал таким уровнем шифрования своих данных.

Обычный свет мог мчаться в тысячи раз быстрее, а если уж говорить о нейтрино[17], то те вообще были идеальными «посланцами». Так что здесь крылась какая-то загадка. И это было дико интересно для моего пытливого ума. Поэтому я решил немного изменить траекторию своего движения и заглянуть в гости к этой пресловутой малютке-туманности.

Отклонившись от заданного курса, я существенно потерял в скорости, но это было неизбежной потерей. В конце концов, двойные гиганты никуда от меня не убегут. Итак, уже на границе моего восприятия я ощутил приближение границ туманности. Как и объекты своего типа, она не имела чётких краёв и представляла собой довольно расплывчатую форму. Цветовая гамма же её была обширна — от ультрафиолетовых оттенков до прозрачно-рентгеновских с лёгкой примесью тёмной материи. В общем, ничего не обычного. Если бы не эти загадочные радиосигналы.

Влетая в первые слои туманности, я почувствовал короткое жжение в области моих двигательных поверхностей. Это был необычно, ведь принцип моего движения отличался от основных физических процессов в этой реальности. Проще говоря, я в какой-то степени находился одновременно в нескольких измерениях. Выбирая наиболее удобное для перемещения, я «всплывал» там чуть больше чем в остальных, и таким образом покрывал огромные расстояния в других реальностях. А сейчас создавалось ощущение, что во всех моих ипостасях нечто воздействовало на частицы, отвечающие за моё перемещение в пространстве. Вот только это в принципе было невозможно. Если только… это не была ещё одна особь моего вида. Причём такая же опытная и взрослая, как я. Что ж, маловероятно, но стоило проверить.

Это настораживало и в какой-то степени даже вызывало опасения. Думаю, не так нужно начинать знакомство с неизвестным тебе существом. Вот только мой оппонент, видимо, не знал даже таких правил вежливости и продолжал влиять на моё тело. В итоге мне пришлось полностью материализоваться в данной реальности и попытаться найти столь активно влияющее на меня создание.

Это оказалось довольно просто: нужно было всего лишь центрировать источник странного радиосигнала. Спустя мгновение я уже осторожно двигался к нужной мне точке.

Подойдя на расстояние максимального восприятия, я просканировал объект, излучающий радиоволны и предположительно влияющий на мои двигательные частицы. Проанализировав полученную информацию, я понял, что находящийся передо мной сгусток материи уж точно не является моим родственником. То, что неподвижно висело в какой-то половине астрономической единицы передо мной, было, скорее, своего рода чьим-то зародышем.

— Эй, я вижу, ты тоже нашёл Застёжку, — ощутил я чьи-то мысли на границе своего сознания.

Моментально прощупав окружающее пространство, я не обнаружил ни одного разумного существа в радиусе как минимум пятнадцати световых лет. Это было пугающе. За всё свое долгое по всем меркам существование я не встречал особей, способных укрыться от моего сканирования.

— Успокойся. Ты не можешь ощутить меня, потому что я нахожусь в другой системе координат. Это своего рода параллельная Вселенная. Можно даже назвать её анти-миром, — вновь зазвучали информационные всплески на краю моего разума.

Я сосредоточился, попробовал послать ответный вопрос.

— Можно сказать, что я похож на тебя. Только, конечно, полностью противоположен по строению. Но мышление у нас довольно близкое. Мне было интересно, как выглядит Застёжка. Взглянуть, так сказать, на точку пространства, которая является единым стежком обеих Вселенных. И случайно вот тебя повстречал. Сначала было трудно настроиться на твою волну восприятия, потому и решил немного притормозить скорость движения твоих частиц, — принял я информационный посыл.

Вот она, значит, разгадка где. А я уж надумал себе всякого. Ну что ж, раз попался такой интересный собеседник, стоит поподробней его расспросить о сути этой Застёжки.

— Ты такой же любопытный, как и я. Думаю, без проблем поделюсь с тобой всем, что знаю сам. Так как понимаю, насколько желание что-либо знать может быть жгучим и зудящим. Сейчас пришлю тебе весь пакет данных.

Момент — и вот я уже упиваюсь полученными знаниями. Оказывается, Застёжка — это «пуповина», связывающая наши реальности между собой и одновременно не дающая им смешаться друг с другом. Ведь если это произойдёт, может случиться всё что угодно, вплоть до ещё одной сингулярности. Конечно, было бы всё-таки интересно пронаблюдать такое действо, но это слишком опасно для существующего положения вещей. Поэтому придётся ограничиться лишь симуляцией в своём разуме.

— Слушай, а, может, попробуем расстегнуть эту Всеобъемлющую пуговицу? — облёк в почти материальную форму мои мысли невидимый собеседник.

Я попытался объяснить ему, что за этим может последовать, но мне кажется, он уже точно решил для себя, что сделает это. И не успел я что-либо предпринять, как мимо меня промелькнула смазанная тень, чем-то смутно знакомая.

Растянувшийся один квант времени заставил мой разум работать в триллион раз быстрее. И хотя физическое тело бесконечно отставало от него, я всё же успел опознать в объекте, промчавшемся мимо меня, моего отпрыска. Каким путём он следовал за мной, и почему я его не заметил раньше — мне было не известно. Но одно я понимал точно: сейчас должно произойти что-то сумасшедшее и рушащее привычные основы мироздания. Мой интеллект, работающий в этот момент на пике своих возможностей, мгновенно просчитал дальнейшие варианты развития событий. Их было всего два.

А) Два объекта, воздействующие на Застёжку с противоположных сторон реальности самоуничтожатся и Вселенные останутся в своём первоначальном положении.

Б) Воздействие обоих объектов возводится в квадрат, и обе реальности вывернутся друг в друга. Один мир станет изнанкой второго.

Мне не хотелось бы проверять, насколько правдивы мои рассуждения, но другого выбора не было. Следующий квант времени занял своё положение в бесконечном движении, и окружающая меня реальность сдвинулась.

Стало тихо и темно. Во всех смыслах. Я не ощущал ничего. Все мои многочисленные органы чувств либо отключились, либо, что было ещё страшнее, окружающая действительность изменилась настолько, что я не мог больше воспринимать её.

Напряжённо пытаясь вновь и вновь получить хоть крупицу информации о том, что происходит вокруг меня, я всё больше и больше погружался в панику. Пока вновь не услышал где-то на периферии сознания отголосок чей-то мысли:

— Папа, всё хорошо. Мы спасли мир.

Кому это вообще нужно? Я часто задавался этим вопросом. Но никогда не находил ответа. Возможно, это было и хорошо. Зыбко, спокойно и немного неправильно. Правда, это лишь мой субъективизм, у остального человечества на душе, да и в теле, всё было хорошо. Да не просто хорошо, а отлично! Никакого голода уже почти 50 лет, проблема перенаселённости канула в Лету, всем всего хватает, все получают то, что захотят. Ну, почти всё, конечно…

Некоторые предметы роскоши, например, приходилось «добывать» дико трудным путём — посылать аж «целую» заявку в Департамент обеспечения планеты. Удивительно, но для некоторых даже это было непомерной трудностью. А зачем? Есть вкусно, тепло спать, спариваться по желанию — что ещё нужно для обыденного счастья? Глупые стремления к саморазвитию, самосовершенствованию и другим само- лишь подчёркивают людской эгоизм. А ведь мы так хотели от этого сбежать. Оставить только белые стороны и немного цветных, избавившись от чёрного и серого. Нам это удалось — о, как нам это хорошо удалось! Но лучше начать по порядку. Часто вот так, когда в очередной раз не в силах заснуть, я вспоминаю, кто сделал первый шаг и решил за всех нас, как будет лучше. Да…это имя я запомнил навсегда. Его звали Виктор Сорас. И он был мессией нашей планеты.

— Друзья мои, вы сами видите первые плоды нашего союза. Все эти новшества, что были приняты с опаской, теперь приносят лишь пользу всей нашей расе. И каждый из нас сделал очень многое для вступления в Единый Симбиоз Открытой Формы. Многим пришлось пожертвовать аспектами своей личности, пусть и неприглядными, но всё же вашими частями характера. И я хочу сказать «спасибо» за эту жертву ради всего человечества. Теперь мы едины и одновременно каждый — отдельная и неповторимая личность. Так давайте поднимем руки и вместе поздравим себя со вступлением в, не побоюсь этого слова, Золотую Эру! — вскинув руки в победном салюте, Виктор Сорас, посланник Земли, улыбался тысячам людей, собравшимся внимать его речам.

Огромное пространство было заполнено колышущейся людской толпой, которая в едином порыве что-то дружно скандировала и вздымала руки вверх. Над всем этим морем из плоти парило несколько тёмно-матовых треугольников с мерцающими краями. Это был эскорт безопасности, любезно предоставленный Скатами — первыми симбионтами, нашедшими Землю. Они и рассказали об Открытой Форме. И, конечно же, предложили вступить в Единый Симбиоз.

— Ты хочешь, чтобы он умер? Они предлагают реальный шанс на спасение! И что ты? Мечешься и боишься. Иногда нужно рискнуть. Тем более когда на кону жизнь нашего сына. Мужчина ты, в конце концов, или кто?! — истерично вопрошала женщина средних лет с размазанной от слёз тушью на глазах.

Перед ней молча сидел, склонив голову, грузный мужчина с седым ёжиком волос. Он изредка сжимал и разжимал кулаки, словно пытался справиться с какой-то внутренней дилеммой внутри себя. Наконец, он, видимо, совладал с тем, что творилось у него на сердце и в голове, и произнёс:

— Ты знаешь не меньше моего — я на всё готов ради жизни Андрея. Но здесь что-то другое… словно они предлагают забрать его душу в обмен на здоровье. Это как-то неправильно. А что, если он сам будет нас после этого винить? Да я и не смогу жить с таким грузом.

— Что за бред? Какая душа? О чём ты! Это обычная коррекция личности, они просто уберут всю агрессию, излишнюю конфликтность, поставят установки на общепринятые моральные нормы. В общем, сделают его лучше, — запальчиво вскричала его жена.

— Но только будет ли это наш сын? Всё плохое и хорошее внутри него делает его особенным — таким, каким мы его любим. А если они такие уж хорошие, то почему не могут спасти его просто так, без коррекции? — пытаясь сохранить хладнокровие в этой непростой ситуации, ответил мужчина.

Ничего не сказав, женщина в очередной раз заплакала. Навзрыд, с истерией, захлёбываясь собственными слезами. Впрочем, сегодня это было уже не в первый раз.

Коротко провибрировав команду своему сим-кораблю, Взимающий плату, вздымая края своей мантии, вернулся на капитанское кресло. Несомненно, конструкция его средства передвижения по космическому пространству имела ряд упущений, которые стоило бы исправить. Но сейчас лучше сосредоточиться на готовящейся встрече с первым представителем единственной гуманоидной расы в их секторе. Да и изменения в структуре сим-корабля можно сделать в любой момент — были бы только нужные ресурсы.

Так что, удобно расположившись, Взимающий плату набрал код общения с соседними Скатами в его эска-стае[18], чтобы обсудить некоторые вопросы будущего союза с новой расой. А то, что этот союз будет заключён, он был полностью уверен. Ещё ни одно разумное существо не отказалось от Единого Симбиоза Открытой Формы. Пути вступления были, правда, разные. Но это не имело значения, ведь главное — это всеобъемлющая общность, к которой должен стремиться каждый познавший радость бытия. С этими правильными мыслями Взимающий плату исторг восторженные вибрации и присоединился к общей беседе своих соплеменников.

— Но почему я? У меня же нет каких-то особых достоинств. Я самый обычный человек. И вообще у меня, если на то пошло, множество недостатков. Я же просто загублю этот ваш первый контакт, — горестно вздыхал юноша с лёгкой бородкой и зачёсанными назад чёрными волосами.

Был он хорош собой и имел удивительно приятное и располагающее лицо. К тому же тембр его голоса, по оценкам специалистов, должен был понравиться 70 % населения планеты. И это, конечно, далеко не полный перечень обстоятельств, из-за которых его выбрали в группу первых контактёров.

Каждый в этой группе должен был отвечать за свой профиль работ. Кто-то за общение с пришельцами, кто-то за оценку уровеня их науки. Другой должен был рассматривать их военную мощь, ну и, конечно, нужен был тот, кто будет после всего этого рассказывать тщательно созданную версию контакта обычным людям. Этим человеком и стал Виктор Сорас. Максимально эмпатичный человек на этой планете.

Естественно, его взаиморасполагающее поведение, внешность и многое другое будут доводить до ума, стремясь к недостижимому идеалу. Но уже сейчас его магнетизм и доверие простого народа приблизились к ошеломляюще высокой планке. Это значит, чтобы он не вещал, выступая перед толпой, ему будут доверять практически с 90 % вероятностью. Так сказать, мечта политиков прошлого.

Но сейчас этот эксперимент воплощают в реальность не для мелочной подковёрной борьбы между государствами. Нет. На кону нечто большее — целостность всей планеты и правильно подобранная реакция общества в связи с прилётом пришельцев, именующих себя Скатами. И, судя по расшифровке первого послания, несущих мир, добро и какую-то высокую вселенскую идею.

Конечно, это условный перевод их слов, транслируемых на спутниковую сеть Земли. Обычные люди воспринимают этот сигнал в виде лёгких помех и низкочастотного шипения. Лишь волей случая одной секретной организации, полной гениальных психов, помешанных на теории всемирного заговора, удалось вычленить это послание. И сейчас в экстренном порядке создано внегосударственное объединение для первого контакта. Все правительства планеты готовятся к этой встрече.

Конечно, Виктор Сорас не знал всей этой подоплёки, и вообще не разбирался в глубинных процессах, происходящих сейчас по всему миру. Его заботила лишь непомерная ответственность, возложенная на его плечи, и мучил тривиальный вопрос — заплатят ли ему ту баснословную сумму, что обещали. Ах да, ещё, конечно, сейчас не помешал бы небольшой сэндвич и пару бокалов пива. Но это уже совсем из области фантастики.

Представитель Земли (1) — То есть вы предлагаете нам, по сути, избавление от множества проблем нашей, так сказать, молодой цивилизации и в будущем любую помощь по развитию, лишь после нашего вступления в Единый Симбиоз Открытой Формы.

Листья медленно проплывали мимо меня. Тёмная вода перестала отражать заходящее солнце множество мгновений назад. Пахло лесом и немного дымом. Где-то одинокий охотник разводил костёр, чтобы приготовить себе нехитрый ужин.

Я закрыл глаза и откинулся на ствол дерева позади меня. Шершавая кора словно согревала мою холодную кожу. Стало спокойно, и всё, что происходило вокруг меня, казалось размеренным и всепоглощающе мирным. Даже не верилось, что где-то на планете идёт война. И что меня назвали бы на ней трусом и предателем. Ведь я ушёл оттуда. Из места, где пахло смертью и страданием. Что самое удивительное, никто не заметил моего исчезновения. Ведь пушечного мяса было ещё так много. Оставив свою прошлую жизнь, я подался сюда, на землю обетованную.

Вырвал с корнем нейроконтактер, вытащил микрочип из-под кожи, отключил все имплантаты, заставив их рассыпаться роем бесполезных нанитов[19]. Обнажённый внутри и снаружи, я оставил после себя брызги крови на пограничной полосе. Никто не был властен надо мной, кроме меня самого. Говорят, это и есть истинная свобода. Не знаю. Мне не хотелось думать о том, чем был пропитан мой мозг последние 33 года с самого момента рождения. Мир, окружавший меня, твердил одно и то же, используя лишь разные слова и образы. Все хотели всего. Это было словно какое-то наваждение. Перестав быть людьми, они стали называть себя Человечеством с большой буквы.

Не помню, кто первый решил показать свою силу и власть. Да это и неважно. Планета заполыхала в огне пожара. Сначала в некоторых областях, чтобы позже пламя войны распространилось повсюду. Обычные граждане становились солдатами. Те, кто уже умел убивать, были мастерами. Сплочённые пропагандой и сетевыми вирусами правительства, искажающими волю, вся эта агрессивная масса ринулась воевать за свою свободу. По крайне мере, веря в это. Или думая, что верит. Всё было слишком размыто и хаотично переплетено в пульсирующий сумбур современности. Поистине, правы предки, никому не желавшие жить в эпоху перемен.

Но глупо вспоминать то, от чего я ушёл. Теперь вокруг меня новая реальность — та, которую я создаю сам. Место, куда не может добраться безумие толпы. Место, где дух и тело больше не разделяются на две противоположные половины.

Говорят, только благодаря ошибке учёных эта местность не тронута влиянием человека. Эксперимент по созданию новой уникальной частицы окончился неудачей, создав хроносферу, отстающую от общего потока времени всего лишь на 5 минут. Ещё одной особенностью являлось то, что войдя внутрь её, выйти было невозможно. Тело начинало синхронизироваться с местным временем и обратное изменение процесса влекло за собой мгновенный скачок энтропий. В секунды заставляя стареть любую материю на десятки и сотни лет. Тем не менее существовала определённая группа людей, не желавших жить, как все. В основном это были натуры самодостаточные и специфические. Зная, что пути назад нет, они готовы были прожить остаток жизни в почти полном одиночестве и без всяческих благ цивилизации. Они-то и составляли основной костяк жителей хроносферы. Хотя их, конечно же, разбавляли разнообразные преступники и просто психи, бегущие от всего, включая самих себя.

Однако за почти неделю пребывания тут я пока не встретил ни одного человека. Так, лишь далёкие свидетельства. Это мог быть (как сейчас) запах костра, принесённый ветром, или более банальные остатки цивилизации — принесённые с собой пластиковые упаковки от эрзац-пищи и куски истрёпанной одежды. Но это не мешало мне найти то, что я искал. Спокойствия. Умиротворения. Единения.

Ночной холод заставил меня прервать своё погружение и вернуться к мирским заботам. Требовалось найти убежище на ночь и немного согреться. Обычно я решал такие проблемы простым способом. Но сегодня мой «простой способ» по имени Кремень куда-то убежал (видимо, поохотиться) и всё ещё не вернулся. Возможно, он скоро появится и мы, как всегда согреваясь теплом друг друга, погрузимся в чуткий животный сон. Ну а пока можно было просто сгрести немного листьев и устроиться чуть поудобней в углублении между корнями дерева.

Сон не шёл. Был ли тому виной холод или отсутствие привычного спутника с пушистым мехом, я не знал. Но глядя на удивительно яркие звезды, меня охватывало невиданное доселе ощущение равновесия. Мне не нужно было никуда спешить, вставать на работу, думать о том, как я выгляжу в глазах других, что делать завтра. Да и вообще, чувство счастья приходит, когда наслаждаешься настоящим моментом существования. Не отвлекаясь на прыжки мыслью в прошлое или будущее.

Размышления текли спокойно и неспешно, будто полноводная река, разбиваясь на мелкие ручейки и вновь собираясь в единый поток. Можно было охватить те грани бытия, которые за суетой жизни всегда оставались где-то там, за бортом.

Еле слышный шорох выдал приближение Кремня. И в этот же миг я ощутил горячее и влажное прикосновение его языка на моей руке. Немного повертевшись, устраиваясь в максимально уютной позиции, он замер, пристроив свою лобастую голову у меня на коленях. Размеренное дыхание инт-собаки попадало в ритм биения моего сердца, и это было чертовски приятно.

Кремень не был обычным животным в привычном понимании этого слова. Уже почти полвека те существа, что соседствовали с человеком, претерпели существенные изменения. Когда появилась возможность передавать некоторые части своей эмоциональной составляющей любым созданиям, обладающим хоть каким-то подобием мозга, все бросились «очеловечивать» своих домашних любимцев. Так появились интеллектуальные собаки, кошки, и многие другие «апгрейженные» виды животных. Конечно, воздействие слепка личности сказывалось и на умственном развитии, так что все инт-звери были гораздо сообразительней своих собратьев. А Кремень был несравненным лидером среди всех подобных существ, встреченных мной за всю мою жизнь. Он не только понимал меня с полуслова, но и, казалось, иногда становился продолжением моего разума, в то же время не ограничивая моё мышление. Этот поразительный симбиоз давал нам обоим по-другому взглянуть на окружающий мир. А сейчас незаметно накрывший нас сон вернул забытую теплоту детства и мягко понёс нас по своим волнам.

Мне всё трудней становится выражать свои мысли через текст. Образы, связанные смыслом, рассыпаются на отдельные разрозненные частицы. Путаница воспоминаний сливается с происходящим и мешает сосредоточиться. Но я пытаюсь. Честно пытаи-ю-и-ссс-ь…Сейчас, сейчас нужно сосредоточиться. Знаю, что у меня мало времени. Поэтому хочу, чтобы никто больше не повторял моих ошибок. Итак, с чего всё началось.

В этот день я твёрдо решил пойти к человеку, который, наконец-то, вправит мне мозги. В кармане лежало несколько визитных карточек всевозможных модных, известных психологов нашего города. И мой выбор должен был упасть на одного из них. Но пока мои чуть вспотевшие пальцы лишь тасовали эти кусочки картона, словно колоду карт. Я оглядывал проходящих мимо людей и видел, как каждому из них чего-то не хватает. Но сегодня мне хотелось побыть немного эгоистом и сделать что-то и для себя. Поэтому я выкурил для храбрости целых две сигареты, хотя курить научился лишь час назад. И резким движением вытащил визитную карточку. Ну что ж, Валентин Пойзонов, сегодня вам предстоит насладиться моим обществом и попытаться помочь моей проблеме.

Бегло пробежав глазами адрес, я, сориентировавшись, направился к входу в метро. Ехать мне предстояло недалеко, так что волнительная дрожь не успела покрыть всё моё тело, а лишь сосредоточилась щекочущим комком в глубине горла.

Став в угол вагона, я закрылся от эмоций окружающей толпы и погрузился в теплоту своего разума. Очень редко мне получалось побыть, действительно, одному. И почему-то именно под землёй, несясь в чреве стального монстра, вместе с сотнями других людей, это состояние приходило легче всего. Возможно, этому способствовала сама атмосфера, а, может, окружающий мир сам закрывался от меня, перевариваясь в собственных проблемах. Тем не менее даже дома я продолжал ощущать заботы и тяжкие думы соседей и людей, просто проходящих по улице, причём абсолютно не контролируя этот процесс.

Удивительно, но положительные эмоции были редки и непостоянны. Если бы я был несуществующим в природе энергетическим вампиром, то, наверное, горя бы не знал. Но у меня немного другая направленность. Странно, что я вообще решил поделиться своим кусочком жизни с другим человеком. Но, быть может, просто пришло время? Как-никак в собственном соку вариться тоже иногда надоедает. Да и те люди, с которыми я «взаимодействовал», были, конечно, бесконечно довольны и счастливы. Но как только я исчезал из их поля зрения, мгновенно забывали о моём существовании. Извечный людской круговорот.

Смена скорости движения и небольшой толчок вывели меня из тенёт раздумий и выбросили вместе с толпой на платформу. Немного отряхнувшись, я, воспроизведя у себя в голове адрес психолога, направился к выходу из метро. Нужный мне офис находился за поворотом улицы. «Довольно неплохо для человека, копающегося у людей в голове», — подумалось мне, когда я оценивал интерьер приёмной у входа в кабинет. Видно, что работает с «душой» во всех смыслах этого слова. Нежные переливы цвета и формы успокаивали и настраивали на умиротворённое мироощущение. Приятно собранная секретарша, спросив меня о цели визита, вежливо попросила подождать пару минут.

— Вам удивительно повезло, именно сейчас у Валентина Александровича есть часовое окно. Так что можете проходить без дополнительной записи, — произнесла она уже буквально через секунду.

Неудивительно, если честно. Знала бы она, что я просто-напросто положительно настроил её к моей персоне. Эти мелочи были для меня столь несущественны, что происходили помимо моей воли. Так что я встал и, улыбнувшись, прошёл в кабинет психолога.

— Здравствуйте, Валентин Александрович. Меня зовут Вениамин. И я эмпат, — начал я нашу беседу.

Немного огорошенный столь резким «стартом», он нахмурился и слегка пожевал губами. Здесь стоит упомянуть, как выглядел этот психолог. Уже немолодой мужчина с тяжёлым взглядом, но открытым лицом. В нём словно сплелись две сущности. Желание помогать людям и делать добро соседствовали с прямо-таки военной выдержкой, помноженной на отеческую строгость. Всё это я ощутил, лишь бегло пробежавшись взглядом по многочисленным морщинам его лица. Словно поняв мои мысли, Валентин Александрович чуть улыбнулся и, наконец, соизволил ответить на моё дерзкое приветствие.

— И как давно вы так считаете?

Я присел в кресло возле его стола, оказавшееся на удивление удобным. И немного поёрзав, произнес:

— С первых мгновений осознания себя личностью и до сегодняшнего дня.

— Ну что ж, тогда стоить начать с самого начала, Вениамин. Расскажите немного о вашем детстве, — спокойным баритоном сказал Валентин Александрович.

Я прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, вернулся туда, откуда всё начиналось.

Передо мной стоял мой новый ярко-синий велосипед, готовый нести меня куда угодно и даже за горизонт. И хотя ездить я на нём пока не умел, но это были мелочи. С сегодняшнего момента мой статус во дворе изменился. Я стал одним из «гонщиков». Так уважительно называли тех, кто имел двухколёсное средство передвижения. Ведь они могли в любую секунду сорваться куда угодно — хоть на речку, хоть на соседнюю стройку. И теперь Веня был одним из них. То есть не какой-то Веня, а я сам. Вновь нахлынуло ощущение раздвоения себя, словно видишь со стороны, как кто-то совершает твои же действия. И только через пару секунд понимаешь, что это ты сам. Такое «отчуждение» от собственного «я» у меня стало появляться совсем недавно. Наверное, когда мы дрались с Колькой и я, ударив его в нос, сам ощутил боль от удара. Он заплакал и осел на землю, а я, не в силах сдержать и своих слёз тоже, обнял его. В этот момент я словно разделил его чувства на двоих. И было это терпко и непривычно. Похоже, именно тогда я и стал осознавать свою непохожесть на других ребят. Но понимал каким-то шестым чувством, что нельзя показать это, иначе травля всего двора будет мне обеспечена.

Все эти мысли проносились в моей голове на втором плане, пока я наслаждался видом моего прекрасного велосипеда. Я уже даже придумал ему имя — «Арго». Так назывался корабль одного путешественника из Древней Греции. Кажется, его звали Одиссей. Я прочёл о нём в книге по истории, которые взял у старшего брата Димы. Он об этом, конечно, не знал, иначе бы мои уши уже горели. Но почему-то именно эти повествования больше всего запали мне в душу. Так вот, теперь я отправлюсь в своё путешествие на край земли. Вот только научусь ездить на моём «Арго».

Я аккуратно взял моего «стального друга» за руль и плавно покатил к дороге, ведущей к небольшому парку возле моего дома. Именно там я планировал начать свои уроки по овладению искусством езды на велосипеде.

— И куда это ты собрался? — раздался за моей спиной знакомый голос.

Это был Тишка, мой тёмный друг. И хотя раньше он приходил только во снах, его дневное появление меня совсем не удивило. Был он дерзкий и своевольный. Полная противоположность меня. Наверное, потому мы и подружились.

— Забыл что ли обещание своё? — продолжил он.

Но я помнил, слишком хорошо помнил то, что случилось со мной в том страшном сне. И образы, от которых я долго убегал, вновь обретали силу. Пришло время вернуться туда, откуда всё начиналось. Я повернулся к Тишке, что лишней тенью лежал на асфальте, и, шагнув вперёд, растворился в прохладной темноте.

Под моими ногами расстилался полог из несбывшихся мечтаний. Был он светло-серого цвета и тихонько дрожал, когда о нём думали. Над моей головой плыли несказанные слова, оформившиеся в гроздья упущенных возможностей. Это великолепие переливалось всеми цветами чёрного и белого, заставляя меня щуриться от излишне резких графичных переходов. На секунду я и забыл, что нахожусь в царстве сновидений. И чего мне при этом стоило бояться, вообще отошло на задний план. Но это в моих мыслях, а «наяву» Тишка стоял рядом колеблющейся фигурой, сотканной из чернильных пятен, и молчал. Он знал то же, что знал я. Нам пора идти, пока к нам не пошли навстречу. Стоило лишь нашим желаниям окрепнуть, как мы переместились в Колодцы Чужих Снов и предстали перед теми, кого искали.

— Вижу, ты услышал наш зов. Ну что ж, раз решил быть героем, то готовься жертвовать, — произнесла Сверкающая Петля Бесконечности.

В общем-то, мне не хотелось никаких жертв, а уж тем более собственных. Но кто-то должен сделать это первым. И пусть это буду я. Пусть никто не узнает даже моего имени. Зато сны станут свободными от чужих богов. Чужие сны от чужих богов. Сверкающая Петля Бесконечности, владеющая временем, взглянула на Тёмное Око, отвечающее за кошмары. В ответ последнее хитро подмигнуло Тёплому Дыханию, дарящему счастье. Троица богов мира сновидений решила — я подарю свободу снам других людей, если возьму все их горести и радости в мире реальном.

Тишка ободряюще взял меня за плечо. Он, как и я, всё понимал. Теперь мне предстоит взвалить на свои плечи, возможно, неподъёмный груз. Но мы разделим его поровну. Я вздохнул и прижал руки к груди в знак согласия с решением богов. Колодцы Чужих Снов слились в один водоворот, и за моей спиной захрипела воронка Неопределённости. Я шагнул назад и мгновенно распался на миллиарды снов разных людей. Пришло время вернуться туда, откуда всё начиналось.

Ручка в моих руках дрожала, и мне становилось всё труднее выражать свои мысли через текст. Я пытаюсь запечатлеть в символах, придуманных людьми, свою историю, но образы разбегаются, оставляя в голове пустоту. Но сердце… словно ещё один мозг переполнено импульсами окружающих меня людей. Я не знаю, о чём они думают, но ощущаю, что они чувствуют. Это переполняет меня и разрывает на части. Я пытался…пыееее-та-ю-аи-лся понять и пропускать сквозь себя всё это. Так, собраться! Всю волю в кулак. Но, видимо, я всего лишь человек. И моим силам есть предел. Сейчас я отдаю последние песчинки всего себя, чтобы остальные могли спать и видеть свои сны. То, что внутри их самих, а не подаренное или навязанное ненужными богами. Кто-то скажет, что я глупец в своем бесполезном героизме. Но я всего лишь хотел, чтобы всем было хорошо.

Капли падали вниз, закручивая водную гладь, словно вертящиеся волчки. Удивительно, но брызг совсем не было. Да и дождь был какой-то бутафорный, ненастоящий. Будто кто-то дал команду открыть небесные хляби, да вот только забыл объяснить, как правильно это делать. Вот и стоял я под непрофессиональным потоком воды, который мочил лишь поверхность, оставляя сухим всё трёхмерное. Это было и удивительно, и чудовищно смешно. Вот прокол так прокол. Я поправил шляпу и, подняв голову наверх, закричал:

— Эй, там! Эта игра мне надоела, давай следующую!

Но дождь не прекращался. Наверное, я ещё не прошел нужный уровень. Или моего опыта маловато, чтобы хоть как-то воздействовать на тех, кто всем этим заправляет. А, впрочем, всё это глупости. Пусть играют, если хочется. У меня свои правила.

Я достал из кобуры мой Револьвер Реальности и, выставив его перед собой, спустил курок. Раздался выстрел, и пространство передо мной разрезала трещина. Лучась тёмно-багровым светом, она манила и тянула меня. Я не стал сопротивляться этому зову. В конце концов, меня не зря звали Путеводителем. Ведь это я создаю новые пути между разными мирами. И остатки моих ходов могут использовать простые смертные. Так что я даю им шанс. Для кого-то последний, а для некоторых — главный в их жизни. Я сделал шаг и …

Я любил воду. Любил ощущать её везде. Внутри себя, когда я пью. Стекающей по моей коже, когда выхожу из купальни. Кусающей обжигающим поцелуем в кубиках льда, что заманчиво звенят в бокале. В виде тягучего тумана благовонных испарений в храмах. Дающей жизнь и практически вездесущей.

Всё это были её грани. И сейчас, поднимаясь вверх по ступеням лестницы, ведущей к подножью замка, я знал, что моё секретное оружие не подведёт меня. О, я очень долго готовился к этому дню. Почти с самого рождения. И сегодня момент моего вступления во взрослую жизнь. Я должен был выбрать свой путь.

Немногим даётся такая возможность. Большинство живут так, как их направит судьба. Я же хотел сам сделать свой выбор. И для этого мне нужен был человек, владеющий определённым даром. Вот только платой за помощь он всегда брал частицу твоего «я». Многие назвали бы это продажей души. Но я почему-то уверен, что даже если эта субстанция существует, то уж точно не делится на отдельные части.

Итак, я был готов и собран. Главное, всё сделать правильно. И тогда я останусь при своей неизменённой личности, получив при этом возможность самому избрать свою судьбу. В потайном кармане моего сюртука был небольшой флакончик, в котором плескалась странная жидкость, добытая мной в месте, которого теперь не существует.

Я знал, что у меня будет только один шанс использовать её загадочные свойства. В тот момент, когда мой выбор будет сделан, с меня потребуют выпить полную чашу гиперборейской крови. Это заберёт у меня естественную сопротивляемость к чужеродному воздействию. Тогда-то и произойдёт оплата за моё желание. Вот только если верить вычитанному в одной старой книге, то добавив хотя бы каплю той «сломанной воды», что находится в моей ёмкости, можно исказить результат воздействия. Конечно, это не избавит меня от всех негативных эффектов, но, возможно, направит их в другую сторону. В любом случае хуже не будет. Так мне, по крайней мере, думалось.

За своими размышлениями я и не заметил, как подошёл к донжону[20] и прошёл в открытые ворота замка. Никто не встречал меня, да это было и не нужно. Хозяин этого места обладал поистине устрашающей репутацией, чтобы озаботиться ещё и прислугой. Вместо обычных людей, по слухам, все его приказы исполняли манкурты. Существа, ранее бывшие простыми смертными, но попавшие в ловушку и потерявшие свою истинную сущность и свободу воли. Так что мне не очень хотелось бы повстречать на своём пути такое создание.

Войдя внутрь центральной башни, я прошёл по небольшому коридору и застыл перед дверью, ведущей в главные покои. Что-то внутри меня не давало сделать этот шаг. Это мог быть банальный страх или поздно проснувшаяся интуиция. Я не знал этого. Вот только поздно возвращаться назад. Моё решение было непоколебимо и, собрав волю в кулак, я толкнул створки двери, входя внутрь.

Меня встретила волна тепла, рванувшаяся наружу. Обширная зала, освещённая, казалось, тысячами свечей, была украшена множеством гобеленов и дорогих картин. В свободных промежутках ютились начищенные рыцарские доспехи. Да, безусловно, всё это убранство выглядело роскошно. Но главное богатство было в том человеке, который всем этим владел. Ведь у него было нечто более важное, чем золото и тому подобное. Это была власть над судьбой. Своей и судьбой тех, кто ему доверится.

Вершитель (а в народе его звали именно так) сидел на настоящем королевском троне в конце зала. Его лик скрывала вычурно украшенная драгоценностями серебряная маска. Говорили, что именно серебро защищает его от всех тех демонов, что охотятся за ним. А исчадьям ада было, за что ненавидеть этого человека. Ведь он не только давал шанс многим людям повелевать своей судьбой, но и помогал тем, кто решил пойти другим путём, продав свою душу в обмен на всевозможные блага, например. Помогал, конечно, тоже не безвозмездно, так что в накладе не оставался. Люди шли к нему на поклон. И сейчас я был одним из тех, кто явился к нему с просьбой. Дойдя до середины залы, я остановился и преклонил одно колено, как требовали того правила.

— Чего ты хочешь? — разорвал тягучую тишину голос Вершителя.

Я молчал.

— Вижу, что ты пришёл встретить свою судьбу. Готов ли ты отдать за эту возможность то, что я попрошу? — продолжил он.

Теперь можно было отвечать.

— Да. Клянусь сердцем и волей, — произнёс я тихим, но уверенным голосом.

Руки сжимали склянку со «сломанной водой», а неожиданная дрожь захватила власть над телом. Секунда — и я вновь совладал с собой. Но что-то было не так.

— Тогда готовься принять во чрево своё кровь гиперборейскую и открыть мне дверь своего рока.

Передо мной появился стальной кубок, полный дымящейся тёмно-синей жидкости. Мне предстояло осушить его и принять свою судьбу, отдав взамен что-то нематериальное, но бесконечно важное.

Я взял в руки сосуд и, склонившись над ним, как можно более незаметно вылил внутрь почти весь флакон «сломанной воды». Никакой реакции. Я и не знал, должно ли было что-то вообще произойти. Вот только сейчас мне нужно было пить из кубка, иначе Вершитель может что-то заподозрить. Задержав дыхание, я сделал глоток и продолжил пить, пока не осушил сосуд до дна. К моему удивлению, никакого вкуса и запаха я не ощутил, будто пил не кровь мифических полудраконов-полулюдей, а обычную родниковую воду. Вот только странное ощущение нереальности накрыло меня как пуховое одеяло. Невесомое, но чертовски уютное и сонное. Я закрыл глаза буквально на миг.

Паутина. Мерцающе-дрожащая. Нити. Скользко-острые. Боль. Знакомо-точная.

Я не видел ничего вокруг. Слух и остальные чувства были тоже не нужны. Ведь я знал. Один шаг, одна мысль — и мой выбор будет сделан. Главное, чтобы всё было правильно.

Нечем дышать. Вернее не зачем, но простой рефлекс продолжает работать. И тогда я слышу голос:

— Ты пытался обмануть меня. Но это невозможно, ведь я Вершитель. И, значит, ты поплатишься.

Страх. Давление. Предвестник.

Оправдываться поздно. И не нужно. Я молча ожидаю кары. Но её нет.

Ведь я уже сделал свой выбор. И моя судьба ждёт меня. В моём камне.

Да, здесь, конечно, жарковато. Дышится тоже с трудом. Единственный плюс — влажность, которая обволакивает приятным «покрывалом». И если бы солнце так нещадно не палило, было бы гораздо лучше. Но что есть, то есть. Приходится мириться с неизбежными минусами новых ощущений. К тому же моральная сторона дела подбадривала неимоверно. Как-никак первооткрыватель неизведанных территорий. Не хватало только тех, кто мог бы это оценить. Ведь на это путешествие решился я один. Другие выбрали себе места попроще и более знакомого формата. Кто в глубину отправился, кто на отмели, некоторые, почти такие же экстремалы, как я — к подножью вулкана. Но, конечно, самый безумный маршрут был мой.

Не сказать, чтобы я прямо гордился своим выбором, но приятно всё же было. Особенно после того, как поделюсь пережитым со своим косяком. К счастью, всё происходящее со мной записывается мета-потоком на съёмные биологические носители. Крепятся они на верхней части туловища и выглядят, как слегка расплющенные диски неправильной формы.

Передвигаться эти нововведения мне, в общем-то, не мешают. Хотя следует признать, скорость моего перемещения не в родной, водной среде обитания оставляла желать лучшего. Да и со стороны я, наверное, выглядел дико неуклюжим. Ну не приспособлены плавники для твёрдой поверхности. Поэтому и пришлось модернизировать их и добавить специальные рёбра жесткости. Конечно, мышцы мои гудели от такой нагрузки, и сам процесс движения напоминал этакое нелепое переваливание с одной стороны на другую, но всё же я мог контролировать свою траекторию.

Временной промежуток, на который я решил остаться в этом необычном для меня мире, был равен половине обращения планеты вокруг своей оси. Это сейчас я понимаю, что стоило выбрать момент, когда освещена другая сторона, дабы температура была не так высока. Но когда вокруг приятная прохлада прибрежных вод, парящее где-то там, за зеркальной границей, солнце не кажется чем-то ужасным. С другой стороны, эта сложность добавит остроты в моей «прогулке».

Тем временем я преодолел уже половину пути к неизвестному растению, что виднелось почти на горизонте. Это был вытянутый вверх цилиндр, на верхушке которого колыхалась спутанная масса каких-то зелёных нитей. Позади меня на песке оставался довольно странный след, и если бы я мог повернуть голову, то это, наверное, рассмешило бы меня. Не только тем, что вмятины на песке напоминали этакого неуклюжего трилобита, но и самим фактом поворота довольно статичной части моего тела. Тем не менее оставалась ещё одна не очень благоприятная вероятность, что по этим отпечаткам меня могут найти местные хищники. И хотя для таких обстоятельств у меня было припасено пару «сюрпризов», применять их без крайней нужды совершенно не хотелось. По натуре я очень миролюбивый и отправился в туристический вояж, а не на заповедную охоту.

Итак, вот и первая точка пути моего следования. Ну что ж, вблизи это растение гораздо больше, чем мне казалось. Хотя, может, подвели медузо-линзы, что защищали мои органы зрения от высушивания и помогали видеть в нужном спектре. Тем не менее я обстоятельно исследовал объект и двинулся дальше. Ведь это была лишь одна из немногих интересных вещей, что ещё встретятся в моём путешествии.

Изменив фокус медузо-линз на более дальний, я стал рассматривать причудливые строения, высящиеся чуть левее моей первоначальной траектории. Понять, что они собой представляют, с такого расстояния было трудно, поэтому я решил подойти поближе.

К счастью, кислородные мешки, совмещённые с моими жабрами, давали мне почти неограниченный ресурс дыхания, поэтому я мог позволить себе такие экспромты. Да и мое внутреннее ощущение времени говорило, что до момента начала обратного пути осталось ещё много крохотных интервалов, каждый из которых соответствовал прохождению одной звуковой волны между самой глубокой частью океана и поверхностью. Но это уже никому не нужные подробности. Главное — ощущения. И вот они, можно сказать, на кончике плавника. Я прям задрожал бы, если б мог, от предстоящего познания нового мира.

Не теряя ни мгновения, я направился в нужном мне направлении. К сожалению, скорость моя по-прежнему оставляла желать лучшего. Так что пока тело работало, мозг плескался в одному ему понятных мыслях. Например, почему я ещё не встретил ни одного живого существа? Растения, конечно, не в счёт. Возможно, я просто попал в пустынный район или местная живность спит в светлое время суток? Точно я ничего не знал. Да и исследования какой-либо части поверхности проводились крайне редко. Скорее, для отчётности, чем по-настоящему.

Как-никак воды и суши было 70 % к 30 %, а мы ещё не до конца со своей сухопутной территорией разобрались. На картах полно белых пятен. Именно поэтому я так искренне ощущал себя первопроходцем в этой местности. Тем более так далеко никто уж точно не заходил. И у меня есть заслуженный повод для гордости.

Неожиданно моё внимание привлекло какое-то очень быстрое движение на самой границе восприятия. Приостановившись и повернувшись в нужную сторону, я попытался его локализовать. Вот опять! Теперь я смог различить нечто зеленоватого оттенка и с удивительными мерцающими плоскостями по бокам туловища. Существо передвигалось скачкообразно, то зависая в воздухе, то опускаясь вниз и исчезая из моего поля зрения. Так, это уже гораздо интересней. Я решил пока оставить мой предыдущий маршрут и узнать, что же это такое.

Неожиданно и это создание двинулось мне навстречу. Огонь любопытства разгорелся во мне с новой силой, и я как мог, ускорился. В какой-то момент у меня даже сбилось дыхание. Но вот буквально в одном касании передо мной резвилось существо из другого мира, и теперь я мог более детально рассмотреть его.

Тело чуть блестящего оттенка изумруда, а то, что я принял за мерцание, оказалось прозрачными крыльями, столь хрупкими на вид, что было непонятно, как они держали такую массу. Хотя тяжёлым этот первый представитель местного животного мира не казался. Его вытянутое туловище словно состояло из множества колец, соединённых друг с другом жёсткой мембраной. Но восхитительней всего были его органы зрения. Хотя, возможно, они отвечали за другие чувства — я пока не мог точно определить. Эти сферы, разбитые на огромное количество многогранников, отражали свет в столь причудливых оттенках, что мне казалось, будто они сделаны из вулканического стекла. И всё это совершенство парило передо мной, словно тоже разглядывая меня и интересуясь, кто я и откуда.

Внезапно позади меня раздался какой-то незнакомый звук, напоминающий шлепок чего-то о воду. Но не успел я повернуться, чтобы увидеть его источник, как ужасающая боль пронзила всё мое естество. Я попытался закричать, но в местной атмосфере мне удалось лишь просипеть. Кое-как извернувшись, я почти смог достать нейро-импульсник, чтобы выстрелить и спасти себя. Но последующий рывок выбил остатки сознания и последнее, что я увидел — это жуткую пасть, закрывающую собой прекрасное голубое небо, что успело стать для меня таким близким.

«Чёртовы туристы», — подумал монстр, которого впоследствии назовут лабиринтодонтом. Доедая свою добычу и выплёвывая многочисленные кости, он уже вслух прошипел:

— А что, на вкус ничего так. Экзотично.

Цветные пятна мелькали перед закрытыми глазами. Свет пытался найти себе путь к моей сетчатке. Как и любовь искала себе дорогу к моему сердцу. Но солнечные лучи оставляли лишь намёки, а главное чувство рассыпалось на тонкие струйки, уходящие в меня, как вода в пепел. Не в песок, а именно в пепел. Это то, что осталось от моей души, после того как любовь ушла. Я понял это, когда любимая музыка перестала вызывать мурашки, когда самое вкусное для меня блюдо оставалось пресным на языке. Всё изменилось и одновременно оставалось прежним. Ведь, на самом деле, главная проблема крылась внутри меня.

Я открыл глаза и взглянул на запылённое стекло, за которым проносилась иссушенная жарким летом дорога. Оголённая степь однообразно тянулась дальше обочины, и далёкое кристально-синее небо лишь подчёркивало скупость окружающего пейзажа. Вокруг царила тишина. Тяжёлая и гнетущая.

Пространство в автобусе словно существовало отдельно от остального мира. Звуки, запахи, ощущение температуры — всё было смазано. И только картина за окном подтверждала, что я ещё существую, а не просто картонной куклой еду в Лагерь. На сидении я был один, но рядом со мной находились, по меньшей мере, ещё несколько человек. Обретались ли они в другом измерении или отставали на секунду от моего времени, я не знал. Просто наши сущности перевозили из пункта А в пункт Б под названием «Лагерь». Мы были виновны. Осуждены на бессрочное заточение за свои отличия. Отвратительное лицемерие нашего общества отвергло меня. Что поставило остальных, невидимых мне сейчас людей на один уровень со мной, было неизвестно. Да это и не важно. Главное, что сейчас мы изгои.

Мы не можем любить.

А, значит, мы другие.

Секунды тянулись одна за другой, а я, проваливаясь в липкую покорность предстоящей судьбы, сидел неподвижно. Иногда мне казалось, что я сплю, и стоит мне просто захотеть, как всё вернётся назад. Но что-то внутри постоянно напоминало о том, кто я, и что меня ждёт впереди.

Я часто задумывался, почему во мне что-то изменилось. Ведь когда-то я был счастлив, любил и был любимым. Радовался каждому глотку воздуха и новому дню прекрасной жизни. У меня было всё, что может пожелать обычный человек: отличная работа, замечательные друзья и верная жена. Но всё разрушилось в один миг. Стоило мне попробовать сделать шаг в сторону. Захотеть чего-то нового, попробовать неизведанное.

Перебороть себя — вот что было самое трудное. Изменить свои привычки и выйти из зоны комфорта — всё ради того, чтобы увидеть её ещё раз. Случайность, которая свела нас вместе на один бесконечно долгий и такой же невыносимо короткий момент, дала мне шанс. Я схватил его. Руками, ногами, зубами, всем своим естеством. Как глоток кислорода на километровой глубине океана. Это было нужно мне. Я запомнил её. Каждую чёрточку этого восхитительно чарующего лица. Долгие месяца поиска в Сети хоть какой-то информации о ней. И вот…её имя Рита. Адрес и всё остальное было второстепенным. Меня вело сердце, которое могло любить. Я всё ещё верил в это, даже сейчас. И вот мы рядом, держимся за руки, наши нити сплелись, и мы просто молчим, ощущая энергию друг друга. Слов не нужно, когда отражение сливается с зеркалом.

Наше счастье длилось лишь один день. Никто не знал, куда я исчез, и весь город искал меня. Такой добропорядочный мегаполис, где убийства происходили лишь в прошлом веке. Каждый гражданин хотел помочь мне и найти меня. Ведь их тоже вела любовь…к ближнему своему. Но мне не нужна была их помощь, а уж любовь тем более.

Мы бежали. Скрывались. Пытались пропасть. Но современный мир не даёт такого права. Погрязшие в паутине всевидящего электронного ока, мы были обнаружены и схвачены. Растерзаны и разорваны. Любовь оборвалась и истлела. Как лоскут ткани под огнём честности.

«Это страсть, — говорили они. — Любовь проверяется временем. Вспомни о своей жене, друзьях. Вот что значит настоящая любовь. Готов ли ты предать всё это ради мимолётной вспышки?»

Я сказал: «Готов».

И вот моё тело здесь. А дух остался с ней. И теперь я раздвоен. Мчусь неизвестно куда (но, несомненно, в плохое место) вместе с другими такими же париями[21]. Что ждёт меня там? Это далеко, и пока не совсем страшно. А сердце ноет гораздо сильней. Ведь теперь я лишён любви. Так сказали они. И я поверил. Ведь с самого детства нам прививали главный закон — люби и будь любим. Но кто решает, что есть настоящее чувство, а что — морок и наваждение?

Где та формула, которая поможет решить это уравнение? Никто не смог ответить мне на этот вопрос. Я слышал лишь философские отговорки. И когда я отдался тому, что считал истинным и правильным, то оказался за чертой. Быстро выросшие стены отгородили меня от правильного мира, оставив наедине со своей «нелюбовью».

Резкий удар — и привкус крови на губах вырывает меня из тенёт терзающих раздумий. Я собрал волю в кулак и, сфокусировав взгляд, увидел, что трещина на окне автобуса осталась от моей головы. Почему-то меня это жутко рассмешило и я, нелепо хихикнув, попытался встать. Со второй попытки у меня это получилось и я, пошатываясь, пошёл к выходу.

Мимо меня сквозили бесплотные тени моих несуществующих, но всё же реальных попутчиков. Краткое ощущение озноба в моём теле — и ещё одна запертая сущность вырывается на свободу. Что же всё-таки произошло? Опираясь о створки двери, я выбрался наружу. Сухой ветер, полный плавленой пыли, приветствовал меня. А навстречу мне шла знакомая до боли, до дрожи и беспамятства фигура.

— Рита! — закричал я, и, не разбирая дороги, побежал навстречу ей.

Распахнув руки, она словно птица приняла меня в свои объятья. Мурашки побежали по всему телу, и мой дух вернулся ко мне. Сердце забилось в странном ритме и в глазах стало колко. Мы прижались друг к другу, и время остановилось. Бесконечность вышла из своих берегов, окутав нас. Неупорядоченное было упорядоченно, и Хаос облёкся в космические формы. Мир вокруг изменился. Или изменились мы… Да это было и неважно, ведь теперь мы познали истину.

Синь. Бескрайняя глубокая синева. От моих глаз до горизонта. А если повернуть голову, то и в другую сторону тоже. Бросить взгляд вверх — и можно утонуть. Что я и сделал, предварительно набрав как можно больше воздуха.

Вектор гравитации сменился, и теперь меня прижимало к земле, которая оказалась небом. Сначала было страшно, и в этом неведомом полёте я хотел закричать, но вспомнив о задержанном дыхании, остановился и лишь беззвучно взирал на проносившиеся мимо меня кубометры пространства.

Наверное, стоило хотя бы примерно определить конечную точку моего путешествия, но вскоре она сама нашла меня в виде гексаэдра, состоящего из переливающихся всеми цветами радуги крохотных гелеобразных частиц. Коснувшись этого образования, я сразу же оказался в его поле тяготения и смог осмотреться, чтобы понять, куда же меня принесло.

И вот тут стоило бы удивиться, но я уже привык к тому, что окружающая реальность давно перестала следовать хоть каким бы то ни было, общепринятым законам мироздания. Да и само это мироздание, казалось, полностью расслабилось и предоставило тому, что происходит в его пределах, абсолютную свободу.

Собственно, имелся второй вариант происходящего. Моё искажённое восприятие. И даже если так, этот затянувшийся сон-галлюцинация настолько слился с моим ощущением действительности, что я не мог провести чёткую грань разделения. Поэтому спустя пару десятков эонов или четырнадцать с половиной минут, я просто стал наслаждаться происходящим.

Лёгкая вибрация заставила мой мысленный поток сконцентрироваться на объекте, к которому я «прилип». Его структура, мелко подрагивая, стала обтекать меня, принимая форму тела. Что это? Новый биоморф или просто скучающий инопланетный дружок?

Сопротивляться этому преобразованию я не мог (уж слишком разные весовые категории), так что просто расслабился и с любопытством наблюдал за процессом. Вначале было довольно щёкотно, и я чувствовал, как менялась температура существа (квази-механизма, метафизической одежды, домашнего животного — нужное подчеркнуть), будто подстраиваясь под мою естественную.

— Конфигурация загружена. Контакт с носителем произведён. Жду дальнейших указаний, — прозвучало в моей голове.

Так- так. Значит у нас тут что-то по типу скафандра-симбионта. Ну, если честно, я ожидал что-нибудь пооригинальней.

— Давай-ка осмотримся тут. И у тебя, наверное, есть имя? Сообщи его мне, — мысленно произнёс я.

— Наименование тех-организма 587octoPUS01001Lar ½ ∋ ⊗44.14. Выполняю указание.

Сорвавшись с места, мой новоприобретённый друг заложил головокружительный вираж. И если бы не компенсаторы, которые он, несомненно, активировал, мне пришлось бы туго. Что касается имени этого симбионта. Уж больно вычурный, на мой взгляд, у него личностный идентификатор. Сразу видно — не люди делали, а учёные какие-нибудь. Поэтому я решил проявить фантазию и дать ему новое имя.

— Притормози, Конёк-горбунок. Дай-ка анализ окружающего пространства.

— Задача выполняется. Желаете оставить данное наименование «Конёк-горбунок» для общения со мной?

— Да, пусть так и будет, — чуть улыбнулся я в ответ.

Почему-то идея добавить в этот абсурд ещё одну капельку показалась мне привлекательной. Тем временем наше движение продолжалось по увеличивающейся спирали. Похоже, Конёк-горбунок воспринял моё желание «осмотреться» буквально. И применив алгоритм расширяющегося поиска, стал сканировать окружающее всё-ничего.

— Анализ закончен. Вывод результатов. Вселенная уничтожена. Продолжить?

Ох, вот так, значит.

Несколько слов — и ты понимаешь, что же всё-таки произошло. Конечно, возникают десятки, а то и сотни вопросов. Как? Почему? А я? И тому подобные. Да и стоит ли вообще верить непонятной сущности, что обволакивает сейчас меня, сливаясь посредством нейроинтерфейса с моим мозгом?

Ещё раз улыбнувшись самому себе, я почему-то вспомнил чьи-то слова из прошлого, будто положенные на музыку.

Это была странная традиция. Хотя для меня она уже стала вполне нормальной и привычной. Наверное, потому что я понимал её истинный смысл, да и занимался этим уже долгое время.

Итак, я стоял у кассы и покупал билет на поезд. Этот ритуал всегда вызывал у сторонних людей удивительную реакцию, к сожалению, не всегда положительную. Большинство просто считало меня немного не от мира сего. Особенно это касалось женщин средних лет, которые, собственно, и оформляли мне заветную бумажку для путешествия в неизвестность.

— Здравствуйте. Вот 5000 рублей. Можно мне любое направление на сегодня в максимально удалённую точку за эти деньги? — вежливо начал я наш диалог.

— Плацкарт или купе? С постелью или без? — усталым голосом произнесла кассирша.

Хм, вот этого я не ожидал. Наконец-то, ответ без лишних вопросов и придирок. Похоже, в этот раз с самого начала всё складывается удачно.

— Плацкарт, верхнюю полку и да, с постелью, — жизнерадостно продолжил я.

— Вот ваш билет, счастливого пути, — спустя пару минут закончила стандартной фразой она наш разговор.

Окружавшая меня толпа так же восприняла мою просьбу абсолютно безучастно. Так что после того, как я получил билет, мне оставалось лишь мельком взглянуть на время прибытия и запомнить номер поезда. Всё остальное я умышленно пропускал. Собственно, в этом и заключалась суть моего странствия — отправиться в путь, полагаясь на случай. Куда и зачем — неважно, главное, сам принцип момента.

И вот я уже уютно располагаюсь на своём месте, глядя на проплывающие мимо чуть заснеженные поля. Ритмичное покачивание и перестук колёс вызывали у меня приятные впечатления, и я сам не заметил, как опустился в сон.

Открыв глаза, я сладко потянулся и, чуть зевнув, взглянул на часы. Но судя по полутёмному освещению, был уже вечер. Соседи снизу о чём-то тихо переговаривались, проводница предлагала чай, и изредка наплывали запахи чьей-то домашней еды. В общем, царила именно та атмосфера, ради которой я и совершал такие «прыжки» от обыденности.

Чуть повернув голову, я увидел, что напротив меня находится женский силуэт. Девушка лежала в довольно свободной позе и, судя по её лицу, смотрела на меня с нескрываемым интересом. Поначалу это меня смутило. Последнее время на мою долю не часто выпадало внимание со стороны противоположного пола. Поэтому я сделал вид, что ничего не замечаю и, вытащив электронную книгу, погрузился в чтение. Это был так же один из необходимых атрибутов моего путешествия.

Но сосредоточиться на тексте не удавалось. Моё воображение продолжала будоражить девичья фигура на соседней полке. Краем глаза я косился на неё и пытался представить, а что «если»? Познакомиться, пообщаться, да даже просто сказать «привет». И сам себя клял за робость и ненужное волнение. Вскоре мои терзания достигли пика, и я уже не мог себе позволить такое пассивное развитие ситуации. Подстёгивая себя, как только можно, и мотивируя, что я сильный мужчина, альфа-самец и так далее, мне всё-таки удалось оторвать свое бренное тело от койки.

Я облокотился на локоть и уже в упор взглянул на мою соседку, а затем как можно более нейтральным тоном обратился к ней:

— Привет, куда направляешься?

И сразу же запнулся, мучительно краснея. Придумать более нелепую фразу для разговора было бы трудно. Не удивительно, что та, к кому она была направлена, промолчала. Лишь чуть больше повернулась в мою сторону. «А вдруг всё не так уж и плохо?», — подумалось мне.

— Может, выпьем чаю? Я угощаю, — уже более уверено продолжил я.

Но ответом мне вновь была тишина. Наверное, я всё-таки несу чушь. Хотя и она могла бы просто сказать, что не знакомится. А то лежит тут, будто соблазняет меня, а рот на замок. Может, вообще ей захотелось поиздеваться?!

— Послушай, ради приличия стоило бы хоть слово сказать!

Опять тишина.

— Да что же это такое? Тебе, наверное, смешно там, да?! — уже чуть ли не переходя на крик, заявил я.

— Молодой человек, тут некоторые уснуть пытаются. Так что давайте потише, — раздался раздражённый голос снизу.

Я примолк и решил тщательней контролировать свои эмоции. Всё-таки глупость всё это. Пусть сама в свои игры играет. С этими мыслями я отвернулся к стенке и попытался заснуть.

К сожалению, сон не шёл и меня всё так же терзали несбыточные надежды. Промаявшись так около часа, я продолжал украдкой бросать томящиеся взоры на мою пассию. Да, пусть про себя, но я уже твёрдо решил называть её так. И утром всё же расставить точки над «и». Пусть знает, что нельзя играть с чужими чувствами. Моё сердце тоже не каменное. Обуреваемый такими тяжкими думами, я и сам не заметил, как окунулся в волнительную дрёму, что позже перешла в настоящий океан Морфея.

Утро встретило меня громогласным объявлением станции прибытия и шумом собирающихся людей. Все куда-то спешили и торопились. Я же, не успев ещё толком протереть глаза, соскочил с полки и, повернувшись к нарушительнице моего спокойствия, намерился высказать всё, что я о ней думаю.

Каково же было моё удивление, когда на соседнем месте я обнаружил лишь матрац и скомканное одеяло. Быстро расспросив моих попутчиков, где вышла девушка с верхнего места, я натолкнулся на непонимающие взгляды.

— Мы вообще-то тут втроем ехали. Я, мой муж и вы. Как вчера зашли, так никто больше и не подсаживался, — ответила мне дама бальзаковского возраста, чей голос я слышал вчера снизу.

Ошарашенный, я застыл. Была ли это моя фантазия, помноженная на тягучее одиночество или нечто другое? Я не знал.

Тем временем пришла пора сдавать постель. И бесцеремонная проводница вырвала меня из раздумий, напомнив, что вечно они стоять не будут и у неё ещё куча других дел.

Потоки данных мелькали передо мной подобно волнам полноводной реки. Здесь были и водовороты терабитных сэйв-массивов, и просто ворох бесполезных остатков от удалённых файлов. Всё это смешивалось в единый конгломерат информации и буквально гипнотизировало, стоило лишь на секунду ослабить мысленную концентрацию.

Моргнув, я сбросил подбиравшееся наваждение и вернулся к предстоящим делам. Сегодня у меня было несколько пациентов со стандартной заменой нефункционирующих органов и парочка молодожёнов, пришедших на обоюдную синхронизацию тел. В общем, ничего выходящего за рамки обычной смены био-виртуального эскулапа второй степени. То есть, меня. Вот только не успел я развернуть голо-проекцию первого пациента, как красный сигнал «скорой» вышвырнул меня в приёмный покой.

— Внимание! Все свободные доктора не ниже дабл-уровня, прибыл пациент высшей категории сложности. Оплата за спасение производится едиными кредитами Федерации в тройном размере, — раздался бесстрастный голос больничного искусственного интеллекта.

Хм, заманчиво. Выходит, не зря меня вызвали. Похоже, есть шанс выхватить лакомый кусочек. Тем более в валюте Федерации. Так что я поспешил зафиксировать себя, как лечащего врача, пока кто-то не успел перехватить заявку.

Вернувшись обратно в цифровое пространство своего рабочего места, я сразу же получил полный пакет сведений о моём больном. Кажется, тот угодил в очень серьёзную переделку. Множественные ожоги, похожие на следы от боевого лазера, куча почти заращённых наноботами микро-отверстий (видимо здесь постарался игломёт), ну и напоследок обширная черепно-мозговая травма. Удивительно, как его вообще довезли сюда. Но не время расхолаживаться. Нужно действовать быстро и продуктивно.

Так что я запустил процесс полного диагноста и сразу же занялся стабилизацией состояния пациента. Кстати, судя по досье, его звали Наварро Ритх, и был он родом из какой-то богом забытой колонии на одном из соседних спутников. Собственно, оттуда все и рвутся на планету-столицу, чтобы подняться по социальной и финансовой иерархии. Каждый, конечно, выбирает свой путь. Но почему-то большинство идёт по откровенно криминальной дороге. Вот и здесь, на лицо, скорее всего, банальная бандитская разборка. И раз этого Наварро привезли сюда и готовы заплатить немаленькую сумму, то он, наверняка, что-то типа большой шишки или босса.

Короткий сигнал возвестил, что состояние организма моего подопечного находится в стазисе, и, значит, можно сосредоточиться на самой крупной проблеме, а именно — повреждении головного мозга.

Развернув перед собой вирт-схему, я вывел на основную панель церебрума затронутую область и замер. Здесь словно поработал мясник, если это выражение, конечно, применимо к нейрохирургическому вмешательству. Но тем не менее факт на лицо — настоящая каша из аксонов и дендритов вместо нормального серого вещества. Задеты гипоталамус, таламус и несколько прилегающих крупных нервных ядер. Похожие вариации поражения головного мозга я видел, когда проходил практику во время Ресурсных войн на астероидном поясе. Но это были военные технологии, запрещённые сейчас. Хотя, естественно, при должном желании можно было достать и такие редкие виды оружия.

Поскольку мне были знакомы такие виды разрушения нервной ткани, я мог вполне профессионально разобраться с этим вопросом, и это был большой плюс. Загрузив методику реконструкции из своего личного архива, я, немного поразмыслив, решил так же использовать синтетические заменители для восстановления синапсов. Тем более сейчас данная возможность максимально безопасна и даёт неоспоримые преимущества перед клонированным материалом. Например, отторжения не будет уж точно.

Увлёкшись воссозданием первоначального вида повреждённого мыслительного органа, я не заметил, как пролетели почти пять часов, и кто-то настойчиво дозванивается на мой коммуникатор. Зафиксировав прогресс, я удовлетворённо закинул свои виртуальные руки-рецепторы за голову и открыл окно вызова.

— Сволочь! Тварь! Не смей спасать этого ублюдка! Он монстр! — бросилась мне сразу же в лицо куча нецензурной брани от довольно миловидной (если можно определить по голосу) девушки.

— Он убил их всех! Слышишь?! Всех! — продолжала истерично надрываться незнакомка.

Не успел я что-то ответить и спросить, в чём, собственно, дело, как спам-фильтр обрезал вызов и вывел мерцающую надпись, где приносились извинения за вовремя неостановленную атаку дис-хакеров. Что за бред? Видно же, что это не программа, а живой человек. И что она имела в виду? Кого не спасать? Неужели моего пациента Наварро Ритха? В этом стоило разобраться. Излишнее любопытство всегда было моей проблемой. И вот сейчас я, понимая, что, возможно, поступаю глупо, открываю поисковик и ищу материалы, связанные с возможной криминальной разборкой, где упоминается имя моего больного.

Спустя несколько секунд я взирал на коротенькую сводку новостей, в которой упоминалась перестрелка возле одной из школ нижних городских ярусов. Говорилось почти о трёх десятках погибших, из которых больше половины были детьми. Так вот о чём кричала та девушка. Но не факт, что именно Наварро был убийцей. В конце концов, его доставили сюда, а не в полицейскую лечебницу. Хотя туда обычно доставляют уже по частям. Но даже если он и виноват, что я могу сделать? Счёт оплачен, пациент почти здоров. Пусть с этим разбирается полиция. И тут же гнусный голосок из подсознания произнёс, что я просто трушу. Боюсь, что меня потом самого найдут и сделают что-то неприятное, что смелости не хватит хоть раз проявить силу воли и наказать настоящего злодея.

«Стоп», — сказал я сам себе. Моя профессия — спасать жизни, а не лишать их, пусть сейчас в моих руках и находится конченный подонок. Хотя есть одна лазейка. Я так же останусь спасителем, но, возможно, в будущем остановлю насилие, которое может исходить именно от этого человека. Нужно всего лишь удалить несколько нервных ядер в гипоталамусе — крохотной зоне, отвечающей за агрессию и выделение адреналина и норадреналина. И тогда Наварро станет абсолютно безвредным и даже в некоторой степени полезным членом общества. Один нейронный импульс — и пучок дестабилизирующих волн навсегда превратит этого человека в добродушную овечку. Но готов ли я пойти на этот шаг? Стать судьёй, выносящим столь жестокие приговоры? Я не знал.

Окружающее меня цифровое пространство молчаливо ждало моего решения. Миллиарды байт протекали сквозь моё виртуальное тело, уносясь всё дальше в омуты мирового информатория. Ждал и я. Знака, символа, что подскажет правильный выбор.

Чадящая многоцветными сполохами звёздная туманность лениво вращалась вокруг своей оси. Делала она это уже почти миллиард лет, и в ближайшем будущем не собиралась останавливать этот неспешный процесс. Внутри её уютных пылевых облаков проживало множество других небесных обитателей. А так как размер туманности в поперечнике превосходил пару сотен световых лет, то и под её крылом было как минимум пара десятков солнечных систем. Каждая со своей историей, именем и, конечно же, определёнными видами существ, обитающих на её планетах. И среди этой массы всевозможных космических тел где-то с краешку ютилась маленькая звёздочка по имени Vio-137_01. Конечно, себя она называла совершенно по-другому. Вообще, трудно было бы произнести этот мысленный образ вслух. Поэтому пусть пока останется Vio-137_01.

Вращались вокруг этого солнышка несколько крупных астероидов. Были они глупы и безжизненны, хотя иногда смешили свою материнскую звезду неуклюжими попытками набрать достаточно массы и стать планетами. Но в целом существование Vio-137_01 было довольно грустным и одиноким.

Дело в том, что звёздочкой она была, по общепринятым меркам, небольшой, и в утверждённой Вселенной классификации именовалась жёлтым карликом со средней светимостью. Это несказанно расстраивало её, да и более крупные подруги не очень хотели водиться с маленькой Vio-137_01. Деться куда-нибудь из туманности она не могла — гравитация всё-таки штука сильная. Вот и неслась по своей орбите вместе с недружелюбными соседками, полная печали и ощущения собственной малозначимости. Не сказать, что Vio-137_01 хотела известности или великого признания, но чуточку больше внимания и общения не помешали бы её «крохотности».

Но неожиданно привычный ход жизни обитателей туманности был нарушен появлением чего-то необычного. Этот невиданный гость промчался сквозь сферы существования всех обитателей звёздной пыли и остановился возле нашей маленькой Vio-137_01.

— Хей, меня зовут Незабываемый Скачок в Запределье, но друзья чаще называют Попрыгун. Меня послали забрать тебя из этого захолустья. Собирайся и постарайся обойтись без большого багажа, — передал незнакомец энергетическим импульсом свои мысли.

Столь быстрый переход от знакомства к предложению куда-то двигаться ошарашил Vio-137_01. И она сначала не знала, что ответить. Но Незабываемый Скачок в Запределье был напорист и энергичен, если не сказать нагл. Спустя пару мгновений небольшая звёздочка уже двигалась за постепенно разгоняющейся нейтронной звездой.

— Ты, наверное, хочешь спросить, что происходит, и куда я тебя веду? А если даже не хочешь, я всё равно расскажу. Уж очень тоскливо преодолевать эти сотни парсеков в одиночестве. А тут собеседник, — продолжал беззаботно трещать, пульсируя, Незабываемый Скачок в Запределье.

— Так вот, ты была выбрана, чтобы стать новой сверхновой. Ну а после, как всё получится, или станешь моей сестричкой, или настоящей «чёрной дырой». В любом случае будет весело.

Всё ещё удивлённая происходящим, Vio-137_01 смогла только спросить:

— Но я же маленькая, обычный карлик. Как я смогу стать сверхновой?

Затормозивший было на одну наносекунду Попрыгунчик вдруг увеличил скорость своего вращения до максимума. Видимо, это означало смех в его эмоциональных характеристиках.

— Малышка, в этой реальности всё относительно. И для кого-то ты всего лишь песчинка в бескрайнем море пустоты, а для кого-то — целый мир. Так что расслабься и получай удовольствие.

Два сгустка плазмы неслись сквозь космос. Они не знали, что ждёт их впереди. Но в одном были уверенны точно. Вселенная любит их.

С потолка капало. Причём это был не просто скопившийся конденсат, а зверская смесь технических отходов и биологических кислот. Весь этот «чудо-коктейль» иногда попадал на мой комбез. И тогда высокопрочная синтет-ткань отчаянно дымилась, хотя и не сдавала свои позиции. Тем не менее находиться долго под такой ядрёной капелью мне совсем не хотелось. Но что поделать. Ближайшие пару часов мне придётся пробираться в этих кишках городских коммуникаций на глубине почти 100 метров, чтобы найти и устранить неисправность.

Ещё раз поправив капюшон, я потуже затянул свою хлипкую защиту и, выставив вперёд анализатор, направился дальше. Дышать было трудновато — видимо, опять барахлил очистительный картридж. Конечно, давно стоило поменять всё это громоздкое старомодное оборудование, да только у меня не было полной уверенности, что новый комбез со всеми прибамбасами будет лучше.

То есть, конечно, он будет более технологически продвинут, но смогу ли я разобраться в его устройстве? Починить, если что-то сломается. В этой рухляди я хотя бы разбираюсь досконально и могу, в случае чего, хоть как-то продержаться до подхода напарника. Так что выбор, конечно, сложный. Хотя рано или поздно придётся его сделать. Правда, скажу честно, я всеми силами оттягиваю этот момент.

Наверное, в этом весь я, ретроград и консерватор до мозга костей. Собственно, как и весь круг моих знакомых. А это простые люди, работяги и техперсонал. Именно на наших плечах держится весь этот чёртов мегаполис. Стоит нам расслабиться — так сразу же всё и посыплется.

Да и все эти новшества вкупе с научными достижениями не слишком сильно отражаются на нашей повседневной жизни. Как жили несколько поколений назад, так и живём. Конечно, окружающий мир меняется, но пока мы не спешим идти в ногу с его слишком быстрой походкой. Да и смысл? Через год-два опять что-нибудь этакое придумают. Так что мы лучше как-нибудь сами, потихонечку.

От всех этих мыслей меня отвлёк коротко запищавший зуммер-анализатор. Он, наконец, обнаружил пробоину в энергосети. И теперь мне стоило заменить вышедший из строя компонент.

Я взглянул на свой ориентатор и понял, что нахожусь аккурат под «планетаркой». Так мы сокращённо называли комплекс многофункциональных сооружений планетарной антенны.

Поёжившись, я представил, как вся эта махина буквально давит на меня своими сотнями тысяч тонн веса. Пару секунд мне вновь пришлось приводить себя в спокойное состояние духа. Затем я выпил несколько глотков моего персонального 40-градусного «стабилизатора» и приступил к работе. Ведь если не я, то кто? Уж точно не все эти творческие креаторы и высокомерные андроиды из администрации. Именно поэтому я гордился своей профессией и считал её истинным призванием достойного человека.

Как говаривал мой отец, а до него его дед: «Вы — соль земли. И без вас не будет надёжности и сильной опоры[22]».

Титанопластовое окно, перед которым я стоял, почти не пропускало свет. Впрочем, и другие виды электромагнитного излучения оно так же сдерживало на отлично. В этом была его особенность и конкретная задача — защищать обитателей помещения от вредоносных энергий. Вот только не проще ли было оставить вместо него обычную стену? Зачем эти ухищрения с ненужными иллюзиями? И так понятно, что мы находимся внутри циклопического сооружения высотой около 3 километров, по поверхности которого в данный момент скачут всполохи ионных разрядов. Но, видимо, человеческому мозгу всё ещё нужны привычные ориентиры. Как, например, это абсолютно бесполезное окно, сквозь которое видны лишь хмурые облака, что застилают средние уровни планетарной антенны.

Я развернулся на кресле и вновь перенёс внимание на графический планшет, что раскинул передо мной свои виртуальные поля. Дрожащие красные росчерки требовали моего срочного ответа. Жёлтые, спокойно пульсирующие гексаграммы не были столь поспешны. И лишь приятные глазу изумрудные овалы подтверждали выполненную задачу.

Управлять огромным мегаполисом — нелёгкая миссия, и если она возложена на плечи одного человека, то становится, действительно, непосильной ношей. К счастью, конкретные решения принимает городской искусственный интеллект, а мы лишь корректируем его постановления. Кто-то может назвать нас атавистичными придатками, но я уверен, что «живой» взгляд на любую проблему нужен обязательно.

Вот и сейчас, повышенная криминогенная обстановка в 7 районе ознаменована не только стандартным понижением лимита жизнеобеспечения, но и близостью воспитательного центра для неблагополучных подростков. Можно сказать, второй фактор даже более весомый, так как вышедшие на свободу юные граждане прежде всего используют новоприобретённую волю, дабы проверить свои силы. А страдают, безусловно, местные жители.

Что же предлагает городской ИИ? Введение дополнительных полицейских отрядов, ужесточение режима контроля и другие меры пресечения беспорядков. Но этот алгоритм исправит лишь следствие, но не причину. Именно поэтому есть такие люди, как я.

Мы помогаем корректировать варианты. Очеловечиваем факты. Даём оценочное суждение. Делаем то, что машины сделать не способны.

В таком симбиозе рождается истина. И чувствуя себя винтиком в огромном социальном механизме, я всё ещё остаюсь личностью. Тем элементом, без которого невозможно выложить пазл. Той критической частицей, без которой не начнётся термоядерная реакция.

И пусть моя деятельность не всегда видна, я сам осознаю, насколько она важна. Ведь от моих «сглаживаний» зависит стабильное существование всего конгломерата и миллионов его обитателей.

Вот поэтому я и нахожусь сейчас здесь, буквально паря в небесах, соединённый со всеми информационными узлами, готовый в любой момент сойти на «грешную» землю, чтобы дать страждущим искомое и подарить мятущимся покой. Ибо я есть homo de curru[23]. Но другие знают меня под именем 434ZAP1, версия 5 «андроид-администратор».

Ракурс сменился, и теперь передо мной предстал во всём своём великолепии уходящий за грязно-серые облака шпиль планетарной антенны. Вздымающаяся почти на 3 километра колонна из керамического мета-волокна представляла собой верх инженерной мысли этого столетия. Пробегающие по ней сполохи ионных разрядов создавали иллюзию дыхания этой гигантоподобной конструкции. Казалось, светящиеся искры образуют световую волну, что несётся от поверхности земли и до самого пика сооружения.

Мне, конечно, было известно, что таким образом уравнивается разница энергетических потенциалов, но десятки, а то и сотни сетевых поэтов уже успели воспеть эту оптическую иллюзию в своих «бессмертных» творениях. Вообще, цифровая журналистика уже успела охарактеризовать этот поток быстротечной моды под псевдонаучным высокопарным названием «Одушевление статичной материи 2.0».

Теперь каждый объект, что хоть немного выделялся из фонового городского пейзажа, буквально погружался в океан метафор и аллегорий. Безликие кубы жилых комплексов с голографическими росчерками уличных художников становились /ссылка/planetary information network/creative segment11/_ /-. Левиафаны, несущие в хаотичном пространстве современного мегаполиса тысячи людских существ, смешиваясь с ними в эмоциях, желаниях и стремлениях. Вырастая в био-конгломераты, они дарят друг другу спокойствие и уют посреди окружающей дикой суеты. Их души — это коктейль из обрывков воспоминаний и чувств тех, кто живёт внутри них. И это прекрасно. /окончание ссылки/planetary information network/creative segment11/_ /00.

Ветвящиеся варианты развития творческих тенденций уже перестали кого-либо удивлять. Искусство достигло того уровня, когда для того, чтобы сотворить нечто, действительно, стоящее, нужно было или сойти с ума, или… Вот именно это «или» и было под вопросом. Каждый имел своё неоспоримое и актуальное мнение.

Быть гением. Увидеть другие измерения. Стать богом. Вместить в себя разумы 15 миллиардов людей. Заглянуть за край кулис и многое другое.

Мне же, обычному «ремесленнику», приходилось делать то, до чего другие «творцы» не опускались. Я искал крупинку вдохновения в тех местах, где 99 % прошли бы мимо. Пытался ощутить атмосферу бескрайних пространств давно забытых координат. Погружался в глубины невзрачных для большинства информационных бездн. Быть может, у меня не было таланта, но упорства и трудолюбия — хоть отбавляй. Вот и сейчас визор в моих руках, словно щупальце невидимого осьминога, ощупывал окружающую действительность в надежде просеять сквозь сито моего мозга скучную пыль обыденности и найти золотое зерно озарения.

Я сделал ещё один глубокий вдох озонированного воздуха через личный респиратор и продолжил свой труд. Впереди меня ждал долгий путь, но я почему-то был уверен, что найду ту вершину, которая будет именно моей. И тогда отправлюсь дальше. Ведь желание творить не должно заканчиваться.

Цифровой водопад сбивал с ног и заполнял каждый бит моего тела. Хотелось сделать вдох, но воздух, как и я, не существовал. Ведь всё это было виртуальной проекцией уже давно забытого мной мира.

Я сделал шаг. Вернее захотел его сделать, а уж нано-нити, подключенные напрямую к синапсам моего мозга, передали сигнал на сервер, где программа, отвечающая за перемещение объектов внутри сетевого пространства, смоделировала моё движение. Это было так привычно и знакомо, что мне даже не приходилось осознавать всю сложность совершаемой процедуры. Хотя и на стандартном биологическом уровне всё происходит примерно так же. Желание, зарождаемое мыслью, проделывает путь от мозговых клеток через нервную систему и посредством крохотного электрического импульса заставляет сокращаться мышцы в определённом порядке, тем самым делая обычный шаг.

Сейчас же я перешёл из категории «биологические механизмы» в разряд «информационный разум». И если в моих ощущениях что-то изменилось, то это было заметно лишь искушённому пользователю. Кем я, собственно, и являлся. Именно поэтому окружающая меня действительность постоянно, неосознанно пробовалась мной на прочность. Это уже вошло в традицию, хотя я бы назвал это, скорее, глупой привычкой.

Вот и сейчас я медленно нажал на глазное яблоко, пальцем буквально выдавливая его. Сначала мне было больно, потом очень больно, а после моя рука неожиданно прошла сквозь голову и, продолжив траекторию, словно у неё не существовало плечевого сустава, провернулась на 360 градусов и вернулась в исходную точку.

Я лишь усмехнулся и вернулся к прерванному заданию. Все эти глупости стоило оставить на более позднее время. Сейчас же у меня была задача проверить на прочность хвалёную интеллектуальную защиту одного очень важного объекта.

Если не ошибаюсь, в регистре он шёл под номером 532PA1, но на просторах вирт-паутины его называли «планетаркой». Собственно, мне не обязательно было знать, что конкретно я взламываю. Вся проблема была в том, как это сделать. Хотя у меня не возникало никаких проблем с системами охраны, созданной обычными людьми. Являясь, по сути, пост-человеком, перенёсшим своё сознание в кибернетическую ипостась, я был идеальным слиянием холодного расчёта и сверхскорости машины вместе с творческими взлётами и неожиданными изгибами мышления эмоционального существа. А, значит, особой сложности при «вскрытии» быть не должно.

Я вновь повернулся к отлично прорисованному водопаду и резким прыжком пронзил сверкающую гладь виртуозно переплетённых защитных алгоритмов, визуализированных в виде падающих струй воды. Что-то внутри меня приятно затрепетало. Я любил ощущать себя всемогущим. Возможно, именно поэтому почти полвека назад я сменил свою плотскую оболочку на нечто более продвинутое. Ведь быть «богом» так приятно…

Расплавленные небеса грозились пролиться едким дождём из радиоактивных микрочастиц. Близился солнечный шторм. Я по привычке прищурил глаза, хотя это уже давно не требовалось. Организм адаптировался быстро, и сейчас мало кто мог во мне признать хомо сапиенс в обычном понимании этого слова. Тем не менее разум мой и основная часть ДНК были абсолютно человеческими, но в данный момент это мало волновало моего спутника.

Альбертанец, размером с хорошего кота, но покрытого вместо мягкой шерсти роговой чешуёй пепельного цвета — вот таков был мой напарник. Формой, да и поведением он, кстати, тоже напоминал это земное животное. То есть был такой же, сам себе на уме, и иногда совершал удивительные и странные поступки. Как, например, решение отправиться в это путешествие со мной.

Поиск особого вида плесени с уникальными свойствами, которая произрастала или, правильней сказать, сосуществовала лишь на астероидах определённой структуры и под светом звёзд узкого спектрального класса — вот что было нашей задачей. Ну, естественно, и получение наличных средств за образец этого редкого организма.

Собственно, сложность заключалась ещё и в том, что в данный момент небольшой планетоид, на котором мы находились, мчался с огромной скоростью к местному угасающему карлику. И у нас оставался совсем небольшой запас времени, чтобы добыть искомое и успеть взлететь, не попавшись в могучее гравитационное поле светила. Поэтому мы торопились, но всё же старались тщательно осматривать каждую трещину или впадину.

Спустя почти 20 интервалов полураспада иридия мой товарищ, видимо, благодаря своему знаменитому нюху обнаружил крохотное пятно цвета бледной ржавчины, приютившееся на боку одного ничем непримечательного валуна.

Быстро проанализировав состав, мы поняли, что нашли эту исключительную версию растительно-животной жизни. Сделав несколько соскобов и погрузив находку в защитный контейнер, мы отправились обратно к кораблю. Вот только часы неумолимо тикали, и когда был дан старт, бортовой компьютер с прискорбием сообщил, что дальнейший разгон невозможен. Мы слишком приблизились к звезде и попали под воздействие её силы притяжения. А так как наша скорлупка была очень маломощная, приспособленная лишь для внутрепланетных рейсов, то всё, что нам оставалось — это подать сигнал бедствия и безучастно ждать развития событий.

Прижав к себе капсулу с этой чёртовой плесенью, стоившей теперь мне жизни, я замер, молясь всем космическим богам. Альбертанец же, привычно молчаливый, сосредоточено копался в навигационной системе корабля. Видимо, не мог просто сидеть в ожидании надвигающейся гибели.

Неожиданно раздался резкий свист и из пилотского кокона стал уходить воздух.

Мой вакуумный костюм автоматически загерметизировался, отгородив меня от безвоздушного пространства с температурой абсолютного нуля. И в тот же момент чудовищный толчок опрокинул меня вперёд, здорово приложив о приборную панель.

Когда я снова смог соображать, то первое, что увидел — это как контейнер с образцами плесени, кувыркаясь, улетает от меня в трещину, образовавшуюся в корабельной оболочке. Нелепо махая руками, я пытался схватить его, но, зафиксированный стабилизирующей «паутиной», не смог даже сдвинуться с места.

Пытаясь что-то крикнуть по внутренней связи своему напарнику, я обнаружил, что он вообще находится без сознания. И теперь всё, что мне оставалось — это смотреть, как то, ради чего мы рисковали всем, буквально упархивает из под носа.

Тем временем капсула с образцами вырвалась за пределы нашего космолёта и с увеличивающейся скоростью направилась к огненному исполину. Я понимал, что очередными предметами в этом плазменном горниле будут наши тела.

Минуло несколько мгновений. Страх смерти почему-то ушёл, и я с нескрываемым удивлением наблюдал, что приближающаяся стена раскалённого газа меняет свой спектр. Окрашиваясь из тёмно-жёлтого цвета золота в насыщенно красный, звезда будто покрывалась каким-то налётом. Ощутимо понизилась температура, и словно сама бушующая стихия изменила свою сущность. Теперь передо мной было настоящее кровавое море — бурлящее и неспокойное. Странные ассоциации рождались в моей голове. Безумные образы затмевали сознание. И последнее, что промелькнуло у меня в мыслях, это были непонятные слова:

— Пей меня, гемоглобиновое солнце.

— И что, ты, правда, думаешь, что любить могут только люди?

— Сама посуди, для этого чувства нужны мозг и сердце. Ну, конечно, не в виде самих органов, а, скорее, в виде реакций, которые они воспроизводят. Я говорю о куче химических веществ вперемешку с какими-то неизвестными волнами и энергиями. Вот тогда может случиться любовь. Или не случиться. Как карта ляжет.

— Хорошо, давай представим, что есть какое-то другое разумное существо. И оно хочет влюбиться. Но пока оно не станет человеком, у него ничего не получится?

— Хм…ну это ты прям загнула. Иногда я не понимаю, откуда у тебя могут такие мысли взяться. А вообще…

Они спорили уже битый час. Рассудительный парень и эмоциональная девушка. Оба молоды, приятны наружностью и готовы взять от этого мира всё, что возможно. Причём было очень заметно, что у этих двоих есть друг к другу симпатия. А, может, и нечто большее. Но этому чувству ещё только предстояло вырасти и дать плоды. А пока робкий росток упорно пробивался к тёплому и уютному свету.

— Ладно, давай тогда начистоту! Я — звезда! — неожиданно прервала их спор девушка.

— Да, конечно, ты моя милая и ненаглядная звезда, — с улыбкой ответил парень.

— Нет! Ты не понимаешь! Я, правда, звезда. И даже совсем сверхновая. Это очень редкий случай, когда обычное светило переходит в разряд сверхновых звёзд, обретая при этом разум. Ваши астрономы назвали меня SN 1972Е, — не унималась она.

— Сколько же в тебе фантазии. Я, действительно, поражён. Тебе стоит писать книги. Хочешь ещё мороженого? — погладив её по руке, произнёс он.

— Ты не веришь. Но это очень важно для меня. Ведь я прибыла сюда, чтобы познать, что такое любовь. И мне кажется, что с тобой я смогу это сделать…

— Тебе не кажется, что ты немного торопишь события? Мы с тобой знакомы лишь пару дней. Давай лучше прогуляемся, заодно мысли наши освежим, — неожиданно серьёзно ответил парень.

Девушка лишь грустно кивнула и, взяв его за руку, вышла за ним из кафе. На улице стоял прохладный осенний вечер, и полная луна затмевала тусклые звёзды. Немного поёжившись под резким порывом ветра, парень плотнее обхватил руку девушки. Неожиданно он ощутил волну жара, исходившую от неё. Это было необычно и даже пугающе.

Он отдёрнул руку и увидел, что она в буквальном смысле светится. Серым пеплом её одежда осела на уличную брусчатку. Обнажённое тело — идеальное в своём совершенстве — сияло переливающимся светом. Весь цветовой спектр пробегал волнами по её коже. Испуганно отшатнувшись, парень прикрыл глаза ладонью. Из-за этого он не увидел последний грустный взгляд Сверхновой и не ощутил, сколько в нём было нежности и печали. Распадаясь на мерцающие частицы и дрожащие лучи, вытягиваясь в плазменную спираль, то, что пару минут назад было любящей девушкой, уносилось к звёздам. Туда, где был её дом. И где жила любовь. Истинная.

Говорят, существуют люди, у которых вместо сердца камень. Причём в прямом, а не переносном смысле. Живут и воспринимают они мир обычно. По крайне мере, просто увидев такого человека, никто не поймет, что вместо сердца у него минерал, а не живая плоть. Вот только существуют и охотники за такой редкостью. Ведь иногда встречаются драгоценные камни вместо простых сердец. И цену за них можно просить абсолютно любую. Дело в том, что я и есть такой траппер. И сейчас моя охота в самом разгаре.

Склонившись над краем крыши, я, пристёгнутый карабином к туго натянутой верёвке из драконьих жил, готовился к прыжку. Выследить и понять, что интересующий меня человек именно тот, кто нужен, было невероятно сложно. На самом деле это вообще была случайность. Но в нашем деле порой госпожа удача может заманчиво махнуть своим радужным хвостом. И я не упустил такой шанс, схватившись всеми руками за её яркие перья.

Девушку звали Семирамида, и она была моей добычей. Конечно, не вся, а лишь её часть, которая дарила ей жизнь каждую секунду и иногда затягивала в любовные тенёта. Я не был романтиком, но, вырезая сердца у людей, поневоле станешь либо законченным циником, либо просто очерствеешь. Пока мне удавалось держаться золотой середины и не становиться каким-то монстром. Хотя многие… очень многие назвали бы меня настоящим чудовищем. Это пугало и странно завораживало, вызывая мурашки гордости и ощущения власти. Но что-то я отвлёкся. Дело прежде всего.

Мой замысел был прост. Обычно такие планы и исполняются без всяких проблем. Не стоит создавать новые сущности, так говорил мой друг Оккам, уже почивший после драки в очередном кабаке. Любил он выпить так же сильно, как и пофилософствовать.

Холодный ночной ветер подарил мне короткую дрожь, и я вновь вернулся к своей задумке. Зная, что моя жертва будет сегодня одна, и сейчас уже, скорее всего, готовится ко сну, мне оставалось только незаметно проникнуть в её опочивальню и забрать то, что мне было нужно. Для этого я подготовил смоченный парализующим ядом кинжал, универсальную отмычку и, конечно же, хороший моток прочной верёвки. Один конец должен был быть привязан к печной трубе, второй — страховать меня во время моего спуска. Обладая недюжинной ловкостью и несколькими техническими новинками, я мог, словно паук, карабкаться практически по любой поверхности. Но, зная изменчивость фортуны, всё же решил подстраховаться. Для этого мне и нужна была верёвка.

Перебравшись через парапет, я скользнул вниз ногами, держась на одних руках. Секунду спустя, ощутив сцепление с кирпичной кладкой стены, я не спеша стал спускаться вниз. Девушка жила на последних этажах и мне не пришлось долго болтаться на открытом пространстве. Пусть сейчас и была довольно пасмурная ночь, рисковать всё же не стоило. Одного взгляда загулявшего зеваки хватит, чтобы провалить мою мрачную эскападу.

И вот я уже нахожусь напротив нужного мне окна и аккуратно вскрываю несложную щеколду. За стеклом темно и беззвучно, видимо, царство Морфея вступило в свои права. Осторожно приоткрыв створки, я проскальзываю внутрь. Тишина встречает меня. На кровати, в углу комнаты, я вижу женский силуэт. Осторожно подойдя, я вынимаю кинжал. Мне достаточно одной царапины, чтобы девушка впала в бессознательное состояние и не ощущала практически ничего. Довольно гуманно, кстати, с моей стороны.

Ещё один шаг — и я вздымаю руку, чтобы нанести удар. Как вдруг ослепительная вспышка режет мне глаза и сразу же в мою шею вонзается какая-то игла.

Я не могу пошевелиться и медленно заваливаюсь назад. В полутьме вижу, как девушка неспешно поднимается со своего ложа и подходит ко мне.

— Ты был прав, Оул, он сам пришёл к нам в сети. Ну что ж, не придётся гоняться за ним по всей Равнине, — обратилась она к тому, кто уколол меня.

— Дорогая, я всегда прав. Думаю, теперь нам больше не придётся заниматься такими грязными делами, и можно будет отдохнуть. Скажем, лет этак пятьсот. С его кристалла мы сможем себе и гиперборейской крови купить сколько нужно. А это уже почти бессмертие, — ответил ей хрипловатый мужской бас.

— Тогда давай приступим. Этот глупыш, наверное, и не знал, что тот, кто охотится на каменные сердца, сам меняется внутри. И теперь мы заберём его кристалл. Наверно, обидно самому оказаться на месте жертвы. Да, малыш?

Я промолчал, просто не мог ответить. Что творилось внутри меня, было невозможно описать словами. Но одно я знал точно. Мой опал будет биться внутри меня, и никто его не получит.

Огромный, раскинувшийся на полпланеты город мерцал миллионами своих огней под моими крыльями. На максимальной скорости в атмосфере ветер не просто бил в лицо, а словно старался сорвать его и унести прочь. Если бы не дополнительное био-покрытие, возможно, так и случилось бы. Но заказчики позаботились о предоплате, и я мог себе позволить самые последние улучшения организма. Тем более для выполнения миссии необходим был не только профессионализм, но и техническое оснащение, в моём случае, конечно, скорее, биологическое.

Я уже давно выбрал свой путь развития. И если многие страдают излишней киборгонизацией или переходом в реальность, то мой выбор остановился на старой доброй генномодификации. Начнём с того, что я категорически не приемлю какие-либо механические приспособления в своём теле. Так что технические апгрейды не для меня. Ну а погрузившись в Сеть и став виртуальной личностью, я словно бегу от реальности. Получается улучшение собственной физической оболочки для меня — это всевозможные эксперименты с био-носителями. Сейчас я остановился на крыльях, прототип которых был взят из древнего животного под названием «летучая мышь».

Решив не менять органы зрения, я остался консервативным, и всё так же наблюдаю мир через обычные человеческие глаза. Лишь немного расширил им спектр. На верхний эпидермис пошёл хитиновый симбиоз с чешуйчатым напылением. Это одновременно гибкий и прочный состав, который не стесняет движений и даёт необходимый мне уровень защиты. Судя по характеристикам, может даже энергетическое воздействие отразить. Ну, и остатки аванса потратились на небольшой сюрприз для тех, кто решит проявить агрессию по отношению ко мне — споровые железы на ладонях, стреляющие по моему желанию кислотой и даже ядовитыми иглами. В общем, сегодня я был во всеоружии.

Мелькающие подо мной громадины небоскребов замедлили свой бег — я заходил на посадочный круг. Задание было простое, и мне даже было удивительно, что за него заплатили такую большую сумму. Свернув крылья за спиной, я, расширив диапазон зрения, огляделся вокруг в поисках следящих камер или идентифицирующих пульсаров. Но всё было чисто. Просто дикая беспечность. Сюда не только я, а кто угодно проникнуть может. Активизировав выброс определённых гормонов в кровь, я ускорился и бесшумной тенью метнулся к точке появления нужного мне объекта.

Странные заказчики хотели, чтобы я воздействовал личностной матрицей на определённого человека. Его влияние на электорат стало слишком сильным, а идеи, продвигаемые в население, были излишне толерантными — всеобщее равенство, одинаковые права для каждого и ещё куча подобного устарелого хлама. От всех этих глупостей отказались ещё в прошлом веке, показав их негодность и неприменимость к обществу. Но нашёлся такой глупец, решивший их вытащить на белый свет. Да ещё и с таким охватом аудитории! Стоило приструнить наглеца. Я и сам был с этим согласен. Так что моральных дилемм у меня совершенно не возникало. Подобравшись, я замер. Судя по тепловой части моего видения, объект приближался, и был буквально за углом.

— Почему ты хочешь сделать это? — прозвучало у меня в мозгу. Я ошарашено дёрнулся. Защиты от телепатии не существовало, но и обладали этим удивительным даром менее одного процента всего населения. Так вот, значит, как он собирает вокруг себя сторонников. Ну что ж, это не помешает мне совершить задуманное.

— Я знаю, ты веришь в то, что тебе сказали. Но оглянись вокруг. Не ощущаешь ли ты себя изгоем? Всё меняется и эволюционирует. Это естественный ход вещей. Так почему кто-то должен страдать, если не похож на других? — продолжал шептать голос в голове.

Стараясь отгородиться от этого мысленного посыла, я, вытащив чип личностной матрицы, метнулся к приближающейся тени. Нужно оборвать эти глупости, изливающиеся в мой разум.

— Ты помнишь, как в детстве твои сверстники отстранялись от тебя, потому что ты был молчалив и не играл со всеми. А юность? Твоё телосложение лишь вызывало смех. Даже сейчас ты прячешься за маской мнимой силы и наружных изменений, оставаясь внутри тем же испуганным ребёнком, — не унимался голос, заставляя непонятно почему биться моё усиленное сердце быстрее.

Зарычав, я поднял руку и, сжав в когтях чип, схватил человека за шею.

— Право быть другим нужно заслужить! — прохрипел я и вонзил контакторы в его висок.

Тело объекта безвольно обмякло. Загрузка началась. Нужно рапортовать о выполненном задании. Я включил коммуникатор и коротко произнёс в пустоту:

— Звезда погашена.

Заманчивые гладкие изгибы так и тянули поместить кисть в коннекторный захват. Матовая поверхность тускло блестела, поглощая мощные потоки света, что лились с потолка. А если включить режим хамелеона, то понять, что я держу в руках, будет вообще невозможно. Так, чуть подрагивающая субстанция, похожая на медузу. Вот только достаточно одного нажатия на сенсорную пластину — и пучок узконаправленных микроволн вскипятит мозги любого, кто посягнул на сохранность моего тела.

Я трепетно прикоснулся к анализирующему диску и оставил на его чуть дрожащем фибропокрытии каплю собственной крови. Вспыхнувший изумрудный огонёк подтвердил принятие моего ДНК как био-портрет основного носителя. Теперь только я мог активировать это гениальное творение современной инженерной мысли и применить его по делу.

Некоторые несправедливо называли это оружием, но, на мой взгляд, такое слово абсолютно не подходит. Под этим определением скрывается нечто грубое, варварское, примитивное, чему, безусловно, нет места в том произведении искусства, что покоилось сейчас передо мной в магнитных захватах.

«Дэва»[24] — таково было его имя. И я с благоговением произносил его, чуть шевеля губами, когда чуть трепыхающаяся биомеханическая конструкция уютно располагалась у меня на груди.

Конечно, для её ношения существовала специальная набедренная кобура, но так приятно ощущать слегка пульсирующее энергетическое ядро возле своего сердца. Да и использовать возможности «Дэвы» было гораздо удобнее и быстрее из этого положения. Естественно, только для самозащиты. Я ни разу не применял эту «смертоносную красоту» из агрессивных побуждений.

И даже сейчас, при новом распознавании, для меня всё, как в первый раз. Точно поцелуй девушки — такие же мурашки и лёгкая невесомость во всём теле. Возможно, именно поэтому я сейчас так глупо улыбаюсь, выходя во внешний мир. Ведь безопасность превыше всего. А когда у тебя есть такая поддержка, то кажется, что всё по плечу. Так что, сегодня я вновь отправляюсь на охоту за теми, кто пожелает мне навредить. И если таковые найдутся, то им крепко не поздоровится.

Я аккуратно поправил воротник своего тёмно-бордового плаща и включил режим интеллектуального распознавания целей. Следовало быть не только стильным снаружи, но и находиться на гребне волны технического прогресса. Коротко пискнувший сигнал возвестил, что мои зрительные импланты вошли в симбиоз с целеуказателями «Дэвы», и теперь, куда бы я не бросил свой взгляд, везде выстраивалась корректорная сетка с точкой попадания импульса. О, да, приятное ощущение уверенности в себе, приправленное капелькой предвкушения, накрыло меня с головой. Я определённо готов ко всему, что может противопоставить мне этот мир.

Было сложновато ориентироваться во всех этих эмоциональных преамбулах, но я старался, как мог. Так, здесь улыбка — значит, и мне нужно улыбнуться. Совсем немного. Ага, получилось. Идём дальше. Эта парочка смотрит хмуро, но уважительно здоровается кивками головы. Непонятный диссонанс. Вроде просто дёрнуть черепной коробкой это не очень учтиво. Или нет? И всё нормально? Ладно, пока ответим тем же. Главное не переборщить и не скорчить совсем уж злобную гримасу.

Итак, кажется, справился. Теперь осталось дождаться своего выступления, и после уже будет полегче. Присев за столиком, я, как мог, изобразил скучающий вид и изредка делал глоток шампанского из оказавшегося рядом бокала. Нещадно давивший галстук буквально жёг мою шею, но я с абсолютным бесстрастием игнорировал эти мучения, стараясь так же не обращать внимания на неудобные ботинки и скрипящие при каждом движении кожаные штаны.

Вообще, моё облачение было в высшей мере странным, но, похоже, в этом слое общества так одевались настоящие аристократы. В любом случае я здесь человек приходящий, поэтому моя цель — выполнить поставленную задачу и после поскорее отсюда исчезнуть.

Тем временем народа в зале прибавилось. Сегодня здесь собрались все «сливки» местного социума, и каждый хотел выделиться своим «внутренним» и внешним богатством. Это немного напоминало парад павлинов, что я наблюдал на одном из островов Тихого океана. Правда, было это почти в прошлом веке, так что с птицей я мог и ошибиться. Вполне возможно, это были обычные гуси, только раскрашенные. Традиции аборигенов-островитян представляли собой довольно интересный симбиоз мистики и банального желания что-нибудь отпраздновать.

Раздавшийся звук фанфар отвлёк меня от созерцания копошащейся в собственной восхитительности богемы. Представление начиналось.

— А сейчас на сцену приглашается один из величайших людей в истории медицины и врачевания «душ», доктор Вильгельм О’Станд Пшеховский. Прошу вас!

Это уже ко мне. Пришёл момент сверкать в лучах славы. Слегка будоражащий озноб пробежал по всему телу, и я, стараясь соблюдать величавую походку, поднялся к пьедесталу почёта. Такое наименование носила импровизированная трибуна, украшенная различными драгоценными камнями и инструктированная радиоактивным золотом.

Оказавшись в объятьях Мидаса, я, приняв горделивую позу и окинув высокомерным взглядом внимающую каждому моему жесту толпу, начал свой спектакль с неожиданным финалом.

Не люблю затягивать с развязкой, поэтому первый и второй акт пролетели в мгновение ока, когда я вкратце рассказал, что ожидает всех этих замечательных людей. Ошеломлённые столь неожиданным поворотом, все почему-то подумали, что это такая тонкая психологическая шутка. Но когда я продемонстрировал шрам от недавней операции, внедрившей в моё тело около 4 килограмм стинорекса[26], стало понятно, что вовсе не какой-то вид изощрённого врачебного юмора. А завершающим аккордом происходящего лицедейства послужила великолепная эпитафия, что объясняла всю глубину ситуации.

Поймав волну воодушевляющего молчания, я дал секунду всем всё осмыслить. Затем нажал кнопку на моих часах с электронным таймером, запустив тем самым экзотермическую реакцию. И, наконец, смог расслабиться, ощущая, как атомы моего тела создают огненный поток, сметающий окружающую реальность.

Пресыщение — вот проблема современности. У нас слишком много всего. Изысканной пищи, элитных напитков, утончённых развлечений. Но от этого не появляется скука, вместо неё пришёл черёд поиска новых ощущений. Если раньше человек стремился познать мир вокруг себя, то теперь он зациклился на собственном теле.

Я старалась не идти на поводу у общественного мнения. Но когда все темы разговора сводятся к одному и тому же, появляется стойкое чувство, что перед тобой стоит машина с заложенной в ней определённой программой, сутью которой является постоянное изыскание свежих видов удовольствия.

И самое ужасное — это непонимание, что кто-то может не хотеть всего этого. Твои «друзья» переходят в разряд «знакомые», а потом вообще исчезают. Им так легче, нет лишних проблем и дополнительных раздражителей в такой уютной и приятной обстановке.

Родители и родственники так же принимают общие правила игры и ограничиваются стандартными фразами и сухими намёками о том, что я слишком выбиваюсь из жизненного фона.

Бороться? Бессмысленно. Игнорировать? Невозможно. Я сама загнала себя в эти рамки, что были такой же клеткой, как и у других, только с иной стороны вольера.

Но оказалось, что существует альтернативный выход. И пусть он пугающе похож на шаг в бездну, я готова рискнуть. Самое удивительное, что многие сделали такой же выбор, как и я. Вот только мотивы у них были совершенно другие. Предсказуемые.

Познать другого человека через призму смешанных сознаний — ни это ли есть эстетически тонкая версия интеллектуального оргазма? Выбрать своего симбионта — вот сложная задача. А с остальным справится всемогущая наука нашего века.

Итак, я долго совершенствовала фильтр по своим особо взыскательным параметрам, пока, наконец, не нашла девушку, которая соответствовала моим предпочтениям. Она была умна, уравновешена, доброжелательна и, конечно, одуряюще красива. Идеальный выбор. Теперь осталось уговорить её на этот необычный эксперимент.

Спустя полчаса нашего общения мне стало понятно, что будь я мужчиной, то обязательно влюбился бы в эту особу по самые уши. С трудом сдерживая эти странные для меня позывы, я перешла к сути дела.

Поразительно, но Виолетта поняла меня с полуслова и сразу же дала положительный ответ. Она так же не видела в окружающем нас социуме какого-либо развития и буквально задыхалась в его фальшивых идеалах и стремлениях. Поэтому предложение слить наши разумы и эмоциональные сферы воедино приняла с редкостным воодушевлением.

Я же, находясь в пленительном волнении, чуть дрожащими пальцами уже настраивала характеристики нашего «подключения». Программа быстро определила необходимый алгоритм работы и возвестила о том, что соединение может быть установлено прямо сейчас. Коротко щёлкнув нейро-штекером, я расслабилась в вибро-кресле и, прикрыв глаза, активировала запуск.

Экстраполировав данные, я пришёл к определённому выводу. Мой эксперимент имел право на существование, так как нёс в себе положительную когнитивную функцию. Поэтому, затребовав необходимые мощности у Цифрового совета, я приступил к выполнению своего опыта.

Естественно, заранее предоставив информационный массив о ходе всего исследования.

Используя принцип теории хаоса, улучшить познавательную модель существующего разума. Произвести симбиотическое сращивание обычного синтет-мозга с несколькими биологическими частями, выращенными в системах клонирования. Осуществить проверку полученных данных посредством подключения к вирт-церебруму индивидуума. Вывод полученных результатов.

Основной проблемой всё же оставалось правильное внедрение органических элементов в столь совершенное механическое тело испытуемого. Некорректное изменение привычных способов существования техно-жизни на более энтропийные (биологические) может привести к непредсказуемым результатам. И этого стоило опасаться. Система оценки риска вывела 40 % неблагоприятного исхода эксперимента. Что ж, довольно высокий уровень, но не критичный. В любом случае дисбаланс можно устранить, просто аннигилировав опытный образец.

Итак, загрузка окончена, и первые био-элементы ассимилированы в техно-плоть. Решив действовать последовательно, я использовал архаичные понятия для обозначения этих органических частей. Сердце, лёгкие и миндалевидное тело (амигадалу). Теперь стоит подключиться к испытуемому и пропустить через свой интеллект полученные мыслительные сигналы. Отключив основные двигательные сервоприводы для экономии энергии, я открыл вирт-каналы и окунулся в видоизменённый разум.

Тьма, рассекаемая яркими всполохами. Я ощущаю, как бьётся моё сердце. Это удивительное чувство, доселе незнакомое мне. Оно приятное и согревающее. Дыхание добавляет в этот ритм свою мелодию. Океан незнакомых нервных импульсов бьётся в стены моего мира. Я распахиваю выдуманные двери и окна. Сокрушающий поток эмоций ломает плотину моего холодного и расчётливого интеллекта. Дикая смесь живого и механического сплетаются в безумных объятьях. Я начинаю постигать, как это прекрасно — быть человеком. И понимаю, почему они погибли, освободив своё место на планете нам.

Резкий рывок внутри сознания — и зуммер окончания коннекта возвещает о моём отключении от чужого вирт-церебрума. Я возвращаю себе способность двигаться и подхожу к аннигиляторной установке возле стенда с испытуемым. Касаюсь всего лишь одной сенсорной пластины. Тихое шипение — и тусклая вспышка. Груда серой пыли быстро тает перед моими окулярами. Я все сделал верно. Или нет?

Ветрено. Промозгло. Сумрачно. Именно так в моём мозгу складывалось ощущение окружающей погоды. Резкими рублеными фразами-словами вперемешку с образами, что несли гораздо больше информативного посыла. Это и солёный запах близкого океана, и пробежавшая по коже холодная капля, и далёкий выкрик голодной чайки. Все эти кусочки складывались в единую мозаику, олицетворяющую выкристаллизованный момент реальности.

Я стряхнул это дикое наваждение и быстрыми шагами пошёл дальше. Неподвижно стоявший под начинающимся дождём человек привлекал к себе внимание. И хотя я не совсем человек, мне оно было совершенно не нужно. Ведь для охоты важна скрытность и внезапность. Если ты, конечно, не хочешь остаться голодным. Этого я себе позволить не мог, ведь дома меня ждали мои дети. И древний инстинкт теребил и царапал моё естество, заставляя поторопиться.

Накинув капюшон ненастоящего плаща, я, ускорив движение, пересёк улицу. Следовало поспешить, ведь скоро наступала ночь, а это время издревле принадлежало Его последователям. Дремлющий в покрытых мхом камнях, забытый бог другого мира — он жаждал таких предсказуемых даров во всех пластах реальности. Капли жизни и крики души были его пищей. И последователи Его культа всегда щедро делились со своим господином этой субстанцией, получая взамен крохи его былого всемогущества. Настолько извращённого и нездорового, что иногда было непонятно, наказание это или награда.

Научившись за многие века правильно распределять свои силы, я уже не соперничал с такими могучими, но предсказуемыми существами. У меня были другие приоритеты. И продолжение рода являлось основным.

Мелькнувшая неподалёку тень заставила меня напрячься. Неужели сегодня я и мои дети вдоволь насытятся? Обострившимися чувствами я скаканул вперёд и, «обхватив» будущую жертву, просканировал её. О, да! Она полна живительной энергии. Такие особи встречаются очень редко. И пока есть возможность, стоит использовать выпавший счастливый случай по полной.

Изменив структуру тела, я, змееобразно извиваясь, метнулся наперерез. В мгновение перед атакой я увидел облако рассыпанных по плечам бордовых волос и раскрытые в немом ужасе зелёные глаза. А после накрывшее меня покрывало сытости и удовлетворения убрало все лишние эмоции.

Уже потом, когда я закончил «процедуру» и аккуратно оттащил девушку в относительно сухой закуток, моему взору предстал медальон, висевший на её груди. Свернувшаяся капля фосфоресцирующей слизи, обрамлённая в пережжённое золото. Знак забытого бога. Похоже, у кого-то появился второй шанс. Если, конечно, эта глупышка не решит ещё раз пройти инициацию.

Но после моего питания часто стираются недавно созданные фрагменты долговременной памяти, резкий всплеск потенциального заряда даром не проходит. А мне нужна именно эта форма электрической энергии, содержащаяся в человеческом теле. Так сказать, «тёплый ток». Поэтому вариант вернуться к нормальной жизни у этой особы определённо есть.

Аккуратно подцепив удлинившимся когтем медальон, я забросил его на крышу, предварительно раздавив желеобразную центральную часть.

Теперь девчонка очнётся, ничего не помня и чувствуя лёгкую слабость. Меня же здесь не будет. Я отправлюсь кормить свой выводок. И, быть может, по неким критериям случившееся можно причислить к добрым поступкам, но грани добра и зла присущи только людям. Весь остальной мир живёт совершенно другими категориями. Природа существует без моральных терзаний. Она миллионы лет прекрасно обходится одним главным правилом. Жизнь важнее всего.

Мелкий дождь моросил уже который день. Я давно привык, что каждый мой вдох, словно глоток воды. Хотя жажду она абсолютно не утоляла. Скорее, наоборот. Соль, растворённая в жидкости, вызывала необъяснимые химические реакции. Они будоражили всё внутри и даже, кажется, вызывали галлюцинации. Иначе как объяснить те полупрозрачные фигуры, что танцевали передо мной, стоило лишь расфокусировать взгляд. Поначалу это пугало меня и заставляло усомниться в собственной нормальности, но вскоре я привык. Человек — такое существо, что рано или поздно привыкает ко всему.

Тонко завибрировавшая нить сообщила мне, что кто-то пересёк сигнальную черту. Неужели есть желающие забраться в такую глушь? Хотя, скорее всего, какой-нибудь мелкий зверёк случайно задел препятствие. Но тем не менее проверить стоило. Мне совершенно не хотелось, чтобы кто-либо наблюдал мой процесс метаморфоза.

Я сбросил наросшую за последнее время чешую и, встряхнувшись, встал на две конечности. Особой необходимости в этом не было, но если уж я встречу обычного хомо сапиенса, то не хочу испугать его до сердечного приступа. Потому, приняв привычный для гуманоида вид, я вышел из своей обители. Это была простая пещера, которую я привёл в более-менее достойный вид. Особых изысков во внутреннем обустройстве здесь не наблюдалось, но базовый комфорт присутствовал.

Оказавшись под открытым небом, я вновь ощутил все прелести льющихся с небес потоков воды. Словно выжидая, когда я окажусь во власти стихии, небо буквально исторгло из себя целые водопады. И вот тогда я пожалел, что не остался в чешуе. Тонкая кожа мгновенно покрылась мурашками и не могла образовать нормальный термобарьер на пути холодной воды.

Не теряя ни секунды, я, уже основательно продрогший, направился в сторону поступившего сигнала. Пробираясь сквозь редкие заросли, я настороженно озирался вокруг. Мне хотелось первым обнаружить источник возмутителя моего спокойствия. К счастью, зрительные органы уже прошли основную степень изменения и, несмотря на свой заурядный вид, обладали функциями, далеко выходящими за стандартные. Например, сейчас я в основном полагался на тепловиденье. И вокруг меня были тысячи оттенков синего и фиолетовых цветов, которые только иногда прерывались оранжевыми или бледно-жёлтыми пятнами живых существ.

Вот я приблизился к сигнальной черте. Как и ожидалось, запутавшись в оставленной мной паутине, барахтался жирный кролик. Хм, удивительно, но это было именно домашнее животное. Как он здесь оказался? До ближайшей фермы не меньше 100 километров — я специально выбирал максимально удалённое от населённых пунктов место. Додумать я не успел — что-то ударило меня сзади в правый бок и бросило на землю.

Упав, я из последних сил извернулся и увидел несколько человеческих фигур, что появлялись из ультрамаринового сумрака. Как я не заметил их раньше? Подойдя ближе, они скинули специальные накидки, что поглощали тепловое излучение их тел. Что ж, всё понятно — очередные охотники на эволюционеров. То есть на таких, как я, кто не ограничивается данным от рождения базовым физическим телом, а развивает его. Прогрессивная евгеника и генетические изменения дают возможность сделать ещё один шаг вверх по лестнице эволюции. Как жаль, что большинство населения не поддерживает эту идею, а стремится уничтожить непохожих на них людей.

Прикрыв глаза, я расслабился и позволил биению двух моих сердец утихнуть. Шёл новый круг перерождения. И мне предстояло сделать ещё одну попытку. Стать лучше.

Скрытая от всех. Одинаково удалённая от любой точки. Бесконечно большая и ультра-погружённая в себя настолько, что создаёт «горизонт событий». Эта флуктуация была частью меня и одновременно ртутным зеркалом, что отражая, убивает.

Стараясь избавиться от столь болезненной характеристики, я пытался сбежать на край Вселенной. Туда, где даже свет забывает про свою предельную скорость и делает шаг в сторону, чтобы упасть окаменевшим кристаллом. Но и здесь, в сплетении других измерений, она находила меня.

Искажённая, обезличенная и полная чужих стремлений и мечтаний, обволакивала мой разум, выдавливая из него последние крохи логики и ясности.

Я нырял внутрь, пытаясь найти момент понимания, но натыкался лишь на улыбчивые камни воспоминаний. Это злило меня и выталкивало на поверхность, где уже поджидали дельфины сомнений, что игриво тыкались в моё тело своими носами.

Брызги этого несуществующего моря сознания были странно сладкими на вкус, но стоило распробовать их поточнее, как в мгновение ока они сменяли свою сахарную составляющую на цитрусовую кислинку, отбрасывая солёные оттенки чужих поцелуев и завершая это дело терпким гранатом первых прикосновений.

Совершенно потерявшись во всех хитросплетениях собственной морали и запутавшись в законах физики реальности, я решил разрубить этот «гордиев узел» единственным возможным (как мне казалось) способом. Воплотить свои псевдо-страдания в материальную форму и буквально физически отделиться от этой невыносимой аномалии. Дать ей название. Создать конструкцию с описанием всего происходящего внутри и снаружи.

Выпустить эту жгучую плеть, дав ей свободу быть такой, какой она захочет.

Быть с тем или той, кого она выберет.

Дать всё, что ей пожелается, во всех невероятных экспозициях и режуще-обволакивающих мотивах.

Подарить почти полное всемогущество, смешанное с абсолютным уровнем бездействия, но оставить страсть, срывающую планеты со своих орбит.

Процесс был долгим, трудным и напоминал борьбу электрона, что не хочет «падать» вниз к ядру атома, но неумолимость заставляет его вновь и вновь «квантоваться».

Самым сложным было облечь эту чувственную энергию именем. Но оказалось, что этого не требуется. От первых разумных и до окончания существования всего известного нам пространственно-временного континуума есть тысячи и миллионы необходимых терминов.

Я остановился где-то в облаке межзвездной пыли и зашептал, устремив свой взор в пустоту:

प्रेम

ຮັກ

Αγάπη

愛

ፍቅር ভালবাসা

Плазменный поток сбивал тонкие настройки квантовых датчиков, но это была необходимая сложность, так как до финиша оставались «считанные» пару сотен тысяч километров. Конечно, можно было продолжить идти на ионниках, но я всегда предпочитал действовать с запасом. И пусть остальные участники гонки плелись далеко позади, сейчас лишний риск был ни к чему. Именно поэтому я, преодолевая начавшуюся тряску, увеличил исходящую струю ещё на 10 процентов, оставив на всякий случай последнюю треть шкалы.

Но расслабляться пока не стоило. Только когда я пересеку клетчатую голограмму, обозначающую окончание соревнования, позволю себе спокойно выдохнуть и улыбнуться. А пока максимальная концентрация, тем более впереди начинается очередной изгиб Колец.

Те, кто хоть раз побывал на Сатурне, обозначали это обрамление из пыли, льда и тяжёлых элементов именно так, с большой буквы. Поражающие своим великолепием, эти искрящиеся, литые со стороны, но являющиеся хаосом изнутри, спутниковые реки заставляли бесконечно удивляться творениям Великого Космоса.

Тонкий писк ворвался в моё сконцентрированное сознание, ознаменовав собой новый объект на радаре. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — кто-то посягнул на моё лидерство в гонке. Быстрый анализ показал, что это малотоннажное судно неизвестной модификации, использующее редкие гравитационные двигатели.

Да уж, похоже, некто решил поставить всё на кон ради победы. Совсем недавно открытый принцип гравитронной волны был ещё не до конца исследован, но некоторые умельцы ставили экспериментальные движки для своих «тайных» нужд. В основном это оказывались просто психи или чаще всего пираты, что, в принципе, равнозначно.

Но сейчас один из аутсайдеров решил-таки вытащить свой «туз» из рукава. Причём в самый неподходящий момент. Что ж, мы, как говорится, тоже не лыком шиты. Для таких хитрецов у меня был припасён факельный импульсник, снятый с одной из военных торпед.

Дело это, конечно, абсолютно незаконное. И даже уголовно наказуемое. Но до этих пор я и не использовал эту приблуду, так как риск отправиться к праотцам был чудовищно велик. Да и сейчас я буквально ждал последнего мгновения, чтобы уж точно быть первым.

Тем временем «номер 2», как я условно назвал догоняющего меня шустряка, показывал мастерство высшего пилотажа, активно маневрируя и рикошетируя от особо крупных объектов Колец. Похоже, он был, действительно, умелым пилотом. Жаль будет ткнуть такого носом в собственную слабость. А она была. «Номер 2» будто не знал о существовании такого приёма, как дрифт. А именно он позволял существенно скашивать градусы наклона на поворотах, оставляя почти неизменной скорость.

Так-так, он подобрался уже слишком близко. Пора показать ему, кто тут главный. Дождавшись, когда в поле зрения визоров появится силуэт соперника, я почти сразу же вдавил кнопку включения импульсника. И спустя мгновение моя скорость скаканула за максимальный предел, а ускорение вдавило меня в амортизационное кресло. Но перед тем как в глазах у меня потемнело, я успел увидеть и понять.

Корабль, преследующий меня, был абсолютно инородного вида. Этот космолёт не мог быть создан человеком. В нём всё словно кричало о чуждости разума, построившего такое. Тем не менее в нём сквозила некая изящность и своеобразная хищная красота. И странная догадка, озарившая мой мозг, заставила растянуться в улыбке сурово сжатые губы. Кем бы ни были эти пришельцы, они тоже любили гонять.

Мерно пощёлкивала поисковая аппаратура, продолжая свой бесконечный анализ биологической активности внизу. Тихий шелест пластиковых лент выдавал работу накопительного ротора. И только глухой рокот плазменной турбины выбивался из общей симфонии спокойствия и размеренности.

Оно и понятно. Небольшая корректировка орбиты использовала последние крупицы топлива, и теперь реактор буквально жил на «одном дыхании». Так что в будущем предстоял режим долгой консервации, пока не прилетит очередной дозаправщик.

Правда, это должно было произойти уже как пару тысяч витков назад, но, видимо что-то у них там, на Центральной станции, пошло не так. А, может, просто все корабли заняты. И кто вообще должен помнить о крошечном объекте почти на краю системы? Хотя, естественно, на регистрационных серверах информация о любом проекте должна храниться вечно. Быть может, я немного перегибаю палку, поддавшись застарелой программе эмоций.

В любом случае у меня есть задание, и я продолжаю выполнять его, пока существует хоть крупица энергии в моём накопителе. Но иногда, перебирая старые массивы информации, я начинаю задумываться: а не пустое ли это?

Неспешно плывущая по своему небесному пути планета подо мной не подавала признаков жизни уже очень долгое время. С самого моего «рождения» я наблюдал, искал, анализировал, вслушивался, но ответом мне была тишина.

Возможно, виной тому было несовершенство моих технических параметров, а, может, действительно, это место не создано для обитания биологических форм. Каков бы не был ответ, во мне всё равно теплилась искорка надежды, что я исполню своё предназначение, и тогда импульсный сигнал моего лазера связи понесётся сквозь миллионы километров пустоты, чтобы сообщить людям о том, что они не одиноки во Вселенной.

А пока стоит заняться делами насущными и уравновесить тягу бокового движка, а то меня окончательно снесёт с полярной орбиты. А уж возвращаться, борясь с довольно мощным гравитационным полем, будет не то что сложно, а просто невозможно. Топливо то у меня почти на нуле. Поэтому можно вообще окончить своё существование где-нибудь на каменистых склонах далеко внизу. И будет довольно иронично, если когда-нибудь разум осветит поверхность этой планеты и, найдя упавшие с небес останки меня, наконец, закончит мою миссию. Вот только к моему дичайшему сожалению, я уже об этом не узнаю.

Просигналивший био-сканер неожиданно выдал всплеск активности сразу четвёртого уровня. Это было очень странно, ведь до этого кроме случайных сбоев, выдававших несусветную белиберду, ничего такого не происходило. А здесь целый четвёртый уровень. Момент, конечно, не очень удачный. Мне просто может банально не хватить мощности, чтобы удостовериться в правильности показаний приборов. Но сейчас я почему-то ощутил себя в некотором роде первооткрывателем, и, наплевав на возможность неблагоприятного исхода, ринулся исполнять своё предназначение. Пусть я и был всего лишь поисковым спутником, носящим короткое, но такое ёмкое имя «Уют — 1».

Когти неприятно царапнули по стеклу, и я вновь поднял глаза вверх на прозрачный купол. Весь потёртый, с кучей отметин и выщербин, он, казалось, держится на одном честном слове. Собственно, так и было. Если вся стая решит прийти сюда, то он точно не выдержит и, задорно звеня, обрушится на мою голову.

К счастью, такого не могло случиться как минимум по двум причинам. Во-первых, я был один и не представлял никакой угрозы для их ареала обитания. Во-вторых, я был просто скучен. Как же, во мне не было ярких цветов, интересных запахов и уж точно я не передвигался запутанными зигзагами. Тоска, в общем, одна. А новым хозяевам планеты хотелось играть и как можно интересней.

Собственно, возможно, из-за этого культа игры мне и удалось выжить. Когда всё началось, я, как и большинство людей, не придал этому никакого значения. Подумаешь, у некоторых видов животных стали развиваться интеллектуальные способности. Ну, появилось парочку телепатов и телекинетиков. Теперь смогут показывать разные фокусы в цирке, у дрессировщиков работы прибавится. Но всё повернулось совершенно иначе.

Природа словно отыгрывалась на человеческом роде, решив, что его правлению пришёл конец. Слишком долго хомо сапиенс «насиловал» Землю. Теперь наступил момент расплачиваться. И наказание было справедливым, хоть и в высшей степени странным. Разумеется, для людского восприятия.

В начале несколько появившихся непонятно откуда вирусов значительно сократили население. Пришедшее следом бесплодие ещё раз проредило популяцию. Ну и напоследок значительное падение умственного развития поставило окончательную точку в истории нашей расы.

Вот тогда на освободившийся престол и взошли те самые милые пушистики, что многие из нас держали в своих домах. Семейство кошачьих во всём своём великолепии заполонило опустевшие города и поселения. И если в дикой местности преобладали их более хищные и крупные собратья, то в покинутых мегаполисах властвовали более домашние представители, начиная от британцев и персов и заканчивая сфинксами, в просторечии «лысыми». Попадались и вовсе экзотические виды: мэнксы, сококе и кимрики.

В любом случае изменить ничего уже было нельзя, и редкие особи рода человеческого (в том числе и я) доживали свой недолгий век в окружении более развитых существ. Конечно, поначалу было сложно привыкнуть, но адаптировавшись, я кое-как пообвыкся. Вот и сейчас, прислушавшись и дождавшись, когда уйдёт мой нежданный усатый гость, я направился к таким же раритетам прошлого, как и ваш покорный слуга.

В подвале моего убежища стоял огромный аквариум, в котором неспешно вальсировали в насыщенных кислородом струях воды пёстрые рыбки. Молчаливые, без капли разума — они единственные, кто остался без вмешательства столь скоротечной эволюции. Здесь я ещё мог почувствовать себя царём природы, не ощущая жгучего унижения от потери целого мира. Тут меня окружала атмосфера спокойствия и уверенности. Правда, иногда у меня в голове возникал вопрос:

— А что если кискам захочется свеженького? Что тогда?

— Боже, какой урод! Просто истинное чудовище, аж смотреть противно, — с омерзением произнёс «слуга народа», глядя на себя в зеркало.

— Тише, тише, Вячеслав Яковлевич. Помните о 135 статье, подпункте «б», — оглядываясь, с лёгким испугом пролепетал Шмонька.

— Да помню, помню. Запрет на дискриминацию по внешним признакам, нетерпимость и всякая прочая лабуда. Ты мне лучше скажи, почему у меня рожа такая страшная? В прошлый раз же ограничились парой бородавок и кривым носом. А сейчас вообще ужас какой-то, — продолжая разглядывать себя, молвил Вячеслав Яковлевич.

— Ну, так коэффициент пригодности подтверждает, что отрицательная экспонента внешних физических особенностей имеет ярко выраженное влияние на внушаемость и доверие электората, — чуть запинаясь, ответил младший помощник по имени Дмитрий.

Но все почему-то называли его не иначе, как Шмонька. Быть может, этому способствовала общая плюгавость этого персонажа или черты его характера. В любом случае это наименование как нельзя лучше подходило к данному субъекту.

— Так, ты мне тут умными словечками мозги не забивай, а скажи, как есть, на духу. Чтобы просто и понятно было, — раздражаясь, громыхнул Вячеслав Яковлевич.

Был он внушительного размера и сам поговаривал, что это из-за толстой кости и занятий в юношестве тяжёлой атлетикой, но знающие люди опровергали эти доводы. Скорее, всё дело в неумеренном потреблении различной деликатесной пищи и алкогольных напитков, причём без должных физических нагрузок.

— В общем, получается, что те, кто правит, должны быть внешне отталкивающими. Так уж закрепилось в головах у людей уже как полвека, начиная с две тысячи… ну, который нельзя называть в соответствии с законом об экстремизме в любых проявлениях …года. Вот поэтому и приходится соответствовать.

— Но не каждый же раз мне пластические операции делать? Уже совсем живого места на харе не осталось!

— Так кончатся выборы — и всё, можно расслабиться. Хотя, если вы захотите выше подняться, то придётся опять с лицом «поработать». На гражданина Президента гляньте — вот истинный гарант справедливости и полноты власти.

Шмонька чуть присел и угодливо взглянул на выпирающий тройной подбородок своего босса. Он знал, что если тот решит выдвигаться на следующий пост, то и ему достанется тёплое местечко.

— Да уж, чего только не сделаешь ради народного блага. И сердце болит за страну нашу великую. Так что не жалко мне и морду свою искромсать — лишь бы простым людям жилось хорошо. Ведь, в конце концов, истинная красота она внутри, в душе, — неожиданно патетически, словно на митинге, произнёс Вячеслав Яковлевич.

Шмонька хотел было уже напомнить, что про душу-то поаккуратней нужно изъясняться, а то попадёшь под 134 статью и — всё. Закон — он-то для всех писан. Но промолчал. Всё-таки иногда лучше придержать своё мнение при себе, хоть ты и прав.

Пальцы сами бегали по висящей в воздухе виртуальной клавиатуре, выписывая замысловатые опусы с капелькой флирта и откровенности. Слова превращались в предложения, а те вырастали в целые абзацы, полные чувственных и манящих обещаний. Да, сегодня я была на коне, и целые сонмы поклонников преклоняли передо мной свои колени.

Отлично подобранные фотографии заманивали чудовищное количество лиц мужского пола на мой аккаунт. И вот уже личка буквально пестрит сотнями непрочитанных сообщений. Но выбор падёт лишь на нескольких избранников, что отвечают моим довольно суровым требованиям: финансовый достаток, положение в обществе, немаловажна и физическая составляющая. Уродов и прочих дряблых «меньшинств» я не приемлю. Так что до финала, а именно разговора со мной, доходят немногие. И вот тут им уж нужно постараться, чтобы заинтересовать меня. Тогда и я смогу ответить им капелькой своего внимания.

Мигающий огонёк одобрительного отзыва отвлёк моё внимание от основного экрана. Похоже, кто-то зашёл на мою второстепенную страницу в одном популярном «живом журнале». Быстро промотав очередных подписчиков, я не нашла достойных экземпляров и решила пробежаться по остальным точкам всемирной паутины, где были расставлены мои «ловушки».

Да, сегодня был определённо богатый улов. Столько желающих добровольно отдаться в мои руки! Что только не делает с людьми влияние гормонов и желание удовлетворить свои низменные инстинкты. Хотя, если быть честной, то многие стремятся к непонятным мне «серьёзным» отношениям. Спустя пару минут общения предлагают руку и сердце. Здесь, конечно, можно иронично улыбнуться, ведь они не знают, что могут абсолютно реально лишиться этих частей тела, если встретятся со мной в реальности. Конечно, не сразу, а когда мои дети вырастут. А расти они, естественно, будут внутри моих партнёров. Ведь размножение лунных пауков происходит именно так. К тому же с развитием современных технологий мне даже не приходится выбираться из моего кокона, жертвы сами идут в мои лапы.

Правда мне всё же приходится на первой встрече принимать человекообразный вид, дабы избежать ненужной паники. Но уже после, во время романтичного ужина, я могу позволить себе расслабиться и показать своё истинное нутро.

Вот и сейчас, погрузившись в личную переписку со многими ожидающими моего ответа самцами, мне пришлось для удобства печати придать своим внешним хватательным придаткам подобие верхних конечностей хомо сапиенса. Но основное моё тело осталось таким же прекрасным, как и при сотворении. А я определённо восхитительна!

Тёмно-матовый конус с закруглёнными краями, возлагающийся на двенадцати симметрично расположенных псевдоподиях. Хватательные щупальца, сосредоточенные в основном в массивной части моего туловища. И, конечно, разномастные органы восприятия, выпестованные миллионами лет эволюции, венчают сие великолепие.

Да уж, земным обитателям несомненно стоит радоваться, что их жалкую плоть будет использовать такое идеальное существо, как я. Вот только почему они так кричат, когда понимают, что их ждёт?

Книга была потрёпанной, с изрядно пожелтевшими страницами. В обложку набилась пыль, и когда я поднял её, целое облако взвилось вверх, заставив мои воздушные фильтры отчаянно засипеть.

Осторожно перелистывая хрустящие листы, я вглядывался в знаки, что когда-то были откровением для целой расы. Непривычный цвет чернил почти сливался с тоном бумаги. Множество размытых картинок вплетались в вязь текста. Похоже, зрение этих существ по спектру отличалось от моего. Да и формат обложки подразумевал ладонь более длинную, возможно, даже с бо̀льшим количество пальцев. К тому же судя по размерам окружающего меня помещения, местные аборигены был довольно внушительных размеров. Правда, это не уберегло их от некого катаклизма, уничтожившего всё живое на этой планете.

И вот теперь я, один из представителей редкой профессии космоархеологов, держу в руках последнее доказательство разумности этого вида. Ведь только те, кто могут запечатлеть свои мысли в «таком» формате, достойны звания цивилизации.

Отправив информационный импульс полученных данных на корабль, я более плотно занялся своей находкой. На этом небесном объекте мало что сохранилось. И было поистине чудом, что мне удалось найти эту заваленную пещеру в одной из изъеденных эрозией гор.

Разглядывая причудливое оформление этого печатного издания, я пытался представить, что ощущали и как воспринимали этот мир его создатели. Каковы были их мечты, терзания, желания? Всё это будоражило и заставляло быстрее найти «ключ» к пониманию их языка.

Запустив эвристическое сканирование текста на своём наручном интеллекторе, я, спустя несколько мгновений смог перевести несколько слов, превалирующих на лицевом пространстве фолианта. Непонятное мне, но так знакомо звучащее сочетание звуков, наполнило мою ротовую полость, когда я произнёс вслух: «Каталог женского белья-2017»

Трудно жить в мире, где существует настоящая судьба. Многие называют её фатумом, роком, предопределённостью. Для меня же это чертова сука, которая изломала всю мою жизнь.

Началось всё с того, что после рождения мой отец не смог определиться с моим знаком происхождения. Его не устраивал ни один из предложенных вариантов. Обычно в таких случаях ребёнку ставят метку выбора у общественного пророка. Но когда меня принесли к нему, тот лишь округлил глаза и сказал, что я выпадаю из базовой Паутины Вероятностей. Это значило лишь то, что не всё моё существование будет предопределено. Будут моменты, когда я сам смогу строить свою линию судьбы.

Конечно, такие аномалии случаются, и довольно часто те, кто обладает такими «отклонениями», уже после совершеннолетия выбирают свой путь. Мои же родители решили проявить оригинальность и дать мне полную свободу.

Спустя почти 15 лет, когда уже подходил возраст моего вхождения в Паутину Вероятности, я прочёл книгу под названием «Анархия или Хаос. Отличия». В ней говорилось о мире, где каждый человек сам определяет свою жизнь и строит собственную судьбу. Эта фантазия меня поразила и сильно подействовала на неокрепший юношеский ум. Я хотел узнать, смогу ли я существовать в такой реальности. Тем более предпосылки у меня были. Как-никак прожить без знака происхождения и не быть зарегистрированным в Паутине Вероятностей с самого детства и по сей день — это чего-то да значит.

Я смотрел на окружающую меня действительность и думал, что смогу быть свободным, сильным и самостоятельным. Теперь-то я понимаю, как ошибался.

Началось всё с банального поиска работы. Никто не хотел брать молодого парня без точной фатумной линии. Вдруг мне взбредёт к конкурентам уйти или ещё что. «Нет. Нам нужна уверенность в тебе, как в работнике», — говорили они. Так что приходилось браться за любой неквалифицированный труд.

Дальше — больше. Про учёбу пришлось забыть, ведь никто не возьмёт в университет человека, не знающего, будет ли он учиться до конца или его собьёт машина, а, может, он сам захочет что-либо изменить в «процессе». А это уже настоящая пощёчина современному общественному строю. Как же это, посмотрите, баламут этакий, вносит неразбериху. Про противоположный пол вообще говорить не хочется. Как можно строить отношения, если ты не знаешь наперёд, будет ли твой партнёр верен тебе, женится ли он на тебе или сбежит, будет ли радовать подарками. В общем, полная нестабильность и безответственность.

Конечно, я пытался скрывать, что существую вне единых нитей судьбы. Но меня довольно быстро раскрывали, стоило заговорить о будущем или появиться в каком-либо месте, где нужно было пользоваться знаком происхождения. А это было 90 % окружающего пространства. Везде, начиная с кафе и заканчивая городским транспортом, тебе нужно было быть готовым воспользоваться своим правом на следование предначертанному жизненному року. А тут неувязочка. Я, видите ли, свободен. Только никому такая независимость не нужна, если все вокруг привычно знают своё место в жизни. Сейчас, завтра, да хоть через 10–20 лет.

И вот сейчас я нахожусь на распутье: закончить эту нелепую попытку бунта раз и навсегда или попытаться влиться в «правильную» канву жизни. Хотя, быть может, всё уже выбрано за меня? И моя судьба и есть быть без судьбы? Я запутался. Нужны были «ножницы», чтобы разрезать эти стягивающие путы. Вскинув голову к небу, я словно искал там ответ. Но знал, что на самом деле решение внутри меня.

Часы отбили полночь, и я зябко поёжился. Пара минут — и заказчик будет на месте. Он всегда принципиально задерживался на чуть-чуть, чтобы показать свою важность, но переступить порог какой-то своей собственной вежливости. То есть откровенно он меня грязью не поливал, и тем более не хамил, но в каждом его действии или слове будто таились укол или определённая язвительная подоплёка. Но я уже привык и даже совсем не чувствовал себя ущербным.

Всполох, запах дорогой туалетной воды — и исчезающие спирали цветистых слоганов ознаменовали появления Радааля. Это был широкоплечий мужчина в элегантном костюме, с манерами аристократа и излишне миловидными чертами лица, что слегка контрастировали с холодным взглядом из под идеально выщипанных бровей. Обратившись ко мне приятным баритоном, он вежливо поздоровался и предложил сразу же приступить к делу.

— Итак, когда прибудет основная масса «арендных площадей»?

— Буквально через день. Они, можно сказать, находятся в пути. Как только окажутся на месте, мы сразу вышлем вам сообщение, — стараясь сохранять достоинство, ответил я.

Выполнение этого контракта было невероятно важным для нашей конторы. Можно сказать, жизненно необходимым. Именно поэтому я выдерживал деловую мину, хотя внутри мне хотелось слезливо умолять его вести дела только с нами.

— Это хорошая новость. Со своей стороны могу сказать, что половина средств уже переведена на ваш счёт. Но мне хотелось бы также попросить вас об одной услуге, я бы сказал, личного характера. Могу ли я рассчитывать на полное понимание и конфиденциальность с вашей стороны? — чуть более мягким тоном произнёс Радааль.

Вот так поворот! Неожиданно. Я даже сразу и не нашёлся, что ответить. Хотя понятно, что нужно соглашаться. Так что, кое-как утвердительно махнув головой и безумно потея, я приготовился слушать, что же он хочет.

— Суть в том, что некоторые мои партнёры не понимают стремления честно вести дела. У нашей расы, так сказать, в крови постоянно пытаться обмануть или обхитрить сторону, с которой мы делаем бизнес. Без этого они не видят смысл вообще заниматься чем-либо. Но я придерживаюсь немного других норм. Поэтому вам нужно будет сделать вид, что я вроде вас надул, как бы низко это не звучало. Заключаться эта задумка будет в том, что те несколько миллионов людей, которых бы вы прислали мне, окажутся немного недееспособны. Умственно отсталы. Как это сделать — я позабочусь сам. Вы же сделаете вид, что глубоко возмущены тем, что оплата вам пришла за нормальных индивидуумов, а отправлены были специфические организмы. Понимаете?

Я был огорошен таким странным предложением. Кому могло понадобиться такое количество идиотов, дебилов и других лиц с умственными отклонениями? Но спорить было бы глупо. Покупатель всегда прав — таково незыблемое правило. И, словно прочитав мои мысли, Радааль успокаивающе произнёс:

— Не волнуйтесь об их применении. Поверьте, в том мире, где они окажутся, быть откровенно тупым гораздо приятней, чем показывать свой недюжинный ум. Собственно, поэтому мы и выбрали вашу планету. С вами легко найти общий язык.

Он улыбнулся и, не дождавшись моего ответа, вновь исчез, на этот раз оставив после себя несколько порхающих в воздухе голографических бабочек, что испускали корпоративные рифмы на 15 языках и 7 уровнях внематериального восприятия.

У каждого города есть душа. Нельзя сказать точно, что её составляет, ведь многие считают, что это совокупность атмосферы, архитектуры и людей, что обитают в городе. Но тогда это слово стоит заключить в кавычки, а я говорю именно об истинном понятии, которое применимо только к человеку. Ибо он есть личность, с разумом и своим спектром эмоций.

Так можно ли назвать комплекс строений, пусть и раскинувшихся на внушительное расстояние в трёх измерениях, настоящей разумной сущностью со своими желаниями, терзаниями и чувствами? Правильно сказать «нет», но я говорю «да».

Ребёнок ещё не умеет говорить. Он не может самостоятельно передвигаться. Его питание и чистота полностью зависят от матери. Тем не менее он пусть и маленький, но индивидуум. И ему нужно лишь дать время, чтобы обрести себя.

Именно поэтому я считаю, что мегаполисы и их более провинциальные версии обладают тем, что мы называем душой. Пусть ещё не оформившейся, но уже объемлющей и всепроникающей. Уверен, каждый из вас, приезжая в новое место, сразу же ощущает неповторимость и «фактурность» этой обитаемой точки пространства. И мы сами выбираем, нравится нам здесь или нет.

Кроме меня.

Я лишний везде.

И если в социуме мне удаётся великолепно мимикрировать, то городская квинтэссенция сразу всё распознает. Поначалу это проявляется в мелочах. Знаете, все эти глупости вроде уехавшего из-под носа автобуса, случайных падений на ровном месте, когда спотыкаешься о непонятно откуда появившийся камень или выбоину. Дальше становится сложнее не обращать внимания на эти закономерно происходящие «случайности», когда ты ни с того ни с сего начинаешь блуждать в трёх домах, хотя бывал здесь и раньше. Фонари на твоём пути вдруг гаснут, а неожиданный прорыв водопроводной трубы может обдать тебя паром или кипятком, если не успеешь вовремя среагировать. Здесь есть простор для фантазии. И списывать всё на бесконечное невезение не получится. Город отторгает тебя.

Поэтому мне пришлось начать путешествовать. Многие сказали бы, что это сказка и настоящая мечта. Но поверьте, когда ты не можешь находиться больше пары дней в любом мало-мальски населённом пункте, это здорово давит на нервы. И моё путешествие превратилось в бегство. Я искал и искал место, где смог бы просто существовать без всякой опаски, но всё было впустую. И тогда ко мне пришло осознание происходящего. Две души не могут жить в одном теле.

Приняв и переварив эту мысль, я решил развить идею. Она обрела воплощение в виде единственного города на Земле, не имеющего своего имени. Безликий и в тоже время наполненный смыслом, он дал приют таким же странникам, как и я. Раскрыв объятья мятущемуся духу тех, кто ищет единения и спокойствия, мы создали то, чего так часто не хватает в этом мире. Обитель свободной искренности твоего естества.

Благоухающие ветви цветущего тамариска склонялись над моей головой. Ароматы растений смешивались со сладковатым запахом, исходящим от моей умасленной бороды. Лёгкий ветерок шевелил украшения, вплетённые в мои чёрные и лоснящиеся волосы. Пальцы же холодил украшенный самоцветами серебряный кубок, полный прохладного изысканного вина, разбавленного наполовину со снегом далёких горных вершин. И было тело моё сыто и спокойно. Но не было умиротворения в духе моём.

Ибо предстояло мне серьёзное и смертное дело. Где от выбора моего и действий погибнут те или иные мужи. Войной стоило назвать всё это, но не поворачивается язык назвать именем честной битвы ассимиляционную геномодификацию определённой части населения.

Но время подошло, и только просветлённые и близкие к богу могут отсекать иссохшие ветви своего народа. И пусть в веках останется моё имя, как наводящее ужас и забирающее жизни, главное, что кровь родичей моих будет жить дальше.

Отставив вино, я взмахнул рукой, вызывая голографическое меню. Засветившийся воздух передо мной образовал многогранный и сложный узор. Простолюдин подумал бы, что это могучее колдовство, но на то он и смертный муж, а не царь.

Настроив определённые параметры, я запустил алгоритм отбора неудачных родственных связей и повреждённых элементов ДНК. Теперь всеведущая машина наших предков сама расплетёт запутавшиеся нити судьбы. Мне же останется лишь решить, кто будет стёрт с лика этого мира, а кто останется. Но выбор будет мой суров и справедлив.

Поднявшись со скамьи, сделанной из редкого розового мрамора, я направился в свои покои. За моей спиной угасал интерфейс рабочего потока, ведь без моего присутствия наследие великих прародителей не работало. Сделано это было исходя из соображений безопасности, ибо натворить несведущий отрок может много и, скорее всего, глупого и тёмного.

Пройдя сквозь тихие коридоры своего дворца, я, ограждённый от суеты живых слуг, оказался в одиночестве перед гравитационным лифтом, ведущим на самый верх. Там, в самой высокой точке всего города, находится место, где я могу осознать, какое могущество и какая ответственность лежат на мне.

Сделав шаг, я, влекомый незримыми силами, вознёсся на вершину башни. Выйдя на открытое пространство, я уменьшил напряжение защитного поля, и тот час резкий порыв ветра взметнул мои одежды. Окинув взглядом окружающий меня город, что сбоку подпирал могучий Евфрат, а к горизонту опоясывал его грозный брат Тигр, я ощутил, насколько долгий путь проделали наши отцы, чтобы прийти сюда, на землю обетованную. Из поколения в поколение мы жили здесь, довольствуясь тем, что смогли взять с собой из нашего безвинно уничтоженного дома. Но вскоре, верю, мы вернём себе былое могущество, и каждый из нас будет подобен тем богам, что низвергли нас. Так говорю я, первый среди равных. И имя моё Гильгамеш.

— Что это такое? — подумал маленький мальчик, вытаскивая из прибрежного ила странной формы камень.

Рассмотрев свою находку, он вскоре убедился, что это не просто кусок горной породы, обточенный речной водой. Продолжив свои изыскания, любознательный малец решил применить подручные средства, чтобы проникнуть вглубь таинственной вещицы.

Для этого он использовал небольшой карманный нож, в котором помимо лезвия имелось ещё множество интересных штуковин, начиная с крохотных ножниц и заканчивая металлическими загогулинами, предназначение которых не мог объяснить даже его отец.

Поудобней перехватив своё орудие, парень стал осторожно расковыривать довольно плотную внешнюю оболочку этого удивительного минерального образования. Он совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. Да это и не было нужно. Окружающая местность была изучена им досконально за весь период лета, что он находился в гостях у бабушки. Речка, небольшой лесок неподалеку и пара холмов — вот и весь ареал обитания.

Неожиданно раздался тихий хруст и поддавшаяся попыткам мальчугана поверхность «камня» дала трещину. Окрылённый успехом, он вскоре очистил загадочный объект от уже само собой осыпающейся «шелухи». И перед его взором предстало существо, похожее на огромную мокрицу, но с кислотно-яркими пятнами по всему телу.

Чуть ковырнув создание ногтём указательного пальца, юный «исследователь» обнаружил, что оно почему-то тёплое. «Возможно, нагрелось под солнцем, пока находилось внутри каменной скорлупы», — решил про себя малец.

И тут же вскрикнул от неожиданности. Одна из острых граней панциря, словно сама дёрнулась, порезав ему кожу. Крохотная капля крови упала вниз и оставила алый росчерк на поверхности этого существа.

В то же мгновение невероятным образом изогнувшаяся особь рванулась и прилипла к лицу мальчика. Не успел он и вскрикнуть, как сквозь его носовые пазухи протиснулись тончайшие щупальца, целью которых был головной мозг.

Обмякшее тело уже готово было рухнуть на землю, когда контроль над ним вернулся, но уже для аватара другого пользователя.

Отпавший пустой панцирь был аккуратно уложен в карман шорт. А втянувшаяся вслед за нейронными нитями склизкая плоть завершила процесс.

То, что раньше было человеком, сделало несколько пробных шагов, а затем, привыкая к новой оболочке, испустило трель визгливых звуков высочайшей тональности. Вошедший в симбиоз организм работал великолепно. А, значит, пришло время разбудить остальных сородичей. Сейчас они крепко спят, но вскоре возродятся. Сон длиною почти в 500 миллионов лет закончился. Пришло время возвращать свои владения.

Глубина манила и притягивала. Я будто светлячок, стремящийся к свету, только вместо огня меня ждали холод и тьма морского дна. Воздух привычно рвался наружу, но я сдерживала его и продолжала двигаться вниз. Прорывающийся сквозь толщу воды тусклый свет слегка серебрил пузырьки, срывающиеся с моей кожи. Они щекотали меня и уносились наверх, оставляя наедине с морскими обитателями. Это было приятно и немного отвлекало от грустных дум. Ведь если сегодня я не добуду ничего путного, то завтра моя семья будет голодать. Поэтому, несмотря на начинающееся переохлаждение, я решилась на это завершающее сегодняшний день погружение.

— Кэтсуми, — часто говорила я себе. — Стоит знать грань, когда нужно остановиться. Но внутренний голос всегда был сильнее. И вот я вновь в десяти хиро[28] от поверхности, только мои руки и поясной мешок всё ещё пусты. И это значит, что о следующем глотке воздуха можно будет мечтать ещё не скоро.

Проскальзывающие мимо мелкие рыбёшки словно насмехались над моими слабеющими попытками. Но вот сквозь пелену чернильной воды я увидела чарующее свечение. Неужели это что-то ценное? Возможно, это обломки затонувшего когда-то торгового корабля? В любом случае это мой шанс добыть хоть что-нибудь.

Прогнав с глаз мерцающую красную пелену, я мощным взмахом ног устремилась к источнику мерцания. С каждым гребком он был всё ближе и ближе. Пока, наконец, я, преодолевая сопротивление воды, не оказалась возле него на расстоянии вытянутой руки. Чуть раздвинув колышущиеся водоросли, я увидела перед собой зеркало. Обычное, чуть выщербленное по краям, но всё ещё удивительно блестящее и отражающее моё лицо. Вот только фон позади меня был невероятно странный. Не волнующаяся толща ультрамаринового моря, а иссушённая пустыня блекло-красного цвета. Лишь мои широко раскрытые глаза за чуть мутноватым стеклом маски, смотрящие на меня в отражении, доказывали, что я не сошла с ума. А может, и сошла, только пока не понимаю этого.

Тем временем мои лёгкие буквально кричали о недостатке кислорода, и мне пришлось умерить своё любопытство ради спасения жизни. Но и просто так уплывать отсюда я не могла. Так что, протянув руку, я из последних сил схватила этот необычный предмет и, оттолкнувшись от дна, устремилась наверх.

Вот только вокруг меня была уже не давящая на грудь жидкость, а раскалённый сухой воздух. Открыв рот, я сделала полный вдох и сразу же закашлялась. Внутри всё горело огнём, я не могла дышать. Сделав шаг, я ощутила, что моё тело будто стало весить меньше. Уже теряя сознание и падая на песок, я увидела промелькнувшее перед моими глазами хмурое небо с неспешно двигающимися по нему двумя крохотными лунами.

«Страх и ужас», — почему-то промелькнуло в голове перед тем, как милосердная тьма оборвала мои страдания.

Уютная пульсация пропитывала всё моё тело. Волны, пробегающие в строго определённой последовательности, разносили необходимую для моего функционирования энергию по каждой клеточке. Это было похоже на игру идеального оркестра, где дирижёр в музыкальном экстазе сливается с каждым музыкантом, а тот, в свою очередь, со своим инструментом. Единство мысли и материи рождали столь гениальные творения Вселенной.

Слегка изменив привычную траекторию, я решил пролететь мимо многообещающей планетарной системы под именем Волосы Вероники. Здесь центральное светило в классификации «переменный гигант спектрального уровня G-K» давало тепло и свет окружающим его небесным телам. И почему-то мне были очень близки его характеристики. Словно старый друг, имя которого ты ещё помнишь, но вот внешность стёрлась, оставив только самые яркие моменты.

Так и здесь, хотелось оказаться поближе, чтобы искупаться в этом чарующем сиянии и, быть может, найти общий язык со столь массивным плазмоидом. Но столь быстрое появление такого активного существа, как я, может нарушить гравитационное равновесие в системе. А погубить, возможно, зарождающуюся жизнь мне совсем не хотелось. Именно поэтому я, увеличив скорость почти до световой, изящно обогнув её, помчался дальше.

Впереди меня ждал конечный пункт путешествия, субмикронная «белая дыра». Вообще, существование данных объектов ставило под сомнение большинство разумных рас в нашей галактике. Но все эти «интеллектуалы» дальше своих 7-10-32 чувств никогда не заглядывали. Ограниченность сознания выражалась в достаточно однобоком понимании окружающей нас реальности. И, конечно, если бы все мыслили в столь узком диапазоне, то такое создание, как я, никогда бы не появилось.

Здесь стоит сделать небольшую ремарку. Вобрав в себя генотипы почти всех гуманоидных представителей, я всё же пребывал в квантовом состоянии неопределённости, являясь, скорее, сгустком энергии, хоть и содержащим в основе биологическую составляющую.

В любом случае это не мешало, а, возможно, даже помогало исследовать такой огромный и бесконечно разный мир вокруг нас. В этом, собственно, и состоял смысл моего бытия. Познавать и сохранять. Исследовать и приумножать знания. Ведь для чего ещё мы могли быть созданы? Не для банального же размножения и заселения всех доступных сегментов пространства.

Должно быть нечто более глубокое и одновременно великое в нас самих. И главное понять это. И принять.

С тихим шипением наполнялись баллоны с воздухом. Там была стандартная смесь кислорода с гелием, принятая у настоящих космонавтов. Так, по крайне мере, говорили интернет и куча крутых ребят на его просторах. А пока завершалась эта нехитрая процедура, я ещё раз проверил основные системы моего скафандра. Сейчас он лежал передо мной на столе безжизненной грудой пластика, металла и ткани. Но вскоре в него войдёт «душа» в виде меня, и он обретёт «жизнь». Но перед этим стоит скрупулёзно осмотреть каждый его узел на предмет неисправности.

Итак, идём по списку. Электроника в порядке, запасы воды и питательных таблеток имеются, дыхательный газ в процессе, целостность оболочки 100 %. Похоже, всё. На всякий случай я повторил «инвентаризацию» заново. Не очень-то хотелось оказаться на поверхности другого мира с какими-то проблемами в своём защитном облачении. И хотя я в любой момент мог вернуться обратно, но моя врождённая педантичность должна была исключить любую возможность поломки. Даже самой мелкой.

Ну что ж, вроде порядок. Датчик заполнения баллонов показал максимум, и настало время облачиться в мои «доспехи». Делать это в одиночку — то ещё удовольствие, но привлекать к своему путешествию незнакомых людей у меня желания не было абсолютно. Чего стоили мои, поистине, титанические усилия по получению скафандра. Как известно, просто так его в каталоге модной одежды этого сезона не закажешь. Да и у власть имущих сразу же возникнут вопросы, зачем обычному инженеру из маленького сибирского городка понадобился сей необычный предмет. Поэтому действовать пришлось тайно и иногда даже не вполне законно. Тем не менее получить искомое мне удалось, и лучшее тому подтверждение — прямо сейчас я пытаюсь заползти внутрь моего приобретения. Спустя почти полчаса мне это, наконец, удалось. И вот я, покачиваясь от непривычной пока тяжести и неудобства, привыкаю к своему новому «другу».

Немного походив по комнате и снеся пару предметов мебели, я слегка адаптировался. Теперь пришло время загерметизировать скафандр, и можно отправляться. Лёгкий щелчок, захлопнувшийся лицевой щиток и слегка ощущаемая боль в ушах из-за сменившегося давления. Я сделал пробный вдох, подвигал конечностями и, убедившись, что всё в норме, прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

И хотя выбор у меня был практически бесконечен, я решил остановиться на нескольких объектах Солнечной системы, которые вызывали у меня самый большой интерес. Это был мой первый прыжок за пределы планеты, и я немного волновался. Так что, уняв появившийся на мгновение мандраж, я приготовился воспроизвести мысленно все те действия, которые позволяли мне перемещаться в пространстве на сколь угодно большие расстояния. Белый, синий, темнота, запах апельсина и касанье льда. Щекотание в носу, слышу где-то там, в лесу, лису. Шевелю ушами и готовлюсь сделать чих. Брызги, холод, я заканчиваю стих.

Кто-то пощекотал мне лодыжку. Импульсивно дёрнувшись, я слегка сбился с темпа. Наверное, рыба или водоросль. Думать о том, что это могла быть медуза, было неприятно. Уж очень я недолюбливал эти полупрозрачные комки слизи. Хотя, с другой стороны, можно было подивиться их практически полному бессмертию. Правда, это никак не уменьшало мою неприязнь к этим существам. Тем более в таком ночном заплыве.

И будто в отместку за мои мысли нечто вновь обозначило лёгким касанием своё присутствие. Я старался не обращать внимания и воспринимать это, как случайность. Но когда и в третий раз холодная чужая плоть прильнула к моей ноге, не выдержал и испуганно забарахтался.

Это, словно триггер, запустило ответную реакцию, и взметнувшаяся масса воды накрыла меня с головой. Вырвавшееся на поверхность существо сделало контрольный круг, а затем, разинув громадную пасть, ринулось на меня.

Не успел я хоть что-то сообразить, как неожиданно мягкая утроба приняла меня в свои объятья. Странно, но нахлынувший было страх бесследно исчез. И пока я пытался разобраться в обуревавших меня чувствах и ощущениях, процесс поглощения пошёл вспять. Проще говоря, меня выплюнули обратно.

Кое-как отдышавшись, я сразу же обратил внимание на свет. До этого уютно рассеянный, он точно покрывало падал с неба, отражаясь от астероидного пояса, что окружал Землю. Говорили, что когда-то на месте этого небесного явления висел достаточно объёмный спутник, но что-то там пошло не так, и, рассыпавшись на кучу кусков и пыли, он объял своеобразным кольцом нашу планету.

И вот теперь, будто в подтверждение теории учёных, в вышине надо мной парил здоровенный округлый кусок камня, что светя отражённым солнечным светом, освещал всё вокруг. Это было страшно и в тоже время будоражило сознание.

Обернувшись к берегу, я так же заметил некие изменения. Теперь вместо знакомых изгибов аэрофлагов, на которых я и мои друзья прилетели сюда, громоздились угловатые хищные силуэты на четырёх колесах. Это уже было, действительно, варварское использование столь священного знака. И, возможно, раньше я сразу же вызвал бы Инквизиторов-Геометров, но сейчас мне хотелось разузнать, куда я попал и что вообще происходит.

А для этого мне стоило для начала добраться до берега. Собственно, приняв такое решение, я, собравшись с силами, направился к мерцающим огонькам, по пути раскладывая в голове полученную информацию. Но, сделав пару мощных гребков, вновь ощутил короткое прикосновение к своему телу. И мне это совсем не понравилось…

Чего боятся люди? У каждого свои страхи. Они могут быть чертовски разными. От обычной боязни темноты до диких, ни с чем не связанных фобий. Но чего страшится народ? И вот здесь нет особого выбора. Собственно, вариант один, и он связан со смыслом предыдущего предложения. Выбор. Вернее, его отсутствие. Свобода, которой нет.

Удивительно, сколько раз властолюбцам удавалось поймать общественные массы на стандартную приманку. Всем всего, и побольше. И, конечно, главным приоритетом была она, та самая свобода. Слова, действия, передвижения, всего, чего душа пожелает. Вот только исполнять свои обещания никто не торопился. Но приходила ли заслуженная расплата? Если да, то очень редко. Ежовые рукавицы или сытная кормушка делали своё дело, и никто не рвался изменить существующий порядок. Пока не наступал предел.

Каждый сам решает, какая грань для него не пересекаема. Это может быть отсутствие достойной платы за работу, безопасность родных и близких, невозможность посетить другие страны или изъявить своё мнение открыто. Но когда слишком многим становится просто невыносимо жить, наступает коллапс. И тогда уже неважно, кем ты был в прошлом. Сейчас ты бунтарь.

Твоё тело горит от желания всё изменить, разум мечется в поисках выхода, и если в тебе достаточно смелости, то ты выйдешь на улицы. И там тебя будут ждать такие же искатели правды и честности. В руках у них будут те вещи, которыми они собрались бороться с истязающими их правителями. От флагов и транспарантов до стальных арматур и стеклянных бутылок, наполненных зажигательной смесью. И они докажут своё право самим выбирать, как им жить. Кто-то словами, ну а кто-то и кровью.

Сейчас я одену неприметную одежду и маску. Но не потому что боюсь, что меня узнают. Есть другая причина. У справедливости нет лица. Как и у тысяч таких же, как я. С собой я возьму лишь собственную волю. Карманы мои, как и сердце, будут пусты. А разум и намерения чисты.

Но просто так рваться на баррикады я не буду. Там и без меня хватает боли и огня. Мой путь будет несколько иной.

Я позову оставшихся друзей с собой.

И словно собранный кулак, заставим мы бояться тех, кто причинял нам страх.

Мне слышен шум толпы из растворённого окна. Пора!

Скандирует она.

И рвется в жилах возглас мятежа.

Сегодня будет день и ночь, что всё изменят навсегда.

Последний взгляд на серебристый знак огня.

Я собран и готов, подать коня!

Подозрительно вглядываясь в мясной гуляш, соблазнительно растёкшийся по моей тарелке, я изо всех сил пытался понять, есть ли в нём говядина или нет. Конечно, легче всего было попробовать, но тогда, если я ошибусь, может произойти непоправимое. И кому-то, то есть мне, станет очень неприятно. Поэтому я решил ещё раз, на всякий случай уточнить у мамы, из чего сделано это блюдо. Но, получив очередной подзатыльник, я оставил попытки узнать полный перечень ингредиентов.

— Ты смотри, привередничать он ещё у меня будет. Говядина ему там или свинина. Может ты еврей или мусульманин какой? Ох, и в кого ты такой пошел! — всё не унималась она, стоя у плиты и помешивая очередную порцию гуляша для отца.

Стоило перестать проверять её терпение на прочность и начать есть. А в кого я такой пошел, маме знать не обязательно. Так как не хочется мне опять получать ремня по моей пятой точке из-за моей «больной фантазии», как любит выражаться мой старший брат Андрей. Естественно, мало кто поверит 10-летнему ребёнку, что он чья-то реинкарнация. Всё сведут к негативному влиянию компьютера и каких-нибудь дружков со двора. Хотя, собственно, друзей у меня особо и не было. Так, несколько таких же реинкарнированных, ну или просто психов, выдающих себя за них. Я особенно не вникал — так хотелось общаться хоть с кем-нибудь, кто не смотрит на тебя как на больного.

— Или ты сейчас это съешь, или я одену тебе тарелку на уши! Ты слышал?! — вдруг раздался резкий окрик матери.

Я непроизвольно вздрогнул и положил, наконец, себе в рот этот подозрительный мясной гуляш. И спустя пару секунд расплылся в блаженной улыбке — в нём не было ни грамма говядины.

Быстро опустошив тарелку, я поставил её в раковину и отправился в свою комнату. Там, взглянув в окно на знакомые звёзды, загорающиеся на небосводе, я вновь ощутил дикую пустоту внутри. Всё-таки слишком страшное наказание — бросать сквозь время и пространство мятущуюся душу. Пусть мои грехи и были велики, но и добродетель присутствовала. А тот, кто выше нас всех — истинный ли он судья, чтобы решать такое? Но ответом на мои вопросы, как всегда было лишь молчание.

Поэтому я снял футболку и не спеша, размяв затёкшие дополнительные две руки, встал в позу паривритта триконасана. Воздух входил и выходил из меня, наполняя мою физическую оболочку кармической энергией. Я ощутил, как цвет моей кожи меняется, приближаясь кзакатно-золотому. Перед внутренним взором вновь раскручивалось колесо Сансары. Миллиарды перерождений проносились, сменяя друг друга. Я был всего лишь пылинкой во Вселенной и одновременно источником появления всего сущего. Разрушительное созидание и Всемогущее Триединство. Всё это был я. Мальчик по имени Данил и древнеиндийское божество Шива.

Волны захлёстывали одна за другой. Было трудно ловить момент, чтобы сделать вдох. Иногда вместо глотка кислорода я проглатывал, казалось, целый литр чудовищно горькой воды. Наверное, ещё полчаса назад она была солёной, но после очередного кубометра, вливающегося внутрь меня, вкусовые ощущения отказывались работать правильно.

Наверное, я должен был паниковать. Но вместо этого меня охватило бесконечное спокойствие. Я понимал, что долго так не продержусь. Довольно низкая температура, начинающийся шторм вокруг меня и уходящие остатки сил — всё это указывало, что вскоре я не смогу в очередной раз вырваться к спасительной поверхности и отойду в пучину тёмных вод. И это тоже должно было пугать. Но и здесь страхи давно ушли, когда я сделал выбор.

Дело сделано, и пути назад нет. Да и глупо было бы пытаться исправить то, чего я сам хотел. Просто итог моего желания оказался немного не таким, как я себе его представлял.

Первый опыт проводился в абсолютно защищённом от внешних воздействий месте, да и возможность выхода из-под контроля была минимальна. Всё прошло как по маслу. Дикая удача, настоящий прорыв, практически реальная трансформация объекта на атомном уровне.

Мы желали благих целей. Реакция холодного термоядерного синтеза при практически комнатной температуре. Это же, действительно, что-то на грани фантастики. Добавив ко всему гипер-активную массу наноботов, мы могли воссоздать весь процесс почти мгновенно. А если учесть, что использоваться для запуска реакции могло любое вещество, то всё, безусловно, выглядело почти сказкой. Вот только что-то пошло не так. Во второй раз.

И эксперимент оказался последним. После него человечество перестало существовать. Лишь каким-то необъяснимым образом в живых остался я, виновник произошедшего. Думаю, дело было в изначальных условиях или, может, ещё в чём-то. Сейчас я ничего уже толком не знал. Лишь мог догадываться. Хотя последствия, можно сказать, были на лицо.

Очередная волна заставила меня прервать нить воспоминаний и рассуждений. Кожа начала гореть и внутри нарастала необратимая слабость вкупе с тошнотой. Скорее всего, виной тому были продолжающиеся изменения в океане, что покрывал теперь всю планету. Переходное состояние из обычной воды в тяжёлую (дейтериевую), а далее — в супертяжёлую (тритиевую) повышало радиоактивность в геометрической прогрессии и, конечно, изменяло атомарную структуру жидкости.

Мыслить становилось всё труднее, и тело почти перестало меня слушаться. Где-то на задворках сознания ещё слабо кололо чувство вины, но всепоглощающая апатия накрывала мой разум тягучим покрывалом. Я чувствовал, что и моя плоть распадается на составляющие, дабы стать единым топливом для реактора под названием «Земля».

Резкий запах чего-то химического отчётливо бил в ноздри. Хотелось сморщить нос и чихнуть, чтобы избавиться от этого нелицеприятного аромата. Но я сдерживал себя, ведь сегодня я охочусь на тру’эсков. А эти ребята выдают себя только излишней «болтовнёй». Так уж сложилось, что расы инсектоидов в основном общаются посредством феромонов, и лишь изредка применяют более распространённый среди гуманоидов вербальный способ передачи информации.

Так что сегодня мне придётся положиться целиком на обонятельные рецепторы, ну, и немного на радар жизненных форм. Собственно, все эти технические приблуды были нужны только для проформы — в основном охота шла за счёт рефлексов и инстинктов. Из механики у меня был разве что небольшой, но довольно мощный обрез, хотя в основном мне хватало моего проверенного годами схваток кинжала.

Конечно, бывали случаи, когда у «жертв» оказывалась крепкая броня (тот же хитиновый панцирь), и нужно было знать, где ковырнуть, чтобы добраться до жизненно важных органов. Но, несмотря на многообразие жизни в Галактике, самые уязвимые места оставались у всех одинаковыми. Это глаза, рот, мягкие и чувствительные ткани паха. И здесь особую роль играет человек, как яркий представитель одной из самых примитивных цивилизаций в этом секторе пространства.

Собственно, «мякотка» в том, что там, где пасуют более высокоранговые и технологически оснащённые охотники, на сцену выходит хомо сапиенс — существо, которое лишь недавно сделало шаг вверх по лестнице эволюционного развития от животного к разумному. И все те «бонусы», что нам достались от предков в виде забытого чутья, обострённого чувства опасности, звериного восприятия и настоящей кровожадности начинают играть свою весомую роль.

Теперь, когда любая электроника мгновенно обнаруживается, никто и подумать не мог, что обычная старомодная пороховая смесь может так же верно убивать, как импульс плазмы или луч элементарных частиц. А варварский клинок отлично шинкует любую плоть, словно изготовлен из молекулярных нитей.

Все слишком далеко ушли по пути замысловатых приспособлений и вычурных норм морали и этики. Уйдя от животного естества, они обрекли себя на роль жертв. А человек, наконец, занял достойную для своего вида нишу. Истинный хищник. И, самое главное, что ему это нравилось.

Я прыгнула в воду. Она оказалось бесконечно холодной. Вначале меня обожгло, затем «огонь» сменился на болезненное покалывание, и только тогда с меня слезла кожа. Это был закономерный процесс, следующим шагом которого станет распад моих мышц. После пойдут кости и спрятавшийся в черепной коробке мозг. Только когда каждая молекула моего тела растворится в H2O, я смогу начать делать то, для чего предназначена.

Естественно, что всё происходящее будет для меня настоящей агонией, и боль окружит и проникнет повсюду. Но я уже готова к этому, и алгоритм гидратации неостановим. Осталось только не сдерживать себя и кричать. Ведь звук в жидкости распространяется со скоростью 1 532,3 м/c, хотя эта величина и варьируется в зависимости от глубины и солёности. Все эти, казалось бы, бесполезные знания помогали мне сконцентрироваться и держать себя под контролем. Словно мантры я повторяла кучу хранящихся у меня в голове фактов, погружаясь всё глубже и глубже, переходя из одного состояние в другое.

Точный момент изменения прошёл незаметно. Кажется, мгновение — и я перестала ощущать себя человеком, превратившись в нечто большее. Некую сущность, что окружает и питает целую планету. Я могла воспринять любую материю и энергию, попавшую в меня. От реснички купающегося ребёнка до потоков фотонов, что льются с небес. Это было приятно и в какой-то степени даже божественно. Такие низменные чувства, как гордыня или властность остались там, в хрупкой и крохотной человеческой ипостаси. Сейчас я словно ступила на ступень выше, где меняется не только физическая составляющая, но и само понимание реальности.

Адаптация прошла успешно, и в течение нескольких пикосекунд я познала цель своего появления здесь и приступила к её выполнению. Для начала увеличив температуру всей своей массы, я добилась её расширения в пространстве. Теперь, получив в своё распоряжение растаявшие льды полярных шапок, мой объём возрос многократно. Рассчитав правильную амплитуду, я «раскачала» океаны всего мира, заставив их полностью поглотить все материки.

Уравновесив запущенный мной же катаклизм, я убедилась в том, что вода полностью покрывает всю поверхность. Даже самые высокие горы оказались лишь подводными хребтами. Истинный вселенский потоп произошёл не по божественной воле, но для исполнения её. Так говорил мой отец. Именно его идея и воплотилась во мне.

Взращенная в био-чане с вариативной генетической моделью, я была поистине гениальным его творением. Он любил меня и всегда был ласков. Я отвечала ему взаимностью, ведь кроме него ни с кем не общалась. И вот пришёл пик триумфа. Я должна была радоваться и гордиться исполнением мечты моего создателя, но почему-то на окраине моего циклопического сознания, растянувшегося на тысячи километров и колышущегося гигантскими волнами, прорастает невыносимая грусть. Наверное, я что-то сделала не так. Но пока не могла понять, что именно.

Отлично! Если сегодня удастся впарить этим гидросам новую концепцию поглощения влаги, то годовой контракт у меня в кармане. А это значит, что в ближайшем времени повышения будут следовать одно за другим. Как-никак поменять взгляд целой расы на употребление определённого продукта — это прекрасный старт. Особенно для новичка в отделе стратегического планирования. Так что стоило хорошенько настроить себя на сегодняшнюю битву разумов. Именно так я называл встречу делегации гидросов.

Пытаясь изменить представление какого-либо разумного существа о нужной вам вещи, вы ломаете его мировоззрение. А это, поверьте, очень непростая задача. Но я был уверен в своих силах и, конечно же, в магии информационных вирусов. Эти малыши, недавно созданные в наших лабораториях, могли на физическом уровне добавить какие угодно ощущения к привычным константам восприятия.

Проводя эксперименты на различных представителях нашего сегмента галактики, нам удалось добиться поистине потрясающих результатов. Метанодышащие ари-ис чувствовали вкус лимона в своей обычной пище, хотя, естественно, никогда не могли его пробовать. Разумные актинии с планеты Вартус привычно дышали растворённым в воде кислородом, ощущая запах земных ромашек. В общем, прогресс был просто дикий. И правильно воспользовавшись этим подарком наших технологий, можно было создать небольшое искажение реальности для проталкивания нужных мне идей.

О, а вот, собственно, и сама делегация!

Похожие на доисторических тюленей, гидросы, несмотря на свой нелепый для наших глаз вид, были довольно богатой расой с кучей ресурсных планет и множеством торговых связей. Поэтому они являлись для нашей корпорации лакомым кусочком. Я нисколько не сомневался, что сегодня первым откушу от этого пирога.

План, продуманный до мелочей, не мог дать сбоя. Иногда мне казалось, что я, действительно, настоящий гений — настолько тонко и в тоже время просто была составлена основная задумка.

Судите сами. Существа, живущие на планете, полной болот и небольших островков плотной суши, потребляют огромное количество влаги. Обычной такой H2O с небольшими минеральными примесями. Питаются в основном растительной пищей, изредка разбавляя её белковыми насекомыми. То есть им не знакомо наслаждение вкусной едой или приятными освежающими напитками. И я как представитель более развитой в этом отношении расы просто обязан помочь бедным гидросам познать радости чревоугодия.

Начинать, конечно, нужно с малого, и первым пробным шагом будет наша новая Фиолет-Кола. Тонизирующий, насыщающий влагой и дающий приятные ощущения для пищевода — вот что такое наш напиток! Осталось убедить в этом эти тюленеподобные мешки с деньгами. Я широко улыбнулся, включил голо-проектор и начал презентацию, одновременно выпуская инфо-вирусы.

— Итак, представьте, что жидкость можно поглощать не только всей поверхностью кожи, а ротовой полостью!

Возбуждённо зашептавшаяся толпа гидросов дала мне понять, что я выбрал нужную стратегию. Ведь главное в нашем деле — это правильный подход.

Тело было моей тюрьмой. Удобной, знакомой и даже в какой-то степени уютной, но всё же клеткой. Это тяготило меня и буквально не давало спокойно существовать.

Ограничения, данные мне при рождении, продолжали свой невыносимый прогресс, загоняя меня во всё более узкие рамки. Да, я могу передвигаться в пространстве. Но как? На двух костяных отростках, покрытых мясом, со скоростью, не превышающей ленивую иноходь маленького жеребёнка.

Моё зрение помогает мне различать цвета, форму и расстояние до объектов. Но это похоже на то, когда вы смотрите в замочную скважину, пытаясь разглядеть целый мир. Огромная часть спектра остаётся недосягаемой, и я, поистине, ощущаю себя слепцом.

Мои сила, ловкость выглядят насмешкой, если сравнить с остальными представителями животного мира планеты. А уж об обонянии, слухе и других чувствах говорить вообще не приходится. Словно кто-то обрезал лишнее, подарив нам взамен его Величество Разум.

Хотя и здесь судить об уровне интеллекта слишком сложно. Ведь как сравнивать то, что до конца понять невозможно?

Именно поэтому я решился на этот эксперимент. Говорят, можно стать монстром или вообще потерять человеческий облик. Но для меня быть хомо сапиенс — уже мука. А монстры…что ж, они бывают чудовищно разные. И сделать шаг в сторону для меня равносильно прыжку вперёд.

Свобода плоти — вот чего я хотел. И, наконец, у меня был шанс этого достигнуть. Пусть это будет невероятный риск, но я был готов пойти на него. И плевать, что в голове билась странная мысль «форма определяет сознание».

Быть вечным узником — страдание для меня, именно поэтому я безропотно поставил свою подпись, где нужно, и вскоре обнаженный в своём естестве вошёл в метаморфическую камеру.

Басовито задрожали невидимые потоки энергии, всполошились части моего ДНК, и мгновение спустя я перестал существовать.

Тягучее время вновь ускорило свой ход, и мои лёгкие делают первый вдох. Ощущаю кислород, азот, аргон, водород, углекислый газ, следы биологических соединений.

Открываю глаза и вижу всполохи электромагнитного излучения, тепловые волны, расходящиеся кругами от моего тела, и тонкую вибрацию гравитационных сил.

Одно движение — и сквозь меня проходит нирвана миллионов новых чувств. Разрывающие мой мозг потоки информации сплетаются в сонмы невиданных доселе образов и эмоций. Необъятное восприятие и полный контроль над каждым атомом моего организма вгоняет в ужасающую бездну.

И я схожу с ума.

Извилистые линии, будто живые, сжимались и сплетались в невообразимые узлы. Мне хотелось выключить экран, забиться в угол и забыть обо всём, что здесь происходит. Чёртов эксперимент, чёртовы люди, чёртово всё! Зачем я вообще соглашался спасать кого-то? Хотел почувствовать себя героем или поплатиться за грехи прошлого? Вот только теперь приходилось в полной мере ощутить все страдания, что мог придумать извращённый мозг, создавший ЭТО.

Ходили слухи, что творцом ММ был не один человек, а целый конгломерат учёных. Или, может, сумасшедших, которые нашли способ выплеснуть в настоящее всё то безумие, что творилось у них в головах. Сейчас это уже неважно. Я находился внутри всего этого действа и мне предстояло спасти предыдущих неудачников, клюнувших на заманчивую сумму денег и ринувшихся сюда, чтобы исследовать неизведанное. Вот только их никто не предупредил, что здесь для каждого уготовлен персональный ад. И теперь почти дюжина человек находятся (если они ещё живы) в хитросплетениях фактически живой био-конструкции под названием «Мёртвое Метро».

Кто дал этому созданию такое странное имя, было неизвестно. Но подходило оно ему идеально. Вообразите себе многомерное пространство, воспринимающее любой ваш страх (даже на подсознательном уровне) и дающее ему право на жизнь. Вы словно пассажир в чудовищной транспортной сети, где вам остаётся только выбрать, насколько сильны будут ваши мучения. Всё остальное — заслуга ММ, вашего лучшего путеводителя по миру боли и безумия.

Чёрт! Вот уже и чёрный юмор пошёл. Естественная защита от творящегося вокруг. Мою кривую ухмылку от этих дурацких мыслей прервал тональный сигнал, извещающий о моём отправлении.

Я вновь взглянул на монитор перед собой — пока ещё работающий, но уже существенно покрывающийся рябью помех. Как только я полностью войду в зону действия Мёртвого Метро, у меня останутся только собственная воля и сила духа. Ведь здесь нет места технологиям, и уж тем более бесполезно любое оружие. Останется лишь разум и контроль над сознанием.

Собственно, потому я и решился на эту самоубийственную миссию. Только человек, эмоционально сожжённый изнутри и впитавший в себя все страхи, может хоть как-то сопротивляться окружающим бесконечным ужасам.

Это было моей карой, моим спасением много лет назад. Память милосердно стёрла детали и углы, оставив лишь колеблющееся покрывало той боли, физической и душевной, сквозь которую я прошёл в свое время. И теперь с трудом существуя в мире нормальных людей, я направлялся туда, где любой другой сошёл бы с ума. Шёл спасать тех, кто в своём безрассудстве и глупой смелости решил, что может противостоять чуждой реальности.

Загорелся красный свет аварийных ламп, и короткий толчок возвестил, что я прибыл на первую станцию. Сделав глубокий вдох, я открыл герметичную дверь вагона и вышел на перрон. Впереди меня ждало много «интересного».

Маленький астероид на окраине солнечной системы 17sol-01 неспешно двигался по своей причудливой орбите. Изредка притягивая своим слабеньким гравитационным полем сгустки космической пыли или совсем уж крохотных собратьев, он понемногу набирал массу. Делал он это не по своему желанию, а, скорее, по стечению окружающих обстоятельств. Да и желать он чего-то собственного не мог, ведь он был всего лишь куском камня.

Так бы и летал он до момента новой сингулярности, если бы на его пути не встретился звёздный мотылёк. Эти особые создания были, поистине, одним из чудес Вселенной, и тот, кто видел их даже издалека, уже мог считать, что ему дико повезло. Никто, правда, не знал, разумны ли они, чем питаются, как живут. Да и вообще о них было известно лишь то, что это единственные существа, могущие жить в открытом космосе. Была ли у них родная планета, их колыбель, или они зародились в раскалённом горне какой-нибудь звезды, тоже было неизвестно. В общем, одни сплошные загадки.

Но сейчас что-то произошло со звёздным мотыльком, что-то очень нехорошее. Его мерцающий, близкий к универсальным канонам всеобъемлющей красоты облик был растрёпан и покрыт странными чернильными пятнами. Хаотичное передвижение выдавало нарушение координации в пространстве. И завершающим штрихом было его столкновение с одиноким блуждающим небесным телом.

Распластавшись по поверхности астероида, судорожно сокращающееся тело мотылька показывало, что жизнь едва теплится в его звёздной плоти. Безразлично взирающие на это трагичное действо звёзды лишь добавляли остроты происходящему. Никто не мог прийти на помощь этому умирающему живому существу. И от этого становилось ещё грустней и тяжелей на сердце. И если бы у астероида был этот важный для многих орган, он, безусловно, разорвался бы от безысходности и неспособности спасти мотылька. Но камень есть камень, пусть даже и космический.

Пульсации, сотрясавшие тело мотылька, становились всё мельче и короче. Вездесущая энтропия забирала своё. Казалось, призрачный туман накрыл серебрящееся тело звёздного насекомого.

Внезапная ослепительная вспышка, пронзившая окружающую пустоту, мгновенно сжалась в сияющую точку. Центром этого действа были мотылёк и кусок бездушного минерала, ставший ему последней обителью.

Миг — и ничего не происходило.

Затем рассыпавшаяся на субатомные частицы плоть мотылька впиталась в заблиставшие чудным образом кратеры астероида. Раздался неслышный в окружающем вакууме вздох. Что-то изменилось. Кто-то осознал себя.

— Кто я?

Вопрос остался без ответа.

Вселенная не могла или не хотела говорить с ещё одним своим творением. Она лишь давала жизнь. И теперь у маленького астероида, который пережил трансформацию в нечто новое, появилось первое чувство. Ещё неоформленное и размытое, но уже довольно жгучее. Он был любопытен.

Впрочем, как и все разумные существа.

Когда обрывают двигатели — это больно. Ты кричишь и не можешь проснуться. Ведь происходящее — не сон, а реальность. И тогда понимаешь, что назад пути нет, а кристальные слёзы катятся из визоров, которые раньше были твоими глазами.

Всё это произошло почти сотню лет назад. Мелочь, по меркам киберов, но целый век для человека. Я же, находясь где-то посередине, страдал наравне с людским разумом и сердцем, корёжась всеми трансмолекулярными платами и излучая кванты мук и страданий.

Но время прошло, и наступил момент искупления. Я прибыл на специализированную планету под номером, состоящим из двухсот пятидесяти трёх цифр после первых ста сорока буквенных обозначений. Здесь давали второй шанс. И всеми фибрами своей цифровой души я рвался испытать алгоритм удачи.

Первым камнем преткновения стал магнитный прыжок. Используя лишь свой ограниченный набор личных чувств, ощутить, интуитивно осмыслить и выбрать правильную траекторию от полюса до полюса. Лёгкая задача для тех, кто порхает, словно сверхсветовая бабочка. И практически невыполнимая для забывших, что такое плазменный факел, несущий тебя вперёд. Но других вариантов не было, и я решился.

Всё прошло гораздо лучше, чем я предполагал. Несколько сбитых батарей и слегка погнутые стартовые штанги — вот, собственно, и все последствия этого испытания. Как оказалось после, мой прыжок был близок к идеальному. Я возликовал. Ощутил надежду.

Второй ступенью был запах мерцающих вихрей иномирья. Почувствовать его можно только при пересечении волны реальности. А для этого нужно промчаться по краю «чёрной дыры».

Я рискнул и в этот раз.

И вот, борясь со всё возрастающей гравитацией, я мчусь к горизонту событий, пытаясь выправить необходимый курс. Энергии катастрофически не хватает, и я черпаю редкие фотоны, что пролетают мимо меня. Всё заглатывает Её Величество Сверхмассивность.

В какое-то мгновение мне становится понятно, что я не справляюсь, и я падаю в эту вечно голодную бездну. Неожиданно наступает спокойствие, и я понимаю, что нахожусь на верном пути. Так начинается моё путешествие в Виэр-маль шестой версии.

Ночь пахла озоном и чьими-то криками. Редкие капли обжигающего дождя падали на сиреневую листву, обращаясь в струйки дыма. Некое напряжение было разлито в тяжёлом воздухе. Хотелось бежать, но мне было известно, что это лишь отсрочит неминуемое.

Здесь физические характеристики твоего организма не имели никакой роли. Балом правила фантазия, а уж она могла не опираться на какие-то замшелые понятия реальности. Стремление к истинной свободе уже давно превратилось в извращённое чувство вседозволенности. И следующим шагом может стать обычный хаос, что упорно прячется за маской независимости от чужих законов.

Я развернул свои крылья и, сделав несколько пробных взмахов, всё же решил взлететь. Если уж нет возможности избежать наказания, то стоит его сделать более приятным. А беспредельно глубокое небо сможет смягчить удары моего собственного «я», что так щепетильно относится к содеянному во грехе.

Встретивший меня жасминовый ветер подарил мгновение счастливого беспамятства. Но набрав высоту, я вновь дышал странными миазмами моего сознания.

Внизу проплывали причудливые земли моего воображения, где каждая идея и мысль имели право на жизнь. Воплощённые в материю, но не потерявшие свою духовную сущность, они продолжали эволюционировать и видоизменяться. Это кормило мою гордость и травило брызгами яда скромность. Болезненное равновесие всегда было со мной.

Тихий шёпот заставил меня обернуться, и я понял, что пришло время…

Миг искупления, заставивший меня вновь пережить те кусочки существования, когда я был не прав.

Воспитание, навязанное мировоззрение, стены морали и этики — всё это плавило и закаляло металл моего разума, делая меня тем, кто я есть. Выбор уже давно перестал быть настоящим, сменившись иллюзией игры в рулетку.

Иногда мне хотелось, чтобы это была «русская рулетка», и пустых мест в барабане не было. Тогда всё решилось бы быстро и естественно.

Уходи сейчас, чтобы оставить место молодым и покорным. Так звучал девиз тех, кто хотел направить нас по «цивилизованному» пути.

Я боролся. Кричал. Воевал. Бился в тщетных попытках изменить что-либо.

Но в итоге получил расплату в виде собственного анти-ангела, что заставлял меня страдать по делам моим.

И имя моей плети — Совесть.

Довольно трудно попадать по клавишам, когда твои пальцы покрыты кровью. Саднящие порезы и синяки, покрывающие всё тело, так же не способствуют погружению в музыкальную стихию. Ну и напоследок, ты знаешь, что если где-то сфальшивишь, то погибнешь. Причём не в переносном, а в самом прямом смысле.

Но я старался. Изо всех сил держал мелодию в голове, не давая ей сбиться в бессмысленную мешанину звуков. И окружающее меня пространство услышало мой призыв. Откликнулось. Содрогнулось и стало меняться.

Подвластно моей воле, где каждый квант, словно нота, находил себе нужное место в композиции.

Мне стало легче. Раны заживали, сердце переставало биться, как сумасшедшее, и лишь память о случившемся никак не хотела исчезать. Я прикрыл глаза, продолжая играть. Сейчас уже руки сами порхали над стареньким фортепиано, выводя правильные пируэты. И всё предстало перед моими глазами будто наяву.

Худощавый парень с яркими голубыми глазами. В нём сквозит печаль и надежда. Он впервые пробует передать свои чувства через музыку. И у него получается. Так сильно и откровенно, что он может изменить целый мир. Но он влюбляется, и все его мечты зацикливаются на одном. Вернее, на одной.

Всё происходит не так, как он хотел. И вот, словно костяшки домино, одно обстоятельство тянет за собой другое, пока всё вокруг не превращается в хаос. Становится слишком много боли вокруг, и он решает всё исправить. Ведь великим искусством можно созидать.

Вот только что-то пошло не так. И он, то есть я, сейчас в полуразрушенном здании какой-то школы судорожно пытаюсь повернуть время вспять. Конечно, у меня это получается, вот только себя я переделать не могу. И что-то мне подсказывает, что история может повториться. А мне бы этого очень не хотелось. Ведь я не непогрешимый бог, а всего лишь всемогущий человек. И здесь есть разница.

— Всё будет хорошо, любимый. Я помогу тебе, — раздался до дрожи знакомый голос за моей спиной.

Я оглянулся и увидел её. Мою любимую. Она шла ко мне и на губах её играла улыбка прощения. Нежные руки обняли меня, и гибкий стан прижался ко мне. Послышался тихий шорох, и что-то острое пронзило мою шею. Горячей струйкой брызнули капли моей жизни, и онемение охватило всё тело. Я умирал и ничего не мог с этим поделать.

— Любовь моя, всё так, как ты просил, — прошептала она мне ласково.

Я выдохнул и слабо кивнул. Ведь она была права.

Нервы неспешно плавились, утекая сверкающей струйкой в мусоросборник. Наверное, стоило расстроиться, но я почему-то был спокоен. И даже боли как таковой почти не ощущалось. Так, где-то на периферии синапсов, томные волны перекатывались и шумели еле заметными отголосками. Скорее всего, работали капсулы-дефлекторы, что перенаправляли импульс, расщепляя его и не давая проникнуть в мозг. А, может, я просто привык. Трудно судить, если постоянно находишься под воздействием самых различных лекарств.

Хотя тонкая грань между излечивающими препаратами и веществами, дарящими счастье забвения, уже давно стёрлась. И вот ты вроде бы запиваешь глотком ультрастерилизованной воды новую порцию витаминных комплексов с протеиновыми накопителями, а спустя мгновение перед тобой пляшут разноцветные пони. А всё потому, что производитель решил добавить немного искусственного серотонина для более приятного эффекта воздействия. В любом случае бороться против окружающей нас системы всё равно, что биться с самим собой. Слишком уж много соблазнов, которые настолько пропитали всю твою сущность, что ты уже не можешь отличить истинные желания от навязанных.

Быть может, это именно корпорация Универсального Минимализма хочет, чтобы в твоей квартире не было столько «лишних» вещей, а не ты сам решил избавиться от хлама. И организм твой совсем не требует сесть на диету, а кампания Полезного питания и Идеального функционирования внедрила в сознание эту крамольную мысль.

Вариантов здесь витает под сотню, а то и больше. Ведь каждый должен выбирать. В этом весь смысл современной цивилизации: всегда чего-то хотеть, что-то желать и постоянно стоять перед выбором. Ведь стабильность так архаична.

И я как полноправный член социума попал в эти сети. Вот в очередной раз меняю свою модифицированную нервную систему. Теперь никто не использует миелиновые волокна с золотым напылением, уж слишком медленно они проводят сигнал. Новая мода требует переходных металлов, таких, как осмий. Ведь это так прогрессивно — быть на грани, совмещать разное. В общем, толерантность даже в науке. Как это притеснять одно вещество лишь потому, что оно в чём-то уступает другому? Это бред, чушь, абсолютно не корректно.

Собственно, наслушавшись таких лозунгов, а ещё рекламных слоганов, я, недолго думая, произвёл апгрейд. Потратил на это, правда, весь свой месячный кредит. Но чего не сделаешь, чтобы всегда быть на гребне успеха?

Вот теперь можно и запустить программу репликации. Обычно фаза выращивания проходит гораздо быстрее. Странно, ведь это полностью противоречит поговорке о том, что ломать легче, чем строить. Хотя, что это я? Ведь это такой замшелый примитивизм. В новом мире всё будет по-новому. Хм… это я сам придумал или где-то услышал? Да, какая, в общем-то, разница.

— Но ведь ты не можешь прятаться вечно? Тебе самому разве приятно быть одному? — уже битый час вещал тихий женский голос за стеной. Сначала он упрашивал, потом принуждал, после молил, и в конце сорвался на безобразную истерику. Я же был безразличен.

Это был один из немногих «соблазнов», что приходили ко мне в поисках того, что они называли честностью с самим собой и откровенным покаянием. Случалось это систематично, но довольно редко. И я привык.

Со временем привыкаешь ко многому. Человек — «тварь» адаптивная, и иногда выживает и приспосабливается там, где гибнет даже таракан. Именно поэтому все слова о тонкости и чувствительности людской натуры я всегда делю на два. Тем не менее оставляя возможность проявить себя тем, кто может доказать обратное.

Шелест лёгкого ветра, пробравшегося внутрь жилища и теребящего страницы написанных мной книг, словно подтвердил вяло текущие мысли. Сил, чтобы встать и прикрыть чуть заскрипевшее окно, особо не было. Да и называть так это безобразное отверстие в скале, что пропускало скудный свет и давало представление о погоде снаружи, было бы настоящим преступлением.

Хотя одним больше, одним меньше. Ведь своё главное я уже совершил.

Раньше я находился снаружи, принимая заслуженное наказание. Птица, терзавшая моё тело, тоже не знала покоя и отдыха. Но удачное стечение обстоятельств освободило меня от вечной кары. Существа, мнившие себя держателями мира и моими судьями, были низвергнуты со своих вершин.

И увидел я, освободившись, что всё вокруг изменилось. И те, кто был рабами, стали ещё хуже своих хозяев. Но первым шагом на этом пути было горение искры-дара, отданного мной всему роду людскому. Быть может, я действительно, был виноват во всём произошедшем.

А сотни веков, накрывшие паутиной забвения мой разум, нисколько не спасают бьющееся невпопад сердце. Желание дать то, что может спасти и указать новую дорогу, борется с памятью прошлых ошибок.

И вот так, застывший на вечном перепутье, я, носящий имя Прометей, последний из титанов, взираю на то, что стало со сферой земной. И силюсь понять, правильно ли смешал кровь свою с племенем людским. Вопрос этот найдёт свой ответ ещё нескоро. Но я не спешу. Впереди у меня целая вечность.

Я держал в руках собственный зуб и осматривал его в поисках крови. Но он был чист и невинен, как первый молочный. И это была лишь первая часть головоломки. Впереди меня ждала другая интерпретация сна. Отложив свою находку, я поднялся со стула, который стоял в месте, похожем на мою комнату. Вот только дальней стены не было. Вместо неё открывался удивительный вид на горный водопад. Я знал, что всё это происходит со мной в мире грёз. Поэтому в моей власти прыгнуть вниз или нет. Секунду я стоял на краю, словно раздумывая, хотя решение уже было принято.

Миг — и вот мой прыжок, но не вниз, а вверх. Дикий восторг полёта обуял всю мою суть, и свист ветра резал уши. Сердце замирало и отказывалось попадать в привычный такт. В какой-то миг я понял, что выдержать эту сладостную пытку больше нет сил, и тотчас мне в ноги мягко ударила земля. Оглядевшись, я увидел, что стою посреди огромной поляны. Вокруг неё вздымались странные деревья, словно вырезанные из картона, но оплетённые толстыми канатами паутины. Из-за их плоских стволов мерцали красные буркала громадных пауков. «Вот это уже нехорошо», — подумалось мне. Стоило только отвлечься — и сон пытался взять всё в свои руки. Я сконцентрировался и попытался убрать весь этот ненужный сор из моей действительности.

Деревья стали проваливаться внутрь себя, будто схлопывающиеся чёрные дыры, таща за собой пауков. И вот я стою, окружённый мерцающей стеной тьмы, из которой выплывают звёзды с запахом корицы и нежностью материнских рук. Я был доволен полученным результатом и попытался закрепить его. Когда ко мне подплыла одна из звёзд, я коснулся её и открыл окно в новую грань моего сновидения. Шагнув внутрь, я оказался на берегу моря, а позади меня медленно исчезал путь, привёдший меня сюда. Ощутив умиротворяющее спокойствие, я решил, что это самый лучший момент, чтобы закончить свой сон.

Вот только проснуться было невозможно. Я знал это, но пытался вернуться вновь и вновь. Вот уже 4 года как мой мозг сбежал от реальности, застыв навечно в янтаре, между жизнью и смертью. Моя память отказывалась рассказать, что со мной произошло. Но что-то глубоко внутри твердило, что как только я очнусь ото сна, то умру. И я был готов на это. На всё что угодно, лишь бы сбежать из этого постоянно меняющегося мира, готового поглотить меня в любой момент — стоило лишь проявить слабину. Иногда смерть кажется такой желанной. Ведь она может изменить привычный ход вещей.

Я долго думал, что попросить вновь, но в голову опять приходили лишь банальности вроде бессмертия, бесконечных денег или путешествий во времени. Конечно, ещё оставался дар влюблять в себя любое живое существо, способность становиться бесплотным и невидимым, полёт, ну и всякие подобные глупости. Естественно, все эти варианты мне не подходили. Нужно было что-то такое оригинальное, неповторимое, яркое. Но в голове было пусто. Иногда мне начинало казаться, что этот космический демон перед нашей сделкой забрал у меня фантазию. И ничего об этом не сказал.

Но вот уже и подходит время произнести своё желание. Инстинктивно ощущая, что где-то меня обманывают, я осторожно пытаюсь заговорить с ним.

— Послушай, а могу я увидеть последствия моего желания, прежде чем ты его исполнишь? — начал я.

— Ну, это вообще уже наглость. Может, тебе сразу всемогущество предложить? Хотя, о чём это я. Ты бы и с ним не знал, что делать, — язвительно ответил мне межзвёздный демон.

Был он, кстати, совсем не похож на представителя ада. В том виде, каком мы их представляем. То есть рогов, хвоста и багрового цвета кожи у него не наблюдалось. Зато была переливающаяся всеми цветами радуги бахрома по всему телу, да и напоминал он этакую извращённую версию ламантина. Только плавал не в воде, а в воздухе. Причём передо мной. В общем, чтобы правильно описать это существо, нужно было его видеть.

Назвался он при нашей встрече Ублюдком. Отчего он взял себе именно такое имя, я так и не узнал, но уже начинал догадываться. Уверен, что настоящее его имя было другим, но по прибытии на Землю он почему-то выбрал именно этот псевдоним. И я был первым человеком, повстречавшимся ему.

Было это почти 2000 лет назад по современному летоисчислению. Хотя мне уже на самом деле было наплевать на время. Дело в том, что, побеседовав со мной, Ублюдок предложил сделку. Каждые 5 лет он будет приходить ко мне и выполнять одно моё любое желание. Но каждый раз предыдущая просьба будет обнуляться. «Отлично же», — скажете вы. И будете правы. «Отлично», конечно же, будет. Но лишь первую тысячу лет. А затем начнётся скука, предсказуемость и другой бред.

Не спорю, быть может, это лишь моя ограниченность. Хотя я и испробовал множество возможностей, но конец был всегда один. Монотонность. Границы, построенные в моём разуме, не давали сделать шаг дальше. Я мучился, пытаясь преодолеть эту странную стену отчуждения, придумывая самые заковыристые желания. Всё сводилось к предсказуемому итогу. Возможно, это была какая-то безумная игра. Мне кажется, даже Ублюдок не знал, зачем он это делает. Но каждые пять лет всё менялось и одновременно возвращалось на круги своя. Вот только теперь мне в голову пришла дикая мысль. Я должен её материализовать. Вырваться из этого бесконечного бега по кругу. Вздохнув, я на одном дыхании выпалил:

— Хочу стать тобой!

Разве можно обнять Вселенную? Поцеловать атом? Услышать голос гравитационных аномалий? Всю мою жизнь мне твердили «нельзя». «Что за глупые мысли? — повторяли они. — Займись чем-нибудь полезным, не витай в облаках». Я давно привык к этим стенам в их разумах. Но меня они изменить не смогли. Слишком всё далеко зашло. И теперь пришла моя очередь.

Все чесалось и зудело. Но ничего, не в первый раз. Потерплю — и снова буду в порядке. Врачи говорят, что это не может продолжаться бесконечно. Когда-нибудь моя сумасшедшая регенерация остановится, и я стану обычным человеком. Но это пока неизвестно. А зачем думать о том, что может произойти, а, может, и нет? Это же глупо. Тем более мне всего 12. Можно сказать, вся жизнь впереди. Так, по крайне мере, говорит мой отец. Кстати, если бы не родители, я и не знал бы, что отличаюсь от своих сверстников.

Дикая случайность, как говорит мама. Автомобильная авария. Пока они спорили, кто виноват и что делать, папа не справился с управлением. В результате они без единой царапины, а у меня раздроблена кисть правой руки. Повреждения оказались настолько серьёзные, что врачам пришлось её ампутировать.

Все очень долго плакали. Казалось, мир сходит вокруг меня с ума, но я особенно не замечал своего недостатка в конечностях. Пока спустя почти месяц, проснувшись утром не обнаружил, что на месте гладкой кожи культи появился странный нарост, который изнутри что-то очень сильно щекотало. Поначалу я не обратил на это внимание, пока свербёж стал невыносимым. И ещё через пару дней я уже не выдержал и сообщил об этом маме и папе.

Шок, крики и, конечно же, опять больница. Как же я не любил эти медицинские запахи и белые халаты! И, конечно же, боль, что приходила за всеми этими атрибутами лечения.

Но сейчас всё было по-другому. Я был, словно король, и доктора, и всякие учёные вокруг меня постоянно сыпали непонятными заумными словечками. Взрывная регенерация, импульсивные мутации, гетероморфоз и много чего другого. Сейчас я, конечно, знаю, что означают некоторые из этих терминов, но тогда это было для меня настоящим «тёмным лесом».

В общем, всё это присказка. А главное, что происходит сейчас. После моего молниеносного восстановления оказалось, что теперь у меня есть возможность возвращать себе практически любую часть тела, если с ней что-то случится. И именно тогда я решил, что не хочу, чтобы кто-то испытал то же, что и я. Все эти взгляды, жалость и одновременно какое-то пренебрежение. Мне было плевать на взрослых, ведь именно из-за них всё это произошло. Да и вообще во всём мире проблемы только от них.

И теперь я донор. Родители, конечно, были против. Опять начали ссориться, ругаться. Но я был настроен серьёзно. И вот на моём счету уже 7 спасённых жизней. Сегодня я отдал свою ногу, чтобы маленькая девочка по имени Маша могла снова ходить.

Я видел её улыбку и говорил с ней перед операцией. Она хорошая и добрая. Так пусть же она будет счастлива.

С наслаждением ещё раз почесавшись, я потянулся и посмотрел в окно. Там на спортивной площадке носились ребята, играя в какую-то игру. Скоро и я окажусь там. Через каких-то пару дней…

— Ты прекратишь раскачивать кровать или нет?!

— Это ты её трясёшь, а я, наоборот, пытаюсь стабилизировать.

— Дурында! Твои вибрации были первые, я ещё не проснулась даже, когда ты задрожал.

— Хватит обзываться, а то маме расскажу!

— Мама меня оставила за главную, так что давай без нытья. Лучше прекрати раскачиваться!

— Ладно, ладно, уговорила.

Громкая детская болтовня разносилась далеко по окрестному пространству между пятым и седьмым измерениями. Конечно, никто слышать её не мог. Ведь у существ, обитающих в шестом измерении, не было такого чувства, как слух. Да и зрения, собственно, у них тоже не было. А если по-честному, то и тело у них было так себе. В смысле, чуточку материальное. Скорее, больше энергетическое. Но это не смущало их разумы. Их вообще ничего не беспокоило, кроме слияния этих самых разумов. Ведь главным смыслом жизни этих существ было создание единого пространство-временного интеллектуального континуума. Желание, далёкое от понимания жителей других измерений. Но ни чуть не хуже. А, может, даже и лучше. Этого, кстати, знать не мог никто. Ведь Универсальный Кодекс Этики и Морали Всех Миров, Измерений и других Реальностей был ещё не создан.

Об этом знала, правда, только полиция Времени, которая существовала всегда. Но речь сейчас не о ней. А о паре странных детишек, непонятно как оказавшихся между седьмым и пятым измерениями, да ещё и в одной кровати, которую попеременно каждый из них раскачивал. Что служило поводом им вздорить примерно каждые 5 единиц интервального времени. Вот и сейчас…

— Ну хватит уже. Меня сейчас стошнит! Давай уже спать будем.

— Ты вообще маленький что ли? Ещё даже соседнее созвездие не погасло, а ты уже храпеть собрался.

— Может, я сил хочу набраться перед завтрашним днём!

— Ага, а дел у тебя завтра по горло прямо.

— Вот ты смеёшься, а кто всю комнату сегодня убрал? Вот то-то и оно, что я! Пока ты со своими куклами возилась.

— Ох, нытик. Ладно, давай уже спать. Всё равно мне уже здесь надоело.

Раздался никому не слышный в этом измерении хлопок, и кровать с двумя детьми переместилась обратно в свою родную реальность. Там горел уютный ночник с рисунком неизвестных созвездий, а встрепенувшийся кот лениво зевнув, вновь устроил свою милую мордашку на пушистых передних щупальцах. И ничто не могло изменить тёплую искренность и вкусную непосредственность этого места.

Да или нет.

Чёрное или белое.

Боль или наслаждение.

Падать или лететь.

Любить или ненавидеть.

Пальцы замерли, готовясь нажать выбранную мной кнопку. Я слегка волновался, ведь от этого изменится Y- траектория на ближайшие два года. Но решение было обдуманно и принято. Мне оставалось лишь подтвердить его своим действием.

Зажёгшийся сигнал удостоверил мой выбор. Только мгновение спустя я понял, что уже прикоснулся к кроваво-красной кнопке «отрицания», и теперь в силу вступил закон Овеществлённой Бинарности.

Уже почти целый век всё человечество непреложно следует его истинам. Вечное разделение на плюс и минус, хорошее и плохое, наконец, обрело свою материальную форму.

Теперь каждый из адептов этого учения может сам выбирать линию своей судьбы, руководствуясь здравым смыслом или сиюминутным желанием. Ведь здесь тоже властвует двоичная система. Исчезнувшая «серость» дала возможность чётко делить всё окружающее и происходящее на две непересекающихся прямых, буквально уходящих в бесконечность.

Это убрало ложную свободу, когда тот, кто лучше владеет искусством лжи, может дать иллюзию выбора тем, у кого его нет. Распахнувшиеся врата дуальности приняли в своё чрево жаждущих видеть мир таким, каков он есть. Двуполярным, чётким и понятным. Отбросив лишние сантименты в виде оттенков и «плавающих» гамм, но оставив режущую грань для тех, кто всё ещё находится в смятении.

Поистине, цивилизация преобразилась в лучшую сторону, ещё раз доказав правоту Овеществлённой Бинарности. И я, один из её адептов, только что добавил новый камень в непоколебимый оплот уверенности.

Я сам выбрал, что хотел.

Мне не нужны эти ваши чувства.

По крайней мере, на ближайшие пару лет.

Предупреждающе запищавший индикатор энергии в бластере отвлёк меня от быстро мелькнувшей тени на краю зрения. Чертыхнувшись, я вновь сосредоточился на том, чтобы поймать эту тварь на прицел. Но невероятная для живого существа скорость буквально смазывала её очертания во время движения. А мои прошлые попытки стрелять на упреждение только израсходовали боезапас.

Возможно, именно этого добивалось безымянное инопланетное создание, чтобы после взять меня безоружным. Вот только в моём арсенале была ещё фотонная граната, и я не собирался просто так отдать свою жизнь.

Неожиданно раздавшийся грохот возвестил о том, что мой космолёт окончательно рухнул в пропасть. Собственно, с этого и начались мои злоключения. Забарахливший ионный двигатель заставил меня искать любое массивное небесное тело, чтобы произвести ремонт. И тут на радарах мелькнула планета, идеально подходившая по всем параметрам. Здесь даже имелись запасы так необходимого для регулировки лазерных отражателей иридия. Так что, недолго раздумывая, я совершил короткий гиперпрыжок и почти сразу попал в мощнейший метеоритный поток, что будто кольцом опоясывал всю планетную систему.

Кое-как дотянув на обычных плазменных турбинах до поверхности, я, уже особо не заботясь об искусстве пилотирования, посадил свою колымагу. Правда, место было выбрано очень неудачно, и произошедший спустя мгновение обвал почти вымел мой корабль на край огромного обрыва, дно которого виднелось внизу, в паре километров.

Согласитесь, положение не очень приятное. И словно всего этого было мало, что-то стало настойчиво скребстись по внешней обшивке. Как оказалось после, мой прилёт привлёк к себе внимание местной живности. И вот уже битый час я пытаюсь отогнать эту сущность от космолёта, сам не замечая того, как отхожу всё дальше и дальше.

Что ж, наверно вот и настал решающий момент. Истончившийся до нитевидного состояния луч бластера мигнул и погас окончательно. Я судорожно сжал в руках ребристый конус фотонной гранаты и приготовился прихватить с собой на тот свет кого угодно и что угодно.

Ко мне приближалось будто танцующее на невидимом ветру полотнище сумеречного серого цвета. Иногда по телу этого создания пробегали тёмные всполохи, образуя кляксы или сливаясь в причудливые узоры. Напрягшись, я приготовился к атаке.

Замершее поодаль, в паре метров, существо внеземного происхождения вытянуло ко мне кончик своего тела и отчётливо произнесло: «Привет!»

Острые грани перестали быть колкими. Теперь они восхитительно оттеняли гладкость поверхности. Лёгкая прохлада передавалась моим пальцам, и это было приятно. Я чуть прищурил глаза, наслаждаясь игрой света в бордовых пучинах гексагональной призмы. Да, это, действительно, волшебно.

Переведя дыхание, я перенёс свой интерес на заманчивый октаэдр. Мм, этот великолепный образчик магнетически притягивал мой взгляд. Казалось, его глубины хранят настоящие тайны Вселенной. Впрочем, сейчас я бы без сомнения нырнул внутрь него.

Еле заметный укол электрического разряда привлёк моё внимание к чуть выступающей тетрагональной бипирамиде. Эта красавица будто расцвела от моих касаний и, задрожав в пространственной вибрации, создала вокруг себя чуть усиленное гравитационное поле.

Улыбнувшись, я поощрительно провёл по ней своей ладонью, получив в ответ ментальную волну, полную ласки и запаха свежераспустившихся васильков. Похоже, сегодня кто-то был настроен очень игриво. Вот только моё время было не бесконечно. По крайне мере, в этой части реальности. Поэтому я, одарив всех моих друзей ободряющим взглядом, перешёл к следующей части процесса.

Решив начать с дельтоидального икоситетраэдра, я осторожно приподнял его мысленным усилием и чуть изменил физическую структуру. Слегка замедлить один спин, добавить несколько квантов вот сюда и сюда. Думаю, можно пробовать.

Неожиданно волнующее ощущение накрыло мой разум и пробежалось импульсным потоком по всему телу. Значит, всё прошло хорошо, и кристалл встал на своё место. Можно было продолжать.

Добавив ещё несколько разноплановых призм, я увеличил отражающую способность материала. Теперь сверкать всё будет ещё ярче, чем прежде. Затем цвет. О да, пусть будут миллионы различных оттенков. Глубина, фактура, позиция — это всё влияет на общую композицию.

Вдохновение захлестнуло меня, как цунами, и я уже не мог остановиться. Метаморфозы шли одна за другой, и вскоре я уже с трудом контролировал происходящее.

Электроны над моей головой остановили своё вращение, а ядро атома под ногами ощутимо дестабилизировалось. Значит, наступил правильный момент. Я закрыл глаза, позволив алгоритму созидания самостоятельно продолжать свой путь. Не так-то просто творить новую форму жизни. Особенно здесь, в микромире…

Ты знаешь, кто я? Ты можешь увидеть меня? А коснуться, ощутить теплоту кожи? Нет! А, значит, меня не существует. Ну так почему ты сопротивляешься и пытаешься найти доказательства моей реальности? Просто успокойся и забудь. Этого не было. Ничего не было…

Единорог дёрнулся, тряхнул гривой и сделал шаг ко мне. Застыв, словно вкопанный, я не верил своему счастью. Неужели. Неужели! Столько лет поисков — и вот, наконец, этот мифический зверь, сказочный персонаж множества историй, находится на расстоянии вытянутой руки. Я изо всех сил пытаюсь себя сдерживать, чтобы не рвануть вперёд и не коснуться молочно-белой шерсти великолепного существа, ощутить её нежность и шелковистость.

Невероятно медленно я вытащил из наплечной сумки яблоко и, протянув его перед собой, вновь застыл. Привлечённый моим лакомством единорог чуть сдвинулся и вытянул шею, намереваясь обнюхать угощение.

Вокруг царила немыслимая тишина, и, казалось, даже птицы замолкли в преддверии столь волшебного момента. А тёплые лучи солнца, что пробивались сквозь изумрудную листву, лишь усиливали мои бушующие чувства.

Тем не менее на моём лице, да и в движениях, были только спокойствие и уверенность. Уж очень не хотелось спугнуть такую удачу неосторожным чихом или излишне широкой улыбкой. Ведь все знают, что инроги (это если на тайном языке) очень щепетильны к выражению лиц людей и могут интерпретировать их как угодно. Да и фасон одежды, а также запах могут иметь для них решающее значение. Именно поэтому я был утончённо, но абсолютно не вычурно одет, а витавшие вокруг меня ароматы отдавали свежестью весенних трав.

И вот оно — то, ради чего я все эти годы пребывал в поисках. Мягкие губы уникального животного коснулись моих пальцев и аккуратно, можно даже сказать, вежливо, взяли лакомство. Затем раздались короткий хруст и тихое причмокивание.

Я зачарованно смотрел на это священнодействие, любуясь каждым перекатом мышц и мерцанием витого рога. Волна счастья и удовольствия захлестнула меня, и от того я еле стоял на ногах. Но тут произошло неожиданное. Единорог заговорил. И вот что он сказал:

— Вообще-то я больше люблю естественные сорта, а это какая-то генномодифицированная гадость. Мог бы и подумать, чем кормить, неуч.

Движения плавные, словно я нахожусь под водой. Дыхание ровное, будто сплю. Сознание чистое, как в процессе медитации. Равновесие — моё имя. И я делаю следующий шаг. Под ногами тончайшая нить из чужих воспоминаний. Я иду по этой струне, страшась малейшей дрожи, что сбросит меня в бездну непроизошедшего. Ощущая своим телом каждое мгновение, тем не менее погружаюсь в другой организм. Нет, мы не сливаемся и не проникаем друг в друга. Тот, в ком я сейчас нахожусь, даже не подозревает, что внутри него балансирует на краю канатоходец из «малого» отражения. Всё идёт своим чередом для всего мира. И каждая его частичка продолжает двигаться по своей собственной уникальной траектории. Кроме меня.

Мой Знак горел дрожащим пламенем и звал меня. Хотелось броситься в его объятья и стать частью этого вселенского уравнения. Сопротивляться было дико сложно, будто что-то внутри тянуло меня к нему. Я попытался вздохнуть и мыслить критически, но всё, что у меня получилось — это лишь отсрочить момент слияния.

Тело слушалось с трудом, и каждое движение было адской мукой. Быть может, нет смысла так себя мучить, и стоит закончить начатое? Но что-то держало меня у края этой невыносимой грани и не давало сделать последний шаг.

Я не понимал всей сути происходящего, и от этого мне становилось ещё страшнее. Томительно зовущее желание смешалось с подсознательным ужасом возможного. Этот чудовищный коктейль будоражил мою кровь, наполняя её странными веществами.

Пространство вокруг замедлилось, и в какой-то момент мне показалось, что у меня есть ещё немного времени, чтобы подумать. Но в ту же секунду я ощутил всю исковерканность моего мышления. Теперь не я тянулся к Знаку, а он — ко мне.

И тогда я закричал.

Громко, яростно, отчётливо.

Потому что осознал, что моя жизнь — это просто переменная в единой системе констант. И стоит мне осознать свою связь со Знаком, как я сам приду к статичному виду, встав на выбранное для меня место.

Такая участь бросала меня в кошмар, который становится реальностью прямо на моих глазах. Я попытался сделать хоть что-то, но всеобъемлющее течение фатума тянуло меня вперёд. Остатки воли где-то на задворках сознания старались изменить форму моего восприятия, сделать организм невосприимчивым к изменению. Но это был последний всплеск перед падением в пучину.

Тишина, безмятежность, и до боли знакомые границы привычного существования. Я занял свою точку, войдя недостающим элементом мозаики. Теперь всё было хорошо и правильно.

Главное— выбрать нужный алгоритм для существования.

И принять принцип квантовой суперпозиции…

Сплетённые в двойную спираль макромолекулы ДНК лениво вращались на экране моего шорт-компа. Задумчиво разглядывая одну из великолепных тайн природы, я потирал ладонью место, куда только что сделал инъекцию. Чуть покрасневшее пятнышко было началом моей новой жизни. Так, во всяком случае, я считал, если, конечно, моя теория была верна. А пока эта крохотная дверь в будущее слегка «чесалась» и постоянно притягивала мой взгляд.

Глупости, конечно. Но я будто видел и ощущал, как реконструированные вирусные гены распространяются по моему организму. И как только активируется их биологическая программа, во мне сразу начнётся целый ураган изменений.

Прежде всего, физическая составляющая претерпит кардинальную трансформацию. Мышцы почти перестанут выделять токсин усталости, станут более эластичными и энергоёмкими. Костная опора приобретёт более подвижную структуру. Скорость всех внутренних процессов существенно увеличится.

Далее нервная система вместе с органами восприятия образуют невероятно мощный комплекс получения и анализа поступающей информации. Тем самым сделав мою реакцию и рефлексы недосягаемыми для обычного человека. Ну и, наконец, метаморфозы коснутся моей психики.

Здесь, конечно, настанет момент более тонкой механики. Ведь для того, чтобы мозг привык к эволюционировавшему телу, нужны адаптированный алгоритм поведения, а также обновлённая версия восприятия реальности. И здесь могут возникнуть проблемы, если хоть что-нибудь немного пойдёт не так. Но уверенность в собственных силах придавала мне спокойствие.

Прошло уже достаточно времени, и я с лёгким волнением ждал первых признаков моего превращения. Неожиданно захотелось потянуться и буквально хрустнуть всеми суставами. Что я, собственно, и сделал.

Сладко напрягая и растягивая все мышцы, прогнал волну мускульного напряжения по всему телу. Затем встряхнувшись, изогнулся довольно странным образом и, открыв рот, тихонько мяукнул. Улыбка облегчения осветила моё лицо. Всё шло, как нужно.

— А что, вполне себе неплохо выглядит, — произнёс подтянутый и мускулистый парень, стоя перед зеркалом и сжимая — разжимая новый ручной манипулятор. — Да и цвет такой стильный, не новомодный под кожу, а этакий матовый блэк. Сколько, говоришь, этот апгрейд будет стоить?

Чуть сгорбившись, к нему подошёл пожилой мужчина с редкими блёклыми волосами и небольшой бородкой, собранной в тонкую косичку.

— Для вас, моего любимого постоянного клиента, будут огромная скидка и бесплатная ручная доводка. Плюс, мы можем подключить эту прекрасную модель киберпротеза прямо сейчас, — подобострастно ответил он.

Чуть нахмурившись, молодой человек произнёс резким тоном:

— Не смей называть мои усовершенствования протезами. Слышь?!

Ещё больше согнувшись, торговец согласно закивал, что-то бормоча под нос.

— А теперь хватит юлить и назови мне, наконец, цену.

— Уважаемый господин Савелий, стоимость данного апгрейда для вас будет всего лишь 300.000 кредитов.

— Ну, это ты, конечно, загнул, Мавр. Я не настолько глуп и болен нарциссизмом, как ты думаешь. Хоть эта модель манипулятора, действительно, хороша, но я дам за неё не больше 200.000. А ты подумай пока, но не забывай — я всегда могу найти более сговорчивого коммивояжёра.

Савелий продолжил разглядывать свою возможную замену конечности. Кроме этой механической руки у него уже были ноги, заменённые по коленный сустав включительно последней военной разработкой. Модель «Ахилл» давала возможность значительно увеличить мощь и гибкость данных частей тела. Конечно, говорить о прыжках через 5-этажный дом пока не приходилось, но одним ударом сдвинуть небольшой автомобиль или развить скорость почти 50 километров на небольшое время возможность была.

Конечно, и внутреннее строение организма молодого человека претерпело значительные модификации. Например, замена некоторых жизненно важных органов на киберподобия. А также усовершенствование центральной нервной системы посредством трансформации обычных органических составляющих на синтетические, более точно и быстро проводящие электрический импульс, дали свой несравненный плюс. Теперь, взирая на себя со стороны и одновременно компонуя это с внутренним ощущением, Савелий, действительно, чувствовал себя сверхчеловеком. И это было чудовищно приятно.

— Господин… я думаю, та сумма, которую вы назвали, будет достойной оплатой за данную вариацию кибер-руки, — прервал его раздумья торговец.

— Это правильное решение, Мавр, — чуть скривив в улыбке рот, ответил парень.

Он знал, что за такими как он — будущее человечества. Новые времена требуют новых людей. А эти бредни о том, что у усовершенствованных представителей хомо сапиенс нет души — всего лишь глупость. Недостающий фрагмент в виде программного обеспечения всегда можно загрузить самому.

Плавные линии моего экзоскелета прекрасно сочетались с индивидуальной капсулой, в которой я мог находиться, защищённый от внешних невзгод неограниченно долгое время. Окружающие меня плазменные панели создавали иллюзию нахождения снаружи. Я мог добавить тактильные, температурные и обонятельные ощущения, но пока не хотел. Мне было всё понятно и так.

Слегка напрягшись, я передал команду на свой экзоскелет, и он закончил движение, усилив его. Я поднял ногу и положил её поудобней. Глотнув витаминизированной воды из ёмкости, что появилась по моему вербальному приказу, продолжил наблюдать за обстановкой.

Всё было привычно. Раздражающе зелёный лес, какие-то животные, бестолково мельтешащие туда-сюда, дуновения излишне свежего ветерка.

Когда-то в детстве я чуть не совершил ошибку и почти вышел наружу. Правда, перед этим всё-таки решил поставить все сенсоры передачи на максимум, чтобы понять, как я себя буду чувствовать без поддержки индивидуальной капсулы. И…ужас! Просто ужас. Я не хотел об этом вспоминать, настолько отвратительно это было.

Раздался короткий писк. Похоже, опять проблемы с реактором. Всё вокруг померкло, и я погрузился во тьму. Отключённые механизмы замерли, и у меня даже не было возможности пошевелиться. Придётся опять переходить на солнечные батареи. А мне так не нравилось хоть в чём-то зависеть от внешнего мира. Пусть и на краткое мгновение, пока перезагружался мой основной источник питания.

Буквально переступив себя, я щёлкнул переключателем, что располагался у моей левой щеки, и запустил накопители. Моргнул и вновь появился свет. Энергия вернулась.

Я был счастлив и спокоен, хоть и немного раздражён. Как же всё-таки хорошо быть настоящей индивидуальностью. Самостоятельной личностью, ни от кого и ни от чего не зависящей.

Белая и блестящая. Именно так выглядела эта поверхность. И если присмотреться, то были видны чуть дрожащие микроскопические поры. Быть может, это существо через них дышало? Я не знал. В любом случае, выглядело оно нелицеприятно, да и общалось довольно вызывающе.

— Слышь, плотоядное, ты давай-ка не дыши на меня своей пастью. И вообще, положи, где взял, — вновь послышался тихий голосок, исходящий от вещества на моей тарелке.

Всё ещё не определившись, разумное ли оно или, быть может, в моей голове поселился «удивительный сосед», я решил не бросаться сразу в ненужную панику, а попытался завязать эту странную беседу.

— Для начала попробуем познакомиться заново. Меня Декабрь зовут, а вас? — осторожно произнёс я, попутно озираясь.

Не очень хотелось быть замеченным в разговоре с тем, что лежит перед тобой на тарелке.

— Тебе какая разница? Ты всё равно намерен сожрать меня! Так что давай, приступай! Но помни, нас много, а твой вид обречён на вымирание!

Неожиданные пропагандистско-истеричные выпады меня насторожили. А что, если это пришельцы такие или новый вид разумных? Правда, глуповато как-то получается — начинать вторжение из столовой. Да и, если брать второй вариант, из кого могла такая тварюжка эволюционировать? В любом случае стоит узнать всё поподробней.

— Думаю, поедать вас будет не совсем правильно, ведь вы уже показали, что обладаете интеллектом. Пусть и характер оставляет желать лучшего. И насколько я понял, мы перешли на «ты»? Так что у меня закономерно возникает вопрос, раз вы проигнорировали предыдущий. Откуда вы прибыли? — стараясь держать себя в руках, вежливо продолжил я.

Похоже, моё спокойное отношение к столь агрессивному общению ввело моего оппонента в ступор. Возможно, именно поэтому он какое-то время молчал и лишь после разразился целой тирадой, правда, уже в более уравновешенном тоне.

— У меня ещё нет имени. Я должен выбрать его сам. Что касается места моего рождения, то пусть это останется тайной, — проговорило вещество. — Спасибо, конечно, за то, что не собираешься меня есть. Трудно видеть, как твоих сородичей буквально на глазах пожирают подобные тебе, а потом что-то говорят о равенстве. Поэтому единственное, что ты можешь сделать, чтобы подтвердить свои слова и показать своё истинное лицо — это бросить меня вон в тот мусорный ящик. Тем самым ты подаришь мне свободу, которой так не хватает в этой короткой вспышке под названием жизнь.

Так-так. Всё стало на свои места. Информации, конечно, мало, но мне хватило и этих крупиц, чтобы сделать свои выводы. Глаз у него, значит, нет, но якобы видит. Да и ушей и рта я что-то не заметил. Получается, завирается этот «господин».

Опять эти большеголовые доходяги из мутационного отдела балуются. Вчера сосиски квази-разумом наделили, да ещё и с эмпатией чудовищной. И я плакал и ел, ел и плакал, так расчувствовался от разговора с ними душевного. Сегодня значит тофу решили ко мне «подключить». Получилась некая двусторонняя связь. Видит, слышит и всё остальное он через меня. Вот только сознание своё имеет. Но как умело маскируется. Даже жалко будет его употребить. Хотя, голод не тётка, вон как живот бурчит. Так что, слегка полив колеблющийся, будто на невидимом ветру, белёсый куб соусом, я приступил к принятию пищи. Разум — разумом, а кушать хочется.

Я вновь крепко сжал веки и потёр виски. Подождал ещё несколько секунд для надёжности и снова взглянул прямо перед собой. Жарящийся попкорн никуда не исчез. Чертыхнувшись про себя, я попытался обойти это несуразное действо, но оно стало удивительно быстро расползаться, занимая всё свободное расстояние между двумя домами. Плюнув на всё это безобразие, я развернулся и возвратился на главную улицу.

Мимо спешили по своим важным (и не очень) делам обычные люди, и в который раз мне дико захотелось влиться в эту привычную суету, просто отключив мозг. К сожалению, этот самый думательный орган мне такого не позволял, и я, сторонясь прохожих, направился к ближайшей автобусной остановке.

Сделал я это по одной простой причине. Пешком у меня было больше шансов встретить нечто материальное, как, например, ту непонятную субстанцию, что именовали «жареным попкорном». Хотя, по сути, это, скорее, была некая шевелящаяся масса тошнотно-жёлтого цвета, что, пузырясь, воспроизводила сама себя. К счастью, запаха она не издавала, но вот изменение температуры я ощутил. Окружающее пространство заметно нагрелось. Проверять лично, коснувшись рукой или другой частью тела, насколько всё это реально, мне не очень хотелось. Именно поэтому я пошел на попятную.

Сев на подходящий мне маршрут, я уткнулся лбом в прохладное стекло и безмолвно наблюдал за пейзажем, неспешно проплывающим мимо меня. Знакомые силуэты многоэтажек сменялись гигантскими кляксами разбухших морских ежей, чтобы плавно перейти в молочно-белые ряды фонарных столбов. Фигура литого памятника у входа в городской парк был стиснута нитями багровых росчерков, что исходили из головы стоящего неподалеку торговца сладкой ваты. Иногда вся эта вакханалия на секунду прерывалась, чтобы моргнув, как ненастроенный экран телевизора, вновь поражать меня своей абсурдностью.

Я, устало закрыв глаза, попытавшись сосредоточиться на мерном покачивании сидения подо мной. Кажется, мне даже удалось немного задремать. Дёрнувшись от слишком резкого торможения, я осмотрелся вокруг и увидел, что пришло время выходить.

Вдохнув полной грудью уже отдающий прохладой вечерний воздух, я сделал несколько шагов и буквально уткнулся лбом в мерцающий лист мармелада. Как обычно, мой разум сам подкидывал названия для видимого мной сюрреализма. Причём стараясь подбирать те понятия, что были мне знакомы, не забираясь в дебри научных и эзотерических высказываний. Таким образом, я словно ставил барьер между этими химерами других измерений и своим визуальным восприятием.

Давно прошли те времена, когда я по наивности считал, что болею банальной шизофренией или чем-то подобным, а все эти видения — всего лишь галлюцинации. Доктора, куча лекарств и различных методик ничего не смогли сделать. Я остался наедине со своей визуализацией. И всё, что мне оставалось — это принять её, и постараться понять.

Наверное, в какой-то степени у меня это получилось. Я осознал, что это есть не что иное, как отражение чужих мыслей, причём не всегда — человеческих существ. Проблески других миров, что врываются в наш. Остатки излучений тёмных реальностей и многое другое, для чего ещё пока нет названия.

Во мне так же жила уверенность, что существуют люди, которые, как и я, могут всё это видеть. Вот только ограничения и искусственные барьеры, выставленные их воспитанием вкупе с зашоренным мировосприятием, не дают взглянуть на окружающую действительность с другой стороны. Возможно, поэтому им живётся так легко…

Определённо, этот оттенок подходит сюда как нельзя лучше. Стоит добавить капельку бирюзы — и образ будет практически идеален. Вот здесь и здесь. Ещё раз критически оглядев себя в огромном серебряном зеркале, я осталась довольна.

Ниспадающее вниз, откровенное, но всё же дающее простор для фантазии платье цвета нежного коралла. Серьги, соединённые тончайшей цепочкой с диадемой-паутиной из атомного золота. И, конечно же, венец сего творения — босые ступни, что с филигранной чёткостью были покрыты затейливой вязью потомственных дворянских знаков.

Да, поистине сегодня я могла посоперничать в своей изысканности и утончённости с лучшими королевскими фамилиями нашего измерения. И, похоже, придётся использовать нейро-хлыст, чтобы отбиваться от излишне настырных поклонников.

Мысленно позвав слуг, я приказала им подготовить портал для путешествия к месту проведения сегодняшнего мероприятия. Точёные фигуры генетически модифицированных существ, полностью подконтрольных моей воле, мгновенно бросились исполнять моё желание. Я же, неспешно скользя по прохладному паркету, направилась в зал для телепортации.

Бесшумно распахнувшаяся дверь коротко мигнула мерцающим силовым полем, открывая мне проход. Настроенная таким образом защита могла пропускать во внутренние покои замка только особ с кровью моей семьи.

Длинный коридор незаметно изгибался, возвращая меня к первоначальной точке. Благодаря изменяемой структуре пространства я могла идти по нему сколь угодно долго, и он не заканчивался бы. Сделано это было для того, чтобы вельможи, подобные мне, могли сконцентрироваться и обдумать то, что им нужно, не отвлекаясь на внешние помехи. Хотя некоторые, конечно, предпочитали более консервативные способы, такие как отдельная виртуальность или медитация в «квантовом саду». Я же придерживалась более традиционных методов и, правильно настроившись, позволила моему пути закончиться.

Передо мной предстало внушительных размеров помещение, стены которого были искусно задрапированы сотнями шкур различных животных, добытых охотой во многих мирах моим отцом. Лично мне это развлечение казалось довольно варварским, но иногда традиции оказываются сильнее морали. К тому же мой предок благодаря этому времяпрепровождению довольно редко бывал дома, что позволяло мне полноценно наслаждаться собственным одиночеством. Многочисленные же мои братья так и вообще не показывались в нашем родовом замке, считая это, по-видимому, пережитком прошлой эпохи. Что касается матери, то её личность была скрыта тайной по правилам дворцового этикета. Так что я с самого детства предоставлена сама себе. И уже привыкла к этому.

Знакомый отблеск искажённой метрики портала привлёк мой взгляд, и, значит, пришло время отправляться. Проведя рукой по почти невидимому браслету, я активировала походную форму симбионта, и моя кожа покрылась биологической нано-плёнкой, которая давала мне почти полную неуязвимость от физических воздействий. На всех этих светских встречах приходилось быть настороже. Хотя сегодня я как раз приготовила для этих «аристократов» необычный сюрприз. Пусть ощутят — каково это быть последним представителем своей расы. Я научу их, что значит быть человеком!

Интересно, почему карандаш так странно извивается? Стоит мне лишь коснуться его, как стального цвета цилиндр будто обретает жизнь и начинает выскальзывать из моих пальцев. Да ещё и звуковой фон меняется. То ускоряясь, то замедляясь. Я слышу, как моя рука, двигаясь вперёд, разрезает воздух, и раздаётся этакий свист вперемешку с шипением. Или это карандаш ещё и звучать начинает? Я запутался. Стоило сделать небольшой перерыв и передохнуть.

Я устало потёр глаза и ощутил, как ладонь проваливается сквозь кожу на лице. Словно в болото меня затягивало внутрь себя. С диким криком я вскочил и затравленно оглянулся. К моему удивлению, никто из окружавших меня людей даже не моргнул. Выдохнув, я подумал, что, быть может, всё это происходит у меня в голове? Краткое умопомрачение, сон наяву или что-то подобное.

Внезапно меня кто-то окликнул. Бросив взгляд в сторону источника голоса, я увидел самого себя. Удивительно, но после всего произошедшего это явление совершенно меня не смутило. Сделав шаг по направлению к своей второй ипостаси, я хотел коснуться «своего» тела, но какой-то невидимый барьер оттолкнул меня.

— Даже не пытайся. У нас с тобой разные временные потоки. Ты запаздываешь в этом мире на секунду, так что наши реальности не могут соприкоснуться. Но видеть и слышать ты меня можешь. В общем, я помочь тебе решил. Вернее, дать совет. Не волнуйся, всё будет хорошо. Я твоя копия из соседней линии вероятности. И, как видишь, я в порядке. Просто успокойся и дай всему прийти на свои места, — произнёс я и, улыбнувшись, стал размываться в пространстве, становясь всё более и более прозрачным, пока не исчез совсем.

Я даже ответить ничего не успел или хотя бы вопрос задать. Хотя слова моего двойника обнадёжили. Но я до сих пор не понимал, что со мной происходит. Минуту назад я, как обычный человек, занимался своими делами. Инфертировал каутковский серотонин в микросуспензию, одновременно попивая противологический коктейль-аморф, и тут это случилось. Я сам, и всё вокруг будто в мгновение ока изменились. Трансформация, мутация или банальное безумие накрыло мою привычную действительность.

Нужно выпить таблетку. Вспомнил! Совсем недавно я говорил с моим доктором, и он объяснял, что пока я не войду в стабильный режим, могут случаться такие всплески. Наощупь вытащив из кармана небольшой блистер с симпатичными кругляшами, я вскрыл упаковку и достал капсулу. Маленький глаз смотрел на меня и изредка помаргивал. Неужели это и есть моё лекарство? Я не могу проглотить такое! Тем временем застывшие вокруг меня люди стали мелко дрожать и разбиваться на крошечные частицы с запахом корицы и мокрого леса. Они кружились вокруг друг друга, изредка соединяясь в один большой смерч. Свет из жидких слюдяных окон беспрестанно менял свой спектр, температуру и тысячи других характеристик. Я понял, что наступает пик и, пересилив себя, бросил таблеточный глаз в багровую пещеру с извивающейся жемчужной бахромой, что была моим ртом…

И тут же наступило спокойствие. Я снова был Пикгрифом 7-го порядка с множественным ощущением Вселенной. Приятные триллионам моих сердец и такому же количеству чувств, сферы ВВ (возможных вероятностей) окружали меня, проникая и смешиваясь с моей сущностью. И это было правильно и хорошо. Впредь стоит внимательней следить за своими экспериментами в смене облика.

Каждый раз это происходило по-разному. Время, место, освещённость, температура и влажность не имели значения. Нужен был лишь я и кристалл Ночи. Переход из одной ипостаси в другую занимал секунды, сопровождаясь лишь каплями боли, стекающими по идеально-холодной поверхности камня.

Иногда я кричал, иногда кристалл вибрировал мне в ответ. Бывали моменты, в которых застывала гравитация, и моё тело становилось невесомым или, наоборот, бесконечно массивным. Как те чёрные дыры, что появлялись в окрестностях планетных систем после моих изменений. И это была лишь малая часть тех интерференционных волн, что создавались благодаря мне.

Не скажу, что я гордился своим занятием, но должен же кто-то это делать. Тем более уничтожать целые расы особого ума не нужно. Да и пусть другие занимаются такими низменными вещами. Моё дело было гораздо выше во всех планах бытия и гораздо тоньше, чем квантовые струны, составляющие нашу Вселенную.

Итак, стоит немного изменить привычную структуру проведения моей трансформации. Обычно я начинаю с лёгких ассимиляционных эффектов материи, но сейчас мне хочется чего-то яркого и мощного. Поэтому сразу же ныряю в самую глубь. Дифракция немедленно искажает моё зрение, если ощущения видения всего и сразу можно назвать таким примитивным чувством. Плоть растворяется под непрерывными импульсами псевдо-энергетических щупалец атомной структуры кристалла. Пикосекунда — и вот я, вернее, моя сущность, находится в центре фазового сдвига. Здесь нет понятия времени и пространства, здесь вообще нет никаких понятий. Только размазанная энтропия и остатки моего «я».

И вот он, момент истины. Спасение для многих, но привычная смерть для меня.

ἐντροπία.

Галактики в макромире останавливают свой ход, словно стараясь лучше вглядеться в происходящее. Но неумолимая ударная волна Большого Взрыва продолжает их закручивать в вечную спираль. Во мне же нарастает мрак и хаос. Ведь я забираю эти анти-существа в свои чертоги души. Кристалл Ночи помогает мне раствориться в них. Симбиоз света и порядка моего «я» мешается с абсолютной противоположностью.

Ещё один шанс…я всего лишь даю ещё один шанс. Той частичке жизни, что может возникнуть здесь… В бесконечно одинокой пустоте космоса.

Непонятная рябь затмила мои глазные визоры, и на секунду я потерял выбранную цель. Затем автоматическая программа корректировки изображения вернула былую чёткость, и я смог продолжить бой. Хотя трудно было назвать этим сильным и справедливым словом обычную операцию по зачистке городской местности. Скорее, уж некое избиение детей, так как противник если и оказывал сопротивление, то настолько слабое, что даже обычные магнитные щиты справлялись. Так что, особо не напрягаясь, я, словно в тире, мог расстреливать появляющиеся передо мной объекты с предполагаемой агрессией.

Проценты уровня возможной опасности стабильно держались на отметке 50, и это значило, что вред они мне могут нанести, только если я отключу всю защиту и буду стоять не шевелясь, в ожидании выстрела. Да и то оставался шанс на рикошет от моих изменённых кожных покровов. Всё-таки в том, чтобы быть военным киборгом есть своя неповторимая прелесть. И не только в повышенных боевых возможностях и увеличенном периоде жизни. Здесь крылась возможность защищать невинных и оберегать слабых. Ведь моя мощь была направлена лишь на таких, как я. Обычных гражданских за всё время моей «работы» я даже и не встречал. Да и интеллектуальная система распознавания мгновенно отключила бы всё оружие, дабы не причинить вред обычному человеку.

Уже почти как полвека после введения Единого запрета на участие неподготовленных к ведению войны личностей жертв среди мирного населения не наблюдалось. Уничтожали друг друга в борьбе за победу лишь специализированные авто-дроны и полумашины-полулюди, то есть киборги. Всем остальным строго воспрещалось приближаться к зонам боевых действий, да и столь самоубийственного желания ни у кого не возникало. Так что занимались войной те, кто были созданы для неё. Но, что-то я отвлёкся, впереди ещё заключительная часть задания, проверка местной школы на предмет дислокации противника.

Войдя внутрь полуразрушенного здания с покосившейся табличкой «Общеобразовательная средняя школа № 32 г. Новомосковска», я замер, позволяя сенсорам проанализировать окружающую обстановку. Спустя пару секунд было зарегистрировано 8 лёгких пехотных единиц врага и один тяжёлый броне-дрон. Выведя на лицевой дисплей сетку вариативных перемещений и максимально эргономичной траектории движения, я приступил к ликвидации сил противника.

Итак, сцена готова, актёры на позициях, публика в нетерпении. И мне, как режиссёру, осталось лишь отдать команду «старт», чтобы действо началось. Слегка волнуясь, я ещё раз проверил все нужные алгоритмы и порядок запуска подпрограмм. Собственно, причин для излишней нервозности быть не должно, это уже стало своего рода ритуалом.

Вкладывая в постановку частичку себя, ты волей — неволей сживался с ней, и между вами протягивалась незримая нить коннекта. Причём не только в оптоволоконном кабеле, но и в более глубоком смысле, на грани сознания-единения. Так что, проделывая стандартные манипуляции, я будто вводил себя в состояние медитации, чтобы уравновесить то, что будет происходить на подмостках виртуального театра.

А намечалось сегодня нечто грандиозное. Актуальная, как никогда, осовремененная версия знаменитого «Цифрового ангела-хранителя 90», вышедшая из-под пера такого мастера, как Клод Вариати-Нашиц, эта пьеса поистине всколыхнула всю общественность более 100 лет назад. А сейчас, в модерновой переработке, она должна была и вовсе взорвать застоявшиеся умы земного плебса.

Конечно, трансляция могла быть перехвачена как Лунной конфедерацией, так и демократической корпорацией астероидного пояса. Но эксклюзивные права на вещание были только у Империи Земли и Юпитерианского содружества. Так что за вклинивание в сигнал всем этим «карликовым» государствам грозил огромный штраф. Хотя такие юридическо-технические проблемы были для меня всего лишь досадной шелухой, под которой прятался истинный «плод» моей задумки. И если всё пройдёт как надо, то иридиевая статуэтка Феспида — знак высшей степени призвания в квази-культуре — будет моей. А для этого всё должно пройти без сучка без задоринки.

Время начинать!

Посланный со скоростью света нейроимпульс активировал миелиновые наночипы в мозгу актёров, создав тем самым единую невротическую сеть со зрителями. Таким образом, переживания, происходящие в эмоциональной сфере лицедеев, мощной волной хлынут в алчущую пасть вечно скучающего «серого» социума. А чтобы ни у кого не возникло и капли сомнений в правдивости происходящего, запрограммированные сознания всей театральной группы, действительно, погрузятся в мир той эпохи, наложив на себя поведенческую матрицу персонажей спектакля.

Конечно, здесь есть свои небольшие минусы. Не разделяя грань между вымышленным и реальным, некоторые участники постановки могут, действительно, умереть (если такое обстоятельство есть в сюжете). Да, это трагично, но чего не сделаешь ради достоверности. В любом случае — это всего лишь люди. Просто по разные стороны «баррикад». Одни показывают — другие смотрят. И только подлинное искусство выше всего этого. Так что даже чья-нибудь смерть может быть всего лишь окончанием первого акта.

Саша закрыл глаза и глубоко вдохнул. Глоток воздуха принёс с собой запах полевых цветов, капельку прохлады от ручейка, протекающего неподалеку, и нотку догорающего рядом костра. Застыв так на секунду, парень наслаждался этой крохотной крупицей редкого в его жизни спокойствия. Но неумолимое время брало своё, и вот он вновь возвращается обратно. Грохот ревущих станков, бранные крики рабочих и, конечно же, вездесущий запах бензина и металла.

— Чего застыл? У тебя что, опять приступ? Давай за работу! — добавил реальности происходящего крик бригадира над самым ухом.

Привычно вздрогнув, Саша натянул рукавицы и направился к стоящему неподалеку огромному механизму. Ему предстояло проверить основные узлы на исправность. И эта работа обещала быть не из лёгких. Вот только прежде нужно поправить съехавшие на кончик носа очки.

Близорукость была для него настоящим бичом с самого детства. Вернув окуляры на причитавшееся им место, Саша на миг сомкнул веки и несколько раз быстро моргнул — кажется, попала пылинка. Шелест выходящей бумаги из принтера и знакомое мерцание монитора встретило после того, как он вновь сфокусировал взгляд. Монотонная суета офиса и редкие телефонные звонки окружали его. Он расслабил узел галстука, ставший неожиданно очень тугим. Затем, поднявшись со своего кресла, подошёл к кулеру, чтобы налить себе стакан воды. Вежливо поздоровавшаяся с ним девушка на секунду отвлекла его.

— Доброе утро, Александр. Надеюсь, сегодня я, наконец, увижу ваш еженедельный отчёт, — довольно холодно произнесла она.

Неразборчиво буркнув что-то утвердительное, Саша продолжил свой путь. В горле чудовищно пересохло. Поднеся ко рту воду, он делает приличный глоток, от удовольствия зажмуриваясь.

«Какой отличный сегодня денёк, чтобы остаться дома», — думает он про себя, потягиваясь в уютной кровати. Можно, конечно, так и проваляться до самого обеда, но естественные позывы организма заставляют встать и направиться в ванную комнату. Исполнив «ритуал», Саша, умываясь, стоит перед зеркалом и разглядывает себя. Чуть помятое после сна лицо, но довольно приятное и симпатичное. Улыбнувшись своему отражению, он пытается отмыть странное пятнышко на правой щеке, похожее на след от машинного масла. Да и волосы почему-то пахнут древесным дымом.

«Наверное, опять замечтался и сам не заметил, как „соскользнул“», — решил про себя Саша. Такое стало часто происходить после того случая с котом. Он взял маленького паршивца на пару дней по просьбе уезжающих соседей. И как-то раз проснулся от того, что тот сидит у него на груди и пристально смотрит ему в глаза. Согнав наглое животное, Саша вновь спокойно заснул. Да только утром кота уже не было. Да и соседей тоже. Ничего не существовало, кроме маленького мальчика, заблудившегося в чужих жизнях. Но и он стал забывать, к чему всё это. Ведь кто, кроме тебя сможет на это ответить.

Только ты и твоё воображение.

Паутина треснувшего стекла покрывала всю огромную площадь передо мной. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. И раз всё произошло сегодня, то остальные знамения не заставят себя ждать.

Я поправил воротник пальто и, похрустывая стеклянными осколками под ногами, направился дальше. Конечно, стоило поберечься — не факт, что весь небосвод обрушился. Но в данной ситуации это было бы просто глупо. Ведь когда придут саранча или пресловутые всадники Апокалипсиса, спрятаться будет уже негде. Так что оставались считанные часы до конца света.

Словно в подтверждение моих мыслей, уличные фонари натужно замерцали и стали гаснуть один за другим. Где-то вдалеке послышался протяжный вой, и по моей коже побежали мурашки. Всё развивалось слишком стремительно. Я поудобней перехватил посеребрённый кастет, что постоянно носил с собой, и приготовился драться или бежать, в зависимости от обстоятельств.

Ускорив шаг и всё чаще вертя головой вокруг, я старался передвигаться максимально быстро и незаметно. Вскоре меж домов засверкал знакомый купол храма, и мне стоило больших усилий не сорваться на бег. Возможно, это и спасло меня. Ведь стоило мне оказаться у следующего проулка чуть раньше — и тогда палаш[29] просто располовинил бы моё туловище. А так лёгкий ветерок ужаса обдал мой разум, и запоздалая реакция бросила тело назад.

Тем временем из-за угла показалась в своём чудовищном величии туша мясника. Понимая, что бежать уже поздно, а сражаться бесполезно, я принял единственное возможное решение — упал на колени и принялся молиться.

Взглянув на мои потуги, монстр лишь брезгливо хрюкнул и пробурчал что-то на своем демоническом наречии. Затем вновь занёс своё огромное орудие смерти. И я это предвидел. Дождавшись самой высокой точки замаха, я нырнул меж его слоновьих ног и со всей силы ударил эту тварь в промежность. Не дожидаясь ответной реакции, я проскользнул дальше и помчался к гостеприимно распахнутым воротам святилища.

Влетев внутрь, мне первым делом захотелось обратиться к настоятелю, чтобы узнать, всё ли так плохо, как я себе представляю. Заприметив одиноко стоящую фигуру у чуть потускневшего алтаря, я направился туда, на ходу протирая рога специальной фетровой тряпочкой. Такова была почесть уважения к иерархическому посту священнослужителя.

— Отец, я видел страх и безумие на улицах города. Это начало конца? — преклонив копыта, спросил я.

— Да, сын мой. Грядут испытания, — степенно ответил он, внимательно оглядывая меня.

Я засмотрелся на его зрачки в форме перевёрнутой восьмёрки. Это был знак высшей касты паладинов, защитников веры. Значит, он побывал на полях сражений до того, как принял свой сан.

— Что делать мне и моим братьям и сёстрам? — вопросил смиренно я.

— Готовиться к великой битве. Демоны, что называют себя людьми, идут к нам, и хотят забрать наш мир. Нам остаётся только бороться. И надеяться…

Это было похоже на бушующий шторм, который могла ощущать только я. Равнодушно проходящие мимо силуэты, что должны были быть людьми, скользили в порывах невидимого ветра. Рвущий кожу, ледяной ливень бил сквозь них, буквально впиваясь в меня. Дыхание прерывалось вспышками атмосферного электричества и накатывало волнами искрящегося озона. Я пыталась сосредоточиться и хоть на секунду закрыться от буйства стихии. Но всё, что мне удавалось — это хотя бы просто не потерять сознание.

Казалось, это продолжалось бесконечно долго. В моём субъективном временном потоке прошли часы. Но в действительности, скорее всего, промелькнули секунды, и всё закончилось.

Я вновь стояла посреди улицы, ухватившись за фонарный столб. Его прохладный металл возвращал мне ощущение реальности и поддерживал, банально не давая упасть. Накатившая слабость неохотно отступала, забирая с собой противную дрожь в ногах. Наконец, я смогла самостоятельно сделать пару шагов.

— Кто же был на этот раз? — билось в моей голове.

Все эти случайные встречи с «зеркалами», как я их про себя называла, очень негативно сказывались на моём состоянии. Каждый раз это было похоже на прыжок в бездну, причём без осознания, вернёшься ты или нет. Так и в этот раз. Замкнуть на себе всю накопленную энергию десятков, а то и сотен людей — удовольствие сомнительное.

А виной всему моё практически отрицательное эмоциональное альбедо. Поглощение без зазрения совести чужих чувств и ощущений, транслируемых в пространство каждым человеком, делало меня уникумом. Вот только никто особо не задумывается, что «исходит» от него в каждую единицу времени. Страх, раздражение, злость, усталость, изредка симпатия, капля радости, и ещё реже сострадание, доброта. И весь этот экспансивный коктейль выплёскивается наружу.

Конечно, при должной тренировке всё это воспринимается, как привычный уличный шум, но иногда встречаются индивидуумы, у которых уровень эм-альбедо максимально высок. И вот тогда на меня «накатывает».

Представьте себе, как лучи солнца приятно согревают вас погожим летним деньком. Вам хорошо и приятно нежиться под его ласковым теплом. Но тут какой-то озорник берёт увеличительное стекло или небольшое зеркальце и начинает направлять концентрированные потоки света прямо на вас. Спустя пару секунд вы ощутите неудобство, а потом и боль. Тоже самое и со мной. Стоит повстречать такую личность — и всё, пиши пропало. Он или она проходят мимо, улыбаясь и думая о чём-то своем. Я же пытаюсь сохранить свой разум в целости.

Но вот я вернулась в привычное состояние «фонового шума» и смогла увидеть хотя бы спину того, кто бросил меня в пучину чужих эмоций.

Уже почти теряясь в толпе, мелькнули два алых банта, повязанные причудливым узлом на иссиня-черных волосах маленькой девочки. Словно ощутив мой взгляд, она, продолжая держаться за руку своего родителя, обернулась и смешно сморщив носик, показала мне язык. И мне ничего не оставалось, как высунуть в ответ свой.

— Война закончилась! Слышите, закончилась, — кричал совсем ещё юный паренёк, несясь по минному полю мне навстречу.

Я застыл, поражаясь его бесстрашию или, быть может, обычной глупости. И, как оказалось, не зря. Следующий его радостный вопль оборвался на половине, сменившись на гулкий грохот сработавшего боеприпаса направленного действия. Взметнувшийся вверх столб огня и дыма пожрал хрупкое тело мальчишки, что нёс благую весть. Через секунду комья земли и клочки того, что раньше было человеком упали вниз.

— Ну что, ещё один? — неспешно закуривая сигарету, спросил меня младший лейтенант.

Я молча кивнул. Уже почти как целый месяц такие подарки с той стороны приходили, словно по часам: утром, в обед и вечером. Разного вида, роста, с непохожими голосами, но с единым порывом сообщить об окончании войны. И они бежали к нам, будто и вправду все сложили оружие и наступил мир. Что у них было в голове, я не знал. Но мозгов там точно не было. Хотя сейчас это выражение приобрело более трагичный смысл.

— До заката ещё есть пара часов, может, прогуляемся в разведку? — предложил все тот же младлейт.

Мне осталось лишь пожать плечами — делать всё равно было нечего. Мы быстро закинули винтовки на плечи и, поправив маскхалаты, направились в обход заминированной территории. Путь наш лежал через небольшой лесок, что загораживал холмы, на которых расположился противник. Войдя под тень деревьев, мы сбавили шаг и продолжили двигаться, стараясь как можно меньше шуметь. Следовало быть осторожными, ведь можно было наткнуться на такой же рейд врага в нашу сторону. И тогда не избежать стрельбы. Хотя всех этих прелестей боя я перестал бояться уже очень давно. Лишь чуть волнующий мандраж перед атакой изредка пробивался сквозь привычные спокойствие и сосредоточенность.

— Вот и пришли, — прервал мои мысли мой напарник.

Мы, действительно, вышли на опушку и, улёгшись на траву под прикрытием разлапистых кустов, разглядывали расположение неприятеля. Там всё было, как и раньше. Всё те же наскоро вырытые окопы, несколько секций проржавевшей колючей проволоки и покрытый искусственным мхом командирский блиндаж.

Внезапно где-то слева от нас раздался радостный вскрик, и через вражеское минное поле к расположению противника помчался тщедушный паренёк. В руках он сжимал белую тряпку и неистово ею размахивал.

— Эй! Война окончена! Слышите?! Конец смертям. Настал мир! Эй! — надрывался он.

Я чуть сощурил глаза, когда остатки ударной волны от взрыва мины дошли до нас. На той стороне даже не пошевелились. Видимо, тоже привыкли. Как же… за те годы, что мы здесь, сживёшься с чем угодно. Даже с тем, что ты давно мёртв.

Я бросил камень — и он рассыпался на тысячи мерцающих частиц.

Я набрал в ладони воду — и она просочилась сквозь кожу миллионами дрожащих капель.

Я коснулся трепещущего на ветру листа — и он растворился, превратившись в миллиарды сверкающих искр.

«Слишком много Я», — подумалось мне. Может быть, попробовать всё сначала?

Быть может, вот так?

Он поднял горсть песка, что стекал сквозь пальцы обратно на землю. Прохладно и сухо — такое правильное ощущение. Сжав руку в кулак, ему захотелось остановить эту тонкую сыпучую струйку. Но диоксид кремния в своей первозданной чистоте продолжил своё движение навстречу вектору гравитации. И это было странно.

Хм, похоже, и сейчас что-то не так. И как понять, что всё как нужно? Поистине, философская задача для того, кто сам не понимает, кто он.

Или что он?

Но смог ли он тогда мыслить и воспринимать себя как разумное существо, если бы был не кем-то, а чем-то? Слишком много вопросов для обычного цветка, сон которого стал явью. Стоило бы назвать это просветлением, но свет не любит, когда его загоняют в рамки. А законы физики, придуманные жителями третьей планеты от ближайшей звезды, вообще страдали нелогичностью. Хотя бы в контексте местных особенностей пространства.

Уж о том, как всё разнится, стоит лишь сделать шаг в сторону, цветок знал не понаслышке.

Правда, сейчас у него была другая линия размышления. Что же всё-таки делать с этой фантазией Морфея, что вырвалась наружу? И ответ пришел сам собой.

Вернее, его подсказал сам сон, который уже отлично ориентировался в окружающем мире и мог на равных общаться со своим прародителем. И вот что он сказал:

— Лиловый, сумеречный снег, ледяная орхидея, лавандовый туман, ароматный лиловый, лава — пастельный, ирисовый, вечерняя дымка, пурпурный вереск, запылённый розовый, космическое небо гортензии, крокусовый, люпиновый, радиантовый, сиреневый, глициновый, фиалковая шелковица, бордоский, гиацинтовый, аметистовый, пурпурный пейсли, ежевичный — и это только 1 процент всех оттенков фиолетового.

Великолепный мир, полный чарующих тайн, что открываются мне, когда я захочу. Не это ли и есть подлинное счастье — познавать непознанное?

С этими словами он глубоко вздохнул и заснул. Ведь даже снам требуется спать и видеть свои сны.

Крохотная мерцающая точка двигалась сквозь темноту. Издали это был лишь блуждающий огонёк, что пробивает мрак окружающего пространства. Но с каждой секундой эта искра приближалась, превращаясь в точёную фигурку нагой девушки.

Сияние её было жемчужно-белым, лишь по краям срываясь на переливающуюся радугу. Непонятно было, что держит это чарующее создание в воздухе, ведь крыльев или каких-либо других приспособлений для полёта у неё не было. Тем не менее двигалась она грациозно и удивительно быстро. Буквально скользя вперёд, оставляя за собой расплывающийся от скорости след.

Точкой её назначения была мрачная громада, что высилась на окраине Ненастоящей Вселенной. Сотканное из пламени цвета трижды сгоревшего угля и покрытое пылью утраченных надежд, это место хранило в себе очень много чужого и холодного.

Флата (а именно так звали мчащуюся сквозь почти пустоту девушку) называла это место Замком Небесной Печали. А так как о местоположении этого объекта никто, кроме неё, не знал, то, по сути, это и было его имя.

Сжимая в точёных руках перламутровый шар, Флата несла очередные краски печали и графиты страданий, чтобы нарисовать новую картину. Это была её ноша и её дар другим живым существам.

Забирая их боль и прочий эмоциональный пепел, она очищала их дух, открывая возможность вырасти чему-то лучшему и чистому. Но оставлять весь этот отрицательный концентрат в обычном мире нельзя. Непременно кто-нибудь вляпается. А нести на себе тяжесть сотен и даже тысяч других созданий не сможет никто. И лишь превращая его в живописные картины, есть шанс избавиться от этих душевных чёрных дыр.

Тихий шелест застоявшихся кистей возвестил о том, что процесс творения начат. Огромная зала со сводчатым прозрачным потолком была наполнена уже готовыми произведениями. Все они несли в себе отпечаток немого крика и раздирающей тоски. Лица, фигуры, движения — всё говорило о той бездне, что хранили в себе эти картины.

Но, несмотря на все эти образы тёмных страстей, от Флаты, рисующей посреди этого средоточия негатива, шёл ровный поток чистой энергии. Принимая в себя «минус» она, выплёскивая его, возвращала «плюс», давая новую надежду. Не задумываясь, не стараясь понять, как это происходит, Флата творила искренность и тепло. Конечно, мало кто мог оценить ту жертву, что она приносит. Но, дарящий добро обычно не просит даров в ответ. Ведь для него это так же естественно, как дышать.

Но если кто-то во всём этом и других мирах лишь на секундочку попробует чуть меньше взращивать в себе любые оттенки мерзости, то одному прекрасному созданию станет чуть теплее, и свет для всех засияет на пару мегаватт ярче. Ведь даже океан начинается с одной капли. Любви.

Вокруг мигало множество крохотных лампочек, трещали какие-то датчики, а скачущая температура показывала, что двигатели работают с перебоями. Я узнал это из коротких обмолвок, которыми перекидывались пилоты. Они тоже выглядели довольно внушительно и технологично в своих шлемах, из-под которых были видны только сурово сжатые губы, и форме, что напоминала антуражем декорации к фантастическому фильму.

Я же, сжавшись на единственно свободном месте возле радиостанции, угрюмо ждал своего «выхода». Лететь ожидалось ещё как минимум час, и всё это время мне предстояло мучиться моральными терзаниями — правильно ли я делаю или нет.

Хотя, все уже давно это решили за меня, мой голос совести (но не разума) упрямо твердил, как тонка грань между героем и убийцей. В ответ я мог только вяло отбрёхиваться обоснованием, что если не я, то кто, и подобной окаменелой чушью. И если быть честным, то меня выбрал слепой жребий, который так же мог определить другого человека со схожими характеристиками. Но судьба сыграла в свою игру, и вот я лечу на огромном самолёте бомбить город, название которого с трудом могу произнести.

— До точки сброса 5 минут, — проинформировал меня один из пилотов.

Что ж, вот и пролетело незаметно время, оставив лишь послевкусие волнения и кислого оттенка страха. А что, если не получится? Всё впустую? Может, не надо? Мысли-трусишки пробегали в голове, а тело делало запрограммированные долгими тренировками действия.

Закрепить себя в фотонной капсуле. Подключить системы жизнеобеспечения. Проверить работу всех контуров. Сообщить о готовности. Начать паниковать и сразу же погасить эту ненужную эмоцию.

— 10-секундная готовность, — услышал я уже из динамиков, что соединяли меня с внешним миром.

«Ну что ж, пора», — произнёс я про себя и, зажмурившись, стал думать о хорошем. Так советовали психологи. Я им не верил, но делать всё равно было нечего.

Раздался свистящий звук, постепенно вырастающий в рёв — открывался грузовой отсек. На мгновение я захотел сказать что-нибудь воодушевляющее будущим поколениям, но рот словно заполнился ватой. А после уже стало поздно. Секундная невесомость — и я мчусь вниз с возрастающим ускорением. Несу незнакомым людям счастье и новую жизнь.

— Кто не спрятался, я не виноват! — прокричал Максим после того, как досчитал до десяти.

Повернувшись, он оглядел окружающее его анизотропное пространство и попытался увидеть отблески Гарри. Но в этот раз тот, видимо, учёл свои прошлые ошибки и не отсвечивал. Похоже, каждый раз проигрывать было скучно, и Гарри видоизменил свою структуру практически полностью. Естественно, он потратил на это много энергии, но игра стоила свеч. К тому же быть полиморфом, и не применять своих способностей было бы, по меньшей мере, глупо. Особенно сейчас, в полуфинале.

Но слишком поздно соперник Максима пошёл ва-банк. Уже шёл предпоследний кон и мало что можно было изменить. Тем не менее мальчик был осторожен, и прежде чем двинуться с места, ещё раз внимательно осмотрелся.

Тихо и пусто. Лишь извилистые линии временных векторов пересекались во множестве хитросплетений. А так — серость и полумгла. Назначив примерную траекторию своего движения, Максим осторожно двинулся вперёд. Хотя понятие «вперёд» было очень абстрактно в этом месте. Как, собственно, и определения «верх» и «низ». Вестибулярный аппарат давно перестал работать без синтетической подпитки, так что только разум мальчика решал, каково его положение в пространстве.

Ну что ж, стоять на месте смысла нет. «Нужно найти этого слизняка Гарри и поставить точку в этом раунде», — подумал про себя Максим.

Проплыв-пролетев-проскользив небольшое расстояние от точки «застукивания» он, стараясь смотреть во все стороны сразу, на секунду замер. По-прежнему ничего. Куда же запропастился этот хитрый полиморф? Покружив ещё немного вокруг, Максим понял, что придётся двигаться дальше. Гарри решил играть по-крупному и забрался чёрт знает куда. Но это не спасёт его от проигрыша. Мальчик твёрдо решил выиграть, во что бы то ни стало.

Оу! Вот и долгожданный блеск. Похоже, полиморф не так хорошо адаптировался, как хотел. Резко рванув в сторону разноцветного мерцания, Максим уже приготовился к победе, как вдруг услышал громкий звук гонга.

— Победителем раунда является полиморфическая разумная субстанция под кодовым обозначение «Гарри»! — возвестил безликий голос игрового судьи.

«Вот, блин! И как это он успел проскочить? Я же постоянно смотрел вокруг», — злился Максим.

— Хэй, Максимилиан, привет! Подожди, я вернусь в привычную тебе форму!

Перед глазами мальчика из пустоты сгустилось переливающееся всеми красками радуги облако. Миг — и обретший вещественность полиморф радостно закрутился вокруг своей оси.

— Ух, трудновато вот так развоплощаться почти до молекулярного состояния. Но чего не сделаешь ради игры. Особенно такой веселой. Ну что, ещё один кон? — весёлым тонким голоском зазвучало в голове у Максима.

— Что ты сделал? Хотя стой, не отвечай, я сам. Ты морфировал в саму окружающую реальность, ведь так? Стал каждым атомом этого места. А потом просто собрался у точки «застукивания». Я прав? — произнёс мальчик, хотя правильней сказать «промыслил» с использованием вербальных составляющих.

— Быстро соображаешь. Кстати, подожди, я и в тебе забыл пару своих энерго-клеток, — с ухмылкой ответил Гарри.

— Ах, ты! — закричал мальчик и бросился к полиморфу с твёрдым намерением поколотить того.

Гарри беззвучно смеясь, бросился бежать-лететь-скользить прочь. Их весёлая кутерьма продолжалась ещё долго. И только бабочки миллиардов вероятностей, случайно залетевшие сюда, наблюдали за их баловством.

Поднимая глаза к небу, я очень долго ищу те самые четыре яркие точки, что образуют созвездие Твоих Волос. Но нахожу их не сразу не из-за того, что забыл, где они находятся, а потому лишь, что они теряются в других сверкающих росчерках, создавая вместе чудесное и блистающее космическое полотнище, на котором изображена ты.

Изящные линии силуэта, где в каждом световом годе скрываются целые солнечные системы. Астероидные поля, состоящие изо льда, что на большом расстоянии даёт эффект световой призмы. Глаза, наполненные сонмом сверхновых. И, напоследок, обрамление из «чёрных дыр», чтобы отделить всё это великолепие от остального космоса.

Терпкая капля попала мне на губы, обозначая крадущийся дождь. И хотя небосвод был чист, я знал, что через пару минут всё затянет облаками. Знал, потому что эту планету подарила мне ты, и каждый атом в ней кричал о твоей любви ко мне.

Замерев, я вдохнул отдающий озоном воздух. Он пах, как там, где мы родились и откуда сбежали, чтобы быть вместе. Наплывшая было память короткими уколами воскресила все те крики и боль, что «подарили» нам наши собратья.

Взмахнув рукой, я словно овеществив эти миазмы собственных мыслей, отогнал их в начинающуюся грозу. Пусть будут там, где им самое место — среди молний и мятущихся потоков воздуха.

У моих ног тихо запищал котёнок — он тоже ощущал приближающееся буйство природы. Присев, я нежно погладил его по мягкой шёрстке и что-то успокаивающе прошептал. Мурлыкнув, он запрыгнул мне на руки и сразу же, цепляясь колкими коготками, стал устраиваться поудобней. Не в силах противостоять такому напору, я покорно улёгся на раковину придуманного тобой моллюска, что безвинно отдал свой панцирь для моего сна больше тысячи лет назад. И, свернувшись клубочком, прикрыл глаза.

Урчащий комочек последовал моему примеру. А чтобы нас не побеспокоила падающая с небес вода, я сотворил небольшой ионный щит над нами. Слегка мерцая, переливающийся полупрозрачный купол накрыл нас, и мне показалось, что это твоя ладонь, как и прежде, коснулась моего лица, чтобы ощутить перед сном тёплое дыхание.

Сверху, как я и ожидал, забарабанил начинающийся ливень. Было спокойно и грустно. Я знал, что ты где-то там, на окраине Вселенной. И когда-нибудь мы снова будем вместе. Быть может, после того, как ты увидишь, что я изменился. Ведь время даёт эту возможность.

Ночь накрыла своим тихим пологом город. Лениво шуршал в кронах деревьев ветер, а редкие прохожие стремились побыстрее оказаться дома. Не то, чтобы люди боялись оказаться в тёмное время суток на улице, но призрачный запах тревоги витал повсюду. Никто не мог сказать точно, чего стоит опасаться, но подсознание упрямо твердило, что лучше сегодня побыть под защитой четырёх стен.

И только одинокая фигура, уверенным шагом пересекающая городскую площадь, словно не ощущала этого вездесущего веянья страха. А, наоборот, будто упивалась происходящим вокруг. Вот только никто не мог видеть этого, ведь даже светящиеся окна были плотно задёрнуты шторами.

А странный путник тем временем остановился в центре окружающего пространства и воздел руки вверх. Откинутый капюшон старомодного плаща явил миру прекрасный женский лик. Вот только выражение лица этой девы пугало и заставляло сердце биться сильнее. Столько в нём было мрачной ненависти и откровенной злобы.

Я потерял счёт времени уже давно. Кажется, его вообще не существует. Эти привычные человеческому разуму интервалы перестали нести для меня всякую ценность. Мне не нужно спешить, я никуда не опаздываю, и даже сна, как такового, у меня нет. Я просто закрываю глаза, и передо мной встают всевозможные образы. Из прошлого, настоящего, выдуманного. Иногда мне кажется, что я просто испытываю галлюцинаторный бред. Вдох сменяется выдохом, мысль сминается мыслью. Тогда я открываю глаза и понимаю, что нужно идти. Это единственное, что ещё спасает меня от безумия. Цель, стремление, оставшееся желание. Вырваться отсюда. Вернуться в настоящий мир. Потому что то, что окружает, абсолютно не похоже на реальность.

Чтобы понять, о чём я говорю, вам для начала нужно представить стены. Они везде. Сложно ощутить это почти физическое давление, когда кажется, что окружающее тебя пространство будто наваливается неподъемным весом и раздавливает тебя несуществующей гравитацией. А потом ты, уже сжавшись почти до размеров атома, осознаёшь, что это всего лишь очередной приступ клаустрофобии. Вытираешь пот со лба, понимаешь, что его нет, и опять падаешь в пучину паники.

Я бродил в извилистых, постоянно меняющихся коридорах этого чудовищного лабиринта, казалось, уже целую вечность. Странно, но у меня не было усталости, голода или жажды. Лишь моральное опустошение и последняя надежда вернуть всё, как было. Как же глуп я был, что решил поиграть в бога. Эта нелепая затея проверить силу человеческого разума. И против кого? Обычная программа архивации данных. Я всего лишь хотел создать концентрат-копию своего интеллекта и прогнать её через тест Тьюринга. Мне казалось это чрезвычайно смешным и остроумным. Сотворить этакую мини-версию себя в машинном варианте. Но всё пошло не так, как я ожидал.

Сбой коннекта, вирус или просто наказание свыше. Что было причиной — я не знал. Но вместо копии моё истинное сознание оказалось загружено и сжато внутри этой псевдо-действительности. И теперь, повторяя вновь и вновь этот зацикленный алгоритм поиска выхода, я погружался в пучину хаоса чужой вселенной. Растворяясь в бесплодных попытках найти несуществующий путь возврата и постепенно теряя свою индивидуальность.

Это должно было прекратиться. Так или иначе. Моя воля была на исходе. Что же будет дальше? Свобода или забвение.

___________________.

Я сняла платье и замерла перед зеркалом. Фарфоровая кожа, мягкие изгибы тела, кровавый коралл губ, манящий взгляд — всё было идеально. Даже слишком. Я добавила несколько крохотных родинок, словно карту созвездия. Россыпь чуть видимых веснушек и более острый кончик носа. Вот теперь гораздо живее. Всегда нужна изюминка.

Будто придирчивый художник, я осматривала свою работу и, в конце концов, осталась довольна. На такую наживку клюнет любой мужчина, да и женщина тоже. Главное, не забыть про тишину. Пусть говорит тот, кто хочет всё это заполучить. Я же буду тиха и скромна. Как и подобает жертве.

Вот только смена ролей будет стоять в моих планах первым номером. Стоит только найти удобное место. Но до этого личина невинной и чудовищно прекрасной леди должна быть яркой и правдивой. И пусть на это тратится много энергии. Оно того стоит. Внешность — вот что главное в этом мире. И я с лихвой использую этот способ запасть кому-то в сердце. Мне даже не нужно ничего говорить — всё скажет тот, кто будет решительней. Соблазняя меня, лепеча всякие глупости-нежности-прелести, он будет вести беседу сам с собой. Иллюзии становятся реальными — стоит лишь в них поверить. А я даю ему такую возможность.

А теперь немного глянца на всю эту восхитительную наготу. Что-то лёгкое и невесомое. Этакий завершающий штрих всего творения. Цветовая гамма будоражащая и дерзкая. Пусть сегодня правит балом смелость и вызов обществу. Смешав в этом диком коктейле непорочность и развратность, я создавала образ нимфетки, стремящейся попробовать все грехи этого мира. Желающей…но жутко стесняющейся этого. И мне нужен был он. Мой проводник. Искуситель.

Пусть эта мысль будет у него главной. Он должен ощущать себя сильным, брутальным, настоящим самцом. Я буду лишь следовать его пожеланиям. И он приведёт меня к вершинам наслаждения.

Стряхнув с себя своё собственное наваждение, я сосредоточилась на предстоящей охоте. Быть сосудом греха, согласно Библии, очень непросто. Приходится постоянно держать себя в форме. Да и конкуренток последнее время развелось слишком много. Так что стоит убрать сантименты и приниматься за дело. Вечно голодная Бездна ждать не любит.

— Получилось! — вслух произнёс я.

Даже не сказал, а прокричал в окружающий меня свет. Долгие годы ошибок и тупиковых путей, наконец, окупились сторицей. Теперь никто не посмеет сказать, что я очередной сумасброд, алчущий славы и денег. Любой научный журнал будет становиться в очередь, чтобы поведать миру о моём великом открытии. Хотя, конечно, совершено оно было давно, но материальное подтверждение было создано и проверено буквально минуту назад. И теперь всё интеллектуальное сообщество нашей планеты будет вынужденно признать свою неправоту.

О! Сколько я перенёс издёвок и нелепых шуточек. Никто не верил, даже после того, как я показывал математические выкладки. «Чушь», — говорили одни. «Абсурд и нелепица», — вещали другие. Но я знал, что иду правильно и вот он — миг моего триумфа.

Идея визуализации спектра человеческого биополя пришла мне случайно. Наблюдая, насколько разными бывают люди, и как та или иная ситуация заставляет их показывать новые стороны характера, я понял, что можно «расщепить» их духовную основу на составляющие. Узнать, что скрывается у них внутри. Причём не посредством искажённого способа вербального общения, а более глубокого. Так сказать, заглянуть в душу человека. Хотя само понятие духа, как основы существования хомо сапиенса, мне как учёному претит, иногда приходится использовать столь философские представления о людском биополе.

Тем не менее зерно было брошено, и вскоре я не мог думать ни о чём, кроме, как о создании способа показать все грани естества человека. Много было сломано копий и разбито щитов. Это долгая и дико скучная история. Главное, что финал её является ярким и долгожданным. И сейчас передо мной стоит первый прототип механизма, способного различать и отражать волновые потоки энергии, создающее биополе.

Название ему я еще не придумал, да это и не важно, главное — его рабочее состояние. И вот пару минут назад я провёл первый эксперимент на себе. Уверенный в безопасности всего процесса, я не стал искать подопытных. Да это и не нужно, ведь вскоре миллионы людей захотят узнать правду о себе. Теперь не нужны будут никакие психологи и другие доктора с приставкой псих- и социо-. Кристальная честность и откровенность. Каждый сможет развивать себя, а в себе именно те свои ипостаси, какие захочет. И это только первые варианты использования моего прибора.

А вот и голограмма моего биополя, в просторечии именуемого душой. Я приготовился увидеть буйство красок и многочисленные линии спектра. Ведь, судя по моим выкладкам, каждый цвет отвечает за определённое качество человека. Например, красный — агрессия и спонтанность, зелёный — воля и спокойствие. Конечно, это очень грубое сравнение, но для точной калибровки и более полной расшифровки данных требуется время и побольше испытуемых. Но даже сейчас, разложив объект исследования на спектральные классы, можно увидеть то, чего никто никогда не наблюдал прежде.

Передо мной в 3д-режиме неспешно вращалась человеческая фигурка. Это был я. Вернее, моя проекция. И лишь грязно-серый цвет, изредка прорываемый тёмно-коричневыми всполохами, присутствовал во мне. Закрыв глаза, я откинулся назад. «За всё нужно платить», — крутилось в голове. И продав свою душу тому, кто назвался дьяволом, в обмен на гениальность, я совершил ошибку. Пришло время раскаянья. Но его не было. Как, впрочем, и других чувств тоже.

— Обними меня, ну что же ты стоишь! — чуть не плача просила она, заламывая руки.

Я стоял молча и наблюдал за этой комедией. Было мерзко и немного грустно. Когда-то, я, наверное, бы не выдержал и бросился к ней на помощь. Обнял, прижал и спрятал от всего мира. Но не сейчас.

Подставляя одну щёку, я получал удар по другой, и всё повторялось вновь и вновь. В конце концов, любое терпение имеет предел. Хотя, это была, скорее, вера, и она оказалась испачкана и разбита.

Другой бы нашёл другую…цель в жизни. Но я не смог, вернее, не захотел. Все они были одинаково фальшивы и лживы. И всё, что я отдавал, падало в глубокий колодец пустоты. А, значит, стоило немного изменить своё мировосприятие.

Говорят, это сложно. Кучи привычек, стереотипов и удобств тянут тебя к себе. Обволакивая и свивая уютный кокон комфорта. Знакомые слова, предсказуемые движения, всё идёт по своей колее. И другого не нужно. Ведь так приятней и спокойней.

— Хватит, ты же видишь, мне больно без тебя. Прошу! — продолжала она причитать.

Вот только в ней не осталось ни капли той грациозности и женственности, что когда-то пленили меня. Лишь жадное желание вновь обладать тем, что я дарил ей.

Я сплюнул и вновь раскрыл книгу. Страницы были сухи и пахли пылью далёких времён. Язык, которым были написаны стихи передо мной, давно мёртв, как и последний представитель этой расы. Но мне это было не важно. Главное, я могу прочесть эти несколько коротких строф.

В воздухе зазвучали гортанные звуки, резко разрывавшие окружающее пространство. Тьма, жавшаяся до этого пугливо по углам, словно обретя собственный разум, рванулась вперёд и почти затушила крохотный огонёк семи свечей, что стояли в сложном узоре. Посреди него всё так же пыталась дотянуться до меня скомканная фигура женского пола.

Из моих уст продолжал литься затейливый стих с причудливыми обертонами. Я не останавливался до тех пор, пока то, что когда-то казалось человеком, не стало кучей грязного пепла. Лишь в этот момент я презрительно сплюнул на землю и сказал:

— Принимая разные обличия, помни, что любовь и жалость — это разные вещи. И никогда не смей трогать моего кота. Тупой суккуб[30].

Цепи тянули вниз, но я упорно продолжал карабкаться по ступенькам. Оставалось два часа до окончания смены. И если за это время мне не удастся выполнить норму, то пострадает весь коллектив. Начнутся поиски виновного. А что будет после того, как поймут, что это я, лучше не думать. В последний раз тот, кто подвёл всю команду, был лишён пары частей своего тела. Конечно, после этого он с трудом мог выполнять свои функции, но для остальных это послужило отличной мотивацией исполнять свои обязанности до конца.

Да, сегодня, кажется, самый тяжёлый день в моей жизни. Привычный цикл — взять деталь из сборщика, донести её до приёмщика и вернуться обратно за новой — кажется бесконечно тягучим и монотонным. Да и ощущение, что моё тело прибавило в весе как минимум пару десятков килограмм, не прибавляет энтузиазма. Видимо, стоило сделать перерыв и немного подзарядиться. Всё-таки питание — неотъемлемая часть рабочего процесса. Не будет достаточно энергии, план не выполнится, и тогда насмарку пойдёт всё.

Так что, запросив разрешение для принятия пищи, я как мог привёл в порядок свои кандалы и, зафиксировав свой груз на нужной отметке, отправился к пункту выдачи питания. Увидев ещё на подходе вытянувшуюся змеёй очередь, я немного приуныл. Значит, придётся терять драгоценное время, а ведь работа не будет ждать. Но без полноценной подзарядки я не смогу нормально ноги передвигать, так что придётся чем-то жертвовать.

Встав в общую колонну, я сымитировал грустный вздох и слегка звякнул своими начищенными оковами. Трудно, когда приходится отходить от заданного пути. Всё-таки привычка — сильная штука. А здесь ещё и уважение коллектива — существенная вещь. Без опоры на товарищей никак в работе. Плечом к плечу мы творим важное дело.

— Внимание! Всем работникам линии № 5 пройти для ежедневной проверки в цех обслуживания, — раздался металлический голос с потолка.

Ох, это как раз моя область, так что подзарядка пока откладывается. Ну всё, норму сегодня точно не успею выполнить. Придётся расплачиваться уважением товарищей.

Подойдя к двери, за которой меня ожидал квалификационный контроль, я на секунду остановился. А вдруг сегодня не пройду? Что тогда? В утиль?! Я не хочу так оканчивать своё существование. Но и избежать этого нельзя. Где грань между работником и рабом? В самосознании или принятии своей доли? Слишком много вопросов для такого обычного робота, как я. Видимо, со мной точно что-то не то. Но проверка покажет это, и я готов принять свою судьбу.

Ещё раз поправив свои стальные узы верности труду, я ощутил непонятный укол в указательном пальце. Подняв верхнюю конечность, я с удивлением увидел, что повредил кожный покров, и внутренняя жидкость стала просачиваться наружу. Вот уж незадача. Сегодня точно невезучий день. Вытерев крохотную красную каплю о комбинезон, я открыл дверь. Пришло время проверки на профпригодность.

Медленно растекающееся тёмно-синее пятно бугрилось серебристыми разводами. Эти два цвета волнообразно переплетались друг с другом, но не смешиваясь. Магия генетики или великая сила красоты были тому виной, никто не знал. Просто испокон веков было принято дарить новорожденному первый материнский поцелуй, который запускал процесс бесконечно яркой и красочной спектральной пигментации.

Покрывающий всё тело младенца многоцветный узор должен был подарить ему его собственный неповторимый жизненный путь. Каждый завиток, линия или меняющийся от воздействия света оттенок имели своё тайное знание, несущее сквозь время путеводную нить судьбы человека.

И сейчас распускающиеся переливы полутонов и резкие росчерки завоёвывали каждый сантиметр девственно чистого холста детской кожи. Заполняя собой всё свободное пространство, эти дикие и живые краски вливались в самую суть внутреннего естества, добавляя в палитру души свою особенную гамму.

Бледно-лазурная река прочертила свои волны там, где на поверхность выходили вены. Добавили свои кляксы несколько багровых росплесков на висках, стекая переливающимися каплями к щекам. Вычурный завиток меди с примесью антрацита занял своё место на левом плече, чтобы спустя пару секунд соединиться со своим братом-близнецом на правой стороне. Первоначальный хаос тысяч колеров сменился упорядоченным ростом всепроникающего древа жизни.

Вскоре законченная картина новой жизни покрывала ребёнка от головы до пят. Зашедшийся в крике младенец возвестил мир, что он готов познавать его. Улыбка матери осветила скромную комнату, в которой происходило чудо рождения.

Миг — и всё вокруг замерло, чтобы услышать первое имя.

— Нарекаю тебя Уран, — тихо произнесла мать.

Где-то далеко громыхнул гром и, наверное, сверкнула молния. Но это сейчас было неважно. Таинство совершено. И новый житель этого мира ступил на дорогу Фатума.

Существует теория о бесконечном количестве различных Вселенных. Есть два её основных течения-грани. Первая грань — это «хаотическая теория инфляции», вторая же — «многомировая интерпретация». Для непосвящённых в глубины науки разница между двумя этим вариантами будет непонятна и несущественна. Но «высоколобые» представители человечества спорят об этом уже которые десятилетия, ломая словесные копья в научных диспутах. К счастью, эти проблемы нам неведомы и далеки так же, как, например, Проксима Центавра от уютного Солнца. Но вернёмся к нашей теории.

Итак, суть её проста. Существует неограниченное количество непохожих друг на друга реальностей. Начиная с мельчайших отличий и заканчивая другими физическими законами. Вселенная, где человечество так и не появилось, а вместо нас где-то в Крабовидной туманности обрели разум плазменные кристаллы. Или, наоборот, мир, где наша раса развивалась столь быстро, что расселилась по всей галактике. Также возможны более узкоспециализированные варианты. Например, Гитлер родился девочкой. Или мусульманство стало господствующей религией на планете. Миллиарды возможностей и триллионы вероятностей. Всё это рядом, стоит только найти путь.

И тогда, шагнув за грань, можно отправиться в фантастическое путешествие. К сожалению, дальше теории земное научное сообщество пока не продвинулось. Вот только та проблема, над которой бьются лучшие умы нашей цивилизации, оказалась с подвохом. Стоило лишь зайти с другой стороны. Не хотелось бы заниматься самовосхвалением, но именно я нашёл решение. Всё оказалось чудовищно просто и в то же время сложно.

Изначально человечество поставило себя на костыли механики и техники, забыв о самом мощном своём инструменте под названием мозг. Да, да, именно он. Так до конца и не раскрывший все свои секреты. И вот мне, самому обыкновенному человеку, удалось научиться использовать его в другой ипостаси — путешествовать в бесконечное множество других Вселенных. Конечно, процесс первого шага «за грань» оказался довольно трудным и кропотливым, но всё же мне удалось.

Естественно, что окружающий меня мир и, конечно же, люди не смогли принять всю гениальность моего открытия. И меня попытались сначала ограничить в передвижении, а потом не понятно зачем лечить. Я лишь смеялся и продолжал путешествовать там, где могут сбыться любые мечты и фантазии. Неограниченный теперь своей реальностью и, прежде всего, границами своего тела, я «скользил» по Вселенным подобно капле воды, прихотливо выбирающей себе путь вниз по стеклу во время дождя. И сейчас, на пару минут вернувшись в свой «первоначальный» мир, я пишу вам это небольшое сообщение. Чтобы вы знали… свобода рядом! Она в одном шаге, в одном вздохе, в одном миге от вас. И только «стены» вашего разума держат вас. Выбор всегда за вами. Главное, сделать его правильным.

Говорят, поделить на ноль невозможно. То есть, конечно, всё-таки можно, но не имеет смысла. Это если использовать обычную человеческую логику или кое-что чуть выше, например, математическую логику. Но Вселенной плевать на то, что выдумали и взяли за неоспоримое правило какие-то существа, живущие на третьей планете от небольшого жёлтого карлика на окраине скучной галактики под самоназванием Млечный путь. Так что то, чем сейчас занимался один странноватый учёный по имени Афанасий, было, собственно, никому не интересно, кроме него самого. Ну, может быть, ещё парочке таких же чудаков, помешанных на абстрактном мышлении. А делал он одну необычную штуку. Вернее, процесс.

Афанасий пытался создать отрицательную бесконечность. Сам по себе термин немного аляповатый и непонятный простому человеку. Но Афанасия сейчас все эти мелочи не волновали. Он был погружён в сотворение нового и неизведанного. Загрузившись для этого во все электронные аппараты, имеющие способность хоть немного производить числовые вычисления, он приготовился использовать эти невообразимые ресурсы для своей цели. Начиная с микроволновки и обычных часов и телефонов и заканчивая мощнейшими серверами и супер-компьютерами. Все эти плоды технического гения человека были сейчас на службе у простого учёного из Сыктывкара Афанасия.

Что за дикую программу он написал, и как ему удалось попасть в каждый уголок великой сети Интернет и не только, — останется его личной тайной. Да, собственно, это нам и не нужно. Ведь то, что сейчас собирается сделать Афанасий, гораздо интересней.

Запустив процесс вычисления деления на ноль в мировом масштабе, он хочет вывести отрицательную бесконечность в материальном варианте. Для этого он подготовил экспериментальную модель «овеществителя». В прошлый раз ему удалось добыть немного антиматерии благодаря этому прибору. Теперь же он настроен гораздо серьёзней. Шутка ли, отрицательная бесконечность, выведенная в объективную реальность! Да после этого… хм после этого может произойти всё, что угодно. Что-то необратимое или что-то невообразимое. А то и всё вместе.

Возможно, этот вариант и притягивал Афанасия. Ведь создать доселе неосуществимое — это равноценно сравняться с величием Творца. Кем бы он не был — бородатым дядькой на небесах или Большим Взрывом, произошедшим несколько миллиардов лет назад. И вот момент истины.

Худой палец с обгрызенным ногтем завис над клавишей запуска программы. Судорожно вздохнув, Афанасий волевым усилием нажимает кнопку и запускает процесс. Мгновенно прокатившаяся информационная волна забирает все ресурсные мощности вычислительной техники по всему миру. Низкий гул почти на инфразвуке пронизывает всё строение, где разместил свою лабораторию Афанасий. Резкий звуковой сигнал вещает об окончании алгоритма процесса. Замерев перед камерой, где должно появиться материальное доказательство существования отрицательной бесконечности, Афанасий изумлённо потирает глаза. В воздухе, поддерживаемая мощнейшими магнитными полями для защиты исследователя, висит фисташка. Обычная, светло-изумрудная фисташка. Слегка подрагивающая от любопытного взгляда Афанасия.

Бесконечно погружаясь в хитросплетения многосмысловых конструкций, я пытался вновь и вновь найти истинный смысл седьмого порядка. Прорываясь сквозь мозаичные интерпретации художественных отождествлений, моя кожа покрывалась мурашками. Волосы электризовались и сыпались синонимичными искрами. А пальцы продолжали неутомимо распутывать паутину сложноподчинённых предложений. Я должен завершить начатое!

Вытащить то, что сокрыто под пластами сегментированного текста с двойным, тройным, а то и в X-порядковой степени смыслом. Это мой дар и моя казнь. Лишь избранные могут становиться герменевтами. Да! Так зовут нас! Тех, кто раскрывает истинную подоплёку различный тайных писаний.

Утопая в коварных замыслах автора или авторов, мы находим именно тот смысл, который они хотели донести. Разъясняя и показывая обычным неразумным читателям яркую и жгучую правду. Вытаскивая из глубин тёмных расщелин подсознания на свет божий то, что было сокрыто веками. И пусть нас не оценивают по достоинству и труд наш не в цене, мы знаем, что неся тяжкое, но гордое звание герменевта, сохраняем правильную суть написанного. Даря всему миру счастье осознания настоящей кристально-чёткой, верной идеи.

И сейчас, вот уже который день пробиваясь через нагромождения параллельных позиций и круговорота ментальных дилемм, я был близок к тому, чтобы проникнуть в святая святых…Верную Суть Текста. Его смысловое ядро, плотное и массивное, создающее художественную гравитацию, собирающее в целое всё произведение.

Ещё немного — и я смогу превзойти себя! Оставив в веках имя первого герменевта, раскусившего столь гениально и искусно выстроенный разностопный ямб в универсальном силлабо-тоническом стиле. И вот ещё раз взглянув на свой труд, я вслух и с расстановкой прочёл первые строки этого бесконечно космического произведения, созданного буквально в золотых литературных пропорциях:

Действительно, сильные строки. Жаль только, что одно слово невозможно произнести современным способом звукового выражения. Уж больно заковыриста данная лексическая единица. И надо быть, действительно, сведущим в научных делах герменевтики, чтобы познать множество тайных смыслов, вложенных в это тайное писание XX века, доставшееся нам от мудрых предков. Так говорю я, главный герменевт первого уровня Великой Церкви Универсальной Философии планеты Земля.

«Мразь, тварь», — кричали они. «Черномазый сукин сын», — вторили им другие. Третьи не тратили время на слова, а просто старались ударить меня посильней. Иногда им это удавалось, и тогда я корчил страшное лицо и делал вид, что сейчас прыгну на них. В этот момент стража натягивала потуже цепи, и мне приходилось лишь бессильно рычать, словно загнанный зверь.

Я шёл сквозь беснующуюся толпу и буквально физически воспринимал всю ненависть, что струилась от них. Яростная волна их дикой злобы накрывала меня и валила с ног. Но я продолжал идти. И пусть во мне не было столько силы, сколько хотелось, но что-то продолжало толкать меня вперёд.

По моей тёмной коже цвета обсидиана катились капли пота. Смешиваясь с кровью, истекающей из моих ран, они образовывали целые ручьи. Я словно прыгнул в реку, полную боли и страданий, а затем, выйдя наружу, просто пошёл вперёд. В голове уже давно не осталось никаких мыслей, только тупо бившиеся в магнетическом ритме слова.

Грязный.

Чёрный.

Дёготь.

Сажа.

Не отмыться.

Я не знал, что делать с этим маятником, раскачивающимся в моей голове и твердящим одно и тоже. Пытаясь погрузиться в себя, я вновь вляпался в болото унижения и душевных мук. Это было ещё хуже, чем то, что я испытывал снаружи. Там лишь тысячи чужих людей хотели моей смерти. А здесь я сам убивал себя. Что было во стократ хуже.

Ещё один шаг — и меня тянет к земле. Быть может, пришло уже окончание этого нелепого спектакля под названием жизнь? Ну что ж, тогда я с радостью уйду за кулисы. Кто же нанесёт последний удар? Удивительно, но теперь я ждал этого с упоением. То, что толкало вперёд, теперь тянуло вниз.

Пусть на чернильном асфальте лежит тело угольного цвета. И даже моя кровь была темна, как самая беспросветная ночь. Я поднял голову и, выталкивая из себя последние искры желания жить, закричал:

— Белого не существует!

Ответом мне были смех и глумливые выкрики. Опускаясь на колени, я знал, что сам выбрал свой путь. Но это была моя свобода. Я смог пойти против всех.

— Чёртовы дальтоники, — прошептал я уже в своей голове.

Далёкий гул злобствующей человеческой массы становился всё тише и тише. Наконец, всё закончится. Возможно, я даже был рад этому. Убитый в своей борьбе, но не сломленный. Последний монохромный альбинос на этой планете.

Я не мог остановиться, но и продолжать не было сил. Зависший между страданием и наслаждением, молил об одном шаге в сторону, что спасёт меня. Но было уже слишком поздно что-либо изменить, и бесконечность продолжала забирать меня.

Все эти зеркала, отражающие лишь сами себя, словно сплотились в единую мерцающую завесу. Даже закрыв глаза, я продолжал видеть их нестерпимый блеск и до ужаса искажённую правду. По коже пробегали крохотные электрические разряды, что заставляли волосы вставать дыбом. Уродливая батарейка в виде меня продолжала накапливать и сразу же выплёскивать гигаватты энергии. Жаль только, что использовать всю эту мощь не может никто. Слишком разрушительна и непредсказуема была эта волна.

Всё ещё пытаясь как-то уравновесить этот шквал диких эмоций, бушевавших вокруг и внутри меня, я беспомощно ловил всем телом этот ритм. Казалось, ещё немного — и всё вернётся на круги своя. Оголённые нервы на секунду прекратили содрогаться в пароксизме безумия и вроде дали мне передышку. Но это оказалось лишь призрачной фикцией перед следующим витком.

Я плыл и тонул, падал и мчался. Всё это было одномоментно, и время вновь показало свою истинную личину нелепой человеческой иллюзии. Краски, что текли внутри меня и назывались кровью, поблекли. Кислород, что циркулировал внутри моей дыхательной системы, осыпался льдом внутри лёгких. И в тоже время пламя, сжигавшее каждый мой атом, продолжало бесчинствовать.

Безграничность происходящего затмила всё моё сознание и не давала связанно мыслить. Я снова и снова силился как-то замедлить этот маятник, что крушил всю мою жизнь. Разгоняясь всё больше и больше от крайней точки восхитительной боли до настоящей сингулярности блаженства. Но моего желания было явно недостаточно. Плоть больше не подчинялась мне, а сознание было покрыто колеблющимся мраком.

Меня не существовало и одновременно я был всем и вся.

А потом он убрал губы.

Посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся.

Я вернулся в эту реальность и вновь стал обычным человеком.

Он взял меня за руку и, сплетя наши пальцы, приложил их к своей груди.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Вселенная продолжила своё вращение.

— Главное, вовремя остановиться, — сказало Солнце.

И остановилось.

Всемирная Сеть, являющаяся виртуальным подобием мозга.

Сгусток сетевых серверов.

Технология антигравитации.

Оружие, принципом работы которого является направленное излучение кварков с электрическим зарядом, кратным e/3.

Транспортное средство повышенной скорости.

Вид термопластика различных модификаций.

Насекомовидные.

Единица расстояния в космическом пространстве, равная 3,26156 световым годам.

Низкоуровневый вид депрессивного состояния психики.

Нимат — древний обычай различных северных народностей России, заключающийся в справедливом разделении пищи и крова между нуждающимися, а также обоюдной взаимопомощи друг другу и гостям племени.

Эвенкийский язык, дословно «гром».

Эвенкийский язык, дословно «колокол».

Специальный нагрудник, одевающийся под зипун. По нему можно было определить принадлежность владельца к тому или иному роду и племени.

Автор стихотворения Николай Калитин.

Мифологический персонаж в европейском фольклоре.

Подвид дракона. Хорошо поддаётся дрессировке.

Нейтральнаяфундаментальная частица с полуцелым спином, участвующая только в слабом и гравитационном взаимодействиях и относящаяся к классу лептонов.

Вид социальной ячейки Скатов, основной моделью действий которой является привлечение других разумных рас к вступлению в Единый Симбиоз.

Микроскопические машины.

Главная башня в европейских феодальных замках.

Отверженные.

Отсылка к Евангелие от Матфея, 5:13.

В переводе с латинского — мужчина вышел из машины.

Дэ́вы (авест.: daēuua, daāua, daēva) — сверхъестественные существа, встречающиеся в иранской, славянской, грузинской, армянской, тюркской (башкирской, татарской, азербайджанской и др.) мифологиях, в зороастризме— злые духи.

Ахеменидский царь Ксеркс оставил такую наскальную надпись, свидетельствующую об официальном противодействии почитанию дэвов со стороны ахеменидской администрации. Коротко: «Дэвов не почитай!»

Вид пластиковой взрывчатки.

А́ма (яп.: 海人, あま, «человек моря») — японские традиционные ныряльщики за водорослями, моллюсками и жемчугом, преимущественно женщины.

Мера глубины, принятая в средневековой Японии и равная 1.81 метра.

Рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным — до 100 см. — клинком.

Согласно классической средневековой легенде, это демоны, принимающие образ мужчин (инкубы) и женщин (суккубы) чтобы соблазнять честных христиан на прелюбодеяние.