На свежем холмике жирной темной запашистой земли установили невысокий деревянный памятник с именем Катерины Яромировны Леснянской. К его подножию люди, пришедшие проводить мою бабулю в последний путь, принесли множество красных гвоздик – словно капельками крови покрыли могилку. Рядом, в пределах одной ограды, с гранитных плит тоскливо поблескивали, словно взирали на меня, еще несколько до боли родных имен: прабабки, деда, мамы, а теперь вот и бабушки. Отныне я единственная наследница по материнской линии.

Я замерзла, слишком долго пробыла на кладбище. Мы захоронили очередную урну с прахом, ни в одной из могил нет тел, только пепел. Леснянские испокон веков следовали своим традициям, по мнению многих, языческим: имена детям давали старославянские, покойников всегда кремировали, а памятники на кладбище – лишь место памяти для живых.

– Елечка, замерзнешь совсем, простынешь, может, по домам? – ласково, виновато предложил отец.

– Ты иди, пап, тебя же дома заждались, а я еще чуточку посижу и тоже домой поеду, – натянуто улыбнулась я, пряча ладони между коленей, чтобы согреть озябшие пальцы.

– Ты уверена? Может, лучше к нам? – осторожно уточнил он и, отметив как я кивнула, а следом отрицательно мотнула головой, едва заметно, облегченно выдохнул.

Да, у него давно другая семья, дети, я там лишняя. Взяв организацию и оплату похорон бывшей тещи на себя отец таким образом проявил заботу обо мне, старшей дочери. Помог и деньгами, и участием.

Мягко, но неуверенно потрепав меня по макушке, папа постоял с минуту, а потом, на прощание пожав мое плечо, ушел. Я же осталась на лавочке, пока еще не в силах уйти, и тоскливо провожала взглядом его фигуру в черном пальто. Несмотря на возраст – пятьдесят лет, – отец по-прежнему подтянутый и красивый. К тому же в нем идеально сочетаются ум, привлекательная внешность и хороший характер.

Одиночество и тоска совершенно непривычны для меня. А сегодня, похоронив самого близкого человека, я по-настоящему осиротела. Маму я помню смутно. Когда она погибла, участвуя в мотогонках, мне было всего пять лет. За пару лет до того они развелись с моим отцом, он ушел к другой женщине, чуть старше и не такой красивой, как моя мама, зато любящей и любимой. Сейчас мне понятно, что ему хотелось покоя и стабильности, а не азарта и вечной погони за приключениями, которые горели в крови Майи Леснянской.

В новую семью отца бабушка меня отдавать категорически отказалась, она потеряла единственную и позднюю дочь, лишиться еще и внучки – ни в коем случае! Мой папа это принял, особо не настаивал – они с женой ждали собственного первенца – и вел себя ответственно: содержал, как положено, до совершеннолетия. Близки мы никогда не были, встречались лишь по праздникам, но я всегда знала: отец меня любит и по-своему заботится. А вот бабушка любила меня безмерно и за всех разом, душа у нее была огромная и светлая, всех одаривала теплом. И в этом тепле я никогда в жизни даже на миг не ощущала себя одинокой или чего-то лишенной, как сегодня.

В этом году я закончила факультет иностранных языков, мне двадцать один год, и до сих пор не представляю, чем хочу заниматься в жизни.

Родилась я не в обычной семье, хотя эту необычность осознала только в школе, когда мамочка одноклассника презрительно, но с опаской обозвала меня ведьминым отродьем. И это в двадцать первом веке! Мы жили в крепком просторном деревянном доме возле леса. С одной стороны, на машине до города и лучшей школы рукой подать, с другой – почти на выселках живем и за забором «грибы да ягоды».

Сколько себя помню, наши праздники не совпадали с государственными, летом и осенью с утра до вечера, а бывало и ночами, собирали лесные травы и корешки, сушили, потом моя бабулечка продавала эти сборы. Более того, до поры до времени меня не интересовало, зачем к Катерине Яромировне Леснянской то и дело приезжают разные люди: женщины и мужчины, молодые и пожилые. Нет, она никогда не гадала и ничего не предсказывала, даже ругалась и «плевалась» на такие умения. Но вот своими травками да заговорами пользовала нуждающихся. Деньги у нас всегда водились – добровольные пожертвования исцеленными делались от щедрой души. Бабуля, как говорится, в рекламе не нуждалась: страждущие сами приходили благодаря доброй молве.

Наш дом, построенный еще в начале девятнадцатого века, пережил не одно поколение Леснянских, и народ в округе в курсе, что живет здесь старый ведьминский род. Живет обособленно, в скандалы и склоки местных никогда не встревает, внимания не привлекает… Ну как: потихоньку жутковатые ритуалы проводит да празднует не пойми что. Даже в лихолетье наш старый, потемневший от времени дом не трогали, обходили стороной, будто чувствовали опасность. Женщины наши между собой очень похожи: замкнутые, часто одинокие, гордые, красивые и загадочные…

У нас в горнице-зале-гостиной на стенах развешено много старых и новых фотографий представительниц рода Леснянских. При разных отцах, во все времена наши женщины таинственным образом передавали из поколения в поколение характерные черты. Большинство – шатенки с толстыми косами, высокие, статные, стройные, но фигуристые, с очень светлой, нежной кожей и невероятно яркими изумрудными глазами. Мой отец – блондин, поэтому я скорее русая, чем шатенка, но все остальные черты Леснянских «на лицо». И глаза зеленые – как трава, и кожа – как дорогой фарфор, густая шевелюра укрощена короткой модной стрижкой, стройная фигура с высокой грудью и округлыми бедрами, всегда с прямой спиной. Еще бы, чуть ссутулишься – и получишь от бабули промеж лопаток.

Да, я прямая кровь, как говорила бабушка Катерина. Правда, потом она тихонечко бурчала, что сильно разбавленная, ведь едва «чую» землю и растения, совсем капелька родового дара мне досталась. И скоро совсем наследие предков потеряем. Может, потому что крайняя в роду, не чую земли, и слабосилок, как бабушка называла за детские или подростковые безобразия. А меня, вопреки ее озабоченности потерей родом какого-то-там-дара, разбирали смех и ирония: какие ведьмы в наше время? Какой дар?

То ли дело сила интернета, благодаря которому я спокойно подрабатываю фрилансером-переводчиком. А бабуля моя в травах разбиралась, потому что ботаник по образованию, – вот и все тайны. Но теперь я одна, слезы выплакала, сижу на кладбище, вокруг буйство осенних красок, пахнет пожухлой травой, руки-ноги замерзли и на душе зябко.

Ведь и правда, надо идти домой, в пустой, одинокий дом на краю леса. А я словно застряла на перепутье: прошлое напоминает о почти домашней, привычной мистике, ритуалах и бабушкиных зельях, а будущее пугает жесткой реальностью, где правят технологии и ни во что не верят, кроме денег.

Может, зря я к отцу не поехала? Хотя нет, там чужая мне женщина, сестра и брат с их подростковой ревностью к отцу, а мы с ним видимся несколько раз в год. И к подругам не поехать, обе неожиданно и по любви недавно вышли замуж. Даже наш старенький кот умер месяц назад. Эта потеря и подкосила бабушку; может, потому инфаркт и пропустила незамеченным. Думала, душа от тоски болит за Митрофанушку, а оказалось… Эх!..

Сырой холмик, под ним урна с пеплом – частичка от бабушки, которая все-все отдала мне: свое время, часть жизни, море любви и тепла. А я… не верила, мысленно снисходительно хихикала над ее делом и родовым даром, даже не думала о том, какую боль своим непринятием причиняю родному человеку.

Хлюпнув носом, я неожиданно ощутила что-то горячее в душе, вину, протест и жгучее желание все исправить. Вот прямо срочно. Клятва далась мне легко, от души: «Я обещаю тебе, что постараюсь стать ведьмой, как ты хотела. Постараюсь не забыть то, чему ты научила, не забуду, чья кровь течет во мне».

Даже дышать стало легче, ведь в кои-то веки у меня появилась настоящая, важная цель, долг, нет, практически целый план жизни.

Подул холодный осенний ветер, словно вынуждая уйти с кладбища. Я окончательно продрогла и решила, что дальше и впрямь высижу здесь только цистит. Поправила цветы на могилках, кинула прощальный взгляд на родные имена на памятниках и отправилась домой. Ну и так как очень замерзла поэтому, с полминутки помучившись сомнениями и стыдом, решилась срезать путь до своей машины. Точнее, посмотрев по сторонам, нагло перелезла через забор – всего-то полутораметровый – и спрыгнула в прилегающую к кладбищу лесополосу. Буквально в сотне метров проходит узкая асфальтированная дорожка для велосипедистов и пешеходов, дойти до нее – плевое дело, а там и до парковки рукой подать.

Я почти дошла до дорожки, когда справа заметила странное мерцание. И вот зачем оно мне сдалось? Замерзла как собака, устала, кладбище за спиной, вокруг ни души, но любопытство, присущее всем Леснянским, – бабушка называла его самым страшным проклятьем рода – по наследству передалось и мне. Причем оно с лихвой компенсировало недостаток дара.

В общем, ноги сами пошли туда, где светилось что-то такое загадочное, и привели к прямоугольному нечто, похожему на прозрачную, слегка искажающую пространство дверь, вот прямо как в фантастических фильмах показывают. Еще и пробегающие по загадочной плоскости голубые искорки подтверждали, что это не «дыра», а вход… или выход.

Я нервно оглянулась: на дорожке и вокруг – никого, а «вход» мерцает искорками, красиво так, призывно… Нет, непреодолимо любопытно. А там, за ним, еще более завлекательно играет красками потрясающий воображение пейзаж, причем буквально – как в роскошном ботаническом саду! Раскидистые деревья с фиолетовыми широколистными кронами, похожие на цветущую тропическую жакаранду; кусты с желто-зеленой листвой, словно весенняя форзиция; бурая, но вряд ли пожухлая от заморозков трава.

Чудеса, да и только! Затаив дыхание, я глядела, будто зимними сумерками в окно дома, где светло и тепло, глядела… в другой мир. Ну и что мне делать дальше? Мелькнула здравая мысль: сообщить компетентным органам об этой странности, а пока – ноги в руки и валить отсюда подобру-поздорову. Мелькнула и сдохла, жестоко раздавленная наследственным любопытством.

Мой покрасневший от холода палец сам собой коснулся мерцающей пелены. Только потрогать хотелось, но неожиданно, не ощутив сопротивления, он проткнул это сияющее нечто.

Я испуганно отдернула руку. Ничего, вот абсолютно ничегошеньки не произошло и палец целым остался! Теперь любопытство не только зашкаливало – жгло! Видимо, за последние три дня я выплакала все мозги и потеряла осторожность, потому что спустя пару минут сунула «на ту сторону» еще и голову. Как же не разглядеть получше невиданный ранее, чуждый лес? Чуждый, потому что точно не на Земле…

Высокие фиолетовые деревья; кусты, усыпанные яркими ягодами; полянка, заросшая даже с виду густой упругой травой; нереальное изумрудно-голубое небо; слепящее оранжево-желтое солнце, а рядом с ним на небосклоне зависли круглые, разноразмерные, цветные диски спутников. И воздух на этой незнакомой поляне по-весеннему теплый, насыщенный ароматом цветов и чего-то свежего, яркого, вкусного – хотелось дышать и дышать.

Именно жгучее желание вдохнуть этой загадочной сладости поглубже заставило меня совершить очередную глупость: полностью преодолеть силовой барьер, шагнуть на чужую землю. В чужой мир.

Стоило мне оказаться целиком по «ту сторону», я глубоко, с наслаждением, вдохнула. Казалось, лучи чужого солнца пронизывают мое тело насквозь, заряжая энергией, словно иссохший аккумулятор. Шепот ветра, шелест листвы и тишина. Ничего страшного не произошло – сплошная благодать. В груди будто разжалась пружина, что напряженно дрожала после смерти бабушки. Да и чего бояться, ведь в шаге за спиной проход обратно? Вот посмотрю, подышу, погреюсь, как на курорте!

С растерянной улыбкой я задрала голову и уставилась в небо, изумрудно-голубое, чистое, прозрачное, затем полюбовалась окружающим меня густым лесом, нереально ярким, прямо-таки фантастическим. До чего же вокруг красиво и покойно! В душе родилось и буквально ощутимо росло, распирало грудь острое чувство счастья, будто надышалась чего-то «веселенького». У меня вырвалось радостное:

– В этом раю можно и остаться!

Ответом мне был глухой хлопок. Обернувшись на звук, я задохнулась от ужаса: «дверь» исчезла! Осталась лишь примятая бурая трава и то там, где я потопталась. Заныв от накатывающей паники, я опустилась на четвереньки, пытаясь найти в траве хоть что-то, что бы указало, как вернуться. Ни-че-го!

Вскоре пришлось признать, что прохода больше нет, как и разумных идей насчет того, что делать дальше. И в этот момент пугающую тишину нарушил глубокий грудной голос:

– Ну здравствуй, преемница!

Я подпрыгнула от неожиданности и закрутила головой. И увидела невдалеке, у подножья заросшего багрово-зеленой травой большого холма, женщину, сидящую в кресле-качалке. Немолодую, но и не старую, лет шестидесяти. Как говорила бабуля, тех лет, когда в душе ты еще молод, но лицо уже выдает возраст. Она спокойно смотрела на меня, неторопливо раскачиваясь и пуская из мундштука маленькие облачка дыма.

Похлопав глазами – откуда она тут взялась?! – я, наконец, рассмотрела у холма небольшой добротный дом, который, видимо, задней частью врос в него или стал рукотворным продолжением. Даже крыша почти сливалась с ярким дерном. Так сразу и не заметишь это симпатичное укромное жилище, только встав лицом к двери и окнам. Разглядывая вполне обычное человеческое лицо незнакомки, я изумленно просипела:

– Здравствуйте! Вы меня тоже понимаете?..

А про себя подумала: «Может, это все же мой мир…» Но посмотрев вверх-вниз, налево-направо и убедившись, что такой занятной выставки спутников на нашем небе точно не бывает, содрогнулась от кошмарных перспектив. Я буквально ощутила, как внутри что-то ухнуло в пятки от страха, поэтому, так и не услышав ответ на свой вопрос, срывающимся голосом зачастила:

– Пожалуйста, пожалуйста, верните ту… дверь или хотя бы скажите, как мне вернуться обратно? То есть как открыть тот портал… или силовой барьер, или я, в общем, не знаю, как это точно называется. Но я очень хочу вернуться домой, помогите, пожалуйста, я вас умоляю! Откройте мне дверь, пожалуйста, мне очень-очень надо домой!

Незнакомка заметно тяжело поднялась из кресла и направилась ко мне. Вроде не тот возраст, чтобы так тяжело вставать, но, может, болеет? Она приближалась, а я паниковала и вместе с тем надеялась на спасение. Да-да, мало того, что я неприлично любопытная, к тому же еще и наивная.

Женщина остановилась в шаге от меня и, пристально разглядывая, изучая и явно оценивая, наконец ответила:

– Это не дверь, детка, а портал между мирами. Он пропускает только в одну сторону и лишь один-единственный раз. Ты больше никогда не сможешь вернуться в прошлую жизнь, и я уверена: тебя там ничего и никто не ждет. Иначе призыв не сработал бы.

– О чем вы говорите, я не понимаю? – пискнула я, невольно делая шаг назад, не на шутку перепуганная: вот дурища, сунулась в непонятную дыру, как еще сразу мою глупую голову не оторвали.

– Уверена, ты меня хорошо понимаешь. Знание призванным языка призывающего входит в условия ритуала.

Я нервно потерла виски, пытаясь вернуть себя в реальность и вникнуть в странные слова слишком уверенной женщины, но ничего не изменилось: все там же, все с ней же.

– Дело не в словах, а в смысле! – отчаянно выдохнула я, а потом, чуть не плача, еще отчаяннее взмолилась: – Я вас очень-очень прошу, верните меня обратно, домой. Пожалуйста!

Незнакомка молча, внимательно рассматривала меня – пришелицу из другого мира. Прошлась взглядом по моему лицу, сегодня без макияжа, наверняка с красными от слез и недосыпа глазами. Я словно со стороны, будто ее глазами видела свою наглухо застегнутую темно-коричневую куртку, мягкий зеленый объемный шарф, в который мне хотелось спрятаться с головой, как в детстве под одеялом, черные плотные джинсы, запылившиеся ботинки на низком каблуке. Замшевую сумочку я судорожно мяла в руках.

Дальше я не менее пристально рассматривала свой «билет домой»: высокую, статную женщину с изумрудными, как и у меня, глазами, цепкими, невероятно умными; резковатыми чертами лица с морщинами, которые, тем не менее, ее не портили, а скорее подчеркивали, что и подступающая старость может быть благородной и красивой. Низко уложенная толстая коса с серебристо-седыми прядями, контрастирующими с темными.

У меня закралось подозрение, что длинное коричневое платье иномирянки сшито из домотканой ткани, еще и крашеной, наверное, вручную, неравномерно. А может, от носки цвет кое-где выгорел. Тем не менее, платье вполне приличное: длинные рукава с черной вышивкой по краям и вороту стоечкой, на груди – ряд резных деревянных пуговиц, кожаный пояс, из-под которого от талии спускается свободными складками широкая юбка.

Несмотря на теплую погоду, плечи женщины накрыты пестрой вязаной шалью. Крепкие, разношенные, слишком грубые ботинки я отметила, когда женщина сидела в кресле. Моя бабуля такие даже в лес не надела бы.

Невольно мелькнула испуганная кошмарными перспективами мысль: эта женщина не из современного мира с его технологиями, а из махрового средневековья.

Наконец, завершив осмотр, она задумчиво произнесла:

– Странно, потенциал, бесспорно, большой, но при этом слабосилок. Излучения энергии почти не ощущается.

Одно дело, когда родная и любимая бабушка тебя слабосилком называет, другое – какая-то странная незнакомка. Я подобралась и, вздернув подбородок, глухо возмутилась:

– Простите, э-э-э… не знаю вашего имени и повторюсь: мне нужно вернуться и…

– Как твое имя? – Женщина оборвала меня, но не зло и грубо, просто явно привыкла командовать.

Удивительно, что мой задранный подбородок она одобрила, даже едва заметно улыбнулась. А меня терзало чувство, что я угодила в яму-ловушку и медленно туда проваливаюсь. Ответила я хрипло, потому что горло перехватило:

– Меня зовут Еля… фамилия Леснянская.

– Еля Леснянская… – задумчиво протянула женщина, при этом ее зеленые глаза вспыхнули потусторонним светом, заставив меня судорожно сглотнуть. – Судя по глазам, имени и роду ты тоже из лесных ведьм. Это хорошо. Принятие и привыкание проще пройдут. Я Измира из рода Древесных.

Она говорила спокойно, не обращая внимания на мои все сильнее округляющиеся глаза.

– Приятно познакомиться, – выдавила я, а потом добавила, хлюпнув носом: – Можно мне все-таки вернуться домой?!

Измира нахмурилась, не зло, а потом с сожалением покачала головой:

– Прости. Мне нужна преемница – самый подходящий сосуд для моей силы, которую будет способна принять, слиться с ней, сродниться. Поэтому я провела ритуал призыва. Ритуал сложнейший, я несколько лет копила на него силы, ведь прервать его без последствий невозможно – только дойти до конца. К сожалению, в нашем мире более подходящей моей силе преемницы не нашлось, поэтому я раскинула сети за его пределы и нашла идеальный вариант!

Ее объяснение еще сильнее напугало: прозвучало зловещим рефреном моему недавнему обещанию у могилы бабушки стать ведьмой.

– Послушайте, Измира, миленькая, при чем тут лесные ведьмы, сосуды? Я не могу стать вашей преемницей, мне вообще-то домой надо, там…

Женщина, точнее, лесная ведьма, как она себя представила, устало взмахнула рукой, останавливая едким замечанием мой срывающийся сквозь всхлипы на панический писк молящий голосок:

– Детка, лучше быть колючей, но мудрой елочкой, чем дубовой пробкой, которая только и умеет, что с шумом вылетать из бутылки. Поэтому выслушай меня внимательно и не перебивая.

– Я похолодела. Измира практически слово в слово повторила любимую присказку моей бабушки, но это, как ни странно, помогло мне взять себя в руки, как учили с детства.

– Я пока не знаю, в каком мире ты жила, как у вас относятся к ведьмам и магии. Быть может, потому что ты слабосилок, ведьмой себя не считаешь, но через год все изменится. Ты станешь сильной, очень сильной. Повторяю: ритуал призыва завершен, он необратим, сам Мирей согласился принять тебя, позволил открыть дверь, пропустил сквозь пространство и время…

– Мирей? – обреченно шепнула я.

– Да, так называется этот мир, точнее, его дух. Все ведьмы – дети природы, а значит, мы дочери Мирея или любого другого мира и его духа. Коль ты смогла пройти сквозь грань миров, тебя больше ничего не держало на родине. Корни твоего рода сгнили, вся родня наверняка ушла за грань. Ты слабосилок с большими возможностями, это говорит о том, что твой мир, скорее всего, пуст, магия в нем умирает или вообще отсутствует. Я едва не иссушила себя, чтобы дотянуться до тебя, значит, твой мир очень далеко отсюда. Но портал был стабильным, и ты без последствий для себя совершила переход. Я уверена: дух твоего мира помог своей дочери покинуть родной дом, чтобы не сгинула в скором времени, как и весь твой род.

– Нет-нет, это неправда, это бред, это не может быть правдой! – Я испуганно прижала руки к лицу, затем снова растерла пальцами виски, расстегнула, а потом вовсе сняла куртку, а то пот струился между лопаток.

Потом убито оглядела дивную поляну иного мира – уже не такую привлекательную – и незнакомку, которая говорила жуткие вещи. И никак не могла поверить, что все это происходит в реальности. Сначала похороны, кладбище, потом другой мир. Дурдом какой-то.

– Тебе придется принять правду: обратной дороги нет, ведь только Мирей знает, где находится твой дом. Но как спросить дорогу у целого мира, подумай? Ни я, ни кто-нибудь другой не сможет указать тебе обратный путь. Здесь же, когда ты привыкнешь, осознаешь и примешь новый дом, сможешь обрести счастье, силу и долголетие.

– Долголетие? – заинтересовалась я.

– Чем сильнее ведьма, тем дольше она живет! – усмехнулась Измира.

– Простите за бестактный вопрос: сколько вам лет? – поинтересовалась я, подозревая подвох. И снова чуть не задохнулась от страха: – А-а-а… разве ведьмы не люди? Выглядите вы вполне приличным человеком.

Измира перестала улыбаться, на ее лицо словно тучка набежала.

– Триста двадцать семь.

Она сразила меня наповал. А потом добила:

– Ведьмы – это ведьмы. Мы – отдельный, скажем грубо, магический вид. Но если не придираться к мелочам, да: внешне почти неотличимы от людей.

– Больше шестидесяти вам и не дашь, – польстила я ей, потрясенная до глубины души.

К моему еще большему замешательству, эта, как выяснилось, древняя «нелюдь» удивленно выгнула седые брови и осторожно уточнила:

– Сколько тебе лет? И сколько живут в вашем мире ведьмы?

Я пожала плечами, затем от нервов, не иначе, скороговоркой выпалила:

– У нас ведьм нет! Точнее, это просто люди с особым даром или с мерзким характером. А вообще, люди живут примерно до ста лет. Кому как повезет. Мне – двадцать один. Моей бабушке – семьдесят семь исполнилось, моя мама у нее поздний и единственный ребенок. Была. Бабушка три дня назад тоже умерла, от инфаркта, хотя успешно лечила других.

Не знаю, насколько я удовлетворила любопытство Измиры. Она молчала с минуту, пристально, открыто и недоверчиво разглядывая меня, пока наконец не высказалась:

– Ваш мир, похоже, совсем пустой. В пятьдесят лет ведьмы только обретают самостоятельность, а в двадцать один – еще слишком юные.

– То есть существует шанс, что я проживу до трехсот лет?! – неуверенно улыбнулась я, немало обнадеженная иномирными перспективами и даже отчасти успокоившись.

Кажется, Измире удалось отвлечь меня от боли и переживаний из-за потери родного человека. Общение с ней невольно заглушало чувство беспросветного одиночества и тоски, поэтому я легко вовлекалась в наши необычные переговоры.

Измира поморщилась, но, оказалось, не я тому виной.

– Будешь колючей и неприступной елочкой – обретешь бессмертие, а если благородным дубом – первый попавшийся дятел выдолбит в тебе дупло вместо сердца, дальше налетят короеды и сожрут тебя изнутри. Самой жить не захочется.

– Судя по вашему голосу, вы тот самый дуб с дуплом и короедами, – с ходу сделала вывод вслух я и не без иронии добавила: – И чем вам дуб не угодил, отличное же дерево?

Измира опять не обиделась, грустно, но с ехидцей усмехнулась:

– Каждый совершает ошибки. – Помолчала немного и утомленно предложила: – Прости, я совсем выжата после ритуала, да и ты, наверное, тоже. Приглашаю тебя в свой дом. Если нам повезет, вскоре он все равно станет твоим.

– Почему? – Удивляться больше не осталось сил – новости сыпались на меня, как из рога изобилия. Одна чуднее другой, не то плохая, не то очень плохая.

– Пойдем, мне нужно отдохнуть и подкрепиться. – Измира решительно подхватила меня под локоть и повела к дому.

Я нервно оглядывалась, все еще надеясь, что портал домой вот-вот откроется и удастся сбежать из этого пугающего места, но мирейская ведьма настойчиво увлекала меня за собой, словно лишая выбора, чтобы не было пути назад.

Да и какой путь, если я в принципе не представляю, где оказалась и как вернуться? Пусть это очередная несусветная глупость, но мне придется довериться… даже не человеку, а незнакомой ведьме.

Успокаивает одно: выглядит она слишком солидно и обессиленно для кровавых ритуалов над бедными попаданками. Случись страшное, есть вероятность, что я справлюсь с ней физически.

Идя к дому, мы молчали. Я осматривалась. Окружающие поляну заросли выглядели вполне мирными. В стоящем неподалеку сарайчике кто-то большой махал хвостом и фыркал, по хозяйственному дворику деловито расхаживали смешные птицы, похожие на кур, но с длинными усами-отростками под клювами, у стены дома под навесом была сложена небольшая поленница.

Почти обычный деревенский дом – ну или лесной, – если бы не яркие краски, которых не встретишь на просторах средней полосы России. Но, вполне вероятно, где-то в южных странах – запросто.

Призрачная надежда на чудовищный розыгрыш или идиотское недопонимание теплилась ровно до того момента, как я переступила порог.

Просторная квадратная комната с большой печью у противоположной стены, массивный стол и стулья, несколько широких лавок, пара заполненных шкафов-стеллажей, вдоль балок висят пучки трав. Рядом с печью я заметила дверцу – наверное, в соседнее помещение – и узкую лесенку на чердак.

– В доме три жилых комнаты, если тебе интересно, – отметила мое любопытство хозяйка скромного, но ухоженного и чистого жилища со знакомым запахом сухих трав. – Здесь, в передней, я работаю, ем и принимаю гостей, дальше две смежные спальни, благодаря печи там тоже очень тепло. Есть еще купальня, она сделана в естественной пещере, там бьет родник, так что круглый год дом обеспечен водой. Зимой и на улицу выходить не надо, чтобы справить нужду.

Пока Измира рассказывала, я краем глаза заметила глазастое облачко, робко выглядывающее из-под стола. Пришлось даже нагнуться, чтобы проверить, не мерещится ли мне.

– Это Бьо, – усмехнулась Измира. – Дух-хранитель дома. К сожалению, вместе с передачей дара он тебе не достанется. Уйдет следом за мной, наши души связаны.

Стоило ей назвать имя духа, он, белесое полупрозрачное облачко, взлетел и радостно ухнул, блеснув глазками-бусинками.

Я невольно дернулась назад и испуганно просипела привиденьицу привычное в моей семье приветствие:

– Мира вашему дому, Бьо!

– Бьо прибирается, помогает в работе, сторожит дом от посторонних. Он незаменимый друг и помощник, умница моя, – поведала Измира, ласково погладив парящий лохматый шарик… по макушке. Наверное, потому, что никаких частей тела я у него не заметила.

Она кивнула ему, и через несколько мгновений на столе вместо серой гостеприимно раскинулась белая вышитая скатерть, на которую Бьо поставил все для вкусного чаепития: глиняные пузатые чашки, исходящие пахучим паром, тарелочки с вареньем, пирожки, и еще что-то, напоминающее овсяное печенье. Словно скатерть-самобранку развернул! Чудеса!

Отыскав взглядом крючок, я повесила на него куртку с сумкой. Одернула черную водолазку и, помедлив секунду – разуваться или нет? – прошла в обуви, как и хозяйка. Робко присела на краешек стула у стола.

Измира жадно, стоя, буквально выхлебала целый кувшин с неизвестным варевом и только тогда, держась за стол, осторожно опустилась на другой стул напротив меня. Отдышалась, прикрыв глаза, и затем вновь обратила внимание на меня.

– Вам хоть получше стало? – осторожно спросила я, опасаясь за ее состояние. Ведь она единственная, с кем я в этом мире знакома.

– Да, чуть лучше, дышать уже легче, – устало, едва заметно улыбнулась Измира. – Ритуал полностью осушил меня, к тому же забрал внушительную часть жизненных сил. Восстанавливаться придется долго. Откровенно говоря, затевая призыв, я даже не думала, что на Мирее не найдется подходящей ведьмы и ритуал раскинет сеть настолько далеко за его пределами. Так далеко, что я едва выжила, вытягивая тебя сюда. Смешно сказать, затеяла ритуал, чтобы сохранить душу, дар и наследие, а в итоге чуть сама душу миру не отдала.

– О-о-о! Какой ужас! – хрипло посочувствовала я и, нахмурившись, спросила: – Но для чего все эти жертвы и сложности? И скажите, пожалуйста, как такое возможно, что жители разных миров разговаривают на одном языке?

Измира тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула и, снова изучающе разглядывая меня, пояснила:

– Хорошо, о твоем мире мы поговорим позже, а пока я расскажу о своем, чтобы ты успокоилась и перестала бояться. Мирей огромен, здесь живет множество самых разных видов разумных существ. Если я верно поняла, в твоем мире только один вид – люди?

Я кивнула, и Измира продолжила:

– Здесь люди живут на ограниченной территории, хоть и большой. Они пришли из другого мира, быть может, из твоего, и не являются исконными жителями Мирея, но он принял их. Давным-давно у каждого вида был свой язык, но со временем народы начали смешиваться, и тогда на Мирее родился общий язык. А свои, присущие разным народам языки остались только для совершения древних ритуалов и магических заклятий. Поэтому в учебных заведениях Мирея разделяют направления по видовой магии. Именно из-за различия древних языков.

– Грамотно придумали, – отметила я, вспомнив, сколько же у нас различных языков и как это затрудняет путешествия обывателям.

– Ритуал призыва, который я провела, появился несколько тысячелетий назад, когда еще не было общего языка, а были сотни разных. Поэтому в его основу и легло одно из условий: призванный при переходе через портал получает знание языка призывающего. И некоторый общий, соотносящийся по значению, ряд понятий и вещей. Вполне возможно, они все же имеют различия, но в их основе лежат схожие характерные черты.

– Тоже мудро. Это я оказалась слабосилком из техногенного мира, а вдруг бы вам досталась сильная… хм-м… ведьма? Из-за различий в речи могло возникнуть недопонимание, сомнения в безвредности ваших намерений… Прибили бы друг друга, – покивала я, надеюсь, с необидной иронией.

– И такое случалось, – усмехнулась Измира. – Что касается причины твоего призыва… Я просто хочу умереть.

Я шокировано вытаращилась на нее:

– Это не ко мне, нет!

– В идеале, ведьма может жить бесконечно долго. Но ее можно убить. Способов великое множество: лишить головы или сжечь на костре, хищники в лесу сожрут или…

– Да-да, я поняла, голову нужно беречь! – содрогнулась я от возможных перспектив.

– Так вот, ведьма может умереть либо по желанию, утратив желание жить, либо насильственной смертью. Если у ведьмы есть сестра, дочь, внучка или правнучка, племянница, на худой конец, после смерти сила просто перейдет по наследству к родной крови. Если род ведьмы сгнил, как твой, если нет следующего поколения родной крови, то ведьма обязана найти преемницу – ту, что сможет принять чужую родовую силу, перенять и продолжить дело. Иначе ведьма после смерти потеряет шанс на перерождение, никогда больше не вернется в мир живых, станет чистой энергией, и ее душа растворится в потоках Мирея. Поэтому я рискнула всем, чтобы найти и призвать подходящую моей силе преемницу. И по этой же причине ты можешь не опасаться меня. Я сделаю все возможное, чтобы достойно подготовить тебя, обучить основам. И только потом, когда ты примешь Мирей как свой дом, освоишься здесь, привыкнешь к силовым потокам нового мира, мы проведем ритуал передачи дара. Тем более ты лесная, как и я, это облегчит нам задачу.

Мне двадцать один год и все это время я жила рядом с женщиной, имеющей высшее биологическое образование, при этом ведущей образ жизни травницы-целительницы и верующей в старых языческих богов. С одной стороны, я пропитывалась ее верой в магию, дар и наследие. С другой – вела образ жизни обычной, рядовой российской школьницы, потом студентки, ничем особо не выделявшейся из общей массы девушки. Поэтому я так и не смогла полностью проникнуться тем, что прямо-таки с маниакальной уверенностью вдалбливала в меня бабушка – Катерина Яромировна Леснянская. И вот, только этим утром захоронив урну с ее прахом, сейчас я слушаю нечто еще более непонятное, мистическое и, буду честной, крайне любопытное и загадочное. Но страшное!

Меня хватило только кивнуть и глухо заметить:

– Ясно. Но зачем же вам умирать-то… так рано? Всего-то триста двадцать восемь! Вся жизнь, можно сказать, впереди.

– Язвишь? – усмехнулась Измира и одобрила – Это хорошо, скромные долго не живут!

– А бабушка говорила, что скромность девушку украшает и в целом продлевает жизнь. – Раз дали добро на остроумие, надо пользоваться.

– Скромность – признак светлой ведьмы, ее надо тщательно скрывать, чтобы не обнаружили. Так что в данном вопросе твоя бабушка в корне неправа, – без иронии парировала Измира, заставив меня нахмуриться.

– А что, у ведьм есть какие-то разделения по цвету?

Собеседница подвинула мне и себе кружки со все еще горячим отваром, напоминающим по запаху настой шиповника. Первой отпила из кружки, прожевала кусочек какой-то сушеной ягоды и продолжила:

– Магия ведьм особенная, непохожая на другие. У нас нет четкого или обособленного резерва, как у обычных магов-людей или других рас. Ведьма видит и чувствует потоки энергии, они пронизывают ее, наполняют силой. Сами по себе мы различаемся только возможностями впитывать ее, управлять этими потоками, чувствовать. Кто-то – сильнее и полнее, кто-то – наоборот, слабее. Кто-то менее восприимчив… Проще говоря, физическая способность ведьмы поглощать или испускать энергию определяет, насколько у нее сильный дар. К примеру, я вижу, что тебя буквально насквозь пронизывает сила, но ты ее почти не усваиваешь, будто не чувствуешь.

– Или не верю, – шепнула я едва слышно.

Измира грустно усмехнулась, кивнув и тем самым подтвердив мое предположение.

– И такое возможно, ведь сила ведьм – природная, она живая и даже будто разумная, – совсем огорошила меня будущая наставница. – Потом поймешь, о чем я. Так вот, все ведьмы от рождения – светлые. Мы рождены любить: себя, весь мир, все живое вокруг. Оберегаем природную гармонию, именно она наполняет нас магией, жизнью, молодостью. Но всегда и во всем сохранить гармонию невозможно, согласись, Еля. Приходит момент, когда тебя предают. Или когда ты хочешь гораздо большего, чем в силах получить. Большего, чем заслуживаешь. Гармония в душе нарушается или вовсе исчезает – и тогда ведьма теряет силу, перестает видеть потоки, не может насытить свое тело энергией. Начинает стареть. И вот тогда перед ведьмой встает выбор: либо искать гармонию в душе, справляться с болью, при этом быть слабой и беззащитной, страдать и мучиться, терять молодость, либо обрести жизненный баланс в чем-то другом, к примеру, отказаться от любви, перейти на темную сторону. Ведь Мирей – живой, для равновесия и баланса в нем существуют как Свет, так и Тьма, в которой ведьма может обрести иную форму гармонии, только уже негативную. Убивать, проклинать, помогать злу – любое темное дело, совершенное не во благо, а во зло, тоже усиливает ведьму. Не так, как светлую, совершенно иначе, но это тоже сила, даже более могущественная, чем светлая гармония и любовь. Именно по этой причине многие ведьмы со временем переходят на темную сторону, чтобы выжить.

Измира замолчала, давая мне время проглотить новую информацию. Вскоре я спросила:

– Так почему вы хотите умереть, если другие готовы сменить Свет на Тьму, лишь бы жить?

Ведьма неторопливо допила отвар. Мне показалось, она еще и руки грела о горячую кружку, а не просто тянула время. Ей явно тяжело давался разговор, ведь надо раскрывать душу перед чужачкой из другого мира. Неожиданно она посмотрела мне прямо в глаза и жестко произнесла:

– Хочу дать тебе самый важный в жизни ведьмы совет, Еля. Запомни: всем сердцем ведьма способна полюбить только один раз, так уж мы Миреем устроены. Но если избранник не ответит взаимностью, разлюбит со временем или умрет, ты и сама захочешь умереть.

– Почему? – Я нервно облизнула губы, уж больно жуткий взгляд стал у рассказчицы.

– Любовь – это свет души. А когда чистые и светлые чувства умирают, приходят боль, горечь, злость и ненависть. Нарушается внутренний баланс, и ведьма перестает чувствовать мир, полноценно воспринимать природные потоки. А значит – начинает стареть, но при этом прожить может еще долго, очень долго. Представь, каково это: жить почти вечность, но в беспросветной тоске, отчаянии и немощи? Без любви, без чувств, без надежды…

– Не представляю! – содрогнулась я.

– А вот я знаю, – глухо заявила она. – Я полюбила, и меня тоже. Сильно, пылко, до самой смерти. Словно моя половинка, отражение моих желаний и мечтаний, он был идеален во всем. Грахна убили. Наше счастье длилось недолго, какую-то жалкую сотню лет. Теперь я старею, быстро и неотвратимо. Дальше остаются лишь два пути. Первый – умереть, чтобы отправиться на перерождение, но для этого необходимо передать родной крови или преемнице свою силу. К великому сожалению, у меня нет детей, родных потеряла еще в юности. Второй путь – стать темной. Но мы с любимым прошли брачный, связующий души, обряд в храме богини любви. Если я отрекусь от любви, перейдя на сторону Тьмы, то потеряю шанс на встречу с ним в новой жизни. А я не хочу, не могу даже думать о том, что больше никогда его не встречу, не увижу, не загляну в любимые глаза, не согреюсь в его руках и… Слишком много того, чего «не» без него.

Несчастная женщина резко отвернулась от меня, ссутулившись, словно ей невмоготу держать спину прямо, словно какой-то внутренний стержень не выдержал. Мне самой стало больно, будто ощутила ее чувства. Но она продолжила исповедь:

– Без него я выдержала десять лет. Когда ты прожил столь много, а впереди – еще больше, сложно добровольно принять смерть. Очень сложно… Я думала, выдержу и, возможно, со временем все изменится к лучшему, но уже несколько раз поддалась слабости – подпиталась Тьмой, – призналась Измира. Она машинально провела рукой по голове, приглаживая серебристо-черные волосы, словно именно они выдавали ту самую слабость, те самые темные штрихи в ее жизни.

Мне захотелось поддержать ее.

– Все идет к лучшему, просто иногда отвратительной дорогой.

Ведьма усмехнулась, бросив на меня косой, блестящий от непролитых слез взгляд, и тяжело вздохнула:

– Сомневаюсь, но проверять больше нет сил. Поэтому мне проще умереть, чтобы сохранить связь душ с любимым. В надежде на перерождение и новую встречу.

– Но откуда вы все это знаете? Отчего так уверены, что это обязательно случится? – засомневалась я.

– Я же говорила: сила – разумна. Она передается по наследству либо добровольно, тщательно выбранной преемнице. После передачи силы ты получишь знания ушедших за грань ведьм нашего рода.

– Помнить все, что пережили другие? До меня? – ошарашенно пискнула я. – Да это же сразу лучше убиться, чтоб не мучиться…

Измира усмехнулась, снисходительно покачала головой:

– Не нужно. Передаются важные, имеющие практическую ценность знания, а не чувства или события другой жизни. Более того, сила ведьмы – как заботливая наставница. Поможет осваивать наследственные знания неторопливо, постепенно открывая подопечной эту своеобразную сокровищницу, чтобы сохранить и преумножить для будущих поколений.

– То есть, вы хотите передать эту сомнительную сокровищницу мне? – в который раз потрясенно спросила я. – А-а-а… когда?

– Потребуется не менее года, чтобы ты полностью приняла Мирей, ощутила его потоки, освоилась здесь хоть немного, узнала нравы и быт, подготовилась к жизни. Подготовилась принять мою силу, познакомилась с ней, почувствовала и не оттолкнула при передаче. Иначе все мои усилия будут напрасны. Я стану лишь частью Мирея, не получив шанс на перерождение и новую жизнь. На встречу с любимым. Надеюсь, ты понимаешь, насколько важно для меня, чтобы ты полностью и осознанно, а главное – добровольно и ответственно приняла мое предложение? Согласилась помочь.

Измира выпрямилась и смотрела на меня будто сверху вниз, величественная и спокойная, но с такой бездной тоски и боли в зеленых глазах, что мне самой стало плохо. Где-то на задворках сознания дрожал от страха голос разума, судорожно напоминая, что на Земле отец… которому я не нужна, подруги… теперь семейные и счастливые, пустой дом на краю леса и несколько могил… в которых лишь пепел близких и родных… Еще и клятва у бабушкиной могилы. Она-то и заставила согласиться: возможно, где-то там мои любимые родные ведьмочки из рода Леснянских знают, видят, что я сдержу обещание любой ценой. У меня появилась конкретная и важная цель в жизни.

– Я приму ваше предложение, если вы будете рядом хотя бы год.

– Спасибо! – Плечи Измиры расслабились, словно она тонну с них скинула. – Давай перекусим, немного отдохнем. Потом я познакомлю тебя с домом, хозяйством и прочими делами.

– Хорошо, – с улыбкой согласилась я.

А в мыслях пыталась выбраться из хаоса, что творился в голове. Куда, зачем, для чего и как я до этого докатилась? Что делать и как жить дальше? Столько вопросов, а ответы…

Но самый лучший способ справиться с проблемой, как, посмеиваясь, учила бабушка Катя, – это поднять высоко руку, а затем от всей души махнуть и оставить мудрые решения на потом. Вдруг волшебный авось сам как-нибудь разрулит сложную ситуацию. Вот и я доверилась всезнающему русскому авосю.

Невысокая, крепкая, похожая на мула бело-черная лошадка перебирала мохнатыми ногами и недовольно фыркала, пока мы с Бьо носились вокруг нее по сараю и швыряли друг в дружку пучки сена. Точнее, Бьо летал, а вот я носилась, и оба, увлеченные веселой игрой, азартно пытались достать «противника». Только Моль – вот так странно назвала лошадку хозяйка – наше мельтешение не устраивало. Как и кружившееся в воздухе и оседавшее ей на спину сено.

За три месяца я довольно быстро освоилась в новом мире, вернее, здесь, в укромном лесном местечке. Привыкла к неторопливому укладу жизни и, главное, подружилась с Бьо и его хозяйкой. Скромное, но вполне удовлетворяющее нужды Измиры хозяйство назвала на земной лад – заимкой.

– Ну вы как дети малые! – возмутилась она, застыв на пороге сарая и уперев кулаки в бока.

Мы с духом дома пристыженно замерли, виновато глядя на нее самыми преданными глазами.

Измира не выдержала сурового тона и с усмешкой махнула на нас рукой, уточнив у меня:

– Как сила?

– Куст черники вырастила и даже ягоды появились, – похвасталась я, невольно расплываясь в радостной улыбке.

– Отмечаете, значит? – расслабившись, вернула мне улыбку довольная наставница.

– Капельку. Копим силы на новые подвиги, – хихикнула я, а Бьо тем временем преданно ластился к хозяйке.

Уже на следующий день после моего появления на Мирее Измира серьезно и даже строго занялась моим обучением: внедрением в энергетику магического мира, развитием внутренних ресурсов, каналов и еще массой всего таинственного и загадочного – только успевай запоминать. Настолько загрузила множеством непривычных, увлекательных, а частенько и невероятно тяжелых дел, что мне некогда было скучать и жалеть о прошлой жизни, об оставленных на Земле друзьях и отце. Да и сокрушаться о своем выборе – хотя его-то мне как раз и не оставили, если рассудить здраво – тоже времени не хватало.

Уставшая, лежа в темноте в чужой постели, я первые дни испуганно думала о том, что слишком бездумно поступила, слишком легко приняла новое положение, новую судьбу и расставание с прошлым. Но утро вечера мудренее – очередной фантастический рассвет рассеивал тяжелые мысли, завораживал и манил невероятными перспективами. На Земле у меня даже цели в жизни не было, я, словно муха в желе, застыла, не зная, чем заниматься дальше. Сложно сказать: возможно, духи Земли и Мирея вместе с горячим желанием Измиры обрести преемницу помогли мне изменить судьбу, и я больше ни о чем не жалею.

С первых дней Измира выделила мне часть огорода для выращивания самых разных трав, грибочков, кустиков. Ох, как же я плясала от счастья, когда спустя месяц тяжелых тренировок смогла вырастить петрушку буквально за полдня! Еще приятнее стало то, что эту радость искренне разделила и сама наставница: чуть не расплакалась от облегчения и сказала, что я наконец поверила в свою силу, осознала ее и приняла. Сроднилась с Миреем! И да – она оказалась права: с того дня мне все легче и легче ощущать потоки силы, выращивать травы и уже даже овощи для наших нужд. Помогать ведьме с зельями и отварами для жителей ближайшей деревни, которые за лечение снабжают нас товарами и едой.

Я с благодарностью и светлой грустью вспоминала о том, что годами вдалбливала в мою упрямую головушку бабушка – все оказалось нужным и важным для жизни ведьмы на Мирее. Измира нарадоваться не могла, как ловко и сноровисто я обращалась с собранными растениями, сушила, хранила и готовила для будущих зелий. А ведь когда-то, стыдно признаться, я про себя посмеивалась над бабулей, не воспринимала серьезно ее работу и дар, просто из любви к ней слушала и делала, как она велела. Зато теперь оценила!

Именно наука бабушки Кати помогла нам с Измирой быстро перейти к следующему этапу обучения, пропустив «заготовки», чтобы больше времени уделить развитию дара и личного источника силы. И затем уже приступить к основам мироустройства, традициям и обычаям народов Мирея.

Моя наставница считала, что в моем обучении нет ничего неважного, ненужного и лишнего – все, чему она учила, обязательно пригодится в жизни. Еще Измиру заботила продолжительность моей жизни, чтобы я успела передать знания и родовую силу новому поколению ведьмочек. Тогда род Древесных, в который после ритуала передачи силы войду и я, причем не номинально, а вполне себе реально, получит естественное продолжение. А значит, тем, кто уже ушел за грань, будет проще и легче переродиться вновь: родовая сила с радостью примет обратно. И нет-нет, но наставница намекала не затягивать с продолжением рода, родить себе кровиночку, будущую маленькую ведьмочку.

Единственное, что меня напрягало, – сыновей ведьмы не жаловали, часто и вовсе отдавали отцам, если мальчики рождались вне брака. Ведь только дочери всегда рождались ведьмами, наследуя родовой дар и внешность, сыновьям же доставалась раса и магия отцов, без исключений. За эту особенность ведьмы ценились у некоторых народов Мирея.

– Хорошо, отдохнула и хватит, впереди еще занятие по мироустройству, – наставительно объявила Измира. Она жестом позвала меня за собой и направилась к дому.

Я с грустной улыбкой посмотрела ей вслед: высокая, с прямой спиной, аккуратно одетая и причесанная, спокойная, выдержанная и уверенная в себе женщина. На первый взгляд – кремень, но иногда можно было уловить истинное выражение ее зеленых глаз, спрятанную там боль. Как же тяжело думать, что довольно скоро, уже меньше, чем через год, она умрет! Причем с нетерпением ждет этого, надеется, всем своим существом стремится уйти. Страшно же!

– Ну?! – прикрикнула наставница, обернувшись и отметив, что я и шагу еще не сделала.

Пришлось вприпрыжку догонять и брать ее за руку. Да, частые обнимашки, рукопожатия, просто посиделки и прогулки, держась за руки, – это не проявление дружеских чувств, а необходимый обмен энергией. Я должна как можно чаще и больше впитывать в себя силу Измиры, чтобы срастись с ней, привыкнуть. Но сама она полностью не восстановилась после призыва и не может передавать ее на расстоянии, вот и приходится поддерживать постоянный тесный контакт. Это укрепляет отношения между нами, сближает и по-настоящему роднит.

Не знаю, кем меня воспринимает сама Измира, с учетом того, что живут ведьмы бесконечно долго и при соблюдении пары условий остаются вечно молодыми, я же эту красивую пожилую женщину, напоминающую мою бабушку, воспринимаю как тетушку.

– Бьо, накрой нам перекусить, – распорядилась наставница, усаживаясь за стол и приглашая жестом меня.

– Ой, а мне морсик с голубикой, – попросила я глазастое, парящее у печи белесое облачко.

Затем мы продолжили занятия. Измира раскатала на столе пожелтевшую от времени, всю в темных пятнах карту и начала урок:

– Видишь, как велик Мирей?! Мореходы открыли десять огромных материков, а уж сколько островов – не счесть. – На карте была не привычная карта Земли, а действительно несколько материков размером с Австралию, множество островов поменьше, а между ними – моря. Такого понятия как океан на Мирее нет. Практически все эти материки так или иначе соединены между собой перешейками, а если и разделены, то узкими водоразделами или вовсе реками. Вероятно, это один большой материк, а не несколько разных.

– Где живем мы? – спросила я, склоняясь над картой.

– Вот. – Измира ткнула пальцем в один из материков, причем с самого краешка. Несколько сантиметров леса и вот оно – море. В реальности до него, наверное, месяц добираться, если не больше.

Дальше наставница начала пальцем обводить места с названиями и территориальными ограничительными линиями.

– Наш дом стоит в Диком лесу на земле Скальда. Видишь, отмечена даже деревушка Чиорика по соседству…

– Ага, рассмотреть эту точку и надпись можно, если у тебя глаз-алмаз или зрение как у орла, – пробормотала я, рассматривая точки-черточки-загогулины.

– Еля, напоминаю: это ведьминская карта, тренируй свое магическое зрение – и все увидишь, – укоризненно посоветовала Измира и продолжила обводить и перечислять территории.

Я уже узнала, что понятию «город» на Мирее соответствует «гварт». Гварты есть у большинства развитых народов, так уж повелось со временем из-за обобщения языковых форм, а позднее – и государственных. Да, благодаря сильной магической составляющей, Мирей развивается совершенно иначе, чем Земля. На первый взгляд, архаичное средневековье, но, в зависимости от одаренности народа, есть и значительные достижения. Если я верно поняла Измиру, в городах и у зажиточных селян имеется примитивный водопровод и канализация. Есть даже газеты – информационные листки с горячими новостями. И вместо перьев – привычные землянке карандаши. Передвигаются на гужевом транспорте, но есть и порталы, хоть они и дорогое удовольствие.

Самая распространенная форма государственного управления на Мирее – монархия. Где-то абсолютная, где-то ограниченная сборами старейшин или других «умников» – у разных народов по-разному, но суть-то не меняется. Существует на зачаточном уровне развития и своеобразная республиканская форма управления, но, смешно сказать, у низших рас.

Территории государств – это «земли». И пусть представители разных рас могут поселиться на любой земле, но предпочитают жить своими сообществами. Или хотя бы тесными социальными группами, если уж судьба их занесла к другим соседям.

Дальше прозвучал весьма интересный факт. Коренные жители занимались в основном охотой и собирательством. А вот полноценное животноводство и земледелие на Мирей пришло именно с людьми, которые тысячелетия назад перебрались из другого мира. Теперь у людей монополия на торговлю зерном. Другие расы не занимаются масштабным возделыванием своих земель, предпочитая сохранять их нетронутыми. Но люди нуждаются в исконных товарах других видов и рас, особенно в магических артефактах и исцеляющих зельях. Вот они-то всегда и везде – самый ходовой товар.

Местная домашняя живность лишь незначительно отличается от знакомой мне. Поэтому я все больше склоняюсь к мысли, что люди пришли на Мирей из моего мира, приведя с собой привычный скот и домашнюю птицу. Уж слишком много сходства. Вероятно, со временем и под влиянием магии нового мира произошли изменения или мутации. Даже светило Мирея люди называют солнцем, хоть и произносят немного иначе, проглатывая часть звуков.

Измира продолжала лекцию:

– Именно на земле Скальда несколько тысяч лет назад появились первые люди. Потом они расселились. Исторически эта часть материка была свободна. Со временем образовались новые земли: Урна, Даовица, Тюрила, Хеймица. Кстати, настоятельно рекомендую не посещать землю Хеймица. Уже лет двести там лютует орден Света, к ведьмам он очень недружелюбно настроен, да и всех инородцев не жалует. Десять лет назад я была там проездом, тогда последние нелюди снимались с насиженных мест.

– Может, за десять лет что-то изменилось?

– Сомневаюсь, – отрезала Измира.

Я пожала плечами и задала волнующий вопрос:

– Сколько вообще рас… или видов разумных жителей на Мирее?

Наставница снисходительно улыбнулась:

– Думаю, тебе сложно представить, что в мире живут не только люди. На самом деле Мирей создал и приютил десятки разных рас. Магических и нет. Похожих и не очень. Совместимых и нет. Сильные магически расы, особенно рожденные Миреем – их еще называют старшими, – способны полностью трансформировать свои тела, причем даже размеры их форм могут не совпадать. Есть человекообразные крылатые расы, к примеру, ирлинги, есть ползающие, как нагшары, – прекрасные любовники, но для ведьм – пустышки, потому что рождаются из яиц. Сейчас практически не осталось свободных, не освоенных кем-то территорий, и каждая раса бережет свои. Большая часть этого материка занята людьми, иные живут за Серыми пределами…

– Серые? Что за пределы? – Меня разбирало любопытство.

– Горный край на юге. Видишь, он обозначен на карте гористой местностью?

Я кивнула, и наставница продолжила:

– Многие старшие расы издревле предпочитают ночной образ жизни, они хищники… охотники. Поэтому и бодрствовать предпочитают после полудня и до утра. За «сумеречный» образ жизни их земли и назвали Серыми пределами.

– Ясно. Ты сказала, что людей меньше, чем других рас, но постоянно ворчишь на нас…

– Еля, я же объясняла, что ты не относишься к чистокровным людям, хотя в тебе и течет их кровь благодаря мужчинам этого вида. Ведьмы – другая раса, благодаря магии и особенной связи с духами или, по-вашему, душами миров. Благодаря нашей магической особенности, со многими видами мы способны создать семейный союз и даже получить потомство. Но и при смешении крови не перестаем быть ведьмами. Неважно, сильный в нас дар или слабый.

Под хмурым взглядом наставницы я поправилась:

– Прости, я помню, что ведьма, но привычки сложно так быстро изжить! Скажи, почему ты выбрала именно Скальд и соседство людей? Тем более что люди не всегда благожелательно, вернее, терпимо настроены к ведьмам?

Измира посмотрела вновь на карту, посверлила ее взглядом, и, видимо, подобрав слова, пояснила:

– Люди – предсказуемое зло, более слабый противник. Они сильнее зависимы от магии, щедрее платят за наши зелья и помощь. И скажу так: несмотря на то, что люди боятся ведьм, а в некоторых землях и охотятся на нас, здесь нам живется сытнее. Легче обезопасить себя и жилище, пустив жуткие слухи или угрожая смертельными проклятьями. Люди на редкость суеверны. Проще строить отношения с их мужчинами – они недолго живут, более уязвимы, менее зациклены на своих женщинах. Ими легче управлять и бросать при необходимости.

Я вытаращилась на Измиру после ее откровений, а потом, облизнув губы, уточнила:

– Ну и что хорошего в том, что они меньше живут и уязвимы?

Наставница, поджав губы, укоризненно качнула головой.

– Еля, ты же мудрая елочка. Ну вспомни, что я говорила раньше. Любовь – смертельно опасное удовольствие. Не каждая ведьма может его себе позволить. Поэтому мы предпочитаем временные связи. В лучшем случае, для продолжения рода. А так… Попользовалась, насладилась новизной – и забыла, как о ненужной вещи. Это в идеале. А в жизни случается разное. Бывает и такое, что попадется влюбленный, настойчивый, сильный и жадный мужчина – будешь у него «любимой женой» под семью замками сидеть. Повезет, если окажется смертным, у людей даже сильные маги живут не более трехсот лет. Пару десятков годков помучилась в кандалах семейного «счастья» – а потом окрыленной радостью вдовой вернешь себе свободу. Если же случится кто-то из старших рас, учти: те тоже практически бессмертны. У них есть проклятие – истинная пара. Вот встретишь такого нечаянно или по глупости – и все! Тебе конец!

– Почему? Они не терпят ведьм в качестве истинных пар? Убивают?

Измира снисходительно закатила глаза.

– Шутишь? Да они залюбят тебя до смерти! Так, чтобы ты ни о какой свободе и побеге даже думать не смогла. И вечность – причем реально вечность! – будут держать свою ведьму при себе. Замучаешься ждать, когда же этот навязанный судьбой тюремщик отправится за грань. Самостоятельно или с чьей-нибудь помощью.

Я осела на стул, забыв о карте и таращась на наставницу. Вот вроде всегда доброжелательная, уважительная, но бац! – и как выдаст что-нибудь убийственное… И думай, что хочешь.

– И часто представители э-э-э… старших рас находят в ведьме свою истинную пару? – уточнила я. А потом все же добавила: – Ну что в этом плохого? Они настолько отвратительные мужья? Или… изменяют и…

– Девчонка! – неодобрительно хмыкнула Измира. – Иные – малочисленные расы, хотя в целом их достаточно много. Их главная проблема – поиск идеальной половинки или истинной, потому что искать такую приходится веками и не каждому везет. Благодаря своей необычной магии, после нужного ритуала ведьмы могут стать той самой идеальной половинкой мужчин большинства рас. Мы подходим не всем, но многим. Поэтому большинство ведьм предпочитает селиться среди людей и не соваться к старшим расам. Мы слишком независимые и свободолюбивые.

– Как сложно… страшно быть ведьмой, – тихо пробормотала я, придавленная грузом неординарных сведений из разряда «в каждой избушке свои погремушки». Только «избушка» теперь размером с континент.

Моя бабушка прожила долгую, по меркам людей, и счастливую жизнь. С дедом они встретились еще в университете, сразу поженились, а вот с ребенком долго не получалось. Но бабушка говорила, что дед ни разу в жизни ничем ее не попрекнул, не ходил налево, во всем помогал и ему было плевать на чужое мнение по поводу «особенности» любимой, «занимающейся шарлатанством». И мама моя, как опять же говорила бабулечка, пусть и не грезила влюбиться, но мечтала встретить того, кто примет ее такой, какая есть. Мои подружки, о которых я тосковала, отец и его жена, в принципе, заботливая и добрая женщина, – все обрели в семье любовь и счастье. Я с рождения воспитывалась в любви и заботе, на традиционных семейных ценностях, мы, россияне, такие. Как же сложно понять и воспринимать другую ментальность…

Измира, скрестив руки на груди, внимательно меня изучала. Я давно рассказала ей про земные технологии, родные обычаи, традиции и уклад, поэтому она в курсе моих трудностей принятия чужих основ и правил.

Наконец наставница поделилась своими опасениями:

– Чувствую, за год из тебя приличной ведьмы со здоровым цинизмом не вырастишь.

Я виновато пожала плечами – сама же согласилась стать ведьмой, переняв чужой дар – и, поморщившись, буркнула себе под нос:

– Какая есть.

– Ладно, будем исходить из того, что имеется в наличии. Продолжим знакомство с миром, – неожиданно мягко и заразительно усмехнулась Измира. – Так вот, люди долго не живут, а ты – бессмертная.

– Теоретически, – заметила я с улыбкой.

– В идеале – да. Но повторюсь: люди долго не живут. Это помимо других свойственных им недостатков. Суеверны и лживы. Зато с ними проще договориться и легко запугать, чтобы обходили ведьму стороной. И дочерей лучше рожать от людей. Мужчины в основном привязаны к сыновьям, поэтому, если тебе не повезет родить мальчика, оставишь младенца отцу и пойдешь своей дорогой.

Я промолчала. Ну уж нет, своего ребенка точно никому не отдам. Решила некоторые «земные» мысли оставлять при себе. Незачем ведьме, которая умрет через год, выслушивать мои «фу». Лучше попробовать сменить тему «мальчиков и девочек».

– Понятно. А если случайно встретились не люди?

– Чтобы встретить иных, тебе придется почти два месяца добираться до Серых пределов, так что «случайности» практически исключены.

Наставница приподнялась и кончиком ногтя опять для наглядности провела линию на карте – разделила земли людей и иных.

– Но жизнь длинная, а природное ведьминское любопытство и непоседливость толкают на безумства. К тому же случается и так, что приходится срываться с насиженного места и рвать когти по самым разным причинам: охотники возьмут твой след, вражина какая-нибудь заведется, народные настроения сменятся. Вот тогда самое безопасное место будет среди старших рас. Они ведьм уважают и ценят. Но есть малоприятная вероятность, что среди них найдется желающий обзавестись личной ведьмой и создать с тобой семью. И тогда будь готова к тому, что придется «наслаждаться», – это слово Измира выделила с особенным ехидством, – только своим супругом. Старшие расы в большинстве своем – хищники, махровые собственники, излишне агрессивные, темпераментные, чудовищно самовлюбленные, ревнивые, упертые, непримиримые, хитрые, коварные…

– В общем, почти как сами ведьмы, да?! – хихикнула я.

Измира открыла рот, чтобы возмутиться, но, немного поразмыслив, расхохоталась. Причем впервые смеялась так легко и свободно, даже Бьо восторженно замер, глядя на хозяйку.

– В чем-то ты права, – ответила она, наконец успокоившись.

Дальше Измира, приподняв руки, несколько мгновений всматривалась в свои пальцы, на кончиках которых искрила магия. Да, хорошее настроение улучшило восприятие магии, и это стало заметно. Затем наставница встала, скрылась в своей опочивальне, а через минуту торжественно водрузила на стол неожиданно огромную и толстую книгу в коричневом кожаном переплете. Древнюю, в чем не было сомнений. Я бы сказала – старую, как сам Мирей.

Кожаный переплет потемнел, покрылся складками, словно морщинами, а посередине эти складки застыли в подобии высокомерно и недовольно искривленных толстых губ. Эта ассоциация со ртом была столь удачной, что я даже протянула руку, чтобы коснуться книжных «губ», но наставница легонько шлепнула меня по пальцам.

– Знакомься, это гримуар рода Древесных. Его начали писать еще на заре времен, когда появлялись первые ведьмы. У каждого ведьминского рода существует свой, уникальный. Именно гримуары – хранители знаний рода, отражение силы и главный помощник ведьм.

– О-о-о, – восторженно протянула я, разглядывая занятную книгу.

– После передачи силы он будет твоим наставником, поделится знанием, откроет тайны рода. Но как любой хороший учитель, заставит потрудиться, чтобы добыть полезные сведения. Поэтому наследие рода будет открываться тебе постепенно, по мере необходимости или для выживания. Для защиты. Но прежде чем обратиться к гримуару, ты должна уже сейчас поделиться с ним своими знаниями. Отдать что-то полезное, новое, неизвестное ему ранее. То, что может пригодиться будущим поколениям ведьм рода Древесных. И чем больше нового ты вложишь в гримуар, тем больше важного и полезного получишь в ответ. Таким образом и происходит обучение и обретение знаний.

– Любопытный обмен, – уже без восторга отметила я. – Но чему может обучить древнейший артефакт попаданка из другого мира?

– Подумай, у тебя вся жизнь впереди, – пожала мое плечо Измира и открыла гримуар посередине.

Перелистнув исписанную страничку, она с любовью и благоговением провела пальцами по чистым, без единой буквы, листам.

– Подожди, я сейчас вернусь, – сказала, о чем-то вспомнив, наставница и вновь ушла в соседнюю комнату.

Я хмуро глядела на ведьминский аналог библиотеки и архива и прикидывала, чем бы таким интересным с ним поделиться, с учетом того, что он создан «на заре времен». Бьо подмигнул мне глазом-бусинкой и улетел за хозяйкой, а я решилась на авантюру или, откровеннее сказать, на глупую хитрость. Взяла карандаш и на желтоватом гладком листе вывела: «Самое надежное приворотное зелье – это борщ!»

Я успела выпрямиться и ухмыльнуться, довольная собой, когда тяжеленный фолиант с грохотом и весьма зловеще захлопнулся. Послышался весьма характерный звук вырываемой страницы, потом громкое смачное жевание, а дальше тот самый «рот» на обложке, к моей полнейшей неожиданности, плюнул комком из жеваной страницы мне прямо в глаз.

Ойкнув от боли и прикрыв правый глаз, левым я вытаращилась на гримуар, губы которого сложились в презрительно-возмущенную гримасу. Всем своим видом этот древний талмуд демонстрировал свое отношение к моим «ценным» знаниям.

Вернулась владелица гримуара и сначала недоуменно воззрилась на меня, а потом, заметив комок бумаги на полу, подняла и, развернув, прочла. Хохотнув, она весело пояснила:

– Еля, записывать в него свои мысли, рецепты, новости или знания может только принятая в род ведьма. Тебе же пока дозволено только вложить свои знания на отдельном листике. Если их сочтут полезными и достойными внимания, то благосклонно примут.

Потерев глаз – там, елки зеленые, скоро фингал появится, – я решила добиться уважения от древнего фолианта. С минуту подумав под насмешливым взглядом наставницы, ринулась записывать очередные перлы, но уже на отдельном листике:

«При ритуале призыва преемницы силы стоит учитывать, что расстояние до мира Земли, где, несмотря на отсутствие магии, есть ведьмы, требует годового запаса энергии и четверти жизненных сил некогда сильной ведьмы, потерявшей жажду жизни».

Перечитав текст, я осторожно, отклонив голову, чтобы бумажным снарядом снова в глаз не зарядил, приоткрыла гримуар и сунула в него листочек. А потом с замиранием сердца подождала, пока он «распробует» информацию. Уже успела испугаться, когда губы искривились от высокомерного сомнения в ее качестве и ценности, но, услышав звук легкой отрыжки и отметив, как рот расслабленно замер, довольно станцевала лезгинку.

– Он принял, принял ее! – прыгая, радостно кричала я.

Наставница улыбнулась, снисходительно покачала головой и призвала меня к порядку:

– Все, мои дорогие, повеселились – и хватит, впереди еще слишком много работы.

Я же заволновалась.

– А если этот переносной интернет в комплекте с важным архивом украдут?

Измира в недоумении вскинула брови, но, поймав брошенный мной на гримуар обеспокоенный взгляд, пояснила:

– Родовой гримуар невозможно украсть. Он – отражение нашей силы и в любой ситуации вернется к своей владелице. Сначала просто заучим заклинание, а позднее, когда ты примешь мою силу, сможешь открывать пространственный карман, где можно хранить все самое ценное и важное. Особенно гримуар. Поэтому не бойся, ведьму невозможно обокрасть, только использовать.

– В любом случае гримуар – это огромная и вкусная плюшка, – хихикнула я и, посерьезнев, преданно посмотрела на наставницу. Мол, продолжаем заниматься.

Багровая трава холодила и колола босые ступни – без обуви я ходить не привыкла. В утренних сумерках разворачивающееся на поляне действо выглядело немного размытым, но оттого не менее фантастическим. Фиолетовые кроны деревьев и ветви кустов сегодня, казалось, замерли, не смея шевелиться, чтобы не нарушить таинство, которое началось в предрассветный час на спрятанной от чужого глаза поляне. Темный, почти изумрудный небосклон прочертила золотая стрела сгорающего в атмосфере метеорита. Сияющие на небе диски других спутников не давали забыть, что я не на Земле, а в ином мире. Больше года на Мирее…

Посреди поляны был установлен огромный ритуальный котел, в котором трещали поленья, выстреливая искрами. Костер – словно огромный цветок с лепестками пламени. Мы с Измирой, облаченные в серые домотканые рубахи до колен и без рукавов, босые, с распущенными волосами, смотрели друг на друга.

Мое год назад модное короткое каре-боб отросло чуть ниже плеч, а длинные, до ягодиц, полосатые волосы Измиры разметались по плечам и спине. Отблески костра играли на напряженном лице наставницы, делая его черты зловещими. В ее глазах блестел страх и волнение. Она попыталась убрать волосы назад и замерла, разглядывая черную прядь. Потом нахмурилась и перевела взгляд на меня. В нем горела бездна сомнений и тревоги, но это длилось лишь мгновение-другое. Затем она моргнула, и все исчезло. Мне могло просто почудиться.

Краешек светила показался на горизонте, меняя окраску неба, размывая изумрудный тон, щедро добавляя светло-голубой. Измира начала ритуал, к которому мы усиленно готовились год и два месяца. Под негромкий речитатив заклинания она размеренно покрывала обнаженные участки моего тела рунами из охры.

Скоро я уже походила на расписанную индийскую невесту.

Затем такую же роспись я нанесла на тело наставницы под ее монотонный голос. Небо светлело, менялось, а мы, сцепившись пальцами над котлом, любовались пламенем, которое ласкало наши сомкнутые руки совсем не причиняя вреда, а будто спекая воедино.

Все вокруг дышало магией, даже огонь трещал и гудел все сильнее, наполняясь силой. Разлетавшиеся искры не жгли, а грели лицо и тело, хотя рубашки постепенно покрывались мелкими прорехами.

Наконец солнце осветило поляну. Именно его мы ждали. Измира до боли сжала мои ладони и сипло спросила:

– Ты готова, Еля?

– Да, – мне хватило сил на глухой шепот.

Мы развернули ладони таким образом, чтобы мои, словно в колыбели, лежали в ее. А уже через секунду обе задохнулись от боли – паривший рядом Бьо проткнул наши руки двумя кинжалами и соединил.

Хотя мы десятки раз проговаривали то, как ритуал должен проходить, чтобы я не ударилась в панику, не прервала его, мне стало дико страшно. Измира громко и надрывно читала вторую часть заклинания, а наша кровь, смешиваясь, сначала капала крупными багровыми каплями, а потом тоненькой струйкой полилась в костер, заставляя его злобно шипеть и одновременно пылать ярче.

«Нельзя сомневаться, нельзя!» – мысленно умоляла я себя, отчаянно трусившую, потрясенную.

Прямо на груди наставницы сформировалась ослепительно сияющая зеленая сфера и настоящим тараном ударила в мою грудь, отбросив от котла. Проткнутые кинжалами руки обожгло дикой болью, но я быстро о ней забыла, потому что следом легкие будто окунули в кислоту. Нет, я вдохнула жидкое пламя, и теперь оно пожирало меня изнутри.

– Прими ее, Еля, прими-и… – звучал где-то на краю сознания надрывный, отчаянный крик Измиры.

Я тонула в жаре и боли, но умирать не хотела, слишком хотела жить. И потому зацепилась за боль, ведь пока мы чувствуем – мы живем!

В какой-то момент боль затихла, будто задумалась. Наверное, признала, что мы с ней знакомы. Нет, даже родные вроде бы. И с этого момента пламя, уже не обжигая, ринулось по венам, наполняя меня до последней клеточки.

Стало нестерпимо жарко. Я рванула рубаху на груди, следом накатила волна примитивной животной похоти, заставив стиснуть бедра и застонать от острой жажды соития.

Неосознанно, подчиняясь инстинктам, я раскинула руки и ноги в стороны, как звезда, и распахнула глаза. В первый момент зажмурилась от ослепительно ярких, почти жалящих окружающих красок: потоки магии, сама энергия мира, пронизывали все вокруг. Затем я улыбалась как блаженная. Боль ушла, похоть тоже покинула мое тело, вместо них пришла любовь. Я не просто любила мир – обожала, боготворила этот чудный мир. И, что удивительно, в ответ на мою любовь хлынула ответная волна от самого Мирея: он тоже полностью принял меня, любил как родную дочь.

Когда буря эмоций и ощущений улеглась, я почувствовала себя так, будто по мне целый полк прошел парадным строем. Открыв глаза, поняла, что лежу на спине, вокруг – наполненный шумом ветра, щебетом птиц и лесными запахами белый день, а костер метрах в трех от меня уже потух.

Первым делом вскинула… Ой, с трудом подняла руки, чтобы удивиться отсутствию ран. Затем, кряхтя и постанывая, села и оглядела поляну в поиске наставницы. Она нашлась на противоположной стороне от котла, пришлось ползти к ней на четвереньках.

Добравшись до Измиры, я испуганно замерла: это была она, но сильно постаревшая, словно сморщенный чернослив. Древняя старуха! Волосы разметалась по траве абсолютно белым полотном, кожа потемнела и покрылась глубокими морщинами, черты лица стали резче, щеки впали, а глаза, утратившие завораживающее зеленое сияние, стали блеклыми и мутными. При этом в них отражалось ничем незамутненное счастье и облегчение.

Глотая слезы и придерживая за плечи, я помогла дряхлой, измученной Измире сесть. Ласково погладив меня по макушке, она довольно проскрипела:

– Чистота твоей души вытравила Тьму из моей силы!

Вспомнив ее страх при виде черных прядей в своих волосах, я решилась высказать мысли вслух:

– Ты из-за Тьмы сомневалась? Боялась, что ритуал не сработает?

Измира виновато и грустно улыбнулась, а я зависла: было так непривычно вместо гордой и довольно суровой ведьмы видеть эту ссутулившуюся старуху.

– Прости! Меня оправдывает лишь то, что мы обе рисковали. Ты – жизнью, а я – еще и посмертием. Я не хотела пугать тебя. Чем меньше в тебе страха и отвращения и чем больше готовности принять чужую силу, тем выше шанс на удачу. Скажу больше: можно было бы отдать тебе силу простым заклинанием, многие так и делают, но я хотела абсолютного успеха, поэтому провела ритуал по первым, самым древним правилам.

– Почему ты уверена, что во мне нет Тьмы? – Я нахмурилась, глубоко в душе страшась, что она ошибается насчет моей чистоты.

Ведьма неожиданно весело хихикнула. Тонкой иссохшей рукой она приподняла с моего плеча прядку волос и легонечко подергала, чтобы я убедилась: это точно мои волосы.

Какое-то время я изумленно смотрела на них, даже машинально пощупала. Не светло-русые, а рубиновые, как кровь. Мало того, они прилично отросли и теперь прикрывали лопатки! А ведь волосы – естественный магический резерв. Просто так их не отрежешь, не то придется ждать восстановления.

Наставница пояснила:

– Светлую ведьму можно узнать по рубиновым волосам, именно они – отражение чистой крови, не запятнанной Тьмой. Любое злое дело оставляет в волосах темные отметины, черными прядями показывая окружающим, что ведьма познала вкус Тьмы.

– Но ведь рыжих и так много…

– Ошибаешься, Еля! – прервала мой растерянный лепет Измира. – Рыжих, может, и достаточно, но кроваво-красный цвет только у ведьм. Это отличительная черта, по которой другие всегда узнают нашу расу. И определяют, насколько сильно ведьма поддалась Тьме.

Я невольно перевела взгляд на ее белую макушку, еще недавно бывшую полосатой, как у зебры.

– А твои?

– Тьмы я хлебнула немало, но смогла вовремя остановиться. До тебя мои седые пряди были красными, как твои сейчас, напитанными магией Мирея. Просто на призыв ушло слишком много сил. Даже за год без нормальной подпитки или злых дел я не смогла бы вернуть присущий ведьме истинный цвет, а Тьму ничем не вытравить. Вот и была полосатая.

– Ясно, – кивнула я, оглушенная новостями и правдой жизни.

Наставница умолчала об огромном – нет, смертельном! – риске при передаче силы. А ведь я ее уже в любимые тетушки записала, настолько мы сблизились и сроднились.

– Прости меня, – шепнула Измира, словно подслушав мои мысли. Она погладила меня сухой теплой ладью по щеке и, уронив слезу, добавила: – ты была моим единственным шансом на перерождение и новую встречу с любимым. Я надеюсь, когда-нибудь ты поймешь и простишь меня за то, что я промолчала о риске.

Окружающий мир был настолько ярок и прекрасен, что я радостно призналась:

– Знаешь, сейчас мне очень легко тебя понять и простить. А вот если бы я умерла… Вот тогда очень-очень злилась бы на тебя. Буквально вечность не могла бы простить.

Медленно, пыхтя от бессилия, встала и помогла подняться Измире. Качаясь и спотыкаясь, держась друг за дружку, мы побрели к дому. Бьо, неожиданно сильно уменьшившийся и потускневший, встретил нас, душка, дал напиться и проводил отдыхать. У меня при виде этой едва заметной, но уже любимой «тучки» с глазками начинала скручиваться в груди тоскливая пружина. Совсем скоро мы расстанемся. И в этом мире я останусь совсем одна.

Новый рассвет – и снова костер. Только пылает он не в котле, а пожирает уютный и незаметно ставший мне родным Измирин дом. После ритуала передачи силы она протянула лишь три дня. Я плачу, стоя на коленях, глядя на вырывающееся из окон пламя и зная, что в доме вместе с хозяйкой Бьо, немного подкормленный моей силой. Удерживает огонь внутри во избежание лесного пожара.

Вскоре дело было сделано. Дом сгорел дотла, но я успела уловить, как махонький посеревший хранитель мелькнул белой вспышкой и исчез, отправившись за грань вслед за своей хозяйкой. Земля вздрогнула и холм обвалился, окончательно спрятав ведьмину могилу. Словно она и не жила здесь много-много лет. Только пара хлипких сараюшек для домашней живности и напоминала о том, что здесь жили люди… ведьмы. Мое временное пристанище зарастет без следа.

Все три дня Измира быстро теряла силы, угасала на глазах, поэтому мы сидели в доме. Бьо тоже слабел, и мне приходилось готовить самой, недаром меня год с лишним приучали к печному быту и походной жизни, чтобы лепешки даже на костре получались пышными. Теперь я очень даже знатная хозяюшка. Наставница полумер не приемлет: либо на отлично, либо лучше не начинай.

Как-то вечером, когда Измира в кресле-качалке наслаждалась теплыми летними сумерками, у меня практически вырвалось признание: «Не хочу жить отшельницей на краю света и обязательно отправлюсь посмотреть Мирей». Тем более в путешествии смогу пополнять родовую сокровищницу знаний и получать нужные в ответ.

Я отметила, с каким облегчением наставница приняла мое решение, поведав в ответ, что дом ведьмы – это часть ее, и отдавать его другой… больно.

Тогда мы принялись составлять план на будущее. Скорую смерть Измиры мы тщательно обходили стороной, обсуждали «потом». Сам дом и его содержимое (включая тело хозяйки) мы с Бьо сожжем, чем поможем и ему с легкой душой уйти за грань, не имея привязанностей.

Попутно мы отобрали все нужные и полезные мне вещи. Под контролем наставницы я создала свой личный пространственный карман и сложила туда собранное добро. Более того, мы подготовили небольшую узкую телегу повышенной проходимости и с высокими бортами. Примерно на четырех пассажиров. На этой повозке мы несколько раз ездили в близлежащую деревеньку Чиорики на «практику» – Измира знакомила меня с жителями Мирея, обычаями и традициями.

В повозку положили не менее «волшебный» мешок с кормом для Моли, теперь уже моей маленькой лошадки. Измира несколько раз напоминала, что мешок хоть и безразмерный, но содержимое само не размножается, его необходимо регулярно пополнять. Иначе не Моль будет везти меня, а я ее. Еще мне досталась палатка из промасленной плотной ткани, в такой не страшно и в ливень, и в холод.

Когда Бьо притащил ее из недр дома, Измира с нежностью посмотрела на темную от времени ткань, вспоминая проведенные под ней жаркие, наполненные любовью ночи с Грахном.

Жутко было осознавать, что живая женщина настолько стремится умереть, чтобы гипотетически переродиться и встретиться с любимым. Да, при наличии магии и вреднючего, наглого, высокомерного гримуара, который с бесившей меня частотой плевался бумажными комками, принижая ценность любых моих сведений, я все еще с трудом верила в это.

А вчера, словно предчувствуя смерть, Измира сделала мне прощальный подарок, на что сама я была не в состоянии решиться: зарубила оставшихся кур. Бьо приготовил их для меня и помог сложить в пространственный карман, чтобы хранились в стазисе. Теперь будет чем питаться в пути.

Поужинали мы плотно, без суеты, запивая сваренным мной пивом, при свечах и под стрекот кузнечиков за окном. Бьо весь вечер норовил коснуться белых волос хозяйки, словно заранее прощался, а во мне все наливалось тяжестью грусти.

Ночью Измиры не стало.

Когда все успокоилось, осела пыль и пепел, вновь зашелестел кронами лес и запели птицы, солнце залило небосвод ярким, оранжево-желтым светом. Я буквально заставила себя подняться. Отряхнула дорожное коричневое платье. Шить меня тоже научила Измира, в жизни пригодится. Тем более благодаря магии – это легко и просто.

Я повязала на голову серый платок, чтобы спрятать волосы, опустошенно оглядела полюбившуюся полянку и решительно направилась к сараю, возле которого объедала кусты запряженная в телегу Моль. Через час я навсегда покинула это место, так же навсегда изменившее мою жизнь.

Теперь я – ведьма. Светлая, сильная, образованная, но молодая и неопытная. Мелькнула мысль, что надо почаще кормить свой персональный интернет – гримуар, а то он неохотно делится со мной знаниями.

Жадина!

Пламя небольшого костра уютно трещит, поедая сухой валежник, которого я набрала еще с вечера. Моль аппетитно хрумкает кормом; опустив морду в ведро и стегая себя по черно-белым лоснящимся бокам длинным серым хвостом: отгоняет мошкару. Узкая одноосевая телега, с легкостью преодолевавшая ухабы и бездорожье, тоже отдыхает неподалеку, внутри магического контура. Я создала его вчера для защиты своего лагеря. Поют птички, шелестят фиолетовой листвой деревья, все проникнуто покоем и магией. Причем магический фон меня с вечера беспокоит, слишком яркий и пьянящий, с отчетливым флером радости.

Сидя на бревне у костерка, я неторопливо жевала толстый бутерброд с вареной курицей из запасов моего пространственного кармана, уныло думая о том, что надо бы заехать в ближайший город-гварт и купить продуктов. Как показала практика, охотиться даже на кур в собственном дворе я не способна. По мнению Измиры, неспособность убивать даже ради пропитания – не от моей излишней светлости и доброты, а больше из-за чрезмерной мягкотелости и инфантильности. Обидно, конечно, но в душе я была с ней согласна. Как дитя техногенного и развитого мира, я привыкла покупать мясо в магазине и готовым к употреблению. А взять и свернуть шею питомцу, которого до этого месяцами кормишь… Невыполнимая задача.

Помимо озабоченности оскудевшими запасами, мучит душевная боль: всего неделя прошла после смерти Измиры, слишком свежи воспоминания, снова одолевают мысли о родных на Земле, и одиночество только усиливает угнетенное состояние. А ведь грустная ведьма – это слабая ведьма. Нужен какой-то положительный заряд для равновесия, а у меня даже вареная курица вот-вот закончится. Хорошо, что укромный лесной уголок, куда я вчера специально забралась, чтобы отдохнуть и спрятаться от любых случайных встреч, помогает успокоиться, найти внутренний эмоциональный баланс.

Глядя на пламя, время от времени выстреливающее искрами, я вспомнила, как радовалась Измира перед смертью. Она была непоколебимо уверена, что там, за гранью, ее ждет светлое будущее и встреча с любимым в новой жизни.

Я подумала о ней с теплом, растопившим тоску и боль. Следом в памяти всплыла информация, которую она сообщила еще в начале моего переселения на Мирей. По крови я Леснянская, но, сроднившись с силой Измиры Древесной, вступила и в ее род, объединив две ведьминские ветви. А значит, будучи наследницей и продолжательницей обоих родов, однозначно перетяну души своих родных на Мирей. В будущем они переродятся именно здесь, если я не подведу. Так что у меня появилась ответственность и дополнительный весомый стимул продолжить смешанную линию Леснянских-Древесных.

О продолжении рода я обязательно подумаю, но тогда, когда сделаю «карьеру» и буду уверена, что смогу защитить своих детей. Ох, и тяжела же ответственность! Но я постараюсь. Справлюсь. Тем более Измира обеспечила мне более чем безбедное существование на старте – в пространственном кармане у меня много золота. Хватит, чтобы лет десять прожить без заработков. Если жить скромно, конечно.

Путешествую я больше недели; кому-то может показаться, что это бессмысленное занятие, но цель у меня теперь есть: посмотреть мир, научиться чему-то новому. Как говорили на родине – людей посмотреть и себя показать. Стать сильной и опытной ведьмой, способной хорошо жить в новом мире. Мне пока и этих задач достаточно, ведь жизнь у ведьмы, при удаче и мудрости, длинная. На многое хватит! Надеюсь.

Тем временем, вопреки большей частью невеселым думам, общий магический фон беспокоил меня все сильнее. Отвлекал от размышлений о жизни. Слишком радостный, он будоражил, разжигал любопытство. Я впервые ощутила нечто подобное извне. С раннего утра, занимаясь делами, нет-нет да и крутила головой, пытаясь уловить, откуда исходит этот занимательный поток.

Пока запряженная Моль объедала ближайший куст, я набрала в дорогу воды из родника и сложила вещи в телегу. Осталось самой на нее забраться и отбыть с гостеприимной полянки. Ну и спрятать слишком яркие, приметные волосы под серым платком. Кардинальная смена имиджа из русоволосой блондинки в кроваво-рыжую ведьму еще больше подчеркнула мои природные достоинства – изумрудно-зеленые глаза и молочную кожу.

Но до платка дело не дошло – вокруг меня буквально зашкворчала чья-то магия, разбрызгивая капли радости, как жир на раскаленной сковородке. Применив ведьминское зрение, я аж зажмурилась, настолько окружающее пространство оказалось пронизанным разноцветными потоками. Каждый из них, касаясь, звал меня за собой. Терзал любопытством, зажигал кровь азартом разгадать лесную тайну.

Где наша не пропадала?! Моль с телегой в защитном контуре, через него никто не пройдет, не навредит, самые ценные вещи всегда при мне, в пространственном кармане. Поэтому я без долгих раздумий шагнула в фиолетовые заросли, ориентируясь на магические потоки. Ступала мягко и бесшумно, как учила Измира, используя ведьминскую силу, чтобы ветки, будто специально тормозящие мое продвижение, разошлись и не цеплялись за одежду и волосы.

Вскоре я выбралась на поляну. Неожиданно большую, щедро залитую светом и заросшую крупными, яркими, красно-желтыми цветами, похожими на огромные герберы. Именно от этого восхитительного места исходила не дававшая мне покоя мощная магическая волна счастья и радости. Я даже слегка задохнулась, жадно и полной грудью хлебнув этого густого аромата. Невольно расплылась в улыбке: «Какая красота!» И дальше, затаив дыхание, рассматривала жителей этой удивительной поляны. Махоньких, с детскую ладошку, человечков в ярких нарядных платьицах и костюмчиках, с прозрачными, как у стрекозы, крылышками, порхающих над цветами. Золотоволосые, с удлиненными юными личиками, длинными остренькими ушками и любопытными сияющими глазками. На миг мне показалось, что попала в сказку про Дюймовочку.

Явно благодаря щедрости гримуара в голове всплыла информация, что это лесные феи – исчезающий вид. Хорошенькие ушастенькие «Барби» и «Кены» не заметили меня на краю поляны, поэтому я с жадным любопытством, во все глаза наблюдала за ними. Малюсенькие ребятишки носились в воздухе, осыпая друг дружку золотой пыльцой, взрослые степенно летали, кто с ведерками, кто налегке, кто-то общался и весело хихикал – такие легкие и прекрасные.

– Ведьмочка! – раздался разноголосый детский писк, а следом над поляной взметнулся золотистый испуганный вихрь.

Ко мне феи подлетели вполне дружелюбно, скорее, тоже любопытствуя.

– Мира вашему дому! – Весело улыбаясь, я вежливо поклонилась дивному народцу. Абсолютно безобидному, как светлые ведьмы, практически беззащитному, поэтому и прячущемуся от всех.

Вдруг небо резко потемнело. Со зловещим шумом налетела огромная туча, следом на поляну будто обрушился черный ливень. На миг я остолбенела от ужаса: меня стремительно накрыло живой, шевелящейся массой огромных насекомых, похожих на саранчу, но еще крупнее и страшнее. Особенно ужаснули их выпуклые фасеточные глаза перед моим собственным носом.

Разведя руки и беспомощно подвывая от страха, я таращилась на стрекочущую серую массу, омерзительную и нескончаемую, не в силах ни завизжать, ни отмахнуться.

Ясность мыслям и былую решительность вернул отчаянный писк маленького народа. Ужас и боль, страдания и смерть – прожорливая саранча накидывалась не только на прекрасные цветы, жуткие насекомые нападали и на фей. Завязался кровавый бой, точнее, бойня, ведь саранчи было в сотни раз больше, чем маленьких крылатых существ. То и дело вспыхивали яркие золотые ураганчики, которые отбрасывали насекомых от очередного цветка-домика, где в ужасе жались или сражались маленькие феи. Но насекомые давили массой, под которой склонялись к земле самые стойкие цветы и падали в траву феи.

Этот кошмар заставил вспомнить, всколыхнул мою магию, даже гримуар откликнулся. За несколько мучительно длинных мгновений, глядя на погибающих фей, я создала огромный силовой купол, чтобы защитить маленьких жителей и уничтожить захватчиков. Вскоре вся саранча, оказавшаяся под магическим куполом, осыпалась пеплом на встрепенувшиеся яркие головки цветов, а оставшаяся снаружи – сгорала, стоило ей его коснуться. Извести всю стаю прожорливых насекомых я бы не смогла, ведь Мирей и боги зачем-то создали этих тварей. Поэтому погибали только те, кто стремился проникнуть под купол и убить фей.

Черная туча из насекомых еще некоторое время повисела над куполом и полетела дальше, а жители цветочного городка дружно занялись ранеными. Слава богу, никто из фей не погиб, но многие заметно пострадали. В моей помощи они не нуждались – успешно и быстро справлялись собственными силами. Тоже к счастью, ведь дальше меня хватило лишь на то, чтобы нервно и суетливо стряхнуть с головы и платья пыль… фу, оставшуюся от саранчи. Успешно я позитив в жизни ищу…

Вскоре вокруг меня порхали десятки запыленных, но по-прежнему деятельных и ярких человечков.

– Благодарим тебя за спасение, госпожа! – запищала небольшая делегация феечек под предводительством неожиданно пожилой дамы. – Ты самая добрая и красивая ведьмочка!

Не знала, что дивный народ стареет. Возможно, как и ведьмы, когда теряют любовь или смысл жизни. Эх, жаль, вреднючий гримуар молчит. Стало стыдно. Стою тут столбом, даже помощь раненым не предложила. Поэтому, неуверенно махнув феям рукой, я промямлила:

– Да не за что.

– Если оставишь нам этот замечательный купол, будет за что… – вкрадчиво предложила пожилая фея, подлетая ближе, с надеждой заглядывая мне в глаза и попутно роняя золотые искорки своей магии.

– К сожалению, я только учусь и не знаю, как превратить этот купол в постоянную защиту. Совсем скоро он растает…

Множество потрепанных и даже в запекшейся крови фей обоих полов облепили меня со всех сторон. Несколько самых отчаянных и смелых сели на мои плечи и макушку. Такие милые и очаровательные, что я даже дышала осторожно, чтобы не спугнуть. И растерянно улыбалась.

Особенно настойчивой оказалась пожилая крылатая дама в чопорном синем платьице до колен и белом передничке, явно старожил, возглавляющий цветочное поселение.

Она мягко и убедительно предложила:

– Попроси гримуар, он тебя непременно научит.

Я невольно тяжело вздохнула, но… Почему бы не попытаться уговорить его? Мне не трудно, уж если помог защититься от саранчи. Я достала гримуар из пространственного кармана, аккуратно положила его на травку между цветами и под внимательными взглядами затаивших дыхание фей попросила поделиться знаниями. Феи, с надеждой зависшие надо мной, смогли в полной мере насладиться возмущенно-презрительным гневным выражением губ «библиотечного фонда» в ответ на мою мольбу о «халяве». Заодно я достала и листики с карандашом, чтобы его подкормить, но, как назло, в голову ничего умного не шло.

– Нужно дать ему что-то взамен. Полезное, ценное, мудрое. – Кажется, я даже смущенно покраснела от собственной беспомощности – сама-то ничего из перечисленного дать не смогла.

– Ой, да это мы быстро, госпожа ведьма, это мы легко… – радостно запищали феи и дружно уточнили: – Вы его кормите знаниями, записанными на этих листиках?

Не успела я кивнуть, как бумагу стремительно разобрали. Через минуту феи начали складывать обратно листочки, уже заполненные волшебными рецептами и полезными сведениями. Только успевай скармливать гримуару фейские полезности! Наконец он, явно переев, сыто рыгнул, довольно улыбнулся и начал выдавать необходимую информацию. В первую очередь, конечно, о создании полноценного защитного контура для лесного поселения фей от любых угроз. До полудня я елозила в траве, ковыряясь в земле и рисуя руны, напитывая их магией. А потом устало, но довольно выдохнула, отряхиваясь от пыли, травы и веточек:

– Принимайте работу, хозяева!

Мало того, что помогла удивительному народцу, так еще и подкормила гримуар, чтобы поделился сведениями о мире, некоторых ритуалах и зельях. Без фей бы я долго собирала для этого гурмана-привереды еду в обмен на нужные мне знания.

– Ведьмочка, душечка-красавица, самая добрейшая из светлых! Мы благодарны тебе за спасение и защиту и от души хотим ответить тебе добром! – торжественно прощебетала пожилая дама с сияющими крылышками, порхая перед моими глазами. Остальные феечки летали рядом, одаривая меня улыбками.

Я хотела вновь сказать, что не за что, а потом вспомнила наказ Измиры: «Ведьма – это не только дар, но и характер, мы всегда берем плату за свои услуги. Посильную, если ты светлая, и неподъемную морально или физически – если темная».

Поэтому скромно поблагодарила:

– Спасибо, милые феи!

Через минуту мне торжественно вручили кусочек мыла, изумительно пахнущий луговыми травами, но такой крохотный, что я опасалась его уронить. Наверное, я выглядела слишком смешно, принюхиваясь и присматриваясь к обмылку на ладони, потому что феи сначала хихикали, глядя на меня, а потом пояснили: стоит мне хоть раз помыться этим мылом, окунув в воду и в свою магию, оно никогда не закончится, будет подпитываться капелькой моей силы. И после стирки моя одежда станет всегда пахнуть цветами.

Откровенно говоря, этого чудесного подарка мне было более чем достаточно, но глава поселения, неожиданно вновь подлетев к моему лицу, строго заявила:

– Знаешь ли ты, ведьмочка, что феи могут исполнить любое желание того, кто заслужил его? Мы пришли к единому мнению: ты точно заслужила исполнение одного, самого заветного. Поэтому подумай тщательно, чего ты хотела бы для себя? Самого-самого.

Я задумалась: ну действительно, чего мне хочется такого невероятного? Вернуться домой на Землю? Нет, меня там больше ничего не держит, никто не ждет. Тем более обещала бабушке стать настоящей ведьмой, а Измире – продолжить род. Надо держать свое слово. К тому же, дорогу обратно знает только Мирей.

Любви? Нет, Измира так запугала меня последствиями неразделенных чувств, что о любви я пока точно не мечтаю. Хочется сначала насладиться радостями жизни.

Счастья в жизни? О да, вот что мне точно не помешает! Поэтому, довольная принятым решением, я встрепенулась и попросила:

– У меня одно желание: хочу найти свое счастье.

Крылатая старушка довольно и даже поощрительно кивнула, разгладила свой передничек и махнула остальным крохотной ладошкой, привлекая к действу. Вскоре все вокруг засверкало махонькими сияющими искорками. Они вылетали из груди множества собравшихся возле меня фей и закручивались в настоящий золотой вихрь. А через минуту он словно взорвался у меня над головой, осыпав искорками, как блестками, с головы до ног.

Я сочла, что счастьем меня уже одарили, но поспешила с выводами. Блестки собрались в хоровод, закружившийся надо мной, заставив задрать голову и с улыбкой разглядывать его, а потом бац! – и все вспыхнуло. Моргнув пару раз, я увидела сияющую маленькую звездочку, одну.

– Это путеводная звезда. Следуй за ней, она приведет тебя к счастью, – облетев мой «подарок», напутствовала фея. – И не бойся, кроме тебя ее никто не видит. Она не потеряется, будет с тобой, пока ты не встретишь свое счастье, не осознаешь его.

– Спасибо огромное! – хрипло от переполнявших меня чувств воскликнула я.

– Легкой тебе дороги к счастью! – дружно попрощались со мной феи.

Ну да, загостилась, пора и честь знать. Пожелав еще раз мира их дому, я отправилась за бедняжкой Молью, оставшейся в лагере. Она, конечно, под защитой магического контура, но об этом не знает.

Звезда счастья полетела за мной, видимо, я шла в верном направлении. В том, что звезда не бракованная, я убедилась, когда выехала на тракт: она отправилась направо, уводя меня с земли Скальда, что, в принципе, пока совпадало с моими прежними планами.

Я уже не в первый раз отдаю должное находчивости жителей земель, по которым проезжала. Сейчас я осматривала просторную хеймимскую лавку. Даже в самом дальнем уголке примерочной было светло благодаря множеству отполированных до блеска металлических «тарелок» на стенах. Поймав солнечные лучи из окна, они передавали их дальше. Удивительно, но такой способ естественного освещения распространен во многих гвартах и даже деревнях. В этой шляпной лавке меня привлекла витрина, где помимо головных уборов и шарфиков был выставлен прекрасный светлый парик на деревянной подставке.

Это потому, что своим унылым серым платком и скромным платьем вкупе с симпатичным лицом я вызывала скорее нездоровый интерес, чем пряталась за непрезентабельным видом. А нам, ведьмам, в рассаднике жрецов Света лишнее внимание смерти подобно. Измира предупреждала как можно дальше держаться от Хеймица, где властвует орден Света. Тем более от его столицы – Хеймима. К сожалению, мой путь лежит именно через нее, а все из-за злосчастной путеводной звезды. Вот и приходится двигаться к счастью по «минному полю».

Получив звезду от фей, я сперва с опаской присматривалась к необычному подарку. Не слушалась призыва, сама выбирала направление и дорогу. Но звезда так усердно возмущалась и мельтешила перед глазами, что однажды меня чуть не приняли на тракте за припадочную – слишком активно и с руганью отмахивалась от того, что другим не было видно.

И вот, спустя пару недель мытарств, я сдалась: послушно следую за звездой. Но, елки зеленые, как же она меня бесит, зараза! И как пугает этот город! Но нужны продукты и хотя бы небольшой отдых в мягкой кровати. И мытье в горячей ванне, а не в ручье или пруду с лягушками! Ладно, хоть не со змеями и крокодилами. Мне они тут пока не попадались.

Первым делом я запаслась самым необходимым: пропитанием для себя и Моли, которую оставила в таверне утром. Ну и решилась-таки походить по торговым рядам, чтобы купить одежду получше, чем та, что досталась от Измиры и была собственноручно сшита под ее руководством.

Собственное отражение в зеркале мне понравилось. Светлый и, надо сказать, хороший парик. Мне идет. Тем более цвет похож на мой прежний, родной. Который был до того, как с принятием силы Измиры моя отросшая шевелюра окрасилась в рубиново-красный. Ведьминская сила придала мне шарма: осветлила и выровняла цвет лица, засияла в и так ярко-изумрудных глазах, благо у человеческих магов они тоже светятся. А все остальные привлекающие внимание признаки моей сущности я закамуфлировала.

Из зеркала на меня смотрела хорошенькая фигуристая блондинка среднего роста с густыми, тщательно причесанными волосами. Платье – простое, но милое. Светло-зеленое, с пышной юбкой на ладонь выше ступней и рукавами чуть ниже локтей.

Чтобы не выделяться из толпы столичных горожанок, я купила браслеты и бусы из разноцветного бисера и теперь органично вписывалась в шумную пеструю толпу. Орден Света, охотящийся на иных и ведьм, вполне лояльно относится к внешнему виду горожан, и гварт Хеймим радует яркими открытыми женскими нарядами, замысловатыми прическами и улыбчивыми лицами.

Я потрясла головой – проверила, насколько хорошо держится парик. Потерла пальцем брови и ресницы, перекрашенные в коричневый цвет специальным растительным составом, чтобы скрыть красный. Убедившись, что все в порядке, вышла из лавки, порадовав хозяйку выручкой, а себя любимую – внушительным свертком с запасным, но уже каштановым париком, новым легким плащом, несколькими шарфиками и платочками. И только завернув в пустующий закоулок, быстро засунула вещи в пространственный карман. Это изобретение почти недоступно людским магам, не стоит его демонстрировать.

Время близилось к полудню. Вроде управилась с основными делами, поэтому, вынырнув из закоулка, благоразумно направилась в таверну, предвкушая хороший обед и отдых. Завтра же покину гварт.

Но в мои планы вмешалась толпа народа! Выйдя на большую улицу, ведущую к таверне, я неожиданно оказалась в стремительно уплотняющемся людском потоке. Через минуту меня, будто подхваченную течением щепку, буквально понесла живая река куда-то спешно направлявшегося народа. Бросив попытки выбраться «на берег», я отдалась на волю случая и вскоре оказалась на центральной площади перед монументальным белокаменным храмом с башенками и высокими стрельчатыми окнами.

Сначала я ошеломленно рассматривала свисающие с балконов домов и башен храма десятки черных штандартов с лаконичным белым знаком, похожим либо на человека, поднявшего руки к небу, либо на дерево с тянущимися к солнцу ветвями. Такой до боли знакомый языческий символ Белобога с Земли. Похожий с трех лет висит у меня на шее, на серебряной цепочке. Бабушка после гибели мамы надела – хотела усилить защиту внучки, просила у богов счастья и света для меня, единственной кровиночки. И вот сейчас я вижу этот белый знак здесь, на флагах чужого мира. Но это лишь утвердило меня в мыслях, что люди пришли на Мирей с Земли. Что-то хорошее привнесли, но что-то прекрасное и извратили. Все как всегда.

Гудит толпа, гуляет настоящий магический шторм, густые, омерзительные, воняющие падалью волны исходят от грубо сколоченного в центре площади помоста. Там словно на сцене театра стоят, расставив ноги и демонстративно опираясь на огромные топоры с длинными рукоятями, пятеро воинов в черных латах и белых, развевающихся на ветру плащах. Суровые, брутальные, внешне вполне симпатичные… палачи. Ведь перед ними на коленях скрючились пять скованных цепями женщин. Каждый палач заставил свою жертву лечь грудью на деревянный чурбак-плаху. Так вот ради чего собралась вся эта чудовищная толпа! Посмотреть на казнь, как будут рубить головы… кому?

Несчастные приговоренные женщины оказались ослепительно красивыми, несмотря на кровоподтеки, ссадины и грязную драную одежду. Только красота их была жутковатой, как и происходящее на помосте. Иссиня-черные волосы буквально рвал ветер. Темные, горящие, словно врата в бездну, глаза пугали до дрожи. Кожа еще белее моей, словно сверкающий на горных вершинах снег, правда, заляпанный кровью. Вишнево-красные губы на прекрасных лицах искривлены страхом смерти и ненавистью. Ведьмы… настоящие черные ведьмы, о которых с неприязнью и порой отвращением рассказывала Измира. Те самые, выбравшие Тьму ведьмы, кем она сама до дрожи боялась стать. Страшно-то как! Кожа покрылась ледяной испариной, горло пересохло. Вдруг меня тоже опознают?

Помост пришел в движение. Я как сквозь вату слушала мужчину в белом плаще, зачитывавшего приговор. Народ одобрительно гудел, щелкал семечки, лопал пирожки и с нетерпением ждал кульминации.

Наконец самая дальняя от меня ведьма под восторженные крики лишилась головы. Через мгновение ее обезглавленное тело будто разорвалось на куски, и те устремились в небо стаей мазутно-черных воронов. Еще мгновение – и они словно дым растаяли в воздухе. На мой мысленный крик: «Что это?!» пришел бесстрастный ответ гримуара: «У этой ведьмы не было преемницы и родной крови. Погибнув, она развоплотилась в общем энергетическом мировом потоке без права на перерождение».

Я опустила глаза, такие же сияющие, как у обреченных ведьм, чтобы не видеть творящийся на помосте кошмар, и дрожала всем телом. Канализацию, примитивный водопровод, газетные листки с новостями – все это я считала признаками прогресса? А на-ка тебе, Елечка, прелести развития магического мира: публичное лишение головы в качестве народного развлечения! Запредельное для девушки из цивилизованного мира зрелище.

Да, аура самого черного зла и магическая Тьма, расползающиеся от ведьм подобно кошмарной вони, вместе с вдолбленными в мою голову Измирой прописными истинами о коварных темных в какой-то мере оправдывали происходящее, но принять его я была не способна. Прекрасный мир магии с фантастически прекрасными пейзажами с легендарными драконами, эльфами и крылатыми существами! Восторг от попадания в сказку поутих еще месяц назад, когда я хоронила Измиру и прощалась с Бьо, но сегодня… Сегодня наивный ребенок во мне умер на этом эшафоте. И розовые очки разбились на мелкие осколки.

К ногам восторженно улюлюкавших зрителей покатилась вторая голова, снесенная одним мощным ударом топора палача в черно-белом одеянии. Но в этот раз никаких «воронов» не случилось. Черная вспышка – и тело ведьмы рухнуло на помост, заливая его кровью. Значит, у нее остались дети и сила ушла по наследству. Но вот кто ее сможет принять, такую черную и омерзительную, сложно сказать. Ведь даже несколько темных прядей Измиры чуть не спалили меня.

Чудовищная смерть. Чудовищная черная магия. Меня отчаянно замутило, но сбежать не позволила бы плотная толпа. Не протолкнуться. И опуститься на землю нельзя – затопчет и не заметит. Я боялась утонуть в этой колыхающейся живой массе, воняющей немытыми мужиками, рыбными пирогами и чесноком, чавкающей, гогочущей, выкрикивающей скабрезности. Можно было и не смотреть, но я опасалась привлечь внимание стоящих рядом людей, вполне довольных зрелищем и подначивающих друг друга. А может, и кого похуже: вон воины в черной форме и белых плащах зорко следят за нами.

Поэтому, стиснув зубы, я с содроганием смотрела на трех оставшихся женщин. Одна, задрав голову, готова была умереть, думая, наверное, о новой жизни. Две истошно орали и осыпали проклятьями палачей. Похоже, у них тоже нет преемниц и потомков для передачи магии, а значит – и шанса на перерождение.

В пустующем круге у эшафота вышагивали воины Света. Окровавленное, обезглавленное тело третьей ведьмы рухнуло у ног ее палача. Я было решилась отвернуться или хотя бы опустить взгляд, когда живая ведьма с усилием задрала голову, вперилась в меня черными жуткими глазищами. жадно вдохнула – и заорала на всю площадь: «Сестра, умоляю, прими мою силу, спаси нас!»

Затем она выпрямилась и, стоя на коленях, прорычала заклинание. Крик привлек внимание ее оставшейся в живых соседки по эшафоту. В итоге ко мне рванули два черных клубка – чужая магия! Все случилось настолько неожиданно, что, испугавшись черной жути, я среагировала не сразу. Только и успела закрыться руками. Меня обожгло чужой Тьмой, такой голодной и злой, будто в пламя окунули.

Вокруг закричали, загомонили, толпа бросилась врассыпную, началась давка и паника. Я успела увидеть, как сверкнули топоры, следом взметнулись две стаи «воронов» – черные ведьмы развоплотились в потоках Мирея. А потом меня будто стальными клещами схватили за предплечье и дернули в сторону. Да так, что платье на груди и у воротника затрещало по швам. Неожиданно все стихло.

Открыв глаза, я растерянно оглядела красные ожоги на руках и, с глубочайшим облегчением всхлипнув, поблагодарила богов за защиту. Тьма хоть и коснулась меня, но я ее однозначно не приняла! Затем увидела разорванный ворот платья, кружевной краешек рубашки, прикрывающей грудь, и цепочку с кулоном и знаком Белобога. Поморщилась от боли: здоровенная ручища в кожаной перчатке больно сжала мое плечо и потянула вверх, заставляя приподниматься на цыпочки. Я испуганно уставилась на державшего меня сурового голубоглазого брюнета и пролепетала под его пронизывающим взглядом:

– Ой-ой, пустите, мне же больно! – Потом, вспомнив, что произошло и что мне грозит, заполошно пропищала: – А на каком основании вы хватаете порядочных девушек за руки?

– Лир Мартис, посмотрите, на ней знак Пресветлого! – Возникший рядом другой храмовник нахально ткнул пальцем в кулон у меня на груди, тем самым отвлекая на себя внимание ледяных голубых глаз.

Лир, если я верно разобралась, – это какой-то чин у жрецов Света, и судя по уважительному тону второго воина, немаленький такой чин.

– Простите, барышня?.. – Выпустив мою руку из захвата, лир Мартис склонился ко мне в едва заметном приветственном поклоне, внимательно изучая мой семейный кулон.

– Елена, – представилась я именем, которое уже не раз слышала в гварте, пока рыскала по торговым рядам.

Он заглянул мне в глаза, снова вызывая вымораживающий душу и спину сквозняк:

– Ты магичка?

– Да, лир, третьей категории, – проблеяла я заранее приготовленный Измирой ответ. Ну прямо как трясущаяся овца перед волком.

Третья – это такой хиленький середнячок, мало на что способный, но прикрыть флер сильной ведьминской магии в состоянии.

– Мы не уследили за ведьмами и пропустили выброс Тьмы, но я надеюсь, все обошлось. Нам придется наведаться в храм, проверить тебя на… заражение. Сама знаешь, служба.

То есть проверять будут на ведьмачество, просто прикрываются мудреным словом «заражение». Внутри все дрожало плохо застывшим холодцом, но пришлось собраться и с натянутой улыбкой проблеять:

– Конечно-конечно, я понимаю важность… э-э-э… необходимость проверки. Тьма слишком коварна.

По коридору, образованному расступившейся толпой, в оглушительной тишине мы двинулись к храму. Я даже слышала звон металлических шпор на сапогах конвоиров, напоминающий звук топора, падающего на плаху… Хотя надежда на спасение еще теплилась, ведь меня не ведут, а вежливо «сопровождают». Жутко! И страшно до ледяных ступней и рук. Сердце громыхает где-то в горле, кровь шумит в ушах. К тому же эта стопроцентно бракованная звездюлина вперед меня прет, торопится в храм Света, зараза! А феи… Ну, с феями я разберусь, пожелаю им тоже счастья по самые помидоры.

Белые ступени мы преодолели быстро и в полном молчании. Перед входом конвоиры напряглись, пропустив меня вперед, а я, неуверенно оглянувшись на лира Мартиса, шагнула под сумрачные своды храма. В дверную арку явно встроены магические артефакты. Видимо, это и есть та самая проверка на вшивость, которую я прошла, ощутив лишь легкий энергетический всплеск. В самом сердце храма в круге света сияет белая статуя – немолодой воин в плаще и с мечом. Второй рукой он держит чашу, из которой в маленький бассейн у его ног стекает вода, как бы предлагая страждущему напиться. И все, больше никаких атрибутов веры, кроме стен, украшенных барельефами со знаками Белобога.

Мой конвой замер позади, не проронив ни слова, а вот звезда кинулась к статуе Белобога, облетела вокруг нее, привлекая внимание к одухотворенному лицу доброго и благородного человека, затем нырнула в воду в изножье, словно тоже предложила напиться. У меня от зловещей тишины за спиной холодец внутри застыл льдом, а шея заныла от плохих предчувствий. Конвойные явно ждали привычного жителям Хеймица ритуала, и я решилась. Лучше ошибиться, чем ничего не сделать и все равно умереть.

Я подошла вплотную к статуе, взглянула в лицо Белобога и сжала в кулаке свой кулон, словно добавляя мольбам силы покинутой Земли. Потом опустилась на колени и, трепетно зачерпнув в пригоршню святой для этого народа воды, напилась.

Сначала освежающая прохладная вода остудила горло. Я зачерпнула и выпила еще, благодаря за жизнь. А дальше меня словно окутало исходящее от статуи сияние. Стало приятно и тепло, будто в сильных горячих отчих руках. «Руки» слегка сжали мои плечи, делясь поддержкой и уверенностью, а потом отпустили. Даже зуд от ожогов Тьмы пропал. И на душе стало легко и светло.

Я минуту простояла на коленях с глупой счастливой улыбкой. Ведь только что получила знак: боги меня не оставили. Неважно, Мирей это или мой с Земли, но они со мной!

– Барышня, я рад, что Тьма в вас не проникла. Светлые души укрепляют Хеймиц, – вежливый и подобревший голос лира Мартиса вернул меня в реальность, но словно окатил ледяной водой. Воин Света помог мне подняться и повел к выходу.

– Благодарю вас, лир Мартис, – хрипло шепнула я, прикрываясь веером ресниц от внимательного, уже не подозрительного, но слишком заинтересованного мужского взгляда.

Вот не будь я в сердце Хеймица – оплота борьбы с иными и ведьмами – я бы, наверное, смущалась и млела от внимания высокого, сильного, харизматичного мужчины. Сейчас же мне приходится сдерживаться, чтобы не затрястись от страха. Нестерпимо хочется проверить: не сполз ли парик в заварушке? Но надо держаться за локоть любезного кавалера и идти на деревянных ногах.

– Смею надеяться, что вы позволите мне ухаживать за вами и согласитесь обращаться ко мне по имени. Просто Мартис.

– Это немного преждевременно и неуместно…

Мой хриплый лепет не «просто Мартис» мягко оборвал:

– Я понимаю, вы удивительно чистая и красивая девушка. Не каждую душу Пресветлый одаривает своим Светом. Тем более вы магиня. Любой ловчий ордена сочтет за честь, если вы согласитесь стать его женой.

– Вы полагаете? – Я выдавила смущенную улыбку, поддерживая разговор.

– Уверен! – улыбнулся мужчина, сверкнув потеплевшими голубыми глазами. Но я четко ощущала его взгляд, слишком изучающий. – Я главный ловчий Хеймима, так что поверьте моему слову.

Щеки обожгло румянцем, но не от смущения, как могло показаться моему собеседнику, а от страха сгореть на костре или лишиться головы на плахе. Я старательно прикрыла глаза ресницами и по-девичьи стыдливо смотрела долу, когда едва слышно из-за сведенного горла шептала:

– Хорошо, лир, я доверяю вашему мнению.

– Где вы живете, прекрасная Елена?

У меня едва не начался приступ паники. Каким-то чудом я не дернулась бежать, наверное, ног не чуяла. Хорошо, что запомнила деревню, расположенную недалеко от Хеймима.

– Я приехала из Хамиков, поступать в школу для магов. Целый день в пути. Но пропустила экзамены и пока остановилась в таверне…

– Если позволите, Елена, я завтра же навещу вас и помогу решить проблемы с поступлением. Вам не о чем печалиться.

Я вскинула на главного ловчего ошарашенно-испуганный взгляд, который, похоже, сошел за удивленный его щедростью. До самой таверны, куда меня опять конвоировали, но уже с другой целью – чтобы конкуренты перспективную невесту-магичку-дурочку не умыкнули, – мы вели задушевные беседы. Точнее, ловчий «ненавязчиво» выяснял мои таланты, спрашивал о семье, к чему приучена, о чем мечтаю. Судя по прощальному взгляду храмовника, я крепко запала ему в душу – хоть завтра готов жениться. Эх, видно, перестаралась я со страху с достоинствами и послушанием.

Прямо при лебезящем хозяине таверны мы с неожиданным ухажером договорились о встрече поутру. Дальше, смахнув слезу от радости, что осталась жива, я помахала ему на прощание ручкой и с колотящимся сердцем скрылась в своей комнате. С час лежала в кровати, пытаясь успокоиться и что-нибудь придумать. Может быть, так бы и тряслась до утра, но на ловца и зверь бежит.

Уже смеркалось, когда горничная принесла кипу моих выстиранных и высушенных вещей. Сначала я заплатила ей за работу, а потом мне в голову пришла гениальная по простоте идея. На ночь глядя из таверны просто так не сбежать, не брошу же я Моль на произвол судьбы. Тем более хозяин знает, что завтра я здесь встречаюсь с главным ловчим столицы. Сочтет за побег и правильно сделает, еще и донесет, далеко не убегу. Поэтому я быстренько собралась и закатила скандал: одежду не погладили, поесть не принесли, постель рваньем застелили. Возмущаясь отвратительным обслуживанием на всю таверну, я заявила, что переезжаю в другую, на соседнюю улицу.

А дальше, свернув в очередной переулок, в сгущающихся сумерках принялась за вторую часть плана. Покидать город, опять-таки на ночь глядя да еще и одинокой девице – однозначно вызвать кучу вопросов и привлечь внимание. Поэтому я переоделась в серое платье и платок, смастерила из сена чучело, обрядила его с головой в плащ с капюшоном и даже сунула ему в «морду» курительную трубку, «одолженную» у хозяина таверны. Вышел вполне сносный спутник – коренастый и молчаливо пускающий пахучий дымок.

Хеймим я покидала уже при свете десятка лун, помахав стражникам на прощание, и лишь под конец чуть не спалилась. Причем буквально: голова чучела от трубки задымилась, потом и заискрилась. Пришлось тушить при помощи магии да настегивать Моль, чтобы убраться подальше.

На звезду, которая нетерпеливо вела меня все дальше на юг, я теперь смотрела как на врага. Хотя благодаря ей сегодня выяснила кое-что важное: во-первых, мы все ходим под одними богами; во-вторых, черные ведьмы – не сказки Измиры, а Тьма – по-настоящему отвратительная и подлая сущность; в-третьих, несмотря ни на что я до сего дня с упорством ослицы причисляла себя к людям, но показательная казнь ведьм полностью искоренила во мне это заблуждение. Теперь люди пугали меня до подкашивающихся коленок и воспринимались как непредсказуемые хищники.

Кажется, я готова рискнуть и отправиться к иным расам, там на ведьмах лишь женятся, а не рубят им головы и не сжигают на кострах. Жить-то всем хочется!

Два месяца неожиданно напряженного и трудного путешествия вымотали меня до предела. Не рассчитывала я на низкий уровень комфорта на Мирее и всякие неприятности. Вчера к полудню мы с выносливой работягой Молью добрались до Барвика – небольшого городка в земле Тюрила, огромного аграрного края с прекрасным солнечным климатом и сносным отношением к носителям любой магии, лишь бы на пользу дела шла. По слухам, здесь привечают и ведьм, ведь мы дружим с растениями, а вокруг – сплошные фермерские поля.

Основанная людьми земля Тюрила соседствует с Ординашем – исконной территорией степных орков по эту сторону Серых пределов. Со временем произошло смешение народов, и теперь здешние жители – высокие, смуглые, черноволосые крепыши с грубыми чертами лица. А их женщины – фигуристые плотненькие брюнетки. Гримуар любезно подсказал, что, несмотря на продолжающееся смешение двух рас, тюрильцы считают себя людьми, а не полукровками орков. Более того, довольно прохладно относятся к любым чистокровным старшим расам. Согласно древней ведьминской карте, за Ординашем начинаются Серые пределы – места обитания тех самых старших, исконных рас Мирея. Пределы условно делят этот материк на две части: людей и нелюдей.

Я устала постоянно трястись в повозке, глядя на мерно покачивающийся лошадиный хвост и догоняя звезду счастья. Устала напряженно вглядываться в любого встречного, будь то запыленный пешеход или обоз; устала бояться одиноких ночей в лесах или прямо у дорог, чувствовать себя бездомной и глотать пыль из-под копыт. Да и лето подходит к концу, а ночевать под открытым небом осенью и зимой – сомнительное удовольствие.

Вот так навалившаяся усталость основательно приглушила веру в чудесную волшебную звезду фей, которая должна привести меня к счастью. Поэтому, наслушавшись рассказов о лояльном к магам Тюриле, я собралась хоть на время обосноваться здесь. Прикинула, что можно вполне прилично устроиться: найти махонький домик по средствам, выращивать полезные травки и варить целебные зелья. Попытка не пытка. Всего за два месяца приключений я отчетливо осознала: я домосед, а не странник. И тем более не скиталец. В конце концов, за счастьем можно и потом отправиться, когда я отдохну и накоплю позитива.

Разгладив складки на юбке в коричнево-зеленую клетку и проверив, застегнуты ли пуговички на манжетах у щедро украшенной рюшами изумрудной рубашки, я спускалась на первый этаж хорошей большой таверны.

– Госпожа ведьма, настоятельно прошу вас не тащить сюда всяких… тварей, – ворчливо-вежливо громыхнул хозяин таверны, увидев меня.

– Да я только одного… – Отметив укоризненно поджатые губы здоровяка-полуорка, я исправилась: – нескольких кашеков вылечила. Кто ж знал, что они всю стаю за собой приведут?

Да уж, оплошала я знатно: увидев вечером под окном несчастное животное со сломанной лапкой, похожее на самого очаровательного котика, вылечила его. А он буквально через час привел двух больных лишаями котят-подростков. Их тоже вылечила. Зато к полуночи, когда под окнами уже орало полсотни страждущих в нетерпеливом ожидании халявной медпомощи, благодаря взбешенным шумом гостям и хозяину таверны выяснилось, что местные котики – это полуразумные кошачьи с зачатками магии. Кашеки.

– В наших краях любой знает, что кашеки – это бессовестные несуны и наглые воришки. Видно, вы совсем далеко раньше жили… – покачал головой хозяин, невольно бросив удивленный взгляд на мою прическу, где давно уже красовались черные прядки. Как у ведьмы, познавшей Тьму.

С этими специально прикрепленными к моим собственным волосам прядями путешествовать безопаснее: всяких проходимцев отпугнет Тьма, а порядочных людей успокоит общая красная масса волос, мол, я не совсем пропащая ведьма, добра во мне еще достаточно. Удивление хозяина таверны понятно. Для ведьмы с черными отметинами в рубиновой шевелюре я слишком щедро разбазариваю собственные силы, не требуя оплаты. Да еще на животных, от которых пользы – кот наплакал.

Эх, не просто оплошала, а совершила непозволительную ошибку, надо быть осторожнее! Натянув дежурную высокомерную улыбку, я «призналась»:

– Знаете, уважаемый Римс, сама в недоумении. Что-то на меня накатило вчера… словно проклял кто-то.

Хозяин таверны мигом скрестил пальцы, отпугивая чужое проклятье, а я, надев шляпу, поспешила к выходу. Дел невпроворот. Накануне, за ужином, собирала городские сплетни и аккуратно интересовалась, где самые тихие и благополучные районы, много ли проживает в округе магов-целителей и аптекарей. Не хочется потом с кровью делить страждущих. А с утра отправилась осмотреться в городе и его окрестностях, узнать, чем народ живет и дышит.

Первым делом купила еды себе и корма лошади, это уже на подсознательном уровне выработалось. За два месяца путешествия мне не раз приходилось улепетывать со всех ног и копыт, и Моль ни разу не подвела. Нагло игнорируя мельтешившую звездочку, уговаривавшую идти в известном только ей направлении, я упорно любовалась добротными домиками, приветливыми лицами горожан, и радовалась, что недавно прошел дождик и прибил пыль – мои ботиночки останутся чистенькими. Пока много чего складывалось в пользу Барвика.

«Не смотреть! Я сказала – не смотреть, куда летит эта настырная блестящая зараза!» – бормотала я себе под нос. Ну, чтобы и зараза слышала. И честно, само собой так вышло, что вскоре я нечаянно оказалась именно там, куда упорно зазывал меня подарочек фей. Хотя как по мне, так настоящее проклятье. Я пришла в самый центр гварта и, осмотревшись, ошеломленно замерла: вместо привычных храмов, зданий местных управ и тому подобного на площади Барвика шумел базар.

Ну базар и базар, дело нужное, если бы наряду со скотом и другими товарами не продавали разумных. В стороне от хрюшек и картошки на помосте толпились люди и нелюди. Самых крепких быстро разбирали солидные покупатели. Помимо рабов, некоторые разумные сами предлагали себя в услужение, всячески расхваливали свои силы и умения крепким деловым фермерам. За хороших работодателей на «бирже труда» шла нешуточная борьба.

Гримуар помалкивал, зато звездочка мельтешила, буквально упрашивала идти за ней дальше. Пришлось послушно огибать столпотворение. Привела она меня к пустым клеткам… ой, нет, одна кем-то занята. Возле нее громко расхваливал нескольких мужчин, явно добровольцев на сезонные работы, продавец – тщедушный мужичок с близко посаженными черными глазками и в добротной одежде. Одновременно этот специалист местной службы занятости переругивался с грузным бородатым брюнетом в грязных сапогах и с нагайкой в мощном кулаке.

– Эй, верни мне золото, этот крылатый не стоит и медяка! – взревел бородач.

– Кто это решил? – возмутился тщедушный. – По силе и выносливости он стоит десятерых рабов, настоящий воин! Благодаря магическому ошейнику подчинения будет как шелковый!

– Ты меня совсем за дурака держишь? – негодовал бородач. – При чем тут ошейник подчинения и клятва неприкосновенности хозяина? Без нее он меня в любой момент убьет!

– Сделка совершена, уважаемый. Теперь крылатый – ваша забота! – не сдавался «кадровик».

– Любой знает: главное условие сделки – добровольная клятва подчинения и неприкосновенности хозяина, а этот раб отказался ее давать! Верни мое золото, жулик! – все громче ярился бородач.

– Да подавись ты своим золотом! – прошипел тщедушный и сунул в протянутую ладонь-лопату бородатого кошель с деньгами.

– Поговори мне еще, мошенник! Накатаю жалобу в магистрат! – рыкнул бородач, сжимая кошель в кулаке, краснея и пыхтя, словно кипящий чайник. – Этих четверых иных ты продаешь уже месяц! Сегодня все равно последний день, а завтра стража признает их непригодными и опасными для гварта и уничтожит.

– Ой-ой, испугал. Накатает он. Сперва считать научись, умник. У меня еще два дня есть! – злобно выплюнул продавец, причем буквально.

Бородач в долгу не остался: плюнул ему под ноги и ушел, гневно потрясая руками и расталкивая зевак.

Мой «навигатор» направился прямиком к одной из клеток. Ей проще: пролетела над головами и зависла. А мне пришлось протискиваться. Наконец я пролезла к тщедушному торговцу рабочей силой. Весь его «товар», похоже, разобрали, остался только один невольник, подпирающий верх клетки. Он стоял, расставив ноги и расправив, насколько позволяло замкнутое пространство, потрепанные тускло-белые крылья.

– Ангел… – потрясенно выдохнула я, рассматривая неземной красоты мужчину в рваной грязной рубахе и таких же штанах, наверняка бывшем исподнем.

Но даже в клетке и в рабском ошейнике, как пить дать, на голодном пайке, оборванный и босой, этот мужчина производил впечатление сильного, уверенного в себе и опасного… кого? Вычленив меня из толпы, он презрительно-высокомерно скривил полные губы и впился мне в лицо ненавидящим, ярко-зеленым, как у меня, взглядом. Вернее, одним глазом, потому что второй и пол-лица закрывала потемневшая от грязи прядь светлых волос.

– Госпожа хочет этого красавчика? – угодливо повернулся ко мне проныра-торговец. Приподнялся на цыпочки и намекнул: – Прекрасный образец, раб в ошейнике полного подчинения. Выполнит любую вашу прихоть.

Как же эта реклама мерзко и пошло прозвучала! Я хотела огрызнуться, отвергнуть чудовищное предложение купить разумное существо, но не могла оторвать взгляд от крылатого нелюдя, над клеткой которого зависла звезда счастья.

– Сколько? – хрипло выдохнула я и отметила, с какой яростью полыхнули глаза «ангела».

– Десять золотых!

– Сколько?! – Я чуть не задохнулась, услышав цену, а потом желчно напомнила: – И за эти деньги он добровольно, как положено, даст клятву подчинения?

– Да этот ирлинг скорее глотку тебе перегрызет, чем клятву даст! – хохотнул кто-то из зрителей.

Торговец даже зубами заскрежетал. А остряки вокруг развлекались, кто во что горазд:

– Такой красотке?..

– Да он залюбит ее до смерти…

– Видно же, давно бабы не было…

Так это ирлинг? Я пристально вглядывалась в крылатого, а моя путеводная звезда по понятным только ей соображениям настойчиво отсвечивала у него над головой, всем своим видом показывая: вот оно, счастье твое, стоит тут, такое гордое и непреклонное. Красивый, конечно, аж дух захватывает и в груди щемит от восторга… всамделишный ангел же.

– Ладно, только для вас дам скидку. Девять золотых! – сделал «одолжение» рабовладелец. – В конце концов, только на его содержание я потратил не меньше…

– Один золотой – и ни медяка больше! – выпалила я слишком высоким, нервным голоском. – Мне его тоже кормить придется. По вашим же словам, слишком прожорливого и строптивого.

Народ оживился, а тщедушный выпучил глаза и делано оскорбился:

– Да это грабеж среди бела дня! С вашей жадностью вы не найдете себе мужа, уважаемая!

Я сняла шляпу и демонстративно поправила прическу, позволяя всем увидеть в ней черные пряди. А потом многозначительно заметила:

– Хвала Мирею, ведьме муж не нужен. А сильный работник в саду – очень даже пригодится.

Все замолчали, с жадным любопытством разглядывая меня, залетную ведьму. Сама я в этот момент тряслась в душе от страха и сомнений: за каким чертом мне понадобился этот ангел? Что я с ним буду делать? А заодно и с людской молвой про ведьму, купившую себе ирлинга? Но бородач говорил, что уже завтра этого строптивого раба уничтожит стража магистрата, поэтому я не смогла уйти и забыть о «счастье», которое каким-то образом было связано с крылатым… пленником. Ну какой из него раб?!

– Хорошо, гони золотой – и он твой, – неожиданно сдался торговец.

– Миха, она, конечно, ведьма, но условия сделки обязательны для всех. Раб должен дать клятву! – визгливо выкрикнул кто-то из толпы, похоже, чтобы досадить и мне, и торговцу.

Я достала из кошелька золотую монету и на подгибающихся ногах – хорошо, юбка скрывает – направилась к клетке. Приблизилась почти вплотную к прутьям, остро ощутила запах мужского пота, а еще – ярость и жажду крови. Я рисковала жизнью и отчетливо это понимала, когда, задрав голову, в отчаянии смотрела в полыхающие зеленой ненавистью глаза ирлинга. Огромного, крылатого, обозленного.

И шептала:

– Послушайте, давайте договоримся: я сейчас вас куплю, и вы дадите мне клятву подчинения. Но я клянусь, что через час освобожу вас от нее.

Он молчал, пристально рассматривая меня, а затем резко наклонился, отчего я дрогнула всем телом и лишь каким-то чудом не отпрыгнула от клетки. Затем ирлинг жадно втянул носом воздух, надо думать, знакомился с моим запахом. Нервно облизав губы, я судорожно вздохнула и отметила, что ладонью закрываю свое горло – защитные инстинкты сработали рядом со… зверем.

– Клянусь, что буду слушаться тебя, ведьма! – неожиданно громко и глубоким басом произнес ирлинг. Затем, приникнув к прутьям, добавил едва слышно, только для меня: – Ровно час с этого момента.

– И не причинишь мне вреда! – пискнула я, вспомнив про вторую, важную часть клятвы. А внутри все заныло от предчувствия очередной неприятности.

– И не убью тебя, ведьма! – согласился с угрожающей насмешкой мой… раб.

– Сделка состоялась! – объявил бывший владелец ирлинга, не дав мне поправить слова клятвы, и выковырял из моей размякшей от страха ладони золотой.

Я вновь судорожно сглотнула, смачивая пересохшее горло и таращась на здоровенного крылатого мужика, которого торговец выпускал из клетки. Но неожиданно ирлинг ухватил его за плечо и строго напомнил:

– Ты забыл передать ведьме право хозяина ошейника.

Злобно зыркнув на ирлинга, худосочный противный торгаш буркнул оправдание и под мое ворчание и нытье мазнул ошейник нашей кровью. Затем мстительно пообещал невольнику:

– С ее характером ты все равно долго не протянешь.

– Характер у меня прелестный, это у вас нервишки – дрянь, – вырвалась у меня земная фраза.

Проверять, как сильно перекосило от нее продавца живым товаром, смысла не было – народ вокруг довольно гоготал и комментировал происходящее. Я убедилась, что ирлинг следует за мной этакой крылатой махиной, и торопливо зашагала прочь. Ну, хоть развлекавшаяся за мой счет толпа расступилась.

Что-то жить в Барвике мне расхотелось: там, где запросто торгуют людьми… даже с крыльями… не то место, где мне хотелось бы обосноваться.

Пока шла с базара, зверски чесалась спина и затылок, нещадно свербело между лопатками, я даже взмокла от дурных предчувствий. И не успела подумать, что делать дальше, как вдруг оказалась прижатой к стене в глухом безлюдном закоулке. Ирлинг огромной ручищей, словно клещами, сжал мое горло и угрожающе навис надо мной. Совсем не ангел, как оказалось.

– Что вы творите? Я же спасла вас от смерти! – прохрипела я, пытаясь отодрать пальцы нелюдя от своего горла. – Идите куда хотите…

На остальную часть пожелания воздуха не хватило, тем более другой рукой неангел сдвинул с моей головы шляпу и пальцами быстро нащупал в волосах шпильки с закрепленными черными прядями. Вытащил одну, изучил и зловеще усмехнулся, разглядывая мои кроваво-красные волосы:

– Светлая, как я и думал!

– Отпустите, меня, пожалуйста! – взмолилась я.

И тут же получила свободу. Отдышавшись, опираясь о стену, я судорожно поправила одежду, нахлобучила поглубже шляпу, забрала черную прядь у ирлинга и спрятала в карман. Мысленно костерила и «покупку», и себя, и подарок фей на все лады. К тому же бракованная звезда никуда не делась. Так и висит над головой «счастья» немым – благо больше никому не видным – напоминанием о моей глупости. Елку для Ели нашла! Ну феи, ну удружили! Что ж, я точно вернусь на ту полянку и похимичу над защитным контуром. Расплачусь за подарочек по полной, осчастливлю их тоже.

– Деньги есть? – вмешался в мой план мести властный голос ирлинга.

– Есть, – не думая, ляпнула я на растревоженных страхом рефлексах. – А сколько нужно?

Вот экстремальные ситуации точно не мой конек. К сожалению, в такие моменты я конкретно так торможу. Мои руки сами по себе сняли с пояса кошелек, я уже растянула тесемку в ожидании точной суммы, а наглая неангельская морда выхватила у меня кошелек и направилась прочь из переулка. Босой, в жалких лохмотьях, с рабским ошейником… Но уверена: вряд ли кто-нибудь заступил бы ему дорогу даже сейчас.

– Эй, постой, там десять золотых! – Я рванула за ним.

– Потом верну! – «Раб» отмахнулся от меня как от назойливой мухи.

– С процентами! – возмущенно рыкнула я.

Мужчина обернулся и, неожиданно усмехнувшись, преобразился до неузнаваемости – красавчик-сердцеед, да и только!

Цепко схватил меня за руку и повел к той самой лавке, в которую я сама хотела сходить. Вскоре под настороженным взглядом лавочника ирлинг приоделся и докупил одежды на кругленькую сумму. При этом выбрал несколько неожиданные, по-моему, вещи, не подходящие для крылатой фигуры. Спустя час о том, что я обзавелась рабом, уже хорошо одетым и обутым, свидетельствовал лишь магический ошейник на его шее.

У таверны я остановилась, с облегчением переводя дыхание: обрадовалась, что наконец-то избавлюсь от хамоватого «несчастного и угнетенного», о чем ему вежливо напомнила:

– Вот и все, время вашей клятвы истекло, вы свободны.

– Ты нездешняя? Сняла комнату в таверне? – проигнорировал намек нетипично навязчивый раб.

Шел бы ты уже куда-нибудь подальше! Хотя что я о них знаю, о рабах местных? Даже выдирая локоть из его захвата, я была все еще любезна:

– Да. Прощайте. Спасибо, что проводили, но дальше не стоит, могут неправильно понять и…

– Акайо! – объявил о чем-то ирлинг, крепче перехватил мой локоть и повел к дверям таверны, наплевав на приличия, возможных зрителей и выразительный взгляд «хозяйки».

– Простите, что вы сказали? – растерянно спросила я, упираясь каблуками в брусчатку, чтобы затормозить.

– Можешь обращаться ко мне по имени – Акайо. И хватит упираться, у нас не так много времени, а дел невпроворот, – еще и отчитал нахал, тренируя мою выдержку и буквально силой заволакивая в таверну. – В какой комнате ты поселилась?

– Третья комната справа на втором этаже, – послушно ответила я по инерции, а потом, когда мы вошли в таверну, опомнилась и возмущенно уставилась на него.

Хозяин заведения Римс, одновременно наблюдавший из-за стойки за гостями и своими работниками, встретил нас – запыхавшуюся, заметно сопротивляющуюся ведьму с высоким крылатым спутником – удивленным взглядом, а услышав от ирлинга заказ подать ужин на пятерых, и вовсе округлил глаза.

Оценив размер назревающих проблем, я резко вырвала у Акайо свою руку и, задрав голову, гневно выпалила:

– Вы не предупредили, что ожидаете гостей!

– Ужинать будем только мы с тобой, просто я голодный, – без капли неловкости пояснил Акайо, бесцеремонно направляя меня к лестнице.

– Вам помочь избавиться от навязчивого ухажера, госпожа ведьма? – спокойно предложил Римс, многозначительно положив крепкие ручищи на стойку и побарабанив по ней пальцами.

Меня раздирало желание согласиться на столь любезное предложение полуорка, но неожиданно я обратила внимание на слишком низко и вольно болтающуюся перед носом черную прядь. Видно, в пылу сопротивления еще одна открепилась. Пришлось небрежным движением «смахнуть» ее со лба и – надеюсь, незаметно – отправить в карман к аналогичному свидетельству моей «темноты». Затем я досадливо-стыдливо поморщилась и призналась:

– Ну я как бы раба купила…

– И охота вам приваживать всяких проходимцев? – укоризненно покачал черной лохматой головой хозяин таверны.

– Ну то ж кашеки… а тут – ирлинг… Случайно вышло. – С каждым словом мои щеки полыхали жарче, а Римс все с большим сомнением посматривал на мою рубиновую в черную полоску шевелюру.

Похоже, предательски съехавшее прикрытие не осталось незамеченным и стоит поторопиться с отъездом из Барвика. Но куда?

– Ваши долги растут как на дрожжах, Акайо, – прошипела в коридоре я, пока мы шли к комнате. – Вы потратили целых десять золотых – моих золотых, между прочим! – на одежду и дурацкие железки. Сейчас вот ужин на пять персон. Вы представляете, сколько это стоит?!

Ирлинг бесцеремонно подтолкнул – нет, впихнул – меня в номер и, захлопнув за собой дверь, снисходительно и весело пообещал:

– Не волнуйся, красивая, я тебе все верну сторицей!

Только при этом он слишком холодным, цепким взглядом осматривал мое временное пристанище, причем вполне приличное.

– Могу подарить, если вы прямо сейчас исчезнете из моей жизни, – с надеждой предложила я, мысленно унимая личную жабу.

Эта новая, совсем не свойственная мне в прежней, земной, жизни коммерческая жилка и прижимистость после принятия чужой силы ощущалась все острее. Она влияла на поступки или сдавливала сердце в своих жадных загребущих лапках, стоило подумать о разбазаривании собственных сил или средств. Ох, не зря наставница предупреждала: ведьма, даже светлая, бесплатно ничего не делает!

– Нет, я пока не в состоянии делать столь щедрые подарки, – «порадовал» меня ирлинг и расстроил еще больше: – Но если ты мне еще немного поможешь, рассмотрю твое предложение.

– Вы уже и так перешли все границы! – рявкнула я. – Еще немного – и я… прокляну вас!

Акайо прошелся по комнате, заглянул за шторку в умывальню, в узкий пустующий шкаф, даже в окно выглянул, явно проверяя пути отхода. Прямо как шпион из детектива. Затем подошел ко мне, быстро, но аккуратно избавил меня от камуфляжа темной ведьмы и с каким-то маниакально зловещим выражением лица прошелся немытыми руками по моим волосам. Еще и жадно потянул носом воздух:

– Как же вкусно пахнет твоя магия!

– Чем? – заволновалась я.

– Всем, что мне так необходимо! – Акайо устрашающе навис надо мной.

Я испуганно уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть хотя бы на расстояние вытянутой руки, и только благодаря его «доброй воле» мне это удалось.

– Прокляну! – Если бы мой голос не дал петуха, вышло бы серьезно, а так – стыд, да и только.

Склонив светловолосую голову к плечу и пристально разглядывая меня, ирлинг с обманчиво мягкой улыбкой, не отражавшейся в зеленых глазах, отмел угрозу:

– Проклянешь? Нет, не думаю. Ты в курсе, что в древности ведьмы считались хранителями магического равновесия, этаким естественным балансом Тьмы и Света? Но уже давненько истинно светлых ведьм никто не видал. Стремление к бессмертию и вечной молодости, жажда независимости и свободы слишком часто толкают вас на темную сторону. А потом юные ведьмочки получают от кровниц зараженную Тьмой силу и не могут справиться с ней, не в состоянии очиститься. Воспитываются темными, с детства видят гниль и Тьму, пропитываются ею. Так что, Огонечек, чистое пламя твоих волос о многом говорит. И многое может дать…

Задрав голову, я замерла натянутой, напряженной струной. Во мне метр семьдесят пять сантиметров роста, для людей Мирея я довольно высокая. Сама по себе не худышка и не хрупкая, тем более в пышной юбке. Но рядом с высоченным Акайо, кажется, закрывшим широкими плечами весь мир, я внезапно ощутила себя маленькой и беззащитной. Слишком уязвимой и до ужаса смертной. А ведь уже привыкла к мысли, что буду жить не одно столетие! В чем-то он прав: жить захочешь – по-всякому раскорячишься, не только в темную сторону.

Глядя в глаза этому смертельно опасному хищнику, загнанному в ловушку и оттого еще более непредсказуемому, я попятилась и хрипло укорила:

– Если бы не я, завтра вас казнили бы, как опасного преступника. А вы ведете себя со мной, как… как последний гад!

– Ну что ты, не последний. За мной наверняка кто-то был, – спокойно усмехнулся Акайо, сверкнув белозубой ухмылкой.

– Хватит, уходите! – потребовала я, скрыв за строгим тоном отчаянную злость и страх перед опасным незнакомцем.

Раб? Ангел? О, Мирей, я же сразу догадалась, что он не тянет ни на одного из них! Даже в грязном нижнем белье вел себя, как царь зверей. А проклятая звездюлина продолжает ярко и призывно сиять над ним. Не хватает только плаката со стрелочкой и надписью: «Внимание, твое Счастье! Возврату и обмену не подлежит!»

Если бы не она, я бы устроила скандал еще внизу, и этого хамоватого и неблагодарного недоангела выкинули бы отсюда.

Может, феи на меня все-таки обиделись? И подсунули бракованное счастье? Но, поразмыслив, я даже поморщилась от этой мысли, ведь гримуар они весьма сытно накормили. Древний ведьмин архив не обмануть. Заплевал бы их всякой малополезной ерундой.

– Огонечек, – подозрительно вкрадчиво обратился ко мне Акайо и неожиданно серьезно предложил: – если ты согласишься мне помочь, я тебя озолочу!

И как это понимать? Тем не менее счастьем не разбрасываются, каким бы сомнительным и малоприятным оно ни было. Сложив руки на груди, я разглядывала мужчину, которого зачем-то купила.

– Ну и в чем будет состоять моя помощь? В общих чертах. Я пока ни на что не соглашаюсь. И главное, чем платить собираетесь? Вы и так мне должны кошель золота!

– Дай клятву крови, что не воспользуешься сведениями, которые от меня узнаешь.

Раздраженно хмыкнув, я развернулась и, распахнув дверь, твердо отшила чересчур делового ангела:

– Одиннадцать золотых отдадите, когда будут. А бессмысленные траты на вас чего-либо еще – это не ко мне.

Тусклые, грязно-белые крылья яростно встрепенулись, зеленые глаза под засаленной прядью светлых волос вспыхнули чем-то темным, но «падший» ангел даже не дернулся – продолжал сверлить меня нечитаемым взглядом. Затем он попытался выпрямиться, расправить плечи и царственно гордо приподнять подбородок, но стукнулся макушкой о потолочную балку под мой невольный хмык. В результате опять сник и глухо, чуть раздраженно процедил:

– Закрой дверь… пожалуйста.

– Слушаю! – буркнула я, пряча улыбку. Но предусмотрительно осталась поближе к двери, которую прикрыла. Если что, хоть сбежать успею. Надеюсь!

– Если снимешь эту дрянь с моей шеи, я клянусь, что заплачу… сто золотых. И позабочусь о твоей безопасности! – сухо озвучил он предложение.

Сто золотых? Зеленые глаза напротив вспыхнули самодовольством. Ирлинг явно подметил, насколько приятно ошеломил меня цифрой, но потом его взгляд потемнел, потому что я досадливо скривилась. Такие деньги платят только за донорские печень и почки, а я новые отращивать не умею.

– Я не…

– Снимешь с нас ошейники, и я клянусь: получишь много золота, мое личное покровительство и защиту на землях ирлингов. Я готов подарить тебе дом. Даже найму прислугу!

Из его щедрых вкрадчивых посулов я вычленила самое важное:

– С кого это «нас»? И чье именно личное покровительство?

Акайо поджал красивые чувственные губы. Вот даже немытым, голодным, злым и торгующимся с упертой ведьмой выглядит сногсшибательно. Сложно не таращиться на него с глупой улыбкой восторженной девочки-фанатки!

– Ошейник – артефакт, блокирует мою магию и высасывает жизненную силу. Сможешь снять – заплачу сколько скажешь. Вот тогда откровенно и поговорим, – ушел от прямого ответа ирлинг.

Я хмурилась, раздумывала, но не решалась ни согласиться, ни отказаться. Хотелось и помочь бедняге, и страшно было влипнуть в очередную неприятность. Да и мое счастье с ним как-то связано, как отказаться? Вот и мялась у двери, не зная, на что решиться.

– Надеюсь, вы меня поймете. Бросаться в очередную, связанную с вами переделку и верить на слово я не намерена, – негромко и осторожно начала я. – Откуда мне знать, может, вы злодей какой-нибудь, на которого этот ошейник надели, чтобы спасти Тюрилу. А мне за вмешательство по полной влетит…

– Не в этом дело, ведьма! Эту дрянь на меня нацепили те, кто сам ни на что не способен, только ударить исподтишка ножом в спину. Слабые и вероломные предатели решили за чужой счет увеличить собственные силы. Артефакт состоит из двух частей. Первая – материальная – кожаная оплетка, зачарованная подчинять носителя. Это обманка для обывателя, отвлекающая от истинной цели артефакта. Снять ее под силу и полному бездарю, если бы не вторая составляющая – внутренняя, магическая. Под оплеткой – силовой ошейник, состоящий из энергетических нитей. Даже если получится разорвать – останешься без головы!

Пока ирлинг переводил дыхание, я размышляла, как справиться с этой сложной задачей.

– Этот артефакт создан для того, чтобы отнимать магию и силы у одного и передавать другому. У раба – ошейник; у хозяина – браслет на руке. Как только меня высосут досуха, я умру, и хозяин артефакта об этом узнает. Снять ошейник может только он или светлая ведьма, которая видит любые силовые потоки и способна распутать, расплести, как косу, деактивировать артефакт. Но я уже говорил, что по-настоящему светлых, без капли Тьмы, способных видеть магические потоки в их первозданном, чистом виде очень давно не видели. Слишком хорошо скрываются! Поэтому нас без сомнений продали людям как товар, чтобы не содержать, чтобы помучить и унизить сильнее, чтобы мы жили подольше, подпитывая подлых пиявок своими жизнями и магией.

Раб – не мой, оказывается, а хозяина ошейника – от ярости потемнел лицом. Он сверлил меня жутким взглядом, таким пронзительным и обвиняющим, что отказать ему – все равно что подписать смертный приговор. Просить о чем-либо, зависеть от чужой воли, даже доброй, он наверняка не привык.

Стало еще страшнее. Подобные Акайо не то что не ломаются – гнутся с трудом. Сами запросто согнут, сломают, кого хочешь. К примеру, меня.

– Его надо просто снять? И все? – сипло уточнила я, неуверенно приближаясь к мужчине.

Ирлинг задумался, затем разжег камин, уселся на стул и глухо приказал:

– Как снимешь, сожги эту мерзость!

– Как скажете, – кивнула я.

Подошла к нему вплотную, робко коснулась шеи и ошейника.

Лицо «клиента» оказалось слишком близко к моей груди. Его кожа была горячей, взгляд – пронизывающим. Во мне боролись разные чувства: неловкость, страх ошибиться, чтобы этот харизматичный, гордый, упрямый и невероятно сильный мужчина не лишился головы. Перед глазами мелькнул Хеймим, плаха с ведьмами… Руки задрожали, вдоль позвоночника прошелся холодок.

Я нервно вытерла ладонью вспотевший лоб и зашла ирлингу за спину. Спряталась от его пронизывающего взгляда, но оказалась между огромными крыльями, занятно сложенными крест-накрест. Еще более робко коснулась перышек, оказавшихся упругими, но будто запыленными, провела по контуру правого крыла. Вот это мощь! Внутри затрепетало от ощущений и эмоций: человек с крыльями – немыслимо!

Акайо смешливо хмыкнул, не обидно, а наоборот, по-доброму, чем даже поддержал морально. Несколько раз глубоко вдохнув, я занялась делом. Переключилась на ведьминское зрение, разрезала кожаную оплетку ошейника и даже растерялась, увидев под внешней оболочкой разноцветные, ослепительно яркие, перекрученные силовые потоки. В груди не менее ярко вспыхнула паника: как их держать, направлять и…

На мою эмоциональную бурю своевременно среагировал гримуар – поделился опытом рода. Любимый гримуарчик, родненький, умненький, такой щедрый… Благодаря ему я из каменщика превратилась в ювелира по работе с силовыми потоками. Мысленно я рисовала радугу счастья: теперь не только зелья, но и уникальные обереги смогу создавать и… много чего еще! Мечты окрыляли, а пальцы сноровисто разделяли магическое плетение. Словно старый вязаный свитер распускала с кучей затяжек и узелков, долго и кропотливо.

Мне все удалось! Неожиданно нити последнего узелка выскользнули на свободу из моих пальцев, а в следующий миг энергетический ошейник вместе с разрезанной кожаной оплеткой-обманкой превратился в обруч, который с щелчком разомкнулся. Никаких взрывов, вспышек и прочей магической атрибутики, а бац! – и все! Я сняла это магическое дрянное уродство и, подчиняясь жесту Акайо, указавшего на камин, с облегчением швырнула в огонь.

Да-а-а… насчет «спецэффектов» я поспешила. Через несколько мгновений огонь в камине вспыхнул ярче солнца, а меня чуть не сшибло с ног силовой волной, повалившей стулья. Проморгавшись и испуганно оглядевшись, я уставилась на Акайо, который стоял сгорбившись, покачиваясь словно пьяный, а затем выгнулся в обратную сторону. Я даже среагировать не успела, когда магия ярчайшей волной вырвалась из его груди, чтобы подобно фонтану обдать тело хозяина, искупать в потоках силы и смыть грязь, усталость и накопленную мытарствами серость.

Несколько мгновений магической феерии – и ирлинг кардинально изменился! Широко расставив ноги и распахнув сверкающие снежной белизной крылья, он попытался выпрямиться во весь свой внушительный рост – самый настоящий боевой ангел. Но потолки-то здесь рассчитаны на обычных мирных жителей, а не боевых ангелов! Пришлось ему ссутулиться и наклонить голову, отчего белые волосы скользнули по плечам на грудь, засверкали исподлобья изумрудные глаза, а чувственные губы исказились в зловещем оскале.

А одна неопытная, слишком доверчивая ведьмочка была не в силах отвести взгляд от великолепных белоснежных крыльев. Даже кончики перьев поблескивали, будто посыпанные бриллиантовой крошкой. Я восхищенно таращилась на мужчину неземной красоты, кажется, разинув рот.

Он повел широкими плечами, словно сбрасывая тяжесть неволи, – и легкой уверенной походкой хищника направился ко мне. Бездумно, как маленькая девочка, первый раз увидевшая чудо и захотевшая к нему прикоснуться, я протянула руку потрогать блестящие кончики крыльев. Но Акайо перехватил мое запястье и удивленно спросил:

– Ведьма, тебе сколько лет, чтобы вот так тянуть руки к крыльям ирлинга в боевой ипостаси? Научилась отращивать новые пальцы?

– Двадцать три. А что не так с вашими крыльями? – расстроенно, что не позволили прикоснуться к прекрасному, спросила я.

И мысленно задалась этим вопросом. Умница гримуар снова выдал нужную информацию: «Как и большинство старших рас, ирлинги делятся на высших и низших. Высшие, в отличие от более слабых собратьев, имеют не две, а три ипостаси: первичную – похожую на людей; вторичную – когда используется часть дополнительных способностей, такие как крылья, когти или клыки; третья характерна только для высших родов – это полная трансформация, в которой власть принадлежит внутреннему зверю. Ирлинги не двудушники, в отличие от некоторых других рас, поэтому в любой ипостаси полностью контролируют свою суть. Крылья ирлинга в третьей и боевой форме невероятно острые, во время драки крылатый способен выстреливать пером в противника и пронзать его насквозь. Эти перья умельцы собирают и делают дорогостоящее оружие, превосходящее сталь по легкости и остроте.

– Двадцать три? – Теперь ирлинг смотрел на меня ошеломленно. – Как тебя, молоденькую неопытную ведьмочку, отпустили от мамкиной юбки? В каком лесу тебя растили, детка, что ты ничего о нас не знаешь?

Тем временем я переваривала информацию про наличие двух душ у некоторых рас, поэтому пояснила довольно рассеянно:

– Мама умерла, когда мне пять исполнилось, бабушка – полтора года назад, а наставница два месяца назад ушла за грань после передачи мне своей силы… – Но, очнувшись и вникнув в его вопросы, я демонстративно хмуро добавила: – Я совершеннолетняя и достаточно опытная. Вот вас, к примеру, освободила. И вообще, не стоит разговаривать со мной как с ребенком. Тем более когда у вас передо мной приличные долговые обязательства!

Ирлинг, которому напомнили про долги, нахмурился, но лишь на мгновение. Пошевелил крыльями, вновь невольно привлекая к ним мое внимание, потом к нему – обалденно красивому ангелу, даже звезда стала восприниматься нимбом. Еще мгновение – и ирлинг возле меня. Окутывает ароматом морозной свежести, а не запахом пота, как недавно. Легкое скользящее движение по моим рукам к плечам – и я взлетаю над полом, следом мужские губы накрывают мои. Целуюсь я не впервые и вполне умело, но до сих пор сохранила невинность. Бабушка у меня строгих правил, караулила единственную кровиночку, боялась потерять внучку, как дочь, которую рано увлекли опасные приключения, интересные мужчины и азарт.

Первые мгновения поцелуя я наслаждалась твердыми губами ирлинга, его вкусом и напором, но быстро вернулась в реальность, вспомнив, с кем я и почему. Дальше, извиваясь как змея, с трудом избавилась от объятий нахала и отпрыгнула в сторону.

– Выглядишь, конечно, взрослой и сногсшибательно, но на вкус – юная неопытная девственница, – насмешливо оценил ангел, улыбаясь самой демонической улыбкой.

Запыхавшись, я смахнула волосы со лба и, гордо задрав подбородок, выпалила:

– Мой репутационный капитал по стоимости превышает физиологические потребности моего физического тела!

У Акайо удивленно вытянулось лицо:

– Чего-чего?

Я выдержала театральную паузу и выдала коронное заявление нашего декана, который заковыристой фразой и едва заметной снисходительной улыбкой ставил на место любого зазнавшегося студента:

– Вам – не понять!

Но ирлинг не обиделся, только еще шире улыбнулся, качнув головой. Затем взмахнул крыльями, будто воду или пыль стряхнул, – и они исчезли. От неожиданности я даже ему за спину заглянула проверить: может, просто так хитро сложил? Но нет, пусто. Бескрылый высокий блондин, хотя обычным его все равно не назовешь.

– Вижу, моя боевая форма тебя впечатлила, пусть и не так, как должна была, – по-прежнему улыбался Акайо. – Если хочешь, расскажу о своем народе подробнее, вдруг заинтересуешься…

Нас прервал стук в дверь, затем несколько мальчишек, здешняя прислуга, принесли ужин… на пятерых. Пока они ставили на стол множество тарелок с горками мяса, овощей, похлебкой и кувшины с напитками, я уныло подсчитывала свои финансовые потери. Спасать рабов, оказывается, дорого обходится. И кубышка Измиры на такие героические траты совсем не рассчитана. Скоро по миру пойду. Хотя я и так бомж! Пора бы напомнить о возмещении расходов и плате за ведьминские услуги.

– Значит, вы мне заплатите, сколько скажу?

– Заплачу, заплачу. Давай сначала поедим, а потом займемся делами, – отмахнулся Акайо, усаживаясь за стол.

И жадно принялся за еду. Ну что сказать, он действительно был очень голоден: пока я ела суп и куриную ножку, стол опустел, только обглоданные косточки жалко лежали на тарелке. Растерянно взглянув на остатки ужина аж на пятерых, я добавила свой скромный вклад в тарелку с костями, с содроганием надеясь, что этот прожорливый «ангел» улетит от меня как можно скорее. Прокормить своими силами такого проглота – нереально.

Невольно снова нашла взглядом подарочек фей. Теперь понятно, почему они исполняют только одно, но самое-самое заветное желание. На большее у осчастливленных не хватит ни сил, ни средств, чтобы в полной мере прочувствовать «самость».

Акайо бросил внимательный взгляд вверх, явно заметив мою злость, направленную выше его макушки, и подозрительно вежливо поинтересовался:

– Ты не наелась, да?

– Сыта и готова поговорить, – хмуро ответила я.

– Эх ты, ведьма. Я только-только ощутил себя счастливым, а ты все испортила, – попытался увильнуть ирлинг.

– Любая ведьма приносит счастье. Только одна – своим присутствием, а другая – отсутствием. И лишь от ведьмы зависит, кого и как она захочет осчастливить, – демонстративно невозмутимо парировала я, а потом весомо напомнила: – Вы мне должны одиннадцать золотых за свои покупки, одежду и оружие. Теперь к вашим долгам добавились… пятьсот золотых, дом и прислуга.

– Сколько? – искренне изумился Акайо. – Я обещал сто…

– А потом мы остановились на сумме «сколько захочешь», – припомнила я.

– Был бы кто-то другой на твоем месте, я в лучшем случае послал бы его куда подальше. Но с учетом ситуации готов обсудить варианты, – вздохнул ирлинг.

– Если здесь послали, возможно, где-то уже заждались, – намекнула я на то, что именно он нуждается во мне, а не наоборот.

Мы посверлили друг друга взглядами: я – злобным, он – насмешливо-плутоватым. А дальше прибил меня к стулу потрясающим предложением:

– Тысячу золотых, дом с прислугой и мою защиту! Выполнить все это я поклянусь кровью…

– Согласна! – выдохнула я, не дав ему договорить.

– …если ты снимешь такие же ошейники еще с трех моих друзей и отправишься со мной в земли ирлингов.

– Мне хватит того, что ты мне уже должен. Сто одиннадцать золотых – на лишнее не претендую, – не согласилась я. – А как тебя наказать в пределах светлых сил, способ найдется, мало не покажется. И вообще, мне надоело ходить вокруг да около, терпеть твое хамство, выслушивать бесконечные условия и бессмысленно торговаться. Убирайся из моей комнаты.

– Как тебя зовут, ведьма? – Ирлинг выпрямился на стуле, растеряв насмешливость и наглость.

– Ведьма представляется партнеру по делам или другу, ты же – ни тот, ни другой. Слово не держишь, дружбой не дорожишь, благодарным быть не умеешь, – бесстрастно перечислила я, вставая и направляясь к дверям. – Благотворительность закончилась, мое терпение тоже.

Внутри все сжалось от противоречивых чувств. Кажется, ирлинг, все видит, чует мою мягкость, страх перед ним, боевым хищником, и нагло пользуется. Еще чуть-чуть – и я сама в рабство к нему попаду.

Вставать он не стал, сутулиться из-за высокого роста ему не понравилось. Взял нож и слегка полоснул по ладони, вырвав у меня испуганный «ох!», затем уперто спросил:

– Как твое имя, ведьма?

– Еля Леснянская… и Древесная.

Ирлинг кивнул и продолжил:

– Я – Акайо Сумеречный, второй наследник Верховного гнезда. Клянусь тебе, Еля, лесная ведьма, кровью, что заплачу тебе тысячу золотых за свое спасение, как только мы окажемся на землях ирлингов. Дам покровительство своего рода, подарю дом и взамен ничего больше не потребую! Таково мое слово!

Кровь, собравшаяся в мужской ладони, вспыхнула и исчезла, как и рана, нанесенная ножом.

– Спасибо, – кивнула с натянутой улыбкой, – я принимаю вашу клятву!

Требовать он не сможет, а вот попросить – никто не мешает, что дальше и подтвердилось:

– Я готов принести и вторую клятву по новой сделке, если ты снимешь ошейники с трех моих друзей. Тогда на мою родину мы сможем добраться под их защитой. Поверь, у нас, под покровительством и защитой Верховного гнезда, такой как ты будет вполне спокойно и благостно жить. Тем более с приличным золотым запасом.

– И никаких поползновений как к женщине, как вы себе уже позволили, в нашем с вами сотрудничестве не будет? – строго уточнила я.

– Если ты меня захочешь, то я…

– Нет! – рыкнула я.

– Хорошо, – сразу согласился Акайо, при этом лукаво сверкнув глазами.

Поджав губы, я раздумывала над предложением, пока не уперлась взглядом в кровать у стены и не осознала другую проблему.

– У меня одна кровать, где вы собираетесь спать? На вторую комнату у меня лишних денег нет.

– Ну ты и жадина, Елочка, – рассмеялся ирлинг и неожиданно сказал: – Если ты согласишься на мое предложение, ночевать здесь нам не придется.

– И какое второе предложение? – почти сдалась я.

– По тысяче с каждого, с кого ты снимешь такие же ошейники. И личное покровительство их родов, если окажешься на землях моих друзей.

Да от такого предложения ни одна разумная ведьма не откажется!

– Согласна! – Потом я осторожно добавила: – Для успеха нашего совместного дела тебе надо поделиться со мной каким-либо полезным и важным заклинанием или сведениями, которых не знает мой гримуар.

Брови Акайо поползли на лоб от удивления такой формой сотрудничества, но вскоре раскрытый на столе гримуар сыто рыгнул, слопав ценные знания, а я мысленно попросила у него взамен побольше сведений об ирлингах и других народах за Серыми пределами. Ведь если помогаем друзьям – значит, вероятнее всего, это соседи?

Потом ирлинг дал вторую клятву – залог, что его друзья выплатят мне за спасение по тысяче золотом и обеспечат личное покровительство – и улыбнулся:

– Довольна?

Я просто кивнула, а затем, отметив, что мой партнер в хорошем настроении, решилась спросить:

– Акайо, зачем вы сидели в клетке во второй, промежуточной ипостаси? Ведь с крыльями там было неудобно? Да и по городу ходить в таком виде – только лишнее внимание привлекать.

Он нахмурился. Верхняя губа дернулась от злости, но не на меня.

– Нас четверых подловили в самый неподходящий момент. Сначала опоили, а потом надели ошейники. Ошейники блокируют магию, тянут жизненные силы, а рабство долгой жизни не способствует. Поэтому нас заставили принять промежуточную вторую форму, чтобы сохранить регенерацию и продлить срок службы кормушек, и запретили менять. К тому же находиться у людей в клетке, в услужении, во второй форме – это крайне унизительно. Каждый проходимец видел, что старшие стали слабы, ничтожны… бессильны и послушны. За это унижение я придумаю предателям самое изощренное наказание.

– Прости, – попросила я, испытывая вину за растревоженную душу, которую еще и пришлось выворачивать перед чужачкой. Горько сознавать, что даже близкие семье люди или нелюди способны поступить так бесчеловечно.

С наступлением сумерек ирлинг забрал купленную одежду и спланировал во двор прямо из окна – отправился спасать друзей. Мне же наказал собраться и ждать, ночью он за мной вернется, и мы покинем Барвик.

Пока я принимала ванну, взбив с помощью волшебного мыла фей ароматную пену, прокручивала в голове весь разговор. Поразмыслив, решила, что Акайо вполне способен обмануть и сбежать. Ну или случится что-нибудь непредвиденное. Вообще-то, вся эта ситуация пахнет очередными и вряд ли приятными приключениями. А впереди осень и плохая погода… Решено: к утру не вернется – сматываю удочки.

На радостях заказала еще один ужин на пятерых и отправила его в стазис в пространственный карман. Мне одной надо-олго-о хватит.

Сон оборвался от резкого толчка и фырканья Моли. Первое мгновение я просто смотрела в предрассветное небо. Наверное, еще часок и начнет светать. Следом дошло, что я в телеге, а не в кровати злополучной таверны, вокруг густые фиолетовые заросли, и под скрип колес и шорохи ночного леса мы движемся по лесной дороге. Приподнялась на локтях – уже и Барвика не видно. И звезды счастья…

Мы? Лес? Заполошно перевернувшись, я вскочила на колени, огляделась и выдохнула с невыразимым облегчением. Пусть в ушах шумит кровь от волнения, но фигура освещаемого ночными светилами, да еще под счастливой звездой Акайо, который на козлах правит моей лошадкой, неожиданно успокоила. Впереди завиднелся просвет. Скоро мы выберемся из леса и, похоже, поедем вдоль берега реки: водная гладь нет-нет да поблескивает справа.

– Проснулась, соня? – обернулся ко мне ирлинг с веселой улыбкой.

Я невольно оглядела себя. Хвала богам обоих моих миров, одета. За время путешествия, все больше и больше напоминающего скитания, я превратилась в параноика, постоянно ожидающего неприятностей. Поэтому хоть и надеялась отделаться от господина Сумеречного малой кровью, все-таки собрала вещи и легла спать, накинув одеяло поверх того же наряда, в котором гуляла по городу. Изумрудная блузка с рюшами и коричнево-зеленая клетчатая юбка в складку мне идут и нравятся. К тому же наряд не маркий, легкий и удобный в дороге. И почти не мнется.

– Акайо, как вы нас с Молью умыкнули… забрали из таверны? – выдохнула я, неприятно удивленная его самоуправством.

Вот так прикроешь на минутку глаза, устав после тяжелой работы, а тебя бац! – и украли вместе с конем и экипажем, пока ты ни сном ни духом. Беспредел! Закон – тайга, прокурор – медведь. И это второй наследник Верховного гнезда всея земель ирлингов! По людским меркам – принц, настоящий. Но с замашками профессионального вора. Куда катится этот мир?!

– Не стал будить, ты слишком сладко и безмятежно сопела, – оправдался Акайо, отвернувшись.

Чего непонятного: не стал рисковать и будить, а то вдруг передумаю уезжать с ним из Барвика. Еще спорить начну, торговаться, «нехочухой» стану…

Я открыла рот, чтобы возмутиться бесцеремонным отношением к собственной персоне, уже два раза, между прочим, выручившей похитителя. Накормившей его, в конце концов! Но… кругом такой умиротворяющий покой, утренняя прохлада, предрассветные сумерки и небо… Аж дух захватывает – красивое, в россыпи разноцветных спутников Мирея. Яркий, вкусный дух леса, которым хочется дышать и дышать, потоки силы, в которые хочется окунуться.

Я же лесная ведьма. Не по фамилии, а по сути и магии. Просто не сразу это осознала. Поэтому, оказавшись в родной стихии, быстро успокоилась и вернула душевное равновесие и позитив. Ну и ладно. Подумаешь, не разбудил. Зато спокойно выспалась за ночь на свежем лесном воздухе, а не трепала себе нервы всю дорогу. Сплошная польза!

Поэтому немного ворчливо – для порядка, чтобы не подумал, что облагодетельствовал, – поблагодарила:

– Ну спасибо.

Акайо вновь обернулся и одарил меня насмешливо-понимающей улыбкой.

Через минуту пейзаж изменился: слева к дороге примыкал тот же лес, а вот справа начался длинный пологий берег, омываемый темными водами реки. С одиноким костром, отлично видным в сумерках. Вокруг него сидели трое мужчин, которые поднялись при нашем приближении. У меня внутри все сжалось от страха: слишком внушительными были фигуры у «придорожных» незнакомцев, даже на фоне моего мощного крылатого спутника. Который спокойно сообщил, бросив на меня мимолетный оценивающий взгляд:

– Не волнуйся, это свои.

Вот только мне от этого «свои» легче не стало. Ночь на дворе, четверо незнакомцев, один из которых уже отличился совсем не сахарным характером и хамоватым поведением. И звездюлина-зараза, упрямо зависшая над ним, ему в помощь. Если для него они свои, то куда я сунулась, ведьма недоделанная? Позарилась на гору обещанных золотых? Но пока только из меня золото и жилы тянут…

Под молчаливое ожидание трех «добрых молодцев» в ошейниках Моль приблизилась к лагерю и встала у ближайшего кустика объедать листья, поощряя себя за трудовые подвиги. Акайо спрыгнул с повозки и кивнул друзьям. Я неуклюже перебралась на козлы, намереваясь чинно спуститься по паре ступенек, но замерла на нижней, тревожно оглядывая четверых мужчин, обступивших меня.

Акайо – знакомое «зло», хоть и малопонятное пока. А эти его товарищи по несчастью?.. Ближе всех к нему стоял почти квадратный шкаф-качок. Купленная на мои золотые в Барвике огромная серая рубаха чуть не лопалась на необъятных плечах, а черные штаны натянулись на мускулистых бедрах. Теперь понятно, на кого ирлинг потратил аж десять золотых: сам оделся и друзей не забыл.

«Шкаф» – смуглый и не менее рыжий, чем я, волосы в отсветах костра походят на живое пламя. Еще больше привлекают внимание его глаза с красной радужкой и необычным, словно полумесяц, зрачком, который при виде меня – чистокровной кроваво-красной ведьмочки – вытянулся в зловещую узкую ниточку. Ноздри выдающегося «картофельного» носа затрепетали, жадно вдыхая. Этакий супермен-бодибилдер с обложки спортивного журнала, призванный разорвать в клочья привычные шаблоны красоты и полюбить горячий нестандарт.

– Феро Огненный, третий наследник Первородного гнезда, – кивнул в сторону рыжего здоровяка Акайо, а потом, отметив мой потрясенно-оробевший взгляд в глаза третьего наследника, с улыбкой добавил: он дракон.

Я вспомнила сведения по этой расе. Старшие. Ближайшие соседи ирлингов. Но если крылатые полулюди занимают предгорья Сумеречных пределов, то драконы предпочитают высокогорье. Множество гнезд-семейств объединено в несколько больших родов, которыми с начала времен правит сильнейший род Огненных – выходцев из Первородного, самого древнего гнезда. Считается, возможно, не без оснований, что именно от них пошли все остальные драконы. Удивительные создания Мирея – представители тех самых двудушников. Симбиоз человеческой души и зверя – неоспоримое преимущество в семейной жизни. Потомство у драконов бывает только с истинной парой, вылупляется из яиц. Но при этом пара может быть любой расы. Если истинная или истинный не имеет зверя, то новобрачные проходят брачный обряд, во время которого дракон отдает паре второе из двух своих сердец, благодаря чему его истинная сможет вырастить собственного зверя.

– Здрас-сте… – хрипло выдавила я, переваривая факт, что у этого амбала два сердца, одно из которых он может без особого ущерба передать любимой женщине… и та обратится в огромную крылатую ящерицу.

Причем ведьмы идут вне конкурса, раз уж могут стать истинными для любого. Всего-то и нужно – кровью обменяться по желанию.

– Кр-расивая девочка! – восторженно пророкотал дракон.

Облизав пересохшие от волнения губы, я неосознанно подалась назад, поднялась на ступеньку выше и плюхнулась попой на козлы, при этом торопливо выдав бабушкину поговорку:

– С лица воды не пить!

– С красотой и камень оттает! – еще жизнерадостнее парировал дракон.

Акайо, отметив мои маневры на повозке и, надо думать, страх в глазах, ткнул Феро локтем в бок и продолжил знакомство, махнув ладонью в следующего гиганта:

– Эрн из рода Черный Гранит, по силе – второй в иерархии.

Огромный мужчина, выше всех присутствующих – я даже голову задрала, чтобы рассмотреть его подробнее. Длинноногий и широкоплечий, весь словно мускулами перевитый, в молочной рубахе с расшнурованным на гладкой загорелой груди воротом и темных коротковатых штанах. При этом босой, ведь вместо ступней у него когтистые лапы – нет, лапищи. Еще и к спине прижаты кожистые, хитро сложенные и наверняка огромные крылья.

Эрн встал, чуть расставив ноги и скрестив на груди ручищи. Я даже залипла взглядом на длинных сильных пальцах с темными острыми когтищами. Мощную шею венчает лохматая голова, волосы до плеч, неопределенного серого цвета.

Лицо пепельного блондина – отдельная песня, из которой слов не выбросишь. Прямоугольное, с выпирающим упрямым подбородком даже без намека на щетину, немного впалыми щеками, классическим орлиным носом и неожиданно чувственными, пухлыми губами. Правда, их эротичную красоту портили хорошо так выступающие с обеих сторон клыки.

Высокий лоб прикрывали грязные лохмы, а из-под идеальных дуг серых бровей на меня с абсолютным безразличием взирали темно-серые, как штормовое небо, глаза. Дальше я залипла на непривычно больших, заостренных кверху ушах. Не эльфийских, пошире, но, безусловно, похожих. Грубое, по-звериному хищное, не слишком симпатичное, но одновременно странно привлекательное и даже харизматичное лицо. Парадокс!

– Здравствуйте, Эрн, – более-менее связно пробормотала я, глядя в вымораживающие серые глаза бесстрастного гиганта. И вцепилась в козлы, не доверяя дрожащим коленям.

– Он горгул, Еля, – добавил Акайо.

Я уже догадалась по имени его рода. Черный Гранит – сильнейший род этого весьма специфического, жутковатого народа. Причем уточнение о степени силы говорит о том, что этот громила на данный момент – второй претендент на трон. Горгулы живут на высокогорном плато Арвирана, а свои земли и столицу зовут не иначе как Великий Горгон. От человеческих их отделяют территории трех других рас, поэтому они гораздо реже остальных появляются по эту сторону Сумеречных пределов и более… хищные, если верить гримуару, которому я верю как себе. Больше чем себе.

Великий Горгон расположен в жерле гигантского потухшего вулкана, стены которого образуют естественные иерархические ступени. Чем выше к солнцу обосновался род, тем он сильнее и важнее, поэтому обязан защищать свой народ в случае нападения врагов. Внизу живут самые слабые и менее развитые горгулы, у которых только одна форма, срединная. Они не могут принимать ни человеческую ипостась, ни боевую, полностью звериную. В основном низшие прислуживают высшим родам.

Высшие горгулы – двудушники, которые получают потомство только в союзе с истинной парой, как и драконы. Из вороха собранных предыдущими поколениями моего рода сведений я вычленила, что в большинстве случаев пару горгулы находят среди своих, исключений мало. Но ведьмы в это исключение входят однозначно.

Правда, взглянув на будто замороженную глыбу мускулов, я сильно усомнилась в том, что с этой стороны меня ждет какая-либо засада. Не получив вежливого ответа на свое «здравствуйте», я неуверенно уточнила, метнувшись напряженным взглядом к Акайо:

– Что-то не так? У… горгулов другой вид приветствий? Я ошиблась и…

В компании с такими монстрами лучше сразу выяснять все нюансы, не оставляя на посмертное «потом».

– Светает! – ощерился в радостной улыбке Феро, только усугубляя мое непонимание.

Акайо пришел на помощь:

– Даже высшие горгулы – ночные существа. Эрна заперли во второй ипостаси, слишком близко к зверю, который каменеет при свете дня. Поэтому сейчас он… хм-м… малообщителен и заторможен. Не волнуйся, Елочка. Как снимешь с него ошейник, так и вернется к нему темперамент…

Меня словно ножом полоснули, настолько ледяным был взгляд серых глаз. Но эта громадина так и стояла не шевелясь, словно действительно окаменела.

– Уверен, лишь те, кто хорошо знают Эрна, способны оценить изменения его темперамента без ошейника, – саркастично заметил рыжий дракон.

– Феро, оставь свои шуточки на потом, – зло осадил его Акайо.

– Я – Тхан из рода Тешары, первенец гнезда, – услышала я мягкий, вкрадчивый баритон четвертого мужчины, который вмешался в намечающуюся перебранку.

И окончательно растерялась под впечатлением от внешности незнакомца. Даже не придала значения мысли, что тешара – самая ядовитая змеюка Мирея. Укусит – умрешь всего за несколько секунд, успев, правда, хорошенько помучиться.

Высокий худощавый мужчина с широкими плечами, облаченный в черное приталенное платье с глухим воротом и рукавами до кистей. Его большая сильная ладонь с почти молочной кожей легла на борт повозки. Такое же светлое скуластое лицо, тонкие губы, немного приплюснутый нос, раскосые, широко расставленные, завораживающие желто-зеленые глаза с сжавшейся точкой зрачка.

Пока я рассматривала черные грязные волосы, неряшливо свисающие с его плеч и спины, незнакомец мягко улыбнулся, блеснув парой верхних игл-клыков.

И этот зубастый… Ничего спросить или поздороваться с ним я не успела. За спинами мужчин блеснул черной чешуей весьма характерный хвост. Я даже дышать перестала, вытаращившись не на хвост, а на огромный хвостище, который тугими кольцами то свивался, то распрямлялся. И двигалась эта кошмарная тварь прямо к телеге.

– Бегите! Змея! – в ужасе заорала я, отшатываясь назад.

Рухнула спиной в повозку и оттуда, оглушенная набатом пульса в ушах, выглянула. Мужчины стояли не шелохнувшись, только ошарашенно глядели на меня. Наконец худощавый брюнет Тхан отмер и злобно выплюнул:

– Не змея вообще-то, а нагшар.

Почти незаметным движением пальцев он пробежался по своему платью с запахом и развел полы, видимо, демонстрируя разницу между змеей и нагшаром. Я была настолько дезориентирована и напугана, что соображала на редкость туго. Адреналин цунами несся по венам, отчего у меня дрожала, кажется, каждая клеточка. Только этим я могу объяснить свою абсолютную невменяемость и придушенный хрип при разглядывании этого кошмара всего сущего:

– Ой, вас, кажется, съели!

Голова, торс и руки полузмея были человеческими, со светлой молочной кожей. От пояса же тело переходило в змеиное, покрытое черной блестящей чешуей. Упругое, с белыми полосками по бокам, с толстым длиннющим хвостом, свивающимся кольцами… И с яростно подергивающимся разозленным кончиком.

На первый взгляд – будто питон пытается целиком проглотить человека и успешно с этим справляется, на второй – просматривается плавный переход от человеческой кожи в чешуйчатую, с постепенным потемнением.

– Еще чуть-чуть – и кого-то точно сожрут, – хохотнул Феро.

В этот момент мой взгляд добрался до красно-розовой расщелины в области бедер, и мозг на стрессе выдал:

– Боги, да у вас там огромная рана, надо же обработать!

– Я даже знаю один неплохой способ ее обработки, – заржал рыжий.

– Это паховая щель, ведьма, – злобно процедил Тхан.

Я подняла лицо и шокированно захлопала глазами:

– Так вы – женщина?

– Я тебе сейчас в натуре покажу, кто из нас женщина! – прошипел «незмея», ринувшись на меня, но путь ему преградили Эрн и Акайо.

Пока они его удерживали – надо сказать, с силой, – Феро покатывался со смеху, хлопая себя по ляжкам и выдавая сведения интимного характера:

– Он у него входит и выходит по желанию, ведьмочка, а желают нагшары частенько, поэтому будь осторожна со словами.

– Еля – сирота, ей лишь двадцать три. Тхан, она только-только познает мир, будь к ней снисходителен, дружище, – увещевал разбушевавшегося полузмея Акайо.

Лица других полулюдей при этом вытянулись от удивления. Даже замороженный Эрн почти «проснулся», чтобы вновь обратить на меня внимание.

– Простите, – попросила я Тхана, опустив голову и ощущая себя последней дурой. – Просто я очень-очень боюсь змей и по незнанию… В общем, приношу свои извинения. Я нечаянно и не хотела оскорбить вас.

Трое тягавшихся силой мужчин замерли, разглядывая меня. Акайо, выпуская из захвата змея – тьфу ты, нагшара! – с улыбкой сказал:

– Вот видишь, неопытная и очаровательная девчонка… еще.

Извиняясь, я невольно ковыряла пальцем борт повозки и словила занозу. Разглядывая выступившую на подушечке пальца кровь, пискнула:

– Ой!

Возле меня вмиг оказался Эрн. Горгул аккуратно взял мою руку обеими когтистыми лапами и жадно вдохнул. Дальше и вовсе обхватил кровящий палец мягкими губами. Осторожно, чтобы не поранить клыками, горячим языком обласкал его, пустив по моей коже толпу мурашек и вызвав жар на щеках. Возмутиться я не успела: горгул руку выпустил, а сам вновь «заморозился» в каменную бездушную глыбу.

И что это было?

– Рассвет скоро, давайте уже займемся делом, – раздраженно прошипел нагшар.

Под взглядом его желто-зеленых глаз мне стало страшно и неловко напоминать о клятве-обещании будущего вознаграждения. В конце концов, Акайо уже поклялся обеспечить ту самую оплату в качестве залога, вот пусть сам с друзей и трясет золото для меня.

– Нужен простор, – распорядился Акайо. – А то стоило ей снять с меня ошейник, думал, разорвет от наплыва силы. Вот трансформация и вышла бесконтрольной.

– Я готов первым, – объявил Феро.

Он уселся на траву подальше от костра и преданно уставился на меня.

Акайо поощрительно кивнул, и я вынуждена была заняться работой. Осторожно спустилась на землю, нет-нет да и поглядывая на змеиный хвост Тхана, перемещавшийся туда-сюда. Внутри все сжималось от обычного страха перед гадами. Тем более если размером они свыше пяти метров. Брр!

Еще и остальные полузвери следили за каждым моим движением, словно опасались, что стоит им отвлечься – и я сбегу, оставив их в рабских ошейниках. Красные глаза дракона засияли ярче, нетерпеливее, зрачок вытянулся в струнку, словно у подстерегающей добычу голодной зверюги.

Чтобы унять дрожь в руках и коленях, я – надеюсь! – непринужденно и чинно отряхнула юбку, поправляя складки. Попутно, стараясь сделать это незаметно, вытерла об нее вспотевшие ладони. Уф-ф, подобные приключения и мужские компании точно не для меня. Как и путешествия, неопределенность и беззащитность. Но раз я пока бомж, надо поработать. Сразу четыре тысячи золотых способны значительно улучшить и обезопасить мою жизнь.

Уже «потренировавшись» на ирлинге, я сразу зашла за спину качку-переростку-дракону, рассевшемуся на траве. При этом мне даже наклоняться не пришлось, чтобы заняться ошейником.

– Какие нежные у тебя пальчики, красавица! – хрипло выдохнул Феро, когда я положила руки на его шею. – Я готов вечность наслаждаться твоими прикосновениями… и ласками.

Как и с Акайо, обычный флирт с интимным подтекстом помог мне собраться, фыркнуть и заняться кропотливой работой. Закончив, я кинула разомкнувшийся ошейник в костер, а через несколько мгновений на поляне у обрыва вскинул морду к небесам огромный красный дракон с чешуей, полыхающей живым пламенем. Это было настолько немыслимое, потрясающее воображение зрелище, что я таращилась на него разинув рот и забыв обо всем на свете, даже об опасности. Дракон пару раз взмахнул крыльями, обдав всех пылью, травой и мелкими камешками, щелкнул хвостом и обвалил в реку часть склона. А потом резко обернулся в мою сторону. Взглянул на меня хитрющим, наглым и весьма голодным взглядом.

В следующий миг я оказалась на руках горгула, укрытая его крыльями, а впереди нас заслонили Акайо и Тхан. Все трое напряженно следили за драконом. Чешуйчатый же обиженно дыхнул пламенем в нашу сторону. Правда, оно нас не достало, уперлось в магический купол ирлинга. Затем дракон торжествующе проревел и ракетой устремился ввысь. Отчего, казалось, даже земная твердь содрогнулась. Силен!

– А ты не хочешь стать драконом? – вкрадчиво, словно предлагая продать душу, шепнул мне на ухо ирлинг, наклонившись к скрывающим меня крыльям горгула.

– Что? Я? – Не сразу пришла в себя и осознала суть вопроса, но потом, словно сбросив наваждение, хмуро спросила: – Это ты мне замуж за дракона предлагаешь выйти?

Я суматошно завозилась и выбралась из лап-крыльев Эрна.

– Дракона ты сможешь обрести только через брачный обряд, приняв второе сердце Феро, – поиграл белоснежными бровями ирлинг.

Я поморщилась, на миг выразительно закатила глаза и вежливо отказалась:

– Спасибо, мне чужого не надо! И замуж я не хочу, мне еще слишком рано! – Затем, пресекая дальнейшие поползновения в таком духе, по-деловому спросила: – Кто у нас следующий потерпевший?

– Я! – В траве зашелестел чешуйчатый, черный кошмарный хвост.

Сама не поняла, как вновь оказалась на козлах. Акайо дернул меня за край юбки, останавливая панику. Затем с улыбкой предложил нагшару:

– Давай она здесь побудет во время работы?

– А каким он будет… после? – просипела я, осознав другую проблему – трансформации.

– Большим, – усмехнулся Акайо.

У меня кровь отхлынула от лица и руки похолодели.

– Ядовитым! – рыкнул Тхан, но, отметив мое состояние, неожиданно мягко добавил: – Неважно, каким я стану. Руку спасителя мой зверь никогда не тронет, не забудет о даре жизни, запомни это.

Я натянуто улыбнулась и жестом попросила его повернуться ко мне спиной. Правда, к работе приступила не сразу. Сначала несколько секунд пыталась представить, как этот сверху человек, если ниже не смотреть, повернулся-перекрутился-свернулся кольцами.

Боги, как же меня радует, что нагшары – дичайшие расисты и создают семьи только с себе подобными! Нет, сексом-то они занимаются с любыми расами и даже славятся своими умениями. Но их детеныши вылупляются из яиц, а вторых сердец, чтобы выращивать подругам зверя, у них нет.

Более того, нагшары живут полноценными гнездами, где царит матриархат. Выбор пары происходит по оптимальному запаху, но если находится более «вкусный», в уже сформированное семейное гнездо добавляется новый член. Поэтому привычных людям брачных союзов нагшары не создают. Правит ими верховный, сильнейший и самый ядовитый род, точнее, самая ядовитая самка. И раз Тхан ее первенец мужского пола, он не наследник «трона и королевства», а кто-то типа будущего главного советника, серого кардинала и премьер-министра. В общем, хвост, облеченный большой властью.

Очередной щелчок раскрывшегося ошейника, вспышка костра от уничтоженного артефакта – и отблески пламени заиграли на кольцах огромной кобры, раскрывшей капюшон чернее самой черной Тьмы. С белоснежных клыков-игл капал смертельный яд. Глаза огромного змея зелеными омутами уставились прямо на меня, трясшуюся от ужаса и не смеющую пошевелиться. Мгновение глаза в глаза – и черные кольца рванули ко мне. Выяснять, с какой целью, не было желания, а вот провалиться под землю – очень даже было.

Когда я решила, что меня все же сожрут, между мной и чешуйчатым кошмаром вновь вклинился огромный горгул. Едва не сметя меня воздушным потоком, Эрн распахнул крылья и спокойно замер лицом к змею. Я же оценила его широкую мускулистую спину с мощными костяными основаниями, разодравшими рубашку в области лопаток. Они плавно переходили в черные кожистые крылья с внушительными дополнительными когтями сверху и снизу. Мне и не дотянуться до когтистых вершин, настолько огромны эти защищающие меня крылья.

Змей попытался обогнуть горгула, но тот плавно и неспешно повернулся, закрывая доступ ко мне и вид на шуршащий чешуйками ужас.

– Тхан, соберись уже, верни себе мозги и ноги! – раздраженно крикнул Акайо, вставая рядом с Эрном. – Один свалил рассветом любоваться, второй нервы ведьме треплет. Может, довольно?

– Да, – пискляво поддакнула я, прячась за двумя спинами.

Черное крыло дрогнуло. Горгул обернулся и смерил меня неожиданно насмешливым взглядом. Вскоре Тхан сконфуженно шел к костру, приминая траву босыми ступнями и обращаясь ко мне уже без змейского шипения:

– Прости, Еля!

С облегчением увидев нагшара на нормальных ногах, я снисходительно «махнула лапкой» и, пытаясь смягчить напряжение, прощебетала:

– Ой, все это мелочи жизни, не стоит переживать.

– Теперь я, – прогремел рядом глубокий бас, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и схватиться за сердце.

Это Эрн уселся сбоку от меня и повернулся спиной в ожидании освобождения.

– Да-да, конечно, сейчас, – зачастила я, пытаясь успокоить дыхание и вернуть твердость трясущимся рукам.

Четыре тысячи золотых и покровительство сильных мира сего даются мне, что называется, кровью и потом. И миллионами дохнущих прямо сейчас нервных клеток. Вот доберусь до нового дома, да как устрою себе неделю… месяц полного релакса. И никакой, никакой работы! Только отдых, солнце и позитив. Для молодости и долголетия ведьм, говорят, весьма полезно.

К Эрну я подошла более уверенно: два раза он меня уже защитил. К тому же флегматичный он как… камень. И мной не интересуется. Очень приятный тип, надо заметить. Как женщина, я почему-то не смогла не отметить ширину его мощных плеч, сильную шею, лохматый затылок и макушку. Хотя что в них интересного? Все как у многих.

Пока разрезала кожаную оплетку ошейника, невольно касалась пальцами его прохладной загорелой кожи, отчего по моим предплечьям бежали мурашки. Любопытно, он от природы смуглый? Но если горгулы – ночные хищники, то когда Эрн успел так неплохо загореть?

Мысли текли сами по себе. Руки почти привычно расплетали магическую косичку, разбираясь с «узелками» и «колтунами». Наученная горьким опытом, бросив деактивированный артефакт в огонь, я шустро отбежала в сторонку. Береженого бог бережет!

Дальше, уже тоже практически привычно, мой рот неприлично раскрылся, а глаза изобразили идеальную окружность. «Это» оказалось не Эрном! Огромная, не побоюсь этого слова, тварь, могучая, покрытая кожистой серой шкурой в мелкую складочку, присев на мощные задние лапы и опираясь костяными навершиями о землю, расставила черные крылья, словно третью пару конечностей, и ожесточенно мела лысым хвостом-хлыстом по траве, разбрасывая растительный мусор вместе с верхним слоем дерна. Морда с широкими остроконечными ушами и такими клыками, что в пасти им никак не поместиться. А вот порвать даже бегемота на ленточки – легко. И глаза… Круглые, почти черные. Такие… зловещие, сулящие кошмарные перспективы.

– Боже!.. – просипела я, осознав, что убежала не в ту сторону, далеко от моих защитников.

Тварь тут же уставилась на меня, забыв о других спутниках, и припала на передние лапы – подготовилась к прыжку. Сердце рухнуло в пятки. Я бы тоже рухнула в обморок, чтобы не чувствовать впивающиеся в мое бедненькое тельце страшные клычищи, но, к сожалению, мои нервы не ко времени оказались крепче, чем нужно.

Услышав мой сип, тварь неожиданно радостно рыкнула и еще сильнее напружинилась, а хвостом замотала чаще. Потом и вовсе как домашний пес заюлила задом, всем своим видом показывая, что рада встрече. Вот только слюна с клыков капала недружественно, а в темных глазах разгоралось что-то очень-очень нехорошее, голодное и хищное.

– Хороший мальчик, очень хороший, – шептала я, медленно двигаясь к Акайо.

– Стой на месте! – совершенно зря вскинул руку ирлинг, за что и поплатился: жуткая тварь прыгнула на него.

Удар монстра в магический экран ирлинга был такой силы, что тот упал. Но ловко перекатился, снова выставил заслон и начал увещевать:

– Я не враг, дружище! Успокойся!

– Эрн, ты чего? – Тхан подходил с другой стороны, отвлекая горгула на себя.

И едва не пострадал от напавшего на него «дружищи»: лишь в последний момент успел сменить ноги на хвост и, чуть не выпрыгнув из собственной шкуры, совершить невероятный прыжок, чтобы уйти от страшных клыков, с лязгом сомкнувшихся, наверное, в миллиметре от змеиного хвоста.

– Похоже, его зверь чует в нас соперников! – прорычал Акайо, бросив на меня странный, какой-то изумленный взгляд.

Неожиданно рядом со мной рухнула окровавленная туша лесного кабанчика. Я завизжала. Следом приземлился, осыпав меня песком и едва не снеся потоком воздуха, полыхающий магическим пламенем дракон. Вот тут я поняла, что самое страшное только начинается. Чешуйчатая морда, блеснув красным глазом, довольно ощерилась. Дракон лапой подпихнул мне свою добычу, судя по всему, ожидая поощрения за подношение.

Я отчаянно всхлипнула, решив таким образом «судьбу» кабаньей туши и флиртующего дракона. Добычу втоптали в землю мощной лапой, пока пытались перегрызть глотку огненному дракону. Через несколько мгновений на поляне начался хаос и безумие: трое монстров – один ужаснее другого! – успешно драли друг друга почем зря, а боевой «ангел» палил по их филейным частям острыми перьями, безуспешно пытаясь прекратить кровавое безобразие.

Причисляя себя к мудрым ведьмочкам, я решила уйти по-английски, не прощаясь. Схватив под уздцы паникующую и бьющую копытами Моль, потащила ее прочь с обрыва. Жаль, скрип телеги нарушил мои планы. В развороченном лагере резко воцарилась тишина. Воровато оглянувшись, я увидела, что, разметав в стороны соперников, горгул уставился на меня. Остальные напряженно следили за ним. Ситуацию изменил мой желудок – издал голодный рев. Это было так неожиданно и не к месту, что я несколько растерялась и, глядя на крадущегося ко мне монстра, ляпнула:

– Что-то мне та-ак есть захотелось!

Горгул замер, вслушиваясь в мои слова. Показалось, что этот зверюга все-все понимает, вон как локаторы свои навострил. Поэтому я продолжила жаловаться:

– Ну очень-очень хочется. И побольше…

Лопоухий монстр посмотрел на ошалевшего дракона и смерил его таким оценивающим, изучающим взглядом мясника, словно примеряясь, насколько он удовлетворит мое «очень-очень» и «побольше». У меня появилась робкая догадка, что я в меню не вхожу, а вот дракон – вполне возможно. Поэтому я решилась на отчаянно смелый шаг, снова пискнув:

– Не-а, я драконов не люблю. Мне бы куриную ножку или крылышко, я птицу предпочитаю…

Горгул сразу потерял интерес к чешуйчатому, зато слишком многозначительно глянул на Акайо с его белоснежными крыльями и «мослами».

– Что? Меня? Вместо курицы?! – возмутился ирлинг.

Я заполошно защебетала:

– Вообще-то, лучше всего рыбки бы пожарить, а то все мясо да мясо…

Долгим – от морды до кончика хвоста – задумчивым взглядом горгул прошелся по Тхану, но, видимо, на рыбу нагшар не потянул. Поэтому, грозно рыкнув на соперников, монстр ринулся к воде. Пока он там своей тушей устраивал вселенский потоп, заодно выбросил на берег и с десяток рыбин. Затем его человеческая часть все-таки вернула себе главенство – на берег вышел мокрый мужчина, молча поднял рыбу и под злобные взгляды «товарищей» занялся затоптанным костром и приготовлением… завтрака, наверное. Раннего.

– И что это было? – прижимаясь к морде Моли, поинтересовалась я у всех сразу.

– Эрн встретил…

– Ничего, – оборвал Тхана горгул. Он окинул меня странным изучающим взглядом и задумчиво пояснил: – просто давно не давал волю зверю, вот он и вышел из себя… немного. Нечего время зря терять, надо поесть и уходить из этих земель.

– Смотри-ка, проснулся наконец! – хмыкнул Феро с ироничной гримасой на поцарапанном лице.

Это же как они друг друга полосовали, если после смены ипостаси следы драки остались? Причем не обычной потасовки маявшихся в неволе самцов, а настоящей, кровавой бойни.

– Курицу я тебе никогда не прощу! – злобно процедил Акайо, усаживаясь у костра и жестом приглашая – хотя скорее приказывая – сесть и меня.

Его нескрываемая злость и обида неожиданно разрядили общую напряженность: друзья откровенно хохотали, вернее, ржали над ним. Даже горгул улыбался неожиданно открытой и светлой улыбкой, потом смущенно попросил:

– Прости, дружище.

– Да ладно, что я, не понимаю твоей… новой проблемы, – примирительно усмехнулся ирлинг, блеснув в мою сторону хитрым взглядом.

Манерно сложив руки на коленях, я с прямой спиной сидела на коряге у костра и молча наблюдала за «дружищами».

Фу-ух, сильные мира сего поладили, со сложным делом снятия ошейников я справилась, теперь бы забрать долги – и на свободу, к долгой и счастливой жизни. Вон даже звездюлина уже висит не только над головой Акайо, а словно присматривается к четырем мужчинам. Неужели не может выбрать, кто мне больше счастья отвалит?

А жизнь-то налаживается!

Так получилось, что мужчины сидели с одной стороны костра, а я – с другой. И словно в театре наблюдала за ними. Эрн с Тханом занялись рыбой и кабанчиком, пострадавшим и в жизни, и после смерти. На затоптанную тушку без слез было не взглянуть. Акайо достал из повозки раздобытые либо вечером, либо ночью хлеб, сыр и картошку и сноровисто закопал последнюю в угли. Отлично, и гарнир будет.

Удивительно, что от Барвика бывшие рабы бежать не спешат. Неужели не опасаются погони? Или настолько уверены в себе? Хотя в боевой форме вид у них не просто внушительный, а чудовищный. И магии подчинения на них больше нет. Чего этим «старшим» бояться? Людей? Вряд ли. Разве только себе подобных.

Я неспешно и внимательно рассматривала иных. Теперь, без ошейников, вернув себе магию и жизненные силы, они изменились. Наверное, в лучшую сторону. Очеловечились, что ли. Ушли слишком резкие, хищные черты лиц; глаза дракона уже не так заметно полыхали, рубаха не трещала по швам на мускулистом торсе; руки и ступни Эрна стали почти человеческими. И клыки незаметны. Даже крылья горгул и ирлинг спрятали. Лишь Тхан оставался в срединной ипостаси, напрягая меня своим хвостом до внутренней противной дрожи.

В рваной одежде, заляпанной кое-где пятнами крови, благо царапины уже сошли, мужчины не выглядели проще или хуже. Уже зная о высоком положении каждого из иных на родине, я любовалась их неторопливыми, четкими движениями. Эрн сноровисто чистил рыбу, Акайо ровными кусочками нарезал хлеб и тонкими ломтиками – сыр. Они делали это так, словно занимались этим всю жизнь и ничего «такого» в этом не видят, как и большая часть русских мужчин. Судя по ловкости, с которой меня умыкнули из таверны, эти четверо на все лапы мастера и во многих делах отлично разбираются.

Небо неуловимо светлело, скоро окончательно рассветет.

– Господа, мне надо отлучиться. Ненадолго, – не подавая виду, что смущена, прощебетала я и под пристальными мужскими взглядами, взяв свою сумку, направилась к реке.

Умылась, переплела растрепавшуюся косу в колосок, привела одежду в порядок при помощи «бытовой» магии и почувствовала себя увереннее: чистенькой и аккуратной. Затем, оставив сумку в телеге, под тем же конвоем мужских взглядов отправилась в лес по нужде. Все эти перипетии с трансформациями и драками срочно потребовали отойти подальше и уединиться в кустиках.

Не успела я одернуть юбку и натянуть нижнее белье – ощутила, как кто-то или что-то весьма нахально трогает меня за обнаженные ягодицы. Испуганно обернулась и мучительно долгое мгновение осознавала, что человеческая, обглоданная временем и червями до пожелтевших костей рука вылезла из земли, «удобренной» моими стараниями, и почему-то оказалась способной лапать женский зад. Причем прямо на моих глазах и вторая прорыла себе путь на свободу совсем рядышком. Неужели чтобы тоже проверить на полноту, мясистость и упругость мой «тыл»?

Пока я ошарашенно пялилась на это «чудо природы», обе костлявые ладони вновь потянулись к моему заду.

– А-а-а! – подскочив, заорала я и, на ходу придерживая юбку и натягивая панталоны, понеслась к лагерю.

На миг обернулась – и увидела быстро выбирающийся из земли скелет. Кажется, темными провалами вместо глаз умертвие с нездоровым азартом зыркнуло на меня. Из кустов на поляну я буквально выпала, рефлекторно выставляя перед собой ладони, но «отжаться» не успела – кто-то поймал. И опять завизжала, решив, что меня догнал скелет.

К счастью, поймал меня Эрн. Вновь изменившийся в лице, с выпирающими клыками и распахнувшимися жутковатыми крыльями. Впрочем, я и сама несколько «озверела» – обезьянкой забралась на него и обхватила руками и ногами, лишь бы повыше и подальше от с какой-то стати ожившего мертвеца.

– Что случилось? – взволнованно спросил тоже крылатый Акайо, вставая рядом с горгулом и напряженно всматриваясь в лес.

Только я хотела пожаловаться, из кустов вылез скелет. Завопить снова не успела – Тхан издал непонятный набор звуков:

– Ширь… пырь… дырь…

И ходячий труп, став пеплом, подхваченный ветром полетел серой тучкой к реке. Нагшар, поводив рукой, окутанной темной дымкой, расслабился. Потом, поймав мой ошалелый взгляд, виновато развел руками:

– Я некромант, ведьма. Видимо, бесконтрольный выброс магии, когда ты сняла ошейник, поднял ближайшего мертвеца. Хорошо если, только одного…

– Да я… Да он… Он вообще-то меня лапал! А ты… А вы… Бесконтрольно, говорите… – Я задыхалась от наплыва эмоций после пережитого ужаса и высокоскоростной пробежки.

Н-да, надо спортом, что ли, заняться. А то на стометровку уже сил не хватает. Как-то жалко выгляжу, наверное, в глазах этих гор мышц.

– Наверное, тот ходячий труп настоящим мужиком был, раз даже мертвым оценил сладкую девушку! – хохотнул Акайо, убирая крылья.

– Ерунду несете и вечно не о том думаете! – обиделась я и высказалась: – У нас говорят, настоящий мужчина – не тот, кто всех хочет, а на кого женщина всегда может положиться.

– У нас – это где? – пробасил откуда-то сверху Эрн.

– Может, вам еще ключи от дома отдать, где деньги лежат? – прорвалась из меня доведенная до предела язва.

Задрав голову, я наконец осознала, где… точнее, на ком сижу, судорожно обняв могучую шею и обвив ногами крепкий торс, и чья широкая пятерня крепко удерживает меня снизу… под юбкой! Хорошо, хоть панталоны успела затянуть по дороге. Серые глаза горгула с каждым мгновением нашего молчания темнели, а мои щеки наливались смущением и стыдом.

– Простите, пожалуйста, – просипела я, расслабила пальцы и постаралась осторожно выбраться из захвата. Буквально сползла по Эрну.

Он не сопротивлялся и не пытался удержать меня, хотя равнодушной я его мужскую суть не оставила, что почувствовала особенно остро. Тело горгула оказалось твердым, словно из гранита. Не зря у него «фамилия» подходящая.

– Давай, лучше я отдам тебе ключи от моего дома? Там тоже золото имеется, – глухим басом предложил Эрн.

Я окончательно смутилась, кашлянула, прочищая горло, и пробормотала, отводя взгляд в сторону:

– Благодарю вас. Знаете, будет достаточно того, что вы четверо мне и так уже должны.

После моего вежливого – дальше некуда – напоминания о долгах Акайо, словно и не слышал, направился к костру. За ним потянулись и остальные.

– Не сравнивай эту мелочь с запасами Гранитного рода, – усмехнулся Тхан, а вот ирлинг с иронией хмыкнул.

Мы вновь расселись у костра. И опять я – напротив мужчин.

– Ну и что же мы должны прекрасной ведьмочке? – игриво проурчал Феро, поблескивая красным глазом.

Раз попросили, я ангельским голоском быстренько огласила список долгов:

– По тысяче золотых каждый. Вместе с покровительством и защитой ваших родов, если решу обосноваться на ваших землях.

Феро хрюкнул и расхохотался, Эрн только краешками губ дернул. Видимо, на более сильные проявления чувств не способен. А вот Тхан с неприятным изумлением обратился к Акайо:

– Это правда? – И когда тот кивнул, с кривой ухмылкой попенял: – Как-то слишком щедро ты чужое золото обещаешь. Ты же сказал, ей всего двадцать три и она сирота? А запросы и цены – как у черных ведьм!

Я нахмурилась: да, цена огромная. Тем более вчера в таверне я просто из вредности просила большую сумму, лишь бы зарвавшийся Акайо, который меня ни в грош не ставил и только требовал чего-то, отвалил. Стало неловко, затем стыд вступил в бой с ведьминской «жабой». Вот та упорно боролась за достойную оплату нашего труда. Опасного, между прочим, связанного со смертельным риском, если судить по происшествиям на этой поляне.

Пока придумывала, как ответить на незаслуженную колкость, ирлинг вскинулся и язвительно процедил змею:

– А что, у тебя вдруг другая светлая ведьма где-то завалялась? Или ты сам на все руки мастер? Так чего ж мы в клетке месяц просидели? Или род Тешар вдруг резко обеднел, раз тебе не под силу заплатить жалкую тысченку за свою жизнь, честь и достоинство?

– Достаточно, я понял. Не закапывай меня еще глубже в грязь, – проворчал Тхан.

А у меня само как-то радостно вырвалось:

– Если честно, сначала мы на сто золотых договорились. Если кому-то очень дорого, то можно…

Тхан вскинул руку и поморщился, словно предложение о скидке вызвало у него зубную боль:

– Прости, ведьма, не хотел, а оскорбил. Твоя плата соразмерна работе. Больше скажу: кто-то поопытнее взял бы гораздо больше. И совсем не золотом.

– Вот как, а чем еще берут? – встрепенулась я.

– Не порти мне ведьму! – рыкнул на него Акайо.

– Тебе? – тихо уточнил Эрн, и этот глухой негромкий вопрос прозвучал в узком мужском кругу тревожным набатом.

Акайо дернул бровью, отводя ярко-зеленый взгляд от пристального серого. Ответа горгул так и не получил. Интересно, почему хамоватый и наглый ирлинг смолчал?

– Еля, из каких ты мест? Может, расскажешь о себе подробнее, пока отдыхаем? – спросил Феро.

– Родилась, живу, а теперь вот выживаю. И, главное, все за свой счет, – проворчала я.

А то снова с вопроса о долгах съехали, гады. Причем всамделишные.

Краем глаза заметила сбоку движение черного чешуйчатого хвоста Тхана. Что-то снова в туалет захотелось от него. Мысленно содрогнулась, но надеюсь, вида, что страх перед змеями не ушел, а даже усилился, не показала. Тхан, как и Акайо недавно, полоснул себя по ладони ножом и произнес знакомые слова ритуальной клятвы-обещания золота и защиты рода Тешар. За ним и Феро проделал ту же процедуру, помянув род Огненных.

Затем, передвинувшись по бревну в мою сторону, дракон вытащил из горящих углей картошечку, похоже, не ощутив жара, ловко ее очистил, наколол на словно из воздуха появившуюся вилку и предложил мне, при этом игриво заметив:

– Пламенная моя, я лично могу подарить такой красивой ведьмочке очень и очень многое. Как и род Огненных…

Пока раздумывала о том, что у старших рас тоже есть пространственные магические карманы, Эрн резко встал, из «воздуха» достал тарелку и, наполнив ее жареной рыбой, сыром и хлебом, направился ко мне. По дороге, кажется, специально наступил на хвост Тхану. Тот зашипел, обменялся с горгулом злобным взглядом, а потом неожиданно сменил эту, мягко говоря, непривлекательную конечность на две человеческие, отчего я непроизвольно с облегчением всхлипнула. Горгул без всякого пафоса подал мне тарелку и совершенно бесстрастно посоветовал дракону:

– Феро, не стоит задирать лапу на каждый куст.

Предупредил, крыса летучая. Драконья улыбка мигом растаяла, да и мне захотелось проклясть кого-нибудь. А может быть, и всех четверых. Шутки шутками, но не надо меня сравнивать с кустом, который хотят пометить. Р-р-р!

Не обращая внимания на то, что, вцепившись в тарелку и вилку, я пыхтела от злости, Эрн сел между мной и Феро.

– Моя очередь клятву давать. А ты, Елка, ешь пока, не трать время.

– Слишком много командиров на одну ведьму, вам не кажется? – возмутилась я, потрясая вилкой.

– Эрн, вообще-то, я в своем праве и…

Горгул посмотрел на дракона, не дав ему договорить. Я не видела их лиц и глаз, но возникшее у костра напряжение, словно все в желе угодили, ощутила. А потом оно так же резко пропало.

Эрн повернулся ко мне, смерил внимательным взглядом – кажется, так прощупывают на слабые места врага или соперника, – а затем удивил, с неожиданной мягкостью для такого глубокого хрипловатого баса предложив:

– Прими, пожалуйста, от меня подарок. За то, что напугал, за помощь, за красоту и доброту. За все и для всего. Примешь, Еля, лесная ведьма, дар души от Эрна из рода Черный Гранит?

Снова из ниоткуда в его протянутой ладони появилось кольцо с пылающим, редкой красоты рубином, который тонкой лиственной вязью оплела оправа. Вот совершенно честно, в том, что я не смогла отказаться от подарка, вины ведьминской жабы нет. Просто кольцо испускало какой-то завораживающий свет, тепло касаясь моей души и сердца. Хочется думать, что и преподнесено оно от всей души.

– Приму, спасибо! – хрипло шепнула я, завороженно протягивая к подарку дрожащую от нахлынувших приятных чувств руку.

Мою ладошку обхватила здоровенная лапа горгула, мягко, ласково перебрала пальцы и надела кольцо на безымянный.

– Ой! – пискнула я, когда что-то под камнем укололо меня.

Снять плотно обхватившее палец украшение не позволил Эрн:

– Не бойся, оно попробовало твоей крови, чтобы не потеряться и чтобы никто не снял или не украл. Теперь оно только твое, навсегда!

Полюбовавшись кроваво-красным, под цвет моих волос, камнем, я подняла взгляд и отметила странное выражение лиц спутников. Они словно за священным и редчайшим таинством наблюдали. Такие напряженные сидели, что я засомневалась:

– Благодарю вас за подарок, Эрн, но… я точно не буду нести за него никаких обязательств перед вами?

– Ты – нет, а я свой долг перед тобой знаю и обязательно выполню! – Серые глаза Эрна потемнели, чуть округлились, словно подпуская ближе зверя к грани. Он негромко, почти вкрадчиво, будто боясь спугнуть окружающую предрассветную тишину, предупредил: – Ну что ж, теперь пришло время клятвы. Не пугайся, я дам ее на нашем древнем языке.

Я срочно обратилась к гримуару с мольбой обогатить меня знанием нового языка. Ведьминский архив без проволочек откликнулся и поделился… М-да, судя по всему, какая-то из давно почивших Древесных в шутку вложила в него знания горгульего «трехэтажного».

Клятва Эрна прозвучала торжественно, мне показалось, она была чуть длиннее, чем у других, но я все-таки разобрала несколько знакомых слов. «Служить защитой» меня успокоило, а вот слово «член» в конце я, кажется, перепутала с мужским достоинством. Мой озадаченный вид – я пыталась разобраться, с чего это в клятве говорится про теперь принадлежащее мне мужское достоинство, – без внимания не остался. Мало того, когда на моем запястье неожиданно проявилась черная тату-браслет, возмутилась:

– Что это за художества? Быстро уберите, я не приемлю никакие росписи на коже!

Где-то в груди я ощутила волнение гримуара, стоило чужой магии незнакомых слов коснуться меня, его хозяйки. Носитель памяти рода чувствовал какой-то подвох, ловушку, но определить, откуда они исходят и в чем заключаются, у него не получилось. Вот и тревожился, передавая мне свое беспокойство. Я даже ведьминским зрением проверила, но ни от кольца, ни от тату ничего угрожающего не исходило.

Акайо лишь снисходительно улыбнулся, глядя на меня, словно на птичку, угодившую в клетку. Феро же расстроенно заметил:

– От «этого» теперь не избавишься!

– Ну почему же? Уйдет, когда Эрн выполнит все, что пообещал, – чему-то понятному только окружающим меня мужчинам усмехнулся Тхан.

– Тогда почему после ваших клятв ничего подобного не было? – разозлилась я. – Или ваши клятвы – ненастоящие?

– Настоящие. Не бойся, ведьма, просто у горгулов свои недостатки, – проворчал дракон, снимая с углей очередной кусок мяса. Пожевал мощными челюстями и буркнул: – Слишком прыткие они!

Эрн снова выдал фокус: достал из воздуха очередной подарок. Только теперь рубиновый кулон на золотой цепочке. Чуть привстал и хотел надеть его на меня, но я вскинула руки и уперлась ему в широкую грудь, отказываясь:

– Нет-нет, спасибо, с меня подарков на сегодня достаточно.

– Это всего лишь защитный артефакт, – спокойно возразил Эрн. Приложив совсем небольшое усилие, он придвинул меня к себе и насильно застегнул цепочку на моей шее. – Впереди опасная дорога, амагическая пустошь, да и враги не дремлют. Не хочу лишиться спасительницы.

Кулон скользнул в ложбинку между грудей. Я кожей ощутила прохладный тяжелый камень. Мелькнула мысль про одну глупую доверчивую ведьмочку, которую посадили на цепь. Между тем камень быстро согрелся моим теплом и даже вернул его. Еще более странным оказалось то, что гримуар, получив волну чужой магии, на несколько мгновений затих, «переварил» ощущения и совершенно неожиданно успокоился. Словно его в Гохран России приняли как особо охраняемый и ценный объект. Или он скинул со своих «плеч» тяготивший его груз.

Тряхнув головой и отгоняя глупейшие мысли, я спросила:

– Амагическая пустошь?

Загадочно расслабившийся и разомлевший гримуар не успел ответить, его опередил Эрн:

– Да, амагическая пустошь разделяет наш континент на две части. Благодаря ей эти земли были пустыми и так легко достались людям. Полоса магических аномалий примерно в сто километров шириной – настоящая безжизненная пустыня, где не работают заклинания и нельзя пользоваться собственным резервом, иначе высосет досуха. Там бродят жуткие исковерканные твари, всегда жарко и сухо, а погода непредсказуемо меняется. Ее назвали Гранью миров, потому что нельзя воспользоваться порталом, можно преодолеть только по узкому перешейку пешком, на телеге или на крыльях. Поэтому и войн с людьми до сих пор не случалось. Амагическая пустошь – естественный заслон, который защищает их от более сильных или жадных соперников.

– Понятно, спасибо, – благодарно кивнула я.

Дальше мы ели в молчании, причем в меня с трудом влезло то, что Эрн более чем щедро положил на тарелку. Часть осталась. А вот мужчины смели все до последней крошки, но на мое неуверенное предложение достать из стазиса еще еды вежливо отказались, предложив оставить на потом.

Запив все водой, я задала важный вопрос «обходным» путем:

– Среди вас еще есть некроманты?

Мужчины обменялись веселыми взглядами, отвечать взялся Феро:

– Все драконы, без исключений, владеют только огненной стихией. Нагшары по природе – темные, поэтому маги смерти или некроманты, на людской манер, среди них встречаются чаще всего. Ирлинги – воздушники, тоже без исключений. Горгулы владеют стихией земли. Хотя встречаются и исключения. К примеру, Эрн настолько силен, что управляет и металлами. Ведь они так же часть земли. В общем-то, как и его двоюродный брат – Великий горгул. Но их, таких уникальных, пока всего двое.

– Спасибо за информацию. – Я отвела взгляд от странно рассматривающих меня мужчин, но, вспомнив еще один важный момент, добавила: – И кстати, что вы собираетесь делать дальше?

– Не вы, а мы, Елечка, – усмехнулся Акайо в своей, кажется, уже привычной и язвительной манере. А потом, глянув на Эрна, добавил, многозначительно ухмыляясь: – Да, кстати… Эрн, какие у вас намерения?

И местоимение «у вас» он выделил особенно. Я подняла взгляд на соседа по бревну и почти со священным ужасом, смешанным с детским восторгом, посмотрела на то, как горгул без проблем перемалывает сахарную косточку вместе с мясом. Такому на зуб лучше не попадаться…

– Намерения? – дожевав, флегматично уточнил горгул. – Думаю, выйти к Грани миров у предгорья, преодолеть ее и дальше действовать по обстановке…

– Думаешь, будут ждать? – нахмурился Тхан.

– Меня точно будут, – мрачно кивнул Акайо. – Лексо хоть и троюродный брат, но кровь не водица, его сожженный артефакт не обманет. Кровник ощутит, что я жив, может быть, здоров и по остаточному флеру моей магии скоро выяснит, где искать. Одна надежда: он может посчитать, что я слишком слаб и не успел обрести боевую форму. И поспешит добить, пока в силах это сделать.

– Орданатр не присоединится к Лексо, так что ждать драконов рядом с Гранью не стоит, – задумался Феро.

– Почему? – спросил Тхан.

– Трус и вырожденец, – поморщился Феро. – Пятая ветвь Огненных, но рожден в ненависти истинных. Его дракон слишком слаб, а на эту авантюру он решился только из любви к сильной и родовитой самке. Хотел за счет моей магии усилить свою кровь, развить собственного дракона, войти в Совет. Вспомните, именно он поставил условие не убивать нас, а продать людям как рабов. Высасывать как можно дольше. Страх перед первородными слишком силен. Убийством любого из Первого гнезда он подписал бы смертный приговор всей своей ветви. Оставшись в живых, я могу претендовать лишь на его дохлую тушу, а его род уцелеет.

– Стыдно, как же стыдно попасть в ловушку хватких и подлых слабаков! – разъяренно прошипел Тхан, пустив когтями себе кровь, настолько сильно сжал кулаки. – Не знаю, как посмотреть Великой Матери в лицо, после того как по глупости оказался униженным. Преданным хитрой самкой из третьесортного низшего гнезда. Посмевшей мечтать о большем…

Краем глаза заметила, что ступни рядом сидящего горгула вновь начали превращаться в лапы. И руки тоже. Видимо, и его обставили не самые крутые соперники за власть. Боги, если сейчас на этой поляне снова начнется полная трансформация и охота на «курочку», я тут с ними рехнусь.

Поэтому я рефлекторно схватилась за когтистые пальцы Эрна и сжала их, делясь своим теплом и вербально пытаясь успокоить. При этом, заглянув в штормовые глаза, безмолвно умоляла не буянить.

В конце концов не выдержала и по-женски «махнула лапкой»:

– Господа, ну что вы переживаете? Все в прошлом. Вы снова сильны, магия при вас, ошейники, будь они неладны, сгорели. Изощренно отомстить, я не сомневаюсь, сможете с лихвой и задоринкой, а с дохлых врагов какой спрос? Верно, маленький.

– Ну надо же, ты не маленькая елочка, а могучий мудрый дуб, – весело улыбнулся Акайо.

– Ой, нет-нет, дубом я точно быть не хочу, даже мудрым. Зачем мне всякие дятлы и короеды? – нервно отмахнулась я от сомнительного комплимента. – И вообще, пора собираться в путь.

– Нам пора – понятное дело, а ты-то куда торопишься? – спросил с улыбкой Феро.

– Как куда? За золотом. Исключительно за своим собственным, заработанным кровью и потом золотом, – напомнила я, вставая. – Чем быстрее рассчитаетесь, тем быстрее займетесь местью и освободитесь от долгов.

Мужчины смерили меня укоризненными взглядами и молча занялись сборами. Зачистили лагерь от следов пребывания, умылись в реке и уже были готовы двинуться в путь, как послышался шум многочисленных копыт. Обоз или?..

На берег вылетела из леса целая конница. Судя по суровым лицам конных и количеству навешенного на них оружия – за нами. Не менее тридцати воинов – рослых, плечистых полуорков и немного уступающих им людей – стремительно окружили нас, напирая, прижимая к обрыву и воде. Выглядели они уверенными и смотрели с наглым презрением. Зря! Очень зря! Врагов недооценивать нельзя!

– Именем Совета гварта Барвика приказываю сдаться и встать на колени! – громко приказал командир отряда, напугав меня.

– На каком основании вы нам приказываете? – демонстративно удивился Акайо.

– На основании устава гварта, охраны собственности и приказа Совета по отлову сбежавших рабов! – выплюнул в нас, надо думать, главный ловчий рабов.

Мои спутники переглянулись, кивнули, будто мыслями обменялись. Дальше короткая вспышка – и рядом со мной оказались не оборванцы, а четверо богатых солидных господ. Феро Огненный, как Иванушка-дурачок из русской сказки, вместо простецкой белой рубахи и темных штанов красовался в красном, подпоясанном нарядным кушаком, кафтане с черным узором, черных штанах и полусапогах с чуть приподнятыми мысками. Рыжие волосы были собраны в тугой хвост на макушке, отчего черты его лица заострились. Эх, ну прямо нестандартная, но оригинальная модель с обложки модного журнала!

Ирлинг вызвал трепет у меня в душе. Он и раньше был нечеловечески хорош собой, а теперь – со сложной косой, украшенной блестящими камешками, в белом сюртуке с серебристой вышивкой, в штанах, серых кожаных полусапожках и зависшей над ним моей звездой счастья – вообще походил на небожителя.

Эрн по-прежнему был рядом. Плечом загородил меня от чужаков. Так недолго и привыкнуть прятаться за ним от любых опасностей.

Его наряд отличался от остальных: верх походил на черное кимоно с шалевидным воротником, слегка открывающим сильную шею и мощную грудь, с разрезом на спине, явно для крыльев, и с широкими, не стесняющими движений рукавами в три четверти. Мое внимание привлекли кожаные браслеты на сильных руках горгула: разные не то украшенные, не то нашпигованные металлическими штуками. Специфическим оружием, наверное. Кимоно длиной до колен на талии завязывалось широким поясом из той же ткани, концы которого были аккуратно подоткнуты сбоку. Под кимоно – свободные штаны, книзу зауженные шлевками, прямо «бананы». На босых ногах появились привычные землянке кожаные полуботинки.

Задрав голову, я увидела и другие метаморфозы: вместо грязных, сивых, неряшливых прядей на плечах блестящей волной лежали аккуратно причесанные, чистые, платинового оттенка волосы. А вот кожа изменилась. Теперь, когда ее касались первые лучи восходящего солнца, она казалась присыпанной песком. Аж рука зачесалась потрогать, смахнуть эту пыль с его лица.

Значит, пространственные карманы есть у всех! Какого лешего они раньше не переоделись-то, не привели себя в порядок? Чтоб меня не смущать своим величием? Ну-ну…

– Вы видите здесь рабов? – грозно прошипел из-за спины Тхан, заставив меня вздрогнуть всем телом.

Обернувшись, я увидела его в черном глухом платье, похожем на то, что он так вольно распахивал передо мной. Только ткань этого поблескивала как шелк и пестрила белым цветочным орнаментом. Черные косы нагшара оказались уложенными вокруг головы короной и даже украшенными жемчугом. При этом ничего женственного в его облике не было – нечеловечески жутковатый и величественный тип.

Вдруг этот незнакомый Тхан скользнул между нами с Акайо, мазнув меня чешуйчатым хвостом по ногам, чем вызвал дрожь омерзения и страха, и, встав впереди нас, сменил ипостась. Теперь перед стражниками медленно, угрожающе раскачивалась огромная кобра. Да анаконда из земной кинофантастики сдохла бы от стыда и зависти при виде этой громадины!

– Повторяю, вы увидели рабов среди нас? – Змей прошипел это с такой яростью, что дрогнули не только ошарашенные стражники, но и кони присели на задние копыта.

– Уже нет, – благоразумно прохрипел командир отряда, но, поймав мой злорадствующий взгляд, решился добавить: – Но вы похитили… Среди вас находится ведьма, которая принадлежит Совету гварта. Вы должны… Мы обязаны ее вернуть!

– Кому-кому я принадлежу? – вытаращилась я на него.

Душа обмерла. Вовремя я, однако, из Барвика «умыкнулась»! Еще чуть-чуть – и тоже обзавелась бы ошейником «ведьмы, принадлежащей Совету». При таком количестве хозяев недолго и ноги протянуть от работы.

Инстинктивно спряталась за спины нелюдей. Вот и пришло то время, как говорила наставница Измира, когда прижгли пятки и стоит искать защиты на землях старших. Даже замужество с кем-то из иных и статус истинной пары пугали уже гораздо меньше, чем рабство.

И вообще, у меня есть священный долг перед родом Леснянских-Древесных, который надо продлить для будущих перерожденных поколений! А я тут, понимаешь, время трачу, скитаюсь.

– Ведьма принадлежит мне! – громыхнул Эрн, клацнув внушительными клыками, и распахнул крылья.

Стоя под правым крылом горгула, «украшенным» когтями, словно под огромным зонтом, я уговаривала себя, что спорить конкретно сейчас о собственной принадлежности не время и не стоит. Всегда можно обсудить этот нюанс позже, когда главная опасность отпадет… или ускачет. В конце концов, горгул меня защищает и ничего плохого не имел в виду.

Любопытно, что гримуар – главный наставник и воспитатель юной неопытной ведьмы, который всегда и во всем ощущался где-то на задворках сознания, – даже не трепыхнулся. Что это с ним, интересно?

Нагшару явно надоело это противостояние. Он еще увеличился в размерах и резко распахнул капюшон, чем спровоцировал панический переполох и бегство стражи с поля боя. Вскоре от гонора и претензий барвикских воинов остались лишь свежие навозные кучи и развороченная десятками копыт колея на дороге. Вслед им злорадно хохотал дракон.

Нагшар сменил ипостась на срединную и продолжал раздраженно шипеть, ирлинг хмыкнул и направился ловить всполошившуюся Моль, а я осознала, что продолжаю стоять под крылом горгула, вцепившись в его локоть, прикрытый мягкой и нежной тканью кимоно, и глядеть на поднятую стражниками пыль. Еще и радовалась, что под защитой нелюдей. И мысленно махала людям платочком.

Невольно подняла лицо и поймала серый взгляд успокоившегося горгула, пристальный и уже знакомый изучающий, под которым я смутилась и отцепилась от него. Больше того, стыдливо разгладила помятые своими вспотевшими ладонями складочки на кимоно и спрятала руки за спину. Буркнула «извините» и пошла за ирлингом – ловить свою лошадку.

Я забралась на козлы и приготовилась к долгому и опасному пути, как предупреждал Эрн, озабоченно прикидывая, сколько дней будем добираться до Серых пределов. Но меня опять удивили! Горгул ловко заткнул полы черного кимоно за пояс, затем «отрастил» на указательном пальце о-очень острый длинный коготь и начертил две руны на расстоянии метров трех друг от друга. По черному когтю будто искра скатилась, впиталась в землю – и уже через мгновение перед нами распахнулись пространственные ворота.

Акайо погладил Моль по голове, успокаивая лошадку, и твердой рукой повел ее в эту сияющую бело-голубым светом дыру вместе с телегой и напуганной хозяйкой. Оглушенная способностью горгула делать порталы сквозь пространство, я, напряженно пригнувшись к коленям, во все глаза таращилась на энергетическую дыру, которая с каждым мгновением становилась ближе и… страшнее. Второй раз наблюдаю подобное чудо! Помнится, пройдя сквозь первую, причем по дурости, полностью изменила свою жизнь.

Сердце еще сильнее сжалось от страха: ведь и этот переход тоже поменяет ее. Остается надеяться, что не слишком. Не как в тот раз.

Втянув голову в плечи и сжав дрожащими руками вожжи, я преодолела энергетический барьер. После мгновения серого полумрака мне пришлось зажмуриться – с «той» стороны по глазам ударил яркий солнечный свет, а ветер швырнул в лицо сухой воздух с песком. Прищурившись, я увидела каменистую площадку, окруженную пышными цветущими зарослями, а дальше, у горизонта, – высокие горные вершины. Ничего себе, это ж сколько мы дней пути сократили?! Преодолевать орочьи степи наверняка не придется.

Сразу вспомнила Измиру, которая после моего призыва с трудом двигалась, поседела и почти год не могла в полной мере пользоваться своими силами. Конечно, она поясняла, что, испачкавшись Тьмой, сильно урезала свои возможности, да и открыть дверь в другой мир – это не в «соседнюю комнату» пройти.

Резко обернувшись, я успела увидеть, как следом за телегой из портала спокойно вышли Тхан, Феро и Эрн. Затем «ворота» схлопнулись, словно никакой пространственной дыры здесь и не было. Все как тогда. Невольно посмотрев на Эрна, обладателя таких потрясающих умений, я не удержалась от восхищенного:

– Обалдеть!

– Огненная… – Феро удержался от «моя» и продолжил с веселым предвкушением: – открывать порталы способен любой из нас.

– Может, способен и любой, но с точностью настроек у некоторых явные проблемы. Твой последний портал вместо приличной таверны привел нас на улицу продажной любви, – ворчливо припомнил ему Тхан.

– Если не ошибаюсь, тогда ты только радовался, – усмехнулся Акайо, но, окинув нагшара внимательным взглядом, придрался: – Что-то ты разворчался сегодня…

Феро тоже не пропустил мимо ушей замечание Тхана.

– Не знаю, куда ты хотел попасть тогда, но я оказался в нужном месте. – Дракон о чем-то задумался, замолчал, придвинулся к ползущему рядом другу, вдохнул его запах и задумчиво сказал: – Ты, случайно, не собрался…

Не дав ему договорить, Тхан передернул плечами и кивнул:

– Да, скоро линять буду. Рановато. Мой зверь решил еще подрасти, чтобы больше никто не смог забрать у него свободу. – Затем, бросив мрачный взгляд на флегматичного горгула, нагшар закончил: – Или откусить хвост из ревности.

– Еще подрасти? – в ужасе выдохнула я и передернулась, представив гигантского змея. – Куда больше-то?

Тхан, глядя на меня, ошарашенную и испуганную, неожиданно приободрился и повеселел, словно ему сделали комплимент. Свил хвост кольцами и, довольно блеснув необычными желто-зелеными глазами со зрачком-точечкой, прошелестел:

– Немного не помешает. Просто для надежности!

Следующие за повозкой друзья Акайо больше ничем не походили на тех замызганных, напоминающих бандитов с большой дороги «товарищей», что недавно дрались на поляне, пытаясь вырвать друг у друга кусочек «повкуснее». Трое потрясающих воображение мужчин вполне солидной и суровой наружности, будто прогуливались и беседовали. За поскрипывающей на кочках и камнях повозкой они шли (один, правда, полз), как по роскошному дворцовому парку. А Акайо – белоснежный принц из сказки в расшитом серебром одеянии – вел под уздцы мою неприметную лошадку, будто чистопородного английского скакуна.

– Господа, до перешейка на границе еще далеко? – спросила я, обращаясь к ирлингу.

Неожиданно ответил большей частью молчавший Эрн:

– Мы вышли близко, насколько возможно, чтобы не сбить координаты. Ближе нельзя, иначе может затянуть в пустошь. Путь до тракта займет полдня.

Эрн с едва заметным недовольством глянул на небо с ослепительно сияющими светилами. Мой персональный «указатель счастья» над собой горгул видеть, конечно, не мог, хотя звезда щедро поливала его своим светом. Я впервые напряглась по этому поводу: вдруг все-таки видит? Или звезда каким-то боком доставляет ему дополнительный дискомфорт?

Эрн раздраженно передернул плечами и снова эмоционально выключился. Такой странный, необычный, огромный и напоминает робота, чем почему-то раз за разом задевает мое внимание.

Я хмуро посмотрела на оказавшийся непостоянным подарочек фей – никак не может определиться, где или у кого мне счастье свое искать. И случайно заметила, как от резкого движения плеч с пальцев Эрна посыпался… песок?

– Это не от старости, как люди шутят, – усмехнулся Феро, наверное, отметив мой ошарашенный вид. – Это выплеск горгульей магии при дневном свете. Сворачивается, как прокисшее молоко.

Вот поди ж ты, дракон! Подобрал сравнение, как для девочки из глухой деревни, коей меня, надо думать, посчитали эти продвинутые сильные мира сего. Ну и ладно, я не против. В моем случае обижаться на них после представления с впервые увиденным нагшаром глупо. Тем более недоразумением можно и воспользоваться, чтобы расспросить их.

Например:

– Я читала, что вы все в основном сумеречные или ночные… существа. Неужели вам не трудно будет так долго бодрствовать? Еще и таким ярким безоблачным днем?

– Мы еще не полностью вернули силы, но в данной ситуации это облегчит путь, – доброжелательно отозвался Тхан.

Акайо участливо обернулся к друзьям и пробежался взглядом по Эрну.

– Тяжелее всего горгулу, он высший, день – не его время. Тем более сейчас, когда зверь так близко и не в состоянии заснуть.

– Почему именно сейчас зверь не может заснуть? – насторожилась я. В компании «зверей» лучше быть начеку, мало ли что им в голову придет.

– Усердно охраняет свою спасительницу, – хмыкнул ирлинг под потемневшим взглядом предмета обсуждения.

Я смутилась и беспечно махнула ладонью:

– Ой, да что со мной может случиться, когда вокруг сразу столько прекрасных, сильных и умудренных опытом мужчин?

После моей похвалы кожа на лице горгула пошла трещинами, словно камень изнутри лопается, а с пальцев еще гуще посыпался песок, как из прохудившегося мешка. А трое его друзей, переглянувшись, весело рассмеялись. Да что там – заржали так, что Моль шарахнулась. Акайо, отсмеявшись, покачал головой и пояснил:

– Вот именно поэтому и нервничает. Бессонницей мучается, чтобы из такой прекрасной и опытной группы не выделяться.

– Не волнуйся, ведьма, это всего лишь… проявление мужского самолюбия и гордости, – добавил Тхан, немного зловеще блеснув клыками-иглами в ухмылке.

Недосказанность, намеки, шутки и смех… не нравится мне это все, совсем не нравится. Может, подаренное Эрном кольцо является чем-то большим, чем благодарность за спасение? Внезапно зачесалась кисть. Пока я терла ее, невольно обратила внимание на тату-браслет. Как там Эрн говорил: просто особенность горгулов? Ну-ну!

Обернувшись, я встретилась с холодным и безразличным взглядом Эрна. На его «запыленном» лице не отразилось никаких чувств. Вообще никаких: ни ревности, ни злости… ничего, из-за чего мне пришлось бы волноваться. Даже смешно стало от своей дурацкой паранойи, нажитой стараниями Измиры. Именно наставница частенько говорила, что вот прямо каждый хочет заполучить ведьму в жены. А в реальности почему-то все нас если не головы лишают, то пытаются запрячь на дармовщинку, а не жениться.

Помолчав немного, я продолжила любопытствовать, повернувшись к Акайо:

– Господа, почему нельзя эту границу миров перелететь, ведь у вас есть крылья… почти у всех?

– Драконы – не ездовые животные, чтобы перевозить грузы и седоков! – самодовольно заявил Феро. Потом все-таки пояснил: – Да и как ты себе это представляешь, Елечка? Любой из Первородных в крылатой ипостаси полыхает пусть и магическим огнем, но не менее прожорливым. А более слабые хоть и ненадолго, но «возгораются» при любом эмоциональном всплеске. Слишком рискованно доверять вспыльчивым и несдержанным драконам живой груз…

Неожиданно решил включиться в разговор и Эрн. Жаль, что его бас был ровным, бесстрастным и глухим, как у одного из наших нелюбимых преподов, на лекциях которого многие предпочитали отсыпаться:

– Представь огромную территорию, которая из всего живого высасывает магию. Есть зоны сильного поглощения, там даже воздух похож на амагические воронки, в них запросто можно угодить и в небесах. А есть места послабее.

Я вспомнила зоны магнитных возмущений на Земле, где глючила электроника, Бермудский треугольник, где пропадали корабли. Что-то общее имеется.

– Крылатым, чтобы пересечь небольшое для них расстояние пустоши, необходимо заранее подняться выше облаков. Ниже – останешься без магии, лишишься крыльев и рухнешь. К тому же крылья рассчитаны удерживать собственный вес хозяина и добычу во время охоты. В этом значительно помогают плотные воздушные потоки: позволяют без особенных усилий парить, причем очень долго, не чувствуя усталости и затруднений. Чтобы забраться выше облаков, потребуется много сил и физическая мощь, при таких условиях длительный полет не каждый выдержит. Мы не птицы и слишком много весим для полета за облаками. Лично я смогу часами нести тебя в нижних воздушных слоях, над лесом или в горах. Подняться выше облаков с тобой на руках я тоже в состоянии, но пересекать с таким ценным грузом непредсказуемые места не рискну – слишком опасно.

– Ирлинги легче и ближе к птицам по внутреннему строению, поэтому без проблем летают и выше облаков, – не без хвастовства добавил Акайо, при этом с досадливой ухмылкой бросив взгляд на Эрна. – Скажу больше: я тоже смог бы перенести тебя через пустошь. Но нас пятеро. У тебя Моль и повозка. А Тхан слишком тяжелый для любого из нас, не делить же его на части или нести вместе? Наши спутники – двудушники, причем, скажем так, соперники. Они скорее сожрут нагшара, чем в чем-то помогут.

– Повезло людям, что помимо Границы миров у вас еще и столько сложностей и тонкостей во взаимоотношениях, – заметила я, хоть у меня и к людям накопились претензии. Но Мирею однозначно лучше без войны.

– Да, повезло, – улыбнулись трое «старших», а четвертый продолжил шагать с каменным лицом, в магическом смысле рассыпаясь.

Я забеспокоилась: надолго Эрну хватит «песка»? Но спрашивать об этом не стала, закинула другую удочку:

– Хорошо, вот пересечем мы амагическую пустошь, и что потом?

– Если нас не встретят до Пятачка мира…

– Пятачок мира? – Я снова удивленно обернулась на Феро. Так и верчусь на козлах юлой.

– С нашей стороны Серых пределов, недалеко от амагической пустоши, есть ничейное местечко, наполненное силой, туда легко строить порталы. Этот кусок земли признан старшими нейтральной территорией и используется для переговоров в ходе любых конфликтов. Там запрещено убивать, иначе бесчестье…

– Только казнить предателей! – Тонкие губы нагшара скривились в зловещей ухмылке, вызвавшей у меня ледяной сквознячок вдоль позвоночника.

– Если мы благополучно доберемся до этого Пятачка, то дальше отправимся к ирлингам? Да? – Я с надеждой сверлила взглядом затылок Акайо.

– Их земли, конечно, ближе других, но ты уверена, что захочешь жить среди этих высокомерных снобов, которые считают себя истинным совершенством, а всех остальных – вторым сортом? Да еще и бескрылая среди тех, кто считает ниже своего достоинства ходить по земле? – слишком эмоционально высказался Феро, а затем уже более спокойно предложил: – Драконы живут дальше. Поверь, среди огненных ведьме будет гораздо уютнее, веселее и проще жить…

– Ага, ровно денек, пока какой-нибудь ушлый ящер не умыкнет ее в свою пещеру и не решит облагодетельствовать чешуйчатой шкурой и собой, – той же монетой рассчитался с драконом ирлинг. – Кстати, я предложил Елке этот вариант, но ты бы видел, как она скривилась от перспективы обзавестись чешуей. Высиживать годами яйца – точно не предел ее мечтаний!

– Раз в сто лет годик посидеть на кладке – ничего страшного в этом не вижу! – возмутился Феро.

Меня от их откровений и так оторопь брала, а тут еще и Тхан незаметно подполз близко-близко к козлам и вкрадчиво зашептал:

– Тебе лучше поселиться у нас, в Темном лесу. Под ним большие и теплые пещеры, много еды, женщины в почете. А ты к тому же удивительно вкусно и приятно пахнешь и…

– …и придется ей жить в мрачном сыром подземелье, войти в твое гнездо низшей самкой и ублажать любого высшего. Ну да, красивой ведьме будет чем себя занять, – гулко громыхнул бас Эрна.

– Ты еще скажи, что лучше Великого Горгона места на Мирее нет, – вскинулся уязвленный Тхан.

– Для Ели? – заинтересованно уточнил Акайо. Он обернулся, окинул меня и Эрна внимательным взглядом и согласился: – Вполне возможно – да. Под защитой сильнейшего рода Черный Гранит там будет самое безопасное для ведьмы место на всем Мирее. Никто не посмеет причинить ей вред или обидеть, в этом я абсолютно уверен.

– Горгулы настолько хорошо относятся к ведьмам? – с надеждой спросила я, наслушавшись всяких страстей.

– Не ко всем, но ты заслужила особое отношение! И однозначно так будет, если решишь обосноваться у нас, – бесстрастно произнес Эрн. – Будет у тебя и золото, и свой дом, и прислуга, и… всего много.

Через несколько мгновений я осторожно уточнила:

– Если я не ошибаюсь, Великий Горгон расположен в жерле потухшего вулкана. Там вокруг камни и вы… – я смутилась, – немножко тоже.

Старшие явно развлекались за мой счет, а горгул подкупал тем, что всегда был спокоен и подробен:

– Да, плато Арвирана – это высокогорье. Наша столица расположена в жерле вулкана, но очень теплый климат и плодородные земли вокруг способствуют буйному росту растительности… и животных. Лесная ведьма точно оценит. К тому же горгулы в некотором смысле близки к вашему виду, мы владеем стихией земли.

– А ведьминские целебные настойки и обереги горгулам нужны? – воспользовалась я разговорчивостью Эрна. – Будет ли хоть кто-нибудь их покупать? Мне ведь нужно силу развивать, опыта набираться, да и гримуар подкармливать новыми знаниями. Просто так без дела сидеть скучно.

– У моего вида не рождаются целители, как, к примеру, у людей или эльфов, у нас в основном знахари, которые как раз настоями и лечат. Но ведьмы, в отличие от знахарей, не только свойства трав знают, но и способны вливать в свои настои магию, что значительно ускоряет исцеление. Поэтому – да, покупать будут, – флегматично кивнул горгул, сонно глядя словно сквозь меня вперед.

Странно, я поймала себя на двойственном чувстве: с одной стороны, абсолютное отсутствие ко мне интереса со стороны Эрна успокаивало, с другой – откуда-то просочилось непонятное раздражение. Неужели меня задело то, что горгулу интересна только полезная во всех отношениях ведьма, а не симпатичная девушка Еля?!

Хмуро глянув на звезду над его головой, я мысленно чертыхнулась и спихнула все на нее: влияет на меня подспудно своими намеками на «места счастья», заставляет присматриваться к тем «объектам», на которые указывает! Да и как тут не присматриваться, когда они такие брутальные и необыкновенные, что порой дыхание перехватывает?

– Большое спасибо, предложение заманчивое, я обязательно рассмотрю его, – вежливо поблагодарила я, оставляя выбор за собой. Надо же и другие вакансии рассмотреть.

Неожиданно стало немного стыдно и неловко: как осенний лист в реке. Куда течением понесло, туда и плыву. Так и кидает из стороны в сторону, причем не только по жизни, но и в мыслях, в душе. Пора бы уже определяться с планами, не маленькая. Да и обещания, данные бабушке и Измире, надо выполнить.

Еще поймала себя на мысли, что «расхваливали» мои спутники чужое «болото» слишком наигранно, прямо подталкивали принять решение в пользу горгулов. Это паранойя беспокоит или нет? Я нервно заправила за ухо сбежавшую из косы прядку, размышляя на тему переезда к эльфам. Они живут дальше, за Серыми пределами, но для беглой ведьмы двести верст не крюк. У гримуара по ним имеется довольно подробная информация, не то что по горгулам. Чего только «трехэтажный» вместо классического языка стоит! Прямо предупреждение держаться от них подальше. Наверное, представительницы рода Древесных редко гостили в Великом Горгоне, если собрали лишь крохи сведений. И то, подозреваю, что они давно устарели.

Разговор я продолжила на коротком привале. Достала из стазиса заказанный вчера в таверне обед на пятерых, вот прямо как знала, что пригодится. Выполнив правило Бабы-Яги «напои-накорми», продолжила удовлетворять свое неуемное любопытство:

– Если честно, мне непонятно, почему вас не искали? Ведь вы не последние люди… лица в своих землях. Вторые и третьи наследники, вторые по силе, первенцы… За месяц должны же были вас хватиться? И главное, почему вы сами не сообщили родным и близким о своем бедственном положении? Наверняка придумали бы способ. И за золото нашлось бы немало желающих передать весточку домой.

Сразу возникшую неловкую и почти давящую тишину нарушал скрип колес телеги, которую дергала Моль, пытаясь дотянуться до самых густых веток, трели птиц и стрекот насекомых. Мужчины молчали, и я уже пожалела, что задала этот оказавшийся настолько неудобным вопрос. Но ведь я путешествую с ними, рискую жизнью, находясь рядом.

Наконец Акайо, дернув щекой, начал:

– Для долго живущих рас время теряет тот сакральный смысл, который в него вкладывают те, чья жизнь скоротечна. Когда возраст переваливает за сотню, начинаешь активно искать развлечения делового или иного характера вне родового гнезда…

– Вам что – всем больше ста лет? – воскликнула я, невольно перебив ирлинга, ведущего рассказ издалека.

– Ненамного, – улыбнулся Акайо своей фирменной улыбкой красавчика-сердцееда.

Но на душе у меня полегчало по другой причине: если между нами «всего-то» сто лет разницы – не страшно. Это ж не тысячелетний временной разрыв, который даже представить невозможно.

Я облегченно улыбнулась, чем заработала у Феро насмешливое:

– Девчонка!

Почту за комплимент. Тем более напряжение у старших заметно спало. Я просительно посмотрела на Акайо, ожидая продолжения. Он заговорил более легким тоном:

– Деятельность каждого из нас пока не связана с постоянным пребыванием дома, родные и приближенные привыкли, что мы можем пропасть на месяц-другой, где-то задержаться для выяснения… В общем, частенько путешествуем без предупреждения. И достаточно молоды и свободны, чтобы ненадолго увлечься чем-то или кем-то. Полагаю, наши поиски начались, но пока ведутся тайно, чтобы не ущемить наше достоинство и не вызвать неприятных последствий.

– А позвать на подмогу или…

Все четверо хмыкнули, а дракон вскинул ладони-лопаты, жалостливо скривил лицо и, шмыгнув носом-картошкой, шутливо заголосил, подражая тонкому женскому голосу:

– Караул! Помогите! Спасите! Злодеи обманули, опоили, нечестные родственнички сговорились за нашими спинами, непрошеное украшение на шею надели, хотели сил и жизни лишить. Так позвать?

Я смутилась:

– Не так, конечно, но…

– Я высший и второй по силе и в иерархии горгулов, пока не родится кто-то сильнее. Опора и щит Первой семьи. Если такой как я не в состоянии постоять за себя и свою семью – значит, не достоин жизни. Мне не по статусу звать на помощь, лучше сразу шагнуть в портал у магической пустоши, чтобы не позорить собственный род, не допустить сомнений в его величии и не вызвать у более слабых желание бросить Первой семье вызов, – бесцветно произнес Эрн, несмотря на суровый смысл этого откровения.

Акайо, бросив хмурый взгляд на друга, согласился:

– Ошибки совершают все, но есть те, кому не положено по статусу. Слабость мужчинам у нас не прощают! Тем более, как ты сказала, первым лицам. Наследники и первенцы обязаны сами справляться с возникающими проблемами, заговорами и интригами. Этакий отбор природы, когда выбивают недальновидных и слишком доверчивых. Так что разбираться с теми, кто решил за наш счет немного приподняться в иерархии и обрести больше сил, будем самостоятельно.

Я призадумалась о суровом «придворном протоколе» для моих спутников. Неожиданно Феро мягко мне улыбнулся:

– Не забывай, что светлых ведьм днем с огнем не сыщешь, отлично научились скрываться. Нам несказанно повезло, что одна неопытная юная ведьмочка решилась спасти приговоренного к смерти раба и затем согласилась снять ошейники с остальных. И всего-то за тысячу золотых с каждого!

Я возмущенно засопела из-за «всего-то», а дракон, улыбнувшись еще шире, присоединился к друзьям:

– Возвращаться в свои земли в ошейниках подчинения, без собственных сил и магии, когда любой способен поставить тебя на колени, – это подставить весь род, позволить предателям шантажировать нашими жизнями правителей. Ведь если слабые людишки без магии смогли вынудить нас безропотно сидеть в клетке, подчиняться, а не покрошить их всех на мелкие кусочки за унижения, представь, что могли бы сделать заговорщики…

– Повезло, что эти древние, проклятые богами, артефакты достались никчемным, жадным, трусливым и недальновидным сородичам, – ровно добавил Эрн.

Остальные аж передернулись.

– Сначала мы должны вернуть достоинство и честь. Отомстить, выследить и убить, содрать шкуру, лишить всего, что возможно, стереть даже память о них, – прошипел Тхан с такой яростью, что Моль шарахнулась от уже обглоданного куста.

Акайо под моим благодарным взглядом быстро успокоил лошадку и привязал к другому кусту.

– Ну и сколько будет тех, кто придет остановить вас и добить? Много? – испугалась я. – И вы еще не полностью вернули силы. Может, подождать полного восстановления?

– Чем дольше нас нет, тем больше возникнет вопросов у наших соплеменников, а у врагов – появится возможностей. Время на исходе, – отказался выжидать Феро.

Акайо хмуро глянул в небо, словно высматривая там кого-то, и, кажется, задумался вслух:

– Лексо однозначно еще вчера ощутил, что я жив и свободен. Полагаю, он тут же связался с подельниками, чтобы вместе решить, как нас устранить. Проще и предпочтительнее – с этой стороны, на границе с пустошью, где и следы можно спрятать. Проклятая пустошь скроет или извратит выплески магии – никто не почувствует. Неизвестным остается количество приспешников. В одиночку эти родственнички точно не рискнут пойти против нас, даже ослабленных. Зная Лексо, не ошибусь, что под свое крыло он призовет лишь самых отчаянных дураков, связанных с ним клятвами и долгами, а значит – более слабых и низших. Таких наберется не много. Буду пессимистом, накину десяток. Итого – рассчитываю на тридцать ирлингов.

Тридцать ирлингов против нас… их… четверых? Внутри у меня будто кто-то в кулак сжал кишки. Я начала лихорадочно перебирать варианты магической помощи своим спутникам. Просто из чувства собственной безопасности. Но, как назло, в голову ничего не приходило. На что вообще способна ведьма, которая «диплом» получила всего два месяца назад, а до этого училась растить кустики да петрушку? Ну, еще по травы-корешки, грибы да ягоды ходила?

Как обычно, мысленно возопила к гримуару. Тот глубокомысленно помолчал и выдал варианты защиты для светлых ведьм без использования Тьмы. Такие как: завязать узлом чужие магические потоки (ага, у неподвижного минут десять объекта); подлить, подсыпать, накапать зелье или порошок в еду или питье, чтобы вызвать понос, чесотку и прочие не особо вредные гадости. Как, интересно, мне во время боя кого-то потчевать или на бегу работать с потоками? И главное, моментально ничего не подействует, надо будет подождать… да-да, пока самой голову снесут.

Ну-у-у, теперь понятно, почему светлые сестры попрятались по чащобам да глухим местам. Мы же практически беззащитны!

Я невольно оглядела кусты в поисках подходящей дубинки. А мужчины решили окончательно меня добить, продолжив спокойно считать врагов:

– Лишара – хоть и слабая самка, но невероятно сладкая, в ее гнезде не менее десяти самцов. Высших среди них нет, но слабаков такая ни за что не выбрала бы. Хитрая и сладкоречивая гадюка могла легко развести кого-нибудь из свободных нагшаров, внушив жажду власти, возможность продвинуться в иерархии. Добивать меня явятся не менее десяти ее посланников.

– Господа, у вас враги в штуках исчисляются или только оптом и десятками? – взвыла я.

Феро попытался меня успокоить:

– Орданатр, даже если прилетит, вмешается только тогда, когда будет абсолютно уверен, что я проиграл битву. Весь свой род под нож не пустит. Нет. А подельников у него мало: если троих наскребет, уже хорошо. Драконы слабаков не любят.

Н-да… Ну как умеет, так и попытался.

Все трое посмотрели на Эрна, который хрустел последней косточкой доставшейся ему курочки из таверны. Горгулу даже сыпавшийся с пальцев магический «песок» не мешал, хотя, понятное дело, что это энергия так проявляется. Но мои-то глаза видят иное. Посмотрев, как легко его клыки справляются с дичью, я немного воспрянула духом – есть надежда на благополучный исход битвы. Поэтому быстренько доела свой обед.

Горгул спокойно и тщательно дожевал и так же обстоятельно, отчего захотелось поторопить его, доложил о своих врагах:

– Зорен не из нашего клана, хотя по силе входит в десятку, но, если бы все вышло, как они задумали, легко вошел бы и в пятерку. Дальше дело времени и ловкости: убить истинную повелителя – и больше не будет преград к трону, ведь остальные тоже уйдут за ней. Я больше чем уверен: сам Зорен с обоими побратимами будет ждать меня у назначенного заговорщиками места. Рискнет ли кто-то еще пойти с ними? Если Зорен не главный, те, кто за ним стоят, останутся в тени, бросив его мне на растерзание. А если планы на трон у него личные, не уверен, что Зорен и его кровники решатся кому-то рассказать правду о своих далеко идущих намерениях, ведь их также легко могут предать, донеся о заговоре повелителю. Заодно и поднимутся по лестнице неба.

– Лестница неба? – Я не все поняла из его расклада, но последнее прямо заинтриговало.

Плюс еще минимум трое врагов…

– Потом увидишь, это я тебе обещаю! – Горгул смотрел на меня странно, каким-то тяжелым, словно бетонная плита, взглядом.

Нет уж, мне точно надо к эльфам! Вот только пережить бы этот день и переход на ту сторону.

Для начала я нервно подсчитала:

– Сперва вам надо справиться с… почти пятьюдесятью врагами. Против четверых! А я, между прочим, с вами. И мне страшно, очень, ведь я рискую своей жизнью. Ради незнакомцев, по большому счету.

– Ничего не бойся, мы справимся, – снисходительно махнул лапищей Феро.

– Не дергайся и сиди тихо, – посоветовал Акайо.

– На тебе защита Эрна, чего волноваться-то? – напомнил Тхан.

– И не кричи по пустякам, не отвлекай внимание, – закончил череду наказов Эрн.

Я не ответила, но созрела послать к черту подарок фей и простить спутникам долги. И вообще, золото мало кому счастье приносило – это всем известный факт. К тому же есть и второй: жадность фраера сгубила. Лучше отправиться к эльфам на ПМЖ. Древесные у них не раз бывали, вот и мне в нынешней ситуации вполне подойдет проживание среди симпатичных вегетарианцев-гринписовцев.

Всю оставшуюся дорогу я молчала, как и с подозрением косившиеся на меня мужчины: двое впереди и двое позади повозки. Ничего экстраординарного не происходило, и постепенно я успокоилась, чему немало способствовала дорога: мы монотонно двигались по низкорослому лесу. Ни жары, ни пыли. Затем колеса повозки загромыхали по желтой, давным-давно засохшей и отшлифованной временем и ветрами глинистой почве, которая ровным полотном разделила лес и пустыню, опасную пустошь. В одном месте это желтое полотно резко сузилось, превратившись в довольно узкую полосу-дорогу, которая вела через пустыню и терялась на горизонте. Значит, вот он, тот самый перешеек – безопасный переход через амагическую пустошь. Практически дорога жизни, шириной всего для трех-четырех повозок.

Глядя на нее, я неожиданно вспомнила сказку «Волшебник Изумрудного города» про путешествие девочки Элли с друзьями в поисках пути домой, смелости, сердца и мозгов. И, к собственному стыду, ощутила себя совсем не Элли, а безмозглым Страшилой. Особенно когда осознала самое важное:

– Если на нас нападут здесь, рядом с пустошью, которая искажает магию и может при ее использовании затянуть в себя, то как же вы будете отбиваться от такой толпы?

– Ну что ж, радует, что мы не ошиблись в расчетах, – спустя минуту молчания глухо заметил Эрн, вскидывая руку и тем самым останавливая наше движение.

Не успела осмотреться, как Феро приказал мне:

– Пересядь в повозку и накройся шкурой.

Мои спутники настолько заметно подобрались и посерьезнели, что я быстренько перебралась в телегу и послушно накрылась шкурой с головой, оставив щелочку для обзора. Эрн чуть не напугал, обхватив меня за лодыжку, а дальше на меня словно чугунную плиту положили: двинуться нельзя, но дышать не мешает и не давит болезненно. На мой возмущенный писк горгул предупредил:

– Защитит от случайностей во время нападения.

Слово «нападение» оказалось волшебным – желание не только возмущаться, но и говорить, и шевелиться отпало напрочь. Надолго ли? Еще несколько минут мы в том же темпе громыхали по дороге, а потом я увидела в небе три крылатых тени и, рассмотрев огненных хищников, восхищенно выдохнула:

– Драконы! – Но уже через мгновение, вспомнив, где мы и почему, испуганно вскрикнула: – О боже, драконы!

– Тихо, никто не должен знать, что ты здесь! – шикнул Эрн.

– Угу…

Вот только следом за нами прозвучал настоящий взрыв: земля, содрогнувшись, будто лопнула, разбрасывая камни, песок и пыль. Задок телеги подкинуло, затем она начала заваливаться, грозя перевернуться. Вместе с «чугунной плитой», испуганно вопя, я покатилась к борту, а потом падение резко прекратилось.

Вдруг меня выдернули из-под шкуры. Я испуганно отшатнулась от горгула в звериной форме, с кошмарной мордой в «подсветке» звезды счастья. Свободной лапой перевернув телегу, зверь бесцеремонно затолкал меня под нее. Следом ко мне в компанию деловито запихнул стреноженную и явно усыпленную Моль, чтобы не дергалась, оставив мне совсем немного места для «маневра».

За деревянным защитным укрытием поднялся шум, поэтому я, путаясь в подоле длинной юбки, подползла к ближайшему борту и приникла к крохотной щелочке. Снаружи мелькали белоснежные крылья, чешуйчатые хвосты и горгульи лапы. Пришлось спешно рыть между землей и повозкой щель пошире, чтобы увидеть побольше.

Вскоре, прижавшись щекой к земле, я наблюдала за происходящим. Огромный и жуткий горгул замер в одиночестве против трех похожих, ну, может, чуть-чуть помельче. Трое зверюг практически не двигались, таращились на одного, скулили и жались, будто под неимоверным давлением. Вдруг серая шкура на них пошла трещинами, из нее посыпался песок, а потом выступила и начала сочиться кровь. А по обе стороны от четверых горгулов замерли еще две группы участников конфликта: с одной – не менее тридцати ирлингов в боевой ипостаси и десяток нагшаров. Причем один змей, более мелкий, блестящего сапфирового цвета, покачивался в сторонке, по-видимому, наблюдая за всеми. С другой – Феро, Акайо и Тхан. Это что выходит: все ждут исхода поединка горгулов?

Наконец трое окровавленных монстров, покрытых рваными ранами, не выдержали непонятного мне давления и с отчаянным ревом ринулись на Эрна. Атака горгулов послужила сигналом для остальных: началась настоящая свалка. Мне стало настолько страшно за своих, что я на несколько секунд малодушно зажмурилась и пропустила момент, когда Эрн расправился с врагами. Прозвучал душераздирающий торжествующий рев. Я невольно распахнула глаза и увидела монстра, который, широко расставив лапы, с голодным триумфом осматривал поле битвы в поиске новых жертв. Но уже не серый, а кроваво-красный и влажный.

В груди поднималась удушливая волна тошноты и паники, а мозг деловито вычеркивал из длинного списка врагов троих. Осталось сорок семь гипотетических штук.

Тем временем события с той стороны набирали обороты, только в разы страшнее, чем на поляне у реки. Теперь понятно, что там была дружеская потасовка, здесь – бой не на жизнь, а на смерть.

Я с визгом отпрянула в сторону – в метре от повозки в землю ударила струя огня, под которой глина почернела. Пламя подпалило хвост одному из змеев, изумрудного цвета с черными пятнами на шкуре. Зазевался, прохвост.

Покрутив головой, я нашла еще одну щель, подальше от раскаленной земли, и, расковыряв побольше, припала к ней. Мимо на «бреющем» полете пронесся дракон Феро. Я не обозналась: морда у него – с другими не перепутаешь. А вот прилетевшие драконы-недруги кружили под самыми облаками и приземляться, как и помогать кому-то, пока явно не спешили. Огненный оказался прав: эти предатели решили дождаться исхода битвы.

От драконов в небесах меня отвлекли дела приземленные. По телеге так саданули хвостом, что она чудом уцелела. Я увидела, как на черного Тхана наседают сразу четверо других змеюк. Даже в самых худших кошмарах не думала увидеть бой гигантских змей. Эти твари то сплетались телами, пытаясь удушить соперника или откусить ему голову, то «танцевали», будто пытались загипнотизировать, но, скорее всего, целились в слабые места, чтобы впиться клыками-иглами. Жуткие пляски – у меня у самой «шкура» покрылась гигантскими мурашками, а волосы ощутимо шевелились на затылке от ужаса.

Одному из змеев крупно не повезло: ему прямо на голову с неба спикировал горгул, злобно «вытер» об него когтистые лапы – и тот разлетелся кровавыми ошметками. Даже при наличии на Мирее магии и высокой регенерации высших рас этот несчастный обратно в кучу не соберется.

Услышав мой испуганный писк, монстр знакомо припал на заляпанные кровью передние лапы, вильнул задом и хвостом, подполз ближе к телеге и жадно вдохнул. Я с визгом забилась поглубже: вдруг нечаянно и меня лапищей заденет. Но зверь обиженно заворчал, скрипнув при этом клычищами, расстроенно хлопнул большими ушами и стремительно развернулся, не дав подкравшемся нагшару оттяпать от себя кусок.

Несколько секунд землю вспарывали сцепившиеся в клубок Эрн с нагшаром, и мне было совсем не жаль, что змей в пылу боя не учел когтистых крыльев горгула. Вскоре очередной расчлененный враг разлетелся на куски. А меня вырвало.

По днищу телеги снова что-то забарабанило, в землю рядом вонзилось несколько белоснежных перьев – начался «артобстрел» ирлингов. Спустя несколько мучительных секунд ожидания самого худшего до меня дошло, что Эрн предусмотрительно защитил своей магией и днище повозки.

А себя?

Забыв о страхе, я ринулась к щели и с огромным облегчением выдохнула: несколько стрел с белоснежным оперением, едва коснувшись Эрна, сломанными половинками опали на землю, не причинив ему вреда. Так он и правда каменный? Чудеса!

Дракон Феро бился с ирлингами вместе с Акайо. Только он действовал грубой силой, огнем и мощными крыльями доставал врагов и пытался сожрать, а ирлинги бились мечами. Магическими. О, боги! Вы когда-нибудь видели, как в небесах ангелы бьются призрачными мечами? Я смотрела, затаив дыхание, настолько это было невероятно, возвышенно, красиво и…

Рядом кто-то заревел в смертельной агонии, и я невольно нашла взглядом горгула. Тот, похоже, смешивал в общую кровавую массу перья и чешую – ирлинга и нагшара. Меня снова вырвало. Ну вот что Эрн забыл рядом с телегой? Отошел бы подальше, крошил бы всех в сторонке… Так нет же, на шаг отступить не может.

Насмотревшись на подвиги моих спутников, я почти уверилась: они победят, не зря я их выручала. Даже небольшой такой зрительский азарт появился. Какая-то неправильная из меня светлая ведьма вышла!

Заполошно растеребила косу. Черных отметин не нашла – значит, можно выдохнуть. Проверив Моль, которая, в отличие от меня, послушно лежала неподвижно и не отсвечивала во сне, я, заметив щелочку еще и со стороны леса, решила глянуть, что делается там.

Приникнув к щели, я уставилась в чей-то синий глаз с характерным зрачком-точкой, который смотрел на меня с той стороны. Мы оба моргнули, только я сверху вниз, а «глаз» – слева направо. Вдруг телега резко опрокинулась, и я оказалась нос к носу с… нагшарой. Той самой мелкой сапфировой гадиной, что наблюдала за своими сообщниками на расстоянии.

– Ведьма, – прошипела она мне в лицо с такой глубинной ненавистью, что буквально выморозила мои внутренности.

– Я ни при чем, они сами! – отчаянно просипела я, шажок за шажком отступая от четырехметровой, не меньше, змеищи, зависшей надо мной и раскрывшей сверкающий синим пламенем капюшон.

Гадина ощерилась, продемонстрировав сочащиеся ядом острые клыки, – и бросилась на меня. Я успела попрощаться с жизнью, но змея, не коснувшись меня, буквально отлетела в сторону, будто отброшенная силовой волной.

– А-а-а… – сдавленно простонала я и всхлипнула от облегчения.

Пока я соображала, как мне удалось спастись, разъяренная неудачей змея стремительно сгруппировалась, выпрямилась – и выпустила в меня сгусток Тьмы. Все происходило настолько стремительно, что адекватно реагировать не было ни времени, ни сноровки. Я отпрыгнула в сторону и попросту закрылась руками.

Тьма все равно коснулась меня, но словно обволокла сияющую оболочку вокруг меня и рассеялась, чувствительно обдав жаром. Я испуганно прижала руки к груди и увидела, что треснул рубин, оберег в кулоне на цепочке. Подарок Эрна буквально на глазах потускнел и серым пеплом истаял.

Я шокированно подняла глаза на еще более ошарашенную и изумленную морду змеищи, а мимо меня скользнула черная тень и прошипела голосом Тхана: «Ну здравствуй, Лишара…»

Смотреть, как с покушавшейся на меня подлой змеищей разделывается первенец самой ядовитой самки рода Тешар и всех нагшаров, я не стала. Судя по слишком характерным звукам, он отомстил.

Отвернувшись от змей, я отметила, что бой практически закончен, а мои спутники методично добивают врагов, не оставляя им ни шанса отомстить в будущем, ни на само будущее.

Вон и Акайо – в крови, со страшным лицом, в рваной одежде – бьется с последним ирлингом. Точнее, добивает.

Обняв себя за плечи, я отвела от него – от всех – взгляд и уставилась в землю. Нервы на пределе, адреналин зашкаливает, сердце колотится в ушах, в голове, в горле. Дрожит, кажется, каждая клеточка, особенно колени.

Рухнуть на землю я не успела. За спиной резко зашумели крылья, сзади ко мне прижалось крупное тело, а к горлу приставили что-то острое. Затем мной вертели из стороны в сторону – тот, кто меня захватил, не подпускал к себе никого со спины.

– Думаете, легко победили? – прохрипел незнакомый голос, а клинок еще сильнее впился в мое горло.

Акайо приземлился и, напряженно следя за нами, предложил:

– Отпусти ее – и сможешь уйти.

– На Мирее нет такого места, где ты потом меня не достанешь, – дрогнул металл в голосе того, кто все сильнее сжимал мое горло, заставляя встать на цыпочки и, задыхаясь, хрипеть.

Приземлился Эрн, весь в крови, но уже в срединной форме человека с крыльями и почти черными от напряжения глазами, и глухо, бесстрастно произнес:

– Причинишь моей ведьме вред, и я не позволю тебе легко умереть.

Прижавшееся ко мне тело ощутимо передернулось, а пальцы на моей шее чуть ослабили хватку, позволив сделать судорожный вдох.

Акайо и Эрн даже бровью не повели, но сгустившееся вокруг нас напряжение почувствовала не только я, но и мужчина, державший меня в заложниках.

Дальше все происходило настолько стремительно, что предотвратить или избежать хоть чего-то у меня не было возможности. Взвинченный похититель дрогнул и решился на отчаянный и безрассудный поступок: за мгновение нарисовал перед моим носом прямо в воздухе голубую руну и под яростный рев моих спутников, дружно бросившихся ко мне на выручку, нырнул в пространственную дыру… со мной.

Момент перехода через портал я пропустила. Совсем не ожидала, ведь меня в четыре голоса дружно убеждали, что только самоубийца или круглый дурак рискнет пользоваться магией рядом с пустошью. Но по закону подлости именно мне повезло нарваться на такого вот рискового типа. Причем дважды! Сначала Лишара со своим темным заклятьем, потом ирлинг с порталом. Хотя его отчаянную выходку нетрудно объяснить: когда Эрн замогильным голосом предлагает «смерть или умереть», невольно решишься на крайние меры.

Из яркого слепящего полудня мы попали в полумрак, и портал схлопнулся. Судорожно вдохнув, я закашлялась – по горлу словно наждачкой прошлась смесь горячего воздуха и мелкого песка, приводя в чувство. Я поспешила воспользоваться моментом: закрыв шею ладонью, чтобы случайно не перерезал, со всей силы саданула похитителя пяткой по колену. Внезапное нападение или секундная заминка при переходе помогли мне оттолкнуть его руку и рвануть прочь. Увы, похититель сразу среагировал – дернул меня за косу обратно, отчего я рухнула на колени у его ног.

– Лучше не зли меня, ведьма, иначе перережу глотку, – прошипел ирлинг не хуже нагшара, склоняясь надо мной и больно оттягивая волосы назад, заставляя смотреть в его искаженное яростью лицо.

Сцепив зубы от боли, я испуганно замерла и зажмурилась, боясь провоцировать изверга, не то убьет меня прямо сейчас.

Так и не выпустив мои волосы из захвата, он выпрямился.

Я встала вместе с ним и открыла глаза, поняв, что получила отсрочку у смерти. Правда, то, что я увидела, не принесло облегчения: нас занесло в небольшую пещеру квадратов в сорок и высотой метра четыре. Вокруг неровные стены, под ногами – бурая глина и камешки, мои колени их особенно остро ощутили недавно, а из узкого проема слева вместе с потоком горячего воздуха и песка проникает немного света. Через эту щель виднелся кусочек… пустыни, кажется. Там гудела настоящая буря и выл жуткий ветер, наводя на меня еще больший ужас. В стене напротив я заметила пару темных проемов. Или ходов? Вот бы они вели в другие пещеры, ну или в какие-нибудь ответвления или тоннели. Даже надежда на спасение дала себя знать – есть куда бежать!

В отличие от меня, оценив «пейзаж», недобитый гад грязно и глухо выругался, помянув «друзей» и создателя амагической пустоши. Нас занесло в самый центр места, куда желают попасть только лютым врагам. Либо сами идут за смертью!

Мы уставились друг на друга: похититель-неудачник – с лютой злобой и я, его жертва, – сморщившись от боли и страха. Наконец ирлинг разжал пальцы и выпустил мои волосы, оттолкнув от себя. Упав на четвереньки и чем-то глухо брякнув в складках юбки, я быстро отползла к стене и села, обернувшись к нему лицом. Наверное, я походила на затравленного зверька, способного лишь кусаться и царапаться до последней капли крови, ведь оба в курсе, что ирлингу светлая ведьма не соперник, так, комарик на один удар.

Из состояния затмевающей разум паники меня выдернула шмякнувшаяся к ногам сумка. Моя! Откуда? Я радостно и облегченно всхлипнула: теперь точно не пропаду, ведь в ней припасено много полезного для жизни!

Но тут же переключилась на похитителя, развившего бурную деятельность. Высокий широкоплечий мужчина, совсем немного уступающий внешним обликом Акайо, деловито обошел пещеру, ненадолго исчез в темнеющем проеме, минутку постоял у выхода наружу, даже не высовываясь туда. А потом вернулся ко мне, взглядом вынудил встать и, задрав голову, в страхе следить за ним. Специально остановился всего шаге от меня, чтобы подавлять и пугать еще больше. Он молча прошелся по мне оценивающим взглядом, отчего внутри все заледенело. А ведь в пещере градусов двадцать пять, а может, и больше.

Я тоже рассмотрела его подробнее. В некогда нарядном и дорогом сером сюртуке, сейчас рваном, прожженном и распахнутом на груди по причине выдранных с корнем пуговиц, с надорванным на широком плече рукавом. Узкое симпатичное лицо – мокрое от пота и крови. Светлые волосы прилипли ко лбу, на чуть впалых щеках – грязные разводы с отпечатками пальцев. На крылатого ангела этот, наверное, красивый «до того как» ирлинг сейчас ничем не походил. Да и крылья после опрометчивого перехода исчезли. Судя по «боевому» виду, досталось ему хорошо. Жаль, что раны успел залечить до портала, пока магия была.

– Чего смотришь? – не выдержала я, делая шажок в сторону выхода.

– Да вот, думаю, как долго ты здесь протянешь? – зловеще ухмыльнулся неангел, скривив уголок рта. Его светлые – при таком плохом освещении точно не разберешь, голубые или серые – глаза о-очень нехорошо блеснули.

– Я? Вообще-то, у меня в сумке имеются запасы… – в моем голосе проскользнула капелька торжествующего превосходства.

– Она магическая, дура! – Ирлинг на миг закатил глаза, словно дивясь моей безграничной тупости.

Облизнув губы под его презрительным взглядом, я бросилась проверять, разумом понимая, что он прав, но не желая в это верить. Да, сумка магическая – в условиях амагической пустоши не работает. И вроде вот она, рядышком, в руках, – а достать из нее ничего нельзя. При этом я без еды и воды, в месте, откуда не выбраться.

Масштабы катастрофы оглушили, ведь если мы в самом центре аномальной зоны шириной не менее сотни километров и протяженностью через весь континент, то преодолеть ее пешком, если даже знаешь, куда идти, крайне сложно.

Разум затопила паника. Я метнулась к выходу, собирая дополнительные синяки плечом и ногами. Ирлинг даже не дернулся меня ловить, и я быстро поняла почему. У входа потоки воздуха жалили песком, как десятки ос, пришлось прикрыть лицо локтем. Осторожно протянутую к свободе ладонь словно подвергли безжалостному пилингу, лишив верхнего слоя кожи.

– Без хорошей защиты нам отсюда не выйти. А у нас ничего нет, – голос похитителя прозвучал с убийственной насмешкой.

Я отошла от колючих завихрений воздуха, прижалась спиной к стене и подняла затравленный взгляд на соседа по камере смертников.

– Значит, умрем вместе, от голода! – Затем, вспомнив еще один кошмар аномалии, убито добавила: – Хотя… скорее от магического истощения. Если я верно поняла, в центре пустоши максимальное поглощение.

– Верно. И ты ощутишь это гораздо быстрее меня, – криво ухмыльнулся мужчина. – Слабая ведьма с открытыми магическими потоками, без замкнутого резерва, неспособная хоть как-то защититься от иссушения… Полагаю, ты протянешь дня три, не больше. Если силенок хватит, конечно.

– Чему ты радуешься? – осуждающе процедила я и желчно припугнула: – Я тебе и после смерти насолить сумею. Буду тут дохлой лежать и воздух портить, чтоб ты побыстрее задохнулся.

– Не переживай за меня, я тебя быстрее съем, протухнуть не успеешь, – пообещал ирлинг, помогая мне не только остудить пыл, но и замерзнуть в этой удушливой жаре.

– Смотри не подавись! – злобно пожелала я. Затем, бросив отчаянный взгляд на чернеющие проемы в стене напротив, спросила: – Что там? Может, есть подземные…

– Там всего лишь пара пустот, которые никуда не ведут. Тупик! Если решишься оторваться от стены, убедишься сама. Не бойся, сегодня я не станут тебя убивать, оставлю на потом, когда выбора не будет…

– Надо же, у тебя еще столько совести и милосердия… – сдерживая слезы, с едкой иронией отозвалась я.

– Просто по-хозяйски распределяю и сохраняю имеющиеся у меня ресурсы, – ровный тон ирлинга-каннибала дал понять, насколько сильно я ошибаюсь на его счет.

Подлый хищник!

Я еще с час простояла у выхода, убеждаясь, что воспользоваться им – самоубийство. А вспомнив, что здесь водятся всякие твари, исковерканные аномалией, перебралась поглубже в пещеру, но подальше от ирлинга. Было страшно, до подгибающихся коленей страшно оставаться наедине с хищником, готовым при необходимости сожрать меня заживо.

Я невольно сжала складки юбки в кулаках, пытаясь успокоиться, и нечаянно ощутила в кармане что-то округлое и твердое. Сначала оторопела, а потом дошло, что это небольшая фляжка с водой, которую Феро сунул мне после обеда и посоветовал еще и привязать лентой к поясу. Просто чтобы не дергать остальных в дороге, а пить, когда захочется. Я успела сделать из нее лишь пару глотков, успокаивая желудок после рвоты под повозкой.

Продолжая сжимать в кулаках юбку и искоса следя за хищником, я перебралась в укромный уголок и опять уставилась на неангела. Ирлинг сидел у стены, устало откинув голову, правда, при этом он сквозь ресницы тоже следил за мной.

Моральная дилемма: сказать ему, что у меня есть несколько глотков воды, или обойдется? Ведь пообещал съесть, когда не останется выбора, без раздумий рискнул моей жизнью, похитил и презирает?! Фляжку он сразу отберет, я уверена. Смысл тратить даже пару глотков воды, способной не спасти, а отсрочить муки, на ту, которую определил в свой пищевой запас? Тем более в пустоши ведьма с открытым резервом долго не протянет, в отличие от ирлинга.

Эх, ладно, на эту тему я подумаю позже, когда терпеть жажду станет невмоготу.

Тяжело опустившись на землю, я тоже оперлась плечами и затылком о стену. Стоило расслабиться, как медленно, но неотвратимо накатила истерика. Ужас! Как? Как я оказалась в подобной ситуации? Что меня ждет? Девушка с другой планеты, развитой и гуманной, с высшим образованием ринулась путешествовать по чужому миру, толком ничего о нем не зная!

Раз за разом рисковала жизнью, причем по совершенно глупейшим поводам, ведь одинокой симпатичной девушке рискованно путешествовать даже по технологически продвинутой Земле, что уж говорить про патриархальный и застывший в своем магическом болоте Мирей. А я, очертя голову, так легко скиталась по дорогам да весям! Искренне считая, что парик или темные пряди отпугнут лихих людей. Ну да, людей отпугнула, а вот в дрязги старших вляпалась по самую рыжую макушку. Дура! Какая же я дура! Надо было сидеть в глуши лет до ста!

По щеке скатилась злая слеза, остужая горящую кожу, потом – вторая, третья… Нет, плакать нельзя, этим я только приближу смерть. И так все острее ощущается слабость во всем теле. Пустошь ест меня, а я ничего-ничего не могу с этим поделать.

Невольно задумалась о своих спутниках. Вот за них нечего переживать. К моменту моего похищения они перебили всех врагов. От души отомстили и с легким сердцем вернутся победителями к родным и прежней роскошной жизни первых лиц своих земель.

Стало еще больше жаль себя. Сердце вдруг заныло: все-таки с ними было интересно. Еще вспомнился зверь горгула, который так забавно крутил передо мной адом и хвостом. Плечо Эрна надежно заслоняло от опасностей, флиртовавший Феро веселил, красавец Акайо ощущался почти своим, хорошим знакомым. Жаль, я их больше не увижу.

В молчании мы просидели с час, не меньше, наверняка оба варились в собственных мыслях. Не знаю, о чем думал ирлинг, а я – как выбраться из западни. На мне только легкая одежда: рубашка, юбка, да нижнее белье с обувью. В качестве защиты от песочного пустынного наждака не пойдут. Уже через четверть часа вне пещеры я останусь без собственной шкуры.

Прорыть ход за пределы пустоши? Я не крот, лопаты нет. И еды с водой, опять же. И надежды на спасение кем-то извне. Ну в самом деле, дураков и самоубийц среди моих малочисленных знакомых нет. Даже магическая клятва о защите и покровительстве, данная бывшими рабами, распространяется только «в пределах их земель», они свое слово ничем не нарушат. Да и как меня искать без точных координат? Летать можно только выше облаков, а оттуда парочку умирающих под землей дураков точно не найти. Неужели я скоро умру и надежды нет?

– Как тебя зовут, ведьма? – нарушил ход моих печальных мыслей усталый голос ирлинга.

Помолчав немного, я откликнулась:

– Еля.

Чужой интерес ко мне насторожил. Но мужчина даже не сдвинулся с места, представившись:

– Зови меня Лайро.

– Значит, ты не Лексо? – ляпнула я.

– Нет, тот глупец сдох первым, предварительно лишившись крыльев. Сумеречный специально низвел его до земляного бескрылого червя, тем самым опозорив даже память о нем! – не сдержал злобы Лайро.

– Вы же первыми напали. Насколько я знаю, именно Лексо с подельниками предал…

– Да что ты можешь знать, самка бескрылая?! – яростно зарычал Лайро, отстраняясь от стены.

Я, наоборот, прижалась к стене спиной и глухо огрызнулась:

– Я знаю главное: не рой яму другому, сам в нее попадешь.

Ну да, Феро Огненный не шутил: среди ирлингов, даже под защитой правящего рода, мне было бы сложно жить на позиции бескрылой самки низшего ранга. Правда, оказавшись на грани, сейчас я особенно остро ощущала каждую клеточку собственного тела, истово жалея себя и оплакивая несбывшиеся мечты. И в тоже время понимала, что магическая, запредельная «трансплантация» драконьего сердца – не самый лучший вариант. Я люблю себя именно такой. Пусть бескрылой человечкой, как говорят старшие, неопытной и, вероятно, не слишком умной ведьмой, раз попала в такой переплет, но собой. Теперь мне яснее ясного, из-за чего толпы ведьм не ринулись от опасных людей в Серые пределы и почему мой гримуар знает о «сумеречных», только общеизвестные факты. Ведьмы – независимые и гордые, и быть вторым сортом точно не хотят.

– Ну, в этой яме мы оказались вдвоем. Интересно, чем ты богов прогневила?

Ответить было нечего, поэтому я лишь пожала плечами. Но спросила срывающимся голосом о том, что буквально зудело в голове:

– Почему ты не попробовал с ними договориться? Поторговался бы, может, все и решилось? А тебя понесло в портал у пустоши. Неужели забыл про ее сюрпризы? Еще и меня за собой потащил. Зачем? Что я тебе сделала?

Глаза неприятно защипало от непролитых слез. Снаружи вечерело, сгущались сумерки. А мне с этим ненормальным придется вместе провести ночь…

Глаза Лайро блеснули ненавистью, да он ее и не скрывал:

– Ты? Да всем понятно, кто снял с наследников ошейники! Ведьма, ты сорвала идеальный план, уничтожила все, чего мы добились! Оставалось всего несколько дней до завершения – и отыграть назад никто и ничего уже не смог бы! Мы почти захватили высшие места! Подмяли бы Совет… Мы были практически у цели, почти победили, но ты… Из какой дыры ты вылезла, ведьма? Где они тебя нашли? Как вы оказались вместе?

Такой накал эмоций, ярости и ненависти вместе с обвинениями совершенно неожиданно меня успокоил. Если всего лишь одна «зеленая» ведьма со смешным стажем работы случайно, буквально прогуливаясь по базару, смогла разрушить глобальный план сильных мира сего, то, видимо, не одна я тут дура. Это обнадеживало, пусть и перед смертью.

Наверное, поэтому от гордости за себя любимую, умницу-разумницу, в моем голосе прорезалось ехидство:

– Просто мимо шла, вижу – в клетке мужчина мается, красивый такой. Вот и купила…

– Все самки – дуры! – рыкнул в бессильной злобе Лайро.

– Ага, но сидим-то мы здесь вместе с тобой, – с ухмылкой напомнила я.

Мы посверлили друг друга глазами. Вот что-то подсказывает: не будь он настолько обессиленным и уставшим после боя, быть мне битой… или мертвой. Неожиданно меня посетила другая пугающая мысль: ведь я ведьма! Ведьма с силой, у которой нет преемницы и нет потомков! А значит, передать ее некому. И после мучительной смерти без пищи и воды я развоплощусь в магический поток, который сожрет пустыня. От меня даже косточек не останется… Мы с родом Леснянских-Древесных не получим возможности переродиться. Полностью исчезнем. И еще неизвестно, могут ли умершие вообще получить шанс на новую жизнь, пусть и в другом облике.

– Боженька, на что же я согласилась-то по глупости? – Я в отчаянии стукнулась затылком о стену.

Да, наставница триста лет жизнью наслаждалась, так и не озаботившись наследниками, а потом, видите ли, из-за несчастной любви решила свалить все проблемы на меня. А мне двадцать три всего! Какие в этом возрасте дети и серьезные планы? На Земле вон все были заняты карьерой, путешествиями, романтикой и любовью, а у меня – травки да грибочки с бабушкой, сессия и учеба. Хиханьки да хаханьки с подругами, которые бац! – выскочили замуж и о детях задумались. А я из легкомысленного любопытства в новый мир шагнула. И даже толком не разобравшись, просто из жалости приняла чужую силу и обязательства перед неисчислимой толпой мертвых родственников сдвоенного рода. Дура-а-а!

Лайро было не до моих терзаний, его интересовало другое:

– Что именно ты у них потребовала за свободу? И на каких условиях?

У него даже голос неожиданно изменился, стал хрипловато-вкрадчивым. Ну и ладно, в нашем положении хранить секреты бессмысленно, а так хоть поговорить есть с кем в наступающей темноте.

– Тысячу золотых. С каждого.

– Что? – опешил он. – Жалкие четыре тысячи?

В его голосе звучало искреннее изумление. Я поняла, что очень-очень продешевила, и потому добавила:

– И защиту своих родов… – вздохнула и уточнила: – если останусь жить у кого-то из них, на их территории.

– Сколько тебе лет, ведьма? – сипло спросил ирлинг, наверное, у него судорогой горло свело.

– Двадцать три.

Лайро нервно потер лицо ладонями, потом резко опустил руки и сжал колени так сильно, что ткань на штанах затрещала. И захрипел от ненависти:

– Ты даже не имеешь представления, что сделала! Как долго мы готовили переворот, как годами наблюдали, уговаривали, заинтересовывали других, подбирались к этому конченному трусу Орданатру! Даже непонятно, как дракон мог уродиться настолько слабым ничтожеством. Как вербовали эту жадную, ядовитую, коварную Лишару, готовую укусить любого просто потому, что настроение не то. Снабжали ее гнездо золотом, чтобы она переманила к себе сильных, свободных от клятв и предрассудков нагшаров. Чего стоило убедить Зорена в наших силах и возможностях, чтобы этот напыщенный каменный выскочка в принципе согласился на партнерство и будущий союз. Все шло по плану, и-де-аль-но! Мельничные жернова переворота и устранения первых родов закрутились, места верховных вот-вот перешли бы к нам, а дальше крепкий союз четырех сильнейших рас Мирея – и весь мир под нашими крыльями…

– Круто вы размахнулись… – протянула я и не сдержала самодовольства, почему бы не порадоваться: – А тут я? Да? Вот и не взлетели.

Надо же, как мы вовремя встретились с Акайо! Его враги мечтали покорить весь мир, залить его кровью. Мелькнула мысль, что, может, сам Мирей поспособствовал одной глу… неосведомленной ведьмочке предотвратить мировую войну? Может, и о душах моих умерших родственниц как-нибудь позаботится?

– А тут ты – разменная монета самого мелкого достоинства, которую не жалко выкинуть и забыть, – желчно согласился Лайро. – Хочу, чтобы ты знала, что потеряла! Тысячу золотых каждый из них, не задумываясь, спустит на мелкие расходы. Даже не свои, а любовницы. Это не цена за жизнь, это чаевые в дешевой забегаловке.

– Для кого как, – ровно заметила я, не принимая его слова близко к сердцу.

Во-первых, Лайро преувеличил, лишь бы побольнее меня задеть, во-вторых, он еще не знает, что я и бесплатно была готова помочь, лишь бы отвязаться от Акайо. Сейчас даже смешно стало, при таких-то откровениях. А этого неудачника прямо прорвало:

– Защита рода, говоришь? Дура ты, дура, ведьма, одно оправдание, что юная. Поселили бы в хибару рядом с дворцовой привратницкой – вот тебе и защита рода. Ты же ее суть и объемы наверняка не оговаривала? Заодно до скончания времен бесплатно работала бы на будто бы защищающий тебя род.

– Бесплатно ведьмы не работают – это всем известно, – огрызнулась я, а потом неожиданно призналась: – И вообще, я к эльфам собиралась.

– К эльфам? Этим травоядным меланхоличным бескрылым задохликам? – удивился Лайро. – Детка, да ты покрупнее многих из них будешь.

– Ничего, найду для себя самого крупного, – мрачно заявила я.

– Уже вряд ли.

Отвечать не стала, он прав, вряд ли. Но потом мое проклятое любопытство вкупе со злостью не выдержало:

– Ты так и не ответил: почему не стал торговаться за свою жизнь с моими спутниками? Зачем безрассудно полез в портал, ведь не мог не знать, что рискуешь угодить в пустошь? Акайо же пообещал тебе свободу.

Лайро зло усмехнулся:

– Никогда не верь словам, только кровь гарантирует выполнение клятвы. Мы не просто так встречали вас у пустоши, собрав всех, кого смогли привлечь. Даже Лишаре пришлось явиться и драться, что для самок нагшаров немыслимо, ведь они для своего народа священны. И твои спутники не просто так пришли туда – мы все заложники правил и традиций. Можно свергнуть верхушку, занять высшие места, но сломать иерархию, традиции и правила – нет, иначе другие восстанут, наступит безвластие и хаос. После этого от наших народов мало что останется. Поверь, подобное никому из нас не нужно. Поэтому сегодня, уже зная, что наследники живы и свободны, до Серых пределов обе стороны обязаны были окончательно закрыть вопрос: кто победитель, а кто умер и забыт. В выигрыше остался только один. Свидетелей позора ни при каких обстоятельствах не оставят в живых! Как и с обещанием тебе защиты рода, мою жизнь сохранили бы лишь на краткий иллюзорный миг, а потом я заплатил бы гораздо большую и мучительную цену. Поэтому сбежать порталом, прикрываясь тобой, – единственный шанс на свободу. Был. К сожалению, и он оказался призрачным.

Я удрученно шепнула:

– Иногда быстро и безболезненно умереть становится недостижимой мечтой.

– Для тех, в ком живет зверь или кто имеет боевую ипостась, как ирлинги, – это истина.

– В каком смысле? – удивилась я.

– В прямом. Инстинкт самосохранения не позволит зверю причинить себе смертельный вред или самоубиться. Зверь готов умереть только ради пары или потомства, в любом другом случае – будет биться за собственную жизнь до последней капли крови, до последнего вздоха. – Лайро помолчал, наверное, оценивал меня, как будущее мясо, а потом добавил: – Или до последнего ресурса.

Понятно, почему меня съедят, «когда выбора не останется». Потому что мой похититель не может умереть по своему желанию. Даже мучаясь, он будет жить до последней капли крови. Своей или моей.

– Кстати, Лайро, у меня нет наследницы. И преемницы силы тоже нет. Испустив дух, я стану просто магическим потоком. Точнее, его эхом. Так что ты точно не сможешь съесть мой труп…

– Я не трупоед, ведьма, а хищник, предпочитаю свежее мясо с кровью. Поэтому не волнуйся обо мне, лучше переживай о себе. – Он произнес это спокойно, но настолько зловеще, что все вопросы отпали.

Не хочется думать, что меня будут есть заживо, частями, продляя себе жизнь, а мне – страдания. Я попыталась переключиться на что-нибудь другое и в наступившей кромешной Тьме вспомнила про звезду счастья, о которой совсем забыла. Интересно, по какой причине этот коварный подарочек фей не перенесся вместе с сумкой за мной? Неужели по дороге ко мне ее поглотила пустошь? Или она осталась выбирать дальше, кто из мужчин – Акайо или Эрн – приведет меня к заказанному счастью?

Ночь мы провели в молчании. Я вообще почти до утра просидела, не сомкнув глаз, – вдруг нападет изголодавшаяся звериная сущность ирлинга. И лишь под утро положила голову на оказавшуюся бесполезной сумку и прикрыла глаза, вслушиваясь в окружающие звуки.

У входа по-прежнему выл ветер; в проемах, ведущих в тупики, что-то едва слышно шуршало. Я постепенно погружалась в апатию из-за голода, жажды и дикой слабости. Пустошь неотвратимо брала свое – высасывала меня.

Когда в пещере снова стало светлеть, я очнулась от короткого забытья. Вялая, разбитая, заторможенная, ощущающая себя старой, мятой, никому не нужной тряпкой.

Лайро, как и прежде, сидел, опираясь плечами и затылком о стену и, похоже, спал. Грудь его медленно поднималась и опускалась. Пить хотелось так, что, казалось, будто засохло все мое тело. Конечно, так и есть, ведь меня неотвратимо покидает магия, а значит – сама жизнь ведьмы.

Я приподнялась на локте, взглядом остановилась на косе, в которой появились несколько седых прядей. Правая ладонь невольно метнулась к лицу. Судорожно ощупав кожу, я пока не обнаружила каких-то особенных морщин, но…

Села ровнее, задев пол фляжкой, и, больше не задумываясь, вытащила ее из складок. Отвинтив крышку, сделала несколько жадных, живительных глотков.

– Ах ты тварь! – рыкнул Лайро, выхватил у меня фляжку и ударил наотмашь по щеке.

Жадно проглотил оставшуюся воду и с подозрением уставился на меня:

– Ну, что ты там еще по карманам прячешь, ведьма? Показывай!

– Ничего! – прохрипела я, потирая горящую от удара щеку.

Дальше начался кошмар. Лайро опустился рядом со мной на колени и начал шарить по моей одежде. Задирал юбку, чуть не вырвал пару пуговиц, распахивая рубашку. В какой-то момент унизительный досмотр перешел в отвратительное насилие. Я сопротивлялась, отчаянно дралась – откуда только силы взялись, – шипела и царапалась как кошка. Брыкалась, кусалась, извивалась.

Неожиданно все прекратилось: задрав мой рукав, Лайро увидел татуировку на запястье. Оттолкнув меня, он сел на пол и, прищурился на мою тату. В его глазах медленно, но верно разгорелся странный свет, словно прямо сейчас у него появилась надежда. Затем он хрипло выдохнул:

– Так ты истая Эрна, а не обычная горгулья подстилка?

– Пошел прочь, урод, – выругалась я, опираясь о стену и с трудом вставая. Одернула на себе одежду.

Руки и ноги противно тряслись, хотелось орать и плакать от безнадеги и унижения. Я чувствовала себя мерзко, грязной. Меня, умницу и красавицу, приличную домашнюю девочку, впервые в жизни ударил мужчина, напал с целью насилия. И пусть я отделалась дракой и синяками, но сам факт! Как так вышло, что вся моя жизнь скатилась под откос? А, точно, я же отправилась счастье искать, ведомая подарочком фей… С губ чуть не слетело проклятье в сторону этого народа. Нет-нет, я и так седая, битая, несчастная. Только Тьмы не хватает для полного комплекта!

Между тем Лайро все глядел на мою руку с тату. Мне и самой стало интересно: почему обретенный в качестве благодарности черный «браслет», к тому же магический, не исчез в аномальной зоне?

– Ты хоть знаешь, что означает это украшение на твоей руке? – со зловещей ухмылкой спросил ирлинг.

– Не твое дело! – огрызнулась я, еле сдерживая слезы. – Тем более мы в пустоши из-за тебя, какая разница?

Чуть помолчав и явно сделав какие-то неутешительные для меня выводы, Лайро снова спросил:

– Неужели ты совсем ничего не знаешь о горгулах?

– Отвали от меня, – злобно выплюнула я и отошла ближе к выходу.

Плевать. Лучше сдохнуть там, чем быть съеденной здесь, а перед этим – использованной.

– Ты истая Эрна, второго в иерархии горгулов! Второй – это не только по магической силе, но и по силе зверя! А таких ни одна пустошь не остановит. Свою истаю они найдут везде! Найдут и вернут…

И так это бескомпромиссно и многозначительно прозвучало, что сразу стало понятно: этот моральный урод считает, что у нас появился шанс на спасение. Вон как приободрился. Мой гримуарчик молчал. Попав в аномалию, вырубился, как и сумка, увы. А вот клятву горгула и ее знак на моей руке, похоже, ничто не способно нарушить. Зато есть подлый ирлинг вместо справочника, вон какой словоохотливый попался. Ну что же, буду использовать его.

– Кто такая истая?

– Истая – пара, которая идеально подходит магически, на вкус, цвет и запах зверю и его хозяину, если говорить примитивно… – «…для таких как ты» Лайро проглотил, поймав мой колючий взгляд. – Когда-то давно это слово из-за разности звучания языков переиначили в истинную. Сама понимаешь, к истине или правде оно никакого отношения не имеет. Но с тех пор, как и любая дурная привычка, прижилось у многих народов. Стало неким общим обозначением пары у старших рас.

– И что это означает для меня? – кашлянув, хрипло спросила я, немножечко расслабляясь.

– Твой черный браслет подтверждает, что ты принадлежишь к роду Черный Гранит, только у них есть право на этот цвет. Браслет полноценно прорисован и замкнут – значит, ты приняла клятву Эрна и теперь связана с ним до конца жизни… или он к тебе привязан. Тут с какой стороны посмотреть. С вами, ведьмами, никогда и ни в чем нельзя быть уверенным. И держать надо на коротком поводке.

– На себя нацепи! – рыкнула я с ненавистью.

Магия утекала ручейком, позитива во мне не осталось, только ненависть к этому проходимцу. Злость на себя. И отчаяние. Нескольких глотков воды, конечно, мало, чтобы полностью утолить жажду, но хоть язык больше не липнет к нёбу.

Мужчина резко встал и угрожающе двинулся ко мне, но вдруг замер, словно одернул сам себя. Неужели он и правда решил, что я его надежда на спасение и что Эрн придет за мной? Я невольно обернулась к выходу: разве там можно выжить? Тем более без магии?

– Не зря говорят, что горгулы из камня. Он сможет пройти.

– Но пустошь лишит его магии, а значит, и защиты? Да и как он найдет меня в огромной пустыне? – расстроилась я.

Истаи, браслеты, прочая муть… Я просто хочу выжить и оказаться как можно дальше отсюда.

Ирлинг задумался на минуту, потом вернулся на прежнее место у стены и словно сдулся. Затем пробормотал, наверное, рассуждая вслух:

– Полагаю, главное сейчас – время. У ведьмы в пустоши его априори не может быть много. Счет идет на часы. Значит, сюда он, может, и прилетит, а вот обратно – только пешком, под защитой крыльев, по-другому живой груз от ветра и песка не защитить. В ипостаси зверя ему проще и быстрее тебя найти, а каменной шкуре не страшны песчаные бури. Но без магии связь между ипостасями будет нарушена, останутся одни инстинкты. Найти пару и защитить…

– К этому времени я уже, скорее всего, умру, – обреченно выдохнула я, сползая по стене на пол.

Сил не осталось совсем. Меня тошнило от слабости, кружилась голова, драка с ирлингом забрала последнее.

– Сомневаюсь. Еще успеешь полюбоваться на Великий Горгон и завести гарем…

– Гарем? – пропустив мимо чужую желчь, спросила я о том, что совершенно не ожидала услышать.

– Так ты и этого не знаешь? Зачем же приняла клятву горгула? – развеселился Лайро.

Несмотря на дикий сушняк, мочевой пузырь скромно намекнул, что есть повод уединиться, и я под тускнеющей ухмылкой ирлинга молча, но с титаническим трудом поднялась и поплелась искать место для уединения. Как ни странно, обошлось без замечаний. Эх, в эту бы темноту каменной пустоты – звезду счастья… От нее хоть и толку нет, но хорошо бы освещала.

Я оправила юбку, когда услышала шорох. Очень нехороший шорох, похожий на… тот, что издают лапки насекомых. В следующий миг что-то коснулось моей ноги, и я с визгом кинулась вон. Все происходило так быстро! Мой рывок с места в проем, мелькнула крупная фигура Лайро…

Оказалось, ирлинг не меня спасал, а охотился. Ногой он удерживал существо, похожее на краба, а руками крошил хитиновый панцирь второй такой же твари, что, видимо, напала на меня.

– Хоть какая-то с тебя польза, ведьма. Камнеедов напугала своим визгом…

– Камнеедов? – просипела я, держась за стену и пытаясь отдышаться – начал накрывать адреналиновый откат, голова еще сильнее закружилась от слабости.

– Да, они питаются почвой и камнями пустоши, но главное – их мясо, как ни странно, съедобно и содержит много жидкости.

Я передернулась.

– А нас они не тронут?

– Нет, свежее мясо их не интересует, – успокоил ирлинг.

Поделиться со мной добычей он даже не подумал, съел обоих камнеедов, а потом снова уставился на меня. Я же осознала, что хоть и голодная до мерзкой дрожи и тошноты, но охотиться нет сил. Да и есть неизвестного камнееда я не буду. Видимо, мое «когда нет выбора» еще не пришло.

Я снова легла, положила голову на сумку и свернулась клубочком.

– Так тебя интересуют горгулы? – прозвучал довольный голос ирлинга, который, насытившись и напившись, явно намеревался насладиться еще и издевательствами над несчастной девушкой.

– Пожалуй, – прошептала я. – Но сомневаюсь, что тебе можно верить.

Лайро хмыкнул:

– Скоро сама все увидишь. И прочувствуешь на себе. Работы у тебя будет очень много. Не так-то просто утолить аппетиты сразу трех-четырех мужей. Даже один высший горгул не подарок, а несколько связанных с тобой – и пустошь покажется тебе раем, как говорят людишки.

Я возмутилась.

– Что ты мелешь, Лайро? Какие три-четыре мужа? В них же звери живут и собственник зашкаливает – это даже дурак последний знает.

Наевшийся ирлинг получал еще и моральное удовлетворение. И слова подбирал, чтобы именно звериную сущность подчеркнуть. И интонацией, и мимикой показывал мою неосведомленность, ничтожность и незначительность по сравнению с ним.

– Суровые места обитания, омерзительного вида высшая ипостась, хотя и первичная тоже уродская, непоколебимое верховенство силы в иерархии, длительное время замкнутого, обособленного общественного уклада горгулов и частая грызня с соседями и внутри кланов привели к тому, что самки у них рождаются все реже и реже. При этом потомство приносит только истая, та самая идеальная пара, которую, по нынешним временам, как и светлых ведьм, днем с огнем не сыщешь. Поэтому общество и природа совершенно закономерно начали компенсировать естественную недостачу самок. Уже очень давно не новость, когда у горгулов на одну женскую особь претендуют сразу несколько мужских по праву обретения истаи. Подавляющее большинство семей состоит из нескольких самцов и одной самки.

– И она всех э-э-э… принимает? – ошеломленно прошептала я.

– Если она уже в паре, все решает поединок силы между супругом и очередным претендентом. А если нет, горгула просто возьмет свое, как поступил Эрн. Не спрашивая!

Как ни удивительно, но внутри у меня даже не екнуло. Я не ощиутила никакого возмущения за Эрнов произвол и обман. В данных обстоятельствах это – не проблема вообще. Сейчас бы выбраться отсюда, а не рассосаться по капельке в проклятом месте, чтоб потом меня камнееды сожрали или ирлинг-просветитель.

Лайро вместо моих проклятий услышал вопрос:

– И как их внутренний зверь-собственник это терпит? Делить одну женщину между собой?

Мой собеседник разочарованно нахмурился, но ответил:

– Побратимы проводят связующий кровный обряд со своей парой, тогда все воспринимаются родными и «своими». К примеру, у Великого – владыки горгулов – три побратима. Правда, все они слабее Эрна, хоть и образуют первую пятерку силы.

– Вы на эту пятерку готовили покушение? – уточнила я, вспомнив предположение Эрна.

Лайро с минуту молчал, сверля меня злыми светлыми глазами, а потом задал встречный вопрос:

– Они все поняли?

Кто они, уточнять не надо – Эрн и компания.

Я горько усмехнулась:

– Да, весь ваш заговор они подробно разобрали и ни в чем не ошиблись. Только в вас, к сожалению.

– Когда побратимы проходят связующий кровный обряд, они еще сильнее зацикливаются на своей истае. Если ее убить, любимую и единственную, они уйдут следом за ней. Зорену мешал только Эрн – щит и опора первой семьи. Еще и второй по силе, а значит – на место Великого. Эрна же не купить и не запугать, они с Великим – двоюродные братья, одна кровь. У рода Черный Гранит только два наследника, и других с подобной силой в ближайшем будущем не предвидится. Так что все складывалось очень удачно для Зорена.

– Если бы не я! – И вновь расплылась в торжествующей ехидной ухмылочке.

Почему бы и мне на нервах у Лайро не поиграть, особенно на пороге смерти, куда я по его милости попала?

Он несколько минут молчал и сверлил меня нехорошим взглядом, словно решая: убить или помучиться со мной еще. Может, и оценивая меня, как лотерейный билет с выигрышем – свободой. Стоит предъявить или выкинуть. Пока он решал, я обратила внимание на кончик своей косы, практически весь поседевший. И Лайро, проследив за моим взглядом, мрачно подтвердил:

– Да, магии в тебе осталось немного. Наверное, еще сутки-двое протянешь.

Я и без его диагноза это чувствовала. Мне было так плохо, что я самой себе казалась дрожащим холодцом, в котором между кусочками мяса плавает долька чесночка и перчик для придания блюду остроты. Вот эти пряности как раз и лезут из меня, чтобы «подсластить» жизнь одному гадскому гаду.

– Расскажи еще что-нибудь о горгулах, – попросила я. Тяжело же молча вариться в своих страхах и муторных ощущениях. Любопытство, опять-таки, мучает. – Что должно заставить малознакомого мужчину идти на смертельный риск, на почти безнадежное дело, чтобы спасти, по сути, чужую женщину? Мне сложно даже представить эту причину, ведь женщин много, а дети… Многие старшие веками живут без них – и ничего.

Ирлинг отвернулся, но ему тоже, видимо, было тошно вариться в собственных неудачах. Поэтому он все же снизошел до того, чтобы оторваться на мне, их виновнице:

– Только вы, ведьмы, не способны понять чувства! Светлые любят окружающий мир в целом, а темные – только себя в нем.

– С Акайо мы были знакомы лишь сутки, и всего полдня – с Эрном. О каких чувствах может идти речь?

Лайро сдвинул брови и неожиданно серьезно поведал:

– У ирлингов встреча пары подобна вспышке: ослепляет, отбирает рассудок, вынуждает непроизвольно сменить ипостась на боевую, влечет в небеса и с первой секунды связывает навеки. У двудушников все несколько сложнее. Пару должны ощутить и осознать оба: и зверь, и его хозяин. У горгулов – особенно. Зверь определяет идеального партнера по запаху или вкусу крови, к тому же теряет контроль над эмоциями. Его хозяин к встрече пары относится излишне разумно: изучает, запоминает, подсознательно вычленяет все, что ему нравится, а из-за крайне пристального и почти параноидального внимания еще сильнее залипает на достоинствах пары и ее внешности, априори для него идеальной. Вскоре горгул зацикливается на ней настолько, что окончательно теряет голову. В результате нет более помешанного на своей паре и влюбленного существа, чем горгул или дракон. Две души – двойная сила притяжения.

И правда, избавившись вчера от ошейника, зверь Эрна сошел с ума от накала страстей: ревности и жажды угодить мне. Акайо с друзьями сразу поняли, в чем причина. Ой, я тогда еще и пальцем занозу поймала, а Эрн каплю крови слизал и потом весь день следил за каждым моим движением. Я-то думала, он меня как врага изучает, а он пару рассматривал…

Зажмурившись, я отринула эти мысли.

– Полдня не заставят его…

– Хватит спорить, ведьма! – глухо рыкнул Лайро. – Сама сказала, Эрн без раздумий связал вас своей кровью, не тратя времени. Значит, обе сущности сразу признали в тебе свой идеал. Свою истаю. Были полностью уверены в принадлежности и желании обладать. Хотя, признаюсь честно, кроме красивой мордашки и фигуры я в тебе ничего интересного не увидел. Если исключить магию, конечно. Зато теперь умрешь ты – умрет Эрн.

– Какие-то ненормальные брачные риски, – устало шепнула я.

– Совершенно нормальные, – возразил Лайро. – Вы, ведьмы, слишком долго живете среди людей, переняли их образ мыслей. Ирлинг, дракон или горгул с эльфом – те, кто завязан на пару, не будут рисковать ради любой женщины, но ради пары пойдут на что угодно. И вообще, любой знает: встретил пару – хватай и береги, по нынешним временам их не раздают мешками направо и налево. Многие веками найти не могут. Поэтому свою беречь будут, как ничто другое.

Наверное, еще с час Лайро делился интересными сведениями о своих соседях. А когда он неожиданно замолчал, я сквозь полуприкрытые веки заметила, что в пещере потемнело. Неужели снова вечер? Так быстро?

Ответом на мои мысли послужил грохот у входа. А дальше я увидела, как две огромные серые лапы крошат стену, и в ужасе выдохнула:

– Это здешняя тварь? Она пришла сожрать нас?

Из-за шума я еле расслышала ирлинга, который скрылся в одной из ниш:

– Нет, эта тварь за тобой.

Рухнуть в обморок от ужаса я не успела. В пещеру вместе с ветром и песком ворвался огромный монстр, заслонил собой свет и подпер потолок. Вскоре шершавый язык прошелся по моим щекам, а в ушах раздалось виновато-обожающее порыкивание. Я забыла про Лайро, пока монстр неловко, но очень осторожно загребая лапами, пытался усадить меня, прижать к своей широкой груди.

Распахнув глаза, чтобы сначала в ужасе, а по мере узнавания со слезами счастья уставиться на знакомую и даже капельку родную лопоухую морду, я просипела, не в состоянии осознать, что это все-таки случилось:

– Эрн? Ты пришел за мной? Все-таки пришел!

Из-за попытки зверя припасть на передние лапы и преданно мотнуть задом чуть не обрушился потолок. Я тихонечко рассмеялась, закрываясь от посыпавшегося песка и камешков. Понятно, что сейчас в этом монстре ничего человеческого и разумного нет, точнее, спит где-то очень глубоко внутри. Зато на боку у зверя висит туго набитая сумка, схваченная цепью через плечо и грудь.

О Боже! Пусть там будет вода, еда и еще что-нибудь нужное, полезное… Много нужного и полезного. Я счастливо крикнула:

– Мы спасены!

А дальше произошло то, чего я меньше всего ожидала. Хоть и должна, должна была предполагать, ведь это было очевидно с первых слов и дел ирлинга.

В суматохе встречи он выскользнул из проема и стрелой метнулся на спину зверю. Я успела увидеть кинжал из пера «неангела» в боевой ипостаси, который может пронзить что угодно. Зверь опередил мой крик – неуловимо, ловко в этом маленьком для него пространстве развернулся и выставил лапу навстречу смертельному врагу. Миг – и Лайро завис над землей, насаженный на когти-копья.

– Зачем? – всхлипнула я в ужасе.

– Живым отсюда может выйти только один из нас. А мне без каменной шкуры никак… – прохрипел Лайро и обмяк.

Бездыханное тело ирлинга упало у стены, отброшенное зверем, внимание которого привлекли опрометчиво выбежавшие из ниш камнееды. Они тут же угодили к нему в пасть. Следом горгул осторожно сел рядом со мной, вновь придвинул ближе к себе и поскреб лапой по сумке, рискуя разорвать ее окровавленными когтями.

Намек поняла: медленно поднялась, опираясь о стену, и заглянула в сумку. Там оказался скатанный валиком плотный плащ, наверное, чтобы защитить меня от песка, платок, несколько фляг с водой и сушеное мясо. Похоже, Эрн собирался в крайней спешке, взял лишь самое необходимое для спасения.

Первым делом я напилась, потом трясущимися от страха и слабости руками напоила зверя. Кормить не стала, он камнеедами подкрепился, а вот сама кусок мяса слопала, хоть тошнить перестало.

Идти нам придется пешком: зверю и мне под защитой его каменных крыльев. Не зря же Эрн собрал сумку на долгий переход для своей звериной сущности. Лайро говорил, что взлететь мы не сможем, меня это убьет, а пешком выберемся при очень большой удаче.

Я повязала голову платком, закрыла лицо, оставив щелочку для глаз, закуталась в плащ и затянула горловину сумки, чтобы песок не забивался. И испуганно охнула, когда меня неожиданно подхватили жуткие лапы. Зверь устроил меня на своей мощной груди словно маленького ребенка, сомкнул вокруг кокон из крыльев, оставив лишь крохотные щели, – и буквально нырнул в песочно-вихревой ад.

Когда «за бортом» минимум плюс тридцать, а на тебе, помимо обычной одежды, плащ и тряпка на лице, да еще и плотный кокон перекрывает воздух, ощущаешь себя вареным раком. И это вдобавок к состоянию выжатого лимона. И если с перегревом было более-менее терпимо по причине упадка сил, то дышала я с трудом – в воздухе висела взвесь песка и пыли, все равно проникавшая через платок на лице. Какое-то время спустя для полного «счастья» прибавилась тошнота от укачивания, тело затекло от неудобной позы, но я терпеливо сносила все, ведь зверю, что нес меня уже несколько часов, приходилось гораздо хуже.

Сначала я вся сжалась и тряслась от страха – это вам не в сказке в обнимку с Иваном-Царевичем на сером волке по лесу мчаться, а в лапах у настоящего монстра преодолевать пустыню, которую и сравнить не с чем. А вот прототипы горгула на Земле для устрашения изображали. Кроме того, в памяти еще слишком свежа была бойня у Грани миров, когда он буквально рвал врагов в клочья. Но находиться в постоянном напряжении невозможно, вот и я постепенно обвыклась и расслабилась.

Даже мысленно сложно называть эту заботливую и дружелюбную ко мне зверюгу Эрном, как и совместить тот факт, что монстр и флегматичный громила, подаривший мне кольцо и кулон, «всего лишь» две из трех ипостасей одного существа. Поэтому, прячась у него на груди от бушующей стихии, я мысленно называла зверя Рэном. Ну, просто переставила буквы в имени Эрна.

Неожиданно заслон из крыльев немного раздвинулся сверху. Я успела заметить наступающие сумерки, затем в проеме показалась огромная любопытствующая морда Рэна. Он жадно вздохнул у моей макушки, затем потерся сухим и немного колючим, поцарапанным носом о мой висок, обслюнявил плечо и шею, проворчал что-то, кажется, с нежностью, и снова скрылся.

Фу-ух, хорошо, что не лишил меня скальпа. С минуту я ошеломленно помалкивала, а потом, осознав, что он о моем состоянии беспокоился, вот и проверял таким образом, зверь же, захихикала! Заботливый какой! Мой монстрик… А ведь ирлинг не соврал, действительно – мой! И больше не жуткий, а вполне забавный.

Эта проверка ненадолго вырвала меня из болота апатии и угасания, дала душевное тепло и нежность. Я улыбнулась – и ощутила вкус собственной крови, потому что кожица на сухих губах лопнула. Да, с каждым часом мне становится все хуже и хуже, тело покидает магия, пустошь иссушает меня, я медленно, но неумолимо умираю. Нет, не хочу, не готова!

Достала воду из сумки, заодно и полоску мяса пожевать, чтобы чем-нибудь себя занять. Пока не осушила флягу полностью, не смогла остановиться, но хоть капельку полегчало. Еще капелька сил добавилась благодаря мясу.

«Ой, а как же Рэн?» – встревожилась я.

Ведь зверь-то без остановки и жалости к себе как танк прет по пустыне, утопая по щиколотку в песке. Против сильного ветра, борясь с магическим иссушением… Я достала еще одну флягу и несколько полосок мяса и во время очередной проверки почти без опаски скормила ему еду с рук и буквально залила во внушительную пасть воду. А пока зверь с довольной мордой чавкал и жадно глотал, умилялась: «Ну какая же ты, милашка, оказывается, мой Рэнчик. Спасатель и защитник!» Даже отважилась погладить по серой, в мелких складках, морде и с болезненным сожалением и сочувствием ощутила множественные повреждения шкуры, а кое-где и глубокие, кровоточащие трещины.

Неожиданно зверь притормозил и напрягся. Раздался грозный рык, чужой, злобный, голодный. Похоже, мы встретились с обитателями амагической пустоши, теми самыми исковерканными мутантами. Кто другой решился бы напасть на огромного каменного монстра, обладающего пробивной силой танка? Сквозь вой ветра послышалось рычание, визг, рев… Мой «транспорт» быстро вертелся, прыгал и сам нападал. В какой-то момент мир перевернулся, но страх, что сейчас меня раздавит туша Рэна, не оправдался: мы просто перекатились, а вскоре прозвучал чей-то предсмертный хрип. Мерное покачивание возобновилось, подсказывая: мы победили и продолжили путь.

Сквозь щель больше не пробивался свет, Рэн ускорился. Мой зверь будто не знал усталости, шел как заведенный. А я все глубже впадала в забытье, слишком обессилела и устала. Но через пару часов ощутила сильное волнение зверя и тряску. Он бежал, затем резко остановился, покрутился – и начал разрывать землю задними лапами.

Он роет яму? Кажется, глубокую! Крылья сжались вокруг меня еще сильнее, теперь я словно лежала в детском слинге, а зверь четырьмя лапами торопливо углублялся. Вскоре по крыльям застучали комья и камни. Он нас закапывает? Живьем? Что происходит?

Если бы не полное бессилие, я наверняка билась бы в истерике от ужаса, но меня хватило только на противную дрожь. А потом все замерло: мысли, чувства, страхи. Горгул не успел зарыться глубже. Он сел, уложил меня на колени, обнял лапами, сунул голову под крылья и плотно их сомкнул. Следом нас накрыло штормовым ветром, злобно бившим по крыльям. В коконе гудело, словно в аэротрубе, дышать стало совсем нечем. Если бы не платок, я бы задохнулась от песка.

Мою апатию и бессильное смирение пробила не жуткая буря, а неожиданно потускневшие глаза зверя. Они всегда так мягко светились, когда он смотрел на меня, а сейчас начали медленно, казалось, неотвратимо гаснуть, словно Рэн умирает. Его глаза встряхнули меня до основания, до паники и слез. Я протянула руку к застывшей морде, гладила, звала, но без толку. Такой твердый, холодный, бездушный… По-настоящему каменный, весь! А я в ловушке из песка и гранитных крыльев, погребенная заживо.

Уткнувшись носом в каменную грудь, я сжалась в комочек, оплакивая судьбу. Как же так? Взмолилась ко всем богам, сжала кулон Белобога, вспомнила и Мирея, родных, просила всех Высших о помощи, о защите, о том, чтобы Рэн не умер, и я вместе с ним. Жутко звучит: мы с мужем, пусть он и в облике зверя, в общей могиле, даже в смерти вместе…

Ад в аду, по моим ощущениям, длился еще с час, не меньше. Время убегало, а я смирилась и ждала, ни живая, ни мертвая. Осталось совсем немного чувств, страхов и сожалений о несбывшихся мечтах. Слишком короткая жизнь, я почти ничего не успела, так, по верхам пробежалась. Даже не влюбилась по-настоящему. А ведь у меня была любящая и заботливая семья. Оба мира подарили даже не столько мне, сколько сразу обоим родам ведьм второй шанс. Я здесь столько всего интересного повидала! И сквозь порталы ходила, и силу обрела! Причем светлую, добрую, родственную моей душе и воспитанию. Да, обязанности тоже выросли, как и долги перед родом, но разве ж непосильные? Учиться, развивать дар, пополнять родовой «архив» для будущих поколений и родить наследницу силы. А что плохого в детях? Молодая еще? Я даже истерично хихикнула в душе. Ха, это я для Мирея юная ведьма, а на Земле в двадцать три многие женщины выходят замуж и рожают детей. Мои подружки уже пару лет замужем и наверняка теперь с деТьми. Одна я тут ерундой страдаю, ничего полезного не делаю…

Вдруг вой ветра стих. Мне перестало казаться, что вот-вот лопнут барабанные перепонки, и голову отпустило. Но стало еще горше, хуже, больнее на душе. Отчаянно одиноко. Я прижалась щекой к груди горгула, стянула с уха платок, чтобы не мешался, и сразу ощутила приятную прохладу, услышала размеренный стук… чужого сердца.

Живой!

Всхлипнула от счастья, затем еще и еще… И позвала. Звала, звала, сколько хватало сил. А потом, затаив дыхание, наблюдала за тем, как вновь разгораются темным, живым светом глаза зверя. Он долго приходил в себя, почему-то глухо порыкивая, а потом, сосредоточившись на мне, жадно вдохнул у моей макушки и ткнулся носом в висок.

Дальше горгул убрал морду, сомкнул крылья и начал быстро выбираться из ямы. Я попыталась обнять его за шею, чтобы не трясло, как грушу. Но моя ладонь просто скользнула по мокрому телу. Мокрому? Я заторможенно потерла пальцы, подняв руку к лицу, вдохнула знакомый металлический запах и убедилась в страшной догадке: Рэн в крови. Значит, мы пережили сейчас нечто такое, из-за чего он лишился части кожи. Стесался даже камень!

Теперь понятно, почему «погасли» его глаза. Похоже, на время бури он полностью отключился, превратился в камень, чтобы сохранить жизнь мне и себе.

Это заставило меня действовать. Я достала воду и мясо и, дождавшись момента, когда Рэн, выбравшись из ямы, сунет морду проверить меня, отдала ему почти все запасы. На этом мои силы закончились, и вскоре я полностью выпала из реальности.

Я пришла в себя с ощущением, что меня накануне кто-то переехал. При этом ничего критически не болит, не мучит неподъемная усталость и пустота внутри, когда высыхают и спадаются магические каналы. Словно мы с бабушкой «слегка» перетрудились в сезон заготовок.

Приоткрыв глаза, я оторопело замерла: белый день, весь мир вокруг переливается яркими, фантастически прекрасными, самыми невообразимыми красками. Такое со мной уже случалось, сразу после ритуала передачи силы от Измиры. Тогда мы обе с трудом добрели до дома, но при этом внутри меня буквально пела магия.

– Мы живы? – просипела я, еще не веря себе.

– Да, повезло! – раздался рядом голос Эрна.

Надо мной навис… некто, напоминающий Эрна в человеческой ипостаси. В черном кимоно, с жутко бледным, голубоватым… нет, синюшным лицом и черными провалами глаз, в которых светилось нечто потустороннее.

– А-а-а… зомби! Зомби! – взвизгнула я, закрываясь руками.

– Неужели я настолько плохо выгляжу? – отозвался живой «труп».

Вернув себе обычное зрение, я тщательнее рассмотрела горгула. Ну да, выглядит – краше в гроб кладут. Мало того: у него над головой зависла вся такая сияющая неоновым светом моя звезда счастья. Значит, либо она пустыне не нужна оказалась, либо отложила свои обязанности моего путеводителя до более благоприятных времен. А сейчас вернулась. Зараза! Предательница!

Именно ее голубое сияние отразилось в глазах Эрна, придав жути его облику. Я невольно махнула рукой, чтобы она отлетела в сторонку. И стали видны другие подробности, к сожалению, не менее пугающие. Мой спасатель лежал рядом, опираясь локтем о землю, такой большой, внушительный, но больше не подавляющий и пугающий. Заботливый и милый Рэн изменил мое отношение к самому Эрну, но, насколько и как именно, еще нужно будет разобраться.

А пока меня больше заботил его плачевный и измученный вид. Разглядев тонкую розоватую кожу на его лице, шее и ушах, я жалостливо всхлипнула:

– Эрн, мне так жаль, что ты пострадал!

И осторожно, кончиками пальцев, стараясь не задеть щеку Эрна, убрала серую прядку с его лба, чтобы не лезла в глаза. Его темные брови дернулись вверх, выражая приятное удивление, а потом хмуро сомкнулись у переносицы. Он взял мою руку, но не оттолкнул, а прижал ладонью к своей щеке и неожиданно строго возразил:

– Не надо, не жалей! Ты попала в пустошь по моей вине! Это я недосмотрел, упустил того выродка. Из-за меня ты оказалась там, наедине с убийцей, на грани смерти…

И тем самым напомнил о значимой для любой женщины проблеме – внешности. Я машинально вскинула руки к своему лицу, потрогала. Убедившись, что все в порядке, схватила косу, подняла к глазам и всхлипнула с неимоверным облегчением: хоть мои волосы еще не кроваво-красные, зато уже медно-рыжие, без единой ниточки седины.

– Ты по-прежнему юная и красивая, – дернув уголками губ в улыбке, подтвердил Эрн и заботливо спросил: – Сесть сможешь?

С его помощью и кряхтя как старушка, я уселась. Эрн легонько прижал меня к своей груди и жадно вдохнул у макушки, потом мазнул носом у виска. Я невольно хихикнула, вспомнив похожую ласку его зверя.

– Как ты себя чувствуешь? Голова кружится?

– С каждым мгновением все лучше и лучше, – мой голос был таким же хриплым, как его.

Я без усилий выбралась из его объятий, потянулась и осмотрелась. В нескольких шагах от нашего лагеря блестела желтая глинистая полоса, отделяющая территорию пустоши от обитаемой. Меня Эрн положил на плащ, расстеленный на траве, рядом лежали наши сумки. Чуть в стороне весело горел костерок. Мы выбрались – эта правда наконец-то уложилась в моей голове, отпустив сжатую до предела пружину внутри и вызвав лавину облегчения, радости и счастья. Мы оба живы!

– Выбрались! Давно мы здесь? – выдохнула я.

– Недавно. Мы больше суток шли, – спокойно ответил Эрн, как если бы мы прогуливались по парку.

Я отметила, что «магический песок» с него больше не сыплется, видимо, действительно недавно вышли и пока сил хватает лишь на регенерацию.

– Не могу поверить, что жива! – Я с улыбкой подняла голову и посмотрела в лицо спасателю, севшему рядом со мной по-самурайски, на пятки. – Как ты меня нашел? Точнее, как Рэн меня нашел?

– Рэн?

Я смутилась – выболтала свой секрет. Пришлось признаваться, ведь он рискнул жизнью ради меня:

– Просто мне сложно совместить вас двоих… ну, зверя и тебя… в одно целое. Поэтому ты – Эрн, а он – Рэн, как твое отражение.

– Любопытно. – Уголки его губ снова едва заметно дрогнули, но не насмешливо, вроде не обиделся.

– Так как вы меня нашли? – напомнила я.

Эрн молча смотрел на меня, наверное, что-то обдумывал, а потом осторожно взял за руку и, приподняв надорванный манжет, ласково погладил большим пальцем татуировку.

– Это видимое отражение связавшей нас кровной клятвы.

– Лайро, тот ирлинг, просветил меня, это брачная метка, – глухо добавила я, внимательно глядя в глаза Эрну.

Он даже мимикой не выдал своих эмоций, поясняя:

– Прости. В момент нашей встречи, особенно когда ты сняла ошейник, я был крайне нестабилен. Зверь оказался слишком близко, а наплыв магии буквально разрывал тело и разум. Я поддался напору зверя и сразу же заявил на тебя свое право на истаю. Это…

– …по-вашему – идеальная пара, – уточнила я, надеюсь, с бесстрастной миной.

Через несколько томительных секунд молчания, видимо, оценив ситуацию, Эрн продолжил:

– Да, верно. Истая – это идеальная пара. В отличие от других старших, горгулы способны безошибочно почуять, узнать свою пару. Легче всего сделать это по запаху и вкусу крови, тогда точно не ошибешься, приняв желаемое за действительное. Когда ты ранила палец, я сразу понял, что ты принадлежишь мне… хм-м-м… Что ты моя идеальная пара.

– И все? У вас никакого выбора? Только одна пара на всю жизнь? – натянуто уточнила я, услышав о своей принадлежности.

Помнится, Лайро в пещере сказал, что умру я – умрет и Эрн. Тревожное обстоятельство, серьезное. Дополнительная ответственность за чужую жизнь мне точно ни к чему.

– В древности бывало, что нашедшая друг друга пара не хотела быть вместе и отрекалась от связи. Впоследствии сам Мирей исправлял ошибку и находил им новые пары. – Заметив, с какой надеждой я посмотрела на него, Эрн припечатал: – В последнее время никто не рискует.

– Все равно, значит, я не единственный твой шанс на семью. Ведь ты еще молод и со временем сможешь найти другую истаю, – посоветовала я и с облегчением выдохнула.

– Зачем? Я в своем уме и сам себе не враг! – очень заметно удивился Эрн, чем изумил меня до предела.

– Но мы же знакомы меньше суток! – воскликнула я, а потом, заметив его укоризненно вскинутые брови, нервно добавила: – Сутки с Рэном не считаются, его инстинкты гнали, а не любовь к женщине.

Горгул по-прежнему сидел на пятках, положив ладони на бедра, слишком спокойный, привычно сдержанный, хладнокровный, суровый. Такого ничем не пронять. Когда я упомянула о любви, он едва уловимо насмешливо хмыкнул и с интересом уточнил:

– Любовь к женщине? Думаешь, только любовь способна на подвиги?

Как предупреждал Феро, чтобы ощутить темперамент, смену эмоций или настроения Эрна, надо либо быть хорошо знакомым с ним, либо, как мне, следить, словно на допросе. И кажется, я к этому привыкаю.

– Лайро, ну, тот ирлинг… сказал, что в звере слишком силен инстинкт самосохранения. А потому в пустошь сунется лишь тот, кто хочет вернуть любимую… э-э-э… Свою пару или своего ребенка.

– Значит, даже у тебя не должно остаться сомнений, что ты моя истая.

– Но мы же не об этом говорили… не о сомнениях в парности.

– Да? А о чем? – губы Эрна чуть скривились в усмешке.

Я села, как и он, хотя размерами мы прилично различались. Никогда бы не подумала, что с моим ростом и телосложением буду рядом с кем-то смотреться настолько скромно. Особенно в таком жалком виде: пыльная, грязная, с рваным рукавом, без пуговиц на груди, наверняка еще и лохматая как неизвестно что.

Опустив голову, я украдкой поправила блузку, стряхнула пыль и тихо пробормотала:

– О том, что я – ведьма, а ты – высший горгул. Зачем я тебе? Найдешь себе потом горгулу… с крыльями. Статусную.

Мужчина вновь хмыкнул:

– Еля, может, не стоит именно сейчас вести этот разговор?

– Думаешь, потом будет время? Боюсь, поздно будет. Пока мы здесь одни и…

– Мы не ирлинги, Еля, крылья не делают тебя хуже или лучше в среде горгулов. Скажу откровенно: была бы возможность заказать себе пару, лучше бы не пожелал. Мирей подарил мне идеальную истаю, от которой я ни при каких обстоятельствах не собираюсь отрекаться.

– Эрн, ну как можно было принимать такое жизненно важное решение при первой встрече? Ты же меня совсем не знаешь! – возмутилась я, потрясая рукой с татуировкой.

– Еля, о твоем характере мы узнали еще из рассказа Акайо, пока он нас из клеток вызволял. Когда ты с нас ошейники снимала, плату за свободу просила и даже скидку наследнику нагшаров предлагала. Не зря же говорят: друг познается в беде. Так вот, мне повезло узнать об основных чертах собственной истаи в самый трудный для нее момент. Зато не спрячешь недостатки. Все на виду.

Шторм в глазах Эрна потихоньку утихал, они светлели, олицетворяя спокойный серый штиль. И сам он неожиданно улыбнулся. Едва-едва, но улыбка немного смягчила резкие черты лица, убрала почти звериную хищность.

– Друг другом, а пара… Ведь с ней придется делить жизнь, душу и тело… – тихо, но с сердечной болью выдохнула я.

– Ты права, друга потерять больно, но не смертельно. Истаю же не заменишь и не забудешь. Поверь, даже под влиянием вышедшего из-под контроля зверя и эмоций я связал нас, все взвесив. Твое лицо, фигура, манеры, речь – все именно такое, как я хочу… предпочитаю, даже в мелочах. Ты создана для меня. Яркая, как пламя, живая. Чувства бурлят – значит, страстная. Красивая… При этом характер мягкий, покладистый. Ты добрая, ласковая и ведомая. На язык острая, но маленькая перчинка в женщине не помешает, только добавит очарования. К тому же аккуратная и со вкусом. В общем и целом – моя идеальная пара. Предлагаю закрыть вопрос о замене на другую, я категорически против подобных предложений и обсуждений.

И вроде море комплиментов получила, а все вместе звучит как оскорбление – похожа на симпатичную покладистую овцу. И категоричное заявление о собственности бесит.

Неожиданно Эрн встал, заставив меня напрячься, но ничего такого: он просто подал мне флягу и мясо с кусочком хлеба. Фляга с настоем из ароматных полезных трав и ягод неожиданно оказалась горячей, но держать руками было терпимо. Горгул и без котелка нашел способ заварить чай. Заботливы-ый…

– Спасибо! – благодарно шепнула я.

Эх, мужчина меня из ада на себе вынес, чуть без шкуры не остался, ухаживает, поит и кормит, а я претензии предъявляю. Хотя законные, конечно. Этак меня без спроса все замуж тащить будут, нет уж. Поэтому проворчала:

– Все равно я не понимаю, как можно так легко и быстро принимать столь важные решения. Тем более без меня.

И решила завершить разговор на эту тему. Не первоочередная, подождет, не до того мне сейчас. Потом обдумаю эту ситуацию и выход из нее, а пока надо хотя бы прийти в себя.

Взглядом наткнулась на сумку, посмотрела на Эрна с розовой кожей на лице, и меня затопило стыдом. Отложила еду и чай, встала и, махнув на плащ, предложила:

– Ой, голова садовая, прости, пожалуйста, совсем мозги с этими приключениями растеряла! У меня же в сумке запасы есть. И главное – мази и зелья! Тебе для восстановления кожи очень пригодятся.

Эрн пересел на плащ, а я, порывшись в пространственном кармане, выложила рядом с ним целую гору всевозможных запасов. У меня и яблоки нашлись, и еда в стазисе, хоть и скудная, но лучше, чем всухомятку давиться. И котелок, который я наполнила водой из фляги и повесила над костром. Засыпав туда крупу и мясо, чтобы варить кашу, занялась Эрном. Дала ему выпить несколько настоек, и сама тоже парочку приняла – сразу же прошла тяжесть в мышцах. Удивительно, что горгул без колебаний и подозрений выпил все, что я ему дала. А ведь мог бы подумать, что отравлю и сбегу. Это безоговорочное доверие, с одной стороны, вызвало теплый прилив нежности, с другой – раздражение: неужели я настолько предсказуема?

Затем занялась местным лечением. Встала вплотную к Эрну и открыла большую банку с противоожоговой мазью, щедро напитанной магией. Эту чудно пахнущую прелесть мы еще с Измирой делали, проверенный и очень действенный состав.

Эрн сидел смирно и пристально смотрел на меня, разглядывая, кажется, каждую черточку. От его цепкого изучающего взгляда было неловко, а еще почему-то жарко. Мои пальцы заметно дрожали, когда я осторожно коснулась высоких скул, мягко провела до висков, щедро намазывая кожу. Облизнув пересохшие от волнения губы, я тщательно обработала лицо, потом необычные и забавные уши, затем сильную шею с пару раз нервно дернувшимся кадыком. Мазь мгновенно впитывалась, успокаивая красноту и сухость, магия делала свое дело.

Я уже решила, что закончила, когда Эрн развязал пояс и, распахнув кимоно, позволил ему мягкой волной упасть к его коленям. У меня чуть глаза на лоб не вылезли. Замерев с банкой в руке, я уставилась на мощный, рельефный, очень развитый физически торс пациента.

Собраться с мыслями мне помогла его кожа. Оказывается, Эрн везде пострадал, а когда я передвинулась ему за спину, и вовсе вздрогнула, увидев красные воспаленные рубцы. Даже затылок пока лысый. Яснее ясного, что моему спасателю пришлось заново наращивать кожу, он ее практически лишился за время перехода по пустоши. Скорее всего, именно в ту песчаную бурю, которую мы пережидали в яме.

Нанося толстым слоем мазь, я невесомо скользила пальцами по голове, шее, широким плечам, валикам мышц вдоль позвоночника, скульптурно вылепленной спине и предплечьям. По достоинству, на ощупь, можно сказать, собственными руками оценила яркую мужественность горгула, несмотря на поврежденную кожу.

Закончив со спиной и плечами, я наконец нашла в себе смелость вернуться к груди и животу. Работать под темнеющим взглядом Эрна было очень неловко, мое лицо предательски пылало от смущения и чего-то еще – поди разберись в своих ощущениях. Набрав мази, я начала обрабатывать грудь. Обвела каменные пласты мышц, пару раз задев коричневые горошинки сосков. Пациент неожиданно судорожно сглотнул, а его руки, лежавшие на бедрах, сжались в кулаки.

– Больно? – забеспокоилась я.

– Нет! – хрипло выдохнул он, вглядываясь в мои глаза своими, ставшими почти черными.

Ох уж эти мужчины, ничем не хотят выдать свою слабость!

Но когда я занялась ярко выраженными кубиками живота, то до меня, как до утки на десятые сутки, дошло, что «болит» у моего пациента. Эта «боль» весьма заметно топорщила штаны в области паха. Еще и подергивалась от нетерпения.

Все, теперь цвет моего лица наверняка конкурирует с волосами. Стыд, смущение, волнение и снова какое-то плохо идентифицируемое чувство полностью завладели мной. Под трели птичек и шепот ветра я молча намазала живот и бока Эрна. Затем сунула банку ему в руку и, кашлянув, попросила:

– Под штанами намажь сам, пожалуйста. Я пойду кашей займусь, кипит.

– А тебе самой после пустоши кожу намазать нигде не нужно? – хрипло, но с ощутимым предвкушением предложил Эрн.

– Нет, – пискнула я, – скоро все само заживет.

И сбежала к костру. Помешала кашу и, взяв флягу с водой и сумку, отправилась в кустики – умываться и приводить себя в порядок. Пользоваться едва-едва накопившимися крохами магии я не рискнула, поэтому пришлось довольствоваться доступным обиходом. Умылась, обтерла тело, переоделась в чистое и переплела волосы, предварительно вытряхнув из них песок. И сразу словно неподъемный груз с плеч сбросила. Порванную Лайро блузку и юбку, побывавшие в пустоши, я без раздумий кинула в костер, сжигая вместе с ними страх и ощущение случившейся там грязи.

– Расскажи, что там, в пещере, случилось, – глубокий бас Эрна прозвучал слишком глухо и с надтреснутой хрипотцой, в унисон моим мыслям.

Он остался полураздетым, только в штанах, отчего мой взгляд вновь прикипел к нему. Еще и звездюлина радостно подсвечивала его, будто на съемках, усиливая рельеф тела. Отведя взгляд, я не стала мучить мужчину сомнениями и подозрениями, передернула плечами и призналась:

– Мне впервые угрожали перерезать глотку, потом съесть… заживо, когда не останется выбора. Я всю ночь тряслась, ожидая нападения, а утром получила кулаком по лицу, потому что не поделилась водой. Затем мы подрались, но тут Лайро увидел твою брачную метку у меня на руке, и она спасла меня от худшего. С этого момента он вел себя как старый желчный хрыч, рассказывая о горгулах и наслаждаясь моей неосведомленностью. Как оказалось позже, он задумал дождаться тебя, точнее, твоего каменного зверя, а потом, когда ты отвлечешься на меня, – убить и содрать шкуру, чтобы самому выбраться из пустоши. В общем, мерзавец редкостный, хотя о мертвых плохо говорить нельзя.

Эрн с минуту всматривался в мое лицо, словно искал недосказанное, поэтому я открыто ему улыбнулась, с укоризной качнув головой, чтобы не надумал лишнего.

– Неужели ты не помнишь, что переживаешь, будучи Рэном… зверем? – не поверила я.

– Обычно помню все, но, опять же, обычно между ипостасями есть связь. Это был первый раз, и я сделаю все возможное, чтобы он стал последним, когда мне пришлось полностью отключиться, чтобы найти тебя и спасти. Эти дни я помню лишь урывками. Что стало с этим…

– Когда он кинулся на тебя… Рэна с ножом… В общем, твой зверь насадил его на когти. Без магии такие повреждения не исцелить, а в пустоши магии нет. Лайро умер там, в пещере.

– Повезло ему, – ледяным тоном констатировал Эрн.

– В чем?

– Быстро и легко отделался! – Горгула перекосило от злобы и ненависти, я даже замерла от страха, боясь дернуться и привлечь к себе внимание, хищник все-таки.

Заметив, какое впечатление произвел на меня, Эрн удивленно вскинул брови, а потом укоризненно нахмурился, только мимикой дав знать, как глупо я себя веду. И тем более пугаясь своего… хм-м… мужа. Ох, елки-иголки, вот же я попала-то.

После того как мы поели, Эрн объявил:

– Пора выдвигаться к месту встречи.

И занялся сборами. Оделся он в последнюю очередь, когда о месте нашей стоянки напоминало только засыпанное землей костровище.

– А где моя Моль и повозка? – всполошилась я.

– Повозка сломана, осталась там, у Грани миров. Моль забрали друзья, у меня не было времени ею заниматься. Прилетим к Пятачку мира, узнаем, что с ней.

– Прилетим? Не пойдем порталом? Зачем нам к этому Пятачку? – посыпались из меня вопросы. – Как долго лететь?

– Нет, полетим. Здесь всего час пути, а магии во мне кот наплакал. Нас там ждут мои… наши спутники и должны прибыть заинтересованные в решении конфликта сторон персоны. – Увидев, что я занервничала, Эрн успокоил: – Не бойся, боевых действий не будет, предатели мертвы… почти все. Остались драконы, их судьбу и будут там решать. Заодно закроют текущие вопросы и обсудят последствия. В общем, ничего особенного, так, обычные дела.

Пока отвечал, сунул мне в руки обе сумки, сменил ипостась на среднюю и, с шумом распахнув огромные темные крылья, подхватил меня на руки и взмыл в небо. Я только взвизгнуть и успела, сжимаясь в комок. Но, как показывает личный опыт, не будешь же вечность бояться, ко всему привыкаешь. Вот и я, обняв своего горгула за шею, расслабилась.

Обняла осторожно, чтобы не навредить еще ранимой коже, но ощущение опоры под рукой придало уверенности: смогу удержаться… если что.

А потом я увлеклась пейзажем под нами, забыв о страхе высоты. Местность из пустынно-степной плавно переходила в холмистую, потом началось предгорье. У горизонта выросли суровые серые вершины, а мы нагнали стаю уток. Я хихикнула и пошутила вслух: «Примите нас в стаю!» Птиц мы спугнули, чем нарушили стройный косяк. Утки заполошно закрякали, заметались в небе и, стремительно завалившись, устремились к земле. Теперь уже хмыкнул Эрн. Я невольно обернулась, задрала голову, посмотрела ему в лицо и улыбнулась.

Мы летели, глядя глаза в глаза, мои зеленые скрестились с его серыми. Я не смогла отвести взгляд, так мы и смотрели друг на друга. Только он, кажется, любовался мной, а я… тоже, наверное. Щеки снова загорелись от смущения, и я поспешно отвернулась. Эрн чуть теснее прижал меня к себе. А я и не против, так надежнее, ага. Потом и сама прижалась щекой к его груди, прикрытой тонкой, нежной тканью кимоно. Собственный, какой-то грозовой запах Эрна смешался с травяным от моей мази. Сильно, уверенно, размеренно стучало сердце горгула.

Вскоре, вновь посмотрев на него, я спросила:

– Тебе не тяжело?

Эрн впервые улыбнулся, не широко, но заметно:

– Нет, моя маленькая, заботливая ведьмочка. Я же говорил, что в нижних слоях веса не чувствуется, воздушные потоки держат. Так лететь можно часами.

Порадовавшись комплиментам, я все-таки предупредила:

– Это хорошо, тебе сейчас нельзя перегружаться. Кожа пострадала, новые травмы ни к чему!

– Не волнуйся, Пятачок мира – источник силы, там быстро восстановимся. И твоя мазь очень помогает.

Я промолчала. Просто будучи в надежных руках, сытая и чистая, любовалась с высоты птичьего полета миром. Несмотря на то, что случилось недавно, а может, именно благодаря этому, меня охватил восторг: сколько же еще прекрасного и удивительного я увижу в своей жизни! Ведь живая!

Нет, потому что живая!

В небе я неожиданно осознала, что пересекла ту самую Грань миров, покинула земли людей и теперь на неизведанной территории. В Серых пределах, о которых мой гримуар не так уж много знает. Стоило вспомнить о семейном магическом архиве, как в мыслях будто плотину прорвало, меня буквально затопило суматошно вываливаемой информацией, самой разносторонней.

Рецепт гномьего самогона, который пьется как вода, а с ног свалит даже горгула, вызвал у меня легкий ступор, я на минутку зависла: пригодится или нет. А вот способ договориться с любым природным ландшафтом, чтобы подсказал легкую и безопасную дорожку – весьма полезная вещь в жизни беглой, нет, путешествующей ведьмы.

Благодаря потоку «халявы» я догадалась, что гримуар, отрезанный пустошью от подопечной, причем последней в роду, сошел с ума от беспокойства и выдавал варианты защиты, не дозируя информацию. Еле-еле успокоился. А какая ведьма откажется от халявы? Правильно, таких дурочек не существует!

Узкие разноцветные полоски растительности перемежались серой горной породой, иногда с высоты птичьего полета отчетливо виднелись крохотные поселения с небольшими огородами или полями. По словам Эрна, там живут люди и кое-кто из старших, те, кто откололся от своих народов или просто захотел уединения.

Пролетая над лентой тракта, мой спутник подсказал, что здесь проходит граница с драконами. Еще дальше и правее, в долине Темный лес, живут нагшары, а далеко, за горизонтом, если перевалить через заснеженные вершины, начинается плато Арвирана – исконные земли горгулов.

С нарядом я угадала, сменив прежний на широкую юбку-штаны орчанок насыщенного шоколадного цвета и молочного цвета легкую рубашку, вышитую мелкими зелеными цветочками. А привычные в землях людей мягкие и удобные полуботинки для путешествий на толстой кожаной подошве я всё же оставила. В небе над горной местностью было прохладнее, чем над степью, ветер обдувал лицо, добавляя общей приятности полету. Прямо путешествую частным «самолетом» с кондиционером и индивидуальным обслуживанием, только бокала шампанского не хватает.

Поддавшись порыву, я вытянула руки и, подняв лицо навстречу солнцу и ветру, зажмурившись, наслаждалась их ласковым теплом.

– Что ты делаешь? – услышала я насмешливый приглушенный бас Эрна.

– Дзен ловлю!

– Кого?

– Дзен. Его еще позитивным мышлением и душевным покоем называют, очень важен для светлой ведьмы. Он добавляет силы, красоты и молодости, – хихикнула я, открывая глаза и поднимая взгляд на Эрна.

С удовольствием отметила, что кожа у него больше не розового цвета с нездоровым блеском, даже «пылью» капельку покрылась от дневного света. В компании с горгульей регенерацией мое зелье работало отлично. Мы медленно, но верно накапливали магию. Поймала себя на мысли, что ощущаю себя в руках этого грозного всамделишного зверя в абсолютной безопасности, ведь даже находясь высоко в небе, полностью расслабилась.

– Ты прекрасно выглядишь, Елечка! – Серые глаза Эрна потеплели. – Свежа и хороша. Только в глазах еще немного чувствуется усталость, но это скоро пройдет.

– Вот и хорошо! – обрадовалась я, но не выдержала его слишком пристального внимания и отвернулась.

Хотя дальше не раз невольно возвращалась взглядом к горгулу и, сталкиваясь с ответным, снова смущенно отворачивалась. Прямо девчонка-пятиклассница, которой нравится сосед по парте.

Помимо гляделок, меня все сильнее разбирало присущее Леснянским, да и всем ведьмам, врожденное любопытство: какие именно чувства он ко мне испытывает? Раз без раздумий ринулся в лапы смерти, прошел сквозь пески амагической пустоши, чуть не лишившись жизни. И чем именно я заслужила эти чувства, ведь мы были знакомы всего полдня?!

Да, я его пара, они со зверем так решили; да, освободила от рабства и избавила от унижения; да, молодая и, возможно, на чей-то вкус, красивая девушка… Но рисковать ради меня жизнью? Ведь без ошейника свободен, проживет много-много веков, раз всего лишь соточку разменял. По их меркам, молодой совсем. Нашел бы другую истаю, ведь гипотетически это возможно…

Вот оттого-то я все тщательнее присматривалась к этому мужчине. Не только внешностью интересовалась, но и вспоминала его поступки, поведение, характер. И нечаянно нашла кучу достоинств, которые дополнили образ прямо-таки героя. Еще и звездюлина уже не над головой сияет, а едва к нему на лоб не приклеилась. А вот нечего мне указывать, сваха тут нашлась!

Забывшись, я махнула рукой прямо перед лицом Эрна, отгоняя сияющую провокаторшу, как надоедливую мошку.

Горгул аж притормозил, с недоумением пробасив:

– Что случилось?

– Да, ерунда, летает тут всякая… – чуть не сказала «пакость», но вовремя прикусила язык, отвернулась и засунула от греха подальше руки под мышки.

– Надеюсь, ты не обо мне? – хмыкнул он весело.

– Нет, – окончательно смутилась я, – мелочь всякая, перышко.

Из неловкой ситуации меня выручил открывшийся за очередной вершиной любопытный вид. У пологой горы, поросшей низкими деревьями с густой фиолетово-зеленой кроной как будто специально срезали верхушку, ровно-ровно, словно масло ножом. На этой идеальной площадке стояло странное сооружение: по периметру до блеска отполированного каменного круга диаметром не менее ста метров возвышались гладкие столбы метров шести в высоту, испещренные сияющими мягким светом рунами. В центре круга находился еще один, в два раза меньше, с гранитными плитами-кубиками у основания и тоже с рунами.

Чудно!

Взволнованно вдохнув, я чуть не захлебнулась от свежего потока, словно в самую гущу леса попала и теперь могу магию хоть ложкой хлебать.

– А вот и Пятачок мира, – объявил Эрн о том, о чем я и так догадалась.

Возле этого своеобразного Стоунхенджа, как бы разделив пространство вне его на четыре сектора, по частям света, собрались обособленные группы. С западной стороны беседовали белокрылые ирлинги, не менее десятка видных мужчин большей частью в серебристо-белых сюртуках, но среди них есть трое в серых, как у Лайро и Лекса.

Взглядом я выделила среди сородичей Акайо. Хорош! Судя по напряженным позам, идет приглушенный, но очень эмоциональный разговор на крайне неприятную тему. И нетрудно догадаться, на какую.

Вторая группа, занявшая восточную часть, вызвала у меня дрожь омерзения. Я увидела там Тхана, склонившего голову перед хрупкой и небольшой женщиной, по сравнению с сопровождающими ее нагшарами. Даже издалека было видно: красивая, с белоснежной кожей, иссиня-черными, распущенными волосами и черным, с белыми боковыми полосками, хвостищем вместо ног. Брр-р…

Ее телохранители… или мужья, кто этих змей разберет с их семейным укладом, сноровисто расстилали ковер и укладывали с десяток больших подушек. Затем поставили низкий столик с напитками. Жгучая брюнетка заползла на ковер и, надо думать, комфортно устроилась на подушках, при этом царственно и весьма недовольно взирая на своих сородичей, словно у нее зуб болит.

Такое уважительно-виновато-приниженное положение Тхан мог принять только перед матерью, а значит внизу нас ждет сама королева нагшаров.

Ка-ра-ул! Я невольно бросила нервный взгляд на Эрна, намереваясь предложить ему расстаться у горы. Я пойду своей дорогой, а они пусть сами как-нибудь… Но у них же моя Моль! Как оставить ее у этих хищников?

На северной стороне зловещими статуями замерли у края площадки четверо горгулов, молчаливо-бесстрастно взирая на происходящее. Настоящие гиганты в темных кимоно, с короткими волосами, все, как и Эрн, немножко серые. На их каменных лицах не отражались эмоции, лишь с пальцев сыпался сияющий «песок». Ну да, уже давно заполдень, а до вечера еще долго и, несмотря на облачность, солнце в горах активное.

На южной стороне, активно жестикулируя вокруг трех согбенных пленников, ругаются драконы, и самый яростный – Феро. Слева от него трое родственников полыхают пламенными шевелюрами и красуются в таких же как у него красных кафтанах, подпоясанных бордовыми кушаками и черных лаковых сапогах… Напротив них скорбно замерли еще трое соотечественников, с менее яркими волосами и в нарядах попроще. Похоже, родня предателей, которых тут собрались судить.

А вот моей лошадки я не увидела, и сердце в тревоге сжалось. Одна надежда: может, она где-нибудь в кустиках поблизости обретается.

Наконец мы плавно приземлились в «секторе» горгулов. Эрн уважительно кивнул сородичу в таком же черном кимоно как у него. Предплечья этого здоровяка обвивали знакомые кожаные браслеты с металлическими штуковинами.

Все четверо «статуй» даже не дернулись, лишь вперили в меня изучающие и оценивающие взгляды, под которыми Эрн положил мне, честно сказать, оробевшей, на плечи тяжелые ладони. По ходу «царского» осмотра он все сильнее стискивал и прижимал меня к себе. В какой-то миг Эрн в полном молчании поднял мою руку и показал сородичам брачную метку.

Бесцеремонное изучение тут же прекратилось, более того, горгулы едва заметно дернули уголками губ. Познакомившись с темпераментом Эрна, я догадалась, что эти каменюки мне тепло улыбнулись. Уж как умеют. Я тоже изобразила не менее «теплую» улыбку, махнув трясущейся от напряжения лапкой.

От горгулов меня отвлекли Акайо, Тхан и Феро, вот эти подошли и улыбнулись широко, не скрывая радости.

– Ну здравствуй, пламенная, я рад, что ты выжила! – восторженно пробасил Феро и торжественно положил к моим ногам настоящий мешок, оказалось – с деньгами. Где еще такое увидишь? – Принимай свое золото…

– И даже прекрасно выглядишь! – ухмыльнулся Акайо, ставя рядом с драконьим свой мешок.

– И все еще шикарно пахнешь! – криво улыбнулся Тхан, положив сумку с золотом поверх ирлинговой.

– И вам не хворать, господа, – нейтрально поприветствовала я, ведь они-то спасать меня не ринулись, как Эрн. В свою волшебную безразмерную сумку заработанное золото я засунула с трудом, тяжелое. – А где моя Моль?

– А, подарили торговцу, – беспечно отмахнулся дракон.

Ирлинг отметил, как вытянулось мое лицо, и быстро пояснил:

– Мы слишком торопились сюда, а твоя лошадь немощная и старая, она бы долго тащилась.

– Вы не имели права дарить мою лошадь! – возмутилась я, ощущая, как клокочет внутри обида, горечь и злость.

– Еля, чудо лесное, ну зачем тебе эта обуза, когда у тебя теперь куча золота и собственный горгул с крыльями? – хмыкнул Феро, блеснув огненным взглядом в сторону Эрна.

Я выпрямилась до хруста в спине, задрала голову и, стараясь охватить взглядом эту бесстыжую компанию, зашипела:

– Я спасла вам жизнь, выпустила на свободу, вернула честь и достоинство. Рисковала своей жизнью из-за вас, незнакомцев. Выполнила все условия нашего договора и сверх того, а что взамен? Вы даже мою лошадь не уберегли, бросили ее, стоило мне сгинуть в пустоши. – Вперившись в Акайо, я процедила: – А ты?! Помимо условий клятвы, ты лично обещал, что вместе с друзьями обеспечишь мне защиту во время путешествия, но не сдержал слова. Из-за тебя мне пришлось бежать из Барвика, остаться без денег, подвергнуться смертельному риску. И что взамен, еще раз спрашиваю? Только Эрн отправился меня спасать! А вы… вы бросили беззащитное животное на произвол судьбы. Вы обязаны вернуть мою Моль, иначе ваши слова ничего не стоят. Как и ваши обещания!

– Елечка, умничка, ты уверена, что в горах она выживет? И в Великом Горгоне? Ее там низшие быстро на мясо пустят… – осторожно предположил Феро.

– Вы настолько хорошо осведомлены о моих дальнейших жизненных планах, что так легко распоряжаетесь моим имуществом? – глухо рыкнула я, всем телом с угрозой подаваясь к опешившему дракону.

Да, я пока зеленая ведьма, без опыта и знаний. Да, с огромной силой, но еще не умею ею пользоваться в полной мере, защищаться, а тем более нападать. Но я научусь, ох, научусь! И они у меня поплачут потом, попрыгают!

Тхан неожиданно куснул себя за палец, пустил кровь и произнес, глядя мне в глаза:

– Клянусь кровью, мы не бросили твою Моль, а были вынуждены подарить ее встретившемуся у границы пустоши каравану, точнее, лично старшему караванщику. Мы искренне сочли, что в будущем она больше не будет нужна, но ее судьба тебе небезразлична.

– Ну да, конечно…

Мой язвительный ответ Тхан оборвал:

– Мы подарили твою лошадь богатому торговцу, при этом взяли с него клятву крови, что он о ней позаботится. Теперь ее благополучие и здоровье станут для него равным личному. Так что поверь, она не брошена, а пристроена в самые заботливые руки, будет как любимая женщина в теплом гнезде, с самой вкусной едой, обихожена и обласкана.

Я даже рот приоткрыла от удивления, а потом все равно сказала, что думаю на их счет:

– Я смотрю, вы легко и без сомнений перекладываете свои трудности и обязательства на других. Когда-нибудь вам это ох, как аукнется.

– Если ты хочешь, мы найдем и вернем тебе Моль, чего бы это нам или кому-то ни стоило, – неожиданно виновато предложил Акайо.

Вернуть Моль, которую всучили бедняге торговцу, явно под угрозой смерти взяв с него клятву на крови? Чтобы этот караванщик теперь наравне с собой заботился о здоровье и счастье моей лошади? Но это значит: если мне вернут Моль, ее новому хозяину поневоле придется тоже «вернуться» и забыть о прежней жизни, служить и жить ради лошади. Они с Молью теперь навечно связаны, благодаря «заботе» этих трех принцев.

Я содрогнулась, внезапно осознав, насколько ошибалась в суждениях и оценках. Старшие расы – не люди! Они действительно хищники, или сумеречники, как их называют. Мыслят совершенно иными категориями, живут и действуют по другим правилам. У них не мои жизненные ценности, традиции и уклад. Все другое! Плевать им на людей и любых чужаков, их волнуют только собственные дела, союзы и будущее.

– Нет, не надо возвращать, – удрученно вздохнула я.

– Ну что, тогда мир и дружба? – примирительно подмигнул мне Феро.

– У меня на вас здоровья не хватит, – пробурчала я. – Поэтому лучше воздержусь от общения.

– Простите, Великая Мать спрашивает: вы закончили говорить о мясе? Можем перейти к главному, ради чего все собрались? – прозвучал характерный шипящий змеиный «акцент».

Обернувшись, я вздрогнула от холодного взгляда нагшара, одного из сопровождающих главгадюку.

«Мясо» я им припомню, хотя моя хорошая память со злобным пыхтением мало кому причинит хоть каплю неудобств.

Вскоре представители четырех государств, втянутых в конфликт, прошли в круг. Я восстановилась, всего лишь постояв рядом с мирейским «Стоунхенджем», но когда прошла мимо столбов, буквально задохнулась от ощущений. Словно с головой нырнула в магический поток, наглоталась, надышалась, наелась и напилась, будто я сама магия.

Я задыхалась, шумно сглатывая и дыша, волосы вились живыми багряными лентами, а молочная от природы кожа светилась. Кружилась голова, перед глазами пестрило, двоилось, сверкало и вспыхивало. Я таращилась на окружающих меня старших, шалея от невообразимой расцветки их аур, магических потоков, угрожающе сверкающих амулетов, артефактов и других «украшений» на телах и оружии. Собравшиеся вершить правосудие первые лица государств походили на новогодние елки, только «игрушки» на них были со смертельными сюрпризами.

Я зажмурилась…

Неожиданно меня обняли и к чему-то прижали, помогая справиться с невыносимым напряжением, переизбытком ощущений и восприятия, давая возможность успокоиться и взять под контроль свои чувства, способности и разум. Это Эрн опять спрятал меня на груди, укрыл крыльями. Словно каменную преграду выстроил между мной и миром. Пока там, снаружи, кто-то что-то говорил, он дал время прийти в себя, собраться с силами, прежде чем меня представили высшим лицам четырех государств.

Да, я не ошиблась, от нагшаров явилась Великая Мать, Тешара, родительница Тхана. От драконов – отец Феро, Шаген, Первый из Первородного гнезда, Огненный. От ирлингов – Верховный, Дарнай, отец и сын оказались похожи, словно близнецы. От горгулов – Великий, так зовут первого по силе горгула, того, кто правит Великим Горгоном вот уже третий век. Анарек из Черного Гранита – двоюродный брат Эрна. И лишь третий муж в семье, ведь он не первым встретил прекрасную Юдаю. Рядом с ним замерли трое подданных из личной охраны.

– Рас-с-скаж-ж-жи с-с-с нач-ч-чала, – требовательно прошипела мне Тешара.

Анарек едва заметно дернул бровью. Похоже, горгул был возмущен ее тоном. Потом, глянув на меня, мягко уточнил требование королевы змей:

– Просим тебя, лесная ведьма Еля Древесная, расскажи все с самого начала. Как ты встретила наших подданных, почему купила ирлинга, как попала в пустошь, что именно там произошло. И что стало с Лайро?

Огненный правитель драконов, в буквальном смысле полыхающий от нервов, щелкнул пальцами – и перед моим носом зависла шаровая молния, не иначе. Она переливалась оранжевым цветом и искрила электрическими разрядами.

– Говори правду, девочка, и только правду, – многозначительно потребовал дракон.

Я прижалась к Эрну, а он не менее громким щелчком отогнал сферу от моего лица и дал выдохнуть с облегчением. Дальше я, нервно косясь на искрящий детектор лжи, не помянув только про звезду счастья, очень подробно рассказала все с того момента, как решила обосноваться в Барвике и, осматривая будущее место жительства, оказалась на базаре. Как мне стало жаль измученного, но не сломленного крылатого мужчину, которого все боялись покупать, отчего отец Акайо посмотрел на сына с гордостью. Потом он насмешливо хмыкнул, слушая, как его сынуля, можно сказать, не отходя от кассы, ободрал меня как липку на десять золотых, как я пыталась от него отделаться в таверне, но вынуждена была договориться.

В общем, я не меньше часа говорила, отвечала на каверзные вопросы, уточняла непонятное. Особенно все интересовались тем, что рассказывал мне Лайро. Заставили буквально поминутно вспоминать, дословно. И по тому, как с каждым моим словом бледнели ирлинги в серых сюртуках и мрачнели – в серебристо-белых, становилось понятно: кому-то кранты.

Когда я закончила говорить, трое коленопреклоненных драконов в центре стихийно создавшегося круга участников разбирательства стали мертвенно-серыми, словно из них ушла жизнь. Тешара, хранившая тяжелое молчание, неожиданно сорвалась – потеряла контроль над своей звериной сущностью и, обернувшись черной коброй с белыми боковыми полосками, злобно зашипела на своих приближенных и сына. По счастью, ядом она плевалась на нагшарском, а не на общем, не то бы у остальных, как пить дать, уши завяли. Змеехвостых мужчин будто штормовым ветром к земле клонило, похоже, от стыда и вины.

Вдруг что-то рванулось к ней смазанной красной тенью и с яростным ревом. Вышедшая из себя кобра кинулась к этой тени – и впилась острыми, переполненными смертельным ядом, клыками-иглами. Все загомонили, зашумели. Я заметалась в привычно возникшем каменном коконе в поиске щелочки, чтобы посмотреть, что случилось. Даже подпрыгивала. Удивительно, но страшно мне не было, ведь я под защитой Эрна. Скорее, было страшно любопытно!

– Зря, Тешара. Ты слишком вспыльчива, – прозвучал холодный, обманчиво бесцветный и бесстрастный голос Анарека.

– Ну за-че-ем? – с досадой рыкнул правитель драконов. – Тешара, ты сделала Орданатру великодушный подарок, он сдох слишком быстро.

Удивительно, как всего одно слово «сдох» способно остудить мой пыл и любопытство. Я прекратила попытки выглянуть из-за крыльев и замерла, схватив за руку своего горгула.

– Ничего, Шаген, у тебя еще двое в запасе, чтобы спустить пар, – прошипела королева-монстр. – Уверена, Дарнай отдаст тебе и род Лексо. Оказывается, они сплоченной семейной компанией участвовали в попытке сменить власть.

– С удовольствием! Хочу насладиться жареным ароматом их смерти. Шаген, ни в чем себе не отказывай! – прозвучал зловеще вкрадчивый баритон верховного ирлинга.

Вокруг еще громче загомонило, зашипело и заорало множество голосов. Видно, мое участие в дознании больше не требовалось, потому что Эрн поднял меня на руки и под прикрытием крыльев вынес из круга. Вне «Стоунхенджа» он наконец поставил меня на ноги и вернул себе первую, человеческую, ипостась. Стало легче дышать – на меня перестала давить со всех сторон магия, да и голова прочистилась.

Я не рискнула обернуться к Пятачку мира. Не хотела смотреть на казнь, даже уши закрыла ладонями, чтобы не слушать крики и мольбы. Уткнулась в грудь Эрну, еще и зажмурилась. Те, кто там сейчас примет смерть, сами по локоть в крови, они знали на что шли и ради чего рисковали жизнью. Невиновных там нет, о чем я точно знаю от Лайро.

Но все рано или поздно заканчивается, вот и казнь завершилась. От предателей не осталось даже пепла, его подхватил ветер и понес прочь с горы. Удовлетворенные расправой с несостоявшимися убийцами своих семей, четверо правителей, переговариваясь, вышли из магического круга.

– И что теперь?

– Ничего, – спокойно ответил мне Эрн. – Предатели найдены и наказаны, переворот предотвращен, война старших закончилась не начавшись. А заговорщики не останутся даже в памяти соплеменников. Их забудут! Жизнь продолжается, и мы возвращаемся домой.

Я уже было выдохнула с облегчением, раз все закончилось и можно убраться отсюда, но вновь ошиблась. К нам подполз один из нагшаров и обратился ко мне:

– Госпожа ведьма, Великая Тешара хочет обсудить с вами пару личных вопросов. – Заметив, что и Эрн намеревается идти со мной, он осторожно добавил: – Лично и наедине.

– Я рядом, – глухо обнадежил меня горгул, выпуская мою руку.

Неторопливо, стараясь выглядеть достойно и независимо, хоть и отчаянно трусила, я приблизилась к сидящей в подушках Тешаре, нервно колотившей хвостом по ковру. И молча, невольно подражая горгулам, уставилась в глаза ядовитой кобре.

– Моему роду и Темному лесу весьма пригодится светлая ведьма на службе, – наконец начала Тешара. – Предлагаю еще тысячу золотом.

– Благодарю вас за предложение, Великая Мать, но вынуждена отказаться, – вежливо ответила я, понятливо усмехаясь про себя: мне по «накатанной» предложили «жалкую тысченку», как говорили сами старшие. Только уже не за жизнь, а пожизненно.

– Мало? – Тешара с ледяным любопытством вскинула черную бровь, продолжая «выбивать пыль» из ковра. – Заплачу еще. Плюсом получишь свое гнездо и много мужчин, каких захочешь…

– Нет. – Я содрогнулась, только представив, что мне предлагают.

Слова Эрна эхом прозвучали в голове: быть низшей самкой и использованной любым нагшаром.

– Тогда мы тебе ничего больше не должны, – постановила Тешара.

– Согласно клятве Тхана, вашего первенца, вы и ваш род должны мне и моей семье защиту и покровительство, пока я буду находиться на ваших землях, – напомнила я, тщательно сохраняя ровный тон. Хватит благотворительности, пора напомнить, кто такие ведьмы. Особенно после желчных замечаний Лайро по этой самой «защите». – Тогда и в том виде, которые потребуются или удовлетворят меня. Неважно, придется ли кому-то из четырех родов, давших мне клятву и обещавших защиту, вступить из-за этого с кем-то в конфликт, чего-либо лишиться или наоборот – вынужденно приобрести. Все это условиями клятвы не оговорено, а значит, я в своем праве обозначить границы этой защиты, покровительства или иных нюансов, с ними связанных.

Я увлеклась: напоминая, кто здесь «ведьма», упустила из виду, кто здесь «змея». Не вернувшая себе контроль над зверем Тешара вновь обернулась монстром – и кинулась на меня. Испуганно пискнув, я зажмурилась и попрощалась с жизнью, но ничего не произошло. Молчание давило неимоверно. Открыв глаза, я увидела такое, что и рот раззявила: между мной и огромной черной коброй зависли в воздухе переливающиеся металлические иглы. Всего одно неверное движение Тешары – и она станет подушкой для иголок. Еще сильнее потрясла ее свита, замершая наподобие горгулов, потому что вокруг них извивались тонкие серебристые ленты, кажется, с заточенными обоюдоострыми краями. Двинешься – пополам перережут.

– Великая Мать посмела напасть на мою истаю? Истаю Второго по силе? – прозвучал у меня над головой замогильный голос, ну очень хорошо врезавшийся в память.

Вздрогнув, я обернулась к Эрну. Он не менял ипостась и крылья не выпустил, зато отлично показал, как владеет металлами.

– Хочешь войны? – гулким, мощным басом вопросил Анарек у кобры, сверля ее почти черным злым взглядом.

– Нет, – яростно прошипела Тешара. – Но предлагаю ведьме заменить условие защиты и покровительства на золото.

Я отрицательно покачала головой. Тогда змея выплюнула:

– На желание! Давай, ведьма, исполню любое твое желание вместо защиты и покровительства.

– Хорошо, я согласна, – неуверенно кивнула я.

А Тешара, со злости куснув себя же, пуская кровь, пообещала мне вместо одного – другое. И заметно успокоилась, уже снисходительно глядя на меня.

– Я слушаю. Чего ты хочешь?

– Пока ничего. – Я решила обойтись без спешки. – На будущее оставлю, мало ли как жизнь повернется…

– Ведьма… – снова потеряла контроль змея, но, чуть не напоровшись на иглы Эрна, отпрянула и задрожала от злобы и ярости.

Видимо, запоздало смекнула, что, по сути, поменяла шило на мыло.

Чувствуя себя более уверенно и под хорошей защитой, я позволила себе мысленно съехидничать: эх, судя по всему, выяснив, что ее чуть не сместили с теплого насиженного местечка, дамочка совсем потеряла голову. Ну или перегрелась на солнце.

Королева с виду успокоилась, посверлила меня взглядом, а потом, мордой зависнув прямо напротив моего лица, с леденящей душу угрозой, прошипела:

– Род Великой Тешары должен тебе желание, любое, лесная ведьма. Прежде чем попросить его исполнить, подумай, очень хорошо подумай о последствиях. Ведь желание у тебя будет только одно…

Резко развернувшись, Тешара уползла к своим, затем все нагшары скрылись в голубом сиянии портала. Следом в полной тишине в своих порталах скрылись драконы и ирлинги. На Пятачке мира остались мы с Эрном, наши трое спутников и четверо горгулов, которые вежливо отошли подальше, понимая, что нам надо проститься по-дружески.

Меня до глубины души удивил Тхан: задумчиво покачался на хвосте, потом подполз ко мне, заставив насторожиться, и виновато попросил, протягивая тонкий золотой ободок с черным камнем:

– Возьми, Еля, это дар души, кольцо Тьмы. Оно защитит от любого темного заклятия, нагреется, если еда отравлена, а заодно, если напоишь камень своей кровью и позовешь меня по имени, приду на помощь. Где бы ты ни была.

– Спасибо! – сипло от волнения выдавила я.

Вот этот подарок почище мешка золота, желаний и прочего.

– Прости за Моль и не держи на нас зла, – улыбнулся он, а потом, кивнув друзьям, исчез в портале.

Следующим подошел Феро, тоже протянул кольцо, но с рубином:

– Прости и прими дар души – кольцо огня. С ним ты никогда не сгоришь, а искупав в своей крови и подумав обо мне, позови на помощь – и я приду. Обещаю!

Ирлинг протянул мне тонкую цепочку с белым камешком-кулоном в виде слезы:

– Колье левитации, с ним ты никогда и нигде не упадешь. И всегда сможешь позвать меня на помощь.

– Спасибо вам, друзья! – Я со слезами на глазах посмотрела на Феро и Акайо. – Это невероятные подарки!

– Девчонка! – мягко рассмеялся дракон. – Еще встретимся.

Затем оба крылатых ушли порталами. Эрн неожиданно забрал все три подарка, еще больше удивил тем, что снял с меня и свое кольцо с красным рубином, подаренным возле Барвика у костра. Парой манипуляций он превратил цепочку и кольца в браслет с четырьмя крупными сияющими камнями, надел мне на руку и наглухо «запаял». Погладив мои дрожащие пальцы, он совершенно непривычно, широко и непринужденно улыбнулся:

– Теперь ты не сгоришь, не упадешь, тебя нельзя будет отравить и проклясть, камень только защитит, а не раздавит и не сломает. Сразу четверых защитников ты сможешь призвать в случае опасности. Довольна?

– Да, очень! – ответила я с улыбкой.

– Отправимся сразу в путь или останемся здесь до утра, чтобы вы восстановились окончательно? – уточнил Анарек у Эрна.

Мой горгул, обменявшись с братом нечитаемыми взглядами, снова посмотрел на меня и вынудил нервничать, пока с полминуты задумчиво молчал, прежде чем определился:

– Думаю, стоит остаться на ночь.

– Хорошо, – легко согласился правитель.

Странные они! Я не я, если они не задумали что-то этакое.

Дальше горгулы отправились на охоту и занялись своими мужскими делами, а я – женскими, заодно размышляя о будущем.

Наступал вечер, сумерки все плотнее окутывали горы, спутники Мирея ярче выделялись на небосводе, словно выходили на ночное дежурство. Мои спутники тоже становились все более раскованными и оживленными, в отличие от меня. Лагерь рядом с Пятачком мира разбивать не стали, видимо, это не только магическое, но и священное для старших место. Мы остались на вершине, но расположились возле деревьев, под которыми положили несколько одеял-лежанок и развели небольшой костер.

Пока я шастала по кустам, нечаянно наткнулась на узкую тропинку, ведущую вниз. По ней я спокойно смогу спуститься, тем более без телеги и… Моли. Душа невольно заныла по верной животине: как она там?! Но багаж всегда со мной, в сумке мешки золота, за горами эльфы живут и другие народы, не пропаду.

– Еля? – раздался за спиной спокойный голос Эрна, который заставил меня вздрогнуть и вырваться из хаоса мыслей и сомнений.

– Сейчас, – откликнулась я и отвела взгляд от тропинки.

Обернувшись, я поняла, что хоть и скрыта деревьями, но Эрн точно знал, где я нахожусь. Надеюсь, он не видел, как я смотрела на тропинку. Вернувшись к огню, я под взглядами пятерых грозных гигантов чинно прошла мимо и села на мягкую подушку-пуфик, ее специально для меня положили ближе к костру. После заката в горах холодно, мне пришлось и плащ на плечи накинуть, хотя днем плавилась от жары.

Дальше и вовсе – даже почувствовала себя немножко королевой нагшаров, великолепной Тешарой, ведь помимо пуфика, на котором оказалось очень уютно и удобно сидеть, Эрн поставил у моих ног небольшой круглый столик. Затем, удивляя еще больше, расставил на нем несколько тарелочек со всякими вкусностями: мясом с пылу с жару, пышной лепешкой, овощами и зеленью, тремя видами паштетов. Еще и в расписную глиняную кружку ароматного горячего чаю налил. Королевский пикник не обошелся без мудреных столовых приборов и вышитой салфетки.

Поблагодарив своего спасателя и как бы почти мужа, я с удовольствием отдавала должное вкусной еде, совершенно не похожей на походную. Живут же люди! Ой, не люди. А, ладно…

Сам «муж» сел прямо на травку у моих ног, локтем оперся о пуфик, так, что я ощущала бедром его руку. Коричневая ткань моей широкой штанины оказалась под черным шелковым рукавом его кимоно.

Потом я скосила глаза к наполовину обнажившейся руке Эрна – широкой, сильной, типично мужской кисти – и занятным кожаным браслетам с металлическими «украшениями». Теперь я точно знала, что это оружие. Специфическое, для магической атаки, которое может стать жидким металлом. На длинных пальцах, помнится, чуть что отрастали темные когтищи, но теперь горгул совершенно обыденно держал красивую кружку, от которой идет пар.

Я почти отвела взгляд от мужской руки, решив переключиться на что-то менее волнительное, но в этот момент Эрн поднес кружку к губам. Мускулы напряглись, а рукав медленно пополз к локтю, приковывая мое внимание. Взгляд сам собой пропутешествовал выше, к широченным мужским плечам, залип ненадолго на шее в вырезе ворота. Такая крепкая надежная шея на контрасте с мягким, нежно обнимающим ее шелковым воротником в виде шали. Черный цвет свободного кимоно удивительно притягательно подчеркивал всю фигуру Эрна, словно специально привлекая к ней мое внимание и будто предлагая получше разглядеть ключицы, валики мышц над и под ними, ложбинку грудины, напоминая, насколько мощно развит мускулистый торс. Да и бедра, и ноги, и… все…

Я облизнула губы, которые отчего-то пересохли, пока слишком интересовалась усевшимся рядом горгулом, и закусила губу, поглядев на его ухо. Опять же, не человеческое, более широкое, менее рельефное, заостряющееся кверху и частью прикрытое светло-серыми волосами.

Моя рука сама по себе дернулась коснуться его. В последний момент я себя осадила, но желание коснуться Эрна осталось, потому что дальше я залипла на его словно вырезанном из гранита профиле: почти квадратном, упрямо выдающемся подбородке, орлином хищном носе, впалой щеке и резкой скуле, вытянутом к виску глазе. Отметила, что кожа у него полностью восстановилась, и полюбовалась чувственными пухлыми губами, в уголках которых сверкали кончики парных клыков.

Впервые увидев Эрна, я решила, что он харизматичен, но не симпатичен, а сейчас, узнав ближе, вижу и чувствую: мужской притягательности в нем чересчур. Слишком много. И оттого испугалась так, что откликнулась моя магия – кончики пальцев болезненно закололо, сердце заполошно ускорилось, предчувствуя новые приключения.

Эрн резко обернулся и поймал мой взгляд. Судя по тому, что горгул нахмурился, он уловил и мое восхищение, и страх. И мог догадаться об их причине. Не отводя наливающихся темнотой глаз от моего лица, он поставил кружку и положил горячую ладонь мне на колено. Затем как-то по-хозяйски провел по ноге выше, немного сдвигая ткань, лишая спокойствия и будто гипнотизируя.

– Что-то случилось, Елка? Отвар горячий или мясо плохо прожарили? – пророкотал он.

Я принужденно улыбнулась, разорвала наш зрительный контакт, бросила взгляд на его ладонь на своем бедре и… при посторонних не рискнула сказать, чтобы не лапал. Ведь это может повлечь за собой развитие других тем, сейчас для меня слишком сложных и главное – неуместных. Так я ему и сказала при всех!

– Нет, ничего, с мясом все в порядке, и с отваром тоже.

Великий, как называют горгулы своего повелителя, вместе с тремя телохранителями ненавязчиво наблюдал за мной. И хотя в темных глазах в сумерках светилось лишь едва заметное любопытство, уже познакомившись с особенностями этой расы, я понимала, что «новенькие» внимательно меня изучают. Зная, кто они, какое положение занимают Эрн и Анарек, я волновалась чем дальше, тем больше. Как говорит опыт, от «великих и верховных» хорошего ждать не приходится.

Анарек, видимо, ощутив мое состояние, неожиданно нарушил тишину, но выбрал другую тему:

– Место, где вас отравили, мы нашли неделю назад. Местные… работники так и не поняли, что произошло. Мы очень пристрастно опросили каждую… каждого. Два охранника и хозяйка оказались причастны к вашему похищению, но их использовали вслепую. Охране просто приказали забыть о вашем визите в то заведение, а хозяйку вынудили разрешить посторонней служанке, как выяснилось, присланной Лишарой, прислуживать вам. Она подала отравленное вино, причем для каждого был подобран свой собственный яд. Дальше вас в бессознательном состоянии перенесли порталом…

– …в полуразрушенную хибару недалеко от пустоши, – закончил Эрн и прояснил подробности своих злоключений, вряд ли известные брату: – Там же надели ошейники и провели ритуал привязки к хозяину, приказав находиться в срединной ипостаси. Затем тайком, переодевшись торговцами, переправили нас через Грань миров и продали работорговцам в Барвике.

Великий кивнул и закончил:

– Про артефакты подчинения и иссушения не знал никто, кроме главных участников. Про заговор – тем более. В курсе лишь единицы.

– Сомневаюсь, что Зорен, даже с побратимами, провернул бы это в одиночку, – спокойно заметил Эрн и словно невзначай начал поглаживать мое бедро, то ли себя успокаивая, то ли меня.

Но мне эти прикосновения покоя точно не принесли. В компании четырех незнакомцев, трех из которых мне даже по именам не представили, еще сильнее обострялось восприятие. В общем-то немудреная ласка ощущалась порочной, потому что на виду, слишком интимной, чувственной. Эрн всего лишь гладил меня по бедру сквозь довольно плотную ткань юбки-штанов, но будто по обнаженной коже, чем все сильнее нервировал. Затем меня буквально затопили ощущения, вынуждавшие прислушиваться к себе, мучиться сомнениями, как поступить: оттолкнуть настойчивую мужскую ладонь или еще немного потерпеть… или насладиться непривычными и новыми чувствами?..

Я запуталась: чего хочу… кого хочу? А ведьме – нельзя! Ведьма не может незнамо в кого влюбиться, ошибиться в своих чувствах, пропустить тревожные звоночки, ведь расплата за ошибку – Тьма или смерть.

– Шер тоже так считает. Его охрана уже копает, и гнилую жилу непременно отыщет. Чего бы это кому ни стоило, найдем и вычистим.

Вроде совершенно ровный голос был у Анарека, но я ощутила зловещий подтекст. Как же с горгулами сложно и необычно! Внешне – бесчувственные статуи, тональность голоса – будто автоответчик информирует, на какую цифру нажать, но при этом, если прислушаться и приглядеться, – настоящий ураган под штилем.

И снова Анарек удивил меня. Посмотрев на нас, он обратился к Эрну по совершенно другому поводу:

– Поздравляю, брат, с обретением. Такая яркая и нежная девочка досталась.

– Спасибо за комплимент, вы тоже ничего! – проснулась во мне возмущенная язва.

Великий лишь ухмыльнулся.

– Еля – настоящее сокровище! – Неожиданно Эрн сверкнул штормовыми глазами и, обернувшись ко мне, приобнял за талию одной рукой, а второй – скользнул дальше по бедру и притиснул к себе. Затем и вовсе положил мне на колени лохматую тяжелую голову.

Я замерла, держа руки на весу и не зная, начать брыкаться и спихнуть наглые лапы и голову или сделать вид, что все нормально и зарыться пятерней в платиновую шевелюру. Но одно я осознала отчетливо: Эрн очень-очень непрост, не так холоден и отстранен, каким кажется. Он ловко играет мной, моими чувствами, приручает, завлекает в свои сети, не дает времени и возможности серьезно подумать о своих дальнейших планах и будущем. Все смешивает, заполняет собой, причем любыми способами, очевидными и нет. К примеру, прятал в коконе своих крыльев от любой опасности. Какая ведьма или обычная женщина не оценит подобную заботу?

Еще с час братья-горгулы обсуждали события в своей столице, произошедшие за время отсутствия Эрна. Не таились, на горгулий язык не переходили, видно, посчитали меня членом семьи. Как выяснилось, про Эрна с друзьями никто не знает, только виновные и пострадавшие, да весьма узкий круг доверенных лиц, связанных кровной клятвой верности с Первой семьей. Трое телохранителей за все время не произнесли ни слова, только с вежливым любопытством посматривали на меня. Знакомятся с новым объектом охраны?

Когда совсем стемнело, Анарек предложил всем отдохнуть, напитаться здешней магией. Так вышло, что нам с Эрном достались отдельные спальные места. Мужчины распределили время дежурства и улеглись.

Прикрыв глаза, я сквозь ресницы наблюдала, как костер выстреливает искрами, когда караульный шевелит угли или подкладывает дрова. Глядя на Эрна, расположившегося в метре спиной ко мне, я невольно задумалась о нем и себе в контексте «мы». Прошлась взглядом по его плечам, лопаткам, на которых выделялись костяные основания крыльев, талии, переходящей в бедра, по длинным ногам и большим ступням. Этот мужчина всегда твердо и уверенно стоит на земле или парит в небе. И вообще, делает, говорит, верит во что-то – все незыблемо, в этом я успела убедиться за короткий период знакомства.

Мы знакомы четвертый день, в привычном мне, человеческом смысле, общаемся всего второй, а меня уже замуж взяли и наложили когтистые собственнические лапы. Согласна ли я с этим? Взглядом опять метнулась от костра к Эрну, скользнула по его пострадавшему в буре затылку. Скоро полностью отрастет прежняя шевелюра. По мерному, едва заметному движению спины и тихому дыханию я решила, что он уже спит. Еще бы, ему тяжело пришлось и вон как досталось. И меня сегодня снова спас. На этот раз уже от той, чей сын благодаря мне жив и дал клятву рода.

Да-а-а… змеища была так ошарашена и взбешена, узнав, что чуть не лишилась власти и жизни, что совершенно потеряла разум. Забылась настолько, что могла убить меня, а заодно – и собственного сына, ведь нарушение кровной клятвы ведет к смерти давшего ее. И условие долга крови она заменила, чтобы избавиться от длительных и глобальных обязательств. Только в спешке и запале не подумала, что желание тоже может быть необычным, ведь я могу пожелать ее трон или чужую жизнь… Да что угодно. В общем, змеи – они и на Мирее змеи. Не приведи нелегкая наступить им на хвост – теряют всякое благоразумие! Отомстят или укусят побольнее.

Нет, к нагшарам ни ногой, ни за что! Да я и про желание заикнусь главзмее, только если помирать буду.

Вспомнила драконов, этого вечно озабоченного, азартного, чересчур деятельного и эмоционального Феро, его таких же соплеменников, особенно – Первого. Нет, особенно обжигающую жажду убийства, с которой тот смотрел на предателей. Да Шаген саму Тешару чуть не спалил со злости, когда ему не удалось медленно поджарить Орданатра. Только за счет рода заговорщиков-ирлингов огненный «маньяк» и примирился с потерей главной жертвы.

Я аж передернулась, вспоминая его. Нет, к рыжим шкафоподобным ящерам, вспыхивающим от любой «спички», точно не хочу.

Следующим память подкинула образ Верховного ирлинга. Папаша Дарнай с горделивым самодовольством слушал мои жалобы на Акайо, как тот меня по неведению взял в оборот, вытянул деньги и заставил бы за «жалкие копейки» работать на благо неангелов. Справился с молоденькой дурочкой, называется, «удалец»!

Сглотнув, я мысленно вознесла благодарность Мирею, что уберег от ушлых, беспринципных снобов. Опытным путем, можно сказать, доказал, что не все белоснежное – прекрасно, каким кажется. Тьфу на них, ирлингов этих. Проехали.

Смешно, но горгулы, которые поначалу мне казались самыми жуткими, сейчас видятся самыми порядочными и более понятными, что ли. Но готова ли я стать замужней дамой? Да еще и с перспективой многомужества? Нет, такая экзотика не для ведьмы, которую любовь убить может. Полюблю одного, а если другого мужа навяжут, то это же сплошные муки начнутся, причем пожизненные. Я себя знаю… и Эрна уже знаю, в него влюбиться – дело времени. Пока он только спасает меня и кормит, а если решительно и напористо мной займется, да еще соблазнять начнет?..

Я завозилась: слишком чувствительной кожа стала, и жарко отчего-то… В общем, слаба я перед Эрном, духом и плотью…

Сама не поняла зачем и почему, но тело действовало самостоятельно, особенно когда задремал страж у костра, а другие уже давно ровно засопели. Практически бесшумно встала, подобрала сумку и, дыша через раз, направилась к заветной тропинке.

Неожиданно Эрн повернулся ко мне лицом – заставил присесть и сжаться от страха. Затаив дыхание, я ожидала чего угодно, даже ответ придумала – зачем встала. Но ничего, Эрн просто перелег на другой бок.

Бедный мой, совсем вымотался, спит как убитый.

Я выпрямилась, проверила взглядом остальных – спят – и успокоилась. Сделала шаг, другой, третий… Прочь от горгулов. В новую неизвестность.

Сначала я нервно оглядывалась, вдруг догонят. В небе мелькнула тень, среди деревьев еще одна, мало ли. Стрекотали насекомые, перекликались птицы, шумели листья – все это привычные ночные звуки, кроме них ничего настораживающего я не уловила. Но все равно сорвалась на бег. Правда, хватило меня ненадолго. Так же резко, как стартанула, остановилась. Привалилась к дереву, отдышалась – и погрузилась в водоворот сомнений.

Зачем я убегаю? От Эрна? Того, кто защищал меня ценой своей жизни? Или того, кто без спросу связал наши жизни?

«…теперь умрешь ты – умрет Эрн!» – набатом прозвенели в голове слова Лайро. Следом и другие, желчные, неприязненные: «Только вы, ведьмы, не способны понять чувства! Светлые любят окружающий мир в целом, а темные – только себя в нем».

Я посмотрела в небеса, которые никогда не бывают настолько темными, как на Земле, где казались черными вратами в неведомый космос. Нет, ночью небо Мирея, благодаря ярким звездам и спутникам, походит на часть вселенной, будто плывущую надо мной.

Чего я хочу? Нет, о чем я всегда тайно мечтала? Не только на Мирее, а именно всегда? О любви… семье… Даже о детях мечтала, ведь пример моих подруг был очень заразительным – такие у них счастливые, душевные, крепкие отношения. Да и вторая семья отца тоже не хуже. Вокруг меня было так много счастливых семей, людей, друзей, правильных отношений… Я наблюдала и всем этим любовалась, наслаждалась, пропитывалась… Но со стороны. Может, Лайро прав и как светлая ведьма я обожаю мир в целом, все, что он способен мне дать? Очень остро воспринимаю все происходящее? Даже закаты и рассветы люблю, ведь они волшебные и непохожие друг на друга. А чего я хочу как женщина? Что люблю?

Плечи поникли, пока я копалась в себе и своих чувствах. «Бегаю» минут пять, и отошла-то от Эрна совсем недалеко, но внутри уже разрастается пустота. Как в безжалостной пустоши, словно та до сих пор меня высасывает.

Сердце тоскливо сжалось: неужели страх перед любовью, вбитый Измирой, вынудит вечно прятаться, бежать от всех и вся, не давая себе шанса на полноценные отношения? На любящую семью, где мужчина не только половой партнер, но и отдушина, твое сердце, твоя душа, опора и защита, твоя боль и забота!

Да, вступать на путь любви дико страшно. Довериться кому-то, особенно мужчине, который, не спрашивая, забрал мою свободу, связал жизни… Но при этом ведь доверил свою жизнь и будущее. Кому верить? Лайро? Гримуару, которому я уже верю больше, чем себе? Предупреждению Измиры, говорившей, что нашедший пару «старший» никогда ее не отпустит?..

«…теперь умрешь ты – умрет Эрн», – снова с горечью напомнила себе. Я готова к этому? Готова рискнуть ради него жизнью, если полюблю? Хотя в его случае «если» весьма сомнительно, скорее – «когда».

Память словно в насмешку подкинула ощущения его рук на моем теле. Как большая тяжелая ладонь скользит по моим бедрам, как уверенно обнимает, как ощущается его голова на моих коленях. Кончики пальцев колет от желания коснуться его волос, гладкой щеки; лицо обдувает ветер в полете, сердце заходится от восторга, словно я сама лечу к солнцу… Разве я готова из трусости отказаться от всех этих ощущений, чувств и открытий?

Нет!

Удрученно вздохнула, принимая самое важное решение в жизни. Опустив голову и сжимая до хруста кулаки, я простояла еще минут пять, взвешивая все «за» и «против». То поворачивалась к лагерю, то снова смотрела вниз, на подножье горы. Ведь сегодня я еще и с Анареком познакомилась, частью будущей семьи. Больше того, убедилась, что все горгулы – о-очень взвешенные и продуманные «камни». Получится у меня ужиться с теми и там, где все словно примороженные? С теми, кто внутри зверь, настоящий, без аллегорий. И кто полюбит за двоих. Справлюсь я с такой силой и жаждой? Смогу полюбить не меньше, чтобы не задохнуться в плену чужих чувств?

Помимо всего прочего, у меня долг перед двумя родами ведьм и обещание бабушке обязательно стать настоящей ведьмой. А пока я больше бомж, совсем не путешественник, ловушка для неприятностей и, стоит себе признаться хотя бы в этом, трусишка конченная.

Злясь на собственную неуверенность, нерешительность и еще кучу навязчивых «не», я раздраженно буркнула себе под нос: «Ох и вовремя же ты, Елка, решила про жизнь подумать! А как к месту – слов нет!»

Где-то внизу, как раз там, куда надо идти по этой, будь она неладна, тропе, чтобы спуститься к подножью, что-то зловеще ухнуло. Ноги сами собой решительно направились вверх, обратно к лагерю.

Наверное, мое тело подумало: «Горе от ума!» и приняло решение за сомневающуюся голову. Мозгам-то что, а вот тело и сожрать могут.

Душа была совершенно согласна с телом. Она возвращалась к тому, с кем уже была связана, даже слегка трепетала в предвкушении и опасениях: как бы так вернуться, чтобы никто не заметил попытки побега…

– Ой, – пискнула я, увидев в нескольких шагах впереди замершего на тропинке Эрна.

Он стоял молча, чуть наклонив голову к плечу и заткнув большие пальцы рук за пояс кимоно. Благодаря голубоватой подсветке подарка фей лицо Эрна можно было рассмотреть до мельчайших деталей, особенно хмурое, задумчиво-изучающее выражение глаз. Именно оно подсказало, да еще эта расслабленная поза, что стоял горгул тут все время, пока я мучилась сомнениями и принимала решение. Скорее всего, наблюдал за моими метаниями, и то, как я круто повернула назад, тоже видел.

Еще я только сейчас – ну, как обычно, в общем-то – вспомнила важную особенность жизнедеятельности горгулов: они же хищники и сумеречники! Ночь – время их активности, а не сна. А я, наивная, радовалась, что они дружно и быстро заснули, даже страж задремал. Дура! Господи, как долго я буду все мерить шаблонами Земли? Когда же меня жизнь научит, что здесь, на Мирее, особенно в Серых пределах, все большей частью не другое, а вокруг – не люди!

Мое отчаянное самокопание прервал Эрн. Привычно лаконично, но весьма емко:

– Почему?

О чем вопрос, переспрашивать и уточнять не надо, я и так знаю. Может, и правда я идеальная пара именно этого мужчины? Ведь понимаю… нет – чувствую его лучше, чем других. Чем себя! Он тоже понимает, почему я сбежала. С независимыми ведьмами старшие явно знакомы гораздо лучше и дольше, чем я с мирейскими старшими. А вот почему вернулась, ему интересно.

Пожав плечами, не в состоянии даже себе логично пояснить «почему», я совершенно честно призналась:

– Не знаю. Просто не смогла уйти… от тебя.

Эрн подошел вплотную, приподнял мой подбородок, заставляя смотреть ему в лицо, освещенное светом нескольких «лун» и упертой в своем намерении осчастливить меня звездюлиной, и глухо спросил:

– Чего ты боишься?

– Любовь для ведьмы – смерть, если она безответная, – тихо пояснила я.

– Если дело лишь в этом, то ты проживешь очень долгую жизнь, я позабочусь, поверь, – криво улыбнулся Эрн.

Н-да… Это он мне счастливую любовь до гроба обещал или наоборот, что любви не будет, а значит, и переживать не о чем? Хотя Лайро говорил, причем с презрением и абсолютной уверенностью, что двудушники, особенно горгулы, найдя пару, непременно влюбляются в нее с двойной силой. И все же пример ненависти истинных пар тоже имеется, тот же дракон Орданатр. Поэтому меня разобрало любопытство.

– А…

– Я дам тебе время, Еля, – опередил меня Эрн, – столько, сколько потребуется. Не буду требовать близости, пока не узнаем друг друга лучше, дам привыкнуть, захотеть. Мы… ты будешь счастливой.

Из меня сразу выплеснулось то, что мучило сильнее всего:

– Обещай, что других мужчин в нашу семью не допустишь! Я просто не смогу! Это станет мукой, а мне нужна гармония, позитив, любовь, чтобы жить. Понимаешь?

– Уверена, что сама других мужчин не захочешь? – Пальцы Эрна чуть сильнее сжали мой подбородок, немного болезненно. Видимо, он был не столь спокоен, каким казался.

– Абсолютно! Ведьма любит лишь раз, но до самой смерти! – твердо заявила я.

– Ведьма, я рад, что не ошибся в тебе! – довольно сверкнул глазами Эрн и убрал руку от моего лица – расслабился.

Я засомневалась. Вдруг Лайро про гаремы соврал, чтобы поиздеваться надо мной?

– Я думала, что многомужество у вас обязательно?

– Нет, способ остаться парой есть. И сил у меня для этого предостаточно, – невозмутимо ответил Эрн.

Сейчас так много всего решается… Я робко, сипло, потому что от волнения перехватило горло, спросила:

– А ты смог бы… сможешь полюбить свою… ведьму?

– Тебя? – Уголки его губ едва заметно, насмешливо дрогнули. Не следила бы, не уловила бы. Эрн ответил с жесткой уверенностью: – Да! Но если я обещаю тебе это, ты пообещаешь быть только моей. Навсегда!

– Тебе? – отзеркалила я насмешливый вопрос. – Да!

– И больше никаких побегов? – укорил меня Эрн.

– Больше нет. – Я смутилась, а потом буркнула: – Чуть-чуть прогулялся и уже замучился?

– Нет, не успел. Тем более я хищник, иногда мне нравится охотиться на убегающую добычу, – разоткровенничался мой горгул.

– Я – добыча? – опешила я.

– Очень-очень вкусная и желанная! – довольно хмыкнул «хищник». – Но не советую часто испытывать мое терпение и играть на инстинктах. Иначе мне придется принять необходимые меры…

– Меня терзает любопытство: какие именно? – хмуро уточнила я.

– Разные, Еля, разные. Но что-то подсказывает, тебе сразу перехочется от меня бегать.

– Они настолько суровые? – насторожилась я. Может, я погорячилась принимать свой семейный союз?

– Нет, но вряд ли они тебе понравятся, ты же не любишь игры пожестче?

Странная смесь вкрадчивости и приглушенного баса прошлась по моей коже опасливо-возбужденными мурашками. По-видимому, что-то такое отразилось на моем лице, из-за чего Эрн ухмыльнулся и задумчиво произнес: – Хотя, может я ошибся в тебе. Нужно будет расширить твои чувственные горизонты.

– Извращенец! – рыкнула я, обходя его и возмущенно топая по тропинке мимо.

– Ох, и горячая мне истая досталась! Огонь! – хохотнул бессовестный горгул.

Над головой снова промелькнула огромная тень, затем в стороне и позади нас, заставив меня притормозить, но, ощутив свою ладошку в руке Эрна, успокоиться. Неожиданно почувствовав себя пристыженной, я спросила:

– Это твои… наши тут, вокруг? Следят за мной? С самого начала?

– Да. – Поймав мой досадливый взгляд, он пояснил: – Мы остались здесь только для того, чтобы дать тебе время остыть и успокоиться после казни.

– Угу, заодно проверить: сбегу или нет?

– Да, – не стал приукрашивать действительность Эрн. – Сбежать бы я тебе в любом случае не позволил, а выяснить планы одной хорошенькой ведьмочки на будущее однозначно стоило.

Редиской обозвала его мысленно, в конце концов, это же я тут побег от мужа устраивала. Вскоре мы вернулись к костру, а я вспомнила про еще одно жизненно важное обстоятельство:

– Я хочу продолжить учиться ведьминскому делу: зелья варить, обереги делать, набираться опыта. Ты же понимаешь – магия. Тем более я слово дала и вообще люблю свое дело. К тому же мне гримуар надо кормить…

– Хорошо, я тебе помогу. Твой гримуар будет объедаться самыми полными сведениями по всем известным мне расам.

– О! Здорово! А у тебя, случайно, не завалялся учебник по древнему горгульему?

– Хочешь выучить наш язык?

– Хочу скормить его гримуару. Ато учит ведьм нашего рода всякой ерунде и ругательствам, а они потом по незнанию всякие клятвы принимают, – проворчала я, напоминая, как сама «замуж» попала.

Эрн усмехнулся:

– Нужное дело, я согласен. Возьму под контроль сбор полезных данных для твоего гримуара.

Я с подозрением уставилась на горгула:

– С чего это такая щедрость и заинтересованность?

– Не хочу, чтобы мои будущие дочери попались по глупости в чужие ловушки.

Ничего себе, как он далеко мыслит! Но его фраза заставила меня возмущенно вскинуться:

– По глупости? – Потом капельку подумала и быстро сдулась. Ну да, как еще это назвать можно. Тянула ручки к колечкам, купилась на «древний горгулий и их особенности»… Но я же ведьма, поэтому самодовольно, не без ехидства добавила, обрисовывая в воздухе его габариты: – Все равно я любимица Мирея! Не думала, что повезет отхватить такую бо-ольшу-ую удачу.

«Большая удача» только насмешливо вскинула брови и начала собирать вещи. А ведь вся ночь еще впереди… На Анарека и охрану, неслышными тенями вернувшихся в лагерь, я старалась не смотреть: было неловко и немножко стыдно за эту беготню.

Мужчины быстро собрались, не деля забот между господами и охранниками, и правитель создал портал, который, по словам Эрна, должен привести нас к предместью столицы. Похоже, они решили дать мне еще время, чтобы успокоиться, и заодно показать красоту Великого Горгона, где одной ведьмочке предстоит обосноваться на ПМЖ.

Снова пространственный переход – и я неожиданно ловлю себя на мысли, что больше не испытываю ни трепета, ни страха. Быстро же я к чудесам привыкаю! Потом гримуар не выдержал моего мысленного заунывно-требовательного нытья на тему: почему ведьмы порталы не делают, если способны выдрать из чужого мира преемницу? И «плюнул» в меня новостью: «Сильные, полностью раскрывшие свой потенциал ведьмы вполне способны создавать порталы».

Ха-ха-ха, я сильная ведьма, вообще-то! Правда, мне необходимо развить и раскрыть собственный дар, ну и физическую силу подтянуть, чтобы эти потоки создавать и удерживать. В здоровом теле здоровый дух! Эх, похоже, физподготовкой заняться все-таки придется. Но зато какой приятный бонус за усердие ожидается, ум-м-м!

Осмотревшись в незнакомом месте, я снисходительно усмехнулась про себя: эх, жители Мирея никогда не узнают, что такое настоящая ночь, непроглядная и безлунная, когда не видно ни зги, когда темнота окутывает тебя теплым звездным пледом. Или набрасывается туманом, ледяным дождем и колючим снегом. Из-за сияния звезд и света близко расположенных спутников в этом мире стоят «белые ночи», похожие на вечерние сумерки. Ну, случается потемнее – в непогоду да в лесу. Может быть, поэтому столько «хищных» рас предпочитает это время суток, ведь ночь почти ничего не прячет, кроме «солнца».

Земля горгулов – это обширное плато Арвирана, названное в честь первого правителя, сплотившего «каменюк». Часть высокогорного массива Мирея, сложная и пересеченная местность. Здесь каждая гора – это потухший вулкан. Тут множество рек и речушек, горячих источников, разноцветных озер.

Пока мы летели к столице, Великому Горгону, Эрн рассказывал о своей родине, чтобы я имела хоть какое-то представление о новом доме. Да, горы, да, давно потухшие вулканы, но благодаря древним извержениям эта земля богата полезными ископаемыми, плодородной почвой, и главное – славится растительным и животным миром.

Красноватые неприступные скалы, подобно свечам на гигантском торте, высятся среди разноцветных густых зарослей. Заводи и водопады, террасы с культурными растениями, мельницы и еще какие-то водные сооружения…

Затаив дыхание, я искренне любовалась окружающей красотой, не померкшей белой мирейской ночью.

– У вас один крупный гварт? Или…

– Нет, всего их восемь, столько, сколько бывших вулканов на наших землях. Причем Великой Горгон не самое большое, но древнейшее, самое первое поселение горгулов, где сосредоточено все земельное управление. Есть и небольшие поселения – форпосты на границах с соседями, личные хозяйства, прииски и производства.

– Но вы ведь должны понимать, что любой вулкан может проснуться. И что тогда? – обеспокоилась я.

Эрн и Анарек обменялись взглядами и улыбнулись глазами. Ответил мне Великий:

– Все бывает, Еля, но мы маги земли, мы знаем, где и когда ждать выброса крови Мирея, чувствуем, когда пришла пора, и даже обращаем себе на пользу.

– Потрясающе! – оценила я масштаб и силу их способностей и продолжила расспрашивать: – Чем живет ваш народ? Как зарабатывает?

– Добычей полезных ископаемых. Этим в основном низшие занимаются, плюс прииски драгоценных и магические камней…

– Магических? – удивилась я, нечаянно прервав Анарека.

– Да, в наших землях есть несколько мест, подобных Пятачку мира, там находят разные необычные камни, буквально под завязку наполненные магией. Их можно использовать в украшениях в качестве сильных амулетов или артефактов.

– Занятно как! – выдохнула я, вглядываясь в пейзаж снизу. Но как-то все про камни да камни речь идет. – А что еще делаете?

– У нас налажено широкое производство артефактов, каждый клан специализируется в своем направлении. Еще плоды всякие выращиваем, они у нас растут настолько полезные и вкусные, что больше таких нигде нет. Даже сушеные хороши. Для нас это весомая статья дохода. То же касается целой группы уникальных растений, которые идут на целебные зелья. Еще выращиваем редкие и потому очень дорогие пряности, – порадовал меня Анарек.

– Разводим ящеров, – напомнил Эрн, неожиданно присоединившись к беседе.

– Кого-кого? – удивилась я.

– Ящеры – скот такой домашний. Мясо у них необычайно вкусное и нежное, но главная ценность – шкуры. Ящеры часто линяют и сбрасывают старую «одежку», легкую и тонкую, при этом достаточно крепкую и с изумительным рисунком. Люди и нагшары очень любят изделия из шкур ящеров.

Хотела уточнить, не тем ли мясом мы в пустоши подкреплялись, но назрел более интересный вопрос:

– Как горгулы проводят свой досуг? Как вы развлекаетесь?

Судя по задумчивому молчанию, первым лицам Великого Горгона развлекаться некогда. Ну не то чтобы совсем, в это я не поверила, будучи в курсе, откуда Эрна с друзьями «тепленькими» взяли, поэтому терпеливо ждала.

– Охотимся! – наконец-то «вспомнил» довольный Анарек. – Тем более зверю необходимо время от времени давать волю, чтобы избавляться от лишнего напряжения и не накапливать агрессию.

Ну, это уже что-то.

– Бои проводим с той же целью, – поддержал брата Эрн. – Расслабляемся на горячих источниках. Есть много разных занятий, общих или дружеских. Кто что придумает, тот так и отдыхает. Вкусы у всех разные.

– Еля, ты совсем ничего не знаешь о горгулах? – спросил Анарек. Голос ровный, только глаза и выдали любопытство.

Я пожала плечами:

– Почти ничего, к сожалению.

Еще более неожиданно прозвучал вопрос телохранителя:

– Где ваше родовое поселение, госпожа ведьма? Родня?

Оценив его заинтересованный взгляд (к тому же он впервые открыл рот), я мысленно усмехнулась бесхитростному желанию выяснить, где бы достать еще одну ведьму, прежде чем ответила:

– На Земле!

– Все умерли? Вы сирота? – Горгул явно не ожидал услышать подобное и понял по-своему.

Рассказывать направо-налево о своем происхождении я точно не намерена. Признавать себя сиротой при живом отце, за которого душа болит, – тем более. Поэтому, недолго думая, выкрутилась:

– Нет, я теперь замужем.

Эрну мой ответ пришелся по душе. Он крепче прижал меня к груди и мазнул носом по виску и макушке. Пора налаживать отношения с мужем, раз уж согласилась, что он есть. Поэтому я специально медленно скользнула ладонями по его широченным надежным плечам, обтянутым приятным на ощупь кимоно, неожиданно наслаждаясь скрытой в них силой, и обвила шею. Полюбовавшись темными «в ночи» глазами своего горгула, игриво шепнула:

– Тебе не мешается такая обуза, как ведьма на шее?

– Обузой истаю назовет только никчемный слабак! По-твоему, я заработал оскорбление? – И вроде сухой и бесстрастный тон, но дрогнувшие в улыбке уголки губ и сияющие глаза не дали усомниться: это Эрн со мной так флиртует.

Ну что ж, к особенностям горгульих ухаживаний придется привыкать, причем быстро, заодно теряя нервные клетки и вечно сомневаясь: заигрывает со мной так или на место ставит?! Опустив глаза, вернее, спрятав от все подмечающего супружеского взгляда, я смущенно призналась:

– Нет, конечно, не заработал. Если откровенно, рядом с тобой я обузой себя не ощущаю.

– Надеюсь, в будущем ты будешь чувствовать себя исключительно бесценным сокровищем, – усмехнулся Эрн, а я покраснела под его заблестевшим, этаким «плотоядным» мужским взглядом.

Приятно было услышать комплимент и признание от него самого, хоть это для меня уже не новость: просветили «добрые» нелюди, как горгулы относятся к своим истинным парам. И про параноидальное внимание, любовь и зашкаливающее «собственничество» тоже рассказали. Быть для кого-то из них бесценным сокровищем – значит стать тем самым особо охраняемым объектом Гохрана за семью замками.

Эрн несколько мгновений смотрел мне в лицо. По-моему, проверял, какое впечатление произвел и, наверное, понял, что быть сокровищем – не предел мечтаний ведьмы.

Он мягко усмехнулся. И чего веселится, спрашивается? Продолжить выяснять отношения не получилось. Мы зависли над огромным полем, на котором «росли» сотни песочного цвета пирамидок метров пяти высотой. Они клубились паром. Между ними заполошно носились необычного вида горгулы: прямоходящие и с крыльями, но при этом с почти звериными «задними» лапами и клыкастыми мордами, большими ушами и лысые. Вот вроде звери в высшей ипостаси, но ростом и сложением почти как люди, одеты в серые замызганные рубахи и штаны. Так это низшие?

– Да, они, – ответил Эрн. Понятно: я спросила вслух. – Низшие имеют только одну, вот такую смешанную ипостась. И магией владеют только на зачаточном уровне.

– Ясно. А что это за пирами… – Я не успела спросить. Внезапно несколько тех самых странных «дымящихся горок» словно взорвалось.

Из образовавшихся дыр вырвались наружу настоящие крылатые чудовища – жуткие твари, похожие на огромных варанов с крыльями. Одни взмывали ввысь и перли прямо на нас, другие разбегались по полю, на котором один за другим рушились, надо думать, воздуховоды. Множество тварей стремилось выбраться из подземелья. Они метались, сталкивались друг с другом, нападали и затевали кровавую драку как на земле, так и в полете.

– Ма-ма! – пискнула я, вцепившись в мужа и с ужасом наблюдая, как вокруг набирает обороты очередная заварушка.

– Не мама, а ящеры, – спокойно поправил Эрн.

Горе-пастухи пытались кнутами согнать крупный крылатый скот в кучу, но тот, наплевав на хлесткие удары, драл друг друга, словно только за тем и вырвался на свободу, а между делом был не прочь полакомиться и скотоводами. Самые же сообразительные ящеры улепетывали на все четыре стороны.

– Быстрее, пока все не разлетелись. Накроем сверху, надо придавить их к земле, – приказал Анарек, разводя руки.

Эрн передал меня ближайшему телохранителю. Далее братья, крикнув скотоводам, чтобы убрались подальше от ящеров, создали металлическую сеть и накрыли ею большую часть стада. Затем стальными лассо, как заправские ковбои, ринулись ловить и приземлять разлетающихся, вполне упитанных «домашних животных» и помогать работникам загнать их на ферму.

К ящерам у меня интерес пропал сразу, как только я увидела горгулов с огромными черными крыльями с костяными навершиями, облаченных в кимоно и в ботинках на босу ногу. С гиканьем они азартно носились в небесах за крылатыми чудовищами. Мой муж и его брат чудесным образом перестали походить на замороженных, теперь они выглядели, как о-очень горячие «самцы». И вообще, ловля ящеров оказалась настолько ошеломляюще зрелищной, что я, отринув страх, восторженно ахая и охая, наблюдала за такой вот «охотой». Еще и Эрном любовалась. Ловким, бесстрашным, крылатым и сильным. Ух, аж мурашки по коже забегали, уподобляясь ящерам!

Я случайно поймала любопытствующе-заинтересованные искорки во взгляде телохранителя, смутилась и выдала первое, что пришло на ум:

– Кошмар! На ваших землях смертельная опасность может как с небес нагрянуть, так и из-под земли вырваться.

– Это оплошность и недосмотр работников. Законники разберутся, кто виноват. Подобное случается очень редко, ведь ящеры опасны и за ними тщательно следят. Сейчас время линьки, животные крайне агрессивны, легко возбудимы и активны, – вежливо пояснил безымянный горгул-телохранитель.

Восторг поутих, сменившись волнением и опасением. Глядя в лицо постороннему мужчине, я неожиданно осознала, что хоть ему меня и доверили, я не чувствую себя в безопасности в его руках, чужих, пусть и безусловно сильных. Ни физически, ни душевно. Я чувствовала себя деревянной куклой. При этом телохранитель не прижимал и не обнимал, а осторожно и вежливо, словно обезьяну с гранатой, держал меня чуть ли не на вытянутых руках.

Чтобы скрыть нервозность, я полюбопытствовала, пока Эрн с Анареком разбирались с животными:

– Эта звероферма принадлежит Черному Граниту?

– Нет, Азуриту. Это клан высших, но слабый.

– Тогда почему Эрн с Великим кинулись на подмогу с таким рвением, будто спасают личное добро?

Телохранитель немного удивленно посмотрел на меня, обдумывая вопрос, а потом, снисходительно дернув уголками губ, пояснил:

– Ящеры способны нанести урон как самому гварту, так и окружающим хозяйствам, беззащитным горгулам: женщинам и детям. Покой и процветание гварта и всего Великого Горгона – прямая обязанность первой десятки сильных. Первый и Второй являются гарантами безопасности, законности, справедливости. Поэтому не только помочь обязаны или при возможности предотвратить беду, но еще и выяснить, кто виноват, и наказать. Ну и главное – это уже не долг, а дело чести. Великий Горгон – наш дом, наша земля, наш народ. Даже самый никчемный низший знает и твердо уверен: придет беда, высшие помогут и защитят. Это незыблемо! На этом держится наша иерархия, закон силы, правила и традиции. Без этой уверенности наступит хаос, каждый будет лишь сам за себя и плевать на соседа.

– Хорошие правила! – согласилась я.

Выходит, я права: старших волнуют только заботы и будущее своих, а остальные – поскольку постольку.

– Я рад, что ты так считаешь, ведь в будущем наши дети, скорее всего, тоже войдут в десятку сильнейших, а значит – обретут много обязанностей по защите земли Горгулов, – раздался сбоку голос Эрна.

Я резко обернулась, встречая своего крылатого героя радостной улыбкой. Даже руки сразу, почти инстинктивно протянула ему навстречу, чтобы забрал себе, а натолкнулась на хмурый взгляд. Правда, смотрел мой муж на телохранителя.

Передача «не обузы» состоялась быстро, но Эрн, вместо благодарности за заботу обо мне, смерил телохранителя ревнивым взглядом.

Чтобы отвлечь его от этих гляделок, я обняла мужа за шею и ласково шепнула на ухо:

– Нам пока рано об этом думать.

– Как скажешь, – хмыкнул Эрн.

Кажется, он более чем уверен в себе и желает побыстрее стать отцом. Ну и ладно, чего возмущаться? Собственно, мне тоже нужна наследница силы. А то нелегкий жизненный опыт, особенно на Мирее, буквально до колик пугает жуткими перспективами для бездетной, одинокой, последней ведьмы в роду, не успевшей обзавестись преемницей.

И вообще, хватит нытья, сомнений и нерешительности, пора брать будущее в свои руки и строить его как нужно мне, ведьме! Эрн – второй по силе и претендент на трон, входит в самый сильный клан. Принц фактически, значит я – принцесса! Ух, как звучит здорово! Еще и красавчик… почти. Если не придираться к клыкам… когтям… большим ушам и другим несущественным деталям. Зато меня как жену полностью устраивает. Еще и жить будем во дворце, если я верно поняла. А вокруг – леса, поля, горы и горячие источники. Настоящий рай на Мирее! Чего еще неожиданно окольцованной, или, точнее, татуированной ведьме желать? Да я, можно сказать, в сказку попала! Только бы не в страшную, как у братьев Гримм, с расчлененкой и кровожадными маньяками типа: «Хочешь стать принцессой, доченька? Отруби себе пятку, чтобы всунуть свою лапищу в чужую хрустальную туфельку…» Брр-р!

Впереди, где-то на горизонте, будто из ниоткуда взлетела и направилась к нам целая стая крылатых гигантов. Вскоре они поравнялись с нашей небольшой группой. Выяснилось, что это городская стража спешит на подмогу ящероводам и для выяснения обстоятельств дела. Стражники стукнули себя кулачищами в грудь, уважительно кивнули высшему и «второму», коротко доложили и продолжили свой путь. Я тоже вызвала заметный интерес – стражники не смогли скрыть горячее любопытство и мужское одобрение, полыхнувшее в глазах. Ой, приятно-то как, оказывается, что «иностранцы» меня красавицей сочли.

Вскоре мы достигли тех самых столичных предместий. Никаких привычных мне садов и огородов – сплошь густая, дикая растительность. Затем перевалили еще один хребет, и я восхищенно выдохнула, разглядывая, без преувеличений, чудо света:

– Вот это да-а-а!..

Огромная, сразу взглядом не объять, кальдера. Древнее извержение было настолько обширным и мощным, что от вулкана осталась только гигантская «яма», уходящая на несколько сот метров вглубь земли, диаметром не менее пяти километров. Пологие стены кальдеры представляли собой многоуровневую систему спирально расположенных террас. На «дне» блестела плоская круглая площадка, похожая на арену.

Там главная городская площадь? Естественные, а может, и рукотворные террасы походили на своеобразную лестницу из витков-уровней, особенно с восточной стороны, где сверху вниз сбегали гигантские «ступени» различных цветов.

– Разноцветная лестница! – восхитилась я.

– У нас ее называют лестницей в небо. Это ступени иерархии. Чем выше, тем сильнее и значительнее род. Каждый клан использует для отделки жилья свой цвет, в честь которого и получил название. Видишь, самые верхние – черные, это два наших родовых уровня. Они из черного гранита, самого крепкого и надежного камня в природе. На первом ты теперь будешь жить. Со мной!

– А почему у кого-то клановым цветом сразу несколько этажей-уровней отделано, а у кого-то лишь один?

– Все зависит от многочисленности родов или кланов. Верхушка иерархии – самые сильные, но по этой причине и самые малочисленные, к сожалению. Нам сложнее найти пару, мы чаще гибнем, ведь всегда первыми встаем на пути угрозы нашему народу…

– Угу, вас чаще других пытаются подсидеть, сместить или убить, – проворчала я.

Эрн весело хмыкнул и согласился:

– Да, и это тоже правда. Обязанности не пугают высших горгулов, ведь помимо них они получают власть, почет и уважение.

Я продолжила рассматривать лестницу в небо. Интересная градация власти: от вершины к низу цветовая палитра становилась все уже, и до дна это цветное безобразие добралось узенькой полосочкой, хоть и в несколько ступеней, подсказывающих, что клан весьма и весьма плодовит.

Мои спутники зависли над городом, давая мне возможность оглядеться, за что я им была очень благодарна, отмечая все новые детали города горгулов. По всей видимости, на площади внизу идет бойкая торговля. Там снует, разговаривает, размахивает руками множество народа: и крылатые горгулы, и невиданные мной ранее существа и люди… Даже вон нагшары раскачиваются на змеиных хвостах. Я отметила и лошадей с телегами, отчего возник вопрос: как они попали в гварт, если кальдера окружена хребтами? Неужели есть какой-то подземный или горный тоннель?

На небольших пятачках клановых террас тоже было оживленно, там толпились низшие горгулы. Кое-где я заметила и парочку женщин. Кто-то что-то приносил, уносил, поливал цветы, подметал, переговаривался с соседями. Всюду летали занятые повседневными делами и заботами крылатые, носились ребятишки, важно парили высшие и городская стража. Все бы ничего, почти привычная городская суета, если бы не ночь и крылья. Но я иначе представляла себе Сумеречные пределы, и к этому придется привыкать.

Очень порадовало то, что, вопреки моим худшим опасениям, вокруг была не каменная пустошь, а растительный рай. На каждой террасе, каждом уровне и в уголке, куда ни глянь, радовало глаз множество самых разных растений: цветущих, ползучих, больших и маленьких. Словно горгулы соревновались между дворами, у кого палисадник лучше, не говоря уже о том, что они старались если не использовать, то хотя бы подчеркнуть родовые цвета. Мало того, все это каменно-цветочное великолепие было украшено светящимися насекомыми. Сотни тысяч светлячков создавали атмосферу праздника и волшебства. Даже моя звездюлина немного потерялась на фоне этой бешено светящейся на разный лад иллюминации.

– Тебе понравился Великий Горгон? – вкрадчиво, низким голосом, от которого пробрало до мурашек, спросил Эрн.

– Да! – сипло ответила я, старательно не глядя ему в лицо, чтобы не заметил впечатления, которое оказал на меня его проникновенный тон.

Раньше так бесстрастно говорил, а теперь…У-у, соблазнитель, коварный!

На уровнях, принадлежащих клану Черный Гранит, наша группа приземлялась, что называется, с шумом и пылью, один за другим, словно самолеты на посадку заходили. Хорошо, что обошлось без красной дорожки, оркестра и почетного караула с торжественным прохождением строя.

– Эрн, как здесь распределяют места проживания? – шепотом уточнила я, чтобы о моей неосведомленности не узнала толпа летающих вокруг незнакомцев.

Эрн мягко приземлился на черный мраморный мол террасы, сложил крылья и посмотрел на меня.

– У нас все и всегда распределяется согласно иерархии силы. Я – Второй, поэтому живу на уровне Первой семьи, по соседству с ними. К тому же это облегчает мне задачу защиты клана и семьи Великого. Теперь и собственной тоже.

– Твои родители тоже рядом? – вспомнила я о немаловажном обстоятельстве.

– Мы живем на одном уровне, но мои отцы входят в двадцатку по силе, соответственно их семейные покои немного дальше…

– Отцы? – пискнула я от неожиданности. Хотя уже и в курсе многомужества, но вот столкнуться с его проявлением прямо вот так сходу не ожидала.

– Да, у моей матери трое мужей, но, к сожалению, только один ребенок – я.

– А у Анарека… Первой семьи? – сиплым шепотом уточнила я, глядя, как Великий отдает приказы быстро появившейся прислуге.

– У Юдаи трое мужей, Великий – третий по счету. Пятьдесят лет назад боги подарили им великий дар – дочь, она от Шера, первого мужа. Сейчас новая радость: Юдая беременна сыном, и Анарек чует в нем именно свою кровь. Если им повезет, наследник окажется сильнее меня.

– А если нет? – совсем севшим голосом спросила я, про себя отметив и тот факт, что горгулы по запаху способны определить отцовство.

– Титул Великого в любом случае останется в Черном Граните. Уже несколько тысячелетий подряд у нас рождаются сильнейшие. Внутри клана, тем более рода, мы всегда разберемся, кто главнее и достойнее. Поверь, это не станет проблемой и в будущем.

Я невольно обернулась к будущему Великому отцу. Прислуги рядом с ним уже не было, а сам он с пристальным любопытством наблюдал за мной – или за нами, – чуть наклонив голову к плечу. Кто бы сомневался, что Великий слышал наш разговор? Он отметил страх на моем лице и вновь обменялся с Эрном понимающими взглядами. Затем братья и вовсе снисходительно хмыкнули. Я по привычке задрала подбородок, прячась за холодной гордостью. Эрн с еще большим весельем качнул головой и мягко притиснул меня к себе за плечи. Успокаивая, конечно.

Ну а Великий весьма непрозрачно намекнул мне на будущую «работу»:

– Еля, надеюсь, ты подружишься с Юдаей. Сейчас, в ее положении, дружба и светлые чувства ей особенно нужны. Как и забота светлой ведьмы.

Затем Анарек кивнул брату и ушел вместе с телохранителями.

– Ага, – пискнула я ему в спину.

– Елка, ты такая трусишка и придумщица! – с улыбкой заметил Эрн, мягко огладив мое лицо и вынуждая посмотреть ему в глаза. – Не выдумывай лишних страхов.

– Да я же ничего такого и не сказала… и не сделала, – возмутилась я шепотом.

– У тебя все на лице видно, – еще шире и клыкастей улыбнулся Эрн, удивив меня открытой улыбкой. – Настолько стремительная смена чувств и эмоций, яркое любопытство, никакой жестокости. Если ты и заденешь кого со злости, тут же тысячу раз извинишься. Все это для меня совершенно непривычно. За тобой так интересно и весело наблюдать! Ты даже Анареку пришлась по душе. А ему невероятно сложно понравиться, он слишком… как бы это лучше сказать… холодный по части восприятия и чувств. Только на свою семью эмоционально реагирует.

– Поэтому и в семью лишь третьим мужем вошел? – шепнула я, озираясь, не слышит ли кто.

Эрн окончательно развеселился:

– Да. Он далеко не сразу разобрался и признал свои чувства и связь с Юдаей. Зато теперь у них крепкая и любящая семья, какую еще поискать. Шер, первый муж и побратим Анарека, занимается внутренней безопасностью клана и Великого Горгона. Двар, второй муж, курирует торговлю.

– А ты?

– Внешними вра… всем понемногу, – спокойно ответил Эрн. Он окинул меня задумчивым взглядом и добавил: – С изменением семейного статуса придется сменить и сферу деятельности.

– Да, я бы не хотела сидеть дома в одиночестве, поэтому, когда будешь собираться в путешествие, не забывай и меня. В качестве необузы, – напомнила я мужу.

– Пойдем или продолжим стоять здесь, любуясь гвартом и заодно давая жителям возможность вдоволь полюбопытствовать? – Хорошее настроение Эрна быстро улетучилось, стоило ему заметить парочку настырных «прохожих». Те прямо-таки с нездоровым интересом таращились на нас. Или на меня!

– Идем! – сразу согласилась я.

Конечно, повышенное внимание публики можно было бы приписать тому, что я неземная красавица. Но с учетом килограмма песка из пустоши в кое-как скрученных гулькой волосах, едва умытого лица и мятой одежды стало очевидно, насколько горгулам действительно не хватает женщин. Вот и прибывшая в столицу светлая ведьма – волосы-то красные! – может стать идеальной парой, а то и женой нескольким мужчинам (не приведи нелегкая, тьфу-тьфу!) и вызывает такой горячий отклик. А в груди уже не теплеет от собственной неотразимости, скорее наоборот, холодеет.

Полукружья террас соединяются ступенями или пологими скатами, видимо, для перевозки грузов. Внешняя часть, мини-газон или клумба плавно переходят в мраморный пол. Вместо земных атлантов и кариатид карнизы украшены причудливым орнаментом и фигурками неведомых животных.

С открытого небесам и ветрам балкона Эрн повел меня внутрь этого необычного и загадочного сооружения, построенного в жерле вулкана. Через несколько метров мы оказались в просторном коридоре-анфиладе с арками и дверями, ведущими внутрь горы. С другой стороны внушительные колонны удерживали карниз и наверняка позволяли дневному солнцу освещать все вокруг. Сейчас же, ночью, нас всюду сопровождали светлячки. Ну и зведюлина, которая как привязанная теперь украшала Эрна. Куда ж без нее, она же ответственная за мое счастье.

Мы прошли несколько секций анфилады, минуя двери и встречных горгулов, низших и высших, с неизменно любопытствующими глазами на бесстрастных лицах-масках. У высоченной арки из черного гранита Эрн коротко кивнул стражам, и мы оказались в гроте с уже знакомыми мне полированными «тарелками», предназначенными для освещения даже самых темных уголков. Я с облегчением выдохнула: не придется жить в каменном склепе!

Дальше мы прошли в просторное помещение, условно разделенное на две неравные части. Прямо напротив грота монументально высились стрельчатые двери под охраной еще двоих гигантов-горгулов в черной строгой одежде. К ним мы с Эрном и направились. С нашим приближением стражи все больше вытягивались и напрягались.

Вторая, меньшая, часть помещения образовалась у двери попроще, возле которой за столами работало сразу несколько низших горгулов. Они что-то записывали и вычеркивали, листая толстенные книги. Вдоль стен на низких лавках расселись в ожидании… посетители. Кто же еще? У меня эта местная канцелярия вызвала ощущение дежавю, я даже шаг замедлила. Будто в родной секретариат деканата попала, и вот сейчас злобные институтские горгульи – секретарь и методист – дружно набросятся на меня, грозя…

– Хаган Эрн, прошу вас, примите меня без очереди, у меня дело земельной важности! – не дал пофантазировать, напугав меня резким воплем, один из посетителей. – Я уже месяц пытаюсь добиться встречи с вами!

Высшего горгула в светло-голубом кимоно – я теперь в курсе, что цвет наряда отражает клановую принадлежность, – резко осадил заступивший ему путь стражник у «нашей» двери.

Эрн строго спросил у наверняка зарвавшегося мужчины:

– Кто-то умер или умирает?

– Нет, но…

– Тогда позднее, гор Райджен. Простите, но вам придется подождать еще пару дней. Вам сообщат о точном времени приема, – распорядился Эрн, мягко, но настойчиво увлекая меня за собой.

Перед нами распахнули очередные двери и с глухим щелчком закрыли, заставив меня вздрогнуть.

– Это что за помещение было? – успела спросить я, но забыла обо всем, восхищенно выпалив: – Обалде-еть!

Мы оказались в огромной зале-пещере, отделанной черным мрамором, но это чернота не давила, не ужасала, а гармонично сочеталась с окружающей красотой. Четыре фонтана самых разных форм с растительными островками и тропинками, статуями и водными каскадами. Сверху, со свода пещеры, льется лунный свет, спускаются цветущие ампельные растения. Но вода с небес вряд ли попадает сюда. Достигая незримого магического защитного купола, скорее всего, сливается в какие-нибудь каналы.

Сотни осветительных дисков ловили свет ночных светил и вместе с насекомыми-светлячками создавали какой-то нереальный вид. Потрясающе! Великий Горгон снаружи и внутри не знает Тьмы, он весь соткан из света, только почти призрачного, рассеянного, мягко обволакивающего!..

Множество приватных мягких зон под цветущими арками радовало глаз, приглашая комфортно побеседовать и выпить чаю. Здесь можно собрать любое количество гостей и хозяев. Столешницы необычной формы и даже с фигурками. Видимо, настольные игры. Интересно…

– Это общая зала для отдыха и встреч нашего клана. Здесь любят отдыхать наши женщины. А там была приемная для посетителей и гостей. Неважно, с какой целью ты явился, по приглашению члена клана или на прием к Великому или хагану.

– Хагану?..

– Это я. К Великому так и обращаются, к наследнику – хаган. Ты, как моя истая, – хагана. Юдая – Великая. К побратимам Анарека, как и к любому другому мужчине клана, до тех пор, пока мы считаемся сильнейшими, обращаются «хаг», к женщине – «хага».

– А к представителям других кланов?

– Все остальные горгулы равны между собой, как высшие, так и низшие. К мужчинам обращаются «гор», к женщинам – «агора».

– То есть независимо от того высший и низший? – улыбнулась я. – Отличие только внешнее.

– Верно. И пусть каждый знает свое место. Внутреннее высокомерие и снобизм у нас развиты, как и у всех, но проявлять их публично – дурной тон. Подобное порицается.

– Вы очень-очень необычны, – с удовольствием похвалила я, качнув головой. – И такие талантливые архитекторы и декораторы – слов нет, одни восторги!

– Привыкнешь, – дернул уголками губ Эрн, вновь подхватывая меня под локоть и продолжая путь. – Тем более такой подход помогает сглаживать острые углы, учитывая наш семейный уклад и иерархию силы.

– В каком смысле? – не поняла я.

– У наших женщин по несколько мужей, и чаще всего они из разных кланов, с различных ступеней иерархии. Поэтому главным в семье становится самый сильный муж, неважно – первым или пятым в семью он вошел. Он получает статус и привилегии именно своего клана. Как, к примеру, семья Анарека. Шер и Двар из Красного Гранита, это второй по силе клан, но теперь они защищают интересы Черного. Все дети Юдаи тоже Черные, независимо от того, чьи они: Шера или Анарека.

Я сделала вывод и уточнила:

– Поэтому Черный клан так долго в статусе самого сильного? Потому что самых сильных и лучших мужчин и женщин забирает себе?

– Да, и это тоже, – усмехнулся довольный моей прозорливостью Эрн, а потом вкрадчиво добавил, еще теснее прижимая к себе и, похоже, желая подзадорить – Да и союзом с ведьмами свою кровь укрепляем.

– Так я у вас не первая? Здесь живут другие ведьмы? – обрадовалась я.

Эрн, видно не дождавшись моего возмущения, вдруг смутился:

– Увы, Еля, в нашем клане ведьмы жили, но это было давно. Сейчас, я знаю, есть в другом гварте. Захочешь пообщаться, прикажу доставить в клан.

«Прикажу доставить»… Эх, горгул был, горгулом и останешься», – уныло подумала я и, зная норов лесных сестер, отказалась:

– Нет, спасибо. Думаю, на первое время мне хватит и общения с вашими женщинами.

Из пещеры мы попали через арку в новую анфиладу. Короткий коридор с дверями перемежался с зелеными уголками, не такими большими, как в общей зале-пещере, но не менее красивыми. Мне в голову пришла пугающая мысль:

– Вы не боитесь, что дырявый потолок рухнет вам на головы? Ведь ливни и в горах случаются, а непогода способна обрушить любую твердыню.

Эрн беспечно рассмеялся:

– Ты первая на моей памяти, кто подумал об этом. Нет, не боимся. У нас хорошая, проверенная временем система строительства. Кроме того, повсюду работают магические камни и артефакты. Они постоянно следят за состоянием жилья. Благодаря нашим зодчим, если клан увеличится, можно создать новые пространства, поменять количество этажей, расположение террас. В Великом Горгоне нет такого места, где горная порода способна разрушиться. Даже если Феро, напившись со всем своим кланом, устроит здесь пляски драконов. Каждый горгул нутром чует окружающее пространство. Мы же маги земли, ощущаем любые изменения, даже малейшие. Высшие предсказывают землетрясение за сутки, поэтому мы своевременно оповещаем гварт. Так что не думай о плохом, здесь ты в полной безопасности.

Неподалеку от нас истуканами замерло несколько других здешних обитателей. Среди них я увидела двух женщин, одетых на манер высокопоставленных японок девятнадцатого века. Все в длинных черных кимоно, перехваченных на талии широкими поясами. Одежда женщин была украшена замысловатой цветной вышивкой, и сами они щедро обвешаны драгоценными камнями. Рукава женских кимоно были шире и длиннее, чем мужских, виднелись только пальцы; ворот походил на шаль, которая открывала шею, ключицы и грудь до ложбинки.

Резкие и по-горгульи хищные черты женских лиц подчеркивали высоко забранные на макушке гладкие волосы, по-русски говоря, конские хвосты. Женщины, показавшиеся мне экзотически красивыми и утонченными, не могли скрыть обжигающего любопытства, светившегося в раскосых темных глазах. Не злого или высокомерного, а повышенного, как если бы заинтересовались чем-то экстраординарным и необычным, когда хочется подойти поближе и потрогать.

– Мира вашему дому, хаги, – хрипловато от волнения обратилась я к ним, как обычно делали Леснянские, приходя к кому-то в дом или встречая хороших знакомых.

– Приветствуем тебя, хагана… – отозвались обе женщины, бросив вопрошающий взгляд на Эрна. Получив от него довольный кивок, они радостно, с облегчением закончили: – Приятной ночи, надеемся на встречу.

Эрн продолжения ждать не стал, открыл двери и завел меня в… наши покои, по всей видимости. Потому что это были именно жилые комнаты. Он наконец выпустил мой локоть и с гордостью представил:

– Это твоя личная и неприкосновенная для других территория в клане. И твой новый дом, Еля.

Да уж… Снова анфилада, которая ведет еще глубже в гору. Потолок привычно «дырявый», все вокруг заливает призрачный свет небесных светил, а от осадков защищает магический купол. Дико непривычно, конечно, находиться в горе. Не временно, а жить под толщей камня. Никаких окон и балконов в этой «квартире» не предусмотрено, но, надо отдать должное, нет и давящего ощущения замкнутого пространства. Как и в соседних помещениях, здесь витал аромат цветов и зелени. Словно я в лесу.

Эрн дотронулся до белесого камушка у двери, и на стенах будто зажгли сотни фонарей, чтобы осветить каждый уголок покоев. Система полированных тарелок сработала, а ведь тратится магия всего одного камушка, красота-а!

В дверь постучали. Получив разрешение, вошла целая бригада низших горгулов. Такие неказистые внешне, но вместе с тем милые, лопоухие, клыкастые. Носы как у собак, черной влажной тюпочкой, все время дергаются из стороны в сторону, ловя запахи. Все в темно-серой одежде, рабочей униформе, наверное: простецких рубахах с запахом и шароварах. К тому же босые из-за полузвериных лап. На такие ботинки не наденешь.

– Хаган, – обратился к Эрну главный из группы служащих, одновременно кланяясь и стукнув кулаком по груди. Потом очень неуверенно и осторожно спросил: – Хагана?

– Да, это хагана Еля – светлая ведьма, как вы заметили, и моя истая!

– Поздравляем с обретением семьи, хаган! – восторженно-радостно загомонили горгулы.

– Дашед, позови хагане личных прислужниц, приготовьте все для купания. Принесите нам поесть. Больше фруктов и овощей, хагана предпочитает их мясу. Обязательно проверьте спальню, мы с дороги, и моя истая пораньше ляжет отдохнуть, пока я буду докладывать роду о своем отсутствии.

– Да, хаган, будет исполнено хаган, – негромко откланялся Дашед, а остальные едва заметно косили на меня из-под лысых «бровей».

Было приятно, что они искренне радовалась за Эрна, теперь семейного… горгула.

Дальше началась суета. Мне представили четырех женщин, тоже низших, таких же милых и забавных лапочек в простеньких кимоно, больше похожих на домашние цветастые халаты. Очень деятельные прислужницы не отходили от меня ни на шаг, я даже купалась прямо при них в необъятном водоеме с горячей водой, причем источник был явно естественного происхождения. В углу вообще нашлось почти джакузи, с бульками и минеральной водой. Меня отдраили до блеска и высушили, в процессе восторгаясь моим мыльцем – чудесным подарком фей, который по-прежнему не уменьшался и потрясающе пах летним лугом.

Позже мы с Эрном плотно поели. Он вальяжно сидел на низком диване рядом и настолько откровенно любовался мной, что мешал спокойно есть и заставлял краснеть. Перед тем как уйти, он предупредил:

– Ты должна как следует отдохнуть, мы никуда не торопимся. Познакомиться с кланом, моими родителями, семьей Великого и с гвартом успеем всегда. Начнем не спеша. Не хочу, чтобы ты нервничала или волновалась.

– Спасибо, – расчувствовалась я от такой заботы.

Двери за мужем закрылись, и я пошла укладываться спать. Спальня оказалась еще одним сюрпризом, большим. Пришлось уточнять у прислужницы:

– Это кровать? Моя?

Спальное место скорее походило на городскую площадь, взвод бойцов точно поместится. Так называемая кровать представляла собой огромное, круглое, даже с виду мягкое ложе на низеньких ножках, с кучей подушек и одеял. Устраиваться с краю мне показалось несерьезно для хаганы, и я отважно полезла в середину кровати. И по пути хихикала, говоря, что знаю, почему горгулы все такие мускулистые. Да тут зарядка уже с утра начинается, иначе не вылезти из спальни!

Но это будет только завтра, а сегодня я блаженно растянулась на мягкой перине, накрылась легким одеялом и сразу же уснула. Сладко-сладко…

Из отверстия в потолке в покои проникали солнечные лучи. В их рассеянном свете кружился хоровод золотистых пылинок, которым я, проснувшись этим дивным утром, несколько минут любовалась, наслаждаясь тишиной, мягкой постелью и душевным покоем. Любопытно, кому пришло в голову эти «дыры» в потолках делать над кроватью? Ах да, горгулы бодрствуют ночью, а солнечный свет вводит их в спячку, поэтому сумеречникам лишнее освещение не мешает, скорее помогает. Надо будет разобраться с местной инсоляцией.

Впервые за длительное время меня наконец-то накрыло позитивом, жизненно важным для любой светлой ведьмы. Я широко улыбнулась и потянулась как сытая, довольная кошка.

С наслаждением вдохнула свежие ароматы леса, пробравшиеся сюда сквозь «окна». Да уж, горгулы – маги земли. И сами будто из камня, и интерьер у них в стиле «каменные джунгли». Полы, стены, «встроенная мебель» – сплошь из черного гранита, даже рама для зеркала.

Я обернулась – и наткнулась взглядом на Эрна. Ну прямо гора мускулов! Муж сладко почивал на боку, засунув правую руку под мою подушку, а левой вцепившись в край моей зеленой ночной рубашки. Прелесть какого приятного невесомого неглиже на бретельках длиной до колен, принесенного прислугой.

Полностью повернувшись к Эрну, я растерянно любовалась его голым торсом, рельефом плеча, пластами грудных мышц, переходом талии в бедро… Ошеломленно хлопнула ресницами: раз бедро голое, то Эрн без белья… весь. Стыдливо вскинула взгляд к его лицу. Наблюдать за спящим мужем оказалось не менее притягательно, чем представлять, что же он там скрывает под одеялом.

Оказывается, во сне Эрн смешно сопит. Расслабленный, но даже во сне в четких чертах его лица чувствуется непоколебимая уверенность. Немного пухлые, чувственные губы приоткрыты; веер длинных темных ресниц со светлыми кончиками – на зависть любой женщине; серые брови почему-то хмурятся, будто сон плохой снится. На коже щек, лба и подбородка золотится знакомая «пыль» – магия горгулов при свете дня.

Я решилась коснуться ее, чтобы удовлетворить любопытство: можно ли ощутить, смахнуть? Кончики пальцев аж зудели, пока я не дотронулась до выступающего, твердого и немного квадратного подбородка лежащего рядышком мужчины…

Нет, увы, это не пыль, а всамделишное проявление магии.

Нечаянно я вспомнила, что впервые встречаю утро с мужчиной в одной кровати – причем с мужем! Какая разница, когда и как он оказался в ней, но я-то со сна – лохматая, неумытая, наверняка с помятым от подушки лицом!

Легкий всплеск магии – и едва осязаемый поток привел меня в порядок, даже волосы ровненько уложил на подушке. Довольно выдохнув, я вновь повернулась к мужу.

С этого ракурса кончик носа у моего горгула походил похож на утиный. Я хихикнула и коснулась его, а Эрн вдруг жестко перехватил мою руку и уставился на меня темнеющими глазами зверя. Я вскрикнула от неожиданности: испугалась. Эрн моргнул раз, другой и окончательно проснулся. Почти человеком. Почти, потому что теперь кого-то из старших в человеческой ипостаси я не назову человеком, даже если мне рассола с похмелья нальют.

Утренняя нега, приятная, расслабленная, сменилась неловкостью и пониманием, что я лежу рядом с бессовестно вторгшимся в мою спальню обнаженным мужчиной. Я попыталась вырвать свою руку из захвата, но добилась обратного эффекта: его ладонь рефлекторно метнулась ко мне и сжала мой подбородок. Не сильно, но надежно, не вырваться. Через мгновение Эрн навис надо мной, слегка подмяв под себя, а я испуганно уставилась в его посветлевшие глаза.

– Не спится, Еля? Плохой сон? – его хриплый спросонья бас прозвучал тревожно, сочувствующе, вопреки угрожающему захвату.

Этот голос, такой сонный и домашний, с неподдельным беспокойством обо мне прошелся по горлу горячим тягучим сиропом со вкусом любимой карамели. Взъерошенная светлая шевелюра моего горгула буквально умоляла зарыться в нее руками.

Молчание затянулось.

Я уперлась ладонями в мужскую обнаженную грудь, наши взгляды встретились – и хмурое выражение исчезло с лица Эрна. Черты расслабились, шторм в глазах улегся, сменившись… нежностью. Кажется, мои чувства секретом не стали. Пытаясь скрыть неловкость и смущение под внимательным мужским взглядом, я проворчала с иронией:

– Да тут один горгул с золотым сердцем, каменным лицом и стальными нервами слишком много весит. Еще немного – и раздавит маленькую худенькую ведьмочку.

– Золотое сердце, значит? – с веселым изумлением усмехнулся Эрн, при этом что-то с интересом разглядывая у меня над головой.

Ой, точно, я же там минуту назад красоту наводила, хотя не смогу точно сказать, чем хотела поразить мужа: внешностью или аккуратностью. Но проверять не стала и виду не подала, тоже усмехнулась:

– Я на это очень надеюсь. Ведьме такие хорошо защищенные схроны в хозяйстве очень пригодятся!

Будто рефреном к моим сомнениям (а надо ли было стараться выглядеть лучше и красивее перед мужем с утра), я еще острее ощутила тепло больших мужских рук на лице и шее. Запал погас, я почувствовала себя неуверенно, а Эрн сразу разжал пальцы и начал ласкать мое лицо и шею. Я еще больше растерялась, но усилием воли решила полежать спокойно и отдаться приятным ощущениям.

– У нас с тобой осталось еще одно незавершенное дело, – неожиданно заявил Эрн.

– Какое? – напряглась я.

– Трусишка! – широко улыбнулся он. – Тысяча обещанных мною золотых с вечера приготовлена. Когда я вернулся, ты уже сладко спала, поэтому я отложил их до твоего пробуждения.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила я. – Но можно было и…

– Ненавижу долги, любые, – спокойно пояснил Эрн.

– Разве у вас в семьях не принято что-то общее и…

Прерывая дальнейшие слова, муж накрыл мои губы пальцем.

– У нас несколько видов дохода: клановый, родовой и семейный. К каждому хранилищу имеет доступ доверенное лицо. К нашему семейному, заработанному мной лично золоту, я дам тебе прямой доступ сегодня же. А эта тысяча… Я в курсе, что у ведьм очень строгое и четкое разделение на «мое» и «наше». Поэтому твое золото – только твое, а мое – наше.

Впору запеть: «Завтра мы идем тратить все свои… все твои деньги вместе…»

Я радостно рассмеялась:

– Ты почти идеальный мужчина! – И искренне призналась: – Наверное, я неправильная ведьма? Ну нет во мне этого жгучего чувства собственничества, о котором предупреждала наставница и идет народная молва. А золото – это… просто еда, тепло и какая-никакая защита. Не более того.

– Елка, ты идеальная женщина! – усмехнулся мой горгул, и тут же озадачил: – Кстати, сегодня у нас знакомство с кланом. Ничего слишком торжественного, будут только родные, поэтому не беспокойся понапрасну.

– Ой, у меня же нет достойного наряда! Я еще не готова к этому морально, – вздохнула я.

– Я же сказал, не беспокойся. Швеи сняли мерки с твоей одежды. Первые два платья будут готовы к закату, так что на встрече с моими родными ты будешь краше всех, – тон Эрна был таким ровно-занудно-успокаивающим, что невольно снизил градус моего беспокойства.

Вот умеет муж использовать модуляции голоса: собеседники либо вот-вот хлопнутся от страха в обморок, либо заснут под монотонный тембр «автоответчика». А судя по внимательному взгляду Эрна, он осознает, какое влияние оказывает, и использует свое умение целенаправленно. Коварный!

– Значит, это твоя спальня? – неожиданно сменив тему, я заставила его тоже напрячься.

– Нет! – категорично заявил Эрн.

Я почему-то расстроилась, а он, похоже, снова ощутив мои эмоции, расслабленно улыбнулся:

– Наша!

– То есть мне не положена собственная спальня? – меня начало раздражать то, что не получается прятать мысли и чувства, а Эрн использует это в личных целях.

– Истаи всегда разделяют постель, досуг и судьбу своих связанных. Это даже не традиции, а закон, – «приговорил» мой горгул.

– Сразу со всеми, – иронично прокомментировала я. И тут меня осенило, дошло-таки: – Поэтому кровать такая огромная? Это у вас нормальный размерчик, семейный?

– Сразу со всеми, – усмехнулся Эрн, снисходительно качнув головой. – Елка ты моя, зеленая еще.

– Мудрый дуб нашелся, – фыркнула я, пряча смущение.

В который раз за утро между нами повисло молчание, но не тягостное, а с нотками предвкушения и чего-то острочувственного. Мы знакомились друг с другом все ближе. Не знаю, о чем думал или что испытывал непроницаемый Эрн, глядя на меня. Но ощущая его руку на шее, его обнаженное бедро сквозь тонкую ткань рубашки и чувствуя своим коленом его кожу, я осознавала, что он полностью обнажен, а на мне – почти ничего не скрывающая ночнушка. Все это было чересчур интимно, слишком близко, горячо и почему-то неловко.

Но откуда эта неловкость? Ведь я в кровати с мужем. Разумом и даже душой согласилась с его наличием в своей жизни. Мне уже двадцать три – взрослая и самостоятельная женщина. Так почему же чувствую себя подростком, которого взрослые застукали за просмотром порнухи? Тут я удрученно поняла, что даже девственницей осталась не из-за сверхопеки моралистки-бабушки, а из-за собственной вечной нерешительности, сомнений и страха перед неизвестностью.

Два взгляда: мой, наверняка испуганный и неуверенный, и его, темнеющий напряжением, серый, сверлили друг друга, будто мы пытались прочесть мысли. А резко изменившаяся ситуация подсказала, что Эрн оказался более умелым телепатом. Не предупреждая, теснее сжав пальцы на моей шее и подбородке, он накрыл мои губы поцелуем…

Я не впервые целовалась, но не была готова к тому, что мой первый поцелуй с мужем будет таким. Непредсказуемым, жадным – нет, голодным! – почти обжигающим губы, разум, нутро и чувства. Когда мужские губы и язык лишают воли, мыслей, не позволяют сопротивляться, требуют абсолютного подчинения, приказывают следовать за ними, полностью отдаться их власти.

Это было похоже на помешательство. Никогда и ни с кем я не испытывала ничего подобного, когда тело предает, разум в ауте, а реальностью управляют чувства. Даже не уловила, в какой момент наш поцелуй зашел настолько далеко, что я оказалась на коленях у Эрна, да еще в таком уязвимом положении: обнаженная, его ладонь по-прежнему удерживает мой подбородок, его губы ласкают мои, скользят по щеке, слегка задевая клыками чувствительную кожу шеи… плеча… Другой рукой он, кажется, заласкал меня везде: грудь, живот, развел пожар у меня между ног. И все это при дневном свете, без прикрас и покрова темноты, что только усилило ощущения…

От прострелившего позвоночник сладкого удовольствия я зажмурилась и всхлипнула:

– Ты же пообещал не давить на меня?..

– Хорошо, не буду… – хрипло согласился Эрн, убирая руку с моей шеи и лица, но окутывая меня собой и укладывая набок, спиной к себе.

Кажется, его руки успевали ласкать меня везде и сразу. Грудь… внутри…

Боль была резкая, но короткая. Эрн немного подождал, пока я справлялась с неприятными последствиями, а дальше окончательно сорвался, оставляя мне только рваное дыхание, накрывающее с головой удовольствие и чувство переполненности его естеством. Почти животное единение, где не думаешь, а ощущаешь и жаждешь добраться до той вершины, о которой столько слышала.

Его руки вокруг меня, его влажная от пота грудь, к которой он прижимает меня, словно боясь выпустить, потерять, и старый как мир танец страсти. К первой в своей жизни кульминации я тоже оказалась неготовой, как и к первому поцелую с мужем, – меня унесло волной накрывшего экстаза.

Я приходила в себя в том же крепком плену мужских рук, каждой частичкой своего тела ощущая его вокруг и внутри, крепкого, горячего, будто заклеймившего меня собой, подарившего запредельное наслаждение. Сфокусировала взгляд на наших сплетенных руках: на запястьях – широком и смуглом его и узком белом моем – пульсируют, будто в такт биению сердец, насыщенно-черные тату-браслеты.

Я зачарованно коснулась браслетов, провела пальцем по-своему, затем по Эрнову, они откликнулись теплом и будоражащим возбуждением. Следом муж напрягся и притиснул меня к себе еще крепче. Чтобы не сбежала? Почему тату вдруг ожила, почернела и будто бьется в едином сердечном ритме?

– Сейчас мы окончательно закрепили нашу брачную связь! – бухнул у меня над ухом хриплый, довольный бас мужа.

– Сейчас? – Мое тело еще сотрясалось мелкой дрожью удовольствия. Более того, мы по-прежнему были едины как инь и янь, или как ложка в ложке. Мой голос тоже охрип, но опять взыграло любопытство: – А до этого наш брак не считался законным? Можно было развестись? Точнее… разойтись… разлететься…

Ну, это я какую-то ерунду несла в эйфории, но захват усилился, из обожающего стал откровенно удерживающим, будто я вот прямо сию минуту в бега ударюсь.

– Еля, ты ведьма. Несмотря на то, что я успел немного узнать твой характер благодаря рассказу Акайо и дням, проведённым вместе, с вашей сестрой ни в чем нельзя быть полностью уверенными.

– Да, Лайро говорил, что ведьм лучше сразу сажать на поводок… – печально вспомнила я. После недавнего пожара страсти стало горько и зябко, даже мурашки побежали.

Эрн положил меня на спину, склонился надо мной и снова захватил в плен мой подбородок, чтобы не отворачивалась, не отводила взгляд, не закрывала глаза.

И глухо, виновато попросил:

– Не надо, не думай обо мне хуже, чем и так считаешь. Мне сто лет, многие веками ждут свою истаю, некоторые даже решаются отречься от встречи собственной. Если лучший друг встретил свою истаю, они проходят обряд побратимства и объединяются в семью. Так проще защитить свою женщину от других претендентов, заботиться о ее нуждах. Принять других мужчин в свою семью, рядом со своей женой, если вы уже ближе братьев.

– При чем тут …

– Я встретил истаю в самый горький и позорный момент своей жизни: грязный, нищий, без магии и сил. Встретил ту, о которой мечтает каждый старший, достигнув половой зрелости, – свою женщину! Я уже говорил: истая – это идеальная пара, женщина, которая с первого взгляда, с первого вздоха не оставит равнодушным. Мне досталась юная, совершенно неопытная, невероятно красивая светлая ведьма, на которую вместе со мной слишком остро отреагировали трое моих лучших друзей. Даже Тхана зацепил твой аромат…

– Мне кажется, это мыло фей виновато, оно сильно пахнет цветами, – едва слышно буркнула я, смерив звездюлину у потолка недобрым взглядом.

Эрн осторожно обвел мое лицо длинным указательным пальцем, мелькнув у меня перед глазами внушительной ручищей. Видно, хотел приласкать, прежде чем каяться дальше:

– И мало того, что я не мог достойно ухаживать, осыпать подарками и блистать перед тобой статусом, ты заявила, что категорически против замужества. До дрожи в коленях боялась проявления наших высших, звериных ипостасей. К тому же каждый житель Мирея знает, что ведьмы независимы и своей свободой рискуют лишь ради любви. Но в том положении, в котором я тогда находился, да еще в должниках, хоть и должен был совершенно дурацкую сумму…

– В итоге мне еще и артефакты полезные достались, – снова не сдержала я возмущенного бубнежа.

Эрн, глядя на меня, все больше расслаблялся и откровенничал:

– В общем, я мог рассчитывать либо на изменчивую удачу, либо на себя. Уверен, если бы я хоть намекнул о необходимости пустить тебе кровь, ты бы сразу отказалась, а нужно было, чтобы ты добровольно приняла мою клятву. Поэтому я провел предварительный обряд. У людей это называют помолвкой. Я предложил себя в качестве претендента, пообещав верность и защиту, как при обычном обряде, хотя у нас подобное не практикуют.

– Почему? – удивилась я.

– Если другой горгул или старший ощутит в связанной таким односторонним образом женщине пару, он тоже без спроса и раздумий заявят на нее права. И устранить претендентов будет сложнее.

– Ты мог бы мне сказать, еще там, у костра. Я бы подумала и…

Эрн больше не удерживал мое лицо, он медленно ласкал его, опершись на локти по бокам от меня.

– И сбежала бы при первой возможности. Ты уже знала, но все равно пыталась уйти. И золото, как ты сама призналась, тебя точно не удержало бы. Зато односторонняя привязка позволила мне создать с тобой связь, знать, где ты находишься, жива ли, стать первым претендентом и отказать другим. Я, знаешь ли, тоже не собирался делить свою женщину с другими мужчинами. Мой зверь слишком силен, но, в отличие от Анарека, я не настолько бесстрастный и малочувствительный, чтобы спокойно принять создавшееся у моего народа положение. Ведьма, ты моя истая, и теперь только моя! Значит, я все сделал правильно!

– Ты меня обманул, – припомнила я и сконфуженно добавила: – И соблазнил.

Эрн ткнулся лбом в мой, потом поцеловал в лоб, скулы и губы – наверное, извинялся, – прежде чем продолжить:

– Обычно брачный обряд проводят у алтаря Мирея, это у подножья лестницы в небо. Проводят, чтобы каждый горгул мог видеть, как создается новая семья. Или оспорить союз, если посчитает нужным. Ведь во время обряда истинные обмениваются кровью. Как я говорил, ее запах и вкус дает возможность безошибочно определить свою истаю. В отличие от человеческих свадеб, наш брачный обряд не похож на торжественную церемонию. Мужчины готовятся к битве, женщины – к потере любимого либо обретению новых мужчин.

– Нам можно не проходить его? – хрипло выдохнула я.

– Сам обряд – да, мы его только что прошли. Я пролил кровь во время брачной клятвы при первой встрече, ты подарила мне кровь первого единения. Теперь ты не только по законам Великого Горгона моя хагана, но и законам самого Мирея!

– Сдается мне, что ты чего-то не договариваешь! – Я легонько ткнула мужа кулаком в грудь. Каменную!

– Церемония представления хаганы жителям Великого Горгона может преподнести сюрпризы, но тебе не стоит волноваться. Я обо всем позабочусь.

– Хорошо, мой хаган, – согласилась я.

Но волноваться не перестала. «Эх, значит, теперь главное – пережить это «темное» представление, и потом уже точно выдохнуть».

А пока вспомнила еще кое-что:

– Странно. Но почему тогда Лайро счел нашу связь полноценной и завершенной?

– Мог в темноте не разглядеть, что она неактивна, а значит, носит лишь односторонний характер.

– Или знал, но хотел меня посильнее запугать или разозлить. Мало ли, о чем он думал, надеясь спастись, – с горечью заметила я.

Мы вновь замолчали, вглядываясь друг другу в глаза. Эрн, получив молчаливое прощение за обман с замужеством, продолжил соблазнять, а меня накрыло запоздалым смущением и неправильным стыдом. Что делать дальше? Встать и уйти в купальню? Или нужно что-то сказать по этому случаю? Или просто отстраниться и для приличия накрыться одеялом? Но зачем, если мне так замечательно в этом самом интимном и теснейшем положении? Я прекрасно ощущаю себя под его руками и губами.

К тому же я испытывала облегчение оттого, что все случилось так естественно, без моральной подготовки, без страха перед первой близостью и болью. Так просто и в тоже время крышесносно. Но неужели все вот так всегда и бывает? Пошло, развратно, влажно и с таким мощным вторжением, будто завоевание какое-то…

Погрязнуть в дурацком стыде и неловкости мне не удалось, вернее, муж не дал. Мало того, задал еще «жару». Поскольку одного раза ему оказалось мало, он продолжил развращать и завоевывать меня. Еще более «грязно и пошло». Ох, елки зеленые…

Зеркало в роскошной купальне отразило стройную, фигуристую молодую женщину с красивой линией талии и бедер, высокой упругой грудью, длинными ногами с изящными лодыжками. Благодаря магии ведьм за два года кроваво-красные волосы отросли гораздо ниже лопаток. Их цвет выгодно контрастировал с молочной кожей. Без челки длинные локоны делали мое лицо более утонченным, красные брови и ресницы усиливали сияние изумрудных глаз, а губки бантиком, как говорят на родине, придавали облику одновременно чувственность и невинное очарование.

Мне понравилось собственное отражение, тем более с полчаса назад с почти со зловещей жадностью и диким восторгом Эрн едва не проглатывал меня взглядом.

Я невольно стыдливо прикрылась простыней, вытирая от воды свое тело, которое Эрн за несколько часов изучил досконально. Ни в чем себе не отказывая!

Муж, словно подслушав мои мысли, поднялся по ступенькам из глубокой широкой купальни. Теперь пришла моя очередь залипнуть взглядом на его теле. Атлетическом, слишком мужском, слишком гармонично сложенном. Высокий, широкоплечий и мускулистый.

Я облизнула пересохшие губы, наблюдая, как большие ступни, рассекая воду, шагают вверх, как сгибаются узкие колени, напрягаются спортивные голени и бедра. И все это в голубоватом свете звездюлины, что прилипла к Эрну – не отогнать.

Странно, почему она не исчезла? Я еще недостаточно счастлива? Или мое счастье в чем-то другом? Про кого-то другого даже мыслей не было, муж слишком стремительно и глубоко проник мне под кожу, в душу и сердце. И пусть от этого внутри неприятно дрожит натянутая струна страха, но отступать поздно. Уже поздно!

– Еще слишком рано одеваться, – вкрадчиво пробасил мой теперь полностью законный муж, приближаясь вплотную.

Без одежды он выглядел еще внушительнее, а я, такая же голая, ощущала рядом ним, обнаженным, его подавляющую мощь, силу и свою уязвимость. Но не страх! Я словно Рубикон перешла. Когда интимно узнаешь человека, даже если он другой расы, границы восприятия стираются. Ты либо принимаешь его целиком, доверяешься, вверяешь ему себя без оглядки, либо он остается чужаком, который лишь на время зашел в твою жизнь, коснулся твоего тела, но не души.

Эрна я пустила в душу вместе с телом.

Задрав голову, я все еще смущенно, но не в силах скрыть восхищения мужем, улыбнулась. И через миг взлетела вверх, обняла бедрами его талию и положила руки на плечи.

– Идем, Елочка, погреешься в теплой и полезной водичке. Твоей нежной тонкой коже нужно напитаться влагой после пустоши. Я помогу, – говорил Эрн, спускаясь в купальню.

Я наслаждалась тем, что он с невозмутимой легкостью таскает меня на руках, с жадным голодом раскрывает мне секреты страсти. Помимо этого Эрн попросил прислугу красиво накрыть стол к завтраку. Даже горшок с живым цветком в центр поставил, помня, что я лесная ведьма. Прямо не мужчина, а мечта! Тогда почему звезда счастья все еще с нами?

Я неторопливо ужинала, хотя у горгулов это завтрак, ведь подавляющее большинство жителей Горгона только недавно проснулось. Пока я сидела в столовой, в спальне суетились две мои личные прислужницы, перестилая постель и убирая покои. К полуночи они помогут мне подготовиться к выходу.

Прислужницы настороженно косились на меня, когда думали, что я не вижу или не чувствую их опасливого любопытства. Осторожничают девушки, не знают, чего ожидать от «второй леди», да еще и ведьмы, ведь про нас ходит куча слухов. Мне пока не хотелось раскрывать душу или набиваться в подруги к кому-либо, хотя по природе я неприлично любопытна. Но лучше сохранить вежливую отстраненность. Со временем «свои люди», близкие мне по духу и душе, найдутся и в каменном царстве.

Муж, обнаженный до пояса, в низко сидящих серых шароварах, пришел составить мне компанию, и мой взгляд сам по себе залип на его фигуре. Меня словно электрический заряд прошил, слишком остры были впечатления после дня, переполненного чувственностью и страстью.

Эрн взял с тарелки дольку сочного фрукта, похожего на апельсин, поймал мой взгляд и замер, так и не донеся ее до рта. Затем по-звериному плавно обошел стол, приблизился ко мне вплотную и, вряд ли осознавая, что говорит вслух, признался:

– Меня пугает мысль, что я никогда не смогу пресытиться тобой. Что эта жажда обладания и дикого чувственного голода, теперь вечно будет сжигать меня изнутри.

У меня самой внутри заполыхало от удовольствия. Я пожала плечами со счастливой улыбкой:

– Не вижу причин для страха, ведь ты мой единственный и законный муж. Я всегда открыта для плодотворного диалога и творческих предложений.

– Знаешь, Елка, порой ты слишком странно изъясняешься для ведьмы из глухомани, которая практически не знает мира, – неожиданно выдал Эрн, мотнув головой, словно стряхивая наваждение или отмахиваясь от каких-то мыслей.

Я невольно бросила взгляд в сторону приоткрытой двери в спальню, где находились прислужницы. Эрн заметил это и приказал всем ненадолго покинуть нас. Затем, сев на соседний стул, он выжидающе вперился в меня взглядом. Я решилась на полную откровенность. Будто с головой в омут нырнула.

– Измира, наставница, призвала меня из другого мира, чтобы сделать преемницей своей силы. Я обосновалась на Мирее около двух лет назад и всего три месяца, как стала полноценной ведьмой. Измира ушла за грань, потому что ее любимый умер, а она мечтала о встрече с ним. Поэтому я мало знаю об этом мире, до встречи с вами никогда не видела старших рас, не похожа на ваших ведьм и у меня другие нравственные установки. Моя родина не такая, как Мирей. Совсем! У нас за убийство и рабство вообще-то дают пожизненный тюремный срок, а у вас на базаре людьми торгуют. – Заодно и пожаловалась на «наставника»: – Да я даже с родовым гримуаром только налаживаю партнерские отношения! Ты бы знал, с каким трудом я выпрашиваю у него нужные сведения! Такой жмот попался, словами не передать! Только на вашем неприличном языке. Кстати, он гримуару, в отличие от приличного, известен.

Пока я вываливала на Эрна свою подноготную и претензии, он молчал и с любопытством слушал, чуть склонив голову набок. Удивительно, но поверил сразу, даже расслабленно откинулся на спинку стула.

– Я же пообещал помочь с гримуаром. Но и без него ты сможешь воспользоваться клановым архивом. Там много интересного, от древних свитков до новых книг.

– Правда? – обрадовалась я предложению и, главное, той легкости, с которой Эрн принял новость о моем происхождении.

В благодарность за его «жажду» и участие я стремительно вскочила, забралась к нему на колени и обвила руками крепкую шею. Я теперь на ней надежно устроюсь, хе-хе.

– Да, – усмехнулся проницательный горгул, прижимая меня к груди, и накрыл жадным, таким хозяйским поцелуем мои губы. Полюбовался моим лицом, обвел его пальцем в нехитрой ласке и, приложив палец к моим губам, неожиданно строго сказал: – Я благодарен тебе за доверие, но больше никому не говори о своем происхождении.

– Меня убьют как пришельца? – испугалась я.

– Нет, но замучают вопросами и прочими ненужными делами. Поэтому забудь о той жизни, делись только тем, что пережила здесь, на Мирее. Обещаешь?

– Конечно, – кивнула я.

– Вечер наступает. Если ты не устала, удели время швеям, наши женские наряды отличаются от людских, – чуть улыбнувшись и почему-то виновато попросил Эрн.

– Нет в жизни счастья, – показательно удрученно вздохнула я.

– Как это нет? – демонстративно укоризненно усмехнулся Эрн. Следом его ладонь скользнула под мой халат и накрыла обнаженную грудь. – А я тут для чего?

Я смущенно хихикнула и, заглянув в лицо довольному мужу, чувствуя, как алеют щеки, прошептала:

– Такого счастья на сегодня достаточно. К хорошему надо привыкать постепенно.

Отрываться друг от друга не хотелось обоим. Эрну пришлось с тяжким вздохом, неохотно пересадить меня на стул и позвать Дашеда, старшего нашей прислуги. Тот привел двух швей и скорняка с помощниками, которые принесли ткани и кожу. Далее меня битый час тщательно обмеряли, расспрашивали о предпочтениях и тому подобном, и все это под внимательным молчаливым дозором Эрна. Оставлять жену наедине даже с прислугой он не собирался, отчего у меня в груди еще сильнее теплело. Просто горело и полыхало.

Наверное, если бы не мое неубиваемое любопытство, я бы места себе не находила от беспокойства перед первым выходом в «высший» свет. Но выспавшаяся, сытая и вдоволь заласканная мужем, я с искренним интересом наблюдала за сновавшими вокруг меня низшими горгулами – деловитыми, лысыми, ушастыми и клыкастыми мордатыми работницами с черными глазами-бусинками. Из-под расписных домашних халатов выглядывали когтистые лапки. Они так забавно коцали когтями по мраморному полу, как бабушкин кот.

В общем, эта суета принесла мне массу новых впечатлений и отвлекла от предстоящей встречи. Тем более всамделишные земные страшилки на Мирее оказались милыми, заботливыми и ненавязчивыми.

Разглядывая предложенные мне ткани, я спросила у Эрна:

– Мне теперь положено носить только черное?

– Нет, клановые цвета горгулы обязаны надевать только на торжественные встречи. В любое другое время выбор одежды на вкус и цвет – по желанию. Принадлежность к клану можно подчеркнуть украшениями, ну там, в волосах, например, – порадовал муж, ведь черный – совсем не мой любимый цвет.

Наконец Дашед шепнул что-то Эрну на ухо, а затем приказал покинуть хагану всем, кроме личной прислуги. У меня от волнения скрутило живот. Зато вскоре я любовалась своим отражением, у которого от смущения горели щеки: не привыкла обнажаться перед мужем и прислугой. Мне сшили кимоно, черное, из шелковистой ткани, расшитой малиновыми цветами, похожими на пионы. Собранное на талии широким поясом, оно даже не спускалось, а струилось почти до пола, оставляя ступни открытыми. Шалевидный воротник, скрепленный у ложбинки груди крупным черным камнем в серебристой оправе, мягко обнимал полуобнаженные плечи. Как пояснил Эрн, передавая «девушкам», целый сундучок с моими украшениями, – это защитный амулет.

Волосы тщательно расчесали и закрепили в свободный узел на макушке; такая прическа подчеркнула мою длинную белую шею, сразу ставшую еще более нежной и уязвимой. А открытые ключицы добавили образу трогательности. Хороша!

Преображение продолжалось. Вместо маленьких золотых «гвоздиков», прибывших вместе со мной с Земли, меня попросили надеть длинные сережки в виде капелек на цепочках с черными мерцающими камнями. Тонкую нить с такими же капельками закрепили и на шее. Кисти украсили сразу несколькими браслетами, помимо того, что сделал из подаренных друзьями украшений Эрн.

На ноги я надела мягкие туфли без задников, похожие на мюли. Эрн предупредил, что на семейных встречах все гости босые. Сначала я мысленно хмыкнула: «Зашел на яхту – сними обувь». Оказалось, для усиления родственного духа. Босые ноги – как подтверждение открытости, добрых намерений и понимания, что среди родни нет врагов, все свои. Причем женщинам, в отличие от мужчин, позволено снимать «тапки» лишь в доме, у них «лапки» нежные. Эта занятная традиция плюс роскошный дорогой наряд еще раз напомнили, что мне ко многому придется привыкать.

За моей спиной встал Эрн – великолепный платиновый блондин с серыми глазами, с выступающими клыками, прикусившими полную нижнюю губу. Одетый во все черное, но без цветов на ткани и с серебряными браслетами на руках. Любопытно, что серебро – это металл, а значит, для него оружие, но на встречу с семьей мы идем босые, с «открытой душой».

На миг стиснув в каком-то отчаянном порыве мои плечи и прижав меня к себе, Эрн тряхнул головой, кажется, отбрасывая своих внутренних демонов, взял меня за руку и повел из комнаты. Пожав в ответ ладонь мужа, я забежала вперед, поймала его ставший штормовым взгляд и пообещала, подняв наши руки, чтобы показать черный, пульсирующий в собственном ритме браслет:

– Хочу, чтобы ты верил: я с тобой всегда и во всем. Ведь мы теперь едины. Сам Мирей подтвердил.

– Обещаешь, ведьма? – хрипло потребовал Эрн.

– Клянусь, – заверила я.

В груди потеплело. Магия ведьмы всколыхнулась и осела, кажется… подтвердив и узаконив мою клятву.

Глаза Эрна удовлетворенно вспыхнули. Он вновь поднял наши руки и, поцеловав тыльную сторону моей кисти, глухо с непоколебимой уверенностью произнес:

– Я тоже тебе в этом клянусь, Еля!

– Ты меня пугаешь! Что это за встреча с родственниками, раз ты так волнуешься и взимаешь с меня гробовые клятвы, – упрекнула я мужа.

– Это навсегда, а не перед встречей. Не бойся, Еля, помни: ты хагана, вторая женщина земель горгулов.

– Попробую, – нервно выдохнула я, передернув обнаженными плечами.

Мне кажется, гора, в которой построен город горгулов, походит на улей, состоящий из пустот – залов, коридоров, ответвлений и тоннелей. С моим топографическим кретинизмом заблудиться – как нечего делать.

Предварительно разувшись, под мое бухающее от страха сердце мы прошли в зал – очередную огромную пещеру с «дырявым» сводом, сквозь который внутрь проникал «лунный» свет. Летали светлячки, но здесь не было ничего лишнего, никакого декоративного убранства. Только черный мраморный пол, на котором вокруг пустующего центра пещеры группами разместились семьи нашего клана, большие и маленькие. Некоторые расположились на толстых цветных коврах, где стояли мягкие кресла-пуфы и столики с яствами и напитками. В основном на этих разноцветных комфортных островках находились женщины, за их спинами или рядом на пятках, по-самурайски, откинув полы кимоно, сидели мужья или отцы, как сказал Эрн.

Множество мужчин, достигших совершеннолетия, но холостых, в зависимости от статуса и уровня силы сидело отдельно, либо на пуфах, либо прямо на полу. И всю эту многочисленную толпу почти незримыми призраками обслуживала прислуга: разносила напитки, сладости и закуски. А Эрн сказал, что будет только родня, что клан совсем маленький… Вот врун!

Было так непривычно шлепать босиком по полу, ощущая, как шелковистая ткань струится по моим ногам… Я не зажатая или стеснительная скромница, но все равно остро ощутила не меньше сотни пар любопытных глаз на полуобнаженных плечах, на ласково обнимающем меня черном одеянии, которое не скрывало, а наоборот, подчеркивало особенности и достоинства фигуры.

Я нервно сглотнула, смачивая пересохшее горло, и привычно вежливо поздоровалась:

– Мира вашему дому!

Мы с Эрном в полной тишине прошли к свободному ковру рядом с таким же, занятым семьей Великого. Муж усадил меня на удобный пуф, который принял меня в свои объятия как любимую и родную, и сел рядом на пятки, по-самурайски, как и большинство присутствующих мужчин. Я не успела и глазом моргнуть, как прислуга принесла напитки и фрукты. Причем те, что мне понравились. Сервис!

Муж важно кивнул, что послужило для всех сигналом, и представил меня, как свою истаю, хагану, чем вызвал радостное волнение в кругу родни. Затем поднял наши руки с «ожившими» брачными браслетами, после чего самые солидные горгулы – старым здесь в принципе никто не выглядел, – прикладываясь к стаканам с алкогольным душком, загомонили о том, что пусть теперь враги захлебнутся завистью. И желательно – приправленной кровью.

Через полчаса все словно по команде замолчали, и мне начали представлять членов клана. Конечно, особенно меня интересовали две семьи. Слева от нас, на самом большом ковре, полулежала истая Великого – Юдая. Очень беременная, красивая жгучая брюнетка в традиционном черном кимоно и со слегка подкрашенным лицом. Она походила на киношную сексивампиршу. Рядом с Первой леди, заметно о ней волнуясь и заботясь, находились трое мужей: Анарек, Шер (по-моему, единственный здесь реально красивый мужчина, причем менее «габаритный») и Двар. Ну, этот золотистый шатен – кряжистый гигант почище Великого. Да и лицом, мягко говоря, не блещет.

Справа по соседству расположилась другая семья – мать и отцы Эрна. Танира – изящная, тонкокостная, светлокожая горгула – платиновая блондинка в черном кимоно с грустными серыми глазами. В груди неприятно кольнуло: свекровь недовольна выбором сына? А вот трое ее мужей – словно из гранита вырубленных гигантов – хоть и выглядели бесстрастными, но тепло и одобрительно улыбнулись мне глазами.

– Давайте обсудим день представления хаганы гварту и всей земле Горгулов, – предложил один из родственников, судя по местоположению, имеющий в клане вес.

– Да, но нужно время, чтобы оповестить всех о появлении хаганы. Уверен, многие родовитые семьи выставят на бои своих самых сильных сынов. Ведь ведьма способна стать истаей для любого горгула! – выступил другой родич.

Я чуть не поперхнулась возмущением и страхом. Наверняка не только наблюдавший за мной Анарек с побратимами заметили, как я напряглась и вскинулась, чтобы возразить. Но не успела, Эрн невозмутимо отверг предложение:

– Моя истая против других мужчин в нашей семье. И я полностью поддерживаю ее желание.

Послышались удивленные вздохи, причем в основном женские. Мужчины, наоборот, рассматривали нашу парочку нечитаемыми взглядами.

Я быстро поняла почему, когда услышала:

– Эрн, ты уверен, что в одиночку справишься с каждодневной заботой о жене? С ее защитой!

Не выдержав, я фыркнула:

– Я взрослая ведьма! И сама кого хочешь напугать могу!

Несколько томительных мгновений тишины – а затем, больше, чем я своим заявлением, всех потряс Анарек. Он просто заржал как конь, даже выступившую от смеха слезу вытер. Это что – надо мной? Совсем-совсем в меня не верит? Я обиженно посмотрела на Эрна, а этот гад, муж называется, тоже улыбался во все клыки. Обнял меня и, посмеиваясь, погладил по спине.

– Чем напугаешь? Поносом? Чесоткой?

– Скормлю гримуару ваш учебник по горгульему и придумаю чем! За мной не заржавеет! – окрысилась я.

С этими ушлыми каменюками вежливо помалкивать нельзя, старших нужно, как Тешару, сразу ставить на место. А то моргнуть не успею – окажусь с гаремом.

Эрн усмехнулся:

– Точно сможешь?

Гримуарчику – вот может же быть другом, когда хочет! – тоже не понравилось посягательство на свободу подопечной ведьмы. Он мигом откликнулся: «Еще как смогу, вариантов ого-го сколько!»

Правда, радовалась я всего несколько секунд, потому что дальше он, как обычно, затянул старую песню. Мол, не вот прямо сейчас, а сначала надо развить дар, физическую силу, опять-таки его, бедненького, давно не кормила… При этом не забывал требовать ценные сведения.

Мой боевой запал как ветром сдуло, пока гримуар вываливал на меня описание «курса молодого бойца». Это наверняка отразилось на моем лице, ну а окружающие, конечно же, решили, что грозила я… Ладно, не подумав.

– Мне надо сменить сферу деятельности, Великий, – весело уведомил всех Эрн, продолжая обнимать меня.

– Да, нужно, – понятливо хмыкнул Анарек.

Клан продолжил общаться. С ровным благостным настроем родичи вели беседы по интересам, общим и «междусобойчикам», перемещаясь по залу туда-сюда. Эрн, нерешительно взглянув на меня и получив согласный кивок, ушел с нашего семейного коврика, чтобы поговорить с братом. Женщины подсаживались к женщинам, мужчины – к мужчинам, не смешивались. На меня посматривали и улыбались, но никто не решался присоединиться. С моей стороны требуется приглашение?

Неожиданно Танира грациозно поднялась, опираясь на руку одного из мужей, и перешла на мой ковер. Она присела на перенесенный с ее ковра вторым мужем пуфик. Затем внимательно осмотрела меня и окончательно удивила: мягко, доверительно погладив по руке, тихонько похвалила:

– С моим сыном вы идеальная пара, девочка! Поэтому успокойся и ни о чем не переживай, дай ему возможность сделать вас счастливыми. Облегчи своим доверием трудный путь семейной притирки.

– Спасибо за добрые слова, хага Танира. Я постараюсь, – пообещала я.

Не сказать, что я свободно чувствовала себя рядом со свекровью. В конце концов, я только знакомлюсь с родителями мужа. Шутка ли – целых три отца! Я сразу определила, что биологическим отцом Эрна является Дейр, первый муж Таниры. Слишком они с сыном были похожи внешне.

Свекровь осталась со мной. Она жестом приказала наполнить наши бокалы фруктовым соком и вовлекла Юдаю в разговор о семьях, мужьях, нарядах и других обыденных мелочах. Со стороны казалось, что мы втроем беседуем, а на самом деле я лишь кивала как болванчик, улыбалась и отвечала на вопросы родственниц. В общем, практически светский прием, где мужчины говорят о делах, а дамы выгуливают наряды и всем улыбаются.

Обе женщины были намного старше меня, незнакомые, одна еще и беременная. Да, доброжелательно настроенные, но с присущей всем горгулам демонстративной бесстрастностью. Только в глазах Юдаи я замечала странный огонек ревности, совершенно непонятный и, кажется, появившийся после разговора о моей защите и хохота Анарека.

От скуки я следила за мужем. Сначала он беседовал с Великим один на один, но вскоре вокруг них собралось много мужчин. Проверив, на месте ли звезда счастья, я невольно отметила, что Эрн здесь – самый-самый. И дело не в красоте, нет, а в том, как он держится – спокойно, и в тоже время искренне и заинтересованно слушает каждого собеседника. Эрн ободрил самого молодого родственника из присутствующих, и тот словно крылья расправил – явно почувствовал себя более уверенно.

Несмотря на очевидную занятость и множество вопросов, Эрн не выпускал меня из виду. И, кажется, немного расслабился, когда мать с отцами пересели ко мне. Неужели он и правда думает, что любой может меня обидеть или украсть, сокровище такое? Прямо у него из-под носа, из резиденции Великого?

В какой-то момент я отвлеклась и не заметила, как Эрн вернулся ко мне. Больше того, чмокнув мать в щеку, он вольготно улегся на ковре у моих ног и оперся на локоть.

Неожиданно для меня Юдая предложила мужчинам развлечь женщин. Оказалось, танцами.

Танцпол устроили в центре пещеры. Мужчины, скинув кимоно и оставшись в свободных штанах, под звуки флейты и барабанов, начали подтягиваться в круг «стриптизеров». Я искренне восхищалась танцорами, невероятно пластично двигавшимися под ритмичную музыку, совершенной мужской красотой их тел. Смотрела как завороженная.

– Еля, попроси Эрна станцевать для нас, а то он всегда отказывается, – неожиданно подалась ко мне Юдая.

Елки зеленые, да это же практически мужской стриптиз! Я даже не осознала, насколько ревниво рыкнула:

– Нет!

Сорвалась с пуфика и змеей обвилась вокруг мужа. Обняла его за шею, пристроившись со спины, закрыв таким образом тыл своей собственности от любого посягательства.

– Как интересно, – оценил Эрн мою выходку, но в его вкрадчивом голосе прозвучало удовлетворение. – Значит, чувства собственничества к золоту и драгоценностям у моей ведьмы нет, а вот ко мне лично – сильнее некуда.

– Ты против? – У меня внутри клокотало что-то темное, чисто ведьминское.

– Нет. Скажу откровенно: счастлив! Еля, не переживай, моя верность – исключительно твоя, ведь, в отличие от тебя, я точно знал, с кем связываю судьбу и жизнь. Мне известны особенности ведьм. Для ревности и сомнений у тебя нет и не будет ни единого повода. Поверь.

Титаническим усилием воли я ослабила хватку на шее мужа. Хм-м, чуть не задушила его от ревности лишь потому, что кто-то захотел на него полуголого посмотреть. Кошмар!

– Верю, – просипела я.

И правда поверила. Он же за мной в пустошь не раздумывая бросился, без шкуры остался, защищал, поклялся кровью, что теперь только мой! И все же мне стало страшно. Я впервые ощутила себя истинной ведьмой Мирея, наделенной большой силой, но и с определенными особенностями. Если обычную ревность я ощутила так остро – словно ножом нутро полоснуло, – то что же со мной будет, когда я по-настоящему полюблю? Или я уже…

– Еля, позволь представить тебе гора Шмыга, он знахарь клана.

Я моргнула, абстрагируясь от собственных страхов, и заметила, с каким пониманием на меня смотрит Танира.

Эрн взял мою руку и трогательно поцеловал центр ладони, потом по-кошачьи потерся об нее, будто уговаривая пружину скрутивших меня тревог и страхов разжаться и отпустить.

Я подняла глаза на низшего горгула в непривычно нарядном для его братии темно-сером кимоно. На зеленом поясе висел мешочек-кошелек. Гор Шмыг стоял, слегка склонившись в вежливом поклоне и ожидая внимания. При этом он опасливо и явно нервно косился на меня из-под лысых надбровных дуг. Словно думал, что я прямо сейчас решу его судьбу.

Отстраниться от Эрна и сесть на пуфик я себя заставить не смогла, надо было утихомирить взбунтовавшуюся ревнивую силу. Поэтому я постаралась мило улыбнуться и приветливо предложила:

– Очень приятно познакомиться, гор Шмыг. Не окажете ли любезность присоединиться к нам, разделить напитки и еду, побеседовать?

Сама поудобнее устроилась на полу за спиной Эрна. Успокаивая нервы и пренебрегая чужим мнением, начала массировать его широкие плечи, а поймав взгляд Юдаи, заметила, что в нем больше не было ревности, только интерес и тепло. Так из-за того, что Анарек надо мной смеялся, она решила, что он на меня запал? Да тут бедную зеленую ведьму пожалеть надо, коль она самонадеянным и глупым бахвальством довела до хохота даже бесчувственный камень, а меня приревновали. Хотя, о чем это я? И сама-то хороша: всего лишь за предложение станцевать порвать всех готова.

За этими мыслями я пропустила момент, когда гор Шмыг присел на краешек ковра. Кажется, его отпустило напряжение: знахарь выглядел более уверенно. Один из прислужников поставил перед ним бокал с напитком и тарелочку с зеленоватым фруктом. Видимо, знает, что нравится знахарю. Я заметила, что горгул искренне и душевно заботился о Шмыге, а не обслуживал, как на приеме. Значит, этот низший заслужил уважение сородичей.

Мы со знахарем начали прощупывать почву – завели осторожный разговор на «профессиональные» темы. Вскоре мне стало не до ревности, танцев, тревог и страхов: я с жаром расспрашивала о местных полезных растениях, зельях и амулетах. Оказалось, у Шмыга есть на нижнем черном уровне целая лаборатория, куда он пообещал сводить меня после этой торжественной встречи. Я чуть не ринулась туда сразу же. А когда заикнулась, что могу показать родовой гримуар и поделиться рецептами целебных зелий, уже Шмыг чуть не заставил меня бежать в покои, чтобы срочно показать ему волшебную книгу. Короче, мы нашли друг друга….

– То есть вы думали, что я займу ваше место? – изумилась я откровениям полностью расслабившегося знахаря. Мы сидели рядышком, пили чай с местными плюшками и обсуждали интересные нам темы, как хорошие старые приятели. – Но каким образом? С вашим-то опытом и знаниями – против малообразованной в знахарском деле ведьмы, которая даже с собственным гримуаром договориться не в состоянии. К тому же я ничего не знаю о ваших растениях, а мои собственные зелья включают компоненты из трав других земель.

– Вы слишком юны, хагана, поэтому так думаете. Но даже простенькое зелье с каплей ведьминской силы более действенно, чем самое мудреное у магов земли. Думаете, почему ведьм, даже черных, ценят? – Отметив мое удивление, знахарь продолжил, покачивая у меня перед носом толстым серым пальцем с черным когтем. – Во-от, о чем я и говорю, не знаете. А как войдете в свою светлую силу да разберетесь с травками, сможете любого с грани возвращать. Скажем, если сделать для болезного зелье магическое, да с амулетом усиления по ауре существа, то можно вдвое быстрее на лапы поставить. Уж поверьте мне, старому знахарю, знаю о чем говорю. Видел, как оно бывает…

– Это как – по ауре существа? – с любопытством подалась я к Шмыгу.

– А вы не знаете? – опешил он.

Пришлось признаваться, стыдливо пожимая плечами:

– Я только три месяца назад раскрыла собственную силу, усилив ее за счет наследства от… родных, поэтому пока почти неуч. Только по верхам все и знаю.

– О, в клане Желтый Топаз живет одна светлая ведьма, слабенькая, но многое знает. Кое-что я у нее подсмотрел. Нужно применить ведьминское зрение, ведь энергетические потоки мира только вы и способны видеть. Особенно четко – светлые сестры, а испачканные Тьмой утрачивают со временем эту способность. А аура – это и есть энергетический свет существа…

Дальше, воспользовавшись подсказкой Шмыга, я начала наблюдать за окружающими.

У самого Шмыга аура оказалась светло-серой, у его собратьев – разной степени серости, в зависимости от «капель» доставшейся им силы магии. А вот высшие сияли разными оттенками коричневого: от капучино, как у отцов Эрна и побратимов Анарека, до сильно разбавленного молоком кофе. Любопытно, что у Эрна и Анарека была аура цвета чернозема в окружении серебристого кокона – проявления «металлической» магии. И по силе магии оба оказались равными, о чем я и шепнула на ухо мужу.

– У Анарека зверь сильнее, – так же тихо ответил Эрн, заодно чмокнув меня в ухо.

Потом я проверила ведьминским зрением ауры женщин. Слабый пол и магически оказался слабее мужчин Черного Гранита, не «выше» кофе с молоком. Но большой живот Юдаи «светился» черноземом со «стальным» коконом.

– Ой, а у Юдаи ребенок тоже металлист, как и вы с Анареком! – восторженно вскинулась я, радуясь своему открытию.

– Ты уверена? – неожиданно требовательно спросил Эрн.

Моргнув пару раз, чтобы вернуть обычное зрение, я с улыбкой повернулась к нему. Муж внимательно смотрел на меня, взглядом требуя четкого ответа. И если бы только он! Возле нашего коврика замерли в напряженном ожидании Анарек с Шером и двое других родичей, которые, надо думать, услышали мое восклицание. Сама будущая мамочка, которая до этого расслабленно полулежала, села и широко распахнутыми глазами вытаращилась на меня, прикрывая ладонями живот.

Я испуганно и виновато посмотрела на мужа. Пытаясь спрятать за вежливостью нетерпение, Анарек достаточно строго потребовал:

– Еля, ответь, пожалуйста. Поясни. Ничего страшного не произошло, просто твой ответ облегчит нам жизнь.

– Ваш мальчик… будущий сын, я имею в виду… он тоже дуалист. Маг земли и металлов. Насколько сильный, сложно сказать, аура Юдаи мешает рассмотреть. Но думаю, родится маг вам под стать, – едва слышно промямлила я.

И дальше потрясенно смотрела, как крепко обнимаются Анарек и Шер. Потом они мигнули третьему побратиму – Двару. Юдая от облегчения и счастья чуть в обморок не свалилась. Эрн, вроде как конкурент еще не родившегося малыша, и другие родственники, тоже конкуренты, радостно друг друга поздравляли. Кто-то вновь предложил сообщить всем кланам, чтобы завистники подавились собственной желчью. Желательно – приправленной кровью!

– Ничего не понимаю, – вздохнула я.

Танира усмехнулась, ласково погладила меня по руке и пояснила:

– Чем больше сильных горгулов в клане, чем незыблемее их власть и иерархия, тем крепче клан, тем лучше защищены женщины и дети. Ты принесла хорошую новость: уже трое наших мужчин – сильнейшие, причем обладатели магии металла. С ней редко кто способен соперничать. Даже из старших рас.

Я вспомнила парящие иглы и обоюдоострые стальные ленты вокруг Тешары и ее свиты. Да, с такими аргументами не поспоришь.

– Если еще и ваши с Эрном сыновья станут дуалистами, мы на века забудем о заговорах и попытках переворота, – «добила» меня довольная свекровь.

– Тогда почему в ваших глазах столько грусти и печали? – Я не очень-то поверила ей. – Я думала, что не понравилась вам…

Танира крепко сжала мое плечо и посмотрела сквозь меня задумчивым взглядом. А когда я уже решила, что обидела ее, она призналась:

– Я долго живу и давно замужем, люблю и любима, но боги дали мне лишь одного сына. Ждешь, надеешься на новое чудо, но с каждым годом понимаешь: тщетно…

– И мои зелья не помогают, – печально шепнул Шмыг.

– Давайте вместе в гримуар заглянем, а? – загорелась я новой идеей.

В общем, с этого праздника, благо его «героиней» стала Юдая, мы со Шмыгом благополучно шмыгнули, правда, в сопровождении приставленного Эрном личного телохранителя, женатого и стра… малосимпатичного.

Всю ночь мы со знахарем «удовлетворяли» широкие потребности моего гримуара ради всего одного рецептика. Сначала Шмыг с восхищенным трепетом прикоснулся к его кожаной обложке, но спустя некоторое время вместе со мной готов был сжечь вредный и жадный ведьминский архив, снисходительно и самодовольно лыбившийся.

Сбрендивший от старости скряга!

Пока мы бились с гримуаром, знахарь, видно, на нервах и импульсивно, поклялся стать мне хорошим и щедрым наставником. Я его за язык не тянула! А все обещанное стребую как истинная ведьма!

Ура, есть перспектива выполнить хоть одно обещание, данное бабушке, – стать настоящей ведьмой, а не ее жалким подобием.

– Ну скажи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-а… – ныла я, уговаривая, поглаживая толстый, сморщенный переплет гримуара. – Мне нужно лишь одно словечко, чтобы закрепить потоки, и все. Ну что тебе стоит?

Толстые книжные губы возмущенно поджались, потом в категоричной форме отказа свернулись трубочкой и искривились чуть не поперек обложки. Гад!

– Ну ты сам подумай: у горгулов проблемы с рождаемостью, особенно девочек! Если мы поможем им исправить в будущем этот мужской перебор, то ни мне, ни моим дочерям не придется думать, как избежать гарема!

Рот гримуара сложился в такую обидную, пошловатую, снисходительно-недоверчивую гримасу, что и слов не надо, чтобы понять: этот старый сморщенный хрыч не верит в мое искреннее нежелание приглашать толпу мужиков в собственную постель. Взбесил до чертиков, я даже злобно рыкнула:

– Как ты не понимаешь! Только со стороны кажется, что личный гарем с кучей мужиков – это прям вау как круто. Я от потребностей одного Эрна скоро ходить с трудом буду, а всего третью ночь полноценной женой «работаю». А если – не дай Мирей! – мне в будущем все-таки найдут способ пропихнуть в семью еще парочку горгулов? Да у меня здоровья на них не хватит! Ты что – хочешь, чтобы я забросила свое обучение? И так через пень-колоду учусь, а тут вообще о тебе забуду! Понял? Забуду! Это я тебе торжественно обещаю! Будешь здесь, в лаборатории Шмыга, пылиться в одиночестве, пока я там, в гареме, буду отношения выяснять да супружеские долги круглосуточно выполнять! На коврах валяться, потому что мужья усиленно проявляют свою «заботу». Вон, Юдая, бедняжка, икнуть боится уже, чтобы снова в кровать не запихнули, ироды… Ну-ка, быстро мне закрепляющее слово сообщил!!!

Гримуар сдался: в памяти неохотно всплыло волшебное слово. Не успела я с облегчением выдохнуть, пришла и «аннотация» к нему, со всеми последствиями использования. Осознав, что мне с барского плеча выдали закрепляющее заклинание, способное как излечить понос, так и вызвать его у врагов, я взревела:

– Ты чего, гад, совсем страх потерял?!

Гримуар мерзко ухмыльнулся. Я замахнулась, чтобы заехать в наглую, бессовестную «морду», но губы испуганно округлились и мигом слиняли, точнее, юркнули под корешок, только уголок рта не поместился. С виду обычный толстенный книжный том, не более.

Тяжело дыша и разглаживая складочки на новом изумрудном кимоно, я уговаривала себя успокоиться и мыслить позитивно. В конце концов, уже понятно, что родовому архиву все равно, сохраню я светлость или потемнею, он принадлежал ведьмам разной «раскраски». Вот, видимо, и набрался от темных всякой-всячины. И характер испортился.

Вдох… выдох… Я медленно присела за стол и, расстроенно подперев щеку кулаком, обратила внимание на свою «поделку» – неширокий деревянный браслет с симпатичным узором, который сотворила при помощи своей магии, сиротливо лежавший в ожидании хозяйки, поблескивая энергетическими потоками, хаотично «шевелившимися» подобно оборванным нитям на ветру.

Глубокий вдох и длинный выдох… Кажется, я вернула душе покой и равновесие. Не вышло нахрапом добиться цели – обойду эту неприступную гору с другой стороны. За три дня знакомства мы плотно сошлись с гором Шмыгом. Он уже выделил мне личный стол в лаборатории на втором черном уровне и начал рассказывать о местных полезных растениях и простейших знахарских зельях. Даже подарил целый мешок образцов.

Любопытно, что самые хорошие знахари были из не самых сильных родов, но все же из высших горгулов. Шмыг, вопреки происхождению, стал единственным знахарем из низших горгулов. Он обладал лишь зачатками магии земли, но Черный Гранит доверил ему наблюдение за самочувствием Великой. Уже в спальне Эрн рассказал почему. Этот талантливый знахарь и ученый по-настоящему любит свое дело, радеет за него и сделает все, чтобы сохранить жизнь своим подопечным.

Окинув взглядом мешок с травами и цветами, я поняла, чем выкупить у гримуара нужные знания. Гениальная мысль! Вскоре я любовно разглаживала большой лист бумаги, на который приклеила несколько неизвестных мне ранее растений. Над каждым листиком и травинкой подписала названия и полезные свойства.

В радостном предвкушении «оплаты» и с чувством отлично проделанной работы я открыла гримуар и вложила в него гербарий. Несколько томительных секунд ушло на то, чтобы толстые книжные губы «распробовали» подношение, а потом…

Я просто не ожидала, что мое творчество не придется по вкусу мерзкому скряге. Поэтому «поймала» изжеванный «снаряд» левым глазом, следом – правым, взвыла от боли и обиды и дальше оторопело замерла, пока «сено», словно в насмешку, медленно оседало мне на лицо.

– Ах ты гад неблагодарный! Ну все, ты меня довел! – Терпение лопнуло, прорвалась затмевающая разум злость. Я схватила подаренный сегодня Эрном учебник по горгульему языку и сунула его между древних страниц гримуара, пытаясь всем своим весом захлопнуть книгу. – Жри давай!

Гримуар «жрать» отказывался, как и захлопывать переплет, поэтому я со злости села прямо на него и торжествующе ухмыльнулась. Дальше все произошло одновременно: в лабораторию зашел гор Шмыг, гримуар, цапнув меня за зад, резко распахнул переплет и придал ускорение толстым корешком вместо пинка. В результате я улетела в одну сторону, а учебник был выплюнут в другую, прямо в моего нового наставника.

Гор Шмыг, истинный горгул, легко поймал снаряд на подлете, увидел название книги и удивленно глянул на меня. Лохматая и раскрасневшаяся от яростной борьбы, я «расселась» на полу и, подвывая, потирала укушенный зад среди «объедков» сена. Наверняка еще и фингал под глазом нарисуется.

– Что случилось, хагана? – переполошился Шмыг.

– Да вот, хотела расширить знания своего родового архива, а он сопротивляется! – рыкнула я, с ненавистью глядя на толстенный том.

Знахарь – такой милый и забавный – опасливо подошел ближе, подобрал скомканный лист испорченного гербария, развернул его и ознакомился с содержанием. Потом задумчиво осмотрел меня, понюхал бумагу и сделал вывод:

– Смею предположить, хагана, что вашему гримуару пришелся не по вкусу вонючий клей, которым вы закрепили растения. Может, ваш архив – вегетарианец? Потому что этот клей варят из костей ящеров.

Я встрепенулась и поднялась на ноги.

– Думаете? Чем-то заменить можно? А то тут идея пришла интересная, нужны сведения, а гримуар бунтует.

– Полагаю, ему придется по душе древесный клей по моему личному рецепту, – предложил Шмыг.

Я быстренько перенесла текст с жеваного листа на чистый и приклеила растения «вегетарианским» клеем. Завершив работу, под удивленным взглядом наставника спряталась под столом и вложила гербарий в неохотно раскрывшийся том.

Прожевав подношение, гримуар вдруг расплылся в одобрительной и умильно смущенной улыбке с явным намеком на добавку. Я выпрямилась и перевела растерянный взгляд на кувшинчик с вкусным клеем. В голову пришла очередная гениальная идея. Вскоре гримуар, жадно присосавшись к горлышку губами, опорожнил кувшинчик со специфическим лакомством до капельки.

– Ничего себе, гурман! – хихикала я на пару со Шмыгом.

Полной неожиданностью стала немного разгладившаяся, будто омолодившаяся кожа переплета.

– О, обнаружился интересный дополнительный эффект. Видно, помимо магии гримуару необходимо и специфическое питание, – сделал вывод Шмыг.

– Я бы с огромной благодарностью выкупила у вас рецепт этого клея. За любую цену, гор Шмыг! – восторженно попросила я. Увидев, как важно и требовательно «кивают» губы, соглашаясь с моей просьбой, склонившись к гримуару, злобно рыкнула: – А ну-ка быстро сообщил мне руну закрепления! Плетений, а не поноса!

Ура! Старая, обожравшаяся клеем вредина, губы которой расползлись в прямо-таки пьяненькой ухмылочке, наконец выдала мне то, чего я все утро безуспешно пыталась добиться. Но стоило мстительно потянуться за учебником, как наставник шлепнул по нему серой когтистой рукой. Придавив том к столу и строго смерив меня взглядом, гор Шмыг предостерег:

– Это самое полное пособие по нашему языку, одно-единственное, здесь записаны и слова древних ритуалов. Его нельзя бездумно скармливать магической книге, ведь тогда общие знания останутся только у ведьм вашего рода. Поэтому извольте присесть и переписать учебник в гримуар. Лично. Заодно лучше запомните и будете ценить полученные знания.

Ой, стыдно-то как! Ведь и правда, прошло больше трех месяцев, как я стала хозяйкой гримуара, а все листики вкладываю, нет чтобы записать самой. Ох и ленива-ая недоучка!

– Простите, гор, я исправлюсь, – повинилась я.

Шмыг неожиданно словно стал выше. Он расправил плечи и с удовольствием и восторгом посмотрел на меня. Я недоуменно хлопала глазами до тех пор, пока до меня не дошло: я по-настоящему приняла его как учителя, признала существом, которое имеет право учить, указывать, делиться опытом. Не считаю его низшим, как другие высшие горгулы. Похоже, мы обрели в друг друге нужных и ценных деловых партнеров.

Наконец, он заинтересованно спросил, заставив меня забыть об остальном:

– Что за интересная пришла идея тебе в голову?

– Как решить проблему с плохой рождаемостью у высших горгулов. Мы сварили полезное зелье, но если принимать его постоянно, эффект понизится, наступит привыкание. А ловить удачное время для приема – гиблое дело. Исходя из физиологии горгулов, про которую вы мне столько рассказали, оно может наступить в самый неподходящий момент. Или случится внезапное… хм… слияние и все усилия, направленные на зачатие, не оправдаются!

– Что же ты предлагаешь? – расстроенно и глухо спросил знахарь.

– Вот. – Я взяла со стола самодельный браслет и показала наставнику. – Я сделала амулет, который горгула должна носить постоянно.

– И как он поможет?

– Мне все еще сложно вести ночной образом жизни, – смущенно призналась я. – Вот проснулась сегодня утром. Делать нечего, поэтому начала тренироваться считывать энергетику аур существ. Так уж вышло, что исследуемыми объектами стали мои прислужницы. У одной из них уже восемь детей и потоки – женские, яркие, мощные, как полноводные реки. Вот я и вплела ее энергетический слепок в структуру браслета. С металлом не вышло, но вот ветка одного из растений в покоях легко поддалась, я же лесная ведьма… Так и получился именно браслет. Только чтобы энергетический рисунок не расплелся, нужно замкнуть его потоки на конкретной женщине. Я просила у гримуара эту закрепляющую руну, а он заартачился. Вот мы и… повздорили немного.

– Ну-ну, – снисходительно хмыкнул Шмыг, блеснув черными глазками-бусинками. И укоризненно покачал лысой ушастой головой.

Я продолжила:

– Жаль, хага Танира наверняка спит, день же еще… А так бы мы прямо сейчас и провели эксперимент по стимулированию зачатия…

– Еля, не торопись, пожалуйста. Помни, что вокруг живые существа. Сначала нужно все проверить и перепроверить, а потом экспериментировать на разумных, – остудил мой пыл наставник.

Видимо, осознав, что забыл про «хагану» и уже не первый раз мне тыкает, Шмыг обеспокоенно глянул на меня.

– Хорошо, наставник, я вас услышала. А как проверять будем? – Я уставилась на него, готовая сорваться с места по первому приказу.

Горгул понял, что мне плевать на иерархию «гор-хагана» и я следую традициям «учитель-ученик», окончательно расслабился и с неменьшим азартом включился в мой эксперимент. После полудня мы все-таки разошлись: ночь мы с Эрном провели очень активно, а нескольких предутренних часов и рассвета для полноценного сна оказалось маловато. Я буквально засыпала на ходу.

В сопровождении приставленного ко мне огромного телохранителя, тень которого накрывала пространство впереди меня сразу на десяток метров, я вернулась в покои. Разделась и, остановившись у кровати, полюбовалась спящим мужем. Потом, борясь с робостью, почти решительно забралась к нему под бочок. Рядом с ним так тепло, светло и душа поет, что я все больше становлюсь зависимой от Эрна. От его присутствия рядом.

– Дорогой, куда ты меня несешь? – игриво спросила я, вглядываясь в бесстрастное лицо Эрна в ночном освещении – звездами и звездюлиной. Я настолько привыкла, что она постоянно парит над макушкой мужа, что уже не представляла его без «нимба».

– Ты слишком много времени проводишь со Шмыгом в лаборатории, а ведь я твоя пара! – неожиданно ворчливо ответил муж, потом добавил еще мрачнее: – Поэтому решил показать тебе красивые места вокруг Великого Горгона. Горячие источники… Побыть наедине, в конце концов!

Опешив, я внимательно всмотрелась в черты Эрна и поняла: не шутит! Вот она – мужская беспочвенная ревность и собственничество во всей красе. Проблемы семейной притирки, доверия… И фиг знает, что еще по жизни может вылезти. А если бы мужей было несколько…

Я передернулась. Не-е-ет, мне такого сомнительного многочисленного счастья точно не надо. Лучше один. Пусть большой и немного двинутый на почве контроля, зато свой, привычный, родной, проверенный!

Огромные черные крылья мощно рассекали сумерки, надежные сильные руки мужа крепко прижимали меня к груди. А я кошечкой льнула к нему, ластилась щекой о кимоно и гладкую кожу.

Эрн опустил голову. На его будто высеченном из гранита лице мелькнула едва заметная одобрительная улыбка и подстегнула мои шалости. Я пальцем очертила лицо мужа, проверила остроту клыков, а потом, потянувшись, обняла ладонями его упрямую квадратную челюсть и накрыла губы своими.

Целовала нежно, мягко, лаская языком его чувственные губы.

И ласково шептала:

– Родной мой… желанный… самый лучший… единственный…

– Ведьма-а-а… – восторженно-поощрительно выдохнул Эрн, зависнув над раскидистыми деревьями.

– Зато вся твоя! – хихикнула я, погладив мужа по щекам.

– Моя, – согласился Эрн, теряя радушное настроение. И накрыл мои губы клеймящим поцелуем.

Послезавтра будет назначенное Советом представление хаганы всей земле Горгулов, что означает гипотетическую возможность появления новых претендентов на мое сердце и руку. Да на все тело, если быть откровенной. Что делать, если муж сомневается в моей стойкости перед мужским совершенством других горгулов и эти сомнения сильно портят ему настроение, расшатывают уверенность? Как его убедить, что мне никто больше не нужен? Никто, кроме него!

Мы покинули кальдеру Великого Горгона, перелетели хребет и оказались в долине гейзеров. Вокруг был цветочный рай, но мы зависли над каменистым островком, небольшой водоем в центре которого периодически выстреливал то одной, то несколькими струями воды. Подобных островков в долине было сотни. Даже туман клубился над верхушками деревьев, мешал рассматривать долину сверху.

Заметив мое любопытство, муж спустился пониже, и уже ничто не мешало мне любоваться красотой этого рая.

Эрн перенес меня подальше, на остров, где исходили паром сразу несколько водоемов. И предупредил, чтобы не волновалась:

– Не бойся, родная, здесь выбросов горячей воды нет, можно купаться. А вот в том, самом большом, – еще и охотиться.

Я подошла к водоему, на который он указал, и окончательно обалдела, заметив в нем поблескивающие, то всплывающие, то уходящие на глубину чешуйчатые спинки. Пока я глазела на рыбок, Эрн добывал из пространственного кармана уже привычный набор хорошего мужа: ковер, пуфики, столик, простыни, посуду и даже шампуры. Когда я обернулась, наш «кемпинг» был организован. Весело потрескивал костер, на столе красовались бокалы с напитками и тарелки с фруктами. Мне осталось только восхититься:

– Ох, елки, ничего себе!

– Я же обещал сделать тебя счастливой, – ухмыльнулся Эрн, медленно снимая с себя одежду.

Хитрюга! Знает, что заводит меня одним своим обнаженным видом!

Я смущенно отвернулась, решив полюбоваться окружающим пейзажем. И под разочарованно-расстроенный мужской вздох, мысленно усмехнувшись, пошла прогуляться. Пусть не думает, что я лужица – счастья у его ног!

И резко обернулась, когда раздался шумный всплеск воды. Оказалось это Рэн с разбегу прыгнул в водоем. Такой огромный, жуткий… То есть жутко милый, лопоухий и родной. В итоге волна выбросила на камни сразу три крупных рыбины. Вот тебе и рыболов-любитель!

Вдоволь поплескавшись и заодно слопав еще сырой рыбы, зверюга наконец выбралась на берег. Стряхнув воду с серой шкуры, Рэн уставился на меня. Затем, радостно взвизгнув, знакомо припал на передние мощные лапы и, выставив зад с хвостом, замотал им из стороны в сторону. Еще и крыльями захлопал. Я расхохоталась. Боги, как же я их обоих люблю: бесхитростного и откровенного зверя и его чересчур продуманного, скрытного хозяина…

Эта мысль встряхнула меня, стерла с лица улыбку и замерла где-то в груди, наливаясь жаром, обжигая сердце. Я глотнула воздуха, пытаясь остудиться хоть немного, но жар не утихал, требовал выхода…

– Я люблю тебя! – хрипло призналась я, совершенно растерянная, подавленная и испуганная.

Зверь тоже замер, явно услышав мой шепот. Несколько секунд Рэн походил на каменную статую, а дальше едва заметное движение – и ко мне стремительно двинулся обнаженный мужчина. Остановился в шаге, заглядывая в глаза, поедая меня взглядом:

– Правда любишь? Елка, ты опять придумала себе какие-то страшилки?

– Иди ты знаешь куда! – возмущенно взорвалась я. Ему в любви признаются, а он… – Я тут с жизнью прощаюсь! Ведьма любит только раз и до самой смерти, а ты издеваешься?

– Не надо прощаться, – мягко улыбнулся Эрн, обнимая мое лицо ладонями, заставляя поднять голову и смотреть ему в глаза. – Я же поклялся, что сделаю тебя счастливой, почему ты не веришь?

– А мне вдруг так страшно стало, когда поняла, что попалась… что люблю, – жалобно всхлипнула я.

– Так я тебя тоже люблю, ведьмочка ты моя пугливая, – с нежностью хмыкнул Эрн, а потом зловеще ощерился со странным предвкушением – А горгулы, как и ведьмы, однолюбы. До самой смерти.

– Какая-то романтика у нас не романтичная, – проворчала я, шмыгнув носом.

– Согласен! – хохотнул мой горгул. – Ну раз разобрались, наконец, в своих чувствах и привязанностях, можем заняться любовью. Потом поесть, а то я во всех смыслах проголодался.

– Да ты только что с десяток рыбин слопал, чудовище! – опешила я и ворчливо добавила: – И меня недавно из кровати с горем пополам выпустил. Ты не думаешь, что это слишком…

– У меня молодой растущий организм, об ограничениях мы в старости подумаем, – возразил мой вечно голодный хаган и бесцеремонно, с излишним рвением начал освобождать меня от одежды, подталкивая к ковру.

– Да сюда же может кто угодно заявиться… ошалел? – ощущая, как и сама загораюсь, попыталась я достучаться до благоразумия своего благоверного.

– Мы нырнем, если что. А сверху пар, никто нас не увидит. Успокойся, любимая.

И вот это «любимая» сделало свое «черное» дело: я забыла обо всем, кроме рук, губ и горячего, жадного Эрна, который накрыл меня собой и быстро довел до вершины экстаза.

– Чудовище-е… – счастливо всхлипывала я, содрогаясь от удовольствия в объятиях Эрна, окутанная его запахом.

– Ведьма моя, любимая… – удовлетворенно пробасил мне на ухо муж.

Потом мы сидели в горячей, но показавшейся необыкновенно приятной воде. Любимый, держа меня на коленях, откинулся спиной на камень. Полностью расслабленная, пресыщенная сексом, я наслаждалась нашими откровениями.

И попросила тихонечко:

– Скажи еще раз, пожалуйста.

– Я люблю тебя, Еля, – щекоча мою шею, сладко шепнул Эрн.

Развернувшись на его коленях, обхватив бедрами его талию, а руками шею, я абсолютно искренне и от всей души призналась:

– Знаешь, меня сейчас, наверное, разорвет от счастья!

– Если честно, я никогда не был настолько счастлив, как сейчас!

После таких признаний должны были последовать новые или что-то необыкновенно милое и чудесное, но у ведьмы-недоучки все происходит не как у нормальных людей. Стоило Эрну замолчать, а мне – расплавиться на нем розовой сиропной лужицей, как звезда счастья неожиданно вспыхнула и растаяла, забрав ощущение счастья и оставив страх и тревогу. Я испуганно закрутила головой, выискивая, куда она делась.

– Что случилось, Елка? – обеспокоенно спросил Эрн.

Я грустно посмотрела на него.

– Звездюлина исчезла…

– Какая звездюлина? – напрягся Эрн.

Я открыла рот, чтобы рассказать о подарке фей, но, поймав потемневший взгляд мужа, передумала. Это же придется признаться в еще одном «грехе»: как Акайо встретила, почему спасла…

– Ведьма, не зли меня, я в гневе страшен, – многозначительно намекнул муж и, не дождавшись немедленного ответа, добавил стимул: – иначе запру тебя в покоях на месяц, и никаких лабораторий!

– Да не проблема. Но у нас послезавтра знакомство с Великим Горгоном, хаган. Как быть? – ехидно усомнилась я.

– Со знакомством я разберусь, хагана. А ты дома посидишь, подумаешь об искренности и откровенности с мужем, – нахмурился Эрн.

Шутки в сторону. Я хотела возмутиться, но, глядя мужу в глаза, поняла: этот мужчина сделает так, как сказал или решил. Без вариантов! Пришлось рассказывать историю знакомства с феями с самого начала. И про их подарки тоже. Уже с опаской поглядывая на хмурого супруга, я уныло закончила:

– Ну вот как-то так…

– И сейчас она погасла? Верно? – Он прищурился.

– Угу… – Я невольно втянула голову в плечи.

– Елка, ты чего опять себе страшилки надумываешь? – Мой горгул неожиданно расслабился. Весь, кроме той части, что своевольно уперлась мне в живот, становясь все тверже и больше. – Если звезда счастья наконец исчезла – значит, ты нашла свое счастье. Во мне! Со мной! Понимаешь?

– Я просто привыкла к ней, вот и… все… – ощутив себя круглой дурой, смущенно призналась я.

– Трусишка ты моя любимая! – счастливо рассмеялся Эрн.

Испортив такой прекрасный момент, сверху послышался шум, а следом в нашу «лужу» с гиканьем и хохотом рухнули трое юных горгулов. Вынырнули и расшумелись еще больше. И поняли, что здесь не одни, лишь тогда, когда, пересадив меня в воде на камень, Эрн вылез на берег. В следующий миг Рэн так злобно и возмущенно заревел на незваных гостей, что содрогнулась вся округа. Огромный зверь завис над головами незадачливой юной троицы, ощерив клыки-кинжалы. Вокруг парнишек всплыли многозначительные «испуганные» пузырьки, а мне резко перехотелось сидеть в этом водоеме, мало ли что там булькнуло от страха. Короче, из воды выскочили все четверо: сверкая пятками и крыльями, ребята кинулись в одну сторону, а я в – другую, глазами выискивая, где на всякий случай ополоснуться.

Вот тебе и романтичный вечер наедине с мужем.

Но когда Эрн вернул себе человеческий вид и виновато полез в другой водоем следом за мной, я расхохоталась. В общем, дальше мы плавали, жарили рыбу, пили вино и наслаждались обществом друг друга. Вечер удался на славу, отчего внутри набирало силу мое личное солнце любви. Не менее яркое освещало взгляд мужа. Лишних слов он не любит, но делом докажет каждое свое слово и обещание. В этом я больше не сомневалась!

Накануне оба уровня Черного Гранита лихорадило. Прекрасный пол выбирал наряды, сильный – готовился чуть ли не к бою. Вероятно, это было недалеко от правды, потому что Зорен замышлял заговор не в гордом одиночестве, а сложили головы у амагической пустоши лишь трое самых ярых и очевидных зачинщиков. По словам Эрна, они с Великим тщательно и успешно распутывают этот клубок змей и незаметно выводят злодеев на чистую воду. Оценив жутко мстительную и коварную ухмылку мужа, так я ему и поверила.

Не выводят, а скорее втихомолку топят, чтобы воду не мутили. Потому что за неделю моего проживания в Великом Горгоне уже пятеро высокопоставленных и слишком живучих горгулов отправились к праотцам по самым невероятным причинам: то крылья не раскрылись, то «шасси» отказали, то «двигатель» с утра не завелся. Не была бы «краем уха» в курсе расследования, решила бы, что горгулы – на редкость неуклюжий и болезненный вид с весьма тонкой и расшатанной нервной организацией. Раз так часто сердце не выдерживает и останавливается.

Наконец настал тот важный момент, который определит мою дальнейшую судьбу, отпустит тревоги или наоборот, добавит трудностей в жизни. Представление новоявленной хаганы всему высшему свету Великого Горгона! Вот-вот пробьет полночь, традиционное время для важных сборов горгулов. А значит, «шоу» начинается!

Процессия из представителей пяти самых сильных семей от каждого клана должна торжественно спуститься по Лестнице в небо. Первым пойдет Черный Гранит. Другие семьи будут присоединяться согласно иерархии.

Наша «черная» группа замерла у первой ступени на самой вершине кальдеры. Великолепная Юдая в окружении супругов была, как обычно, бесстрастна и величественна. Ее мужчины, и так крайне скупые на проявление эмоций, сейчас и вовсе походили на ледяные статуи. За ними пойдем мы с Эрном, за нами – еще три семьи, ближайшие родственники. Увы, Танира и дочь Юдаи будут ждать нас внизу.

А я… А мне… Накануне меня особенно «порадовали»: процессия из самых сильных должна спускаться пешком, на своих двоих. Да-да, целых полторы с лишним тысячи ступеней, причем разноразмерных и неровных. И так до площадки, у которой весьма подходящее название – Кровавая площадь. Потому что к тому моменту, как я туда доберусь, точно сотру ноги в кровь. Страшно подумать, на сколько ступеней мне хватит силенок. Ну, пятьсот преодолею, а дальше только на четвереньках ползти. И главное, Эрну нельзя меня на крыльях донести. Не положено!

А все почему? По традициям каменюк самый сильный муж всегда идет впереди, именно он «лицо» и защита семьи. Второй и третий олицетворяют заботу кормильцев семьи, они, сцепившись пальцами, несут супругу, как на качелях. Если в семье есть еще мужчины, супруги или несовершеннолетние сыновья, они идут следом и несут дочерей или сестер. А вот мне, бедной несчастной ведьмочке, не повезло! У меня один муж, и тот «лицо», а ноги – исключительно собственные! Вот и придется доказывать всему горгульему народу, раз сама захотела моногамии, что я ведьма не только сильная духом, но и «лапы» у меня крепкие.

Где наша сестра не пропадала! Пузырь с укрепляющим зельем я спрятала в потайном кармашке. Вылакаю по дороге на собственную свадьбу, чтобы добраться до места проведения на двоих, а не на четырех конечностях!

Этой ночью был приличный перепад температур, и с верхнего уровня кальдеры к Кровавой площади едва ли не ручьями стекала белесая дымка, наводя еще больше тумана. Сумрачную серость пытались разогнать тысячи светлячков. Небеса тоже пугали, словно предвещая беду: звезды будто плавились, теряя четкие очертания, рассеивая свет и окрашивая пространство в багровые тона. Вокруг только давящая тишина, стрекот насекомых и безмолвные фигуры в черном. Будто мы на похоронах. Брр-р.

Как говорил Эрн, на торжественные мероприятия горгулы наряжаются исключительно в цвета кланов. Поэтому черные кимоно и украшения наших родичей сегодня буквально сливались с ночью. Наверняка торжественно спускающиеся сильнейшие Черные со стороны казались жуткими тенями, предвестниками смерти. Или похоронной командой!

Все террасы были заняты горгулами, как высшими, так и низшими. Никто из зрителей не шептался и тем более не шумел. В этой, как бы это ни звучало, кромешной тишине, следуя за Эрном и Первой семьей, я преодолевала одну ступень за другой. Когда мы спустились на пару цветных уровней, я обернулась, чтобы увидеть, как представители очередного высшего клана вливаются в общую безмолвную процессию, добавляя в своеобразную живую ленту новые цвета. За черным шел красный, затем синий, белый… Все выглядело не просто торжественно, а зловеще и пугающе.

Преодолев половину пути, я уже с трудом переставляла ноги. Колени грозились разбежаться в разные стороны, мышцы – превратиться в желе и стечь в туфли. Да-да, по моей просьбе сшили, мягкие, но настоящие туфельки, не в гламурных же шлепанцах «штурмовать» лестницу?

Это же уму непостижимо, какие подвиги приходится совершать ради любви и верности!

Эрн все чаще обеспокоенно оглядывался на меня, проверяя, иду или уже ползу. Хотя они с Анареком заранее договорились не спешить и подстраивать темп под меня. Вот и двигались, как дохлые мухи, с учетом их огромного роста и моих шажков.

Ссутулившись, я быстренько «накатила» зелья и бодрячком продолжила преодолевать эти проклятые разнокалиберные ступени, порой спрыгивая со слишком высоких. Не буду упоминать эту традицию в будущих мемуарах в гримуаре, а то ни одна ведьма рода Древесных-Леснянских не решится больше выйти замуж за горгула. А еще что-то мне подсказывает, что тот трехэтажный неприличный язык не просто так попал в гримуар. Видимо, кто-то выразил таким образом общее впечатление о жизни в Великом Горгоне, опустив самые страсти-мордасти.

Когда Первая семья достигла Кровавой площади, тишина взорвалась радостными криками и приветствиями. Постанывая и держась за руку мужа, мокрая от пота как мышь, я наконец-то добралась до наших сидячих мест. Рухнув на скамейку между Юдаей и Танирой, протяжно выдохнула. Потом задействовала капельку бытовой магии, чтобы почистить перышки и вернуть себе достойный хаганы вид.

– Никогда не думала, что обретение мужа требует таких подвигов, – пожаловалась я обеим гранд-дамам.

Те многозначительно ухмыльнулись, заодно вовлекая в разговор дочь Юдаи, Элаю. Она сидела по левую руку от матери, а за ее спиной замерли мужья. Собственно, супруги большинства женщин из самых сильных кланов предпочли стоять у них за спинами, возвышаясь этакими колоссами, чем «позорно» сидеть рядом, проявляя слабость.

– Еля, сегодня у тебя есть право изменить решение и принять в семью других мужчин. Тогда тебе не придется думать о подвигах, – наставительно и снисходительно заметила Юдая.

– Ой, нет, лучше один раз ногами поработать, чем потом всю жизнь маяться! – содрогнулась я от перспектив многомужества и сразу ощутила, как ладони Эрна, лежащие на моих плечах, расслабились.

Сегодня я стала нечаянной свидетельницей, скажем так, недоразумений в Первом семействе: Анарек с побратимами чуть не передрались из-за размеров декольте своей беременной жены. Одному было слишком мало, другому слишком много, третьему – слишком широко. Затем мы всем кланом ждали у Лестницы в небо Элаю с мужьями. Дочь Великой недавно вышла замуж, и пока каждый муж, будучи в своем праве, не получил порцию «утреннего» интима, покинуть покои они не могли. Вот мы и маялись всем составом, поджидая «труженицу». Еще и мужья Таниры отличились: мы со Шмыгом дали ей экспериментальный образец стимулятора зачатия, а они, едва не брызгая слюной, долго спорили, кто станет следующим отцом их общих детей.

Вот оно мне надо? Упаси боги!

Моя же маленькая семья вчера «честно» делила изготовленный по моему желанию шкаф: одна полка Эрну, пять – мне. Не люблю я здешние допотопные сундуки. Муж у меня один, неизбалованный, любимый, щедрый, заботливы-ый, довольны-ый, счастливы-ый. В общем, услада глаз и сердца любой ведьмы! Как положено, все мне – красивой, все для меня – обожаемой. И никаких споров, криков и ревности, ведь вдвоем договориться гораздо проще, особенно в постели. Особенно когда любишь и любим. Полное понимание в семье!

Во время торжеств площадь освобождают от всего лишнего. У подножья Лестницы в небо лежит вросший в землю огромный черный камень – алтарь богов. Если я верно поняла, используя разные древние руны, через него обращаются к высшим сущностям Мирея. Здесь приносят жертвы во время войн, взывая к справедливости, или, как сейчас, используют для обряда брачной связи.

Вокруг алтаря амфитеатром, как на стадионе, установили множество лавок. Проход к Лестнице в небо остался свободным. Все чинно расселись согласно статусу и иерархии. Место же, на котором обычно проводили бои за самок, справедливость и честь, пока пустовало.

Черный Гранит занял места практически вплотную к алтарю, по другую сторону от нас восседал Совет. И взгляды советников мне ох, как не понравились: хитрые, горящие нездоровым азартом и коварством.

Наконец Анарек вышел вперед, чтобы его видели все собравшиеся, и вскинул руку. Вся кальдера словно по волшебству погрузилась в тишину. Затем Великий громко и с каким-то невероятным отзвуком гудящего в его голосе огня заговорил:

– Великий народ Великого Горгона, сегодня мы рады сообщить, что хаган Эрн из клана Черный Гранит обрел свою истаю. Приветствуем хагану Елю из рода Древесных, светлую ведьму.

Приветствие Великого и наш с Эрном поклон вызвали шквал поздравлений и радостных криков, что для меня было неожиданно, но приятно. Дав народу пошуметь, Великий сказал, что новобрачные прошли связующий обряд, а хагана из-за своей ведьминской сущности отказывается от других мужей. После этих слов тишина на площади установилась сама по себе, а на меня воззрились полными изумления взглядами.

– Я протестую! – выкрикнул один из советников в красном, подняв кулак.

Ага, глава клана Красный Гранит против. Вон и Шер, побратим Анарека, хмуро уставился на своего двоюродного дядю.

– Я протестую! – присоединился к «красному» советнику его сосед в светло-желтом кимоно.

Дальше практически весь Совет высказался против моего решения о моногамии. Помимо ноющих после спуска по кошмарной лестнице мышц у меня заныли зубы, будто их пообещали вырвать. Еще и живот закрутило так, что закралась паническая мысль о неверно сваренном зелье.

– Предлагаю использовать мой план, – прошипела я, задрав голову к стоящему позади меня Эрну. – Проклятье вечного поноса и чесотка вместо секса и любви оттолкнет даже самых ярых желающих жениться на мне.

Мои соседки хихикнули, Анарек с побратимами насмешливо хмыкнули, отцы Эрна наигранно-укоризненно покачали головами, улыбаясь глазами, а любимый горгул крепче сжал мои обнаженные плечи. Да, оказывается, кимоно, которое я надевала на представление клану, – традиционный торжественный наряд. Как и собранные в конский хвост волосы на макушке. Полностью закрытое тело, но открытые мужским взглядам шея, ключицы и плечи – обязаловка. Таким образом подчеркивается женская уязвимость и беззащитность. Оберегать и защищать каждую должны несколько сильных мужчин.

– Здесь собрались сильнейшие сыны Великого Горгона. Светлая ведьма может стать истаей любому горгулу, подарить ему потомство, любовь и радость! Почему по чьей-то глупой прихоти мы должны лишать своих сынов возможности завести семью? Детей? – громко, на всю площадь разразился горгул в желтом кимоно.

– Глупой прихоти? – злобно уточнила я у Эрна, мысленно записывая этого советника во враги. – Это не родич ли Зорана?

– Да, Саран из Желтого Алмаза – дядя Зорана. Мы считаем его одним из участников заговора по свержению Первой семьи, – едва слышно подтвердил Двар, второй муж Юдаи, стоящий ко мне ближе остальных.

– Ничего не бойся, любимая, я никому не позволю встать между нами, – непоколебимо пообещал Эрн, чуть наклонившись к моему уху.

– Будь осторожен, родной.

Я невольно, инстинктивно потерлась щекой о ладонь Эрна на моем плече. И отметила, что мой жест привлек внимание огромного широкоплечего рыжеволосого мужчины в красном кимоно. Этот горгул из клана Красный Гранит, второго по силе в иерархии, напомнил мне дракона Феро. Такой же огненный и шкафообразный.

– Хаган не низший, чтобы его обряд мог проходить за закрытыми дверьми! – еще громче возмущались советники, пытаясь друг друга переплюнуть. Гады!

– Согласен, требую проведения открытого связующего обряда наследника в соответствии с традициями Великого Горгона!

– Требую отбора новых претендентов…

– Хватит! – рыкнул Анарек, резким взмахом руки прекращая этот демонстративный балаган, призванный спровоцировать народное недовольство. – Как глава клана Черный Гранит, как Первый по силе Великого Горгона, повелеваю: хаган и хагана сейчас повторно пройдут связующий обряд. Их общая кровь станет подношением Мирею за счастье обретения. Согласно законам и традициям нашего народа!

– Прости за эту боль, – едва слышно, виновато выдохнул Эрн.

– Ничего, я потерплю. Я люблю тебя! – шепнула я, ободряюще улыбнувшись.

Мы разулись, ведь к богам тоже обращаются только с «открытой душой», и направились к алтарю. Наверное, кто-то здесь все же управляет освещением, потому что сотни светлячков устремились к нам, зависли над огромным черным камнем, отполированным временем и руками. Вместо жреца выступил Дейр, отец Эрна. Как давший ему жизнь и как создатель нашей пары. Эрн выпустил крылья и встал за моей спиной, окутывая собой, пряча от чужих жадных глаз. Взял мои ладони, согрел их своими, большими и надежными.

Свекор тем временем окропил алтарь своей кровью и громко обратился на древнем языке к духу мира, самому Мирею. По окончании его торжественной, проникновенной речи камень неожиданно вспыхнул серым пульсирующим светом, который словно шел изнутри. Кровь Дейра, каплями усеявшая волшебный камень, с шипением испарилась. От неожиданности я чуть не отскочила назад, думала, обожгусь. Но Эрн не дал.

Мы втроем плотнее обступили алтарь. Дейр напевал заклинание все громче, выдерживая сложный ритм. Виновато поморщившись, Эрн полоснул сначала по своей ладони, затем – по моей. Не больно, словно чем-то горячим коснулся. Выступившие рубиновые, как мои волосы, капли, смешиваясь, падали на черный, совершенно немыслимым образом светящийся камень.

В речитатив Дейра вмешалась уверенная клятва Эрна, та самая, что навеки связала нас в единое целое, забрала у моего любимого горгула свободу и отдала ее мне вместе с верностью, защитой, заботой и его любовью. От меня требовалось лишь принять, потому что женщины горгулов не могут ответить тем же. Они обязаны принять в семью более сильного самца, если тот выиграет поединок у первого мужа.

Я послушно ответила:

– Принимаю!

Хотела продолжить, дать свою клятву верности и любви, закрыть любую возможность войти в мою семью другим мужчинам, но магия таинства не позволила Дейру замолчать: услышав заветное слово, он продолжил речитатив. По завершении ритуала алтарь вспыхнул и погас, оповещая всех о том, что теперь мы с Эрном муж и жена «в законе».

Эрн развернул меня лицом к трибунам. Вдруг явно вызванный кем-то поток воздуха коснулся моей кровоточащей ладони и, подхватив пару капель крови, устремился вдоль первых рядов. В результате встал тот самый здоровяк в красном, который слишком заинтересованно смотрел на то, как я щекой ласкала руку Эрна.

– Еля из Черного Гранита – моя истая, я принимаю бой! – заявил он.

По мрачному лицу Дейра я догадалась, что это очень сильный противник.

– Еля из Черного Гранита – моя истая, я принимаю бой! – поднялся еще один горгул, в изумрудном кимоно.

Лицо Эрна стало непроницаемым, а я впала в ступор.

– Я принимаю бой за ведьму! – объявился третий претендент, в темно-синем кимоно, из клана Сапфир, третьего по силе в иерархии.

Ну для этого красавчика я не истая, а именно ведьма, с которой можно пройти кровный обряд и связать узами брака. Я на него даже засмотрелась. Было в нем что-то от яркой, буквально неземной красоты Акайо.

Мой муж холодно взирал на соперников, а вот Дейр неосознанно хмурился, разглядывая противников сына. Неожиданно встали еще трое «разноцветных» претендентов, вызывая среди зрителей изумленно-восторженный вздох. Это бойцам сейчас жизнью рисковать, а для остальных все происходящее – развлечение, которое потом будут долго обмусоливать.

– Нет! Я не…

Я захлопнула рот, стоило Эрну резко обернуться и строго посмотреть на меня. Да, я помню то, что муж втолковывал мне вчера весь день. Женщина не имеет права вмешиваться в мужские разборки.

Всхлипнув, под давлением тяжеленной руки Таниры я вернулась на свое место и неженственно плюхнулась на лавку – ноги не держали от страха. На кровавой арене остались семеро: Эрн и шестеро навязавшихся ему побратимов. Меня затошнило!

Бойцы скинули кимоно и остались лишь в свободных штанах, демонстрируя публике мускулистые стати. Женщины восторженно защебетали, обсуждая их, мужчины откровенно сравнивали претендентов, может, и ставки делали, кто их знает. Неожиданно, добавляя мне нервозности, «заговорил» одинокий барабан, ритмично, вполне себе музыкально, усиливая торжественную обстановку.

– Не волнуйся, большая часть отсеется на этапе проверки силы зверя! – шепнула Танира, перегнувшись ко мне через Элаю.

– Ой, тебе так повезло! Сайлеш из Красного Гранита входит в десятку сильнейших, и Трой из Сапфира тоже. К тому же оба богатые! Лешар из Изумруда очень и очень достойный горгул. Молод, но наверняка скоро войдет в Совет! – шепнула дочь Юдаи мне на ухо, чем вызвала хмурую морщинку у моей свекрови.

Ха, успокоила, называется. А вот свекровь, душка, сыночку конкурентов не желает! Правильная мама!

Мужчины из первых рядов дружно выдвинулись вперед, похоже, приготовились предотвратить любую случайность. Семеро соперников вдруг переплели руки, образовав тесный круг, поклонились друг другу и разошлись в стороны. Через мгновение стало понятно почему – они сменили человеческие ипостаси на звериные. На арене взревело семеро огромных зверюг. Рэн оказался не самым крупным, зато самым злобным, и сразу, словно гопник-грабитель, навис над теми, кто, по его мнению, был слабее. Выразительно посверлил взглядом, давя качественной клыкастой и мордатой «харизмой». Жуть жуткая!

Верно говорила свекровь, слабаки сразу отсеялись: трое, что вызвались на бой последними. Их звери натурально дрогнули под давлением более сильного, откровенно обещавшего им лютую смерть, и, поджав хвосты, убрались восвояси, таким образом сняв свои кандидатуры в мои мужья. Зрители улюлюкали, но не кричали про позор, вроде как зверю виднее. Я немного расслабилась в надежде на благополучный исход.

Зря! Трое оставшихся зверюг сдаваться не собиралась. Дальше соперники мерились силой, разделившись на пары и обходя друг друга по кругу, хлеща по бокам хвостами. Эрн замер напротив Красного, вынуждая его клониться к земле, сжимать лопатки и подставлять бок, чтобы защитить шею, но держать взгляд как приклеенный, ведь отведешь – труп! Сапфир кружил с Изумрудом. У них все происходило менее напряженно, видимо, силы были равны.

Я вспомнила (такое никогда не забыть), как Рэн расправлялся со своими врагами – вытирал об них лапы и разбрасывал ошметки в стороны.

Вдруг Красный, метнувшись обманкой в сторону, напал на Рэна, но оба натолкнулись на вторую пару и началась общая свалка. Точнее, бойня – грязная, некрасивая, где нет правых и виноватых, а только живые и еще не трупы.

Анарек с Дваром резко шагнули вперед, выстраивая перед собой земляной вал, в который влетел практически выпотрошенный Изумруд. Ударившись о землю, он обмяк, но на него никто не обратил внимания, потому что Красный и Сапфир пытались откусить по кусочку от Рэна, а тот кромсал их в ответ когтями-кинжалами. И это лишь первый этап проверки силы зверя? Ведь, если будет ничья, в ход пойдет еще и магия!

В голове билась истеричная мысль: как же так? Что же делать? Изумруд и Красный заявили меня как свою истаю, для них отступиться – это не только позор, это сознательное отречение от возможности завести семью и детей, потерять статус, в одночасье рухнуть в иерархии. Без потомства ты лишь временное явление, ничто!

Но что я могу? Этот вопрос буквально вскрывал мою черепную коробку ржавым лезвием, резал по живому, вызывая крупную дрожь и слезы. Волнение, ехидство, паника – как же все это мелко и несущественно, когда умирает душа, когда ты остановившимся взглядом смотришь на жуткую бойню, на песок, пропитавшийся кровью, на Изумруда, с трудом запихавшего внутренности обратно и все равно пытавшегося подняться, чтобы продолжить бой.

Разве эти сильные, красивые, мужественные горгулы не заслуживают любви? Счастья?.. Счастье…

«Счастье!» – взревела память, буквально выталкивая на первый план самое очевидное и простое решение.

– Стойте! – заорала я, подскакивая.

– Не смей вмешиваться! – рыкнул Анарек, заступая мне дорогу.

– Я не могу допустить их смерти. Любого из них! – сквозь слезы выдохнула я.

– Тогда тебе придется объявить всех четверых победителями, общую ничью. И принять мужьями! – безапелляционно заявил Анарек.

– Иначе нельзя, Еля, это несмываемый позор для любого из них. Они знали, на что шли, – тихонько поддакнула правителю Юдая.

– Верь в Эрна, он справится, – вмешался Дэйр, положив на мое плечо ладонь и сжав ее, пытаясь усадить обратно на лавку.

– Да я нисколечко не сомневаюсь, что Эрн победит, но хочу предложить им выход из ситуации. Если они примут его, то сегодня никто не умрет! – в отчаянии, жарко зашептала я. – Прошу вас, Великий, остановите бойню хотя бы ненадолго. Я сообщу вам очень важные сведения, а потом вы решите, стоит ли продолжать кровопролитие…

Под гулкий возмущенный ропот бой остановили: Анарек обернулся зверем и трубно проревел, задрав голову в небо. Окровавленные, с драной в лохмотья шкурой, тяжело дыша, соперники замерли, глядя из-под насупленных надбровных дух на повелителя. Закон силы в действии: если самый сильный приказал – остальные стоят и боятся!

Только Эрн с трудом сдерживал ярость и жажду покончить с противниками, выдрав им глотки и похоронив даже намек на то, что кто-то посягнет на его женщину.

Вскоре, сменив ипостась, четверо залитых кровью бойцов замерли вокруг меня вместе с Анареком, Шером и Дейром. Чтобы нас не подслушали, я потребовала у гримуара заклятье тишины в обмен на кувшин древесного клея. Потом под внимательными взглядами мужчин, обняв мокрого от крови и пота мужа за талию, поделилась своей идеей. Вернее, рассказала, как встретила поселение фей, как спасла их от саранчи и они в благодарность подарили мне звезду счастья.

– К чему этот рассказ? – не понял Дейр.

А вот Анарек с Эрном, качнув головами понимающе усмехнулись, но молча предложили ответить самой:

– Эрн сказал, что истая – это идеальная пара для горгула, но отнюдь не единственная, со временем можно встретить и другую. Просто у вас проблема с рождаемостью, которая с каждым годом усугубляется, вот вы и хватаетесь за первую встречную…

– Мне двести пятьдесят лет, – оборвал меня Красный, – ты моя первая истая.

Я постаралась его убедить:

– Вы замкнулись в мире сумеречников, ждете ее среди своих, но ведь, хвала богам, на Мирее много рас. И долгоживущих в том числе. У вас четкое разделение по обязанностям и способностям, не многие из вас путешествуют по миру, поэтому трудно найти идеальную половинку. Например, мой муж встретил меня не в Серых пределах.

– Прекрасная хагана, к чему вы ведете? – хрипло спросил Изумруд, с трудом сохраняя равновесие и держась за живот.

Облизнув пересохшие губы, сочувствуя ему, я выдохнула не менее хрипло:

– Я знаю, где живут феи. Более того, искренне считаю, что ваша долина гейзеров – прекрасное место для их жизни. Под вашей защитой им будет спокойнее и безопаснее. А взамен они помогут вам найти идеальные половинки. Единственное… Важно, чтобы добрые дела шли из глубины души, были искренними. Тогда и их магия желаний будет щедрой и действенной.

– Вы хотите сказать, что они могут любому подарить… как вы сказали… звезду счастья? – напряженно уточнил Сапфир.

– Я не искала любви, а просила лишь указать мне, где найти счастье. Кто же знал, что мое счастье найдется в лице Эрна? – улыбнулась я еще крепче прижимаясь к мужу. И напомнила, чтобы убрать все недомолвки, а то Красный смотрел на меня слишком уперто: – Я же ведьма, а мы любим лишь раз в жизни, одного и до самой смерти. Поэтому я никак не смогу стать женой кому-нибудь еще. Но помочь каждому из вас найти любовь, свою половинку, готова.

– Хагана, вы предлагаете объявить о безоговорочной победе хагана? О нашем проигрыше? – поставил вопрос ребром Сапфир, ведь проигрыш – это позор.

– Да, – глядя ему в глаза, ответила я. – Вы и так знаете, что проиграли! Я предлагаю вам сохранить жизнь и обрести надежду на семью и любовь. Свою собственную, не делимую ни с кем. Только вашу.

Предлагала как положено, с вкрадчивыми полутонами, завлекая и завораживая перспективами. Мужчины оценили это кривыми усмешками, а затем скрестили друг с другом взгляды. Задумчивые, оценивающие те самые перспективы и реалии.

– Я согласен! – неожиданно заявил Сапфир, посмотрев в глаза Эрну и признавая его главным в этой затее и на поле боя.

– Я согласен и благодарен хагане за более чем щедрое предложение, – признал Изумруд.

– В вашем роду есть свободные ведьмы? Сестры? – неожиданно уточнил у меня Красный, склонив голову к плечу.

Пришлось отвечать настойчивому мужчине, сжав ладонь зарычавшего от злости и ревности Эрна:

– Нет. В моем роду я осталась одна. Но если судьбой вам, гор, предначертана ведьма, благодаря подарку фей вы ее найдете!

В полной мере осознав свои чувства к мужу, я больше никак не реагировала на внешность других претендентов. Я и раньше оценивала их чисто с эстетической точки зрения и не гадала, удачный ли вышел бы у нас союз. А теперь и вовсе воспринимала их должностными лицами. Ну или партнерами на переговорах. Я полностью принадлежу одному Эрну. Похоже, до Красного это, наконец-то, дошло, потому что он согласился:

– Я признаю твою победу, хаган! И благодарен за возможность разделить путешествие в земли фей.

– Каждый из вас прямо сейчас даст клятву о неразглашении нашего… хм-м… дела. И феях! – жестко, глухо потребовал Эрн. – Новые лица к осведомленным присоединяются только с моего разрешения!

В общем, все, даже Великий с побратимом, поклялись кровью. Зрители на трибунах проявляли нетерпение. Каменюки прямо оживали. А то ишь ты, высшие полутрупы окончательно лапы никак не протянут, еще и переговоры странные и таинственные ведут, и клятвами ни с того ни с сего обмениваются. Непорядок, короче!

А моя ведьминская сила, чуя ажиотаж и возмущение, коварно хихикала и довольными приливами-отливами омывала внутренности. Ох, елки-палки, испортит она меня, ох, испортит…

Стоило мне снять полог тишины, Анарек во всеуслышание объявил о победе Эрна. Не успели трибуны взорваться ревом возмущения или радости, как я под изумленными взглядами толпы ринулась к алтарю.

– Еля? – дернулся за мной Эрн.

Пустив себе кровь, я положила ладонь на алтарь и с кричащей в душе мольбой обратилась к Богам и Миру:

– Клянусь, что моя верность, любовь, душа и тело принадлежат лишь одному мужчине, моему мужу – Эрну из рода Черный Гранит. Взываю к великому отцу всего сущего Мирею, создателю рода ведьминского, тому, кто привел меня в этот мир: молю, сделай нас едиными с Эрном, чтобы никто и ничто не разлучило нас и не разъединило. Я отказываюсь от новых мужей! Прошу, Великий Дух, сделай так, чтобы телом и душой мы принадлежали только друг другу. Я и мой любимый Эрн!

Когда алтарь откликнулся внутренним светом, приняв мою кровь и клятву, я разрыдалась от счастья, тут же оказавшись в объятиях мужа. А трибуны взревели еще громче.

– Представление хаганы, брачный обряд и выбор претендентов объявляю завершенным! – зычно крикнул Анарек, снова непривычно улыбаясь и глядя на меня.

Правда, вскоре он посадил к себе на колени Юдаю и с любовью обнял ее, видимо, проникнувшись нынешним неординарным событием. И силой наших с Эрном чувств. А я что? Я только счастлива за родных и близких! Если бы еще Танира не плакала…

Свекровь подошла к нам в сопровождении поддерживающего и успокаивающего ее Дейра. Она по очереди обняла нас с Эрном и предложила:

– Ну что, пора домой?

Я радостно кивнула этой доброй, чудесной женщине, а когда мы дружно повернулись к лестнице, мне уже не улыбалось. Я вопросила всех – Эрна, клан, мир, лестницу:

– Опять пешком? Своими ногами? Все тысяча пятьсот восемьдесят шесть ступеней?

И невольно схватилась за сердце. А Дейр весело напомнил:

– Так ты же самостоятельная и сильная ведьма!

Я обернулась к мужу и заискивающе тоже напомнила:

– Любимый, совсем недавно ты говорил, что все твое – наше?

– Ну да, говорил… – мягко усмехнулся Эрн.

– Тогда раскрывай наши крылья, полетим на них домой, – заявила я в лучших традициях «руки в боки».

Хорошо, что у нас с заботливым и любящим мужем есть крылья. Осталось найти обещанные половинки недобитым претендентам в женихи и все – жизнь станет прекрасной.

Если бы я знала, что вскоре опять ошибусь… все равно повторила бы свое обещание.

Желтая дорога убегает к горизонту, сверху сияют звезды, вокруг ночная тишина, но не умиротворяющая, тревожная: в амагической пустоши не услышишь стрекот насекомых, только далекий рев исковерканных ею тварей. Я снова в пути, но в этот раз путешествие похоже на развлекательный комфортабельный тур. Мой «ковер-самолет» несут четверо огромных высших горгулов из сильнейших родов, вокруг еще пятеро вооруженных до клыков и когтей телохранителей, впереди размеренно машет огромными черными крыльями Эрн, зорко высматривая любые опасности, которые могут подстерегать меня, любимую ведьмочку.

А я… Я нынче путешествую полулежа в своеобразном гамаке, этакой переноске, прикрытая от ветра теплым пледом, и неторопливо смакую настоечку с тонким изысканным фруктовым вкусом и капелькой алкоголя. Да с ленцой пялюсь на красоты, закусывая все засахаренными орешками и цукатами. В общем, наслаждаюсь полетом в «бизнес-классе».

Неделю назад, когда завершился бой и мое представление народу, стоило схлынуть адреналину, я чуть не разрыдалась в купальне. Благо она у нас есть и здорово помогает расслабиться. Снова отправляться в дорогу, рисковать жизнью и спать на земле у костра не хотелось до дрожи. Но взяла на себя ответственность за счастье трех претендентов в мужья – исполняй. Не то эти настырные и упрямые найдут способ расширить мою семью.

Каково же было удивление ожидавших меня горгулов, когда сегодня, в тоске и печали собрав в сумку свои старые, проверенные дорогой и временем вещи, я вышла к ним в орочей юбке-штанах, рубашке с рюшами и в ботинках на крепкой толстой подошве! Как и мое, когда после перехода порталом к Пятачку мира мне предложили продолжить путь не на руках Эрна, а с комфортом: на ковре. И вдобавок вручили корзинку с походным дамским набором: вином, фруктами и сладостями.

Жизнь прекрасна во всех ее проявлениях. И путешествиях тоже! Главное – выбрать правильную компанию!

Забираться выше облаков мужчины не решились из-за меня, поэтому пустошь мы пересекали на низком бреющем полете, почти касаясь лапами желтой глины перешейка – прохода для путников и обозов. Благодаря крыльям уже к рассвету мы оставили жуткую местность позади. Наш путь с Рэном и пустынную бурю мне никогда не забыть.

Улетев подальше от пустоши, все решили передохнуть на поляне в ближайшем лесу.

– Какая встреча! – раздался возглас Эрна, в котором отчетливо слышались капелька досады и, пожалуй, ирония.

Мы зависли над узенькой, но стремительной речушкой, на берегу которой кто-то жарил на костре мясо. Уж больно аппетитно запахло шашлычком. Я выглянула из-за ковра и не сразу узнала в одиноком путнике с фигурой двустворчатого шкафа, с носом картошкой и пламенной шевелюрой знакомого дракона. А разглядев, неожиданно для себя обрадовалась этой встрече.

– Феро, привет, давно не виделись!

Дракон встал и, задрав голову, не менее радостно, чем я, ощерился в ответной улыбке. Затем совершенно равнодушно поприветствовал наших спутников и вновь уставился на меня восхищенно-жарким взглядом:

– Огонек, ты с каждым днем становишься все прекраснее и горячее…

Смутил напрочь: видимо, отвыкла я среди сдержанных горгулов от таких откровенных проявлений эмоций.

– Дружище, смотри, клыки-то выбью! – рыкнул Эрн, приземляясь рядом с драконом.

– Начинается… Да я ж от всей души… обеих душ. По-дружески! – еще шире и хамовато издевательски улыбнулся «дружище», явно наслаждаясь ревностью моего мужа.

Горгулы приземлились, но ковер на землю не опустили, пока Эрн не взял меня на руки. Куда делась моя самостоятельность и нелюбовь к обнимашкам? На руках у любимого, родного и сильного, окружающий мир расцвел немыслимо яркими красками. С каждым днем я влюблялась в собственного мужа все больше и глубже, порой ловя себя на мысли, что с наслаждением любуюсь им. Ведь никто, кроме него, не двигается с непередаваемой грацией смертельно опасного хищника. Ни у кого нет таких сильных, но самых нежных рук. Или серой лохматой головы, которую муж очень любит класть мне на колени, пока чем-нибудь занят, чтобы я массировала ему макушку.

Вот это его желание делать хотя бы часть работы в моем присутствии особенно греет душу. Тоскливое одиночество меня больше не гнетет.

Эрн вытащил меня из переноски и удобно устроил на сгибе своей руки, явно не собираясь отпускать, особенно рядом с нахальным другом и потенциальными недобитыми соперниками.

Я ласково погладила его упрямый квадратный подбородок и с огромным удовольствием поцеловала, делясь с ним любовью и благодарностью. Сначала это был просто порыв души, а дальше… Довольно заблестевшие серые глаза любимого – и совершенно неожиданно в груди горячим сиропом разлилось счастье. Горячая волна начала вытеснять глубинный страх: постепенно я проникалась тем, что моя жизнь в корне изменилась. И не потому, что я перебралась в неизведанные дали, а потому что полюбила! Непоседливая и любопытная стрекоза, вечно влипающая в переделки, которую мало что трогало глубоко и надолго, полюбила. Я пережила смерть бабушки и Измиры, меня до сих пор мучает невозможность увидеться с отцом, но это не мешает наслаждаться жизнью. А Эрн… Я не смогу без него жить.

Осознала и напугалась до чертиков.

Наши взгляды скрестились на несколько мгновений, за которые я многое поняла для себя и приняла. Я крепко-крепко обняла мужа за шею и прижалась всем телом. Затем чмокнула в щеку, выбралась из его объятий и встала на ноги. Поправила одежду, пытаясь справиться с эмоциями и страхами, но поймав внимательный, все подмечающий взгляд любимого, малодушно вцепилась в его локоть. Мое! Никому не отдам!

Прижавшись щекой к плечу Эрна, я похвасталась Феро:

– А мы прошли брачный обряд. Я успела дать мужу клятву верности, и теперь в нашей семье не будет лишних. Вот!

– Да, в Огненных землях об этом событии уже наслышаны! – хохотнул Феро, а потом, хлопнув Эрна по плечу, выдал: – Поздравляю, везунчик!

Муж улыбнулся другу и приласкал меня нежным, обожающим взглядом.

– Куда вас ветер гонит, Огненный? – гулким неприязненным басом поинтересовался Сайлеш из Красного Гранита.

Я невольно сравнила «красного» с Феро и первое впечатление не обмануло: похожи как братья. Только на драконе красный кафтан, а на горгуле – кимоно. И выглядит он… поблагороднее, что ли, чем сказочный Иванушка-дурачок.

– Ветер гонит только пыль да мусор. Ты считаешь меня настолько ничтожным? – ледяным, зловеще надтреснутым голосом произнес Феро, тут же растеряв благодушие.

– Ой, а у тебя мясо подгорает! – выпалила я громко.

Дракон неосознанно обернулся проверить птичью тушку, нанизанную на вертел над углями. Потом, смерив меня укоризненно-насмешливым взглядом, перевел его на Сайлеша. Тому достался убийственно-предупреждающий.

– Надеюсь, слух меня подвел и в твоем голосе не было ревности к Огненному? – еще более неприязненным и ледяным тоном неожиданно поинтересовался Эрн у Сайлеша.

Оба горгула замерли, сверля друг друга разгорающимися ненавистью глазами. И это мы всего день путешествуем, а что будет дальше? Я расстроенно дернула мужа за рукав:

– Ты забыл?

– О чем? – удивился он, отвлекшись от соперника.

– Светлым ведьмам нужен душевный покой и радостный настрой. А с вами даже завалящий дзен днем с огнем не сыщешь! – Я строго и укоризненно посмотрела не только на мужа, досталось и Сайлешу. Заодно и на Феро покосилась, чтобы не провоцировал.

– Хагана, как выглядит дзен? – недоуменно уточнил Трой из Сапфира. Боже, ну какой же красавчик, слов нет. – И вообще, что такое дзен?

– Веришь или нет, я еще ни разу не видела. Его сложно найти. Но не теряю надежды! – проворчала я, отстраняясь от мужа, и направилась к костру. Проверив тушку ножом, который Феро воткнул в соседнее бревно, довольно предложила: – Феро, твое мясо уже готово, угостишь вон тем хорошо прожаренным крылышком?

– С удовольствием! – Дракон радостно ринулся ко мне, заставляя растерянных и недовольных горгулов догонять его.

У речки мы отдыхали пару часов, пережидая рассвет и подкрепляясь. За это время Феро выпытал у друга цель нашего путешествия и признался, что летал в Барвик «отдавать долги».

Что за долги, я даже уточнять не стала. Их там месяц в клетке держали, и явно не на санаторно-курортном обслуживании.

Выяснив, зачем и куда мы летим и дав клятву о неразглашении, дракон решительно уведомил Эрна, что летит с нами. Ему-де скучно, а в нашей компании – весело. Любому понятно: дракон из Первородного гнезда не может оставить без внимания местонахождение фей, которые исполняют желания. Впрочем, рассказывать ему о нашей с Эрном идее переселить фей к горгулам мы не торопились. Дружба-дружбой, а государственные планы – врозь!

– Как вы собираетесь туда попасть? Долго лететь придется? – с азартным нетерпением уточнил у меня Феро.

– Порталом пройдем сразу до Хеймима – это главный гварт Хеймицы…

– Бывал там пару раз, – поморщился Феро. – Черная обитель белых плащей. Говорят, они прилично промыли всем мозги и сейчас расширяют свое влияние и идеи. Мол, иные – зло, которое надо держать как можно дальше и в строгости.

Я тоже передернулась: Хеймим с его плахой и палачами мне тоже не забыть. И продолжила:

– К сожалению, я не умею открывать порталы, а Эрн и наши спутники бывали только в Хеймиме. Поэтому перейдем туда, а дальше придется искать дорогу. На крыльях, наверное, дня три потратим. Хотя на телеге я добиралась до этого гварта недели две.

– Всего-то? Так это начать да кончить, – встрепенулся довольный Феро.

– Недаром говорят, что чешуйчатые не тонут! Если уж подобное срывается с вашего языка в присутствии хаганы! – выплюнул Изумруд, услышав двусмысленную шутку дракона.

Дальше стая «пернатых» обменивалась ядовитыми колкостями, а я осознала, что настоящей дружбы между старшими народами нет, как наивно полагала до этого. И заговор вполне удался бы, не подари мне феи звезду счастья и не выкупи я Акайо на рынке. Вот точно: сам Мирей вмешался! А четверо друзей: Акайо, Феро, Тхан и Эрн – это редкое явление.

Эрн лишь глазами улыбался, не вмешиваясь в «дружескую» перепалку дракона и горгулов, пока те, считаясь с моим присутствием, изощренно поливали друг друга «благопристойностями» на грани. При этом еще и получали странное, непостижимое для меня удовольствие.

Сперва я скрашивала ожидание жареным мясом, затем мне это словоблудие надоело, и Эрн построил портал.

Мы вышли в предместье Хеймима, взлетели и обозрели гварт во всей красе. Он был таким же, каким я его запомнила: белокаменным, залитым светом, нарядным. Над самой высокой городской башней реял знакомый черный стяг с белым «человечком» в центре, знаком Белобога.

Я невольно потрогала бабушкин амулет – на месте, как обычно. Греет сердце, защищает от худого.

Раннее утро, а город уже бурлил. По дороге ползли груженые обозы, неторопливо, размеренно шагали одинокие путники, ехали всадники… К городским воротам подъезжал большой конный отряд в белых плащах.

Жрецы Света! Ловчие!

Первый всадник обернулся, и я замерла, узнав в нем главного ловчего – командира лира Мартиса. Надо же, как судьба повернулась! Вот и свиделись, даром, что зареклась. Затем мое внимание привлекла поникшая женская фигурка в центре зловещего отряда: со связанными за спиной руками, еще и в стальном ошейнике.

Ну хотя бы верхом, а не на своих двоих и босиком. Среди белых плащей пленница выделялась не столько темно-коричневым платьем с белым воротничком, сколько цветом волос: в ее темной гриве я отметила несколько красных прядей и потрясенно выпалила:

– Ведьма!.. Темная. Уже почти вся!

Конечно, нашу крылатую группу, пролетающую над лесом рядом с трактом, вскоре заметили. Сначала раздался чей-то испуганный крик, потом толпа, задрав головы, начала тыкать в нас пальцами и горланить в десятки глоток. Даже ведьма, вскинув голову, разглядывала нас. Красивая, белокожая, заляпанная кровью… обреченная. Мне показалось, что она поняла, кто я. Тем более рядом с горгулами я не прятала свою алую шевелюру.

– Иные! Дракон! Каменные бесы! – завопили люди.

Дальше началось нечто непредсказуемое. Воспользовавшись суматохой, темная ведьма пришпорила коня каблуками и направила его коленями прочь от конвоиров. Моих спутников «людишки» не интересовали, они спокойно летели над лесом, удаляясь от города. А я, снова высунувшись из переноски, затаив дыхание и забыв обо всем следила за разворачивающейся драмой. Ведьма на коне вырвалась вперед и даже немного оторвалась от «белых плащей».

Ненадолго! Легкий взмах руки главного ловчего, с легкостью нагонявшего беглянку, – и ее конь споткнулся на ровном месте, а ведьма вылетела из седла. К всеобщему удивлению, она перекатилась, резво вскочила и понеслась в нашу сторону с криком:

– Сестра! Сестра! Спаси меня, сестра!

– Эрн, помоги ей, пожалуйста! – взмолилась я на эмоциях и на адреналине.

Ведь точно знаю, что с ней сделают: отрубят голову! Судя по редким красным прядям, она сохранила в себе Свет. Может, ничего совсем уж кровавого пока и не совершила.

Мой любимый горгул спикировал вниз. Заметных магических пассов Эрн не делал, но между беглянкой и белыми конниками словно из ниоткуда выросла стальная сеть. Испуганно заржали кони, встали на дыбы. Не удержавшись в седле, двое ловчих рухнули под копыта, но остальные жрецы Света успели остановиться и не попали в сеть.

Они стремительно вскинули руки, зажигая сверкающие белым светом сферы и явно намереваясь запустить ими по нам. Одновременно с ними Феро погасил огонь, которым пылало все его тело, и на лету подхватил с земли удирающую ведьму. Та завизжала от страха.

Эрн преобразовал свою сеть в стальные лезвия, которые застыли напротив жрецов Света. Кони слишком нервничали рядом с драконом и крылатыми горгулами, но ловчие умело сдерживали их, при этом не опуская глаз и стараясь держать в поле зрения как противников, так и лезвия, угрожающе зависшие у их лиц.

– Не стоит нас провожать. Как и злить меня, – ледяным тоном произнес Эрн, глядя на Мартиса. – Эта ведьма теперь наша.

Где-то там, у ворот и на тракте кричали и суетились люди, а здесь, у леса, все словно замерло. Наконец лир Мартис дал команду отступить, и отряд ловчих слаженно погасил сферы. Не отводя от нас настороженных взглядов жрецы отошли. А ведьма в лапах дракона еще громче голосила от страха и ругала все и всех.

Мы дружно поднялись высоко в небо. Там точно ни один магический снаряд не достанет. И зависли, чтобы решить судьбу спасенной. Хотя так думала лишь я.

– Сестра, спаси меня! Забери из лап этого проклятого чешуйчатого монстра! Он же спалит меня сейчас! – заныла темная ведьма, заинтересованно осматривая мое комфортабельное средство передвижения.

– Ошибаешься, Огонек, я, вообще-то, в своем уме! – проурчал ей на ушко драконище. Потом посильнее наклонил шипастую морду и с восторгом заглянул в ошарашенное лицо ведьмы.

Та в ужасе отшатнулась.

– Мама дорогая!..

– Красивая, – равнодушно оценил перепуганную ведьму Лешар из Изумруда. – Что с дальше с ней делать? В жены темную не взять, если жизнь дорога!

Феро поудобнее – даже по-хозяйски, я бы сказала – перехватил женщину лапами и рыкнул: – Ну это уже не вам решать! Я первый ее поймал, моя добыча!

– Убери от меня свои лапы, ящерица! – вдруг злобно взревела ведьма и потребовала у меня: – Сестра, прикажи своим мужьям посадить меня к тебе! Пора бы уже покинуть эти проклятые земли.

Я невольно поправила ее:

– У меня только один муж, остальные просто…

– Да плевать мне, сколько у тебя мужиков! Главное – от этого чудовища забери! – возмутилась ведьма, не дав мне договорить.

Женщина, накрепко перехваченная поперек огромными когтистыми драконьими лапами, пыталась выбраться из захвата и извивалась как змея. А до земли-то высоко-о…

– Дорогая, нас еще не представили и мы не настолько тесно знакомы, чтобы ты могла составить полное представление о моей, без ложной скромности замечу, вполне достойной внешности! – пылко возразил дракон. – Я пересек целый континент, чтобы найти тебя! Единственная моя, идеальная! А ты упорно сопротивляешься моему природному притяжению и нашей истинной связи. Да нас сами боги соединили, потрясающая моя…

Ага, целый континент… От силы половину, да и то порталом, врун огненный!

– Сестра, прокляни пострашнее этого безумца и забери меня, наконец, к себе! – заорала ведьма, тщетно дергаясь в драконьих лапах.

– Ух, и горячая мне истинная досталась! – восхитился дракон, с неописуемым умилением на жуткой морде разглядывая трепыхающуюся добычу. Даже дымок пустил из пасти от переизбытка чувств.

– Истинная? – изумился Эрн. Да и другие «клыкастые лица» не остались бесстрастными. – Эта темная – твоя пара?

– Да-а-а! – счастливо ощерился дракон. – А ее темнота меня не волнует – огонь перерождения очистит любую ведьму от былых предрассудков. Чужих и своих.

Точно. Ведь если пара дракона не дракон, то при обряде она получит его второе сердце и вырастит собственного зверя. А огонь перерождения очистит ее магию и удалит любую Тьму из крови, ведь среди огненных монстров «темных» просто не бывает.

Правда, драконица и ведьмой быть перестанет, но для той, кто потерял Свет и заменил могуществом Тьмы свою природную магию и возможность любить обрести зверя – не худшая альтернатива. Ведьма, перешедшая на сторону Тьмы, становится смертельной угрозой не только окружающим, но и будущим наследницам-преемницам своей темной силы. Будь Измира чуточку более темной – меня ее сила либо выжгла бы, либо обратила бы во Тьму. С учетом моего земного воспитания и менталитета сложно сказать, захотела бы я такой жизни.

– Поздравляю! – хохотнул Эрн.

– Ну, я полетел. У меня обряд брачный, единение с любимой, семья, дети… Столько дел, столько дел, – махнул крылом Феро и лег на обратный курс.

– Эй, ты совсем мозги растерял, чешуйчатый? Какая я тебе пара? Мне всего сто лет – вся жизнь впереди! А ну отпусти немедленно! – заорала в панике ведьма, а потом заголосила, глядя на меня: – Дура, чего рот раззявила? Забери меня у этого кошмара! Ты же ведьма, должна иметь понимание и солидарность!

– Так вы же истинные… – ошеломленно промямлила я. Потом окинула взглядом громадного огнедышащего дракона и зависших вокруг горгулов, просто на секунду представила, как мы «отбираем» у Феро его истинную пару… и все приоритеты расставились самостоятельно. Поэтому я уже твердо и даже с легкой ехидцей добавила: – Разве можно какой-то ведьме становиться на пути чужого семейного счастья и истинной любви? Раз уж вас сами боги соединили.

– Да чтоб ты своего горгула полюбила! – от всей души выплюнула проклятье темная ведьма.

Ну, для любой ведьмы по жестокости и последствиям такое проклятье стояло бы на самом первом месте. Если бы не одно «но». Я привстала на колени и, подбоченившись, щедро пожелала в ответ, коль уж они с Феро истинная пара:

– Ха-ха, да я и так его люблю сильнее некуда. И тебе от всей души желаю полюбить своего дракона. Самой искренней и бескорыстной любовью!

– Ведьма-а! – в ужасе взвыла темная. Слово «бескорыстно» для любой нашей сестры еще более отвратительно, чем «полюбить».

– Кто бы спорил! – довольно хихикнула я. – Самая натуральная ведьма, светлая. Приятно было познакомиться.

– Да чтоб у тебя только мальчики рождались! – проорала темная в отместку.

Я, ужаснувшись, ахнула: без дочерей у меня не будет наследниц силы, а значит мой род прервется и я растворюсь в энергетических потоках мира. Это второе самое страшное проклятье для ведьмы. Мне, светлой, никак нельзя пожелать ей в ответ что-то плохое, только душевное и хорошее.

Окончательно растеряв сомнения по поводу «спасения» этой темной заразы из драконьих лап, я нашла лазейку:

– Да чтоб ты только на собственных яйцах и сидела, ящерица будущая!

Вот туда ей и дорога! В семью, в любовь, к кладке яиц!

– Девочки, раз уж вы обменялись любезностями, можем мы продолжить путь? – флегматично прервал нас Сайлеш.

– Да чтоб ты…

Пожелать чего-нибудь горгулу темная не успела: драконья лапа вовремя закрыла ей рот. Но ведьма вывернулась и со всей дури укусила чешуйчатый палец, отчего по всему телу дракона пробежала мелкая дрожь, а дальше он хрипловато и явно возбужденно предостерег:

– Дорогая, ну что же ты при посторонних со мной делаешь? Я же не железный, могу и сорваться… А нам на обряд надо, домой… Пылающая моя. – И довольно проурчал не то ведьме, не то самому себе: – Какая горячая штучка досталась – сам себе завидую!

Эрн с Сайлешем понятливо переглянулись, кивнули и, разлетевшись в стороны, прямо в воздухе открыли огромный портал. Феро благодарно кивнул им и скрылся в сияющей дыре под отчаянные завывания «штучки».

После того как за новобрачными захлопнулся портал, Лешар из Изумруда задумчиво пробормотал:

– Не думал, что свое счастье можно вот так походя найти, случайно. Спасая темную ведьму.

– Вообще, это происходит именно случайно и нечаянно, – улыбнулась я, с любовью посмотрев на Эрна.

Он подлетел ко мне, вытащил из переноски и, усаживая на сгиб локтя, хрипло уточнил:

– Сильнее некуда?

Я сперва нахмурилась, не сразу догадавшись, о чем он, а потом, вспомнив перепалку с темной, смущенно кивнула:

– Угу.

– Моя ты ведьмочка любимая! – Блеснув белоснежными клыками, он одарил меня сумасшедшей, почти плотоядной улыбкой.

Я смущенно опустила глаза и натолкнулась взглядом на жрецов Света. Мало того, что они не уехали. Они спешились и внимательно следили за нами. Мартис почему-то сверлил взглядом именно меня.

Сложно объяснить, что толкнуло меня пообщаться с ловчими. Я кивнула на них:

– Эрн, мне нужно переговорить с ними.

– Зачем? – напрягся муж.

– Надо! – Я с мольбой посмотрела ему в глаза.

Под настороженными взглядами людей наш небольшой отряд приземлился, и мы с Эрном приблизились к ловчим. Точнее, к главному.

– Вот и свиделись, госпожа Елена, – ровно произнес он, чуть задирая подбородок и проявляя этим злость или досаду. – Всегда был уверен, что опознаю ведьму под любой личиной!

– Добрый день, лир Мартис, – натянуто улыбнулась я, удивившись, что он запомнил имя, которым я тогда назвалась. – Простите, что обманула.

– И сбежала! – В эмоциональном упреке чувствовалось большее, чем просто досада из-за упущенной ведьмы. Злится, небось, что я от него удрала.

– Вы знакомы, любимая? – напрягся Эрн.

– Мимоходом, – успокоила я мужа, поцеловав его пальцы, лежащие у меня на плече.

Глаза лира Мартиса вспыхнули ревностью, удивив меня еще сильнее. Но он все же поинтересовался:

– Чего ты хочешь?

– То, что вы делаете, неправильно! – заявила я с места в карьер, не в силах справиться с волнением.

Ловчий хотел было возмутиться, но я взмахнула рукой, требуя дать мне возможность договорить.

– Со временем многие забыли, что ведьмы – хранительницы равновесия. Равновесия между Светом и Тьмой!

– Мы чистим наши земли от Тьмы! – сухо и непримиримо возразил Мартис.

– Нет, вы заблуждаетесь! – Я качнула головой. – Повторяю: ведьмы – хранительницы равновесия между Тьмой и Светом. К Тьме нас толкают люди, чужая ненависть, предательство и нелюбовь.

– Вы не умеете любить! – рыкнул Мартис.

– Вы снова ошибаетесь! Ведьмы любят только раз, но до самой смерти. Если мы ошибемся и полюбим недостойного, того, кто не сможет ответить взаимностью, предаст или отвернется, – это убьет нас. В буквальном смысле! Поэтому чтобы выжить, ведьмы вынуждены обращаться к Тьме. Чтобы избавиться от страданий и не умереть!

– Я не совсем понимаю, госпожа ведьма, зачем вы мне это говорите? – Чуть наклонив голову к плечу, ловчий пристально смотрел на меня удивительно холодными голубыми глазами.

– Ведьмы – хранительницы равновесия между Светом и Тьмой. Ведьма не может умереть просто так, наша магия природного происхождения, понимаете? Каждая ведьма рождается светлой и чистой, но из-за чужой ненависти или предательства любимого теряет свой Свет и переходит на темную сторону. В итоге равновесие смещается. Ваш орден ловит темных ведьм и казнит на площади, выпуская в мир накопившуюся в них Тьму, усиленную чужой злобой. Вы знаете, что с ней бывает дальше?

– Думаю, вы нам любезно расскажете. – Лир Мартис попытался сыронизировать, но вышло наигранно.

– Выпущенная сила ведьмы – неважно, светлая или темная – ищет наследницу. Если наследница есть, она вынужденно примет силу. И неважно, светлая ты ведьма или темная: невероятно сложно сохранить свой Свет, когда душу выжигает чужая Тьма. Поверьте, я знаю, о чем говорю, я с трудом выжила, получив лишь частицу темной силы! Чудом очистила ее своим Светом! – Вспомнив былые ощущения, я содрогнулась, что не прошло без внимания лира Мартиса и других ловчих, жадно слушавших наш разговор. – Вот почему, убивая на площади темных ведьм, вы невольно уничтожаете чужой Свет и душу. Ведь далеко не каждая преемница силы способна справиться с Тьмой. А сила может достаться совсем юным ведьмам, даже не познавшим жизни.

– Я…

– Это еще не конец! – оборвала я ловчего и продолжила: – Но если наследницы нет, выпущенная вами темная сила нарушает общее равновесие, усиливая Тьму. И силы тех, кто способен ею управлять.

– Твоих каменных спутников и чешуйчатых монстров? – презрительно выплюнул Мартис.

– И вновь вы ошибаетесь, лир, – спокойно парировала я. – Горгулы – дети земли. Они управляют ею, создают полезные и защитные артефакты. Они возделывают землю и разводят прекрасные сады, где выращивают фрукты. Вы бы видели их земли! Там столько удивительных растений, цветов… А какие ароматные пряности для вкусных блюд! Ум-м-м…

Расписывая таланты горгулов, я не жалела эмоций и проникновенного тона. Скрытая реклама тоже полезна, особенно для увеличения торгового оборота родной теперь страны. Хе-хе!

Эрн легонько сжал мое плечо – оценил мои усилия.

– Земляки, значит, – хмыкнул Мартис. Видимо, вспомнил лезвия у своего носа.

– Да, – улыбнулась я. – Но в том, что касается драконов, ваши заблуждения еще больше! Драконы огненные, внутри и снаружи! И в принципе несовместимы с Тьмой.

– Тогда зачем ваш чешуйчатый приятель украл нашу ведьму? – рыкнул один из ловчих за спиной Мартиса, вынудив того медленно обернуться и смерить говорливого ледяным взглядом.

– Она его истинная пара, – призналась я. – Но во время брачного обряда драконы выжигают из своей пары любую Тьму своим огнем. Теперь понимаете, к чему я веду?

– Понятно, почему драконов мало: не все истинные при обряде выживают. Но нам это на руку: и ведьма сдохнет, и Тьма не освободится, – сделал вывод другой ловчий.

Теперь уже я облила холодом и презрением второго говорливого выскочку, но затем осознала, что подобные заблуждения ведьмам вполне себе полезны. Поэтому хмуро продолжила:

– Советую в будущем передавать всех темных ведьм драконам. Живыми. В этом случае вы не нарушите равновесие между Светом и Тьмой, сохраните жизни и Свет юным светлым ведьмочкам. Заодно не усилите тех, кто черпает силы из Тьмы. У вас в соседях таких предостаточно, кстати.

– Нагшары? – снисходительно уточнил Мартис.

– Ну… – Все же Тхан мой почти друг, да и натравливать этих фанатиков на змеев намерения тоже не было, поэтому я проворчала: – у вас темных колдунов и среди своих хватает. На ведьм понапрасну не грешите!

– Нам и светлые ведьмы без надобности! – выкрикнул еще один ловчий.

– Ну да, конечно, вы же все в белом! – злобно рыкнула я. – В который раз повторяю: ведьмы – естественные хранительницы равновесия. Чем больше в мире светлых ведьм, тем сильнее Свет и слабее Тьма. А вы их гробите направо и налево. Ведь даже самая слабенькая светлая ведьмочка может принести сильное магически потомство. А если ее будут по-настоящему любить, заботиться и оберегать, если сама она истинно полюбит в ответ, то ни один мужчина не найдет более верной и преданной жены. Она за любимым и в огонь, и в воду! Сильные светлые маги рождаются только в любви и согласии супругов, поэтому они все реже появляются у людей. Не умеете вы любить, мужчины!

Эрн прижал меня к своему боку, явно не соглашаясь. Я посмотрела на него и ласково улыбнулась:

– Я не о тебе, родной.

– Ты все сказала? А то дел еще много! – вернув мне улыбку потеплевшими глазами, бесстрастно поторопил он.

Пришлось спешно завершать просветительскую деятельность:

– В общем, что я хочу донести: ведьмы ближе к людям, чем к любой другой расе. Мы – исконные ваши соседи! Еще мы хранительницы Света. Хватит уже кормить Тьму нашими жизнями и магией и ослаблять собственный народ, не позволяя рождаться сильным светлым магам! – Посмотрев прямо в глаза Мартису, я с жаром напомнила: – Вспомните, как вы приволокли меня в храм Пресветлого, а он щедро одарил меня своим Светом и отеческим теплом. Вы тогда лично признались, что подобное благоволение Пресветлого случается нечасто! Неужели воля богов ничего для вас не значит? Как им еще донести до вас, что вы ошибаетесь!

– Чего ты хочешь, светлая ведьма? – сухо выдавил Мартис.

– Я? Ничего! Лишь желаю всеми силами сохранить на Мирее Свет. Договоритесь с драконами, и всех темных ведьм отдавайте им. Живыми! Светлых – оберегайте и защищайте, ведь они совершенно беззащитны перед злом и ненавистью мира, зато способны дать ему столько прекрасного и доброго! Запомните: любовь дарят, а не навязывают! Ведьма – всегда ведьма, поэтому способ сбежать из плена найдет.

Уф, все, я выдохлась. Эрн не стал слушать, чем ответят ловчие, подхватил меня на руки и с места взмыл в небо. За ним, окатив людей в белом воздушной волной с пылью и мусором, устремились остальные горгулы.

Жрецы даже не дрогнули, вызвав у меня гордость: среди людей много сильных и смелых воинов. И как раз сейчас самые сильные весьма задумчиво смотрели мне вслед. Надеюсь, мои слова попали на благодатную почву. Учитывая, что лир Мартис – главный ловчий, то есть лицо, облеченное в ордене Света властью, перемены не за горами.

– Хагана, зачем вам это? В чем глубинный смысл подобного разговора? – полюбопытствовал Сайлеш.

Пересаживать меня на ковер Эрн не стал. Крепче прижал к себе и терся носом о мою макушку.

– Я ведьма! Мои дочери тоже будут ведьмами! И я не хочу жить в мире, где на любую обладательницу красной шевелюры открыта смертельная охота.

– Охотиться не перестанут, просто изменятся цели преследования, – флегматично пробасил Сайлеш.

– Гораздо проще сбежать от мужчины, который пытается заслужить твою любовь, чем от убийцы. Вам так не кажется? – иронично спросила я.

– За что вы натравили людей на нагшаров? – с едва заметной ухмылкой спросил Лешар.

– Когда это? – вытаращилась я. – Я в целом о темных говорила.

– Чтобы усилить значение светлых ведьм для людей, – кивнул этот представитель клана Изумруд.

– Когда свой зад подгорает, о чужом думаешь в последнюю очередь, – смутилась я, а потом со стыдом добавила: – Нечаянно вышло. Я совсем не хотела вести разговор в эту сторону.

– Да-да, ведьмы вам, конечно, ближе, чем змеи! – хмыкнул Трой.

– Да я вообще за мир во всем мире, – буркнула я и спрятала лицо на шее у мужа.

Ну их, лучше помолчу. Вроде как устала.

С рассветом – вернее, несмотря на него – мы рыскали над лесом подобно ищейкам. Я «включила» магическое зрение, чтобы следить за потоками, помня, насколько яркими и мощными они были в прошлый раз. Но почему-то ничего похожего не наблюдалось.

Поэтому когда я наконец-то увидела знакомое место в глубине леса, обрадовалась так, что чуть не выпрыгнула из переноски.

– Вот! Именно здесь я ночевала тогда, когда свернула с тракта. И ощутила флер радости и чего-то необыкновенно прекрасного! Отсюда до поселения фей совсем недалеко.

Конечно, горгулы не позволили мне упасть: безопасность воздушного передвижения с ними гарантирована. К хорошему вообще быстро привыкаешь.

– Ведьмочка! – снисходительно-умильно, словно ребенка, пожурил меня Сайлеш.

Остальные мужчины тоже развлекались за мой счет, не особо таясь. Следуя моим указаниям, отряд вскоре добрался до памятной мне поляны, где жили лесные феи. Один из телохранителей, не сдержав удивления, выдохнул:

– Ничего себе…

– О, не-ет… – содрогнулась я.

– В прошлый раз ты видела то же самое? – спокойно и деловито уточнил Эрн.

Не в силах выдавить и словечка, я широко распахнутыми глазами оглядела поляну. Хорошо знакомую, потому что всю облазила. Мой защитный купол держался как и прежде. Хвала Мирею, не подкачала моя магия. Но вне купола, источая вонь, гнили и разлагались деревья и кустарники. Они будто молились, вскинув к небесам исковерканные облетевшие ветви.

Ни цветов, ни насекомых, ни радости и смеха, только гниль и смерть. И все это безобразие на приличное расстояние расползлось вокруг моего сияющего купола, под которым спасалась пока еще разноцветная полянка. Правда, цветы, будто под невидимой тяжестью, уже клонились к земле, лепестки потеряли былую яркость и начали осыпаться, а трава пожухла и устремленными в небо острыми сухими пиками-остями тоже, кажется, о чем-то взывала.

Я с невероятным облегчением всхлипнула, увидев первые признаки жизни среди цветов. Сначала из поникшего бутона показался маленький золотоволосый человечек. Он встряхнулся и повел прозрачными крылышками, словно спросонья. Потом мелькнула другая голова, а следом по поляне покатился нежный переливчатый перезвон, оповещающий лесных жителей о гостях.

– Что же случилось за три месяца? – Я расстроенно посмотрела на Эрна, с трудом сдерживая жгучие слезы жалости и сочувствия и безмолвно требуя, чтобы муж поставил на ноги.

С неохотой и подозрительно хмурясь, любимый отпустил меня. Я кинулась к куполу, слыша тошнотворный хруст гниющих останков под своими ботинками.

Меня феи узнали сразу, а на горгулов, которые разбрелись по поляне выяснять ситуацию, поглядывали опасливо. К нам с Эрном подлетела пожилая феечка.

– Мира вашему дому! – хрипло поприветствовала я.

– Добрый день, ведьмочка. Вижу, ты нашла свое счастье! – искренне и светло улыбнулась махонькая крылатая старушка.

Как же они все плохо выглядят! Истощенные, поблекшие, с серыми лицами и без блестящих солнечных искорок, которыми в прошлый раз так весело перекидывались…

– Благодаря вам, – кивнула я, через силу улыбнувшись. И решила, что хватит любезничать: – Что же тут произошло?

– Все вокруг пропитано Тьмой, она отравляет растения, – доложил Лешар из Изумруда, вставая с колен и отряхивая штаны от налипшей грязи.

Старшая фея печально кивнула и, с разгорающейся надеждой глядя то на меня, то на моих спутников, поделилась:

– Юность – такая неосмотрительная и бесстрашная! И часто глупая. Месяц назад несколько наших юнцов решили, что они смелее всех, и покинули обжитые земли. Добрались до ближайшего поселения людей, а там попались колдуну. Из плена вырвались, но пришлось исполнить желание. Какое пожелал, такое в точности и исполнили.

– И что он заказал? – Я криво усмехнулась, ведь знаю, как исполняются желания.

– Стать самым сильным темным магом, чтобы Тьма буквально переполняла его, – покорно ответила феечка, блеснув хитренькими, но мудрыми глазками. – Решил захватить весь мир.

– И что – стал? – Эрн, похоже, уже понял, что произошло дальше.

– Да. Тьма его переполнила, как он и хотел, да только такой мощью надобно уметь управлять, а это же…

– Прокачать резерв, магические каналы… Даже физподготовку. – Я содрогнулась, вспомнив заунывные нотации собственного гримуара.

– Правда твоя, – улыбнулась фея. – Вот ты очень мудро выбрала самое важное в жизни. Счастье еще никому вреда не приносило, как и любовь. Но почему-то все желают золота, могущества и власти. А о том, что это неподъемное бремя, забывают. Или не знают.

– Госпожа фея, а как эта напасть до вас добралась? – спросил Трой. При этом горгул растопырил когтистые пальцы и воткнул их в землю.

Наверняка все ощутили выплеск силы, когда он начал чистить землю. К нему присоединились и другие горгулы, и вскоре все вокруг буквально звенело магией земли. Растения стряхивали болезнь и немощь, медленно, но верно наполнялись жизнью, выпрямлялись, обрастали листвой и даже зацветали!

Феечки столпились вокруг нас, а малышня забавно облепила плечи огромных горгулов, наблюдая за тем, как те творят жизнь. Ребятня постарше пыталась сохранять спокойствие, но не выдерживала и с восторгом неслась к распускающимся цветам собирать нектар. Пили его жадно, взахлеб. Видно, голодали.

– Подростки спаслись из плена, но колдун нашел нас. Тьма в нем все прибывала и прибывала, вокруг него все гнило и разрушалось. Его дом – в труху, еда – в гнилье, одежда – в ветхие лоскуты. Куда бы он ни пришел, за ним шла и погибель. При этом колдун даже не пытался сдерживать свою силу. Он ненавидел всех и вся за свою собственную ошибку и жадность, обвинял в беде кого угодно. Когда он нашел нас, то уже умирал от голода и ненависти. Но пробиться через защитный купол не смог, ведь наша добрая светлая ведьмочка создала его от всей души. Она влила чистый Свет и желание защитить нас от всего дурного. Тогда колдун проклял окружающий лес. Теперь если мы покинем купол, нас накроет проклятьем и мы умрем. Да только природа едина, поэтому вскоре даже под куполом растения стали терять силы, соки и жизнь. Мы умираем от голода и теряем свою магию…

– Это не проклятье, – качнул головой Лешар. – Он выплеснул Тьму в землю, поэтому все и погибает. А под куполом растения теряют силы, отдавая их мертвой земле. Сейчас все исправим.

Убедившись, что феи не опасны, Эрн присоединился к спутникам, которые на глазах возрождали этот потаенный лесной уголок. Прошло не так уж много времени, а вокруг все снова цвело, благоухало и радовало глаз красотой и жизнью. Да и я по мере возможности участвовала в «озеленении»: чистила окружающую энергию от Тьмы.

Лесные феи сновали между растениями, родители кормили малышей, дети постарше сами облетали цветы, собирая нектар и наедаясь от пуза. Горгулы, отдав большую часть своего магического резерва, уселись на густой травяной ковер, чтобы перевести дух. Я привычно устроилась на коврике, а рядом опустился Эрн и привлек меня в объятия. Моя душа пела от счастья: дивный народец спасен, вокруг снова рассыпаются солнечные искорки-зайчики, крылатые крохи с радостным писком носятся между цветов и больше не выглядят измученными узниками.

Пожилая фея, с интересом осмотрев «Набор хорошего мужа» (коврик-вино-закуски), одобрительно блеснула глазками. Она приземлилась рядом со мной на ковер и сразу получила от своей молодежи бокальчик. Обменявшись улыбками, мы чокнулись: я – фруктовым соком, она – нектаром. Немного помолчали, глядя друг на друга и пытаясь прочесть мысли.

Бросив осторожный взгляд на обнимавшего меня сзади Эрна, фея взмахнула крылышками и села мне на колено. Ее соплеменники как по команде начали слетаться к нам и зависать вокруг. Скоро фей стало столько, что от них, солнечных и золотистых, рябило в глазах.

– Меня зовут Еля, – улыбнулась я старосте посления, не выдержав долгого настороженного молчания.

– Гибриола, – представилась фея, названная в честь красивого лесного цветка. – Ты вновь спасла нас, Еля…

– В этот раз не я, а мои спутники, – с гордостью поправила я.

– Светлая, скромная, улыбчивая… Ты совсем не изменилась, – похвалила она, чинно расправив складочки на том же синем платьице с белым фартучком. И широко улыбнулась. – Мы можем снова исполнить любое твое…

– Нет! – испуганно выдохнула я, невольно содрогнувшись. Поймав снисходительную усмешку феи и испытывая стыд за неблагодарность, быстро добавила: – Мои сегодняшние заслуги столь малы, что я буду несказанно благодарна за кусочек мыла с чудесным ароматом. Этот подарок способен пробрать даже самое черствое женское сердце.

Фея щелкнула пальчиками – и тут же группка мельтешащих феечек принесла мне второй «обмылочек». Еще и довольно попищала, когда я восторженно-благодарно, с трепетом приняла подарок. Ух, какая пр-релесть!

– Спасибо, – от всего сердца поблагодарила я, расплываясь в едва ли не самой счастливой улыбке.

– Не за что, – хихикнула Гибриола, напомнив о моем же ответе в прошлую встречу. – Так что за дорожка вновь привела тебя к нам?

Пока я раздумывала, честно рассказать о цели нашего визита или придумать обходной маневр, вмешался Эрн:

– Моя жена рассказала, кто помог нам найти друг друга, помог нашему счастью. Она рассказала, как вы встретились. Горгулы – маги земли поэтому наши земли – благодатный и цветущий край. Под нашей защитой ваш народ мог бы жить счастливо и спокойно, не опасаясь за свою жизнь. Еля даже выбрала для вашего поселка самую красивую долину…

– Что вы хотите взамен защиты и благодатных земель? – у феечки даже голос сел от напряжения.

– Вашей помощи, – прямо обозначил Эрн наши условия. – У нас рождается все меньше и меньше девочек, мужчины с великим трудом находят свои половинки, мы их зовем истаями. С давних пор на каждую новую истаю претендует все больше мужчин, жаждущих войти в ее семью. Поэтому мы предлагаем вам часть наших земель, нашу защиту и покровительство взамен на помощь в поиске счастья или любви.

Фея серьезно задумалась, а потом спросила:

– Уверен, горгул, что твои соплеменники не захотят чего-то иного? Кроме любви и счастья?

Эрн посмотрел на пожилую кроху с вниманием и уважением, как на равного партнера в этой «торговле»:

– Вы дадите клятву, что любое обратившиееся к вам существо будет иметь право на одно желание: попросить помощи в обретении любви или счастья. Только этого. Никаких всемогущих и всесильных темных колдунов, золота и прочего. Каждое новое поколение вашего народа будет обещать нашему Великому лишь это.

– Это поможет вам уберечься от ненормальных доморощенных темных властелинов. Молва о том, что вы исполняете лишь одно желание и касается оно поиска любви и счастья, быстро разлетится. А за любовью гоняются лишь отчаявшиеся. Так что работы у вас будет не так уж много! – с жаром выпалила я.

Эрн иронично хмыкнул, а староста феечек снисходительно улыбнулась:

– Лесная ведьма, я живу очень-очень долго и о старших расах в Сумеречных пределах знаю не понаслышке. Так что работы у нас будет не продохнуть. Даже с этими двумя желаниями.

– Внесите обязательное условие о бескорыстной помощи, идущей из глубины души. Думаю, на этом отсеются многие желающие. Благодаря подношениям от страждущих, у вас появится стабильный доход, Да и наши воины у границ не просто так свой хлеб едят, не каждый чужак на наши земли сунется, – пообещал Эрн.

Фея, по-прежнему сидевшая на моем колене, задумалась, глядя на нас с Эрном. Тем временем на наших плечах, ковре и в воздухе все теснее смыкались ряды ее сородичей. Они дружно щурились, словно от удовольствия.

Неожиданно фея выдала:

– От вас обоих исходит столько силы, что сложно думать с холодной головой!

– Какой силы? – удивились мы с Эрном.

– Наша магия идет от сердца, от силы чувств и эмоций, самых светлых и ярких. Вокруг вас настоящий ураган магии любви, настолько она искренняя, глубокая и всепоглощающая. Буквально наполняет наши резервы, восполняет все потерянное из-за голода и Тьмы.

– Правда? – сипло спросила я, невольно бросив неуверенный взгляд на мужа.

– Не сомневайся, ведьмочка, – улыбнулась фея. – Он ослеплен и покорен своей любовью, для него теперь есть только ты и его чувства к тебе!

– А я? – Чуть не взлетев от счастья, я на всякий случай решила убедиться, что не придумала себе ллюбовь.

– Ты умрешь без него, – неожиданно грустно ответила Гибриола. – Ты уже чувствуешь это. Знаешь, что ведьма любит только одного, но всем сердцем и душой и до самой смерти. Не бойся, он твой. Они оба теперь твои: зверь и его хозяин. Как и ты теперь полностью принадлежишь им обоим. До кончиков своих пламенных волос!

– Чем мне отблагодарить тебя… вас? – от переполнявших чувств перехватило горло.

Ладони Эрна сжались на моих плечах. Наверное, он не предполагал, что я тут благодарности раздавать начну.

Видимо, оценив мрачное выражение его лица, Гибриола едва слышно, но проникновенно попросила:

– Береги мой народ, лесная ведьма. По своим силам и возможности. Этого будет достаточно.

– Хорошо! – согласилась я. – Но тогда вам точно стоит перебраться в земли горгулов. Там честно невероятно красиво. Еще и горячие источники, где так приятно погреть уставшие косточки…

– Мы принимаем ваше щедрое предложение, – спокойно и уверенно заявила Гибриола. Затем, скосив глазки на бесстрастных словно статуи горгулов, с ехидцей уточнила: – Наверное, сначала мы должны отблагодарить наших доблестных спасителей?

– Угу, – смущенно кивнула я.

– Всех? – развеселилась староста деревни. Ее соплеменники тоже хихикали, кружась над нами радостным искрящимся хороводом.

– Четверых высших – сегодня, остальных – после того, как доставим вас в безопасное место, в выделенную вам долину, – вмешался Эрн. – Но сначала – клятва!

Далее староста приказала всему племени собраться вокруг нее и Эрна. Мой деловой муж сначала от лица всех горгулов дал клятву защищать фей. Затем подсказал феям слова их клятвы, перекрыв все лазейки: проблемы с «неточными» желаниями, жаждой власти и могущества горгулам точно не нужны.

Закончив с клятвами, Эрн отправил телохранителей плести корзины для перевозки всех жителей со скарбом. По воздуху. Не самим же им лететь на крохотных крылышках, да еще с деТьми и добром под мышками? Так мы долго добираться будем.

Феи собрались вокруг моих бывших «женихов» и холостого родича из Черного Гранита – с нами увязался младший брат Дейра.

Гибриола уточнила у моего мужа:

– А у тебя есть желание?

– Нет, вы уже подарили мне счастье, – прижав меня к своему боку, категорично отказался Эрн.

– А ты, громила, чего желаешь? – спросила фея у Сайлеша, самолично определив очередность желающих. – Счастья или любви?

Сайлеш задумчиво посмотрел на меня, отчего Эрн окаменел и взбешенно зарычал. Таким образом «подергав за усы» моего мужа, горгул попросил:

– Помоги мне найти любовь в лице красивой светлой ведьмы, которая будет мне истаей.

– Хитре-ец, – хихикнула старая фея.

А я поняла, что ушлый горгул попал, примерно как я со своим счастьем. Легко любовь ему точно не достанется. Дальше закружился золотой вихрь магии фей, щедро осыпая Сайлеша искрами, которые стремительно впитывались в его тело. Судя по тому, как он уставился вверх, ему тоже всучили звезду, только любви, а не счастья. Прям жалко мужика стало, так-то он неплохой, в принципе.

Получив указания Гибриолы, Сайлеш попрощался с нами и отправился в свой нелегкий любовный путь.

Следующим вызвался Трой из Сапфира:

– Я благодарен вам, госпожа, и прошу у вас помощи в поиске счастья.

– А ты, гор, знаешь, что не для каждого счастье заключается в женщине? Или в любви? – с хитрецой в голосе поинтересовалась фея.

– Госпожа Гибриола, я не ошибусь, если скажу, что для подавляющего числа горгулов счастье заключается именно в любви. Каждый из нас жаждет найти свою истаю. Обрести ее любовь, заботу и нежность, – спокойно и с абсолютной уверенностью ответил Трой.

И тоже бросил взгляд на меня, смирненько выглядывающую поверх крыльев Эрна, которыми он меня надежно спеленал, приревновав к Сайлешу. Сапфир размечтался о послушной и ласковой ведьмочке. Ну-ну… Вот я, между прочим, о горгулах и любви не мечтала. А получила.

После того как Трой получил свою звездюлину и спешно покинул нас, просить чуда вышел Лешар. Он откровенно пожелал любви… истаи. Как и дядя Эрна. В общем, все четверо оказались ушлыми. А телохранители мотали на ус формулировки высокородных, ведь им еще предстояло загадывать желание.

Завершив со «счастливыми» делами, наш отряд подкрепился и улегся спать, пережидая солнечный день в лесной тени. А в сумерках жители деревни кто в огромных корзинах, кто заняв «посадочные места» на горгулах, порталом покинули неблагонадежные земли.

Амагическую пустошь мы пересекали под писк испуганных, теряющих магию фей, малышня и вовсе ради подпитки «любовью» жалась к нам с Эрном. Впрочем, переселенцы стойко терпели энергетический голод перехода. Зато на Пятачке мира феи чудили вовсю, «переев» магии. Даже уговорили Эрна позволить одарить еще не «охваченных» счастьем горгулов, коль до Долины фей недолго осталось. Да-да, именно так мы решили назвать их новое место жительства.

В сопровождении стражей границ Великого Горгона и всех встречных-поперечных, присоединившихся к нашему воздушному обозу, мы приличной толпой добрались до долины, где теперь будут жить феи. Крылатые крохи искренне радовались новому дому, ведь вокруг огромные яркие цветы и густая растительность. И сам Великий Анарек повторял клятвы о защите и дружбе со своими новыми жителями. Вернее, подданными.

А вот мы с Эрном, тихонечко простившись с Гибриолой и пообещав навестить ее чуть позже, под шумок скрылись. Захотелось уединения, купания в горячем источнике, а еще – любви и ласки. Зачем отказывать себе в прекрасном?

«…о, этот мужественный профиль и широкие плечи! Сильные руки со страстью и жаром сжимают меня. Пылающим откровенной похотью взглядом Шарвей, кажется, прожигает мое тело. И хвост… Длинный, теплый, чешуйчатый, который кольцами сковывает мои ноги, не позволяя сбежать от своего хозяина, вынуждая покориться, сдаться на милость победителя. Наш поцелуй сжигает мою волю к сопротивлению, оставляет лишь желание ощутить мужскую твердость внутри себя, вторгающуюся, неутомимую и горячую.

Нагшар вскинул меня и стремительно отнес на ложе любви. Потом на миг отступил и с порочной, многообещающей ухмылкой распахнул на себе одежду. У меня невольно вырвался ошеломленный вскрик:

– О боги Мирея, что это такое?

Но Шарвей не дал ни мгновения на сомнения, закрывая собой свет и весь мир и выпуская «это» наружу…

Утро я встретила довольной кошкой, объевшейся сметаны. Потянулась всем телом, обвела пресыщенным взглядом спальню и…»

Я прекратила читать и растерянно перевернула страничку обратно:

– Не поняла?!

– Какое утро? А где секс? – возмутилась Юдая.

Я убедилась, что на предыдущей страничке «Шарвей вывалил «это» наружу» и секса точно нет, а на следующей – героиня уже проснулась. Зараза ленивая!

– Еля, не томи! Что она там у этого горячего нагшара такого ошеломительного увидела? – поторопила меня Эсаайя, еще одна дама из Черного Гранита.

– Ну ведьма-а… – расстроенно прошипела Юдая. – Наверняка специально самое вкусное не стала писать! Знала, что будут читать и мучиться от любопытства.

– Скорее всего, та ведьма предполагала, что читать будут ее потомки. Вот и не рискнула детально описывать свою интимную жизнь, – усмехнулась моя добрейшая свекровушка Танира.

– Так кого он там выпустил, распахнув одежду, если напугал опытную ведьму? – настаивала Эсаайя, с надеждой глядя на меня. Причем молоденькие дамочки ее смущенно поддержали.

Припомнив, что могла увидеть ведьма у нагшара под платьем – меня та «щель» тоже однажды весьма впечатлила, – я промолчала. Ведьма я или кто? Пусть мучаются догадками. Хе-хе!

– То, что ты у своих четырех мужей ежедневно видишь, – иронично фыркнула одна из родственниц постарше.

– Кошмар! Как теперь жить, когда не знаешь, что она там увидела? – продолжила горячую тему другая горгула. – Одно дело предполагать, другое – знать точно. Ну разве нельзя было написать, мол, было у него то-то и то-то? А теперь живи с этой тайной и страдай от неизвестности.

Я внимательно оглядела расстроенно-возмущенно-неудовлетворенных слушательниц. Они смотрели на меня, поджав губы, словно это я зажала интимную сцену и оставила загадку столетия нераскрытой. Причем среди них были представительницы разных рас: несколько горгулок, высших и низших, три светлые ведьмы, парочка эльфиек и даже волчица-оборотень. На спинках их стульев, полукругом расставленных возле моего низенького стола, болтало ногами не менее десятка феечек. Маленькие дамочки тоже оказались любительницами любовных романов.

– Что? – укоризненно спросила я. – Это же не мои воспоминания, я тут ни при чем.

С расстройства громко захлопнула гримуар, лежавший на столе, и наткнулась на его мерзопакостную ухмылку, по которой до чесотки захотелось съездить чем-нибудь тяжелым. Гримуар, слушая выказывающих недовольство женщин, вытянул губы уточкой и демонстративно зачмокал, изображая то ли поцелуйчики, то ли что-то гораздо более занятное.

– Слышишь, ты, пошляк, ешь лучше свой клей! – разозлилась я и запихнула трубочку ему в рот.

Вскоре клей в тарелочке закончился и раздались громкие противные звуки засасываемого в трубочку пустого воздуха. И было в этой гримуаровой выходке столько зловредного веселья, что я не выдержала:

– До сих пор не понимаю, как у ведьминского рода, главных мужененавистниц Мирея, появился гримуар-наставник мужского рода? Может, нас боги за что-то наказали?

Рот гримуара тут же возмущенно и удивленно округлился, затем этот губошлеп презрительно фыркнул, обрызгав меня остатками клея.

– А в морду? – Я злобно нависла над наглым гадом, вытирая лицо.

«Губы» привычно юркнули под корешок и уже оттуда дернулись уголком в победной ухмылке. Типа попробуй достань, ведьма недоделанная!

– Ой, не обижай его, Елечка, он же такой замечательный! Столько всего знает и умеет… – бросилась на помощь гримуару Аниша, моя подопечная и воспитанница. Нежная и ласковая светлая ведьмочка.

Анютка, как я на земной ласковый манер переиначила ее имя, с благоговением погладила обложку гримуара, за десять лет употребления оным волшебного древесного клея не только разгладившуюся, но и ставшую бархатисто-гладкой, насыщенного шоколадного цвета. Словно самая дорогущая замша тончайшей выделки.

Гримуар расслабился, губы невольно выползли из-под корешка и расплылись в блаженной улыбке. Эх, ну и наставник мне достался! Мало того, что клеевой пьяница, скряга и вредина, так еще и падкий на лесть и «телесные» удовольствия.

Даже удивительно, но за прожитые мной на Мирее двенадцать лет мы с ним настолько сроднились, что воспринимала я его скорее как старшего товарища и друга. Хоть противного и зловредного, но преданного и надежного. С которым и в огонь, и в воду.

– Ну что, на сегодня все? – уточнила одна из девушек, вставая со стула.

Конечно, мои дамочки подсели на откровенные истории, и «утром я проснулась» их не устроило. В общем, и смех, и грех. Но жутко интересно!

– Хагане необходимо отдохнуть, – строго заметила Танира и повелительным жестом указала всем «на выход». Ласково чмокнув меня в щеку, она мягко добавила: – Мальчишек сама заберу, посиди, отдохни лучше.

Я откинулась на спинку кресла и благодарно улыбнулась свекрови:

– Спасибо!

Этот садик мне сразу показал гор Шмыг, точнее, разделил его со мной. Здесь мы сажаем разные полезные травки, а порой проводим эксперименты с растениями. В это уютное, уединенное местечко с естественным прудиком и махоньким водопадиком прямо с уровня Черного Гранита ведет сухой освещенный тоннель. Здесь, среди живой природы, мне легче даются знания, которыми делится со мной гор наставник. Со временем сад расширили и выделили зону для отдыха, где я устроила «избу-читальню», как однажды в шутку назвала милые женские посиделки. Название прижилось.

Началось это девять лет назад, когда я носила под сердцем нашего первенца Сережку, названного в честь моего отца. Муж, чересчур ответственный будущий папаша, носился со мной, как со смертельно больной, запрещая заниматься практически любой работой. Вот так от скуки я и начала плотное изучение гримуара. Помимо весьма полезных сведений в нем обнаружились сотни мемуаров давно почивших ведьм Древесного рода, довольно красочно писавших о своей жизни, приключениях и любви.

Сначала ко мне случайно присоединились самые близкие родственницы, Юдая с дочерью и Танира. Потом слушательниц набралось столько, что пришлось устроить целый читальный зал со стульями, под небольшим куполом, закрывающим нас от непогоды и усиливающим голос чтеца. За эти годы мы познакомились с историями жизни тридцати трех ведьм из моего рода. Некоторые из них были трагичными, как у Измиры. Ох, и рыдали мы порой, сочувствуя бедняжкам! Чем очень пугали своих мужчин. Были истории в жанре хардкора или ужастика, написаные «потемневшими» ведьмами. Зато в них отражалось все, чем страшна Тьма, ведь перешедшие на ее сторону быстро теряли моральные устои и переставали ценить чужие жизни.

Истории совсем юных светлых ведьмочек нередко походили на сказки про розовых единорогов, а вот последние три – на жаркое и откровенное… хм… скажем мягко: эротическое чтиво. Подметив, что некоторые мои родственницы откровенно и с горящими глазами мотают на ус особенно интересные и, видимо, незнакомые им секреты интимной жизни, я с трудом сохраняла ровный тон. Сдерживалась, чтобы откровенно не расхохотаться. Но когда поймала себя на том, что и сама мысленно примеряю некоторые чужие забавы к своему мужу, смеяться перехотелось.

Теперь женщины собираются на наши двухчасовые ежедневные чтения, невзирая на любые преграды. Бросая дела, детей и мужчин. Да и я, выразительно и в лицах зачитывая очередную историю, порой забываю дышать, срывающимся голосом вещая о чьей-нибудь любви или трагедии.

Разве могла я двенадцать лет назад хотя бы представить, что переданный мне наставницей гримуар окажется вместилищем столь многих судеб? Самой интересной и интригующей книгой, какую только можно найти. Еще и другом. И учителем!

Расслабившись в кресле, я проводила взглядом свою женскую компанию, неохотно покидавшую сад. Некоторых Танира подталкивала в спину, а фееек разгоняла рукой.

Как же мне повезло с близкими – только Высшим благодарности возносить! За десять лет замужества я родила двоих сыновей, Сережку и Родара. Надеялась на дочерей, будущих наследниц силы и продолжательниц рода ведьм, но каждый раз беря на руки новорожденных сыночков, плакала от счастья. Теперь старший с младшим хвостиками и повторюшками носятся за отцом. Оба и правда его копии, с сильным внутренним зверем и магией металлов. «Черные» на Совете высоко-о-о задирают носы, ведь в клане уже пятеро сильнейших горгулов, теперь в иерархии нас не достать.

Благодаря применению стимулирующих зачатие браслетов мой старший сыночек родился одновременно с двойней Таниры, уж больно плодовитая аура оказалась у низшей горгулы. Потом и Юдая родила еще одну дочь, от Двара. А года два назад народ прям прорвало: многие решились опробовать наши со Шмыгом «браслетики» и теперь ждут пополнения.

Я же после второго сына осознала, что проклятье темной ведьмы сработало, и искала возможность родить доченьку, которая продлила бы мой ведьминский род. Ведь это шанс перерождения для моей мамы, бабушки, Измиры и многих светлых ведьм из общего рода. Разве я могла сдаться? Но о Феро и его ведьме было ни слуху ни духу, а я еще не настолько потеряла надежду, чтобы валяться у нее в ногах и молить снять проклятье.

Феи, этот дивный народ, успешно устроились в Великом Горгоне. Долина фей процветает, плодится и богатеет. Ведь многие несут им подарки не только за исполнение желаний, но и в качестве благодарности за счастье и любовь.

Сайлеш искал свою ведьму-истаю целый год, следуя за подаренной ему звездой, и нашел в глухой деревушке Анишу. Совсем юную ведьмочку, никому не нужную сироту. Голодную, забитую жизнью и суеверным людом. Принес девочку в Великий Горгон и уговорил меня принять ее на воспитание и обучение. Меня! По сути, такую же недоучку. Как Эрн тогда со смехом выразился: чтобы я из Сайлешевой истаи воспитала «правильную и любящую» светлую ведьму. Доверил! Признал заслуги!

Тем не менее, благодаря Сайлешу мы обе получили то, в чем нуждались. Аниша, робкая двенадцатилетняя девочка, обрела любящую и заботливую семью. И даже трех наставников! Гора Шмыга, который обучал нас знахарским премудростям, меня и родового «архива» Древесных.

Мой гримуар, падкий на «телесные» удовольствия и привыкший к Анишиному обожанию, как-то подкинул мне древний ритуал принятия в род ведьмы-сироты со схожим даром. Так что теперь у Древесных-Леснянских сразу две наследницы и вдвое увеличенные шансы на продолжение рода. А у вредного гримуара две подопечные. Одна кормит вкусным древесным клеем, вторая наглаживает обновленную обложку. В общем – сплошные удовольствия.

В прошлом году, справив двадцатилетие, нежная и ласковая Аниша, искренне полюбившая и буквально боготворившая Сайлеша, прошла с ним брачный обряд на Кровавой площади. А он успешно отбил все притязания соперников на свою любимую ведьмочку, которую так долго искал и взросления которой терпеливо ждал. Теперь они – пара, навсегда. Без права и возможности вхождения в их семью других мужчин.

Надо же, каким трепетным, любящим и заботливым мужчиной оказался огромный шкафоподобный горгул из Красного Гранита!

Собственно, все четверо горгулов, десять лет назад спасавшие фей от смерти, обрели то, чего желали. Трой, уверенно пожелавший счастья, а не любви, не прогадал. Нашел он его не в союзе с ведьмой, а только спустя пять лет, когда попал к оборотням-волкам. Вот там ему пришлось клыками и когтями отвоевывать свою любимую истаю у недружелюбных родственников. Но сейчас он по-настоящему счастлив, феи не обманули.

Лешар обрел свою истаю в лице эльфийки, тоненькой беловолосой вегетарианки. Теперь любителю охоты и мяса приходится вертеться ужом, чтобы не травмировать нежную душевную организацию своей возлюбленной. Но этот деятельный проныра, которому в довольно молодом возрасте удалось пробраться в Совет, справится с любыми трудностями, у меня лично сомнений нет.

Дяде Эрна досталась светлая ведьма – женщина в расцвете сил и лет. Слабосилок, но истинный Свет, добрая и веселая. Жаль, что она не лесная ведьма, а каменная, или горная, но это больше ценится у горгулов. Только нас с Анишей ей нечему научить, увы. Поэтому просто приятельствуем.

Я улыбнулась своим мыслям и невольно залюбовалась особенно красивым закатом, привычно пропитываясь окружающей положительной энергией. Отчего-то вспомнился такой же славный погожий день, только год назад. Тогда я завершила чтение, попрощалась с подругами и начала с сыновьями разбирать на столе растения, обдумывая очередные эксперименты. Неожиданный шум заставил меня рефлекторно закрыть собой детей. С разинутым ртом я наблюдала за тем, как с неба буквально сыпались «гости».

Огненная драконица, сменив ипостась, превратилась в занятную тетку, которая сильно смахивала на колоритную цыганку Азу. С рыжей, лохматой гривой волос, явно наспех повязанной цветастым платком, чтобы хоть как-то ее укротить. Такое же цветастое платье дополняло картину «Замотанная многодетная мать», потому что спереди и сзади на ней в слингах висели младенцы. На руках восседала еще парочка рыжеволосых пацанят года по два. За юбку держались ребятишки постарше, четверо, не меньше. А еще несколько драконят стремительно рассыпалось по моему саду. Они нагло рвали цветы, хватали и бросали все подряд и ныряли в пруд. Сплошной бедлам!

– Эй, это моя грядка! – разозлился мой Сережка и ринулся к ровеснику – дракончику лет девяти.

– Это мои кораблики! – заорал Родар, бросившись к пруду, чтобы забрать игрушки у двойни лет пяти, как и сам.

– Добрый день, а вы кто? – растерянно и удивленно спросила я, одним глазом следя за своими деТьми, а вторым – за невообразимой незнакомкой.

На грядке назревал скандал, Сережа делиться не любит. Вскоре дракон и горгул в звериных ипостасях били друг другу морды и чесали клычки. Помня слова Эрна, что физвоспитание сыновей на нем, иначе из них тряпки вырастут, я заставляла себя не реагировать – разберутся сами. Тем временем цыганка Аза, раздав подзатыльники особенно обнаглевшим разновозрастным чадам, отцепила от юбки младших детей и с полурыком-полустоном плюхнулась на стул напротив меня:

– Ну здравствуй, сестра!

Бедолага с трудом сохраняла доброжелательный вид и безуспешно пыталась выдавить улыбку. Вышел скорее оскал.

– Э-э-э… мы с вами знакомы? – осторожно уточнила я, невольно посмотрев в небо, где с облегчением увидела охрану.

– Весняна я, – покачивая на груди слинг, негромко и с досадой представилась драконица. Заметив мой недоуменный взгляд, напомнила: – Жена Феро. Ну, темная ведьма, которую вы в Хеймиме… спасли.

«Спасли» она буквально выплюнула.

– О-о-о… – изумленно протянула я, окидывая взглядом неуправляемых дракончиков мал-мала-меньше, которые скоро от моего сада оставят рожки да ножки. Разминка зверей наших сыновей перешла в схватку, но я постаралась поймать дзен, чтоб ему кто пятки покусал, и не стала мешать сыновьям социализироваться.

– Да-да, дорогая, все двенадцать – мои. Благодаря твоим душевным пожеланиям, между прочим! – Совершенно неожиданно Весняна растеряла боевой настрой и, вытянув из пространственного кармана огромную бутыль с какой-то алкогольной настойкой, бухнула ее на стол. Затем к бутыли присоединились стаканы и закуска, а бывшая ведьма с надрывом всхлипнула: – Давай мириться, а? Сил уже нет на яйцах сидеть!

Уже через минуту в сад слетелась-сбежалась прислуга. Замерев чуть поодаль, горгулы ошарашенно таращились на выясняющих отношения маленьких горгулов и драконят и двух мамочек с бутылкой драконьего «самогона». Правда, мои находчивые «девчонки» быстро сориентировались и занялись деТьми, оставив нас с плодовитой экс-ведьмой мириться.

– Неужели и правда все твои? Двенадцать? – хлопнув рюмашку, восхитилась я.

– Угу, – трагически шмыгнула носом Весняна, при этом умудряясь с любовью следить за отпрысками, с которыми благополучно возилась прислуга. – Восемь мальчиков и четыре девочки.

Вскоре к детям присоединилась еще двойня, восьмилетки Таниры, и шум-гам-тарарам набрал силу.

– Представляю радость Феро! – задумчиво улыбнулась я.

– О, да! – согласилась мать-героиня, прежде чем тяпнуть еще огненной настойки. Закусила и хихикнула: – Он теперь папаша-герой. Есть дураки, которые ему завидуют.

– Почему дураки? – удивилась я.

– Потому что двенадцать детей за девять лет! Феро только чихнет в мою сторону – и я снова с яйцом. Яйцами! С его темпераментом он теперь боится в одну кровать со мной ложиться. Да и некогда, дети же… То на крыло встают, то клыки режутся, то съели не то… или не того… В общем, я скоро сойду с ума.

– Небось, Шаген радуется за сына, – не унывала я. – Все-таки в семье повелителя один из наследников значительно увеличил число сильных первородных драконов…

– Когда наша старшенькая тройня в пять лет разграбила сокровищницу дедушки и забыла, где ее зарыла, повелитель подрастерял радость по поводу увеличения драконьего племени. А теперь наши детки по камешку разносят родовое гнездо. Вчера вот помяли золотую корону, которой венчают на правление всех верховных, и выковыряли из нее красивые камешки. В общем, Шаген решил, что слишком много наследников – это не очень хорошо, – устало махнула рукой Весняна.

Я посмотрела на бывшую ведьму, когда-то даже в оковах и в плену красивую и величественную, а сейчас – нечесаную, неухоженную, нервную и дико уставшую драконицу. И от всей души пожелала:

– Сестра, желаю тебе нести яйца только тогда, когда сильно-сильно захочешь еще детей!

Аза… тьфу, Весняна счастливо всхлипнула, снова хлебнула настойки и тоже от всей своей прежней ведьминской души пожелала:

– И тебе, Еля, я желаю родить дочерей, будущих ведьм!

Теперь от счастья чуть не разрыдалась я.

И вот так, в душевной и благостной обстановке, под детский шум и гам мы выпивали и беседовали, делились новостями. Весняна рассказала столько нового, что я слушала ее, затаив дыхание. Я была в курсе того, что Хеймиц действительно внял моим советам и вскоре наладил «поставку» драконам темных ведьм. Драконица добавила, что у драконов на «перевоспитание» ведьм даже очередь образовалась из давно и безнадежно холостякующих и жаждущих обрести семью и потомство. С учетом «успехов» Феро, несложно догадаться, что у огненных началась настоящая грызня за право «жениться» на темной ведьме.

Смешно, но жрецы ордена Света до сих пор искренне считают, что темные ведьмы при обряде перерождения сгорают в очистительном огне, ведь больше их никто не встречает. Поэтому ловчие с энтузиазмом фанатиков рыскают по людским землям и выискивают перешедших на темную сторону ведьм, чем значительно увеличивают численность драконов. Но об этом молчок, во избежание, так сказать. Всего за десять лет драконы сдружились не только с Хеймицем, но и с другими землями, где живут люди. Ушлые, слов нет.

С Великим Горгоном Хеймиц и люди тоже наладили торговлю. Медленно, но вполне успешно и взаимовыгодно. Отчасти из-за этого мы больше знаем о том, что творится на землях людей. Например, в корне изменилось отношение к ведьмам. Светлым ведьмам! Теперь они под защитой ордена Света.

Как и говорил Сайлеш, охотиться на них не перестали, но теперь не с целью убить, а чтобы «полюбить» и родить сильных светлых магов. Опять-таки, как я и говорила, – зато голова на плечах остается, а с ней гораздо проще сбежать от нелюбимого. Да и контролировать зачатие ведьмы научились давно, так что еще и светлых магов к искренней любви приобщат.

Феи сначала одаривали счастьем и любовью страждущих горгулов, а чуть позже начали помогать и желающим других рас. Ведь эманации добра питают этот дивный народ. За десять лет на земле горгулов появилось немало парных союзов с истаями, найденными среди эльфов, оборотней, ведьм и даже совершенно незнакомых мне рас. На Кровавой площади все реже проходят бои за истаю, потому что многие мужчины мечтают о своей собственной, идеальной паре.

Мир меняется, причем с каждым годом все заметнее.

В общем, мы с Весняной знатно наклюкались к тому моменту, когда над садом появился Феро. Он спрыгнул на землю и предстал лохматым, запыхавшимся и растерявшим былой лоск многодетным отцом. Следом за ним явился Шаген – Первый из Первородного гнезда, повелитель всех драконьих земель. И тоже не самый импозантный. В компании был еще один дракон, которого мне быстро представили, как одного из кузенов Феро. На контрасте с многодетными родителями и дедом-правителем этот гость выглядел вполне солидно.

– Любимая, ты почему не предупредила, что полетишь сюда? Да еще и с деТьми! – ринулся к супруге обеспокоенный Феро, а потом виновато поприветствовал меня: – Добрый день, Елка! У вас тут все нормально?

– Я что – еще и отчитываться должна за каждый чих? – пьяненько возмутилась Весняна, а потом всхлипнула: – И так ни мгновения свободного, так мне и к сестре теперь слетать нельзя?

– Да! – в тон ей поддакнула я. – Видишь, драконище, сидим тут душевно… раз в десять лет! Помирились вот, а вы мешаете. Лучше бы деТьми занялись. А то ишь – папаша и дед нерадивые, совсем загоняли бедняжку мамочку, на ней прямо лица нет.

– Па-па! Де-да! – завопили со всех сторон драконята.

Вскоре Феро с Шагеном походили на рыжие елки, увешанные деТьми.

Горгулята тоже подбежали, чтобы познакомиться с огненными драконами.

– Дети – это цветы жизни. Как можно не радоваться их количеству и возможности возиться с ними? – наставительно заявил кузен Феро.

Н-да… похоже, этот дальний родственничек не часто заглядывает в гости к многодетной семье. И явно холост!

Шаген и Феро, отметив налившиеся кровью глаза Весняны и мой возмущенный вид, синхронно и испуганно отпрянули от родича. А мы с… подругой, наверное, после такой бутыли по-другому и не скажешь, пожелали от всей души:

– Желаю тебе скорее найти свою истинную пару, счастье, любовь и родить много-много-много детей!

Шаген и Феро судорожно сглотнули и жалостливо посмотрели на родича, а он радостно улыбнулся и поблагодарил нас. Затем, забрав отпрысков и пьяную, но в кои-то веки счастливую и спокойную мать семейства, драконы отправились восвояси.

Через три месяца после этой пьянки я поняла, что беременна. А когда ощутила отклик магии ведьм, причем двойственный, вообще ошалела от счастья.

Вот и сейчас мои роднулечки пнули свою мамочку в печень, вызывая «ох» и улыбку. Я села поудобнее и только прислушалась к моим крошечкам, как между деревьями мелькнул белоснежный росчерк. В следующий момент неподалеку приземлился Акайо, собственной персоной. Ирлинг сразу спрятал великолепные крылья, я даже полюбоваться вдоволь не успела, и как-то совершенно нехарактерно для себя, отчаянно и испуганно осмотрелся.

– Привет… – опешив, выдохнула я. И успокаивающе погладила живот.

– Ага, привет, Елка! Ты меня не видела! Ладно? – умоляюще прошептал этот потрясающий белоснежный «ангел» и ловко нырнул в ближайшие кусты за водопадом.

– Ты чего это? – недоумевающе поинтересовалась я.

Из кустов послышалось возмущенное шипение:

– Это все ты виновата, ведьма! Деловая! Приволокла этих фей глупых, а я страдай!

– Э-э-э… не поняла. Какое отношение они к тебе имеют? Ты что, тоже у них счастье заказал? Или любовь?

– Я что – похож на умалишенного? – прошипел Акайо, почему-то затравленно посмотрев вверх.

Оценив то, как огромный, сильный и наглый мужчина пытается спрятаться в кустах, я неуверенно протянула:

– Ну-у-у… я не зна-аю…

Не успела я посоветовать ему прикрыть белоснежную макушку, выделяющуюся среди зелени, как ирлинг признался:

– Блэр, она из драконов, неделю назад побывала у ваших фей и заказала себе счастья и любви. Да-да, Еля, всего и сразу. Чешуйчатые такие – ушлые и жадные. В итоге магия фей привела ее ко мне. Оказалось, Блэр – моя истинная! Представляешь?

– Так это же чудесно!

Я успела всего-то секундочку порадоваться за друга. Дальше он выплескивал ярость и обиду на богов с таким остервенением, что чуть не вырвал кусты:

– Чудесно? Да? Я – Акайо Сумеречный, второй наследник Верховного гнезда. Второй, Еля! Чистейшая древнейшая кровь высших ирлингов! А мне Высшие в пару ящерицу послали, представляешь? Да еще и не самую сильную. И что теперь, чешуей обрастать? Потерять все, что имею? Начать жизнь заново?

– Помнится, кто-то говорил, что если ирлинг встретил пару – это как вспышка, любовь и страсть навеки, сопротивляться нереально, – напомнила я, по правде сказать, изумленно.

– Может, и говорил… пока я пару не встретил. Дракона! – злобно прошипел Акайо, а увидев в небе огненный росчерк, полез поглубже в кусты – прятаться от невесты. И прошелестел мне: – Не говори ей, где я. Может, пронесет…

– Конечно-конечно, – криво ухмыльнулась я, вспомнив, как этот «дружище» сначала пытался сосватать меня Феро, а потом и словечком не предупредил, когда я, спасительница этой высокородной «птички», не распознав подвоха, приняла брачные клятвы горгула. И пробормотала себе под нос: – Кто я такая, чтобы вставать на пути чужого счастья и любви… Поверь, на личном опыте знаю: от любви не скрыться!

Неподалеку от меня с небес спустилась совсем юная, очень красивая рыжеволосая девушка в красном, почти мужском наряде. По цвету и вышивке сразу стало понятно: красотка – очень близкая родственница Феро, к тому же из Первородного гнезда. А значит, Акайо преувеличил репутационные потери. Просто чешуей обрастать не хочет и окраску менять.

– Где он? Я видела, Акайо приземлился где-то здесь… – с отчаянной мольбой обратилась ко мне драконица.

– Ой, он пролетел дальше. Я даже не знаю, куда, – громко выдала я, при этом пальцем и глазами показывая на кусты.

– Я – Блэр, будем знакомы, – радостно улыбнулась девушка, ринувшись к ирлингу.

– Ага-а, счастливой семейной жизни! – хихикнув, от всей души тихонько пожелала я, провожая ее взглядом. А уже через минуту наслаждалась раздавшимся в кустах раздосадованным мужским рыком, счастливым девичьим криком, шумом и возней.

Минут через десять в небо дружно взлетела красивая крылатая парочка. Правда, огненная драконица едва не конвоировала белоснежного ирлинга, не позволяя ему «сбиться» с курса. Ух, и настойчивая супруга достанется Акайо! Один Тхан холостым остался. Одинокий, непристроенный… Помочь ему, что ли…

– Елочка моя, как вы тут, не соскучились?

Я упустила момент, когда рядом возник Эрн. Как обычно, уселся на колени у моих ног, положил ладони на выпирающий живот и расплылся в довольной улыбке, ощущая шевеление наших дочерей.

– Очень-очень соскучились! – обрадовалась я, накрывая ладонями руки мужа.

За десять лет совместной жизни мой любимый горгул научился искренне и часто улыбаться, хохотать от всей души. Старая фея оказалась права: мы не сможем друг без друга. Настолько сильно любим, что расстаться даже на день пытке подобно.

– Пойдем домой, любимая? – предложил Эрн, поднимая меня из кресла и прижимая к своей груди.

– С тобой – хоть за край света! – обнимая мужа за шею, счастливо выдохнула я. – Счастье мое ведьминское!