Идея этой книги, первая версия которой была подготовлена в рамках процедуры «хабилитации»[1], родилась в России во время работы в архивах и в общении с российскими коллегами и друзьями. Первый, кого я должна упомянуть, — это Олег Кен, трагически рано покинувший нас в сентябре 2007 года. Его обширные знания и меткие замечания были важнейшим стимулом для моей работы. Подход, который лег в основу этой книги, был, однако, найден в Париже. Я благодарна Анне Кудер, моей союзнице в деле исследования границ, которая открыла мне широкие горизонты и сопровождала мое погружение в историю советского пограничья своими комментариями и энергичной поддержкой, а также Софи Кёре, преданному товарищу по изучению коммунизма, с которой мы уже много лет систематически делимся идеями и информацией. Многие гипотезы, получившие развитие в этой книге, возникли в ходе дискуссий с коллегами из Центра изучения российского, кавказского и центральноевропейского пространства Школы высших социальных исследований (Cercec/EHESS). Особенно велик мой долг по отношению к Алену Блюму, верному оппоненту и читателю.

Эта книга вряд ли увидела бы свет без пяти лет, проведенных в Университетском институте Франции: они дали мне время и финансовые возможности, необходимые для исследований. В различных архивах, где мне довелось работать, я могла рассчитывать на поддержку и благожелательность сотрудников. Особенно мне хотелось бы поблагодарить Татьяну Жукову и Галину Кузнецову (ГАРФ), а также Людмилу Кошелеву (РГАСПИ). На протяжении всех этих лет я черпала вдохновение в беседах с многочисленными коллегами и друзьями, делившимися своим опытом, информацией и советами. В компании Натали Муан я познакомилась с Ленинградским областным государственным архивом в Выборге, тогда как архивы Минска мне помогла освоить Маша Церовиц. Лорен Татаренко был рядом, когда нужно было изучать материалы на польском языке. Александр Рупасов помог мне понять, насколько важно выбрать для изучения этой темы конкретный ракурс, а Андрей Шляхтер поделился своими источниками и познакомил меня с рядом глав из своей диссертации. Без Никиты Петрова, Михаила Зайцева, Ольги Илюхи и Кристофа Бартелеми мне было бы трудно проникнуть в мир советских пограничников и порожденную ими культуру. Габор Ритерспорн сделал ряд интересных замечаний по первой главе, посвященной пограничникам. Без Лоры Маргерит карты, которые рисовало мое воображение, не увидели бы света. Моя благодарность адресуется Кристофу Прошассону, поверившему в эту книгу, а также анонимным рецензентам за внимательное чтение рукописи.

На всем протяжении моих исследований и работы над рукописью со мной рядом были радость и любовь, идущие от Матиса и Огюстена. Я благодарна Жюли Самюэль, Франсуазе и Доминику Дюллен, Адель и Колин Гиас, Мартин Леманс и Жану Лафону, которые проводили время с ними, когда мне мешала делать это работa. Наконец, спасибо Кристофу за его неизменную поддержку и присутствие.

На дворе август 1928 года. Река Припять мирно течет среди буколических пейзажей Советской Украины. Но сельская идиллия может быть в любой момент нарушена: ведь по ту сторону реки расположена панская Польша. Вот и сегодня бойцы 18-го Житковичского погранотряда стали свидетелями очередной провокации: с польского берега в воду были спущены сотни запечатанных воском пробирок. Когда молодые пограничники выловили их, они обнаружили внутри аккуратно свернутые антисоветские прокламации на украинском языке: «Крестьяне, не отдавайте большевикам свой хлеб!», «Россия — тюрьма народов!», «Батька Тарас Шевченко зовет вас, рабочие и крестьяне, на борьбу за независимую Украину!».

Первой моей реакцией при чтении отчета об этом происшествии, составленного начальником Главного управления пограничной охраны З. Б. Кацнельсоном[2], было неверие. Кто мог сочинить подобную историю? Местные пограничники, стремившиеся укрепить подозрения руководства в отношении поляков? Кацнельсон, которому надо было обеспечить советскую печать материалами для антикапиталистической пропаганды? Кто бы ни был автором этого вымысла, следует отдать должное воображению защитников советских рубежей: их романтические истории несколько лет спустя станут источником вдохновения для популярного среди молодежи жанра приключенческой литературы о пограничниках.

История, однако, оказалась правдивой. Я напрасно сочла ее плодом воображения ретивых защитников советской родины: операция с пробирками была частью пропагандистской кампании, организованной по указанию маршала Пилсудского. Ее замысел родился в среде украинских националистов из Главного штаба войска Украинской народной республики, базировавшегося в Восточной Польше, и был поддержан местными властями, в частности воеводой Волыни Генриком Юзевским[3]. В данном случае поляки продемонстрировали бóльшую изобретательность, чем их советские коллеги. В этой истории ярко проявилось материальное измерение повседневной жизни границы: будучи пространством взаимодействия между индивидами, учреждениями и идеологиями, она была важнейшим полем, в котором происходило утверждение политики во всех ее формах. Именно этот взгляд сбоку, с периферии, я выбрала для того, чтобы по-новому подойти к политической истории Союза Советских Социалистических Республик.

Граница, трактуемая вслед за Фридрихом Ратцелем как пространство конфликтов между государствами, традиционно привлекала большое внимание со стороны специалистов по политической географии. Камий Вало, к примеру, описывал пограничную зону в качестве «контактного поля, внутри которого организованные силы государств достигают высшей степени напряжения» и где получает развитие «политическая деятельность, сопоставимая со столичной»[4]. Эта традиция политической географии, тесно связанная с подъемом немецкого национализма и проблемой могущества, подверглась яростной критике после того, как была поставлена на службу нацизму[5]. Тем не менее нельзя отрицать убедительности предложенной ею модели описания границы. Выработанные под ее влиянием понятия фронта, витрины и пространства взаимодействия помогают проанализировать как проводимую большевиками в приграничных районах политику административно-территориального строительства, так и их усилия по созданию политической модели, пригодной для экспорта. Чтобы осветить эти различные грани политики границ, мы начнем с обзора национально-территориальной ситуации, которая сложилась к 1920 году в результате краха империй, революции и Гражданской войны, а затем сохранялась вплоть до ее пересмотра Сталиным в 1939–1940 годах в связи с пактом Молотова — Риббентропа. Речь идет о периоде относительного мира: полупослевоенной, полупредвоенной эпохе, когда на европейских рубежах СССР, одновременно служивших восточной границей Европы, царила атмосфера идеологической холодной войны, в которой классовые конфликты переплетались с национальными[6].

Впрочем, на протяжении этих двадцати лет, пронизанных политической напряженностью, граница была не только зоной конфронтации. Ее история не исчерпывается геоисторией давления, насилия и столкновений между государствами, империями и идеологиями. Граница была также пространством межгосударственного сотрудничества. Как это продемонстрировали, в частности, новаторские работы ряда юристов, на рубежах практиковались соседские отношения, и о каких бы государствах и режимах ни шла речь, частью пограничной повседневности были трансграничные контакты и интернационализированные зоны, находившиеся в совместном пользовании соседних стран[7]. На население приграничных районов распространялись определенные привилегии и ограничения, что означало необходимость выделения зон со специальным статусом. Таким образом, граница была одновременно пространством утверждения политического суверенитета и зоной, где происходила интернационализация части повседневной жизни. Поэтому среди разнообразных государственных практик она является одним из лучших объектов для изучения процессов взаимодействия, институционального миметизма или, наоборот, блокировки и несовместимости[8]. Посмотреть на создание СССР через призму его окраин — это, несомненно, лучший способ отказаться от взгляда на советскую историю как на замкнутый на самом себе, отгороженный от внешнего мира процесс и увидеть то, что рождалось в ходе контактов и взаимодействий.

Несмотря на масштабы вызванного революцией разрыва и стремление к инновациям, большевики отчасти наследовали прошлому. Идет ли речь об определении рубежей, строительстве и освоении территорий, контроле над окраинами — во всех этих областях к началу XX века был накоплен ряд хорошо усвоенных репрезентаций и неоднократно опробованных практик[9]. Разумеется, крушение российской и других империй привело к важным территориальным изменениям[10]. До 1914 года рубеж проходил к западу от Варшавы, и Россия граничила с Пруссией и Австро-Венгрией. Вслед за революцией на территории бывшей империи появились новые национальные и республиканские границы, а затем, в результате подписания мирных договоров, положивших конец войне и гражданскому конфликту, были определены новые государственные рубежи, главным образом на западе. Южные и восточные границы СССР почти не подверглись изменениям в результате Гражданской войны, за исключением Карсской области, переданной Турции. Таким образом, уже упомянутая выше граница между Польшей, вновь обретшей независимость в 1918 году, и Советским Союзом, образованным в 1922 году, была совершенно новой. Только один ее участок, расположенный вдоль реки Збруч, совпадал с существовавшей ранее границей с Австро-Венгрией. Советско-польский рубеж был намечен на карте в 1920 году, а затем официально утвержден в момент подписания Рижского договора. Демаркация на местности началась в 1922 году, но реальностью для местных жителей и для тех, кто пересекал ее, эта граница стала лишь в середине 1920-х годов[11]. Новыми были также рубежи трех балтийских государств и Финляндии. В случае последней за основу была взята административная и таможенная граница Великого княжества Финляндского, с 1809 года входившего в состав Российской империи[12]. На юго-западе Днестр вновь стал служить рубежом с Румынией, как это было до присоединения Бессарабии к России в 1812 году.

Однако перемещение границ еще не означало новой политики в отношении периферийных районов. С XVIII века большинство европейских стран прибегало к практике делимитации границ. Занимаясь определением рубежей от имени суверенов, военные и дипломаты стремились создать «четкую, удобную, защищенную от вторжений границу»[13]. Чтобы сделать рубежи видимыми на местности и облегчить борьбу с контрабандистами, все чаще применялась вырубка леса. В ходе Венского конгресса и перекройки территорий, последовавшей за поражением Наполеона, возобладал принцип сохранения целостности местных общин. Кроме того, получила распространение выдвинутая Французской революцией идея естественных границ; в каждой стране, правда, она понималась по-своему[14]. В рамках этой общей тенденции определился и ряд свойственных Российской империи особенностей, прежде всего экспансионизм и контроль за перемещениями.

Основная часть российской экспансии в западном направлении пришлась на период до 1830 года. Особенно успешными с точки зрения территориальных приобретений были царствования Петра I и Екатерины II. Российский дискурс границы сформировался, однако, в XIX веке, когда в центре военной и дипломатической повестки стоял Восток[15]. Под пером Ф. И. Тютчева в стихотворении «Русская география» естественные границы России трактуются как предопределенные Провидением: «Москва, и град Петров, и Константинов град / Вот царства русского заветные столицы… / Но где предел ему? и где его границы / На север, на восток, на юг и на закат? / Грядущим временам судьбы их обличат… /… / Вот царство русское… и не прейдет вовек, / Как то провидел Дух и Даниил предрек». Размышляя о роли границы в политической истории русского народа, С. М. Соловьев высказывал взгляды, во многом схожие с теми, что сформулирует через несколько лет Фредерик Джексон Тернер применительно к истории США[16]. В их центре стояла идея «фронтира», которая в случае России отсылала к внутренней колонизации Сибири, замирению Кавказа и военной экспансии в Средней Азии и на Дальнем Востоке[17]. Героем фронтира был казак, чьей популярности способствовали такие писатели, как Гоголь. Казак соединял в себе черты военного защитника империи и свободного жителя окраин[18]. При описании истории российской экспансии и самодержавия в качестве важнейших нередко рассматривались геополитические или, вернее, геокультурные факторы[19]. Так, самодержавие трактовалось в качестве ответа на необходимость управлять изолированными индивидами и как политическое решение проблемы русской «воли» в условиях безграничных степей[20]. Известно также влияние, которое оказала предложенная Халфордом Маккиндером теория «хартленда», «географической оси истории», на отношение российских, а затем советских правителей к картам, которые, как считалось, предопределяли геостратегические цели[21]. Лейтмотивом для российских элит была идея продвижения вплоть до побережий или гор, то есть до удобных для обороны рубежей. Одним из расхожих и зачастую напрямую воспроизводимых в историографии объяснений экспансии является идея несовершенства российских границ, а значит, необходимости их улучшить. Растянутые, бесформенные, монотонные рубежи — такой образ «рыхлой» границы оправдывал в глазах российских правителей политику двойного рубежа, которая подразумевала создание зоны влияния за пределами национальной территории, например в Синьцзяне (Восточном Туркестане) и Северной Персии. Российские рубежи казались также слишком пористыми, проницаемыми, ведь они не разделяли нации, языки или религии. Большинство из них являлись границами между империями, которые были установлены в ходе переговоров, шедших с начала XVIII века; в условиях роста националистических движений их мозаичный характер вызывал все больше проблем[22].

Российская территориальная «булимия» подпитывала навязчивую идею, а вместе с ней и ставила нелегкую задачу — охранять чрезвычайно протяженные и удаленные от центра рубежи: 1217 верст границы со Швецией, 1110 — с Германией, 1150 — с Австро-Венгрией и 10 000 — с Китаем, от Памира до Приморья. В официальных источниках традиционно подчеркивалось, что Россия рано осуществила централизацию пограничной службы[23]. Современные исследования, однако, показали, что, как и в случае других империй, речь шла скорее об управлении различиями и делегировании суверенитета и ответственности на окраинах[24]. Пограничная служба была учреждена в 1782 году; она опиралась на местных добровольцев и казачество. Создание пограничной полиции в качестве вспомогательной силы при таможенной службе датируется началом XIX века. В 1893 году она была преобразована в отдельный корпус. Подготовленные полковником М. П. Чернушевичем историко-учебные издания свидетельствуют о стремлении уже в начале XX века передать молодым пограничникам традиции в области охраны рубежей и идею героической борьбы с контрабандистами[25]. Уже в эти годы граница порой выступала в роли политического фильтра или пространства полицейского сотрудничества. В период между Венским конгрессом и 1880-ми годами империи Романовых, Габсбургов и Гогенцоллернов практиковали выдачу дезертиров, революционеров, преступников и бродяг. Это коснулось, в частности, участников польского восстания 1831 года[26]. После революции 1905 года российской пограничной страже совместно с таможенной службой и полицией была поручена борьба с революционной пропагандой и ввозом оружия[27]. Это касалось в первую очередь западных границ империи, хотя создание санитарного кордона и совместные репрессивные операции на территории Иранского Азербайджана свидетельствовали об озабоченности, связанной с распространением революционных идей в Закавказье, на границах с Персией и Османской империей[28].

Тем не менее в эту эпоху контроль строился не столько на самой границе, сколько в центре страны[29]. Российская администрация создала в городах и деревнях настоящую бумажную стену, основой которой были внутренний паспорт и разрешение на выезд за границу; эти инструменты использовались впоследствии и в Советском Союзе, правда, в другом контексте. Речь шла о том, чтобы помешать выезду за рубеж тех, кого власти желали удержать на территории империи: крестьян, интеллектуальные элиты, государственных служащих, славянское население — одновременно поощряя выборочную, строго регламентированную иммиграцию, которая перекликалась с политикой других европейских стран. К концу XIX века контроль за физическими границами усилился, прежде всего в связи с развитием таможенного протекционизма. Таможенные уставы и инструкции в отношении пограничной стражи составляли тогда основу большинства практических мер, связанных с охраной рубежей[30].

В результате Первой мировой войны возникла совершенно новая ситуация, которая подразумевала сосуществование границ между государствами, национальностями и режимами; это наделяло рубежи несвойственным им ранее политическим измерением[31]. В ходе дебатов, сопровождавших перекройку карты Восточной Европы, официально доминировал принцип права народов на самоопределение, но каждый вариант национализма отстаивал свое понимание этого принципа. Многонациональная головоломка бывших имперских окраин была слишком сложной и взрывоопасной, чтобы ее решение могло уместиться в простую схему «каждому народу — по национальной территории». Кроме того, идеологическое противостояние, рожденное русской революцией, привело к появлению европейской «границы ценностей», подобной тем, что существовали в Европе периода Средневековья и Нового времени, в эпоху религиозных конфликтов и в конце XVIII века, когда Французская революция открыла фронт войны со старыми монархиями. Разрыв, вызванный Октябрем, был радикальным по своей риторике. Большевики были интернационалистами и стремились уничтожить границы между государствами во имя борьбы классов. Поэтому в те годы доминировал образ передовой линии, фронтира революции, которая, как предполагалась, будет распространяться от одной советской республики к другой, приспосабливаясь к рубежам между народами, но полностью уничтожая все буржуазное и империалистическое, что было в границах. Однако, как это хорошо известно, коммунистическая утопия немедленно столкнулась с реалиями войны за удержание власти, которая диктовала необходимость одновременно бороться с утечкой ресурсов и препятствовать проникновению врагов. В 1918–1920 годах защита внешних рубежей революции выражалась в охране причудливых и прерывистых линий фронтов, которые отделяли территории, контролируемые Красной армией, от антибольшевистских зон. Следует также отметить, что потоки беженцев и мигрантов в это смутное время подчинялись противоположной по отношению к довоенному периоду логике: выезжали явно больше, чем приезжали, бежали многие, возвращались единицы[32]. В Россию направлялись лишь редкие патриоты, в 1914 году решившие защищать ее с оружием в руках, и убежденные революционеры, которых с 1918 года начала привлекать сюда идея строительства коммунизма[33].

На исходе Гражданской войны, когда в ходе мирных переговоров были определены новые границы с чрезвычайно враждебными и недоверчивыми соседями, охрана границ стала делом государственной безопасности, сохранив при этом сильное идеологическое измерение. Но началом превращения контроля за рубежами в подлинно навязчивую идею следует считать момент создания СССР как многонациональной федеративной структуры. За следующие два десятилетия проект антикапиталистической трансформации бывших имперских обществ обзаведется государственными практиками и языком и станет реальностью в ходе мобилизаций, репрессий и полной перестройки экономики и социальной структуры страны. При этом, однако, его реализация будет по-прежнему ограничиваться пределами территории 1920 года.

Граница, которая интересует меня в этой книге, лишь частично отражена на географических картах[34]. Она не соответствует большому и в конечном счете плохо определенному масштабу окраин — территорий, которые ранее были предметом споров между империями и являлись ареной насилия, порожденного войной, гражданским конфликтом, а затем сталинским и гитлеровским режимами. Такая идентичность, обусловленная раз и навсегда заданной судьбой, кажется мне результатом взгляда извне, характерного для властителей империй, а вслед за ними — историков. Разумеется, порой она кажется вполне реальной, например в случае евреев черты оседлости, чьи три основные миграционные траектории столь блистательно проанализировал Юрий Слезкин[35]. Но следует ли объединять внутри одного географического пространства бессарабских крестьян, украинцев Галиции, поляков и евреев из Вильно только потому, что все они были жертвами имперского насилия? Увы, «кровавые земли» в тот период не ограничивались окраинами империй, а идентичность жертвы с исторической точки зрения не имеет смысла применительно к моменту событий и к этим категориям населения[36]. В отличие от специалистов по истории дипломатии или географии, моей задачей не является, впрочем, и анализ установления границ. Последние были определены в России согласно примерно тем же принципам, что и в Европе в результате подписания мирных договоров. Мой подход близок к тому, что предложил Питер Салинс, рассматривая границу как процесс, как освоение разрыва между примыкающими зонами, как трудное, являющееся предметом переговоров создание отличия, которое со временем превращается в систему[37]. Граница в этом исследовании существует только тогда, когда она влечет за собой последствия. Рубеж интересует меня в тех случаях, когда он вмешивается в политику, влияет на повседневную жизнь, вторгается в воображаемое. Чтобы показать этот эффект границы, мне пришлось создать ряд новых карт, отражающих различные административные и политические процессы. Масштаб анализа может быть самым разным: от локального, когда речь идет о таможенниках или пограничниках, до крупного — вплоть до целой республики, если таковая рассматривалась в качестве пограничной, как это было в случае Украины, когда 11 августа 1932 года Сталин потребовал превратить ее в крепость, чтобы не допустить ее «потери»[38].

Если мы хотим одновременно учитывать и разрабатываемую в Москве политику, и действия местных властей, и поведение жителей, наиболее адекватным является масштаб пограничной зоны — территории, размеры которой варьируют в зависимости от выбранных критериев, институтов и индивидов. Двусторонние комиссии по урегулированию пограничных происшествий действовали в пределах буферных зон, предусмотренных мирными договорами. Пограничные части осуществляли контроль на территории пограничных полос различной ширины. Милиция, отвечавшая за соблюдение правопорядка, суды, перед которыми представали нарушители пограничного режима, таможенники и комиссии по борьбе с контрабандой, органы политической полиции, осуществлявшие административную высылку, — все они обычно подчинялись административной географии пограничных районов. Комендатуры ОГПУ вели работу по сбору сведений и осуществлению влияния в зоне, расположенной по обе стороны границы. Кроме того, пограничный статус не являлся окончательным. Быть или не быть частью пограничья? Этот вопрос был предметом постоянных переговоров между периферией и центром; тот или иной ответ на него влек за собой весьма заметные финансовые и другие последствия. Эти изменчивые параметры были усвоены жителями пограничья, которые тоже старались ими пользоваться. Как мы увидим, пространство границы было разным для колхозника, рыбака, охотника, не говоря уже о контрабандисте.

Москва приступила к выработке общей политики в отношении границ уже в 1920 году. Еще более явным это стремление стало в 1923–1924 годах. Поворот, символами которого в рамках классической политической истории долгое время считались поражение германской революции, смерть Ленина и выдвижение лозунга строительства социализма в одной стране, рассматривается в этой книге как ключевой момент в создании советского государства и его территории. Эта политика касалась как новой европейской границы СССР, так и его южных и восточных рубежей. Работа с архивными материалами позволяет осознать не только масштабы проектов, касавшихся границы, но и разнообразие затрагиваемых ими областей: речь шла о территориальной и социальной политике, контроле над населением, трансграничных практиках и связях, управлении миграцией и разрешении конфликтов[39]. Их инициатива исходила от различных правительственных и партийных структур, в частности Главного управления пограничной охраны в составе ОГПУ, Наркомата иностранных дел, а в верхнем эшелоне власти — от Совнаркома и Политбюро. Существовали также межведомственные органы, специализировавшиеся на вопросах границы: Совет труда и обороны при СНК и межведомственная комиссия по обследованию (впоследствии — укреплению) погранполосы. Тем не менее, несмотря на наличие общей политики, ее приоритеты были разными на разных участках границы. Вопросы трансграничных отношений, в частности в экономической сфере, и борьбы с бандитизмом стояли особенно остро в случае южных рубежей СССР, где по меньшей мере до середины 1930-х годов сохранялись различные формы сотрудничества с соседями. На границе с Монголией даже возникли зачатки модели межсоциалистического сотрудничества. Дальневосточные рубежи, напротив, являются ярким воплощением российской традиции колонизации и военной границы, особенно после перехода Маньчжурии под японский контроль.

В этой книге упоминаются и другие рубежи, но главное внимание уделено европейской границе от Дуная до Петсамо, в том числе благодаря подробному изучению отдельных ее участков: в районе Минска (граница с Польшей) и Ленинграда (граница с Финляндией)[40]. В 1920-е годы западные рубежи Советского Союза были связаны с самыми сильными национальными и революционными эмоциями. Именно их касалось стремление превратить пограничную зону в витрину, демонстрирующую советские социально-экономические достижения. Именно здесь шла адаптация инструментов политики сотрудничества и соседства в целях обеспечения мирного сосуществования в условиях чрезвычайно высокой конфликтности. Наконец, именно здесь в 1939–1940 годах подверглось пересмотру территориальное статус-кво. Эта граница была пространством экспериментов в области контроля за территорией, в частности с помощью специальных запретных зон; она являлась также колыбелью советских репрессивных операций. Здесь был изобретен железный занавес.

Моей целью, впрочем, вовсе не является продемонстрировать культурную дистанцию между Советским Союзом и Европой. Напротив, я стремлюсь поместить большевистский эксперимент в контекст европейских тенденций того времени[41]. В межвоенный период в Европе возникло множество инноваций, которые касались управления национальными меньшинствами, контроля над мигрантами, внешних стратегий безопасности. Для этой политики пограничные территории имели ключевое значение. Европейская история 1920–1930-х годов была также отмечена становлением диктатур и тоталитарных режимов с одновременным распространением реваншистских и ревизионистских настроений, которые сопровождались требованием пересмотра границ и вели к вооруженным операциям. Какова была роль Советского Союза в этих процессах? Какое место в них занимали трансферы и заимствования?

Мои размышления опираются на перекрестное изучение нескольких историографических корпусов. Используя исследования Джереми Смита и Терри Мартина, посвященные национальному вопросу в СССР, и работы, изучающие защиту национальных меньшинств в Лиге Наций, я стремилась лучше понять международный контекст советской политики и возможные европейские отклики на проводимую Москвой политику национального ирредентизма[42]. Сопоставление переговоров, с одной стороны, о размежевании между советскими республиками, а с другой — о границах с соседними государствами заставляет поставить под вопрос правомерность водоразделов между историей внутренней и внешней политики[43]. Исследования, посвященные контролю за миграцией и праву убежища, обеспечивают интересные возможности, чтобы оценить степень открытости или закрытости советских границ[44]. Работы по международному праву, а также об истории обеспечения мира в Европе и истоках Второй мировой войны позволяют по-новому взглянуть на советскую политику защиты территории и вмешательства в дела иностранных государств[45].

Отказ от столь часто встречающегося при изучении Советского Союза историографического изоляционизма не ставит целью сделать историю этой страны банальной, забыв о ее исключительном по своим масштабам репрессивном измерении, которое сегодня уже хорошо изучено специалистами. Среди самых страшных его проявлений — крестьянские восстания 1921 года, раскулачивание и великий голод начала 1930-х годов, секретные операции и Большой террор 1937–1938 годов, Катынь и другие трагедии. Мой подход, однако, заключается в том, чтобы искать признаки возможной специфики советской политики границ скорее в революционной риторике, банальной рутине и мелких деталях административной практики, чем в жестоких полицейских операциях и аннексиях. Поэтому в поле зрения этого исследования попали такие разнородные явления и события, как трансграничная операция по сплаву леса и помощь повстанцам-коммунистам в Бессарабии, запрет на ловлю рыбы в запретной зоне и расстрелы нарушителей границы, отселение на несколько километров колхозников в Крыму и массовые депортации поляков и немцев из приграничных районов в Среднюю Азию. Некоторые из этих порой малозначительных, порой трагических событий имеют аналоги в истории соседних стран. Другие — не менее мелкие или трагические — являются, напротив, типично советскими. Исключительность советской системы не исчерпывалась насилием. Нередко она заключалась также в крайней политизации и тенденции прочитывать самые банальные практики в идеологических терминах. Как это показали исследования, ставшие возможными благодаря открытию архивов, многие решения советского режима нельзя найти в других странах, в то время как проблемы могли быть схожими. Заметим, кстати, что эти решения зачастую были противоречивыми. Для истории границ особенно важны два уже хорошо изученных вида специфически советской политики, к которым я буду неоднократно возвращаться. Во-первых, речь идет о чрезвычайно оригинальном для того времени решении построить Советский Союз, опираясь на многообразие национальностей и их территориализацию; это сопровождалось совершенно специфической поляризацией между положительной и отрицательной сторонами: акцентом на развитии национальных языков и культур и в то же время навязчивой боязнью предательства и репрессиями в отношении отдельных народов. Во-вторых, в высшей мере специфической чертой является деление социального тела на категории, что в контексте разнообразных экономических трудностей вело к возникновению сложной иерархии. В результате советское бесклассовое общество оказывалось поделено на «бывших», «лишенцев» и «выдвиженцев», а вся национальная территория дробилась на второсортные зоны и территории, пользующиеся некоторыми привилегиями[46].

В этом исследовании делается попытка осветить различные формы и пути возникновения того, что я называю «уплотнением границ». Плотность и закрытость границы присущи той системе, что выстроил советский режим. В книге «Institutions of Isolation» («Институты изоляции») Андреа Чэндлер подчеркивает, что закрытие советских границ произошло чрезвычайно рано[47]. Не вызывает сомнений тот факт, что с первых своих шагов в роли новоявленных государственных деятелей Ленин и его соратники были одержимы идеей контроля за въездами и выездами и стремились во что бы то ни стало укрепить учреждения, призванные изолировать страну от бацилл капитализма и защитить ее от агрессивных действий представителей империалистического окружения. В то же время они хотели сохранить возможность действовать и оказывать влияние в ближнем зарубежье. Заметим также, что закрыть границу, особенно новую, нелегко. Привычки местных жителей и связи между соседями зачастую способствуют сохранению открытой границы. На практике ни один участок советских рубежей не был по-настоящему «на замке» до второй половины 1930-х годов. Чтобы достичь этого, потребовалось около пятнадцати лет, в течение которых граница выстраивалась во всей своей «плотности», сотканной из институтов и территорий.

При этом логичным было бы предположить, что, придя к власти, возможно, большевики и уж точно Сталин и его окружение оказались заложниками национальной традиции, подразумевавшей создание буферных зон и зон влияния; что, как и всех других российских правителей до них, их настигло чувство территориальной неуверенности и тенденция к автаркии; другими словами, что они, сами того не сознавая, унаследовали имперское одностороннее, замкнутое на себе представление[48]. Однако это не кажется мне главным в советской политике границ. Процесс изобретения плотной, разбухшей границы осуществлялся в рамках революционных действий и полицейского надзора, дипломатических переговоров и военной подготовки, депортаций населения и военной аннексии — и все это на фоне разлитой в воздухе социально-политической враждебности или по крайней мере радикального недоверия по отношению к соседу, от которого следовало себя обезопасить и которого в то же время хотелось превратить в свое подобие.

С 1940 года Советский Союз был отделен от Европы тремя границами. Строительство первой из них, продолжавшееся до 1939 года, описано на страницах этой книги; она очерчивала то, что можно считать полностью подконтрольной территорией социалистической родины. Этот рубеж отнюдь не исчез в одночасье: его следы надолго остались в памяти людей и территорий; так, он стал барьером на пути еврейских беженцев, пытавшихся найти спасение перед лицом немецкого наступления летом 1941 года. Ведя борьбу с оккупантами на территории Белоруссии, партизаны в 1942 году отлично знали, когда их акции осуществлялись «за кордоном», то есть к западу от линии Минск – Рига[861]. Отправляясь в Таллин или Львов в 1980-е годы, советские граждане воспринимали это как поездку за рубеж, в Европу. Вторая граница появилась в результате аннексий 1939–1940 годов, а затем подверглась некоторым изменениям в 1944–1945 годах. С советской точки зрения эта линия являлась законной государственной границей. 16 декабря 1941 года, в момент, когда Прибалтика, Украина, Белоруссия и часть России были оккупированы немцами, Сталин подчеркнул в беседе с британским министром иностранных дел сэром Энтони (Антони) Иденом, что «Советский Союз считает необходимым восстановление своих границ, как они были в 1941 году, накануне нападения Германии»[862]. Наконец, третья граница была участок за участком выстроена в 1944–1949 годах вдоль контуров советского блока в Европе. Она получила название «железный занавес» (карта 16).

В послевоенной системе можно без труда увидеть матрицу, которая восходила к рассматривавшейся в этой книге пограничной политике 1920–1940-х годов.

В первую очередь был немедленно задействован, а через несколько лет – экспортирован во все страны Восточного блока опыт полицейского управления границами. Новые пограничные области и республики, аннексированные Москвой в 1939–1940 годах, затем оккупированные немцами в 1941 году и вновь занятые Красной армией в 1944 году, образовали дугу активного сопротивления советскому режиму, что поставило перед Москвой задачу превращения новых враждебных окраин в надежные, лояльные зоны. Эти проблемы были более сложными, но по своей природе схожими с теми, что встали перед большевиками по окончании Гражданской войны; для их решения, однако, были применены методы, выработанные в конце 1930-х годов: закрытие границы, борьба с нелегальными пересечениями, создание запретной зоны, отселения, депортации и вселение лояльных граждан[863]. Новая граница, возникшая в 1940 году, уже в 1946–1947 годах была столь же закрытой, как и старая граница в 1939 году. Она находилась в полной власти пограничников и сотрудников СМЕРШа. Подобно их предшественникам, но в гораздо более жесткой форме, жителям периферийных зон приходилось усваивать разнообразные ограничения и «правила пользования» советской границей. Между окончанием Первой мировой войны и полным пресечением контактов с внешним миром прошло около пятнадцати лет, в течение которых обитатели приграничных районов постепенно привыкали к новому политическому и идеологическому рубежу. У тех, кто оказался жителем пограничья в 1945 году, на это было не больше года.

Приспособиться к закрытию границ было особенно трудно оттого, что, в отличие от 1920-х годов, новые рубежи нередко проходили прямо по деревням и городкам. Географ Анси Пааси изучила этот вопрос на примере финского поселка Вяртсиля, который в межвоенный период располагался в 100 км к западу от границы и насчитывал около 6 тысяч жителей[864]. 8 августа 1940 года в результате демаркации, последовавшей за подписанием советско-финляндского мира в марте того же года, поселок был разделен надвое. Треть жителей осталась в Финляндии, тогда как промышленная зона и рабочий квартал оказались в СССР. Две части поселка отныне разделяли ничейная полоса шириной от 400 до 1000 м и колючая проволока, шедшая вдоль 10-метровой распаханной полосы. Так на советской границе, обгоняя время, вырастал первый железный занавес со своей серией маленьких Берлинов. В Закарпатской Украине, присоединенной на исходе войны[865], новая граница, демаркация которой была осуществлена осенью 1945 года, разрезала надвое ряд населенных пунктов, в частности венгерскую деревню Малые Селменцы (Kisszelmenc).

Пока пограничники не видели, через заборы, ставшие государственной границей, шел обмен информацией: с помощью криков и песен бывшие односельчане сообщали друг другу о свадьбах и кончинах, а доносящийся из-за границы звон колокола позволял принять участие в церковной службе на расстоянии[866]. С точки зрения местного населения, навязанная сверху военно-полицейская черта была абсурдной и несправедливой. Порой разделенным границей семьям на протяжении свыше десяти лет не удавалось связаться со своими близкими. Новый рубеж так никогда и не был по-настоящему принят и усвоен жителями. Проводимая большевиками в межвоенный период политика переустройства пограничных районов привела к возникновению коренных отличий по сравнению с существовавшими тогда в Восточной Европе политическими системами. После 1945 года все было совсем иначе, ведь в соседних государствах тоже были установлены социалистические режимы. Возведение новых непроницаемых рубежей на западе СССР породило лишь фрустрацию. Когда в начале 1990-х годов границы были полностью открыты, пришло время долгожданных встреч. С особой силой это проявилось на бывших мультиэтнических окраинах Австро-Венгерской империи. Как показало социологическое исследование Джессики Аллины-Пизано, крестьяне венгерского происхождения, живущие по обе стороны границы между Словакией и Украиной, стали, как это ни парадоксально, чаще приобретать гражданство одной из этих двух стран после исчезновения советского строя и последовавшего за ним открытия границ[867].

Возникновение «народных демократий» в соседних государствах никак, таким образом, не повлияло на герметичное закупоривание западных рубежей Советского Союза. Зато оно повлекло за собой начиная с 1949 года, под влиянием возникновения НАТО, экспорт советской модели пограничной охраны и запретной зоны. Эта модель внедрялась на новых границах, которые отделяли союзников Москвы (Болгарию, Венгрию, Чехословакию, Польшу, а затем также Албанию и ГДР) от капиталистического мира и от заклейменной как предательницы Югославии (1948). Отгораживание сопровождалось разрывом связей и появлением новых разрезанных надвое городов, предместий и сел: Франкфурт-на-Одере и Слубицы на германско-польской границе, Гмюнд и Ческе-Веленице на австро-чехословацкой[868]. Лишь с началом хрущевской оттепели у жителей районов, расположенных по обе стороны рубежей внутри социалистического блока, вновь появилась возможность трансграничных перемещений. Первым в мае 1953 года с критикой практик, которые приводили к закупориванию и превращению в запретные зоны границ, призванных, казалось, напротив, служить пространством межсоциалистического сотрудничества, выступил Берия[869]. Историю трансфера советских полицейских технологий в масштабах социалистического блока еще предстоит написать. Систематическое сравнение условий пересечения и контроля над внутренними границами советской зоны влияния в Европе позволило бы разглядеть за навязыванием московской модели многочисленные адаптации, имевшие место, в частности, в период разрядки в 1960–1980-х годах. Не будем забывать также, что серия событий, приведших к крушению блока и падению Берлинской стены в 1989 году, началась с бреши в железном занавесе возле венгерского поселка Хедьешхалом, через которую в Австрию хлынули жители ГДР и Румынии: этот эпизод свидетельствует о существовании пока еще плохо изученных историками перемещений внутри социалистического блока[870].

Частью матрицы было также характерное для советского режима восприятие собственной территории как уязвимой и политика контроля и вмешательства, которая была опробована в межвоенный период в попытках обеспечить безопасность в ближнем зарубежье. Как показал Войтех Мастны, при строительстве «щита безопасности» в Восточной Европе целью Москвы было предотвратить возникновение нового санитарного кордона, состоящего из враждебных государств[871]. Для этого у Сталина имелся гораздо более внушительный по сравнению с довоенным периодом набор инструментов. В военном отношении присутствие Красной армии в Европе позволяло навязать базы и анклавы, создание которых, как считалось, было необходимо для обеспечения безопасности советской территории. Так, южным панданом к гарантиям безопасности в отношении Ленинграда стало советское требование предоставить контроль над устьем Дуная. В разговоре с Иденом 16 декабря 1941 года Сталин упомянул необходимость для СССР располагать в будущем военными, воздушными и морскими базами на территории Румынии и Финляндии[872]. В январе 1944 года Иван Майский считал чрезвычайно важным со стратегической и экономической точек зрения связать СССР с этими странами с помощью сети железных и шоссейных дорог[873]. Олицетворением вмешательства Москвы в дела соседних государств под предлогом обеспечения собственной безопасности является военно-морская база Порккала-Удд[874]. Эта база площадью 30 кв. км, расположенная в 15 км от Хельсинки и являвшаяся настоящим анклавом на территории Финляндии, разрезала две важнейшие транспортные оси: железнодорожную ветку Хельсинки – Турку и незамерзающий канал Порккала. У всех государств, входивших в советскую зону влияния, отныне была граница с СССР. Это касалось в том числе Чехословакии, которую трагическая память о Мюнхене и стремление заручиться помощью Москвы в случае нового немецкого нападения заставили смириться с потерей Подкарпатской Руси.

Если говорить о символическом измерении, то и здесь доводы советской стороны, которая, ссылаясь на этику международных отношений, требовала выплаты репараций и наказания преступников, звучали куда более убедительно, чем до войны. Огромные масштабы жертв (свыше 20 млн) и позднее открытие второго фронта в Европе обеспечивали Советскому Союзу моральное право давать уроки другим странам. Когда в момент «зимней войны» и оккупации Прибалтики Москва пыталась обосновать свои действия вероломством этих стран, появившихся на свет благодаря мирным договорам 1920-х годов, а теперь отказывающихся от бескорыстного предложения дружбы, сотрудничества и военной помощи со стороны своего благодетеля, эти аргументы никого в Европе не убедили. В 1945 году обвинение Финляндии, вступившей в войну на стороне Германии, в предательстве, а прибалтийских и украинских элит – в сотрудничестве с оккупантами без труда встречало поддержку среди европейских антифашистов. Наказанием для Финляндии стала аннексия Печенги, тогда как балтийским государствам, отныне вошедшим в состав СССР, пришлось расстаться с восточными районами, которые перешли к ним в момент получения независимости в 1920 году, а теперь были переданы РСФСР (1944)[875]. С распадом СССР эти районы стали предметом до сих пор не улаженного пограничного спора между, с одной стороны, Россией, а с другой – Латвией и Эстонией. Компенсация за огромные жертвы, понесенные советским народом, также приняла территориальные формы: в случае Германии речь шла о Восточной Пруссии, тогда как Япония потеряла Южный Сахалин и Курилы. Со своей стороны, на присоединение к советскому блоку соседних государств, как бывших союзников, так и жертв Гитлера, повлияли контекст денацификации, страх перед германским реваншизмом и надежды на социальные преобразования.

Наконец, в послевоенный период еще больше усилился национальный принцип, характерный для советской политики границ. Об этом свидетельствует радикальная трансформация этнического состава населения, проживавшего вдоль западных границ новой «великой Украины», возникшей в результате войны. В переговорах с немцами в 1939 году, а затем с западными союзниками начиная с 1941 года Сталин и Молотов использовали для обоснования своего варианта восточных границ Польши требования украинских националистов в том виде, в котором они были сформулированы на Парижской конференции 1919 года. 29 июня 1945 года при подписании двустороннего договора Эдвард Бенеш уступил Подкарпатскую Русь, которую украинские националисты и коммунисты, в первую очередь Хрущев, считали последней исконно украинской территорией, которую следовало вернуть в лоно матери-Украины[876]. В стремлении в максимальной степени реализовать этнический принцип и избавиться от польского меньшинства, которого так опасались советские политики и службы безопасности, были организованы широкомасштабные принудительные переселения. Вслед за подписанием в сентябре 1944 года трех соглашений между, с одной стороны, Люблинским комитетом (ПКНО), а с другой – правительствами Белорусской, Литовской и Украинской ССР в Польшу из Советского Союза в 1944–1948 годах было переселено полтора миллиона человек, в то время как Украина приняла в 1945–1946 годах 482 000 переселенцев[877]. Среди пропагандистских и полицейских инструментов сталинской «этнизации» пограничья фигурировали также проведение псевдодемократических референдумов и присутствие частей Красной армии.

Москва оказывала поддержку государствам Восточного блока, которые проводили схожую политику, организуя, например, изгнание немецких меньшинств с территории Чехословакии и Польши или операцию «Висла», в ходе которой украинское население юго-восточных районов Польши было принудительно переселено на запад страны, где ранее проживали этнические немцы[878]. Можно сказать, что для революционной политики национального Пьемонта на европейских границах, подвергшихся очистке и стабилизации, оснований больше не было. Кроме того, на организацию пограничных территорий повлияло выдвижение русских на роль «старшего брата» советских народов. В послевоенные годы границы были заперты на русский замок. Так, три балтийские республики оказались окружены территорией РСФСР, которая обзавелась новым аванпостом – Калининградской областью. Карело-Финская ССР, потерявшая ряд территорий, находилась в обрамлении двух русских областей: с севера – Мурманской, к которой перешла Печенга, а с юга – Ленинградской, приобретшей Карельский перешеек. Выборг, который в 1940 году именовали социалистическим аванпостом Карело-Финской республики, в 1944 году стал русским городом в составе Ленинградской области[879].

Что касается южных и восточных границ Советского Союза, то здесь политика поощрения национально-освободительных движений не прекратилась. В 1945–1946 годах Сталин и руководство компартий Азербайджана, Армении и Грузии предприняли попытки «исправить» границы в Северном Иране и Карсской области, принадлежавшей Турции[880]. По подсчетам Берии, которые использовал Сталин в своих заявлениях, в Турции проживало два миллиона грузин и полтора миллиона армян[881]. Эти попытки, однако, потерпели неудачу в результате энергичных протестов со стороны Великобритании. Вмешательство Москвы и Алма-Аты в восстание уйгуров в китайском Синьцзяне стало еще одним проявлением сложной игры с этническим принципом на службе советской политики, связанной, в свою очередь, с интересами китайских коммунистов[882].

Таким образом, национальный принцип, сыгравший столь заметную роль в момент окончания Гражданской войны, а затем в 1939–1940 годах, сохранил важность и при выходе из второго мирового конфликта. Зато у Сталина появилось новое ощущение завершенной работы. Территория советского государства приняла, как считалось, окончательные очертания, продиктованные географией и историей. Политическое и идеологическое вмешательство в дела стран-сателлитов уже не вело к изменению границ СССР. Польская Народная Республика никогда не превратится, как этого опасались в конце 1940-х годов, в семнадцатую республику СССР[883]. Точно так же тридцать лет спустя не будет присоединена Демократическая Республика Афганистан. При этом, заметим, советские войска в 1980-е годы дислоцировались по обе стороны государственной границы на 45 % ее протяженности[884]. «Внутри» и «снаружи» были весьма условными понятиями.

Изучение истории советской границы до 1940 года позволяет, таким образом, выявить составляющие матрицы, с помощью которой можно лучше понять более поздние тенденции, характерные для периода холодной войны, советского блока и железного занавеса.

История СССР, увиденная с периферии, которую я предлагаю в этой книге, является также попыткой осмыслить понятие «границы режима». Речь идет о том, чтобы описать двойную взаимосвязь: между режимом и его территорией и между государством и его соседями в условиях существования эксплицитного политического проекта, направленного на подрыв и дестабилизацию. Два момента в этой истории кажутся мне ключевыми.

В 1920–1925 годах шло строительство советского государства и его территории. В новой истории СССР акцент чаще ставится на 1914–1921 годах – «континууме войны, насилия и революции»[885], что объясняет слабый интерес историков к ключевым для нас пяти годам. Однако еще до провозглашения СССР и принятия новой конституции 1920–1922 годы явились, как и в других молодых восточноевропейских и балканских государствах, но с важными революционными особенностями, периодом активной правовой и картографической деятельности. Речь шла о том, чтобы наметить новые границы и наладить отношения с соседями. Это было время усвоения новых политических рубежей на местах. Затем, в 1924–1925 годах, наступает период институционализации практик и отработки политических механизмов. Об этом свидетельствуют самые разнообразные примеры: определение роли пограничников в погранзоне, организация системы разведки и влияния в ближнем зарубежье, инструментализация пограничных инцидентов в целях сплочения нации, политика интеграции и ускоренного развития приграничных районов. В рамках этой первой фазы политика границ еще реагировала на ограничения и возможности, обуславливаемые соседями. Но зародыш такого важного и прочного атрибута политической ксенофобии, как ассоциация внешнего врага с внутренним, уже присутствовал среди сотрудников разведки, политической полиции и погранохраны.

Второй ключевой момент пришелся на 1934–1940 годы, когда постоянно уплотнявшаяся граница оказалась на замке. Эта хронология не совпадает с историей Большого террора. Принятие закона «Об измене родине» в июне 1934 года пришлось на период, который некоторые историки характеризуют как момент разрядки между крайне напряженной фазой 1932–1933 годов и первыми исключительными мерами, последовавшими за убийством Кирова в декабре 1934 года. Пик смертных приговоров по обвинению в незаконном пересечении границы пришелся на зиму 1938/1939 годов, когда ежовщина уже закончилась, а наиболее кровавые методы, характерные для массовых операций, были поставлены под вопрос Сталиным и новым главой НКВД Берией. Тот факт, что пограничная политика лишь частично вписывалась в сталинский репрессивный календарь, выработанный в 1930-е годы под влиянием главным образом соображений внутренней политики, заслуживает внимания. Цикл запретов, репрессий и отселений, в ритме которых жило пограничье, зависел, на мой взгляд, в основном от международной ситуации, вернее от того, как ее воспринимали в Кремле, в республиках и в пограничных районах. Характерная уже для 1920-х годов обостренная реакция на ощущение внешней угрозы доминировала в советском пограничном мире конца 1930-х. Политика обеспечения безопасности границ и дипломатия, направленная на сохранение мира, дополняли друг друга, порой функционируя по принципу сообщающихся сосудов.

Анализируя эволюцию отношений между режимом и территорией, следует также обратить внимание на акторов и на широкое обновление элит. Те, кто в 1920-х годах стоял у истоков советской политики границ, – Ф. Э. Дзержинский, И. С. Уншлихт и Г. Г. Ягода в ГПУ, Л. М. Карахан, Я. А. Берзин (Зиемелис) и Х. Г. Раковский в Наркоминделе – были профессиональными революционерами и космополитами. Они уже были охвачены манией политического контроля, но еще практиковали гибкий подход к территории. А главное, у них было общее видение политики, которую они стремились осуществлять. Все они исчезли в ходе чисток[886]. Те, кто занимался границей во второй половине 1930-х годов, – Н. И. Ежов и Л. П. Берия, М. П. Фриновский и И. И. Проскуров, А. А. Жданов и М. И. Литвин – были носителями иной политической культуры и принадлежали к другому поколению. К концу 1930-х годов им всем было около сорока лет, их взрослый жизненный опыт был исключительно советским, а культурный и политический горизонт не имел ничего общего с багажом таких дипломатов, как Б. С. Стомоняков, М. М. Литвинов или И. М. Майский.

Даже если в советской системе главный политический импульс исходил от акторов, действовавших на центральном уровне, территория страны была столь гигантской, а ситуации на различных участках столь разнообразными, что было бы ошибкой забывать о республиканских и областных руководителях. Неизбежный временной зазор между Центром и его проектами, с одной стороны, и их осуществлением на местах, с другой, играл важнейшую роль, тем более что, как и в дореволюционной России, «дистанция огромного размера» и немногочисленность госаппарата обеспечивали широкие возможности для инерции, несмотря на подстегивающий эффект, который оказывала постоянная угроза чисток. Порой мы наблюдаем адаптацию спускаемых сверху директив к тому, что кажется возможным и допустимым с точки зрения местных конфигураций. Пограничное положение давало местным акторам определенную власть, что со всей очевидностью проявилось в период первой пятилетки[887]. Мы видели это на примере Белоруссии, где по крайней мере до середины 1930-х годов Н. М. Голодед, возглавлявший с 1927 года республиканское правительство, играл роль посредника одновременно в отношениях с Москвой и с местными руководителями.

Новое поколение, занявшее руководящие посты в момент чисток, четко усвоило специфическую сталинскую концепцию, которую вслед за Сильвио Понсом можно назвать «государством тотальной безопасности»[888]. Закон «Об измене родине» и меры, направленные против политических беженцев и иностранных граждан, Конституция 1936 года и создание новых республик в Средней Азии, перенос границ в 1939–1940 годах – за всем этим угадывается запущенный Сталиным с опорой на новые элиты процесс переформатирования государства. Заметим, что ни Сталин, ни его усердные служители не отказывались от первоначального революционного проекта. Но стремясь добиться своих целей, они прибегали ко все более односторонним и полицейским методам. Революция отныне провозглашалась сверху, а средством навязать свои порядки в ближнем зарубежье становился ультиматум.

История СССР, увиденная через призму границ, неизбежно заставляет заинтересоваться вопросом отношений с соседями. Для Москвы было характерно повышенное внимание к ближнему зарубежью. Свидетельствуя о постоянном чувстве территориальной уязвимости, оно могло принимать самые разнообразные формы: политические, полицейские, экономические, дипломатические, военные, которые дополняли или противоречили друг другу в пространстве пограничья. Порой Москва могла успешно участвовать в разработке новых норм в области двусторонних отношений добрососедства, а трансграничные связи в этот период распада империй и изобретения заново межгосударственных отношений могли служить для осуществления трансферов и заимствований по обе стороны рубежей. Из-за особенностей своей экономической системы, основанной на монополии внешней торговли, советская сторона не шла так далеко в направлении развития трансграничных экономических обменов, как это делали страны, возникшие на руинах Австро-Венгрии. Но в годы НЭПа такие связи оставались жизненно важными для пограничных районов, где ощущался острый недостаток всех ресурсов. Советское руководство, привыкшее черпать энергию в столкновениях, проявило большую способность к инновациям при разработке двусторонних механизмов разрешения пограничных конфликтов и инцидентов. Оно ловко брало на вооружение и применяло в целях обеспечения мира внутри и за пределами страны такие элементы международного права, как понятие демилитаризованной буферной зоны. Как это ни парадоксально, определение ненападения, в разработке которого приняли участие советские дипломаты, послужило затем для обоснования права на вмешательство. Конкретные сценарии нападения, вступления в войну и территориальных аннексий, которые использовал Кремль в 1939–1940 годах, вписывались в более широкий контекст политики агрессии в Европе и колониях.

Во всех этих областях целью моей книги было открыть перспективы для дальнейшего трансграничного или транснационального изучения государства.

Аксенов В.

Александр II

Аллина-Пизано Дж.

Андреев

Андреевская Ж.

Андреевская С.

Андреевский В.

Аралов С. И.

Арита Х.

Арсеньев В.

Артузов А. Х.

Защита этой работы состоялась в декабре 2010 года в Университете Париж-1 в присутствии жюри, включавшего А. Блюма, М. Фуше, Р. Франка, A. Грациози, Д. Нордмана и М.-П. Ре. Я благодарю их за интересные отзывы и дискуссию.

Телеграмма З. Б. Кацнельсона, 31 авг. 1928 г. // Пограничные войска СССР, 1918–1928. Сборник документов и материалов / Отв. ред. А. И. Чугунов и др. М.: Наука, 1973. С. 540–542.

Snyder T. Covert Polish missions across the Soviet Ukrainian border, 1928–1933 // Confini. Costruzioni, attraversamenti, rappresentazioni / Еd. S. Salvatici. Soveria Mannelli: Rubbettino, 2005. Р. 55–78, особенно Р. 57–59.

Ratzel F. Politische Geographie. München; Leipzig: R. Oldenbourg, 1897; Vallaux C. Géographie sociale. Le sol et l’État. Paris: O. Doin, 1911.

Korinmann M. Quand l’Allemagne pensait le monde. Grandeur et décadence d’une géopolitique. Préf. par Y. Lacoste. Paris: Fayard, 1990.

По поводу этой первой холодной войны позволю себе сослаться на следующий сборник статей: Frontières du communisme. Mythologies et réalités de la division de l’Europe, de la révolution d’Octobre au mur de Berlin / Ed. S. Coeuré, S. Dullin. Paris: La Découverte, 2007.

В своей диссертации 1928 года Поль де Жоффр де Ла Прадель намечает путем изучения текстов, договоров и двусторонних соглашений интересную генеалогию границы как зоны и линии: Lapradelle P. G. de. La frontière. Thèse pour le doctorat sciences politiques et économiques. Université de Paris, Faculté de droit. Paris: Éditions internationales, 1928.

Ряд недавних исследований открывает перспективы для сравнений: Gavrilis G. The Dynamics of Interstate Boundaries. Cambridge: Cambridge University Press, 2008; Tagliacozzo E. Secret Trades, Porous Borders: Smuggling and States Along a Southeast Asian Frontier, 1865–1915. New Haven: Yale University Press, 2005; Pelkmans M. Defending the Border: Identity, Religion, and Modernity in the Republic of Georgia. Ithaca: Cornell University Press, 2006.

Этот вопрос в длительной временной перспективе освещается в специальном номере журнала Russian History, вышедшем под названием «The Frontier in Russian History» (1992. Vol. 19. № 1–4); см., в частности: Khodarkovsky M. From frontier to empire: the concept of the frontier in Russia, 16th — 18th centuries. Р. 115–128; Martin T. The empire’s new frontiers: New Russia’s path from frontier to Okraina, 1774–1920. Р. 181–202.

Проследить за ними можно по: Magocsi P. R. Historical Atlas of East Central Europe. Seattle: University of Washington Press, 1993.

Borzęcki J. The Soviet-Polish Peace of 1921 and the Creation of Interwar Europe. New Haven; London: Yale University Press, 2008.

Paasi А. Territories, Boundaries and Consciousness: The Changing Geographies of the Finnish-Russian Border. New York: John Wiley and Sons, 1996.

Как это предусматривает ст. 3 Соглашения о демаркации, подписанного в Петербурге 13 октября 1795 года после третьего раздела Польши: Сборник пограничных договоров, заключенных Россией с соседними государствами. СПб.: МИД, 1891. С. 35.

О дискурсе естественных границ см.: Nordman D. Des limites d’État aux frontières nationales // Les lieux de mémoire / Ed. P. Nora. Paris: Gallimard, 1986. T. 2. Vol. 2. P. 35–61; Idem. Frontières de France. De l’espace au territoire, XVIe — XIXe siècles. Paris: Gallimard, 1998.

Bassin M. Imperial Visions: Nationalist Imagination and Geographical Expansion in the Russian Far East, 1840–1865. Cambridge: Cambridge University Press, 1999; Gorshenina S. L’Asie centrale. L’invention des frontières et l’héritage russo-soviétique. Paris: CNRS Éditions, 2012; Meaux L. de. La Russie et la tentation de l’Orient. Paris: Fayard, 2010.

Тернер Ф. Фронтир в американской истории / Пер. с англ. А. И. Петренко. М.: Весь мир, 2009; Bassin M. Turner, Solov’ev, and the «Frontier Hypothesis»: The nationalist signification of open spaces source // The Journal of Modern History. 1993. Vol. 65. № 3. P. 473–511.

Peopling the Russian Periphery: Borderland Colonization in Eurasian History / N. B. Breyfogle, A. Schrader, W. Sunderland. London; New York: Routledge, 2007.

Kornblatt J. D. The Cossack Hero in Russian Literature: Study in Cultural Mythology. Madison: The University of Wisconsin Press, 1992.

LeDonne J. P. The Russian Empire and the World, 1700–1917: The Geopolitics of Expansion and Containment. New York: Oxford University Press, 1997; Idem. The Grand Strategy of the Russian Empire, 1650–1831. New York: Oxford University Press, 2004.

Hosking G. Russia: People and Empire, 1552–1917. Cambridge: Harvard University Press, 1997 (рус. изд.: Хоскинг Дж. Россия: народ и империя. Смоленск: Русич, 2001). См. также интересное эссе: Poe M. T. The Russian Moment in World History. Princeton: Princeton University Press, 2006.

Global Geostrategy: Mackinder and the Defence of the West / Ed. B. W. Blouet. London: Frank Cass, 2005.

Weeks Th. R. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863–1914. De Kalb: Northern Illinois University Press, 1996; Reynolds M. A. Shattering Empires: The Clash and Collapse of the Ottoman and Russian Empires, 1908–1918. Cambridge: Cambridge University Press, 2011.

Например: На страже границ Отечества. История пограничной службы / Под ред. В. И. Боярского и др. М.: Граница, 1998.

Бербэнк Дж., Купер Ф. Взлет и падение великих империй / Пер. с англ. Е. Матвеевой и А. Буторова. М.: АСТ, 2015; Russian Empire: Space, People, Power, 1700–1930 / Ed. J. Burbank, M. Von Hagen, A. Remnev. Bloomington: Indiana University Press, 2007.

Чернушевич М. П. Материалы к истории пограничной стражи. Т. 1–4. СПб., 1900–1906. Т. 1: Служба в мирное время (1825–1904 гг.). В момент подготовки этих сборников Чернушевич служил полковником в штабе корпуса пограничной стражи.

Lohr E. Russian Citizenship: From Empire to Soviet Union. Cambridge: Harvard University Press, 2012. P. 62 (см. рус. пер.: Лор Э. Российское гражданство: от империи к Советскому Союзу. М.: Новое литературное обозрение, 2017).

РГВИА. Фонд пограничной охраны. Ф. 4888. Оп. 1.

Iranian-Russian Encounters: Empires and Revolutions since 1800 / Ed. S. Cronin. London; New York: Routledge, 2013.

Lohr E. Russian Citizenship (см. рус. пер.: Лор Э. Российское гражданство).

Устав таможенный, 1904; Инструкция службы чинов Отдельного корпуса пограничной стражи. СПб., 1912.

См. понятие «границы режима», предложенное Д. Нордманом: Nordman D. La Frontière // Dictionnaire critique de la République / Ed. V. Duclert, C. Prochasson. Paris: Flammarion, 2002. Р. 499–504.

Homelands: War, Population and Statehood in Eastern Europe and Russia, 1918–1924 / Ed. N. Baron, P. Gatrell. London: Anthem Press, 2004; Гусефф К. Русская эмиграция во Франции. Социальная история (1920–1939 годы) / Пер. с фр. Э. Кустовой. М.: Новое литературное обозрение, 2014.

Coeuré S. La grande lueur à l’Est. Les Français et l’Union soviétique, 1917–1939. Paris: Seuil, 1999.

Следует все же упомянуть работу по картографированию и выявлению различных форм границы, которая была осуществлена Мишелем Фуше: Foucher М. Fronts et frontières. Un tour du monde géopolitique. Paris: Fayard, 1991. Р. 435; карты: Р. 57–59.

Рус. изд.: Слезкин Ю. Эра Меркурия: евреи в современном мире. М.: Новое литературное обозрение, 2007.

См. недавнюю дискуссию между, с одной стороны, Т. Снайдером (Снайдер Т. Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным / Пер. с англ. Л. Зурнаджи. Киев: Дулиби, 2015), а с другой — О. Бартовом и Э. Д. Вайцем (Shatterzone of Empires: Coexistence and Violence in the German, Habsburg, Russian and Ottoman Borderlands / Ed. O. Bartov, E. D. Weitz. Bloomington: Indiana University Press, 2013).

Sahlins P. Boundaries: The Making of France and Spain in the Pyrenees. Berkeley: University of California Press, 1989.

Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. / Отв. ред. О. В. Хлевнюк, Р. В. Дэвис. М.: РОССПЭН, 2001. С. 273–274. Это письмо Сталина Кагановичу неоднократно комментировалось специалистами по истории сталинизма и голода в Украинской ССР.

Большинство этих материалов находится в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) и Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), где хранятся документы РКП(б)/ВКП(б)/КПСС до 1953 года.

Это стало возможным благодаря работе в Национальном архиве Республики Беларусь (НАРБ), Государственном архиве Минской области (ГАМО) и Ленинградском областном государственном архиве в г. Выборге (ЛОГАВ).

Размышления о социальной культурной модерности советского опыта в более общем европейском контексте содержатся в программной статье Стивена Коткина: Kotkin S. Modern Times: The Soviet Union and the interwar conjuncture // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2001. Vol. 2. № 1. P. 111–164.

Smith J. The Bolsheviks and the National Question, 1917–1923. New York: St. Martin’s Press, 1999; Mартин Т. Империя «положительной деятельности»: Нации и национализм в СССР, 1923–1939 / Пер. с англ. О. Щелоковой. М.: РОССПЭН, 2011. О подходе Женевы см.: Scheuermann M. Minderheitenschutz contra Konfliktverhütung? Die Minderheitenpolitik des Völkerbundes in den zwanziger Jahren. Marburg: Verl. Herder Institute, 2000; Korzec P. The Ukrainian problem in interwar Poland // Ethnic Groups in International Relations / Ed. P. Smith. New York: New York University Press, Aldershot, Dartmouth Pub. Co., 1991. P. 187–209; Mikhailovitch S. La protection des minorités nationales et la souveraineté de l’État [Université de Paris, Faculté de droit]. Thèse pour le doctorat. Paris: Librairie Rodstein, 1933.

О внутреннем размежевании см.: Cadiot J. Le laboratoire impérial. Russie-URSS, 1860–1940. Paris: CNRS Éditions, 2007 (рус. изд.: Кадио Ж. Лаборатория империи: Россия-СССР, 1860–1940 / Пер. с фр. Э. Кустовой. М.: Новое литературное обозрение, 2010); Hirsch F. Empire of Nations: Ethnographic Knowledge and the Making of the Soviet Union. Ithaca: Cornell University Press, 2005. См. дипломатическую историю в: Рупасов A. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница, 1918–1938. СПб.: Европейский дом, 2000; Borzęcki J. The Soviet-Polish Peace.

О советской миграционной политике см.: Фельштинский Ю. К истории нашей закрытости. Законодательные основы советской иммиграционной и эмиграционной политики. М.: Терра, 1991; Gousseff С. L’exil russe. Сравнительный подход можно найти в: Noiriel G. La tyrannie du national. Le droit d’asile en Europe (1793–1993). Paris: Calmann-Lévy, 1991; Torpey J. Revolutions and freedom of movement: An analysis of passport controls in the French, Russian and Chinese Revolutions // Theory and Society. 1997. Vol. 26. № 6. P. 837–868.

См. об этих аспектах: Calvez J.-Y. Droit international et souveraineté en URSS. L’évolution de l’idéologie juridique soviétique depuis la Révolution d’octobre. Paris: Armand Colin, 1953; Dullin S. How to wage warfare without going to war? Stalin’s 1939 war in the light of other contemporary aggressions // Cahiers du monde russe. 2011. Vol. 52. № 2–3. P. 221–243.

О первом направлении политики см.: Slezkin I. The Soviet Union as a communal apartment, or how a socialist State promoted ethnic particularism // Slavic Review. 1994. Vol. 53. № 2. P. 415–452 (см. рус. пер.: Слезкин Ю. СССР как коммунальная квартира, или Каким образом социалистическое государство поощряло этническую обособленность // Американская русистика. Вехи историографии последних лет: Советский период. Самара, 2001. С. 329–374). О втором: Moine N. Le système des passeports à l’époque stalinienne. De la purge des grandes villes au morcellement du territoire, 1932–1953 // Revue d’histoire moderne et contemporaine. 2003. Vol. 50. № 1. P. 145–169; Shearer D. R. Policing Stalin’s Socialism: Repression and Social Order in the Soviet Union, 1924–1953. New Haven; Stanford: Yale University Press, 2009.

Chandler A. Institutions of Isolation: Border Controls in the Soviet Union and its Successor States, 1917–1993. Montréal; Kingston: McGill-Queen’s University Press, 1998.

Rieber A. J. How persistent are persistent factors? // Russian Foreign Policy in the Twenty-First Century and the Shadow of the Past / Ed. R. Legvold. New York: Columbia University Press, 2007. P. 205–278.

Аксенов В. Московская сага. Кн. 3. Гл. 8. Ниже еще пойдет речь о знаменитой паре Н. Карацупа — Индус (Ингус).

Вайнер А., Вайнер Г. Петля и камень в зеленой траве. Ч. 1. Гл. 7.

На страже границ Отечества. История пограничной службы / Отв. ред. В. И. Боярский и др. М.: Граница, 1998. Специализированное издательство «Граница» публикует много книг на эту тему.

Dullin S. Frontiere // Dizionario del comunismo nel XX secolo / Еd. S. Pons, R. Service. Torino: Einaudi, 2006. Т. 1 (A — L). Р. 313–317.

Положение об управлении Отдельного корпуса пограничной стражи, 15 октября 1893 года // Пограничная служба России. Энциклопедия / Под ред. К. Н. Маслова. М.: Ассоциация «Военная книга»; Кучково поле, 2008. С. 19–21.

Ettinger P. Imaginary Lines: Border Enforcement and the Origins of Undocumented Immigration, 1882–1930. Austin: University of Texas Press, 2009; Torpey J. C. L’invention du passeport: Etats, citoyenneté et surveillance / Trad. de l’angl. E. Lamothe. Paris: Belin, 2005. P. 150.

См. статью «Пограничные части» в Большой советской энциклопедии (М.: Советская энциклопедия, 1945. Т. 51. С. 762–763).

О передовиках и других героях сталинизма, см.: Фитцпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город / Пер. с англ. Л. Ю. Пантиной. М.: РОССПЭН, 2001. С. 84–93.

Graffy J. Chapaev. New York: I. B. Tauris, 2010; Hicks J. The international reception of early Soviet sound cinema: Chapaev in Britain and America // Historical Journal of Film, Radio and Television. 2005. Vol. 25. № 2. P. 273–289.

Первые пять частей «Тихого Дона» вышли в журнале «Октябрь» в 1928 году, шестая была опубликована там же в 1929–1933 годах, а седьмая и восьмая вышли в «Новом мире» в 1937–1938 и 1940 годах.

Пограничник, таким образом, был частью советской воображаемой географии, которую проанализировала Эмма Виддис на основе корпуса фильмов: Widdis E. Visions of a New Land. Soviet Film from the Revolution to the Second World War. New Haven: Yale University Press, 2003.

Советские художественные фильмы. Аннотированный каталог. М.: Искусство, 1961. Т. 2.

Двумя годами ранее вышел фильм «Моя родина» (реж. А. Зархи и И. Хейфиц. Росфильм, 1933), посвященный борьбе красноармейцев с китайскими и белогвардейскими бандами. Его действие происходило на советско-китайской границе, но в нем еще не фигурировали пограничники и погранзастава.

Советские художественные фильмы; Югов Ю. Кинофильмы о советских пограничниках // Пограничник. 1946. № 18. С. 75–78.

Совкиножурнал. 1928. № 8/117 // РГАКФД.

В фильме «По советским границам» пограничники, стоящие за аркой, приветствуют трудящихся Запада, приглашая их на родину победившего пролетариата.

Социалистическая деревня. 1932. № 5 // РГАКФД. Выпуски «Социалистической деревни» включали короткие сюжеты, отснятые областными студиями «Союзкинохроники».

Границы государственные // БСЭ. М.: Советская энциклопедия, 1930. Т. 18. С. 814.

Précis populaire d’histoire de l’Armée rouge // Staline J., Vorochilov K. L’Armée rouge est prête. Paris: Bureau d’éditions, 1938. Текст приводится в переводе с французского за исключением цитаты из «Политического отчета ЦК», представленного И. В. Сталиным 27 июня 1930 года на XVI съезде ВКП(б).

Ibid.

За десять лет / Опер. З. Сабитов, А. Зильберник. Востокфильм, 1930 // РГАКФД.

6 января, день Всесоюзной переписи населения / Опер. Л. Степанов. Московская студия «Союзкинохроники», 1937 // РГАКФД.

О трех особенностях Красной армии: Речь на торжественном пленуме Московского совета, посвященном десятой годовщине Красной армии 25 февраля 1928 г. // Сталин И. В. Сочинения. М.: Госполитиздат, 1949. Т. 11. С. 21.

Положение о шефстве в пограничной охране, войсках и флотилиях ОГПУ // Пограничные войска СССР, 1918–1928. Сборник документов и материалов / Под ред. А. И. Чугунова и др. М.: Наука, 1973. С. 215.

Речь идет об Олевском, Славутском, Ямпольском и Волочиском погранотрядах: Из донесения Управления пограничной охраны и войск ОГПУ Украины об участии пограничников в социалистическом строительстве на селе // Пограничные войска СССР, 1929–1938. Сборник документов и материалов / Под ред. А. И. Чугунова и др. М.: Наука, 1972. С. 67–68.

Sumpf А. Entre démobilisation et surmobilisation: l’impossible repos du soldat rouge (1921–1929) // Vingtième Siècle. Revue d’histoire. 2008, avril — juin. № 98. Р. 177–190.

См. пример Ленинградского погранокруга: Шефство комсомола над техническим оборудованием границы // Пограничник. 1939. № 1. С. 71.

Dominiczak H. Granica wschodnia Rzeczypospolitej Polskiej w latach 1919–1939. Warszawa: PWN, 1992. P. 147–160; Masłoń A. Rozwój szkolnictwa zawodowego w formacjach ochraniających wschodni i północno wschodni odcinek granicy rzeczypospolitej polskiej w okresie międzywojennym // Z dziejów polskich formacji granicznych 1918–1939. Studia i materiały / Ed. B. P. Koszalin. Koszalin, 2002. P. 157–169.

Что проделал Сахалинский погранотряд ОГПУ // ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 1132.

Резолюция 2-го пленума комитета комсомола Сахалинского округа // Там же. Л. 31.

Отчет комиссии под председательством зам. нач. Сахалинского погранотряда Масленникова с участием уполномоченного погранслужбы Биверштена, 27 июня 1931 г. // Там же. Л. 22–30.

Вплоть до своей смерти в 1929 году координацией изучения Дальнего Востока занимался В. Арсеньев, этнограф, географ, совершивший первые экспедиции на Сахалин и Сихотэ-Алинь в 1905 году: Хисамутдинов А. А. Владимир Клавдиевич Арсеньев. М.: Наука, 2005.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1093, 1095.

Граница на замке. Приключенческий фильм для детей и подростков / Реж. В. Журавлев. Союздетфильм, 1937 (в прокате с начала 1938 года).

ЛОГАВ. Ф. 1913. Оп. 4. Д. 1.

ГАРФ. Ф. 6446. Оп. 23а. Д. 91. Л. 4–6.

Корецкий В. Защита Отечества есть священный долг каждого гражданина СССР. М.; Л.: Искусство, 1941. Тираж 90 тысяч экземпляров. См.: Barthélémy Ch. La frontière soviétique à l’affiche des années 1920 aux années 1950 // Frontières du communisme. Mythologies et réalités de la division de l’Europe, de la révolution d’Octobre au mur de Berlin / Sous la dir. de S. Coeuré et S. Dullin. Paris: La Découverte, 2007. P. 183–197.

См., в частности, автобиографию Д. Зиновьева, 6 июля 1937 г. // ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 7. Д. 55. Л. 206–207.

Приключенческий фильм «Джульбарс» (Межрабпом, 1935) вышел на экраны в начале 1936 года. Его режиссер Владимир Шнейдеров специализировался на документальных фильмах.

Ilyukha О. La «frontière verrouillée»: images, symboles et réalités de la frontière dans l’éducation des écoliers soviétiques des années 1930 au début des années 1950 // Frontières du communisme. Р. 336–357.

Рыклин Г. И. Рассказы о пограничниках. М.; Л.: Детиздат ЦК ВЛКСМ, 1937.

Например: Баранников И. В., Варковицкая Л. А. Русский язык в картинках. 9-е изд. М.: Просвещение, 1981. С. 94–95 (1-е изд. 1973).

Рябчиков Е. И. Следопыт: о Н. Ф. Карацупе. М., 1983; Карацупа Н. Ф. Жизнь моя — граница: рассказы пограничника (для мл. школ. возраста). Хабаровск, 1986 (1-е изд. 1983); Он же. Записки следопыта. M.: Граница (серия «Слово о пограничниках»), 2003 (1-е изд. 1998). Книга иллюстрирована фотографиями из фондов Центрального пограничного музея.

Постановление Совета рабоче-крестьянской обороны о передаче пограничных войск в ведение Народного комиссариата по военным делам, 18 июля 1919 г. // Пограничные войска СССР, 1918–1928. С. 69–71, 152–153.

Скоркин К., Петров Н. Кто руководил НКВД, 1934–1941. М.: Звенья, 1999.

Центральный архив ФСБ. Ф. 1. Оп. 3. Д. 2. Л. 233 (цит. по: Хайров А. М. Основные этапы развития оперативных органов советских пограничных войск // Исторические чтения на Лубянке, 1997 год. Российские спецслужбы: история и современность. М.; Новгород: ФСБ РФ — НГУ, 1999. С. 52).

Труды Междуведомственной комиссии для выработки мер против водворения оружия и политической контрабанды (1906–1908 гг.) // РГВИА. Ф. 4888. Оп. 1. Д. 17. Л. 98, 120, 195–223.

Протоколы заседаний Политбюро // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 164, 193.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 393. 29 июля 1922 г. Уншлихт подал докладную записку с предложением создать Отдельный пограничный корпус, а 27 сентября Совет труда и обороны при СНК принял соответствующее решение. С июля 1923 года он именовался Отделом погранохраны. Чтобы обеспечить связь между пограничной и внутренней деятельностью ОГПУ, 6 ноября 1926 года Отдел был преобразован в Главное управление пограничной охраны (ГУПО) и войск ОГПУ.

Записка Уншлихта в Оргбюро ЦК, 29 июля 1922 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 393; протокол № 42 Бюро Секретариата ЦК, 4 янв. 1923 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 328; протокол № 10 заседания Пленума ЦК, 18 дек. 1922 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 87.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475.

Там же. Оп. 84. Д. 355.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475.

В протоколе № 20 совместного заседания Президиума Центрального бюро КП(б) Белоруссии и членов комиссии по обследованию (26 июня 1923 года) отразились многочисленные предложения, которые отчасти повторяли положения датированного предыдущим днем доклада ГПУ о состоянии погранохраны // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475.

Егоров А. М. Псковские пограничные районы в 1920–1930-e годы: исторические уроки развития: дисс… канд. ист. наук. СПб., 1998 (рукопись). С. 30.

ПОЦАДПОД. Ф. 1. Оп. 1. Д. 213. Л. 20–21, цит. по: Егоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 32.

На польской границе стоимость ценностей, конфискованных пограничниками, составляла в среднем половину от добычи таможенников.

В целях улучшения ситуации предлагались те же меры, что и за год до того в записке Уншлихта (июль 1922 г.) // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 393.

Рукописная записка Ф. Э. Дзержинского Г. Г. Ягоде, 15 нояб. 1923 г. // РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 305. Л. 9–10.

Из них 4 бригады служили на Балтийском море, 10 — на прусской границе, 6 — на австрийской, 2 — на румынской, 3 — на Черном море, 5 — на границе с Османской империей и Персией, 1 — в Средней Азии и 4 — в Маньчжурии. Кроме того, 2 специальных корпуса были расположены на Белом и Азовском морях (На страже границ Отечества. С. 235–258).

Невелайнен П. Изгои. Российские беженцы в Финляндии 1917–1939. СПб.: Нева, 2003. С. 77.

Егоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 31.

Dominiczak H. Granica wschodnia. Р. 96.

Доклад об обследовании войск погранохраны ОГПУ в Ленинградском военном округе и Балтийском флоте, 6 апр. 1925 г. // ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 39.

Приказ ОГПУ, 25 февр. 1924 г. // Пограничные войска СССР, 1918–1928. С. 213.

Инструкция службы чинов Отдельного корпуса пограничной стражи. СПб.: Генштаб ОКПС, 1912. Ст. 43. С. 8.

Мне не удалось обнаружить в архивах текст Временного устава Службы пограничной охраны, разосланного по погранвойскам в начале 1925 года и обильно цитируемого в источниках.

Речь идет о большом деле, которое включает отчеты о погранохране и борьбе с контрабандистами в УССР, Ленинградском военном округе и на Балтийском флоте в апреле — июне 1925 года, а также протоколы совещаний инспекторов, состоявшихся в июне — июле 1925 года (ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748).

Stone D. R. The August 1924 raid on Stolpce, Poland, and the evolution of Soviet active intelligence // Intelligence and National Security. 2006. Vol. 21. № 3. P. 331–341. См. также главу 3 настоящего издания.

O Niepodległą i granice. Korpus Ochrony Pogranicza (1924–1939): wybór dokumentów / Eds. M. Jabłonowski et al. Warszawa-Pułtusk: Wyższa Szkoła Humanistyczna, 2000. Р. 15–18.

Dominiczak H. Granica wschodnia. P. 119.

См. об этом эпизоде главу 3 настоящего издания.

Доклад об обследовании войск погранохраны ОГПУ в Ленинградском военном округе и Балтийском флоте, 6 апр. 1925 г. // ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 19–42.

Jabłonowski M., Prochwicz J. R. Wywiad Korpusu Ochrony Pogranicza 1924–1939. Warszawa: ASPRA-JR, 2004.

Masłoń A. Rozwój szkolnictwa zawodowego. P. 5–16.

O концентрации белых на китайской и латвийско-эстонской границах // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 393.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 12. Д. 390. Л. 27–30.

Khodarkovsky M. From frontier to empire: the concept of the frontier in Russia, 16th — 18th centuries // Russian History. The Frontier in Russian History. 1992. Vol. 19. № 1–4. P. 115–128.

Районирование привело также к изменениям в терминологии. Уезды и волости стали районами, губернии — областями, а на смену верстам пришли километры.

Протокол совещания при Военно-морской инспекции НК РКИ, 16 июня 1925 г. // ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 2–3.

Доклад об обследовании войск погранохраны ОГПУ в Ленинградском военном округе и Балтийском флоте, 6 апр. 1925 г. // ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 41.

Столкнувшись с трудностями при наборе, в 1926 году командование согласилось на квоту в 20 % для других национальностей. В конце 1920-х годов среди представителей этнических меньшинств самыми многочисленными в КОП были немцы и чехи, в то время как украинцы и белорусы составляли около 3 % по каждой группе, а евреи — 2 % (O Niepodległą i granice. P. 7).

Положение об управлении Отдельного корпуса пограничной стражи 15-го октября 1893 г. // Пограничная служба России. С. 20.

Государственный архив Псковской области (ГАПО). Ф. 590. Оп. 2. Д. 23. Л. 88, цит. по: Егоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 68.

ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 29.

Там же. Л. 138–139.

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 37.

Докладная записка начальника Политотдела ГУПВО Л. Б. Рошаля в Отдел руководящих парторганов ЦК, 23 февр. 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 742. Л. 53–59.

Докладная записка Оргбюро, 30 марта 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 171. Л. 125; Доклад об обследовании войск погранохраны ОГПУ в Ленинградском военном округе и Балтийском флоте, 6 апр. 1925 г. // ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 30; Материалы заседания секретариата, 11 сент. 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 694. Л. 6–8.

Протокол заседания Оргбюро, 22 февр. 1926 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 171. Л. 123–124.

Записка Г. Г. Ягоды в ЦК ВКП(б), июнь 1931 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 263. Л. 57–63; протокол № 76 заседания Секретариата, 21 сент. 1931 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 260. Л. 3–4; протокол № 78 заседания Оргбюро, 6 окт. 1931 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 262. Л. 7–8.

В марте 1937 года Ежов вновь обращался в ЦК с предложением вывести парторганизации погранотрядов из подчинения райкомов и обкомов (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 800. Л. 118–120).

ГАРФ. Ф. 8418, повсюду.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 4. Д. 44. Л. 5–6; Д. 51. Л. 3; Д. 191. Л. 3. Мы вернемся к обсуждению этого вопроса в следующей главе.

Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание: документы и материалы / Отв. ред. Ю. A. Мошков и др. M.: РОССПЭН, 2000. Т. 2: ноябрь 1929 – декабрь 1930 г. С. 408.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 6. Д. 175.

Об усилении погранохраны на участках границы с Финляндией, Эстонией и Маньчжурией, постановление Комитета обороны, 27 июля 1937 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 12. Д. 390.

Предварительный бюджет ГУПВВ на 1939 год предполагал, что число пограничников будет сокращено со 117 468 до 109 456, в то время как численность внутренних войск составит 57 259 человек (Постановление СНК, 20 апр. 1938 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 25).

Для сравнения, осенью 1926 года на 1 км границы с Афганистаном, общая протяженность которой составляла 2087 км, приходилось менее 1 бойца на км, то есть в 2 раза меньше, чем до революции (ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 8a. Д. 91).

Протокол заседания специальной подкомиссии по изучению вопроса увеличения погранохраны ОГПУ, 16 июля 1925 г. // ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 748. Л. 162–164.

По сравнению с 1923 годом ситуация, таким образом, существенно улучшилась. В Подолье на 2–3 км границы приходился один боец (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475. Л. 145).

Dominiczak H. Granica wschodnia. Р. 120–121.

Замечания А. А. Ковалева, начальника УПВО НКВД Ленинградской области, докладная записка М. П. Фриновского В. М. Молотову, 21 февр. 1935 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 136. Л. 32–33.

Н. И. Ежов – В. М. Молотову, 20 июня 1937 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 12. Д. 390. Л. 27–30.

Л. П. Берия – И. В. Сталину, 20 июля 1944 г. // ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 66. По окончании войны этот показатель составил 9 человек на км в Белоруссии (протяженность – 428 км) и 10,2 – на Украине (440 км).

Следует заметить, что открытие архивов привело к пересмотру количественных оценок чисток внутри армии в сторону их снижения: с 25–50 % офицеров до примерно 15 %, включая увольнения по причине некомпетентности или пьянства. См.: Reese R. R. The Red Army and the great purges // Stalinist Terror: New Perspectives / Еds. J. A. Getty, R. T. Manning. Cambridge; New York: Cambridge University Press, 1993. Р. 198–214.

В декабре 1920 года он был дополнен орденом Трудового Красного Знамени.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 648. Пункт 15 (Уншлихт, 25 авг. 1927 г.); Д. 657. Пункт 14 (Ворошилов, 27 oкт. 1927 г.). Эти награды будут введены только в 1930 году.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 670. Пункт 1 (26 янв. 1928 г.); Д. 672 (9 февр. 1928 г.).

Постановление Президиума ЦИК, 13 июля 1927 г. № 11, постановления от 13 июля и 22 сент. 1927 г. За правительственным решением о награждении следовало постановление РВС СССР.

«O введении новых орденов», 25 янв. 1930 г., «Oб орденах бойцам», 15 февр. 1930 г.; «Oб орденах» (Енукидзе, 5 апр. 1930 г.) // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 775, 777, 782; «O комиссии по наградам» (15 апр. и 5 мая 1931 г.) // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 821, 823.

За «высокие боевые заслуги» в ходе охраны государственных границ СССР 19-й полк НКВД и 120 офицеров и солдат были удостоены ордена Красного Знамени, а еще 29 человек – ордена Красной Звезды (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 954. Пункт 147, 13 ноября 1934 г.).

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1091 и 1093 (протоколы № 36, 9 февр. 1936, пункт 213).

В феврале 1935 г. «за проделанную работу по охране границ и боевой подготовке пограничной и внутренней охраны НКВД» ему был вручен орден Красного Знамени, а год спустя – орден Ленина (ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 28. Д. 890. Л. 1).

Декрет ЦИК СССР // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1091–1093; ГАРФ. Ф. 3314. Оп. 12. Д. 769. Л. 47–61.

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 1138; ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 1467.

Одновременно предлагалось также вручить орден «Знак Почета» колхознику колхоза «Комсомолец» кишлака Зулум-Абад Шуроабадского района Таджикской ССР Одинаеву Хамиду «за высокосознательное отношение и оказываемую на протяжении 1930–1935 гг. помощь погранохране в деле охраны и ненарушимости границ СССР» (ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 29. Д. 860. Л. 12).

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 29. Д. 860. Л. 65, 67.

В 1923–1939 годах имена погибших пограничников были присвоены 28 погранзаставам. Это происходило либо сразу после смерти героя, либо в 1936–1939 годах (Пограничная служба России. С. 404–435).

Пограничные войска СССР, 1929–1938. Док. 476, 479. О биографии В. С. Котельникова см.: Пограничная служба России. С. 419.

Пограничные войска СССР, 1929–1938. Док. 480.

Реж. И. Венжер. Совкиножурнал № 22. 1936 / РГАКФД. Ирина Владимировна Венжер вступила в партию и начала свою карьеру в 1930-х годах как монтажер, а затем вплоть до оттепели работала режиссером документального кино.

См. подробно описанный случай пограничника Силуянова, похороненного в Маньчжурии: Пограничные войска СССР, 1929–1938. С. 460–461.

Записка Т. Д. Дерибаса Г. Г. Ягоде о визите Л. М. Кагановича, 10 февр. 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1091. Л. 5–6.

Речь М. И. Калинина на заседании Президиума ЦИК СССР при вручении орденов пограничникам Дальнего Востока // Пограничные войска СССР, 1929–1938. С. 491.

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 29. Д. 860; ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 29. Д. 886. Л. 1–13.

ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 10. Д. 251 (18 с.); Пограничные войска СССР, 1929–1938. С. 680–686.

14 человек получили орден Ленина, 86 – орден Красного Знамени, 140 – орден Красной Звезды и 71 – орден «Знак Почета».

Правила, регулировавшие продвижение по службе и присвоение званий в пограничных войсках, были определены декретом ЦИК от 16 октября 1935 года о командующем составе ГУПВО (ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 1605).

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 972. Пункт 144.

Правда, мы не знаем, как долго выплачивалась эта пенсия.

Решение о выплате премии было принято СНК УССР по случаю 15-летия (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 975. Пункт. 25).

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 29. Д. 940, повсюду.

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 29. Д. 943. Л. 1–7.

См. упоминание об этой ошибке и ее исправлении в картотеке Наградного сектора Секретариата ЦИК, 5 мая 1936 года.

ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 7. Д. 115. Л. 69–87.

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 29. Д. 860.

Ее жертвами станут 140 тысяч человек, 80 % из которых будут расстреляны.

ЧК – ГПУ – НКВД в Україні: особи, факти, документи / Ред. Ю. Шаповал, В. Пристайко, В. Золотарьов. Киев: Aбрис, 1997. С. 347–377.

Скоркин К., Петров Н. Кто руководил НКВД, 1934–1941.

В состоянии полной деморализации, утратив веру во что бы то ни было и стремясь избежать мобилизации, он покончил с собой в апреле 1942 года (см.: Скоркин К., Петров Н. Кто руководил НКВД, 1934–1941).

Шаповал Ю. Україна XX століття. Особи та події в контексті важкої історії. Киев: Генеза, 2001. С. 42–43 (цитата приводится в переводе с укр. – Прим. пер.).

Список начальников политотделов ГУПВО, февр. 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 742. Л. 58; Расстрельные списки. Москва 1937–1941. «Коммунарка», Бутово. Книга памяти жертв политических репрессий. М.: Мемориал-Звенья, 2000. С. 98.

Скоркин К., Петров Н. Кто руководил НКВД, 1934–1941. Первый из них служил в 1941 году уполномоченным НКВД в Молдавии. Оба были арестованы в июле 1953 года в момент ликвидации Берии.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1172. Л. 92–93.

Об этом просил Ежов 16 авг. 1937 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1163. Л. 46–49.

Протокол № 51 заседания Политбюро, 22 июля 1937 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1158. Л. 10–11.

Изучение областных и республиканских мартирологов не позволило выявить сведения о репрессиях в аппарате ГУПВВ НКВД СССР.

Секретная директива о беженцах касалась прежде всего пограничных зон. См. об этом главу 4 настоящего издания.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 575. Л. 36–50; Д. 582. Л. 76–126; Д. 586. Л. 7–39.

Там же. Д. 575. Л. 42.

Там же. Д. 582. Л. 82.

Там же. Д. 588. Л. 45–93; Д. 589. Л. 64–102; Д. 590. Л. 27–60; Д. 591. Л. 129–166; Д. 592. Л. 64–84; Д. 593. Л. 35–89; Д. 594. Л. 46–72. Число осужденных было при этом выше, так как часть приговоров касалась сразу нескольких человек.

Из 95 дел, рассмотренных трибуналами ГУПВВ и переданных на утверждение Политбюро в апреле – декабре 1938 года, 32 поступило из Дальневосточного трибунала, в том числе 28 – из его Сахалинского отделения. Значительная часть приговоров касалась местных жителей азиатского происхождения, но среди обвиняемых с русскими и украинскими именами (19 дел на 30 участников) подавляющее большинство составляли милиционеры и пограничники (Там же).

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 588. Л. 59.

Там же. Д. 591. Л. 136.

Там же. Л. 143.

Тепляков А. Г. ОГПУ – НКВД Сибири в 1929–1941 гг. М.: Новый Хронограф, 2008 (Серия АИРО). С. 526.

Haslam J. The Soviet Union and the Threat from the East, 1933–1941: Moscow, Tokyo and the Prelude to the Pacific War. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1992. Р. 112–135.

На Дальнем Востоке жертвами репрессий стали 50 тысяч человек, из которых 36 тысяч были расстреляны в период с лета 1937 по конец 1938 года.

Важным для нашего исследования был фонд 7523 (ГАРФ). После общего просмотра мы остановились на более подробном изучении 30 дел, содержащих автобиографии и анкеты пограничников, поступивших на службу в 1927–1938 годах.

Следует ли видеть в этом передачу казачьих традиций в некоторых семьях?

Автобиография И. Д. Зиновьева, 6 авг. 1936 г. // ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 7. Д. 55. Л. 206–207.

Автобиография K. Ф. Вешинкина, 22 дек. 1941 г. // ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 7. Д. 26. Л. 25–26.

Автобиография В. A. Самсонова, 24 мая 1940 г. // ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 7. Д. 131.

Приказ пограничным войскам Белорусского округа в связи с началом военных действий против Польши, 17 сент. 1939 г. // Пограничные войска СССР, 1939 – июнь 1941. Сборник документов и материалов / Под ред. А. И. Чугунова и др. M.: Наука, 1970. С. 237.

См. ряд плакатов, выпущенных в ходе предвыборной кампании за присоединение Западной Белоруссии и Западной Украины к БССР и УССР в октябре 1939 г.: Gross J. T. Revolution from Abroad: The Soviet Conquest of Poland’s Western Ukraine and Western Belorussia. Princeton: Princeton University Press, 1988. Р. 170 и далее. См. также коллекцию кинохроники из собраний РГАКФД, в частности: «Установка пограничных столбов на советско-германской границе» (1939), ЦСДФ.

39 из них были удостоены ордена Ленина, 430 – ордена Красного Знамени, 375 – ордена Красной Звезды, 44 – ордена «Знак Почета», 487 – медали «За отвагу», 499 – медали «За боевые заслуги», 44 – медали «За трудовую доблесть» и 17 – медали «За трудовое отличие».

Решение от 28 марта 1938 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 23.

O Niepodległą i granice. Р. 8–10; Dominiczak H. Granica wschodnia. Р. 204–205.

Пунктом № 4 Приказа НКВД СССР № 219 от 17 ноября 1938 г. были внесены изменения во Временный устав службы пограничной охраны, принятый в 1927 году (Протокол № 65 заседания Политбюро, приложение к пункту № 108 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 24. Л. 61).

Приказ от 21 июня 1939 г., Ворошилов и Берия // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 25.

Он выступил с этим предложением после получения телеграммы от Успенского о ликвидации «закордонной банды, прорвавшейся из Польши на участке 20-го Славутского погранотряда» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1197, протокол № 63).

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1234.

В первую очередь это коснулось колхоза «Заря свободы» Мало-Долецкого сельсовета Ушачского района Витебской области БССР (Там же).

Крепость обороны / Реж. В. Стрельцов. Минская студия кинохроники, 1939 // РГАКФД.

См. многочисленные примеры употребления этого неологизма, который появился в печати в ходе кампании, сопровождавшей бои у озера Хасан в 1938 году, в: Пограничные войска СССР, 1939 – июнь 1941. С. 230.

Там же. С. 231.

Пограничные войска СССР, 1939 – июнь 1941. С. 233.

Там же. С. 234.

Prochwicz J. R. Walki oddziałów KOP na obszarach północno-wschodniej Polski // Białoruskie Zeszyty Historyczne. 2000. № 13. Р. 34.

Ibid.

Цит. по: Polskie Siły Zbrojne w drugiej wojnie światowej. London, 1959. Т. I/4. Р. 566–567 (текст приказа приводится в переводе с фр. – Примеч. пер.).

Gross J. T. Revolution from Abroad. Р. 22–23.

Dominiczak H. Granica wschodnia. Р. 261.

См. об этих массовых расстрелах, самый известный из которых произошел в Катыни, в главе 5.

Журнал, выходивший под редакцией С. Пресмана, стоил 50 копеек. Его формат и задачи были весьма амбициозными по сравнению с другими подобными изданиями («На защите родины», «На рубеже», «Пограничная звезда», «На страже» и др.).

Хорошим примером является 3-й номер «Пограничника», особенно с. 32–33.

Gross J. T. Revolution from Abroad. Р. 28–29.

Пограничник. № 2, 3.

Приложение к пункту № 189 Протокола № 14 заседания Политбюро, 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 27.

Первая публикация: Piasecki S. Kochanek Wielkiej Niedźwiedzicy. Warszawa: Towarzystwo Wydawnicze «Rój», 1937; рус. пер.: Пясецкий С. Любовник Большой Медведицы / Пер. с польск. В. Л. Авиловой, Д. С. Могилевцева. Минск: Регистр, 2014.

См. о национальном и федеральном строительстве: Smith J. The Bolsheviks and the National Question, 1917–1923. New York: Palgrave; Macmillan, 1999. О дипломатической стороне вопроса см. прежде всего следующие работы, опирающиеся на документы из архивов министерств иностранных дел Польши, Финляндии и частично России (АВП РФ. Ф. 0135): Borzecki J. The Soviet-Polish Peace of 1921 and the Creation of Interwar Europe. New Haven: Yale University Press, 2008; Рупасов А. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница, 1918–1938. СПб.: Европейский дом, 2000.

См. тома за 1921–1925 годы из коллекции: Документы внешней политики СССР, 1917–1938. M.: Госполитиздат, 1960–1963. Т. 4–8 (далее ДВП СССР).

Перечень юридических текстов, определяющих санитарные, военные, таможенные зоны, а также зоны обмена преступниками и дезертирами: Lapradelle P. G. de. La frontière. Thèse pour le doctorat sciences politiques et économiques. Université de Paris, Faculté de droit. Paris: Editions internationales, 1928.

Morieux R. Une mer pour deux royaumes: La Manche, frontière franco-anglaise, XVIIe – XVIIIe siècles. Rennes: Presses universitaires de Rennes, 2008.

Инструкция службы чинов Отдельнаго корпуса пограничной стражи. СПб.: Генштаб ОКПС, 1912. Ст. 24, 29 и 185.

Так, турецко-болгарская конвенция 1913 года предусматривала обмен 48 570 турок и 46 764 болгар, проживавших в пределах 15-километровой полосы по обе стороны границы.

Altug S., White B. Th. Frontières et pouvoir d’État. La frontière turco-syrienne dans les années 1920 et 1930 // Vingtième Siècle. Revue d’histoire. 2009. Vol. 103. Р. 92.

Многочисленные примеры можно найти в публиковавшемся в коллекции договоров Лиги Наций, например: Т. 97. № 2222, 1929–1930. С. 117–129. Пример из дореволюционной практики: в Новоселицкой волости, расположенной вблизи границы с Австро-Венгрией, в 1905 году каждый месяц границу пересекало 90 тысяч обладателей легитимационных билетов (РГВИА. Ф. 4888. Оп. 1. Д. 13. Л. 16).

ДВП СССР.

Идея подвижного характера границ, оправдываемого революционными ценностями, получила распространение во время Французской революции: Nordman D. La Frontière // Dictionnaire critique de la République / Sous la dir. de V. Duclert, C. Prochasson. Paris: Flammarion, 2002. Р. 499–504.

Ленин В. И. Речь на 1-м Всероссийском съезде Военного флота 22 ноября (5 декабря) 1917 г. // ПСС. М.: Издательство политической литературы, 1974 (5-е изд.). Т. 35. С. 115.

Высшие художественно-технические мастерские (ВХУТЕМАС), созданные в Москве в 1920 году, стали одним из главных центров советского авангарда. Об этом плакате см.: Barthélémy Ch. La frontière soviétique à l’affiche des années 1920 aux années 1950 // Frontières du communisme. Mythologies et réalités de la division de l’Europe, de la révolution d’Octobre au mur de Berlin / Sous la dir. de S. Coeuré, S. Dullin. Paris: La Découverte, 2007. Р. 186.

Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. Брестский мир: октябрь 1917 – ноябрь 1918. М.: Терра, 1992. Т. 1–2.

Wambaugh S. Plebiscites Since the World War: With a Collection of Official Documents. Washington: Carnegie Endowment for International Peace, 1933.

Коровин Е. А. Международное право переходного времени. М.: Госиздат, 1924 (2-е изд.). С. 31.

Там же. С. 28–29.

В. А. Шишкин характеризует советских дипломатов начала 1920-х годов как чрезвычайно радикальных по своим целям: Шишкин В. A. Становление внешней политики послереволюционной России (1917–1930 годы) и капиталистический мир. От революционного «западничества» к «национал-большевизму». Очерк истории. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002.

Радиотелеграммы, 10–15 ноября 1918 г. // Ленин В. И. ПСС. М.: Политиздат, 1970 (5-е изд.). Т. 37.

Троцкий Л. Д. Как вооружалась революция. М.: Высший военный ред. совет, 1923. Т. 1. С. 394.

Москва – Рим: политика и дипломатия Кремля. 1920–1939 гг. Сборник документов / Под ред. Г. Н. Севостьянова. М., 2002. Док. 2.

Ленин В. И. Речь на 1-м Всероссийском съезде военного флота 22 ноября (5 дек.) 1917 г. // ПСС. Т. 35. С. 115.

Redslob R. Le principe des nationalités. Les origines. Les fondements psychologiques. Les forces adverses. Les solutions possibles. Paris: Librairie du Recueil Sirey, 1930.

Несмотря на недолгое существование Литбела (до 1919 года), от него осталось двойное наследие: во-первых, создание Белорусской ССР, представители которой вдохновлялись некоторыми из идей лидеров Литбела, находившихся в эмиграции, в том числе проектом аграрной реформы; во-вторых, советская помощь независимой Литве в ее конфликте с Польшей. См. об этом: Snyder T. The Reconstruction of Nations. Poland, Ukraine, Lithuania, Belarus, 1569–1999. New Haven: Yale University Press, 2003. P. 60–63.

Borzecki J. The Soviet-Polish Peace of 1921. P. 20.

Ibid. P. 218.

НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 347.

ДВП СССР. Т. 4, повсюду.

Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных с иностранными государствами / Под ред. А. В. Сабанина, В. О. Броуна. М.: Изд. НКИД, 1935. Вып. I–II: Действующие договоры, соглашения и конвенции, вступившие в силу до 1 января 1925 г. С. 216–218.

Там же. С. 229.

Бонч-Бруевич M. Д. Вся власть Советам. М.: Воениздат, 1964. С. 332.

AВП РФ. Ф. 0135. Оп. 3. П. 1. Д. 103. Л. 3–5 (цит. по: Рупасов A. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница. С. 67).

Baron N. Soviet Karelia. Politics, Planning and Terror in Stalin’s Russia, 1920–1939. London; New York: Routledge, 2007. P. 21.

Цит. по: Рупасов A. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница. С. 77–78.

Польско-советская война 1919–1920. Ранее не опубликованные документы и материалы: В 2 ч. / Под ред. И. И. Костюшко. М.: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1994.

Костюшко И. И. Попытка советской России в 1920 г. разрушить версальскую систему мира // Восточная Европа после Версаля / Под ред. И. И. Костюшко. СПб.: Алетейя, 2007. С. 167.

Координацией деятельности коммунистов в Польше также занималось Польское бюро, созданное в момент Советско-польской войны. См. об этом: Костюшко И. И. Польское бюро ЦК РКП(б), 1920–1921 гг. М.: Институт славяноведения РАН, 2004.

Мы располагаем чрезвычайно скудным количеством источников и исследований, посвященных бессарабскому вопросу. Работа Николаса Димы (Dima N. From Moldavia to Moldova: The Soviet-Romanian territorial dispute. Boulder: East European Monographs – Columbia University Press, 1982) была написана до открытия архивов. Документы, опубликованные в сборниках: Советско-румынские отношения. Документы и материалы. М.: Международные отношения, 2000. Т. 1: 1917–1934; Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии. Документы и материалы / Авт. и сост. В. Н. Виноградов, М. Д. Ерещенко, Т. А. Покивайлова, Л. Е. Семенова; отв. ред. В. Н. Виноградов. М.: Индрик, 1996, содержат мало информации о том, что двигало советской стороной.

Hirsch F. Towards an Empire of Nations: Border-Making and the Formation of «Soviet» National Identities // Russian Review. 2000. № 2. P. 201–226.

Mартин Т. Империя «положительной деятельности»: нации и национализм в СССР, 1923–1939 / Пер. с англ. О. Щелоковой. М.: РОССПЭН, 2011. С. 70.

НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 347. См. также карту 1.

Homelands. War, Population and Statehood in Eastern Europe and Russia, 1918–1924 / Ed. N. Baron, P. Gatrell. London: Anthem Press, 2004.

По поводу рождения и эволюции советского пограничного корпуса позволю себе сослаться на собственную статью: Dullin S. Les protecteurs. Le rôle des gardes-frontières dans la surveillance des frontières occidentales de l’URSS (1917–1939) // Frontières du communisme… Оp. cit. Р. 379–405.

РГАСПИ. Фонд Ф. Э. Дзержинского (76). Оп. 3; Пограничные войска СССР, 1918–1928. Сборник документов и материалов / Под ред. А. И. Чугунова и др. М.: Наука, 1973; Декреты Советской власти. М.: Гос. изд-во полит. лит-ры, 1959. Т. 2. С. 331.

НАРБ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 671. Об истории этого широкого расследования погромов 1918–1922 гг. см.: Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны. 1918–1922 / Отв. ред. Л. Б. Милякова; отв. сост. И. А. Зюзина и др. М.: РОССПЭН, 2007. См. также: Chopard Th. La martyre de Kiev. 1919. L’Ukraine en révolution entre terreur soviétique, nationalisme et antisémitisme. Paris: Éd. Vendémiaire, 2015.

Пясецкий С. Любовник Большой Медведицы.

Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций. С. 57, 91, 119.

На территории обеих зон отряды вооруженных сил (полиции и пограничников) не должны были превышать 500 человек, что соответствовало 40 человекам на одну версту границы в первые шесть месяцев и 30 – в последующий период.

НАРБ. Ф. 693. Оп. 1. Д. 1. Л. 24; НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 18a. Л. 2.

НАРБ. Ф. 4. Оп. 1. Д. 671.

Ноты российского и украинского правительств следовали одна за другой: 11 и 16 aпреля, 3 и 26 мая, 4 июля; в ответных заявлениях польская сторона все отрицала (19 апреля, 23 мая): ДВП СССР. Т. 4. С. 62, 96, 139, 203.

Приказы НКВД, Минск // НАРБ. Ф. 1715. Оп. 2. Д. 35.

Нота от 4 июля 1921 г. // ДВП СССР. Т. 4. С. 208.

Рупасов А. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница. С. 109.

В середине 1920-х годов в пограничной зоне насчитывалось около 2 тысяч членов добровольческих дружин, сформированных из местного гражданского населения.

Этот вопрос отчасти затронут в: Дюллен С. Сталин и его дипломаты. Советский Союз и Европа. 1930–1939 гг. / Пер. с фр. Э. Кустовой. М.: РОССПЭН, 2009.

Цит. по: Рупасов А. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница. С. 115.

1 июня 1921 года представителями, с одной стороны, РСФСР и БССР, а с другой – Польши был подписан Протокол о комиссиях по разрешению пограничных инцидентов. Граница была разделена на пять участков, каждый из которых поручался отдельной подкомиссии, включавшей по три уполномоченных с каждой стороны. Подкомиссии собирались не реже двух раз в месяц. Комиссия прекратила существование с созданием СССР, в июле 1923 года, но уже в сентябре того же года началась подготовка нового соглашения о разрешении пограничных инцидентов. Оно было подписано только 3 августа 1925 года (ДВП СССР. Т. 8. Док. 257. С. 464).

Практика составления пограничниками подробных отчетов, нередко включавших зарисовку произошедшего инцидента, восходила к дореволюционному периоду. Речь шла о том, чтобы собрать доказательства на случай дипломатического вмешательства. До революции не существовало постоянных смешанных комиссий и функции пограничного комиссара лежали на местном начальнике полиции. См.: Инструкция службы чинов… Ст. 452. С. 82.

Функции Центральной смешанной комиссии были переданы Русско-финскому пограничному комитету. С советской стороны его возглавлял первый секретарь полпредства в Хельсинки.

Письмо Г. А. Залкинда Берзину, март 1923 г. // АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 6. П. 107. Д. 6. Л. 171–172 (цит. по: Рупасов А. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница. С. 117).

ДВП СССР. Т. 6. С. 481–484; Т. 7. С. 391–392.

Там же. Т. 6. С. 26.

Положение было подписано в Тирасполе 20 ноября 1923 года. См.: Сборник действующих договоров. С. 252.

ДВП СССР. Т. 4. С. 269.

Lapradelle P. G. de. La frontière. P. 68.

О происходившем с польской стороны см: Borzecki J. The Soviet-Polish Peace.

НАРБ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 23. Л. 83, 98.

НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 18а. Л. 27.

Borzecki J. The Soviet-Polish Peace. Р. 246–249.

Ibid.

Письмо русско-украинско-белорусской делегации и СНК БССР, окт. 1922 г. // НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 18. Л. 55.

Заявление должно было включать пять рубрик: место происшествия, фамилия заявителя, причина ущерба, его характер и размеры, оценка в денежном выражении (НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 18. Л. 16).

НАРБ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 1235. Л. 96.

О ситуации в Минской области см.: НАРБ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 245.

Егоров А. М. Псковские пограничные районы в 1920–1930-e годы: исторические уроки развития: дисс… канд. ист. наук. СПб., 1998 (рукопись). С. 26.

Доклад комиссии по обследованию польской границы, июнь 1923 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475.

Заерко A. Л. Кровавая граница, 1918–1939. Mинск, 2002. С. 25.

Докладная записка ГПУ, 31 окт. 1923 г. // НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 1246. Л. 76–77.

В сентябре 1923 года решением Верховного суда БССР в отношении всех троих приговоренных была применена амнистия, объявленная 17 июля 1923 года (НАРБ. Ф. 159. Оп. 48. Д. 9444. Л. 2; НАРБ. Ф. 159. Оп. 48. Д. 9987. Л. 2).

Leclère Y. L’appel de la Russie: les Vieux-Croyants des territoires baltes de la russification à la soviétisation 1863–1953. Thèse de doctorat d’histoire sous la dir. de Marie-Pierre Rey, Université Paris 1, 2006 (dactyl.). Vol. 2. P. 281.

Baron N. La Révolution et ses limites: conscience de la frontière soviétique et dynamique du développement régional en Carélie (1918–1928) // Frontières du communisme. Р. 87–104.

ЛОГАВ. Ф. 3438. Оп. 1. Д. 2. Л. 1–3.

Положение об охране границы, июнь 1923 г. // ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 16a. Д. 22; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 8a. Д. 63. Л. 5–6.

Ленин В. И. Письмо И. В. Сталину для членов ЦК РКП(б) о монополии внешней торговли, 13 окт. 1922 г. // ПСС. Т. 43. С. 220.

ДВП СССР. Т. 8. С. 157.

Demel R. Sergiusz Piasecki (1901–1964). Źycie i twórcwość. Warszawa: Wydawnictwo LTW, 2001.

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 1246. Л. 76.

Егоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 26.

Об их установке весной 1922 года см. ниже.

Пясецкий С. Любовник Большой Медведицы.

Егоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 31.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475.

Граница. Вехи истории пограничных войск Беларуси. Минск: Международный центр, 2005. С. 28.

Сборник пограничных договоров, заключенных Россией с соседними государствами. СПб.: МИД, 1891. С. 2–33.

Шифротелеграмма Meнжинского Meдведю, 30 марта 1921 г. // РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 2.

ДВП СССР. Т. 3. С. 265; Рупасов А. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница. С. 72–73.

ДВП СССР. Т. 8. С. 719; Советско-норвежские отношения, 1917–1955 / Под ред. А. О. Чубарьяна, О. Ристе и др. М.: ИВИ РАН, 1997.

Доклад от 28 марта 1923 г. // ЛОГАВ. Ф. 3438. Оп. 1. Д. 1. Л. 8.

Информация о таможне в Шепетовке, отчет польской комиссии ЦК РКП(б) // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 112. Д. 475.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 339. Л. 2; ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 16a. Д. 22. Л. 3–12; Положение об охране границ СССР // ЦА ФСБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 111 (цит. по: Плеханов A. M. ВЧК – ОГПУ в годы новой экономической политики 1921–1928 гг. М.: Kучково поле, 2006. С. 111).

Материалы «Особой папки» Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) по вопросу советско-польских отношений 1923–1933 гг. / Под ред. И. И. Костюшко. М.: РАН, 1997. С. 5.

Лор Э. Русский национализм и Российская империя: кампания против «вражеских подданных» в годы Первой мировой войны / Пер. с англ. В. Макарова. М.: Новое литературное обозрение, 2012.

РГАСПИ. Ф. 159. Оп. 2. Д. 37. Л. 84–86.

Это стало причиной первой волны депортации ингерманландцев, живших в окрестностях Петрограда: Мусаев И. В. Политическая история Ингерманландии в конце XIX–XX веке. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского Института истории РАН «Нестор-История», 2001.

РГВИА. Ф. 4888. Оп. 1. Д. 16. Л. 58–62.

На недоступных участках границы разрешалось переносить 4-метровую полосу патрулирования в глубь территории (в пределах 7,5 км), что требовало оформления передачи земель местными исполкомами в распоряжение пограничной охраны.

См. об этом: Dullin S. Les protecteurs…

Ширина этой зоны повторяла дореволюционную 7-верстовую таможенную полосу. См. об этом: Таможенный устав 1904 г. // РГВИА. Ф. 4888. Оп. 1. Д. 16. Л. 16–17.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 339. Л. 2; ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 16a. Д. 22. Л. 3–12; Положение об охране границ СССР // ЦА ФСБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 111 (цит. по: Плеханов A. M. ВЧК – ОГПУ в годы новой экономической политики. С. 111).

Об усилении борьбы с контрабандой в 1907 году, которое выразилось в том числе в разрешении преследовать подозреваемых на 21–50 верст в глубь территории, см.: РГВИА. Ф. 4888. Оп. 1. Д. 17. Л. 48–50.

В 1922 году в момент создания СССР была проведена административно-территориальная реформа. В результате в таких республиках, как Белоруссия, на смену уездам пришли районы и округа (НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 334).

Постановление исполкома Мозырского округа, 29 окт. 1925 г. // НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 546. Л. 21.

Протокол № 4 заседания Президиума ЦИК БССР, 2 февр. 1923 г. // НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 175. Л. 8.

НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 353. Л. 2–3.

Единственными, кто освобождался от необходимости получать разрешение, были представители районных, областных и республиканских органов власти и сотрудники судебных органов.

Например, на Карельском перешейке Комиссия по борьбе с контрабандой была образована 5 января 1923 года; за этим последовало создание таможенных пунктов в 7 км от границы.

ГАРФ. Ф. 130. Оп. 6. Д. 642. Л. 5 (цит. по: Chandler А. Institutions of Isolation: Border Controls in the Soviet Union and its Successor States, 1917–1993. Montréal: Kingston, McGill-Queen’s University Press, 1998. Р. 144).

НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 175. Л. 16.

НАРБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 224. Л. 124.

Плеханов A. M. ВЧК – ОГПУ в годы новой экономической политики. С. 297. Под особым подозрением находились поляки, а также белорусы католического вероисповедания, которых многие чекисты считали «замаскированными поляками».

Frost R. Mending Wall // R. Frost. Poetry for Young People / Еd. G. D. Schmidt. Toronto: Magnolia Editions, 1994.

Nordman D. La Frontière // Dictionnaire critique de la République / Ed. V. Duclert, C. Prochasson. Paris: Flammarion, 2002. Р. 499–504.

Cœuré S. La grande lueur à l’Est, Les Français et l’Union soviétique, 1917–1939. Paris: Seuil, 1999. Р. 89; Wright Р. Iron Curtain. From Stage to Cold War. New York: Oxford University Press, 2007. Р. 154–161.

Негорелое фигурирует и в рассказах критически настроенных свидетелей: Béraud H. Ce que j’ai vu à Moscou. Paris: Les éditions de France, 1925. Р. 14; Mazuy R. Croire plutôt que voir? Voyages en Russie soviétique (1919–1939). Paris: Odile Jacob, 2002. Р. 51–52.

Chandler A. Institutions of Isolation. Border Controls in the Soviet Union and its Successor States, 1917–1993. Montréal: McGill-Queen’s University Press, 1998.

Livezeanu I. Cultural Politics in Greater Romania: Regionalism, Nation Building, and Ethnic Struggle, 1918–1930. Ithaca: Cornell University Press, 1995.

Paasi А. Territories, Boundaries and Consciousness. The Changing Geographies of the Finnish-Russian Border. New York: John Wiley & Sons, 1996. Р. 170–180.

Во французском тексте речь идет о медицинской банке, вантузе или другом устройстве, позволяющем откачивать воздух. Здесь этот термин переведен как «магнит». – Примеч. пер.

Архив Министерства иностранных дел Франции (далее AMAEF). Экономичеcкая и торговая переписка, Эстония. Д. 44. С. 117 (цит. по: Leclere Y. L’appel de la Russie: les Vieux Croyants des territoires baltes de la russification à la soviétisation 1863–1953. Thèse de doctorat d’histoire, Université de Paris 1, 2006. Т. 2. Р. 289).

Kelley R. F. Soviet policy on the European border // Foreign Affairs. 15.09.1924.

ДВП СССР. Т. 8. M.: Политиздат, 1963. Док. 138, 140. С. 285, 291.

О действиях Лиги Наций в защиту украинского, белорусского и еврейского меньшинств, проживающих в Румынии и Польше, см.: Scheuermann М. Minderheitenschutz contra Konfliktverhütung? Die Minderheitenpolitik des Völkerbundes in den zwanziger Jahren. Marburg: Verl. Herder Institute, 2000. S. 112–140, 236–243, 465–468, 479.

О Карелии см.: AMAEF. Russie-Europe. Vol. 614–615.

Scheuermann М. Minderheitenschutz contra Konfliktverhütung? S. 236–243, 465–468, 479. Еще один пик пришелся на 1930 год, когда после введения чрезвычайного положения во Львовском, Станиславовском и Тарнопольском воеводствах в Совет Лиги Наций вновь стали поступать многочисленные петиции и жалобы: Bergmann F. La Pologne et la protection des minorités. Thèse de droit. Paris: Librairie Rodstein, 1935. Р. 164–167.

ДВП СССР. M.: Политиздат, 1962. Т. 7. С. 418–426.

Там же. Т. 6. С. 345; Bergmann F. La Pologne et la protection des minorités. P. 161; Horak S. Poland and her National Minorities, 1919–1939. New York: Vantage Press, 1961. Р. 58–59.

Korzec Р. The Ukrainian Problem in Interwar Poland // Ethnic Groups in International Relations / Ed. P. Smith. New York: New York University Press, 1991. Р. 187–209.

Предложение комиссии Политбюро по международным делам (вопрос о галичанах). Протокол № 45, 13 нояб. 1923 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 1. Л. 28.

ДВП СССР. Т. 6 и 7, повсюду.

Нота от 5 сент. 1924 г. // ДВП СССР. Т. 7. С. 444–445.

Martin T. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923–1939. Ithaca, NY: Cornell University Press, 2001. P. 36–37 (см. рус. пер.: Mартин Т. Империя «положительной деятельности»: Нации и национализм в СССР, 1923–1939 / Пер. с англ. О. Щелоковой. М.: РОССПЭН, 2011).

О месте Приднестровья в румынском националистическом дискурсе см.: Turcanu F. Roumanie, Bessarabie, Transnistrie. Les représentations d’une frontière contestée (1916–1944) // Frontières du communisme / Ed. S. Coeuré, S. Dullin. Paris: La Découverte, 2007. Р. 118–143.

Заявление Литвинова корреспондентам о провале советско-румынской конференции в Вене, 8 апр. 1924 г. // ДВП СССР. Т. 7. С. 179.

Отныне румынская делегация могла использовать три аргумента для обоснования отказа проводить референдум: голосование Совета края за присоединение к Румынии (1918), парламентские выборы 1919 года и Парижскую конвенцию 1920 года.

Об инциденте в Столбцах см.: Stone D. R. The August 1924 Raid on Stolpce, Poland, and the Evolution of Soviet Active Intelligence // Intelligence and National Security. 2006. Vol. 21. № 3. Р. 331–341. О Татарбунарах см. отчет посла в Румынии Де Манвиля о ситуации в Бессарабии, 23 сентября 1924 года (Archives de l’ambassade de Bucarest à Nantes. Carton 49), а также отдельную информацию в: Aspects des relations russo-roumaines, rétrospectives et orientations. Paris: Minard, 1967. Р. 115–119.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 2. Л. 32.

ДВП СССР. Т. 7. С. 442–443.

По согласованию с автором книги слово «ruthène» переводится в зависимости от контекста по-разному, так как во французских источниках 1920-х годов оно служило для обозначения живших в Восточной Польше белорусов и/или украинцев. – Примеч. пер.

Aubac S. La vérité sur les minorités nationales en Pologne / Avant-propos de J. Barthélémy. Paris: Еditions de la Revue politique et littéraire et de la Revue scientifique, 1924. Р. 14–15.

В открытом письме из Парижа, написанном 16 декабря 1925 года и опубликованном в советской печати, нарком иностранных дел Г. В. Чичерин рассказывал о состоявшейся у него и Х. Г. Раковского беседе с Ф. Бертло, генеральным секретарем французского МИДа. В письме встречается провокационная ремарка о том, что Бессарабии ничего не стоит получить автономию, так как для этого ей достаточно присоединиться к недавно созданной Молдавской АССР (ДВП СССР. Т. 7. С. 736).

В 1924–1925 годах суды над участниками восстаний были достаточно частым явлением по обе стороны границы. Так, 7 aпреля 1924 года в Киеве завершился процесс над членами «областного центра действия», которые обвинялись в связях с русскими эмигрантскими организациями, а также с польской и французской разведкой (ДВП СССР. Т. 7. С. 707).

Barbusse H. Les Bourreaux. Paris: Flammarion, 1926; рус. изд.: Барбюсс А. Палачи: белый террор на Балканах. М.: Изд-во ЦК Мопр СССР, 1927.

Цит. по: Mikhaïlovitch S. La protection des minorités nationales et la souveraineté de l’État. Тhèse pour le doctorat, faculté de droit de Paris. Paris: Librairie Rodstein, 1933. Р. 71.

Ibid. Р. 89.

ДВП СССР. Т. 7. С. 422.

Morizet А. Chez Lénine et Trotski. Moscou, 1921. Paris, 1922. Р. 4–5 (впервые опубл. в: l’Humanité, 10.08.1921), цит. по: Cœuré S. La grande lueur à l’Est. Les Français et l’Union soviétique, 1917–1939. Paris: Seuil, 1999. Р. 89.

Рус. изд.: Слезкин Ю. Эра Меркурия: евреи в современном мире. М.: Новое литературное обозрение, 2007.

Протокол № 71, пункт 34 (16.07); Протокол № 78 (3.09), пункт 15; Протокол № 79, пункт 5 (17.09) // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 511, 518, 519.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 3. Д. 84. Л. 49–51.

Протокол № 79 заседания Политбюро, 17 сент. 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 519. Л. 3, 12–14.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 8a. Д. 433. Л. 7–14.

Там же. Оп. 8. Д. 496. Л. 3, 5, 17–19.

В случае восьми деревень, расположенных на западном берегу Тунгозера, было принято во внимание расстояние, отделявшее их от Мурманской железной дороги и от магазина в пос. Кестеньга, а главное, учитывался тот факт, что, находясь вблизи границы, деревни были отделены озером от всей остальной советской территории, куда попасть можно было только летом или зимой (Там же).

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 2, 7.

Егоров A. M. Псковские пограничные районы в 1920–1930-е годы: исторические уроки развития: дисс… канд. ист. наук. СПб., 1998 (рукопись). С. 40.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 8. Д. 320. Л. 110.

Там же. Л. 48–49.

Там же. Л. 55–56.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 8a. Д. 63 (Турция); Д. 70 (Aфганистан); Оп. 9. Д. 201 (Персия); Оп. 9a. Д. 85 (Монголия). С этими четырьмя странами были также заключены конвенции об использовании пастбищ по обе стороны границы.

Там же. Оп. 8a. Д. 63. Л. 5–6.

Текст конвенции составлен на фр. языке: ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 9. Д. 201. Л. 6, 18–25.

Это было непростой задачей, так как нередко нужно было переводить административные документы на четыре-пять языков, например в Белоруссии – на русский, белорусский, польский и идиш.

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 37.

РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 265.

Два года спустя, в 1930 году, выводы будут такими же (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 4. Д. 42. Л. 2–19).

О политике реквизиций в УССР в 1928 году см.: «Совершенно секретно»: Лубянка Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.) / Под ред. Г. Н. Севостьянова и др. M.: Институт российской истории РАН, 2002. Т. 6. С. 436–437, 450–451, 663.

План организации обороны на территории БССР // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 2. Д. 123. Л. 10.

Постановление ЦИК РСФСР от 16 янв. 1928 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 9a. Д. 37.

РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 265. Л. 27.

«О мерах по укреплению погранполосы Украины», записка ЦК КП(б)У на имя А. С. Бубнова, председателя комиссии Политбюро по обследованию пограничной полосы, 1 марта 1929 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 265. Л. 27–45.

Ken O. L’URSS comme zone frontalière // Frontières du communisme. Р. 326.

Sontag J. Р. The Soviet War Scare of 1926–1927 // Russian Review. 1975. Vol. 34. № 1. Р. 66–77; Di Biagio А. Moscow, the Comintern and the War Scare, 1926–1928 // Russia in the Age of Wars, 1914–1945 / Ed. S. Pons, A. Romano. Milano: Fondazione Feltrinelli, 2000. Р. 83–102; Simonov N. S. Strengthen the Defence of the Land of Soviets’: The 1927 «War Alarm» and Its Consequences // Europe-Asia Studies. 1996. Vol. 48. № 8. Р. 1355–1364.

Записки Ф. Э. Дзержинского в ЦК РКП(б) и ответственным работникам ОГПУ, директива ОГПУ особым отделам округов и губотделов, обслуживающим военные предприятия, постановление и протокол совместного совещания ОГПУ, НКИД, РВСР и др. документы // РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 364.

ДВП СССР. Т. 8. С. 289.

Там же. С. 293 и 298.

Там же. С. 89.

Постановление Политбюро ЦК РКП(б) «O Разведупре», 25 февр. 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 2. Л. 78–81. См. публикацию этого документа в: Лубянка, Сталин и ВЧК – ГПУ – ОГПУ – НКВД, январь 1922 – декабрь 1936 г. / Сост. В. Н. Хаустов и др. M.: Международный фонд «Демократия», 2003. С. 98–100.

Цит. по: Кен О. Мобилизационное планирование и политические решения. Конец 20-х – сер. 30-х гг. СПб.: Изд-во Европ. ун-та, 2002. С. 63.

См.: Материалы «Особой папки» Политбюро ЦК РКП(б)-ВКП(б) по вопросу советско-польских отношений 1923–1944 гг. / Сост. И. И. Костюшко. М.: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1997. С. 17.

Благодаря вовремя предложенному Москвой и подписанному 24 апреля 1926 года договору о нейтралитете, когда 10 сентября того же года Германия вступит в Лигу Наций, ей не придется брать на себя обязательство участвовать в возможных санкциях против СССР.

О положении на польской границе, 8 июля 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 364.

Докладная записка начальника Информационного отдела ОГПУ Г. Е. Прокофьева, опубл. в: Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД, 1918–1939 гг. Документы и материалы / Отв. ред. А. Берелович, В. Данилов и др. М.: РОССПЭН, 1998. Т. 2. С. 338–344.

Докладная записка о положении на польской границе, 8 июля 1925 г. // РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 364.

Сводная таблица, опубликованная в: Korpus Ochrony Pogranicza, w pierwszą rocznicę objęcia służby na wschodniej granicy Rzeczypospolitej: 1924–1925. Warszawa, 1925. Р. 8–9. Эл. доступ: http://www.polona.pl/dlibra/doccontent2?id=10893&from=&from=generalsearch&dirids=1&lang=pl.

Подобного рода тенденции наблюдаются во всех языках в условиях развития тоталитарной риторики. Как это блистательно продемонстрировал Виктор Клемперер, для языка нацистов также были характерны недоверие к конкретике, выражаемой с помощью глаголов действия и времен действия, и предпочтительное использование существительных и неопределенных форм (рус. изд.: Клемперер В. LTI. Язык Третьего рейха. Записная книжка филолога / Пер. с нем. А. Б. Григорьева. М.: Прогресс-Традиция, 1998).

В фонде Прокуратуры (ГАРФ. Ф. 9474) сохранились многочисленные материалы этих процессов, которые еще предстоит изучить историкам. Одна стенограмма суда над польскими шпионами занимает 344 страницы (ГАРФ. Ф. 9474. Оп. 42. Д. 35), а севастопольское дело – 373 (Там же. Д. 43).

В деле содержатся совершенно фантастические детали, касающиеся обмена одеждой с экипажем судна и переодевания Де-Тилота в офицера ОГПУ, а его пособников – в бойцов Красной армии.

Двое обвиняемых были приговорены к 3 месяцам заключения и штрафу в 100 и 300 рублей, еще двое – к 6 и 12 месяцам, пятеро – к 2 годам, еще пятеро – к 3, 8 обвиняемых – к 5, 2 – к 6, 1 – к 8 и 4 – к 10 годам лагерей. Пятеро из них были освобождены по УДО в силу преклонного возраста (Там же. Д. 52. Л. 125–128).

Отчет о беседе с польским поверенным, 8 янв. 1925 г. // ДВП СССР. Т. 8. С. 27–30, 106–110.

ДВП СССР. Т. 8. С. 438.

Доказательствами преднамеренного пересечения границы считались также факт рецидива на том же участке и переход в составе группы из трех человек и более (см. различные соглашения, упомянутые в главе 2).

Во главе советской делегации, участвовавшей в работе комиссии, стоял Логановский // ДВП СССР. Т. 8. С. 443.

Там же. С. 502

Там же. С. 464–467.

ДВП СССР. Т. 8. С. 257.

Другие пункты касались возмещения польской стороной ущерба от поджога погранзаставы (11 460 рублей) и возвращения украденного оружия и документов.

Baechler Ch., Stresemann G. 1878–1929. De l’impérialisme à la sécurité collective. Strasbourg: Presses universitaires de Strasbourg, 1996; Soutou G.-H. La France, l’URSS et l’ère de Locarno // L’URSS et l’Europe dans les années 1920, Actes du colloque organisé à Moscou les 2–3 oct. 1997 / Ed. M. Narinski, É. du Réau, G.-H. Soutou et al. Paris: Presses de l’Université Paris-Sorbonne, 2000. P. 67–90 (рус. изд.: Объединение Европы и Советский Союз, 1919–1932. Материалы международного коллоквиума / Отв. ред. М. М. Наринский, А. О. Чубарьян. М.: ИВИ РАН, 1999).

Дюллен С. Логика великой державы и ловушки прошлого: сталинская внешняя политика эпохи первой пятилетки // История сталинизма: Итоги и проблемы изучения. М.: РОССПЭН, 2011. С. 236–255; Она же. Сталин и его дипломаты. Советский Союз и Европа. 1930–1939 гг. / Пер. с фр. Э. Кустовой. М.: РОССПЭН, 2009.

ДВП СССР. Т. 15. С. 45–48, 84–85, 296–298, 436–438; Т. 16. С. 388–392.

Glantz D. M. The military strategy of the Soviet Union: A History. London: Frank Cass, 1992; Кен О. Н. Мобилизационное планирование и политические решения. Конец 20-х – сер. 30-х гг. СПб.: Изд-во Европ. ун-та, 2002.

В мае – июле 1927 года эта комиссия, действовавшая в рамках Политбюро, занималась и частью вопросов, связанных с обороной, и британской проблемой // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 5. Л. 13, 52–53 (протоколы с 25 мая по 24 июня 1927 г.).

Ср. доклад Чичерина, 8 июля 1927 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 1. Д. 76. Л. 37–43.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 4. Д. 68. Л. 1–5.

Постановление СТО, разрабатывавшееся с июня 1930 года и принятое 3 октября того же года // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 4. Д. 169. Л. 86–91.

НАРБ. Ф. 4р. Оп. 1. Д. 2514. Л. 23, 69.

Постановление о мероприятиях по хозяйственному и культурному подъему погранполосы в 1929–1930 гг., приложение 2 к пункту 80 протокола № 124 заседания Политбюро, 25 апр. 1930 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 8. Л. 141; постановление комиссии Госплана при СТО СНК СССР, 14 июня 1930 г. // РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 91. Д. 1972. Л. 1.

Постановление СТО «Об ограничении строительства промышленных предприятий, имеющих важное государственное значение, в Западной погранполосе», 16 июня 1928 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 2. Д. 8. Л. 3–11.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 3. Д. 108. Л. 1–8.

Подобные меры встречались и во Франции, например в военных планах обороны 1930-х годов, в которых особое внимание уделялось лесам в Арденнах.

Николай Матвеевич Голодед, председатель СНК БССР в 1927–1937 годах. Выходец из семьи белорусских крестьян, он сделал карьеру в своей республике.

Письмо Н. М. Голодеда в СНК СССР от 14 марта 1930 г., заметки Отдела обороны Госплана, мнение Наркомфина, ответ СНК от 26 апр. 1930 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 4. Д. 66. Л. 2–8.

Докладная записка секретаря ЦК КП(б)У П. П. Любченко в комиссию ЦК ВКП(б) «О необходимых мероприятиях по укреплению погранполосы Украины», февр. 1929 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 265. Л. 34.

После 1930–1931 годов следов существования такого плана больше не встречается: ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 4. Д. 66. Л. 2–4.

Постановление о политическом и хозяйственном состоянии погранполосы УССР и БССР, 1 дек. 1931 г., пункт 32 протокола № 78 заседания Политбюро, постановление СНК СССР, 13 дек. 1931 г. // РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 91. Д. 1972. Л. 11–13; постановление № 10 ЦК и СНК БССР, 11 янв. 1932 г. // НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 6309. Л. 330–336; Ф. 4п. Оп. 1. Д. 7006. Л. 35–50.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 20a. Д. 281. Л. 13–15.

ЛОГАВ. Ф. 3162. Оп. 3. Д. 8. Л. 25.

Davies R. W., Wheatcroft S. The Years of Hunger: Soviet Agriculture, 1931–1933. London: Palgrave; Macmillan, 2004. Карта заимствована из: Graziosi А. Histoire de l’URSS. Paris: PUF, 2010.

Brown K. A Biography of No Place: From Ethnic Borderland to Soviet Heartland. Cambridge: Harvard University Press, 2005. Р. 110.

Постановление о политическом и хозяйственном состоянии погранполосы УССР и БССР, 1 дек. 1931 г. // РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 91. Д. 1972. Л. 11–13.

Shlyakhter А. Borderness and famine: Why did fewer people starve to death in Soviet Ukraine’s Western border districts during the Holodomor, 1932–1933? Smugglers and Commissars: Contraband Trade, Soviet Solutions, and the Making of the Soviet Border Strip, 1917–1939. PhD. The University of Chicago.

В ГАРФ хранится два дела с материалами этой комиссии: Ф. 8418. Оп. 2. Д. 171 (июль 1928 – сент. 1929 г., 143 л.) и Ф. 8418. Оп. 4. Д. 85 (29 марта 1930 г., 44 л.).

По просьбе ГПУ на прокладку 2500 км линий было срочно выделено 600 тыс. руб. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 1. Д. 5.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 2. Д. 87. Л. 22.

Отчет комиссии, 22 нояб. 1928 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 2. Д. 87. Л. 58–60.

В БССР планировалась постройка 1135 км новых линий из 1767, подвеска 4490 км проводов из 6912, замена 121 км обветшалых проводов из 121 (От народного комиссара почт и телеграфов СССР, 2 июня 1928 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 2. Д. 87. Л. 29–30).

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 3. Д. 135. Л. 2–5.

Дубинский И. В. Особый счет. М.: Воениздат, 1989. С. 18.

В 1931–1932 годах, помимо четырех существующих укрепрайонов (Карельского, Полоцкого, Мозырского, Киевского), было создано шесть новых: Летичевский, Могилев-Ямпольский, Рыбницкий, Тираспольский, Новоград-Волынский и Коростенский (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 3. Д. 108; Каминский В. Долговременный сухопутный фронт СССР // Военно-инженерный журнал. № 1. С. 16, цит. по: Ken О. L’URSS comme «zone frontalière». Р. 327).

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 6. Д. 233. Л. 1–2.

Об этой дискуссии см.: Кен О. Мобилизационное планирование; Stoeker S. W. Forging Stalin’s Army: Marshall Tukhachevsky and the Politics of Military Innovation. Boulder: Westview Press, 1998.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 5. Д. 65. Л. 17–23.

Там же. Оп. 8. Д. 145. Л. 4–13.

Там же. Д. 118. Л. 2–5, 11.

Там же. Оп. 6. Д. 167. Л. 2–3, 27–28.

Ведущим российским специалистом по истории принудительных перемещений является П. М. Полян. См.: Полян П. М. Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР. М.: ОГИ-Мемориал, 2001. А также сборники документов, охватывающих период с 1928 года: Сталинские депортации, 1928–1953. Документы / Отв. ред. Н. Л. Поболь и П. М. Полян. М.: Материк, 2005, прежде всего с. 34–45.

Постановление СНК УССР «О переселении социально-опасного населения из пограничных округов УССР», 13 нояб. 1929 г. // Сталинские депортации. С. 40.

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 2.

РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 265. Л. 42.

Егоров A. M. Псковские пограничные районы. С. 160 и далее.

См., в частности, письмо наркома земледелия УССР наркому земледелия СССР по поводу перемещения cоциально-опасного элемента из пограничных округов Украины, 17 апр. 1930 г. // Сталинские депортации. С. 43–44.

Eгоров А. М. Псковские пограничные районы. С. 169.

Там же. С. 162.

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 601. Л. 5–6.

Решение прокурора СССР от 9 февр. 1929 г. // Там же.

Записка П. Красикова, прокурора СССР, 6 нояб. 1928 г. // ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 802. Л. 10–11.

Записка A. С. Бубнова в Политбюро о положении в западной погранзоне, oкт. 1928 г. (черновик) // Там же. Л. 15.

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 802. Л. 3–12.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 3. Д. 85. Л. 6–7.

Постановление СНК РСФСР «О переселении излишнего и в первую очередь социально-опасного населения из пограничных районов РСФСР», 20 сент. 1929 г., постановление бюро Ленинградского обкома, 4 марта 1930 г., постановление СНК УССР «О переселении социально-опасного населения из пограничных округов УССР», 13 нояб. 1929 г. См.: Сталинские депортации. С. 39; Полян П. М. Не по своей воле. С. 250; Кен O., Рупасов А. И. Политбюро ЦК ВКП(б) и отношения СССР с западными соседними государствами. Т. 1: 1928–1934. СПб.: Европейский дом, 2000. С. 487.

Докладная записка Сибирского районного переселенческого управления Сибирскому крайкому ВКП(б) о мероприятиях по приему выселяемых из Западной приграничной полосы, 18 янв. 1930 г. // Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы / Отв. ред. Ю. А. Мошков и др. М.: РОССПЭН, 2000. Т. 2. С. 136.

Докладная записка председателя ГПУ УССР В. А. Балицкого председателю ОГПУ В. Р. Менжинскому, заместителю председателя ОГПУ Г. Г. Ягоде, начальнику СОУ ОГПУ Е. Г. Евдокимову об итогах выселения кулаков из УССР // История Сталинского Гулага. Массовые репрессии в СССР / Отв. ред. Н. Верт и С. Мироненко. М.: РОССПЭН, 2004. Т. 1. С. 108–110.

Егоров A. M. Псковские пограничные районы. С. 173.

Brown К. A Biography of No Place. Р. 109.

Доклад о политико-экономическом состоянии погранрайонов БССР по состоянию на 20 июня 1931 г. // НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 308.

«О польских селениях в пограничных областях», Протокол № 119 заседания Политбюро, 5 марта 1930 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 8. Л. 103 (цит. по: Кен O. Н., Рупасов А. И. Политбюро ЦК ВКП(б) и отношения СССР. С. 508–510).

Доклад опергруппы ОГПУ об итогах работы по выселению кулаков 2-й категории, 6 мая 1930 г. // Трагедия советской деревни. Т. 2. С. 410.

Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД, 1918–1939 гг. Документы и материалы / Отв. ред. А. Берелович, В. Данилов и др. Т. 3. Кн. 1. С. 523.

Доклад о политико-экономическом состоянии погранрайонов БССР по состоянию на 20 июня 1931 г. // НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 329.

См. об этом: Graziosi A. Collectivisation, révoltes paysannes et politiques gouvernementales à travers les rapports de la GPU d’Ukraine de février-mars 1930 // Cahiers du monde russe. Vol. 35. № 3. 1994. P. 437–472.

Егоров A. M. Псковские пограничные районы. С. 175.

Snyder T. Sketches from a Secret War: A Polish Artist’s Mission to Liberate Soviet Ukraine. New Haven: Yale University Press, 2005. P. 92.

«О кулаках иностранного гражданства», 20 февр. 1930 г. // Трагедия советской деревни. Т. 2. С. 261; «О польских селениях в пограничных областях», протокол № 119 заседания Политбюро, 5 марта 1930 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 8. Л. 103, 109–110 (цит. по: Кен O., Рупасов А. И. Политбюро ЦК ВКП(б) и отношения СССР. С. 508–510).

«Об Украине и Белоруссии», 11 марта 1930 г. // Политбюро и крестьянство: высылка, спецпоселение, 1930–1940 / Под ред. Н. Н. Покровского. Кн. 1. М.: РОССПЭН, 2005. С. 151–152.

Протокол № 10 заседания Политбюро, 20 сент. 1930 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 9. Пункт 3. Л. 7.

РГВА. Особый архив. Ф. 356. Оп. 2. Д. 4.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 15a. Д. 258. Л. 41–42; записка ПУРККА, июль 1931 г., постановление Политбюро, 5 окт. 1931 г., записка о красноармейских колхозах Дальнего Востока, 7 янв. 1932 г. // Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 169–170, 195, 247.

«Об организации красноармейских колхозов», постановление СНК РСФСР, 17 мая 1931 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 76. Л. 161–162.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 15a. Д. 258. Л. 41–42.

Список красноармейских колхозов Средней Азии // РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 315. Л. 3.

«Добиться, чтобы красноармейские колхозы стали передовыми, образцово-оказательными хозяйствами» // РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 315. Л. 1.

Стенограмма совещания представителей наркомземов и военных округов РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР по вопросу строительства красноармейских колхозов, 8 февр. 1933 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 465. Л. 57–58.

РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 465. Л. 1–4, 38–40.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 15а. Д. 258. Л. 8, 18.

Предложение ПУ РККА, 31 нояб. 1931 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 76. Л. 388.

РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 465. Л. 14–16.

Там же. Д. 478. Л. 10. См. другие проявления разочарования и возмущения со стороны переселенцев: Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 274–276.

Graziosi А. Collectivisation, révoltes paysannes.

Ibid. Р. 464. См. также: Snyder Т. Covert Polish missions across the Soviet Ukrainian border, 1928–1933 // Confini. Costruzioni, attraversamenti, rappresentazioni / Ed. S. Salvatici. Soveria Mannelli, Rubbettino, 2005. Р. 64.

Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 209.

Фельштинский Ю. К истории нашей закрытости. Законодательные основы советской иммиграционной политики. М.: Терра, 1991.

Журавлев С. «Маленькие люди» и «большая история». Иностранцы Московского Электрозавода в советском обществе 1920–1930-х гг. M.: РОССПЭН, 2000. С. 25–31.

Lohr Е. Russian Citizenship: From Empire to Soviet Union. Cambridge: Harvard University Press, 2012 (см. рус. пер.: Лор Э. Российское гражданство).

Комиссия по делам частной амнистии (КЧА) дала положительный ответ по 443 делам из 722 рассмотренных до 1927 г. // ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 658. Л. 3–5.

ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 658. Л. 18–23.

Matley I. The dispersal of the Ingrian Finns // Slavic Review. 1979. Vol. 38. № 1. Р. 1–16.

Пограничные войска СССР, 1918–1928. Сборник документов и материалов / Отв. ред. A. И. Чугунов и др. M.: Наука, 1973. С. 865. Отметим сразу, что для статистики всех пограничных служб характерна достаточно высокая точность данных о незаконных въездах и значительное занижение числа нелегальных выездов за границу.

Mартин Т. Империя «положительной деятельности». С. 431.

Протокол № 18 Политбюро, 1 апр. 1926 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 3. Л. 36–46 (цит. по: ВКП(б), Коминтерн и Япония, 1917–1941 / Отв. ред. Г. Адибеков, K. Вада. M.: РОССПЭН, 2001. С. 33).

РГАСПИ. Ф. 62. Оп. 2. Д. 2205. Л. 33–34 (цит. по: Mартин Т. Империя «положительной деятельности». С. 431).

Телеграмма ОГПУ, 10 февр. 1927 г. (цит. по: Пограничные войска СССР. С. 238).

Korpus Ochrony Pogranicza, w pierwszą rocznicę objęcia służby na wschodniej granicy Rzeczypospolitej: 1924–1925 (s. d. Falkiewicz Stanislaw), Varsovie, Ministerstwa Spraw Wojskowych, 1925. С. 8–9. Эл. доступ: www.polona.pl/item/648711/.

Протокол задержания, составленный начальником погранзаставы № 2 1-го сектора, 13-го полка; протоколы следствия, анкеты, справки // НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 1946. Л. 5–24.

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 1003. Л. 18–21.

Edasi (Вперед). 25.11.1925 (цит. по: Leclère Y. L’appel de la Russie. Les Vieux Croyants des territoires baltes de la russification à la soviétisation 1863–1953. Thèse de doctorat d’histoire sous la dir. de Marie-Pierre Rey, Université Paris 1, 2006 (dactyl.). Vol. 2. P. 279–301). Цитата приводится в переводе с фр. – Примеч. пер.

Интервью с И. П. Самохвалом, 1919 г. р., Столбцовский район, деревня Засулье // Заерко A. Л. Кровавая граница, 1918–1939. Mинск, 2002. С. 97.

Правда. 1930. 3 янв.

В это число входят «кулаки», в 1930 году бежавшие на участках границы № 14, 17.

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 399–401.

Невалайнен П. Исход. Финская эмиграция из России 1917–1939 гг. СПб.: Koлo, 2005.

Интервью с П. С. Кондратьевым, 1903 г. р. // Заерко A. Л. Кровавая граница. С. 93–94.

НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 1003. Л. 22–30.

РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 364.

Leclère Y. L’appel de la Russie. Р. 293.

См. выше с. 195 и далее.

ГАРФ. Ф. 9474. Оп. 42. Д. 94.

Leclère Y. L’appel de la Russie. Р. 293.

Невалайнен П. Исход. Финская эмиграция. С. 325.

Snyder T. Covert Polish missions. Р. 65.

Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. / Отв. ред. О. В. Хлевнюк, Р. В. Дэвис и др. М.: РОССПЭН, 2001. С. 274.

Mартин Т. Империя «положительной деятельности». С. 429–430.

Эта акция была частью широкого проекта, который предусматривал депортацию из городов и деревень 2 млн «антисоветских элементов», разделенных на шесть категорий, в том числе «лиц, выселяемых в рамках очистки западной границы». В действительности на протяжении 1933 года депортация затронула 270 000 человек по всему СССР и 18 802 жителей пограничных районов (см.: Werth N. L’île aux cannibales. 1933: une déportation abandon en Sibérie. Paris: Perrin, 2006. Сh. 1).

«Об операции по очистке погранполосы на западной границе СССР», 26 марта 1933 г. // Лубянка, Сталин и ВЧК. С. 420–425.

Советские художественные фильмы. Аннотированный каталог. Т. 2. М.: Искусство, 1961; Кино на войне. Документы и свидетельства / Под ред. В. И. Фомина. М.: Материк, 2005.

Martin T. The origins of Soviet ethnic cleansing // The Journal of Modern History. 1998. Vol. 70. № 4. P. 813–861; Idem. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923–1939. Ithaca; London: Cornell University Press, 2001 (см. рус. пер.: Mартин Т. Империя «положительной деятельности»: Нации и национализм в СССР, 1923–1939 / Пер. с англ. О. Щелоковой. М.: РОССПЭН, 2011); Полян П. М. Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР. М.: ОГИ-Мемориал, 2001; Сталинские депортации, 1928–1953. Документы / Под ред. Н. Л. Поболя и П. М. Поляна. М.: Материк, 2005.

Павел Полян намечает интересные пути, позволяющие связать эти два процесса, в: Сталинские депортации.

Граница. Вехи истории пограничных войск Беларуси. Минск: Международный центр, 2005. С. 30.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 11. Д. 219. Л. 5.

Précis populaire de l’histoire de l’Armée rouge // Joseph Staline et Kliment Vorochilov, L’Armée rouge est prête! Paris: Bureau d’éditions, 1938. Р. 111–112.

Информационный центр Управления внутренних дел Псковской области, дело AA-1546. Т. 2. Л. 70 (цит. по: Егоров А. М. Псковские пограничные районы в 1920–1930-e годы: исторические уроки развития: дисс… канд. ист. наук. СПб., 1998. С. 178).

Там же.

Полян П. М. Не по своей воле. С. 87.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18а. Д. 210. Л. 21–32.

Moine N. Le système des passeports à l’époque stalinienne. De la purge des grandes villes au morcellement du territoire, 1932–1953 // Revue d’histoire moderne et contemporaine. 2003. Vol. 50. № 1. P. 145–169.

Среди аргументов в пользу отмены внутреннего паспорта Анатоль Леруа-Больё упоминал не только право на свободный выбор места проживания и свободу перемещений, но и расходы, связанные с получением паспорта для крестьян, а также удивительную торговлю фальшивыми документами, которую повлекло за собой введение паспортов в России. См.: Leroy-Beaulieu А. L’empire des tsars et les Russes. Les institutions, Lausanne: L’Âge d’homme, 1988. Vol. 2. P. 135–136.

См. главу 2, с. 148 и далее.

Доклад комиссии ВЦИК о паспортизации Ленинграда и Ленинградской области, апрель 1934 года // История Сталинского ГУЛАГа. Массовые репрессии в СССР. Т. 1 / Под ред. Н. Верта и С. М. Мироненко. М.: РОССПЭН, 2004. С. 158.

Там же.

Доклад комиссии ВЦИК о паспортизации Ленинграда и Ленинградской области, апрель 1934 года. С. 163.

Hagenloh P. M. «Chekist in essence, chekist in spirit»: Regular and political police in the 1930s // Cahiers du monde russe. 2001. Vol. 42. № 2–4. P. 447–476.

Об Украине: Лубянка, Сталин и ВЧК – ГПУ – ОГПУ – НКВД. Документы / Под ред. В. Н. Хаустова. М.: Международный фонд «Демократия», Материк, 2003. Т. 1: Январь 1922 – декабрь 1936. Док. 484 и 488; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 17. Л. 101, 104, 155; О мерах по укреплению охраны границы Ленинградской области и Автономной Карельской ССР // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 136. Л. 8–10; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 17. Л. 149–151; О мерах по укреплению охраны границы Республики Белоруссия // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 18. Л. 80; РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3a. Д. 12. Л. 1–6.

22 марта 1935 года в результате реорганизации на эстонской и латвийской границах были образованы: Кингисеппский (3 района) и Псковский (12 районов) округа (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 136. Л. 19). 25 августа особый режим был распространен на 5 районов Калининской области (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 193. Л. 1–2; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 18. Л. 113).

Речь идет об Узденском, Дзержинском, Заславском, Логойском и Плещеницком районах.

Особые папки: рассекреченные документы партийных органов Карелии, 1930–1956 гг. / Под ред. В. Г. Макурова и А. Т. Филатова. Петрозаводск: Григорович А. А., 2001. С. 27 (док. 20).

Следует учитывать и операцию в самом Ленинграде, затронувшую 11 200 «бывших».

Martin T. The Affirmative Action Empire. Р. 330; Полян П. М. Не по своей воле. С. 87; Brown K. A Biography of No Place: From Ethnic Borderland to Soviet Heartland. Cambridge: Harvard University Press, 2005. Р. 134–140.

Лубянка, Сталин и ВЧК. С. 674; Постановление ЦК о мерах по усилению контроля на границе БССР и замечания к делу // РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3a. Д. 12. Л. 1–6.

Brown K. A Biography of No Place. Р. 141–142; Протокол заседания Политбюро № 36, пункт 70 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22. Условия отбора (на добровольной основе или путем назначения партийными или комсомольскими организациями) еще предстояло определить.

Письмо председателя СНК Крымской АССР В. М. Молотову, 29 дек. 1935 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18а. Д. 895. Л. 2–6.

Как указывалось в записке Ворошилова от 25 декабря 1934 года, в Очакове были расположены береговые батареи, части ПВО, база торпедных катеров, склады боеприпасов, оборудованная якорная стоянка кораблей и аэродром для гидроавиации МСЧМ, а в Березанском лимане строилась береговая база для подводных лодок (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 9. Д. 278. Л. 1–2, 20).

Ответ Г. Г. Ягоды, 15 янв. 1936 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18a. Д. 895.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 16а. Д. 1324. Л. 7.

«О строительстве укрепленных районов», Ворошилов – Молотову, 23 апр. 1933 г. С. 4–11; Постановление Комитета обороны, апр. 1933 г., с. 12–13; Постановление СТО от 11 июля 1933 г.; постановление № 301-47 от 15 февр. 1936 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18a. Д. 726. Л. 1–2.

Протокол заседания Политбюро № 36, пункт 70 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Отчет главы ГУВПО М. П. Фриновского Г. Г. Ягоде от 21 февр. 1934 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 10. Д. 136. Л. 46.

Там же. Л. 45.

Dullin S. L’image de l’espion dans la culture populaire soviétique // Culture et Guerre froide, Actes du colloque organisé a la Sorbonne et Sciences Po les 20 et 21 oct. 2005 / Ed. J.-F. Sirinelli, G.-H. Soutou. Paris: Presses de l’Université Paris-Sorbonne, 2008. Р. 89–102.

О формах саботажа и индивидуального сопротивления в сталинском СССР, которые проявлялись в использовании поддельных документов см.: Фицпатрик Ш. Срывайте маски! Идентичность и самозванство в России XX века. М.: РОССПЭН, 2011.

ЛОГАВ. Ф. 1913. Оп. 4. Д. 1.

Протокол заседания Политбюро № 59, приложение к пункту 66 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Записка ГУПВО НКВД, 3 авг. 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 20a. Д. 4163. Л. 3.

Заместитель наркома НКВД М. П. Фриновский – В. М. Молотову, 8 авг. 1937 г. // Там же. Л. 5–6.

Martin T. The Affirmative Action Empire. Р. 329.

Ibid. Р. 321.

Меморандум М. Н. Тухачевского, 5 февр., отчет И. П. Уборевича, 19 февр. 1935 г. // РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 400, 279, цит. по: Samuelson L. Wartime perspectives and economic planning: Tukhachevsky and the military-industrial complex, 1925–1937 // Russia in the Age of Wars, 1914–1945 / Eds. S. Pons, A. Romano. Milan: Fondazione Feltrinelli, 2000. Р. 187–214.

Martin T. The origins of Soviet ethnic cleansing. Р. 848–849.

Gelb M. The Western Finnic minorities and the origins of the Stalinist nationalities deportations // Nationalities Papers: The Journal of Nationalism and Ethnicity. 1996. Vol. 24. № 2. P. 237–268; Полян П. Не по своей воле. С. 87.

Протокол заседания Политбюро № 36, пункт 243, 15 янв. 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Martin T. The origins of Soviet ethnic cleansing. Р. 848–849.

Постановление о запретной зоне Совнаркома Таджикской ССР, 3 мая 1937 г., Постановление ЦИК и Совнаркома о создании запретной зоны на иранской и афганской границах в Армянской ССР, Азербайджанской ССР, Туркменской ССР, Узбекской ССР и Таджикской ССР, 16 июля 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 20a. Д. 933. Л. 6–8; Постановление СНК о запретных зонах в Дальневосточном крае и Еврейской автономной области, 3 авг. 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 22a. Д. 67. Л. 47.

Более подробно о депортациях в южных областях СССР см.: Бугай Н.Ф. Л. Берия – И. Сталину: «Согласно Вашему указанию…». М.: АИРО-XX, 1995. С. 17, 150–153. О депортации корейцев см.: Gelb M. An early Soviet ethnic deportation: The Far-Eastern Koreans // Russian Review. 1995. Vol. 54. № 3. Р. 389–412.

Плавильный котел (англ. – Примеч. пер.).

Н. И. Ежов – В. М. Молотову, 8 дек. 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 29. Д. 52. Л. 36–37.

«Приезжайте к нам на Дальний Восток!» // Комсомольская правда. 1937. 5 февр.

Shulman E. Stalinism on the Frontier of Empire: Women and State Formation in the Soviet Far East. Cambridge; New York: Cambridge University Press, 2008.

Martin T. The origins of Soviet ethnic cleansing; Weitz E. D., Hirsch F., Weiner A., Lemon A. Discussion of Eric D. Weitz’s «Racial Politics without the Concept of Race: Reevaluating Soviet Ethnic and National Purges» // Slavic Review. 2002. Vol. 61. № 1. Р. 1–29.

Khlevniuk O. V. The reasons for the «Great Terror»: The foreign-political aspect // Russia in the Age of Wars. Р. 159–169.

Записка Сталина И. И. Проскурову о кадрах разведки, 25 авг. 1939 г. // АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 255. Л. 127. Документ опубликован в: Лубянка, Сталин и НКВД – НКГБ – ГУКР «Смерш», 1939 – март 1946 г. Документы / Под ред. В. Н. Хаустова и др. М.: Международный фонд «Демократия»; Материк, 2006. С. 123.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 20а. Д. 933. Л. 7–13.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22. Л. 161; ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 561. Л. 1–20.

Письмо П. К. Пономаренко В. М. Молотову, 13 авг. 1938 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 561. Л. 12.

Записка Н. И. Ежова В. М. Молотову о предложениях ЦК Белоруссии, 27 окт. 1938 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 561. Л. 14.

Пункт 41 от 10 июня 1938 г., протокол № 62 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 23. Л. 80–81.

Записка от 1 апр. 1939 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 561. Л. 2.

Об установлении запретной пограничной зоны в Севастопольском укрепленном районе, 15 мая 1939 г.; О переводе г. Мурманска на режимное положение, 16 сент. 1939 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 25. Л. 33 и Д. 26. Л. 5.

Данные, переданные по телефону зам. наркома НКВД Азербайджанской ССР Т. М. Борщевым, 19 янв. 1938 г., цит. по: Сталинские депортации. С. 100.

Там же. С. 99.

О польской операции см.: Werth N. L’ivrogne et la marchande de fleurs. Autopsie d’un meurtre de masse, 1937–1938. Paris: Tallandier, 2009. Р. 128 и далее; Хаустов В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии, 1936–1938 гг. М.: РОССПЭН, 2008.

Лубянка, Сталин и ВЧК. Т. 2. С. 464.

Сталинские депортации. С. 101.

Постановление Политбюро о выдворении из СССР арестованных иранских граждан, 10 июля 1939 г. // Лубянка, Сталин и НКВД. Т. 3. С. 111.

На нее ссылался приказ об иранской операции: см. пункт 308 протокола Политбюро № 56 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Шифротелеграммы Н. И. Ежова начальнику Управления НКВД по Дальневосточному краю Г. С. Люшкову, июнь 1938 г. // Сталинские депортации. С. 103–104.

Протокол Политбюро № 65, пункт 69 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 24.

Сталинские депортации. С. 83–84.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 20а. Д. 281. Л. 36–39.

Там же. Подобные жалобы встречаются и в УССР – см. отчет начальника планово-финансово-торгового отдела ЦК КП(б)У Лифица о торговле в приграничных районах Винницкой области и Молдавии, 23 июня 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 20a. Д. 281. Л. 5–10.

Специальное сообщение о серьезных недочетах и вредительской деятельности в укрепленных районах на территории Белоруссии, составленное начальником 5-го отдела ГУГБ, 12 марта 1938 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 471. Л. 139–161.

Перевод в запретную зону Севастополя, 15 мая 1939 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 25; Протокол № 2, пункт 192, с. 33 и Протокол № 5, пункт 211, с. 29 и 123 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 608. Заметим, что Севастополь уже с 1935 года был специальной зоной.

Письмо председателя Ленинградского обкома ВКП(б) М. Н. Никитина В. М. Молотову, 19 авг. 1938 г., предложение СНК от начальника Главного управления Рабоче-крестьянской милиции НКВД И. А. Серова, 28 февр. 1939 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 317. Л. 19–20.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 11. Д. 219. Л. 5.

Kuehnelt-Leddihn Erik R. von. The Petsamo region // Geographical Review. 1944. Vol. 34. № 3. P. 416.

Соглашения об урегулировании пограничных инцидентов с Польшей, 3 июня 1933 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 13a. Д. 1300. Л. 1–9; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 14a. Д. 1123. Л. 3–20; с Турцией – 15 июля 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 22. Д. 5357. Л. 1–28.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 561. Л. 15–20.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 317.

Протокол Политбюро ЦК ВКП (б) № 59, приложение к пункту 66 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22. Л. 161; отчеты комитета обороны СНК БССР и П. К. Пономаренко // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 561. Л. 15–20.

Мельничий Ручей (Ладожское направление), Лаврики (Токсовское направление), Парголово (направление Белоострова), Горская (Приморское направление), Петергоф (Ораниенбаумское направление), Елизаветино (Балтийское направление), Плюсса, Силково и Липово на Варшавском, Гдовском и Полоцком направлении (Распоряжение Исполкома Ленинградской области о запретной зоне, 23 июля 1938 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 317. Л. 4).

Постановление об охране границ Армянской ССР и Нахичеванской автономной республики, ратифицированное Политбюро 27 сент. 1937 г., Протокол № 54, пункты 69 и 258 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Правила запретной зоны, установленной постановлением от 28 июля 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 22a. Д. 67. Л. 51, 45–47; Постановление исполкома Ленинградской области о запретной зоне, 23 июля 1938 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 317.

100 рублей соответствовали стоимости примерно двух пар резиновых сапог. Рабочий и служащий получали в то время 150–300 рублей в месяц. См.: Depretto J.-P. Les ouvriers en URSS, 1928–1941. Paris: Publications de la Sorbonne, 1997. Р. 253 и далее; Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город / Пер. с англ. Л. Пантиной. М.: РОССПЭН, 2008

Доклад комбрига Хренова на совещании при ЦК ВКП начальствующего состава по сбору опыта боевых действий против Финляндии, 14 апр. 1940 г. // Эл. доступ: http://www.rkka.ru/docs/zimn/z1.htm.

Нарком боеприпасов СССР И. П. Сергеев – В. М. Молотову, 25 июля 1939 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 762. Л. 9–12.

Решение было принято в Крыму и утверждено в Москве 23 октября.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 762. Л. 23–55.

Протокол собрания в к/х «Труд крестьянина», 11 июня 1939 г. // Там же. Л. 27.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 762. Л. 56.

Записка В. П. Зотова В. М. Молотову, 30 нояб. 1940 г., записка А. Н. Косыгину, 9 дек. 1940 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 762. Л. 56–58.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 570. Л. 1.

Проект был одобрен Сталиным и Молотовым 20 июля 1939 года. Впоследствии здесь возникнет город Североморск (ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 636. Л. 1–4 и 68–76).

Она будет построена в бухте Йоканьга (а село получит название Гремиха. – Примеч. пер.) в 450 км от норвежского побережья, в 480 км от Архангельска и 380 км от Мурманска.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 317. Л. 1–7, 11–16, 23, 28, 31–33.

К. Е. Ворошилов – В. М. Молотову, 17 июня 1939 г. // ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 317. Л. 30.

Постановление Политбюро от 31 июля 1939 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 25. Л. 123.

Лубянка, Сталин и НКВД. С. 125–126.

Хорьков А. Г. Укрепленные районы на западных границах СССР // Военно-исторический журнал. 1997. № 12. С. 48.

Инструкция НКВД СССР пограничным частям Ленинградского, Белорусского, Украинского и Молдавского округов о порядке охраны зоны заграждения, 27 дек. 1940 г. // Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. Т. 1: Накануне. Кн. 1: Ноябрь 1938 – декабрь 1940. М.: Академия ФСК, 1995. С. 300–302.

Взамен в январе 1941 года были упразднены таможенные посты на прежней границе (Доклад Микояна Сталину и Молотову, 23 апр. 1941 г. // РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 693. Л. 94–96).

«Об установлении 7,5 километровой, 500-метровой и 4-х метровой пограничной полосы в Западных областях Белорусской ССР и Украинской ССР», пункт 53, Протокол № 12 решения Политбюро от 20 янв. – 14 фев. 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 1019; «Об охране госграницы в западных областях УССР и БССР», «О принятии под охрану пограничными войсками НКВД новой государственной границы с Финляндией», пункты 114 и 210 решения Политбюро от 15 фев. – 17 марта 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 1020; «Об обеспечении средствами и строительными материалами отселения и переселения жителей из 800-метровой пограничной полосы западных областей УССР», пункт 140 решения Политбюро от 20 марта – 15 апр. 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 1021; «Об обеспечении средствами и строительными материалами отселения и переселения жителей из 800-метровой пограничной полосы западных областей БССР», пункт 147 решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 апр. – 7 мая 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 1022.

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 693. Л. 8–11.

Решение ЦК от 28 февр. и постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 9 марта 1936 г. // Лубянка, Сталин и ВЧК. С. 738.

Литвинов – Сталину (Молотову и Ежову), 27 апр. 1937 г. // АВП РФ. Ф. 05. Оп. 17. Д. 126. Л. 1.

История вспомогательных организаций Коминтерна остается малоизученной. МОПР до сих пор не стала предметом специального изучения, за исключение работ, посвященных Вилли Мюнценбергу.

El Campesino. La Vie et la Mort en URSS (1939–1949) / Тranscr. par J. Gorkin. Paris: Les Iles d’Or, Plon, 1950.

Лубянка, Сталин и ВЧК. С. 531.

Постановление ЦИК и СНК, пункт 359; Протокол Политбюро ЦК ВКП(б) № 43 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 981.

Г. Г. Ягода – В. М. Молотову, 19 июня 1935 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 16a. Д. 1329.

Решение ЦК от 28 февр. 1936 г. // Лубянка, Сталин и ВЧК. С. 738–741.

М. М. Литвинов – И. В. Сталину, 17 янв. 1939 г. // Документы внешней политики, 1939 год. Т. 22. Кн. 1. М.: Международные отношения, 1992. С. 50.

Постановление о Карелии было принято 2 августа 1935 года на заседании Политбюро // Особые папки. Док. 22. С. 32.

А. Я. Вышинский – В. Я. Чубарю, заместителю председателя СНК. 27 авг. 1936 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18a. Д. 859. Л. 4.

Проект постановления о внесении изменений в статью 84, 27 авг. 1936 г. // Там же. Л. 5; Постановление ЦИК и СНК // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 981.

Дела из фондов Военной коллегии Верховного Суда // ГАРФ. Ф. 9474. Оп. 42.

О судьбе царевича Алексея Петровича, сына Петра I: Hughes L. Peter the Great: A Biography. New Haven: Yale University Press, 2002. См. также: Lohr E. Russian Citizenship (см. рус. пер.: Лор Э. Российское гражданство).

Лубянка, Сталин и ВЧК. С. 531.

Дело E. о попытке перехода границы (согласно статьям 170 «б» и 66 УК БССР), дело К. о шпионаже (согласно статье 206-24 УК УССР), 1934 г. // ГАРФ. Ф. 9474. Оп. 42. Д. 396, 400.

Oбзор состояния преступности, судебной политики и революционной законности в РККА за 1931–1932 гг. // ГАРФ. Ф. 9474. Оп. 42. Д. 370. Л. 33.

Сводки отрицательных фактов о политсостоянии РККА за 1933 г. и спецсообщения ГУГБ НКВД о бегстве за кордон, 2 окт. – 31 дек. 1933 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 476.

После отбытия срока он предпринял новую «попытку побега в Турцию и передачи иностранным разведорганам летных книжек и фотоснимков, представляющих военную тайну и ценность для разведорганов в Турции», за что был осужден и расстрелян в апреле 1938 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 589. Л. 30–31.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 544. Л. 18–24.

Оперативный приказ НКВД СССР № 00693 «Об операции по репрессированию перебежчиков – нарушителей госграницы СССР». Эл. доступ: http://diletant.media/articles/34320565/ (Память: Жертвы политических репрессий. Саранск, 2000. С. 735–738).

К созданию централизованных картотек по всем иностранцам прибегал в то время не только СССР, но и, к примеру, Франция в 1938 году.

Пункт 50, Протокол Политбюро № 57, 9 февр. 1938 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Постановление Политбюро от 28 марта 1938 г., приложение к пункту 7 протокола Политбюро № 60 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 23. Л. 17.

Протокол Политбюро ЦК ВКП(б) № 56, пункты 205 и 312, 3 и 20 янв. 1938 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 3. Д. 12.

Протокол Политбюро № 56, пункт 253, 7 янв. 1938 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Kuromiya H. The Voices of the Dead: Stalin’s Great Terror in the 1930s. New Haven: Yale University Press, 2007.

Там же. 20 янв. 1938 г. С. 110.

История Сталинского ГУЛАГа. С. 267.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 588. Л. 45–93; Д. 589. Л. 64–102; Д. 590. Л. 27–60; Д. 591. Л. 129–166; Д. 592. Л. 64–84; Д. 593. Л. 35–89; Д. 594. Л. 46–72.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 589. Л. 84.

Oispuu L. Poliitiliseed Arreteerimised Eestis 1940–1988: Political Arrests in Estonia, Repressed Persons Records. Tallinn: Memento, 1998. Vol. 2. P. 42, 64, 369, цит. по: Leclere Y. L’appel de la Russie. Les Vieux Croyants des territoires baltes de la russification a la sovietisation 1863–1953. These de doctorat d’histoire sous la dir. de Marie-Pierre Rey, Université Paris 1, 2006 (dactyl.). Vol. 2. P. 287.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 589. Л. 79–80.

Там же. Д. 593. Л. 37.

Там же. Л. 66–73.

Статьи 80 и 54-6 Уголовного кодекса УССР // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 594. Л. 54–60.

Трое из них сбежали из СССР 24 мая 1938 года, были арестованы в Монголии и высланы обратно (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 608. Л. 40–42).

Двое из них – Мацудзира Накаямо и Сабуро Саито – тайно проникли на советскую территорию в апреле 1937 года (Там же).

Они были пролонгированы, иногда с изменениями, в 1927–1928 и 1932–1933 годах на 5 или 10 лет.

Мнение Экономическо-правового отдела НКИД, 20 нояб. 1926 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 8. Д. 320. Л. 61.

Правила выдачи местных виз иностранным гражданам органами НКИД, 15 сент. 1935 г., приложение к постановлению СНК // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 16а. Д. 1320. Л. 8–9.

М. М. Литвинов – И. В. Сталину, 3 марта 1936 г., и М. М. Литвинов – Н. Н. Крестинскому, 7 марта 1936 г. // АВП РФ. Ф. 05. Оп. 16. Д. 114. Л. 1.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18a. Д. 1095. Л. 2.

Соглашение о железных дорогах между РСФСР, Армянской ССР, Азербайджанской ССР и Грузинской ССР (9 июля 1922 г.); Соглашение о прямом железнодорожном сообщении между СССР и Польшей (24 апр. 1924 г.); Правила пересечения границы железнодорожными, почтовыми и другими служащими и пребывания на территории другой страны, подписывающей соглашение (приложение к советско-польскому протоколу от 26 июля 1934 г.).

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18a. Д. 871. Л. 8–24.

За инцидентами последовали сложные переговоры, в ходе которых японцы требовали прежде всего провести демаркацию границы, тогда как советская сторона настаивала на первоочередности установления пограничного мира путем создания комиссии по урегулированию пограничных инцидентов (ДВП СССР. М., 1974. Т. 19. С. 24, 52–54, 246).

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 22a. Д. 67. Л. 18; ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18a. Д. 871. Л. 8–24.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 18a. Д. 871. Л. 29–30.

ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 22a. Д. 67. Л. 51, 45–47.

Там же. Оп. 20a. Д. 933. Л. 7.

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 570. Л. 1.

Там же. Оп. 10. Д. 136. Л. 10.

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1339. Л. 3–9.

Там же. Л. 1–2 об.

Там же. Л. 3.

Соглашение было подписано в Москве 5 июня 1923 года, а затем продлено 17 марта 1928 года на 10 лет (см. карту 5).

Подписан 28 октября 1922 года, вступил в силу 2 июля 1924 года сроком на 10 лет и был возобновлен 25 мая 1934 года.

Литвин упоминает артиллерийский полигон, построенный в восточной части Карельского перешейка на западном побережье Ладожского озера. На участке от Никулясов до Токсова колхозники были отселены (см. карту 10).

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1339. Л. 7.

Подготовленная сотрудником правового отдела НКИД Сабаниным Конвенция о северных оленях была одобрена СНК в марте 1925 года и обсуждалась на переговорах с Финляндией. После внесения поправок различными ведомствами (ОГПУ, Наркоматом земледелия, СНК Автономной Карельской ССР) конвенция была подписана в 1928 году // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 9a. Д. 73. Л. 2–15.

Соглашение подписано 28 октября 1922 года, возобновлено 15 октября 1933 года.

Кстати, еще в 1939 году жители деревень, расположенных по обе стороны границы, держали одного общего быка на несколько коров. См. об этом у Э. Р. фон Кюнельт-Леддина, встречавшегося с местными жителями: The Petsamo region. Р. 410.

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1339. Л. 1.

В начале 1930-х годов обсуждался проект рытья канала между несколькими реками, расположенными к северу, между Выборгом и Кексхольмом (ныне – г. Приозерск Ленинградской области).

РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1339. Л. 2.

19 августа 1939 года была разорвана только конвенция между СССР и Финляндией о рыбном и тюленьем промысле на Ладожском озере // Протокол № 1, пункт 302 // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 25.

Речь А. А. Жданова на заседании комиссии по внешнеполитическим делам Совета Союза и Совета национальностей, 26 авг. 1938 г. // РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3c. Д. 18.

ДВП СССР. Т. 19. М., 1974. С. 222, 234.

Радек К. Ревизия Версальского договора // Правда. 1933. 10 мая.

Uldricks T. J. Diplomacy and Ideology: The Origins of Soviet Foreign Relations, 1917–1930. London: Sage, 1979; Дюллен С. Сталин и его дипломаты. Советский Союз и Европа. 1930–1939 гг. / Пер. с фр. Э. Кустовой. М.: РОССПЭН, 2009.

Pons S. Stalin and the Inevitable War: 1936–1941. London: Frank Cass, 2002; Mastny V. Cold War and Soviet Insecurity: The Stalin Years. New York: Oxford University Press, 1996.

Городецкий Г. Роковой самообман. Сталин и нападение Германии на Советский Союз / Пер. с англ. Л. Ю. Столярова. М.: РОССПЭН, 2001 (здесь и далее цитаты приводятся по фр. изд.: Gorodetsky G. Le grand jeu de dupes. Staline et l’invasion allemande / Тrad. par I. Rozenbaumas. Paris: Les Belles Lettres, 2000); Narinski M. Le gouvernement soviétique et le probleme des frontieres de l’URSS (1941–1946) // Frontières du communisme. Mythologies et réalités de la division de l’Europe, de la révolution d’Octobre au mur de Berlin / Sous la dir. de S. Coeuré et S. Dullin. Paris: La Découverte, 2007. Р. 198–215.

О юристах см.: Dullin S. Une diplomatie plébéienne? Profils et compétences des diplomates soviétiques, 1936–1945 // Cahiers du monde russe. 2003. Vol. 44. № 2–3. Р. 437–464.

Weiner A. Making Sense of War: The Second World War and the Fate of the Bolshevik Revolution. Princeton: Princeton University Press, 2001.

Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу 1939–1941 гг. М.: Вече, 2002; Rieber A. J. Civil wars in the Soviet Union // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2003. Vol. 4. № 1. Р. 129–162; Ree E. van. The Political Thought of Joseph Stalin: A Study in Twentieth-Century Revolutionary Patriotism. London; New York: Routledge, 2002.

Об этом аспекте см.: Dullin S. How to wage warfare without going to war? Stalin’s 1939 war in the light of other contemporary aggressions // Cahiers du monde russe. 2011. Vol. 52. № 2–3. Р. 221–243.

В ходе Лозаннской конференции 1923 года было закреплено право свободного прохода торговых судов и военных кораблей, а контроль над проливами был возложен на международную комиссию.

Шифротелеграмма Литвинова с пометками Сталина, 3 июля 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 214. Л. 18.

Шифротелеграмма Литвинова с пометками Сталина, 3 июля 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 214. Л. 18.

ДВП СССР. Т. 19–22. M.: Госполитиздат, 1974–1992, повсюду.

Заимствованный из французского языка термин «плацдарм» широко использовался в советской риторике.

Позволю себе отослать к более детальному анализу в: Дюллен С. Логика великой державы и ловушки прошлого: сталинская внешняя политика эпохи первой пятилетки // История сталинизма: итоги и проблемы изучения. М.: РОССПЭН, 2011. С. 236–255.

Протокол № 38, пункт 63, 16 марта 1936 г. и протокол № 44, пункт 29, 15 окт. 1936 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 22.

Записи бесед от 22 июня, 1 окт., 11 и 16 нояб. 1936 г. // ДВП СССР. Т. 19. Док. 197, 290, 353, 368. С. 312, 457, 581, 590.

Следуя логике борьбы с британским империализмом, соглашение предусматривало запрет на предоставление концессий третьим странам.

ДВП СССР. Т. 19. С. 589.

Документы внешней политики, 1939 год (далее ДВП 1939). М.: Международные отношения, 1992. Т. 22. Кн. 2. С. 17.

Конвенция о порядке рассмотрения и разрешения пограничных инцидентов и конфликтов между Союзом Советских Социалистических Республик и Турецкой Республикой, 15 июля 1937 г. (она отменяла и заменяла Конвенцию от 6 августа 1928 г.) // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 22. Д. 5357. Л. 27 (русский текст приводится по: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Выпуск X: Действующие договоры, соглашения и конвенции, вступившие в силу между 1 января 1937 года и 21 июня 1941 года. М.: Госполитиздат, 1955. С. 32).

ДВП СССР. Т. 19. С. 24, 52–54, 246.

Там же. С. 246.

Постановление СНК о запретных зонах в Дальневосточном крае и Еврейской автономной области, 3 авг. 1937 г. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 22a. Д. 67. Л. 47–46.

1 февраля 1940 года было опубликовано совместное коммюнике Смешанной комиссии о верификации границы между Монголией и Маньчжоу-Го на участке реки Халхин-Гол. См.: Документы внешней политики, 1940 – 22 июня 1941 г. М.: Международные отношения, 1995. Т. 23. Кн. 1: Январь – октябрь 1940 г. С. 65–66.

АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 8. Д. 113. Л. 3–5.

Напомним, что в момент подписания мирного договора единственной заслуживающей доверия картой двух полуостровов на Крайнем Севере оказалась морская карта (Kuehnelt-Leddihn E. R. von. The Petsamo region // Geographical Review. 1944. Vol. 34. № 3. Р. 405–417).

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 317. Л. 19–20 (см. карту 10).

Рупасов А. И., Чистиков А. Н. Советско-финляндская граница, 1918–1938. СПб.: Европейский дом, 2000. С. 78.

Там же. С. 94–105; AMAEF. Série SDN. Vol. 431. Р. 193.

Дюллен С. Сталин и его дипломаты. С. 250 и далее.

Письмо М. Литвинова А. Коллонтай, послу СССР в Швеции, 13 марта 1939 г. // ДВП 1939. Т. 1. С. 177.

Телеграмма М. Литвинова Б. Штейну в Хельсинки, 18 марта 1939 г. // Там же. С. 204.

Запись беседы Б. Штейна с премьер-министром Финляндии, 13 марта 1939 г. // Там же. С. 178–180. Демилитаризация островов была проведена в 1921 году, согласно международному соглашению.

Шейнис З. З. Максим Максимович Литвинов, революционер, дипломат, человек. М.: Политиздат, 1989. С. 362.

Обмен телеграммами между В. Молотовым и И. Майским, 20–23 мая 1939 г. // Год кризиса, 1938–1939. Документы и материалы. Т. 1. М.: Политиздат, 1990. С. 481, 490, 492; ДВП 1939. Т. 1. С. 388.

Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. С. 115.

Эти заявления последовали за выдвинутым Германией и принятым Литвой ультиматумом по поводу Мемеля (ДВП 1939. Т. 1. С. 231–232).

Германско-румынское экономическое соглашение, подписанное 23 марта, давало Германии монополию на добычу румынской нефти. Литвинов назвал его «соглашением порабощения» (М. Литвинов – И. Сталину, 27 марта 1939 г. // Там же. С. 230).

М. Литвинов – И. Сталину, 17 апр. 1939 г.; Предложения М. Литвинова Уильям Сидсу, послу Великобритании в СССР // ДВП 1939. Т. 1. С. 283.

Телеграмма В. Молотова поверенному в делах в Турции, 15 апр. 1939 г.; телеграмма В. Молотова В. Потемкину в Анкару, 3 мая 1939 г. // ДВП 1939. Т. 1. С. 278, 328–329.

Конвенция об определении агрессора, 4 июля 1933 г. // ДВП СССР. Т. 16. С. 403–406.

См. сделанный по горячим следам анализ: Schwartz A. Les systèmes pour la paix et le Protocole de Londres des 3 et 4 juillet 1933 sur la definition de l’agresseur [Université de Poitiers, Faculté de droit], Thèse pour le doctorat, Poitiers, Impr. de l’Action intellectuelle, 1934. Р. 59–60.

Ответ В. М. Молотова на последние франко-британские предложения, 3 июля 1939 г. // Год кризиса. Т. 2. С. 80–81.

Случ С. О некоторых проблемах дипломатической борьбы в канун Второй мировой войны // Политический кризис 1939 г. и страны Центральной и Юго-Восточной Европы. М.: РАН, 1989. С. 98–99.

Actes de la XXe session ordinaire de l’assemblée de la SDN, 11–14 déc. 1939. P. 7–8 // Архив Лиги Наций – Archives de la SDN. Questions politiques, 1939. R3697. 1/39400/39392.

Krepp E. Security and Non-Aggression: Baltic States and USSR Treaties of Non-Aggression. Stockholm: Estonian Information Centre (coll. «Problems of the Baltic III»), 1973.

General Assembly, Official Records, VI. New York, 1952. Р. 149–150, 220–221, цит. по: Stone J. Aggression and World Order. London: Stevens, 1958. Р. 37–38.

Дипломатические и военные аспекты «зимней войны» вызывают большой интерес у российских и финских историков, которые выпустили ряд совместных работ по этой теме. Работы основных специалистов в этой области (В. Барышникова, О. Ржешевского, Т. Вихавайнена, О. Маннинена) представлены в коллективном труде: Зимняя война. 1939–1940. Политическая история / Отв. ред. О. Ржешевский, О. Вехвиляйнен. М.: Наука, 1999. Ничего подобного, однако, не существует по теме оккупации балтийских государств: этот сюжет остается слишком конфликтным для обеих сторон, чтобы породить беспристрастную историографию.

О разговорах Молотова с Шуленбургом см.: Politisches Archiv des auswartiges Amtes. Bd. 8. S. 34–35, 47, цит. по: Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. С. 90–91.

ДВП 1939. Т. 2. Док. 597. С. 96.

Там же.

О позиции верховного главнокомандующего вооруженными силами Эдварда Рыдз-Смиглы см. главу 1.

Dimitrov G. Journal (1933–1949) / Еd. G. Moullec. Paris: Belin, 2005. P. 339–341.

8 сентября по просьбе Германии СССР открыл порт Мурманска для немецких торговых судов и обеспечил транзит грузов до Ленинграда. См.: Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. С. 87.

Коммюнике ТАСС о переговорах между СССР и Эстонией, 27 сент. 1939 г. // Полпреды сообщают… Сборник документов об отношениях СССР с Латвией, Литвой и Эстонией, август 1939 г. – август 1940 г. М.: Международные отношения, 1990. С. 60. См. также: Rauch G. von. The Baltic States: The Years of Independence – Estonia, Latvia, Lithuania, 1917–1940. New York: St. Martin’s Press, 1974. Р. 205–212.

Тексты пактов о взаимопомощи с Эстонией (28 сент. 1939 г.) и Латвией (5 окт. 1939 г.) // Полпреды сообщают. С. 62–64, 84.

См. запись беседы Сталина и Молотова с латвийской делегацией, 3 окт. 1939 г. // Там же. С. 78–81.

Там же. С. 78.

Там же. С. 88, 92–98.

Донесение командующего войсками Ленинградского военного округа К. А. Мерецкова наркому обороны СССР К. Е. Ворошилову, 19 окт. 1939 г. // Полпреды сообщают. С. 135.

Совещание заместителей народного комиссара иностранных дел СССР, 19 февр. 1940 г. // Там же. № 171. С. 235.

Протокол соглашения между представителями командования Красной армии и Латвийской армии о размещении войсковых частей Союза Советских Социалистических Республик на территории Латвийской Республики, 23 окт. 1939 г. // Там же. С. 141.

Протокол заседания советско-эстонской Смешанной комиссии, 9–10 февр. 1940 г. // Там же. С. 231–234.

Постановление совещания заместителей Народного комиссара иностранных дел СССР, 19 февр. 1940 г. // Там же. С. 235.

Речь идет о (с запада на восток): Гогланде (Суурсаари), Малом и Большом Тютерсе (Тютерсаари), Лавенсаари и Сейскари. Попытка НКИД в начале 1920-х годов добиться международной гарантии нейтрального статуса Гогланда провалилась из-за непризнания союзниками СССР вплоть до 1924 года.

Речь шла о строительстве военно-морской базы, береговых укреплений, а также размещении 1 пехотного полка, 2 батарей противовоздушной обороны, 2 авиаполков и 1 танкового батальона общей численностью 5 тысяч человек.

Советские требования касались 2761 кв. км, тогда как Финляндия должна была получить 5529 кв. км. Со стратегической точки зрения, однако, ценность этих территорий была прямо обратной. См.: Documents sur les relations finno-ovietiques, automne 1939. Paris: Publications du ministère des Affaires étrangéres de Finlande, Flammarion, 1940. Р. 12–15.

Маннинен О., Барышников Н. И. Переговоры осенью 1939 года // Зимняя война. С. 113–130.

Напомним, что в 1930 году Г. Ровио, секретарь Карельского обкома ВКП(б), отстаивал создание карельской бригады пеших охотников для охраны границы. Это национальное формирование появилось в 1932 году (Особые папки: рассекреченные документы партийных органов Карелии, 1930–1956 гг. / Отв. ред. В. Г. Макуров, А. Т. Филатова. Петрозаводск: Григорович А. А., 2001. Док. 1 и 5. С. 7–8 и 12).

Барышников Н. И. Правительство в Териоки // Зимняя война. С. 176–191.

Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. С. 131.

Советский контингент вдвое превосходил финский и располагал несоизмеримо более мощным вооружением (2289 танков и 2446 самолетов у Красной армии против 26 и 270 у финской). Потери Красной армии составили 131 476 убитых и пропавших без вести, 264 908 раненых и больных против 22 830 и 43 557 у финской армии (Там же. С. 125, 135).

РГВА. Ф. 25888. Оп. 3. Д. 188. Л. 6 (цит. по: Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. С. 140).

По договору Финляндия уступала территорию площадью около 16 000 кв. км с населением 450 тысяч человек.

Stalin and the Soviet-Finnish War, 1939–1940 / Еds. A. O. Chubaryan, H. Shukman. London: Frank Cass, 2002. Р. 263–264.

Полпреды сообщают. С. 361–377; Rauch G. von. The Baltic States.

О значимости карты как источника патриотической гордости в СССР, см.: Volkogonov D. Staline. Triomphe et tragedie. Paris: Flammarion (coll. «Le XXe siecle russe et soviétique»), 1991. Р. 140–141; Орлова Г. Советская картография в сталинскую эпоху: детская версия // Неприкосновенный запас. 2008. № 2 (58).

В фонде Сталина хранится 188 карт и атласов (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 504–692).

Там же. Ф. 558. Оп. 11. Д. 519, 520, 553.

Запись беседы со Сталиным и Молотовым, 2 окт. 1939 г. // Полпреды сообщают. С. 77.

Использование российской истории в советской пропаганде стало предметом ряда исследований, в том числе: Platt K. M., Brandenberger D. Epic Revisionism: Russian History and Literature as Stalinist Propaganda. Madison: University of Wisconsin Press, 2006; Ree E. van. The Political Thought of Joseph Stalin.

Ree E. van. The Political Thought of Joseph Stalin. P. 142.

7-е заседание, 17 апр. 1940 г. (Stalin and the Soviet-Finnish War. Р. 266).

О содержании переговоров см.: Gorodetsky G. Le grand jeu de dupes. Р. 121; Горлов С. А. Переписка В. М. Молотова с И. В. Сталиным. Ноябрь 1940 г. // Военно-исторический журнал. 1992. № 9. С. 18–23.

См. подход, предлагаемый в: Rieber A. J. Civil Wars in the Soviet Union.

Tucker R. C. Stalin in Power: The Revolution From Above, 1928–1941. New York: Norton, 1992.

Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918–1939 гг. М., 2001. С. 293.

Записанный Мунтерсом разговор со Сталиным, 2 окт. 1939 г. // Полпреды сообщают. С. 75.

Меморандум 5 нояб. 1940 г. // Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. М.: Академия ФСК, 1995. Т. 1: Накануне. Книга 2: январь – 22 июня 1941 г. С. 270–278.

Из дневника Генерального секретаря Исполкома Коминтерна Г. М. Димитрова, 7 сент. 1939 г. // 1941 год / Сост. Л. Е. Решин, Л. А. Безыменский, В. К. Виноградов. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. Кн. 2.

Речь Молотова на 5-й сессии Верховного Совета 31 окт. 1939 г. // Правда. 1939. 1 нояб.

Дневник посла И. Майского // АВП РФ. Ф. 017a. Оп. 1. Папка 1. Д. 1/6. Л. 261.

10 октября 1939 года И. А. Серов и Л. Ф. Цанава, соответственно главы НКВД УССР и БССР, получили от Берии приказ арестовать самых опасных осадников, всех разоружить, провести их учет по деревням и воеводствам и завести на каждого дело. См.: Сталинские депортации, 1928–1953. Документы / Ред. Н. Л. Поболь, П. М. Полян. М.: Материк, 2005. С. 108–109.

В качестве спецпереселенцев, находившихся под контролем местных комендатур НКВД, их использовали на лесозаготовках, прежде всего в Архангельской области (Там же. С. 107).

Так, в селе Средне-Мала Лисковского уезда, где высылке подлежали две семьи лесников, дружившие с председателем сельского комитета, руководитель оперативной группы НКВД Баршай испугался организованного сопротивления и обратился за помощью к пограничникам. В селе Расхоже в ходе выселения брата председателя сельского комитета было оказано сопротивление, потребовавшее прибытия двадцати пограничников. См.: Доклад Дрогобычской областной тройки НКВД УССР наркому НКВД УССР И. А. Серову об итогах операции по выселению членов семей осадников и лесников, 11 февр. 1940 г. // Сталинские депортации. С. 126.

Первые данные: Там же. С. 107; вторые: Snyder T. Terres de sang. L’Europe entre Hitler et Staline. Paris: Gallimard, 2012. Р. 211–212 (рус. изд.: Снайдер Т. Кровавые земли: Европа между Гитлером и Сталиным / Пер. с англ. Л. Зурнаджи. Киев: Дулиби, 2015).

Оперативная сводка № 7 наркома НКВД Украины И. А. Серова наркому НКВД СССР Л. П. Берии и зам. наркома НКВД СССР В. Н. Меркулову о результатах операции по выселению членов семей репрессированных и проституток с Западной Украины, 14 апр. 1940 г.; Записка Л. Ф. Цанавы, наркома НКВД БССР, наркому НКВД СССР Л. П. Берии и зам. наркома НКВД СССР В. Н. Меркулову о результатах операции по выселению членов семей репрессированных и проституток из Западной Белоруссии, 15 апр. 1940 г. // Сталинские депортации. С. 146–148.

Полпреды сообщают. С. 384 и далее.

Сталин, ДВП 1939. Т. 2. С. 146–153. Великобритания действительно пыталась добиться от Турции права на размещение флота в Черном море, чтобы быть наготове в случае нападения Германии на Румынию или СССР на Турцию.

Барышников В. Н. Угроза разрастания войны // Зимняя войнa. С. 272–273.

РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1302. Л. 69.

Меморандум, 5 нояб. 1940 г. // Органы государственной безопасности. С. 270–278; Из дневника Генерального секретаря Исполкома Коминтерна Г. М. Димитрова, 28 нояб. 1940 г.

Из дневника Генерального секретаря Исполкома Коминтерна Г. М. Димитрова, 7 сент. 1939 г.

Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. С. 98–101.

Подробнее: Там же. С. 100.

Цифры говорят сами за себя: в ходе сражений с вермахтом погибли 66 300 польских солдат и офицеров и 10 572 немца, в ходе боев с Красной армией погибли 3500 поляков и 1173 советских воина. Количество пленных было сопоставимым и одинаково большим в обоих случаях (Там же. С. 108).

Там же. С. 102.

Новоприсоединенные к Украине территории были разделены на шесть областей: Волынскую, Львовскую, Дрогобычскую, Станиславскую, Аккерманскую и Черновицкую.

L’Ukraine et la conférence de la Paix // Les questions ukrainiennes. 1919. № 5.

Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. С. 106.

Речь идет о Рымшанской, Радунской и Давгелишской волостях.

ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 65. Д. 510. Л. 1–2.

Однако переписи 1921 и 1931 годов не везде на окраинах Польши давали пригодную к использованию карту этнической принадлежности. Об этом свидетельствует тот факт, что в переписи 1931 года 700 тысяч человек, то есть 62 % населения Полесья, на вопрос о национальности ответили «тутейшие» (то есть «местные»). См.: Labbé M. La statistique d’une minorité sans nom: les «Tutejsi» dans la Pologne de l’entre-deux-guerres // Minorités nationales en Europe centrale. Democratie, savoirs scientifiques et enjeux de representation / Еds. P. Bauer, Ch. Jacques, M. Plésiat, M. Zombory. Prague: CEFRES, 2011. Р. 131–153.

Плотников А. И. Прибалтийский рубеж. К десятилетию заключения российско-литовского договора о границе. М.: Либроком, 2009. С. 24.

Телеграмма полпреда в Эстонии К. Н. Никитина, 21 окт. 1939 г. // Полпреды сообщают. С. 139.

В феврале 1940 года Е. М. Чекменев получил запросы из берлинского и венского бюро о размещении евреев в Биробиджане и Западной Украине, но не дал им ходу (РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 489. Л. 1).

Записка Е. М. Чекменева в секретариат Молотова, 19 дек. 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 489. Л. 2–3.

Проект закона // ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 65. Д. 509. Л. 27.

Открытое письмо из Парижа, 16 дек. 1925 г. // ДВП СССР. Т. 7. С. 736.

О разработке национальных категорий в рамках деятельности этнографов и статистиков, в частности в связи с переписями 1897, 1926, 1937 и 1939 годов, см. прежде всего: Cadiot J. Le laboratoire imperial. Russie – URSS, 1860–1940. Paris: CNRS Éditions (coll. «Mondes russes et est-européens, État, sociétés, nations»), 2007 (рус. изд.: Кадио Ж. Лаборатория империи. Россия – СССР, 1860–1940 / Пер. с фр. Э. Кустова. М.: Новое литературное обозрение, 2010).

Справка о населении Молдавской ССР и населении районов, переданных УССР, 22 июля 1940 г. // ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 65. Д. 509. Л. 32.

Уткин Н. И. Россия – Финляндия: «карельский вопрос». М.: Международные отношения, 2003. С. 315.

Постановление Политбюро, 23 июня 1940 г. // РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 27. Л. 166–167.

Cerovic M. Les Enfants de Staline. La guerre des partisans soviétiques (1941–1944). Paris: Seuil, 2018.

Запись первой беседы И. Сталина с А. Иденом, 16 дек. 1941 г. // Ржешевский O. A. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии. Документы, комментарии, 1941–1945. M.: Наука, 2004. С. 39.

См.: Dullin S. L’invention d’une frontière de guerre froide à l’ouest de l’Union soviétique (1945–1949) // Vingtième siècle. Revue d’histoire. 2009. № 102. Р. 49–61.

Paasi А. Territories, Boundaries and Consciousness: The Changing Geographies of the Finnish-Russian Border. Chichester; New York: John Wiley and Sons, 1996.

До 1914 года эта территория принадлежала Венгрии в рамках Австро-Венгерской империи; в 1919 году она была включена в состав Чехословакии. На Западе для ее обозначения используется термин «Подкарпатская Русь», тогда как в украинских и российских источниках преобладает название «Закарпатская Украина».

Интервью в деревне Малые Селменцы, окт. 2007 г.; Zelei M. Et le rideau de fer tomba le 23 décembre 2005… Réunification aux confins de l’Union européenne // Courrier international. 23.02.2006. № 799.

Allina-Pisano J. From Iron Curtain to Golden Curtain: Remaking identity in the European Union borderlands // East European Politics and Societies. 2009. Vol. 23. № 2. Р. 266–290.

Opilowska E., Pfeiffer S. Görlitz/Zgorzelec. Zwei Seiten einer Stadt/Dwie strony miasta. Dresden, 2005; Blaive M., Molden B. Grenzfälle. Österreischische und tschechische Erfahrungen am Eisernen Vorhang. Weitra: Bibliothek der Provinz, 2009.

Записка Л. П. Берии в Президиум ЦК КПСС об упразднении паспортных ограничений и режимных местностей, 13 мая 1953 г. (цит. по: Лаврентий Берия, 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А. Н. Яковлева; сост. В. Наумов, Ю. Сигачев. М.: Международный фонд «Демократия», 1999). См. также: Dullin S. Des frontières s’ouvrent et se ferment. La mise en place d’un espace socialiste derrière le rideau de fer, 1953–1970 // Relations internationales. 2011. Vol. 2011/3. № 157. P. 35–48.

Счастливым исключением является новаторская работа Д. Столы, посвященная коммунистической Польше: Stola D. Kraj bez wyjścia? Migracje z Polski 1949–1989. Warszawa: Instytut Pamięci Narodowej-Instytut Studiów Politycznych PAN, 2010.

Mastny V. Cold War and Soviet Insecurity: The Stalin Years. New York: Oxford University Press, 1996.

Записка о беседе И. В. Сталина с В. М. Молотовым и А. Иденом, 16 дек. 1941 г. // СССР и германский вопрос, 1941–1949. Документы из Архива внешней политики РФ / Сост. Г. П. Кынин, И. Лауфер. М.: Международные отношения, 1996. Т. 1. 22 июня 1941 г. – 8 мая 1945 г. С. 127.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 6. Д. 14. Л. 145 (цит. по: Источник. 1995. № 4. С. 124–144).

АВП РФ. Ф. 0135. Оп. 18. Д. 53. Л. 2. См.: Dullin S. Où se trouve la frontière? La place de la Finlande dans la zone de sécurité de l’URSS, 1944–1956 // L’URSS et l’Europe de 1945 à 1957 / Ed. G.-H. Soutou, E. Robin Hivert. Paris: Presses de l’Université Paris-Sorbonne, 2008. P. 361.

Anderson E. How Narva, Petseri, and Abrene came to be in the RSFSR // Journal of Baltic Studies. 1988. Vol. 19. № 3. P. 197–214.

Марьина В. Закарпатская Украина (Подкарпатская Русь) в политике Бенеша и Сталина. М.: Новый хронограф, 2003; Dullin S. How the Soviet Empire relied on diversity: Territorial expansion and national borders at the end of World War II in Ruthenia // Seeking Peace in the Wake of War: The Reconfiguration of Europe, 1943–1947 / Ed. S. Kott, P. Romijn, S.-L. Hoffmann, O. Wieviorka. Amsterdam: Amsterdam University Press, 2014.

Gousseff C. Échanger les peuples – Le déplacement des minorités aux confins polono-soviétiques (1944–1947). Paris: Fayard, 2015.

Ther Ph. L’ethnicisation de l’espace en Europe centrale et orientale après la Seconde Guerre mondiale // Matériaux pour l’histoire de notre temps. 2004. № 76. Р. 20–26; Redrawing Nations: Ethnic Cleansing in East-Central Europe, 1944–1948 / Еd. Ph. Ther, А. Siljak. Lanham: Rowman and Littlefield Publishers, 2001; Snyder T. The Reconstruction of Nations: Poland, Ukraine, Lithuania, Belarus, 1569–1999. New Haven: Yale University Press, 2003.

Dullin S. Où se trouve la frontière?

Гасанлы Д. СССР – Турция: полигон холодной войны. Баку: Адилоглы, 2005. Гл. 8; Егорова Н. Иранский кризис, 1945–1946 гг. По рассекреченным архивным документам // Новая и новейшая история. 1994. № 3. С. 24–43.

Меморандум 5 ноября 1940 г. // Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Сборник документов. М.: Академия ФСК, 1995. Т. 1: Накануне. Кн. 2: январь – 22 июня 1941. С. 270–278.

Особые папки Сталина (доклады НКВД, 1944–1949) содержат значительное количество нерассекреченных документов на эту тему: ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2.

С 1940 по 1956 год СССР состоял из 16 республик, так как Карелия имела статус союзной республики.

Foucher M. Fronts et frontières. Un tour du monde géopolitique. Paris: Fayard, 1991. P. 433.

Holquist P. Making War, Forging Revolution: Russia’s Continuum of Crisis, 1914–1921. Cambridge: Harvard University Press, 2002; Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне. 1917–1933 / Пер. Л. Пантиной. М.: РОССПЭН, 2008.

Что касается Дзержинского, то он умер еще в 1926 году.

Как это показал Ник Барон в своей монографии, посвященной Карелии: Власть и пространство. Автономная Карелия в советском государстве, 1920–1939 / Пер. Е. Мухиной. М.: РОССПЭН, 2011.

Pons S. Stalin and the Inevitable War, 1936–1941. London: Frank Cass, 2002. P. XIII.