Интермеццо одиннадцатое

В ресторане выпивший грузин просит музыкантов:

— Спойте песню про кота.

— А какие там слова?

— Ка-а-та меня ты позовешь…

Ансамбль «Орера» приехал на концерт в Кутаиси накануне днём. Дали вечером, как и планировали, двухчасовой концерт в клубе автомобилистов, хотели утром уехать — и тут поступило два предложения. Воодушевлённый аншлагом директор клуба уговорил Роберта Бардзимашвили, основателя и руководителя ансамбля, дать ещё один концерт, но не вечером, а днём, в три часа, так как вечером — матч местного «Торпедо» против алма-атинского «Кайрата». Все будут на стадионе. Вот и тут ударник и иногда вокалист ансамбля Вахтанг Кикабидзе, хоть ему никто слова и не давал, заявляет: «Согласны. Если достанете нам билеты на футбол». Понятно — грузин. Это слово переводится на русский как «футбольный болельщик». Нет… Переводилось. Теперь хрен его знает, как переводится. Житель пятьдесят какого-то, самого нищего штата — «Джорджия-2». Ну, директор директору глаз не выклюет. Позвонил один Автандил другому Гоги, и мальчишка принёс синие билетики. Теперь ансамбль «Орера» вместе со всем кутаисским народом мок под в общем-то тёплым весенним дождём. Весь первый тайм накрапывал, или даже лил, превращая кочковатое поле в грязевую ванну. В перерыв унялся, а вот страсти на стадионе — нет. Проиграть на выезде сильной команде можно. Это игра. А вот крупно продуть дома одной из самых слабых команд Класса «А» — это ни в какие ворота не лезет! Тем не менее, в правые ворота кутаисцев залезли две плюхи. Теперь будут левые, но при такой игре это ситуации не меняет. Можно даже и усугубить.

Самое интересное началось, когда на стадионе прозвенел отдающий зубной болью звонок. Проходит минута, но ни та ни другая команда из тоннеля не появляется. И даже судей нет. Ещё минута… Зрители начинают свистеть и кричать. Ещё пара минут. Свист прекратился — устали соловьи (по-грузински будет «бульбули», что очень верно — бульбуль на трибунах тоже происходил повсеместно), да и крикуны глотки понадсадили. Зато над стадионом всё нарастал гул недовольства. Чего-то бегали милиционеры у входа в подтрибунные помещения, потом туда ушли люди в белых халатах — и вряд ли это были преподаватели химии. Что-то случилось. Просто так белые халаты не появляются.

Снова прозвенел звонкий звонок, вызвавший перекос некоторых физиономий с греческими профилями. Почти тишина установилась… И тут кто-толкнул Вахтанга под зад. Нет, не сосед с верхних скамеек. Муза Эвтерпа пнула. Их бохато. Муз-то. Всех и не упомнишь — греки их на каждый чих придумали. Эту вот поставили бдеть за музыкой и песнями.

Прочувствовав пинок, Вахтанг Кикабидзе запел первую строчку — почти про себя, потом всё громче и громче:

Сакварлис саплавс ведзебди, — Любимой могилу искал

Вер внахе дакаргуликхо, — Не смог найти, затерялась,

Гуламосквнили втироди: —- Всем сердцем рыдал:

«Сада хар чемо Сулико»! — «Где ты, моя Сулико»

Про Сулико тянул уже весь «Орера», а над стадионом стояла тишина.

Екалши варди шевнишне, — В колючках розу приметил,

Облад ром амосуликхо, — Сиротливо что росла,

Гулис панцкалит вкитхавди: —- С сердечным трепетом спросил:

«Шен хом ара хар, Сулико» —- «Не ты ли это, Сулико».

Теперь весь стадион спрашивал у розы: «Не ты ли это, Сулико?»

Третий и четвёртый куплет дружным хором тянули как минимум шестнадцать тысяч человек. «Сулико» — конечно, в принципе самая известная грузинская песня, но в Кутаиси она имеет особое значение, ведь именно здесь, на сцене местного театра, её спели впервые. И вот — очередное историческое исполнение шедевра Варинки Церетели. Это был первый и один из самых массовых флешмобов в истории Земли. Жаль, никто не додумался подать заявку на регистрацию рекорда в книгу Гиннесса.

Интермеццо двенадцатое

— Алё, скорая? Скорая, быстрее приезжайте! Мой ребенок ручку проглотил!

— Хорошо. Заказ принят. Машина будет через три часа.

— А что нам делать эти три часа?

— Ну, не знаю. Пишите пока карандашом.

Свершилось чудо! Где-то там в небесах услышали — и ветерок, еле заметный, чуть сильнее, чем дыхание котёнка, стал сдувать облака в сторону проклятого зарубежья, на юг. Даже чуть смущённое грязью «зелёного» футбольного поля солнце пару лучиков послало. И тут заиграл футбольный марш, и с опозданием в пятнадцать минут появились команды. И благостное настроение почти улетучилось у двух десятков тысяч зрителей. Грязные и ещё грязней шли любимцы Кутаиси торпедовцы, а параллельным курсом вышагивали полосато-нарядно-жёлто-чёрные казахи.

— Бозэпс ра? Дедис тхна! — это было самое пристойное из того, что изрёк весь стадион. Безобидный вопрос: «Что делать с мамами гулящих девушек»?

Гуся, Балерину, Гитлера и Агностика увезли на скорой в больницу. Всех четверых положили на одни носилки и приставили в сопровождение двоих грузинских аксакалов. Они, грузины — народ вообще скромный, и потому громко «аксакалами» себя не обзывают. Скромнее — «батонами» друг друга костерят. Получается, сопровождать Лобановского в больницу поехали два хлебобулочных товарища — батоно Жордания и батоно Хурцидзе, и ещё с ними увязалась калбатоно Манана — врач скорой. Что означает приставка «кал» перед «батоно Мананой» — доподлинно не известно. Скорее всего — «половина». Говорят же в булочной: «Мне полбатона колбасы». А тут, наверное — «калбатона полбасы»? Врачиха Манана была маленькой, седой, крикливой старушкой, раза в два меньше Гуся-Агностика — потому, видимо, её дед Андро и назвал «калбатоной». До этого калбатоно Манана отправила в больницу Кима, и в больничку — троих грузин. Почему в больничку? Ну, этимология ещё доподлинно не изучила историю появления данного жаргонизма. Просто примем, как данность: в городах и посёлках нашей Великой и Необъятной — больницы, а в тюрьмах и колониях — больнички. Наверное, всё же из-за того, что любой зэк мечтает оказаться в больничке. Не с пером, естественно, в пузе, а с чем-нибудь не очень острым и не очень болезненным — с насморком, скажем. Помоют, переоденут, отправят кишащие платяными вшами одежды в прожарку. Голову от вшей обреют, покладут на почти белые, ну, чуть-чуть совсем желтоватые простыни. Того глядишь, ещё и колесо, а то и два дадут. Жизнь почти удалась. Потому и ласково так — «больничка». Так вот: милиция троих грузин отправила в больничку. Опять ведь не так… Нет в СССР никаких грузин. Грузины только в Америке. Хотя ведь и там нет… Почему же Джорджия? Ну, то есть Георгия. Царь был у грузин? Или всех мужчин там называли Георгий? Эти неуёмные и агрессивные русские вечно всех завоёвывают и придумывают этим завоёванным своё название.

Приезжайте в Грузию и, выходя из самолёта, скажите: «Сакартвелос гаумарджос» — «Да здравствует Грузия!». Это как пароль, как объяснение в любви всей стране. «Сакартвело» переводится как «Грузия», самоназвание. Вот скажите — и вы друг. Да что там — даже генацвале.

Перед посадкой в карету скорой помощи, вообще-то — в раздолбанную до невозможности «буханку», дед Андро сказал кайратовцам: «Гагвимарджос». И Карло Павлович Хурцидзе тоже сказал понурым торпедовцам: «Гагвимарджос». Переводится как-то вроде «чтоб нам победить». Жители страны Сакартвело всегда воевали — то с турками, то с персами, то с горцами. У нас говорят что-то в духе «Удачи, братка», а у них вот — «Гагвимарджос».

Событие двадцатое

— Знакомься, мама, это Саша. Он очень положительный! Даже пиджак положил в лужу, чтобы я не наступила в грязь!

— Я рада, доченька.

— Да-да, представляешь: поймал мужика, снял с него пиджак и положил в лужу!

Аркадьев с Нетто оглядели народ после того, как карета, гремя колёсами по мостовой укатила, и вздохнули синхронно.

— Пошли.

Звёзды в этот день были не на стороне «Кайрата». Несчастье случилось минуте на десятой второго тайма. Торпедовцы организовали красивую атаку по левому флангу, и Джемал Херхадзе замкнул её, выйдя один на один с Бубенцом. Масик выпрыгнул, но, сильно оттолкнувшись от лужи перед воротами, поскользнулся — и хоть в каком-то неимоверном растяжении переправил мяч выше ворот, но приземлился уже с неестественно вытянутой ногой. Попытался вскочить, и тут же свалился в ту же лужу, матеря всю Грузию с её дождями. Ему судья чего-то вещает, а он лежит и стенает. Позвали врача, унесли на носилках. И тут Аркадьев с Игорем Нетто синхронно схватились за вихры. Замены произведены! Обе — две. Бросились к доктору, а он и говорит: мол, ничего страшного, вывих — сейчас вправим, и будет почти как новенький… Через недельку.

— Севидов! Юра, вставай в ворота, — подозвал Игорь самого здорового из команды. Вообще, на такой случай тренировали время от времени защитника Федотова, но тот остался дома, матч из-за красной карточки пропуская. Севидова Аркадьев как раз из-за бутс выбрал. Пусть крепко стоит на своих шести необычных шипах. Сняли с Бубенца перчатки французские с пупырышками и перекрестили.

Хозяева получили явное преимущество. Опять воспрял и возбудился двенадцатый игрок — болельщики. Рьяно принялись чего-то грузинское скандировать. Получается, воинов Сакартвело двенадцать, а казахов — только десять.

Угловой подал Гарри Кикава. Очень удачно: прямо над Джемалом Херхадзе круглый полетел. Тот выпрыгнул и боднул. Скорее всего, и Масик бы не взял — но к чему сослагательные наклонения… Севидов не взял точно.

Воодушевлённые кутаисцы с огромными буквами «Т» на груди бросились с мячом под мышкой к центру поля, надеясь закрепить успех — но упёрлись в бетон «Кайрата». Весь оттянулся на свою половину и перешёл к глухой защите. Даже простоявший в гордом одиночестве на пустой половине поля Сергей Квочкин вынужден был отойти на подготовленные позиции — не торчать ведь в офсайде. Расстрела ворот не было — бить торпедовцам особо не давали. Регби не регби — но точно битва в грязи, с огромным количеством падений и свистков. Уже через пять минут не жёлто-полосатые играли против белых, а серо-коричневые против коричнево-серых. Пару раз хозяева подавали угловые, и Севидов, слегка злоупотребляя вратарской неприкосновенностью, знатно отплатил локтями и коленями здоровякам кутаисцам, которые в первом тайме мяли его у других ворот, а разок даже удостоился недовольно-одобрительного бухтения трибун, в высоченном прыжке выловив сложный мяч.

Где-то к восьмидесятой минуте выдохлись обе команды — и тут сказалась свежая кровь. «Козырной Валет» выцарапал мяч у торпедовца и понёсся с ним по практически пустому полю к воротам. Единственный защитник бросился наперерез, но Трояновский легко его обыграл — и вот он уже в штрафной. Удар — и мяч вонзается в дальнюю девятку.

Рано обрадовались… При счёте 1:3 хозяева показали себя бойцами — снова навалились, а «Кайрат» уже победу праздновал. «Четвёрка» торпедовская, защитник Шота Окропирашвили вывел на удар Гарри Кикаву, и тот легко, как манекен, обыграл недоворотчика. Катнул низом, а Севидов падать стремительным домкратом, как учат вратарей, не умел. Под неуклюже расставленными руками круглый и пролетел.

Оставалось ещё три минуты — ну, может чуть и добавит, долго ведь с Масиком возились. Нет, ни одной секунды арбитр не добавил. Побоялся последствий, так как за несколько секунд до окончания отпущенного секундомером времени всё тот же нападающий Джемал Херхадзе замкнул отчаянную последнюю атаку кутаисцев. Бабахнул метров с тридцати. Мяч, страшно тяжёлый, полетел по странной траектории — как из миномёта пущенный. Описав крутую дугу, ударился о землю в паре метров от Севидова, отскочил вверх, рухнул в лужу, и уже за спиной воротчика остановился. Судья свистнул. Обе команды пошлёпали по лужам к воротам. Никаких белых черт уже, понятно, не видно — долго стреляли все двадцать три человека глазами, прижимая поочерёдно щеки к штангам. Ворота явно кривые. Справа — гол, слева — не гол. Так и ползали вокруг, галдя на великом и могучем, в смысле, матерном. Потом принесли кусок верёвки, приладили между штангами. Верёвка мяча касалась, но и натянутая была. Судья гол засчитал — и правильно сделал. Неизвестно, чем бы всё закончилось, разведи он руками. Могли ведь все шестнадцать, или больше, угрюмо молчащих тысяч броситься на поле — наверняка ведь молва о событиях в подтрибунке чашу уже обежала. Ну а так — ничья. Почти все довольны — но и добавлять время судья тоже не решился. Свистнул, руки подняв. 3:3 — победила дружба, мать её за ногу. Стадион радостно заорал «Сулико».

Событие двадцать первое

Футбольный матч. Комментатор:

— Опасный момент… Нападающий выходит один на один с вратарем! Удар! Удар! Еще удар!!! Да-а… Таких звездюлей вратарь не получал уже давно.

Грузинам не повезло. Не всем, понятно. Большей части? Считать надо. Жителей в Грузии примерно четыре с половиной миллиона на 1969 год. Где-то треть — это не грузины. Русские, азербайджанцы, армяне, ну и много разных ещё.

Ладно. Шутка. Не повезло только команде «Динамо» (Тбилиси). Лобановского отправили в Алма-Ату рейсовым самолётом. Почти ерунда — трещина ключицы и ушиб плеча. Аркадьев дна дня провёл то в милиции, то в ЦК — всё на вопросы отвечал, потому рулил подготовкой Игорь Нетто. Ничего менять и перекраивать не стал — мол, играем, как и в Кутаиси. Только на воротах не отправленный вместе с Лобановским Бубенец, а Шведков. Молодой.

— Ребята, вы там впереди активней — не давайте им к нашим воротам гулять как к себе домой. Арисага!

— Тута.

— Побегай.

— А Папа?

— Я сегодня тебе разрешаю бегать, как душа пожелает.

«Зенит» там, в Ленинграде, облегчённо вздохнул. Оказывается, это не они одни такие безногие в советском футболе — есть равные им. На перерыв команды ушли под гробовое молчание трибун. Трофимка сделал хет-трик. Динамовцы на такую наглость, конечно, ответили — тоже забили. Автогол. Потому и гробовое, что уходили при счёте 0:4.

Так вот про «Зенит». Всё в ёлочку! Сил изображать этот убогонький прототип тотального футбола у игроков «Кайрата» не хватило — встали как мёртвые минут за пятнадцать до конца, Степанов так и вовсе садился на газон при каждой возможности. Потому должны знатную поляну накрыть Шведу — ему раз семь или восемь за эти пятнадцать минут могли всунуть, а забили только два.

Такого позора динамовцы не испытывали давно. Вчерашний аутсайдер приехал к ним в гости, на глазах у всей республики просто разорвал их в первом тайме, и потом стоял в сторонке и смотрел, как они усердно пинают по воротам и не могут попасть. Полетят головы… Месяц непрерывной икоты обеспечен всем футболистам без исключения — ну разве что забивший два Слава Метревели будет избавлен. Гиви Дмитриевич Чохели, по тренерским меркам тоже ещё совсем молодой, на полтора года всего старше Лобановского, и только перед этим сезоном назначенный наставником команды мастеров, с тоской подумывал: как бы хорошо было сейчас тренировать «Надиквари» из родного Телави, а не вот это вот всё… уж очень плотоядно посмотрел на него Василий Мжаванадзе, проходя во главе возмущённо галдящей свиты мимо по подтрибунке.

— А что… неплохо скатались в Грузию, — мокрый, как мышь, прохрипел Нетто через минуту после свистка.

— Видел же, что происходит, когда на марафон как на стометровку, — махнул рукой Аркадьев.

— Теперь две недели отдыха. Восстановимся, потренируемся, связки поотрабатываем. Не, хорошо съездили. Три очка на выезде — и ведь не у аутсайдеров. Дед Андро, а чего этот грузин за тобой по пятам ходит? Физиономия знакомая. Футболист, вроде… Ты, кажется, хотел начальника команды из своих подобрать себе на замену. Этот?

— Э, рано с вамы на покой. Сам хочу всё выдэть. Помолодэл дажэ. Это Квасхвадзе Роин Капитонович — трэтий номэр у Кутаиси, договорился с ними забрать его с собой, тренером в школу футбольных вратарей. Открыть-то мы её открыли, а преподавателя толком нэт. А Роин — классный вратар. Навэрное, одын из лучших в странэ по тэхникэ. Был. Старэнький — на покой собрался. Э… Молодые есть, и Котрикадзе так просто нэ подвинэш. Вот бэз дела сыдыт на банке и толстеэт. Уговорыл, только у нэго семья большая. Квартыру просыт. Как думаэшь, Борыс, даст Тышков?

— Точно, вспомнил. Хороший вратарь, только ломался часто. А квартиру… вон сами пока по гостиницам.

— Лобановский ведь вчера что-то по телефону говорил, — вставил Нетто.

— Агностик-то? Говорит — приедем на новоселье, но что-то не очень верится. Быстро слишком, ещё и результатов показать не успели, — помотал головой Аркадьев.

— А это не результат — три очка на выезде?

— Это Арисага. Сами без него — ноль без палочки. Очень слабая физическая форма у команды. Тренироваться и тренировать. Ладно, привезём — покажем твоего Роина Тишкову. Его же идея — вратарская школа, вот пускай… Не самый плохой вариант. Берём. Купи ему билет, Андро.

— Уже взял. Ну, пойдёмтэ — вон целых пять корреспондентов караулят.

Событие двадцать второе

В России открыт закон сохранения коррупции:

Коррупция ниоткуда не появляется, никуда не исчезает, а только переходит из кабинета в кабинет.

Пётр Миронович Тишков, переговорив с Лобановским, достал шашку, наточил, и… заговорил сам с собой.

— Не, ну попаданец, я или не попаданец? Они все хитрые…

Потому шашку в ножны взад вложил и сел под сенью яблонь у себя в саду. Ждун.

Так всегда надо. И красный, и правительственный телефон орали, не прекращая, минут десять. Так хотелось дохромать и обматерить звонарей — но держал настоящую мхатовскую паузу.

Смолкли телефоны. Приехал взмыленный подполковник КГБ с просьбой срочно связаться с Циневым. Ну, теперь уже невежливо. Не по Станиславскому. Как там: «Не верю! Не верю, что в буфете кончилась водка».

Снял слоновую трубку с гербастого телефона.

— Кодовое слово? — вопросил оператор.

— Аркадий Гайдар.

— Соединяю с Председателем КГБ СССР.

— Ты чего не отвечаешь?! Я же старый и нервный.

— Паузу держал, — честно признался Тишков. Всегда по возможности нужно говорить правду.

— Какая ты сволочь! — рыкнул и вправду нервный и матершинный Цинев.

— Какая я сволочь? Ну да — я редкая сволочь.

— Шашку достал… Войска Среднеазиатского военного округа в Кутаиси вводить собрался? — вздохнули там, в Первопрестольной.

— У меня даже Жуков есть. Зачистим, как Одессу. Как та операция называлась?

— «Маскарад».

— Нет. Не те времена. Второй кровавый «Маскарад» не нужен. Но с организованной преступностью в Грузии нужно покончить, а то эта зараза перекинется на всю страну. Ты, Георгий Карпович, раз звонил, то чего-то хотел. Давай, сначала я тебя послушаю.

— Если сейчас туда сунуться, не подготовившись, то они просто в Тбилиси или Ростов переедут, а то и в Москву.

— Ну… да. Так и будет. А вот почему нельзя было за несколько лет подготовиться?

— Так ведь политика. Брежнев грузина любил, потакал…

— Да, это риторический был вопрос. Я всё понимаю. Теперь-то план хоть составили?

— Нет. Ничего ведь не изменилось. Шелепин звонил, умолял «гуманнее» подойти. Думал, тоже шашку вынет, а потом понял: не хочет ссориться с Кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС Мжаванадзе. Собирает вокруг себя преданных людей. Ему ведь почти не на кого опереться.

— Как вот таким людям доверили страной руководить? Это не я сказал, это Маша так меня ругает.

— А по делу есть чего?

— Есть. Ты вот трезвонил — а я сидел, думал. Переговори с Подгорным. Пусть он напишет указ о награждении Шеварднадзе Эдуарда Амвросиевича орденом Дружбы Народов и в Москву на награждение вызовет.

— Точно… Редкая ты сволочь, Пётр Миронович. Понял дальше. Хватаем — и сыворотку правды. Обо всех его собственных делишках, да о больших делах клана Василия Мжаванадзе поспрошать, — хохотнула нагревшаяся в руке трубка.

— Ну, может, и так расскажет. Ясно ведь — вышка светит. А так — лет семь пообещать, да в газетах пропечатать, что делегация СССР улетела в Гавану, и он там. Пусть в Грузии спокойно спят. Я думаю, сам найдёшь причину главу их КГБ вызвать. Подготовка там к какому мероприятию, или ещё чего.

— Звание присвою очередное.

— Нормально. Подожди… опять только Подгорный. Тогда его нужно вводить в курс всей операции. Не-ет. Ещё кому шепнёт. Давай другой вариант. Наоборот — поругать вызови. Типа, что у вас там происходит! А то неправдоподобно: ЧП — и всё тихо.

— Да уж понял, не дурак. Голова ты, Петро. На пенсию буду уходить — тебя предложу на Комитет.

— Да ты что, Карпыч?! Побойся бога, камня на камне в стране не останется. Ладно. Я вот Тарасову позвоню, который министр автомобильный. Пусть едет в Чехословакию — нужно с ними договориться, чтоб купить, или просто забрать все документы на «Татру». Сколько можно с этой «Колхидой» мучиться?! Ну, это уже мои дела. КГБ тут не нужно. Всё, бывай, товарищ Цинев. А! Стоять! Бояться! Нужно же отвлечь Василия. Я б на твоём месте распустил, пожалуй, слух о какой-нибудь тотальной проверке КГБ Молдавии, и начинал к ней готовиться — народ собирать со всего Союза. Учения у погранцов и дивизии Дзержинского проводить. Пусть грузины думают, что их это не касается.

— О как… Принимается. Я, правда, просто хотел учения провести — но так даже лучше. Вот не зря до тебя дозванивался.

Как и сказал, после звонка Цинева Тишков набрал Александра Михайловича Тарасова — Министра автомобильной промышленности СССР.

— «Татру»? В целом, получить документацию — не вопрос. Но не из бумаги же делать машины! Пока будет производиться замена модели на конвейере — промышленность и сельское хозяйство останется без грузовиков.

— Во-первых, что у них там за объёмы? Давайте поскребём по сусекам и купим тысячу «Сканий» или «Магирусов», они наработают больше, чем весь годовой выпуск Кутаисского завода. Да и вообще, на кой пёс нужны такие грузовики?! Остановите производство, платите людям деньги только за помощь в переоснащении и переход на новую машину. Страна вам только спасибо скажет. Лучше не иметь машин вообще, чем иметь такую. Половину — сразу на запчасти и на прикол! С остальными больше мучаются, чем ездят. Попробуйте договориться сначала о сборке «Татр» из чешских запчастей в Кутаиси, а машины распределяйте армии. Пусть принимают каждую по несколько дней, проверяют каждый сраный болтик, и не подписывают акт приёмки, пока грузины языком не вылижут все недостатки. И начинайте строить там дома-гостиницы для вахтовиков. Возьмите на заводах в России лучших сборщиков предпенсионного возраста, и туда — обучать местных. Директором — русского. И всех замов — тоже. Охрану у КГБ попросите — их бывших сотрудников, ушедших на пенсию. Наведите на этом заводе порядок! И прошу считать это прямым приказом! При малейшей проблеме — звонить сразу мне или Циневу. Я его предупрежу. Да, и разгоните там конструкторский отдел. Пусть чехи снаряжают команду в долгосрочную командировку и мудрят, а мы к ним целый выпуск МАДИ, или кого там, прикомандируем. Как они чего новое придумают — сразу забирать чертежи. А людей из бюро — вон в Миасс, пусть придумывают, как «Уралам» кабину и кунг хороший под северные условия сделать, раз больше ничего не умеют. Дайте квартиры — не нужно на ровном месте национальную рознь устраивать. Или дома вон у Макаревича закажите. Всё, Александр Михайлович, до свидания. Держите меня в курсе.

Событие двадцать третье

— Доктор, меня покусала собака!

— К сожалению, ничем не могу помочь. У нас сейчас нет никаких препаратов!

— Ну сделайте хоть что — нибудь, ведь нельзя же это просто так оставить!!

— Ну, ладно, ищите, ловите, приводите. Я ей морду набью!

Валерий Лобановский сидел в своём небольшом кабинетике в новом тереме на берегу Алматинки и перебирал ворох бумаг. Это в аналитическом центре сделали перевод статей о «Боруссии» из Дортмунда. До этого знал, что те три года назад взяли Кубок обладателей Кубков, побив в Глазго «Ливерпуль» — это был первый и пока единственный немецкий трофей. Сборная — вполне себе на уровне, а вот клубы… то ли слабоваты, то ли не могут настроиться на решающие матчи. Вырезки из газет и журналов сообщали о «Боруссии» всё, что угодно, кроме нужной информации.

Вот как относиться к этой статье? Какая от неё польза? Статья была из венгерского журнала «Kepes Sport».

Вчера завершилось удивительное Рурское дерби. Читатели, конечно, осведомлены, что Рурских дерби много. Рур — это огромная область на западе Германии, где базируются десятки клубов, в том числе и из Бундеслиги: дортмундская «Боруссия» и «Шальке». В отличие от других известных противостояний, их не разделяет классовая ненависть, а объединяет желание быть главными на своей территории. Рур — промышленный регион. «Шальке» исторически поддерживали шахтёры, «Боруссию» — сталевары. Однако сегодня это противостояние превратилось в битву целых городов: Дортмунд против Гельзенкирхена.

В 1966 году в Дортмунде, состоялся уникальный матч. «Боруссия» со счётом 6:2 сокрушила «Шальке», который сезоном ранее спасся от вылета благодаря расширению бундеслиги. Дело, однако, не в классе команд, а в погодных условиях. Игра проходила в густом тумане — болельщики не видели ни игроков, ни мяча, но судья Герд Хенниг не останавливал матч. После перерыва лучше видно не стало. Многие болельщики узнали счёт только из газет, и даже футболисты, уходя с поля, точно не знали, кто сколько забил. Зато нападающий «Боруссии» Лотар Эммерих знал, что он оформил хет-трик.

И какой вывод о силе клуба или о немецком футболе можно сделать из этой статьи? Ну, кроме того, что судья Герд Хенниг — идиот?

Вторая статья была из немецкого уже журнала Кicker.

Псы и лев

6 апреля 1969 года — дата одного интересного матча. В этот солнечный погожий день на дортмундском стадионе «Роте Эрде» собралось в два раза больше зрителей, чем он вмещает — люди стояли в проходах и прямо у боковых линий. На 37-й минуте «Шальке» открыл счёт, и на поле сразу же выбежали счастливые болельщики гостей — праздновать успех вместе с командой. Эта радость не понравилась судейской бригаде, и они призвали администрацию «Шальке» навести порядок. Не подействовало: следом на газоне оказались десятки полицейских с овчарками. Собак спустили на болельщиков, но они набросились на всех, кто двигался — в том числе и на радостно вопящих футболистов «Шальке». Герда Нойзера укусили в ногу, а Фриделя Рауша — прямо в ягодицу. «Боль была невыносимой, трусы промокли от крови», — рассказывает пострадавший защитник. Матч он, тем не менее, доиграл до конца — в перерыве врач сделал Раушу прививку от столбняка, затянул рану пластырем.

После перерыва «Боруссия» сравняла счёт — матч закончился вничью, а Фридель Рауш ещё долго терпел последствия укуса. Он спал на животе, выслушивал на тренировках издевательства всей команды (они имитировали лай собак), зато защитник «Шальке» получил от дортмундцев компенсацию — 500 марок и букет цветов. На память о том случае у Рауша остался шрам и кличка «Собачка».

Полезная информация всё же отыскалась. Во-первых, была турнирная таблица только что закончившегося чемпионата бундеслиги — «Боруссия» заняла третью строчку с конца, то есть чудом не вылетела из лиги сильнейших в региональный турнир. И ещё у клуба серьёзные финансовые проблемы: он распродал ведущих игроков, посещаемость стадиона упала, и от той звёздной команды 1966 года осталось всего три человека. Все уже старички. Двое из них, нападающий Лотар Эммерих и защитник Теодор Реддер, включались в сборную Германии, и ещё есть один сборник из новичков — полузащитник Вилли Нойбергер.

А в целом — ничего страшного. «Шмели», как называют «Боруссию» в Германии из-за точно такой же чёрно-жёлто-полосатой формы, как новая у «Кайрата», — расклеившийся аутсайдер бундеслиги. Приехали чуть подправить свои финансы — сколько-то им кроме бесплатного перелёта, новой формы и питания Первый секретарь ЦК компартии Казахстана денежек пообещал.

Только одного товарищ Тишков не учёл: именно в это время у команды матч 1/8 Кубка СССР с «Трудом» из Воронежа. Завтра прилетают и те, и другие. Вот и думай, что делать… Как тут силы и игроков распределить? А ещё нет троих ведущих футболистов: Трофима Арисагу призвали в первую сборную, Олега Долматова — в молодёжную, а Владимира Асылбаева — в олимпийскую. Вернутся, как раз когда уже и немцы улетят, и воронежцы укатят.

С двумя последними попроще — есть Валет и Пряник, а вот второго Трофимки нет. Разве Пеле позвать…

Из газет, уже в самом конце, и маленький плюсик выудил. Нужно будет надеть его на крючок и закинуть. Там было в одной статье, что запасной вратарь «Боруссии» Бернхард Вессель в этом году решил закончить с футболом из-за затяжной травмы паха. Заканчивалась статья сообщением, что Вессель решил перейти на тренерскую работу, и вроде бы ему предлагают место в одном из любительских клубов в каком-то местечке около Дортмунда.

Если набирать тренеров в новую школу футбольных вратарей, то этот покрутившийся в бундеслиге немец, участвовавший в битвах с европейскими грандами, точно будет не менее полезен привезённого дедом Андро земляка. Пусть эту удочку закинет Пётр Миронович — уж всяко-разно «Кайрат» лучше любительской команды.

— Пап, покачай меня на качельке! — раздалось из открытого окна.

Валерий выглянул. Во дворе возле высоких качелей в виде каноэ стояла маленькая дочка Света. Ну, почему нет? Продел загипсованную руку в специально сшитую манжетку и стал спускаться со второго этажа древнерусского терема на пестреющий клумбами двор. Вот тут уж точно Тишков не обманул… Обещал терем — терем и предоставил.

Событие двадцать четвёртое

В ответ на санкции Запада сколковские ученые предложили вместо инъекций ботокса использовать укусы отечественных шмелей.

Валерий Лобановский в очередной раз (какой? Пятый или шестой?) убедился, что у него два «Кайрата». Один — без Арисаги, но с Квочкиным, Севидовым, Степановым, Посуэло, Данилиным и Трояновским, а если по прозвищам, то с Горбылём, Телегой, Атаманом, Мишей Квакиным, Пряником и Козырным Валетом — это команда-середнячок высшей лиги. Пойдёт игра — победят, не пойдёт — тоже будут биться, выкладываясь на все сто, но впустую. Есть неоспоримый талант, но есть и годы, которые безжалостны. А второй «Кайрат», с чернокожей пухленькой добавочкой — это один из лидеров советского футбола. Уровень «Спартака», киевского «Динамо» и «ЦСКА». Точнее, даже не столько сам Трофимка, а связка Степанова с Арисагой. Вообще, Степанов — это подарок любому тренеру, ну, конечно, если его правильно использовать. Тут старожилы просветили: ещё Бесков его в сборную забирал на сорок дней, на сборы, но после этого больше не вызывал. Тимур Сегизбаев рассказал: Вадиму и тут, в Алма-Ате, было хорошо, и он чуть ли не старался, чтобы его выперли из сборной. Боялся, что затаскают, не дадут вести привычный лёгкий образ жизни. А в автобусе, когда ехали в Кутаиси, тот же Тимур, когда профессор утомился и паузу сделал, случай один интересный про Степанова вспомнил:

— Как-то бил он штрафной Владимиру Маслаченко. Ну, не мне не вам рассказывать — один из лучших вратарей Союза, отличная реакция. До ворот не меньше 35 метров, и Маслаченко стенку решил не устанавливать. Степанов ему показал знаками: мол, поставь стенку, но тот только отмахнулся. Вот Стёпа так вдарил, что Володя даже и рук поднять не успел.

— Ты, Тимурка, не свисти -

Могло просто повезти, — прогудел расплывшийся во всю харю бородач.

Так вот. Если эти двое начинают играть в свой дворовый футбол с хаотичным перемещением, то соперникам ловить нечего. Вернее, ловить есть чего — мячи так и лезут в ворота со всех сторон. Старый и малый умеют удивить любого защитника. Сам-то Степанов теперь непонятно кто — вроде формально центрбек, а на поле — где угодно, только не в своей штрафной.

Бои отгремели. Разобрались и с Воронежем, и с Дортмундом. И те, и другие прилетели одиннадцатого июня. Пришлось вмешивать в процесс самого Первого секретаря. Он ведь «Боруссию» выцепил — ему и объяснять, что матч Кубка СССР никто ради них переносить не будет. И ведь легко Тишков фрицев уломал не два дня пробыть в Алма-Ате, а неделю. Экскурсии всякие устроил, посещение санатория Довженко — а там как раз на очередную экзекуцию приехали Вава с Гарринчей. Так немцам и отвары Доброславовы, и гостеприимство казахское по душе пришлись, что пришлось уже уговаривать не подзадержаться на лишний денек, а свалить из СССР.

Воронежцы приехали окрылёнными — двумя неделями ранее они отмудохали сам «Спартак». 23 мая, под свист и улюлюканье всего Воронежа, команда Никиты Симоняна покинула поле стадиона и кубок этого года. Ни супервратарь Анзор Кавазашвили, ни новая звезда Евгений Ловчев, ни старая звезда Виктор Папаев ничего окрылённо-воодушевлённым воронежцам противопоставить не смогли. Надо, конечно, отметить, что нацеленные на чемпионство «красно-белые» прилетели на матч с «Трудом» не сильнейшим составом — почти половина была молодёжь из дубля, но «Труд» на время стал героем и газет, и разговоров по гаражам за баночкой пива. А где ещё о футболе говорить в СССР?

Выходя на поле стадиона центральный в Алма-Ате, «Труд» знал, что и «Кайрат» серьёзно ослаблен. Нет страшного негра Арисаги, нет Олега Долматова и Владимира Асылбаева — забрали в сборные, что сейчас рубятся в круговом турнире. Окрылённо-воодушевлённые воронежцы даже забили первый мяч — но недолго радовались. Упёрлись в кайратовский бетон — старый, сыплющий песочком, но порой ещё очень даже крепкий. Разбились о него, как волна, оставляя грязную пену и застрявших в ней нападающих, и получили ещё в первом тайме два гола от Сергея Квочкина. Во втором ещё два, один — от Степанова, метров с тридцати, а второй — от Миши-Немесио. Красивейший сольный проход с обводкой трёх защитников и пусть корявеньким, но финтом «бабочка». Скорости позволяли, да и воронежцы умаялись — смотрели на чудесящего советского испанца, как в цирке.

Немцы игру наблюдали с трибун и болели за «Кайрат» истовее самих алма-атинцев. Там тоже играли «шмели»! Перекрикивали весь многотысячный стадион своим «Hummeln nach vorne» — «Шмели, вперёд». Нашлись и полиглоты. В конце матча уже вся трибуна скандировала: «Шмели, шмели!!!».

Вадим Степанов

Событие двадцать пятое

Реки русла развернули —

Возродился наш футбол!

Что я вижу, что я слышу:

Мы забили, братцы, гол!

Пётр Тишков такого не ожидал. Даже близко. Ну, думал — сыграет «Кайрат» во время вынужденного перерыва с немцами, может, что путное почерпнёт. Всё же обладатель Кубка Кубков. Плюс дружбу наладить, и даже взаимообмен с взаимообогащением. Отправить к ним из дубля кого поучиться, покрутиться в бундеслиге. У фашистиков каких-нибудь ветеранов тренерами присмотреть для детских секций. А получилось вон чего… Не учёл, что Советский Союз посещением грандов не избалован. Если в Москве ещё сборные бывают, да ещё там, в Киеве и в Тбилиси появляются иногда представители Европы в кубках (которым наши обычно сразу проигрывают), то в Азии даже и мечтать увидеть кого-то вроде «Боруссии» не смели.

Политбюро собралось почти в полном составе — и Гречко прикатил, и Семичастный, и Цинев. Только два самых главных в Москве остались — Шелепин и Громыко. Плюсом заявились практически все секретари казахских областей, и Цвигун из Ташкента всё свое ЦК привёз. Алма-Ата — конечно, город немаленький, но вместить сотню с гаком незапланированных туристов, которым всем номера «Люкс» подавай — это из разряда «дас ист фантастиш».

Ну да это бонзы — их по санаториям, гостиницам, даже пионерским лагерям пристроили. И тут как давай болельщики со всей Средней Азии прибывать! И из Столиц — и древней, и северной. А ведь билеты на все матчи, даже на игру между дублями «Кайрата» и «Боруссии», уже раскуплены. Ажиотаж подогрела ещё и разгромная победа над воронежским «Трудом», до этого выбившим из Кубка сам «Спартак». Пришлось Тишкову вмешиваться лично, чтоб допустили «стоячих» на стадион.

Сам тоже пошёл — ну, ладно, похромал. Всего на один финальный матч — основы «Кайрата» с основой «Боруссии». Немцы рубились знатно! Пусть даже они аутсайдеры бундеслиги, и пусть они страшно измотаны за сезон, ну, и главное — почти нет стимула гробить здоровье, выкладываясь на все сто. Выложились так-эдак на восемьдесят. Зато стимул был у «Кайрата»! Надевшие свои старые белые футболки алма-атинцы все девяносто минут старались атаковать, и пускай сами пару раз вынимали круглого из ворот после острых и блестящих по исполнению контратак шмелиного роя — но не переставали. Не уходили в оборону. И дожали фрицев-гансов. Победили — 3:2. Без Трофимки. Тот только завтра вернётся в родные пенаты. Тоже чудит.

Перед матчем подошёл Аркадьев — посетовал, дескать, теперь все приедут заманивать Арисагу под свои знамёна, и даже снова в армию попробуют забрать.

— Ну, Антоныч им не даст. Да, Андрей Антонович? — Пётр толкнул локтем маршала.

— Хочется, аж руки чешутся. Но как представлю, как ты моего генерала с лестницы спускаешь, то и передумываю. А что случилось-то?

— Да, почему приедут покупатели? Натворил чего Теофило?

— Уж известно — натворил! Только с Хитрым Михеем разговаривал. Они ведь там круговой турнир четырёх сборных устроили. Так Арисага семь штук за три игры забил… Три юношам, и по два молодёжке и олимпийской сборной.

— Борис Андреевич, а ведь это плохо. Нет, не из-за покупателей — если какие дураки и приедут, то гоните в шею. Плохо другое… Якушин повезёт Теофило на отборочные матчи, и мы его засветим. Эффекта неожиданности не будет. Сможет ведь наша команда без него отборочный турнир выиграть и отобраться на чемпионат? (Сам-то ведь точно знал, что отберётся).

— Ну, это не ко мне. Пусть вам на этот вопрос тренер сборной ответит, — ушёл в кусты Аркадьев.

— Понятно. Сам переговорю с Михаилом Иосифовичем…

— Пётр Миронович, ещё ведь есть такое понятие, как сыгранность команды, — неуверенно покачал головой старый футбольный дока.

— Блин. Ёксель-моксель. И так плохо, и эдак нехорошо. Ну, утро вечера мудренее… Пообщаюсь с Якушиным.

После финального свистка команды, все четыре, выстроились на стадионе, и Керту Дирир, Сиомара и Джанетта торжественно надели всем медали и вручили кубок. Медали Пётр у Гранаткина сплагиатил — вручали золотые, серебряные, бронзовые и медные. Всем досталось. «Кайрат», кроме того, получил здоровущий переходящий серебряный кубок. Пётр предварительно договорился с новым тренером «Боруссии» Германом Линдеманном, что турнир теперь будет ежегодным, и что высокие договаривающие стороны постараются затащить на него вместо дублей нормальные команды. Немец пообещал попробовать заманить «Шальке», а Пётр легко получил согласие Цвигуна на участие «Пахтакора». Турнир получил громкое название «Кубок Азии».

Взаимообогащение тоже удалось — узнав, что у Боруссии только поменяли тренера, Штелле сразу сделал стойку.

— А где старый? Как фамилия?

— Гельмут Шнайдер. Ему дали возможность развить прошлые успехи в Бундеслиге и возглавить «Боруссию», но игра не пошла, и руководство клуба было им недовольно. Руководил командой он всего три месяца, потом вышел на пенсию и уехал проводить старость в Мангейме.

— Дайте контакты. Вам не нужен, так, может, нам пригодится? У нас ведь «Манул» из Павлодара в первую лигу рвётся. А чего добивался этот Гельмут?

— Десять лет назад под его руководством «Боруссия» дважды становилась чемпионом Германии.

— Всё, заверните! Берём.

Интермеццо тринадцатое

— Сёма, отгадай загадку: родился в Англии, вырос в Бразилии, а умер в России. Что это?

— Что???

— Футбол…

Никто не говорил Лисицыну Владимиру Фёдоровичу, что всего через два года он, будучи помощником тренера полудворовой команды «Спартак» из Семипалатинска, сопьётся и повесится. Да и кто может сказать? Всего два попаданца — и оба ничего о его судьбе не знают. Не входил вратарь Лисицын в сферу их интересов в будущем. Интересен он был, наверное, только фанатам «Кайрата», но таковых в прошлое не забросило. Их забросило в параллельный мир.

В санатории Довженко Кашпировский и волхв Алёшенька, он же Доброслав, во второй раз поставили его на ноги. Трудился и сам Довженко, стараясь заглушить в мозгах бывшего вратаря олимпийской сборной СССР воспоминание о том пятилетней давности матче с олимпийцами из ГДР. Закодировали, мозги промыли, высушили под пляски с бубном над шаманским костром и поставили в ворота сборной мира против «Боруссии». Это Вава и Гарринча поддались на уговоры тренера немцев Германа Линдеманна сыграть такой матч. Чего уж! Всем в мире хочется попробовать сыграть против легенд. Немецкие души — они хоть и отличаются от русских, но вот стремление самоутвердиться, вкатив пару круглых в ворота бразильцев, у них появилось точно такое, как и у Аркадьева пару месяцев назад.

Бразильцам ничего себе доказывать не надо — у них дома в Краснотурьинске висят по две золотые медали чемпионов мира, но не сидеть же в санатории по вечерам под деревом, комаров кормить. Лучше устроить дыр-дыр. Кроме Лисицына за сборную мира вышел ещё один вратарь — привезли из Грузии Квасхвадзе Роина Капитоновича. Ворота, однако, всего одни — потому Роин пошёл в защиту. Пятым игроком был и вовсе немец — привезли промыть мозги Пауля Брайтнера, или «Красного Пауля». Восемнадцатилетний волосатик не всю энергию выплёскивал на футбольном поле — принялся создавать среди немцев Павлодара какую-то Коммунистическую партию Новой Германии, вот Тишков и решил дать немецкому чуду передышку в боях за выход в первую лигу. «Манул» и так уже оторвался на десяток очков от соперников, не проиграв ещё ни одного матча в своей группе второй лиги, и слава о непроходимом «одуванчике» в центре обороны полезла далеко за пределы Немреспублики. Ещё бы.

Против сборной Мира вышли ветераны «Боруссии» — и не смогли забить Лисичке ни одного. Они перебегали старичков бразильцев, на равных бились с соотечественником, но грузинская защита стояла насмерть, а редкие удары по воротам Владимир вытаскивал подчистую, и сразу отправлял волосана вперёд. За первый получасовой тайм в ворота обладателя Кубка Кубков влетело три мяча. Один закатил в прямом смысле этого слова Вава, и два ужасающими по мощи ударами вколотил Красный Пауль. Во втором тайме Володя с Квасхвадзе поменялись местами, и грузин пропустил мяч — давно ведь игрового опыта не было, ну и Вава с Гарринчей чуть выдохлись, оттянувшись на свою половину. Зато открылось второе дыхание у молодого коммуниста всея Германии — он забил ещё парочку Бернгарду Весселю, а потом, проявив чудеса дриблинга, Гарринча тоже огорчил немцев. Миряне побили Бундесманшафт с разгромным счётом — 6:1. Немцы охреневали. Хотели, пусть и мысленно, попинать звёзд — а вот получили по самое не балуйся.

Лисичка аж светился. Таким святящимся и вышел на игру с врагом. Как-то вот получилось, что донецкий «Шахтёр» из соперника превратился в настоящего врага. Ну, подрались, ну, пропустил матч Бубенец, ну, поболел чуток Трофимка, которому его пребывание в больнице принесло огромные дивиденды на сердечном фронте — Сиомара наконец обратила на негритёнка свое королевское внимание. Даже в драку с генералами за него полезла. Вроде полный хэппи-энд, ан нет — встреча с «Шахтером» теперь стала сверхпринципиальной. При переполненных трибунах шахтёры выходили из туннеля под суровый гул. Кордон из милиции усилили, сколько смогли собрали по Алма-Ате — всяким преступникам и прочим нарушителям общественного порядка раздолье. Правда, тех нарушителей Тикунов месяц уже множит на ноль после неудачного наезда на Теофило. Если в Алма-Ате и была организованная преступность до этого, то нынче даже «кухонные боксёры», отправляясь в магазин за водкой, возвращались вместо неё с букетами цветов. Когда милиции в десять раз больше чем преступников, и это не местные, двоюродные дяди и внучатые племянники, а волкодавы из столицы и Ленинграда — сильно-то не забалуешь.

Интермеццо четырнадцатое

После окончания матча тренер говорит футболистам:

— Ребята, я вас переоценил, когда на прошлой неделе сказал, что хуже играть вы уже не можете…

Донецкий «Шахтер» после памятного матча с «Кайратом» провёл уже пять матчей. В целом для середнячка лиги не так и плохо отстрелялись. Дома вничью сыграли с Минском и «Спартаком», даже выиграли у московских торпедовцев — и вот теперь игрой с казахами заканчивали серию игр на выезде. Тоже пока шло более-менее удачно — проиграли с минимальным счётом тому же минскому «Динамо», зато прихлопнули «Пахтакор». Теперь бы ещё хотя бы разойтись миром с «Кайратом» — и проблем с выходом в группу сильнейших во втором круге странного чемпионата не будет. Есть и ещё возможности очки заработать — дома с двумя грузинскими командами, да на выезде с неудачно начавшими сезон зенитовцами и «Локомотивом» московским.

Всё это в уме держа, старший тренер «Шахтера» Олег Александрович Ошенков решил, что кое-кого из основных игроков стоит поберечь. В результате вместо основного вратаря Говорова вышел Юрий Дегтерёв, на место Пилипчука — молодой полузащитник Евгений Король, а вместо опытнейшего форварда Станислава Евсеенко — двадцатилетний Сергей Купцов.

Установка для матча на выезде — самая простая: изматывать «Кайрат» в обороне и ждать ошибок, ну, а там всей командой вперед, стараясь контролировать мяч как можно дольше. Такая тактика отлично сработала несколько дней назад в Ташкенте при игре с «Пахтакором» — два раза горняки кидались в контратаки, и получилось два гола в ворота увлёкшихся атакой хлопкоробов. Вот она — ценная победа на выезде, которая может и решить, в каком из турниров будет играть «Шахтёр» по завершении первого круга.

Под руководством Олега Александровича «Шахтер» два раза выигрывал Кубок и один раз становился его финалистом — но кто помнит о прошлых победах и заслугах… Сейчас тучи над головой пятидесятивосьмилетнего тренера сгущались. Высокие спортивные и шахтёрские начальники дали ему понять: если в этом году не будет побед, то с ветераном распрощаются. Нет, в этом году уже точно не получится… Кубок — не вариант, три недели назад они неожиданно совершенно проиграли никому не известному «Автомобилисту» из Житомира — 0:1. Правда, сам «Автомобилист» уже вылетел от «ЦСКА» — выходит, даже и выиграй тогда, то наткнулись бы на серьёзно усилившихся зимой армейцев. В чемпионате же пределом мечтаний может быть лишь попадание в шестёрку — так что путь впереди ясен. Расставание с Высшей лигой. Вот куда-нибудь в Житомир с его «Автомобилистом» и поедет на старости лет, или в Николаев — тренировать «Судостроитель». Наверное, и пора. Устал от постоянной ответственности, не мальчик ведь уже. Почти шестьдесят. Скоро и пенсию будут платить.

За последними успехами «Кайрата» Олег Ошенков следил. Взяли на выезде три очка у грузин, что очень непросто. Побили «Боруссию», пусть и в товарищеском матче — а ещё трое кайратовцев были в сборных, и все трое отметились голами, а неугомонный Арисага так аж семь штук наколотил. Просто монстр какой-то растёт. И это в двадцать лет! Что будет вытворять через год на чемпионате мира?!

Оторвал Олега Александровича от мыслей звонок, извещающий, что командам пора выходить на поле. Сидели в раздевалке молча — всё уже сто раз сказано. Настраивались.

Событие двадцать шестое

У тренера родился сын, но так как завтра очень важный матч, он сильно занят и посылает в роддом футболиста, который не будет завтра играть. Игрок возвращается и делится впечатлениями:

— Ваша копия! Такой маленький, толстенький, ничего не соображает и все время орет.

Валерий Лобановский поступил, как в Кутаиси — поставил сильнейший состав в первом тайме. Матч с «Динамо» (Тбилиси) он посмотрел, и опять не смог для себя до конца уяснить, во что играли эти двое обструкционистов.

Никаких 4-4-2 не получалось — скорее, на самом деле, 3-4-3 с перенасыщенной серединой поля, которая ещё и поперёк носится, подняв хвост. Потому на предматчевой «указивке», как её Атаман окрестил, так и сказал команде:

— Ребята, я ни черта не пойму, что получается, когда Арисага выполняет не мои или другого тренера указания, а играет в свой дворовый перуанский футбол — но сегодня очень важный матч. Нам нужно даже не просто победить, а закатать их в асфальт. Нужен показательный разгром… А посему — давай Теофило, запутай их. Степанов, Долматов, вы его поддержите. Всё!!! — видя, что к хвостатым ещё есть желающие присоединиться, поднял вверх здоровую руку Лобановский. Поморщился. Хотел-то обе поднять — а тут ключица и стрельнула. — Всё! Остальные играют на своих местах. И дураку ясно, что «Шахтёр» отойдёт в глухую защиту и будет пытаться проводить быстрые контратаки, потому всем защитникам, кроме Степанова, оставаться на местах! По крайней мере, центр поля кроме как на подаче угловых не переходить.

Владимир Лисицын откровенно скучал. Шла уже пятнадцатая минута игры, а никто ни разу по его воротам не ударил — даже Васька Данилов, он же Пряник, выцарапав мяч у единственный раз прорвавшихся шахтёров, не отпасовал вратарю, чтобы разрядить обстановку, а перевел его на другой фланг и чуть не в штрафную забросил. «Кайрат» уже раз пять пробил по воротам, но, на удивление, молодой голкипер горняков все мячи выцеплял. Может, там особо сложных и не было, всё-таки сто метров — немалое расстояние, всего точно не поймёшь. Тем более в том набитом до отказа автобусе, что соорудили из своей штрафной дончане. Однако факт показывало новое цветное табло стадиона — 0:0.

А потом прорвало. Первым отметился Степанов — не забил, но воротчик Дегтерёв был вынужден отправить мяч за линию ворот. К флажку пошел штатный уже подавальщик — Тимур Сегизбаев. Закрутил-таки свой «сухой лист» — не отреагируй в последнюю долю секунды голкипер, и был бы гол-красавец, но отреагировал. Смог выбить перед собой — и только. Попал в кого-то своего — мяч, получивший приличную инерцию, отскочил от руки защитника и вновь попал к вратарю, но судья посчитал игру рукой умышленной, и даже вынес предупреждение защитнику Анатолию Конькову за яростное доказывание неумышленного действия.

В «Кайрате» решили дать возможность Арисаге побороться за звание лучшего бомбардира чемпионата, потому бил теперь всегда по возможности он. Забил — опять запутал вратаря сменой ног.

Минут через пять Трофимка и сам гол организовал. Пошел напролом, мяч у него всё же выцарапали и даже не уронили, однако после выцарапывания в сутолоке штрафной тот же Коньков решил выбить мяч подальше в аут, и перестарался — круглый взмыл свечкой. Первым оказался Сергей Квочкин — скинул под ноги Мише Посуэло, тот пробил и попал в крестовину, а уже от неё — точно в подставленный лоб Теофило. 2:0. Так на перерыв и ушли. Один разок «Шахтёр» всё же поймал «Кайрат» и организовал массированную контратаку перед самым концом тайма. Хорошо выходил Купцов, но Данилов был уже в метре, и, чтобы не рисковать, молодой форвард пробил издали. Мяч не прикрыт — отлично видел, да и удар не пушечный. Легко его Лисичка заграбастал и сходу вернул на территорию противника.

Ничего у обструкционистов не получилось — «Шахтёр» в футбол играть не захотел. Всю первую половину встречи они толпились в штрафной и как черти рубились за мяч, не щадя ни своих ни чужих ног. Абгольц даже прихрамывая в раздевалку притащился — знатно перепало по голени. Валерий Лобановский дал команду чуть отойти и попинать друг другу, выманивая соперника на центр, но те не повелись. Сделали расчёт на контратаки — но организовали всего две, да и то слабенькие. Легко Лисицын прервал их маленькие мечты.

Второй тайм «Шахтёр» всё же начал с атаки. При счёте 0:2 продолжать сидеть дома — ни к чему хорошему не приведёт. Бросаться вперёд? Так против «Кайрата», нацеленного на победу, тоже не помогло — почти сразу мяч отобрали. Квочкин, получив его метрах в тридцати от ворот, пять преодолел беспрепятственно, затем легко уложил защитника на траву и пробил уже где-то с семнадцати. Дегтерёв отбил, защитник вынес в аут, но алма-атинцы ввели его почти молниеносно — горняки вернуться толком не успели. Получил опять Горбыль и, пройдя метров пять в своей манере, с низко опущенной головой, выстрелил под очень острым углом. Сложнейший удар получился как надо — 3:0.

Последний гол в этом избиении детей оформил в ворота «Шахтёра» Степанов, разрядив свою бомбарду хорошо так из-за штрафной. 4:0 — и никакой интриги, словно горняки и ехали крупно проигрывать. Больно легко всё получилось.

Событие двадцать седьмое

Стук в ворота рая. Открывает апостол Пётр.

— Ты кто? — спрашивает Пётр.

— Я — русский футболист! — гордо.

— Ну, ни фига себе! А как ты в ворота попал?

Китайцы, ни дна им, ни покрышки, послали ракету наказать зарвавшихся монголов — хотели жахнуть по дивизии, что захватила Баян — Обо. Промахнулись и взорвали атомную бомбу на территории Монголии. Весь мир лихорадит — кто затаился, кто оружием бряцает. Петра Тишкова срочно вызвали в Москву и отправили на Тайвань. Слетал туда с родственниками Ленина практически зря. Ну, экономический-то блок вопросов более-менее удалось порешать — Тайвань будет поставлять в СССР опий, и его производство в Киргизии можно будет прекратить. И завод по переработке в Казахстане — тоже прикрыть к чертям. С политикой — хуже, но Тайвань в ООН покричит и мир призовёт. Ещё из плюсов вояжа можно назвать привезённых специалистов. Двоих. Один — иглоукалыватель, второй — лейтенант, который будет учить корейцев, присланных дорогим товарищем Кимом, смене караула, замечательному действу, что русской делегации показали в Тайбэе.

Пока Пётр катался на Дальний Восток, дела, начатые в Европе с его подачи, практически не двигались. Не до них — все «воюют». Стратеги… Ну, вот какое дело УЕФА до того, что китайцы сбросили бомбу на Монголию? В Швейцарии из ста опрошенных десяток, а то и меньше, до этого события вообще знали хоть что-то о существовании этой Монголии. Теперь же только об этом и разговоров. Вернулся Пётр с острова Тайвань, который Чан Кайши гордо именует Китайской Республикой, позвонил Густаву Видеркеру — президенту УЕФА и вопросил:

— Густав, что с Суперкубком?

— Так все ждут ядерную войну между Россией и Китаем! Кому сейчас нужны турниры по футболу?!

— Стоять! Бояться! Вы там бросьте ерундой заниматься. Чего вам Пьер Кубертен сказал?

— Я не видел Кубертена. Тогда молодым был… о, Петер, я был ведь на похоронах мадам Кубертен. Мари умерла лет шесть назад. Представляешь, ей был 101 год.

— Ого. Эх, прожить бы столько, посмотреть, чего с миром станет через 60 лет.

— Бедная женщина… у неё никого не осталось из родных. И сын, и дочь родились умственно отсталыми и с другими отклонениями, и умерли, не оставив потомства.

— Бывает. Водки нужно меньше пить. Слушай, не сбивай меня с мысли! Он, Кубертен, сказал, что спорт вне политики. Уже ведь известны обладатели кубков этого года? — вернул к футболу Пётр расчувствовавшегося коврового магната.

Там, в королевстве гномов, ещё похлюпали носом, пошмыгали им же, сопереживая горю 101-летней старушки, которой некому было подать стакан воды, а потом уже спокойным голосом высокопоставленного чиновника сообщили:

— В Кубке обладателей кубков УЕФА братиславский «Слован» из Чехословакии со счётом 3:2 победил команду «Барселона» из Испании.

— Точно! Гранаткин ведь говорил — братушки победили. А Кубок Чемпионов УЕФА?

— В финале Кубка европейских чемпионов 1969 года итальянский «Милан» разгромил со счётом 4:1 «Аякс» из Нидерландов. Я ведь из-за тебя не попал на эту замечательную игру… В твоём лесном санатории сидел, пыткам подвергался. Меня там морили голодом и клизмы ставили, а ещё поили очень горькими отварами.

— Было дело. Ну и как сердечко? Травы, что тебе волхв Доброслав выдал, пьёшь?

— Да! Передай ему мою благодарность, стало лучше. Уже даже могу быстро ходить. И я его прощаю за те издевательства, — попыхтели на том конце провода. — Почти прощаю.

— Передам. Густав, вы там бросайте в войнушку играть. Без вас есть, кому. Пускай американцы с китайцами грызутся, а мы уж с вами в стороне постоим. Ты давай, договаривайся на матч между этими командами в Алма-Ате. Перелёт обеих, да и пару бортов с болельщиками — организую, ну и, если есть желающие, то пусть сами добираются тоже. Самолёты никто не отменял. Мазохисты могут и на поезде прокатиться… подумаешь — две-три пересадки и неделя в пути. Сегодня же дам команду изготовить большой красивый кубок. Медали начеканим. Подарки обеим командам приготовим. Договаривались же.

— Так война… Атомная бомбардировка!

— Не будет никакой войны. А если даже где-то там, далеко, и будет — Европу-то точно не затронет. Всё, действуй. Завтра жду звонка.

— Попробую. Чехи вас не любят…

— Мы их тоже. Ты, блин, начальник, или нет? Скажи, что отлучишь от кубков, если будут рыпаться — ну и я Шелепину звякну. Да даже не Шелепину, а Гречко. Он их мигом научит Родину любить.

— Хорошо… Тогда так и договоримся: я позвоню сегодня в Милан, переговорю с главным тренером «россонери» Джузеппе Виани и президентом клуба Франко Карраро. Он человек молодой, амбициозный — думаю, больших проблем не будет. Ну а вы уж надавите на чехов, если они упрутся — хотя особых причин отказаться от такой встречи я и с их стороны не вижу. Всё, завтра звякну.

Звякнул.

— Они согласны на 10–15 июля. А что с чехами?

Пётр тоже звякнул Гречко. Тот звякнул дальше, там поперезвякивались. Хорошо, когда твой перезвякивальщик — тоталитарное государство. «Слован» из Братиславы приедет в Алма-Ату, тогда, когда прикажут — тем более что они даже и не чехи, а словаки. Эти не любят русских значительно меньше. Да почти любят. Братушки. Тот неудобный факт, что у них там в своё время образовался вполне добровольный и весьма фашистский строй с добрым батюшкой Йозефом Тисо у руля, никто уж и не припоминает. Неловко уж братушкам-то пенять на такие мелочи, ну ей-богу же.

— Ну, у нас 11-го заканчивается первый круг чемпионата. Давай устроим матч 12 июля. Это суббота.

— Замечательно! Поближе к делу созвонимся и договоримся о транспорте. Всё же попробуй организовать побольше чартерных рейсов. У «Милана» огромное количество болельщиков, которые летают вместе с командой по стране и за рубеж, поддерживают. Ну, ты, наверное, слышал о тиффози.

— Тиффози… Понятно, слышал. Ну, у нас не забалуют. Тут вам не там. Хорошо! Всё, что смогу, сделаю. 250 человек в самолёте… думаю, десяток наскребём. Пусть будет три тысячи.

— Договорились. Всё, как будут новости, позвоню.

Ну, вот. Мечты начинают сбываться. Суперкубок удалось организовать в Алма-Ате. Или заманить? Заполучить!

Двадцать пять килограмм серебра, да позолота. Жалко. Ничего — только на трансляциях матча по всей Европе в десятки раз больше заработаем. Вот только серебро своё, а прибыль будет получать СССР. Ладно! Чего уж — раз живём.

Событие двадцать восьмое

Спортивный комментатор:

— Отличная погода, светит солнце, нежарко, мягкий газон, луж нет… в общем, всё опять против нашей сборной по футболу!

«Зенит» 17 июня прилетел в Алма-Ату из Ташкента, где днём раньше проиграл «Пахтакору» — 0:1. Ленинградцам в последнее время не везло с тренерами, и в позапрошлом году они должны были покинуть высшую лигу, заняв последнее, 19-е место с шестиочковым отставанием от 18-го. Согласно регламенту, выбыли в класс «Б», однако перед началом следующего сезона команду в честь 50-летия Октябрьской революции оставили в элите, наплевав на спортивный принцип, а чемпионат в 1968 году был расширен до 20 команд. Столкнувшись со сложностью упихать всё это в короткое лето на большей части РСФСР, решили уменьшить класс «А» — так и получился этот двухэтапный турнир 1969-го. У «Зенита» поменяли в очередной раз тренера. Новый решил сменить чуть не половину состава, а заодно и стиль игры. Команда теперь выделялась физической подготовкой, скоростью игры и самоотдачей. Возглавил ленинградцев армянский тренер Артём Фальян, он же разорил, уходя, «Арарат» — уволок с собой полкоманды.

Пока лидером «Зенит» не стал — да и не станет. Далеко ещё до времён Садырина.

Тут стоит поумничать. Двадцать команд в чемпионате. А что за команды? Вернее, откуда? Глянем на названия городов. Одиннадцать штук — это республики южные. Пять — это Москва. И только четыре представляют РСФСР — вот среди и «Зенит», и все они в основном аутсайдеры. Что не так с российским футболом? Всех выгребает Москва? Да ладно! Пять московских команд, ну пусть по двадцать игроков… Вот уж нахапали — сто человек из ста пятидесяти миллионов. Да и из этих ста половина — москвичи. Дак что ж не так?

Климат? Вечная битва в грязи и тренировки на снегу? Так сотни команд в первой и второй лиге играют на картофельных полях.

Отсутствие денег? Но есть множество предприятий-гигантов, для которых эти пятьдесят человек, то есть весь штат команды, считая молодёжь, тренеров и даже кухарку — это песчинка.

Есть тут, однако, нюансик. Если команда выйдет в высшую лигу — денег на неё нужно сразу в разы больше. Это ведь не кататься на поезде по своему региону — придётся летать от Ленинграда до Ташкента и Еревана, и от Минска до Свердловска. И сразу — требование к полям и стадионам. Появился вон директор-фанат футбола у Уралмаша, и команда через какое-то время заползла в высшую лигу. Мало, однако, таких фанатов.

Вывод для себя сделал: человеческий фактор. Есть желание у руководителей республик, и им надо мериться этими самыми… Отсюда и команды. При желании могут и другие — но вот нет его. А ещё нет стадионов, подобающих формы, инвентаря, и предприятий, всё это выпускающих. Всё импортное, да ещё и не «Адидас», а чешское и венгерское, то есть довольно хреновое — и бутсы, и мячи, и перчатки вратарские. Хреновые и специалисты по выращиванию травки. Дак ведь ещё и стадион один — на нём и тренируются, и играют. Когда траве расти?

Лучшее поле было в Киеве, на «Динамо» — смотрели за ним старички-профессионалы, в бутсах, и даже в кедах людей на поле не пускали. Хочешь пройтись — разуйся. Пройдись по травке, восхитись и уматывай. Вот начнётся игра — тогда и выходи на поле. Играть, а не шляться из любопытства. А после игры ползают дедушки по полю на негнущихся уже коленках, приживляют пострадавшие травинки, расчёсывают, подстригают, удобрения подсыпают. Ухаживают. И нигде этому не учат. И никто не приезжает в Киев перенимать опыт.

Вот и играют все на картофельных огородах.

Тяжело и медленно восстанавливается страна после Великой войны. Оборону крепить надо. Подводные лодки строить. Космос осваивать. На всё денег не хватает.

Так что же не так с футболом в стране? Климат? Деньги?

Думаю, не так с политикой. Не нужен, по большому счёту, этот спорт руководству страны. Не разработана стратегия развития — да даже тактики, и той нет. Вспоминают о нём только перед чемпионатом мира и олимпиадой, а после них сразу находят виноватого. Тренер, собака, навредил! А снять-ка его. Другого поставить. Вот так и живём от пожара к пожару.

Пётр Тишков отложил газету «Советский спорт» с турнирной таблицей чемпионата, почесал переносицу. Ну, вот он — власть какая-никакая. И что может изменить?

А ведь может. Вызвал всех секретарей райкомов Алма-Аты. Пришли, толпятся в приёмной.

— Давай, Филипповна, запускай.

Расселись, ждут, теребя галстуки — потому что поступил Первый секретарь странно. Это как генерал бы, командир дивизии, собрал на совещание не командующих полками, читай — секретарей обкомов, не комбатов, читай — секретарей крупных горкомов, а лейтенантов. Не к добру… Не через голову, а через кучу голов.

— Товарищи… Давайте поступим так. У каждого из вас есть план района. Возвращаетесь сейчас на работу, берёте план — и обходите все дворы многоэтажных домов. Проверяете, в каком состоянии там футбольная площадка, ну и вообще детская. Там где футбольное поле есть, и дети играют, подходите к ним и спрашиваете — а чего вам для счастья не хватает. Ворот с сетками, мячей, выровнять поля? Записываете и делаете это. Предприятия помогут, и деньги я дам команду из республиканского бюджета выделить.

Прекратите галдеть! Потом посовещаетесь и меня поругаете. Дальше. Если поля нет, то смотрите — может, где поблизости пустырь есть, или ещё чего. Школьное футбольное поле — там всё то же самое.

Дальше. Даёте в газету объявление, что нужны тренера для детей по футболу. Сколько полей насчитаете, столько и тренеров нужно. Зарплата — 30 рублей, работа — с пяти вечера и до восьми. Каждый день по три часа. В субботу и воскресенье время может быть другое. Деньги найдём. Могут быть физруки школ, или бывшие футболисты, или просто любители. Главное, чтоб в каждом дворе детишки не сами по себе гоняли чёрт-те чем, а нормальным мячом, да под присмотром взрослого, и чтобы он их обучал, пусть и азам. Ну, и присматривался к пацанам, а самых талантливых направлял уже в настоящие футбольные секции.

Да не возводите очи горе! На вас свет клином не сошёлся. Вы просто первопроходцы. Через месяцок я вызову всех секретарей обкомов, и вы с ними будете опытом делиться. А чтобы кроме кнута был и пряник — в лучший район от себя лично выделю автомобиль «Турья», ну и возьму вас на заметку на повышение. Вот теперь може…

Стоять! Бояться! Не пойдёт так. Есть ведь ботаники… ну, в смысле, не склонные к футболу дети. Организовать при каждой школе шахматно-шашечный кружок. Или там по стрельбе из воздушек-мелкашек. Тренеров тоже найти из желающих — те же тридцать рублей и три часа в день. И раз — в квартал соревнования. Ну, призы продумайте и тренерам и детишкам. Вот теперь…

Стоять! Бояться! У нас ведь и девочки есть. Продумайте, чем их увлечь. Поговорите с ними. Всё, теперь точно свободны.

А что «Зенит»? «Зенит» не ушёл в глухую оборону — он предложил открытый футбол. Носились по полю от одних ворот к другим. Битва на выживание: у кого быстрее дыхалка сдохнет. Тут вышла ничья — обе команды не ползали в конце, а пусть и не бодренько, но бегали. А вот со счётом — совсем другая картина. Разным оказался уровень исполнителей. Сначала совершил сольный проход с демонстрацией «эластики» Трофимка, потом потрясающим образом воскресший после трёх лет пинания балды в любителях Посуэло показал зрителям и ошеломлённым защитникам «Зенита» «бабочку», или «радугу». Дальше с тридцати метров проверил ворота Степанов — хорошие ворота, с крепкой сеткой. И в довершение Арисага выдал филигранную передачу Квочкину на ход. Горбыль воспользовался на все сто. Только один раз Бубенец достал круглого из ворот под не очень-то и возмущённый свист болельщиков — нападающий Вьюн с подачи молодого полузащитника Наумова залепил подзастоявшемуся вратарю мимо ушей, прямо в девятку. 4:1. «Кайрат» — весёлая команда.

Событие двадцать девятое

Как трудно быть Гондурасом — знает только Гваделупа.

Лучше колымить в Гондурасе, чем гондурасить на Колыме.

— Хде-хде?

— В Гондурасии.

— Точно. Именно там?

— А что не так?

— Может, в Гондурасе?

— Понятно, там. А я как сказал? Ну, есть ведь Германия. А в падеже… не помню я их. Ну, в Германии же? А Гондурас — значит, в Гондурасии.

— Железная логика, мой ты Розенталь. Ладно. Рассказывай, — Пётр шофёру поражался регулярно. Тёзки не хватало. Этот сержант время от времени такие гондурасии выдавал… То «да я его одной левой побежду», то «я и не дудю». А вот ещё перл. «Чего не мочь-то? Можу я».

— Война вот-вот начнётся из-за футбола. Сам слышал — этот переводчик говорил! Они покурить выходили, а я Лобановского ждал, как вы велели.

— Интересно. А давай-ка, Александр, прокатимся до библиотеки, посмотрим, как парни там устроились.

Новое здание для футбольного аналитического центра строить не стали — взяли да и пристроили к библиотеке коробочку двухэтажную двенадцать метров на двенадцать. Все спокойно и влезли, вместе с машинистками. Далеко ещё до компьютеров с принтерами.

Приехали — всё чистенько, светленько. Разве чуть стройкой попахивает — то ли краской, то ли ещё чем. В новых помещениях всегда такой дух витает.

— Кто тут про Гондурас переводил? Рассказывайте, — спросил выстроившихся у столов вьюношей.

— Я, — поднял руку похожий на Анджелу Девис. Не цветом кожи, причёской. Кучерявый, нестриженый года три. Ишь, авангардист! Ну, скоро Брайтнера страна узнает — миллионы будут пытаться одуваны на головах отращивать. Плойки, что ли, запасать начинать?

— Как зовут тебя, мой лохматый друг?

— Петром, — попытался пятернёй вихры поправить. Поправил, превратил в лохмотья.

— Рассказывай, тёзка.

— 6 июня 1969 года в Тегусигальпе, это гондурасская столица, состоялся первый матч отборочного турнира на Чемпионат Мира в Мексике со сборной Сальвадора. Счёт — 1:0. Там по регламенту им предписано провести две встречи за выход в финальную часть, а если каждая сборная выиграет по разу, будет назначен третий. Беспорядки возникали и во время первого матча, и после него — некая гражданка Сальвадора даже застрелилась, заявив, что не может пережить такого позора своей страны. Ну, и поехало… А 15 июня состоялась вторая игра в Сан-Сальвадоре. Сальвадор обыграл Гондурас — 3:0, и вот во время этого матча беспорядки достигли совсем уж угрожающих масштабов. Избили гондурасских футболистов и болельщиков, пожгли флаги соперников. По Гондурасу же прокатилась ответная волна нападений на сальвадорцев, включая двух вице-консулов. Вообще посольским досталось.

Теперь им предстоит игра в Мексике, на «Ацтеке», 27 июня. А беспорядки-то продолжаются, там уже и на границах стреляют. В Гондурасе очень много сальвадорцев — они там фермы себе приобрели, а их теперь с земли сгоняют и выпроваживают, а то и просто убивают и грабят дома. Все газеты Южной и Центральной Америки говорят, что будет война.

Мда… Это тебе не десяток воров с палками. Как Твардовский писал… «Тут не то, что на кулак: поглядим, чей дюже. Я сказал бы даже так: тут гораздо хуже». Пётр краешком сознания зацепил — был в его прошлом такой инцидент. Так и назывался — Футбольная война. Там людям тупо не хватало земли — страны маленькие, и джунгли кругом. Может, надо туда удочку закинуть после заварухи? И мальчишек футбольных поискать, и земледельцев. Казахстан большой, и тех, и других много надо.

Событие тридцатое

Всякий раз, когда я вижу, что в отеле фен не вытаскивается из розетки, а вешалки в шкафу прикручены, меня посещает мысль: «Неужели они думают, что я путешествую без отвертки?»

— Останавливался на прошлой неделе я в отеле, а там полотенца таки-ие толстые! Еле чемодан закрыл…

Как там в песне у Фатьянова:

Долгими июльскими деньками,

Отгремев, закончились бои.

Где же вы теперь, ребята из Милана,

Бойкие любимцы всей страны?

Я хожу в прохладный час заката

У футбольных новеньких ворот;

Может, к нам опять кудесников подката

Ветерок попутный занесёт.

Да кто бы сомневался. Чуть отреставрированный стадион «Центральный» в столице Советского Казахстана, ордена Ленина городе Алма-Ате мог вместить на тот момент от силы тридцать пять тысяч человеков. Сидячих. Реставрация и переделка продолжалась. Должен получиться похожим на «Ацтеку», с козырьком, частично прикрывающим от дождя и солнца поле и полностью спасающим от стихий зрителей, но к этому матчу работы завершены едва процентов на пятнадцать. И уже прикидывают, как в дальнейшем эту крышу будут поднимать, пристраивая новые ярусы трибун.

Желающих было столько, что в дело вмешался сам Шелепин. Все газеты вдруг разразились статьями — дескать, нужно выделить билеты каждой республике! Особенно отличился «Московский комсомолец» — мол, граждане, да, что же это творится в пределах нашей необъятной Родины! Такое знаковое для советского народа событие, и происходит на малюсеньком стадионе в никому неизвестной Алма-Ате, а футбольные арены столицы этой Необъятной, которые могут вместить в три раза больше настоящих футбольных болельщиков, а не зажравшихся казахов, будут пустовать. Хде, растудыт её в качель, справедливость? Где, мать её?!!

Может, не совсем этими словами, но статья была злой. Донесли Железному Шурику — он, воспользовавшись пребыванием обструкциониста Тишкова в Москве, тоже насупился: — Хде?

— Ты, Александр Николаевич, ведь взрослый дядька. Должен понимать, что в Москву такой турнир, а в будущем, и очень не далеком, ещё два, рангом даже выше этого, заполучить не выйдет. Такой ор подымут на Западе — вообще всех лишимся, да ещё и исключат из УЕФА — Азией обзовут. Ну и, кроме того, должна быть справедливость. Это ведь я договорился об этом турнире, и я за него плачу. А что этот журналист сделал? Хоть пальцем ударил об асфальт? Там у нас неспокойно всё в районе озера Жаланашколь — позвони главному редактору, пусть этого смельчака туда отправит.

— Но ведь народ…

— Договоримся.

Вот, договорились — почти половину доступных билетов выделили республикам. Вернулся Пётр из Первопрестольной и сел думать со всем правительством и секретарями всех рангов — а куда, простатит им всем острый, хронический, вялотекущий в одно место, эти десять тысяч человек размещать… И это второй по значимости вопрос. Ещё ведь три тысячи итальянцев, да тысяча словаков, которые не чехи. Команда «Слован» из Братиславы, столицы республики Словакии, что в недавно реорганизованном государстве Чехословакия и Моравия, скромно попросила увезти, накормить, разместить, снабдить билетами и пьяными доставить назад всего-то тысячу братушек. Всех гостиниц и санаториев с профилакториями едва на иностранцев хватит — и при этом они потом будут плеваться. Ну, не пятизвёздочные эти гостиницы — особенно «Золотой колос», что возле ВДНХ КазССР. Да и лучшая гостиница «Алма-Ата» — не «Голден Палас». Один из приехавших к Козьмецкому предпринимателей из США долго ругал и страну и гостиницу: «В номере сквозняк и дубак, отопление едва работает (был он в конце марта, на улице минус три), от силы 14–15 градусов, лежал в постели в одежде». Ругался мистер в фаренгейтах, и Пётр сначала не понял — жара ведь, чего пиндосу не нравится? Потом перевели. Ну, бывает, сам мёрз. К слову, и постели надо застилать самому, три койки в ряд и видавшие виды матрасы… Про ванную комнату отдельный разговор — ведь бронировал Люкс с ванной, чтобы можно было набрать воды и полежать… Ну, причуда у пиндоса такая. Не получилось — затычки для сливного отверстия нет, как, в принципе, и горячей воды. Еле тёплая ржавая сочится. Все старое, затхлое, требует немедленного ремонта, стены тонкие, слышно как в соседней комнате человек на кровати поворачивается… Много ещё наговорил импортный гражданин.

Надо было его в «Колос золотушный», недобитка. Вкусить действительности. Разбаловались там у себя со своими тёплыми фаренгейтами…

Ну, что делать — дали команду всем предприятиям: профилактории и санатории к 5 июля освободить и навести марафет. Только конкретно предупредить, чтобы с масляной и нитрокраской не лезли — в крайнем случае, мел или известь, а то устроят макаронникам Освенцим с газовыми свежепокрашенными камерами-комнатами. Пусть уж лучше оботрутся — от побелки и отряхнуться можно. С мыслей о конфорте сбила другая мысль. Французы — они лягушатники, итальянцы — макаронники, белорусы с немцами — бульбаши. А словаки — кто? Покопался в нерезиновой памяти. Что-то было у Гашека в его «Швейке». «Боровы мадьярские» — так их генерал какой-то крыл. Но мадьяры же вроде венгры? Необразованный генерал был, видно. Другой деятель, пастор, обзывал «свиноголовыми». Ну, тенденция некая прослеживается. Так или иначе, с этой тысячей легче. У них реалии не сильно отличаются от нашей действительности. Но, как бы то ни было, это ещё тысяча лежачих мест — и кормить надо. Да свининкой ещё ведь — свиноголовых-то.

Соотечественников решили селить в пионерских лагерях. Чуть сместить придётся вторую смену.

А вообще, этот мозговой штурм навёл на парадоксальную мысль. Прояснило, чтоб его через коромысло. Мысль такая: прежде чем чего-нибудь замутить, нехило бы это взвесить и обмерить со всех сторон. А с другой стороны, если глянуть, то вот так бы вялотекуще и развивался туристический бизнес — а тут сразу приняли решение: воздвигнуть новый большой гостиничный комплекс на полторы тысячи койко-мест со шведским столом. Выходит, не только минусы всплыли в подготовке — и плюсик интересный нарисовался.

В конце планёрки партаппаратчик один интересную мысль высказал. Пётр её и так покрутил, и эдак, и она ему с обеих сторон понравилась. Суть в чём? Есть в Алма-Ате самое элитное в стране Высшее Пограничное Командное Ордена Октябрьской Революции Краснознамённое училище КГБ СССР имени Ф.Э. Дзержинского. Уф. Вот. В отличие от других училищ, только у них есть предмет «кавалерийская подготовка» — ну, в горах пограничникам лошадки и в двадцать первом веке пригождаться будут. Тут всё понятно и логично. Однако обзывают товарищей за глаза «бронекопытными». Вот — взять и выпустить курсантов на лошадях в город, и на гаревую дорожку стадиона поставить несколько штук, где смотреть футбол не мешают. И гостям будет что вспомнить, и тиффози не забалуют. Когда на тебя конь высоченный грудью напирает, тиффозить и не очень хочется. Конь казахский — он, конечно, не очень здоровенный, а скорее даже наоборот, но кто в лошадях не разбирается — всё равно страшновато, а он, скотина, ведь ещё и зубы скалит. Желтые, блендамедом не тронутые, жуткие. Обязательно должно возникнуть желание крушить бары дома, в солнечной Ломбардии, а не в уютной и зелёной Алма-Ате с вышкой на Кок-Тюбе вместо Эйфелевой. Ешь мороженое, пей не пепси, а настоящий газированный мандариновый сок из Грузии. Рассматривай мини-юбки прекрасных раскосых азиаток. Совсем ведь другие воспоминания. Светлые.

Событие тридцать первое

— Друг, оставь покурить!

А в ответ тишина…

Он вчера не вернулся с балкона…

Валерий Лобановский в Днепропетровске привык бегать по городу, по тротуарам, утречком, пока рабочие и трудовая интеллигенция ещё не шагают стройными рядами в сторону работы с затуманенными ранней побудкой мозгами. Вставал в шесть утра и носился. Потом — душ, стакан какао с бутербродом, и на утреннюю тренировку «Днепра», которую сам и проводил, и на пятьдесят процентов участвовал. Получалось у него две утренних. Молодёжь днепровская на высокие нагрузки шипела, Гитлером нарекла. А ведь по утрам рядом не трусила.

В Алма-Ате теперь всё по-другому. Вставал не в шесть, а без пятнадцати, и бегал не по пыльным, замусоренным окурками и пустыми пачками из под сигарет городским тротуарам, а по лесной тропинке, вдыхая не пыль и радиацию, а озон и запах смолы и хвои. Окурки встречались и здесь, только ключевое слово — «встречались». Пойманного на месте преступления ждала страшная пытка. Нет, иголки под ногти не совали. Совали после рабочей смены в руки метлу и заставляли отработать на наведении порядка на улицах столицы. Пятьдесят часов. Если в день по два часа отрабатывать — то почти месяц. Больше, со слов местных, никто в городе окурки на мостовую не выбрасывает. Не сильно-то большое удовольствие — под пристальным взглядом усатого милицейского старшины и под усмешки знакомых, да с показыванием пальцем детьми с твоего же двора, месяц махать метлой в жёлтом жилете. Да лучше тот чинарик зажевать, пусть даже вместе с фильтром. Идти же в лес за город покурить и вольно стрельнуть окурком в траву… Это стало считаться просто преступлением, и мало что руки за такую крамолу не отрубали. Отрубали спокойную жизнь на полгода. Часов отработки такие стрелки получали не пятьдесят, а триста — и это кроме штрафа в пятьдесят рублей от лесников за создание пожароопасной ситуации.

Потому-то бегал сейчас Валерий по чистым тропинкам. Организовали власти субботник, вычистили лес от небольшого количества мусора, наняли немного пенсионеров ходить и поглядывать, а фамилии попавшихся консерваторов крупными буквами пропечатывали в газетах, да отправляли на производство уведомление, мол, «данный индивид вечером нужен народу, не задерживайте его на работе». Попавшихся второй раз немного, потому как за рецидив наказание удваивается.

Вообще, порядки в столице Казахстана от общесоюзных резко отличались, как и сам город. Количество магазинов в Алма-Ате за последнее время утроилось, и очереди почти исчезли, плюс немного поработали и со стандартами упаковки. Теперь нельзя затребовать: «мне грамм триста пятьдесят масла сливочного взвесьте». Масла, сыры, и прочая и прочая — всё было расфасовано по сто пятьдесят и по триста грамм. Нужен килограмм — набирай три раза по триста. Так же и с колбасой и другими разрезаемыми и взвешиваемыми вещами. Ну, это в обычных гастрономах — есть и особые магазины «Сыры» и «Колбасы», где можно по старинке, или, если кто гурман, так хоть по паре кружочков того-сего спросить и дома лакомиться. Валерий зашёл на днях в такой, а там — сыр-бор! Половина зала закрыта, там носятся носатые мужики, стоит страшный гомон, грохочут какими-то железяками. Стало интересно, подошёл поближе рассмотреть. Оказалось — бригада монтажников и наладчиков из Италии, привезли новейшее торговое оборудование, в том числе и страшноватую машину с огромным круглым ножом, которая целый батон «докторской» длиной в руку может в лепестки превратить за секунды. Набрался смелости, вспомнил всё, чему научили в процессе «глубокого погружения» — обратился к старшому на английском. Всё-таки в институте будущий теплотехник Лобановский и по холодильному оборудованию курс слушал — интересно ему стало. Мужик с седыми усами языком Шекспира владел тоже с пятого на десятое, но оказался приветливым — целую лекцию прочитал про свое хозяйство. Никогда не задумывался Валерий, чем там эта Италия себе на хлеб зарабатывает. Ну, недавно вон продали в Союз автозавод — значит, машины у них там делают. А ещё-то чего? А тут выясняется, что Италия — самая передовая страна в мире по разработке и выпуску техники для производства, приготовления и продажи продуктов! Автоматы делают ну буквально для всего. Вот сейчас привезли кучу образцов для размещения на предприятиях Алма-Аты, а к ним на стажировку послали студентов-конструкторов. Синьор Гуальтьеро Лобановскому посоветовал на днях в «Сыры» заглянуть — там машину налаживают, чтоб какую-то «рикотту» прямо в подсобке делать и свежайшей продавать. Пальцами щёлкал, глаза закатывал — дескать, такая вещь, такая вещь! Напридумывают…

Побывав в этих магазинах, жена Ада в некотором шоке сначала пребывала, и всё время спрашивала, мол, почему в Киеве и Днепропетровске так нельзя сделать? Почему там надо часами стоять, чтоб полкило масла добыть? И масло тут — не одного-двух видов, а всякие экзотические, селёдочные и шоколадные, есть.

С дочкой Светой сейчас привычку завела: ходят днём по улице Абая и розы нюхают. Они высажены в больших, деревянных, украшенных резьбой ящиках и стоят попеременно с пальмами — тоже в ящиках, но покрупнее тара. Народ сразу улицу для себя переименовал в Канны. Многие теперь по ней вечерний променад осуществляют — особенно мамам с колясками полюбилась, прямо стройными рядами по ней малюсеньких алма-атинцев катают.

И не только в городе всё не как у других. В футболе — тоже. Причём настолько тоже, что и не главным тренером себя ощущаешь, а лишь винтиком в огромном механизме. В городе открыли множество футбольных секций, а кроме того, вечером в каждом дворе мальчишке не сами по себе носятся, а под присмотром тренера. Пошёл как-то после тренировки Валерий забирать Аду со Светой с променада, решил через двор пройти, а там наставник пацанам разновозрастным приёмчик демонстрирует. И не абы что, а один из самых сложных — тот самый, который получил в народе название «финт Месхи». Засмотрелся… Тренер, молодой парень, стоит лицом к защитнику. Потом резко стартует вправо с одновременным разворотом к сопернику боком. Мяч остается у толчковой правой ноги — дальней от противника. При переносе центра тяжести на левую правая посылает мяч перпендикулярно движению футболиста. На пути мяча ног уже нет — соперник, пацан постарше, рефлекторно рванулся за учителем. Далее — взрывное ускорение, чтобы успеть «перебежать дорогу» перед соперником, и встреча с подкрученным мячом, который и сам спешит навстречу форварду. Если траектории мяча и игрока соединить — получится фигура наподобие овала, а в середине — охреневший и одураченный бек. Остановился Лобановский, подождал повторного показа. Как под копирку! Подошёл, представился и попросил завтра подойти на тренировку, показать кайратовцам. Парень оказался школьным физруком.

— А финт этот откуда знаешь?

— Так несколько лет назад приезжало «Динамо», вот Месхи его и провернул. Ох, красиво… Долго отрабатывал. Сейчас, вроде, получается, — смущённо улыбнулся тёзка, тоже Валерой звать.

Теперь полкоманды умеет, а неугомонный Трофимка с этим финтом соперников как стоячих делает.

Не все новшества. Заикнулся про шиповки у Севидова — так Тишков сам вызвал Нетто и Юру, целый час их пытал. Потом отправил человека в Ленинград, и там нашёлся старенький совсем, с очень плохим зрением, но живой и в здравом уме Александр Иванович Мокшанов. Привезли его в Павлодар, на совместный с немцами завод по производству спортивной одежды. Не прошло и недели, как у каждого кайратовца появилась ещё одна пара бутс с шестью плоскими удлинёнными шипами для игры на хреновых полях и в дождь.

Чуть раньше приехал на стадион Алибаба, разысканный Аркадьевым, стал по одному обмерять ноги у ведущих футболистов «Кайрата» и делать точные их копии из дерева. Каждый день после матча или тренировки специально обученный старым сапожником человек обихаживает все шиповки и надевает их на выструганные колодки. Не у всех ещё есть персональные запасные ноги, но Алибаба регулярно, раз в три дня, привозит следующую пару и берёт в работу очередного «безногого». Почти всю основу уже снабдил. Но ведь не только стругает, а ещё и учит нового штатного кайратовского мастера, как ухаживать за обувью. Теперь-то кровавых мозолей ни у кого не бывает. Да ещё и загорелся казак сам в Павлодар съездить — мол, придумал что-то эдакое, хочет с другими знатоками и с производственниками обсудить. Аркадьев ещё пообещал из испанского турне разных моделей импортных бутс привезти — пусть изучают деды-мудрецы вместе с немецкими технологами. Там англичане какие-то, говорят, выдумали особые — сам Джордж Бест, по слухам, по две пары в месяц разбивает. Нда, выдумали-то, может, и хорошо — но то ли делают хреново, то ли звездун их пропивает втихаря, а тренеру говорит, что порвал…

Ещё из новостей стоит отметить приезд молодых итальянцев. Играть ни за «Кайрат», ни за дубль им нельзя в этом сезоне, но и рановато. Парни, слов нет, техничные, но до Трофимки или Миши Посуэло ещё расти и расти, да плюс адаптация. С ними занимаются по отдельной программе. Сан Саныч поднимает им физподготовку, Граевская доводит режим тренировок до оптимального, а Горбаневская обучает сразу трём языкам — французскому, английскому и русскому, всё по своей программе глубокого погружения. Гаэтано Ширеа из «Аталанты» и Франческо Грациани, которым по шестнадцать годков, даже и в следующем сезоне ещё, может, за дубль не сыграют, а вот Роберто Беттега из «Ювентуса» и Ренато Дзаккарелли, воспитанник «Торино» — уже вполне. Как бы не закисли без игры. Нужно что-то придумать — ведь парням по 18 лет. Высокий, выше 180 сантиметров, похожий на грузина полузащитник Дзаккарелли — уже и Долматову мало чем уступит, а того ведь в сборную только что приглашали.

И вот так во всём всё время чувствуется руководящая и направляющая рука «партии». И ничего неверного, ни одного хода впустую — словно Тишков заранее знает, что и как нужно делать…

Событие тридцать второе

Встречаются две голливудские актрисы, одна восклицает:

— Как ты хорошо выглядишь!

— Да, я недавно вышла замуж за итальянца. Такой потрясающий мужчина! Теперь только за итальянцев буду выходить.

Что удивительно, но ведь факт: обладатель Кубка Чемпионов УЕФА «Милан» прибыл из города Милан. Привёз их Тишков на своём маленьком «Боинге». На большом 747-м тоже заявились миланцы, но уже тиффози. Кроме того, СССР в лице «Аэрофлота» отправил туда восемь самых больших своих на это время пассажирских самолёта Ил-62, общей вместимостью 1500 человек, и ещё пяток «Боингов-727» Пётр Миронович нанял в самой Италии на сутки. Эти тоже перевезут полторы тысячи. Днём прилетели, посмотрели матч, попили в ресторане водочки, и утром — назад в разобранном состоянии. Те, что на советских самолётах — с другой программой. Они вылетают в пятницу вечером, весь день любуются красотами столицы Казахстана и её окрестностей, в том числе и Медео, а потом смотрят матч и веселятся. В воскресенье опохмеляются, купаются в горных озёрах и вечером летят домой, а так как самолёт будет догонять солнце, то в восемь вечера вылетели — в восемь и прилетели. Ну, а утречком — в офис, или в прачечную, или кондитерскую, или даже на макаронную фабрику — кто уж где миллионы зашибает. Лир-то.

Что удивительно, словаки прилетели на своих шести Ту-114. Это говорило о том, что правительство Чехословакии придало матчу государственную важность.

Петру пришлось вмешаться в процесс лично и разрешить допустить на стадион ещё пять тысяч человек — кто в проходе постоит, кто присядет на коленки к отцу или молодому человеку. Одним словом — аншлаг. Сорок тысяч зрителей.

Событие тридцать третье

Когда итальянец изобретал скрипку, он думал о… женщине. Когда француз изобретал арфу, он тоже думал о женщине. Интересно, о чем думал русский, когда изобретал балалайку?

В программке к матчу было написано: «Милан» основан в 1899 году выходцем из Великобритании, Альфредом Эдвардсом. Клуб получил английское название в честь одноимённого города, причём на аглицкий манер, ведь по-итальянски Милан зовётся «Милано». Вот ведь подлюка Англичанка. И тут нагадила. Правильно их Нагульнов в «Поднятой целине» ругал. Ещё написано, что «Милан» — девятикратный чемпион Италии и семикратный серебряный призёр. Плюсиком один раз в позапрошлом году Кубок Италии взял. Ну, и вот ещё два Кубка Европейских Чемпионов — за 1963 и 1969 годы. Величина.

Их стадион «Сан-Сиро» вмещает больше восьми десятков тысяч зрителей. Целый город в городе. Завидно! Ну, чего теперь — будем догонять, раз Хрущёв велел.

Теперь о фанатах. За «Милан» болеют рабочий класс и профсоюзы города. Одна из старейших групп ультрас в итальянском футболе, «Fossa dei Leoni», возникла в Милане. Эти Львы тоже тут, среди зрителей, но пока сидят вполне смирно, разве что флажками машут. Словаки на противоположной трибуне, и три тысячи итальянцев, на всякий случай, окружены плотными рядами алма-атинской милиции. Форма правоохранительная — она и тифозных львов дисциплинирует. У миланцев, что на поле выходили тонким ручейком, тоже форма. Форма у итальянских compagne (товарищей) рабочих полосатая — одна чёрная полоска, другая — как уж этот цвет называется? — коралловая, что ли.

Про выходящих параллельной струйкой голубых с головы до пят словацких Слованов тоже есть в программке — и эти не пальцем деланные, восьмикратные чемпионы Чехословакии ещё с довоенного периода. Четыре Кубка. Ну и теперь ещё Кубок обладателей кубков УЕФА у братушек имеется.

Программок напечатали пятьдесят тысяч, продавали по рублю. И то не хватило — некоторые и по две, и по три брали. Цветные, красивые, с фотками и текстом на трёх языках. Полезный бизнес — вот теперь эти пятьдесят тысяч и пойдут на оплату труда дворовых тренеров, или «дядек», как их в народе окрестили. Уже этих «дядек» почти двести. Приехали руководители областей опыт перенимать. Скоро в республике их будут тысячи, а потом, глядишь, и остальная страна Советов осознает, что это правильный ход. И дети под присмотром, и глядишь, какой новый Арисага выскочит.

Словаки начали с молниеносной атаки. Им по жребию выпало вводить мяч, и они его ввели — удар, и вот он почти в штрафной, второй удар — мяч отскакивает от штанги, третий удар — и вратарь «россонери» (переводится попросту как «красно-чёрные») Фабио Кудичини, еле-еле дотянувшись до мяча, переводит его на угловой. Мечется, крича на с трудом понятном даже соотечественникам триестском диалекте итальянского языка, низенький и совершенно квадратный тренер россонеров Нерео Рокко, который тоже оспаривает лавры изобретателя тактики настоящего катеначчо.

Подали словаки угловой — далековато. Однако один из голубых подхватил, и вновь мяч в штрафной. В этот раз «катенача» не сработала. На третьей минуте словаки повели. Стадион взорвался свистом и ураканьем. Хоть чехи и ссукины дети, но это наши ссукины дети. За них больше тридцати тысяч народу болеет. Хилая словацкая диаспора тоже повизжала и голубыми флагами помахала.

Обескураженные красные дьяволы с чёрными полосами к воротам голубых не бросились. Закинули в сторону собственных ворот, долго там отрабатывали короткие передачи. Только когда свист над стадионом превысил сто тыщ мильонов децибел, россонеры вспомнили, что это не тренировка. Почапали к середине поля, потеряли круглого — и услышали от соавтора «катеначи» все многочисленные матюги на триестино. В этот раз Фабио мяч выловил, сходу запустил его могучей ручищей чуть не на центр. Тоже, понимаешь, Кандидов выискался. Побежали миланцы, и сразу удачно прошли на прицельную дистанцию. Опытнейший нападающий Джованни Лодетти, «восьмерка» миланская, пробил, но мяч прошёл высоковато.

Вообще, игра получилась интересной. Все остальные сорок минут тайма атаковал «Слован», а миланцы красно-чёрные (есть ведь ещё и сине-чёрные «интеристы» — ну да как-нибудь другой раз приедут) огрызались красивыми контратаками. Ударов по воротам было достаточно, но мячик решил, что рано ещё, и всячески сопротивлялся — то штанга, то перекладина, то пупырчатые чёрные перчатки вратаря. Так и ушли под возмущённые крики и свист «Fossa dei Leoni» и прочих тифози. Пётр спросил сидящего рядом президента «Милана» Федерико Сордилло, что за Фосса такая.

— Могила Льва.

— Неожиданно.

Помолчали. Переводчик вдруг смутился — ну, не архипрофи, кого уж нашли в Алма-Ате со знанием весьма редкого языка:

— Извините, Пётр Миронович, наверное, правильно — не «могила», а «логово»…

— Ну, слава Богу. А то уж больно мрачно. Слышал я что-то про памятник мёртвому льву — так то в Швейцарии, кажись, а не у них. Да и история там какая-то… контрреволюционная. Ну его.

Посидели, помолчали ещё.

— Что-то ваши побаиваются братушек? — сморщился сначала переводчик, потом усатенький президент.

— Дождёмся финального свистка.

И загадочно уткнулся в программку — там и на его родном есть страничка. Ясно — усыпляют бдительность противника. Три раза «ха»! Привыкли всех бить, а тут непонятная команда коммуняков. В растерянности.

Пятнадцать минут, пока Тишков с Видеркером и Сордилло общался, на поле действо происходило ничем не хуже футбола, потому как стадион впал в транс и молчал — даже папироски не смолил. По гаревой дорожке маршировал духовой оркестр и наяривал разные бодрые марши, а вслед за ним шли, пусть и неважно ещё подготовленные, пятьдесят одетых в гусарскую форму красавиц и стучали этот же марш на высоких полковых барабанах. Ментики и короткие юбочки были красные, а барабаны — синие. Время от времени оркестр смолкал, и тогда звонко цокали палочки и грохотали удары в натянутую кожу. Маша-Вика месяц жизни положила, чтобы превратить пару сотен энтузиасток в пятьдесят секс-символов Алма-Аты.

Всему хорошему приходит конец — оркестр с девчулями ушкандыбал за ворота стадиона, а на поле опять потянулись приверженцы катеначчо и братушки. Далековато друг от друга топали две шеренги. Окрысились.

После перерыва началась рубиловка, и начали её итальянцы. Подкаты шли в ноги, а не в мяч, пару раз при выпрыгивании в своей штрафной защитники итальянцев коварно и метко пихались локтями. Наконец, их усилия возымели успех — был унесён на носилках нападающий словаков Ян Чапкович. Судья, уставший предупреждать и не имеющий ещё жёлтых карточек, перешел сразу к эндшпилю — выдворил с поля защитника «Милана» Роберто Розато. Только тогда успокоились горячие итальянские парни, чуть сбросили адреналина — и вдруг преобразились. Стали играть не в «катеначу» свою, а длинными передачами забрасывали мяч в штрафную, и сходу лупили по воротам. Пятый или шестой средней дальности удар достиг цели, потревожив пустоту между руками голкипера Александра Венцеля. Вдесятером «россонери» стали играть лучше, чем полным составом. «Слован», однако, сделал невозможное: он сломил буйный настрой миланцев и прижал их к воротам. Уже не оборона и не катеначчо, а просто отбой и откат — и так минут десять. Трибуны ревели, а мяч в ворота не шёл. Заколдовал их Фабио Кудичини.

А за пять минут до свистка произошло, то о чём всегда говорят: не забиваешь ты — забьют тебе. Опытнейший — да нет, даже старый полузащитник «Милана», тридцатичетырёхлетний Курт Хамрин, герой финала Кубка Чемпионов, выцарапал мяч в сутолоке у своих ворот и рванул с ним к чужим воротам, оставив почти всю команду соперника позади. Бежать чуть не сто метров, впереди — только два крайних защитника…. И они понадеялись друг на друга. Правый подумал, что побежит на перехват левый — ну, и видимо, наоборот. Когда Хамрин пересёк центральную линию, словаки опомнились и оба поспешили в отбор, но угол выбрали неверный. Швед прилично разогнался, потому им пришлось развернуться и побежать чуть ли не назад. Догнали, выбили мяч в подкате. Один. Второй сыграл в ноги — и произошло это прямо на черте штрафной площадки. Пенальти.

Бил штатный пенальтист, бразилец Анджело Сормани. Забил — и сразу после возвращения на центр игра закончилась. Не победила дружба — удача была сегодня на стороне сильного.

«Слован», 1969 год

Событие тридцать четвёртое

— Я вчера жену попросил шарф связать со словами «Спартак — чемпион!».

— И что?

— Да она двух слов связать не может!

Награждение было эпическим. Пётр решил на всякий случай пилюльку горькую подсластить, потому было отлито два кубка. Первый, понятно, огромный, на двадцать пять кило, был Суперкубок УЕФА. К нему полагались ещё и золотые медали — не большие позолоченные, а как поступит потом Антоша Баков, когда всякие пиндосы лишили Ирину Слуцкую на зимних Олимпийских играх в Солт-Лейк-Сити заслуженной медали. Пиндосы отдали позолоченную медаль своей Саре Хьюз, а Слуцкая получила награду «За честную победу» из золота 750-й пробы, весом 700 грамм. Вот Пётр пример взял с бизнесмена Антона Бакова. Медали, правда, были небольшие — чуть больше царского червонца или выпускаемого сейчас «сеятеля» — но ведь золотые! А «Слован» получил тоже серебряный кубок, но чуть меньше, и назывался он — участнику первого Суперкубка УЕФА. Не переходящий, понятно — просто памятный. Плюсом — серебряные медали. Тифозные львы на радостях громить ничего не стали, а растроганный президент «Милана» Федерико Сордилло, успевший где-то под шумок нагрузиться, пригласил «Кайрат» в августе на товарищеский матч в Милан, и обещал устроить встречу не хуже чем в «Алыымати».

Подумать надо, хоть август и забит уже — приехал ведь на матч века и Гранаткин, привёз приглашения на все четыре турнира в Испании, и даже предварительный список соперников. Одной «Бенфикой» не обошлось — там одни, блин, гранды собрались. Как специально. Стоять! Бояться! Нет ведь… Дураку ясно. Это нищета южноамериканская и европейская на обещанные Петром призовые клюнула. Вот что доллар животворящий делает…

Между тем, пока сильные мира сего и гранды всякие свои и мировые проблемы решали, «Кайрат» жил своей жизнью. Насыщенной вполне себе жизнью. Календарь и, соответственно, его составители, подарившие алма-атинцам целых две плюшки, под конец предвариловки решили проверить новых «Шмелей» на прочность.

Три последние игры первого этапа двухъярусного чемпионата 1969 года были запланированы на выезде — и если самая последняя игра, 10 июля с московским «Торпедо», оказавшимся одним из аутсайдеров группы, никого особо не страшила, то вот 2-го предстояла принципиальная встреча с «Динамо» (Минск), а самая ответственная — 6 июля в Москве со «Спартаком».

Но по порядку.

20 июня после нашумевшего на всю страну матча с «Боруссией» из Дортмунда в гости в Алма-Ату к «Кайрату» пожаловал побитый в Ленинграде «Зенит». Приехали поквитаться — и настраивались ведь на победу, и в красивый атакующий футбол играли, но поймавший кураж «Кайрат» в оптимальном составе вынес их — 4:1.

Улетели ленинградцы, и пожаловали очередные мальчика для битья этого сезона −24 июля был матч с московским «Локомотивом». Те вполне удачно сыграли перед этим в Ташкенте — разошлись по нулям с «Пахтакором». Вышли все такие решительные, и…

В реальной истории этот матч каким-то образом умудрились проиграть — 0:3. В сезоне-69 у Алма-Аты вообще было много странных результатов вроде 0:5 в кубке от «Сокола», да и в чемпионате провалы случались на ровном месте, а потом оказалось — буквально одного гола не хватило, чтоб попасть не в расстрельный турнир на вылет, а в пульку за призы. И вылетели ведь! Однако сейчас «Кайрат» много сильнее. Два красивых мяча забил Арисага, один — так вообще в прыжке, через себя. Стадион минут пять ревел. Во втором тайме «Локомотив» совсем расклеился и пропустил ещё три — один на счету Квочкина, один у Асылбаева, и один забил продемонстрировав красивейший дриблинг, Долматов.

Этот матч состоялся 24 июня, а следующий, на выезде в Минске — только 2 июля. Неделя усиленных тренировок сослужила алма-атинцам плохую службу — Малюта Скуратов и Лобановский людей загнали. Мышцы забились молочной кислотой, и потому в Минске, столице советской Белоруссии, «эти казахи» еле ползали. Арисага всё же свой гол пристроил, но от поражения это не спасло — 1:3, и самый настоящий скандал. Футболисты под водительством Степанова потребовали снизить нагрузки. Поздно… или невовремя — какие уж нагрузки на выездной серии. Ну, оплеуха иногда полезна — а то больно уж зарвались. Пора ехать и вторую получать до кучи — больно силён «Спартак» в этом году.

Через четыре дня Москва встречала выходившие на зелёную травку «Лужников» команды нудным, каким-то осенним дождём, хоть начало июля на дворе. Никита Симонян и Николай Старостин твёрдо настроились на победу в чемпионате, и терять дома очки с бывшим аутсайдером чемпионата, а теперь вообще непонятной шайкой, собранной из старых пьянчуг и чёртёнка-негритёнка, не собирались. Да, имена известные стране — но ведь известные пять, ну, три года назад, а сейчас… хотя, сейчас даже более известные, после показанного по телевизору уже два раза товарищеского матча с «Боруссией». Ну, побили немцев. Бывает. Не так давно вон вообще Берлин взяли.

Кинули монетку, и «Спартаку» выпало вводить мяч в игру. Солнца не было — в каких воротах стоять, выздоровевшему Бубенцу без разницы. Пнули, побежали — и под усиливающийся дождь принялись мазать и скользить. И чем дальше, тем больше. Это про «красно-белых». Казахи же, будь они неладны, на своих шести удлинённых шипах вполне себе весело носились по покрывающемуся лужами полю. Носились-то носились, но пока особо резвиться им спартаковцы на своей половине не позволяли. Логофет, Ловчев, молодой шпанёнок Васька Калинов, только перед этим сезоном взятый из полулюбительского балахишинского «Машиностроителя», проходу наглым гостям не давали. Сразу бросались на соперника по двое и, выцарапав мяч, отправляли подальше в сторону ворот «Кайрата». Один раз такая безадресная передача чуть голом не закончилась — первым к мячу, уже мокрому и тяжёлому, подоспел нападающий красно-белых Николай Осянин, уворованный в своё время столичным клубом у «Крыльев» из Куйбышева. Пробежав пару метров и поняв, что его берут в плотную коробочку Пряник и Степанов, он что было дури, поддал полуторакилограммовый чугунный мяч. На удачу Масика, попал в штангу — не взял бы Бубенец, прикрыт был своими защитниками и момент удара не видел.

Однако — звоночек.

Опять скользили и падали далеко уже не красно-белые, и опять не ладилось в завершающей стадии атаки у «Кайрата». Чего уж — на воротах сейчас стоит у «Спартака» без всякого сомнения лучший вратарь страны Анзор Кавазашвили, в прошлом году переманенный из московского «Торпедо». Раз пять выручал спартачей. Так и ушли под почти прекратившийся летом осенний холодный дождь под трибуны с нулями.

Заменили, уж как установилось, Пряника и Немесио на молодых, переодели футболки, послушали частушку от Степанова:

На белой берёзе,

На чёрном суку

Висела табличка:

«Капец „Спартаку“!».

Валерий напомнил Атаману, как они чуть не организовали гол в свои ворота в начале игры — мол, подберитесь там в защите. А то ведь сейчас точно в атаку пойдут хозяева, и стадион их погонит.

— То не эдак, сё не так -

Надо нам побить «Спартак»!

— Пошли уж… Мандельштамп.

Вышли. Дождя нет, и солнце в глаза. Ветер с половины неба тучи согнал, а там — закатное солнышко. Теперь весь тайм играть против него. Уж лучше бы моросило.

Интермеццо пятнадцатое

Беседуют два футбольных фаната. Первый:

— Всякий раз, когда «Спартак» забивает «Зениту», моя такса делает сальто.

— Класс! А в какую сторону она это делает — в левую или в правую?

— Это зависит от того, какой ногой я ее пинаю.

Гранд есть гранд. «Спартак» во все времена был одной из самых забивных команд советского первенства, и в 68 году только неожиданная расхлябанность в обороне не позволила москвичам взять первое место в турнире. Забили опять больше всех, но пропустили к золоту киевское «Динамо». Последовали выводы, был обретён надёжный последний рубеж в лице Кавазашвили, а острота впереди была сохранена в полном объеме — и в сезоне-69 красно-белые как косой прошлись по своей подгруппе, потеряв всего несколько очков, причём одно из них — на самом старте сезона, в нудном и парадоксальном матче в Алма-Ате. Лобановский не видел той игры — тогда он как раз сдавал дела в «Днепре» и готовился ухнуть головой в неизвестность. Сейчас, по прошествии трёх месяцев, всё, что происходило с ним до перехода в эту странную, во многом невероятную, но уже такую родную команду, казалось ему скрытым чуть ли не в глубине веков. Даже «Спартак», который для Валерия в бытность игроком киевского «Динамо», конечно же, был одним из самых принципиальных соперников и где-то в глубине души немножко пугал, теперь казался ему просто очередным камешком на пути — можно, конечно, споткнуться и расквасить нос, но ведь можно и обойти, если внимательно смотреть под ноги. Да, топтали в первом тайме их прилично, но есть возможность сейчас начать с чистого листа — не пропустили ведь!

Другое настроение было у Игоря Нетто. Нет, он оставался спартачом до мозга костей и даже близко не допускал мысли об обиде на родную команду — но всё же он был бесконечно честным перед собой и людьми человеком и всегда стремился делать то, чего от него ожидают, на все сто процентов. В перерыве он пошептался со всеми кайратовцами, дал очередные бесценные подсказки насчёт повадок и склонностей игроков московской команды, а дольше всего просидел с Олегом Долматовым, яростно черкая что-то в блокноте, потом даже вскочил и изобразил перед ним некую пантомиму, показывая, как работают в отборе спартаковские хавбеки, и как нужно ловить их на рывке.

И вот тренеры дали последние наставления, похлопали ребят по плечам и потрепали по вихрам добродушные старики Аркадьев и Жордания, кайратовцы по новой и такой приятной привычке натянули свежие тигровые футболки и потопали на поле, где, как хищники в клетке, уже скалили клыки и хлестали хвостами по прутьям спартаковцы.

Дети любят порой до хрипоты спорить, какой зверь страшнее — лев или тигр. Нападающий «Спартака» Николай Осянин в этом сезоне вполне тянул и на того, и на другого — это был звёздный час карьеры волжанина, и столичная пресса не скупилась на похвалы и дифирамбы в его адрес. Теофило Кубильяс же рос с чётким пониманием, что нет хищника страшнее ягуара — об этом чудище русские детишки обычно и не знают, а ведь челюсти пятнистого лесного кота способны как подтаявшее масло сокрушить череп дикой свинюшки-пекари или толстого аппетитного тапира. Так уж получилось, что второй тайм между «Спартаком» и «Кайратом» стал битвой матёрого барса-тигрольва из староверского села Соболевское и молодого, жадного до добычи перуанского ягуара.

Статный, с мощными ногами и пшеничного цвета шевелюрой «девятка» Осянин был настырен, агрессивен и расчётлив, всегда стремился играть до верного. Крепкий шоколадный «колобок» Арисага с шапкой курчавых смоляных волос был полон юношеского задора, мелким бесом выскакивал из глубины и наносил страшной силы и точности удары при любой удобной возможности. Осянина снабжали искусными передачами Василий Калинов и Галимзян Хусаинов. Арисага всё время, как волшебством, оказывался на противоположном конце длинных пасов Олега Долматова и Вадима Степанова.

Два бенефиса увидели за эти сорок пять минут зрители, забившие трибуны Центрального стадиона имени Ленина в Лужниках. Удивительно, но спартаковские болельщики оказались в меньшинстве — футбольная Москва других цветов заняла добрые три четверти чаши и яростно гнала вперёд «Кайрат», за три месяца бесшабашной лихостью и удивительными приключениями влюбивший в себя всю страну. Николай Осянин забил уже через две минуты после начала тайма — филигранным ударом, как на бильярде, запустил мяч с угла штрафной так, что он миновал частокол ног защитников и проскользнул мимо ноги Бубенца. Трофим Арисага не задержал с ответом — поймав дальний заброс от Сегизбаева, одним слитным движением опустил мяч на землю и пробросил его мимо Логофета, а дальше последовали привычный винтовочный выстрел и протяжное грузинское ругательство — Кавазашвили уже в полёте начал сокрушаться, понимая, что до этой пули ему не дотянуться.

Перестрелка продолжалась. Завалил Гилю Хусаинова задёргавшийся молодой кайратовец Жуйков — Осянин чётко реализовал одиннадцатиметровый. В ответ алма-атинцы будто пырнули соперника в глаза растопыренными пальцами, в роли которых выступили Арисага и Абгольц — Виктор наконец начал приспосабливаться к темпу и скорости принятия решений партнёра. Ворвались в штрафную москвичей одновременно с двух сторон, дальше Абгольц принял разрезающий пас от Долматова и в касание отправил его поперёк поля, а на дальней штанге уже караулил Теофило. На этот раз Кавазашвили для разнообразия заматюгался на партнёров по-русски, а игроки «Кайрата» уже бегом тащили мяч на центр поля, предлагая сопернику как можно скорее продолжить это увлекательное действо.

«Спартак» принял вызов: запыхавшийся от беготни туда-сюда Атаман не успел прервать «стеночку» в исполнении Осянина и Киселёва, а Асылбаев споткнулся в попытке подстраховать, и получивший острейший пас от Осянина Виктор Папаев аккуратно перекинул мяч через бросившегося ему в ноги Масика. Ответ не заставил себя долго ждать: гости развели, Арисага перевёл свой высокооборотистый моторчик на форсаж, на дикой скорости пробежал мимо всей спартаковской полузащиты, перед самой дугой чужой штрафной почти лёг на бок приёмом, подсмотренным у Гарринчи, и оставил в дураках Вадима Иванова, а дальше, даже не пытаясь сближаться с вратарём, зарядил ему «по ушам». Кавазашвили был в полуприседе, но сумел выставить руки над головой — однако мяч был послан с такой яростной силой, что пробил преграду и третий раз всколыхнул сетку за его спиной.

И здесь молодой ягуар не насытился: минут за десять до конца встречи судья назначил штрафной метрах в тридцати от ворот хозяев, и Трофим бросился что-то горячо объяснять приготовившемуся бить «Папе»-Атаману.

— Не учи учёного,

Гражданин «копченый»… — грубовато буркнул капитан, ненароком предвосхитив крылатые строчки из не снятого ещё фильма, но, подумав, согласился с предложением «сынка». Взяв приличный разбег, он в последний момент подобрал ногу и пронёсся мимо мяча, а следом уже набегал Арисага. Ужасной силы выстрел чуть не снёс перекладину ворот — Кавазашвили мог бы поклясться, что мяч на секунду превратился в плоский блин. Отскочил он, однако, не в поле, а ему за шиворот, ударился в линию ворот и снова прыгнул, но вонзился уже в сетку.

— Ну и бес… Ох и сатана! Это не ноги — это Бог знает что такое! Сидор! Ах, братишки, вылитый Сидор Лангара! Какое там — этот и почище будет… Ну, вот теперь и помирать можно — сподобил Бог такое чудо своими глазами снова углядеть… — восхищённо хватал соседей за рукава дядя Кеша. Понятное дело, без его присутствия такая игра обойтись не могла!

И всё же последнее слово в этой схватке должно было остаться за Барсом. Тренеры «Кайрата» уже устали махать руками, кричать и хвататься за головы и сердца — только надеялись на удачу, но что такое удача? Она всегда сопутствует смелым и сильным. Ни храбрости, ни мощи игрокам «Спартака» было не занимать. В последнюю атаку хозяева поля пошли буквально всей командой. Кайратовцы попробовали отжимать соперника на фланг, но непревзойдённая культура паса позволила спартачам пройти этот многослойный заслон. Острая и неожиданная передача Калинова от края штрафной чуть ли не назад застала опытнейшего Анатолия Федотова врасплох, и он упустил Осянина за спину, а спартаковский форвард разобрался в моменте с хладнокровием палача. Судья Татаржицкий был уроженцем Самары — его свисток зафиксировал эту сверхбоевую ничью, обеспеченную героизмом бывшего земляка. И тем не менее, победителем из дуэли хищников вышел молодой ягуар! Фотокорреспонденты всех центральных газет запечатлели по окончании игры двоих форвардов, которые, обнявшись, стояли в центре поля и что-то друг другу говорили. На бровке давили друг другу ладони Лобановский и Симонян, причём Никита Павлович не стеснялся по-восточному пылко расхваливать команду своего молодого визави. А самым счастливым выглядел Игорь Нетто — с широченной улыбкой он один бродил по истоптанному газону и просто наслаждался этой новой и такой увлекательной страничкой в своей футбольной жизни. А вечером — домой, к жене, и четыре дня с ней в Москве… Жизнь хороша!

Интермеццо шестнадцатое

«Зенит» купил двух негров за 80 млн евро. 200 лет назад за эти деньги можно было купить всех негров.

Разговор дочери с матерью по телефону:

— Знаешь, а мой сегодня поздно придёт. Он сказал, что идёт на матч «Зенита» с «Локомотивом».

— Дура! Он тебя просто обманывает — фотоаппарат с паровозом играть не могут!

Событие тридцать пятое

До Колумба американцы были вынуждены жить в Европе.

Колумб Америку открыл -

Великий был моряк!

А я «Финляндию» открыл -

Нажрался, как дурак!

Сидели с руководством футбольной команды мебельной фабрики и смотрели на листочек, что со слов Гранаткина напечатала машинистка.

Страшно! Во что ввязались?.. Это не с «Пахтакором» и Кутаиси на картофельном поле грязь месить. Это, блин блинский, на отличном газоне под рёв ихней торсиды и прочей тифозы играть с самыми-самыми. Прямо уж такими, что и самей не бывает. Все как специально подобрались. Кто там лучший — «Бенфика»? Нате. «Барселона»? Ловите. «Ювентус»? Вон сбоку у стеночки скромненько жмётся. Кого ещё нужно обыграть? «Реал» (Мадрид) — вот оно. «Валенсия» — туточки. Рядышком нервно курит от страха перед встречей с великим «Кайратом» бразильский «Васко да Гама». Хотели аргентинских «Эстудиантес» — приедут, дохнут знойным аргентинским танго. Есть немного мелочи. Вот, например, «Атлетико» (Мадрид)…. или это тоже не мелочь? Есть этот самый «Эльче» из города Эльче. В этом году занял девятое место в чемпионате Испании. На турнире в Кадисе будет и тамошний футбольный клуб, как ни удивительно, носящий громкое имя «Кадис» — вот он из Сегунды, то есть второй по значимости футбольной лиги Испании. Ну хоть одна команда — не гранд, хоть и временами пробивается в верхний эшелон испанского футбола, в ту самую Ла Лигу. В Уэльве на Кубке Каравеллы Колумба, будет из не совсем грандов английский «Ливерпуль» — заняли в этом году у себя в вышке только второе место, ушлёпки. Мда. Хорошая шутка.

Уэльвяне с радостью взялись построить четыре копии каравелл Колумба — «Пинту», «Нинью» в двух экземплярах и «Санту-Марию». Оказалось, что Тишков перепутал, и главная в отряде как раз была «Санта-Мария», но раз уж заказал две «Ниньи», то испанцы две «Ниньи» уже и выпиливают лобзиком — совсем скоро сдадут под расписку. Совсем ведь небольшой кораблик: длина — семнадцать метров, ширина — пять с половиной, осадка — всего около двух, а водоизмещение — сотня тонн.

Флагманское судно флотилии Христофора Колумба носила гордое имя «Санта-Мария», и никакой каравеллой не было. Это была трёхмачтовая каракка, или, на испанский манер, нао — грузовое судёнышко лишь немногим крупнее «Ниньи». Испанцы обещали построить все четыре крохотули за два месяца, а первого сентября снова разобрать и погрузить на военно-транспортный самолёт СССР Ил-62. Придется рейсов шесть делать — ну, не беда. Потом сюда, в Алма-Ату, приедут рабочие с верфи и соберут «Нинью», отсюда — на Балхаш, и там соберут и спустят на воду все три каравеллы-некаравеллы, так как два других кораблика по парусному оснащению скорее являются шлюпами. Будут там в компании ботика Петра Великого и кочей сибирских первопроходцев флотилией ходить, народ радовать. Интересную приписочку переводчик сделал в конце договора о каравеллах. Оказалось, что слово caravela имеет латинскую основу и образовано от двух корней, где vela означает парус, а cara — дорогой, причем как в латинском, так и в итальянском языке. То есть, получается — «дорогой парусник». Точно. Недёшево оценили уэльвяне постройку четырёх корабликов — можно на эти деньги в СССР школу или больницу отгрохать. Ну да понты — они дороже денег, тем более на туризме, как Пётр надеялся, уже хоть и не ему, а государству денежки всё-таки вернутся.

Самым слабым по составу был большущий турнир в городе Барселона — кубок Жоана Гампера. Там будет восемь команд и олимпийская система — но ведь кроме малоизвестной «Гранады», понятно, из Гранады, там ожидаются и «Реал Сосьедад», и «Реал Мадрид», и ещё не ставший гордостью россиян «Челси» из Лондона, и ещё какие-то названия, от которых заранее дурно становится.

Сидели, тыкая пальцем в листочек и рассуждая в духе — «О, и „Тоттенхэм“ есть! А то хрень всякую типа „Депортиво Малага“ подсунули».

— Чего сидите пригорюнившись? Никто не заставляет вас бить «Ливерпуль» семь — ноль. 4:1 вполне пойдёт. Есть вопросы, пожелания? — оглядёл старых и будущих звёзд Штелле.

— Пётр Миронович, а можно с Гранаткиным договориться и чуть усилить команду? — затряс в Паркинсоне седой головой Аркадьев.

— А конкретнее?

— Карцев предварительно договорился с Виктором Колотовым из казанского «Рубина» и Ольшанским из Саратова, что в следующим сезоне они к нам перейдут, вот бы… ну, и двух старших итальянцев. И… — теперь головой справа налево подёргал, сомнения из ушей вытряхивая.

— Да говорите, Борис Андреевич! За спрос денег не беру.

— Тут Лисицын рассказывал сказки про немца из «Трактора» Павлодарского — ах, да, «Манула» — Пауля Брайтнера. Вот этих пятерых бы Федерация нам разрешила временно заявить и с собой взять в Испанию. Думаю, чуть другой итог будет тогда. С «Ливерпулем» семь — ноль… не знаю, но эту «Малагу» из Малаги — должны обыграть.

— Да даже и не так. Я сам и Гранаткину позвоню, и Федерацию осчастливлю этими затеями. Ну, и дам команду помощникам пообщаться с теми клубами в Казани и Саратове на предмет командировки, и компенсации им выделим — по «Турье»… дак, того глядишь, ещё попросят кого забрать. Мамона миром правит, а мы — тоже мир, хоть и самый передовой. Будут вам и варяги, и разрешение Федерации на временное зачисление в команду.

Событие тридцать шестое

— Я недавно на школьных соревнованиях пробежал два километра за одну минуту!

— Врёшь! Это же лучше мирового рекорда!

— Да, но я знаю короткий путь!

Каждую весну зайцы устраивают соревнования по плаванию, и каждую весну дед Мазай их срывает!

Первый турнир пройдёт 1 и 2 августа в городе Эльче, что в провинции Аликанте, в составе автономного сообщества Валенсия — а этот Эльче, оказывается, один из древнейших городов мира! Его история начинается за 5000 лет до нашей эры, когда первые поселенцы обосновались на склоне холма, ныне носящего название Алькудия, а ещё этот городок внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО из-за своих чудесных пальмовых рощ. Турнир называется Trofeo Festa d’Elx. Там будет и тот самый «Эльче», что в этом году занял девятое место в чемпионате Испании, в Примера Дивисьон. Ещё заявились «Атлетико» (Мадрид) и аргентинские «Эстудиантес». «Атлетико» в завершившемся сезоне стал шестым в Испании, а в 1962-м «матрасники» выиграли Кубок обладателей кубков. Почему «матрасники»? Да очень просто. Бедные были времена, и ткань на форму брали на фабрике, где матрасы шили. Выходят мадридцы в полосатых бело-красных футболках. Аргентинский «Эстудиантес де Ла-Плата», или просто «Эстудиантес», приедет предположительно со своим лидером Хуаном Рамоном Вероном — идолом болельщиков, прозвавших его «Ведьмой», «Ла бруха». Клуб — просто монстр: дважды, в 1968 и 1969, обладатель Кубка Либертадорес, да ещё и выиграл Межконтинентальный кубой в 68-м. Ну и, понятно, чемпион Аргентины. Чуть не половина клуба в сборной играет.

Сам трофей выглядит очень занятно — это репродукция археологической находки, бюста женщины со странными украшениями на ушах. Находка известна как Иберийский артефакт и датируется IV веком до нашей эры. Называется — Dama d’Elx. Вот, ну хоть у кого-то фантазия есть, а то все рюмки-переростки.

Жеребьёвка уже проведена — 1 августа «Кайрат» встречается с хозяевами, а два монстра рубятся между собой. На следующий же день — победитель с победителем и проигравший с проигравшим. Надо полагать, что подтасовали жеребьёвку. Решили, что их «Эльче» побьёт странных гостей и попадёт в финал. Но ведь и «Кайрату» выгодно — хоть не в самом первом матче за рубежами нашей прекрасной родины с настоящим суперклубом рубиться.

Второй по времени турнир пройдёт с 4 по 6 августа в Уэльве — тоже не шибко большом городке на юго-западе Испании, недалеко от границы с Португалией. Именно оттуда Христофор Колумб, он же Кристобаль Колон, утречком 3 августа 1492 поплыл в Индию. Стоять! Бояться! Моряки не плавают, плавают — гов… Моряки — они, понимашь, ходют. То есть утречком Кристобаль пошёл в Индию. Не дошёл. Не судьба. Теперь каждый год третьего августа проходит праздник «Лос Коломбинос», посвященный началу первой экспедиции Христофора Колумба, а на следующий день — футбольный турнир, на который приглашаются в основном самые-пресамые. В этом году будет «Кайрат» — не самый. Затесался он в компанию к «Бенфике» из Лиссабона с её Эйсебио, обладателем «Золотого Мяча» 1965 года, «Ювентусу» из Турина и, мать его, «Ливерпулю». У города, не поверите, похожее название. Называется турнир — «Кубок Каравеллы Колумба». Одна из них служит и трофеем — приличная такая бронзовая копия. Жеребьевка проводится на месте.

Следующее соревнование: «Трофей Рамон де Карранса». Проводится 8 по 10 августа в городе Кадис. На прошлогоднем были «Атлетико» и «Реал» (Мадрид), «Валенсия» и «Барселона». Трофей достался столичному «Атлетико». В этом состав явно слабее. Будет местный «Кадис» — вот он из Сегунды, то есть, клуб второй лиги. Понятно, «Кайрат». Без грандов, впрочем, не оставили турнир — заявятся прошлогодний участник «Реал» (Мадрид), который представлять не надо, и «Палмейрас» — клуб из города Сан-Паулу. Бразильская футбольная система — запутанная штука, так вот этот «Палмейрас» взял Кубок Робертана в 1967 и 1969 годах, и ещё он — пятнадцатикратный Чемпион штата Сан-Паулу. Что за Робертан? Переводится — «большой Роберто». Этот турнир посвящён знаменитому вратарю Роберто Гомесу Педрозе и считается предшественником современного чемпионата Бразилии. Понятно — команда далеко не слабачок.

В этом турнире жеребьёвка будет личная, в день начала турнира. Капитаны команд выберут себе противников. Трофей огромен — вычурная ваза чуть не в человеческий рост.

Четвёртый турнир — самый большой и длинный. Называется кубком Жоана Гампера.

Участвуют восемь команд. Первой числится «Гранада» — наверное, по алфавиту, ещё там будут «Реал Сосьедад» и пока относительно скромный «Челси», что из райончика Фулем на юго-западе Лондона.

Кроме «пенсионеров» Великобритания делегировала «Тоттенхэм Хотспур», тоже лондонскую команду. Дальше начинается всякая хрень типа «Депортиво Малага», и среди хрени — «Кайрат» из никому не ведомой Алма-Аты. «Валенсия» записалась. Решил проверить Европу на прочность последний участник — бразильский «Васко да Гама». Здесь жеребьёвку провели заранее, противник у «Кайрата» противный — «Челси». Выходит, можно сразу вылететь, и появится куча свободного времени на осматривание достопримечательностей Барселоны, пока настоящие футболёры дальше рубятся за обладание кубком имени основателя команды, имеющей нескромное прозвище «Больше, чем клуб». В прошлом году в финале «Барселона» побила «Фламенго» из Рио-де-Жанейро. В Бразилии распространено сокращение «менган» — гораздо ведь лучше звучит, чем «Фламенго». Это у них танец, кажись, такой. Плясуны, видимо, собрались. Или нет? Может, просто птички? Летают по полю, все розовые такие. Вот через несколько лет «Манул» подрастёт — и общиплет в каком-нибудь похожем турнире.

Чего у них там в Барселоне есть посмотреть. Ну, понятное дело, там есть ОН, символ города — Храм Святого Семейства, или Саграда Фамилия. Шедевр, задуманный ещё в прошлом веке великим каталонским архитектором Антонио Гауди, всё ещё строится — более того, Пётр ведь точно знал, что и к 2017 ни хрена не достроят. Смотрел как-то передачу, интересовался, мол, почему так долго? Оказывается, деньги на строительство монахи собирают с паствы. Пока идёт строительство — идут и пожертвования. Огромные, миллионно-миллиардные. И строят себе потихоньку, но никогда не достроят. Зачем прикрывать кормушку?

Ещё есть одна удивительная достопримечательностей Барселоны — Парк Гуэль. Описать почти невозможно, это надо видеть. Штелле был как-то раз в Барселоне. «Саграда» — это вещь, а парк — это чистая фантастика. Специально нужно проиграть турнир и посмотреть его — на всю жизнь впечатление. Гений был старик Антонио Гауди-и-Корнет.

Отвлёкся, вспоминая какие-то сказочно-хоббитские строения барселонской жемчужины.

— Многоотовариваемые уважа… Тьфу, многоуважаемые товарищи! — Незамысловатую шуточку оценили — первый раз за совещание натянули улыбки на бледные обвисшие хари. Ссыкотно. — Всё! Хорош бояться. Пятерых молодых я вам выбью — хотя ведь ни сыгранности, ни опыта международных баталий… ну да пусть будет. Кого-то из опытных ведь подменять придётся… тьфу-тьфу-тьфу. Ни в кого не попал? Хорошо. Только я вас туда одних не отпущу — вы там сникнете морально. Нет-нет, сам не поеду! Тут Китай, мать его. Отправлю с вами кучу народу. «Боинг» большой — вот и набьём под завязку, там Франко в гробу перевернётся. Жив ещё? Ну, значит, помрёт скоропостижно — и сразу переворачиваться начнёт. Все фашисты рано или или поздно в гроб попадают. Стоять! Бояться! А у вас там Немесио. Он чего не выкинет?

— Кхм… Парень, конечно, немного обижен, но понимает, что сам себя загнал в ту яму водкой. Тут как-то видел — он пацанам из дубля затрещины раздавал. Подхожу, спрашиваю, мол, что за воспитательный процесс? Он на них глянул этак, будто верховный испанский инквизитор, и говорит:

«Вещайте».

Молчат, репы чешут. Зарычал.

«Мы хотели после тренировки в ресторан… У Сани день рождения».

«Так завтра игра с дублем „Зенита“ ведь», — говорю, — Карцев улыбнулся, вспоминая.

«Вот и огребли!» — вздыхает этот Саня.

— Нда… неофиты — они всегда самые рьяные борцы за веру. А потому пошлю я с вами, товарищи, двух «главных по тарелочкам», то есть «стаканчикам» — Кашпировского с Довженко. Будут вам душевные травмы после чудовищного разгрома «Ливерпуля» залечивать.

— От «Ливерпуля», — поправил Лобановский. Любитель русской словесности.

— Хрень какая-то. Если уж главный тренер на поражение настраивается, то что команде делать? Точно вам эти два эскулапа нужна. Загипнотизируют вас, отучат имён бояться. Наполеон говорил: главное — ввязаться в драку. Они приедут после двух месяцев загула и непрерывного нарушения режима. И приедут-то не побеждать, а начинать набирать форму к новому сезону — никто ломаться и умирать за эти кубки не будет. А вы? Вы приедете в самый разгар чемпионата, сыгранной командой, поверившей в свои силы. И, кроме того, они ничего о вас не знают — а у вас вон куча плёнок про них. Ну да ничего, я Кашпировскому хвоста накручу — он вас научит Родину любить.

— Согласен, — попаркинсонил Аркадьев, — четвёртыми на мире стали, и не было никаких испанцев и бразильянцев даже рядом. И Олимпиаду взяли — тоже никто там не отметился. Понятно, что там любители — но сам факт… Нет у них хороших любителей.

— Вот! Старшее поколение помнит, что русские прусских всегда бивали. Ладно, давайте дальше. Пошлю с вами «Крылья Родины» — будут концерты в этих городах давать, если не любовь, так хоть интерес к СССР прививать. Полагаю, стадионы при игре, скажем, с англичанами, стопроцентно будут на вашей стороне, считайте — домашний матч.

— Да и Трофимка, зная, что зазноба с трибуны смотрит на него, будет ещё быстрее бегать… хотя там дальше уже мировой рекорд на стометровку, — прыснул Гусь-два — Нетто.

— Точно. Кроме того, будет и совсем уж фантастическая поддержка. Отправлю Дольче Габанова и Славу Зайцева с новой женской коллекцией. Тоже перед матчами будут показы мод устраивать. После этого даже испанские сеньориты будут против испанцев за вас топить.

— Подготовка! — мотнул головой Агностик.

— Артиллерийская. Дальше… Духовой оркестр и барабанщиц тоже отправим. Ударим советской красотой по их торсидам-тифозам. Так, аплодисментов не надо — вы там не «Кайрат» на смотрины повезёте, а СССР. Вот и покажем. А как испанцев обзывают? Ну, там лягушатники, макаронники — а испанцы кто?

— Кукарачами кличут! Это таракан в переводе с испанского. Слышал как-то от итальянцев — то ли на чемпионате мира, то ли на Олимпиаде… Старый стал, уже и не помню, — вот наконец и Аркадьев улыбнулся.

— Ну, точно прусские. Так вы смотрите, покажите этим прусакам-кукурачам.

— Угу. Оны, конэчно, тараканы. Чорныэ, усатыэ, прамо как грузыны. Грузын вон побылы. — посмеялись. Молодец Жордания. И самокритичный.

— Так, ребята-демократы… (Тьфу, блин, так себе присказка… Но вроде никто в КГБ жаловаться не побежит, что Первый секретарь за метлой не следит. Ладно.) Это ещё не все плюшки. Поедут с вами шесть массажистов, кроме троих ваших штатных. Это корейцы. От сердца отрываю. И один китаец поедет — тот иглоукалыватель. Мне его персонально Чан Кайши выделил. Ну, обойдусь две недели. Граевскую тоже с собой забирайте. Это тоже не всё! Там питаются другими вещами, оно, конечно, вкусно и полезно, да с непривычки может реакция нехорошая случиться. Поэтому с вами полетят два наших повара — будут вас макаронами по-флотски и кашей гречневой кормить. Вот теперь всё — плюшки кончились. Свободны. Прямо сейчас позвоню Павлову и Гранаткину, утрясу временные переходы. Стоять! Бояться! А что с переводчиками? Ясно — Громыко тоже звякну, пусть пяток прикомандирует, и главного для вашей делегации, какого-нибудь чрезвычайного и полномочного, всего в золоте и орденах, обеспечит. Ну, теперь точно до свидания, товарищи.

Событие тридцать седьмое

Гитлер встал спозаранку и дёрнул занавеску…

Он не знал, что и Позаранку, и Занавеску были агентшами коварного румына Антонеску.

Фашист он там или не фашист, но диктатор Франко многое сделал для Испании. Вот этот самый Эльче — показатель: правильно он тогда коммунистов разогнал. Маленький городок на восточном побережье Испании — хотя даже не на самом побережье, а на пятнадцать километров в горы забрался, а всё чистенько, уютненько, красиво. Пальмовая роща, искусственные водоёмы, клумбы с цветами, домики из чего-то розово-коричневого под черепичными крышами и чистота в городке, дороги — хоть и холмистые, но отремонтированные, и без ям. Образцовый небольшой городок, карабкающийся по кручам к небу. Единственное свое достояние, пальмовую рощу, превратили эльчане в красивейший сказочный парк. А рядом — какой-то то ли замок, то ли собор. Красиво, мать его.

И поле футбольное — зелёное-зелёное, словно плюшевое или бархатное. Жордания от Тишкова получил указивку — выпросить кусочек газона и в мокрой тряпочке привезти на исследование местным алма-атинским ботаникам, а также, если дадут, то и семена.

— Так там зымы нэт. У нас вымэрзнут, — попытался дед Андро урезать тишковского осетра.

— Во все уголки зашлём ботаников, в Швецию тоже. Но раз уж будете там, то грех не воспользоваться.

Их главный по газонам, хромой маленький мужичонка с грязными коленками, выслушав просьбу русос, развёл руками — мол, с центрального стадиона ничего ковырять не дам, а вот с тренировочного поля кусочек отрежу перед отъездом проигравшей русо-команды.

Русос открывали турнир — прямо первого числа, в шесть часов вечера, когда восточный бриз загнал в ущелье невыносимую августовскую жару, и в городе хоть вздохнуть полной грудью можно стало без опасения обжечь альвеолы всякие в лёгких. Степанов угадал орла на песете и выбрал сторону ворот — западную, через час-то солнце уже и закатится за местные горушки, а пока будет бить эльчанам прямо в глаза. Ох уж эти коварные русос.

После них, уже при искусственном освещении, будут рубиться гранды — «Атлетико» и «Эстудиантес». И это есть гуд — так как игра в финале уже на следующий день, и отдохнуть один из фаворитов почти не успеет. Рано, впрочем, о финале думать — испанский середнячок с белым флагом не вышел. Эти товарищи-господа — не много не мало, а финалисты Кубка Испании сезона 1968-69. Свеженькие. Еще помнят рубку с «Атлетиком» из Бильбао в финале, а перед этим — победу над «Валенсией» и «Реал Сосьедад».

Кроме того, у них в музее, который показали несчастным русос-комунистас, есть фотки, удостоверяющие, что три года назад за них играл сам Вава. Не стал Жордания расстраивать пузатенького директора музея, рассказывать, что вот недавно сам с тем Вавой играл, и что теперь бразилец подумывает о принятии русского гражданства.

Перед началом игры стадион «Мануэль Мартинес Валеро», вмещающий почти тридцать пять тысяч болельщиков, испытал первый шок. Гаревой дорожки у них не было, а потому по краю поля промаршировали длинноногие русские красотки в коротких юбках и гусарских ментиках, в белых ботфортах и перчатках, с большими синими барабанами. Перед ними вышагивал духовой оркестр — продудел бравурный марш и отошёл в сторонку, а юные красные барабанщицы походили по полю туда-сюда, красиво перестраиваясь и грохоча на весь Эльче не что иное, как Интернационал. Провокация? Есть немножко, а шо?

Гады эти русос! Наслаждаются каждую игру таким зрелищем… Нужно срочно переизбрать алкальда и выбрать коррехидора, как в старые добрые времена.

Роке Масполи, старший тренер «Эльче», перед началом игры закидал русских шапками. Сообщили ему, что это команда-лифт, то и дело выпадающая из тамошней «вышки», и вообще ничего из себя не представляет, плюс вечная чехарда с тренерами. Потому в раздевалке он перед матчем дал установку: атака, атака и ещё раз атака! Разорвать их оборону в самом начале, забить быстрый мяч, а потом, сникших и деморализованных, добить ещё парой-тройкой красивых голов, порадовать жителей славного городка, названного не иначе как в честь их команды.

— Хуанма, — похлопал он по плечу свою восходящую звезду. Ещё бы — парню всего двадцать лет, а его уже заиграли за сборную Испании! — С тебя сегодня два мяча.

Хуан Мануэль Асенси мотнул чёрной головой и показал белые зубы.

— Сделаем, если ребята помогут.

— Всё, пошли, пошли! Вон звонок надрывается.

Интермеццо семнадцатое

Муж пил пять дней подряд, пока жена не догадалась оторвать на календаре пятницу.

Календарь снова сделал подарок «Кайрату». Точнее, два календаря. 10 июля закончился первый этап странного двухуровневого чемпионата 1969 года. Заработав путёвку в когорту сильнейших, алма-атинцы после матча с «Торпедо» вернулись из Москвы домой. Получилось у них целых пять дней на подготовку к кубковому матчу с пробившимся в ¼ финала клубом «Карпаты» из Львова. Львовяне в 1/8 уверенно обыграли одесский «Черноморец» — вот теперь заявились в Казахстан полные надежд. Три гола Арисаги и гол Квочкина против одного мяча забитого Лихачёвым — и «Карпаты» едут домой, а «Кайрат» бегом бежит на самолёт, так как полуфинал — уже 19 июля в Николаеве с «Судостроителем», который выбил из Кубка московских торпедрвцев.

Чудес в Николаеве не произошло. 2:1 — алма-атинцы вышли в следующий круг и встретятся наконец с командой высшей лиги СКА из Ростова-на-Дону. Южные армейцы тоже пробились в число четырнадцати сильнейших.

Десять дней на подготовку, прыг в самолёт — и вот они, «Лужники», и вот он, СКА. Все эти десять дней «Кайрат» готовился к испанскому турне — как-то было не до ростовчан. Тренерский штаб на протесты команды отреагировал — снизил чуть-чуть нагрузки. Теперь тренировались не восемь, а шесть часов. Почти все. Троица Степанов — Долматов — Арисага оставалась после уроков и отрабатывала под руководством Нетто заброс мяча в два касания в штрафную противника из своей штрафной. Перед матчем со СКА даже и получаться начало — правда, пришлось и Пряника подключать. Он имитировал отбор, пасовал накоротке Степанову, тот длинной диагональной передачей — на Долматова, а тот — поперёк поля и чуть ближе к штрафной, на ход Трофимке.

На СКА и опробовали. Уже в первом тайме повели 2:0, а в итоге победили 3:1.

Порадоваться высшему достижению «Кайрата» за всю его историю было некогда — даже домой ведь заехать не дали, да и получилось всё как-то очень уж буднично. Да ещё осадочек какой-то — и в самом деле, все лидеры чемпионата технично слились с турнира, подсунув командам из низших лиг дубли и пацанов. Кого тут бить-то? Ладно — опубликовали от имени команды обращение к болельщикам в «Казахстанской правде», фотографию Сегизбаева, забивающего победный мяч, рассыпались в благодарностях за чудесную поддержку и пообещали по возвращении домой устроить грандиозный триумф. Помылись, загрузились в автобус — и в аэропорт, пересели там в «Боинг-747», забитый под завязку всяким левым людом, и полетели в Валенсию. В столице их провинции Аликанте эту громадину принять не могли — короткая полоса, пришлось потом тремя автобусами сотню километров колесить по горным дорогам. Успели. Да даже нашлось время отдохнуть и немного потренироваться за день до начала турнира.

Событие тридцать восьмое

Футболисты одной из команд во главе с тренером, едва приехав в Москву на матч, отловили судью и давай его лупить.

— За что вы его так? Ведь матч еще и не начинался!

— А у нас самолет сразу после матча! Боимся, потом не успеем…

Интермеццо восемнадцатое

— Вчера на футбол ходил — такая ерунда…

— А кто играл-то?

— Знаешь, не уверен. Судя по крикам с трибуны, «Волки позорные» и «Козлы вонючие»…

Испанцы, всё уже потерявшие, кроме гордости, рванулись в атаку чуть ли не раньше свистка арбитра — и добрались до оттянувшейся назад полузащиты и защиты. Если раньше был «бетон», то тут стальная стена. Разбились, потеряли мячик новый телстаровский, что привезли с собой проклятые русос, и попытались откатиться. Поздно! Степанов уже отдал «телезвезду» Долматову. Тот, как Нетто и наказывал, начал собирать вокруг себя фанатов дриблинга. Когда посчитал, что зрителей хватает, отправил совершенно не прикрытому Квочкину — Арисагу двое защитников окружили и взяли в плен. Горбыль принял неудачно — чуть далековато, и нога не та, потому, пока обрабатывал, один из Трофимкиных опекунов мяч выбил, прямо с ноги снял. Полетел круглый к парочке Трофимка-Педро. Теофило быстрее — принял и… получил умышленный удар по голени шипами одной ноги, и по ахиллову сухожилию второй. Педро Гомес указание тренера выполнил.

Чуть-чуть истории. Футбольные щитки придумали англичане сто лет назад, и в 60-х годах двадцатого века ими пользовались уже почти все профессиональные футболисты. Большеберцовая кость очень слабо защищена вдоль передней медиальной поверхности — она, собака, располагается непосредственно под кожей, и ей не хватает амортизации мышцами, которую имеют другие кости, окруженные ими со всех сторон. Поэтому именно большеберцовая кость — самая подверженная травмам в результате ударов, вплоть до переломов. Такие травмы страшно болезненны, потому что в надкостнице много болевых рецепторов.

Футбольные щитки, применяемые сейчас, в первую очередь, распределяют нагрузки по всей поверхности, что позволяет ослаблять эффект от ударов. В то же время, щитки не способны поглотить много энергии и предотвратить перелом, если удар очень сильный — а ещё они тяжеловаты и сковывают движение, и заднюю часть ноги вовсе не защищают. Тишков звякнул Гречко, услышав об этом, и попросил допустить парочку человек до Титанового комбината, он же завод № 95 в Верхней Салде. Конструкторы разработали, а УЗТМ отштамповал. Теперь по древним лекалам, заброшенным всем остальным миром на свалку, «Кайрат» получает усиленные титаново-резиновые щитки с защитой лодыжки и ахилла.

Педро срубил Арисагу в паре сантиметров от белой линии. Инерция — вещь от педров не зависящая, потому кувыркнулся вопящий негритёнок в штрафной. Судья из Валенсии был буквально в нескольких метрах — ещё до того, как русо прекратил орать, показал на одиннадцатиметровую отметку. Тут Педро бросился доказывать арбитру, что он сломал комми ещё до штрафной. Судья уже отходил, и Педро схватил его за футболку.

Степанов летел через половину поля. Опять проворонил! Пока бетонил от наскоков эльчан, а потом передыхивал, отправив мяч вперёд, Трофимку срубили.

9 марта 1969 года Анхель Франко, сегодняшний судья, судил матч Сегунды на стадионе «Рамон Санчес Писхуан» — «Севилья» играла с «Хихоном». Встреча закончилась со счетом 3:3 и скандалом — игроки и журналисты были взбешены судейством. «Ни на что не годный Франко», «Франко расправился с Севильей», «Все ненавидят Франко», — писали газеты на следующий день. Каудильо был, мягко говоря, не в восторге от подобных заголовков во всех центральных газетах. Это был последний матч, который судил Анхель Франко. Ему пришлось стать Франко Мартинесом — фамилия отца заменила имя, и добавилась фамилия матери. Сейчас, лишь несколько месяцев спустя, это ещё не заметно, но зародилась новая традиция — почти все испанские рефери отныне будут известны публике именно в таком формате. В XXI веке будет знать Ундиано Мальенко, Медину Канталехо, Мехуто Гонсалеса, а вот как этих уважаемых сеньоров звала в детстве мама, когда те заигрывались в футбол — ну, там, «Альберто, или Луис, или Мануэль, живо домой — третий раз паэлью разогреваю!!!» — почти никто не в курсе. Ну, так или иначе — а по итогам той истории Франко Мартинес поимел немало проблем, которые аукались ему до сих пор, перманентно пребывал в отвратительном настроении и не собирался спускать наглостей в свой адрес.

Франко выкрикнул неугомонному защитнику предупреждение и попытался вывернуться, пятясь. Не получилось.

Степанов был не дурак. Ещё пока летел в такую даль, первый порыв раздробить защитнику челюсть прошёл — а тут камрад Педро так классно подставился! Степанов спиной к защитнику вклинился между орущими друг на друга испанскими петушками. Педро отпустил судью и принялся обеими руками отпихивать русского бородача. Хрясь! Это локоть русо въехал педре в солнечное сплетение, и тот стал схлопываться, опуская голову. Хрясь! Это этот же локоть случайно угодил по подставившемуся носу. Русо отскочил, а ошалевший от боли Гомес попёр на обидчика. Не был боксёром — шёл как ветряная мельница. Атаман лучше, чем всякие доны Алонсы Кеханы, знал, как справляться с такой напастью. Чуть присел и пропустил плюхи над головой, потом слегка подтолкнул Педро плечом и разорвал дистанцию. Разнимать бросился сеньор Франко, он же Анхель. Гомес, из-за хлынувших от боли в носу слёз видевший только силуэты, попал. Франко, в отличие от Степанова, не был бывшим боксёром. Хрясь! Схлопотал чёрный Анхель в ухо. Бумс! Это Вадим славным апперкотом отправил драчуна на травку. Испанцы бросились на бородача, но кайратовцев было не меньше, да ещё и трое судей — так что потыкали друг друга кулаками в плечи и разошлись. Доктора выбежали на поле. Судья указал жестом, что Педро Гомеса удаляет, а капитану испанцев и тренеру делает последнее предупреждение. На всякий случай повторно указал на одиннадцатиметровую отметку.

— Трофимка ты как?! — бросился Вадим к негритёнку.

— Плёхо, папа. Ногья, мать её.

— Чего «ногья»? Сломана? Ну-ка, пошевели ногьей. Тьфу… Ногой пошевели. Ну вот, шевелится же — значит, нет перелома. Сильно болит-то?

— Сильно больят! — доктора стали снимать щиток.

— Просто болевой шок. Сейчас чуть заморозим, и может дальше играть, — сообщил Михалыч, и Граевская закивала. Нормально всё.

Похромал, опираясь на Михалыча и Степанова, к бровке. Вышел — и через секунду, пока испанцы очухивались, Горбыль им четвёртый впечатал. Воротчик угадал — зацепил мяч пальцами, но удар пушечный. Не помогли пальцы.

А потом был непрерывный сорокаминутный штурм. Итог — 7:0. Два ещё Трофим забил, и один — итальянский новобранец Роберто Беттега, сменивший Посуэло.

Смотревший игру второй тренер аргентинских «Эстудиантес» покачал головой.

— А мы-то думали, в финале отдых будет… Mierda del toro (дерьмо бычье).

Событие сороковое

Из спортивного репортажа:

— Нам нужен гол! Нам нужен гол!

Нам нужен — мы его и получили!

Аналитический центр «Кайрата» хлеб с маслом ел не зря. Нарыли в международной прессе и про «Атлетико» мадридский, и про «Эстудиантес» из города Ла-Плата. С «Атлетико» было проще — хороший европейский клуб, пятикратный чемпион Испании, последний раз — в 1965 году. В 62-м завоевал Кубок Испании, и ещё какой-то Кубок мира непонятный был — там финалистом стал. Лобановский перелистнул страницу — все сведения о будущих соперниках были переплетены в небольшую книжицу. Все, что смогли аналитики в прессе нарыть. Итак, Малый Кубок мира — футбольный турнир в Венесуэле. Разыгрывают его обычно четыре клуба, по два из Европы и Южной Америки. Одно время считался вполне серьёзным трофеем, и вот в 1965 году «Атлетико» дошёл там до финала. Ну, совсем уж дворовые побегушки кубком мира не назовут же — приходится констатировать, что клуб серьёзный вполне.

Так, что ещё? В 1964 году президентом клуба стал Висенте Кальдерон, и у «Атлетико» начались золотые годы — появились приличные деньги, в 66-м открылся новый стадион, собрали классный состав. Ведущие игроки — вратарь Рейна, полузащитник Аделардо, нападающий Гарате, и ещё — некие Ирурета и Арагонес. Ничего эти фамилии Валерию Васильевичу не говорили. Ну, вот и посмотрим сейчас. Ах, да — тренеры, на последнем листочке. Вот всего месяц назад назначен француз Марсель Доминго.

Лобановский сидел на трибунах и разглядывал книгу вместе с остальными тренерами «Кайрата» — всего через полчаса после их матча на поле должны были выйти «Атлетико» и «Эстудиантес». Намочили головы под краном, похлопали парней по потным спинам и пошли просматривать соперников — Жордания же с врачами и массажистами повезли команду в гостиницу, восстанавливаться, ужинать и спать. Завтра в семь вечера игра с одним из этих монстров.

— Это ни в какие ворота! — покрутил головой Аркадьев уже на десятой минуте.

И это интеллигентный тренер очень мягко выразился. На самом деле на поле с первой же минуты началось побоище. Лобановский перелистнул страницу. Тренер «Студентов» Субельдия нанял бывших судей, чтобы они проинструктировали команду о правилах. Игроки должны были знать все лазейки, чтобы безнаказанно играть в очень грязный футбол. А ещё этот товарищ изобрёл хитрый приём — создание искусственного положения «вне игры». Ловушка для соперника. Дальше шло описание того, как «Эстудиантес» обыграл английский «Манчестер Юнайтед» в борьбе за Межконтинентальный кубок. Жесть кровавая! И завтра с ними играть техничному и законопослушному «Кайрату». Да ни один после такой встречи живым с поля не уйдёт! Хотя… В «Кайрате» ведь тоже есть горячие парни. Если и не любители кулаками помахать, то уж точно в долгу не останутся. Ладно — это завтра. А сейчас, мать его, битва на выживание.

Аргентинцы устроили прессинг по всему полю. Прессинг — от слова пресс. Это кладут, понимаешь, финтифлюшку какую на одну железяку и с силой бьют второй. Железяки, конечно, должны при этом быть тяжелее финтифлюшки. Это и происходило на поле — южноамериканцы были выше и тяжелее своих товарищей из бывшей метрополии. Выросли на вольных хлебах, пока испанские мальчишки в годы войны получали скудное питание. Да, война не коснулась Испании напрямую, но Марс с Аресом не оставили мечущуюся между двух огней нейтральную страну без внимания — они вынуждали Франсиско Паулино Эрменехильдо Теодуло Франко Баамонде, или просто каудильо Франко, все добытые деньги вкладывать в промышленность и вооружение. Нужно было крепить оборону. Вот сейчас его политика сказывалась — Испания если и не процветала, то вполне себе превращалась в индустриальную державу. Родившиеся же во время войны пацаны от ожирения не страдали — жили бедно, и в целом еле-еле сводили концы с концами девяносто процентов испанцев.

Рослые аргентинцы, кроме того, были ещё и техничнее своих соперников — в аналитической книжке было написано, что за последние годы молодёжная академия клуба «Эстудиантес», возглавлявшаяся Мигелем Игномирьельо, дала основному составу целую россыпь классный игроков. А ещё «студенты» не гнушались грубостью — они то и дело наступали соперникам шипами на бутсы, пинали не по мячу, а по ногам, сразу извиняясь — дескать, промахнулся, пардоньте. Толкались, придерживали за футболку, в борьбе за верховой мяч активно работали в прыжке руками. Судья свистел, конечно, и назначал штрафные, но всё это было далековато от ворот и особых неприятностей заокеанским футболистам не приносило.

— Смотри, что творят! — Нетто тоже решил потолкаться.

Смотреть было на что. Русские тренеры увидели такое впервые! Игрок «Атлетико» попытался издали забросить мяч в штрафную своим нападающим, и в это время, словно по команде — а может, именно по команде? — все защитники и полузащитники красно-белых ломанулись от своих ворот. В результате, когда мячом завладел нападающий «Атлетико» Хосе Эулохио Гарате, не только он, но и ещё трое испанцев были уже в очевидном даже для слепых, положении «вне игры». И это не случайное событие — аргентинцы применяли этот приём раз за разом. Игроки «Атлетико», настроившиеся, как и «Кайрат», на длинные передачи в штрафную — и, надо отдать ему должное, мадридцы умели это делать не хуже Степанова и Долматова — оказались в дураках. Что ни заброс, то и офсайд.

— И как теперь с ними играть? — затеребил подбородок Лобановский.

— Может, и не с ними, — пробурчал Аркадьев.

— Да нет. Чувствуется, дожмут, — подтвердил опасения первого Гуся Гусь-два.

Словно в подтверждение его слов, произошло следующее. Кроме искусственного офсайда у «студентов» был отработан ещё один неприятный для «Атлетико» сюрприз. Они, если борьба за мяч происходила либо у боковой кромки поля, либо у линии ворот, использовали не особенно джентльменский, но действенный приём: били по мячу так, чтобы он от ног соперника уходил в аут или на угловой. Вот и сейчас в борьбе у правого флажка аргентинский краёк Рамон Агирре Суарес отправил круглого на угловой ловким рикошетом от ноги испанской «пятёрки» Луиса Арагонеса.

Суарес тут же выставил мяч, дождался свистка арбитра, и навесил в площадь ворот. Выше всех выпрыгнул Хуан Рамон Верон, та самая аргентинская «ведьма». Мяч боднул удачно — 1:0.

«Атлетико» кинулся отыгрываться. Поняв, что длинными передачами ничего кроме смеха трибун они не заработают, столичные игроки стали играть накоротке — пытались пройти вперёд по флангам.

— Смотри, Агностик, что их шестой номер творит. Как там его? Глянь в программке, — Игорь Нетто вырвал у сидевшего с открытым ртом Лобановского листок. Глянул мельком. За пару месяцев Горбаневская из них полиглотов не сделала, но хоть бегло читать латинский шрифт научились. — Полузащитник Карлос Билардо. Мда. Игрушка сама по себе очень жёсткая, но этот фрукт даже тут выделяется.

— Да, владеть мячом, когда на тебя бежит этот людоед — значит, рисковать своей жизнью, — поддержал Нетто Аркадьев.

— Ешки-матрёшки, смотрите! Да…

Смотреть было на что и без подсказки Нетто.

На 25-й минуте молоденький и горячий нападающий «Атлетико» Хавьер Ирурета, выведенный из себя очередной грубостью защитника Хосе Уго Медины, ударил эту Медину в лицо и толкнул Нестора Тоньери. Дело было на половине поля аргентинцев. Арбитр удалил Ирурету и Медину, после чего горячий испанский мачо плюнул в соперника, и началась драка; обоих игроков пришлось препровождать в раздевалки.

При разнимании мачей досталось и главному арбитру Гурусете, потому дальнейшее судейство благодушием не страдало. Кроме того, прилично прилетело в ухо и «ведьме», даже кровь пошла. Игра была остановлена минут на семь.

После вынужденного перерыва хрен кто успокоился. За пару минут до свистка на перерыв отличился вратарь «Студентов» Альберто Полетти. Случилась толкотня у ворот, и мяч время от времени взмывал в воздух. В один из таких моментов одновременно выпрыгнули нападающий испанцев Хосе Эулохио Гарате и вратарь аргентинцев. Полетти то ли хотел ударить по мячу кулаком, то ли и не хотел совсем, но угодил точно по виску игрока «Атлетико», разорвав грубой кожей вратарской перчатки куда более нежную кожу на голове соперника. Приземлился Гарате уже обмякшей тушкой — когда стали поднимать, то увидели, что кровь у бедняги прямо ручейками течёт по лицу.

Нападающего унесли с поля и заменили, а судья только и мог сказать аргентинцу, чтобы играл аккуратней — хотя формально он был в своём праве защищать ворота всеми способами.

Ну а только ввели мяч, как Гурусета подал сигнал об окончании первого тайма.

Альберто Хосе Полетти

Событие сорок перовое

Удар! Г-о-о-о-л! Футболисты ликуют, прыгают, обнимаются, и-и-и… бутса… летит на трибуны!

Интермеццо девятнадцатое

Турист разглядывает Колизей:

— Это после какого же матча так разделали стадион?

Говорят, некоторые дикие племена из жарких стран, увидев российских туристов, поняли, что не такие уж они дикие.

— Дывись, Карл Иваныч, шо кляти капиталюги зробили! — Панас Олегович простер пухленькую длань, указывая на рукотворное озеро в пальмовой роще.

— Товарищ Шанойло! Во-первых, вы бросьте эту мову свою, а во-вторых, пальцем показывать неприлично, — Миллер осуждающе глянул на завсклада.

Злой был. Это, ёжику ясно, приятно — получить в порядке премии поездку на футбольный матч аж в Испании. Есть, однако, и «но»… Мда, этих «но» было чуть не четыреста человек. Первый секретарь ЦК компартии Казахстана товарищ Тишков решил поощрить передовиков производства республики таким вот необычным способом — свозить на матч «Кайрата» в городе Эльче. Вот привёз самолет вчера в Валенсию команду и группу поддержки, потом вернулся назад, взял болельщиков — и уже снова в Испании. Понятно, что процесс небыстрый — от Алма-Аты до Валенсии больше шести тысяч километров, так что пришлось в Киеве садиться на дозаправку. Могли бы и так долететь, как пилот сказал, но больно уж дорого заправляться в Испании. Деньги — они счёт любят. Кстати, насчёт денег: выдали им всем на покупку сувениров, ну и в кафе там или на экскурсию сходить, немного ихних песет. Сотенные бумажки, с одной стороны коричневые, и там мужичок — дохленький, лысый и в круглых очочках. Страшный. За что его на деньги водрузили? Уж точно не за внешность. На второй стороне бумажки — синий рисунок, какие-то деревья. Сад, наверное. Бумажка эта, как объяснили — примерно десять наших рублей, так что поесть и значок купить хватит. А больше и не надо, ведь поздно вечером автобусы опять увезут алма-атинцев и прочих жителей Казахстана в Валенсию, где их будет ждать всё тот же самолёт. Увезёт — и опять назад, ведь русскую делегацию, в том числе и футболистов, нужно будет переправить на противоположный край Испании, к Атлантическому океану. Там, недалеко друг от друга, стоят два городка — Уэльва и Кадис, вот в них и будут два следующих турнира. Туда тоже автобусами из Севильи добираться — километров сто.

Болельщики, что огромный, раскрашенный под ветки деревьев самолёт привёз из Алма-Аты, делятся на две группы. Одни — это активисты нового клуба болельщиков «Кайрата», примерно сотня человек, а второй побольше коллектив — собранные со всей республики кавалеры орденов и звёзд за трудовые подвиги.

Заместителю директора на глазах разрастающегося мебельного комбината было из-за чего нервничать и сердиться. Эту сотню болельщиков доверили ему — старшим поставили. И ведь в первую же пару часов больше десятка от группы отбилось и потерялось на бескрайних просторах магазинчиков! И это — в малюсеньком городке Эльче. Двоих нашли — стоят на площади и торгуют советскими значками. Стыд и позор. По мордам не надавали, но сообщили радостную новость: во все возможные чёрные списки внесут. Позорят светлый образ советского человека, негодники.

Потому и увёл Миллер народ от всех этих магазинчиков и лавочек с их соблазнами в пальмовую рощу, раз в программке написано, что она — достопримечательность Эльче.

А и правда ведь — красиво, даже «красиво» — не то слово. Аж до зубовного скрежета завидки берут! Нужно что-то подобное у них в Алма-Ате сделать. Пальмы там не вырастут, но вот кедры небольшие стали из Кореи завозить. Будет у них своя роща — хвойная. Вот вернутся — и надо переговорить с руководителями предприятий города. Карл Иваныч Кальтенбруннер вон ходит с «Зенитом» и всё запечатлевает. Уже третью плёнку вставил в фотоаппарат. Будет что городским архитекторам показывать.

— Опанас Олегович, давайте уже, собирайте народ — у вас голос зычный. Через час матч, пора к стадиону двигаться.

Событие сорок второе

Идет футбольный матч. Комментатор привычно быстро-быстро говорит:

— Удар, мяч у Иванова, проход по левому краю, пас в штрафную площадку, удар по воротам, штанга!

Тут дверь с шумом открывается, вбегает запыхавшийся тренер:

— Нельзя ли помедленнее? Ребята не успевают.

Перед финальным матчем местный клуб обыграл побитых и покоцанных судьёй Франко «Атлетов» из Мадрида. Первый тайм закончился 1:1, а во втором столичные ребята, вымотанные вчерашним побоищем с аргентинцами и лишённые троих основных игроков, сдулись и под занавес пропустили во вполне безобидной ситуации телстаровский мяч. Бросились отыгрываться, но времени уже не было. «Эльче» получил от группы «Крылья Родины» бронзовые медали. Принимали, как золотые. Всех в щёчку клюнула или Керту Дирир, или Джанетта, или Сиомара. Воспоминание на всю жизнь! Внукам будут рассказывать. И год не умываться.

Полосатые аргентинцы вышли из подтрибунного помещения уже под светом прожекторов — рано на юге темнеет. Может, и хорошо, потому, как днём чуть не сорок градусов было. В такую жару играть — то ещё испытание. А тут и ветерок прохладный с гор, и солнышка нет — прямо как дома, в Алма-Ате. Играй — не хочу. Как и у «Атлетико», в составе «студентов» вынужденные изменения. Вчерашний матч стройные ряды красно-белых проредил — нет покалеченных Тоньери и «ведьмы» Верона. Кроме них из-за вчерашних удалений пропускают матч с русос двое — нет Хосе Уго Медины и удалённого за пару минут до финального свистка за пререкания с судьёй защитника Рауля Мадеро. Кем уж там заменили, опытные игроки или вечные дублёры — неведомо, но хоть «ведьмы» нет, и то хлеб.

«Кайрат» же тренерский штаб сумел выпустить в оптимальном составе. Лобановский отдельно предупредил всех, чтобы с костоломом полузащитником Карлосом Билардо ни в какие противоборства не вступали. Увидел, что к тебе несётся полосатая «шестёрка» — отдай мяч, пусть побегает. Может, после вчерашнего на всю игры прыти и не хватит. Крайним левым защитником встал хорошо показавший себя вчера Пауль Брайтнер. Федотов, если что, заменит после перыва. Поставили в старт и итальянского вундеркинда Роберто Беттегу вместо Миши Посуэло — должен принять участие в преодолении хитрющей хитрости сеньора Освальдо Субельдия, искусственного офсайда.

Делать офсайд своими руками, или, вернее, ногами — затея коварная, даже спору нет, но ведь коварная для обеих команд. Им нужно очень грамотно руководить. Кто это делает и как? Надо думать — самый опытный защитник. Когда этот лидер видит хорошую возможность для создания ловушки, он подает сигнал своим партнерам, после чего линия обороны резко поднимается на несколько метров. К тому же, надо использовать особенные сигналы, чтобы нападающие соперников не смогли разгадать замысел.

Всё это тренерский штаб «Кайрата» обсудил, и утречком на разминке попробовал одно из возможных противодействий осуществить. Вот тут и столкнулись с тем, что на флангах впереди должны быть чемпионы мира по спринту, или близко к тому. Всесоюзной Спартакиады победители там, или ещё чего. Вот двое таких «спартаков-бегунков» есть — Арисага и Роберто, их и поставили.

Матч начался предсказуемо. «Эстудиантес» попёрли вперёд, тем более что выиграли в орлянку право вводить мяч в игру. Не знали они только одного: алма-атинцы получили команду в любом случае отойти на свою половину. Отошли. «Семёрка» «студентов» Карлос Пачаме прошёл через всё поле до Пряника, и там мяч, естественно, потерял. Быстрый пас Степанову, тот отработанным движение, м вразрез Долме, и ещё через десяток секунд мяч у Арисаги. Он рвётся вперёд — и раз, бело-красные «матрасы», весело задрав хвосты, оставляют Квочкина, принимающего мяч от чернокожего «шмеля», в офсайде. Стадион охнул и разразился проклятиями.

Ещё пара минут — теперь аргентинцы рвутся по другому флангу. Карлос Билардо ожидает единоборства с лохматым мальчиком, но тот очень технично выбивает «телезвезду» прямо из-под ног костолома на Степанова. Карлос и рад бы кого подковать, но мяч уже давно на их половине! Передача Беттеге, он опять на Квочкина — и опять Горбыль вне игры. Возмущению стадиона нет предела.

— Играем правый! — крикнул своим Агностик, и «Кайрат» начал осуществлять задуманную утром аферу.

Во-первых, когда «Эстудиантес» рванулись к воротам, нападение не оттянулось. Мяч Пряник опять выцарапал и отдал Атаману, тот чуть его придержал, собирая аудиторию, а дальше, как и положено, запустил через всё поле Долматову. Долма же надежд студентов не разрушил — отдал налево Роберто. Вот — а дальше началось «во-вторых». Роберто молодецки замахнулся, и аргентинская оборона рванула к центру, дружно и слаженно. Мяч же полетел не на Квочкина, а на угол штрафной на противоположном фланге. Спустя какое-то мгновение, прорычав чего-то судье, туда же устремился Арисага, а все нападающие и полузащитники «Кайрата» бросились навстречу матрасникам. Раз — и в штрафной пять «шмелей» и ни одного «студента». Несомненно побивший мировой рекорд в беге на двадцать метров Трофимка догнал мяч и, обработав, совершенно ни куда не торопясь, двинулся к воротам, как на тренировке меняя ноги. Голкипер Полетти точно знал, что остальные игроки «Кайрата» «вне игры», и как чёрный, набирающий ускорение паровоз, помчался на Трофимку. Э нет — глупо соревноваться в скорости с этим пухленьким колобком! Он послал мяч вдоль ворот и рванул за ним. Вратарь ещё по инерции бежал на проклятого русо негро, а тот уже догнал мяч и спокойно закатил его в ворота. Без всяких ударов — даже приостановил, издеваясь, на черте, а когда разбежавшийся лохматый локомотив оказался в паре метров, катнул круглого и отскочил назад. Прибежали прорвавшиеся через заслон из нападающих «Кайрата» полосатики. Поздно! Полетти был здоровый. Теперь не очень. Вышиб плечо о штангу. Прибежали врачи аргентинцев, поколдовали, заморозили, подёргали — и оставили в воротах.

Зря.

Лобан с Нетто придумали ещё один финт ушами. Назвали так: «были ноги ваши — будут наши». На исполнение поставили самого техничного игрока «новых шмелей» Долматова.

Трюк опять украли. Бедный Субельдия, или Зубельдия, кому как нравится — тренерам «Кайрата» он, впрочем, не нравился ни в каком виде. Переломать игроков в мясорубке за гипсовую тётку — как фамилия того, кто об этом мечтает?

Началось всё с центра поля — как всегда, сдали почти без боя и накинулись на прорвавшихся уже в непосредственной близости у ворот. Шли гости по левому краю, а потому Асылбаев и Брайтнер окружили и взяли в плен. Мяч же перекочевал к Степанову. Никаких новостей — заброс на Долматова, уже надрессированные защитники «Эстудиантес» ринулись к Трофимке, но Олег отдал не поперек поля, а вперед на ход. Получив пас, молодой итальянский Роберто послал совсем уж неожиданно — почти к линии ворот. Первым оказался полузащитник «новых шмелей» Тимур Сегизбаев, специально туда на эту многоходовку отправленный. Перед ним нарисовалось сразу двое престарелых «студентов», которые по массе в сумме превосходили Тимурку раз в пять — однако он и не стал финты крутить. Поступил прямолинейно. Удар — и мяч от ноги Оскара Мальберната укатывается за линию ворот.

Сеньор Франко радостно показывает на флажок. Угловой! Сам Сегизбаев и бьёт. Десятки тысяч ударов на тренировках, три реализованных «сухих листа» в играх. Принесло плоды — как тут и был. Впритирку со штангой, чуть задев её и изменив направление, «телезвезда» разминулась с опоздавшим вратарём. Полетти извернулся как мог, но раздался «шмяк» — и больным плечом в штангу. Сполз, воя, вниз по ней. Шла пятнадцатая минута встречи. Испанцы вопили минут пять. Русско-нерусская делегация — ещё минуту сверху.

— О це дило! Як вин… як по циркулю. Инженер! — возопил Шанойло.

— Инженер! Инженер! — Поддержал Алимка.

— Инженерр! Инженерр! — вплёл свой голос и Карл Иванович Кальтенбруннер.

Надо думать, приживётся прозвище.

Игра продолжилась не сразу — унесли с поля Полетти и сделали замену. Вместо молодого, но уже опытного вратаря «студенты» поставили старичка Эрреа, и это была уже пятая их потеря. Полкоманды в минус.

Событие сорок третье

Пригласили в «Зенит» форварда из казахского клуба «Кайсар Кызылорда». На первой же тренировке тренер собирает нападающих, берет в руки мяч и говорит:

— Мяч, нах!

Потом кладет мяч в ворота, показывает на них и говорит:

— Гол, нах!

Потом имитирует удар по мячу и объясняет:

— Удар, нах! Понимаешь, мать твою?! Мяч, удар, гол! Го-о-ол, нах!!!

На это смущенный казах отвечает:

— Уважаемая тренера! Моя и так понимать по русской языке очын карашо…

Тренер:

— Да это я не тебе, это я Кержакову объясняю!

Собрались — рано их болельщики похоронили. «Студенты» опять включили грубость и командный прессинг. Алма-атинцы все вынуждены были оттянуться в свою штрафную, но суета и толкотня у ворот никогда ничем хорошим закончиться не может. На тридцать третьей минуте мяч просочился через частокол ног и, ударившись о штангу, пролетел мимо вообще не видевшего его Масика. Схватили радостно красно-полосатые его и рванулись на центр.

«Кайрат» попытался в центре задержаться, но таранные полузащитники теснили и теснили мелких алма-атинцев, пока снова не загнали их в штрафную. Все по той же схеме, с небольшой разницей — Бубенец мяч видел и поддал его ногой, надеясь выбросить подальше. Попал, однако, в одного из нападающих «Эстудиантес». Тот пробил — снова пришлось во вратаря, и от его кулака мяч взмыл вверх. Первым его коснулась голова Красного Пауля, но только чиркнула, а вот вышедший вместо «ведьмы» двадцатка Хосе Конинья придал круглому траекторию, закончившуюся за спиной кайратовского кипера.

Не успокоились «студенты» и на этом — опять пошли в атаку, но мяч потеряли. Обычной связки у Степанова не получилось — просто отдал вперёд, и первым подоспел Севидов. Он ни весом, ни ростом аргентинцам не уступал, так что защитникам пришлось фолить. Остановили в шаге от штрафной — уцепили за футболку и повалили.

Бил Степанов. Аргентинцы выстроили из здоровых чернявых лбов основательную стенку. То ли так свезло, то ли именно этого Атаман и хотел — но мяч никуда не закрутил, а всадил в самый центр частокола, который всё продвигался и продвигался к нему, пока он тщательно устанавливал «телезвезду». Бабах! И круглый впечатался в овальную лохматую голову костолома Карлоса Билардо. Говорят, что Степанов в одном из матчей сломал у ворот перекладину. Врут, поди — ну, и или сам заранее подпилил ночью. Тот ещё тип. Карлосу, однако, крупно не повезло — «телезвезда» попала точно в ухо. Он интуитивно отвернул голову, а лучше бы наклонил. Так получил в ухо и в висок. Долго и красиво падал. Увидев, что партнёр валяется без сознания, один из аргентинцев выбил мяч на угловой — и только тут Франко соизволил свистнуть. Появились доктора, и красно-белые лишись ещё одного игрока основы. Заменили — и только ввели, как судья Франко встречу снова остановил. Перерыв.

— Аааа, ууу, ыыы, — чего-то такое неслось из-за неплотно прикрытой двери раздевалки аргентинцев.

Полиглот у «Кайрата» был. Вообще, если собрать все языки, которыми владели люди, находившиеся в раздевалке алма-атинцев, то получилось бы за малым не два десятка. Были и китайцы, и корейцы, и казахи, и грузины, был немец, был перуанец — читай испанец, хоть и Ликом Тёмен и Ужасен, да ещё и свой местечковый, ченотчетланский, или как там его, знал. Однако никто подслушивать перлы и идиомы аргентинские не пошёл — заняты были.

Массажисты массажировали, иглоукалыватель иглоукалывал. Кашпировский кашпировил над Лисицыным — Масика решили поменять. Тот тоже не очень удачно выцепил один из верных мячей, и недавняя травма ноги дала о себе знать — прихромал в раздевалку. Вместо итальянца вышел Миша Посуэло, а вместо Фарида Хисамутдинов впервые выпустили Ольшанского с его пушечным ударом. Решили продолжить игру, так удачно начатую в первом тайме — бьём врага их же оружием.

— Трофимка, ты ещё дальше к бровке оттянись и повытягивай на себя парочку защитников, а потом — на ход Посуэло, ну, и сам лети, не стой. Запутай защитников, — Лобановский нервничал. Он не знал, чем ещё помочь команде. Вроде так прекрасно начали первый тайм — а ведь надеялись ещё, что вымотанные вчерашним матчем аргентинцы высунут языки и ползать будут. А тут получается, что у них на поле практически другая команда — и моложе, и как бы даже не агрессивней старой.

Вышли из духоты раздевалки на прохладу почти ночного стадиона. Звёзд не видно, прожектора мешают проверить, есть ли в Испании Большая Медведица. Вообще, есть ли в Испании медведи? Знали б точно, кабы в финал вышел «Атлетико» — у тех на эмблеме как раз мишка изображён, лезущий на какое-то неведомое земляничное дерево. А так вот приходится гадать.

Через пять минут после свистка проявил себя молодой Ольшанский. Бил свободный чуть не с центра поля, но лупанул не передачу кому-то, а в створ ворот и попал. Воротчик мяч видел на всей траектории — приготовился принимать, чуть выйдя из ворот. Никто и не мешал — удара по воротам ни свои, ни чужие не ожидали. Удар был сильный — никаких снарядных траекторий мяч описывать не стал, летел почти точно по прямой в ближнюю правую девятку. Вратарь выпрыгнул, и его руки припечатало к штанге. Лучше бы не лез. Ушёл с поля сам, но с переломами трёх пальцев. Все замены произведены! Поставили «студенты» полевого игрока.

Масик, сидящий на банке, блаженно улыбался. Толкнул Нетто и прогудел:

— Надо, бля, на пальцах отжиматься, или на время стоять на них. А вообще… тут, кроме как техника, навряд ли что ещё поможет… Просто если в тебя летит пушара, а ты руки ставишь неправильно — и привет пальцам… Это по большей части техника. Но отжиматься надо. Я раз по триста в день, — ткнул своими ковшами экскаваторными тренеру под нос. Пальцы толстенные, три странно изогнуты. — У меня тоже пальцы вылетают… причём почти все выбиты уже… когда идёт сильный удар в угол… стараешься прыгнуть… кулаком не достать же… приходится тянуться и отбивать одним-двумя. Вот так и вылетают…

Всё — на этом доля везения, что была отпущена «студентам», закончилась. Пошли вразнос. Ольшанский и получил первый по ногам — тоже вынесли, но вроде ушибом отделался. Зато аргентинца удалили, а затем Франко отправил в раздевалку и их тренера, бросившегося доказывать, что оно само упало…

Играть восемью полевыми против десятерых (Ольшанский вскоре вернулся) — это квест. Не успевать стали везде. Пристроил гол Арисага, забил Посуэло. Легко вытащил единственный летящий в створ ворот после отчаянной контратаки Лисицын. От разгрома «Эстудиантес» спас свисток арбитра. Стадион принялся галдеть, что по табло ещё две минуты играть, но Франко судил по своим, о чем и сообщил красноречиво оппонентам, ткнув пальцем в наручный секундомер.

— Мать вашу, родину нашу, как Тишков говорит… Ещё один такой матч — и я с инфарктом тут слягу. Даже когда наши чилийцам проигрывали, и то лучше себя чувствовал.

— Э, Борис, ты тогда проста маложе был… — похлопал Аркадьева по плечу Жордания. — Слушайтэ, рэбята, а вэдь вам могут за этот турнир мастэров спорта мэждународного класса дат.

— Шел вратарь куда-то вдаль.

На груди была медаль:

«Самый опытный водитель,

Лучший хряк-производитель»… Всё, всё, Масик! Это я не про тебя. Это просто для рифмы, — заверещал Атаман в дружеских объятьях.

— Сам ты хряк. Вон щетины скоко.

Бубенец Вячеслав Васильевич

Событие сорок четвёртое

Переписка в сети:

«Сейчас зайду к тебе в гости. Приготовишь чайку?»

«Где я тебе ее найду?! Давай лучше курицу?»

Событие сорок седьмое

Футболисты, набравшие наибольшее количество просмотров за игру рукой:

1. Диего Марадона.

2. Артём Дзюба

У множества футболистов в мире, за исключением СССР, а потом и России, на футболках сзади написаны не имена, а прозвища игроков. Правильно: не напишешь же на спине «Жозе Аугушту да Кошта Сенека» — это «девятка» португальская. Какой он, нахрен, Сенека — с такой-то зверской рожей! Да и не влезет вся эта писанина, пусть и на широкую спину — ростом не вышел. Да был бы хоть с Севидова — а то от горшка два вершка, и туда же — Сенека… Написано потому скромно: «Торриш». Ещё полузащитник есть — тоже не Дядя Стёпа, а имя себе придумал длиннюююющее — Антонью Жозе да Консейсан Оливейра. Как всё это будут комментаторы комментировать? Пока разбирают по складам «да Кон-сей-сан Оли-вей-ра» — тот уж и мяч давно потеряет. Потому раз Антонью, то на футболке написано попросту: «Тони».

Нашим бы тоже перенять эту полезную привычку. Чего там Дзюба — писать надо коротко: «Драчун». Орфография не та, скажете? Ну, тут, как говорится, каждый в меру испорченности… Или какой-то Онопко — ну ни уму ведь, ни сердцу! Лучше — «Лысый». Аршавин — «Тихушник». Ну, дальше сами. Согласитесь — и игра ведь живее пойдёт у ребят! Бузова вон обвинила Тарасова в измене, а ещё рассказывала, мол, футболист требовал, чтоб она увеличила грудь… Обозвать Тарасова «Титькой», и игра у парня наладится! Мечта ведь сбылась — о чём мечтал, тем и стал.

Ну, все эти «звёзды» первой величины, и даже ещё величиней, пока не родились и в 1969 году в Уэльву не приехали.

Приехали игроки «Кайрата», чуток чужой пока молодёжи с собой прихватили. Всёх сразу Лобановский не выставил на первый тайм с «Бенфикой» — впервые вышел Виктор Колотов из казанского «Рубина», привычное уже место занял Беттега, и в защите сменил Федотова Пауль Брайтнер. Менять Степанова на Ольшанского Агностик не стал — всё же была надежда на наигранную комбинацию с быстрым забросом мяча к воротам соперника. И второго итальянца пока погодили — успеет ещё, набегается. Жизнь длинная.

Первыми забили португальцы, и даже без участия «Чёрной пантеры» — он где-то слева Красного Пауля на себя отвлекал, а по центру прорвались одиннадцатый номер красных Антонью Жозе да Кошта или, как написано на спине белым, «Симойнш», и «восьмёрка» Жайми да Силва Граса, или попросту «Жайми», и повторили перепасовку, виденную в матче с англичанами. Красиво! Вынимал Бубенец под восторженный рёв трибун. Болели, гады, за звёзд.

Звёзды, как в аналитической книжке написано, тоже кучу прозвищ имели — в том числе и как команда. Любопытно, что «Бенфика» — этакий побратим «Спартака», ведь лиссабонский клуб называют «энкарнадос», то есть «мясными». Правда, у «орлов» такой никнейм появился лишь из-за ярко красных цветов команды. Ну, а «орлы», собственно — из-за герба. Эта величественная птица изображена на эмблеме клуба, является его символом и талисманом, а перед каждой игрой над «Эштадиу да Луж» летает орёл, которого зовут Витория. Сейчас ещё «у глориозу» кличут, или «успешными» — и есть ведь за что. Поди понавыигрывай столько трофеев!

Забили маститые и решили посмотреть со стороны на непонятных русос. Хотя нет — они же португальцы, а потому смотрели на каких-то совсем уж непонятных «рушуш». Слухи ведь дошли, что угробили не кого-нибудь, а «Студентов» аргентинских — ну и тут уже «Ювентус», не хухры-мухры. Отошли на свою полянку и почти пикник устроили — попинывают, покуривают. Итальянец молодой рванулся, его быстренько без мяча оставили — и опять покуривают. Долго ли, коротко ли, а надоело. Врут про рушуш — слабаки. Пошли вперёд, дошли до Пряника — и тоже потеряли красивую «телезвезду». Мяч непривычный, с отличной аэродинамикой, и летит при одинаковом с обычным весом точно куда и пошлёшь, безо всяких неожиданностей. Многие такими уже поиграли на прошлогоднем Евро, но пока купить непросто, а тут у каких-то дикарей из никому не известной глуши их целая сетка! Уже все команды, вернее их менеджеры — или как там у них начальники команд называются? — карточки Жордании насовали, хотят и себе таких пятнистых красавчиков. Хде? Рушуш. Жаль. «Адидаш»?! Гуд!

Пряник отдал, как положено, Степанову, тот — Долматову. Пока Олег вытягивал на себя португальских хлопцев — перемудрил и остался без мяча, но тут набежало Роберто итальянское, выцарапало обратно. Взял круглого и понёсся к Сегизбаеву, задрав хвост, на сумасшедшей скорости. Разыграли, получил назад Беттега и поперёк поля пасанул Трофимке. Нет, не Эйсебио… Лучше. Показал стадиону и Раулю Мартиншу с майкой «Машаду» (чужую, что ли, надел, дурашка?) финт Месхи, а в семи метрах от ворот — «бабочку», или «радугу». Охреневшие португальцы засмотрелись. Знай наших, пусть и чёрненьких.

Хорошо им, португальцам — у них с Бразилией мова одна, потому слова своего заморского тренера Отто Мартинса Глории орлята не только услышали — на весь стадион орал, но и поняли. Сказал, что они панелейруш. Ну, много чего сказал. Пошли, мол, фудадуш, вперёд, карайо.

Пошли. Этот гол на счету Эйсебио — не отнять. Сам прошёл половину поля, отдал чуть назад товарищу Торришу, пробежал, обогнув Степанова, и получил филигранный пас на ход. Бубенец даже угадал сторону ворот, но стал заваливаться, полагая, что мясник пошлёт низом, и ошибся. Бамс — и «девяточка». Масик пнул со злости по мячу — и в четвёртый раз взорвался стадион. Перебил через всё поле, и «телезвезда», чуть попрыгав ещё, вкатилась в ворота «Бенфики». Жаль, не засчитали, а, наоборот, предупреждение за затягивание времени вынесли — но уэльвяне оценили. «Наш человек. Братишка — эрманито».

Пинались ещё долго, пока солнце не свалилось в океан, и тогда судья свистнул на перерыв.

По регламенту можно поменять четверых. Если опять будет, не дай бог, дополнительное время и пенальти, то лучше выпустить Лисицына. Лисичка в себя поверил — будет нужнее. Заменили. Ещё поменяли подуставшего Данилова — жарко, Пряник еле доползал до перерыва. Всё же игра полностью на защитниках сегодня. Федотова поставили на свое место, а Брайтнера — на противоположный фланг, и на этом решили остановиться. Мало ли! Лучше оставить парочку на конец игры, выпустить свежую кровь.

«Бенфика» попёрла, как и ожидали — но полузащита теперь учёная и грамотно отсекла чернокожую «десяточку», а вот контратака не заладилась. Отпинались орлы-мясники, и давай снова давить. Давили. Давили. Давили-давили, или там душили-душили… Додавили. Вынырнул неизвестно откуда Эйсебио, да и пристроил свою ножку к мячику. И ведь чуть ли не на линии ворот стоял, и прикрытый — но «телезвезда», поцеловавшись со штангой, заскочила в левую девятку. 1:3. Это уже почти разгром.

Воспряли и окрысились. Замечательную трёхходовку начал Федотов — запулил по своему левому флангу итальянцу, а тот, даже не дав мячу коснуться земли, отправил Квочкину. Горбыль был зажат и пяткой катнул Арисаге. Трофимка понёсся очертя голову, и «Машаду» остановил его, придержав за футболку. Судья увидел. Ещё бы метр, ну, полтора — и пенальти, а так — только штрафной. Построили стеночку. Бил Степанов, причём то ли опять не получилось, как и с аргентинцами, то ли снова задумка такая — мяч полетел низом и встретился с руками, прикрывающими самую дорогую часть тела некоего Аугушту Пинту ди Алмейду с надписью «Жозе», который заменил уставшего, видно, старичка 11-го номера Антонью Жозе да Кошту, или «Симойнша».

Три дня назад унесли с травмой головы и сотрясением аргентинского костолома, а теперь вот эвакуировали «Жозе». Лучше бы не выходил! Молодой ведь ещё — поди, и детишек нет. Нда… Не попёрло парню. Игру остановили, минут пять оказывали помощь, кричали чего-то португальцы на Степанова — тот близко не подходил, руками разводил. Само. Бывает. Невезуха. Заменили на Клементе Родригиша Криста с позывным «Прайя».

Разыграли свободный, и удачно выскочил Горбыль. Бамс — и стало чуть легче дышать.

2:3… И ведь играть ещё чуть не полчаса. Бегали до конца. Один раз почти ведь! Крестовина, бил Беттега. Разок в полуметре от черты свалили Арисагу — опять бил Степанов, но совсем, видно, сбился прицел у Атамана. Выше ворот. Понеслись в последний и решительный. «Бенфика» уже чисто на отбой играла, хотя и очень чётко, без малейшей паники. И тут… свисток. Время. Мог бы и добавить — ведь долго с Жозе возились. Нет, не добавил. Не захотел, видно, лишний час пребывать в этой нервотрёпке. Ну, ведь и не придерёшься — чётких правил по этому поводу нет.

Шли и плевались на истоптанный газон. Чуть-чуть. Всегда так.

— Ладно, мужики. Нельзя все Кубки в жизни выиграть. К тому же — одному из сильнейших клубов мира ведь, да на тоненького… Вы представьте, что приехали бы в прошлом году. Да эта «Бенфика» десяток бы занесла! А сейчас сопли распустили, что не победили этих «орлов успешных». Бросьте — ещё два турнира впереди. И тут вон уже звонят — сейчас серебряные медали будут вручать. Выходим, — утешил скисших кайратовцев Агностик.

Событие сорок восьмое

— Меня Заряна зовут… можно Зоря, Зорька. Такое имя у меня редкое.

— Ну почему редкое? У меня в деревне у бабушки половину коров так звали.

В одном городке в Латинской Америке существует традиция: при рождении мальчика с балкона на оживленную улицу выливают ведро кипятка. Что внизу скажут, так и назовут ребёнка. Вот и зовут почти всех мужчин в городе — Хулио, Хуан и Педро…

Трофимка млел. Он сидел на продуваемом всеми атлантическими ветрами верхнем ярусе, или палубе, небольшого пароходика вплотную к Сиомаре, и та время от времени поглаживала его ладошки с короткими разноцветными пальцами своими холёными, тонкими, длиннющими. Розовые коготки отблёскивали на солнце, а иногда залезали на кучерявый палас его головы и царапали дурную перуанскую голову. При этом кубинка напевала песенку, переведённую на испанский, из смешного фильма про футбол, что Теофило посмотрел уже, наверное, раз сто — показывали в кинотеатре в Алма-Ате, и он несколько дней ходил на все вечерние сеансы после тренировок, а потом эту картину, «Запасной игрок», показывали и в лесном санатории у Довженко.

И вот мы выходим на поле,

Правдивые помня слова:

«Не только ноги нужны в футболе -

Нужна в футболе, между прочим, голова!»

Мурлыкала Сиомара, постукивая по теофилиным кучеряшкам.

Утешала кубинка бедного Арисагу. Он считал, что слишком медленно бегал и неточно отдал последнюю передачу Квочкину. Как он мог проиграть каким-то португальцам! Эйсебио?! Так он один, тот Эйсебио, а у них вон какая команда! Ну ничего — встретятся они ещё с этой мозамбикской пантерой…

— Слушай, гуапа (красавица), а почему у этого Эйсебио есть такое красивое прозвище, а у меня нет?

— Смьешной ти, Трофьимка, — и перешла на испанский: — Знаешь, что мне сказал в Америке их известный писатель фантаст Роберт Шекли? «Неважно, что ты говоришь. Важно, с каким видом ты это говоришь».

— Я не с тем видом говорю? — тряхнул головой, ничего не понимая, Теофило.

— Идиота! — она опять стукнула по чёрному паласу на голове. — Неважно, как тебя называют. Важно — как ты играешь. А играешь ты лучше этого страшного африканца! Такое отталкивающее, скуластое лицо, брр… А у тебя вон какая приятная круглая рожица. Не надо тебе быть пантерой. Тебе надо остаться Трофимкой — и пусть во всём мире это имя будут произносить с завистью.

Пароходик чапал в Кадис. Испания — это сплошные горы и серпантины с обвалами и хреновым, вспученным и замусоренным камнями, асфальтом. Кроме этой неприятности есть и чисто южная, специфическая. Вот русские дороги ругают за непролазные колеи. Не понимают аборигены, что колея в глине или чернозёме — это просто мелкая неприятность. Не видели они колей в асфальтовой дороге! Вот там это неприятность так неприятность. Если попал в неё, то даже песня Высоцкого не поможет — машину или там автобус придётся бросить. Не сразу — сначала едешь себе, ну чуть потряхивает, а потом острые края асфальтовой колеи рвут на части покрышку, а за нею — и камеру. Бабах — и автобус с шестью десятками туристов весело кувыркается по горным кручам. Какие там горы в Андалусии — может, Андалусские? А, Кордильеры? Ну, тоже красиво звучит. «Страшная авария в Кордильерах! Доколе наше правительство будет пренебрегать своими обязанностями? Доколе весь мир будет смеяться над нашими дорогами? Почему в прекрасной Испании самые плохие в мире дороги?».

Нет, не напишут. У каудильо Франко сильно не забалуешь. Бац, и к стенке, или в трудовой лагерь — дороги ремонтировать. А почему дороги плохие? Всё с точностью до наоборот. У нас — сырость и глина, а у них — сухость и жара. Асфальт — он плавится на жаре, и тяжёлая машина делает вмятину, следующая — ещё, и получается колея. Оно бы и ладно — но в самую жару проезжает какая-нибудь тяжёлая газелька с узкими колёсами, и колея становится почти треугольной. Угодил — и порвал колёса. Заделывают эти траншеи, но жару-то не отменишь. Нужен какой-то более жаропрочный асфальт. Потом, может, и изобретут.

Из Уэльвы попасть в Кадис можно двумя путями. Вообще, если вдоль побережья по прямой, то всего восемьдесят километров — однако никто такой дорогой не озаботился. Нужно вернуться в Севилью — сто кэмэ, а потом на юго-запад до Кадиса — ещё сто с копейками, и вот по этим самым колейным дорогам. Потому, предупреждённые растроганным орденоносным старичком, алькальдом Уэльвы, выбрали русос-футболистас и команда поддержки другой маршрут: восемьдесят километров вдоль побережья на небольшом прогулочном пароходике. Вернее, на двух — всё же четыреста штук русос-казахос набралось.

Кадис — необычный город. Расположен он почти на острове и соединён с материком узкой полоской. Весь, конечно на этот полуостров не влез — потихоньку расползается и по Пиренейскому полуострову. Население с пригородами — почти полмиллиона, и вот на этом клочке, что оторвался почти, тысяч сто живут. Есть две достопримечательности. Одна — кафедральный собор Санта Круз, видать, Робинзона Крузо святым объявили, а ещё — стадион «Рамон де Карранса», построенный лет пятнадцать назад в этой сутолоке узеньких улочек. Иные настолько узкие — Масик даже продемонстрировал, что задевает клешнями обе стены сразу, а бард Степанов выразился прозой, пусть и образной. Посмотрел, что балконы на двух-трёхэтажных домах почти смыкаются, и выдал:

— Это если с соседом не в ладах, то выпил таблетку пургена и нагадил на его балкон прямо со своего.

Стадиончик небольшой, но уютненький, а над северной трибуной даже козырёк есть, чтобы солнце головку не напекло. Почти самый юг Испании — более чем уместная вещь. Показали русос переходящий кубок имени этого самого Рамона де Карранса. Здоровая вещь — в самолёт-то хоть влезет? Руководство дважды побитого в Эльче мадридского «Атлетико», прошлогоднего победителя турнира, трофей привезло, но в этом году отстоять не получится. Они-то заявились, но «Кадис» повёлся на тишковские деньги и заказы своей продукции русскими — с охотой заменил «Атлетов» на «Кайрат». Так им, столичным хлыщам, и надо.

В этом году состав будет явно слабее прошлогоднего. Местный «Кадис» — он перед этим сезоном даже вывалился из Сегунды, то есть, клуб третьей лиги. Понятно, «Кайрат». Без грандов всё же не оставили турнир — приехали прошлогодний участник мадридский «Реал», который представлять не надо, и «Палмейрас» — клуб из города Сан-Паулу. Это Бразилия. Там никому, даже самим бразильцам, непонятная система определения, у кого шары стальней, но вот «Палмейрас» — свежий обладатель кубка Робертан, и этот турнир в недалёком будущем превратится в настоящее первенство страны, так что Южная Америка с небольшим натягом представлена чемпионом Бразилии.

Жеребьёвка проходила в мэрии — красивом вычурном здании на небольшой площади, единственном месте в городе, где росли деревья. Ну, как деревья — пять высоких, худых, лохматых пальм с пятью листиками на каждой верхушке. Вот всего двадцать пять листиков на сто пятьдесят тысяч жителей. После утопающей в зелени Алма-Аты смотрелось это каменно-кирпичное урбанистическое прошлое диковато. Алькальд был дядька толстый и весёлый — а ещё, наверное, плут. Он решил схитрить — ну, или боги решили сыграть с «Кайратом» в поддавки.

— Сеньор капитан, тяните бумажку, — предложил он Степанову. Атаман вынул, отдал улыбающемуся пузану, похожему на моржа.

— «Кадис»! Русос играют с нашей командой.

И вот тут Кубок, из которого Атаман достал бумажку, сразу унесли. Просто бегом. Зачем? Может, на всех трёх был написан один и тот же текст? Может, клубу из третьей лиги удастся побить русских? Хоть надежда есть… Не с «Реалом» ведь.

Потом уже, при игре в орлянку, Степанову ещё раз повезло — их игра будет поздним вечером, сначала на солнышке порезвятся гранды.

Событие сорок девятое

— Вы смотрите прямую трансляцию матча чемпионата мира по футболу, Бразилия — Россия. Счет — 9:0 в пользу бразильских футболистов, но российские болельщики не расстраиваются — ведь идет только третья минута…

Мадридский «Реал» провёл предыдущий сезон с одним плюсом и двумя минусами. Плюсом было чемпионство — проиграв всего одну встречу за весь сезон, как ни удивительно, тому самому «Эльче», «сливочные» закончили чемпионат с отрывом от ставшего вторым клуба «Лас-Пальмас» с Канарских островов в девять очков.

Минус первый — это серый совершенно проигрыш в Кубке Испании вечному сопернику, землякам из «Атлетико», уже в 1/8. Бывает.

Второй минус — вообще ни в какие ворота. В Кубке европейских чемпионов в 1/8 финала уступили по итогам двух встреч венскому «Рапиду» — прямо скажем, не гранду. Летом прикупили двух человечков — защитника Франсиско Эспильдора и молоденького нападающего из Парагвая Себастьяна Флейтаса. Тренер остался старый — Мигель Муньос. Стар, но отнюдь не дряхл, и президент клуба, легендарный Сантьяго Бернабеу. 75 лет. Именно он и создал, по сути, этот самый великий «Реал».

«Сливочные» вышли под палящее солнце в своём белом облачении. Тяжко ведь, наверное, прачкам у «пастухов» — такой маркий цвет, и ведь зелень от травы отстирывать — нетривиальное мероприятие даже при современной химии с её «Тайдами», а тогда что? Хлорка? Может, «сливочные» потому, что после первой же стирки желтоватый оттенок приобретала форма?

«Палмейрас» — клуб из города Сан-Паулу в Бразилии — хоть один не был матрасником, он был шахматистом. На футболках обладателя Кубка Робертан 1969 года, читай — чемпиона Бразилии, были черно-зелёные клеточки. Трусы, правда, тоже отличались сливочной белизной. Два монстра до этой поры не встречались и начали ни шатко ни валко. Короткие пасы, попытки прорваться и по центру, и по флангам, следовали с обеих сторон, но, дойдя до штрафной, соперники неизменно откатывались.

Там, в жаркой Бразилии, где много диких обезьян, игроков «Палмейрас» чаще всего называют «зеленейшими», «свиньями», или «футбольной академией». Играли красиво и технично, почему «свиньями» — непонятно. Может, традиция у них — напиваться после победы до поросячьего визга? Ну ладно — не напиваются, просто давным-давно клуб был основан одним итальянцем, и в газете появилось его фото со свинюшкой на коленях. Вот один сфотографировался, а клуб полвека с лишним лет теперь расхлёбывай.

Минуте к тридцатой, как-то совсем буднично и незаметно, «свиньи» завладели инициативой и стали теснить мадридцев, отжимая всё ближе и ближе к их воротам. Гол назревал. Отметился хорошим ударом один из «зеленейших» — Вагнер Каэтано Аседо, затем второй — Зе Карлос Жозе дос Сантос. Неудачно, оба раза штанга спасла мадридцев. И вдруг молниеносная контратака, и молодой вратарь бразильцев Леао Эмерсон вынимает мяч из сетки. Защитник Зека Родригес с двумя «сливочными» в одиночку не справился.

Бросились отыгрываться — и чуть не копия. Опять контратака, только теперь — втроём против двоих. 2:0.

Потом был десятиминутный навал и свисток судьи. Успешно отзащищавшиеся испанцы, усталые, но довольные, потопали в раздевалку.

После перерыва штурм королевских ворот продолжился, однако в контригре «Реал» был неостановим. Один пропустили, но один и забили. Всё, время кончилось. Приехавшие за тридевять земель чемпионы Бразилии гигантский кубок не получат.

Если только что ставший алькальдом Кадиса Херонимо Альмагро-и-Монтес де Ока надеялся, подтасовав результаты жеребьёвки, дать своей команде шанс пробиться в финал довольно популярного в Испании турнира, то он неверно оценил спортивную злость, что вспыхнула у русос после обидного поражения от не показавшей прямо уж запредельного уровня «Бенфики».

Приехали всех порвать — прямо рвались в бой. Лобановский даже не стал говорить на предматчевой накачке, что, оказывается, этот «Кадис» занял в Сегунде последнее место, и с сентября будет выступать и вовсе в Сегунде Б.

Вышли, обменялись вымпелами — вернее, капитан «Кайрата» всучил бедолагам красивый треугольничек из той пары десятков, что Тишков выдал тренерскому штабу. В ответ заимели только рукопожатия — они бесплатные.

Разыграли монетку, получили право на первый удар, попробовали с ходу закрепиться на половине хозяев — и уже на пятой минуте всем кайратовцам на поле стало ясно, что играют с дворовой командой. Хорошо хоть правила выучили. Пас отдать точно не могут, скорости черепашьи. «И тут Василию Иванычу попёрло». Два подряд вкатил Арисага, и пару до перерыва оформил Квочкин. Масик зевал во всю железную пасть и разве что штангу не подпирал.

В перерыве Аркадьев пошушукался с Лобановским и предложил:

— Ребятки, турнир товарищеский — они хозяева и послезавтра могут нам чего-нибудь устроить из мести. Давайте один мячик пропустим. Местные довольны будут, а нам нет разницы, выигрывать 7:1 или 7:0. Степанов, запнись там, что ли. Бубенец, выпрыгни красиво, но не поймай. Только чтобы заметно не было.

— И это нам говорит тренер! — состроил зверскую рожу Атаман.

— Ты дурочку-то не строй. Это политика! В гостях же. Чего не ясно?! — насупился старый тренер.

— О, стих:

Если мало дураков —

Это непорядок.

Если много дураков —

Будет беспорядок, — потом стал серьёзным. — Ясно, Борис Андреич, упаду неудачно.

— Ну всё, пошли, — Лобановский махнул рукой.

Во втором тайме поменяли троих старичков на молодых, но если хотели ослабить чуть команду, чтобы уж совсем не громить «Кадис», то просчитались. Два вколотил Беттега, и ещё, увлёкшись, чуть не от своих ворот протащил мяч Красный Пауль, а когда опомнился, то решил сам и завершить атаку. Уложил защитника каким-то корявым самостоятельно придуманным финтом наподобие трюка Зидана и вколотил в девятку. Всё же организовали одну атаку футболисты из третьей лиги — упал Атаман и неудачно прыгнул, завалившись мешком, Бубенец. 7:1, как и заказывали. Местные минут пять ликовали. Даже набычившийся от такой подлянки Масик отошёл. Радуются люди, да прямо счастливы. Пусть им.

— Завтра отдых, — объявил Нетто после матча в раздевалке. — Сейчас этот алькальд их подходил, обещал отличную экскурсию устроить за счёт города. Хотят свозить нас в деревню Лос Каньос де Мека — вот проспект дали. Тут перевели ребята. Читаю: «Эта деревня привлекает туристов своими сказочными песчаными пляжами, и сюда действительно стоит приехать — за большинством этих прекрасных песчаных пляжей нет ничего, кроме дюн и ароматных сосен, которые покрывают склоны холмов и пробиваются сквозь трещины в скалах. Именно у этого побережья в 1805 году произошла знаменитая Трафальгарская битва. Именно здесь погиб в бою победоносный британский вице-адмирал Нельсон, которого потом для сохранности отправили домой в бочке бренди».

— Попробовать бы, — прогудел Бубенец.

— Так там покойник плавал! — охренел Севидов, ныне записной трезвенник.

— Тьфу на тебя… Бренди попробовать.

— Бренди? — Лобановский потёр подбородок. — А чего — сходим после турнира в магазин, попросим лучшего. Нам ведь изрядно песет местных дали. Хороший подарок друзьям и родственникам. Подарок, я сказал — чтоб мне не надрался никто! Бренди-то — это просто плохой коньяк, если не ошибаюсь. Ну, «плохой» — может, неправильное слово… пусть будет «ненастоящий».

Интермеццо двадцатое

Стоят два гpузина, pазговаpивают. Видят — тpетий мимо идет. Они ему:

— Здpавствуй, земляк, как здоpовье?

Тот — ноль внимания. Тогда те догоняют его:

— Слушай, бичо, мы с тобой поздоpовались, а ты мимо идешь — нехоpошо, да!

Тогда тот отвечает:

— А я не гpузин, я аpмянин… Пpосто лицо такой глупый!

Трофимка Арисага заселился в двухместный номер «Отель Бутик Конвенто Кадис». Гостиница располагалась в районе Старый город, и обычной точно не была, а была каким-то бывшим средневековым монастырём — гид сказал, что построили его аж в XVII веке. Выходит, лет четыреста зданию. Внутри немного чувствовалось — потолки не ровные, а сводами, не умели ещё бетонных плит перекрытия делать. Зато шумоизоляция — на высшем уровне. Хоть молотком в стену стучи, соседи через полуметровую стену ничего не услышат. Самым же удивительным в этом бутик-отеле был внутренний двор. Он был на манер шахматной доски выложен цветными плитами, и аж сверкал в пробивавшихся сквозь затянувшие к вечеру небо облачка солнечных лучах.

Отель был в самом центре Кадиса, всего в 25 метрах от мэрии и в паре минут езды от стадиона, спрятавшегося в переплетении узеньких улиц.

Комнату Трофимка делил с молодым итальянцем, что совсем недавно приехал в СССР — будет в следующем году играть за «Кайрат». Зовут его Ренато Дзаккарелли. Никто, понятно, паренька по фамилии, да ещё такой непривычной, в команде не звал. Теофило прозвали Трофимкой, а Ренато — Ринатом, почти с местным колоритом. Как-то не подходил к нему уменьшительный суффикс. Выше метра восьмидесяти, почти самый высокий в клубе — разве Севидов побольше, так тот вообще гигант, этакий русский богатырь, а усатый, серьёзный всегда Ринат ещё массу не набрал — худой. Занимались на тренировках вместе с Теофило, и предложил перуанец итальянцу как-то сбегать наперегонки стометровку. Сбегали. Отстал на повороте Ринат — но большую часть ведь бежал ноздря в ноздрю — растёт смена!!! Как и Теофило, он был атакующим полузащитником. В завтрашней игре с мадридским «Реалом» Лобановский решил в первом тайме выставить весь молодняк — и Ольшанского, и обоих итальянцев, и Виктора Колотова, и Пауля Брайтнера. Задача — перебегать королевский клуб. Играть с ними на технику глупо — там что ни игрок, то сборник или кандидат в сборную, и все — вполне опытные. Не один сезон в клубе, с какими только грандами европейскими не встречались. Что им «Кайрат» — на один зуб. Это всё вчера Лобановский сказал, а потом усмехнулся и добавил — ну, вот пусть так и думают, а мы с ними в техничный футбол играть не станем. Давайте, мол, включайте свой перуанский — дворовый. Вот всех старичков, а заодно и чего-то прихворнувшего Долматова, и заменили на пацанов.

В дверь их номера постучали, и свободно владеющий испанским в отличии от итальянца, Теофило откликнулся:

— Да, войдите!

В номер как-то боком протиснулся молодой человек с короткой стрижкой, что было не характерно — тут, в Испании, да и в СССР, по большей части ходили с длинными, иногда плохо расчёсанными паклями на голове. Следом за первым посетителем более уверенной походкой вошёл, можно даже сказать, прошествовал в апартаменты смуглый немолодой мужчина с зализанной кверху шапкой чернейших волос и явной примесью негритянских кровей.

— Кубильяс?! — одетый в белую рубашку и белые штаны парень расплылся в улыбке.

Зашедший следом мужчина тоже слегка расправил серьёзную физиономию в подобии приветливой улыбки — и тут Трофимка его узнал. В его в комнате на родине висела на стене фотография этого самого человека. Кумир всех мальчишек в столице Перу. Тот самый Экспресс из Лимы, великий левый нападающий — Хуан Семинарио.

Лет десять назад он уехал в Европу и успел поиграть в нескольких очень известных клубах — «Спортинг», «Сарагоса», «Фиорентина», а потом три года выступал за «Барселону». Обладатель Кубка Ярмарок, лучший бомбардир чемпионата Испании и Кубка Италии. Теофило знал о своём кумире всё — но даже не мечтал увидеться лично, пожать ему руку. Кумир — он на то и кумир. Где-то там в небесах. А тут — собственной персоной приходит к нему в номер!

— Не может быть! Хуан Семинарио! Ты как здесь? — Трофимка бросился обниматься с земляком. Думал, тот отстранится, но нет — немолодая звезда тоже радостно похлопала Теофило по спине.

— А это Себастьян Флейтас, — представил парня, что с ним пришёл, Экспресс из Лимы. — Он из Парагвая.

Ну, точно. Теперь Теофило и этого узнал — видел дома по телевизору, тот на кубке Южной Америки играл за Парагвай. Самый молодой член сборной.

— Привет. А ты как здесь? А ты, Хуан? — переключался от одного великого на другого Теофило.

— Так я за мадридский «Реал» с этого года играю, — первым откликнулся молодой и опять расплылся во всю свою худую скуластую харю.

— Ты смотри… И что, завтра выйдешь? — Теофило жестом показал земляку на кресло у выхода на балкон.

— Ну, пока в запасе. Не знаю.

— А ты? — Арисага пододвинул, второе кресло человеку, сошедшему с фотографии на стене.

— А, — степенно уселся в маленькое кресло Хуан Семинарио, — было дело, поругался с тренером «Барсы» Роке Ольсеном, потом пару лет погонял мячик за «Сабадель», но надоело в этой Каталонии. Уж очень говор у них там странный. Да и не тяну Примеру уже — годков-то… Чего на банке сидеть? Вот пригласили вытащить «Кадис» из задницы, в которую они провалились. Приехал, присматриваюсь пока. Видел тебя на стадионе — думаю, чего бы земляка не навестить — а тут ещё вон Флейтаса встретил, и решили навестить коммуниста.

— Подожди, но ведь я слышал, что в Испании запрещено брать в команды иностранцев? — наморщил лоб первый негр в советском футболе.

«Земляки» презрительно скривились. Не от наивности Кубильяса — а вспомнив местные законы и продажных чиновников. Первым ответил молодой парагваец:

— Это ерунда всё. Сначала в «Малагу» ведь меня пригласили — там дали справку поддельную, что моя мать испанка и переехала в Парагвай во время Революции, уже вместе со мной, якобы к мужу-моряку. Немного погодя и паспорт испанский выдали. Я, правда, парагвайский тоже сохранил — предлагают за сборную сыграть в следующем году. Мало ли, вдруг переберусь куда-нибудь к тому времени, где таких идиотских законов нет, — Семинарио при этих словах тяжело вздохнул — он после переезда в Испанию за сборную Перу больше не играл, чтобы не спровоцировать проблем. — А ты-то как оказался у коммунистов?

Трофимка засмущался:

— Решил жениться на Сиомаре Леаль.

— На Сиомаре Анисии Орама Леаль из «Крыльев Родины»? Шутишь?!!! — Себастьян откинулся на спинку кресла и захохотал. Если бы Теофило сказал, что решил жениться на Жаклин Кеннеди, и то звучало бы более правдоподобно. Экспресс из Лимы тоже вскинул бровь и откинулся на спинку кресла, но смеяться не стал.

— Нет. Она только поставила условие, что выйдет замуж за чемпиона мира.

— Ты издеваешься, Кубильяс?! Перу никогда не станет чемпионом мира — точно так же, как и мой Парагвай. Там такие команды будут! Не жениться тебе никогда.

— Ну, насчёт вас не знаю… Я же принял гражданство СССР и уже три игры провёл за сборную. Товарищеские, правда, но забил семь мячей.

— СССР? Да… Отчаянный шаг — там же сплошные комунистас! — Флейтас оглянулся на делавшего вид, что совершенно не интересуется беседой, Ренато Дзаккарелли, посмотрел на него и Хуан.

— Это Ренато, он из Италии — тоже будет играть за наш «Кайрат».

Парни пожали друг другу руки.

— Сиомара? — ткнул пальцем в Трофимку Себастьян, обращаясь к его соседу.

— Си, — усатый кивнул головой.

Мир рухнул. Вот до этой секунды Себастьян Флейтас считал себя самым успешным южноамериканским футболистом нового поколения. Он попал в мадридский «Реал» и будет зарабатывать в разы больше самого высокооплачиваемого игрока в Парагвае. И в сборную зовут настойчиво. Удалась, блин, жизнь — и тут молодой пацан из Перу заявляет, что собирается жениться на солистке «Крыльев Родины», самой популярной испаноговорящей женщине в мире! Всех денег, заработанных Флейтасом, не хватит даже, чтобы купить себе место в первом ряду на её концерте. Ну, пусть денег даже хватит на один билет — но жениться! И плюс сборная СССР, ставшая олимпийским чемпионом и взявшая на Мире четвёртое место… Мир рухнул и никак не хотел собираться обратно из этих обломков.

Помог Арисага, задавший вопрос:

— А ты давно был на Родине?

— Только вернулся, — поскучнел Флейтас, — в отпуске был. Оттуда в Мадрид и вызвали.

— А чего кислый — там у вас всё плохо? — Трофимка тоже скучал по своим — написал уже несколько писем домой, и ответы получал, но видно было, что, опасаясь чужих глаз, родственники отделывались общими фразами типа «всё хорошо, все живы-здоровы, спасибо за деньги». Тишков дал, чтобы он переслал семье, и потом Сиомара вручила пару тысяч долларов на хорошее платье и прочие женские дела для сестры, которая собралась выходить замуж.

— Да нет, всё как обычно… Ну, выступал опять кто-то против Стресснера — так где эта политика, и где мы, — махнул рукой парагваец.

— А ты-то что, Теофило, не можешь съездить в Перу — комми не пускают? — опять поморщился Хуан Семинарио.

— У нас сезон сейчас в разгаре. В СССР играют только летом, там зимой страшно холодно.

— Понятно. Ну, вот у вас будет зима, а у нас как раз лето — съездишь. А я вот летал на юбилей деда в прошлом году — кстати, видел тогда по телевизору, как ты за «Альянсу» чудесил — только теперь даже и не знаю, когда снова попаду, да и не очень хочется. Женился здесь, четверо детей. Платят неплохо.

— Везёт же, — засунул пальцы в шевелюру Флейтас.

— А что случилось? — Теофило в слова, что у родных там всё нормально, не слишком поверил — всё беды ждал. Перу и Парагвай ведь похожи чем-то — то перевороты, то хунта какая на шею сядет. И всегда страдают от этого невинные люди.

Себастьян махнул рукой.

— Да… там младший братишка в историю попал. Я как деньги стал отправлять родителям, так он начал нос задирать. Решил, что богатеньким стал — по ресторанам ходит, компанию плохую завёл. Пристали там к девушкам, их полиция арестовала, все деньги, что я последний раз послал, пришлось на адвокатов и взятки судьям потратить. Так он не унялся — снова пить. Я ему говорю — плохо кончишь, а он представляешь, отвечает — Гарринча, мол, по бутылке в день выпивал и был великим футболистом.

— Гарринча больше не пьет… Стой, Флейтас, я знаю, как тебе помочь! Пусть он покупает билет до Москвы и летит, а там я его встречу и отвезу к нам в больницу в лесу. Там и Гарринчу, и Вава вылечили, и ещё многих наших футболистов. Завтра поглядишь, чего мы с вами сделаем.

— Я родителям позвоню, — недоверчиво покачал головой новый испанец, — не знаю… Разве можно от этого вылечить?

— Да у нас половина команды такая…

— У вас половина команды — бывшие алкоголики? И ты говоришь, что выиграете у «Реала»? Ты бредишь, Кубильяс! Знаешь, какая у нас дисциплина?! Попробуй даже просто с запахом прийти на тренировку, не говоря уже об игре — сразу оштрафуют на огромные деньги.

Трофимка заговорщицки подмигнул итальянцу и проворчал:

— Звони родителям, а игру завтра увидишь.

Событие пятидесятое

— Девушка, ваш тонкий аромат пробуждает во мне ярчайшую гамму чувств и заставляет сердце трепетать в предчувствии романтических отношений, сопровождаемых бурей необузданных страстей…

— Да ладно! Это я чебурек слопала под пивасик.

«Реал» (Мадрид) — это отлаженная машина по забиванию мячей. Лучшие в мире тренеры, лучшие футболисты, гениальный президент. Отличные контракты, замечательное поле стадиона и возможность в межсезонье тренироваться там, где захочешь, и выбирать себе любых спарринг-партнёров.

Что помощник тренера нарыл об этом странном русском клубе? Вообще ничего. Он появился в Испании из ниоткуда. Ходили какие-то слухи, что за попадание на эти почти товарищеские мини-турниры в межсезонье русские заплатили большие деньги, но их никто не подтверждал. Ерунда — зачем за это платить деньги? Наоборот, такие вот «Кадисы» сами приплачивают участникам турниров — если и не в песетах, то в небольших услугах — отели, автобусы, экскурсии, переводчики, если нужно. Впрочем, эти расходы обычно отбиваются, ведь народ с удовольствием приходит посмотреть на хорошие команды, а билеты — они денег стоят.

У русских есть молодой негр из Перу с хорошим дриблингом и совсем уж впечатляющей скоростью — впрочем, в остальном, судя по заявке, команда набрана из каких-то стариканов. Ничего интересного — но… Всегда есть «но». Русским в этом месяце уже удалось обыграть «Ювентус» и «Эстудиантес». «Эльче» с «Кадисом» можно не считать, не такое уж и сложное дело — побить клуб из низшей лиги. Ещё одним «но» было то, что это всё-таки команда из СССР, и если про сильные клубы из этой страны мало что известно, то вот сборная — совсем другое дело. Команда Советского Союза в последнее время всегда борется за медали, хотя бы два золота Олимпийских игр — тому свидетельство. А ещё ведь и чемпионы Европы, стали четвёртыми на Мире. Нет, сборная СССР — это серьёзный соперник, и с этим приходится считаться.

«Кайрат» — конечно, не сборная, хотя и нарыли газетчики, что этот самый перуанец принял гражданство СССР и уже отметился в товарищеских играх за национальную команду.

Мигель Муньос, тренер «Реала», буквально пару месяцев назад выигравший очередной титул чемпиона Испании, сильно за результат встречи с русскими не переживал. Да, как говорится, мяч круглый, поле скользкое — всякое может случиться, но одна из сильнейших команд Европы не может проиграть этим дикарям-азиатам! Потому дал указание капитану команды, тридцатишестилетнему ветерану-полузащитнику Франсиско Хенто, сразу идти в атаку и прижать соперника к воротам — что и проделали мастерски всё ещё подражающие битлам мадридцы. Длинноволосые футболисты доминировали на поле. Белые были везде, а эти подражатели «Боруссии», русские «шмели», как сардины, набились в свою штрафную. Ещё чуть-чуть — и мяч опробует сетку их ворот на прочность.

Когда молоденький русский выцарапал мяч у легенды Испании, неоднократного обладателя Трофея Пичичи, то есть лучшего бомбардира чемпионата, десятого номера Амансио Амаро, игроки «Реала» опасности не почувствовали — к рыжему волосатику бросились сразу двое, но он, смещаясь всё ближе к краю поля, пока держался. Вот когда черта оказалась у него под ногами, парень не особенно джентльменским приёмом отправил «телезвезду» от ноги самого великого Хенто в аут. Дождался свистка, сам схватил мяч и отправил его довольно далеко в направлении ворот королевского клуба. Подхватил его высокий горбоносый парень, на вид совсем молоденький, но уже с усами, и на какой-то сумасшедшей скорости понёсся к воротам, не отпуская круглого далеко от себя. Почти добежав до штрафной, да так и не встретив ни одного защитника «Реала», он на мгновение остановился и послал мяч поперёк поля набегающему и совершенно неприкрытому негру, невысокому и плотненькому. У Мигеля Муньоса ёкнуло сердце — он видел накануне, на что способен этот паренёк. Карамба! Удивительный финт — и защитник далеко позади, а мяч катится не по прямой, а по дуге, навстречу русскому — или нерусскому? Один чёрт, врагу. Результата национальность не изменила. Негр не стал бить по воротам — он туда мячик практически завёл. Опытнейший тридцатитрёхлетний вратарь «сливочных» Антонио Бетанкорт выбежал навстречу, и этот живчик тут же уложил его очередным финтом — продемонстрировал почти шпагат, и в самый последний момент зацепил мяч носком дальней ноги. Бам — и он один в метре от ворот, и под восторженные крики трибун катнул пятнистый шар в сетку.

У Мигеля Муньоса опять защемило в груди — и дело не в пропущенном голе. Дело в мастерстве! Этот парнишка едва ли уступит самому ди Стефано. Его срочно нужно брать в «Реал» — ну и как-то нейтрализовать в этой игре.

Ничего, кроме как плотнее держать полосатую «семёрку», Муньос приказать своим не мог. Ещё почти весь тайм впереди — нужно присмотреться к сопернику. К Мануэлю Санчису, самому опытному защитнику «Реала», присоединился молодой Хесус Бабилони, первый раз выпущенный в начале игры — обычно-то сидит на банке, но тут противник обещал быть лёгким, и опытный тренер решил заиграть молодёжь. Аж пятерых поставил.

После оплеухи «сливочные» собрались и попёрли. Пёрли, растудыт его, пёрли — и допёрли до ворот. Своих. Сразу два кайратовца по флангам просочились — и вдруг стали вытворять какую-то белиберду. Побежали навстречу друг другу — кроме того, одиннадцатый номер «шмелей» этих ненастоящих полетел тоже влево, увлекая и своего опекуна. И центр поля — пустой совершенно. Полузащитники поменялись местами.

У Мигеля Муньоса что-то снова забарахлило в моторе. Он-то, сидя на скамье, эту огромную дыру в обороне, которую по сути сам и организовал, видел отлично — ну, вот теперь от своей штрафной в эту брешь полетел такой же волосатик молодой, как его Тони Гранде. Ну уж держать ещё и защитников — бред полный! И тут негритёнок начинает чудесить ногами. Дураков нет — восемнадцатилетний полузащитник Хуан Планелес бросил свою зону и рванул на выручку. Бабосос! Идиотас! Неужели не видят?! Увидели, когда волосатик пробил метров с тридцати. В одно касание. Получив потрясающей точности, идеально взвешенный пас от негритёнка. 2:0. Ну, что не все в стране боготворят мадридский «Реал», дон Мигель догадывался — но чтобы настолько… Стадион вопил и ходил ходуном от радости минуты три. На поле в сторону ворот мадридцев полетели пустые бутылки. Болельщики (и ведь испанцы!) унялись только тогда, когда проклятый русский оркестр грянул туш — уже второй раз за этот матч. Свиньи, неблагодарные ходячие хамоны… Продались коммунистам. Ой, не кончится всё это добром.

После этого игра выровнялась — ну, с точки зрения пятилетнего ребёнка. Опытный тренер видел, что его ребята в растерянности — а проклятые русские свою игру в дворовый футбол не бросили. Они бегали поперёк поля, нападающие оттягивались в защиту, а защитники, особенно этот центральный, всё лезли вперёд. Что за ерунда! Так играли лет сто назад, когда футбол только изобрели. Мадридцы, озадаченные персональной опекой, тоже перепутались и оказались не на своих местах, при этом Мигель Муньос видел, как аккуратно, почти незаметно для глаза, все полузащитники полосатых стали нападающими, и наоборот. У ворот опять не осталось никого — весь «Реал» оттянулся за Негритёнком и двумя нападающими «Кайрата» на левый фланг, и тут опять мячик летит назад, вразрез, и из глубины поля стартует ещё один высокий голенастый пацан. Его и догнать-то невозможно — он скачет чуть не на мировой рекорд в спринте, и перехватить некому. Все ушли налево. Сволочи, бабосы, ну, задаст он им в перерыве… На счастье «Реала», мяч прошёл в нескольких сантиметрах выше перекладины. Удар не очень и сильный, видимо, утомился этот молодой Ко-ло-тоф, совершая этот дикий забег — вратарь бы, наверное, и так взял. Ну, выше — и слава Деве Марии.

Раздался свисток. Перерыв. Сеньор Муньос чуть задержался, дожидаясь воротчика Бетанкорта, а тут по стадиону принялись маршировать длинноногие русские барабанщицы. Чего это они стучат? Твою ж, это ведь «Интернационал»! Они вообще с ума сошли, эти русские? А, карахо, их гимн же — но всё равно… Ох, не кончится добром этот матч.

А как красиво идут. Из-за проклятых русских красоток в раздевалку тренер «Реала» пришёл последним, опоздав на пять минут.

Собравшихся в потной комнатке футболистов мадридского клуба чуть позднее назовут поколение «Йе-йе» — от припева «Да, да, да» в песне «Битлз» «Она любит тебя». Все же битломанами тогда были — вот и эти тоже, «крыльемания» Испанию по понятным причинам почти не охватила. Отрастили лохмы, как с ними руководство клуба ни боролось, а потом ещё и финт ушами сделали четверо «сливочных» — пошли и сфотографировались, выдавая себя за «битлаков».

Сейчас поколение сидело и выслушивало, что из них тренер сделает дома. «В софрито истолку, безмозглые буррос!» было самым безобидным посулом.

— Бросаем персональную опеку. Я не могу понять, как они это делают, и зачем — но, думаю, именно для того, чтобы смешать ваши ряды и оголить некоторые участки поля. Потом посмотрим запись — а она ведётся, а ещё мне сказали, что нарезка из лучших моментов пойдёт в новостях по центральным каналам. Весь Мадрид будет плеваться. Упадёт посещаемость стадиона. Этого хотите?

— Как не опекать этого негра? Он носится как заведённый! — с отчаянием махнул рукой капитан Франсиско Хенто.

— Будем прикрывать зоны, а не носиться, словно ужаленные. О, вот и звонок уже. Всё, пошли.

Четыре месяца назад Валерий соображал, как разложить силы на сезон во второй лиге первенства СССР. Три месяца назад — как бы не вылететь из высшей. Сейчас прикидывает, как удержать победу в матче с «Реалом». В башке не укладывается всё это, и не покидает мысль, что сейчас попихают в плечо, и проснётся в тренерской комнатке на стадионе «Днепра».

«Думай», — сам себе приказал молодой тренер. Потом откуда-то выплыла ироничная прибавка — «…если сможешь». Потряс головой и решительно толкнул дверь в раздевалку.

— Я уверен, у них дурачков нет — сейчас поймут нашу хитрость и будут работать по зонам, а не носиться за нами. Потому бросаем эту перуанщину и пробуем наши наработки с длинным пасом, — уверенно произнёс Лобановский.

Потом помассажировали народ, поиглоукалывали и переодели — нет, луж и грязи нет, поле прекрасное, но ведь и потные, и, всё одно, грязные да пыльные. Переоделись — полегче стало. Тяжко играть в такую жару. Всю почти молодёжь поменяли назад, только Дзаккарелли оставили — Долматов не готов.

Другим вышел и «Реал» — тоже молодёжь убрали с поля, и вышел сильнейший состав.

Гол престижа мадридцы организовали. Потом — ещё один гол престижа, а потом — уж совсем престижный гол. Вот только и Квочкин пристроил два, оба — с подачи Арисаги. Вынесли — не вынесли, но додержали победный счёт до свистка, хоть последние минут десять и напоминали скорее регби. При этом судья посвистывал, конечно, но как-то вяло. Воздух в лёгких, поди, берёг.

После сирены «Кайрат» уже по привычке полез меняться футболками и обниматься — а стадион шумел, и при вручении огромного кубка юные барабанщицы барабанили и ходили, красиво перестраиваясь. Шоу.

Интермеццо двадцать первое

— Зачем «Форбс» печатает списки самых богатых?

— На случай революции…

Франциско Франко был рьяным поклонником футбола, и девяносто процентов этой страсти каудильо растрачивал на королевский клуб, то есть на мадридский «Реал». В окружении все знали о «маленькой» слабости генералиссимуса и время от времени пытались угодить диктатору. Так, 13 июня 1943 года «Реал» одержал крупнейшую в своей истории победу над «Барселоной» со счётом 11:1. Франкито был страшно доволен — вот только по стране и по сей день ходят слухи, что «соратники» заставили каталонцев сдать игру под страхом смерти.

В этот день у телевизора разместились сразу два Франко, и оба — Франсиско. Дед и внук, который уже гордо именовался доном Франсиско Франко и Мартинес-Бордью, 2-м грандом сеньором де Меирас и 11-м маркизом де Вильяверде, несмотря на свои неполные 15 лет. Он был сыном единственной дочери каудильо. Дедушка сидел в низком кресле и время от времени закуривал очередную сигарету или сигару. Целая куча обломков едва начатых дорогих кубинских (гедонизм, видать, сильнее антикоммунизма) «Вегас Робайна» свидетельствовала: то, что генералиссимус видит на экране, не добавляет ему хорошего настроения. Внук же, хоть и был маркизом, так вообще плевался и орал — в том числе из его безусых уст вырывались и крайне непечатные выражения. «Реал» в товарищеском матче проигрывал русским. Бывает — не это злило деда и внука. Выводило их из себя то, что игра не вписывалась в понятие «современный футбол», и их любимцы вели себя странно — словно играли с русскими в поддавки. В перерыве же накал страстей в прокуренной комнате достиг апогея — на поле при счёте 0:2 вышли русские барабанщицы с оркестром и принялись маршировать под звуки «Интернационала». Уже приняв решение, каудильо почти равнодушно посмотрел вторую половину игры, и при счёте 2:3 чуть не передумал — но тут русские забили ещё один мяч в ворота его любимцев, а по окончании встречи обменялись с игроками королевского клуба футболками и принялись обниматься с ними. Не всё — потом барабанщицы в непристойных коротких красных юбках и доломанах испанских гусар времён наполеоновских войн опять маршировали под варварский гимн по полю стадиона.

Франко отослал внука и позвал секретаря.

— Срочно Луиса Бланко ко мне.

Адмирал Луис Карреро Бланко стоял за спиной сидящего перед телевизором каудильо Франко и переминался с ноги на ногу. Нет, не в одно место срочно нужно было. Вернее, в одно место нужно было срочно — но это совсем другое место. С июля 1967 года адмирал стал заместителем председателя правительства Испании. В случае смерти или недееспособности Франко был предусмотрен переход поста главы государства к назначенному им самим преемнику, и этим преемником буквально на прошлой неделе каудильо утвердил принца Хуана Карлоса Бурбона; а вот главой правительства и председателем «Национального движения» стал бы тогда как раз Бланко.

Адмирал был ещё нестар и амбициозен — а вот генералиссимус Франко сдавал на глазах. Наверное, недолго осталось. В последнее время, пользуясь некоторым смягчением политики каудильо, повысовывали головы всякие левые движения и националисты, особенно в Каталонии. Нужно с этим заканчивать — а то ведь и до очередной революции доиграемся.

— Так ты не видел, Луис, этого скандала? Его уже пару часов крутят по всем каналам, — зло прошипел, повернувшись к вошедшему, Франко.

— Я тут… с внуком… — тяжко вздохнул адмирал. Правда ведь — был на яхте с внуком, учил мальчишку ходить под парусом.

— Ясно. Русских арестовать. Всех, кто организовывал этот турнир — тоже. Распевать и играть «Интернационал» под восторженные крики десятков тысяч испанцев — это предательство и призыв к революции. Это карается у нас смертной казнью! Футболистов мадридского «Реала» тоже арестовать! Ишь вздумали — проиграв, обниматься с коммунистами…

— Может, лучше русских просто депортировать. Там среди них есть всемирно известный ансамбль «Крылья Родины»… — осторожно попробовал смягчить гнев Франко политик.

— Арестовать! Никому никаких поблажек…

— Сеньор…

— Я сказал — арестовать и судить! Всё! Разговор окончен! Пусть весь мир видит, что законы наши мы никому нарушать не позволим. Арестовать! Всех! Свободен!

Конец второй книги.

Краснотурьинск — Москва

2021

Спасибо большое всем, кто читает. Если вам понравилась эта книга, и вы ещё не нажали сердечко — будьте так добры, нажмите. Это совсем несложно, но приносит немалую пользу.

Андрей, Александр.

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/153849