- Малыш. Мой? – гремит за спиной, и я резко оборачиваюсь.
- Твой, - на выдохе.
- Ты солгала мне в ту ночь.
- Я была уверена, что мы больше никогда не встретимся, - прикрываю руками живот.
- И сейчас лжешь. Ты знала, кто я, и забеременела намеренно. Чтобы манипулировать мною.
- Я не…
- Что же, угадала. Своего ребенка я никогда не оставлю. Но ты... исчезнешь из нашей жизни сразу же после родов.
*
Узнав, что мне грозит бесплодие, я в отчаянии провела ночь с шикарным незнакомцем. Утром мы расстались навсегда, не спросив даже имен.
Тогда я и не подозревала, что вскоре увижу его вновь. В доме моего отца…
Малыш от чужого папы. Не.Случайная связь
- Малыш. Мой? – раздается за спиной.
Вздрагиваю, захлопываю папку с результатами узи. Медленно разворачиваюсь на голос и встречаюсь с адски-пламенным взглядом, что заставляет меня вспыхнуть и превратиться в пепел.
Прижимаю медкартууу к груди, будто так смогу защититься. Глупо и поздно. Артур знает о моей беременности – успел поговорить с врачом.
Как назло из папки выскальзывает узи-снимок, планирует в воздухе и ложится на пол изображением вверх.
Пару секунд мы вдвоем смотрим на фотографию крохотного человечка – нашего малыша. Одновременно наклоняемся за снимком и берем его вместе.
Наши взгляды на миг пересекаются. Пальцы сжимают карточку с двух сторон. Артур держит крепко, словно это важно для него. И я сдаюсь, отпуская.
- Мой? – повторяет Артур настойчивее и грубее. При этом не отрывает глаз от изображения.
Просто соври ему, Лиля! И сбеги! Вернись в столицу и забудь этого демона, вырвавшего и сожравшего твое сердце. Потому что не умеет иначе.
Ему не ведомы чувства, он отвергает любовь и ненавидит женщин. Зачем ребенку такой отец?
Но, вопреки здравому смыслу, губы сами размыкаются, проговаривая тихо, но четко:
- Твой, - на выдохе.
- Ты солгала мне в ту ночь, - его голос режет сталью.
Артур протягивает ко мне руку и забирает медкарту, чтобы вложить туда узи-снимок. Не сопротивляюсь. Это всего лишь бумажки. Самое важное – внутри меня. Ему не отнять мечту и смысл моей жизни. Ведь так?..
- Я была уверена, что мы больше никогда не встретимся, - прячу взгляд и импульсивно прикрываю руками живот.
- И сейчас лжешь, - все так же холодно. – Ты знала, кто я, и забеременела намеренно. Чтобы потом манипулировать мною.
На мгновение уношусь мыслями в прошлое. Чуть более двух месяцев назад я узнала, что мне грозит бесплодие. В отчаянии я провела ночь с шикарным незнакомцем. Утром мы расстались навсегда, не спросив даже имен.
Тогда я даже не подозревала, что вскоре увижу его вновь. В доме моего отца…
- Я не…
- Что же, ты угадала. Своего ребенка я никогда не оставлю, - в наполненных гневом глазах играют зеленые всполохи. – Но на его распутную мать моя доброта не распространяется. Ты исчезнешь из нашей жизни сразу же после родов, - припечатывает приговором.
Ошеломленно открываю рот, хватаю воздух, не в силах выдавить из себя ни слова.
- На время беременности переедешь ко мне, - продолжает отдавать приказы, словно он в офисе подчиненных строит, а не с матерью своего ребенка разговаривает. – Но ни слова не говори Софи о нашей… сделке.
Его голос немного смягчается, когда он произносит имя Софи – дочери от первого брака. Единственное слабое место железного Артура. И свидетельство того, что в нем осталось хоть что-то человеческое.
- После родов напишешь отказ от ребенка, - циничная фраза ножом вонзается в мое сердце. – Не переживай, я дам тебе хорошую сумму за это.
Подходит к моей тумбочке, вырывает листок из блокнота и выводит на нем какую-то цифру. Цену моего ребенка. Не хочет озвучивать.
Молча протягивает мне.
- Хорошо, - спокойно соглашаюсь, принимая листок из его рук. На мгновение мы соприкасаемся пальцами, но я тут же отдергиваю кисть.
Артур чернеет от злости и разочарования. Пусть.
- Ты ничем не лучше моей бывшей жены, - бросает с ядом. – Но это даже к лучшему. Проще договориться.
Резко разворачивается, чтобы покинуть мою комнату.
Как только за Артуром захлопывается дверь, я срываюсь с места. Распахиваю шкаф, достаю дорожную сумку, с которой приехала сюда три месяца назад, и суматошно запихиваю туда свои вещи.
Уеду ночью, а папе записку оставлю.
Идите к черту, господин Артур Мейер! Дырку от бублика вы получите, а не моего ребенка!
На секунду зажмуриваюсь, вспоминая, как все начиналось…
***
- Беременеть вам надо, барышня. И чем быстрее, тем лучше, - выдает гинеколог, глядя на меня поверх очков.
От его слов мои глаза ошеломленно округляются, а рот принимает форму буквы «о». Хочу сделать вдох и не могу.
Я обратилась с жалобами на нерегулярный цикл. Всего-то. Ожидала, что пропишут мне таблетки гормональные – и отправят восвояси. Но вместо этого мне предлагают срочно сделать ребенка.
- Что-то не так с моими анализами? – откашлявшись, уточняю сипло.
Врач говорит какой-то сложный диагноз, от одного названия которого мои брови взметаются вверх. Смотрю на пожилого мужчину-гинеколога недоуменно, ресницами хлопаю. Вздохнув, он все же решает снизойти до моего уровня и перевести медицинское «ругательство» на нормальный русский.
- Говоря простым языком, ваш запас яйцеклеток истощается, - объясняет доктор. – Каждая сейчас на вес золота. Отсюда и перебои в цикле, большие, порой и по несколько месяцев, перерывы между регулами.
- Чем мне это грозит? – вопрос сам вылетает из моего рта, пока мозг отказывается воспринимать информацию.
- Бесплодием, - невозмутимо сообщает гинеколог. - Так что советую не затягивать с детьми.
Прикрываю глаза и не хочу возвращаться в реальность. Все, что говорит врач, не обо мне. О ком-то другом, ведь так? Со мной бы никогда ничего страшного не случилось!
- Вы же меня вылечите? – с надеждой смотрю на доктора.
- Общее число ооцитов закладывается еще до рождения. И расходуется на протяжении всей жизни женщины. На истощение резерва влияют наследственные факторы, перенесенные заболевания, воспаления, вредные привычки… - вещает доктор, но, заметив мой стеклянный взгляд, переходит сразу к сути. – Нет, мы не можем увеличить количество ваших яйцеклеток. Придется исходить из того, что есть.
- Что мне делать? – выдыхаю обреченно, а глаза щиплет от слез.
- Говорю же, - сурово чеканит. – Беременеть! Приступать немедленно, стараться активно, - заставляет меня покраснеть и растеряться. – Благоприятные дни и овуляцию в вашем случае рассчитать сложно. На то, чтобы забеременеть, потребуется время. И регулярность. Так что берите, барышня, своего жениха – и вперед!
- Нет у меня жениха. И даже парня. Никого нет, - откидываюсь на спинку стула. – Что делать… – повторяю я, но на этот раз обращаюсь к самой себе.
«Забеременеть от первого встречного?» - подбрасывает мозг идиотскую мысль. Испуганно отгоняю ее прочь.
- Тогда есть смысл прибегнуть к ЭКО с донорским материалом, - потирает подбородок гинеколог, а у самого глаза загораются.
- Ой, нет! – лихорадочно отмахиваюсь. – Только не ЭКО!
Врач хмурится. Тем временем я вспоминаю подругу Алису. Она все круги ада прошла. Три протокола. На призрака стала похожей. И в итоге, забеременела от другого мужчины. Естественным путем.
Я, конечно, хочу детей, но не до такой степени, чтобы решиться на ЭКО от донора, которого ни разу в жизни не видела! Дикость! Да и, признаться, денег на дорогостоящую процедуру нет. Я – простой переводчик, а папа – бывший предприниматель, обанкротившийся из-за жесткой конкуренции в курортной сфере.
- Дело ваше. Если передумаете, обращайтесь, - бросает доктор, потеряв ко мне интерес.
- Сколько у меня времени? – уточняю напоследок.
- Этого вопроса я и опасался...
- Я уезжаю на днях.
Сообщаю подруге внезапную новость, а сама нарочито бодро цокаю каблуками по направлению к офису, где работаю переводчиком. Шагаю с высоко поднятой головой и улыбкой на губах. Никто не должен знать, что свой обеденный перерыв я посвятила вовсе не еде – все равно кусок в горло не лезет. Вместо этого в очередной раз «чудно провела время» в гинекологическом кресле. И услышала тот же приговор…
- Что? Куда уезжаешь? – испуганно допытывается Алиса.
- Домой. На юг. Вернусь загорелой, - выдавливаю из себя смешок. – Возьму у Врагова отпуск на месяц, а там видно будет.
Скрываю самое важное. Мне стыдно перед подругой, но иначе не могу.
Не могу рассказать ей, как последние пару недель слоняюсь по клиникам. Сдаю кучу анализов. И как разные врачи в итоге выносят один и тот же вердикт.
На горизонте по-прежнему маячит бесплодие, а в голове бьется раненой птицей: беременеть и рожать. Сейчас или никогда. Становлюсь одержимой этой мыслью настолько, что идея зачать ребенка от первого встречного больше не кажется мне глупой…
- Лиль? – напоминает о себе подруга.
– В порядке все, - вру я, надеюсь, убедительно. - Папа помощи просит. На днях его друг из Австрии прилетает. Большая и богатая шишка, - добавляю с издевкой, потому что не выношу снобов. - С дочкой. Меня вызывают на правах няни. Вот такое «повышение». Буду переводить детские капризы шестилетки на нормальный взрослый. И заодно языками заниматься с ней.
- Как же так, - вздыхает Алиса.
- Это временно, - спешу ее успокоить. - У папиного друга проблемы какие-то за границей, развод тяжелый. В общем, он бросил все, кроме малышки, и приперся на родину новый бизнес открывать. Вместе с отцом моим. Деловыми партнерами будут. А нам это только на руку! Ты ведь в курсе нашего кошмарного финансового положения. В общем, придется «услужить» немного…
На самом деле, я сама напросилась папе помочь. Он лишь обмолвился о том, что благодаря иностранному другу у него появится возможность восстановиться в бизнесе и повысить наш уровень жизни. И я вызвалась приехать, поддержать его.
Я… дурею в мегаполисе. Наедине со своими переживаниями. Не могу так больше. Домой хочу.
- Ты? И в услужение? – хохочет Алиса расслабленно. – Не смеши меня, Лиль!
- Так я с малявкой буду, пока ее папка-старикан деньгами ворочает, - фыркаю в ответ. - Мне-то что. С девчонкой справлюсь. Я вон как на твоих «кнопках» натренировалась. Няня года!
Слышу на фоне голоса ее двойняшек – тех самых «кнопочек», как она их называет. И внутри все сжимается. Я присматривала за детьми Алисы, пока она на работу устраивалась. Привязалась к ним сильно, скучать буду…
- Тебе своих детей пора иметь, Лиль, а не чужих няньчить…
Алиса говорит не со злости, но ее слова ранят. Я тоже всегда мечтала о большой семье. Хотела троих детей. Оптимально. По закону сохранения рода. Но теперь… не факт, что хотя бы один появится. И статус матери-одиночки в придачу. Кому я нужна бракованная? Но с последним я справлюсь. Смирилась. Лишь бы забеременеть.
- Это сложно, - выдыхаю, не в силах скрыть грусть в голосе.
- Лиль? – окликает Алиса взволнованно.
Я обязательно ей откроюсь.
Потом. Когда дыра в груди немного затянется. А пока что не могу. У подруги самой проблем выше крыши.
Утешаю себя этим. Ведь знаю, что не права. Алиса обо всем мне рассказывала, а я… Предпочитаю прятаться в панцире. Скрывать боль под улыбкой.
- В общем, как решится все с бизнесом и «стариканом», я вернусь, - шустро перевожу тему.
Перебросившись еще парой фраз, я спешу закончить разговор. Стоит мне спрятать в сумку телефон, как слышу слабое детское хныканье. Совсем я помешалась на беременности – уже дети повсюду мерещатся! Откуда они у Врагова в офисе?
Все же поворачиваюсь на звук и, прищурившись, ищу глазами его источник.
В дальнем углу холла, возле раскидистого фикуса, вижу маленькую девочку. Стоит с плюшевым зайцем под мышкой, всхлипывает. Будто потерялась.
Несмотря на то, что опаздываю на работу, мимо пройти не могу. Да простит меня шеф.
Приближаюсь к малышке и опускаюсь перед ней на корточки. Всматриваюсь в милое заплаканное личико и умиляюсь: зеленые глазки-бусинки, вздернутый носик, покрасневший от плача, пухлые щечки и обиженно-поджатые губки. Темные волосы небрежно завязаны в два высоких хвостика, кое-где пряди выбились и торчат. Сама девчушка миниатюрная, как куколка.
- Бусинка, что случилось? – обращаюсь к ней ласково.
Девочка поднимает на меня взгляд, молчит некоторое время, изучает недоверчиво, но потом все же выдает:
- Я должна была ждать папу. Но… - медлит, губки кусает
- Но-о? – нежно провожу пальцами по ее ручке, сжимающей мягкую игрушку.
- Мне стало скучно. На лифте захотела покататься, - признается неожиданно. – И заблудилась. Не знаю, как вернуться.
С трудом прячу улыбку. Маленькая непослушная хулиганка.
- А сам папа где? – пытаюсь выяснить хоть что-то. - Что он тебе говорил?
- Сказал, что ненадолго зайдет к директору, - лепечет тихо. – А ушел… надо-олго, - шмыгает носиком.
- Так, уже легче. Здесь один директор, - имею ввиду Врагова. – Давай я тебя проведу.
Пожимает плечами. Не спешит соглашаться.
- Не пойду. Папа ругать будет, - хлопает мокрыми ресничками, срываясь на плач.
- Ну, что ты, бусинка, не плачь, - обхватываю аккуратное личико ладонями и бережно стираю слезы. – Не будет.
- Он строгий, - жалуется тихо.
- Потому что любит тебя. И волнуется, - придумываю оправдание человеку, которого в глаза не видела.
- Правда? – сводит бровки.
- Конечно! – выпаливаю убедительно, хотя понятия не имею, какие у них отношения в семье. Может, ее отец и впрямь тиран и самодур. Надеюсь, что нет…
Посылаю малышке добрую улыбку, поднимаюсь и протягиваю ей руку. Подумав, она вкладывает свою крохотную ладошку в мою.
- Идем, - подмигиваю ей.
Собираюсь развернуться и отвести бусинку к Врагову, но замираю как вкопанная от одного лишь голоса, что забирается под кожу и парализует тело.
- Куда? – гремит в спину тяжелый мужской бас.
Не спешу оглядываться. Подсознательно подозреваю, что лучше не встречаться лицом к лицу с обладателем подчиняющего тона.
Бросаю взгляд на малышку и с облегчением отмечаю, как ее губки растягиваются в довольной улыбке. Значит, позади меня отец ребенка. И не такой он страшный, судя по реакции бусинки.
Делаю вдох, отгоняю глупые мысли и собираюсь объяснить «блудному папе», что произошло с его дочуркой, пока он сам дела решал.
- Малышка заблудилась, - намеренно не упоминаю про лифт, прикрываю ее. – И я подумала, что…
Оборачиваюсь, но в этот же момент мужчина проносится мимо меня, задевая плечом, словно я невидимка. Присаживается напротив дочери, аккуратно берет ее за плечи и, кажется, осматривает с ног до головы. Убедившись, что все в порядке, резко поднимается и хватает дочь на руки.
- Мне не интересно, что вы подумали, - с заметным акцентом бросает мне, даже не обернувшись.
Несет дочку на сгибе локтя, будто она не тяжелее пушинки. Широкими, размашистыми шагами преодолевает холл, направляясь к выходу.
Некоторое время созерцаю широкую мужскую спину, обтянутую дорогой тканью пиджака, и сжимаю руки в кулаки.
- Пожалуйста, - фыркаю вслед.
Мужчина замедляет шаг, слегка поворачивает голову. Все, что я могу рассмотреть: волевой, словно высеченный из камня, профиль, упрямый подбородок, покрытый щетиной, и дужки солнцезащитных очков, скрывающих половину лица. Не понимаю, зачем ему этот аксессуар здесь. Мужчина будто из другого мира. Заблудился, как и его дочь.
- Тетя сказала, что ты меня любишь, - долетает до меня обрывок фразы бесхитростной девчушки.
Что ей отвечает отец, я уже не слышу. Зато наблюдаю, как малышка чмокает его в щеку, смешно морщится из-за щетины, а потом обвивает широкую шею крохотными ручками. Прикрывает глаза умиротворенно.
Уже на выходе, встрепенувшись в ручищах папы, бусинка смотрит на меня с милой улыбкой. И на прощание машет ручкой. Отвечаю ей тем же.
Проводив взглядом маленькую принцессу и ее чудовище-отца, я тяжело вздыхаю. Интересно, если бы у меня была дочь, какой бы она была? Ключевое слово «если»…
Слышу совсем рядом глухой кашель директора. Врагов подходит ближе и останавливается справа от меня. Тоже смотрит в направлении удаляющегося мужчины.
- А кто это? – киваю на закрывающуюся за ним стеклянную дверь.
- Наш иностранный партнер. Будущий, - откашливается и поправляет ворот рубашки. – Надеюсь, - подмигивает мне. – А ты, Лилечка, чего не на рабочем месте? Опаздываем, - ухмыляется ехидно.
Я слегка улыбаюсь в ответ. Знаю, что всерьез Врагов ругать и наказывать не станет. Мировой руководитель. Бабник, правда…
Оценивающе скольжу по нему взглядом. Буквально пару секунд. И тут же одергиваю себя.
Совсем помешалась на своем желании иметь детей! Пошлые мысли в голову забираются.
Отдохнуть мне от всего нужно. От врачей, от мужчин, от проблем своих. И сменить обстановку.
- Александр Антонович, я увольняюсь, - решаю неожиданно для самой себя.
- Эйс, фу! Место! – рявкаю на папиного пса, который слишком громко рычит мне на ухо.
Просыпаюсь от собственного голоса. Резко подскочив, бьюсь головой обо что-то, ойкаю и, хлопая ресницами, осматриваюсь по сторонам. Осознаю, что я еще не дома, а трясусь в купе поезда. С верхней койки, об которую я, к слову, и ударилась, доносится звучный храп.
Поднимаюсь и, уперев руки в бока, некоторое время гипнотизирую взглядом спящего мужчину средних лет. Это не Эйс – не прогонишь прочь. Поэтому выхожу сама. По пути беру телефон и кидаю взгляд на женщину и парня лет шестнадцати – жену и сына «громкого пассажира». Спят без задних ног. Видимо, привыкли к «фону».
Выскальзываю в тамбур, становлюсь у окна, вглядываясь в непроглядную тьму. Задумчиво прокручиваю в руках смартфон. На часах далеко за полночь. Поздно. Все-таки не выдерживаю и набираю родной контакт.
На том конце провода звучит сонный, но взволнованный голос:
- Лиленок, ты уже приехала? Я встречу!
- Нет, подожди, пап, - смеюсь я. – В поезде еще. Просто соскучилась. Как дела у вас?
- Нормально, замотались днем. С нами Софи сегодня, - делает паузу, а потом, спохватившись, поясняет. – Дочка друга моего. Та еще юла, - жалуется, но с теплом в голосе.
- А отец ее? – бурчу недовольно.
Внутренне негодую. Хорош бизнесмен! Сбросил дочку на посторонних людей и смылся куда-то. Папа что не надо!
- Артур в разъездах. По делам, - пространно отвечает. - Наверное, уже к утру будет.
Понятно, какие у него «дела» ночью. И почему мне кажется, что с совместным бизнесом не все так радужно будет? Рано папа обрадовался. Но я его понимаю. Он хватается за любую возможность, чтобы увеличить доход семьи.
Семьи, которая не так давно стала больше… До того, как папа «прогорел» в бизнесе. Но запросы моих новых родственников остались прежними.
Тяжело вздыхаю, когда слышу на фоне недовольный голос мачехи:
- Мишенька, кто там трезвонит так поздно? – звучит, как пенопластом по стеклу. – Меня и так мигрень весь день мучает. Еще и поспать не дают, - причитает, давит на жалость. – Алиночке в универ завтра рано вставать, - добавляет гордо.
Алина – моя сводная сестра. Слишком избалованная для своих девятнадцати лет, но хотя бы не лицемерная. В отличие от…
- Лариса, - осекает новую жену папа.
- Ладно, пап, я тоже спать, - вру я, не желая ставить его перед выбором. – До встречи.
- Я люблю тебя, Лиленок, - шепчет ласково.
- И я тебя, - выдыхаю, когда связь обрывается.
Задумчиво вожу пальцами по потухшему дисплею, а потом прячу телефон в карман шортов. Хочу приподнять окно, которое никак не поддается. Прикладываю усилия - и морщусь от противного скрипа рамы.
Порыв ветра вторгается в тамбур. Освежает лицо, развевает мои волосы и забирается под футболку.
Покрываюсь мурашками. Холодно. Вместо того, чтобы вернуться в купе, я полной грудью вдыхаю морской воздух. Влажный, соленый, липкий.
Я скучала по дому. Но сейчас мне там не рады.
Поезд останавливается на станции. Я сразу узнаю это место. Даже в темноте вижу вдалеке мой любимый пляж у скалы. Днем с нее ныряют в море безумные, жаждущие острых ощущений туристы, но в такое время она пустует. Раньше я любила сидеть там в одиночестве, свесив ноги с выступа, и любоваться ночным морем.
Тянусь рукой ко рту и сминаю пальцами нижнюю губу. Я непроизвольно делаю так, когда нервничаю.
До дома ехать чуть более часа. Потом придется дергать папу, чтобы он меня встретил, выслушивать бурчание мачехи, что ее разбудили посреди ночи…
Или…
Снимаюсь с места и мчусь в купе. Натягиваю джинсы, надеваю куртку поверх футболки, перекидываю через плечо сумочку с деньгами и документами. Молюсь, чтобы поезд задержался на станции и позволил мне сбежать.
Хватаю чемодан. Тяжелый, зараза. Вроде брала только самое необходимое!
Несмотря на непосильную ношу, я ускоряю шаг. Вылетаю из поезда за несколько минут до его отбытия. Выдыхаю шумно. И с улыбкой смотрю вдаль.
Я немного побуду здесь, заряжусь положительной энергией, а утром – к папе!
Волоку по земле неподъемный чемодан, чтобы сдать его в камеру хранения. Избавившись от непосильной ноши, выдыхаю с облегчением и прячу ключик в сумочку.
Запыхавшись, неторопливо бреду в сторону набережной. Она изменилась за те несколько лет, что я жила в мегаполисе. На некогда пустынной местности, как грибы после дождя, разрослись безвкусные ларьки и кафешки. На чем только не пытаются заработать ушлые бизнесмены. Наверное, так и нужно «крутиться», но я скучаю по нетронутому дикому пляжу.
Прежде чем направиться к скале, захожу в одно из прибрежных заведений. Занимаю стул возле барной стойки, заказываю сок и пирожное. Не сразу замечаю, что на меня смотрят, как на идиотку. Но желание клиента – закон.
Мельком оглядываюсь по сторонам: танцующие тела на площадке под открытым небом, пьяные мужчины, откровенно одетые дамы… Кажется, вместо обычного кафе меня занесло в некое подобие ночного клуба. Логично, что в такое время суток только он и работает.
- Хотите секс на пляже?
Давлюсь глотком сока и закашливаюсь. Сквозь выступившие слезы наблюдаю, как на соседний стул опускается мужчина. Мускулистый, рослый. Футболка обтягивает рельефный торс, будто специально на размер меньше подобрана.
Незнакомец проводит рукой по своим блондинистым волосам, напоминая при этом модель из рекламы шампуня.
- Коктейль, - уточняет своевременно и щелкает пальцами, подзывая бармена.
Оценивающе скользит по мне взглядом, заставляя поежиться, и улыбается во все тридцать два. Словно вот-вот достанет из кармана тюбик зубной пасты и предложит мне ее купить.
Странный тип. И явно не местный.
- Нет, спасибо, - поворачиваюсь к барной стойке. – Ни первое, ни второе не хочу, - бубню себе под нос.
К моему счастью, двойного смысла незнакомец не понимает. Как и отказа.
Он придвигается ко мне, одну ладонь укладывает на край стола, а второй касается моего плеча. Оказываюсь зажата в кольце его рук. В нос ударяет противный сладковатый запах парфюма. Как по мне, совсем не мужской.
- Предлагаю провести ночь вместе, - блондин призывно играет бровями.
Так просто? Без «прелюдий»? Хотя, наверное, в подобных местах таким образом девушек и «снимают».
С другой стороны, вот он – тот самый первый встречный. Одна ночь без защиты – и расстанемся навсегда. Разве не идеально?
В очередной раз окидываю блондина взглядом. Изучаю…
Не вижу его в роли отца моего ребенка, хоть убейте! Что он даст малышу? Волосы и зубы из рекламы? Меня даже от мысли об этом передергивает.
Кажется, пора задуматься об ЭКО. Судя по всему, на случайную связь с незнакомцем я пойду только в том случае, если это окажется Джеймс Бонд с тремя высшими.
Отрицательно качаю головой, ввергая блондина в шок, и высвобождаюсь из липких объятий. Пользуясь искренним удивлением отвергнутого мачо, иду через танцпол к выходу.
Расслабленно выдыхаю, думая, что легко избавилась от навязчивого кавалера. Но вдруг меня хватают за локоть, прокручивают – и я вжимаюсь в крепкое мужское тело. Чувствую внутреннее отторжение. До тошноты.
Блондин смотрит на меня сверху вниз со слащавой улыбкой. Секунда – и она сменяется кривой ухмылкой.
- Мне никто никогда не отказывал, - выдает он свой главный аргумент.
- Значит, я буду первой, - фыркаю ехидно.
- Это я буду у тебя первым сегодня, - обдает дыханием шею. - В твоей постели, - несет какую-то чушь.
Когда раздавали мозги, этот красавчик стоял в очереди за волосами и зубами.
- Припозднился немного, - прыскаю смехом. – Лет так на восемь.
Веселье заканчивается, когда наглый блондин выводит меня из заведения, тащит за угол и грубо впечатывает в деревянную сваю. Пытаюсь вырваться из цепких лап, но не могу. Видимо, за силой и мыщцами этот мужчина тоже очередь занимал.
- Отпусти, - начинаю паниковать. – Кричать буду!
- О да, ты будешь кричать, детка, - тянет противным голосом.
Что за фразы и тон? Будто на порнороликах учился пикапу. Спасибо, хоть не по-немецки.
Набираю полные легкие воздуха, чтобы заорать, но блондин вдруг сам отшатывается от меня.
Недо-мачо кто-то хватает за шкирку, как щенка, и легким движением отбрасывает в сторону. «Рекламная модель» не сопротивляется, не дает отпор, а медленно оседает на песок. Выставляет ладони перед собой в знак капитуляции. Куда же делся былой запал?
Неуверенно поднимаю взгляд на своего спасителя. В темноте видны лишь мощная фигура и смутные черты, но его энергетика окутывает и порабощает.
- Брысь отсюда, - звучит тихо и спокойно, но с угрожающей сталью.
Блондин мгновенно подскакивает на ноги – и быстро исчезает, высекая пятками песок.
Понимаю его. Я и сама готова сбежать немедленно. Брысь – и как можно дальше. От мужчины, который меня защитил.
- Или я помешал? – обращается он ко мне.
Подходит ближе, а я инстинктивно вжимаюсь спиной в стену, будто пытаясь просочиться сквозь нее. Мужчина останавливается, складывает руки в карманы. На огромный силуэт падает свет из клуба, и я невольно рассматриваю его.
Высокий, темноволосый, с короткой бородкой. Одет в потертые джинсы и обычную футболку без принта, скрытую под спортивной курткой. Все так просто, небрежно, будто мужчина за хлебом вышел.
Я бы подумала, что местный житель, но акцент выдает его с головой. Значит, турист. Издалека. Отпуск закончится – и он уедет навсегда. Сохраняю эту мысль на подкорке сознания. Не знаю, зачем.
- Ч-что? – пищу, заикаясь. – Нет, наоборот! С-спасибо.
- Посещая подобные заведения, вы должны понимать, что вас здесь ждет, - выдает поучительно.
«Зануда!» - выношу ему приговор, а сама вслушиваюсь в акцент. Напоминает языки западногерманской группы.
Интересно, откуда этот «пришелец»?
- Я случайно, - оправдываюсь зачем-то. - Перепутала с кафе.
- Вы не умеете лгать. Не пытайтесь, - говорит снисходительно, будто знает меня. Или повидал «таких» на своем веку. Но он не прав.
- Не умею, - соглашаюсь, а потом осознаю смысл его фразы. - Но я действительно не знала…
Обидно становится. Раздражаюсь и нервничаю. По привычке касаюсь пальцами нижней губы, надавливаю. Ловлю на себе тягучий мужской взгляд – и отдергиваю руку.
- Подвезти? – опасно, с хрипотцой.
Сесть с ним в машину. Остаться в замкнутом пространстве. Наедине?
От одной лишь мысли об этом дыхание сбивается, по спине проносятся мурашки, устраивая бешеные гонки, а в солнечном сплетении вспыхивает пожар.
- Нет! – отрицательно качаю головой, как болванчик. – Я еще погуляю, - выпаливаю первое, что в голову приходит.
Мужчина почему-то хмуро сводит брови к переносице. Окидывает меня оценивающим взглядом. Чувствую себя не то чтобы обнаженной, а, скорее, прозрачной. Словно под рентгеном.
- Всего доброго, - бросает он совсем не по-доброму и, развернувшись, быстро шагает по песку.
Некоторое время смотрю ему вслед и ощущаю какое-то необъяснимое чувство дежавю. Провожаю мужчину взглядом вплоть до того момента, когда он достигает автомобильной площадки и садится во внедорожник лексус серебристого цвета.
Удивленно округляю глаза. Да уж, первое впечатление обманчиво. Так и хочется проговорить голосом известной советской актрисы: «Наши люди в булочную на лексусе не ездят».
Прищуриваюсь, сканируя номер, и замечаю значок Евросоюза. Хоть в чем-то я не ошиблась: иностранец.
Автомобиль резко трогается с места и мчится прочь, оставляя за собой лишь клубок пыли.
Запахиваю куртку, остро ощущая себя уязвимой. А еще возвращается давно знакомое мне чувство одиночества. Я даже не заметила, когда именно оно отступило на время.
Морской воздух окутывает прохладой. Из клуба доносятся бахающие звуки, заставляя меня поморщиться и вздрогнуть. Спешу оставить это громкое и порочное место.
Приближаюсь к морю. Осмотревшись и убедившись, что вокруг никого, я скидываю кроссовки и подкатываю штанины джинсов. Одной ступней легко касаюсь воды, пробуя ее температуру. Ледяная. Но это меня не останавливает. Задержав дыхание, вхожу в море по щиколотку.
Освежает. Мысли проясняются.
Так и бреду вдоль берега, рассекая ногами мелкие волны. От холода складывается впечатление, будто кожу пронзают мелкие иголочки. Но игнорирую дискомфорт, продолжаю двигаться. Слишком соскучилась по морю.
Направляюсь к скале. Приблизившись, шустро обуваюсь и забираюсь наверх.
Чувствую, что я здесь не одна. Еще до того, как вижу… Его.
Стоит спиной ко мне, не двигаясь, и всматривается в горизонт. В свете луны похож на бронзовую статую.
По мощной фигуре узнаю своего недавнего спасителя. Видимо, приехал сюда другой дорогой и «занял место» раньше меня. Сталкиваться с ним вновь и общаться не хочется.
Подавив судорожный вздох, решаю уйти незамеченной.
Резкий разворот – и поскальзываюсь на россыпи мелких камней. Ойкаю испуганно, тут же зажимаю рот рукой, однако…
Поздно. Миссия провалена.
И все же делаю пару неуверенных шагов.
- Стоять! – приказывает, даже не оглянувшись.
Замираю, забывая даже, как дышать.
- Вы следите за мной?
Медленно поворачивается и впивается в меня пылающим взглядом. Словно цербер, оберегающий свое личное пространство. Правда, я на него и не претендовала.
- Еще чего! – фыркаю на нервах. - Это вообще-то мое место!
Прищуривается скептически, руки в карманы складывает.
- Договор аренды? – уточняет цербер.
- М-м-м? – недоуменно взмахиваю ресницами. - Нет, я имею ввиду… Я с детства тут бываю. Мое любимое место.
- Ясно, - быстро теряет интерес. - Здесь неплохо.
Небрежным жестом позволяет мне остаться.
С деланной смелостью подхожу к краю скалы, присаживаюсь, свесив ноги с выступа. Цербер хмыкает и опускается рядом.
- Здесь красиво, - исправляю его. - Главное, чтобы и сюда не добралась… «цивилизация», - киваю назад, в направлении, где раскинулись клубы и кафе.
- Что плохого в том, чтобы облагородить дикий пляж? – черные брови взметаются вверх.
- Облагородить, но не опошлить, - качаю головой и устремляю взгляд вдаль. - Я помню прибрежную полосу нетронутой. Именно этим она и манила отдыхающих. Вы слышали об экотуризме? – мельком смотрю на цербера, но сразу же отвожу глаза.
- Разбираетесь в турбизнесе? – в голосе мужчины проскальзывают деловые нотки, будто мы бизнес-партнеры на совещании.
- Немного, - отвечаю пространно, потому что не хочу выдавать лишние сведения о себе. – Я работала в крупной туристической компании.
Умолкаю, не упоминая ни названия фирмы, ни имени Врагова.
- Так что с экотуризмом? – цепляется цербер за мою фразу.
- В последнее время он набирает обороты, - решаю не вдаваться в подробности. - Но это не объяснить бизнесменам, которые хотят легких денег и ежеминутной прибыли. Не удивлюсь, если завтра какой-нибудь «умник» решит отель выстроить у скалы…
Мужчина внезапно закашливается. Сильно, надрывно. В определенный момент начинаю волноваться. Протягиваю руку, чтобы по спине его похлопать, но все прекращается так же неожиданно, как и началось.
- Не любишь бизнесменов? – спрашивает хрипло, резко переходя на «ты».
Подсознательно принимаю его ненавязчивую попытку сближения. Не люблю условности и излишние церемонии.
Мы – два обычных человека, которые встретились на отдыхе. К чему нам «выкать»?
- Хм, не так, - уточняю, задумчиво надавливая пальчиком на свои губы. – Не переношу людей, которые идут по головам ради достижения личных целей. Сфера их деятельности не имеет значения…
- Говорят, своя рубашка ближе к телу, - многозначительно тянет цербер, внимательно следя за каждым моим действием.
- Да. Но не в том случае, когда она сорвана с остывающего тела нищего, - складываю руки на коленях. - Разве нельзя жить хорошо, но при этом не делать плохо другим?
Взглянув на мужчину, успеваю заметить, как уголки его губ дрогнули в некоем подобии улыбки.
- Ты идеалистка, - насмехается надо мной.
- М-м-м, как ты интересно словосочетание «наивная дура» завуалировал, - прыскаю ехидно.
Секундная пауза, испепеляющий взгляд с зеленым огоньком в глубине - и лихорадочный мужской вздох.
- Отнюдь, - цербер вновь становится серьезным. - Я привык прямо говорить то, что думаю.
- Ты ведь иностранец? – направляю нашу беседу в иное русло. - Откуда так хорошо знаешь русский?
- Мама – украинка, - выдает честно. - В детстве часто говорила со мной по-русски. Да и вообще я во многом похож на нее…
- Ясно. Она на отдых не приехала с тобой? За границей осталась? – сыплю вопросами, словно мы близкие люди.
- Мама умерла, - сообщает цербер ровным тоном. - Давно.
Цербер умело прячет боль под непроницаемой маской. Но я все чувствую.
- Прости, - чуть слышно. - Моя тоже.
Молчим. У каждого из нас своя рана. Старая, но не до конца затянувшаяся. Кровоточит без срока годности.
Наши эмоции рвутся наружу и электризуют воздух вокруг. Однако мы оба сдерживаемся. Невыносимо.
- Цефей, - указываю пальцем в звездное небо, чтобы разорвать гнетущую тишину.
- Что? – сводит брови мужчина, но все же запрокидывает голову.
- Созвездие Цефей, - поясняю. – Вон тот неправильный пятиугольник, - очерчиваю пальцем в воздухе.
- Хм, - поворачивается и окидывает меня критическим взглядом.
Типичный мужчина! Ни капли романтики!
- Созвездие названо в честь древнегреческого царя Цефея, - продолжаю умничать, дико опасаясь нового витка нашего молчания. - Согласно мифу, он отдал свою дочь в жертву морскому чудовищу и…
- Хреновый миф, - гавкает цербер и рывком поднимается с земли, оттряхивая джинсы.
Искренне не понимаю, почему он вдруг вспылил. Следую его примеру, но встаю чересчур резко. Спотыкаюсь о булыжник и отшатываюсь назад, теряя равновесие.
С трудом балансирую на самом краю выступа, спиной к морю, рискуя сорваться вниз.
Выставляю руки перед собой, хаотично взмахивая ими и пытаясь ухватиться хоть за что-то. Чувствую, как горячая мужская ладонь окольцовывает мое запястье. Но этого оказывается мало.
- Замри! – с грудным рычанием приказывает цербер.
Однако мое тело не слушается: его будто тянет вниз мощнейшим магнитом. Ноги соскакивают с острого края. Лодыжку простреливает болью. Но мне так страшно, что я игнорирую травму.
Запястье выскальзывает из спасительной хватки. Свободной рукой хватаюсь за футболку мужчины, дергаю на себя, заставляя его потерять точку опоры. Но делаю только хуже для нас обоих. Теперь мы вдвоем оказываемся на краю. Рискуем сорваться со скалы. Вместе.
Пальцы соскакивают с ткани. За какие-то доли секунды цербер меняется в лице, принимая роковое решение. Вместо того, чтобы помочь, он… толкает меня со всей силы. Как можно дальше от выступа.
В панике распахиваю глаза и со звонким криком лечу в море.
Каждая секунда падения кажется мне вечностью. Ощущение, словно кто-то замедлил кадр фильма… ужасов. Я больше не принадлежу сама себе, не контролирую. Свежий ночной воздух окутывает тело мягкой подушкой, но он не в силах удержать меня. Пробиваю брешь в этом внезапно образовавшемся вакууме – и резко ухожу под воду.
Чувствую неприятную боль в спине и бедрах, будто меня отшлепали только что. В ушах шумит, глаза щиплет от соли, холод вонзается в кожу миллиардом иголок, парализуя меня.
Беспорядочно размахиваю руками в плотной толще воды, умудряюсь вытолкнуть себя на поверхность буквально на миг. Выныриваю. Но вместо того, чтобы сделать вдох, я лишь распахиваю рот. Мой стон тут же глушится стихией. Вместо такого необходимого мне сейчас кислорода я заглатываю большую порцию воды, которая окутывает горло льдом и частично проникает в легкие.
Хочу откашляться, но это невозможно. Открываю и закрываю рот, как рыбка, выбросившаяся на берег. Только в моем случае все наоборот. Глаза округляются от страха, но я ничего не могу рассмотреть в темной плотности воды. И только делаю новые и новые глотки, медленно уходя вниз.
Теряю всякую надежду на спасение, но продолжаю бороться, от этого лишь быстрее устаю, а в легких заканчивается воздух. «Зыбучие пески» моря стремительно засасывают меня.
В какой-то момент чувствую, как мое тело взмывает вверх. Под грудью давит до тошноты.
Но забываю о дискомфорте, как только моя голова оказывается над поверхностью воды. Кашляю надрывно. Хочу сделать вдох, но горло сводит судорогой.
Инстинктивно луплю руками по воде. Думаю, что помогаю себе удержаться на плаву, но на самом деле лишь усложняю задачу тому, кто крепко обнимает меня сзади. Здравый смысл тонет в хаосе паники.
До моего слуха доносятся отборные немецкие ругательства. И я впервые в жизни жалею, что изучала языки и выбрала профессию переводчика. Потому что понимаю каждое слово – и мне становится неловко. Особенно, когда я осознаю, кто именно так выражается.
- Тихо! – звучит уже по-русски, с акцентом. – Не брыкайся! Обоих под воду утянешь, - гавкает цербер мне на ухо.
Он раздражен и… взволнован.
Наконец, делаю глубокий вдох и сбивчиво выдыхаю. Обмякаю в сильных мужских руках. Но стоит лишь церберу ослабить хватку, как я вновь камнем ухожу под воду. Успеваю в очередной глотнуть противной соленой жидкости. Напилась ее на всю жизнь! Хотя если так продолжится дальше, то мне не так уж много и осталось…
Душащий кашел сковывает легкие. Ощущаю, как цербер запускает пятерню в мои волосы и тянет так, чтобы я запрокинула голову, а лицо подняла вверх. Получаю возможность сделать нормальный вдох, но легкие горят. Вторая рука мужчины сильнее сдавливает меня, до жжения в солнечном сплетении.
- Успокойся, иначе отпущу, и тебе придется самой до берега плыть, - рычит грозно на ухо, прижимаясь щекой к моему виску.
Почувствовав, что я послушалась и замерла, цербер отпускает мои волосы. Прокручиваюсь в его руках, и мы оказываемся лицом к лицу. Цепляюсь за широкие плечи, смотрю в прищуренные глаза. Мелко дышу, пытаясь прояснить мысли и заставить себя успокоиться.
- Не отпускай, - выходит жалко. – Я плавать не умею, - хнычу умоляюще.
Прищуривается с подозрением, недоуменно сводит брови к переносице.
- Не отпущу. Только не сопротивляйся.
Мы находимся так близко, что последнюю фразу он выдыхает мне в губы. Свежей мятой. Никакого табака или алкоголя, которым буквально разило от мачо-блондина.
«Без вредных привычек», - мысленно ставлю плюсик в воображаемом списке нужных качеств. Для отца здорового ребенка…
Не пьет, раз уж даже на отдыхе за рулем, не курит. А умереть рискует от того, что неуравновешенная местная утопит его.
Беру себя в руки, киваю церберу, но все же теснее прижимаюсь к нему. На всякий случай. Вдруг нарушит свое слово и отпустит.
- Доверься мне.
Несмотря на смысл фразы, произносится она приказным тоном.
Мужчина разворачивает меня, одной рукой берет под грудью, а второй усиленно гребет. Скорее всего, мы движемся к берегу. Но в своем положении я ничего не вижу, кроме звездного неба с дурацким Цефеем, из-за которого все и началось.
Отдаюсь на волю совершенно постороннего мужчины и чувствую необъяснимое умиротворение. Иногда приятно кому-нибудь доверять.
Едва мои ноги касаются дна, как я теряю равновесие. Ушибленная лодыжка отдает ноющей болью. Только сейчас вспоминаю, что подвернула ее на камнях.
Выйдя на берег, обессиленно падаю спиной на песок. Пытаюсь восстановить дыхание и прийти в себя.
Цербер садится рядом, нависает надо мной, всматривается в лицо. Растерянно хлопаю ресницами, когда он протягивает руку и убирает мокрые локоны, прилипшие к моим щекам. Прикосновение горячих пальцев к замерзшей коже вынуждает меня вздрогнуть.
- Ты как? – дезориентирует меня своей заботой.
Или дело в том, что он чувствует себя виноватым?
- Ты зачем меня в море столкнул? Я чуть не утонула!
Резко сажусь, едва не столкнувшись лбами с мужчиной, но он вовремя отклоняется.
- Я не мог тебя удержать, - бросает с укором. - Ты бы все равно соскользнула вниз, - кивает на скалу.
Потом встает, невозмутимо снимает с себя куртку, стягивает футболку. Выжимает воду. Наблюдаю, как играют мыщцы на сильных руках. Выбиваясь из-под контроля, взгляд сам скользит по мощному торсу.
Похоже, Цербер спортом занимается. Еще один плюсик летит в копилочку.
Из минусов – несносный характер. Надеюсь, это по наследству не передается.
О чем я только думаю! Наверное, дело в том, что в экстренной ситуации обостряются основные инстинкты.
- Ты бы разбилась о камни, - доносится будто издалека. – Тот факт, что ты не умеешь плавать, я не предусмотрел. Впрочем, я и так бы нырнул за тобой.
Сглатываю внезапно образовавшийся ком в горле и усилием воли заставляю себя перевести взгляд с крепкого пресса, который опять скрывается под футболкой, на лицо собеседника.
Смущаюсь. Потому что цербер тоже смотрит на меня. Все это время.
- Допустим, - бубню я и поднимаюсь на ноги, незаметно скрипнув зубами от вспышки боли в лодыжке.
- Пожалуйста, - хмыкает он.
Ситуация кажется знакомой. Но я никак не могу провести параллель с прошлым. Да и не до этого сейчас.
Шок отступает, адреналин вымывается из крови – и я вдруг осознаю, насколько замерзла.
Обнимаю себя руками, начинаю дрожать всем телом. Неосознанно делаю шаг, хотя понятия не имею, куда мне идти в таком виде. Таксисты точно в салон не пустят.
Интересно, а чемодан из камеры хранения мне выдадут? Или даже порог переступить не позволят?
Опускаю руку туда, где должна быть моя сумочка и… Ничего не нахожу! Ее просто нет. Видимо, лямка соскользнула, когда я падала и погружалась в воду.
- Ну нет! – хнычу я, не в состоянии сдержать эмоции.
- Что еще? – устало произносит цербер, будто я одни проблемы приношу.
Правда, так и есть…
- Сумка моя… Там! – взмахиваю рукой в сторону моря. – Документы, деньги и ключ от камеры хранения. Мне даже чемодан не отдадут.
Мне показалось или он закатил глаза только что?
- Номер ячейки? – уточняет спокойно.
- Тринадцать, - называю без задней мысли.
- Почему я не удивлен.
Не вникаю в его фразу. Потираю плечи руками, но никак не могу согреться. Ожидаемо, если учесть, что мы оба вымокли до нитки. Однако цербер даже и вида не подает, что ему некомфортно.
- Ладно, идем, - окинув меня изучающим взглядом, постановляет он.
Берет меня за руку и тянет за собой. Слишком резко. Наступаю на поврежденную ногу и громко ойкаю, мысленно жалея себя.
Цербер оглядывается, вопросительно изгибает бровь.
- Ногу подвернула на скале, - признаюсь тихо и морщусь от противной боли.
Мужчина обреченно выдыхает, качает головой - и вдруг приближается ко мне вплотную. Рывком поднимает меня и дальше несет на руках.
Вспоминаю угрозу, брошенную им в море, и не брыкаюсь. Кажется, я влипла. И одна точно не справлюсь.
Дом, милый дом. Малая родина почему-то мне не рада…
По пути к лексусу я окончательно замерзаю. Импульсивно прижимаюсь к церберу, пытаясь забрать и впитать его тепло. Слышу, как учащается стук его сердца и сбивается дыхание. Неужели я такая тяжелая? Судя по тому, как резко цербер ставит меня на ноги, да.
Не хочу отстраняться, но обнимать постороннего мужчину как минимум неприлично. Заставляю себя отойти от него, правда, при этом хромаю.
- Если ходишь, значит, не сломала. Но врачу показаться надо, - нахмурившись, говорит цербер.
- Уг-гу, - заикаюсь от холода.
Мрачнеет сильнее. И я его понимаю. Кто будет рад тому, что на его голову свалилось такое невезучее несчастье, как я?
Опускаю голову и шмыгаю носом. Цербер открывает пассажирскую дверь автомобиля – и достает из салона плед. Протягивает мне. Всматриваюсь в нелепый принт – котики на фиолетовом фоне. Растерянно поднимаю глаза на мужчину.
- Разденься, - приказывает неожиданно, заставляя меня закашлять.
- Что? – сипло лепечу.
- Ты вымокла насквозь. Заболеешь. Сними одежду и укутайся в плед, - «инструктирует» меня и добавляет чуть слышно. - Потом разберемся, что с тобой делать дальше.
- Отвернись, - надуваю губы.
Мужчина хмыкает, но все же слушается.
Раздеваюсь до белья, сложив мокрые вещи на капот, и заворачиваюсь в плед. Топчусь босыми ногами на месте, чтобы хоть немного разогнать кровь.
- Все, - фыркаю церберу.
Он оглядывается, удовлетворенно кивает. Забирает мою одежду и бросает на заднее сиденье.
- Ты серьезно? – спрашивает недоверчиво.
Не понимая, что он имеет ввиду, я плотнее кутаюсь в плед. Моя бы воля, я спряталась бы в него с головой. От холода, стыда и… потемневшего взгляда цербера.
- Что? – цежу сквозь стучащие зубы.
Шумно втягиваю носом воздух и вздрагиваю от очередного порыва ветра, что проникает сквозь тонкую шерстяную ткань, вонзается льдинками в кожу, миллиардом острых игл проносится по ее поверхности.
Не в силах терпеть, передергиваю плечами. В море, в объятиях цербера и то теплее казалось.
Встряхиваю мокрыми прядями волос, пытаясь прогнать неуместные образы. Однако голова начинает гудеть, а уши закладывает.
- В машину садись! – проследив за мной, хмурится цербер.
А сам занимает водительское кресло. Рваным движением поворачивает ключ зажигания – и включает обогрев.
- Ты серьезно плавать не умеешь? – смотрит на меня с прищуром. – Ты же утверждала, что с детства здесь бываешь, - кивает на скалу.
Высвобождаю руку из пледа, тянусь ко рту и нервно сминаю пальцами губу. Не знаю, как признаться, что я панически боюсь глубины. Это дико для человека, который почти всю свою сознательную жизнь провел у моря. Но факт. Наблюдать со стороны или окунуться у самого берега, чувствуя дно под ногами, - это мой максимум. Люблю море и боюсь одновременно.
- Не научилась, - бурчу тихо, не желая раскрывать душу.
- Странно, - искренне недоумевает.
- Ничего подобного! Даже рыбы – и то не все умеют плавать.
Не выдержав, цербер поворачивает ко мне голову и вопросительно изгибает бровь. Могу поспорить, что вижу в его зеленых глазах интерес и насмешку. Не знаю, что преобладает.
- Да! Например, нетопырь Дарвина, - вздергиваю подбородок.
Лиля, что ты несешь! Остановись. Но пережитый шок превращается в слова, которые льются нескончаемым потоком.
- При помощи грудных плавников ходит по дну океана. Страшненькая такая рыбка, - заканчиваю чуть слышно.
Цербер хрипло выдыхает и стискивает челюсти, пытаясь сдержать смех. На щеках, покрытых щетиной, слегка проступают ямочки. Невольно задерживаю взгляд на внезапно изменившемся лице. Все-таки цербер может быть милым. Когда захочет. Вот только ему привычнее рычать и гавкать.
- Хорошо, рыбка, которая не умеет плавать, - с трудом сохраняет невозмутимый вид, но я слышу теплые нотки в его дрогнувшем голосе. – Куда же тебя отвезти? – спрашивает, скорее, самого себя.
- Мой дом…
Резко умолкаю. Не хочу, чтобы цербер узнал, где я живу. Слишком лично. Нам не следует сближаться.
Да и мачеха вряд ли будет в восторге, если я приеду полуобнаженная, закутанная в один лишь плед. Представляю, что она отцу «накапает» после этого.
- …далеко, - заканчиваю тихо.
- Место, где я остановился, тоже неблизко, - размышляет цербер. – И тебе там будет… неудобно, - бросает на меня быстрый взгляд.
Уверена, что как раз ему неудобно везти меня к себе домой. Может, там его ждет жена. Меня не должно это касаться, но взгляд сам скользит по мощной правой руке, сильным пальцам, сжимающим руль. Не находит кольца. Хотя не все мужчины его носят, особенно на отдыхе.
- Ладно, - цербер трогается с места.
- Так куда мы едем? – вскидываю голову беспокойно.
- Я по дороге видел небольшой отель, - выкручивает руль на повороте, а я замечаю, как с коротких рукавов футболки капает вода. – Захудалый, конечно. Как все здесь у вас, - бурчит под нос.
- Туристам нравится, - фыркаю в защиту своего родного края, хотя понимаю, что он прав.
- У туристов нет выбора, - парирует цербер, не отвлекаясь от дороги. – Они едут к морю, но вынуждены терпеть предоставленные условия. В гостиничной сфере многое необходимо улучшить, - задумчиво тянет.
- Возможно, - отворачиваюсь к окну.
- Если у тебя есть на примете отель лучше, скажи. Я не местный. Мог пропустить.
- В это время начинают стягиваться отдыхающие, так что все может быть занято. Едем в ближайший, - соглашаюсь и вздыхаю шумно.
Минут через пятнадцать мы стоим на пороге невзрачного двухместного номера – единственного свободного. Потому что он самый дорогой. По деньгам, но не условиям. За такую сумму не знаю как за границей, но в столице можно жилье приличнее снять. Что поделать, курорт. И даже не в разгар сезона.
Переглядываемся. Цербер хоть и молчит, но на его лице можно прочесть все, что он думает об этом месте. Наверняка в его мыслях крутятся те самые немецкие ругательства, которых я наслушалась в море.
- Что ж, я в душ, - скрываюсь за ближайшей дверью.
Помещение небольшое, но вполне ухоженное и чистое. Правда, душевая кабинка тесная. Стараюсь быстро покончить с водными процедурами и уступить место церберу, который хоть и держится стойко, но продрог сильнее меня. Я хотя бы в плед укуталась, а он так и остался в мокрой одежде.
Беру из шкафчика единственный халат, хмурюсь, но все же прячусь в него и бесшумно выхожу из ванной. Цербер стоит у окна, спиной ко мне. Еле заметно вздрагивает, когда я окликаю его.
- Халат только один, - сообщаю виновато.
- Бери себе, - приказывает, не оглядываясь.
- Взяла, - фыркаю я.
Забираюсь с ногами на двухспальную постель, потираю подвернутую лодыжку. Цербер оборачивается, обводит меня тягучим взглядом, а потом тяжелым шагом направляется в ванную.
Через пару минут оттуда доносятся грохот, звон и пару крепких словечек на немецком. Прыскаю от смеха. Неудивительно. В маленьком помещении мужчина словно медведь в кукольном домике.
Возвращается из душа в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер. Лучше бы я ему халат уступила…
Задерживаю дыхание, чтобы не выдать себя лихорадочным стоном, и отвожу взгляд, который опять может скользнуть не туда, куда нужно.
- Я нашел аптечку, - ровным тоном сообщает мужчина.
- Это она летала по всей ванной комнате? – ухмыляюсь ехидно.
- Не только, - в голосе слышится улыбка.
Нервно хихикаю, чувствую на себе потеплевший взгляд цербера и замечаю, как слегка приподнимаются уголки его губ.
Мужчина садится рядом, сминая постельное белье, жестом указывает мне протянуть ушибленную ногу, обхватывает рукой мою многострадальную лодыжку.
- Я наложу тугую повязку, но утром сразу к врачу! – чеканит строго. – С твоим чемоданом тоже утром будем разбираться, когда администрация выйдет на работу. Договоримся, думаю.
Мне нравится, как он говорит во множественном числе. Словно мы не чужие люди и вместе будем решать мои проблемы. С одной из них он помогает прямо сейчас, крепко держа мою ногу и обматывая эластичным бинтом. Иллюзия заботы, но такая приятная.
- Врач? – спрашиваю, чтобы хоть как-то отвлечься от горячих ладоней, что касаются моей лодыжки.
- Почему? – цербер смотрит на меня исподлобья. – Всего лишь основы первой помощи.
- Я их не знаю, - признаюсь честно.
- Зря, в жизни пригодится. Особенно, когда есть дети, - неосознанно бьет по больному. – У тебя есть дети? – припечатывает пытливым взглядом.
Добивает. Контрольным выстрелом в сердце.
- Нет, - опускаю глаза. – А у тебя?
- Дочь.
Одно слово - и тишина. Подробностей я не заслуживаю. Мы недостаточно близки, чтобы обнажать души друг перед другом. Его жизнь меня не касается, но я зачем-то продолжаю стучать в наглухо закрытую дверь.
- С тобой приехала? – вырывается у меня. - Наверное, волнуется, что тебя нет рядом сейчас?
Чувствую себя виноватой. Из-за того, что я упала в море, а цербер вынужден был меня спасать, где-то теперь одиноко грустит малышка. Сначала я у нее плед с котиками украла, а теперь и папу.
- Она под присмотром, - отрезает коротко.
Испытывающе вглядываюсь в его по-мужски красивое, грубоватое лицо, но он делает вид, что всецело занят «первой помощью».
И все-таки… у него есть жена. Ведь это логично! Именно она сейчас присматривает за дочерью. Где-то там, в реальном мире. За пределами стен этого номера.
Выдыхаю со слабым стоном.
Теперь мне вдвойне неловко… Должно быть… Но…
Мужская ладонь движется от повязки выше, ложится на щиколотку. Останавливается, сжимая. Каре-зеленый взгляд вонзается в меня, пробивая насквозь. Жесткие пальцы впиваются в голую кожу.
Я давно не девочка и прекрасно понимаю, что означает внезапно изменившееся поведение цербера. Не раз я испытывала на себе этот звериный интерес, граничащий с диким желанием. Мужчины похожи в своей похоти.
За одним исключением. Впервые за последнее время я остро хочу подчиниться.
Именно ему. Незнакомцу с обжигающим взглядом.
Вместо того, чтобы возмутиться, я подаюсь ближе к церберу. Облегчаю его задачу, избавляю нас обоих от никому не нужных «брачных игр».
Одним страстным поцелуем даю ему зеленый свет.
Два взрослых человека. Миллиарды искр в воздухе, готовых соединиться и взорвать все вокруг.
Единственная ночь вместе.
Нет, я ни на что не рассчитываю. Я лишь одолжу чужого папу. На время. Потому что мне очень нужно.
***
Сильные мужские руки блуждают по моему телу, жесткие губы срывают сиплые стоны. Халат давно отброшен, как нечто ненужное. Кожа горит от прикосновений.
Цербер нетерпелив и груб. Мы чужие, но он ведет себя так, будто берет свое.
У меня есть последний шанс оттолкнуть его. Показать, что я «не такая», но…
Сегодня я такая!
Поэтому открываюсь навстречу жадным губами, принимаю жалящие поцелуи и слабые укусы. Отвечаю нежностью, словно в противовес мужской страсти. Аккуратно скольжу ладонями по его лихорадочно вздымающейся груди, очерчиваю пальчиками напряженные мыщцы, веду к прессу. И еще ниже…
Приручить цербера не удается. Наоборот, он становится более диким и необузданным.
- Сладкая, - говорит по-немецки, уверенный, что я не понимаю. – С ума сводишь, - горячо выдыхает в ушко.
Не знаю, зачем ему скрывать свою мягкость. Наоборот, так проще уложить женщину в постель.
Но, кажется, я смирилась, что мне не разгадать этого мужчину.
Его голос хриплый, срывающийся. Он мог бы быть ласковым, но рядом со мной настоящий цербер. Поэтому даже в такой интимный момент вновь слышу приказные нотки.
- Иди ко мне, - уже по-русски.
Повелительный тон и горячие руки на моих бедрах не принимают возражений. Рывок – и он усаживает меня на себя. Обвиваю мощную шею руками, чтобы удержаться.
Цербер замирает внезапно, хмурится. И я осознаю, чем он обеспокоен.
- Все в порядке, я пью таблетки, - выпаливаю я. – Безопасно, - лгу до последнего.
Ведь я очень надеюсь, что «опасно». Настолько «опасно», что мне хватит одной ночи, хоть врачи утверждают обратное.
Мужчина медлит, будто мысли мои подслушал. Сомневается. Чувствую, что даже остановиться готов, хотя в его состоянии это практически невозможно. Но он из тех людей, у которых мозг сильнее сердца.
Отключай здравый смысл и строгий расчет, цербер! Сегодня они нам не пригодятся.
Обхватываю ладонями щетинистые щеки, провожу коготками по бородке. Всматриваюсь в напряженное лицо, ловлю губами судорожное дыхание.
Вздрагиваю от безумной мысли. Абсолютно неуместной.
Я бы хотела, чтобы наш сын был похож на него. Вырос таким же грубо красивым, мощным, сильным, готовым прийти на помощь. Глупо, но я почему-то уверена, что должен быть мальчик.
Одержимая! Приди в себя!
Но вместо этого целую цербера, впитывая его глухой рык, прижимаюсь к тренированному телу, двигаюсь на крепких бедрах.
Мужчина сдается. И через пару мгновений я уже кусаю губы, чтобы подавить крики.
- Не молчи, рыбка, - почти просит, с дурманящей хрипотцой. – Не сдерживайся.
Этого мужчину хочется слушаться. Из груди вырываются стоны. Тело само покоряется жесткому напору. Рассыпается на атомы и собирается вновь, чтобы обмякнуть в желанных объятиях.
Восстановив дыхание, пытаюсь высвободиться из лап цербера. Знаю, что не нужна ему больше. Стресс снял, а «семейных объятий» заслуживают любимые женщины, но не девочки на ночь вроде меня.
Завтра мы расстанемся. А через какое-то время немецкий турист и вовсе покинет страну, оставив здесь свое маленькое приключение.
Все понимаю. Я сама этого и добивалась. Но не могу избавиться от горечи, что разливается внутри.
Вопреки моим страхам, цербер осторожно укладывает меня на постель. Обнимает бережно. Проводит ладонью по плечам, спине. Накрывает меня простыней. По-домашнему, словно мы – пара. Утыкается носом в макушку, втягивая мой запах.
И я засыпаю на его груди, под учащенный стук сердца. Осмелев, кладу ладошку на стальной пресс. Льну к горячему телу, потираюсь, как кошка. И даже готова замурлыкать, но вовремя сдерживаю глупый порыв. Или все же не успеваю? Судя по довольному смешку мужчины, нет. Как неловко.
Сквозь дрему чувствую, как цербер гладит меня по голове, перебирает пальцами влажные, спутанные после душа локоны. И нашептывает что-то. На немецком.
Улыбаюсь. Если мне все это снится, то я не хочу просыпаться…
ПЕРВАЯ НОЧЬ
Сильные мужские руки блуждают по моему телу, жесткие губы срывают сиплые стоны. Халат давно отброшен, как нечто ненужное. Кожа горит от прикосновений.
Цербер сминает мою талию, а сам наклоняется к груди. По очереди обводит языком ореолы. Чуть прикусывает соски. И я вскрикиваю от неожиданности.
Цербер нетерпелив и груб. Мы чужие, но он ведет себя так, будто берет свое.
У меня есть последний шанс оттолкнуть его. Показать, что я «не такая», но…
Сегодня я такая!
Поэтому открываюсь навстречу жадным губам, принимаю жалящие поцелуи и слабые укусы. Отвечаю нежностью, словно в противовес мужской страсти. Аккуратно скольжу ладонями по его лихорадочно вздымающейся груди, очерчиваю пальчиками напряженные мыщцы, веду к прессу. И еще ниже…
Убираю полотенце, которое единственное все еще находится между нами. Обхватываю ладонями вздыбленный член, провожу по нему, ощущая каждую вену. Сначала действую ласково, а потом быстрее и порочнее. Ловлю реакцию мужчины.
Приручить цербера не удается. Наоборот, он становится более диким и необузданным.
- Сладкая, - говорит по-немецки, уверенный, что я не понимаю. – С ума сводишь, - горячо выдыхает в ушко.
Не знаю, зачем ему скрывать свою мягкость. Наоборот, так проще уложить женщину в постель.
Но, кажется, я смирилась, что мне не разгадать этого мужчину.
Его голос хриплый, срывающийся. Он мог бы быть ласковым, но рядом со мной настоящий цербер. Поэтому даже в такой интимный момент вновь слышу приказные нотки.
- Иди ко мне, - уже по-русски.
Повелительный тон и горячие руки на моих бедрах не принимают возражений. Рывок – и он усаживает меня на себя. Обвиваю мощную шею руками, чтобы удержаться.
Его член утыкается мне между ног. Одно движение – и я почувствую его в себе. Больно закусываю губу от нетерпения.
Но цербер не спешит. Замирает внезапно, хмурится. И я осознаю, чем он обеспокоен.
- Все в порядке, я пью таблетки, - выпаливаю я. – Безопасно, - лгу до последнего.
Ведь я очень надеюсь, что «опасно». Настолько «опасно», что мне хватит одной ночи, хоть врачи утверждают обратное.
Мужчина медлит, будто мысли мои подслушал. Сомневается. Чувствую, что даже остановиться готов, хотя в его состоянии это практически невозможно. Но он из тех людей, у которых мозг сильнее сердца.
Отключай здравый смысл и строгий расчет, цербер! Сегодня они нам не пригодятся.
Обхватываю ладонями щетинистые щеки, провожу коготками по бородке. Всматриваюсь в напряженное лицо, ловлю губами судорожное дыхание.
Вздрагиваю от безумной мысли. Абсолютно неуместной.
Я бы хотела, чтобы наш сын был похож на него. Вырос таким же грубо красивым, мощным, сильным, готовым прийти на помощь. Глупо, но я почему-то уверена, что должен быть мальчик.
Одержимая! Приди в себя!
Но вместо этого целую цербера, впитывая его глухой рык, прижимаюсь к натренированному телу, двигаюсь на крепких бедрах. Потираюсь промежностью о его ствол.
Мужчина сдается. Сжимает мою попку и насаживает меня на себя. Через пару мгновений я уже кусаю губы, чтобы подавить крики. С каждым толчком становится все сложнее.
- Не молчи, рыбка, - почти просит, с дурманящей хрипотцой. – Не сдерживайся.
Этого мужчину хочется слушаться. Из груди вырываются стоны. Тело само покоряется жесткому напору. Рассыпается на атомы и собирается вновь, чтобы обмякнуть в желанных объятиях.
Цербер выпускает меня из хватки. Все, надоела? Как приятно ошибиться.
Мужчина осторожно укладывает меня на постель. А сам нависает сверху. Очень медленно проводит пылающим взглядом по моему обнаженному телу. И это откровеннее секса. Кажется, что я чувствую «касание» его взгляда. Покалывание в груди и сосках, на которых он останавливается буквально на пару секунд. Переключается на живот, скользит к лобку. И задерживается там дольше приличного.
За взглядом следует ладонь. Обводит ноющие полушария, вынуждая меня вцепиться пальцами в простынь. Цербер косится на мои лихорадочно сжатые кулачки, ухмыляется. Он подмечает каждую деталь. Словно изучает меня.
Играет на мне, задевая потаенные струны.
Гладит по животу, проникает пальцем в пупок. Спускается - и вдруг проводит по внутренней стороне бедра. Подушечками касается меня между ног, будто дразнит, слегка раздвигает складочки.
Дергаюсь и выгибаюсь, словно в меня ударила молния.
- Что? Зачем? – лихорадочно кручу головой.
Искренне не понимаю!
Цербер получил удовольствие. Так почему продолжает мучить меня? Мне же после всего этого сложно будет забыть его. И, тем более, невозможно лечь в постель с другим мужчиной. Сам того не осознавая, он пояс верности на меня надевает. Потому что любой после него будет казаться пресным.
- Красивая. Очень, - опять по-немецки. - Хочу смотреть на тебя, когда ты…
Концовка фразы тонет в моем вскрике. Цербер входит в меня пальцами. Резко, жестко, но в то же время крышесносно. Как все, что он делает.
Зажмуриваюсь от собственных криков. Слишком громко.
На секунду открываю глаза. Вижу перед собой лицо цербера. Так близко, что мы почти соприкасаемся губами. И это невыносимое «почти» убивает.
- Поцелуй, - хнычу, продолжая дрожать в его руках. – Пожалуйста.
Я такая жалкая в своем затянувшемся одиночестве. Самой противно.
Но цербер незамедлительно овладевает моими губами, будто только и ждал моей капитуляции. Сметает все сомнения. А вместе с ними – и меня саму.
Его язык проникает в мой рот. Движется в унисон с пальцами во мне.
Цербер заполняет меня всю собою, чтобы разорвать изнутри. И, наверное, это была бы самая сладкая смерть. Но он возвращает меня к жизни разрушительной волной, что проносится по всему телу.
Кричу в требовательные мужские губы, которые продолжают пожирать меня. Задыхаюсь.
Ловлю губами воздух, когда цербер накрывает меня своим телом. Давит тяжестью.
Проводит головкой члена по моим горящим, влажным складочкам. Он твердый, пульсирующий, налитой. Готовый опять пронзить меня. Что и делает в следующий миг.
Едва не теряю сознание. Как выдержать очередной оргазм? Настоящий, поражающий тело и разум. Ведь этот мужчина не терпит полумер и имитаций.
Если наутро в номере найдут мое бездыханное истерзанное тело, то… Пусть завидуют, черт возьми!
Обвиваю ногами мощную талию цербера, вжимаюсь в его пах.
Обнимаю мужчину, целую. Царапаюсь и кусаюсь от переизбытка чувств.
Он и не собирается щадить меня. Ускоряется. Вбивается неистово.
Я ощущаю каждое его движение, ловлю каждый вздох, ощущаю каждый импульс. На этот раз мы кончаем вместе.
Непроизвольно продолжаю сжимать его. Не могу расстаться. Убить готова за каждую дополнительную секунду тепла, в котором так нуждалась последние дни.
Все-таки цербер выходит из меня. Оставляет мое тело дрожать от холода и одиночества. Падает спиной на смятое мною постельное.
Стискиваю дрожащие коленки, собираюсь лечь на бок, свернуться клубочком. Закрыться опять. Вернуться в свой панцирь.
Но…
Цербер притягивает меня к себе.
Целует с той нежностью, которой я ждала от него всю эту ночь.
Обнимает бережно. Проводит ладонью по плечам, спине. Накрывает меня простыней. По-домашнему, словно мы – пара. Утыкается носом в макушку, втягивая мой запах.
И я засыпаю на его груди, под учащенный стук сердца. Осмелев, кладу ладошку на стальной пресс. Льну к горячему телу, потираюсь, как кошка. И даже готова замурлыкать, но вовремя сдерживаю глупый порыв. Или все же не успеваю? Судя по довольному смешку мужчины, нет. Как неловко.
Сквозь дрему чувствую, как цербер гладит меня по голове, перебирает пальцами влажные, спутанные после душа локоны. И нашептывает что-то. На немецком.
Улыбаюсь. Если мне все это снится, то я не хочу просыпаться…
Спросонья натягиваю на себя простыню, поджимаю колени к животу. Холодно. Кажется, мы не закрыли окно ночью. Как-то не до этого было. И сейчас сил нет встать.
Тело ломит, сводит приятной истомой. Улыбка сама растягивается на лице от одних лишь воспоминаний о бурной ночи, которая измотала меня, лишила энергии. И стала лучшей в моей жизни. Наверное, адреналин после «купания» в ледяном море сделал свое дело, обострив чувства. И заодно подкосил мое здоровье.
В ушах неприятно шумит, голова ватная, горло першит. Вдобавок несколько раз звонко чихаю. Точно заболела.
Сворачиваюсь клубочком и опять погружаюсь в сон. Будто сквозь толщу воды, доносится хлопок оконной рамы.
Слышу тяжелые шаги, а следом – ощущаю, как меня накрывают теплым одеялом. Равняют уголки аккуратно…
Цербер?
Зажмуриваюсь, боясь спугнуть момент. Пусть думает, что сплю. Я и правда на грани.
Особенно, когда тело окутывает долгожданное тепло, а на плечо ложится уже знакомая горячая ладонь. Проводит до локтя, слегка сжимает. Матрас за моей спиной ощутимо продавливается.
Цербер рядом. Чувствую его.
Просто сидит и смотрит. А я не решаюсь повернуться.
Скрип кровати. И он еще ближе.
- Какая же ты… - жаркий шепот касается затылка. – Жаль, - рука исчезает с моего плеча.
Испаряется и сам цербер. Словно мне все почудилось.
И невесомый поцелуй в висок. И тихое: «Прощай». И грохот закрывающейся двери.
Слишком романтично, чтобы быть правдой. Скорее всего, я в бреду от усталости и простуды.
Выдыхаю с обреченным хрипом. И обессиленно проваливаюсь в беспокойный сон.
Пробуждаюсь от настырного солнечного зайчика, который скачет по моему лицу. Потягиваюсь томно, протираю глаза, которые никак не хотят открываться. Бросаю замутненный взгляд на настенные часы – и резко подскакиваю в постели.
Полдень! А я все еще не дома. Папа, наверное, волнуется. И позвонить не может, ведь мой телефон «утонул».
Осматриваю номер. При свете дня он выглядит более убогим, чем казался ночью. Цепляюсь взглядом за чемодан в углу.
Растерянно хлопаю ресницами.
Мой чемодан! Все-таки цербер сделал невозможное – «вызволил» его из камеры хранения. Привез в номер.
Ничего не перепутал. Не забыл. Побеспокоился обо мне.
Почему так тепло в груди от одной мысли об этом? Глупо улыбаюсь. Чувствую себя маленькой девочкой, о которой заботятся.
Открываю рот, чтобы позвать мужчину, поблагодарить, но застываю.
Я даже имени его не знаю!
Неужели я действительно это сделала? Переспала с первым встречным? Правда, не с первым. Тот мне не понравился…
Подумать только, даже в такой патовой ситуации перебираю! Наверное, поэтому и одинока до сих пор.
Эйфория сменяется давящим грузом в груди. Откидываю одеяло, которое мне все-таки не приснилось, укутываюсь в простыню. И бреду по номеру.
В ванной тихо. В жалком подобии кухни – никого.
Все-таки он уехал. Оставил меня. Навсегда.
Ты ведь так и планировала, Лиля! Провести ночь - и расстаться. Почему тогда носом шмыгаешь сейчас? На кого обижаешься? На себя злись!
Да потому что к хорошему привыкаешь быстро! И сложно потом возвращаться в реальность.
А мне с цербером было по-настоящему хорошо…
Всхлипнув, разворачиваюсь и возвращаюсь в спальню. На пороге замираю, превращаясь в глыбу льда. Мороз пронзает тело и душу.
На тумбочке, под основанием лампы, вижу небольшую стопку денег.
Плата за ночь?..
Делаю глубокий вдох. Судорожно сглатываю ком обиды, подкативший к горлу. И вздергиваю подбородок, будто меня кто-то видеть может сейчас.
И во сколько же оценил мои услуги цербер? Нет, даже знать не хочу.
Шустро одеваюсь, хватаю чемодан и собираюсь покинуть номер, но оборачиваюсь. Если я оставлю деньги здесь, то их заберет кто-нибудь из персонала. Однако будет выглядеть так, будто это я.
Мало ли, вдруг цербер до конца своего отдыха еще кого-нибудь сюда притащит. И узнает.
Встряхиваю головой, делаю шаг к тумбочке и двумя пальцами беру деньги, как что-то грязное и противное. Так и несу вниз.
Нахожу администратора – женщину лет сорока, неторопливо попивающую чай.
- Я из номера… - достаю из заднего кармана джинсов ключ, который цербер оставил в коридоре, и пытаюсь вспомнить цифру.
- Из люкса? – гордо уточняет.
- Ну да, - усмехаюсь я, вспоминая комнату. – Со мной был мужчина, - произношу холодным тоном, когда внутри горю от стыда. – Он не оставлял контакты на случай, если забудет что-нибудь?
Женщина смотрит на меня сочувственно, будто это он меня забыл в проклятом номере! Благоразумно не задает неудобных вопросов.
- Хм. Извините, я персональные данные не имею права предоставлять. Но… - подается вперед, облокотившись на стойку регистрации. - Фамилию могу вам сказать, если пообещаете не выдавать меня, - шепчет заговорщически.
Складывается впечатление, что администратор вошла в мое положение и помочь хочет. Несчастной девушке, брошенной после проведенной ночи.
- Нет-нет! Не надо мне ни имени его, ни адреса, - осекаю ее. – Сможете передать ему кое-что? Отправить туда, где он остановился?
Подумав, женщина кивает.
Беру со стола чистый лист бумаги, сворачиваю его в некое подобие конверта. Вкладываю деньги. Всю сумму. Вплоть до рубля. Ничего мне от него не нужно!
Передаю администратору, и она задумчиво крутит в руках конверт. Потом помечает что-то на обороте. Наверное, адрес. Но не могу прочесть: на таком расстоянии буквы плывут. Кажется, я посадила зрение, постоянно работая за компьютером.
- И еще, - спохватываюсь, вспомнив, что у цербера есть дочь и, возможно, жена. – Попросите передать ему лично в руки. И никому другому. Это важно!
Кивнув, делает еще одну пометку.
Что ж, моя уязвленная гордость практически восстановлена. Остается только отца успокоить.
- Можно позвонить от вас? – указываю жестом на стационарный телефон.
Дождавшись согласия, по памяти набираю папин номер.
- Лиленок, ты где? Что случилось? – звучит взволнованно.
- Со мной все в порядке, пап, - стараюсь отвечать бодро. – Поезд задержался, - лгу родному человеку и ненавижу себя за это.
- Куда за тобой приехать? – спрашивает с тревогой и заботой, а потом добавляет. - Артур уже вернулся. Обедать скоро будем. А тебя все нет…
Сжимаю губы, чтобы не позволить себе ляпнуть лишнее, и обреченно закатываю глаза. Мне же еще с этим снобом сегодня знакомиться! Пусть он и папин друг, но мне заочно не нравится. Благо, мне не за ним присматривать придется, а за малышкой. Надеюсь, сам Артур в это время будет бизнесом заниматься и ночевать где-нибудь вне дома.. Судя по вчерашнему рассказу папы, последнее у него получается лучше всего.
- Оставайся с другом, - с трудом выжимаю из себя. – Неудобно его бросать. А я сама доберусь.
Закусываю губу.
Как? Мои деньги утонули в пучине морской. А «заработанные» этой ночью я «работодателю» вернула.
- Папуль, а такси сможешь мне оплатить онлайн? – решаюсь попросить.
- Конечно, Лиленок, диктуй, куда машину отправить, - реагирует мгновенно.
Поразмыслив, называю адрес кафе через дорогу. Не хочу, чтобы отец знал, что я ночевала в отеле. Ловлю на себе любопытный взгляд администратора. И делаю вид, что не заметила.
Дорога убаюкивает. Монотонный бубнеж таксиста создает фон. Откидываюсь на спинку кресла и устремляю пустой взор в боковое окно.
Когда я на грани сна и реальности, все вокруг кажется фантастическим. Золотой пляж с лежаками и зонтиками, лазурное море с мелкими барашками на гребнях волн, насыщенно-голубое небо с рваными облаками.
Пирс, упирающийся в горизонт. Маленькая девочка, стоящая у самого края.
Красиво. Словно кадр из фильма.
Стоп! Что?
- Остановите здесь! – подскакиваю на месте.
- Нельзя здесь, девушка, не положено, - сопротивляется таксист.
- Аварийку включите и остановите! – шиплю я. – Сейчас же!
Слушается. Тормозит так резко, что я дергаюсь вперед, а потом бьюсь затылком об подголовник. Не дожидаясь помощи ошеломленного водителя, сама беру из багажника свой чемодан. Тащу его за собой, ломая несчастные колесики.
Ступив на пирс, замедляюсь. Руки от нервов трясутся, поэтому оставляю багаж: все равно здесь, наверху, больше никого нет. Заставляю себя немного успокоиться, чтобы своим состоянием не испугать малышку.
Иду, прикрывая рукой глаза от солнца. Прищуриваюсь, чтобы рассмотреть девочку, и…
- Бусинка? – шепчу удивленно.
Узнаю, скорее, не ее, ведь спиной стоит, а зайца, которого она подмышкой держит. Не расстается с игрушкой. И, похоже, теряется тоже с ней вместе.
Несмотря на шум волн и гул ветра, девочка слышит меня. Оборачивается так резко, что у меня замирает сердце. Я ведь даже спасти ее не смогу в случае чего. Вместе на дно пойдем.
И цербера нет рядом… Как не вовремя я о нем вспомнила!
- Что ты здесь делаешь, бусинка? – аккуратно подхожу ближе.
Беру ее за хрупкое плечико, притягиваю к себе, дальше от опасной границы. Выдыхаю с облегчением и присаживаюсь на корточки.
- Ой, я вас помню! – по-детски радостно восклицает малышка. – Это ведь вы были тогда? - проговаривает медленно, со знакомым мне акцентом.
Значит, я не обозналась. И в компании Врагова видела именно эту девочку.
- Снова заблудилась? – подмигиваю с улыбкой.
- Не-е, - тянет капризно. – Я сбежала. Там тети надоедливые, - кивает куда-то за мою спину.
- Так, подожди, а папа опять где? – хмурюсь я.
- Уезжал куда-то. Я хотела подождать здесь, пока он вернется. Но уронила... - вспоминает нужное слово на русском, - браслет! В море. Жалко, - всхлипывает. – Мне его папа купил, а я… - плачет, и я не могу спокойно смотреть на ее слезы.
Импульсивно тянусь к своему запястью, снимаю тонкую цепочку с подвесками. Этот невзрачный золотой браслетик мне еще мама дарила. Очень давно, когда я подростком была. Я носила его как память, хоть он смотрелся на взрослой женщине глупо. Пришло время расстаться.
- Не расстраивайся. Твой браслет теперь носит золотая рыбка, - говорю бусинке. - А взамен она передала тебе вот этот.
Регулирую застежку, чтобы цепочка обхватила крохотное запястье. Провожу пальчиками по подвескам: несколько ракушек и… рыбка. Задерживаюсь взглядом на ней, иначе воспринимаю… в свете минувшей ночи.
- Красивый, но… Вы расстроились, - подмечает бусинка. – Не хотите отдавать? Так я сейчас верну! – тянется к застежке, но я перехватываю маленькую ручонку.
- Нет, ты что! – порывисто чмокаю ее в щеку. – Оставь себе, это подарок.
- От золотой рыбки? – касается подвески.
- Ага, - смеюсь искренне. – Меня зовут Лиля. И можешь обращаться ко мне на «ты».
Поднимаюсь, протягиваю малышке руку, в которую она тут же вкладывает свою ладонь. Веду бусинку прочь от края пирса. С каждым шагом становлюсь спокойнее.
- А я Софи, - неожиданно выдает она.
Хватаю ртом слишком большую порцию воздуха и закашливаюсь. Час от часу не легче! Если это и есть «моя подопечная» Софи, то… Неужели грубиян, чью спину я «имела честь» лицезреть в офисе Врагова и даже лица не запомнила, теперь будет жить с нами под одной крышей?
- Софи? – уточняю я, а она кивает. - Где вы с отцом остановились, Софи?
Вместо ответа малышка недовольно всматривается в сторону жилого сектора. Проследив за ее взглядом, мрачнею и сжимаю губы. Потому что навстречу нам мчится Лариса.
- Ах, вот ты где, мелкая…
Слышу до боли мерзкий голос. Увидев меня, мачеха осекается, не закончив фразу. Внимательно изучает нас обеих, задерживается на наших сплетенных руках и мрачнеет. Импульсивно задвигаю Софи за свою спину.
- Я буквально на минутку отвлеклась! – бежит вслед за матерью Алина. - В месседжере сообщения проверить. Смотрю, а ее нет, - запыхавшись, останавливается.
- Твое счастье, что я Артура заболтала. И убедила, что его… - сдерживается, чтобы не обозвать, - дочь в безопасности. Так, отведи ее домой и лично передай Артуру, - инструктирует Алину. - Мол, смотрела, заботилась. Иди!
Не отпускаю Софи до последнего. Не хочу отдавать ее этим гарпиям. Но малышка сама высвобождает ладошку.
- Папа приехал? – радостно подпрыгивает на месте бусинка. - Я побежала тогда! – срывается с места. – Пока, золотая рыбка Лиля, - машет мне на прощание.
Ох, бусинка, скоро опять встретимся. И с твоим сухарем отцом тоже.
- Беги следом, чего стоишь? – приказывает мачеха Алине, но та мешкает. - Боже ж мой, всему учить надо, - подталкивает дочь. - Хоть в первую брачную ночь без инструкций обойдешься?
Тем временем провожаю взглядом бусинку. Подсознательно контролирую, чтобы она добралась до дома моего отца без приключений. И только когда Софи скрывается за воротами, перевожу внимание на шагающую впереди меня мачеху.
- Что тут у вас происходит? – не выдерживаю я.
- Не лезь в чужие дела, - взмахивает безжизненными, пережженными осветлителями волосами. - И кстати, зря приехала. Твоя помощь больше не нужна, - оглядывается на миг, усмехается. - С Софи Алиночка сидеть будет. Так что пообедаешь – и возвращайся в столицу.
- Я к отцу приехала, не к вам, - отвечаю ровным тоном, потому что привыкла к ее выпадам. - И с ним буду решать, сколько мне здесь оставаться и чем заниматься.
- Главное, под ногами ее путайся, - вздыхает шумно. - И к Артуру не приближайся.
- Больно надо! – прыскаю, вспоминая нашу с ним первую «встречу». - А вы что, план по его завоеванию тут реализуете? – догадываюсь, наконец.
- Тш-ш! – испуганно озирается мачеха.
Значит, я попала в цель. Впрочем, это предсказуемо. Лариса всегда учила дочь, что для женщины главное - выгодно замуж выйти. По себе судила, наверное. Правда, сама прогадала, ведь мой изначально состоятельный папа вскоре обанкротился.
- И Алина… Кошмар! Ваш Мейер ей наверняка в отцы годится, - недовольно пыхчу я, не отпуская измученного чемодана.
- Пф, глупости, - Лариса взмахивает тонкими, усыпанными кольцами пальцами. – В сорок лет у мужчин самый расцвет.
- Я думала, он старше. Примерно, как папа, - задумчиво сминаю губу. – И все равно разница в возрасте большая. Алина - девочка совсем.
- Главное не возраст, а… - обрывает свои поучения и с прищуром косится на меня. – Хотя тебе не понять. Поэтому и без мужа до сих пор.
- Куда уж мне, - тяну ехидно. – С вашим опытом мне не тягаться.
Мачеха выстреливает в меня злым взглядом и стискивает губы, чтобы не сказать лишнего, ведь в любой момент из дома может выйти отец и услышать. Она ускоряет шаг и через пару секунд ныряет во двор.
Нехотя плетусь следом. Намеренно отстаю. Пусть мчатся к своему «завидному жениху», мне все равно. Я зато с папой спокойно пообщаюсь, пока они ритуальные танцы вокруг его друга будут проводить. Идеальный расклад! Вот только бусинку доверять Алине не хотелось бы. Присматривать все же за малышкой буду…
Переступив, наконец, порог родного дома, заметно успокаиваюсь, словно возвращаюсь под защиту. Человека, который меня любит. Даже в конфликтах с мачехой папа всегда принимает мою сторону, но я не злоупотребляю его отношением. Все-таки он имеет право на личную жизнь, пусть даже такую… стервозную. Любовь зла.
- Привет, папуль, - улыбаюсь во все тридцать два и ныряю в родные объятия. – Я соскучилась сильно.
Прижимаюсь щекой к его груди, пока он гладит меня по волосам. Совсем как в детстве. Уютно, безопасно, умиротворенно. Все проблемы и обиды отходят на второй план.
Ровно до того момента, пока отец не решает представить мне своего друга.
- Лиленок, познакомься, - отстраняется и отходит, открывая мне обзор на гостиную. – Артур Мейер.
Улыбка, которая предназначалась отцу, мгновенно спадает с лица. В легких заканчивается кислород. Приоткрываю рот, чтобы сделать судорожный вдох. Но меня всю будто парализует.
Я ведь сплю, да?
Упираюсь взглядом в мужские туфли из мягкой кожи. Это так по-европейски – ходить по дому в обуви. Но отец позволяет, а мачеха… Да она лично будет грязь подтирать за «денежным мешком».
Поднимаю глаза медленно. Брюки из дорогой ткани, выглаженная рубашка. Предсказуемо для скучного и сурового Артура Мейера.
Но стоит мне скользнуть взглядом по лицу папиного друга и окунуться в вязкую трясину его каре-зеленых глаз, как сердце обрывается и стремительно ухает вниз.
Цербер.
Все детали сходятся воедино. Один и тот же человек «преследовал» меня на протяжении последних дней, когда мне было особенно плохо. То и дело оказывался на моем пути.
В офисе Врагова я почти не успела рассмотреть его. Обратила внимание лишь на строгий костюм и хамское поведение. И выбросила из головы, потому что могла думать тогда лишь о приговоре врачей. Не удивительно, что потом я не узнала делового партнера моего шефа в невзрачном образе простого туриста.
Возможно, если бы я не была одержима идеей беременности, я могла догадаться, что это он. Хотя бы по хрипловатому голосу и акценту. Но… Наше экстремальное знакомство окончательно усыпило здравый смысл.
- Моя Лиля, - с теплом и какой-то гордостью в голосе представляет меня папа. – умница, красавица, полиглот. Мастер на все языки, - по-доброму хохочет и приобнимает меня за плечи.
В любой другой ситуации мне было бы приятно, и я бы посмеялась вместе с ним, но сейчас… Закашливаюсь и опускаю глаза. Неловко. И каждое слово в сложившейся ситуации воспринимается превратно.
Чувствую на себе пристальный взгляд Мейера. Под кожу забирается. Словно изучает. Разобрать на винтики меня хочет. Вот только я не механизм. И «работаю»… непредсказуемо, даже для самой себя.
- Приятно познакомиться, Лилия, - произносит Артур бесстрастно, а в голове эхом отзывается «сладкая», «рыбка». Только голосом другим, ласковым и срывающимся.
Тяжело сглатываю, впиваюсь ногтями в свои ладони, чтобы хоть как-то себя в чувства привести. Но даже боль не помогает. Тело здесь, а мысли и чувства остались в той ночи.
Познакомились. Так и есть. Только сегодня имена друг друга узнали. А вчера был просто случайный секс. Как нам общаться после всего произошедшего? В одном доме находиться?
Но, кажется, Мейера это ничуть не смущает.
Он… руку для приветствия протягивает. Серьезно? Как будто ничего не было минувшей ночью между нами! Впрочем, возможно, для него так и есть. Повеселился, оплатил, забыл.
А я не могу так. Знаю, что если коснусь его горячей, грубоватой ладони, то взорвусь. Я с трудом эмоции гашу. Глубже их заталкиваю, а они наружу рвутся.
Рука Артура так и зависает в воздухе. Без ответа. Со стороны мое поведение выглядит странно.
- Взаимно, - выдавливаю из себя со скрипом.
Мечтаю сквозь землю провалиться, хотя и так уже низко пала в его глазах. Тем не менее, насилую себя и тоже поднимаю ладонь. Медленно, неуверенно…
- Садитесь обедать! – с искусственной улыбкой восклицает Лариса. – Все остынет! Артур, вы любите тафельшпиц?
На лице Мейера мелькает тень недовольства, но лишь я ее замечаю. Мачеха же продолжает тараторить. Называет какие-то сложные австрийские блюда. И как только выговаривает? Долго тренировалась, наверное. Перед зеркалом. На что только не пойдешь ради состоятельного «зятя».
- Есть еще ростбиф Жирарди, краутфлекерль, - вещает, словно википедия. – И…
Артур прерывает ее тихим покашливанием.
- Не стоило утруждать себя, - старается сохранять безэмоциональный тон, но в воздухе витает напряжение. – Мы едим обычную пищу.
- Лора, я же говорил, - папа берет мачеху за талию и чмокает в щеку. – Артур – нормальный мужик, а ты от страха пол-ресторана скупила, - хохочет расслабленно.
Лицо Ларисы дергается в кривоватой улыбке. Сам того не осознавая, отец только что разрушил ее образ идеальной хозяйки. Наверняка она хотела все эти кулинарные изыски за свои выдать.
- Да, милый, - оправившись от «позора», щебечет мачеха. – Присаживайтесь.
Перечить мужу Лариса не смеет. Для него она – образцовая жена. И, признаться, исполняет эту роль на «отлично». Поэтому они и вместе до сих пор.
Папа традиционно занимает свое место во главе стола. И подзывает меня к себе. Подхожу, чуть прихрамывая.
- Что с ногой? – мрачнеет отец, только сейчас заметив выглядывающую из-под джинсов повязку.
- Подвернула, - признаюсь сипло.
Только не смотри при этом на Мейера! Не вспоминай, как он накладывал повязку, проводил рукой по лодыжке и…
Черт! Не замечаю, как поднимаю голову на Артура. Ему по-прежнему плевать. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
Вздохнув, сажусь по левую руку от папы. Улыбаюсь ему и немного успокаиваюсь. Но вскоре мой пульс опять учащается. Ровно в тот момент, как напротив меня опускается Мейер.
Опять встречаемся взглядами, и от этого вокруг все искрит. Неужели никто не замечает? Впрочем, Лариса с подозрением косится на нас. Как и Алина, что пристраивается рядом с Артуром.
- О-о-о! Золотая рыбка Лиля, - доносится до моего слуха звонкий голосок бусинки.
Поворачиваюсь на звук, широко улыбаюсь малышке, отчего та становится еще радостнее. Боковым зрением замечаю, как Артур нервно расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
- Можно рядом сяду? – Софи подбегает ко мне и касается моей руки.
Мейер делает вдох.
- Софи, дорогая, иди ко мне. Не следует надоедать… кхм… Лилии, - на моем имени его голос чуть заметно вибрирует.
Защищает от меня свою дочь? Считает меня недостойной компанией? Конечно! Чему может научить ребенка грязная девочка на ночь.
А я… и не претендую. Пожалуй, прислушаюсь к совету мачехи – и уеду отсюда завтра же. Так будет лучше для всех.
Но… Обращаю внимание на Софи. Она смотрит на меня жалобно, с мольбой в глазках-бусинках. Каре-зеленых, как у ее отца. Вспоминаю слова малышки про «надоедливых теть» и осознаю, что предам ее сейчас, если откажу.
И я сдаюсь… ребенку.
- Ты мне совсем не мешаешь, - улыбаюсь я и отодвигаю стул. – Садись, бусинка.
Взгляд-выстрел пронзает меня насквозь. Мейер в ярости, хоть и скрывает ее под маской равнодушия. Броня трескается, когда он берет в руку вилку и сжимает ее мощной рукой, при этом, кажется, чуть сгибает металл. С другой стороны стола недовольно кашляет мачеха. Уверена, мысленно она посылает мне проклятия. И даже Алина отвлекается ненадолго от своего смартфона и с прищуром смотрит на меня.
Кажется, я только что приговор себе подписала…
- Лилечка, - приторно-ласково обращается ко мне Лариса, а я невольно передергиваю плечами.
Поворачиваю голову в ее сторону и прищуриваюсь, чувствуя подвох. И он не заставляет себя долго ждать.
- Как дела на работе? Наверное, ненадолго тебя отпустить смогли? – поет она. – На сколько дней отпуск дали?
Мысленно усмехаюсь. Дней? А почему не часов? Тонкий намек на то, что мне пора.
- Я уволилась из компании Врагова, - произношу сухо и возвращаюсь к своей тарелке.
Правда, кусок в горло не лезет. Особенно, когда бросаю быстрый взгляд на мрачное лицо Мейера. В его настройках другие эмоции предусмотрены? Хотя я лукавлю. Знаю же, каким он может быть. Просто сейчас он чем-то недоволен.
- Что? Но как же… - заикается мачеха. - Такую работу потерять – это ведь глупо!
- Лариса! – резко осекает ее отец. – Вот и правильно, - улыбается мне. – Отдохнешь. И так после университета как устроилась на работу, так оттуда не вылезала, - усмехается. – Будет желание, нам с Артуром поможешь. Грамотные переводчики с опытом работы в турсфере на вес золота. С отличным знанием языков, в том числе и немецкого. Согласен, Артур?
Мейер закашливается. Чересчур сильно и надрывно.
Моя рука непроизвольно тянется к графину с водой, но Лариса перехватывает его и передает дочери. Сообразив, что от нее хочет мать, Алина подскакивает и наполняет стакан Артура. Тот одним небрежным жестом пресекает ее попытки услужить.
И мне становится стыдно. Не за себя, нет, я не сделала ничего предосудительного. За сводную сестру и ее навязчивость стыдно.
Алина растерянно присаживается, виновато взглянув на Ларису. Та замирает на мгновение с прилепленной к лицу улыбкой, а потом вдруг встает из-за стола и направляется к окну. Открывает обе створки нараспашку.
Порыв морского воздуха вздымает невесомые шторки и нагло влетает в гостиную. От холода вздрагиваю и чихаю. Видимо, сказываются последствия ночных «купаний».
Чихает и Артур. Наверняка тоже простудился, хоть и храбрился вчера. Одновременно смотрим друг на друга. С одинаковым… беспокойством, отражающимся в глазах.
Нет, мне показалось, скорее всего.
- Чего это вы? Решили заболеть на пару? – пыхтит папа. – Ладно Артур. Он не привык к нашим перепадам температуры: то жара, то дождь, то ветер. А ты, Лилёнок, почему вдруг расклеилась?
- Сквозняки в поезде, - хмыкаю я и удивляюсь, насколько равнодушен мой тон.
Кажется, начинаю привыкать к неловкой ситуации. Если мыслить логически, папа ничего не знает, Мейер вряд ли будет распространяться о нашем ночном приключении. Мне не о чем беспокоиться. А соседство с Артуром… переживу как-нибудь. В конце концов, сейчас именно он – гость в нашем доме, а не наоборот.
Папа заводит с Мейером беседу о бизнесе, полностью завладевая его вниманием. Осмелев, исподлобья поглядываю на цербера. Серьезный, решительный, горит своими идеями.
При других обстоятельствах он бы мне… понравился. В нем собраны черты, которые я ценю в мужчинах.
Но отношения, что начались со случайного секса, обречены на провал. Да и не нужны они мне. Я лишь хочу ребенка. Родить для себя - и ни от кого не зависеть.
Ковыряюсь в своей тарелке, не решаясь попробовать блюдо австрийской кухни, название которого даже не выговорю. Вилкой отделяю макароны от капусты, а свободной рукой подпираю подбородок.
- А картошки фри нет? – бубнит Софи.
- Я бы тоже не отказалась, - соглашаюсь со вздохом.
Пересекаемся взглядами и обе тихо хихикаем.
Мейер умолкает, смотрит на нас. И эта тишина хуже ссор и криков. Потому что не знаешь, чего ожидать.
- Сонечка, положить тебе еще что-нибудь? – срывается со стула Алина. Наверняка опять по указке матери.
- Софи, - исправляет ее бусинка.
Не дожидаясь ответа, Алина вываливает на ее тарелку огромную отбивную с каким-то непонятным соусом.
Малышка морщится, отодвигается от стола.
- Я не ем мясо, - заявляет неожиданно. – Я вегетарианка, как мама, - добавляет громко и подбородок вздергивает.
Четко вижу, что это вызов. И брошен он не кому иному, как собственному отцу.
Мейер молчит, стиснув зубы. Рвущиеся наружу эмоции пытается усмирить. Гнев и… боль. С удовлетворением отмечаю, что на дочери он не срывается. Держится до последнего.
- Я заменю тарелку, - беру посуду и поднимаюсь из-за стола.
Расправляю плечи, пытаясь сбросить с себя внимательный взгляд Артура. Шагаю бодро и уверенно, насколько позволяет подвернутая нога.
За мной бежит Алина с твердым намерением помочь, которое испарятся сразу же, как мы оказываемся на кухне. Она опирается о барную стойку и скучающим взглядом наблюдает за мной.
Заглядываю в холодильник, пытаясь найти там «нормальную еду» для бусинки. Достаю картофельное пюре, зелень, огурцы и помидоры, а еще большой желтый перец.
- Зачем ты?.. Это твой папа готовил, - сводная сестра морщит нос, покосившись на кастрюлю с картошкой.
Не могу сдержать теплой улыбки. Знаю. Мачеха не сильна в кулинарии, а вот отцу пришлось научиться. После того, как умерла мама и мы остались вдвоем. Тогда папа полностью взял на себя заботу обо мне. И справился с задачей, как бы тяжело ему не было.
- Вот и отлично, - довольно тяну я. – Овощи помой, - киваю в сторону раковины. – И нарежь.
Алина кривит рот, берет огурец двумя пальцами, а я смотрю на ее нарощенные ногти, украшенные узорами из страз.
- Хотя… сама нарежу, - вздыхаю, устало качая головой.
Разогреваю и накладываю картофельное пюре, ложкой придаю форму.
- Алин, зачем тебе все это? – вопрос срывается с моих уст сам собой. – Тебе нравится Мейер? – уточняю, хотя и так знаю ответ.
Вижу и чувствую ее отношение. Артур явно не герой ее романа.
- Конечно, - мгновенно откликается Алина. - Ты видела, какая тачка у него?
Едва ли не прыскаю от истеричного смеха. Да уж, видела. И внутри была. Полуобнаженная, завернутая в плед. Боже! Будто кто-то другой вселился в меня этой ночью.
- Кхм, - пытаюсь обуздать эмоции. – Тебе же с человеком жить, а не с его… кхм… тачкой, - говорю на ее языке.
Бросаю в рот кусочек огурца, чтобы занять себя чем-то. Не понимаю, в чем дело, но сейчас я невероятно раздражена. Возвращаюсь к сервировке блюда для бусинки, успокаивая себя этим.
- Ну-у, человек, - тянет Алина. – Староват, конечно. Зато помрет раньше и оставит меня богатой вдовой, - хихикает глуповато.
От неожиданности давлюсь огурцом, кашляю, и на глазах выступают слезы.
- Алина! – прикрикиваю на нее сквозь хрип. – Так нельзя!
- Пф, - надувает губы. – Чего ты взъелась на меня вообще! Самой этот Мейер приглянулся? – шипит, как змея, чувствующая опасность. – Даже не надейся. Я моложе тебя и…
- Стоп, - поднимаю ладонь, останавливая поток оскорблений. – Нет. Я не хочу, чтобы ты совершила ошибку, идя на поводу у матери.
- Так ты на Мейера не претендуешь? – прищуривается с недоверием. – Точно?
Заставляю себя кивнуть. Я не собираюсь участвовать в «соревнованиях», кто быстрее залезет иностранцу в штаны…
Но… Черт! Я и так это сделала уже. Правда, случайно…
Как сложно все!
Прячу взгляд, чтобы Алина не заметила моего волнения.
- А, ну, чудненько тогда, - расслабляется она, наклоняется ко мне через стойку и чмокает меня в щеку. – Вот и не мешай, сестричка.
Морщусь от обращения. Так себе родственницы из нас получились. И мы обе это знаем.
Вздохнув, выкладываю нарезанные овощи в виде мордочки, украшаю зеленью и…
- Ой, чего паришься. Все равно в желудке все перемешается, - неприятно хохочет Алина и выхватывает у меня тарелку. - Я отнесу.
Не успеваю опомниться, как она исчезает из кухни. Для нее это очередной способ выставить себя в выгодном свете перед Мейером.
А я… просто не хочу, чтобы Софи осталась голодной сегодня.
Позволяю себе пару минут задержаться на кухне и перевести дух, но потом все же возвращаюсь на обед.
Довольно наблюдаю, как бусинка уплетает пюре.
- Вкусно, спасибо, - говорит она, как только я сажусь рядом.
Улыбаюсь с нежностью, приоткрываю рот, чтобы пожелать приятного аппетита, но меня опережает Алина:
- Пожалуйста, я для тебя старалась, - глазом не моргнув врет она.
Изгибаю бровь, глядя на сестру, и демонстративно усмехаюсь. Такой наглости я не ожидала. Алина смущенно опускает взгляд, утыкаясь в свою тарелку.
Остальные все это время наблюдают за нами, но не говорят ни слова. Беру стакан и делаю глоток воды, потому что есть в такой атмосфере не могу. Считаю минуты, когда можно будет уйти.
- На выходных День города, - заводит очередной разговор отец. – Куча мероприятий ожидается. Мэр будет, все его замы. Я думаю, нам тоже надо присутствовать, Артур, - поворачивает голову к Мейеру. – Заручиться поддержкой властей. Нам она пригодится, столько разрешений предстоит получить у них для строительства…
- Да, я понял, - почему-то резко прерывает его цербер, не позволяя закончить фразу. – Согласен. Будем.
- С малышкой Лилёнок посидит, можешь не беспокоиться, - успокаивает друга, но тот становится мрачнее.
- Это лишнее. Софи с нами пойдет, - постановляет Артур, не смотря на меня.
- Не думаю, что это удачная мысль, - спорит папа. – Не дай бог, потеряется в толпе. Народа много будет…
- Я могу за Сонечкой присмотреть, - щебечет Алина после толчка мачехи в бок.
От ее визглявого голоска мы с Артуром одновременно морщимся.
- Меня зовут Софи, - фыркает бусинка и показывает язык.
Легко касаюсь рукой хрупкого плечика малышки и, перехватив ее взгляд, укоризненно качаю головой. Надувает губки в ответ. Но кивает. Слушается.
- Дочь будет со мной, - чеканит цербер еще строже. – Вопрос закрыт.
- Да, я согласна. Хочу на праздник! – восклицает малышка по-немецки и хлопает в ладоши. – Давай золотую рыбку с собой возьмем? – обращается к своему папе, думая, что ее здесь больше никто не понимает. И по имени специально меня не зовет, чтобы остальные не догадались.
Артур молчит, а я вспыхиваю, как спичка. Оказывается, это так волнительно и тепло, когда тебя выбирает ребенок. Я бы ни за что в жизни не отказала бусинке. И даже готова терпеть невыносимого Мейера весь вечер. Лишь бы быть рядом с Софи.
Странные чувства. Непривычные.
Противоречивую ситуацию разрешает звонок в дверь. Лариса подскакивает и бежит открывать. Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от ее излишней старательности. Хозяйкой здесь показать себя хочет. Пусть.
Возвращается она с каким-то конвертом в руках. Всматриваюсь – и бледнею.
- Артур, тебе просили передать. Из отеля…
Вслух читает название на сложенном листе бумаги, а я задерживаю дыхание. Вот просила же - лично в руки! Какого черта!
Пожав плечами, мачеха передает конверт Мейеру прямо перед моим носом.
Так близко, что могу протянуть руку и выхватить, но… глупо.
Артур недоуменно хмурит брови.
Он же не будет открывать прямо здесь? При всех?
- Что-то случилось? – беспокоится папа, пока Мейер задумчиво изучает содержимое конверта.
- Нет. Из отеля прислали кое-что. Решили, что забыл, - зеленый огонь неожиданно прожигает меня насквозь. – Но… Я никогда не забываю. И ничего не делаю просто так.
Выдерживаю этот взгляд, с достоинством подняв голову.
Невероятно! Какой же циник и хам!
На секунду представляю, как забираю конверт, рву проклятые деньги на мелкие кусочки – и с наслаждением бросаю в его самодовольное лицо.
Вдох. Выдох.
- Знаете, господин Мейер, - произношу на удивление спокойно, несмотря на бурю внутри, - у нас в России говорят: «Никогда не говори никогда». Судя по всему, - многозначительно киваю на конверт, - в этот раз вы ошиблись.
- Хм, а что происходит? – недоуменно тянет папа, пока мы неприкрыто уничтожаем друг друга взглядами.
- Спасибо за обед, - поднимаюсь из-за стола. - Я устала и пойду к себе.
Чмокаю растерянного отца в щеку, подмигиваю бусинке, наплевав на реакцию цербера. И ухожу в свою комнату, которая все это время стоит нетронутая, будто меня ждет. Намекает, что мне всегда рады в этом доме. По распоряжению папы.
***
Остаток дня провожу в своей комнате. Неспеша разбираю вещи, расстилаю кровать. Отказываюсь спускаться к ужину под предлогом плохого самочувствия. Папа хмурится, но лишних вопросов не задает. Просто уходит после моего «нет».
Прежде чем закрыть дверь, слышу кокетливый писк Алины, доносящийся из гостиной. Сжимаю ручку так сильно, что холодный резной металл впивается в мою ладонь. Захлопываю деревянное полотно со всей дури, даже петли гремят.
Падаю спиной на постель, сминая покрывало. Устремляю пустой взгляд в потолок и не понимаю, что происходит со мной. Горит все внутри. Наизнанку выворачивает.
Наверное, простуда дает о себе знать. Других объяснений моему странному состоянию нет. Мне плохо от болезни и усталости.
Прикрываю глаза – и теряюсь в беспокойных снах.
Сквозь дрему слышу, как кто-то скребется в дверь. Испуганно подскакиваю, озираюсь вокруг. Темно. Сколько времени я проспала?
Шум становится громче. Следом – раздается слабый, тонкий и до боли родной голосок:
- Рыбка Лиля? Ты тут?
Словно на автопилоте, тело само направляется к двери, а рука, будто ватная, поворачивает ручку.
- Бусинка? – растерянно моргаю. – Что ты?..
Договорить не успеваю, потому что Софи отталкивает меня, влетает в комнату и забирается на постель. Прикладывает указательный пальчик к своим губкам:
- Тш-ш. Не выдавай меня. Еле нашла твою комнату!
Выглядываю в коридор, замечаю худенькую фигурку Алины в полумраке – и бесшумно прикрываю дверь, пока сестра не заметила.
Опускаюсь на край кровати, рядом с бусинкой. Смотрю на нее с укором. А она вдруг протягивает мне какой-то сверток.
Принимаю. Достаю из пищевого пергамента булочку. Удивленно смотрю на Софи.
- Ты же не ужинала, - говорит таким тоном, будто я совсем глупая.
Глаза щиплет. Зажимаю нижнюю губу пальцами, чтобы не расплакаться. Ломаю булку, даю половину Софи, вторую кусаю сама.
- Ну, рассказывай, что случилось, - двигаюсь ближе к малышке.
- Я днем с папой была, и все было хорошо. Но вечером он закрылся с Михаилом в кабинете, чтобы дела обсудить, а ко мне опять Алина пристала. Ну, я предложила ей поиграть в…
Не может вспомнить название, поэтому объясняет по-немецки.
- Прятки? – догадываюсь я.
- Да, точно, - хлопает в ладоши. – Я спряталась. Она пусть ищет, - хохочет Софи. – А ты по-немецки говоришь, да? – уточняет на своем. – Расскажи мне какую-нибудь сказку, пожалуйста. Надоел русский.
- Ладно. Хмм, - перехожу на немецкий. – Может, «Красавицу и Чудовище»?
Бусинка радостно кивает и ложится, укладывая голову мне на плечо. Обнимаю малышку, чмокаю в макушку. Начинаю рассказывать. Правда, не помню подробностей. Поэтому импровизирую.
- Слушай, а у Чудовища дочь есть? – вдруг спрашивает Софи.
- А должна быть?
- Ну, ты так описываешь, что Чудовище на папу моего похож, - подмечает она то, что я сделала непроизвольно. – Пусть тогда у него будет дочь Бусинка, - довольно тянет.
- Пусть, - судорожно выдыхаю. И продолжаю, стараясь контролировать свои… «описания».
Через некоторое время Софи засыпает. Я укрываю ее пледом.
Собираюсь и сама вздремнуть, но в дверь стучат. Аккуратно поднимаюсь, чтобы бусинку не разбудить, и иду на цыпочках.
На пороге – цербер. Привычно злой. Едва ли не дым из ушей валит. Устало закатываю глаза, вгоняя его в ступор своей реакцией.
Ну, а что вы хотели, господин Мейер, не все здесь стелиться перед вами будут.
Он делает глубокий вдох, наверняка готовится наорать на меня. Но я накрываю его рот ладонью. Опять дезориентирую.
- Тихо, не шуми, - приказываю строго. – Софи здесь. Спит.
Отхожу от двери, пропуская Артура в комнату. Взмахиваю рукой в сторону кровати, где сопит бусинка. С грустью наблюдаю, как цербер забирает ее у меня. Свою дочь. На которую я не имею права.
Вздыхаю шумно.
Мейер останавливается у выхода, оглядывается, буравит меня взглядом.
- Я знаю, чего ты добиваешься, Лилия. Как и твоя сестра, - заявляет внезапно. – Не тратьте силы.
- М-м-м, что? – искренне недоумеваю.
- Я сниму дом. Мы с Софи переедем через пару недель, так что...
- Буду ждать с нетерпением, - ядовито перебиваю. – И шарики в воздух запускать в честь такого события.
Цербер морщится, будто я его ударила. В этот момент бусинка на его руках ерзает, бормочет что-то сквозь сон. И мы оба умолкаем. Артур меняется, словно по волшебству, с нежностью смотрит на дочь – и, наконец, уходит.
***
Переодеваюсь в пижаму, однако уснуть больше не могу. Видимо, отдохнула за день. Выждав около часа, спускаюсь в гостиную. Наливаю себе стакан воды, но вдруг понимаю, что невероятно голодна. Я весь день не ела: странные австрийские блюда, к которым я не притронулась, и кусок булки не в счет.
Подумав, решаю наплевать на фигуру – и крадусь в кухню. Основной свет выключен, а тусклые встроенные в мебель лампочки замечаю не сразу.
Как и мощную мужскую фигуру у окна.
Вздрагиваю и выпускаю из рук стакан, который со звоном разлетается на осколки.
«Повезло» же Михаилу с дочерьми. Одна упорно пытается залезть в мою постель. А вторая… только что оттуда. Старшенькая сработала на опережение. Я же повелся, как дурак, на девушку, попавшую в беду. Как по нотам все разыграла, себя не жалея.
Софи обмолвилась, что видела Лилю в офисе Врагова. Я ее не запомнил даже, но она наверняка еще тогда меня приметила. Не зря же стремилась к папочке на юг. Ведь крайне нелогично – бросать престижную работу в столице ради того, чтобы уехать в глушь и стать нянькой для дошкольницы. Только если не преследуешь иные цели.
Михаил рассказал ей, кто я и какие у меня планы. Вот Лиля и зацепилась.
Я еще удивлялся, как можно быть такой невезучей. То изнасиловать ее пытались, то сама чуть не утонула.
Плавать она не умеет. Нетопырь. Да, конечно. Уши развесил. Тешился от ее непосредственности.
Интересно, Лиля с подачи мачехи все это провернула? Мне показалось, отношения у них натянутые. В свою очередь, Лариса усиленно пытается Алину под меня подложить.
Значит, Лиля сама. И весьма успешно. Конечно, она ведь старше, опытнее. Не то, что пустышка сестра.
Теперь еще за дочь мою принялась. Подход нашла. Зря.
Вот же семейка! Как среди змей Миша выживает? Впрочем, я сам с такой же коброй жил. Пока она не предала меня и жестко подставила.
К сожалению, мы, мужики, слепыми идиотами становимся рядом с женщинами. Очевидного не замечаем.
- Ой!
Дергаюсь, когда слышу звон бьющегося стекла. На кухне я больше не один.
Опять Лиля. Стоит в полумраке, ресничками хлопает. Ноги босые, а вокруг – вода и осколки.
Стакан уронила. Случайно? Сомневаюсь.
Но я снова ведусь. Машинально приближаюсь, под бедра ее подхватываю, а потом усаживаю на стол. Надо бы стекло убрать, однако я не могу оторваться от Лили. Веду руками к талии, сжимаю.
Злюсь на себя за слабость, но выплескиваю эмоции на девчонку.
- Ты что здесь забыла? - а сам рассматриваю ее вблизи.
«Умница, красавица…» - вспоминаю слова Михаила.
- Вообще-то я в своем доме, - огрызается она.
«Мастер на все языки». Ну-ну. Здесь и не поспоришь.
Воронин пылинки с дочери сдувает, считает ее чистой, непорочной. Маленькой девочкой. Все мы, отцы, одинаковые в своей любви к детям.
Рассказать бы, что его скромница вытворяла минувшей ночью. Но нет. Я ведь крайним окажусь. Порвет он меня за то, что «Лилёнка» тронул. Понимаю и разделяю позицию Миши. Я бы и сам убил за свою дочь.
Дерьмо!
Угораздило же так вляпаться! Не хватало еще из-за этой… друга потерять. Мы с Михаилом лет пять знакомы. Впервые пересеклись, когда он в Австрию прилетел по вопросам бизнеса. Контакты налаживал, договоры заключал. Сначала мы разругались. Не сошлись по нескольким пунктам контракта. Миша меня еще тогда «зеленым» обозвал. Притом что десять лет разницы всего у нас. Я думал, что вовсе никаких дел с ним иметь не буду. Но со временем мы оба поменяли свои взгляды.
Когда-то я помог ему, а сейчас… мне и самому пришлось обратиться к нему за поддержкой. Жизнь – интересная штука. Никогда не знает, когда упадешь. И кто всадит нож в спину…
Вот и сейчас. Разочаровываюсь в очередной раз. Всматриваюсь в красивое, но хмурое личико Лили и ругаю себя за то, что клюнул на нее.
Еще и виноватым себя считал после той ночи. С трудом покинул отель. Возвращался несколько раз под разными предлогами. То чемодан привез, то денег на проезд оставил, то… просто сидел и смотрел на нее. Спящую, нежную, беззащитную.
И почувствовал себя полным идиотом, когда она появилась в доме моего друга. Чтобы дальше претворять свой план в жизнь.
Деньги вернула. Как будто я не понимаю, что это всего лишь кокетство. Недотрогу изображает. Действительно, зачем брать маленькую сумму, если можно сорвать большой куш. По крайней мере, она на это рассчитывает.
Только в своем гениальном плане Лиля ошибку допустила. Адрес. Заранее в курсе была, где я остановился.
- Не знаю, к чему ты привыкла, но я оставил тебе деньги на такси, потому что свои ты утопила, - рычу ей в ошеломленное лицо.
- Кхм, я... - прячет взгляд.
Ясно, о чем подумала.
– Ты как добралась вообще? – вопрос сам вырывается.
Перед глазами возникает образ Лили, которая ловит попутку. Садится с каким-нибудь мутным типом. Вроде того блондина на пляже.
Завожусь.
Хотя ситуация с потерей денег и документов, скорее всего, тоже была уловкой…
- Папу попросила такси оплатить, - шепчет она тихонько.
Такая милая, наивная. Папина дочка.
Сжимаю хрупкие плечи, вырываю из ее груди слабый стон, отдаленно напоминающий те, что она издавала минувшей ночью. Уношусь мыслями туда.
Жадно скольжу взглядом по лицу Лили, ее приоткрытым губкам, спускаюсь по тонкой шее, на которой виднеются слабые розовые следы. Мои метки. Останавливаюсь на невзрачной хлопковой маечке, что выглядывает из распахнутого халата. Так просто, по-домашнему, совсем не эротично, а меня замыкает.
Остатки мозгов стекают вниз. Хочу сорвать с нее эту тонкую ткань, почувствовать бархат кожи и…
Давай, закопай себя еще глубже! Разложи дочь друга прямо на столе в его же кухне. Почему нет? Если подставляться, так по полной.
Отпускаю Лилю, прячу руки в карманы. От греха подальше.
Давно меня так на женщине не клинило. Да что уж там. По-настоящему лишь один раз в жизни сорвало. С женой бывшей. Но я урок запомнил. Вызубрил.
- Ты себя недооцениваешь, - хмыкаю я, пытаясь остудиться. – Если бы я платил тебе за услуги, то сумма была бы значительно больше.
Маленькая ладошка обжигает лицо пощечиной. Лиля округляет глаза, сама пугаясь того, что сделала.
Совсем заигралась лицемерка.
- На первый раз прощаю, - чеканю холодно. – Но не смей больше так делать.
Разворачиваюсь, чтобы уйти. Делаю пару шагов – и слышу, как под подошвой хрустит стекло. Забыл совсем про разбитый стакан. В эту же секунду Лиля соскакивает со стола. Точно ноги поранит.
Назад.
Подхватываю ее на руки, в пару широких шагов преодолеваю кухню – и резко ставлю на пол. Хочу, чтобы ушла. Немедленно. Придаю ей ускорения легким, но обидным шлепком по попе.
Не удержался, придурок старый.
Лиля ойкает, сверлит меня гневным взглядом, сжимает кулачки, но руки больше не распускает. Фыркает – и сбегает. На ходу грубо ругает меня по-русски.
Какой еще «цербер»?
Опускаюсь на скамейку в саду своего отца. Сажусь полубоком, закинув ногу на ногу и облокотившись о покатую деревянную спинку. Вдыхаю аромат цветов, смешанный с морским воздухом.
И я словно возвращаюсь в детство. Беззаботное, счастливое. Кажется, вот-вот покажется мама. С соком и выпечкой в руках. Подойдет, поставит блюдо на край скамьи, а сама чмокнет меня в лоб и обнимет крепко…
Прикрываю глаза, замираю с блаженной улыбкой на лице.
Несмотря на нахлынувшую грусть, мне хорошо сейчас. Недаром говорят, дома и стены лечат. И хоть физически вылечить меня невозможно, однако на душе становится легче.
Даже мачеха со сводной сестрой не омрачают моего настроения. Тем более, у них нет на это времени. Ведь они вплотную заняты Мейером. Душат его своим вниманием.
Цербер… Честно, порой мне даже жаль его. Интеллигентный, сдержанный, гость в этом доме, он ни разу не позволил себе даже голос повысить. Хотя я видела, как ему хотелось послать их обеих. Далеко и надолго.
Усмехаюсь, вспоминая лицо Мейера каждый раз, когда рядом визжит Алина. Сестра не видит, что лишь отпугивает свою «жертву». Недаром Артур так быстро дом нашел и планирует переезжать на днях, чему Лариса не рада.
Сначала я думала, он принял это решение из-за меня. Но позже поняла, что слишком преувеличиваю значение нашей ночи для него. И перестала вести себя как глупая малолетка рядом с объектом своего воздыхания. Мы взрослые люди, ничего сверхъестественного между нами не случилось. Переспали по обоюдному согласию – и забыли. Правда, последнее мне дается с трудом…
К знакомым запахам сада примешивается новый. Мужской, дурманящий, сводящий судорогой все внутри.
Чувствую, как Артур подходит ко мне со спины. Как всегда, молча, словно каждое его слово стоит денег. Вечно чем-то недовольный. Но я привыкла и научилась игнорировать как его настроение, так и свои эмоции рядом с ним.
- Доброе утро, господин Мейер, - бросаю, не оглядываясь. Сухо и немного ехидно. Знаю, что ему не нравится это обращение. Зато оно позволяет мне возвести стену между нами.
Господин Мейер. Он сам себя так поставил. Друг и деловой партнер моего отца. На этом точка.
Артур покашливает с негодованием, становится рядом.
- Доброе, - цедит бесстрастно. – Где Софи?
- Бусинка на качелях, - указываю рукой на площадку, что укрыта от взора Артура боковой стенкой арки, увитой розами.
Мне же со своего места хорошо видно Софи. Поэтому и выбрала эту скамейку. Невзначай я приглядываю за малышкой, хоть рядом с ней и суетится Алина. Сестре не доверяю.
- У нее есть имя, - привычно бубнит Артур.
Наклоняется, опираясь двумя руками о спинку скамьи. Оказывается так близко ко мне, что чувствую жар его тела.
- Да, у бусинки очень красивое имя. Долго выбирали? – намеренно цепляю Мейера, потому что убеждена: назвала так малышку его жена.
Бывшая. Не удивительно, что даже она не выдержала цербера и сбежала. Странно только, почему дочь бросила. Впрочем, со своими связями и деньгами Артур вполне мог лишить ее прав.
Зверь. Но мне нравится дергать его за усы.
Запрокидываю голову, чтобы нагло посмотреть на него и ухмыльнуться. Но теряюсь, когда мы встречаемся взглядами. Его лицо прямо над моим. Свободного пространства минимум. Ощущаю его дыхание на коже, слышу, как оно сбивается.
Несмотря на то, что сердце выпрыгивает из груди, я нахожу в себе силы вопросительно изогнуть бровь и дерзко вскинуть подбородок.
Артур мгновенно мрачнеет и выпрямляется.
- Что вы делаете, Лилия? – неожиданно спрашивает.
Непонимающе свожу брови, а он кивает на смартфон в моей руке. На экране открыта вкладка браузера с вакансиями.
- Ищу работу, - возвращаюсь к дисплею. - Раз уж вы во мне не нуждаетесь…
- Не нуждаюсь, - выпаливает цербер раньше, чем я успеваю закончить фразу.
Вспыхиваю. Как двусмысленно это сейчас прозвучало. Будто я предлагаю себя, а меня не хотят…
- Прекрасно. Значит, пойду работать, - пожимаю плечами.
- Почему не вернетесь к Врагову?
Они с мачехой сговорились, что ли? Все хотят от меня скорее избавиться.
- Не могу пока, хочу с папой побыть, - признаюсь чуть слышно. – Подальше от всего… этого.
Не вовремя вспоминаю свои визиты к врачам. Приговор. «Рекомендации».
Мозгом понимаю, что с моим переездом на юг проблема не исчезла, но… Морально мне здесь легче. Хоть я ни слова не сказала отцу. Даже когда он заикнулся на днях о моей личной жизни. О внуках, которых «ему пора няньчить». Промолчала.
Уверена, папа заподозрил, что со мной что-то не так. Он с детства меня чувствует. Но не попрекнул, а лишь обнял по-отечески, успокаивая.
Нет, я не готова уехать сейчас. Там меня ждет полное одиночество…
- Подальше от чего? – не отстает цербер.
- Не важно, это личное, - пресекаю его. – У меня свои причины задержаться дома.
- Не сомневаюсь, - строго отрезает он.
Опять злится?
Артур, хмыкнув, шагает прочь от меня по тропинке, усыпанной камушками. Кажется, что они загорятся под его подошвами.
Цербер идет к дочери. Знаю, что рядом с ней он успокоится. Станет другим. Заботливым и любящим отцом. Позволяю себе понаблюдать за его преображением. Закусив губу, чтобы сдержать улыбку, «подглядываю», как Софи замечает папу и радостно мчится к нему. Артур приседает, а малышка буквально повисает на нем, обвивает мощную шею тоненькими ручками.
Семейная идиллия.
- Долго ты будешь мешать сестре? – раздается над ухом.
- М-м-м, что? – неторопливо поворачиваю голову и вздрагиваю от уничтожающего меня взгляда.
Мачеха нависает надо мной, уперев руки в бока, и смотрит с неприкрытой ненавистью. Если бы умела, то обратила бы меня в пепел – и развеяла по ветру над морем.
- Чего здесь сидишь? Отвлекаешь внимание Артура от Алиночки?
Впервые за все эти дни Лариса показывает свое истинное лицо. Срывается. Потому что мы наедине.
- Может, хватит навязываться? – сама не понимаю, почему меня раздражает даже мысль о возможных отношениях сестры с цербером. - Она ему не нравится, это же видно!
Тыкаю пальцем в направлении площадки. Как раз в этот момент Мейер поднимается, берет дочь на руки – и легким кивком головы просит Алину уйти. Та медлит, теряется. Будто совета мамы ждет.
- Потому что ты рядом, - находит причину мачеха. - И соблазняешь его!
- Что-о? – повышаю голос, и глаза сами округляются от шока.
- Для отца образ невинной овечки прибереги, - выплевывает ядовито. - Я вижу, как ты ведешь себя с Артуром. И как он на тебя смотрит. Особенно, когда ты с его мелкой возишься. Нашла у мужика слабое место?
- Чушь какая! – фыркаю, не сдерживая эмоций.
- Уйди с дистанции. Иначе я найду способ от тебя избавиться, - переходит на открытые угрозы.
- Я не участвую в этом забеге! – не сдаюсь до последнего, хотя мне больно и хочется расплакаться от такого отношения. – Интересно, а папа в курсе вашего соревнования? – бросаю как бы между прочим.
- Только попробуй… - пищит Лариса.
Резко поднимаюсь со скамейки. Бросаю последний взгляд на цербера и бусинку. Мейер оглядывается, будто чувствует, что я смотрю.
Киваю ему, «передавая» малышку под присмотр, и он отвечает тем же, «принимая» свое сокровище. У нас как-то негласно это получается. Артур упорно отвергает мою помощь, но при этом дочь оставляет, только когда рядом или я, или мой отец. А еще без тени злости каждый вечер забирает спящую Софи из моей кровати. Поначалу запретить ей пытался, но понял, что бесполезно. И смирился.
- Кхм-кхм, - многозначительно кашляет мачеха.
Не оглядываясь на нее, мчусь к дому. Влетаю, хлопнув дверью. Но немного остываю, столкнувшись в гостиной с папой.
- О, я как раз тебя искал, - радуется он и протягивает мне деньги. – Держи.
Отшатываюсь и недоуменно поднимаю брови.
- Не нужно, пап. Зачем? – прячу руки за спиной. – Я же дома все время. Скоро работу найду. Не хочу жить нахлебницей здесь.
- Брось, ты что! К празднику себе новых вещичек прикупишь, штучек всяких женских. Ну, мне ли тебя учить. Лора с Алинкой половину банковского счета на «дамские расходы» вытянули…
- Может, им следует затянуть пояса? Или самим заработать, - цежу, едва сдерживая злость и обиду. - Для разнообразия?
- Деньги нужны, чтобы их тратить, - отмахивается папа. – Бери.
- Нет, - качаю головой. - И я не иду на День города. Мне это не интересно.
На самом деле, не хочу смотреть, как весь вечер Алина будет красоваться перед Артуром. И предлагать ему себя в новой красивой обертке. Достали все.
Но папе я это не озвучиваю. Не рассказываю и о том, как разговаривала со мной мачеха в саду. Я не маленькая девочка, чтобы жаловаться. Как бы не хотелось порой ощутить себя таковой.
Чтобы не сорваться, направляюсь в сторону своей комнаты.
- Лилёнок, придется, - просит папа. – Иначе этот австриец упертый опять дочь где-нибудь потеряет.
Замираю посередине гостиной и понимаю: отец прав…
- Сразу видно, что не наш, - продолжает бурчать. – У нас ведь как: дают – бери, бьют – беги. А этот… дома снимает, нянек ищет. Все сам, без помощи. Гордый. В его-то положении…
Мозг цепляется за последнюю фразу, прокручивает снова и снова. Пытается осознать.
- Каком положении?..
Стараюсь не слушать шум и голоса за стеной, но до меня все равно доносятся отдельные фразы.
- Нет, скучно. Примерь лучше это.
Мачеха чересчур громко и воодушевленно инструктирует дочь. Сегодня Алина должна блистать. И, судя по боевому настрою обеих, не только разделить с Мейером вечер, но и желательно постель. «Обновить» снятый им дом, куда он вчера перевез почти все вещи.
Невольно морщусь от одной мысли об этом. Успокаивает лишь то, что Артур видит их обеих насквозь. Впрочем, почему вообще меня должно волновать, кто окажется в его кровати?
- Представь, какие женщины в Австрии вокруг него вились! Надо соответствовать. Результат с лихвой окупит затраченные деньги и силы, - уверенно постановляет Лариса. – Ни в чем нуждаться не будешь.
Знали бы они правду… Мне даже интересно было бы посмотреть их разворот на сто восемьдесят градусов – и курс на поиски новой жертвы. Но я пообещала папе молчать. Точнее, он и не рассказал мне ничего. Затих сразу же после своей небрежно брошенной фразы. Видимо, друг просил не распространяться. Но я и так все поняла. Не от хорошей жизни Мейер в России очутился, бросив бизнес в Австрии. Дело не только в разводе. И уж тем более не в разбитом сердце. Откуда оно у стального цербера?..
- Да, Мишенька, я сейчас Лилю позову, - приторно щебечет Лариса, приближаясь к моей двери.
Стоит ей войти, как улыбка сползает с ее лица и уступает место задумчивости. Мачеха оценивает меня с ног до головы. Мысленно измеряет уровень исходящей от меня опасности.
Усмехаюсь и складываю руки на груди. Я не потратила ни рубля из тех денег, что папа все-таки всучил мне. Верну потом. Или куплю что-нибудь ему. Отец о себе совсем не думает – все мачеха с сестрой вытягивают. Не хочу быть, как они.
Так что на праздник, до которого мне нет никакого дела, я выбрала одно из своих сдержанных офисных платьев. Правда, мое любимое. Приятного бирюзового цвета, облегающее фигуру, но при этом ничего не выпячивая, с прикрытыми плечами и коленями. Я чувствую себя в нем комфортно – и это для меня сегодня важнее всего. Ведь я планирую присматривать за бусинкой. Даже туфли выбрала на невысоком каблуке – в них удобнее бегать за неугомонной малышкой в случае необходимости. И волосы наверх убрала, чтобы не путались и не так жарко было. Переменчивая погода то и дело подкидывает испытания в виде резкого потепления и повышенной влажности.
Этим вечером я готова ко всему. Безусловно, кроме того, чтобы соблазнять Мейера, как обо мне говорила мачеха. Наоборот…
Убедившись, что я не составлю конкуренции шикарной Алине, Лариса хмыкает снисходительно, кивает в сторону выхода, словно отдавая мне команду, а потом покидает комнату.
На улицу выхожу последней. Наблюдаю, как Алина в чересчур коротком платье залезает в папину машину, нервно и растерянно отдергивая юбку. Такое чувство, что ей самой неудобно. Но пойти против мнения матери равно самоубийству.
Ловлю на себе прожигающий взгляд Ларисы и вздрагиваю, когда рядом появляется Мейер, берет меня за локоть – и аккуратно, но настойчиво ведет к своему лексусу.
Замираю перед распахнутой пассажирской дверью – и недоуменно смотрю на Артура.
- Мы поговорили с Михаилом и решили, что ты поедешь со мной, - бесстрастно ставит меня перед фактом.
Собираюсь возмутиться, вырваться и отправиться к папе, ведь в его автомобиле есть свободное место. А Мейер пусть Алину себе забирает. Почему именно я должна терпеть угрюмого цербера всю дорогу? Я планировала пересечься с ним на празднике, забрать бусинку – и присматривать за ней, пока он занимается делами. Но…
- Рыбка Лиля, быстрее, пожалуйста, - радостно выкрикивает из салона Софи. – Ты знала, что на празднике будут живые скульптуры? Хочу посмотреть!
- Да, бусинка, - отвечаю на автомате, а сама не свожу взгляда с невозмутимого Мейера.
- Ой, ремень расстегнулся, - ойкает Софи, а мы оба поворачиваем к ней головы.
- Подожди, не дергай, я помогу, - реагирую мгновенно и сама не замечаю, как оказываюсь в просторном салоне лексуса.
Бусинка сидит в автокресле, ножки прикрыты тем самым пледом с котиками. Замираю на мгновение и судорожно сглатываю.
- Все в порядке, справились? – приводит меня в чувство голос цербера.
- Да, - откликаюсь и быстро защелкиваю пятиточечный замок на ремнях.
Через секунду за мной захлопывается дверь, заставляя почувствовать себя в ловушке. Приходится смириться с тем, что праздничный вечер с самого начала пошел наперекосяк.
Откидываюсь на спинку кресла, но время от времени поглядываю на Софи. Слежу, чтобы не трогала ремни. Она же болтает всю дорогу. Возбужденно размахивает ручками, эмоционально вскрикивает. И я искренне удивляюсь выдержке Артура. Даже у меня голова от малышки начинает ныть. Но я вспоминаю двойняшек моей подруги Алисы – и улыбаюсь с нежностью. Бусинка – еще цветочек по сравнению с ними.
- Ну, па-ап, почему не отвечаешь! – обиженно восклицает разбаловавшаяся Софи и бьет ножками в спинку.
- Сокровище, все слышу, на все согласен, - на удивление ласково отзывается цербер по-немецки. - Договорим, когда приедем.
Мне тепло от его тона. Какой же Артур все-таки… переменчивый. И не совсем понятный для меня. Но отец хороший. О таком можно только мечтать для своих детей…
- Па-ап! – повышает Софи голосок. Кажется, малышку не остановить.
В этот момент машину Артура кто-то подрезает. Цербер резко выкручивает руль, заставляя нас с бусинкой подпрыгнуть в креслах. Скрипит зубами, с трудом сдерживая ругательства.
Хмыкаю с сарказмом. Это вам не Австрия, господин Мейер, где все ездят по правилам. У нас и в обычное время действует единственное правило: «Дай дорогу дураку». А в праздники, когда главная площадь перекрыта, трафик и вовсе сходит с ума.
И все-таки понимаю, что нашего правильного педанта-водителя надо спасать. Поэтому наклоняюсь к Софи.
- Бусинка, папа за рулем. Не отвлекай его, - говорю ей тихонько, но мне кажется, что цербер слышит. – Он следит за дорогой и заботится о нашей безопасности.
- А-а-а, - с пониманием тянет она. – Заботится о нас, значит. Потому что любит?
Бусинка явно вспомнила сейчас наш с ней разговор в компании Врагова. И почему я постоянно должна отца ее оправдывать? Но выбора нет.
- Конечно, папа тебя любит, - улыбаюсь, игнорируя тот факт, что спрашивала она во множественном числе.
Чувствую взгляд Мейера, на миг поднимаю глаза на зеркало заднего вида, встречаюсь там с его, потемневшими каре-зелеными, – и спешу отвернуться.
- А… - хочет уточнить бусинка, но я прикладываю палец к губам, давая ей знак притихнуть.
- Лилия, пристегнитесь тоже, - внезапно обращается ко мне Артур. – Мы на трассу выехали, - и добавляет на выдохе. – Наконец-то.
Фраза цербера в моем восприятии почему-то звучит как приказ заткнуться. Еще и этот его очередной переход на «вы». Поэтому делаю, как он говорит, и отворачиваюсь к окну, остаток пути сохраняя молчание.
Как только мы добираемся на место и выходим из машины, к нам приближается отец. Один. Не знаю, куда он отправил Ларису с Алиной, но искренне благодарна ему за это.
Папа что-то говорит Мейеру, ведет его за собой, а я медлю. Отстаю от них, но глаз с Софи не свожу.
Отец знакомит Артура с мэром. Могу только догадываться, что это именно он, ведь за то время, что я жила в столице, власть здесь менялась не раз. Если местные знают в лицо «слуг народа», то я ориентируюсь в них так же, как Мейер.
Цербер общается серьезно и строго, как привык. А тем временем Софи рядом с ним изнывает от скуки.
Вздохнув и покачав головой, решаюсь все-таки подойти к ним.
- Придется повозиться с получением разрешений, - долетают до меня обрывки фраз мэра. – Все-таки вокруг скалы зона… - он резко осекается, заметив меня.
Не придаю значения его словам, потому что мысли заняты бусинкой. Однако в подсознании отмечаю это странное упоминание скалы. Выясню позже…
Аккуратно касаюсь локтя Артура. Дождавшись, пока он повернется и устремит на меня вопросительный взгляд, приподнимаюсь на носочки и подаюсь ближе.
- Давай мне бусинку, я присмотрю пока, - шепчу ему на ухо и чувствую, как он почему-то весь напрягается.
Неужели опять упрямиться начнет?
Смотрит на меня как-то… обволакивающе, вынуждая растеряться. Но потом все же кивает.
Беру Софи за ручку и увлекаю за собой.
- У вас красавица-жена и лапочка-дочка, - из вежливости говорит комплименты мэр.
Ответа Мейера я уже не слышу. Вместе с бусинкой мы теряемся в толпе.
Крепко держу Софи за руку, пока мы пробираемся сквозь гущу народа. Ненадолго останавливаемся возле «живых скульптур», но малышке они быстро надоедают.
- Ой, скучные какие-то. Стоят и моргают, - хихикает бусинка, но говорит по-немецки, чтобы «моргающие статуи» не обиделись. – Аттракционы здесь есть?
- Найдем, - вздыхаю я и опять обхватываю крохотную ладошку.
Терпеть не могу большое скопление людей. Панически боюсь, что Софи потеряется. И не из-за ее грозного отца, отнюдь. Просто я представляю, как девочка расстроится, если окажется одна в толпе. Все очарование праздника будет разрушено.
Еще больше беспокоюсь, когда вижу на нашем пути «дорогих родственниц».
- Как хорошо, что мы вас встретили, - лицемерно тянет мачеха. – Доча, бери Софи. В кафе сходим. Дождемся Артура вместе.
Алина послушно плетется к нам, обреченно протягивает ладонь бусинке, а та прячется за меня.
- Руки убери, - шиплю на сестру, и она испуганно хлопает наращенными ресницами. – Ваш Мейер там, - киваю за спину. – С папой и мэром, - перевожу взгляд на мачеху. – Вот и идите к нему, а ребенка не трогайте!
Ускоряю шаг, но поглядываю, чтобы Софи не споткнулась по дороге. Прохожу мимо удивленной Ларисы, намеренно толкая ее плечом. И ныряю в толпу.
- Нам они тоже не нравятся, - комментирует Софи, едва успевая за мной. - Поэтому мы и будем жить в новом доме. Папа так и сказал: «Переедем подальше от этого цирка», - бесхитростно выдает, а мне становится обидно, потому что, по сути, я тоже к «гастролирующей труппе» отношусь.
– О, машины!
Бусинка тычет пальцем в электромобили напрокат. Высвободившись из моей хватки, выбирает один из них, ярко-красного цвета, и забирается внутрь. Крутит руль, а я взглядом ищу администратора.
- Подожди минутку, Софи, - грожу ей пальцем, чтобы никуда не уходила.
Замечаю мужчину в синем костюме. Стоит возле стойки, засунув руки в карманы. Делаю пару шагов к нему.
- Извините, мне нужен администратор, - выпаливаю я, стараясь держать бусинку в поле зрения. - Не подскажете, где…
- Олег Игоревич Волков, - представляется он чересчур важно.
- Хм, очень приятно, - теряюсь от подобного пафоса.
- Вы не местная, - не спрашивает, а постановляет. - На отдыхе здесь?
- В гостях. У отца, - отвечаю машинально, внимательно рассматривая странного администратора, если это вообще он. - М-м-м, а что-то не так?
- Нет, - расслабленно смеется мужчина. – Если бы жили здесь, то, думаю, узнали бы заместителя мэра, который уже второй срок в кресле штаны протирает, - намекает на себя.
- Ой, неловко вышло, - виновато закусываю губу. – Меня зовут Лиля, - пытаюсь реабилитироваться.
- Надолго вы здесь?
- Не знаю. Как получится. Если найду работу, то задержусь, - размышляю вслух.
- А кто вы по образованию? – заинтересованно уточняет он.
- Переводчик, - пожимаю плечами и в очередной раз кошусь на бусинку.
Сейчас малышка направляется к нам. Подмигиваю ей и только потом возвращаюсь к Волкову.
- Знаете что, - задумчиво потирает рукой подбородок. – Нам в администрацию секретарь-референт требуется. Не совсем ваш профиль, но если срочно работа нужна…
Протягивает мне визитку, буквально пару секунд удерживая ее пальцами. Невольно хмурюсь. Заигрывает? Если работа в их администрации достается подобным путем, то мне она неинтересна.
- Подойдете в отдел кадров и подадите документы. Ну, а дальше – по конкурсу. На общих основаниях, - спешит объяснить заммэра. – Удачи.
После его слов успокаиваюсь. Такое положение дел меня устраивает. Не хотелось бы быть ему обязанной за должность. Улыбаюсь и принимаю карточку, мельком взглянув на герб города на ней.
- Ма-ма! – кричит намеренно громко Софи и, подбежав, дергает меня за юбку. – Идем! Папа ждет, - и зыркает на Олега.
Меня же словно парализует в этот момент. Разве может всего лишь слово сделать приятно и больно одновременно?
Мама…
Та, кем мечтаю быть больше всего на свете. Но будет ли дано? И вряд ли я еще раз услышу это от Софи. Невероятной, волшебной девчушки с искренним взглядом. Которая никогда не станет моей дочерью.
Бусинка играет сейчас, не осознавая, что рвет меня изнутри.
- Извините, - сглатывая ком в горле, говорю Волкову.
Его ответ теряется в шуме толпы, куда меня увлекает Софи. Не замечаю в какой момент едва не сталкиваюсь с цербером.
- Пап, ты где ходишь? У нас чуть рыбку не украли, - наивно жалуется малышка.
- Она не вещь, чтобы ее воровать, - Артур наклоняется к дочери. - И сама собой распоряжается, - произносит чуть слышно и по-немецки.
Но я различаю и понимаю каждое слово, отчего еще паскуднее становится. Опять цербер все трактует неправильно.
- Но… Там… - спорит бусинка, тычет пальчиком в сторону ни о чем не подозревающего Волкова. Нашептывает отцу что-то.
Маленькая ябеда. И все же не могу смотреть на нее без улыбки.
«Чуть не украли». Значит, потерять меня боится. Не понимает, что моя бы воля, я бы навсегда рядом осталась. Но это невозможно.
Мое настроение стремительно летит вниз, когда Артур разворачивается ко мне. Мрачный, стальной, холодный.
- Не теряешь времени, - произносит с напускным спокойствием.
- Мейер, хватит, - устало выдыхаю и закатываю глаза.
Пора бы привыкнуть за эти недели, что он относится ко мне, как к легкомысленной женщине, и ставит меня в один ряд с мачехой и сестрой. Но мне все равно неприятно. Особенно, когда он смотрит так осуждающе. Хотя не имеет на меня никаких прав!
- Так, я сейчас с Олегом Игоревичем вас познакомлю, - подходит к нам мэр и обращается к Артуру. – Он как раз курирует сферу строительства. Все вопросы можете решать через него.
Жестом подзывает Волкова, и я лихорадочно вздыхаю, когда тот с широкой улыбкой направляется к нам. А рядом пыхтит Мейер, заставляя чувствовать себя виноватой, хотя я не сделала ничего предосудительного. Вот почему я постоянно попадаю в неоднозначные ситуации? Карма такая?
Намереваюсь воспользоваться моментом и незаметно улизнуть вместе с бусинкой, но чувствую, как на мою талию ложится горячая ладонь. Артур по-хозяйски притягивает меня к себе. При всех!
Все происходит настолько неожиданно, что я и возмутиться не успеваю. Застываю на месте с широко распахнутыми глазами. Даже не моргаю, переплюнув в мастерстве «живые скульптуры».
- Идите с Софи к машине, - наклонившись ко мне, говорит цербер тихо, но строго. – Мы уезжаем.
Поборов оцепенение, небрежно сбрасываю с себя его руку, которая давит на поясницу, словно сломать меня готова. Легко улыбаюсь и киваю Волкову на прощание, а потом забираю малышку.
- Бусинка, зачем ты так? – серьезно спрашиваю, когда мы оказываемся возле лексуса. – Обманула, папе пожаловалась. Разве я обидела тебя чем-то?
- Я не хотела, чтобы ты меня бросила и уехала с тем вот, - машет рукой в сторону площади, но я догадываюсь, о ком она.
- Я и не собиралась, ты что? Как бы я тебя одну оставила, сама подумай! Он работу мне предложил, смотри, - протягиваю визитку в свое оправдание.
- Угу, вот так и мама общалась с мужчинами по работе, - бурчит Софи, - а потом исчезла.
Внутри что-то обрывается, и я не могу вымолвить ни слова. Лишь притягиваю к себе малышку и крепко обнимаю.
Больше мы не говорим об этом. Так и возвращаемся домой. В гнетущей тишине.
- Образование вы-ысшее, место рабо-оты…
Напряженно слежу, как сотрудница отдела кадров скучающим взглядом скользит по моему резюме. Листает копии документов, цепляя уголки длинными ногтями. Неестественно острыми, украшенными витиеватыми рисунками.
- А оригиналы? – пушистые ненатуральные ресницы медленно поднимаются вверх, наконец, открывая ее глаза.
Выпрямляю спину, укладываю локти на стол и уверенно смотрю на девушку. На вид она чуть младше меня, зато амбиций и чувства собственной важности больше, чем у самого мэра. За время работы в компании Врагова и не таких видали. Бросаю взгляд на табличку, чтобы прочитать ее имя.
- Я восстанавливаю документы, Анна Николаевна, - объясняю четко и строго. – Оригиналы будут как раз к первому этапу конкурса. До того момента, насколько я знаю, они и не нужны.
Молчаливая битва взглядами – и я понимаю: теперь я не нравлюсь ей еще больше. В коллектив не вольюсь. Да уж, Волков. Удружил, пригласил в змеиное гнездо. Не удивительно, что место секретаря-референта вакантное.
- Когда будут оригиналы, тогда и приходите, - выдыхает Анна устало, будто весь день вагоны грузила.
- Но сроки конкурса ограничены и… - пытаюсь возразить, однако она лишь пожимает плечами.
Нас обеих отвлекает скрип двери.
- Доброе утро, Анечка, - доносится за спиной, и голос кажется мне знакомым. – Что у вас тут?
Резко оборачиваюсь и кивком головы приветствую заммэра.
- Доброе, Олег Игоревич, - сияет девушка, а ее усталость как рукой снимает. – Да вот. "Соискательница" без документов.
- Что с ними случилось, Лилия? – с прищуром смотрит на меня Волков.
Анна заметно напрягается и растерянно стреляет глазками, как только слышит, что заммэра назвал меня по имени. Как старую знакомую.
- Утонули, - бросаю небрежно, а Олег усмехается по-доброму. – Я подала заявление на восстановление, но все оказалось дольше, чем я ожидала.
- Ускорим, не проблема, - спокойно произносит Волков и набирает какой-то номер. – Слушай, друг, тут наш сотрудник будущий, - едва заметно улыбается мне, - документы восстановить не может… Что? Сейчас, - обращается ко мне. – Фамилия?
- Воронина, - сглатываю смущенно.
Олег задумывается на мгновение, словно удивлен чему-то.
- Лилия Воронина, - чеканит в трубку. – Есть такая? Да, понял. Ну, спасибо, друг, - переводит взгляд на меня. – Послезавтра будут готовы.
- Спасибо, - посылаю ему искреннюю улыбку, потому что, признаться, надоело в очередях стоять и пороги оббивать.
А вот Анна мрачнеет. Все больше, пока не превращается в грозовую тучку.
- Анечка, все копии передай Анжелике Викторовне… Нашему руководителю аппарата, - поясняет уже мне. – Пусть рассмотрит.
- Конечно-конечно, Олег Игоревич, - подхватывается с места и собирает мои бумаги.
Пару секунд смотрю ей вслед, а потом, очнувшись, благодарю заммэра, прощаюсь и тоже покидаю кабинет. Но Волков, кажется, расставаться не собирается.
- Лилия, вас, может, подвезти? – предлагает он, догоняя меня в коридоре. – Мне все равно на строительный объект сейчас ехать. Подброшу вас, куда нужно, если не боитесь, что муж приревнует.
- Какой муж? – хмурюсь я.
- Мне показалось, что Артур... как его... Мейер… Да, точно, - откашливается. - Что вы женаты. Просто вы на девичьей фамилии остались, сейчас это модно...
Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть гневно. Этого еще не хватало! Хорошо хоть цербер не слышит, иначе опять бы обвинил меня во всех грехах. Выставил бы ситуацию так, что я намеренно женой его представилась.
- Нет, я не замужем. Артур Мейер – друг моего отца, - отрезаю строго. – И подвозить меня не нужно. Я вызвала такси.
Злюсь не на Волкова, но достается ему. Чтобы не наговорить лишнего, разворачиваюсь на каблуках и цокаю вдаль по коридору.
- Ну вот. Дали надежду и тут же ее забрали, - хмыкает мне вслед Олег.
Останавливаюсь на крыльце здания администрации. Нервно осматриваюсь по сторонам. Диспетчер службы такси отчитался, что машина на месте, но… Я ее не вижу. Неужели опять улицу с переулком перепутали? Название-то одно. Никакой фантазии у проектировщиков!
- Лилия, не упрямьтесь, - касается моего локтя Волков, который все это время шел за мной. – Мне действительно по работе отъехать надо. И несложно сделать крюк. Вы где живете?
На автомате называю адрес папы, пока тщетно пытаюсь набрать номер такси и уточнить, где обещанная машина. Но в ответ слышу лишь гудки и голос робота.
- Тем более, - говорит заммэра. – Мне по пути. Когда вы будете у нас работать, вам придется тоже выезжать с нами на объекты, - выдает решающий аргумент.
Выдыхаю, понимая, что он прав. А я выдумываю себе невесть что. Совсем цербер своими подозрениями запугал. Подсознательно боюсь выставить себя в неправильном свете.
- Вы извините, Олег Игоревич, - сдаюсь я. – Я не хотела вас утруждать. Но если действительно по дороге…
- Да-да, - спускается со ступенек и подает мне руку. – Стройка недалеко от городского пляжа. Может, видели…
Ведет меня к служебной машине, открывает заднюю пассажирскую дверь, а сам устраивается впереди, рядом с водителем.
- Там многое строится, - бубню недовольно, вспоминая «шанхаи» вдоль прибрежной полосы.
- Курортный город, - пожимает плечами Волков. – Благоустраиваем.
Приоткрываю рот, но заставляю себя остановиться - и сжимаю губы. Не следует развивать дискуссию. «Слугам народа» ничего не докажешь. У них в приоритете – получение прибыли.
Выдыхаю через нос и устремляю взор на морской пейзаж за окном. Проехав пляж, мы сворачиваем на улицу, где расположен дом моего отца.
Издалека замечаю лексус Мейера, припаркованный у забора. Дневные фары горят, двигатель работает. Значит, только приехал? Зачем?
Цербер еще позавчера забрал бусинку в новый дом – и больше они не появлялись. Мачеха погрузилась чуть ли не в траур, а я осталась в смешанных чувствах. С одной стороны, без постоянного надзора Мейера я должна была выдохнуть с облегчением, но с другой… Софи выглядела такой грустной, когда мы прощались, что до сих пор щимит сердце.
Вот и сейчас я опять в растерянности. Совершенно не хочу пересекаться с Артуром. Но… Лицо трогает легкая улыбка, как только я вижу бусинку. Малышка выскакивает из машины и мчится в дом. Моргнуть не успеваю, как она скрывается за воротами.
Настроение летит в бездну, как только на горизонте появляется сам Мейер. Собирается последовать за дочерью, но задерживается, заметив автомобиль Волкова.
- Как удачно, - выдает Олег, а у меня возникает ощущение, что он издевается. – Один момент нужно обсудить, - оглядывается на меня, - с другом вашего отца.
Смотрит с прищуром, словно реакцию считывает. Я лишь равнодушно повожу плечами, хотя внутри все закипает.
«Волков, лучше бы ты просто уехал!» - воплю мысленно. Но вместо этого он покидает салон и подходит к моей двери, галантно распахивая ее. Протягивает руку, в которую я тут же вкладываю свою ладонь.
Элементарная вежливость, и отказываться глупо. Однако Мейер, как только видит нас вместе, выглядит так, будто ставит очередной красный крест напротив моего имени в своем черном блокнотике.
- Здравствуйте, Артур, - дружелюбно приветствует цербера Волков и пожимает ему руку. – Мы получили вчера ваш проект. Рассмотрели со специалистами. Однако обнаружили несколько несостыковок, которые не позволяют одобрить его прямо сейчас.
- Я заеду в администрацию, обсудим, - бесстрастно соглашается Мейер.
Ведет себя вполне адекватно. Строго, по-деловому. Кажется, я надумала себе лишнего.
- Договорились, - бодро говорит Олег, а потом разворачивается ко мне. - Я жду вас послезавтра, Лилия. С паспортом, - чуть приподнимает уголки губ, намекая на мои безвременно почившие документы, которые как раз послезавтра «воскреснут».
- Да, спасибо, - откликаюсь я и, когда Волков уходит, нехотя поворачиваюсь к Артуру.
- С паспортом? – не выдерживает цербер, и на его лице читается целый спектр противоречивых эмоций и вопросов.
- Да, Олег Игоревич помог мне с документами, - объясняю невозмутимо. - Я ведь все в море потеряла, когда мы… – опускаю глаза под шумный вздох Мейера.
Могу поспорить, мы оба вспомнили ту ночь…
- И еще я буду работать в администрации, - заявляю гордо, чтобы не думал, что я иждивенка. Ведь я всю свою взрослую жизнь самостоятельно зарабатываю. – Если возьмут, - добавляю тише. - Конкурс еще не состоялся.
- Этот, - бросает Артур с внезапно проступившей злостью, - возьмет. Еще как возьмет.
Недвусмысленно кивает в направлении, где только что скрылся автомобиль Волкова. И мрачно смотрит на меня.
- Знаете что, господин Мейер, - взрываюсь я. – Еще одно слово в подобном тоне, и я опять отвешу вам оплеуху. И плевать мне как-то на ваши угрозы, - вспоминаю инцидент на кухне. – То, что случилось между нами, не дает вам права разговаривать со мной, как… - осекаюсь под его удивленным взглядом. – Уф! Несносный бешеный цербер! – рявкаю напоследок и влетаю во двор.
- Лилия! – звучит сурово. – Лиля, подожди, - уже гораздо мягче.
Мейер догоняет меня в саду, аккуратно берет за локоть. Но в этот момент нас замечает мачеха и, конечно же, спешит вмешаться.
- Артур, мы успели соскучиться, - лицемерит она, стремительно приближаясь. – Проходите. Я накрыла стол в саду. Такая прекрасная погода сегодня!
Лариса порхает вокруг и незаметно, как ей кажется, подзывает дочь. Алина приближается без энтузиазма. Даже она устала от спектакля, но мачеху не остановить.
Однако Артур напрочь игнорирует их обеих. Ни на миг не сводит с меня задумчивого взгляда. Изучает меня, будто делает какой-то сложный выбор. Идет на компромисс с самим собой.
- Лилия, мне нужна ваша помощь, - заявляет Артур совершенно серьезно.
- Ой, наверное, с Сонечкой нужно посидеть? – вторгается в разговор неугомонная мачеха. При этом то и дело оглядывается на отца, который сейчас сидит в беседке. Достаточно далеко, чтобы услышать все и помешать ей. – Так Алина может! И к вам приедет, здесь же недалеко, - продолжает уговаривать Мейера, не желая замечать его реакции.
Артур медленно прикрывает глаза и делает вдох. Жду, когда он закипит и взорвется, но этого не происходит. Железная выдержка.
- Нет, - отрезает громче обычного. Все-таки чуть не сдержался. – Для Софи, - делает акцент на правильном произношении имени, - я нашел высококвалифицированную няню с огромным опытом работы. То, что нужно моей дочери. Думаю, они поладят.
От его слов в душе разливается горечь. Понимаю, что это глупо, но я ревную малышку. Признаться, я бы с удовольствием согласилась сидеть с ней. Но цербер… Кажется, даже если наступит конец света и на земле останемся только мы, все равно на пушечный выстрел меня к дочери не подпустит. И то, что случилось на празднике, лишь упрочило его предубеждение ко мне.
- Что касается Алины, то ей следует сосредоточиться на учебе. Кажется, скоро сессия? – раздражаясь все сильнее, Артур переводит вопросительный взгляд на мою сестру. Та кивает. – Не знаю, как у вас в России, а в Европе ценятся женщины умные, образованные и независимые.
Пока Лариса лихорадочно думает, что ответить и как выгоднее представить Алину, у которой в универе сплошные пересдачи и незачеты, Мейер берет меня за руку – и тянет в сторону дома. По дороге подает знак отцу, чтобы тот следовал за нами.
Стоит мне переступить порог, как я вижу бусинку. И забываю обо всем. Даже ее невозможный папа больше не кажется проблемой.
- Рыбка Лиля! – визжит Софи и мчится ко мне со всех ног. – Я тебя искала. В комнате твоей была.
Подхватываю ее на руки, обнимаю и чмокаю в загоревшие щечки.
- Привет, бусинка. Как тебе в новом доме?
- Ой, там неплохо. И тихо. Без надоедливых теть, - кивает в сторону сада, где остались Лариса и Алина. – Сада нет, как у вас, но вместо него бассейн. Комната у меня классная. Еще мне нравится на чердак забираться. Там из окошка море видно. Только папа не разрешает туда лазить, - надувает губки. – Рыбка, а ты в гости к нам приедешь? – вскрикивает, довольная своей задумкой.
- Бусинка, - не знаю, что сказать, поэтому целую ее в носик
Обращаю внимание на Мейера и папу, которые шепчутся о чем-то чуть поодаль. Невольно вслушиваюсь в обрывки их разговора.
- Артур, но ты же говорил, что не хочешь… - удивляется отец и жестом на меня указывает.
- Я много чего говорил, - отмахивается цербер. - Считай, что решил к тебе прислушаться
- Ну да, конечно, - смеется папа ехидно. – Чтобы ты! И прислушался! – закашливается от хохота.
Подхожу к ним. И даю о себе знать тихим кашлем. Артур выступает вперед, оказываясь напротив меня. Опускаю Софи на пол, а сама не свожу внимательного взгляда с цербера.
- Лилия, - Мейер укладывает руки в карманы. – Я параллельно развиваю бизнес в России и Австрии. Адаптирую некоторые готовые проекты к вашим реалиям. И мне нужен грамотный переводчик для работы над ними. И вы могли бы...
Взмахиваю ресницами и наклоняю голову набок. Молчу, потому что не знаю, как реагировать на его слова. Будто подвох ищу.
- Рыбка Лиля, соглашайся! – упрашивает Софи. – Если ты будешь работать с папой, то мы сможем видеться чаще.
Артур сводит брови, изучая нас с малышкой. Видимо, уже пожалел о своем предложении.
- Не могу, бусинка. Я уже подала документы в администрацию, - устремляю серьезный взгляд на Мейера. – И буду работать там.
- Сколько? – властно бросает Артур, но, заметив мое возмущение, меняет формулировку. – Какую зарплату предложил Волков?
- Не знаю, я… - теряюсь от строгого тона Мейера.
- Я дам больше, - заявляет безапелляционно.
- Больше, чем «не знаю»? – хихикаю с сарказмом. – Щедро. Но, пожалуй, я откажусь, - вздергиваю подбородок с вызовом.
- Лилёнок, зачем ты так! Это ведь наше общее с Артуром дело. Я был бы рад, если бы ты принимала участие в бизнесе, - становится между нами отец, рискуя попасть под перекрестный огонь. – И ты тоже хорош. Попроси нормально, а не деньгами разбрасывайся, - отчитывает Мейера так, что я даже рот приоткрываю от удивления.
- Сейчас в разработке два проекта. Ваша помощь, Лилия, нужна по одному из них, - сообщает цербер, и это не слишком похоже на то, что он «просит нормально». – Речь о строительстве дома отдыха для детей.
- Но как же второй. Проект отеля… - вклинивается папа, но Артур не позволяет ему договорить.
- Нет. Он в подвешенном состоянии. Посмотрим, - пространно говорит цербер, словно от меня что-то скрывает. – Так вот, - возвращается ко мне. – Как только здесь все заработает, мы с Софи вернемся в Австрию. Расширять бизнес там. Я оттуда продолжу управлять российским филиалом, но... Михаилу не помешает еще один человек на месте, который будет в курсе всего.
Вместо того, чтобы думать о деле, цепляюсь совершенно за другую информацию. Цербер и бусинка уедут в Австрию. Логично, ожидаемо, но… Почему так больно?
- Я подумаю, - лихорадочно вздыхаю.
- Я заеду за вами завтра в девять утра, Лилия, - чеканит Артур приказным тоном. – Поехали, Софи, - берет малышку за руку.
- Вы бы хоть пообедали, - сокрушается папа.
- Извини, спешим, нам еще с няней знакомиться, - Мейер остается непреклонен.
Бусинка при упоминании няни демонстративно кривится, но быстро топает за папой. На ходу успевает оглянуться и помахать мне рукой. Отвечаю тем же.
- И что это было? – фыркаю я вслед, испепеляя спину Артура.
- Да уж, никогда его таким не видел, - соглашается отец. – Нервничает, наверное, из-за бизнеса. В России все для него в новинку. Чего только стоило объяснить ему, что такое взятки и зачем их давать, - хохочет он, но тут же переходит на серьезный тон. – Ты помоги ему, Лилёнок. Обычно он никого ни о чем не просит, а тут… Видимо, действительно ты ему нужна.
«Намордник церберу нужен, а не я», - ругаюсь мысленно, но, взглянув на уставшего папу, поспешно киваю. В конце концов, он прав. Это наш общий бизнес. И сопротивление с моей стороны будет выглядеть эгоистично. Придется как-то сосуществовать со стальным Мейером.
О таком молчаливом работодателе можно только мечтать. Если бы не одно «но». Даже не произнося ни слова, Артур окутывает таким угнетающим напряжением, что хочется выпрыгнуть из машины на полном ходу.
Покосившись на цербера, сжимающего руль, вновь отворачиваюсь. Решив занять себя чем-нибудь, пока мы едем в администрацию, я достаю из папки проект, который доверил мне Мейер. Наименее важный, как я предполагаю, ведь второй он всячески от меня оберегает. Пусть. Мне меньше работы.
Листаю немецкий вариант, сравниваю с переведенным. И хмурюсь.
- В русской версии ошибки, - задумчиво тяну я. – Из-за них смысл теряется, а в некоторых моментах меняется на противоположный. Не удивительно, что администрация собирается вернуть на доработку.
- Один из их сотрудников мне и помогал с переводом. Зря я доверил, - признает свою ошибку Мейер, что меня очень удивляет. – Дерьмо! – не выдерживает он и выражается по-немецки.
Демонстративно покашливаю, напоминая о том, что вообще-то понимаю каждое слово, независимо от того, на каком языке он говорит.
- Извините, - бросает тихо.
Невольно наблюдаю, как Артур ослабляет хватку на руле, одним движением прокручивает его, быстро, но четко входя в поворот. Никаких резких рывков, хотя Мейер явно раздражен сейчас.
Мне нравится такая манера вождения. В отличие от его характера, она стабильная и осторожная. В машине с цербером чувствуешь себя в безопасности. Не боишься разбиться или улететь в кювет только потому, что водитель дал волю эмоциям. Нет. На трассе Мейер внимателен до крайности.
- Если учесть, что они пригласили на работу в администрацию меня, человека со стороны, то логично предположить, что с переводчиками там напряженка, - пожимаю плечами.
- У вас уже есть работа, - опять злится. Невозможный!
- Мне казалось, вы попросили помощи, а я ответила, что подумаю, - подзуживаю цербера.
Знаю ведь, что зря его цепляю: рассердится еще больше. Но ничего не могу с собой поделать.
- Трудности перевода, - отвечает с неожиданным смешком в голосе. – Приехали.
Осматриваюсь растерянно и осознаю, что мы действительно уже остановились у крыльца трехэтажного здания. Покидаю машину, первой захожу в администрацию и уверенно цокаю каблучками по коридору.
Я помню, где кабинет Волкова – мы в прошлый раз мимо проходили. Но Мейеру моя осведомленность почему-то не нравится. Хотя он в принципе хронически недовольный. Надо бы привыкнуть.
Олег Игоревич встречает нас двоих с заметным напряжением и разочарованием. Виновато опускаю глаза, а заммэра переводит внимание на Мейера.
- Значит, переманили у нас ценного сотрудника. Из-под носа увели, - Волков говорит вроде в шутку, но лицо серьезное. - Нечестно играете, Артур, - ухмыляется уголками губ.
Поворачивается ко мне, и его улыбка становится шире и искреннее.
- Я не играю, - отвечает Мейер таким стальным тоном, что я замираю. На всякий случай.
Когда цербер зол, то не знаешь, кто попадет под раздачу. А он зол сейчас, я чувствую. Правда, не понимаю, почему. Личные счеты с Волковым? Они ведь познакомились на днях! Когда успели схлестнуться?
Тем не менее, мы садимся за стол. Делаем вид, что все в порядке и идет по плану.
Волков протягивает Мейеру его проекты с правками в спорных местах. Цербер принимает незамедлительно. Один прячет в папку, даже не взглянув. Второй передает мне. Пролистываю его, пока Олег комментирует. Заранее продумываю, как исправить ошибки.
- Ясно. Этот проект я подам на рассмотрение снова через… - Артур разворачивается ко мне и вопросительно изгибает бровь.
- Мне нужно дня три, - прикинув в уме, спешу озвучить сроки.
- Через три дня, - кивает, и я рада, что он хотя бы не подгоняет меня. – На второй мне нужно больше времени. Он будет полностью переработан.
- Не торопитесь, - не скрывает довольного выражения лица Волков. - Все равно там спорная зона, вы же знаете.
- Да. И также знаю, кто еще подал заявку на аренду того участка, - многозначительно хмыкает Мейер. - Спорного...
Олег закашливается и ослабляет ворот рубашки.
Природное женское любопытство заставляет меня нетерпеливо поерзать на стуле. Что же там за проект такой?
Не замечаю, как сжимаю нижнюю губу пальцами. Только бы не выпалить лишнего! Лучше потом аккуратно у папы выужу нужную мне информацию.
Ощущаю на себе пристальный взгляд Мейера. Неприлично внимательный и потемневший.
Отдергиваю руку и устремляю глаза в проект, который и так зачитала до дыр, пока они беседовали.
- Предлагаю выехать на место, - вовремя отвлекает цербера Волков, - где вы планируете строить дом отдыха для детей. Посмотрим, нет ли там…
- Поводов, чтобы отказать мне? – с вызовом бросает Артур.
И я невольно вздрагиваю от его тона. Ссориться с руководством города на старте бизнеса – не лучшая идея. Но разве упрямого немца остановить?
- Ну, что вы! Власть всегда на стороне иностранных инвесторов. Это выгодно для города, - приторно говорит Волков, но в его словах слышится лицемерие.
Пересекаюсь взглядами с Мейером. Мы думаем об одном и том же. Олег не станет продвигать проекты Артура. Лишь бы не помешал...
- Что ж, поехали!
Мужчины одновременно поднимаются и оба, не сговариваясь, подают мне руку, чтобы помочь встать. Серьезно?
Оторопело изучаю их и жалею, что не могу превратиться в невидимку, ведь я понятия имею, как себя вести. Судорожно вздохнув, изгибаю губы в легкой улыбке. Демонстративно опираюсь ладонями о край стола, встаю самостоятельно, не принимая помощь ни одного из подозрительных мужчин.
Что там Мейер о независимых австрийках вещал? И почему как раз в этот момент он хмыкает недовольно?
Не желая разбираться в его мотивах и поведении, я откидываю с лица выбившиеся из прически локоны и направляюсь к выходу.
Раньше мужчин добираюсь до машины и терпеливо жду характерного звука сигнализации. Шустро занимаю пассажирское сиденье, пока оба не решили опять проявить галантность и распахнуть передо мной дверь. А то на парковке автомобили слишком близко теснятся друг к другу. Рискуют быть разбросанными взрывной волной.
Около часа молчания – и мы оказываемся на месте будущего строительства. Раньше Мейера выхожу из машины, наблюдаю, как Волков покидает джип. Отмечаю, что сегодня заммэра выбрал личный автомобиль, а не служебный.
Олег осматривается и морщится.
- Здесь же нет ничего, - не выдерживает он.
- Если вы об инфраструктуре, то будет. Все в проекте прописано, - отзывается Мейер. – Что касается клубов, кафе и прочих увеселительных заведений, то они здесь не нужны. Для семей с детьми планируется создать комфортную атмосферу. Оазис, где тихо, спокойно. В противовес шумному городу.
Исподтишка наблюдаю за Артуром. Он другой сейчас. Буквально горит своей идеей.
- Вы заложили финансы на благоустройство пляжа… - Волков направляется к прибрежной полосе, и мы идем следом.
Улыбаюсь. Потому что видела эту строчку в проекте. Промолчала, конечно, но прониклась уважением к Артуру. Он действительно решил обустроить пляж возле дома отдыха. В прямом, а не извращенном местными предпринимателями, смысле слова.
- Да, мы планируем очистить здесь все, обновить песок, установить спасательный пункт, буи на воде. И прочие мероприятия, учитывая природоохранные нормы. Вам ли не знать, - в тоне Мейера слышится издевка. Ведь власть порой игнорирует те самые нормы.
- Лишние траты… Окупятся ли, - потирает подбородок Волков.
- Не согласен, - перебивает его Артур, раздражаясь. – Сам объект будет гораздо привлекательнее для отдыхающих, если территория вокруг благоустроена. Раз уж власти этим не занимаются… - добавляет как бы между прочим.
Опять кусается!
Аккуратно беру Мейера под локоть и впиваюсь коготками. Предупреждающе смотрю в его нахмурившееся лицо. Качаю головой отрицательно, пока Волков не видит.
- Лилия, а что вы думаете по поводу проекта? – неожиданно спрашивает Олег, оборачиваясь ко мне.
В этот момент отпускаю Артура, отскакивая от него, случайно утопаю туфлями в песке и покачиваюсь. Волков протягивает руку, на которую я инстинктивно опираюсь. Но отдергиваю ладонь, стоит мне восстановить равновесие.
- Мне нравится, - растерявшись, отвечаю. Глупо, по-детски, зато честно.
Мне по душе каждый пункт проекта. И то, что он не противоречит закону. Уверена, если бы не ошибки переводчика, администрации пришлось бы принять и одобрить его незамедлительно.
- Ну, раз вам нравится, то как я могу пойти против, - слишком сладко произносит Олег, чем смущает меня и злит цербера. – Я на минутку в машину, - спохватывается он, хлопая по карманам. – Телефон в бардачке оставил.
Киваю и, дождавшись, пока он скроется из вида, спешу сойти с пляжа на некое подобие тротуара. Потому что в обувь набился песок, который теперь неприятно режет ступни.
Делаю несколько мелких шажков. Но каблук застревает в песке, уходя вглубь.
От позорного падения меня спасает жесткая хватка. Артур рывком притягивает меня и разворачивает к себе лицом.
- Вам следовало выбрать обувь удобнее, - отчитывает меня, как ребенка, а сам крепче сжимает мою талию.
- Я не знала, что мы поедем на объект, - зачем-то оправдываюсь и тут же ругаю себя за это.
- Или чересчур беспокоились о своем внешнем виде? – не унимается Мейер, кажется, разгораясь еще сильнее.
Я уже твердо стою на ногах, но цербер не отпускает. Врезается в мою кожу жесткими пальцами, словно когтями. Заставляет почувствовать себя жертвой, попавшей в лапы адского пса. Да какая блоха его укусила!
- Это преступление? – вздергиваю подбородок.
- Лучше бы вы думали о работе, а не наряжались ради Волкова, - неожиданно выдает он.
Осекается. Сам понимает, что сказал лишнее, но назад пути нет.
- А если не ради него?
Артур буквально впивается в меня взглядом, будто хочет вывернуть наизнанку. Но я не собираюсь ждать, пока он опять нагрубит мне.
- Ради себя, господин Мейер, ради себя, - выкрикиваю в его лицо. - Не знаю, как в Европе, а в России женщины любят и уважают себя! – вспоминаю фразу, которой он Алину «воспитывал», и видоизменяю.
Вздрагиваю, когда чувствую странную вибрацию, исходящую от цербера. Он детонирует и взорвется? Обратный отсчет пошел?
Но катастрофа вселенского масштаба откладывается. Артур отстраняется от меня, одной рукой продолжает придерживать за талию, а другую опускает к карману брюк – и достает телефон.
- Пустите, Волков скоро вернется, - пытаюсь разжать его ладонь, которая, кажется, срослась с моим телом. Но тщетно.
- Плевать на него, - буркнув раздраженно, Мейер всматривается в дисплей смартфона.
Мрачно сводит брови, все-таки убирает руку с моей талии и отходит в сторону, чтобы ответить. Все происходит вовремя, потому что как раз в этот момент приближается Олег.
- Все в порядке? – косится он на Артура, а потом оценивает меня с головы до ног.
Лихорадочно поправляю волосы и одежду. Словно заммэра застал меня за чем-то неприличным.
- Не знаю, - выдаю честно, кивнув на Мейера, который разговаривает с кем-то по телефону на повышенных тонах.
- Вы всегда можете передумать, - многозначительно тянет Волков. – Ваша заявка на участие в конкурсе все еще у нас. И в любой момент…
- Нет, - отрицательно качаю головой. – Извините, что подвела вас. Но вы должны понять меня. Это общий бизнес Мейера и моего папы. И я обязана помочь.
- Не думали, что могли бы больше сделать для вашего отца, работая в администрации? - не оставляет попыток уговорить меня. – Обрасти нужными связями, получить доступ к руководящему аппарату, - не знаю, почему, но предложение кажется мне двусмысленным. – Дружить с властью выгодно…
- А мы разве ссоримся сейчас? – наклоняю голову набок и прищуриваюсь.
- Упаси бог. Только не с вами, - бархатно смеется Волков. – Я понял вашу позицию. Но если все-таки…
Окончание фразы я пропускаю мимо ушей, потому что отвлекаюсь на голос Мейера. Грубый, рваный и непривычно взволнованный. Неприятное предчувствие вгрызается в сердце.
Игнорируя Олега, поворачиваюсь и, словно под гипнозом, иду к церберу. Вслушиваюсь в обрывки разговора, и у меня леденеет все внутри.
- За что я вам деньги плачу, - гавкает Артур в трубку. – Нет. Дома оставайтесь. На случай, если вернется, - тяжелый вздох. – Буду минут через… - осознает, насколько далеко мы уехали, делает паузу, чтобы не выругаться. – Ждите! – рявкает так, что я подпрыгиваю на месте.
Мейер резко разворачивается, и мы встречаемся взглядами. Собираюсь, спросить, что произошло, но меня опережает Волков, который внезапно оказывается рядом.
- Что-то не так, Артур? – в тоне Олега прослеживается скорее праздное любопытство, чем обеспокоенность.
- Форс-мажор, - бросает Мейер, не вдаваясь в подробности. - Нужно срочно домой. Продолжим завтра.
- Без проблем, конечно, - быстро соглашается Волков. - Вы езжайте, Артур. Я Лилию сам подвезу, не переживайте…
Чужая ладонь ложится на мою спину между лопатками. Делаю шаг в сторону, чтобы как бы невзначай сбросить ее. Олег правильно трактует мой жест - и негодует, уязвленный «отказом». Замечает каждую деталь и цербер, который и так достиг точки кипения.
- Своего помощника я отвезу сам, - выпаливает Артур. – Всего доброго, - звучит, как будто он не попрощался, а жестко послал заммэра.
Мейер обхватывает мое запястье и тянет на себя, заставляя опять утопать каблуками в песке. С трудом иду за бешеным цербером, но стараюсь игнорировать свой дискомфорт. Сейчас меня волнует другое.
- Что случилось? – выкрикиваю в широкую спину, потому что только ее и вижу, пока плетусь следом.
- Ничего, - привычно «закрывается» Мейер. - Я завезу тебя домой. Дальше сам.
- Артур, черт возьми! – вырываю ладонь из церберовской хватки и останавливаюсь. - Что случилось? Я помочь хочу, – повторяю, когда он наконец-то оглядывается. - Что-то с бусинкой? – ахаю я, прочитав в его взгляде нечто, отдаленно напоминающее страх. Так боятся за очень близких людей.
- Да. Софи пропала, - словно обухом по голове. - Эта… - сдерживается, даже находясь на грани, - …няня не досмотрела, и она сбежала. Но... - окидывает меня напряженным взглядом. - Я сам разберусь.
- Ты уже разобрался "сам", цербер! Но продолжаешь отвергать мою помощь, – повышаю голос, а сама дрожу от переживаний за бусинку. – Я еду с тобой!
Как только лексус останавливается у дома, бешеный цербер вылетает из него. Правда, не забывает открыть мне дверь, но, подав руку, тут же охватывает мою ладонь, рывком дергает на себя и увлекает за собой. Отпускает меня, лишь переступив порог. Взглядом ищет нерадивую няню – и буквально дуреет от злости.
- Что случилось? – гавкает Артур.
- Софи не послушалась меня, - пятится назад женщина лет сорока. – Сбежала втихаря.
- И где были вы, когда она убегала? – предъявляет с обвинением.
- Да я на одну минуту, а она… - мямлит бессвязно.
- Где именно вы ее оставили? – разгоняется Мейер.
Легко касаюсь пальцами пылающей ладони цербера, веду по тыльной стороне, а потом стискиваю его руку.
- Тише. Пока что не произошло ничего страшного, - стараюсь произнести это ровно и убедительно, хотя у самой внутри все сворачивается в узел.
Однако няне-убийство нам сегодня явно не нужно. А я чувствую, что цербер на грани. Того и гляди: сорвется с цепи и загрызет всех.
Окидываю взглядом помещение. Цепляюсь взглядом за мягкую мебель, замечаю на подушках плюшевого зайца. Того самого, с которым бусинка «терялась» в офисе Врагова. И на пирсе была с ним.
Но сейчас…
- Она здесь, - легко улыбаюсь я.
Отпустив Артура, приближаюсь к дивану и беру зайца. Свободную ладонь подношу к губам, провожу пальцами. Думаю…
- Обуви нет, - важно спорит няня. – Вон. У двери ничего. Сбежала она. На пляж, наверное.
- Они по дому в обуви ходят, - бросаю небрежно, а сама поднимаюсь по лестнице на второй этаж. – Мне кажется, бусинка спряталась где-то.
Но себя она не выдаст. Правила русской игры в прятки вызубрила наизусть.
Лихорадочно вспоминаю, что тарахтела мне бусинка во время нашей последней встречи. Так много, быстро, воодушевленно…
Она ведь что-то говорила про чердак. С видом на море…
- Артур! – разворачиваюсь резко и оказываюсь нос к носу с ним. Не заметила, как он подошел. – Где выход на чердак? - откашлявшись, отступаю назад.
- Идем, - шагает дальше по коридору.
Мельком устремляю взор на няню, которая мнется испуганно внизу, в гостиной. Жестом указываю ей на выход, а она слушается незамедлительно. Хватает сумку и буквально испаряется.
Возможно, Мейер отругает меня за это, но… сейчас нам не нужен лишний раздражитель.
Догоняю Артура и едва не впечатываюсь в его мощную спину, когда он резко останавливается. Обойдя цербера, замечаю дверцу под потолком и железную лестницу.
Мейер забирается на пару ступенек, толкает деревянное полотно, но оно не поддается.
- Изнутри заперто. На крючок, видимо, - сообщает, спускаясь. - Софи, открой немедленно, - повышает голос цербер.
Провожу рукой по его спине успокаивающе, но он почему-то напрягается еще сильнее. Оглядывается на меня, вынуждая растеряться и судорожно сглотнуть.
- Позволь… мне? – прошу тихо и тут же губы сжимаю в ожидании очередного грубого отказа.
Но цербер делает шаг в сторону, пропуская меня, и небрежным взмахом руки указывает на чердак.
- Бусинка? – зову вкрадчиво.
- Рыбка Лиля? – удивляется она, но тут же огрызается. – Все равно не открою.
- Вот, значит, как? – играю обиду. – Ты ведь в гости меня звала?
- Звала, - соглашается виновато.
- И теперь даже не покажешь море из твоего окошка? – закусываю губу, ожидая реакции.
Слышу щелчок металлического крючка, а следом – скрип дверки. Через образовавшуюся щель выглядывает Софи:
- Покажу, - бубнит, но косится на Артура. – Только Лиле.
Ловлю взгляд цербера, получаю молчаливое одобрение – и отвечаю улыбкой. Что же, теперь бы не подвести обоих Мейеров…
Скидываю каблуки и, держа плюшевого зайца подмышкой, поднимаюсь по неудобной железной лестнице. Юбочный костюм сковывает движения, а ступни в капроне то и дело норовят соскользнуть. Артур прав, что не разрешает Софи забираться на чердак...
Впиваюсь пальцами в холодный металл, сжимаю до побелевших костяшек. В какой-то момент ощущаю мужскую руку на своем бедре.
Если Мейер хотел поддержать меня, то сделал только хуже. Потому что теперь я дрожу еще сильнее. И не от страха упасть, отнюдь.
Делаю вдох и шустро преодолеваю оставшиеся ступеньки, залезая на чердак.
Отдаю Софи зайца, а сама сразу же заключаю ее в свои объятия.
- Бусинка, ты напугала нас, - чмокаю ее в макушку. – Нельзя прятаться, не предупредив.
- Как это? – искренне удивляется. – По правилам игры, вы должны сами меня найти.
- Но ты ведь не сказала, что мы играем, - укоризненно качаю головой.
- Думала, догадаетесь, - хмыкает, но в глаза не смотрит. - Вот, смотри, как красиво, рыбка, - ведет меня к небольшому полукруглому окну.
Садимся на гору старых, пыльных матрасов, что лежат на полу, я притягиваю Софи к себе, перебираю ее мягкие локоны.
- Красиво, - соглашаюсь, а сама на малышку смотрю.
- Мне не понравилась няня, - признается тихонько.
- Поэтому ты решила поиграть с ней в прятки? – мгновенно догадываюсь. – Как с Алиной?
- Угу, - вздыхает. – Скучно было. Папе няня отказалась звонить, когда я попросила. В общем… - моргает часто, невинно так. - Она пока у телевизора сидела, я сказала, что в туалет иду, а сама сюда прошмыгнула.
- Няня обидела тебя? – интересуюсь, а снизу доносится кашель.
Мейер все слышит. Но доверяет мне беседу с дочкой. Впервые.
- Нууу…
- Бусинка?
Разворачиваю ее лицом к себе, всматриваюсь пристально.
- Нет, но сказала, что я громкая, избалованная и непослушная. И сразу видно, что я расту без матери, - хлопает влажными ресничками. – Она права, да? Мама уехала, потому что я ее достала?
- Не права! – фыркаю убедительно. – Ты самая милая и добрая девочка из всех, кого я встречала!
- Правда? – одним вопросом сердце разрывает. - Но мама…
- В жизни случаются разные ситуации, - выкручиваюсь, как могу. – Но ты ни в чем не виновата.
- Ладно, - тянет Софи, однако не до конца мне верит.
Как же сложно. И где ее мать? Что с ней? Невозможно поверить, что она бросила дочь, тем более, такую прелестную.
- К папе пойдем? – предлагаю аккуратно. – Он волновался. И соскучился.
- Я тоже скучала, - надувает губки Софи. – Хочу, чтобы он чаще дома был.
Уверена, что Мейеру неприятно и больно от нашего диалога. Но и бусинке необходимо высказаться.
- Папа тоже этого хочет, но он должен зарабатывать деньги, - уговариваю ее. – Ему нелегко, ведь у него больше нет никого, кроме тебя, бусинка, - провожу ладонью по шелковистым волосам.
- А ты? – уточняет Софи неожиданно.
- Идем вниз? – уклоняюсь от вопроса.
Приподнимаюсь, протягиваю малышке руку. Чувствую тепло ее крохотной ладони – и вздыхаю с облегчением.
Передаю Софи Мейеру. Из рук в руки, чтобы малышка не упала, пока спускаться будет. Замираю на некоторое время, любуясь ими.
Артур прижимает дочь к себе, целует пухлые щечки, пока Софи довольно хихикает.
- Не делай так больше, я беспокоился, - говорит чуть слышно. – Люблю тебя, маленькое сокровище, - по-немецки.
Всхлипнув, слегка задираю жутко узкую, обтягивающую бедра юбку – и разворачиваюсь, чтобы спуститься. Пытаюсь преодолеть этот путь быстро, игнорируя неудобства.
В самом низу нога все-таки соскакивает со ступеньки, а я слышу треск бокового шва юбки. Раздраженно фыркнув, спрыгиваю на пол – и оказываюсь прямо в лапах цербера, который решил подстраховать меня от падения. Прокручиваюсь и кладу руки ему на плечи, опираясь.
- Спасибо, - Артур так близко, что его шепот щекочет мои губы. Невольно облизываю их, но они тут же опять пересыхают. От всего пережитого и испытанных эмоций не хватает воздуха.
- Рыбка Лиля? – окликает меня Софи.
Я быстро спускаю ладони с плеч цербера к бурно вздымающейся груди – и отталкиваю. Будто опомнившись, Артур возвращает себе защитную оболочку, отвлекается на дочь. Опять берет на руки, а Софи обнимает его за шею.
- Давай ты будешь моей няней? – хитро прищуривается малышка, а сама голову папе на плечо укладывает. – Если папа не против, - открыто манипулирует Мейером.
Едва сдерживаю нервный смешок. Хитрая бусинка. И в то же время, такая несчастная и одинокая. В этом мы с ней похожи.
- Папа не против, - сдается Артур, смотрит на меня со смесью надежды и усталости. – Лиль?
Неловко пожимаю плечами, смущенно сминаю пальцами губу, но, подумав, все же киваю:
- Я согласна.
В десятый раз перечитываю одну и ту же строчку проекта, пока Софи кружит по комнате и поет на немецком про петуха, который не будет больше кукарекать. Понимаю, что еще пара куплетов – и вместо перевода начну писать текст этой странной, навязчивой песни.
Шумно выдыхаю и закрываю папку.
- Ладно, бусинка, я сдаюсь, - заявляю громко, чтобы перекричать малышку.
Личико Софи расплывается в улыбке, а в глазках пляшут зеленые искорки. Она подбегает ко мне, усаживается на колени, но при этом прячет что-то, заворачивая в ткань своей юбочки. Укоризненно качаю головой, но не выдерживаю – и сжимаю кроху в объятиях.
- Вот и что мне с тобой делать? – шепчу ласково.
Сегодня мне нужно провести финальную вычитку русской версии проекта, чтобы завтра сдать Мейеру, как я обещала. Я надеялась ускорить процесс, совместить две «работы» - и проверить текст, пока буду присматривать за Софи. Но у малышки свои планы на меня. Значит, придется опять сидеть с проектом ночью.
- Чем хочешь заняться? – чмокаю бусинку в носик, который она тут же комично морщит.
- Может, - хитро сузив глазки, копошится в юбке, - позвоним кому-нибудь? – протягивает мне смартфон.
Едва не подпрыгиваю на месте. Узнаю знакомый корпус. Громоздкий, строгого черного цвета, явно мужской. Это же телефон Мейера!
- Откуда… - округляю глаза.
Заметив мою реакцию, Софи тут же соскакивает с меня и отбегает в дальний угол комнаты.
- Папа забыл, - честно выдает.
- Верни на место, - грожу ей пальцем.
- Не-ет, - хихикает. – Догони!
Со всех ног удирает от меня в коридор, мчится вниз по лестнице.
- Бусинка, не спеши только! – останавливаюсь, позволяю ей уйти, лишь бы не споткнулась и не упала второпях.
- Ну, догоняй! – дует губки, находясь уже в гостиной.
- Софи, твой папа меня прибьет! – топаю по ступенькам.
- Не прибьет, - хихикает и запрыгивает на диван. – Ты ему нужна! Кто еще за мной присматривать будет?
- Например... Старая вредная няня с бородавкой, - фыркаю я. – Вместо меня.
Софи замирает.
- Ты же меня не бросишь? – растерянно моргает.
- Не брошу, - отзываюсь поспешно, ругая себя за неправильные слова. - Пошутила я!
В этот момент в гостиной раздается громкая тяжелая музыка.
- Ой, кто-то звонит, - Софи внимательно смотрит на дисплей. – Какой-то… вольф… волк, - «скачет» с немецкого на русский.
Думаю о том, что надо бы язык с ней подтянуть. В сентябре бусинке в первый класс. И если она пойдет в русскую школу. Здесь…
Хотя… Они ведь в Австрию вернуться планируют. Артур так говорил…
От напоминания об этом сердце замерзает. Но Софи отвлекает меня от грустных мыслей.
- Ответим? – поворачивает ко мне экран.
Прищурившись, всматриваюсь в имя контакта.
Волков!
- Ни в коем случае, - вздрагиваю я.
Делаю рывок к бусинке, протягиваю руку, но она вовремя убирает телефон. И опять убегает с диким хохотом. Направляется в сторону входной двери.
Пытаюсь срезать путь и оказаться там раньше, чтобы перехватить проказницу.
- Ах ты, маленькая шилопопка! Отдай, - вскрикиваю уже сквозь смех.
Разгоняюсь и не успеваю притормозить вовремя, когда дверь открывается и на пороге неожиданно появляется Мейер. С разбега впечатываюсь в его стальной торс, бьюсь лбом о покрытый щетиной подбородок и ойкаю. Тут же чувствую, как меня крепко обхватывают горячие мужские руки.
И… не отпускают.
- Шило… что? – хмыкает цербер.
Медленно запрокидываю голову, поднимаю смущенный взгляд на Мейера. Медлю с объяснениями. Не придумываю ничего лучше, как глупо улыбнуться. И удивляюсь, когда получаю улыбку в ответ. По-мужски сдержанную, но теплую.
- Здравствуйте, господин Вольф, - доносится совсем рядом. – А вы умеете выть на луну? – важным тоном добавляет Софи.
- Это Волков, - испуганно шепчу церберу.
Но он не злится. Переводит взгляд с меня на Софи, усмехается. Хмурю брови и выбираюсь из его объятий. Подозрительно странный Мейер сегодня.
- Он не будет выть на луну, - произносит он на полном серьезе по-немецки, - если ему не заплатить за это, - заканчивает со смешком.
- Артур! – фыркаю возмущенно и кошусь на телефон в ручках бусинки.
Волков же не знает немецкого? Вроде нет…
- Софи, - строго обращается к дочери Мейер и протягивает руку, куда малышка тут же вкладывает смартфон.
Бусинка отходит, понурив голову. Артур перебрасывается с замом мэра парой фраз, зачем-то переносит встречу с ним на завтра, а потом возвращается к нам.
- Ты… Вы… - откашливаюсь, теряясь под изучающим взглядом Мейера. – Раньше сегодня вернулись. Тогда я домой? Хочу проект доделать, - опускаю глаза, потому что не выдерживаю зрительного контакта с непривычно «ручным» цербером.
- Софи, переодевайся, - говорит Артур внезапно. – Подвезем Лилию.
Ошеломленно ахаю. Обычно он вызывал мне такси, прощался сухо – и на этом все. Что изменилось? Или это разовая акция?
- Не стоит, - отмахиваюсь я. – Сегодня я прогуляться хотела. Мне все равно в аптеку зайти надо, - слетает с моих уст раньше, чем успеваю закрыть рот.
- Заболела? – взволнованно и на «ты».
- Нет…
Не знаю, что придумать. Зря я про аптеку сказала. Вырвалось. Дело в том, что весь день об этом думаю. С того момента, как бусинка спросила утром, сколько мы уже знакомы.
Несколько недель…
С первой встречи с Артуром и… той ночи.
Нет, я помню, что говорил гинеколог об овуляции, которая может не наступить в нужный момент, о регулярности, о мониторинге.
И все же. А вдруг…
Разве так сложно – купить в аптеке тест на беременность и проверить? Технически – нет, а вот морально – безумно страшно! Особенно, когда настроена исключительно на положительный результат.
- Мне к Михаилу нужно ехать все равно, - пожимает плечами Мейер. – В любом случае, подвезу.
Соглашаюсь, потому что со стальным цербером спорить бесполезно.
Всю дорогу молчу. На короткие реплики обычно не разговорчивого Артура отвечаю мычанием и кивками.
До последнего надеюсь, что он забудет о моих словах. Но машина останавливается возле аптеки.
Быстро покидаю салон, взметаюсь по ступенькам – и толкаю двери, взбудоражив колокольчик наверху. Вздрагиваю от его звона, взглядом ищу нужный мне отдел. Чувствую себя преступником.
Нервничаю. Отчасти из-за того что очень боюсь, вдруг Мейер решит последовать за мной. Он неадекватно себя ведет сегодня.
Впрочем, мне ли судить об адекватности?
Стою напротив стойки с разноцветными коробочками – и трясусь. Не знаю, по каким критериям выбирать тест на беременность. Поэтому ориентируюсь на стоимость. Останавливаюсь на средней цене. Всегда так делаю.
Оплатив, тут же прячу тест в сумку.
Возвращаюсь в машину. Дышу тяжело и сбивчиво, будто от своры псов убегала. Но рядом лишь один. И тот цербер.
- Ты в порядке? – пристально всматривается в мое раскрасневшееся лицо Мейер. – Может, в больницу поедем? Тебе плохо?
- Н-нет, - заикаюсь. – Я все необходимое купила, - и закашливаюсь.
- Что с тобой? – слышу беспокойство в его голосе.
- У женщин бывают… кхм… моменты, о которых не обязательно знать мужчинам, - многозначительно тяну я.
И не соврала ведь.
- Оу, - Артур выпрямляется в водительском кресле и трогается с места. – Извини.
Пусть лучше думает, что у меня критические дни. Хотя я и сама не знаю, когда их ожидать. Цикл нерегулярный. Сплошные сбои. Я уже привыкла к так называемым «задержкам». Все это последствия моего «женского заболевания».
Путь домой кажется мне вечностью...
На крыльце нас встречает папа, приглашает в гостиную. Видимо, Артур предупредил его о своем визите. Главное, чтобы мачеха не пронюхала, иначе приведет Алину – Мейера очаровывать.
Озираюсь напряженно, но не замечаю их поблизости.
Собираюсь взять бусинку за руку, однако цербер притягивает ее к себе.
- Софи с нами побудет, не беспокойся, - неожиданно мягко говорит он. – Тебе еще над проектом работать, не будем отвлекать.
Меня задевает, что Мейер думает, прежде всего, о бизнесе. Ведь на секунду я подумала, будто он обо мне переживает.
И все же я благодарна ему за то, что отпустил. Ведь тест на беременность, кажется, вот-вот прожжет сумочку.
Судорожно сжимаю лямку. Стараюсь не подавать вида, насколько нервничаю, но Мейер все-таки чувствует неладное. Скользит по мне сочувственным взглядом, прищуривается.
Однако его отвлекает папа, заводя разговор о бизнесе.
Выжимаю из себя улыбку, прощаюсь и мчусь в сторону своей комнаты. Но, убедившись, что Мейеры и отец скрылись в кабинете, поворачиваю к туалету.
Запираюсь на защелку, дрожащими руками выуживаю из сумки небольшую коробочку. Распечатываю, нервно разрывая картон.
Совершаю все манипуляции в точности, как указано в инструкции. Я даже перечитала ее три раза, чтобы не ошибиться.
Впервые в жизни делаю тест на беременность. Раньше не приходилось как-то. Я всегда была осторожна с мужчинами. Да и, как оказалось, здоровье не позволило бы... Не так все просто.
Но сейчас я всей душой надеюсь… на чудо.
О цербере, странной ситуации и моих дальнейших действиях - я подумаю потом.
А пока…
Сжимаю в руках заветную полоску, зажмуриваюсь, отсчитывая время в голове.
Когда необходимые три минуты истекают, жду еще. Чтоб наверняка.
Делаю глубокий вдох, медленно открываю глаза и…
Одна полоска.
Тест отрицательный.
Смаргиваю слезы, которые тяжелыми каплями падают прямо на индикатор. Гипнотизирую взглядом результат. Наивно надеюсь, вдруг что-то изменится.
Но нет.
Темно-красная линия. Одинокая, как и я...
И так будет всегда?..
- Рыбка, ты где? Мы уже уезжаем! – голос Софи вырывает меня из бездны отчаяния. – А я опять папин телефон взяла, - ехидничает она за дверью, а вскоре раздается звонок. – Мама? – на выдохе. - Алло, мам!
Выпускаю из рук тест-полоску, которая улетает куда-то под раковину. Но не хочу тратить время на ее поиски. В суматохе сумку тоже оставляю в туалете – и выскакиваю в коридор, где радостно топчется Софи.
- Бусинка? – сипло зову ее.
Софи сжимает ручками телефон, с сияющей улыбкой повторяет: «Мама». Заметив меня, хмуро сводит бровки и опасливо пятится назад. Отрицательно качает головой, видимо, вспомнив, как я пыталась забрать у нее смартфон в доме Мейера.
- Мне мама звонит, - бросает с вызовом и шарахается от меня. – Не отдам!
- Хорошо, - выжимаю из себя.
И замираю, потому что не знаю, как поступить. Позвать Мейера? Но как представлю его реакцию, становится страшно.
- Да, мам… Нет… - говорит бусинка в трубку, отвечая на вопросы, которых я не слышу. – В России, - выдает она. – А ты приедешь?
Сердце замедляет свой бег, кровь в венах стынет от предвкушения надвигающейся бури. Я не знаю подробностей развода Мейера, но уверена: он будет в ярости!
Лучше бы я ошибалась, но, к сожалению, мои мысли подтверждает сам цербер. Внезапно материализуется рядом с нами, будто из самой преисподней. Тяжелыми шагами подходит к Софи и забирает у нее телефон. Не смотрит на дисплей. Он и так все понял: услышал, как дочь обращалась к маме.
- Не звони больше, - рявкает Артур в трубку, отключает телефон и небрежно пихает его в карман брюк. - Софи! – окликает грозно, не успев «переключиться».
Бусинка импульсивно отскакивает от отца и… прячется за мою спину.
Встречаемся взглядами с цербером. В его – плещется лава, в моем – гремучая смесь страха и решимости.
Артур делает шаг к нам. Еще один. Кивком головы приказывает мне отойти, но вместо этого я упираюсь руками в его напряженную грудь.
- Тише, прошу тебя, - пытаюсь достучаться словами, но ощущение, будто барабаню по железу. - Не говори и не совершай того, о чем будешь потом жалеть.
- Не вмешивайся, - цедит сквозь зубы.
Чувствую, как под ладонями громыхает его сердце. Мейер нервничает, переживает, но все его эмоции сливаются в сплошной ком гнева.
- Ты слишком зол. Остынь, пожалуйста, нельзя так. Будь мягче с дочерью. Ей так же тяжело, как и тебе, - тараторю я.
С каждым моим словом лицо Артура мрачнеет, а сам мужчина обрастает броней. Будто от меня защищается.
- Почему ты решила, что имеешь право лезть в нашу семью? – сбрасывает с себя мои руки.
Становится еще злее, но теперь уже не на бывшую жену, а на меня.
- Не имею права, но…
Кажется, что ладони жжет адским огнем, и я сжимаю их в кулаки.
- Пап, Лиль, не ругайтесь, - становится между нами Софи.
- Нет, бусинка, мы не ругаемся. Все хорошо, - стараюсь говорить уравновешенно.
Малышка расслабляется, своей маленькой ручкой гладит мою, заставляя ослабить кулак. Ее порыв не остается без внимания цербера. И он срывается с цепи.
- Хватит втираться в доверие моей дочери, - приказывает хоть и негромко, но грубо и жестко. С ненавистью, которой я не заслужила. - Я попросил тебя лишь присмотреть за ней, - надвигается, как танк, смотрит свысока, обволакивает яростью. – А воспитывать будешь своих детей, - убивает наповал одной лишь фразой.
- Вряд ли… - случайно слетает с губ, а ладони сами ложатся на живот. Пустой. Безжизненный.
Надеюсь, Артур не услышал и не заметил ничего.
Прикрываю глаза, которые щиплет от подступающих слез. Сглатываю болезненный ком в горле, пытаюсь вдох сделать, но легкие отказываются работать. Плакать нельзя – бусинку напугаю. Она и так пытливого взгляда с нас не сводит.
Как у цербера получается это? Даже не притронулся, а я чувствую себя избитой и уничтоженной.
- У вас тут все в порядке? – приближается папа. – Маленькая хулиганка, ты опять по дому прячешься, - с добрым хохотом присаживается напротив Софи. – Вот сбежишь еще раз, я украду тебя и внучкой своей сделаю, - шутливо угрожает, а сам щелкает пальцем по ее носику.
На меня еще сильнее накатывает отчаяние. Да, папа хотел бы своих внуков. Очень. Но я даже одного не могу ему дать…
- А что, мне нравится! – неожиданно заявляет Софи. – Тогда Лиля будет… - тянет задумчиво, - …тетей! У меня как раз нет тети.
Артур отворачивается от меня, отступает.
- Нам пора домой, - гораздо адекватнее говорит он дочери.
И теперь она слушается. О звонке матери никто больше не вспоминает. Да и Артур выпустил пар, не будет на малышку кричать, если зайдет разговор.
Выплеснул на меня весь свой негатив. Пусть. Зато Софи не пострадает от его вспыльчивости.
- До завтра, рыбка Лиля? – вопросительно смотрит на меня она.
Несмотря на то, как сильно хочется послать к чертям ее отца, я… не могу сказать малышке «нет». Ведь буквально несколько часов назад я обещала ее не бросать.
- До завтра, - соглашаюсь я.
- Всего доброго, Лилия, - холодно прощается Мейер, и лучше бы он молчал.
Вместо ответа посылаю ему разочарованный взгляд, на доли секунды замечаю отголоски вины в его глазах. Но они испаряются, будто и не было ничего.
Развернувшись, я иду в свою комнату. Закрываюсь – и только потом позволяю себе разреветься. Мне необходимо выпустить всю боль последних недель, к которой Мейер добавил новых черных красок.
Не понимаю, почему так реагирую на него. Зачем ищу его тепла и доверия, которых нет и в помине? Почему помочь им обоим хочу? Я лишь работаю на цербера, ради отца, - и точка.
Одна случайная ночь не оставила следа.
Теперь нас точно ничего не связывает.
Утро выдалось не добрым. На рассвете меня терроризировал неизвестный номер. Настойчиво, упорно. Звонил снова и снова. Пока я не отключила телефон. Но уснуть уже не смогла.
Сейчас стою перед овальным настенным зеркалом, уперевшись ладонями в его края. Отражение меня не радует. Измученная, припухшая, с поблекшими глазами и болезненно-желтоватой кожей. Странно, всегда розовощекой была.
Наверное, недостаток сна, стресс и перенапряжение дали о себе знать. Что же, зато все слезы выплаканы и… проект готов. Да, я все-таки завершила перевод. А как иначе, если срок истекает? Мое навязчивое чувство ответственности меня погубит. С другой стороны, именно оно отвлекло меня немного от страданий этой ночью.
Надо бы привести себя в порядок, ведь скоро к Софи ехать. Малышка будто сканер – сразу настроение мое почувствует. Не хочу ее расстраивать.
Отталкиваюсь от зеркала и окидываю взглядом комнату. Ищу свои вещи и… сумку.
- Черт! – топаю ногой и слышу стук, будто эхо.
Встряхиваю головой, пытаясь прогнать галлюцинацию, но…
Нехотя плетусь к двери, в которую все громче барабанит кто-то. Подсознательно подозреваю, что не отец: он никогда не бывает столь навязчивым. Мы уважаем отдых друг друга.
Значит…
- Доброе утро, - приоткрыв дверь, недовольно говорю стоящей на пороге мачехе.
Она пару секунд изучает меня, уставшую и бледную, словно оценивает. И брови сводит непонимающе.
- Ты вещи разбросала в туалете, - резко говорит, сжимает губы и протягивает мне сумку.
Беру молча, собираюсь закрыть дверь. Ни на ссоры, ни на лицемерие у меня сил нет. А третьего в наших «родственных» отношениях не дано.
Но мачеха упирается рукой в полотно, упрямо переступает порог и оказывается на моей территории.
- И еще это… - выплевыет ядовито и раскрывает ладонь.
Воинственно складываю руки на груди, прищуриваюсь и все-таки опускаю взгляд. Задерживаю дыхание, когда вижу у Ларисы… мой тест на беременность, утерянный в туалете. Зря не вернулась, чтобы убрать его. Обо всем забыла после стычки с Мейером. Из равновесия она меня вывел. Добил окончательно.
И теперь мой кошмар продолжается. Да еще и набирает обороты.
- Времени зря у Мейера не теряешь? – раздражается мачеха.
А я невольно еще раз смотрю на тест, чтобы убедиться… К сожалению, полоска по-прежнему одна, даже «призрака» второго нет. Впрочем, представляю, как бы отреагировала Лариса, если бы их было две.
Мачеха и так на огнедышащего дракона сейчас похожа.
- Делаешь вид, что за мелкой присматриваешь, а сама постель ему греешь? – шипит грубо. – Так еще и залететь пытаешься! Привязать Артура крепче? Умно. Не ожидала от тебя…
- Знаете что, «мама», - тихо фыркаю в ответ, - да не пошли бы вы! Даже если я и захочу согреть чью-то постель, то вы будете последним человеком, кого я поставлю в известность! Следите за своей дочерью, а ко мне не лезьте!
- Ах ты дрянь! – вскрикивает Лариса, срываясь. – Ты Алиночке моей мешаешь! Специально?
- Покиньте мою комнату, - отвечаю холодом на ее вспыльчивость.
Взмахиваю рукой в сторону выхода, но мачеха непреклонна.
- Послушай, ты… - грозит мне пальцем, а я лишь устало потираю виски.
- Лора, - раздается грозный голос отца из коридора.
И мы обе поворачиваемся на звук. Как много услышал папа? Если он подумает, что я с его другом… Если узнает… Уверена, не одобрит. А я в глаза ему смотреть не смогу. От стыда сгорю.
Хорошая девочка Лиля… Оказалась не так хороша…
- Я запрещаю тебе повышать голос на мою дочь, - продолжает строго. – Ты слышала хоть раз, чтобы я позволял себе подобное по отношению к Алине?
- Но… - хочет возразить мачеха, а я замираю.
Если она расскажет сейчас о своих выводах относительно меня и Мейера, то папа радикально изменит свое мнение.
Однако Лариса размышляет буквально пару мгновений, сминает в руке тест, словно прячет его, и очень медленно кивает. Будто через себя переступила только что.
Сдалась? Или задумала еще более страшную месть для меня?
- Я люблю и уважаю их обеих, - поучительно чеканит отец. - Несмотря ни на что. И от тебя требую того же.
- Конечно, - кивает Лариса. – Извини, - выцеживает из себя, обращаясь ко мне.
Стиснув зубы, шумно выдыхает через нос, будто пламя извергнуть пытается. Разворачивается, как в замедленной съемке, и уходит.
- Лилёнок, к тебе там гость, - сообщает мне папа гораздо мягче. – Только переоденься, - улыбается, взглянув на мою пижаму. – Все-таки целый зам мэра пожаловал, - с едва уловимой издевкой.
Мой ошеломленный вздох заглушается нервным кашлем мачехи, которая не успела уйти достаточно далеко.
Уделяю много внимания своей внешности и одежде. Во-первых, я и правда слишком болезненно выгляжу сегодня. А во-вторых… После пренебрежительного взгляда мачехи, в котором так и читалось: «И чем эта бледная моль мужиков берет?» - хочется доказать ей обратное. В конце концов, в компании Врагова в столице я всегда выглядела достойно. Соответственно, и чувствовала себя уверенно.
А дома меня будто что-то в скорлупу загоняет. Или кто-то. Сплошное давление со всех сторон. Нет уж, с меня хватит!
Наношу последние штрихи тушью, оттеняю губы матовой помадой свежего персикового цвета. Подумав, добавляю румян в области скул, чтобы скрыть желтизну. Хмурюсь на секунду – что со мной не так?
Но тут же отмахиваюсь от неприятных мыслей. Чуть приподнимаю уголки губ. Огонька в глазах, конечно, не хватает, но это неподвластно ни косметике, ни мне самой.
Спохватившись, хватаю с тумбочки папку с исправленным проектом – и аккуратно укладываю ее в сумку. Входит впритык.
Кивнув одобрительно сама себе, направляюсь в гостиную. Первым делом замечаю, как порхает вокруг Волкова мачеха. Уверена, она и Алину вызвала «поприветствовать» почетного гостя, но сестренка спит до обеда.
Олегу повышенное внимание к его персоне льстит и явно нравится. В отличие от Мейера… Впрочем, разве можно равняться на железного цербера? Тот вечно всем недоволен.
Приближаюсь к Волкову - и он мгновенно переключается на меня. Безусловно, мачеха при этом сереет от злости.
- Доброе утро, Олег Игоревич, - приветствую мягко и подаю ему руку, которую он тут же аккуратно сжимает. – Ваш визит стал для всех неожиданностью, честно говоря.
- Я люблю удивлять, - тянет довольно. – Но не в этот раз, - заявляет вдруг. – Я звонил вам, Лилия, утром, - сообщает под аккомпанемент удивленных вздохов мачехи.
- Я спала, - пожимаю плечами.
Теперь присоединяется и кашель. Неодобрительный такой, возмущенный моей дерзостью. Лариса меня с дочерью перепутала? Я не Алина, чтобы она воспитывала меня.
- Олег Игоревич, - спасает ситуацию папа. – Может, кофейку?
- В другой раз, на работу тороплюсь, - заявляет так, будто это мы его позвали, а не он сам ворвался спозаранку. – Я приехал с Лилией поговорить… по работе, - добавляет, споткнувшись о мой напряженный взгляд.
- Признаться, я тоже спешу, - демонстративно поглядываю на часы.
- К Мейеру? – догадывается он, и я всерьез начинаю беспокоиться о здоровье мачехи: она ведь желчью вот-вот захлебнется. – Я подвезу.
- Нет. Я вызвала такси и…
На самом деле, не я, а Артур. Как обычно. Но сообщать об этом не стоит. Тем более, я и договорить не успеваю.
- Я отпустил такси, что стояло у ваших ворот, - Волков отрезает мне пути отступления. – Если вам срочно нужно куда-то, я подвезу. Я виноват – мне и исправлять ошибку.
Открываю рот, чтобы аккуратно отказать, но тут же смыкаю губы.
Скольжу взглядом по доброжелательному мужчине. Всматриваюсь в его лицо. Не ожесточенное и грубое, как у Мейера двадцать четыре часа в сутки. Наоборот, Олег располагает к себе.
Почему, собственно, нет? Я опаздываю, а Волков вызвался помочь.
Чего я опасаюсь? Реакции цербера? Вчера он четко дал мне понять, какое место я занимаю в его жизни.
Ровным счетом никакое!
Я – лишь няня его дочери. И по совместительству – переводчик. На этом все.
Я – свободная женщина. Без привязанностей и… без детей. И вольна поступать, как мне удобно.
А в данный момент мне удобно принять приглашение Волкова.
Спустя минут пять мы уже мчимся в его джипе по неровной дороге, «пересчитывая» все кочки. Управляет автомобилем Олег отвратительно. Лучше бы водителя посадил за руль, как в прошлый раз, когда подвозил меня из администрации домой.
- Не передумали по поводу работы? – спрашивает как раз в тот момент, когда я в очередной раз подскакиваю в кресле.
Пристегиваюсь, чтобы не превратиться в отбивную.
- Нет, Олег Игоревич, извините. Но я останусь с Артуром, - осознав, как двусмысленно это прозвучало, добавляю, - работать.
Кажется, еще хуже сделала. Потому что зам мэра смотрит на меня сейчас пристально, испытывающе.
- Лиля, можно просто Олег, - удивляет вдруг сменившимся тоном, бархатным и мягким. - И на «ты». Тем более, если ты не собираешься работать в администрации. Субординация нам ни к чему.
- Кхм, я… - теряюсь и отворачиваюсь к окну.
- Ты уже внесла правки в проект Мейера? – резко переводит тему.
- Да, сегодня сдам ему финальный вариант, - отвечаю, но не вдаюсь в детали. Пусть с Артуром обсуждают.
- Проект строительства дома отдыха для детей? – уточняет, а я киваю. – А второй Мейер уже тебе передал? Он говорил, что собирается радикально изменить его, и я подумал, может, ты в курсе…
- Нет, - отрицательно качаю головой. – Если вы хотите выведать какую-то информацию через меня, то зря стараетесь, - решаю говорить прямо. – Все, что касается проектов Мейера, обсуждайте исключительно с ним. Я занимаюсь только переводами.
- Ну что ты, Лиля, - упорно «тыкает» мне, таким образом, пытаясь пойти на сближение, однако я пока что не готова. – Зачем мне что-то выведывать? И уж тем более я бы не использовал тебя. Это грязная конкуренция. А я, по сути, Мейеру и не конкурент вовсе. Скорее, помощник. И... твое недоверие меня огорчает.
- Тогда к чему все эти разговоры о проектах? – бросаю на Волкова внимательный взгляд.
Олег тушуется, умолкает ненадолго, но, вздохнув, все же выдает:
- Хорошо, подловила. Придется признаться, - поворачивает голову ко мне. – Ты мне нравишься, Лиля. А о проектах спросил, чтобы беседу завязать. Нужен повод был, чтобы тебя разговорить. Слишком настороженно ты относишься ко мне. Будто я опасен для тебя.
- Я не боюсь вас, если вы об этом, - перебиваю его. – Просто мы так мало знакомы. Не в моем характере сразу переходить на «ты» и общаться панибратски.
Я не кокетничаю, а говорю правду. Но в тот же момент не вовремя вспоминаю, как быстро мы сблизились с незнакомцем Мейером. Не только в беседе, но и…
Закашливаюсь смущенно.
Видимо, в ту ночь система дала сбой. Но больше подобного не повторится.
- Это похвально. А главное, исправимо. У нас будет время познакомиться, - улыбается Олег и бьет по тормозам.
Мне не нравится, как меня встряхивает в кресле при этом. Можно было и осторожнее припарковаться.
Сжимаю губы, чтобы не предъявить ничего горе-водителю, и выхожу из машины. Волков наверняка хотел поухаживать за мной, подать руку, но я оказалась проворнее.
- Спасибо, что подвезли, - выдыхаю я, оглянувшись, и спешу к дому Мейера.
Толкаю створку кованых ворот – и она открывается с предательски громким скрипом.
- Лилия, все в порядке? – доносится до моих ушей раньше, чем я вижу самого Артура. – Я собирался вам звонить. Почему вы отменили такси?..
Он спускается с крыльца, быстро шагает мне навстречу, говоря на ходу, но осекается, когда кидает взгляд за мою спину и замечает, наконец, Волкова. Тот, будто специально, не спешит уезжать. Стоит, оперевшись спиной о машину, и кивком головы приветствует Мейера.
- Ясно, - хрипло выдыхает цербер.
Недовольно кивает Олегу в ответ. Дожидаюсь, когда он обратит внимание на меня и посмотрит, как всегда, с укором и напряжением. Будто мы женаты лет так …дцать, а я изменяю ему налево и направо. И это при том, что Артур сам очертил границы нашего общения. Между нами – чисто рабочие отношения.
Что же, без проблем…
- Доброе утро, господин Мейер, - невозмутимо выпаливаю я и достаю из сумки папку. – Вот ваш проект, господин Мейер, - небрежно впечатываю бумаги в его грудь, и он едва успевает перехватить их. – Хорошего дня, господин Мейер, - достреливаю и без того мрачного цербера.
Резкий разворот – и я взлетаю вверх по ступенькам. Расслабляюсь только, когда навстречу мне выбегает сияющая Софи и, стоит мне наклониться, повисает на моей шее.
В домашних заботах и пустых разговорах мы с Софи проводим весь день. Решаю не загружать ее сегодня занятиями. После всех испытанных эмоций, связанных с матерью, она имеет право отдохнуть. Да и мне не помешает расслабиться.
К тому же, погода располагает. Весь день пасмурно, а с неба то и дело срывается дождь.
К вечеру и вовсе начинается гроза. А вместе с ней – и перепады электричества. В какой-то момент свет во всем доме вспыхивает – и отключается, погружая нас в кромешную тьму.
- Ой, - вскрикивает Софи и жмется ко мне.
Обнимаю ее, зацеловываю. Поразмыслив, подхватываю на руки и несу в ее комнату. Медленно и очень осторожно, едва различая путь в сумраке и стараясь не споткнуться.
Подсвечиваю экраном телефона, чтобы подготовить постель и помочь бусинке переодеться в пижаму. Укладываю малышку, укрываю и устраиваюсь рядом. Благо, кровать вмещает нас двоих. Стоит нам затихнуть, прислушиваясь к шуму ливня, как комнату озаряет вспышка от очередного разряда молнии.
Вздрагиваем одновременно. Ругаю себя за несдержанную реакцию, которая могла напугать Софи. Успокаивающе глажу малышку по голове, а сама дрожу, кутаясь вместе с ней в одно одеяло. Честно говоря, я боюсь грома и молний, но сейчас… Я больше переживаю за проклятого цербера, которого носит где-то в такую погоду!
- Лиля, позвони папе, пожалуйста, - хнычет бусинка.
И мне самой хочется расплакаться. Но вовремя вспоминаю, что из нас двоих взрослая здесь все-таки я. Придется подавить эмоции.
Однако Софи слушаюсь. Без раздумий набираю цербера.
Гипнотизирую взглядом дисплей, от нервов сминая пальцами губу. До боли.
Жду ответа Мейера.
А он… отключается! Не знаю, что в этот момент во мне сильнее: злость или страх. Наверное, в тандеме.
Повторяю набор. Но на этот раз подношу телефон к уху.
- Алло, - говорю в пустоту.
Делаю вид, что беседую с Артуром. Но, стоит бусинке податься ближе, поспешно «прощаюсь» и отключаю.
- Где папа? – беспокойно уточняет она.
- На работе задержался, - вру, пользуясь тем, что в темноте не видно выражения моего лица. – Передал тебе «спокойной ночи» и сказал, чтобы ты не ждала, а спать ложилась, - умолкаю, стараясь не переусердствовать с ложью.
Тем временем мысленно ругаю Мейера и… беспокоюсь за него.
- Расскажешь что-нибудь? – шепчет Софи, устраиваясь удобнее.
- На немецком? – спрашиваю сквозь улыбку.
Чувствую, как малышка кивает и укладывает головку мне на плечо. Перебираю пальцами ее шелковистые локоны, провожу ладонью по макушке. И говорю что-то. Долго, ласково, убаюкивающе...
Прислушиваюсь к дыханию Софи. Когда она затихает и начинает сладко посапывать, я украдкой достаю телефон.
Стараясь не разбудить бусинку, снимаю блокировку и прикрываю светящийся экран рукой. Лихорадочно вбиваю смс.
«Ты где? Мы волнуемся».
Стираю…
«Тебя ждать ночью?»
Вздрагиваю от осознания того, как двусмысленно это может быть воспринято, и опять стираю.
«Господин Мейер, если вы задержитесь еще хотя бы на час, то вам придется выплачивать мне двойные сверхурочные».
Вдох. Рваный выдох.
Киваю сама себе. И отправляю.
Сжимаю в руке телефон. Отсчитываю секунды и минуты про себя.
Погружаюсь в дрему, из которой меня вырывает вибрация, пронзающая током ладонь. Нетерпеливо смотрю на дисплей и импульсивно заношу палец над зеленой трубкой.
Вовремя спохватываюсь, вспомнив о спящей Софи. Аккуратно выбираюсь из постели, бесшумно покидаю комнату, прикрыв за собой дверь.
И только потом отвечаю на звонок.
- Да? – стараюсь говорить равнодушно, но голос предательски срывается. – Почему так долго, Артур?
И слова, и тон звучат так, будто я законная жена, ждущая дома своего мужа. Мысленно даю себе оплеуху, но уже слишком поздно. Фразу Мейер слышит. Но, кажется, не злится.
- Лиль, останься с Софи, пожалуйста, - просит он непривычно мягко и с заметной усталостью. - У меня машина в размытом песке увязла и заглохла. Эвакуатор жду, - ругается чуть слышно, но все перекрывается шумом дождя на фоне. - У вас нормально все? - спрашивает заботливо.
- Да, - киваю, будто он видеть может, и выпаливаю на эмоциях: - А ты где?
Лучше бы я не уточняла. Потому что ответ Мейера вгоняет меня в ступор.
- У скалы…
Забываю, как дышать. Невольно вспоминаю нашу первую встречу. А следом – и ночь. Когда все случилось. Так легко и непринужденно, словно для Мейера обычное дело – расслабиться с незнакомой женщиной. И не важно, кто это будет.
Переменная икс, на месте которой тогда оказалась я. А сейчас?..
В душе поднимается буря. Какого черта он забыл там опять? И откуда эти щупальца ревности, что тянутся ко мне и сковывают сознание, мешая мыслить адекватно.
- Я смотрю, это твое «излюбленное» место? Если что, ты помнишь, где ближайший отель, - фыркаю я.
- Помню, - негромко и тепло. – Но сейчас он мне не пригодится, - добавляет вовремя, останавливая мое самовозгорание. - Потому что рядом нет рыбки, не умеющей плавать, которую нужно спасать от воспаления легких, - закашливается и чихает.
Слышу, как усиливается дождь, барабанит все громче по крыше. Заставляет поежиться от холода и страха.
- Смотри, чтобы тебя самого спасать не пришлось, - рявкаю я, но во мне вопит волнение. – Скоро эвакуатор будет? Может, ты на такси? – хнычу от внезапного раската грома.
- Нет, я дождусь, - с хрипотцой в голосе, от которой кожа мурашками покрывается. - Спать ложитесь. Ты можешь выбрать любую комнату.
- Софи уже спит, - сообщаю, чтобы успокоить его немного. – А я…
А я уснуть не могу, пока цербер где-то там под дождем!
Но вслух я этого, конечно же, не озвучу. Поэтому умолкаю. Просто дышу в трубку. Молчит и Мейер, однако не спешит прерывать связь.
- Ну, наконец-то, - неожиданно строго рычит он, и его слова адресованы не мне.
Продолжение тонет в грохоте грома и стуке дождевых капель.
На пару секунд впиваюсь взглядом в потухший экран, касаюсь сенсора кончиками пальцев. Но он вдруг загорается сам. На дисплее – входящий от папы.
- Лилёнок, домой когда? Ливень такой! – сокрушается он. – Артур там не обнаглел до поздней ночи тебя держать? Дай ему трубку, а то дозвониться не могу.
Улыбаюсь расслабленно: для отца я всегда остаюсь маленькой дочкой, сколько бы лет мне не было. И в любой момент он готов каждого загрызть за меня. Даже собственного друга.
- Мейера нет, - отчитываюсь незамедлительно, словно защищая цербера. - Застрял у скалы. Не знаешь, что он там делает?
Пауза меня настораживает. Как и сдавленный кашель, что следует за ней.
- У него и спрашивай, - небрежно бросает папа. - Не хочу потом крайним быть.
- Что? Почему? – спохватываюсь я. - Па-ап? – зову возмущенно.
Вместо его голоса слышу щелчок отключения.
Вздохнув, проверяю, спит ли бусинка, оставляю дверь приоткрытой, чтобы услышать, если она вдруг испугается грозы и заплачет.
Сама же сажусь на диван в гостиной. Устремляю пустой взгляд на дверь. Но когда глаза начинают слипаться, все-таки решаю прилечь, опустив голову на жесткий подлокотник. Обхватываю себя руками, прислушиваюсь к тому, что происходит на улице. Становится тише, молнии все реже озаряют комнату вспышками, грома практически не слышно.
Не замечаю, как засыпаю, убаюканная усталостью и переживаниями.
Сквозь дрему чувствую, как ледяные пальцы касаются моей щеки. Гладят настолько бережно и ласково, что я не знаю, хочу ли отвернуться или, наоборот, податься ближе.
- М-м-м, холодно, - все-таки не выдерживаю и жалуюсь я.
- Прости.
От знакомого голоса меня мгновенно бросает в жар. Лихорадит, будто в горячке. Резко подскакиваю и часто моргаю.
Мушки перед глазами соединяются в смутный силуэт. Окончательно прогнав сон, вижу напротив… Мейера. Он сидит совсем рядом и наблюдает за мной. Будто маньяк.
- Я была уверена, что ты всю ночь проведешь… не дома, - вырывается у меня с оттенком обиды. – А вернешься под утро.
Говорю это все, а сама за реакцией цербера слежу. Он выглядит уставшим. Надеюсь, не какая-нибудь «переменная икс» его утомила?
- И поэтому ждала меня? – кивает на диван с насмешкой.
- Не ждала, - складываю руки на груди. - Как ты вообще оказался там на ночь глядя?
- Поехал по работе и задержался из-за ливня, - выпаливает он.
Невольно вспоминаю наш разговор на скале. Случайно оброненную мною фразу о то, что «какой-нибудь умник решит там отель построить». И надрывный кашель Мейера.
- Ты ведь не собираешься ничего строить у скалы? – прищуриваюсь с подозрением.
- Нет, - с ответом не медлит, а вот в глаза мне не смотрит.
- Когда ты дашь мне на проверку второй проект? – изгибаю бровь.
- Позже, - поднимается и протягивает мне ладонь, все еще прохладную. Согреваю ее своей. – Иди ложись, - шепчет Артур, когда я встаю и оказываюсь почти вплотную к нему.
Смотрю на цербера, затаив дыхание. Волосы влажные, костюм в подтеках воды. Мейер не такой, как в нашу первую встречу, но и на самого себя, делового и идеального, сейчас слабо похож.
- Тебе бы переодеться, - морщусь скептически.
- Этим и займусь, - улыбается так тепло, что хочется ответить, но я подавляю неуместный порыв. - Иди. Прямо и направо есть свободная комната. Уютная, с удобной кроватью.
- А я… Могу пойти к бусинке? Кхм, - исправляюсь, чтобы он из вредности не запретил. - К Софи?
- Но там же…
- Поместимся, - понимаю, что Артур имеет ввиду. - Она грозы боится. Вдруг опять начнется, а меня рядом нет.
- Хорошо, - прячет руки в карманы. - Как хочешь.
Ошеломленно округляю глаза, не верю столь быстрой победе.
- Угу, - мычу я и разворачиваюсь.
Направляюсь в комнату Софи, но Мейер вдруг обхватывает мое запястье.
- Лиля, - окликает он, заставляя оглянуться. - Извини, - притягивает к себе. - Я не должен был так грубо говорить с тобой вчера.
- Не должен был.
При внешнем равнодушии внутри у меня все горит. Железный цербер извинился? В непробиваемой оболочке образовалась брешь?
- Просто есть темы, которых лучше не касаться, - мгновенно возвращает он броню на место.
- Например, о твоей жене? – подписываю себе приговор. - Которую ты на пушечный выстрел к собственной дочери не подпускаешь? И Софи пугаешь своим бешенством!
- Лиля, - едва сдерживает гнев. - Она предала нас и сбежала. Ей нечего делать рядом с Софи.
- Она мать, и не тебе решать, общаться ли ей с дочерью, - никак не могу угомониться. – Я и сама готова сбежать от тебя, цербер! Как можно дальше…
- Тем не менее ты здесь, - выдает последний аргумент.
- Не принимай это на свой счет. Я здесь ради бусинки, - парирую я.
Напряжение между нами нарастает. И когда мы оба готовы воспламениться, Артур вдруг обводит меня жадным взглядом, чуть наклоняется и…
Целует.
Распахиваю глаза, но сразу же прикрываю их. Растворяюсь в ощущениях.
Цербер осторожен и нежен сейчас. Полная противоположность тому зверю, каким он был ночью в отеле. Будто и правда извиняется.
Каждым своим действием и прикосновением.
Приятно сжимает мою талию, ласково проводит по мне руками и приподнимает футболку. Забирается под ткань, скользит к животику, касаясь голой кожи. Но я вдруг дергаюсь и импульсивно напрягаю пресс.
- Ты холодный, - попискиваю я.
- Прости, - отвлекается на миг и опять овладевает моими губами, заставляя замолчать.
Но руки убирает. Буквально на пару секунд, чтобы поправить мою футболку и вернуться. Теперь исследует тело через ткань. И это оказывается еще волнительнее. Особенно, когда он поднимается к груди.
Неконтролируемый стон вырывается наружу и поглощается глухим рыком Артура.
- Лиля, - отстранившись буквально на пару миллиметров, выдыхает мне в губы. – Не связывайся с Волковым.
Пытаюсь восстановить дыхание, собрать разбежавшиеся мысли и вникнуть в его слова. Что? Какой Волков? Кто это вообще? И зачем он нам сейчас?
Растерянно взмахиваю ресницами.
- Почему? – становлюсь на носочки и сама целую цербера, но тут же отклоняюсь в ожидании ответа.
Ожидаю увидеть на его лице что-то, хотя бы отдаленно напоминающее ревность. Но меня пронзает привычной сталью. Такой острой, что чувствую почти физическую боль.
- Потому что Волков никогда и ничего не делает просто так. Он слишком навязчив в общении с тобой. Ему нужно что-то, но я пока не понимаю, что именно… - хмыкает задумчиво.
Я же тем временем захлебываюсь обидой. Отталкиваю Артура, демонстративно вытираю губы тыльной стороной ладони, что не укрывается от его внимания.
- То есть ты в принципе не допускаешь мысли, что я могу понравиться мужчине? – едва ли не вскрикиваю, но, подумав о спящей Софи, понижаю голос. - Ночь провести со мной можно, но не более того?
- Я этого не говорил, - тяжело вздыхает Артур и отрицательно качает головой.
- А тебе не нужно ничего говорить, цербер! – взмахиваю рукой. - Достаточно твоего взгляда. Презрительного. Который преследовал меня с того самого момента, как мы встретились в доме отца. Изо дня в день. Ты смотришь на меня так, будто я - грязь на твоем пути.
- Неправда. Ты все неправильно воспринимаешь, Лиля, - ровно и спокойно. А меня его внезапная невозмутимость еще больше бесит. И я уже не могу остановиться.
- Да, я оступилась. Мне было плохо тогда. Очень. По личным причинам, - прячу взгляд. – А ты оказался рядом. Я ошиблась, выбрав тебя, Мейер! – бью его ладонями в твердую грудь, шлепая по влажной одежде, и только потом осознаю, что проговорилась. Но Артур ничего не заметил.
Да, я выбрала его. Отцом моего ребенка. Однако чуда не случилось. Значит, не судьба. И это к лучшему. Страшно подумать, в какую грязь бы он меня втоптал, узнав о беременности. А потом бы еще и ребенка забрал, как Софи у матери.
Всматриваюсь в его хмурое лицо и не понимаю, зачем тянусь к зверю. Почему плавлюсь, стоит ему поцеловать меня. Мазохистка какая-то! Лишенная гордости.
- Я сто раз уже пожалела о нашей ночи. И только что был сто первый! – шиплю на Мейера.
- Лиля, прекрати, - хоть и мягко говорит, но приказные нотки прослеживаются, что невероятно раздражает. – Успокойся и послушай…
Заключает мое лицо в потеплевшие ладони, но я тут же отбрасываю их. Пячусь назад.
- В общем так, господин Мейер, - проговариваю на выдохе. – Мы с вами забываем о той ночи, будто ее и не было никогда, - он кривится и поскрипывает зубами от моего предложения, но я не останавливаюсь. – Отныне я не лезу в ваши отношения с женой…
- Их нет, - перебивает меня, но я осекаю его жестом.
- А вы не вмешиваетесь в мои отношения с Волковым, - делаю еще шаг, отступая от злющего цербера.
Ему не следует знать, что ни о каких отношениях с Олегом я и не задумывалась. До настоящего момента. Но меня так зацепило пренебрежение Мейера, что захотелось показать ему, что я не безнадежна. И нужна кому-то. Пусть даже этот «кто-то» - совсем не тот, кто нужен мне.
- Если вы продолжите давить на меня и унижать, - я выставляю руки перед собой, когда он приближается, - в таком случае ноги моей в вашем доме не будет. И для Софи придется искать новую няню. Итак, господин Мейер, вы согласны на мои условия?
Воинственно задираю подбородок, смотрю на цербера испепеляюще, а внутри все застывает. Скрываю трепет, с которым жду его приговора.
На самом деле, я не хочу уезжать от бусинки и оставлять ее какому-то чужому человеку. А еще… Осознаю, что если сейчас Мейер сделает хоть крохотный шажок навстречу. Если смягчится. Если признает, что был не прав. Если обнимет…
То я не смогу сопротивляться больше.
Но также я знаю, что он никогда не переступит через себя и не выполнит ни один из этих пунктов.
- Хорошо, - цедит сквозь стиснутые зубы, подтверждая мои мысли. – Как скажете, Лилия.
«Ну и идите к черту, господин Мейер», - с горечью думаю я. А вслух бросаю лишь:
- Спокойной ночи.
Слышу что-то невнятное в ответ и скрываюсь в комнате бусинки. Украдкой смахиваю с щек слезы, которые сдерживала слишком долго. Тихонько устраиваюсь рядом с малышкой.
Но уснуть не могу.
Не спит и Артур. Понимаю это по полоске света, что пробивается сквозь щель под дверью.
Так и бодрствуем до утра, две неприкаянные души. Чужие друг другу.
На рассвете чувствую вибрацию под подушкой.
«Олег Волков», - читаю имя контакта, что сохранила вчера.
И отключаю телефон. Полностью.
- Артур, как я понял, вы готовы передать в администрацию финальный вариант проекта? Если, конечно, доверяете Лилии, - небрежно бросает Волков, пока я провожаю эту самую Лилю удивленным взглядом.
Доверяю ли я? Да я в принципе людям не доверяю. Тем более женщинам. Особенно той, которая только что едва не прибила меня моим же проектом.
Фурия. Впервые ее такой вижу. Впрочем, после вчерашнего ее поведение вполне ожидаемо. Хотя сама виновата – не вовремя решила в заботу о Софи поиграть. Каким-то зверем меня в ее глазах выставила. С этой миссией раньше моя жена прекрасно справлялась. Пока не сбежала, предав и меня, и дочь. Просто бросила малышку, будто балласт. За минувшие месяцы даже не поинтересовалась, как у нее дела.
И после всего… посмела объявиться вновь.
Я был, мягко говоря, взбешен звонком Эммы. И тем, что на него ответила Софи. Что-что, а манипулировать дочерью моя бывшая жена умеет.
Дочерью, которая ей на хрен не нужна.
Чем ближе я подходил к радостной Софи и осознавал, с кем именно она говорит, тем сильнее меня разрывало от ярости. Я могу защитить дочь от чего угодно, но не от ее собственной матери. И эта безысходность убивает.
Мысли были заняты лишь тем, как на этот раз объяснить Софи, где та тварь, что ее родила, и почему мы больше не вместе. Уклоняться от ответа все сложнее, а правда… не для ее маленьких ушек.
Надо бы вообще запретить дочке брать мой телефон. Ради ее же блага.
Отец-тиран? Переживу.
На тот момент я твердо был намерен забрать ее домой и, как обычно, спрятать от всего мира.
Но на пути вдруг возникла Лиля. Со своими неуместными нравоучениями. Так еще и Софи за ней спряталась в поисках поддержки и одобрения. Эта картина окончательно мне крышу сорвала.
Я же вижу, как дочь тянется к Лиле, доверяет ей, привыкает. Относится не просто как к няне. Мать в ней ищет. И боюсь, что Софи опять будет больно, когда потеряет и ее. А это неизбежно. Ведь осенью мы вернемся в Австрию. Как раз и с бизнесом все решится, и с разводом.
Но Лиля... все усложняет.
Мое отношение к ней неоднозначно. С одной стороны, мне нужна ее помощь, ведь только с ней Софи согласилась находиться, пока меня нет рядом. Но с другой, наше «знакомство» оставило свой отпечаток. Разве можно после всего, что было, нормально воспринимать Лилю?
И да, я все еще ищу подвох. В ее привязанность к чужому ребенку я не верю. Но она мастерски скрывает свои истинные цели и мотивы. Предстает в образе милого, нежного и безгранично доброго ангела. И моментами даже я ведусь.
Нам с Софи нужно как можно дальше от Лили держаться. Однако пока что выбора нет.
Дерьмо!
- Проект передам позже, - рявкаю Волкову и сминаю папку.
Конечно, я все перепроверю. Мало ли, что там внутри.
И какого хрена Лиля вообще с Олегом приехала? Что они обсуждали по дороге?
С заместителем мэра, который точит на меня зуб. Ведь я пытаюсь отвоевать то, что, как ему кажется, априори принадлежит ему. Он же тут хозяин…
- Раз уж мы пересеклись, может, сразу на оба объекта съездим? – с неестественной доброжелательностью предлагает Олег.
- Извините, но у меня дела. Давайте во второй половине дня, - цежу строго, а у Волкова брови ползут вверх от того, что я перечить ему вздумал.
Но я не играю по его правилам. Наоборот. Иду против. И сейчас мне позарез нужны независимые юристы, а также специалисты в сфере строительства, туризма и охраны природы. Встречи назначены – и отменять их из-за прихоти власть имущего я не собираюсь.
- Что ж, бизнесмены – люди занятые, понимаю, - недовольно тянет Волков и неожиданно меняет тему. – Надеюсь, вы не против, что я подвез Лилию?
Против, черт возьми! Какого хрена вообще к ней прицепился?
Или спелись вдвоем?
- А должен? – отвечаю вопросом на вопрос. Как можно спокойнее.
- Не знаю, - пожимает плечами и растягивает губы в ехидной улыбке, которую кулаком стереть хочется. – Раньше я думал, что Лилия помогает вам с переводами. Теперь оказалось, что и с дочерью вашей сидит. Если вас связывает нечто большее, а я тут…
- Нет, - отрезаю я и направляюсь к машине.
- Значит, Лилия свободна, - делает свой вывод, и он явно ему по душе.
Раздражает. Что он задумал?
- Не обязательно, - зачем-то спорю я. - У Лили личная жизнь и работа в столице, - еще и вру почему-то. - Сюда она к отцу приехала. На отдых.
- Таких женщин на отдых одних не отпускают, - мечтательно хмыкает Волков, а я импульсивно делаю пару шагов в его сторону. – Хорошо, что мы с вами все выяснили, Артур.
Всматриваюсь в его холеную морду и размышляю. Интересно, что мне грозит, если я заместителя мэра ударю? Сжимаю кулаки, разжимаю - и пытаюсь взять себя в руки. Что вообще со мной происходит? Да плевать на них обоих!
На расстоянии снимаю лексус с сигнализации. Пора ехать. Первая встреча уже через полчаса. И так время потерял.
- Смею вас попросить, - не отстает Волков. - Не загружайте Лилию работой, Артур, - чувствую издевательские нотки в его голосе. Он специально меня выводит? – Пусть у нее будет время на «отдых», раз уж она за этим сюда приехала…
И мгновенно скрывается в своем джипе. А я закипаю.
Потому что после его слова «отдых», произнесенного с особой интонацией, я какого-то черта вспоминаю ту ночь с Лилей. Клуб, блондина, скалу и… отель.
И то, насколько охотно она отдалась мне. Без тени сомнения.
Признаю, инициатором был я. Не сдержался, слишком уж соблазнительная Лиля была в тот момент. Полностью обнаженная под халатом. Влажная после душа. На постели. Как тут не реагировать?
Однако за свою наглость я ожидал получить от Лили оплеуху. Но вместо этого получил ее саму, сгорающую подо мной.
А сейчас. Она как ни в чем не бывало любезничает с Волковым. Катается с ним.
Отдыхает девочка, действительно.
Вот срань!
Почему-то хочется отменить все встречи, влететь в дом и поговорить с Лилей.
О чем?..
С трудом заставляю себя сесть в машину, но не завожу. Барабаню пальцами по рулю и злюсь. Пытаюсь найти баланс между разумом и эмоциями. А нет его – разума. Бред какой-то в голове творится.
Решающим аккордом становится звонок телефона и высветившееся имя контакта.
Эмма.
- Привет, дорогой! – мягкий, ласковый голосок разрывает мозг.
- Я предупреждал, чтобы ты больше не звонила? – цежу сквозь зубы, теряя остатки адекватности. - Так какого…
- Артур, я скучаю, - тянет лицемерно. - По тебе, по дочери…
- Хватит лгать, - прерываю ее. - Что тебе нужно?
- Я вернулась из Италии. Помчалась к вам и не застала никого дома.
Могу поспорить, что в этот момент она театрально надувает губы.
Вернулась, значит. И ждет, что я приму ее с распростертыми объятиями. Как у Эммы все просто. Я идиот, конечно, но не до такой же степени.
- А что так? – хмыкаю, пытаясь совладать с эмоциями. - Только не говори, что деньги закончились.
- Ты, как всегда, переводишь чувства в денежные единицы, - переходит на ультразвук, отчего я морщусь.
- Твои чувства можно перевести лишь в мусор. Эквивалентно, - плюю ядом. - Эмма, того, что ты увезла с собой, до конца жизни хватить должно было. Деньги, драгоценности, акции.
Умолкаю, жду ее ответа. Но тишина затягивается.
Мысленно считаю до десяти и обратно. Я слишком хорошо знаю свою жену. Когда ей что-нибудь нужно, она готова на все. Даже сказать правду.
Три, два, один…
- Нет у меня ничего больше. Ясно? – фыркает Эмма таким тоном, будто я виноват. - Совсем! Давид обманом все забрал.
- Вот дура, - не выдерживаю и смеюсь, уперевшись затылком в подголовник.
- Согласна, - пищит она. - И раскаиваюсь в том, что сделала. Я как будто в тумане была. Давид внушил мне свои идеи, соблазнил и использовал меня.
Неужели Эмма думает, что это сработает?
- От меня чего ты теперь хочешь? – бросаю холодно. Довольно этих заигрываний.
- Арту-ур, помоги мне, - жалобно мяукает.
- Эмма, у меня ничего нет. Ты прекрасно это знаешь.
- Но ты у меня сильный. Только ты можешь разобраться с Давидом. Мы вернем свое и будем жить, как раньше, - по голосу слышу, что улыбается.
- Как раньше – не получится, - еще строже.
Эмма делает паузу, думает о чем-то. Собираюсь отключиться, как до меня доносится вопрос:
- Как Софи? Как моя девочка?
- Иди к дьяволу, Эмма, - рычу я.
- Ты вывез ее в Россию без моего согласия, - продолжает давить, наслаждаясь моей реакцией. - А я – мать. И имею право видеться с дочерью.
- Что же ты это право столько времени не использовала?
- Я даже не знала, где вас искать! Арту-ур. Я хочу увидеть свою дочь, - пару секунд молчит, а потом продолжает совершенно другим тоном, стервозным, предупреждающим. - Неужели мне придется добиваться встреч через суд? Ты ведь в курсе, что закон на стороне матери? В конце концов, Софи – гражданка Австрии, а ты ее… похитил.
- Исчезни, Эмма, если не хочешь неприятностей.
Обрываю звонок прежде, чем она что-то ответит. Отбрасываю телефон, в сердцах луплю руками по рулю. Но легче не становится.
Какая стерва все-таки! Еще и шантажировать ребенком меня вздумала.
Придумаю, как бороться с Эммой, позже. В конце концов, суд уже должен был вынести решение, пока она там по Италии каталась.
Заставляю себя перенаправить внимание на дела.
Практически целый день провожу на встречах, зато удается решить львиную долю вопросов. И обезопасить себя со всех сторон. Мои проекты должны быть выполнены идеально, чтобы не подкопаться. Ведь копать будут. Волков направит «кротов».
Черт! Совсем забыл о нем!
Нехотя звоню заместителю мэра – и уже через час мы встречаемся на объектах. Территория под строительство дома отдыха для детей Волкова интересует мало. Он лишь вид делает, что слушает, а сам даже не вникает.
Махнув рукой на попытки что-то донести заму, я сам предлагаю переместиться на вторую площадку. И здесь Олег заметно воодушевляется. Меряет шагами пляж, важно так, будто владения свои осматривает. Приближается к скале.
Неожиданно небо затягивает тучами. Резко. Только солнце было, а через пару минут все вокруг громыхает - и падают первые капли дождя. Мне никогда не привыкнуть к этой дурацкой погоде.
- Вы не отказались от своей идеи реализовывать проект здесь? – отвлекает меня от мыслей Волков.
- Нет, - отрезаю коротко.
- Что это будет? Очередной отель? – бросает с вызовом.
Мне надо принимать удар и отражать нападки, а я… Не вовремя вспоминаю нас с Лилей здесь. Для меня это место – всего лишь способ заработать деньги. В рамках закона, конечно.
Но Лиля… странная какая-то. Романтика в одном месте играет. На сто процентов уверен, что Эмма бы идею поддержала и еще бы включилась в работу. Отель? Дайте два! Ей лишь бы бабла загрести больше. Ни перед чем не остановится.
А Лиля. Другая она. Мечтательница.
И я почему-то иду на поводу.
- Нет, - своим ответом удивляю нас обоих. - Проект в процессе переработки.
- Вам будет сложно. Ведь по закону… - слова Волкова звучат не как совет, а как угроза. Наверное, так и есть.
- Я изучил ваши законы, не беспокойтесь, - осекаю его. Грубее, чем следовало, судя по кривляниям Олега.
- У вас серьезный конкурент на аренду этого участка. Придется проводить конкурс, - не отступает он.
- Я знаю о конкуренте достаточно, - многозначительно смотрю на заместителя мэра, но он стойко выдерживает мой взгляд.
Видимо, наметил рычаги воздействия. Конечно, у него весь руководящий аппарат. А у меня… новая сырая идея, которая может не окупиться, и острая потребность в деньгах. Неравный бой.
- Ждем. Чем быстрее, тем лучше, - настойчиво добавляет. - Вы должны успеть к началу конкурса подать его в администрацию.
Я планирую до последнего тянуть, чтобы не дать Волкову возможности все испортить. Пока он не знает ничего о моем переделанном проекте – у меня есть фора.
- Успеем, - ухмыляюсь я.
Олег вздыхает, косится на часы, потом устремляет взгляд в черное небо, подставляя лицо мерзкой мороси. Понимает, что от меня больше ничего не добиться.
- Мне пора, Артур, - протягивает мне руку, которую я нехотя пожимаю. - Был рад обсудить дела.
- Взаимно, - улыбаюсь я. Так же неискренне, как и он.
Дожидаюсь, когда Волков скроется в джипе и уедет отсюда к чертям. Стою под дождем, который как назло усиливается, превращаясь в гадкий ливень. Размышляю, сложив руки в карманы, и не замечаю, как мой костюм промокает насквозь.
Кошмарный климат.
Будто очнувшись, иду к лексусу. Завожу, резко трогаюсь с места – и колеса буксуют. Все глубже зарываются в песок. Автомобиль глохнет.
Сегодня явно не мой день. С самого утра не заладился – и достиг апофеоза сейчас.
Вызываю эвакуатор, который реагирует так «быстро», что наступает уже ночь. Раздраженно сбрасываю звонки Эммы. И… Лили?
Что? Надеюсь, ничего не произошло с Софи.
Руки дрожат от нервов и холода, когда я открываю смс:
«Господин Мейер, если вы задержитесь еще хотя бы на час, то вам придется выплачивать мне двойные сверхурочные».
Улыбаюсь невольно. Вот язва. Но главное – у них все в порядке. Убеждаюсь в этом окончательно после разговора с Лилей.
Домой возвращаюсь убитый. Стоит открыть дверь и переступить порог, как свет вспыхивает сам по себе и озаряет гостиную. Видимо, перепады электричества из-за грозы. Щелкаю по выключателю поспешно, чтобы никого не разбудить.
Но перед тем, как свет погаснет, успеваю заметить Лилю, свернувшуюся клубочком на диване.
Показалось?
В полумраке подхожу ближе. Сажусь рядом. Касаюсь пальцами ее щеки, убираю прядь волос с лица, очерчиваю контур.
Какая же она красивая все-таки. Не вызывающая, не яркая. Наоборот, она побледнела в последнее время. Я еще утром заметил.
Полная противоположность моей жены. Ничего общего во внешности, ни единого сходства, даже отдаленного.
Красота Лили естественная, чистая, мягкая. Обманчиво невинная. И до одури манящая.
Неужели рыбка дожидалась меня? Зачем?
Еще это смс от нее. И взволнованный голос во время нашего разговора. И улыбка, которую я различаю в полумраке, когда Лиля чувствует мои прикосновения.
Очередные женские уловки? Почему-то верится все слабее. Да и вообще иначе сейчас на нее смотрю. И ругаю себя за проявленную вчера грубость. Хреново повел себя с ней, совсем я очерствел и ожесточился после…
К черту. В моем прошлом Лиля не виновата. Не ей и расплачиваться.
Надо извиниться перед ней. За свое гадкое поведение. Что я и делаю. Но каким-то странным образом наш разговор опять перерастает в ссору.
И все потому, что Лиля слишком много на себя берет. Опять. Будто повлиять на меня пытается. В душу влезть. Расковырять и починить. Напрасно.
Сам не понимаю, как это происходит, но в какой-то момент… Затыкаю ее рот поцелуем. Углубляю, не позволяю вдох сделать.
Руки сами тянутся к ее телу. Помнят, насколько оно идеальное. И отзывчивое. Ласкаю Лилю, мучительно медленно и аккуратно. Без напора, чтобы не спугнуть.
Хочу ее. Так дико, что башню сносит. А она опять поддается. Совсем как тогда. В отеле.
Мозг больше не соображает. В мыслях рисую, как подхвачу ее под упругую попку, впечатаю в стену и возьму прямо здесь. До стонов и криков, по которым скучаю.
Но я мокрый из-за гребаного дождя и даже обнять Лилю нормально не могу. А в нескольких шагах от нас – спальня моей дочери.
И в голову лезет урод Волков. Серьезно? На хрен он мне?
Зачем отношения с Лилей я выяснять вздумал? Я же не замуж ее зову.
Какая разница, что у нее с Олегом?
Но мне почему-то не все равно.
- Не связывайся с Волковым, - звучит как приказ.
Строго и безапелляционно. Словно Лиля – жена моя.
И всё. Дальше происходит какая-то вакханалия.
Поток слов и обид, половину которых я пропускаю мимо ушей. Лиля не в себе сейчас, выплескивает эмоции, и я чувствую себя виноватым. Хочу успокоить, но она злится лишь сильнее.
Отталкивает. Сбегает. Тем самым уберегает нас двоих от повторной ошибки.
Лиля права в главном – лучше забыть о нашей ночи и строить исключительно рабочие отношения. О большем и речи быть не может.
А развлекаться без обязательств с дочерью друга и няней Софи – это… низко и неправильно. Хоть она сама, судя по поведению, не против.
На «отдыхе» можно позволить себе многое? Вот только я здесь по делу. И головной боли без Лили хватает.
Некоторое время гипнотизирую взглядом закрытую дверь. Насильно заставляю себя отойти.
Ненадолго забываюсь, пока принимаю душ и переодеваюсь. Но потом вновь возвращаюсь в гостиную.
Сажусь на диван и могу думать только о том, что там, за стенкой… Лиля. Женщина, которая вломилась в нашу с Софи жизнь в самый неподходящий момент.
И что делать теперь с ней?
В идеале, вычеркнуть. Пока не забралась глубже. Под кожу. Не растеклась по венам.
Или уже поздно?
Прокручиваю в руках телефон, машинально проверяю почту и…
Какого хрена!
Подскакиваю на диване и выпрямляюсь. Открываю письмо из австрийского суда. Пробегаю глазами. И еще раз.
В расторжении брака отказано. Супруга отозвала соглашение о ребенке.
Повторное заседание назначено на…
Дерьмо!
- Доброе утро, цветочек, - доносится из динамика голос, к которому я вроде и привыкла за последние дни, но никак не реагирую. Он не вызывает ни отвращения, ни трепета. Лишь равнодушие.
- Олег, я ведь просила не называть меня так, - отчитываю Волкова вместо приветствия.
Зажимаю трубку между плечом и ухом, а сама наклоняюсь к нижнему ящику кухонного шкафа. Беру доску для нарезки, машинально тянусь за ножом. Нахожу не глядя.
Я меньше недели хозяйничаю в доме Мейера, а чувствую себя свободно. Изучила, что где лежит. Обследовала все комнаты. Кроме кабинета. Артур запер его перед отъездом. Видимо, есть, что скрывать. Впрочем, это неудивительно, ведь мы чужие.
Но при этом дочь он мне доверил. Странный мужчина.
- Извини, Лиля, - спохватывается Олег. – Мейер не вернулся еще? Не освободил тебя из рабочего плена? – подшучивает он.
- Нет, Артур задерживается в Австрии, - бросаю коротко. – У него ведь там тоже бизнес.
Поднимаю взгляд на небольшой календарик над столешницей. И выдыхаю шумно.
Первые три дня после того рокового поцелуя Мейер был сам не свой. Постоянно созванивался с кем-то, уезжал на встречи, пропадал где-то с утра до поздней ночи. Договор наш он выполнял исправно: не цеплял меня ни словом, ни взглядом, относился уважительно и… отчужденно.
А потом улетел в Австрию, оставив бусинку со мной. Ничего не объяснил. Сказал только, что едет по делам и не может взять Софи с собой.
Наше с бусинкой дело маленькое – исполнять. Честно говоря, мне комфортно у Мейера. В его доме, с его дочерью. Будто и я сама имею к нему какое-то отношение. Но это не так…
- Требуй премию, - хохочет Волков, вырывая меня из раздумий. – Иначе пригрози обратиться в профсоюз.
- Надеюсь, мы сможем и без угроз договориться, - усмехаюсь я.
- Ты даже на пару часов от ребенка отвлечься не можешь? – начинает издалека, а я уже знаю, к чему приведет разговор.
Все эти дни Олег добивается моего внимания. Поначалу, когда Артур еще был в России, он лишь подвозил меня. При этом Мейер не предъявлял никаких претензий. Просто молча и мрачно «передавал» дочь.
Когда цербер уехал, Волков серьезно активизировался. Названивает каждый день, спрашивает, как у меня дела, не жалеет ласковых слов и обращений. И настаивает на свидании.
Но каждый раз я нахожу отговорку.
- Не могу. Оставить Софи не с кем, - опять лгу.
В принципе, я могла бы папу попросить присмотреть за ней. Он и так часто забегает к нам в гости, продукты привозит. Правда, чувствую, что в целом ситуацией недоволен. Да и об Артуре начал отзываться не по-доброму. Будто злится на него. Может, подозревает, что между нами было что-то? Или хочет уберечь меня? Поздно…
Благо, мачеха и Алина даже не появляются. Какой смысл, если главной их «жертвы» нет на месте?
- Странно, конечно, что Мейер дочь в России бросил, - задумчиво тянет Волков.
- Не бросил, - нервно оправдываю цербера. - Обстоятельства так сложились...
Умолкаю, потому что в детали Артур меня не посвящал.
Иду к холодильнику, достаю сыр, чтобы бутерброды на завтрак приготовить. Разворачиваю пищевую пленку, делаю надрез – и в нос бьет тошнотворный запах. Невольно закашливаюсь, смотрю на наклейку с датой производства. Странно, по сроку годности сыр свежий. И явно это не дор блю. Может, хранили в магазине неправильно?
В любом случае, «вонючкой» я Софи кормить не буду, поэтому отправляю в мусорное ведро. И тут же крышку закрываю, потому что к горлу подкатывает ком.
Открываю окно, делаю глубокий вдох, а потом ищу в шкафчиках джем. Будут сегодня сладкие бутерброды. Бусинка обрадуется.
- Что же, если обстоятельства, тогда давай все вместе куда-нибудь сходим? С малышкой? – продолжает настаивать Волков. - И Софи развеется, и я тебя увижу.
- Не думаю, что это хорошая идея. Вряд ли Артур одобрит, - хмыкаю я.
- Ему необязательно знать...
- Нет, Олег, - грубовато рявкаю я и с щелчком открываю банку.
Не выдержав, ныряю пальчиком в клубничный джем, облизываю и прикрываю глаза от наслаждения. Вкусно.
- Лиля, я ведь пытаюсь наши отношения наладить, - раздается будто издалека. - Но стоит мне шаг сделать навстречу, как ты убегаешь, как спринтер.
- М-м-м, - слышу его через слово, потому что в это время погружаю в банку ложку, набираю с горкой - и засовываю в рот. Надо запомнить производителя. Хороший джем.
И о чем я только думаю в тот момент, когда ко мне сам заместитель мэра клинья подбивает? Вот поэтому я до сих пор одна.
- Разве я не заслуживаю хотя бы маленького шанса? – пробивается словно сквозь толщу воды. - Лиля, я не знаю, кого ты оставила в прошлом. Неужели он стоит того, чтобы ты была ему верна до сих пор?
- Никого нет, - говорю правду.
Официально я свободна. А вот то, что сердце болезненно сжимается только с одним единственным мужчиной, которого сейчас нет рядом, - это уже мои проблемы.
- Хорошо, - с облегчением выдыхает Волков. – Ты уж извини, но я даже с Мейером по поводу тебя говорил. Грешным делом подумал, что у вас отношения. Я же не подонок, влезать в пару. Поэтому спросил у него напрямую.
Вздрагиваю, роняю ложку.
- И что он сказал? – вырывается у меня. А внутри все замирает в ожидании ответа.
- Что вас ничего не связывает, - мгновенно отзывается Волков. Радостно так, а я расплакаться готова. – Кроме общего бизнеса. Ну, и Софи, с которой ты ему помогаешь. А сам он никаких видов на тебя не имеет. И ты… - делает паузу. – Ведь так?
- Так, - подтверждаю сипло.
- Цветочек, я предлагаю попробовать быть вместе, - несмотря на дурацкое обращение, официальным тоном говорит Волков. - Присмотреться друг к другу. Если у нас ничего не получится, просто разойдемся.
- Какой деловой подход к отношениям, - ухмыляюсь я, пытаясь от плохих мыслей отвлечься. Но они так и пробираются в голову.
Не имеете на меня видов, господин Мейер? Пусть так…
- Хотите обсудить условия? Только давайте без конкурса, - смеется Олег и добавляет серьезно. – Я ревнивый очень.
Теряюсь. Сомневаюсь до последнего.
При этом совершенно не понимаю своего поведения! Мне ведь нужны отношения! Постоянный мужчина. И ребенок, которого я так жажду. Если все сложится, буду с Волковым. Не худший вариант. Возможно, исполню свою мечту, наконец. Не срастется - расстанемся друзьями.
Правда, мой малыш не будет похож на зеленоглазого цербера. Никогда. Потому что «нас ничего не связывает». И от понимания этого почему-то больно.
Встряхиваю себя мысленно. Я не в том возрасте, чтобы за чувствами гнаться! Мне нужна стабильность.
- Я подумаю, - сдаюсь я, но все-таки не до конца.
Однако и этого Олегу достаточно, судя по его расслабленному вздоху на другом конце провода.
- Рыбка Лиля, это папа звонит? – вбегает в кухню Софи.
В мгновение ока бусинка оказывается рядом, тянется ко мне, чтобы телефон выхватить. Но я поспешно отключаю.
- Нет, не папа, - признаюсь честно. – Он не звонил еще сегодня. Занят, наверное.
- М-м-м, ясно, - печально тянет и плетется к обеденному столу. – Все реже звонит. Совсем не скучает, что ли?
- Скучает, - только и могу выдавить из себя.
Ставлю чайник, нарезаю хлеб. Молча. Не знаю, как Артура оправдать. И врать бусинке не хочу.
- Как думаешь, он вместе с мамой приедет? – неожиданно стреляет в меня вопросом, которого я никак не ожидала.
Рука дергается, нож соскакивает с хлеба и полосует лезвием по пальцу. Из раны тут же проступает кровь. Я отстраненно наблюдаю, как темно-бордовая капля стекает на доску.
Вместо того, чтобы найти пластырь, я оглядываюсь на Софи.
- Ой, - прикрывает она рот ладошкой. – Папа просил не говорить тебе. Я случайно подслушала, как он с мамой по телефону говорил. Правда, ругался. Но они ведь помирятся? – устремляет на меня невинный взгляд, пока я умираю внутри. - Папа же к маме в Австрию поехал. И без меня, чтобы не мешала взрослым разговорам. Значит, помирятся, - решает Софи сама для себя и довольно улыбается.
Не в силах выдавить из себя ни слова, я молча ставлю перед малышкой тарелку с бутербродами. Разбавляю фруктовый чай охлажденной водой – я и себе всегда делаю так, чтобы не обжечься кипятком, - и тоже отправляю на стол.
Сама не завтракаю – аппетит неожиданно пропал. Более того, даже подташнивать начало. От нервов и переживаний, наверное.
- Может, ты сама папе позвонишь? – клянчит Софи и ресничками хлопает.
- Нет. Вдруг я ему помешаю, - стараюсь говорить холодно, но голос дрожит, когда думаю о том, как они «мирятся» с женой сейчас. – Лучше сходим с тобой на пляж, - выдохнув, подмигиваю малышке.
Софи быстро запихивает в рот остатки бутербродов. Заливает все чаем. И вскакивает, перепачканная джемом, из-за стола.
- Я мигом соберусь, - бубнит с набитым ртом.
- Подожди, - хохочу я, расслабляясь.
Ловлю бусинку за ручку, притягиваю к себе. Аккуратно вытираю ее лицо салфетками, чмокаю в щеку – и только потом отпускаю.
Через полчаса мы уже нежимся под солнцем. В это время года оно еще не такое жесткое и палящее, как в середине или конце лета. Так что мы не рискуем получить солнечный удар.
Правда, морская вода прохладная, но вполне терпимая, если стиснуть зубы и привыкнуть. Впрочем, бусинка не замечает температуры – плещется как ни в чем не бывало, брызгается. Смеется звонко. А я с улыбкой наблюдаю за ней, но при этом слежу, чтобы далеко от берега не забрела.
Обедаем в кафе. Почему-то хочется сделать этот день особенным для Софи. Словно он последний перед разлукой.
Отмахиваюсь от нехорошего предчувствия, заказываю пюре с сосисками для малышки. Терпеливо жду, пока она нормально поест.
И… буквально сметаю чуть ли не весь кондитерский отдел. Никогда не была зависима от сладкого. Но сегодня я сама не своя. Пробую все подряд. Словно здесь я ребенок, а не Софи.
- Ого, рыбка Лиля, ты же лопнешь, - хихикает она, наблюдая за мной.
- А ты отойди, - вспоминаю старую рекламу, а сама протягиваю малышке ложечку ягодного суфле.
- Ой, нет, слишком сладко, - морщится Софи. – Приторно.
- По-моему, вкусно, - пробую сама. И еще.
- Вот лучше торт возьми. Шоколадный, - запихивает мне в рот кусочек.
- Кушай сама, - с трудом проглатываю, чтобы малышку не обижать.
Вообще я люблю шоколад. Очень. Но почему-то сейчас не хочется. Более того, запах какао отвращает.
- Ничего вы, взрослые, в десертах не понимаете, - важно заключает бусинка. И мы обе смеемся.
Домой возвращаемся в сумерках, уставшие, но довольные. Я переодеваюсь, попутно сбрасываю звонки настойчивого Волкова. Нет настроения любезничать с ним.
А еще, признаться, боюсь пропустить сигнал от Мейера. Который целый день молчит. Не позвонил до сих пор. Переживать заставляет.
И нервничать. Так занят «примирением» с женой, что о дочери забыл?
Пока я тщетно пытаюсь справиться со злостью и волнением, Софи послушно умывается, чистит зубы, готовится ко сну, даже не думая сопротивляться, как делает обычно. Видимо, совсем сил не осталось.
Но как только бусинка залезает под одеяло, то взывает к своим внутренним резервам.
- Хочу аудиосказку, - неожиданно выдает она.
- Давай я сама тебе расскажу что-нибудь, - уговариваю ее. – Как обычно.
- Не хочу, как обычно, - капризничает и щеки надувает. - У меня есть аудиоколонка. Папа дарил. И там все-все мои любимые сказки. Папа включал, когда самому было лень читать, - хохочет она, но осекается, задумчиво прижимая пальчик к губкам. – Только она в кабинете у него, кажется. Да! Точно помню, что оставила ее там, когда с папой была.
- Ох, бусинка, перестань, - хочу лечь рядом, но она слабо пихает меня в бок. – Кабинет заперт, Софи, - перехожу на строгий тон.
- Пф, рыбка, ты как маленькая! – фыркает малышка. – Идем!
Соскакивает с постели, берет меня за руку и тянет за собой. Останавливается лишь под кабинетом Мейера.
- Вон там! – показывает пальчиком вверх.
Хмыкаю недоверчиво, но все же становлюсь на носочки, провожу рукой над дверью – и на меня падает ключ.
- Открывай, - нетерпеливо топчется Софи. – Я знаю, где колонка лежит. Я быстро.
Тяжело вздыхаю: малышка веревки из меня вьет. Вот и сейчас. Поворачиваю ключ в замке, толкаю дверь, пропускаю вперед бусинку. Она мчится к рабочему столу Мейера, даже свет не включив. Грохочет чем-то в темноте.
- Софи! – сурово рявкаю я.
Пытаюсь нащупать выключатель, но малышка возвращается быстрее. И толкает меня обратно в сторону спальни. Я даже дверь в кабинет захлопнуть не успеваю.
Мысленно ставлю галочку – сделать это потом.
И благополучно забываю.
Укладываю спать Софи, включаю аудиоколонку. И сама погружаюсь в дрему под убаюкивающий голос диктора.
Мне снится Мейер. И наша единственная ночь вместе.
- Сладкая, - разносится миллиардом импульсов по всему телу.
Подскакиваю в постели, едва не разбудив Софи. Чувствую себя словно в лихорадке. Щеки горят. Дыхание бешеное, как после забега. И становится еще чаще, когда я вспоминаю про кабинет.
Цербер опять с цепи сорвется и покусает всех, если узнает, что мы туда проникли. Впрочем, мне не привыкать.
Но все же отбрасываю одеяло, хватаю телефон, чтобы путь подсветить, и выхожу в коридор.
Первое, что замечаю, - полоску света.
В кабинете горит лампа. Мы с Софи забыли выключить? Не помню ничего.
Застываю на пороге: бусинка устроила невероятный бардак здесь! Всего за пару минут! Уронила папки со стола на пол, когда аудиоколонку искала.
Вздохнув, оставляю телефон на краю и наклоняюсь, чтобы собрать разлетевшиеся документы. Поднимаю одну из папок. Выпрямляюсь, хочу вернуть ее на место. Но взгляд невольно цепляется за титульную страницу проекта.
Всматриваюсь, внимательно читаю. И глазам своим не верю.
Мейер собрался построить отель у скалы?
Поэтому он не давал мне этот проект на проверку? И папа так упорно молчал… Сговорились! Оба знали, как трепетно я отношусь к этому месту.
Но жажда денег… сильнее.
Наверное, Артур настоял. Ему-то явно плевать на мое мнение.
- Любопытство кошку сгубило, - доносится из-за спины. Насмешливо, бархатно, обезоруживающе.
Подпрыгиваю на месте и выпускаю из рук папку. Листы вновь разлетаются по полу. Присаживаюсь, чтобы собрать. И заодно занять себя чем-то. Лишь бы в глаза Мейеру не смотреть.
- Ты не предупредил, что возвращаешься сегодня, - говорю словно в свое оправдание.
- Я торопился, - отвечает все тем же непривычным тоном, - к вам.
Пытаюсь не принимать близко к сердцу это его «к вам», но дыхание предательски сбивается. Особенно, когда Мейер приближается, опускается на пол напротив и принимается помогать мне.
В какой-то момент бросает взгляд на проект. Мгновенно мрачнеет и закашливается. Надо бы извиниться за то, что влезла в его документы, но вместо этого смотрю на цербера с вызовом. Злюсь.
- В папке - старый проект. Я его отозвал, - неожиданно объясняет Артур. А где же его привычная грубость?
- Это меня не касается, - фыркаю и поднимаюсь на ноги.
- Касается, - следует Мейер моему примеру, и мы опять оказываемся рядом.
Стоим так близко друг к другу, что я чувствую его запах. Вдыхаю глубже. Он всегда был таким… вкусным?
Встряхиваю головой и отступаю назад. Да что со мной не так?
- Сейчас дорабатывается новый проект, - продолжает Артур, пока я тщетно борюсь с обонятельной зависимостью. Да этот мужчина все заполонил своим ароматом! - И когда он будет готов, я покажу тебе…
- Не нужно, - отворачиваюсь.
Не верю Мейеру. Ничего и никогда он не сделает ради меня. Потому что я никто.
Какая-то апатия накатывает. Ни ругаться не хочу, ни высказывать что-то, ни оставаться с ним рядом…
Беру со стола свой телефон. Иду к двери.
Небрежным движением пальца смахиваю входящие сообщения от Волкова, даже не открывая. И через интернет-приложение заказываю такси по готовому шаблону. Будет через пятнадцать минут. Отлично. Успею переодеться.
- Куда ты? – окликает меня Мейер.
- Домой, - веду плечами, даже не оглядываясь.
Теплая ладонь обхватывает запястье и заставляет меня остановиться. Непонимающе поворачиваю голову к Артуру.
- Останься, - говорит он негромко и хрипло. И добавляет внезапно: - Ты нужна нам.
Пытаюсь реагировать адекватно, не искать в его фразе скрытый смысл.
Нужна. Как няня. И переводчик. Об этом мы договаривались перед его отъездом.
- Я приеду завтра утром, - отчитываюсь серьезно. - Как обычно. На сегодня я все сделала. Софи спит. И…
Но Артур не позволяет мне договорить. Разворачивает меня полностью, рывком притягивает к себе и, гипнотизируя адски-пламенным взглядом, проговаривает каждое слово:
- Ты. Нужна. Мне.
Впиваюсь пальцами в рубашку Артура, ища хоть какую-то точку опоры, скребу ногтями гладкий хлопок. Запрокидываю голову, чтобы внимательнее всмотреться в лицо цербера. Я должна понять, насколько серьезен он сейчас. Осознает ли то, что говорит? Или опять им движет похоть.
Чувствую, как мужчина толкает меня к стене, не сводя с меня испепеляющего взгляда. Жадно сжимает талию. Горит, воспламеняя и меня.
Принимаю его звериный напор ровно до того момента, как вспоминаю нашу ночь. Отель. Мы также пылали тогда. И к чему все привело?
- Остановись, Артур, - упираюсь ладонями в его грудь. Каменную, горячую. – Пока мы снова не пожалели об этом, - опускаю ресницы, разрывая зрительный контакт.
Мейер хоть и остывает слегка, но отступать не намерен. Он упирается руками в стену по обе стороны от меня. Обездвиживает. Не позволяет сбежать, если бы я и захотела. Пропитывает меня собой. Своим запахом.
- Лиля, прости, - выдает неожиданно.
Прикасается своим лбом к моему. Дышит сбивчиво и глаз с меня не сводит.
- Я благодарен тебе за все, что ты для нас делаешь, - удивляет меня своей речью. – Софи привязалась к тебе. И я… тоже, - откашливается, замявшись. – Несмотря на то, что я наговорил тебе, я… Я так не думаю. В конце концов, ты оказалась единственной, кому я доверил дочь. Я только в Австрии это осознал.
- Осознал, что веришь мне? – уточняю я, но подсознательно хочу от него чего-то большего.
- Не только, - выпаливает и осекается.
- Софи сказала, ты улетел в Австрию к вашей… - делаю паузу, подбирая слово, - маме, - чуть слышно заканчиваю.
- Меня вызвали в суд, - хоть и отвечает, но опять без подробностей. – Возникли некоторые трудности с разводом.
- Ты все решил? – настаиваю я.
- Не совсем, - экономит слова, будто каждое денег стоит.
- То есть… ты еще женат? – свожу брови.
- Я расскажу, когда буду готов. Пока не хочу грузить тебя своими проблемами, - заключает мое лицо в ладони. – Рыбка, останься, - с трепетом, от которого мое сердце выбивает ребра. – Не на одну ночь, Лиля, - намекает на нашу последнюю ссору. - Насовсем.
Шумно втягиваю носом воздух. Боже, почему этот мужчина так одуряюще пахнет? Настолько, что я хочу попробовать его на вкус. Не замечала ничего подобного за собой раньше.
Гормоны бушуют? Все чувства обострились?
Не хочу думать об этом сейчас. Хочу ощущать.
Цербера.
Подаюсь ближе, провожу языком по его губе и чуть прикусываю. Вбираю в себя терпкий аромат вместе с хриплым мужским стоном.
- Ой, - чуть отстраняюсь я, осознав, что веду себя неадекватно.
- Сладкая, - рычит Артур по-немецки, окончательно разрушая стену между нами. – Зря ты…
Одним резким рывком подхватывает меня под бедра и вбивает спиной в стену. Припечатывает своим горячим телом, вынуждает обвить ногами его мощную талию, вцепиться руками в плечи, чтобы не упасть.
Не дав ни секунды передышки, цербер вгрызается в мои губы. Бешено, неистово. Будто имеет на это право.
Я отвечаю на поцелуй. Со всей неистраченной страстью, что накопилась во мне за эти недели и готова выплеснуться наружу.
Крепче сжимаю Артура ногами, отчетливо ощущая его возбуждение, которое передается и мне. Острыми импульсами поражает тело, закручиваясь в тугой клубок внизу живота.
Спускаю руки с плеч Мейера, лихорадочно расстегиваю верхние пуговицы рубашки, случайно царапая грубую кожу. Цербер не остается в долгу. Поцелуями-укусами обжигает мою шею и тут же зализывает «раны».
- Папа вернулся? – радостно звучит из коридора, а я вздрагиваю, ногтями оставляя несколько глубоких борозд на груди Артура. – Папа, выходи, я заметила твои вещи внизу! – звонкий смех, наконец-то, заставляет остановиться и Мейера. - А мама?..
Дверь распахивается ровно в тот момент, как я соскакиваю с Артура на пол. Хотя бы так…
Но он по-прежнему обнимает меня. Стискивает в цепких лапах и не спешит отпускать.
- Ли-иля? – ошеломленно тянет бусинка.
Медленно изучает нас обоих. Наблюдает, как я высвобождаюсь из объятий Артура, поправляю волосы и одежду.
И прищуривается.
Мое сердце пропускает удар.
Я знаю, что значит этот взгляд. По отцу ее выучила.
На дне каре-зеленых глаз плещется… разочарование.
- Поэтому мама не приехала? – молниеносно реагирует Софи. – Из-за того, что Лиля заняла ее место, - это уже не вопрос. Факт.
- Нет, бусинка, - тяжело выдыхаю.
Делаю шаг к ней, руку протягиваю. Но малышка смотрит на меня, как на врага. И губки поджимает.
Как же горько видеть ее такой.
- Софи, - поправляет меня, четко давая понять: это конец. Проводит невидимую грань между нами. Потому что я посмела влезть в их семью. – И тебе пора, - рявкает грубо. Совсем как ее отец.
- Извинись, Софи, - повелительно обращается к ней цербер, но делает лишь хуже.
Малышка прижимает к себе любимого зайца, пятится назад. Головой отрицательно качает.
- Не надо, - пытаюсь остановить взрывного мужчину и импульсивно обхватываю его ладонь.
Но… Бусинка бросает быстрый взгляд на наши сплетенные руки, «достреливает» меня своей обидой. И, всхлипнув, убегает прочь.
Виновато смотрю на Мейера.
- Тебе придется самому поговорить с ней, - шепчу обреченно. – Меня она не примет.
- Разберемся, - задумчиво произносит он.
- Я поеду, - выдаю тихонько.
- Я не хочу, чтобы ты уезжала, - признается вдруг Артур.
- Сегодня так будет лучше, - провожу рукой по его щеке, а потом легко целую. – Так, телефон, - осматриваюсь вокруг.
Я уронила его, когда… Жар приливает к щекам от мысли о том, что мы делали с Артуром буквально пять минут назад. Следом накатывает чувство вины. И оно сильнее.
Мейер находит мой телефон быстрее, поднимает с пола, собирается вернуть мне. Но в этот момент дисплей загорается, а по кабинету разливается мелодия.
Тяну руку, чтобы забрать гаджет. Даже не думаю о том, кто может звонить в столь поздний час.
Мне все равно. Но Артуру – нет. Он впивается взором в имя контакта, поднимает голову. И я замерзаю от его неожиданно изменившегося настроения.
От тепла и нежности не осталось и следа. На некогда взволнованном лице сейчас маска безразличия.
Мейер прокручивает телефон в руке и, подумав, нажимает кнопку громкой связи.
- Артур? - зову недоуменно.
И мы оба застываем, глядя друг на друга.
Пару секунд тишины – и динамик оживает.
- Цветочек, не могу уснуть, пока голос твой не услышу, - шепчет Волков ласково, будто мы с ним как минимум пару лет вместе.
Округляю глаза и судорожно сглатываю.
- Жду нашей встречи. Когда ты станешь свободнее от Мейера и его дочери, - продолжает он как ни в чем не бывало.
Выхватываю телефон и лихорадочно отключаю его. Мгновенно покраснев, исподлобья смотрю на черного от злости цербера.
Судя по гневному виду и напрягшейся мощной фигуре, любое мое слово сейчас ударится о его броню и отрикошетит в меня, убивая наповал. Как обычно у нас бывает.
И все же… Вздохнув шумно, приоткрываю рот…
- Артур, я не… - сжимаю пальцами губу.
Что «я не»?
Не ходила ни на одно свидание с Волковым. Не позволяла ему даже прикоснуться ко мне. Не соглашалась на серьезные отношения, которые он мне на блюдечке преподносил. Олег чуть ли не в чувствах признавался, а я невозмутимо ела джем в доме Мейера и говорила, что подумаю.
И чем дольше я всматриваюсь в каменное лицо Артура, тем отчаяннее жалею о каждом из этих пунктов. Потому что подсознательно хранила верность тому, кто с легкостью растопчет все хорошее между нами. А этого «хорошего» и так катастрофически мало.
- Ты спала с ним? – каждое слово пропитано смертельным ядом.
Вот и все. Его нежности хватило ненадолго. Недоверие оказалось сильнее.
- А ты как думаешь? – разозлившись, бросаю с вызовом. - Мы чуть больше месяца знакомы, - вздергиваю подбородок. – И толком не…
- Со мной тебе хватило несколько часов той ночью, - перебивает Артур, не оставляя мне возможности оправдаться. И отбивая желание бороться дальше.
Заношу руку и со всей силы, резко бью по самодовольному, жесткому лицу. Мейер даже не морщится.
Я помню, что он говорил мне о пощечинах тогда, на кухне отца, но… Сейчас я себя не контролирую. Хочу сделать ему хотя бы на сотую долю так же больно, как он делает мне. Закапывает в землю своим предубеждением.
- Ты безумен в своей ревности, цербер, - сиплю, едва сдерживая слезы.
Разворачиваюсь и выбегаю из кабинета, до белых костяшек сжимая в руке телефон. Краем глаза замечаю, что в комнате Софи горит свет. Малышка не спит. Но мне… больше нельзя туда. Артур должен сам успокоить ее. Уже без меня.
Я лишняя в этом доме.
- Лиля, стой, мы не договорили, - шагает следом за мной цербер.
Его слова звучат как… Просьба? Извинение? О нет! Как очередной приказ, которого я не смею ослушаться.
- Отпусти, пап. Лилии пора домой, - слышу с другой стороны тонкий голосок Софи, обиженный и срывающийся.
В малышке говорят боль и ревность. Понимаю ее, потому что испытываю похожие чувства. Они разрушают изнутри.
Мне действительно пора домой. В свою жизнь. Хватит жить чужой.
На ходу хватаю кардиган, накидываю поверх домашних футболки и шортов, забираю сумку – и вылетаю из дома, где мне больше не рады. Оба его обитателя. Единогласно. И плевать им, насколько сильно я их люблю.
Поспешно прячусь в салоне такси. Жаль только, от раздирающих душу эмоций ничто не защитит.
Лишь когда водитель трогается с места, решаюсь посмотреть в окно. На секунду встречаюсь с хмурым взглядом Мейера, выскочившего на крыльцо, но автомобиль быстро увозит меня прочь.
Проходит меньше минуты – и мой телефон требовательно вибрирует. Сбрасываю звонок, не глядя.
Волков? Мейер? Не хочу говорить ни с одним из них. Первому мне все еще нечего ответить, а для второго – не хватит ругательств.
Полностью отключаю телефон. Побуду вне зоны доступа. Устала.
Распадаюсь на атомы. Пеплом осыпаюсь на сиденье. И, взяв себя в руки, собираюсь вновь. Мне нужна перезагрузка.
Ощущение, будто все время с той ночи с Артуром я была в заморозке, затаив дыхание. Словно ждала чего-то. Чуда? Его не случилось. Одна полоска на тесте и грубость Мейера – все, чего я достигла. Теперь и Софи от меня отвернулась.
Пришло время выдохнуть.
И есть лишь одно место, где я могу это сделать. Пока цербер не уничтожил и его.
- Перестройте маршрут, - строго приказываю водителю. – Мы едем к скале.
Такси не торопится, да еще и везет меня окольными путями, будто туристку, не знающую местности. Поначалу не обращаю внимания на дорогу – глубоко погружена в собственные переживания. Но спустя час раздраженно смотрю в окно. Меня просто пытаются развести на деньги, надеясь, что я не знаю маршрута.
- Здесь поверните налево, - психанув, не выдерживаю я. – Мне не нужны «экскурсии». Я родилась в этом городе.
Водитель оглядывается, недоверчиво косится на меня, но, стоит ему поймать мой разъяренный взгляд, тяжело вздыхает и делает, как говорю. Минут через десять мы наконец-то въезжаем на побитую шинами площадку недалеко от скалы.
Расплачиваюсь с мужчиной по тарифу, который хорошо знаю. С учетом ночного вызова и времени ожидания у дома Мейера.
Таксист не спорит. Прощается любезно и даже удачи желает.
Последнее мне бы не помешало.
Забираюсь на скалу, но к краю не подхожу. Научена горьким опытом. И Мейера сейчас рядом нет, чтобы спасти. Впрочем, после нашей ссоры он, скорее, предпочел бы меня утопить.
Сажусь на прохладный камень, кутаюсь в кардиган. И замираю, теряясь в собственных мыслях. Кажется, плачу. Но мне настолько все равно, что я и щеки от влаги не вытираю.
Пусть.
Не знаю, сколько времени проходит. Очнувшись, вижу на горизонте первые лучи солнца.
Рассвет.
Издалека доносятся голоса, шум, гул двигателей. Прибрежные «шалманы» оживают, готовые собирать деньги с туристов, предоставляя сомнительные товары и услуги. Но курорт все стерпит.
Бросаю взгляд в сторону участка земли, отмеченного в проекте Мейера. Пытаюсь представить там отель. И не могу. Словно нарост какой-то. Язва на пока еще здоровом и живом организме.
Протяжно вздыхаю и прячу лицо в ладони. Зачем Артур вообще появился здесь? Сломал меня, собирается испортить место, которое я люблю.
Было бы легче, если бы я никогда не знала его…
Вздрагиваю от постукивания камешков, разлетающихся под чьими-то подошвами. Вскидываю голову и понимаю, что на скале я больше не одна…
Набираю еще раз ее номер. Вне зоны доступа.
Дерьмо! Лишь бы рыбка не натворила чего-нибудь и не вляпалась в неприятности. Из-за меня. А она ведь может. Как тогда на скале.
Нервно измеряю шагами пол. Как не вовремя Волков позвонил. Да, Лиля права: я безумен в своей ревности. Но у меня есть на это причины.
- Пап, - топчется на пороге детской Софи. – Уложишь меня? Мне одной страшно. Я привыкла с Лилей засыпать. Даже когда этот, как его зовут, - кусает губки, а я напряженно жду, пока продолжит, - Вольф, в общем! – кивает сама себе. – Даже когда он звонил, Лиля сбрасывала и ко мне шла, - указывает на мой телефон, будто намекает, что я так себе отец.
Прячу трубку в карман, веду дочь в комнату. Как только Софи забирается в постель, я накрываю ее пледом. Переключаю сказки на аудиоколонке до тех пор, пока дочь жестом не остановит меня на какой-то конкретной. Часто нам не нужны слова, чтобы понять друг друга.
Не представляю, что будет, если Эмма добьется своего. Сдохну ведь. Не уж, скорее женушку придушу.
Чуть остываю, когда Софи удовлетворенно улыбается и укладывается на бок, лицом ко мне.
- И часто Волков звонил? – вырывается само собой.
Вот на хрена мне сейчас эта информация? Будто решит что-то.
- Каждый день. Кажется, звал Лилю гулять. Без меня, - щеки обиженно надувает, но, словно вспомнив, что рыбка больше ей «не нравится», тут же хмурится. – Лиля ему сказала, что меня оставить не с кем. И что она о чем-то подумает.
Подумает? От одного слова опять ревность меня изнутри поджигает. Это закончится когда-нибудь? У меня есть заботы важнее, чем выяснять…
И что же ты надумала в итоге, рыбка?
После нашей сегодняшней «горячей» встречи явно не в мою сторону выбор пал.
Расстроенная сбежала. В слезах.
Черт, предчувствие поганое. Лишь бы не начудила от злости и обиды.
- Софи, пять секунд, - чмокаю дочь в щеку и выхожу в коридор.
Достав телефон, вызываю службу такси, с которой Лиля всегда ездит. Уточняю заказанный маршрут – и успокаиваюсь немного. Конечный пункт – дом Ворониных. Не о чем беспокоиться, рыбка у отца. До утра мы оба остынем, а потом поговорим нормально. Вспылил я сегодня. Не готов я ее отпустить.
И хоть мне даже предложить ей толком нечего, но… Не могу. Как подумаю, что она может быть с кем-то еще, схватить и в клетке запереть хочется.
- Я не хочу, чтобы ты звонил ей, - фыркает из кровати Софи. - Если Лиля останется, то мама не приедет.
Делаю глубокий вдох, стараясь совладать с яростью, вспыхнувшей при упоминании Эммы. Чертовски Лили сейчас не хватает. Она умеет нужные слова находить. Так, чтобы и не обмануть Софи, и не задеть, и на вопрос ответить…
Я же прямолинеен и зол. Очень.
Поездка в Австрию выдалась отвратительной.
Выдох.
Возвращаюсь к Софи и сажусь на край кровати. Провожу ладонью по хрупкому плечику. Моя крохотная куколка.
- Сокровище, пойми, Лиля не виновата в том, что произошло у нас с мамой, - пытаюсь убедить ее, но не верит. – Мы расстались задолго до ее появления в нашей жизни. Сама вспомни. Когда с Лилей познакомились?
- Когда в Россию переехали, - бубнит Софи и сводит бровки. – Но, папа! – вскрикивает. – Я думала, вы помиритесь с мамой! Вместе приедете! – чуть не плачет. – Когда мама звонила, то говорила, что скучает очень и любит меня…
Едва сдерживаю нервный рык. Деньги эта тварь любит.
Но как? Как сказать дочери, что она не нужна собственной матери?
- Послушай, малышка, мы с твоей мамой не помиримся. Она поступила… - мучительно подбираю слово, - очень плохо.
Плохо?
Как сука последняя, себя повела. Укатила с деньгами и Давидом, без зазрения совести отказ от ребенка написала. Почтой прислала, заверенный нотариусом. Легко и просто. Чтобы «балласт» не мешал.
И после всего вернулась. Наврала суду, будто я угрозами разлучил ее с ребенком и заявила, что заберет дочь себе. В случае развода. На который, на секундочку, Эмма теперь не согласна.
У меня месяц до следующего заседания суда, а я ни хрена не понимаю, как действовать. Закон на стороне матери. Все. Финиш.
И Софи… там же. Ведь Эмма умеет быть хорошей, когда ей что-нибудь нужно. Ей ничего не стоит натянуть маску «идеальной матери».
Вот что из этого дочери рассказать? Ни-че-го.
- Па-ап, ну давай ты просто поругаешь маму, как меня, когда я баловалась, а потом простишь? – наивно предлагает Софи.
Морщусь от боли. Внутренней.
- Не могу, сокровище, все гораздо сложнее, - со скрипом выжимаю из себя.
- Во всем виновата Лиля! – делает свой вывод Софи и отворачивается.
Накрывается с головой. И это знак, что разговаривать со мной не будет больше.
Встаю с детской кровати и сажусь в кресло у окна. Тайком от дочери набираю смс. Лиле.
«Прости. Набери меня»
Отправить. Мой максимум. Остальное – при живом разговоре. Если он состоится.
Сжимая трубку в руке, невидящим взглядом впиваюсь в окно. И в какой-то момент погружаюсь в беспокойное забытье.
На рассвете телефон будит меня вибрацией. Лиля снова на связи. Но молчит. Подумав, набираю ее сам. Проходит пару секунд и… обрыв. Металлический голос сообщает, что абонент не в сети.
Какого хрена там у нее происходит? И почему на душе кошки скребут?
С трудом выдерживаю до восьми утра – и бужу Софи.
- Сокровище, собирайся, - целую сонную дочку в висок. – К Михаилу поедем.
- За Лилей? – шипит она и губки сжимает.
- Нет, по делам, - впервые в жизни так нагло дочери вру.
- Ла-адно, - недоверчиво тянет.
Через час мы стоим на пороге дома Ворониных. Зажимаю кнопку звонка, а следом – стучу. Чтобы наверняка.
Ощущение паскудное. Будто теряю что-то ценное. И речь не о деньгах – их я привык лишаться. И зарабатывать опять.
Но ЭТО… Чувство такое, будто ничего не вернуть уже.
Тарабаню по двери настойчивее. Наконец-то открывается.
На пороге – Лариса, заспанная, в халате. Видимо, сейчас для нее ни свет ни заря.
- Доброе утро, а… - делаю шаг, заглядываю в холл.
- Миша документы какие-то в администрацию на подпись повез, - сообщает женщина. – А вы вернулись уже, да, Артур? Из Австрии? – спрашивает очевидное, лишь бы паузу заполнить. - Мы так рады, так соскучились. Жаль, Алина в университете. Учится, да. Старается.
- А Лиля?.. – не выдерживаю я и крепче сжимаю ручку недовольно пыхтящей Софи.
- Так она не ночевала дома, - невозмутимо, без тени беспокойства заявляет Лариса. – Хотите кофе? Чай? Проходите, что вы как неродные, - с кривой улыбкой щебечет.
Следую на автомате, а сам слова ее анализирую. И принимать не хочу.
Дома не ночевала. Злость и страх за рыбку смешиваются в гремучий коктейль. А где Лиля, черт бы ее побрал, ночевала?
Если бы знал ответ, то уже бы рванул туда. Нехорошо мы с Лилей расстались вчера. Паскудно. И теперь одному богу известно, куда она подалась, чтобы успокоиться.
- Вас совершенно не волнует, где ваша дочь? – не выдерживаю я, наблюдая как Лариса порхает по кухне, пытаясь мне услужить.
Эмму чем-то напоминает. Улыбкой этой искусственной, манерами пластиковыми, движениями жеманными. Энергетикой, в конце концов. Лживой.
Тьху. Влип Михаил. И жестко влип. Такие твари, как пиявки, присасываются. Поймет он, кого пригрел, когда поздно будет. Как и я в свое время…
- Так моя дочь в университете, я же говорила, - невозмутимо выпаливает она и спотыкается о мой мрачный взгляд.
- Мне казалось, что в одной семье детей не делят, - хмыкаю с сарказмом.
Чувствую, что лучше мне уйти. Пока все живы и здоровы. Я на иголках сейчас. Не могу перестать думать о Лиле, представлять самые страшные сценарии того, что могло произойти с ней этой ночью, и… винить себя, черт возьми.
- А-а, Лилечка? – спохватывается Лариса и тянет слишком приторно ее имя. – Она девочка взрослая, - ставит передо мной чашку кофе. – Пусть личную жизнь налаживает, - игриво отмахивается.
Давлюсь глотком эспрессо, который напрасно успел сделать, и закашливаюсь. Поднимаю вопросительный взгляд на Ларису.
- Знаете, я лишнее говорю, - демонстративно рот себе ладонью прикрывает и назад пятится.
А сама ждет, чтобы я сам спросил. Чувствую, что ждет. И знаю, что не должен вестись. Ведь все эти приемы по жене бывшей изучил.
Поэтому молча встаю из-за стола и задвигаю стул. Делаю вид, что собрался уходить.
- У Лилечки так все хорошо с Волковым, что я даже сглазить боюсь, - шепчет жена Михаила заговорщически, и ее слова бьют по больному месту. В яблочко!
Завожусь с полуоборота. Опять готов в неадекват уйти. Но…
Боковым зрением замечаю, как Софи сводит бровки, выпрямляется и недовольно смотрит на Ларису. Видимо, за рыбку вступиться готова. Всю неделю они вместе были. Ребенок не лжет.
Улыбаюсь дочке, но она ловит мой взгляд - и сразу делает безразличное личико. Ведь отныне Лиля у нас – персона нон-грата.
Даже будучи на расстоянии, тварь Эмма умудряется портить мне жизнь. Своим заочным влиянием на дочь.
Софи отвергла Лилю ради матери. Точнее, твари беспринципной, которую она любящей мамой считает. Решила, что так в семью ее вернет.
Теперь Софи обижена, а Лиля никогда не пойдет против ребенка.
Черт, девочки, а мне что делать-то? Если вы мне обе нужны… Задумываюсь и сам теряюсь от такого откровения.
Лиля мне нужна. Нам. Не лгал я ей вчера ночью.
Извиниться надо за то, что было после. И на всякий случай, наперед. Замыкает меня рядом с Лилей. Сам не понимаю, что творю.
Так, я в этом доме время теряю! Надо рыбку найти скорее. Остальное – потом решим.
- Раз уж вы в Россию вернулись, Артур, то выходные Лиле почаще давайте, - не затыкается Лариса, не понимая, что по краю ходит сейчас. – А то им и сближаться некогда. Лиля ответственная, отказать вам не может…
- Довольно, Лариса, - поднимаю руку вверх, желая остановить ее провокацию. - С вашей стороны крайне бестактно личную жизнь Лили обсуждать, - скриплю зубами, выговаривая фразу про «личную жизнь». Этого еще не хватало. С Волковым.
- Ну, вы же сами уточнили, где она? – моргает с деланным удивлением. – Примчались чуть ли не на рассвете. И я подумала, что вам следует знать, как дела обстоят.
- О делах Лилии я спрошу у нее самой, - чеканю строго и бубню себе под нос, - когда найду.
- Не дергайте ее прямо сейчас. Вдруг они вместе. У Лили все серьезно с Волковым, если они даже детей планируют, - на одном дыхании выпаливает Лариса.
- Что? – срываюсь я и не замечаю, как чашка кофе летит на пол. Я ведь далеко от стола стоял. Как это произошло?
Софи, пользуясь моментом, прошмыгивает в гостиную и забирается на диван. Чтобы не становиться свидетелем нашей ссоры.
- Ну да, - продолжает Лариса, хотя видит мою реакцию. Специально доводит. – Зачем еще тест на овуляцию делать?
Пока я офигеваю с нее, иначе и не скажешь, она уходит куда-то. И, стоит мне дух перевести, как возвращается с небольшой коробочкой в руках.
- Вот, - протягивает мне. – Там написано все.
Опускаю взгляд, скольжу мельком. Тест на овуляцию. И что?
- Мало ли, чье это? Предлагаете мне отпечатки пальцев снять? Или вы уже, - насмешливо бросаю. – Я ничему не удивлюсь.
- Зря вы так, Артур, я же как лучше хочу. Вижу, кружитесь рядом с Лилей. А напрасно, - раскрывает коробку, вытаскивает бумажку какую-то. – Вот чек, там дата покупки. И сделала тест Лиля в тот же день. Вы вместе тогда приехали. Но отрицательный был, я в туалете нашла. Неблагоприятный день для зачатия, так что и на свидание Лиля тем вечером не пошла, - подумав, добавляет. – Может, Волков и не в курсе. И это все инициатива Лили. Знаете, чтобы мужчину привязать, то от него нужно забеременеть, - хихикает противно.
Какая же дура. Мало того, что гадит исподтишка, так еще и делает это глупо.
- Не знаю, - строго осекаю ее. - Вам с Алиной виднее, как мужчину хитростью привязать, - выпаливаю раздраженно, вспоминая их "брачные игры" вокруг меня в первые недели. - Однако на Лилю собственные уловки транслировать не стоит, - говорю с сарказмом и злостью.
Невольно смотрю на цифры. Черт знает когда это было. До моего отъезда в Австрию. Надо же было Ларисе коробку сохранить. Чтобы против Лили использовать?
Тем не менее, вспоминаю, как рыбка просила тогда в аптеку ее завезти. И нервничала потом, сумку лихорадочно сжимала, будто прятала там что-то. Я всерьез о здоровье Лили обеспокоился, но она списала все на «женские дни».
А позже. Мы опять поссорились.
Запихиваю чек обратно в коробку, подхожу к мусорному ведру и демонстративно выбрасываю «главную улику». Разворачиваюсь к Ларисе, пряча руки в карманы. Наверное, подсознательно придушить ее боюсь.
- Слушайте меня внимательно, - не скрываю злости. – Еще один подобный разговор о Лиле, - намеренно паузу выдерживаю, - со мной или с кем бы то ни было… И об этом станет известно Михаилу. Почему-то я уверен, что между подлой женой и родной дочерью он выберет последнюю. Как думаете? – криво ухмыляюсь.
- Артур, вы слишком грубы, - делает вид, что огорчилась. Какая же мерзкая.
Буквально вчера с такой же общался. В Австрии. Которая женой моей значится. По документам.
- Я все сказал, - отмахиваюсь и подзываю к себе Софи. – Мой вам совет - оставьте Лилю в покое, - припечатываю Ларису приказным тоном.
Лицемерка врастает в пол, не произносит ни слова и только ресницами хлопает.
Я же сваливаю на хрен из этого дома. У меня важнее дела есть.
Вместе с дочерью выхожу на крыльцо, вдыхаю теплый, влажный воздух. И пытаюсь упорядочить мысли.
Где может спрятаться Лиля, если не дома? Расстроенная, разочарованная, обиженная…
Дерьмо! Да как я сразу не догадался!
Скала эта дурацкая. Точнее, ее любимая – осекаю себя даже в мыслях. Лиля только там может быть! Как в ту ночь, когда мы познакомились и…
Вспоминаю обстоятельства нашего знакомства. И воду ледяную. И нетопырь, не умеющую плавать.
Внутри все стынет.
Беру Софи на руки, чтобы быстрее дойти до машины. В пару шагов оказываюсь рядом, пристегиваю дочь в автокресле, а сам прыгаю за руль.
Не успев завести двигатель, в боковом зеркале вижу, как из-за поворота выезжает джип Волкова. Не ожидая ничего хорошего, продолжаю всматриваться в отражение.
Наблюдаю, как Олег паркуется и сразу же покидает салон, чтобы обойти капот и распахнуть пассажирскую дверь.
Из машины выходит… Лиля. Импульсивно сканирую ее фигурку. Одета так же, как от меня сбегала. Значит, сразу к Волкову? На тот его звонок откликнулась?
Спокойно. Я не знаю деталей. Пока что Олег всего лишь ее подвез. Мало ли, где пересеклись.
Сжимаю руль сильно. Пытаюсь дыхание перевести.
И почти прихожу в норму, как… Волков становится напротив Лили, полностью заслоняя ее от меня, приближается вплотную – и внезапно целует. В губы. Кажется. Мне плохо видно отсюда.
В любом случае… Не хрен. Ее. Трогать!
Очумев, выскакиваю из машины.
Захлопываю дверь, делаю пару шагов к ним. Но уже все заканчивается. Я пропустил момент, когда они оторвались друг от друга. И все же мысленно отмечаю, что оплеуху Волков за свое хамство не получил. Видимо Лиля передо мной только ладошками размахивает. Ну, или с ним ее все устраивает.
Лиля говорит что-то Олегу, а после - огибает его и направляется домой. В какой-то момент спотыкается об меня взглядом.
Я останавливаюсь недалеко от лексуса, сложив руки на груди, и испытывающе смотрю на рыбку. Кажется, пугаю ее своим напряженным видом. Или нет?
Не понимаю ее эмоций.
Лиля теряется на доли секунды, а потом вздергивает подбородок и идет дальше так, будто не случилось ничего.
Бешусь от этого.
Еще и Волков позади нее смеет мне кивать в знак приветствия. На хрен пусть проваливает, пока еще осталось, чем кивать!
История повторяется. Женщина, которую я люблю, и мой конкурент.
Хреновое дежавю.
Но еще хуже – этот надменно-стервозный взгляд, с которым Лиля проходит мимо меня. Будто я – пустое место.
Одним движением вытираю мокрые, холодные щеки – и резко поворачиваюсь на шум. Успеваю приподняться, чтобы как можно быстрее покинуть скалу и избежать какого-либо общения с незваным гостем, но… ошеломленно сажусь опять на камень.
- Доброе утро, Лилия. Не ожидал тебя здесь встретить, - звучит ласково, негромко. В противовес тону цербера, хриплому и рычащему. Но, к сожалению, совсем не трогает.
Наоборот, возникает странное желание спрятаться и от этого голоса, и от буравящего меня взгляда.
Волков делает шаг ко мне и благоразумно останавливается, сложив руки в карманы.
- Доброе, Олег. Я уже ухожу, - все-таки встаю, оттряхиваю шорты и, вспомнив о своем внешнем виде, кутаюсь в кардиган.
- Выполнила план по повышению уровня воды в море? – на полном серьезе выдает он, а потом улыбается уголками губ и продолжает тепло. – Кто заставил тебя плакать, Лиля? – спрашивает с заботой, но откровенничать с ним не хочется.
- С чего ты взял? – хмыкаю как можно бодрее. – Я плохо выгляжу, потому что не выспалась, - пожимаю плечами.
- Разве я говорил что-то о твоем внешнем виде? – тянет Волков. – Ты выглядишь прекрасно. Всегда, - опускаю голову, потому что не знаю, как реагировать на явный «подкат». – Но глаза грустные…
- А ты как здесь оказался в такую рань? Зачем? – перевожу тему и, кажется, заставляю его растеряться.
Молчит некоторое время. Подумав, проходит мимо меня и останавливается у края скалы. Там, куда я больше ни ногой. Разве что, если рядом будет цербер.
Встряхиваю головой, запрещая себе думать об этом грубияне.
- Люблю это место, - неожиданно заявляет Олег. – Здесь так красиво и… нетронуто, - поворачивается в ту сторону, где проектом Мейера запланировано возведение отеля.
- Хочешь сказать, что приехал сюда перед началом рабочего дня, чтобы видом полюбоваться? – фыркаю насмешливо, не выдержав его патетических речей.
- Ты правильно заметила, Лиля, я здесь по работе, - цепляется за мою же фразу. – Администрация скоро будет рассматривать проект, который мне не нравится, - косится на меня выжидающе.
- Имеешь ввиду проект Мейера? – спрашиваю прямо. Терпеть не могу, когда он юлит.
- Ты в курсе? – разворачивается ко мне полностью.
- Немного, - и умолкаю, устремив взгляд на горизонт.
- Старого или нового? Здесь будет отель или… - закашливается намеренно.
Новый проект? Мейер обмолвился о нем, но я не знаю, что он задумал.
- Думаю, будет правильнее обсудить дела в присутствии Артура, - уклоняюсь от ответа. Подсознательно не хочу выдавать никакую информацию Волкову.
- Поехали домой, - внезапно заявляет Олег и протягивает руку.
Пячусь назад невольно и мрачнею.
- Зачем?
- К тебе домой, - смеется он, видя мою реакцию. – Переоденешься, а потом позавтракаем где-нибудь.
- Но…
- Просто завтрак, Лиля. В конце концов, даже неприлично отказывать.
Шумно выдыхаю, размышляю. Хочу посмотреть, который час. Поэтому, жестом попросив Олега подождать, достаю телефон. Зажимаю кнопку включения, жду загрузку и… дисплей вспыхивает на несколько секунд, показывая какие-то пропущенные вызовы и входящее сообщение, и тут же гаснет.
- Разрядился, - с неуместной обидой постановляю я, будто что-то важное пропускаю сейчас.
- Можешь с моего позвонить, - любезно предлагает Волков.
Сканирую его некоторое время. Добрый, обходительный, заботливый. Ни разу голос на меня не повысил, терпит любые колкости. Настойчивый, несмотря на многочисленные отказы.
Вот почему? Почему я не могу влюбляться в нормальных, адекватных мужчин? Что со мной не так?
- Нет, - решаю вдруг. – Может, мы найдем кафе, куда меня пустят в таком виде? - хихикаю, указывая на себя. – Не хочу домой заезжать. Очень рано, все спят…
- Любое кафе, - серьезно говорит Волков, - какое захочешь.
Киваю, где-то в глубине души начинаю жалеть о своем мимолетном порыве, но отгоняю от себя дурные мысли.
Через полчаса мы с Олегом уже сидим в уютном кафе… Точнее, кондитерской. Как только мы припарковались в центре города и вышли из машины, ноги сами понесли меня туда. Я ориентировалась по запаху.
И сейчас с удовольствием налегаю на сладкое, время от времени ловлю на себе удивленный взгляд Волкова.
Завожу беседу на общие темы, потому что тишина угнетает. Олег охотно отвечает, рассказывает о своей работе, однако в какой-то момент его слова становятся для меня белым шумом. Наслаждаюсь ощущением сытости и теплом. До тех пор, пока Волков не спрашивает что-то.
- М-м-м? – вскидываю голову. – Прости, я прослушала, - виновато улыбаюсь. – Честно говоря, я засыпаю…
- Понял, - мгновенно реагирует Волков.
Расплачивается и выводит меня из кафе. Галантно помогает сесть в джип – и мы направляемся в сторону дома моего отца.
По пути борюсь со сном, но, кажется, проигрываю.
Вздрагиваю от прикосновения чужих липких пальцев к моей щеке. Импульсивно отбиваю руку и распахиваю глаза.
- Приехали, - сообщает Олег.
Зеваю, прикрываясь ладошкой, и устало покидаю салон. Балансирую между дремой и реальностью, пытаюсь проснуться, но мозг немного в тумане.
Однако меня молниеносно отрезвляет… поцелуй?
Сон как рукой снимает. Округляю глаза, сжимаю губы и… задерживаю дыхание. Потому что в нос проникает резкий запах парфюма, от которого тошнит. И я выражаюсь не фигурально. Меня по-настоящему мутит. К горлу ком подкатывает, который я судорожно пытаюсь сглотнуть.
Понимаю, что еще хоть одна секунда – и меня вырвет прямо на Олега.
Отстраняюсь, быстро бубню ему что-то из разряда: «Мы слишком торопимся» - и буквально отлетаю от него. Лишь бы не опозориться.
Стремительно шагаю к дому и при этом дышу глубоко, пытаясь прогнать запах Волкова. Но даже его слабых отголосков хватает, чтобы меня опять замутило.
Отлично на завтрак с мужчиной сходила! Выдыхаю со стоном и вновь набираю полные легкие воздуха. Вроде становится легче.
Застываю на полпути, потому что только сейчас замечаю Мейера. Стоит возле своего лексуса, едва ли не огонь извергает. Наверняка видел всю нашу «романтику» с Волковым, если так можно назвать мою попытку испачкать его костюм переваренным завтраком.
Но разве Артуру что-то объяснишь? Да и обязана ли я это делать?
Опять выслушивать его рычание и оскорбления.
Вздергиваю подбородок и молча прохожу мимо, кажется, ввергая цербера в шок. Считаю, что лучшее для нас сейчас – просто разойтись.
Но Мейер не разделяет моего мнения. Понимаю это по знакомой хватке на моем локте и аккуратном рывке, которого достаточно, чтобы я оказалась едва ли не вплотную к Артуру, уперлась ладонью в его плечо и… вдохнула аромат, который наконец прогнал убивающую меня тошноту.
- Лиля, поговорим? Пожалуйста, - звучит почти как просьба.
- Не думаю, что это хорошая идея, - собрав жалкие остатки выдержки, говорю я. – Я всю ночь не спала и не настроена на серьезные беседы.
Вижу, как чернеет от злости лицо Мейера и не сразу понимаю, почему. А он молчит. Зубами скрипит, сдерживается из последних сил. Осознаю, что из-за «спектакля» с Волковым и моей неправильно сформулированной фразы Артур в очередной раз предположил худшее.
- К тому же, тебе нужно время, чтобы научиться мне доверять, - добавляю обвиняюще.
Дергаю локоть на себя, но тщетно. Мейер лишь ближе притягивает меня, обхватывая за талию свободной рукой.
- Я не доверяю Волкову, - выдает он вдруг.
- Ты не доверяешь всем, - спорю я и попадаю четко в цель, судя по его напряженному взгляду.
Вижу, как внутри железного цербера происходит какая-то перестройка.
- Лиль, - он наклоняет голову и проводит своим носом по моему, выдыхает протяжно.
Сжимает мою руку, которая до сих пор в его крепкой хватке. Артур словно боится отпустить меня. Не хочет терять. И я, признаться, тоже, но…
- Па-ап, - доносится голос бусинки, и мы отстраняемся друг от друга.
Смотрю на Софи, а она губки надувает и отворачивается.
- Поехали, пап, тебе еще няню нужно найти для меня, - бурчит себе под нос. – Потому что с Лилией я находиться отказываюсь. Я буду ждать маму.
Глаза щиплет от подступающих слез, в груди натягивается струна и рвется, полосуя сердце. Для бусинки я предательница. Тварь, что уводит папу из семьи. Впрочем, так и получится, если мы сойдемся с Мейером в то время, как он… все еще женат. Я поняла это по нашему короткому разговору вчера ночью.
- Развод по каким-то причинам не состоялся? – вырывается у меня.
- Пока нет, но… - тихо говорит он, а я отмахиваюсь.
Ревнует меня к Волкову, а сам… Зачем вообще Артур дает мне надежду? Ответ прост: ему плевать на мои чувства. И будущего он нашего не видит за пределами своей постели.
Тогда и не стоит зря Софи нервировать.
- Я пойду, - лепечу сипло.
- Лиль? – изгибает бровь цербер.
- Всего доброго, господин Мейер, - ставлю точку там, где даже и не началось ничего.
Он – женатый мужчина с кучей тараканов и проблем. У него есть дочь, с которой мы оба обязаны считаться.
Мы с Артуром почти не знаем друг друга. Между нами нет ни грамма доверия. А осенью… цербер и вовсе уедет в Австрию, оставив меня с разбитым сердцем. Разве он обещал мне что-то? Даже сейчас? Чувствует ли Мейер нечто большее ко мне, чем сексуальное влечение? Судя по нашим отношениями, нет. Он или пытается переспать со мной, или прогоняет.
Мне же нужен ребенок. У меня серьезные проблемы, от которых я отвлеклась, посвятив себя Софи и ее несносному отцу.
Хватит.
Оставляю Мейера и сбегаю в дом.
В гостиной сталкиваюсь с мачехой. Лариса распахивает рот, чтобы сказать мне что-то. Вряд ли хорошее, судя по ехидному прищуру глаз. Но, подумав, смыкает губы. Недовольно уходит в свою комнату.
Хмыкаю недоуменно и направляюсь к себе.
Принимаю решение, от которого зависит мое будущее. Я ведь обещала себе перестать жить чужой жизнью. У меня собственный путь. К материнству. Это все, что имеет значение.
Захожу на сайт минздрава, чтобы подать заявку на проведение ЭКО по квоте. Читаю список необходимых документов, заполняю анкету. Останавливаюсь на миг, осознавая, что мне предстоит выбрать донора. По описанию, конечно же. Мне представят основные черты и группу крови, но…
Почему перед глазами опять чертов Мейер? Как избавиться от глупой зависимости?
Зажмуриваюсь до звездочек в голове, выдыхаю. Смаргиваю слезы и возвращаюсь к сайту, на котором вершится моя судьба. И, возможно, исполнится мечта.
Сохраняю перечень анализов, которые должна буду сдать. В принципе, я могу сделать все это здесь – и отправить им результаты. А непосредственно на процедуру поеду в клинику, которую мне предложат.
Мельком отмечаю, что в случае одобрения моей заявки ЭКО оплатит государство, но препараты и гормоны, необходимые для подготовки, придется приобретать за свой счет. А это почти половина общей стоимости. Плюс у меня должна быть материальная база, чтобы уйти потом в декрет, если беременность состоится.
Без денег никак не обойтись.
Что же, поиграла в няньку – и хватит. Мне нужна нормальная работа. И, кажется, у меня есть идеальный вариант…
Мельком поглядываю на часы – и лихорадочно сгребаю документы, в которых я за эти недели погрязла с головой. Я догадывалась, что работа в администрации предполагает бумажную волокиту. Но к таким объемам жизнь меня не готовила.
Часть папок складываю на столе – с ними предстоит работать завтра. Несколько – убираю в шкаф. Оставшуюся пачку документов беру с собой, прижимая к груди.
Мчусь в приемную. Там делю бумаги на две стопки, стараясь не смотреть на хронически недовольную секретаршу.
- Так, это на подпись мэру, - протягиваю ей документы, пока она сжимает красные губы в одну линию. – А вот это, - барабаню пальцами по второй стопке, исподлобья зыркаю на пафосно-скучающую женщину и, вздохнув, отмахиваюсь. – Это я, пожалуй, сама Олегу Игоревичу отнесу.
- Коне-ечно, - несколько двусмысленно тянет секретарша, но, споткнувшись о мой испытующий взгляд, шустро склоняет свою мелированную голову над бумагами.
Закатываю глаза устало. После того, как Волков буквально в последний момент втиснул мою кандидатуру на конкурс, и меня приняли, все теперь считают меня его протеже. Мягко говоря… А кое-кто видит во мне соперницу. Как иначе трактовать поведение начальника отдела кадров Анны, которая не только игнорирует меня, но и остальной коллектив травит против.
Однако мне плевать. Я нуждаюсь в деньгах, а зарплата здесь хорошая. Главное, я-то знаю, что у нас ничего с Волковым нет. И быть не может. Меня от него тошнит. Буквально. Никак не могу справиться с этим. Правда, не только от него.
Вот от секретарши в приемной тоже мутить начинает: слишком приторно-ванильный шлейф духов вокруг нее витает.
Морщу нос и спешу удалиться. Быстро перебираю каблуками по направлению к кабинету заместителя мэра. Стучусь и сразу же дверь распахиваю.
Понимаю, что зря поторопилась, когда на меня вместе с привычным бесцветным взглядом устремляется еще один. Карий, с зеленым огнем, готовый сжечь меня на месте. И мне действительно становится жарко.
- Извините, я, - теряюсь на пороге. – Здравствуйте… Артур, - вовремя осекаю себя, чтобы не назвать его ехидно «господином Мейером».
Цербер кивает, отстраненно осматривает меня и ворот рубашки поправляет. Значит, в кабинете и правда душно, мне не показалось. Только Волкову комфортно.
- Заходи, цвето… - чересчур радостно обращается ко мне Олег, но исправляется, стоит мне кашлянуть предупреждающе. – Лилия Михайловна, - произносит неестественно.
Волков никогда не позволял себе называть меня «цветочком» в стенах администрации. Да и за ее пределами – тоже. Я бы мигом пресекла подобное! Но сейчас он будто специально Мейера провоцирует. А тому одного моего нахождения здесь достаточно. Сидит напряженный и взглядом стреляет то в меня, то в Олега.
Артур изначально был против того, чтобы я работала в администрации. Когда узнал, что я все-таки подала документы, отговаривал меня. Правда, на удивление мягко. Он вообще изменился после нашей ссоры. Но роль цербера теперь исполняет Софи. Ни на сантиметр меня к себе не подпускает.
- Я подготовила распоряжения по тем объектам, что вы мне поручили, - кладу папки на стол перед Волковым. – На сегодня я могу быть свободна? – напоминаю тихонько.
- А куда вы? – невозмутимо уточняет Олег, просматривая бумаги.
- Ну, - мнусь я, а сама на Мейера посматриваю, - я отпрашивалась вчера. Помните?
- А-а, в клинику? У вас же запись к врачу! – восклицает Волков, а я ударить его хочу. Ну кто за язык тянет? – Конечно, Лилия, здоровье важнее всего. Идите.
Выдавливаю из себя благодарную улыбку, боковым зрением замечаю, как поднимается со своего места Артур, и сбегаю из кабинета.
Черт, Мейер! Не вздумай идти за мной.
Ведь сегодня… Я получу результаты последних анализов и пойду, наконец, на прием к гинекологу, который должен осмотреть меня и выписать направление на ЭКО по квоте.
И Артур – последний человек на земле, которому я рассказала бы об этом. Не его дело!
Молниеносно собираюсь и, словно метеор, вылетаю из здания администрации. Надеюсь успеть вызвать такси и уехать без неожиданностей. Но не судьба.
- Лиля, я тебя подвезу, - заботливо доносится позади меня, а на талию бережно ложится теплая ладонь. И всю меня обволакивает знакомым запахом.
Хочу захныкать от бессилия, но подавляю эмоции. Если начну отказываться и нервничать, то выдам себя.
- Спасибо, Артур, - разворачиваюсь к нему и тут же жалею об этом.
Он не убирает руки с моей талии, а наоборот ближе притягивает. Меня мгновенно окутывает жаром его тела. Дыхание сбивается, а в горле пересыхает. Раздражает моя ненормальная реакция на этого мужчину!
- Только я… спешу, - сглатываю я, когда наши лица оказываются слишком близко. – Запись… - лепечу, а сама дыхание Артура ловлю. И этот аромат. Опять съесть его хочется. Еще острее, чем раньше.
- Да, успеем, - хрипло отзывается Мейер, а я не желаю уточнять, что именно мы «успеем».
С трудом заставляю себя отстраниться и сама направляюсь к лексусу. Позволяю Артуру помочь мне сесть в салон.
Такое странное чувство, когда мы не воюем друг с другом. Словно затишье перед большим взрывом. Временное перемирие.
- Зачем тебе к врачу? Приболела? – спрашивает цербер, устраиваясь за рулем.
Бесшумно заводит двигатель, аккуратно трогается с места и плавно выезжает на свою полосу. А я наслаждаюсь каждым его маневром. Буквально удовольствие получаю. Я так соскучилась по этому чувству безопасности и защищенности. Только с Мейером его испытываю.
- Плановый осмотр, - лгу я и расслабленно откидываюсь на спинку кресла.
Артур выглядит и ведет себя так, будто у него всегда все под контролем. И даже я.
Пару раз за время работы в администрации мне приходилось ездить с Волковым. И это по-прежнему ужасно. Однажды меня чуть прямо в его идеальном салоне не вырвало. Пришлось останавливаться и ждать, пока мне легче станет.
- Тебе нравится в администрации? – цедит цербер.
- Нормально, - пожимаю плечами. – Зарплата меня устраивает. Мне деньги нужны, - выпаливаю я, не подумав.
- Зачем? И сколько? – странно реагирует.
- Эмм, - не знаю, что ответить, кроме правды. – Не важно. Я привыкла сама зарабатывать.
- И все же, - поворачивает голову ко мне и впивается взглядом. – Если тебе что-нибудь нужно…
- Нет, - шепчу с замиранием сердца. Непривычно, когда цербер такой… заботливый. – Душно, - признаюсь чуть слышно, потому что легкие сжимаются от волнения.
Тянусь к кнопке, чтобы окно открыть, но Артур одним движением включает кондиционер. Я делаю глубокий вдох. Теперь голова кружится немного – слишком много кислорода.
- Лучше? – с подозрением косится на меня цербер.
- Д-да, все хорошо. Как Софи? – перевожу тему. - Ладит с новой… няней? – шиплю недовольно. Во мне ревность говорит.
- Слушается ее, - отрезает коротко. - Назло нам. Невероятно упертая малышка, - добавляет тихо и сокрушенно.
- Так вся в отца! – смеюсь я. – Характер показывает. Мейерский, - издеваюсь, хихикая.
Встречаемся взглядами. Вижу улыбку на его лице, которая тут же сползает. Артур становится чересчур серьезным. На секунду отвлекается, чтобы припарковаться у клиники, а потом подается ближе ко мне.
Протягивает руку к моему лицу, ведет костяшками пальцев по щеке. Держусь из последних сил, чтобы не прикрыть глаза от внезапной ласки грубого мужчины. Большой палец ложится на мои губы, сминает аккуратно, как я сама делаю иногда, когда нервничаю.
- Лиль, мы могли бы попытаться, - начинает Мейер издалека, но я догадываюсь, к чему ведет. – Со временем Софи бы поняла и приняла... - наклоняется и говорит мне прямо в губы, которые теперь буквально в паре миллиметров от его. – Нас.
Тепло от этого слова. И одновременно холодно. Потому что не будет никаких «нас». Недолговечна его доброта. Опять сверхновая взорвется – и цербер будет кусать всех вокруг.
- Как дела с разводом? – бойко уточняю я, и Артур мрачнеет. Отодвигается.
Вот и как он о «нас» смеет заикаться? Зачем Софи привыкать к любовнице ее отца? Только ребенку психику напрасно подрывать из-за того, что у Мейера чешется в постель меня затащить.
- Ясно, - отворачивается цербер. И будто в камень обращается.
- Тогда пока, - выхожу из машины. – Я долго в клинике пробуду, не жди, - бросаю напоследок.
Он ведь послушается?
Забываю обо всем, когда переступаю порог кабинета гинеколога. Лихорадочно сжимаю медкарту, внутри которой результаты моих анализов. Неуверенно подхожу, опускаюсь на стул, молча отдаю бумаги женщине средних лет.
«Инна Васильевна Трошина» - читаю на бейдже.
Она листает их в полной тишине, изучает, очки на переносице поправляет. А я жду приговор. Надеюсь, ЭКО сделать все еще можно. Или… Вдруг мое состояние ухудшилось? Что если время вышло?
Тереблю пальцами губы. До боли, жжения и красноты. Дышу часто. В какой-то момент начинает не хватать воздуха. Беру со стола врача первую попавшуюся под руку папку и машу ею перед лицом.
Трошина смотрит на меня из-под очков, поднимается, открывает окно, потом берется из шкафчика какой-то флакончик. Смачивает в непонятной жидкости вату, а потом приближает ее к моему носу. Размахивает, гоняя воздух.
Вдыхаю резкий запах, надрывно закашливаюсь, но зато в голове проясняется.
- Что это? Зачем? – хлопаю ресницами недоуменно, а глаза слезятся.
- Чтобы в обморок не упали. В вашем состоянии обычное дело, - ухмыляется доктор и садится за стол.
- Каком? – сглатываю, испугавшись слов о моем «состоянии».
- Так, - переворачивает страницу медкарты, берет вложенный в нее листок. – Гемоглобин у вас очень низкий. Рановато падать начал и чересчур сильно, - настораживает меня. – Выпишу вам препарат железа. Обязательно принимайте. Это не шутки. Отсюда и ваши обмороки, - отчитывает, будто я виновата в низком гемоглобине. – Ну, и ешьте продукты, богатые железом: гречку, печенку, - морщусь от одной мысли о ней. – Гранатовый сок…
- Хорошо, - соглашаюсь поспешно. – Так мне можно..?
Хочу уточнить про ЭКО, но Инна Васильевна достает результат еще одного анализа и хмурится.
- А вот от сладкого вам придется отказаться, - заявляет строго, а я готова поспорить. Я в последнее время только тортиками и живу! От остального тошнит. – У вас гестационный сахарный диабет. Обычно он проходит после родов, но сейчас нужно быть осторожной. Так что, на диету, - чуть ли не приказывает.
Тяжело вздыхаю, а сама слова ее перевариваю. После родов? Как далеко врач заглядывает. Мне бы забеременеть для начала. Но указания ее я выполню! Подготовлю свой организм.
- Диета так диета, - пожимаю плечами, немного обреченно. – Так на ЭКО мне можно? Напишете направление? Мне бы как можно раньше заявку подать. Там очередь на квоту большая, - тараторю я на нервах, но Трошина прерывает меня жестом.
- Какое ЭКО? – возмущенно заявляет она. – Не будет никакого ЭКО!
- Как? – выдыхаю, готовая расплакаться. – Почему?
- Так вы беременны! И срок внушительный, - развод руками над медкартой. – А узи почему не делали? У вас скрининг должен быть!
- Ч-что? – моргаю часто и не понимаю, что происходит.
- Сейчас, - пишет что-то, отрывает листок и дает мне. – Направление на узи. Как выйдете, сразу налево. Третий кабинет. Скажете, что срочно, - инструктирует меня, пока я бумажку влажными пальцами сжимаю. – С результатом сразу ко мне, - грозит пальцем. – Давай, иди, девочка, - указывает в сторону двери.
Словно на автопилоте, поднимаюсь и следую туда, куда велят. Мозг отказывается работать. Что происходит?
- Ишь что удумала, - тихо за спиной звучит. – ЭКО! Пф-ф.
В кабинете узи едва не теряю сознание. Прямо на кушетке. Сквозь шум и гул в ушах пробиваются какие цифры, срок, показатели.
- Плод без патологий. Сейчас еще кровь у вас на генетику возьмем, - сообщает узистка, пока я пребываю в прострации.
Позволяю врачам делать со мной все, что они хотят. Жалею, что Артура рядом нет. Он всегда оценивает любую ситуацию здраво и проследил бы за всем.
Тут же отмахиваюсь от глупых мыслей, что лезут в голову. На ЭКО тоже Мейера бы повела? Стоп, мне говорили что-то о беременности, сроке, плоде.
Возвращаюсь к Трошиной, роняю на стол все результаты, что мне дали в кабинете узи.
- Отлично, - довольно подытоживает гинеколог. – Малыш в порядке, развивается согласно сроку. А вот мама совершенно за собой не следит, - бурчит на меня. – Напишу рекомендации – и чтобы соблюдали!
Машинально киваю, делаю глубокий вдох. И только сейчас осознаю, что случилось.
- Я что… - шепчу, боясь спугнуть, - …правда беременна?
Инна Васильевна снимает очки, смотрит на меня в упор, прищурившись. Будто не верит. Или сумасшедшей считает.
- Ну, конечно, - восклицает она. – Вы не знали? – удивляется, когда я плечами пожимаю. - Как на таком сроке можно не заметить? Когда последняя менструация была?
- Я не слежу. Это бесполезно. У меня цикл нерегулярный, - немного придя в себя, хватаю медкарту, нахожу нужную справку со страшным диагнозом. – Вот! Мне сказали, забеременеть очень сложно. И времени мало.
- Угу, - пробегает глазами. – Понятно. Ну, это не приговор, - смеется, указывая взглядом на мой пока еще плоский живот. – Вам повезло, попали в овуляцию. Поздравляю. Можете обрадовать своего мужчину, не зря старался.
Сжимаю губы, боясь выпалить лишнее. Нет у меня «моего мужчины». Я чужого одолжила. И лучше ему не знать об этой беременности. Безумно боюсь реакции неадекватного Мейера.
Так, стоп.
- Я тест делала! Он отрицательный был, - сообщаю гинекологу.
- Может, провели его слишком рано. Или бракованный попался, - перечисляет причины ошибки. – Знаете, на моей практике встречались случаи, когда женщины, перенервничав, путали тест на беременность с тестом на овуляцию. Там упаковки одинаково оформлены. И тест-полоски идентичные, а вот реагенты разные. Так что… - улыбается опять.
- Ничего я не перепутала, - бубню себе под нос, а сама вспоминаю, как тряслась в аптеке, пока на улице меня Артур ждал.
Подсознательно отмечаю, что он, сам того не ведая, на всех важных моментах со мной рядом был. Подвозил, но все же. Первый тест, первое узи…
Глуповато улыбаюсь и тут же одергиваю себя. На этом все! Потому что дальше наши с Мейером пути расходятся!
- Что же, узи не врет, - говорит Трошина. – Вот и первое фото вашего малыша, - кладет передо мной УЗИ-снимок.
Всматриваюсь в темные разводы, различаю эмбриончика, но до конца не верю, что все получилось. Слезы наворачиваются на глазах.
- Вы пока осознайте новость, с родными поделитесь, - советует врач. – А послезавтра придете на учет становиться. Я вас запишу на прием. Процедура длительная, поэтому давайте прямо с утра, - помечает что-то в блокноте.
- Да, конечно, - хрипло соглашаюсь.
Встаю, забираю медкарту, прижимаю ее груди, как нечто безумно ценное. Прощаюсь с врачом, на ватных ногах иду по коридору клиники. Не замечаю, как оказываюсь на улице. И жмурюсь от солнечного лучика, зайчиком скользнувшего по моему лицу.
Хихикаю радостно. Со стороны, наверное, на юродивую похожа.
Беременна! И совсем скоро у меня будет малыш. Крохотный такой, но крикливый. И вредный, как Мейер.
Закусываю губу, чтобы подавить очередной довольный смешок. Эмоции так и рвутся наружу.
Даже не сопротивляюсь, когда меня обхватывают за плечи. Ведь это Артур. По вкусному запаху сразу его узнаю. Теперь ясно, почему я вдруг «нюхачом» стала. Это все мини-Мейер балуется!
Фокусирую взгляд, тону в зеленых всполохах родных глаз и едва ли не обмякаю в руках Артура. Хватка усиливается. Может, обнимет? Я бы хотела этого сейчас. Но он медлит.
- Лиль, рыбка, что с тобой? – беспокойно всматривается в мое лицо, а я улыбаюсь. Широко и искренне. Отцу моего ребенка.
- Не уехал? – прижаться к нему хочу, но продолжаю обнимать медкарту.
- Нет, решил тебя дождаться, - внимательно сканирует меня. – И, кажется, не зря. Ты как? Случилось что?
Так заботливо каждое слово произносит, будто я важна для него. От накативших эмоций чуть не плачу, а в солнечном сплетении горит.
- Да, нет, - путаюсь я. – Все хорошо. Нет, отлично, - носом шмыгаю. – Я ожидала худшего. Но все идеально, понимаешь? – всхлипываю, с придурковатой улыбкой.
Мейер берет меня под локоть, провожает к машине. Отмечаю, насколько я была права в клинике, – у Артура все под контролем. На него можно положиться. Что я и делаю.
- Не совсем понимаю, - задумчиво произносит он. - Ты здорова?
Открывает переднюю пассажирскую дверь так, что я оказываюсь заключенной между автомобилем и его телом. Не спешу сбегать, хоть наверняка пожалею потом об этом.
- Кхм, да, - тихонько отвечаю, а сама голову задираю и в глаза Артуру заглядываю.
Чуть приоткрываю губы, когда он наклоняется ко мне. На носочки поднимаюсь, за поцелуем тянусь. В конце концов, Мейер заслужил! И я тоже. Всего лишь немножко тепла и нежности, а после я подумаю, как быть дальше.
Что если сказать ему? Обрадуется? Или возненавидит меня? Подумает, что специально залетела ради его денег…
А вдруг на аборт отправит? У него Софи есть. И жена. И…
Хотя нет, какой аборт! Срок не позволяет. Шах и мат, господин Мейер.
Все-таки промолчу.
Но поцеловать его хочется. Так дико и остро, что даже пальчики на ногах сжимаются. Ничего же не случится от одного маленького поцелуя?
- Лучше тебе сесть в машину сейчас, - хрипло выдыхает Артур мне в губы.
Округляю глаза от неожиданности, краснею, смущаясь от того, что сама ему навязываюсь. Крепче медкарту стискиваю – и ныряю в салон, стараясь больше не смотреть на Мейера.
Пока Артур обходит капот и садится за руль, я лихорадочно запихиваю свои справки в сумку. Медкарта раскрывается как назло. Результаты анализов вылетают, но я успеваю поймать листки – и, смяв небрежно, спрятать их.
Застегиваю молнию и испуганно кошусь на Мейера. Вроде ничего не заметил. На дороге сосредоточен. Скольжу взглядом по его волевому профилю и усмехаюсь, украдкой коснувшись ладонью живота. Красивый у нас папочка.
Отворачиваюсь к окну, пока еще чего-нибудь не натворила или не ляпнула лишнего. С трудом сохраняю молчание вплоть до самого дома.
Лексус останавливается на обочине. Так, чтобы сразу уехать. Артур покидает водительское кресло, чтобы дверь мне открыть и руку подать.
- Ты не зайдешь? – интересуюсь сипло. С надеждой.
Кажется, в еще больший шок Мейера вгоняю. Представляю, что он думает обо мне сейчас. Ну и пусть.
- Нет, Софи ведь с няней, - объясняет Артур, а сам рукой по моему лицу проводит, бережно выбившиеся локоны убирает.
Вдох. Судорожный выдох.
Обхватываю покрытые щетиной щеки ладонями – и целую моего чужого мужчину. Мейер упирается руками в машину по обе стороны от меня, впечатывает мое тело в ее корпус. Но замирает, когда я чуть отстраняюсь. Не напирает, пытается реакцию считать, изучить меня.
- Спасибо, - улыбаюсь ему в губы. И целую еще раз.
Немного придя в себя, выкручиваюсь из объятий и сбегаю домой, оставив удивленного Мейера возле автомобиля. Мы даже не прощаемся.
Дома стараюсь ни с кем не общаться. Мачеха и Алина лишь настроение портить умеют, а папа слишком хорошо меня чувствует, чтобы не заметить изменений в моем поведении. Поэтому набираю тарелку разнообразной еды, на ходу закидываю кусочек сахара-рафинада в рот, но сразу выплевываю, вспомнив назначения врача.
Ловлю на себе недоуменный взгляд сводной сестры – и скрываюсь в комнате.
Ближе к вечеру, когда голоса в гостиной стихают, а все обитатели дома разбредаются по своим «норкам», я сажусь на краю кровати, достаю медкарту, листаю, мечтательно разглядывая каждую страничку. Только сейчас замечаю, что направления на УЗИ, выписанного Трошиной, и результата скрининга среди бумаг нет. Забыла у врача? Ладно, на следующем приеме заберу.
Главное, снимок малыша на месте. В сотый раз рассматриваю его, слезы на черное изображение роняю. Всхлипываю, не в силах подавить эмоции.
Я так мечтала об этом. И уже отчаялась! Но…
Неужели получилось? Я скоро стану… мамой!
А в моем животике растет сейчас…
- Маленький цербер, - шепчу с нежностью и любовью, обхватывая себя руками и опуская взгляд.
Игнорирую скрип двери, приближающиеся шаги. Все не важно сейчас, кроме…
- Малыш. Мой? – гремит за спиной, и я резко оборачиваюсь.
Пока я дурею от близости самой желанной женщины, от ее запаха, от жара ее хрупкого тела, Лиля сама тянется ко мне за поцелуем, сама обхватывает мои щеки и накрывает губы своими. С нежностью, которой у нее в переизбытке, немного смущенно, но с каждой секундой все настойчивее.
Да что с ней, черт возьми? Противоречит сама себе.
Ведь до того, как мы приехали в больницу, она четко дала мне понять, что наши отношения невозможны. И, кажется, обиделась, что я вообще смею предлагать ей подобное. Но как иначе, если вокруг нее вьется урод Волков, которому я все конечности оторвать готов, лишь бы не тянул их к Лиле. Охамел окончательно. А я вынужден тратить время на суды, хотя для себя все решил еще в Австрии.
Мне. Нужна. Моя. Рыбка.
Нам с Софи она нужна. Хоть дочь и обижена, однако тоже скучает...
Но дерьмо! Лиля права. Официально я не свободен.
Тварь бывшая все никак не желает становиться таковой. Продолжает жизнь мне отравлять. Еще и с Софи умудрилась пару раз по телефону связаться. Эмма знает, что малышка – мое слабое место, и пытается манипулировать ею. Это ее тактика.
В свое время именно беременностью она ускорила нашу свадьбу, хотя я не собирался торопиться. Тогда мне надо было поднимать бизнес в Австрии. Я был полностью погружен в дела, не до семьи как-то. Поднял, да. Успешно. Чтобы меня потом подставила собственная жена.
И теперь она при помощи дочери планирует вернуть разрушенный ею же брак.
Вот только предательство ничем не перекрыть. Жалею, что связался с Эммой когда-то, повелся на нее, решил, что влюблен. Идиот. Если бы можно было повернуть время вспять…
Нет, я бы не отказался от Софи. Она – мое все. Но мамашу ее следовало прогнать сразу же после родов. Это избавило бы нас от многих проблем. И сейчас Эмма бы не угрожала забрать у меня дочь, которая ей самой на хрен не нужна.
И не мешала бы мне жить дальше.
Кажется, рыбка не такая, как Эмма. Полная противоположность. И внешне, и, надеюсь, внутренне. Добрая, искренняя, не пытается привязать меня. Наоборот, отдалилась после скандала с Софи. Правильная она. По крайней мере, я хочу видеть ее именно такой.
Хотя сам себе больше не доверяю. Ведь страсть сильнее голоса разума. А она так и искрит между нами. Невозможно находиться рядом с Лилей и не касаться ее.
Вот и сейчас.
Прижимаю хрупкую Лилю к корпусу лексуса, а сам упираюсь руками в крышу по обе стороны от нее. Впиваюсь пальцами в металл, согнуть его готовый. Но Лилю не трогаю. Потому что не сдержусь. Разорву ее. Сломаю в объятиях. Я и так на грани.
Хочу затолкать Лилю в машину, отвезти домой и не выпускать из постели. Если вообще мы доедем, а не остановимся по пути где-нибудь на обочине. Слишком клинит меня на этой женщине. Но из последних сил я беру себя в руки.
Потому что Лиля подозрительная сегодня. То признается, что ей нужны деньги, но не говорит, зачем, то выходит из клиники заплаканная, растерянная, но с улыбкой странной, то льнет ко мне, будто ищет поддержки.
И я готов помочь ей. Знать бы, как. А она молчит.
Целует так, будто прощается, благодарит за что-то, сбегает. Ненормальная.
Ясно одно.
С Лилей что-то случилось. И я обязательно выясню, что. Страшно за ее здоровье. Только бы ничего непоправимого не произошло. Остальное решим. Вместе.
Проводив рыбку взглядом, спешу за руль. Мельком смотрю на кресло рядом, где совсем недавно нервно ерзала Лиля, и стопорюсь. Замечаю под сиденьем смятый листок.
Слегка улыбнувшись, укоризненно качаю головой. Рассеянная рыбка. Наклоняюсь за справкой, вчитываюсь в неразборчивый почерк – и хмурюсь.
Направление на УЗИ. Врач Трошина.
Засунув бумажку в карман, резко трогаюсь с места, чтобы уже через полчаса припарковаться у клиники. И еще через пять минут постучаться в кабинет врача-гинеколога.
- Инна Васильевна? – окликаю женщину в очках, предварительно прочитав имя на табличке. – Я по поводу Лилии Ворониной. Она была на приеме у вас сегодня…
Сминаю листок с направлением на УЗИ. Нервно.
- Да, уехала уже. Разминулись вы, - доброжелательно сообщает врач. - А вы муж?
- Муж, - соглашаюсь. Знаю, что так больше информации мне предоставят. Как родственнику.
- Ой, хорошо, что зашли, - спохватывается она. - Воронина результат скрининга оставила. Передайте ей. И напомните, что я жду ее послезавтра становиться на учет. А лучше сами проследите, а то в таком положении женщины забывчивые.
Протягивает мне какой-то лист, и я машинально пробегаю текст глазами. Судорожно диагноз ищу. Моей Лили.
И нахожу… «Диагноз». А потом впиваюсь взглядом в срок.
Ну и идиот же ты, Мейер!
«Я пью таблетки. Безопасно», - звенят в мозгу слова Лили, сказанные в ту ночь. Отборные ругательства эхом разносятся по полупустому коридору. Хорошо, что здесь меня мало кто понимает.
Я должен свалить из клиники как можно скорее, чтобы не видеть сияющего лица врача и не слышать ее радостных поздравлений. С чем? С тем, что я в очередной раз позволил бабе обвести себя вокруг пальца?
Все эти месяцы голову ломал, как могла такая шикарная женщина переспать с первым встречным. Мы ведь и не познакомились толком. Но теперь все на свои места встало.
Мое изначальное предположение оказалось правдой: Лиля заранее знала, с кем ложится в постель. И целенаправленно не предохранялась. Наоборот, солгала. Бдительность усыпила. Точнее, ее остатки. На тот момент я мало, о чем думать мог, кроме того, как сильно хочу незнакомку.
Я не снимаю с себя ответственности – должен был сам о безопасности позаботиться. Но черт! В тот день я собирался объехать берег моря и осмотреть площадки, подходящие для строительства отеля. Не привык я как-то с презервативами в кармане вопросы бизнеса решать. Откуда мне было знать, что ночью я окажусь в захудалом отеле с полуобнаженной девицей, имени которой даже не спросил?
И что у меня так резко сорвет крышу рядом с ней, что и ядерный взрыв не остановит.
До сих пор плыву, стоит лишь вспомнить дрожащую Лилю в моих руках, ее идеальное тело, которое так бурно реагировало на каждое прикосновение. Затуманенные страстью глаза, почти влюбленные. Стоны, звонкие и сладкие, ради которых хотелось всю ночь доставлять ей удовольствие. Пока не охрипнет.
Отлично сыграла.
А позже, видимо, результат закрепить хотела. Отсюда и тесты на овуляцию, которые Лариса у нее нашла. Лиля день подходящий ждала, а меня целенаправленно мариновала. Недотрогу изображала. Просто так ей спать со мной было неинтересно. Исключительно для дела.
«Я пью таблетки. Безопасно».
Дерьмо!
Второй раз. На те же грабли. Только страна производителя другая.
Бросаю взгляд на смятый лист со скринингом. Еще раз цепляюсь за срок. Лиля так долго скрывала от меня беременность. Зачем? У меня только один вариант: хотела дождаться срока, когда нельзя делать аборт. Чтобы я не отправил ее к гинекологу.
Хотя я бы и не смог. В этом я тоже идиот. Не могу детей своих убить, пусть даже в зародыше. И чем чаще смотрю в чистые глаза любимой Софи, тем сильнее убеждаюсь в своей правоте.
Какой бы лицемеркой не была мать, ребенок не виноват ни в чем. Это маленькое чудо, которое должно появиться на свет.
И раз уж я снова по тупости своей «начудил», надо что-то решать.
Разъяренный, складываю бумагу в несколько раз, запихиваю в карман. Выскакиваю на крыльцо и бешено хлопаю дверью. Делаю вдох, но давлюсь большой порцией свежего воздуха.
Закашливаюсь, увидев знакомый джип возле клиники. И возникшую из него рожу Волкова:
- Артур, а вы тут какими судьбами? – выходит из машины. - В женской-то консультации? – ехидно тянет, а сам телефон из руки в руку перекладывает.
- Встречный вопрос, - парирую я.
Спускаюсь по лестнице, направляюсь к своему лексусу, по дороге снимая сигнализацию. Разумом понимаю, что должен уехать сейчас, дабы не провоцировать конфликт с представителем власти. Они как боги в этом курортном городишке. Мне с Волковым еще проект согласовывать, который я тщательно скрываю до последнего. И дела вести.
Но…
- Так я цветочек встретить хотел, - бросает он невозмутимо, а я зубами скриплю от его обращения к матери, черт возьми, моего будущего ребенка. – Как с работы освободился, так сразу за ней. Вот, звоню – не отвечает. Должен же я быть в курсе, как себя чувствует… моя женщина.
Внешне незаметно, но внутри меня щелкает планка и слетает к чертям собачьим. Гнев высвобождается, как из ящика Пандоры.
- Разве Лиля не у вас в подчинении? – изгибаю бровь. - А как же конфликт интересов?
Вопреки здравому смыслу, я меняю маршрут – и двигаюсь сейчас к Волкову. Спокойный, холодный, равнодушный. Таким видит меня он. И не догадывается, что демон уже на свободе.
Как Лиля звала меня? Цербер? Адский пес?
В точку, мать вашу!
- Так запрет этот родственников касается, жен, - ни о чем не подозревая, продолжает провоцировать меня Олег. - На любовниц не распространя…
Конец фразы тонет в хлюпающем звуке. Из носа целого (уже не совсем) заместителя мэра брызжет кровь. И в то время, как я вытираю кулак, Волков прижимает руки к лицу. Качается, так и норовит осесть на асфальт. Переигрывает – не так уж и сильно я его приложил. Мало уроду.
Делаю еще шаг к нему, беру за грудки некогда идеального пиджака.
- Имей уважение к ЭТОЙ женщине, - намеренно не уточняю ее «принадлежность». Потому что сам не знаю, чья она.
И совсем дурею от одной лишь мысли, что Лиля могла спать с ним. При том, что носит под сердцем моего ребенка. Ну нет, это уж слишком. Лжет Волков. Хотя… Да нет!
В любом случае, несмотря на мою злость на Лилю, несмотря на ее обман, ни одна паскуда ее смеет говорить о ней в таком тоне!
- Ты говорил, что видов на нее не имеешь, - хрипит заммэра.
- Я передумал, - выпаливаю на эмоциях.
Кулак опять летит в морду Волкову, но теперь «разукрашивая» скулу. Для профилактики.
С трудом заставляю себя отойти, пока Олег прячется в салоне своего джипа.
- Ты об этом пожалеешь, - тявкает напоследок и тут же закрывается, блокируя двери.
- Да это и так ясно, - отмахиваюсь зло.
Построил бизнес в России. Отлично. И опять просрал все из-за бабы. Потому что Волков будет мстить.
Прыгаю в бессменный лексус. Единственный, кто не предал. Просто железо не умеет этого делать. До вечера бесцельно езжу по городу, пытаясь остыть. Хотя бы немного. Насколько это возможно в сложившейся ситуации.
Почувствовав, что готов говорить с Лилей, направляю лексус в сторону дома друга.
Мне открывает Лариса. Бешенство опять накрывает. Окидываю ее презрительным взглядом: всех баб в этом доме ненавижу. Собрались кобры. Жаль Михаила, очень жаль. Но это его выбор. А мне свои проблемы решать надо.
Игнорирую приторное женское блеяние, от которого хочется вырвать, прохожу мимо Ларисы – и нагло поднимаюсь на второй этаж. В комнату Лили.
Вхожу без стука. Сразу вижу ее.
Сидит на кровати, спиной ко мне, листы какие-то перебирает.
Приближаюсь, но Лиля даже не реагирует на звук шагов. Бубнит что-то себе под нос, будто заклинание читает. Скорее, проклятие. На меня уже подействовало.
- Малыш. Мой? – все, что могу выжать из себя сейчас.
Лиля вздрагивает, подскакивает с постели, испуганно смотрит на меня, теребит пальчиками медкарту. Изучаю ее некоторое время, пока жду ответ, который и так знаю. Подсчитал сроки.
В какой-то момент из ее папки выскальзывает УЗИ-снимок, планирует в воздухе и ложится на пол изображением вверх. Как по команде, мы вдвоем опускаем глаза на «фото». Хочу поднять, но приходится сделать это одновременно с Лилей.
Сжимаем снимок пальцами с двух сторон, пересекаемся взглядами.
Сомневаюсь на доли секунды.
Лиля выглядит чистой, наивной, растерянной. Взмахивает влажными от слез ресничками, смотрит на меня так, будто нуждается во мне. Словно я для нее нечто большее, чем денежный мешок, который она решила потрясти. Но это лишь иллюзия.
Вырываю снимок из ее руки. Грубо и резко. Довольно игр!
- Мой? – повторяю настойчивее.
Сам цепляюсь взглядом за изображение, и что-то теплое разливается внутри меня.
Ребенок.
Результат Лилиного обмана и… моей бракованной любви. Опять не к той женщине.
- Твой, - выдыхает она.
Что же, ожидаемо.
- Ты солгала мне в ту ночь, - обвиняю, но она не спешит спорить. Потому что я прав.
Не случайность, а намеренная ложь.
Забираю у Лили медкарту, пролистываю небрежно, вкладываю туда УЗИ-снимок. Вместе пойдем на учет становиться. Будет теперь под присмотром у меня. Чтобы всякие Волковы рабочие отношения не нарушали.
- Я была уверена, что мы больше никогда не встретимся, - врет, а сама ладони на плоский живот укладывает, акцентируя на своей беременности.
Очередная манипуляция. И ведусь же. Почти протягиваю руку, чтобы провести по ее животику. Но вовремя одергиваю себя.
- И сейчас лжешь, - чеканю холодно. – Ты знала, кто я, и забеременела намеренно. Чтобы потом манипулировать мною.
Замирает, крепче обхватывает себя руками, мрачнеет. Потому что ее мотивы разгаданы. Четко выверенный план полетел к чертям.
- Что же, ты угадала. Своего ребенка я никогда не оставлю, - пытаюсь приструнить гнев, однако тщетно. – Но на его распутную мать моя доброта не распространяется. Ты исчезнешь из нашей жизни сразу же после родов, - припечатываю ее приговором.
Жду реакции. Если бы для нее действительно был важен ребенок, то я бы уже по морде получил.
Однако Лиля молчит. И даже не шелохнется. Выбрала выжидательную позицию?
- На время беременности переедешь ко мне, - продолжаю ее «инструктировать». – Но ни слова не говори Софи о нашей… сделке.
Я действительно хочу, чтобы Лиля была рядом. Никаких отношений, нет. И Софи смогу убедить, что мы не вместе. Но мать моего ребенка должна находиться со мной. Хотя бы до родов. Носить беременность в комфортных условиях, ни в чем себе не отказывая.
А потом…
- После родов напишешь отказ от ребенка, - говорю цинично, вспоминая Эмму. – Не переживай, я дам тебе хорошую сумму за это.
И опять ноль эмоций. Потому что ей плевать. Ребенок как средство достижения цели?
Подхожу к тумбочке, вырываю листок из блокнота и вывожу на нем цифру. Все, что у меня есть на российском банковском счету. Надеюсь, Лиле хватит. Мне еще Софи «выкупать» у второй стервы.
Протягиваю ей. Молча. Потому что цену ребенка озвучивать не хочу. Гадко это все. Малыш – не объект купли-продажи.
Но Лиля считает иначе. Меняется в лице, скидывая маску.
- Хорошо, - спокойно соглашается, изучая цифру на листке.
Одно короткое слово – и смертельный выстрел в сердце. Ясно.
- Ты ничем не лучше моей бывшей жены, - бросаю с ядом. – Но это даже к лучшему. Проще договориться.
Резко разворачиваюсь, чтобы покинуть ее комнату. Иначе придушу. Разочарование отравляет все внутри.
- Тест ДНК обязательно сделаем, мало ли, - окончательно взбесившись, кидаю на ходу, не оглядываясь.
Ответа Лили уже не слышу. И не хочу. Захлопываю дверь, мчусь вниз по лестнице, пролетаю мимо недовольного Михаила.
- Что-то случилось? – хмуро стреляет мне в спину.
Но объяснять что-либо другу, чью дочь я… Нет, даже не собираюсь.
К черту все пусть идут.
Еду домой на максимальной скорости, по пути едва не попав в серьезную аварию. Впервые в жизни.
Отпускаю няню, заплатив ей сверхурочные. Направляюсь в комнату Софи. Засыпаю сегодня вместе с ней. С моим единственным смыслом жизни, который у меня грозиться отобрать другая тварь. Такая же, как Лиля.
***
Вместо доброго утра из холла доносится злой голос Михаила. Оставляю Софи досыпать, а сам спускаюсь на первый этаж.
- Это из-за тебя сбежала моя дочь, козлина ты австрийская? – орет друг. Теперь уже бывший.
Но сейчас меня беспокоит и раздражает не это.
В сознании крутится один и тот же вопрос, словно его зациклили:
- Сбежала?
Ни на секунду не сомкнув глаз, с трудом дожидаюсь первых проблесков рассвета. Сижу на постели, обняв одеяло, уголок которого насквозь промок от моих слез. Рядом – небольшая дорожная сумка, в которой только самое необходимое: немного одежды, деньги и документы. Я не могу забрать все вещи, ведь мне нельзя носить тяжести.
Никогда бы не подумала, что буду вынуждена бежать из собственного дома. Как можно дальше от бешеного цербера, которого мне угораздило выбрать отцом своего малыша.
Не зря я промолчала о беременности. Как чувствовала, что эта новость взорвет его. Жалею лишь о том, что выронила справки в машине Артура. И по глупости рассекретила себя.
Нас…
И какова же первая реакция «счастливого папочки»? Унизил, растоптал, выдвинул какие-то бредовые условия. И ушел, хлопнув дверью, будто это я оскорбила и предала его, а не наоборот.
Страшно представить, что он сделает со мной дальше. «С нами», - в очередной раз поправляю себя.
Провожу ладонью по животу, до конца не могу осознать, что у меня будет ребенок. Никакого ЭКО, никаких репродуктологов, никакой угрозы остаться бездетной на всю жизнь. Все позади.
Я – будущая мамочка. И никто не отберет у меня это «звание». Тем более, проклятый цербер. Увидев его в своей комнате вчера, разъяренного и жестокого, я в первые же секунды решила, как поступлю.
И теперь я, всхлипнув, вытираю слезы пододеяльником – и отбрасываю его.
Пора.
Я знаю, что папа часто работает до поздней ночи. Зато под утро его и пушечным выстрелом не разбудить. Мачеха и Алина – вообще спят беспробудно.
Так что сейчас самое время улизнуть незамеченной.
Оставляю папе записку. Не могу сочинить ничего лучше, чем то, что соскучилась по столице, а маленький курортный городок вообще не для меня.
Так и слышу в голове укоризненный папин вопрос: «А лично почему не сказала? Не попрощалась даже?»
Потому что не смогла! Знаю ведь, что расплачусь у него на груди и во всем признаюсь. А дальше что? Они поссорятся с Артуром, папа опять потеряет бизнес, останется без денег.
Нет, я только мешаю тут. Всем. А Мейера и вовсе раздражаю. Проще мне исчезнуть.
На ходу набираю службу такси, прошу припарковать машину напротив, через дорогу, чтобы не привлекать лишнего внимания и шума не создавать.
Крадусь через холл, поправляя сумку на сгибе локтя. Все-таки тяжеловато ее тащить. Почти достигаю выхода, как…
- Уезжаешь? – доносится тихий, но от этого не менее мерзкий голос за спиной.
Ошеломленно оглядываюсь.
Лариса? В пять утра? И не спит?
Закатываю глаза устало: да ведь она намеренно поджидала меня! Ради сплетен мачеха готова пожертвовать всем, даже отдыхом. Видимо, Мейер вчера не остался незамеченным. И теперь Лариса намерена выяснить, что произошло между нами.
- Не ваше дело, - шиплю я, на миг замерев у двери.
- К какому из своих мужиков? – язвит она, когда я касаюсь ручки и поворачиваю аккуратно. – Просто интересно, кто из них в итоге тебя принял? Артур? Волков? Или никто, а ты совсем уезжаешь? – с заметной надеждой уточняет.
Прикрываю глаза, подавляя обиду, и делаю вдох. Сейчас главное – не разбудить отца, иначе мой план побега с треском провалится.
- Следите лучше за своей дочерью, - отвечаю абсолютно спокойно. - Впрочем, мне даже жаль Алину. В меня вы только ядом брызгать можете, а над ней имеете полную власть. Жутко от того, к чему приведет ваше больное воспитание, - выдыхаю я.
Пока мачеха кашляет от возмущения и бубнит что-то бессвязное, я выскальзываю из дома. Прыгаю в такси, уложив сумку на колени, потому что не хочу тратить время, убирая ее в багажник, и приказываю трогаться немедленно.
- Так куда едем? – спрашивает водитель, когда мы оказываемся на трассе.
- Как можно дальше отсюда, - хнычу я, но тут же привожу себя в чувства и говорю громче: - На вокзал.
Остыв немного, размышляю, как мне быть и куда податься. На ум приходит только один человек, который никогда не оставит меня в беде.
Достаю телефон и набираю номер Алисы Загорской, моей лучшей подруги.
- Ли-иль! – визжит она в трубку, а на фоне слышится смех ее двойняшек-кнопочек. – Я соскучилась!
- Привет, - немного теряюсь я. – Вика и Витя уже проснулись? – удивленно кошусь на время.
- Ой, да у них свой график. Сегодня ранние пташки, завтра – совы. Ты же помнишь. Детки такие детки, - хихикает она, а я непроизвольно своего живота касаюсь, словно убедиться хочу, что там кто-то есть. – Так, постой. А ты почему так рано звонишь? Случилось что? – слышу по голосу, что она волнуется.
- Ну-у, почему же… - тяну я, думая, с чего начать.
- Лиль, давай ты не будешь меня обманывать, - фыркает Загорская. - Ты же знаешь, это бесполезно.
- Алис, я в столицу возвращаюсь, - сдаюсь я.
- Наконец-то! Значит, мы увидимся! – радуется Алиса. - А когда?
- На вокзал сейчас еду. Не знаю пока расписания поездов, - хмыкаю задумчиво. - Алис, я могу в первое время у тебя остановиться? – решаю попросить о помощи. - От квартиры съемной я же отказалась тогда и…
- Глупости не спрашивай. Можешь, конечно, - с нотками обиды отвечает. - И не только в первое время. Сколько надо, столько и живи! – делает паузу. - И все-таки… Что произошло?
Ничего от Алисы не скроешь. Она чувствует и понимает меня.
Умолкаю на время, поправляю ворот кофты, потому что внезапно становится душно. Такси выезжает на неровный участок дороги, прыгает по кочкам так, что я подскакиваю в кресле.
От тряски, сжатого воздуха и противных запахов в салоне, которые не могу больше игнорировать, меня начинает мутить. К горлу подкатывает ком. За ним еще один. Голова кружится, а лицо немеет.
- Остановите, - прошу водителя тихонько, борясь с тошнотой.
- Здесь не положено, - возражает он.
Колесо машины попадает в яму, отчего меня подбрасывает, а все внутренности будто в блендере крутятся.
- Остановите, иначе меня вырвет прямо сейчас, - вскрикиваю я.
Отбрасываю телефон на сиденье и прикрываю рот ладонями.
Водитель жмет на тормоз, включает аварийку, а я буквально вылетаю из салона.
Не успеваю отойти подальше, потому что меня выворачивает прямо на обочину дороги. Позыв за позывом, хотя я ничего не ела утром. Опустошаю желудок, который начинает болеть, дрожащими руками нахожу в сумке влажные салфетки, кое-как привожу себя в порядок.
И только потом сажусь в такси, открывая окно полностью. Водитель, напуганный моим состоянием, теперь ведет машину осторожнее и медленнее.
Бросаю взгляд на телефон в кресле рядом. Я даже отключить не успела, так что подруга все еще на связи. Выдыхаю, подношу трубку к уху.
- Извини, Алис, я тут…
- Я все слышала, - чеканит она. - Лиль, ты беременна?
- Я… Нет… - вспоминаю, что обещала не врать. – Да, - сипло соглашаюсь.
- И неспроста сбегаешь в столицу, - размышляет Загорская. – Так. Никаких поездов! Не хватало тебе трястись там, а то на сохранение загремишь!
- Но… - слабо сопротивляюсь.
Она права, но все упирается в деньги.
- Такси направляй в аэропорт. Данные паспорта скинь мне. И не спорь! – опережает меня. - О ребенке думай, ясно? Ты не одна теперь, - рявкает так, что невозможно ослушаться. - Я сейчас на твое имя билет на самолет забронирую и оплачу.
Командует дальше, а я ничего ответить не в состоянии. Могу лишь кивать и давиться слезами, пока машина направляется в новую жизнь, разрывая последние нити между мной и отцом моего ребенка, который почему-то ненавидит меня.
- Как это сбежала? – шокированно смотрю на злого, как демон, Михаила. – Куда?
Не верю до последнего. С чего он вообще это взял? У Лили сегодня рабочий день. У проклятого Волкова. Кстати, надо бы заставить ее уволиться. Нечего ей рядом с уродом делать.
- Ты мне расскажи, куда! – вырывает меня из размышлений друг. – Приперся вчера на ночь глядя, непонятно что моей девочке наговорил, а утром ни ее, ни вещей. Записку оставила, что в столицу возвращается, - и все!
Сжимаю двумя пальцами переносицу, массирую жестко. Мозг закипает. Зачем Лиле сбегать? Вчера она с лицом холодной стервы согласилась на сделку, слова мне против не сказала. И сумма за ребенка ее устроила. А сейчас вдруг… уехала?
- В столицу? – переспрашиваю и совсем ничего не понимаю.
- Будет опять работу там искать и по съемным квартирам слоняться, - обреченно выпаливает Михаил.
Его фраза заставляет меня застыть и покрыться льдом изнутри. Стоит лишь представить, как беременная Лиля будет работать у какого-нибудь очередного подонка типа Волкова и жить в убогой комнатушке, на которую зарплаты хватит. С моим ребенком!
Какого хрена она вообще смылась? Что за игры?
Дерьмо!
- Лиля всегда самостоятельной была, - продолжает друг, пока я лихорадочно думаю, как искать эту глупую, непредсказуемую женщину. – Пока училась, она параллельно работала и сама себе все оплачивала: общагу, еду, одежду скромную. После университета умудрилась на престижную должность устроиться, у бабули какой-то поселилась. Мало того, что не просила ничего, так еще и от моих денег отказывалась, потому что на тот момент я в бизнесе прогорел. Знала – и обратно все присылала. Упертая и независимая. Злила невероятно. Но спорить бессмысленно с ней было.
Иначе воспринимаю Лилю сейчас. Слушаю то, что рассказывает друг, и удивляюсь: такие девушки бывают вообще? Или он по-отцовки приукрашивает?
В любом случае, вернуть ее необходимо. А дальше разберемся.
- Послушай, Миша, я найду ее, - говорю, чтобы успокоить, а сам пока понятия не имею, как буду исполнять свое обещание.
- Я так радовался, когда Лиля домой приехать решила, - не унимается он. - Все только налаживаться начало. И в дело вроде бы влилась. Надеялся, что с нами работать будет, она смышленая у меня, грамотная, - вздыхает с любовью и грустью. – А ты все испортил, дурень рогатый, - неожиданно хватает меня за грудки, но я даже не думаю сопротивляться. Стою, будто в пол врос. – Решил за свою бывшую жену на дочке моей отыграться? Я ведь нормальным мужиком тебя считал, думал, доверять тебе можно, не обидишь ее…
- Что?
Хмуро смотрю на Михаила, который продолжает держать меня. Но я лишь руки в карманы складываю. Демонстративно. Я не собираюсь воевать с ним.
- С первого дня было видно, что между вами что-то происходит, - неожиданно заявляет друг. – И к Софи Лиля привязалась, как к родной. У самой-то нет ребенка пока…
«Скоро будет», - говорю про себя, но вслух не озвучиваю. Хватит на сегодня с Михаила потрясений.
- Мы… разберемся, - выжимаю с трудом, а сам не могу перестать думать о Лиле.
Начинаю серьезно беспокоиться о ней. Где она сейчас? В пути? Надеюсь, не найдет по дороге приключений на свою попку?
Черт, а ведь она может! Черт!
- Было у вас что-то? – звучит, как удар в барабаны перед казнью.
И мне нечего ответить. Другу я никогда не лгал – и начинать не собираюсь. А правда… ему не понравится.
Так что я совершаю роковую ошибку – отвожу взгляд.
- Ну ты и засранец! – замахивается Михаил.
Перехватываю кулак, который направляется в мое лицо. Сдерживаю.
Это все, что я могу позволить себе сейчас. Остановить гнев друга, но не отвечать. Потому что сам виноват. Заслужил.
Мы с Мишей сталкиваемся взглядами. Замираем на некоторое время, как каменные. Лишь тяжелое, злое дыхание слышно.
- Папа, вы ссоритесь? – тихонько подает голос Софи.
Вдвоем поворачиваем к малышке головы. Одновременно, как по команде.
Софи стоит в арке с зайцем плюшевым подмышкой, мнется, глаза трет.
Михаил отходит от меня. Многозначительно смотрит на мою дочь и, сложив руки на груди, чуть заметно кивает и бровь изгибает. Мне не нужно расшифровывать, что он имеет ввиду. Без объяснений его намек понимаю.
Мы оба отцы и порвать готовы за своих дочерей. А я покусился на его Лилю. Хоть и не знал в ту ночь, кто она.
Но чем дольше анализирую то, что произошло, и прокручиваю слова друга, тем болезненнее выводы делаю. Михаил прав.
Я повел себя с ней, как последний подонок. Потому что все время Эмма между нами стояла, не мог ее подлость из памяти вытравить. Перенес все грехи бывшей на Лилю. Оскорбил ее, обвинил черте в чем, испугал. Настолько, что она поспорить даже не решилась, а ведь всегда бойкой была.
Сам же и спугнул свою рыбку. Идиот!
Теперь Лиля хрен знает где. Обиженная и беременная. И если с ней случится что-то, я себе не прощу.
- Извини, - произношу искренне. - Я ее верну, - говорю абсолютно серьезно.
В глаза другу смотрю. Пристально, внимательно, смело. И в этом момент будто клятву даю. Нам обоим. Сдохну, но верну нашу Лилю. Которую сам и потерял.
Михаил обводит меня по-прежнему ненавидящим, разочарованным взглядом и молча покидает мой дом.
- Па-ап, - дергает меня за руку Софи. – Я слышала, что рыбка Лиля уехала? Насовсем? – всхлипывает, и глаза ее слезами наполняются. – Это из-за меня, да?
- Нет, сокровище, - приседаю и обнимаю ее. – Это из-за меня.
Малышка перехватывает зайца за ухо, обвивает ручками мою шею и повисает, уткнувшись носиком в плечо.
- Но я придумаю, как рыбку возвращать будем, - шепчу ей и по макушке поглаживаю. – Будем же?
Отклоняется, головку задирает и смотрит на меня серьезно, совсем как взрослая.
- Будем! – кивает. – Я не хотела ее обижать, правда. Просто мама сказала, что не приедет, если у тебя другая женщина есть, - произносит так, будто заученную фразу воспроизводит, не до конца смысл понимая. – А Лиля – «другая женщина»? – уточняет аккуратно.
Едва сдерживаюсь, чтобы не взорваться.
Другая? Лиля единственная, мать вашу. Лучшая. Только понял я это поздно.
- И часто вы общаетесь с… Эммой? – стараюсь говорить ровно, пропуская вопрос Софи.
- Иногда. По интернету. Мама научила, - тихонько признается и губки сжимает. - Ругать будешь? – опускает глаза.
Вспоминаю советы Лили. И как она запрещала мне на Софи кричать. Только сейчас слушаюсь ее.
- Нет, не буду, - успокаиваю дочь.
Просто сверну шею этой суке Эмме, как только удачный момент подвернется, и закопаю ее на стройке. Фундаментом будет, хоть какой-то толк принесет. Впрочем, она и там все испортит.
Дерьмо! Как же достала!
- Сокровище, иди к няне. Завтракать пора, - отправляю дочь, чтобы не проявлять гнев при ней. Выдержки ни хрена не хватает.
- Мне Лиля больше нравилась, чем эта няня, - признается чуть слышно и топает на кухню, волоча несчастного плюшевого зайца за собой.
- Мне тем более, - обреченно бросаю вслед.
На протяжении следующих нескольких часов пытаюсь дозвониться Лиле. Но она трубку не берет, а после того, как я вагон смс отправляю, и вовсе телефон отключает.
Падаю на диван, откинувшись на спинку и уставившись в одну точку. Из транса меня выводит звонок. Реагирую молниеносно, ожидаю услышать Лилю.
Но хрен мне.
Врагов. Звонит по делам, на которые вообще плевать сейчас. Отвечаю ему машинально, мы договариваемся о чем-то, делаю себе пометку, чтобы не забыть. И когда разговор исчерпан, я вдруг осознаю, что Лиля именно у него и работала в столице.
- Александр, можно вопрос? – решаю попытаться.
- Слушаю, - незамедлительно откликается.
- Речь о вашем сотруднике, - делаю паузу, сомневаюсь. - Лилии Ворониной.
Врагов умолкает на некоторое время, словно вспоминает фамилию. Я же терпеливо жду вердикта.
- А, Лилечка! – довольно выдает он, а я морщусь.
Трубку до скрипа сжимаю, челюсть стискиваю, чтобы не наорать на него.
Какая на хрен Лилечка! Черт, вообще ей работать запрещу. Чтобы не покушались на нее такие вот, чересчур «ласковые».
Но для начала найти бы ее. И приручить.
- Она уволилась несколько месяцев назад. На юг к отцу уехала, - сообщает то, что я и так знаю. - С тех пор мы не пересекались.
- Ясно. Я буду признателен, если вы сообщите, когда она появится, - прошу напоследок.
- Конечно, - отзывается охотно, но по интонации я понимаю, что он лжет. Помощи от него в поисках Лили ждать не стоит. Врагов ее «прикроет». Да вот только не желаю я ей зла, черт возьми! - А что случилось? – уточняет.
- Она украла кое-что мое, - бросаю в отчаянии и отключаюсь.
Украла!
Ребенка моего. И себя. А еще кусок из груди выдрала с мясом – и тоже забрала.
Увезла. В неизвестном направлении.
У меня только один вариант – лететь в столицу. И искать мою рыбку в этом набитом пираньями аквариуме.
Но прежде - следует собрать хоть какие-то зацепки.
С этой целью после обеда вместе с Софи я отправляюсь к Михаилу. Он по-прежнему зол на меня, почти не разговаривает, только отвечает односложно. Однако Софи принимает, чтобы присмотреть.
И в комнату Лили меня впускает, когда я объясняю, зачем.
Как только за мной захлопывается дверь, осматриваюсь и делаю вдох. Все здесь напоминает о Лиле, пахнет ею. Окидываю взором смятую постель, обращаю внимание на легкий беспорядок вокруг, заглядываю в шкаф.
Лиля мало вещей взяла с собой. Потому что скоро вернется? Но слабая надежда разбивается о более правдоподобную версию: потому что торопилась и схватила лишь самое необходимое, то, что унести в руках смогла.
Подумав, сажусь за стол у окна. Открываю ноутбук Лили, который она тоже оставила. Совсем налегке уехала. У нее хоть деньги есть?
Черт! Заставляет переживать, глупая девчонка!
Лихорадочно копаюсь в ее ноутбуке, понимая, что она бы это не одобрила. Но на моем счету столько «косяков» перед Лилей: одним больше – роли не сыграет.
Перебираю электронные файлы, смотрю историю браузера. Не знаю, что именно ищу. Но чувствую, что должен.
На глаза попадается скрытая папка с названием «ЭКО». Курсор мыши зависает над ней, не решаясь щелкнуть.
Лиле-то это зачем? Еще и прятала в документах.
Открываю, копаюсь в файлах внутри, нахожу адрес сайта, заявку на ЭКО по квоте…
Мозг окончательно теряет какую-либо логику. Лопается от переизбытка странных новостей.
Особенно когда я наталкиваюсь на выписку из ее истории болезни. Вчитываюсь в диагноз: «истощение овариального резерва». Хрень какая-то, ни о чем мне не говорит.
Риск бесплодия? Усмехаюсь: это вряд ли. Судя по скринингу, который я видел вчера.
Рекомендации. Изучаю внимательнее. Там целый список, я не все понимаю, но основные выводы делаю. И от них становится не по себе.
Во-первых, Лиле необходимо было быстрее забеременеть. И наша ночь внесла свои коррективы.
Во-вторых, никого у рыбки, кроме меня, в этот период ее было, раз уж она отважилась на ЭКО с донором. Волкова на роль «кандидата» она даже не рассматривала. Так что он получит он по роже еще раз. За гнусную ложь о любовнице.
Наконец, в-третьих, отчего внутри все леденеет, Лиля будет грызть за долгожданного малыша до последнего. Она блефовала вчера, а на самом деле не собиралась брать деньги. Обманула, потому что испугалась, что я действительно решу отнять ребенка.
Мое жестокое отношение к ней и хроническое недоверие привели к необратимым последствиям.
Теперь Лиля видит во мне главную опасность. И будет бежать от меня сломя голову.
В ее глазах я больше не цербер, а злейший враг. Мне в лепешку разбиться придется, чтобы убедить ее в обратном.
Делаю глоток горячего черного чая без сахара, потому что после перелета тошнит так, что ничего больше пить и есть не могу.
Спохватываюсь, вспомнив, что не включила телефон после перелета. Надо будет папе позвонить. Наверное. Хотя там цербер…
Зажимаю кнопку, пока дисплей не загорится. Пустым взглядом изучаю входящие. Пропущенные звонки, смс… От Артура. Пару секунд размышляю, что делать, а потом выделяю все и удаляю, так и не прочитав. Мне и так плохо – не хватит нервов на его очередные упреки и угрозы. Не сомневаюсь, что в тексте именно они. По-другому Мейер не умеет общаться.
- И что ты ответила ему? – продолжает Алиса «допрос с пристрастием».
Я была настолько разбита, когда приехала к подруге, что расплакалась, как только переступила порог ее дома. Беременность сделала меня чересчур чувствительной. А цербер подлил масла в огонь.
И вот я сижу на кухне Загорских, пью чай вперемешку с собственными слезами и буквально горю от обиды и жалости к себе.
- Ничего, - пожимаю плечами. – Согласилась. А рано утром уехала. Что ему говорить, если он сам все решил, - тру раскрасневшийся нос.
- Ну, о диагнозе, например, - аккуратно тянет подруга. – Или о том, что деньги тебе его не нужны. Послала бы его к черту, в конце концов, - фыркает она, сорвавшись.
- Я устала, не хотела ругаться, - вздыхаю. – Поэтому промолчала.
- Понимаю, - кивает и двигает ко мне тарелку с бутербродами, а я кривлюсь. – Однако мужчины часто очевидного не замечают. Намеками с ними говорить бесполезно, а молчать – тем более.
- Алиса! Ты вообще на чьей стороне? – едва не вскрикиваю я.
На мой голос реагируют двойняшки Вика и Витя. Прибегают из гостиной и настороженно изучают меня. Маленькие копии своих родителей: девочка рыженькая, как Алиса, а мальчик темненький, весь в Стаса. Улыбаюсь кнопкам, подзываю их к себе.
- Теть Лиля плачет? – участливо лепечет Вика, устраиваясь на моих коленях.
- Обидели? - рядом молча садится Витя, не сводя с меня черных глаз. Треплю его по макушке, а потом чмокаю обоих.
Понимаю, что очень соскучилась по детям подруги за эти месяцы. И вот я опять разреветься готова, с новой силой. Ох уж эти гормоны!
- Нет, все хорошо, просто чай горячий, обожглась, - вру я.
- А нам мама водой холодной разбавляет, - хором заявляют двойняшки и укоризненно смотрят на Алису.
- Так, что я вам говорила? Не вмешиваться в разговоры взрослых! - строго отчитывает детей подруга, а сама улыбку еле сдерживает. – Возвращайтесь в игровую, - указывает на выход. - Мы с Лилей все обсудим. Папу дождемся. А потом в парк пойдем. Все вместе, - хочу возразить, но Алиса, отругав детей, переключается на меня. – Тебе гулять надо больше, свежим воздухом дышать. Ты вообще бледная слишком, - хмурится.
Нехотя отпускаю кнопочек и, дождавшись, пока они покинут кухню, признаюсь тихо:
- Гемоглобин низкий. Я ведь только узнала, что беременна. А потом вот… Артур, - всхлипываю.
- Ясно… О ребенке думай! – приказывает подруга, а я киваю послушно. – Артур твой сам все поймет и прибежит еще.
- Вряд ли, - веду пальчиком по ободку чашки.
- Не руби с плеча. Стас вообще три года бесплодным себя считал, пока наши кнопочки у меня росли. И даже когда их увидел, и когда я правду сказала, «расследования» какие-то еще проводил, - цокает недовольно. – Так что…
- Зато детей у тебя забрать не угрожал, - сжимаю губы.
Но больше не плачу. Наоборот, злюсь. На Артура. Стоит лишь вспомнить, как он деньги мне за ребенка предлагал, так сразу буря в душе поднимается.
Алиса наблюдает за моими эмоциональными всплесками, открывает рот, чтобы успокоить в очередной раз, но не успевает.
- Лиля уже приехала? – доносится голос Стаса, и тут же на пороге появляется его мощная фигура. - В общем, так. Ребенка он у тебя не заберет…
Мрачно зыркаю на Алису: я же просила никому не говорить ничего! А она головой качает отрицательно, пожимает плечами.
Тем временем прибегают кнопочки, забыв о «наставлении» мамы, и буквально повисают у Стаса на шее, тарахтят что-то так быстро, что разобрать ни слова не могу. Но папа их понимает. Или делает вид. Отвечает что-то, обнимает, в носики целует, отчего двойняшки смешно морщатся.
Загорский отправляет их играть, а сам приближается к нам.
- Стас, подслушивать нехорошо, - язвит Алиса, но тут же чмокает мужа в щеку, пока двойняшки топчутся на пороге, не желая далеко от папки уходить.
- В смысле? – вопросительно смотрит на жену и голову набок наклоняет. – Мейер и Врагов созванивались днем. Артур тебя ищет, - кивает в мою сторону, а во мне надежда глупая просыпается. – Говорит, «украла у него кое-что», - прищуривается зло, и от этой фразы у меня внутри что-то обрывается.
- Цербер, - бросаю разочарованно, а сама непроизвольно руки на животе складываю. Словно защищаюсь.
Стас скидывает пиджак, рукава рубашки закатывает, достает из кухонного шкафчика турку и пачку зерен арабики. Как ни в чем не бывало продолжает разговор, занимаясь приготовлением кофе.
- В общем, закон на стороне матери, вы и не женаты, так что Мейеру ничего не светит. Я проконсультировался. Мои адвокаты его в два счета разобьют в пух и прах. А мы «поможем». Его максимум - воскресный папа, и то потрудиться придется. Будет знать, как наших девчонок обижать, - добавляет ядовито. - Можем ему и в бизнесе воздух перекрыть, пусть валит в свою Австрию…
- Не надо ему ничего перекрывать, - отзываюсь незамедлительно и вздрагиваю, толкнув локтем кружку и расплескав чай по столу. Стас оборачивается, с подозрением сканирует меня. – У них бизнес с отцом общий, - лепечу в свое оправдание и принимаюсь вытирать мокрые пятна салфетками.
Чувствую на себе пристальный взгляд Алисы, слышу ее приглушенное покашливание.
- Что ж, - выдает она, наконец. – Завтра в клинику поедешь, - произносит тоном, не терпящим возражений. – На осмотр. Ты же как раз хотела на учет становиться. Если не собираешься на юг возвращаться…
- Нет-нет, - отчаянно машу головой, а самой так горько от этой мысли. Но мне там делать больше нечего.
- Тогда запишу тебя к своему врачу, он профи, - подмигивает мне по-дружески. – Только сама съездишь. Водителя тебе дадим. Да, Стас? – он кивает, не оглядываясь. - Мне просто в офис завтра надо, у Стаса встреча с китайцами.
- Тебе не обязательно… - пытается возразить Загорский.
Алиса рассказывала, что у них бывают стычки по поводу работы в компании. Стас давно хочет освободить жену от должности, но она не намерена сидеть дома.
И все-таки они милые, даже когда ссорятся.
- Обязательно! - огрызается подруга. - Не начинай. Я буду работать, как и раньше, - и переводит внимание на меня. - Все, решено!
Вздыхаю тяжело и отвлекаюсь на галдящих рядом кнопочек. С появлением Стаса они стали и вовсе неуправляемыми, так что Алиса даже не пытается их усмирить. Позволяет пообщаться с папой.
А я невольно уношусь мыслями к бусинке Софи. Как она там?..
***
- Няня приедет через полчаса и останется с вами круглосуточно. Она знает график Софи, сама накормит, поиграет, позанимается. Ты лишь присмотри немного, - не замечаю, как перехожу на командный тон. По привычке. – Пожалуйста, - спотыкаюсь о холодный взгляд друга.
Михаил кивает, опускается на диван и жестом подзывает к себе Софи. Малышка садиться к нему на колени, прижимается щечкой к груди – и на меня поглядывает виновато.
Да уж, напортачили мы с ней вдвоем. Когда Лиля все время рядом была, принимали как должное. А теперь…
- Только не отпускай Софи без няни никуда, - помедлив, выпаливаю: - И Ларисе с Алиной не доверяй.
Хочется добавить, что моя фраза не только присмотра за малышкой касается, а в целом их поведения и поступков. Но если Михаил и раньше не видел лицемерия своих женщин, то меня тем более слушать не станет. После того, как я с его дочерью обошелся, странно, что он вообще разговаривает со мной. Будто шанс дает, который мне нельзя пропустить.
- Искать ее будешь? – уточняет очевидное.
- Конечно, - накидываю пиджак, телефон нахожу и ключи от машины. - К Врагову полечу. Лично поговорю с ним. Дальше по ситуации.
- У Лили подруга там, - делает паузу. – Алиса, кажется. Они учились вместе, потом работали. Вот только фамилии ее не знаю. Лиля мало о себе рассказывала, когда в столице жила. Звонила только, чтобы обо мне спросить, - вздыхает с тоской.
- Хорошо, я выясню, - отзываюсь тут же, а потом добавляю тише. – Спасибо. Прости меня, друг.
- У нее прощения проси, - сводит брови хмуро. – Если захочет прощать…
Нам приходится оборвать разговор, потому что в гостиную вплывает его жена с дочерью. Лариса с неприкрытым интересом осматривает нас, будто рентгеном сканирует, останавливается на мне – и поспешно отводит взгляд. Устраивается рядом с мужем, по плечу его гладит, улыбается приторно.
Меня тошнит от нее.
Алина, пользуясь моментом, сбегает в свою комнату. Видимо, дальше от гнета матери.
- Что-то случилось? Где Лиля? – не может сдержать любопытства Лариса.
С трудом подавляю свой гнев, чтобы не накричать на нее. Благо, звонок телефонный отвлекает.
- Слушаю, - отхожу как можно дальше от всех.
- Артур Мейер? – чеканит в трубку суровый голос.
- Да, - отвечаю равнодушно.
И на часы кошусь. Мне еще билет на самолет бронировать, в аэропорт добираться. Не до звонков сейчас. Даже отключиться собираюсь, но…
- Вас вызывают в отделение полиции. Повестка была отправлена по адресу…
- По поводу? – резко перебиваю я.
- На вас поступило заявление об избиении.
Волков, мать твою, вот тебя мне только не хватало! Надо было сильнее приложить, чтобы дурью маяться сил не было.
Дерьмо!
- Вы обязаны явиться сегодня.
После приема буквально выползаю от гинеколога. Голова гудит и немного кружится. И дело не в том, что мне проводили какие-то процедуры и анализы. Наборот, приняли те справки, что я принесла. Но бумажная волокита, бестолковые анкеты, вопросы – выбили из колеи. Если я хотя бы догадывалась, что все так сложно и долго, не торопилась бы на учет становиться.
Теперь не знаю, как к Алисе домой доехать. Тошнота накатывает, и я опасаюсь испортить идеальный салон автомобиля и опозориться перед водителем Загорских.
Поэтому решаю немного прогуляться по территории клиники. Но мое «немного» затягивается. Настолько, что я не замечаю, как выхожу к соседнему зданию, бреду по двору, невольно поглаживая живот. Посматриваю на него, будто каких-то изменений жду. Но рано еще.
В какой-то момент поднимаю голову и цепляюсь взглядом за блондинку, сидящую на скамейке. Рядом лежит папка с документами, возле ног – огромная сумка. Подхожу ближе и только сейчас вижу, что на руках женщина ребенка держит. Почти не заметно его в огромном конверте. А мне почему-то так хочется посмотреть на кроху. Хоть одним глазком.
Борюсь с собой до последнего, но гормоны беременности, похоже, оказываются сильнее. Ускоряю шаг – и, обойдя скамейку, сажусь рядом с блондинкой.
- Привет, меня зовут Лиля, - пытаюсь обратить внимание на себя, но она даже не шевелится.
Хмыкаю, касаюсь рукой ее плеча – и девушка вздрагивает, будто только в сознание пришла. Медленно поворачивает ко мне голову, прищуривает наполненные слезами голубые глаза, сканирует меня, словно подвох ждет.
- Что-то случилось? – шепчу я, растерявшись. Разве так должна выглядеть счастливая мамочка?
Молчит, отрицательно головой качает – и опять отворачивается. Но теперь я уж точно отступать не намерена.
- Я Лиля. Я в соседней клинике на учет становилась. И решила прогуляться... Красиво тут, - заполняю тишину ничего не значащими фразами. – А тебя как зовут? – спрашиваю настойчивее.
- Снежана, - хрипло выжимает из себя.
- Вас с ребенком выписали? А почему вы здесь мерзнете? Подождали бы папочку внутри здания, - выдавливаю из себя улыбку. – Торжественную выписку провели бы, в конце концов…
- Мне это не нужно! - бросает с горечью. - Какой может быть праздник...
Кажется, я читала об этом. У Снежаны, наверное, послеродовая депрессия. Тогда ее точно одну бросать нельзя. Отвлечь нужно, пока муж не приедет.
Наклоняюсь к розовому свертку, чуть отодвигаю ажурный уголок пеленки. Осознаю, что веду себя нагло, но меня словно магнитом тянет к крошке. Всматриваюсь в ее прелестное личико, касаюсь пальцем каштановых волосиков, что из-под чепчика слегка выглядывают.
Детки разве не лысыми рождаются? Интересно, а мой малыш каким будет?
- Она темненькая, - выдыхаю тихонько, а потом на маму малышки смотрю. Сравниваю. – Наверное, в папочку пошла, - подмигиваю ребенку, но Снежана по-прежнему молчит. Бледные губы сжимает в одну линию. – Как назвали? – не отстаю я.
- Рита и Тоня, - выпаливает блондинка и осекается.
Встречаемся взглядами, одинаково испуганными. Буквально на доли секунды, а потом Снежана опускает голову.
Мне становится по-настоящему страшно. Вдруг у нее с психикой проблемы? А тут малышка на руках.
- Я не сумасшедшая, - ухмыляется Снежана, словно мысли мои прочитав. – Просто не могу… привыкнуть, - ее голос дрожит. – Я близняшек родила, но…
В руке вибрирует телефон, мельком бросаю взгляд на дисплей, в очередной раз вижу имя Мейера – и спешу отключить. Но путаю кнопки.
- …ребенок умер, - заканчивает фразу она, а я застываю – и сердце в лед превращается.
Спохватившись, лихорадочно бью пальцем по сенсору телефона, наконец, обрывая звонок. И возвращаюсь к Снежане. Как сложно подобрать слова в такой ситуации, потому что они не помогут вернуть самое ценное...
- Ты не имеешь права быть слабой, - произношу ровным тоном и ловлю на себе раздраженный лазурный взгляд. – Ты собраться с духом должна! Ради нее, - киваю на малышку, которая начинает слабо попискивать.
- Не надо…
- Сидите тут вдвоем на холоде! Ветер сильный. Хочешь ребенка заморозить? – отчитываю ее.
Кажется, это срабатывает. Снежана словно просыпается, крепче прижимает к себе дочь, как величайшее сокровище, с материнской заботой кутает ее в одеяльце, целует в крохотный лобик. И даже подняться порывается, но я аккуратно беру ее за локоть, останавливая.
- Я домой еду как раз. Мы подвезем вас, куда скажешь, - чеканю строго, и Снежана соглашается. – По дороге мужу позвонишь и предупредишь. Пусть дома ждет. С шариками и цветами, - улыбаюсь новоиспеченной мамочке, но она только грустнее становится.
Оцениваю скептически сумку у ног Снежаны. Большая. И тяжелая, наверное. Мне ее тащить нежелательно – безумно за малыша своего боюсь, а Снежана и так с дочерью на руках. Подумав, звоню водителю и прошу нас встретить.
***
- Получилось, - с облегчением фыркаю я, поворачивая ключ в заедающем замке и открывая дверь просторной квартиры.
Хозяйку впускаю первой, потом – водителя, который оставляет сумку в прихожей, а сам возвращается в машину. Я же следую за Снежаной. Хочу помочь ей немного с малышкой, а после - уйду.
- Где у вас детская? – озираюсь по сторонам.
Толкаю ближайшую дверь - и не ошибаюсь с выбором.
Кроватка стоит у стены, просто собранная, а матрасик рядом. Да и в целом детская какая-то… унылая. Словно никто здесь не ждал маленькое чудо.
Перехватываю смущенный взгляд Снежаны. Ей будто стыдно за своего мужа, который и не встретил, и не подготовил ничего. Гад, конечно. Но после Мейера меня уже ничего не удивляет.
Поэтому улыбаюсь широко и говорю бодро:
- Так! Не волноваться! Сейчас все застелим. Ты пока малышку переодень, жарко у вас здесь, - и указываю пальцем на диван. – А еще покорми, наверное? – мямлю неуверенно, потому что девочка «мяукать» начинает.
Снежана разворачивает розовый конверт, снимает с себя верхнюю одежду, садится, откидываясь на спинку дивана. И малышку к груди прикладывает. Лицо молодой мамочки мгновенно смягчается, сияет нежностью и любовью.
Заставляю себя прекратить глазеть на них, непроизвольно ладонь к своему животу прикладываю. И, очнувшись, принимаюсь застилать кроватку.
- Лиль, ты ведь беременна? – неожиданно обращается ко мне Снежана.
- Угу, - мычу, а сама делаю вид, что всецело постелью занята.
- Знаешь уже, кто будет? – допытывается она. Совсем как я недавно.
- Нет, срок маленький, - оглядываюсь на нее.
- А кого хочешь? – приподнимает уголки губ.
- Мальчика, - тяну мечтательно. – Но вообще, не важно. Главное, чтобы ребенок здоров был, - подытоживаю я, но мрачнею, вспоминая об умершей малышке Снежаны.
- А я вот всегда девочек хотела. И когда после ЭКО на УЗИ близняшек увидели, расплакалась, - вновь во множественном числе говорит она и всхлипывает, роняя слезы на личико ребенка.
Приближаюсь к ним, устраиваюсь рядом со Снежаной, приобнимаю ее по-дружески:
- Ты справишься, слышишь? – выпаливаю убедительно. – У тебя выбора нет!
- Спасибо… - смотрит с благодарностью, - …за все.
Киваю, быстро чмокаю ее в щеку – и отвлекаюсь на телефон.
Опять Мейер.
Выхожу из комнаты, прячусь на небольшой кухоньке.
До боли кусаю губы, потому что и ответить хочу, и в то же время очередные гадости от Артура боюсь услышать.
Подумав, все-таки поднимаю трубку.
- Что с ребенком, Лиль? – чуть ли не выкрикивает Артур, но его голос смешивается с шумом двигателя. Мейер за рулем?
Закатываю глаза недовольно. Ну, что за грубиян!
- Артур, забудь о нем! – рявкаю я, выплескивая обиду.
Мейер дышит как-то тяжело, и я понимаю внезапно, в чем дело. Видимо, он неверно трактовал наш разговор со Снежаной, свидетелем которого стал по моей глупости. Услышал, что ребенок умер, и додумал остальное. В этом цербер - ас.
- В порядке все с ребенком, - спешу успокоить его, но тут же ругаю себя за минутную слабость. - Но ты его у меня не заберешь, ясно? НАС есть, кому защитить. Свои деньги можешь засунуть себе…
- Прости, Лиля. Я и не буду… - прерывается, а я слышу автомобильные сигналы на фоне.
- Еще одна угроза с твоей стороны, и я в полицию заявлю! – фыркаю я, хотя не намереваюсь этого делать. Не хочу Артуру проблемы создавать.
Может, и надо бы наказать его, на место поставить, а я… жалею.
Люблю потому что…
– Мне не привыкать, - многозначительно бурчит цербер, но я не понимаю, о чем он. - Где ты, рыбка? – добавляет с беспокойством. Заботливо так, бархатно.
Почти таю, но тут же в чувства себя привожу. Воспроизвожу в сознании наиболее «яркие» эпизоды нашего прошлого: как Мейер упрекает меня в связи с Волковым после поцелуя, как я сбегаю из его дома в слезах, как он обвиняет меня в алчности и деньги предлагает, как я уезжаю…
- Не смей меня так называть! – срываюсь я. - Оставь в покое! Я хочу, чтобы ты исчез из нашей жизни! Навсегда, - чуть ли не реву я и разъединяю звонок, не желая больше слушать Артура.
Мой малыш – это самое важное для меня сейчас. А Мейер забрать его грозился. Как бусинку у жены.
Не цербер, а бездушное чудовище!
Слышу щелчок входной двери, тяжелые шаги, мужской голос. И направляюсь к Снежане. Становлюсь невольным свидетелем ее разговора с мужем.
- Я же говорила, что сегодня выписывают. Потом смс еще отправила, - обиженно лепечет она.
- Я забыл, - звучит равнодушно. – На работе устал. Надеюсь, она не будет орать всю ночь, - имеет в виду ребенка.
Поражаюсь его цинизму. Видимо, все мужики такие.
Чтобы не подслушивать дальше, кашляю громко, заявляя о своем присутствии. Высокий худощавый блондин поворачивается ко мне, оценивает.
- Лиля, - представляюсь. – Подруга Снежаны.
И сама мужчину сканирую: светлые волосы, глаза суженные, нос картошкой. Дочка его намного приятнее и симпатичнее. А еще брюнетка. И ни капли на папу не похожа.
Но это не мое дело.
- Не видел тебя раньше, - хмыкает он вместо приветствия. – Антон, - лыбится неожиданно.
- Мы с ней в клинике познакомились. У одного врача беременность наблюдали, - вру я.
Зато, услышав о моем положении, Антон мгновенно теряет ко мне интерес. Мимо проходит, скрывается в одной из комнат – и дверь плотно прикрывает.
- Спасибо, Лиль, дальше мы сами, - Снежана намеками выпроваживает меня.
Киваю, делаю шаг к выходу, но застываю. Возвращаюсь к Снежане, беру ее телефон и вбиваю свой номер. Сохраняю.
- Можешь звонить мне по любому поводу, ясно? Если нужна будет помощь. Или просто поболтать. Поплакать… – шиплю на нее. – И еще. Думай о ребенке! – дублирую слова Алисы, которыми она смогла на меня повлиять.
Снежана стискивает губы, едва слезы сдерживает. Соглашается.
Что ж, я сделала все, что могла. Поэтому покидаю эту странную семью. Но чувствую, что расстаемся мы со Снежаной и ее крохой не навсегда.
Прибавляю скорость, иду на обгон, подрезаю хаммер на повороте. Нарушаю все, что можно. На циферблат часов кошусь. Самолет через час. В аэропорт я успеваю, но все равно мчусь, как ненормальный. Лексус даже «рычать» начинает от грубого обращения. Нервы у меня ни к черту…
- Да, Миша, слушаю, - перестроившись на свою полосу, продолжаю разговор с другом по громкой связи.
- Следователь у нас был только что, - добивает меня он. - Опять тебя искал.
- Да они издеваются? – взрываюсь. - Вчера в отделении меня до ночи продержали. Не до них сейчас. Лиля важнее. Скажи, что не знаешь, где я.
- Я спровадил следователя уже, но…
- Что «но»?
- Артур, ты не говорил, что Волков в больнице, - чуть слышно произносит последнюю фразу, словно от семьи своей скрывает. Правильное решение. – И он в тяжелом состоянии после побоев…
- Потому что полный бред, и мои адвокаты это докажут, - отмахиваюсь нервно. - Я ему один раз в морду дал, - обгоняю еле плетущуюся впереди красную машину и уточняю: - Ну, два. Второй – профилактический. Какое «тяжелое состояние»? Он имитирует.
- Может, и так, - на удивление быстро Миша соглашается. - У наших властей это обычное дело – в любой непонятной ситуации прятаться в больнице, притворяясь чуть ли не присмерти. И все схвачено, если ты понимаешь, о чем я. Зря ты с Волковым зацепился.
- Не зря, - рычу, вспоминая, как урод о Лиле моей отзывался. - Ладно, разберусь позже. Когда вернусь, - и акцентирую после паузы: - С Лилей.
- Удачи, - неожиданно выдает Михаил и отключается.
Киваю, будто он видеть меня может. Набираю Лилю. Наверное, раз в сотый. Постоянно это делаю с того момента, как она телефон включила.
Понимаю, она зла на меня, но черт! Хотя бы раз трубку взяла, чтобы я убедился, что с ней все нормально – и дальше бы обижалась. С ума же сойти можно!
Слышу какие-то шорохи по громкой связи, будто Лиля случайно кнопку зажала. Уже что-то. Напрягаюсь, сжимая руль одной рукой и не сводя внимания с трассы.
Весь превращаюсь в слух. Собираюсь окликнуть Лилю, но из динамика доносится:
- …ребёнок умер.
Набатом. Отражается в голове, превращая мозг в фарш.
А потом тишина. Гробовая.
Время будто останавливается.
Вот только автомобили на трассе и не думают этого делать. Поэтому, мать их, в руки себя беру.
Должно быть, ошибка какая-то. Голос чужой, не рыбки.
Лихорадочно жму на автодозвон. И слушаю чертовы гудки.
- Да возьми же ты трубку, упертая женщина! – гавкаю в пустоту.
Бешено сигналю впереди вырулившему автомобилю. Мчусь по трассе дальше.
Не знаю, сколько времени пролетает, пока происходит соединение.
- Что с ребенком, Лиль? – выпаливаю машинально.
Секунды до ее ответа вечностью кажутся.
Это. Должно. Быть. Ошибкой.
Лиля забеременела впервые. Вопреки диагнозу. И сломается, если малыша потеряет. А я… черт возьми, хочу еще детей. От нее. С ней. Не должно все вот так закончиться.
- Забудь о нем, Артур! – вопит вместо объяснений.
Но прежде, чем я поседеть успеваю от мыслей, что лезут в голову, Лиля решает сжалиться надо мной.
- Все в порядке, - похоже на ремиссию для безнадежного больного.
И дальше… Поток слов. Возмущенных, яростных.
Лиля не позволяет мне ничего сказать. Ни-че-го!
Накричать на нее хочется, заткнуть, заставить выслушать. Но это лишь отпугнет ее. Я и так напортачил будь здоров.
Вдох-выдох.
- Где ты, рыбка? – спрашиваю тихо и о-очень аккуратно. Жду, взорвется или нет.
Она же просто… отключается.
Исчезнуть из ее жизни требует? Теперь это невозможно. Я и с того света Лилю достану.
Собираюсь сбавить скорость перед светофором. Но какого-то черта педаль не реагирует. Стрелка на спидометре вниз не двигается.
Какого…
Мой верный лексус неожиданно подвел меня? Да бред!
Красный…
А я все еще на полной скорости мчусь в ад. Единственное, что могу сделать – свернуть на обочину. Чтобы не утащить за собой еще кого-нибудь…
***
Накрываю голову подушкой, уши зажимаю, но трель пробивается сквозь пух – и прямиком в мозг.
Звонки не прекращаются. В такую рань! Цербер совсем чокнулся.
Значит, отключу телефон! Я еще вчера хотела это сделать… Или нет… Смешанные чувства меня разрывали. И я до сих пор мечусь между разумом и сердцем.
Сложно.
Отключу телефон!
Но вместо этого подношу трубку к уху.
- Мейер, я же просила не звонить мне больше! – рявкаю строго, не глядя на имя контакта.
- Рыбка Лиля? – всхлипывает Софи.
Резко сажусь на постели, глаза протираю. Смотрю на дисплей: она с номера моего отца звонит. Ничего не понимаю! Мне это снится?
- Бусинка? – зову с нежностью и тревогой, но, вспомнив, что она обижена на меня, исправляюсь. - Ой, Софи? А ты…
- Папа в аварию попал, - каждое ее слово убивает.
- Что-о? – кричу так громко, что уже через секунду на пороге Алиса появляется. Заспанная, в пижаме примчалась.
Взволнованно взглядом меня сканирует, подходит ближе, на край кровати садится.
- Я случайно разговор услышала, - ревет Софи мне в трубку, а у меня самой сердце рвется. - Михаил сказал, что папа разбился и сейчас в больнице. А меня не пуска-ают, - переходит на истерику.
- Так, бусинка, - окликаю ее.
Чушь какая-то! Не мог Артур в аварию попасть. Он осторожен всегда за рулем. Нет!
- Маме не могу дозвониться, - судорожно жалуется Софи. – Не отвеча-ает, - воет так, что мне плохо становится. - Сначала мама меня бросила, потом ты уехала, а теперь папа... Вообще умре-ет, - опять истерика.
И, кажется, у меня тоже вот-вот начнется. Свободной рукой за живот держусь. Невольно это делаю.
- Софи! Никогда не говори так, маленькая глупая бусинка! – лепечу сквозь ком в горле. - Все будет хорошо, слышишь?
- Я в больницу хочу-у, - тянет горько.
А я хочу, чтобы все это оказалось страшным сном. Чтобы я очнулась, а в трубку опять Артур бы хамил.
Но проснуться не получается…
Поймав на себе встревоженный взгляд Алисы, немного прихожу в норму и начинаю мыслить более или менее здраво.
- Дай трубку Михаилу? – прошу Софи.
- Он та-ам, - сопит она. - Уехал. А меня оставил с няней. Я к папе хочу-у-у.
Пугаюсь еще сильнее: на эмоциях бусинка может натворить дел. Вся в папку! Взрыв-пакет какой-то.
- Софи, послушай меня, - произношу как можно убедительней, а сама разреветься от переживаний готова. - Никуда сама не уходи, хорошо? Потому что… - лихорадочно думаю. И принимаю решение. - Потому что я приеду, а кто меня дома встретит?
- Я? – догадывается малышка.
- Именно! – начинаю всхлипывать. - Дождешься? И вместе к папе поедем.
- Точно приедешь? Правда-правда? – говорит все так же грустно, но с проблесками надежды.
- Разве я тебе врала когда-нибудь? – откашливаюсь я нервно. - Слушайся няню, Софи. И жди меня, - подумав, зову тихонько. - Бусинка?
- М-м-м? – шумно вдыхает носиком.
- Я люблю тебя, малышка, - выпаливаю абсолютно искренне.
- Прости меня, рыбка Лиля, - опять она плачет. - Я та-ак скучаю.
- Дождись меня! – жду, пока Софи подтвердит и отключится.
С трудом сдерживая слезы, поднимаю взгляд на застывшую рядом подругу. И делаю выбор. Опять неправильный.
- Алиса, прости, но я возвращаюсь на юг.
Быстро шагаю по коридору больницы. От запахов лекарств и антисептиков невероятно тошнит, но я терплю. На ходу накидываю халат на плечи, второй, но меньшего размера, - протягиваю Софи. Она надевает его шустро, путается в этом балахоне и выглядит смешно. Но личико серьезное и решительное.
Малышка сейчас до безумия Артура напоминает. Собранная в экстренной ситуации, суровая, даже брови хмурит, как он. Наверное, еще и поэтому я так люблю бусинку. Его маленькое отражение.
- Вы к кому? – преграждает путь постовая медсестра.
- Артур Мейер в какой палате? – голос предательски дрожит.
Медсестра задумывается на секунду, а я не могу с нервами своими справиться. Вроде я не ошиблась. Адрес больницы я у мачехи выведала. Отца дома не было, когда я приехала. Пришлось «договариваться» с язвой Ларисой.
Она же не обманула меня?
- В пятой, - наконец отмирает женщина и рукой вглубь коридора машет. – Но время посещений закончилось. Не положено. И так брата к нему пропустили. В порядке исключения, - удивляет меня, окончательно дезориентируя.
- Кого пропустили? – выпаливаю, а сама в памяти своей копаюсь. Не говорил Артур ни о каком брате. Впрочем, он вообще со мной общался мало. Орал только и грубил.
- А вы, собственно, Мейеру кто? – с подозрением щурится медсестра. – Вообще-то мы только родственников к «тяжелым» пускаем, - судорожно сглатываю на этом слове. – А вы родственники?
Молчу, растерянно ресницами хлопаю и губы стискиваю. Я ведь вообще Артуру никто. Даже любовницей сложно назвать. Да и не нужна я ему. Я всего лишь хочу, чтобы Софи успокоилась – и не вздумала сбегать из дома к папе.
- Да, я его дочь, - с вызовом заявляет бусинка. Как непривычно ее такой видеть: она сейчас смелее меня. – Пустите нас с мамой? – просит совсем иным тоном, по-детски жалобным. И глазки делает, как у кота из «Шрека».
Пока я от шока отхожу, медсестра заметно смягчается.
- Жена, значит? – переводит на меня взгляд.
Замираю и чувствую, как бусинка руку мою сжимает.
- Угу, - киваю. – Можно?
Стоит женщине слабо качнуть головой, как Софи резко дергает меня за руку и тянет за собой.
- Я маме так и не дозвонилась, - заговорщически шепчет она, когда мы отходим достаточно далеко. – А потом Михаил свой телефон у меня забрал, - жалуется недовольно. – Хотя я раньше, несколько дней назад еще, успела маме сказать, где мы с папой живем сейчас. Но она не торопится ехать ко мне почему-то…
- Ясно, - отвечаю тихо, не сильно вникая в ее слова, а сама взглядом нужную палату ищу.
Но… слышу голос. И иду на него, как зачарованная.
- Да какого хрена меня здесь держат? Нормально все! Я только время теряю, - гавкает цербер так, что эхо прокатывается.
Софи застывает на месте. Я же чуть приподнимаю уголки губ и выдыхаю с облегчением. Если сил на ругань хватает, значит, и чувствует он себя нормально.
- Того самого хрена, что у тебя ушибы и сотрясение мозга, - звучит голос моего отца. Теперь ясно, какой «брат» пожаловал. - Хотя чему там сотрясаться, - добавляет он издевательски. – Всю ночь в бессознанке провалялся. Куда тебе ехать сейчас?
Улыбка сползает с моего лица. Делаю шаг к двери, тянусь к ручке, но...
- К Лиле! – рявкает Мейер уверенно, в краску меня вгоняя. – Я бы уже у нее был, если бы не авария идиотская. Домой бы летели вместе!
Какой самоуверенный!
Кошусь на Софи, которой может не понравиться такое внимание Артура ко моей персоне, но она поворачивается ко мне и шепчет:
- Мы сразу с папой решили искать тебя. Потому что обидели, - губки дует.
Не выдержав, глажу ее по макушке.
- Аварии бы не было, если бы ты не гонял там по трассе, - поучает папа, а я опять волноваться начинаю за бешеного цербера. - Сам без тормозов и в лексусе своем их испортил. Благо, хоть вырулить смог на обочину, - все больше злится отец, голос повышает.
- Тормоза исправные были, - парирует несносный Мейер. – И я торопился. Мне к Лиле надо! Она там вычудит что-нибудь без меня!
Недовольно глаза закатываю: это его оставлять одного нельзя. Чуть больше суток меня не было, так он едва не разбился.
- Я сам ей позвоню, о тебе скажу, объясню все… - начинает мой отец.
- Нет! Она… Ей нельзя… - сам себя Мейер обрывает. – Не надо нервировать ее лишний раз!
Я ахаю испуганно: если Артур о беременности моей проболтается, я его лично добью!
Голоса в палате затихают.
В этот же момент Софи отпускает мою ладонь – и распахивает дверь. С криками: «Папочка!» - шумно топает по полу. Судя по легкому скрипу, на койку к Артуру запрыгивает.
- Сокровище, а ты здесь откуда? – отзывается цербер недоуменно, но с нежностью, от которой тепло становится.
Неуверенно переступаю порог: глупо прятаться за дверью.
Захожу в палату и останавливаюсь посередине, обхватив себя руками.
Встречаемся с Мейером взглядами.
- Лиля?
Невольно осматриваю Артура. Он сидит на постели, бережно прижав к себе дочь. Сам бледный, в ушибах и ссадинах, с широким пластырем от виска ко лбу. Вид у него, конечно, потрепанный, но не настолько ужасный, как я представляла себе, роняя слезы в самолете и по пути сюда.
Все хорошо. Можно выдохнуть, что я и делаю. Но, кажется, слишком шумно и заметно.
И папа, и Артур глаз с меня не сводят. И только бусинка обнимает цербера, который с ней ручным становится.
- Я рад, что ты вернулась, - первым отмирает мой отец.
Порывисто вскакивает со стула, чмокает меня в щеку. Дергается на кровати и Артур, спускает ноги на пол, но папа рычит, не глядя:
- А ну на место! – кричит, будто пса дрессирует, правда, адского. – Никаких резких движений, остатки мозгов береги, - а в тоне его четко беспокойство прослеживается.
- Миша! – возмущается Мейер.
Никогда не видела их такими… настоящими. Все время деловых партнеров из себя изображали. Впервые воспринимаю их как старых добрых друзей. Для которых я могу стать камнем преткновения. Точнее, уже...
Отец обхватывает мои щеки ладонями, целует в лоб.
- Не сбегай больше, пожалуйста, - просит с болью.
- Я не… - и хмурюсь, на Мейера поглядывая.
Папа отходит от меня, словно пропуская к Артуру. Но я не тороплюсь.
Мнусь на месте, молчу. Не знаю, с чего начать и нужно ли вообще объяснять что-то.
- Ты вернулась? – Мейер смотрит на меня, будто призрака видит. – Ко мне? – недоверчиво.
Ударить его хочется. Я чуть от страха не умерла по дороге сюда, а он еще спрашивает!
- Бусинка позвонила, плакала, - увиливаю от ответа и глаза опускаю. – Я испугалась, что она бед натворит.
Разговор не вяжется. Впрочем, а что нам обсуждать? Как Артур унизил и запугал меня?
При отце я точно говорить об этом не буду!
- Прости, Лиль, - звучит неожиданно и... искренне.
От необходимости ответить что-то меня спасает стук в дверь.
В палату входит санитарка, сканирует нас, здоровается – и как ни в чем не бывало принимается за вечернюю уборку. Протирает тумбочку, подоконник чем-то обеззараживающим, но очень вонючим. Обходит меня. Совсем рядом. И я имею неосторожность втянуть носом воздух.
Тошнота накатывает резко и сильно. Стоит мне сделать вдох, как чувствую рвотные позывы. Зажимаю рот ладонью, понимая, что вот-вот добавлю работы санитарке.
- Рыбка, тебе плохо? – все-таки поднимается Артур, предварительно усадив Софи на койку рядом.
Отрицательно качаю головой, когда цербер делает пару шагов ко мне.
Чувствую на себе прожигающий взгляд отца – и выскакиваю в коридор. Сталкиваюсь с кем-то из других пациентов: по руке перебинтованной догадываюсь. Быстро оценив ситуацию, мужчина указывает гипсом в сторону уборной.
Киваю, потому что рот сейчас мне лучше не открывать, и буквально лечу через весь коридор. Бегу, не разбирая пути. Игнорирую возмущения медсестры.
Почему туалет так далеко? Или я не туда свернула? Краем глаза замечаю надпись «Реанимация», но меня сейчас волнует не это.
Где. Чертова. Уборная!
Характерный значок становится моим спасением. Ненадолго. Потому что в туалете воняет хлоркой. Это замкнутый круг какой-то!
Вместо того, чтобы взбрызнуть лицо водой и прийти в себя, я…
Делаю вдох.
Едва успеваю закрыться в кабинке, как меня выворачивает. Я весь день ничего не ела, так что и рвать нечем. Но позывы скручивают все внутри. Боже, на каком сроке легче станет?
С трудом прихожу в себя, покидаю кабинку. Распахиваю настежь небольшое окошко. Стараясь не дышать глубоко, умываюсь, полоскаю рот, недовольно в зеркало на себя смотрю: замухрышка измученная.
Шустро покидаю туалет. Шагаю по коридору, думая о том, как папе мое состояние объяснить. Отравилась? Укачало после перелета? Чушь. Он знает меня…
Погруженная в свои мысли, чуть ли не вскрикиваю, когда сталкиваюсь с кем-то. Вместо его "визитки" - отвратительный запах. Поднимаю взгляд и рот приоткрываю от удивления.
- Цветочек? – округляет глаза Волков.
- Олег? – и смотрю на название палаты, из которой он вышел. – Интенсивная терапия? А что случилось?
- Мне льстит твоя забота, Лиля, - руки к мне тянет, но я шаг назад делаю. А, увидев пачку сигарет у него, и вовсе морщусь. – Оу, извини, - прячет в карман.
Правильный выбор, потому что я сейчас опасна. Особенно, когда запахи вокруг противные. Мне и так терпеть приходится тот самый парфюм Волкова. Брр.
Увеличиваю расстояние между нами, стараюсь не вдыхать.
- Вот, лечусь, - складывает Олег руки на груди. – Мейер избил, - шокирует меня так, что я охаю изумленно.
- Как? За что? – ахаю я.
- За то, что я тебя на работу переманил. Неадекватный он, не бери в голову, - отмахивается с показной небрежностью. - Но не волнуйся, я заявил на него в полицию, - улыбается противно.
Шестеренки в моем мозгу двигаются, но никак не собираются в единый механизм.
- Что? – свожу брови и оценивающе осматриваю зама. – Ты выглядишь бодренько для избитого, - киваю на пару синяков на нахальном лице. – И уже домой уходишь? – скольжу взглядом по костюму деловому. – Из интенсивки? Шоу окончено? – совсем смелею.
- Лиля, что ты себе позволяешь? – Волков с опаской озирается по сторонам.
- Забери заявление, Олег, иначе я свидетелем пойду, - угрожаю ему, не понимая, откуда во мне столько дури. И это все я делаю ради Мейера? Идиотка! Но меня не остановить. – Расскажу, как ты здесь «болеешь». Еще и с прессой свяжусь.
- Хватит, - цедит сквозь зубы. – Понял, - сдается, но при этом, кажется, тихо ненавидит меня. - Смотри не пожалей потом об этом, Цветочек.
- Не зови меня так! – фыркаю зло. – И парфюм смени, курятником пахнет, - выпаливаю на эмоциях, потому что опять подкатывает ком к горлу.
Отталкиваю опешившего от моей наглости Волкова – и направляюсь в палату Мейера. На полпути оглядываюсь.
- Ах да. Надеюсь, понятно, что я увольняюсь? – бросаю я и ускоряю шаг.
Нервно шагаю по коридору, мысленно ругая Волкова. И Мейера заодно. Устроили тут «войнушки».
Один кулаками размахивает, как дикарь, второй спектакли разыгрывает.
Ищу взглядом палату Артура и понимаю, что все-таки в поисках туалета забрела слишком далеко. Прохожу еще одну уборную. Видимо, сюда и направлял меня тот пациент, но в панике я пробежала мимо. Впрочем, оно и к лучшему. В противном случае я бы не попала в реанимационное отделение и не разоблачила бы «безнадежного больного».
Тогда Церберу пришлось бы отвечать перед законом за свою импульсивность. Наверное, это стало бы для него хорошим уроком, но… я бы с ума сошла от беспокойства. А мне нервничать нельзя. Так что я вступилась за Артура не ради него, а ради себя и малыша...
Кого я обманываю?!
Останавливаюсь в паре метров от двери нужной палаты, чтобы перевести дыхание и эмоции загасить немного. Не хочу папу беспокоить. И лишние подозрения вызывать. Я и так еще не придумала, что соврать ему по поводу моего приступа тошноты.
Опять голоса из помещения доносятся. Отец и Мейер спорят о чем-то, но слов не разобрать. Шепчутся и шипят, наверное, чтобы Софи не пугать.
Вижу, как поворачивается ручка двери, а голоса становятся ближе и четче.
- Жди тут, нечего ее смущать и по туалетам бегать, - рявкает папа, а я едва не хихикаю. Разошелся он не на шутку.
В следующий миг улыбка сползает с моего лица.
Замираю испуганно: вдруг отец догадался о нашем с Мейером маленьком секрете? Вспыхиваю, заливаюсь краской от одной только мысли об этом. Что он подумает обо мне? Прыгнула в постель к его другу, который еще и старше меня. Боже…
Лихорадочно машу руками перед лицом, но воздуха все равно не хватает. Щеки горят, сердце скачет в груди.
В этот момент дверь открывается – и на пороге папа появляется, а рядом с ним топчется Софи. Удивленно смотрю на обоих.
- Мы уходим? – уточняю. А взгляд сам в сторону Артура мечется.
Отец делает шаг ко мне, хмуро по моему лицу скользит, пока я улыбку пытаюсь из себя выжать. Но тщетно.
- Легче стало? – взволнованно спрашивает, а я лишь киваю в ответ. – Мы окна открыли, проветрили палату, - сообщает папа, а потом в лоб меня целует.
И отстраняется. Берет Софи за ручку, собираясь покинуть больницу. Но меня жестом останавливает.
- А почему… - недоуменно тяну. К папе приближаюсь, а сердце к проклятому церберу рвется.
- Мы тебя в машине подождем, Лилёнок, - заявляет вдруг.
- Но… поздно уже… - мямлю я.
Отец бережно, но настойчиво подталкивает меня в палату к Артуру, словно в логово дикого зверя бросает. На секунду теряюсь, поймав на себе внимательный взгляд цербера, но тут же глаза отвожу.
Разворачиваюсь, чтобы уйти следом за бусинкой и папой, но дверь захлопывается чуть ли не перед моим носом. Если позорно сбежать сейчас из палаты, это будет выглядеть слишком странно?..
- Лиль, позволь мне все объяснить, - просит Мейер за спиной. Тихо так, тепло, без привычных приказных ноток и рычания.
Оборачиваюсь и смотрю на него исподлобья. Цербер изменился. Словно ему прививку от бешенства наконец сделали. Долго ли эффект продлится?
Складываю руки на груди и, усмехнувшись, произношу с вызовом:
- Тебе Волков привет передавал.
- Что? – мгновенно меняется в лице, ожесточается. - Откуда?..
- Он тоже в этой больнице оказался. Лежит там в реанимации при смерти, - прищуриваюсь недовольно.
- Врет он. Я ему только по морде съездил – и то за дело, - бурчит Артур.
- Хрипит, что в его скоропостижной кончине следует винить одного наглого австрийца, - откровенно издеваюсь над ним и вижу, как уголки его губ трогает улыбка. Но меня ситуация не радует.
- Лиль, хрен с ним. Давай поговорим… о нас, - опять дезориентирует меня Мейер.
Вплотную подходит, подушечками пальцем по животику моему проводит. Ласково, почти невесомо.
– Ты совсем свихнулся, Мейер? – со всей силы толкаю его в грудь, но он будто не чувствует: сдвигается максимум на сантиметр. – Ты когда заместителя мэра избивал, о чем думал? Забыл, что проекты твои на рассмотрении администрации? Самому на бизнес плевать, о папе бы вспомнил. Однажды он прогорел уже. Если второй раз все потеряет, не выдержит!
- Сорвался, - пожимает цербер плечами. - Вот что бывает, когда тебя нет рядом…
Пытаюсь игнорировать его последнюю фразу, от которой трепещет все внутри...
- Кстати, заявление Волков заберет. Я убедила его сделать это, - победно подбородок вскидываю, довольная собой. Но Артур мрачнеет. Вместо того, чтобы поблагодарить! Невыносимый! - За что ты его, Мейер?
Смотрю на него испытывающе, а он взгляд прячет. Не отвечает, упертый!
– Что ж, вот и поговорили на чистоту! Пока, - фыркаю раздраженно.
Уверенно направляюсь к двери. С меня хватит этого хронического недоверия со стороны цербера! Не получится у нас откровенной беседы.
- Урод сказал, что ты его любовница, - чуть слышно рычит он, оказываясь за спиной.
Ощущение, будто ушат ледяной воды вывернули на голову. При этом внутри все наоборот взрывается.
Разворачиваюсь и с размаха даю Артуру пощечину. Так сильно, что ладонь огнем горит.
Как же больно опять!
- Да за что, рыбка? – искренне недоумевает.
- За то, что поверил! Как обычно, подумал обо мне грязно! – всхлипываю я.
- Я не поверил… Лиль, сладкая, не нервничай, - обращается ко мне ласково, но мои гормоны сильнее здравого смысла. Не замечаю ничего вокруг, кроме своей обиды.
– Ты поэтому разговаривал со мной, как со шлюхой меркантильной, да?
Замахиваюсь еще раз, чтобы опять Артура ударить. За попытку ребенка моего купить, будто я суррогатная мать какая-то. Больно ему сделать хочу, как он мне тогда.
Но цербер перехватывает мое запястье. Сжимает, пальцами в кожу впиваясь.
Опять угрожать будет? Рычать, чтобы не смела руку на «великого и ужасного» мужчину поднимать? Зря папа нас наедине оставил. Сегодня выживет кто-то один!
Мой запал потухает, когда Артур опускается на койку и увлекает меня за собой. На колени к себе усаживает, но при этом руки все-таки фиксирует, чтобы не дралась больше.
Обнимает, чуть покачивает, будто ребенка несмышленого.
- Ну все, тише, рыбка, - шепчет мне на ухо, горячим дыханием полчища мурашек вызывая. - Ты мне второе сотрясение организуешь, - ухмыляется.
- Заслуженно, - сипло говорю.
Ерзаю на нем, выбраться из объятий пытаюсь, но цербер отпускать не намерен. Касается губами шеи, целует в щеку, а потом чуть отклоняет голову, чтобы в глаза мне посмотреть.
- Не прав я был, слышишь, - выпаливает с надрывом. – Люблю тебя, вот и бешусь…
Земля уходит из-под ног, как только я слышу эти слова. Затаив дыхание, смотрю на Артура. Наши лица лица так близко, что я ощущаю каждый его вздох. Жаркий ветерок на губах.
Мы за мгновение до поцелуя. И это предвкушение скручивает легкие.
Мейер ослабляет хватку, отпуская моя руки. Я перекладываю ладони на его мощную грудь, четко ощущаю сумасшедшие удары сердца.
Голова начинает кружится… но совсем не от любви! В висках пульсирует, по телу прокатывается озноб. Лицо немеет, а воздуха катастрофически не хватает.
Сминаю пальчиками футботку Артура, ищу в нем опору и… спасение. Надеюсь, что цербер держит меня достаточно крепко. Потому что уже через пару секунд я со слабым, виноватым «ой» обмякаю в теплых объятиях.
***
- Лиль, что с тобой? – сквозь вакуум, в котором я заключена, пробивается взволнованный голос. Настолько испуганно и обреченно звучит, что я не сразу узнаю, кому он принадлежит. Волноваться начинаю, где я и с кем, не до конца вынырнув из состояния транса.
Но стоит лишь вдохнуть знакомый мужской запах, ощутить горячие поцелуи на щеках, как я успокаиваюсь: я в надежных руках. Слегка улыбаюсь, но глаза открывать не спешу. И дело не только в слабости – момент спугнуть боюсь.
- Так, рыбка, я врача позову, - постановляет Артур, и это мгновенно меня в норму приводит.
- Нет! – подскакиваю и сажусь на постели. Цербер уложил? – Мне уже лучше. Для беременных нормально - сознание терять, - откашливаюсь и морщусь, виски массируя, потому что голова побаливает. – Сейчас пройдет.
Мне вообще нервничать нельзя! Врач рекомендовал отдыхать и витамины кушать, а не по стране колесить и с цербером отношения выяснять.
- Будут тебе витамины, Лиль, - усмехается Артур и губами лба моего касается.
Я произнесла это вслух? Видимо, не до конца пришла в себя.
Сползаю на край кровати, опускаю ноги на пол. Все это время Артур бережно придерживает меня. Как неожиданно мы местами поменялись – и вот уже я в помощи нуждаюсь, а не он, попавший в аварию.
Дышу глубоко, чтобы опять в обморок не упасть. Сознание проясняется.
- Все будет, рыбка, - продолжает Мейер хрипло. – Напугала ты меня. И сейчас. И когда из города сбежала…
- Что мне оставалось делать? – хмуро свожу брови и губы надуваю. – После нашего разговора… - делаю паузу. – Нет, не так… После твоего «нападения» у меня выбора не было, - наблюдаю, как его лицо мрачнеет. – Я не отдам тебе ребенка, Мейер! Он слишком много для меня значит…
- Я знаю, - проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. – Ты могла бы объяснить все. Сказать о диагнозе…
- Откуда ты?.. – вскрикиваю я и давлюсь воздухом. Кашляю до слез. – У врача моего был, да? И про беременность она рассказала. И… про неполноценность мою, - лихорадочно пытаюсь унять боль, до белых мушек глаза зажмуриваю.
- Ты что, сладкая, - звучит успокаивающе, с коротким переходом на немецкий. - Ничего подобного врач не говорила. Я в ноутбуке твоем информацию нашел. Извини, - поспешно добавляет Артур, чтобы я разозлиться не успела. - А диагноз тот. Бред. Плевать мне на него. Ты идеальная для меня, рыбка. Все же получилось, - вновь живота моего касается, словно это удовольствие ему доставляет. - И теперь…
- Теперь ты оставишь меня в покое, Артур! – пытаюсь быть воинственной, но мой голос срывается и звучит жалко. – Пожалуйста, - сдаюсь я. – У меня, возможно, вообще детей никогда больше не будет. Не мучай меня, - обнимаю руками живот, будто защищаясь.
Плачу. Плечи сами содрогаются, а слезы по щекам стекают.
- Прости, Лиль, - шепчет Мейер так, что я хочу ему верить. Мое лицо в ладони заключает, большими пальцами влажные дорожки стирая. – Не обижу тебя больше, - целует в нос. – И малыша не заберу, ты что…
- У жены бусинку забрал же, - всхлипываю. – Увез. Даже созваниваться не позволяешь.
- Не сравнивай, - едва не рычит при ее упоминании, но сразу в руки себя берет. - Эмма сама отказалась от Софи.
- Что? – округляю глаза и выпрямляюсь.
Никогда не поверю! В воспоминаниях бусинка всплывает: милая, звонкая, наивная. Разве можно от ребенка отказаться? В то время как сотни женщин вообще детьми обзавестись не могут. Как я. До встречи с Артуром…
Мейер затихает на некоторое время, будто решает, можно ли мне открыться. Берет мои руки в свои, поглаживает пальцами ладони.
- Все было хорошо, пока мой бизнес в Австрии шел успешно, - начинает говорить. – Довольно долго. Мне казалось, что у меня крепкая семья. Почти семь лет - серьезный срок. Но я ошибся... - скрипнув зубами, говорит дальше. - Меньше года назад меня жестко подставил конкурент. Его крысы оказались в моей компании. В общем, использовал Давид самые грязные методы. И я оказался в полном дерьме. Но придумал, как спасти дело. Для этого мне нужно было переписать компанию на Эмму. Что я и сделал без сомнений. Временно. Я бы как раз потаскался по судам, решил проблемы, а потом просто восстановил бы бизнес. Мне казалось тогда, что план идеальный, хоть и хитрый. На войне все средства хороши. Вот только я не учел, что не ту женщину выбрал в союзники. Зря я доверился Эмме.
- Что случилось? – сипло уточняю я.
- Она забрала деньги, документы и исчезла вместе с моим конкурентом. Давидом. Тем самым, который мне проблемы и организовал. Возможно, что и крысой была моя жена. Я ведь верил ей безоговорочно. Эмма была в курсе всего, на что у нее мозгов хватало. Вместе с Давидом они вполне могли все провернуть. Через неделю после исчезновения жены по почте пришел отказ от Софи, подписанный Эммой и заверенный официально.
- Она сама это сделала? - никак не могу поверить. - Может…
- Нет, - пресекает меня цербер. - Не было на нее никакого давления. Я звонил ей потом. Эмма заявила, что так уж и быть – оставит мне дочь. А сама даже разговаривать по телефону с Софи не захотела. Мне ничего не оставалось, как врать малышке. Не мог же я ей сказать, что мать ее бросила и променяла на…
- Артур… - выдыхаю сочувственно.
- Не долго думая, я подал на развод. Пока суд рассматривал дело, я собрал все финансы, которые только остались в наличке, взял Софи – и рванул в Россию. Оставшись практически без ничего, только здесь я мог что-то с нуля построить. При поддержке Миши.
- Никогда бы не подумала. Ты выглядел как хозяин жизни, - хмыкаю я, вспоминая, как Лариса с Алиной его «окучивали». - На лексусе рассекал.
- О моем истинном положении только Миша знал. Кто бы в здравом уме захотел иметь со мной дело, зная, что я обанкротился в Австрии?
- Ты говорил, у тебя там фирма и… - вспоминаю слова Мейера, когда он мне проект давал на проверку.
- Блефовал, - выпаливает честно, а я ахаю. - Нет ни хрена там. Все у Эммы. Точнее, теперь у Давида. Мои люди копают под него, пытаются лазейки найти. Но документально все чисто. Эмма добровольно все переоформила, как и я в свое время.
- Подожди. А как же два проекта в России? Ты… - сглатываю судорожно. – Мой отец… Ваше партнерство... Все это тоже ненастоящее?
Напрягаю губы, пытаюсь высвободить свои кисти из его хватки, но он сжимает сильнее. Наклоняется, подносит мои ладони к губам, целует.
Еще немного – и у меня случится передозировка нежности. Непривычно общаться с обновленным цербером. Он был таким лишь в нашу первую ночь. В тот самый момент, когда отпустил себя.
- Нет, все в порядке. Я бы Мишу не подставил никогда. Проекты будут реализованы. Та сумма, что у меня оставалась, - вполне достойная для России. А вот на родине – копейки. В общем, не от хорошей жизни я здесь оказался.
- М-м-м, - мычу немного обиженно.
Потому что осознаю: как только Артур наладит здесь дело, встанет на ноги, то сразу же улетит обратно в Австрию.
А я… Мы…
Все-таки высвобождаю руки и непроизвольно одну ладонь к животу прикладываю.
Ну и пусть! Зато у меня теперь есть малыш, которого я уже люблю!
- Но я не жалею, - внезапно осипшим голосом произносит цербер, будто мысли мои читает. Впрочем, наверняка они на лице отображены. - Как бы иначе я тебя встретил, рыбка?
Неожиданно поддевает мой подбородок пальцами, чуть приподнимает. Замираю, вся превращаясь в один оголенный провод. Который вот-вот коротнет и замкнет. Рядом с Артуром всегда так. И сопротивляться бесполезно. Это сильнее меня.
Поэтому лишь выдыхаю со стоном, когда его требовательные губы накрывают мои. Нечего опасаться, ведь в больничной палате Мейер не посмеет зайти слишком далеко. И тем ценнее его внимание. Он делает это не ради удовлетворения каких-то своих инстинктов, а потому что… действительно соскучился. И что-то чувствует ко мне.
Сегодня Мейер ласков, аккуратен. Обезоруживает мягкостью.
На доли секунды представляю, как нам было бы хорошо вместе. С бусинкой и будущим малышом. Как мы могли бы стать по-настоящему счастливыми.
Одной семьей…
Но…
- Ты не разведен, - резко прерываю поцелуй.
Артур стискивает челюсть, будто усилие над собой делает, кивает и отстраняется. И я ему благодарна за это, потому что в очередной раз он слушается меня.
- Я был спокоен по этому поводу. Суд должен был вынести решение в мою пользу, - обреченно рявкает он. – Но в последний момент вернулась Эмма. Любовник обманул ее, заставил на него все переписать – и свалил в закат, конечно же. Тут она и вспомнила о муже и ребенке. Я даже не знал, что Эмма задумала, ведь я сам в России спокойно работал. Ждал документ о разводе, но вместо этого пришла повестка. Как оказалось, жена забрала отказ, соврала суду, что это я угрозами ее вынудил ребенка бросить. Пообещала обвинить меня в похищении дочери, ведь я ее в Россию вывез. И поставила перед выбором: или мы не разводимся, или она забирает Софи. Как мать, имеет право. А я воскресным папой останусь. Вот только суке этой дочь не нужна, понимаешь?
Отрицательно головой качаю и слезы смаргиваю.
- Не понимаю, - признаюсь, а Артур улыбается еле заметно. - И что будешь делать?
- Пока судиться, лучшего юриста подключил, - пожимает плечами. - Не знаю. Разберусь. С этой стервой договориться не получится, - выплевывает ядовито. - Она только язык денег понимает.
Страшная догадка озаряет меня. И от этого внутри горечь разливается.
- Ты думал, я такая же? – шмыгаю носом. - Как жена твоя? Ради денег спала с тобой? И забеременела, чтобы женить на себе? – поднимаюсь с больничной койки, отхожу от опешившего Артура. - Боже, Мейер.
- Прости. Наше знакомство было… странным. А потом. Потом вообще все закрутилось.
«Прости», - повторяет одними губами. И брови сводит виновато. Может, я дура, но я верю этому «побитому» церберу. Но к себе не подпускаю.
- Я не хочу, чтобы ты терял Софи, - слетает с моих уст.
- Я не потеряю, Лиль, - уверенно отвечает он. - Никого из вас.
И все-таки не выдерживает. Подходит ближе, обнимает меня за талию, притягивает к себе. Тяжело дышит в висок, целует и шепчет едва слышно:
- Лиль, рыбка, только не убегай больше. Я обещаю…
- Не нужно, - высвобождаюсь из его рук, хоть и не желаю этого. Но так будет правильно. – Никаких обещаний. Ты должен защитить Софи, а я… Я не уеду. С папой останусь.
- Ты можешь перебраться к нам…
- Не могу. И не буду этого делать, Артур. Вряд ли ты поймешь, но... А я хочу в спокойствии вынашивать беременность. Мой малыш очень важен для меня, - облизываю пересохшие от нервов губы. - Между ребенком и нашими с тобой странными отношениями… прости, но я выбираю не тебя, Мейер.
Жду взрыва с его стороны, но ничего не происходит. Артур смотрит на меня с грустью и… пониманием.
- Я ожидал этого, - соглашается, ввергая меня в ступор. – Ты права.
Ошеломленно моргаю, затаив дыхание. Обнять цербера хочу, попросить, чтобы не отпускал меня никогда, но вместо этого пячусь к двери.
- Поздно уже. И папа с бусинкой в машине ждут, - мямлю я, а уходить не спешу. – Мне пора.
- Я провожу, - отзывается Мейер, и у меня нет сил спорить.
Молча следуем по коридору, ловим на себе любопытный взгляд медсестры. Видимо, она оценивает нас как семейную пару.
Но нет… И от этого горько.
В приемной прощаемся. Сухо и холодно. По моей инициативе все происходит именно так. А Мейер опять подчиняется мне. Разворачивается и возвращается в палату, пока я мысленно желаю ему здоровья. А еще удачи, которая пригодится в борьбе за Софи.
- Помирились? – будто невзначай интересуется папа, когда мы подъезжаем к дому.
Вопрос застает меня врасплох. Открываю окно, потому что жарко становится, и только потом поворачиваю голову.
- Мы и не ссорились, - пытаюсь говорить непринужденно. – Я уехала, потому что…
- Лилёнок, ты с детства врать не умела, - цокает языком и головой качает неодобрительно.
- Папа меня учил, что врать плохо, - подает голос Софи с заднего сиденья.
О да, цербер мне тоже этот урок преподал. Так, что я оказалась в другом городе. Вот только и сам о многом умолчал.
Но теперь, после нашего откровенного разговора, все только усложнилось. Возможно, у нас могло бы получится, если бы не жена, которая угрожает Софи. Не хочу мешать Мейеру решать этот вопрос.
Смотрю на бусинку через зеркало заднего вида, вздыхаю лихорадочно, вспоминая слова Артура.
«Она написала отказ от ребенка»…
Делаю глубокий вдох, чтобы усмирить эмоции. Все это время отец молчит. Ждет, когда я буду готова объяснить ему, что случилось.
- Мы с Артуром… нашли консенсус, - осторожно тяну я.
- Вот как это сейчас называется, - смеется папа и закашливается. – Лилёнок, дорогая, - обращается ко мне уже серьезно. Отрывает взгляд от дороги и переводит на меня. – Что бы между вами ни случилось, не уезжай больше.
- Не уеду, - киваю. – Обещаю.
И даже не подозреваю, что совсем скоро пожалею о своем обещании…
- Я давно Артура знаю, - не унимается отец. – Хороший он мужик, но со своими тараканами. И с женой бывшей полный п… - косится на Софи и смягчает формулировку, - пушистый зверек случился.
- Не бывшей, - выпаливаю я. – Я в курсе, пап. Артур обо всем рассказал, - украдкой поглядываю на Софи.
- Понял, - выдыхает и паркуется у ворот. – Сложно вам придется. Но я рядом, Лиль. Ты даже оскорбила меня побегом своим. Будто я за собственную дочь рвать и грызть не буду.
Не успеваю ничего ответить, потому что папа покидает машину. Сначала помогает Софи выбраться из автокресла – и отправляет ее в дом. А после – распахивает мою дверь и подает мне руку.
- Лиль, - сканирует взглядом, когда мы к крыльцу подходим. – Ты не хочешь ничего мне сказать? – многозначительно брови поднимает.
Нервно тереблю пальцами губу – и делаю только хуже. Ведь папа все мои повадки знает.
Придется признаться, что я беременна, потому что отец и так догадался. Но, как обычно, ждет правды от несмышленой дочери. Воспитывает.
Набираю полные легкие воздуха, приоткрываю рот, но…
- Ма-ама! – доносится визг из дома. - Любимая мамочка! – радостно твердит Софи по-немецки, а у меня сердце разлетается на осколки.
Вот и все.
Импульсивно хватаюсь рукой за живот, оберегая то единственное, что останется у меня. И ощущаю на себе сочувственный взгляд папы. Но уже в следующее мгновение его лицо становится суровым.
- Это твой дом, Лилёнок, - твердо говорит он и берет меня за руку. – И никто тебя здесь не обидит, - ведет за собой внутрь.
Поздно, пап…
***
- Выписывайте, - настаиваю в ординаторской, пока врач недовольно морщится.
- Вы понимаете, что мы несем за вас ответственность… - не сдается он.
- Я беру ответственность на себя. Где поставить подпись? - чеканю я.
Доктор распечатывает пару бланков, заполняет и протягивает мне.
Каждая минута вечностью кажется. Эта ночь стала по-настоящему адской. Телефон сдох, причем окончательно. Лиле я позвонить никак не мог. И почему-то нервничал.
Казалось бы, все под контролем. Да, рыбка отказала мне, но только потому, что боится за Софи, не хочет мешать мне разбираться с Эммой. Что я могу предложить Лиле в данный момент? Роль любовницы? Она права: спокойствие ее и малыша сейчас в приоритете. Но я его обеспечить им не могу. До тех пор, пока не оторву от себя пиявку жену, которая отравляет жизнь нам всем.
За Лилей я буду присматривать, пусть и на расстоянии. Она лично обещала мне не уезжать больше. Домой ее Михаил отвез.
Но при этом грызет что-то внутри. Будто я упустил нечто важное…
Как только врач заканчивает с бумажной волокитой, я хватаю вещи – и мчусь на выход. Собираюсь направиться к парковке и взять такси, но стопорюсь во дворе больницы.
В нескольких метрах от меня останавливается машина. Дверь распахивается – и ко мне мчится Софи. Присаживаюсь и обнимаю ее, а сам жду, кто еще появится из салона.
Хотел бы я верить, что приехала Лиля, но...
Стоит мне увидеть туфлю с бесконечным каблуком, как мои худшие догадки подтверждаются. Стискиваю челюсть до скрипа.
- Привет, дорогой, - щебечет мерзко Эмма, цокая, как лошадь, по асфальту.
- Это я сказала, где мы, - быстро лепечет дочь и боится, что отругаю. Но вместо этого в лоб ее чмокаю. Малышка не при чем, что у нее такая мать.
Поднимаюсь, отпуская Софи, и складываю руки в карманы. Вопросительно смотрю на жену.
- Прилетела я на крыльях любви, а дом твой закрыт, - приторно лепечет Эмма. – Вспомнила, что Софи о друзьях твоих рассказывала. Этих… как же их… Сорокиных, - на ломаном русском произносит. Язык она тоже знает, хоть и плохо.
- Ворониных, - бубнит дочь, а сама на меня виновато поглядывает.
Но в этот момент могу думать лишь о том, как Лиля восприняла приезд Эммы. Наверняка пересеклись, когда стерва Софи забирала.
Хреново дело.
Надеюсь, Михаил убережет рыбку от глупостей.
К ней бы рвануть, но с этой пиявкой никак нельзя.
- Да, - щелкает пальцами жена. – Лариса рассказала мне, что с тобой стряслось, милый, - дует губы. – Она такая замечательная, мы нашли с ней общий язык.
- Не сомневаюсь, - выплевываю зло.
Эмма тянется намазанными губами к моей щеке. Как назло дочь наблюдает за нами внимательно. Ждет примирения, но, черт, как ей объяснить, что это невозможно?
- Не наглей, - грозно цежу, и жена, чмокнув воздух, отстраняется.
Спектакль перед дочерью Эмма разыгрывать не прекращает.
- Мы с Софи всю ночь о папочке переживали, да? – подхватывает малышку на руки, но, скривившись недовольно от тяжести, тут же на землю ее ставит. - И сразу приехать решили.
- Папа, а тебя доктор отпустил? – наивно интересуется дочь. – Поехали домой?
Киваю и протягиваю ей ладонь, но Софи, улыбнувшись, жмется к маме. Ребенок не понимает, какая она сука. И вынуждает меня принимать долбаные правила игры.
Обреченно наблюдаю, как дочь с недо-матерью устраиваются на задних сиденьях. Сам сажусь рядом с водителем. Собираюсь назвать свой адрес, но Эмма перебивает.
- Может, заедем к Ворониным твоим? – будто провоцирует. Намеренно.
- Мы едем домой, Эмма. Нам надо поговорить, - сверлю ее взглядом через зеркало заднего вида. Стерва сжимается и притягивает к себе дочь. Как щитом, ею прикрывается.
Убил бы, если бы не Софи. И Эмма прекрасно это понимает. Затыкается и молчит вплоть до самого дома.
Оказавшись в помещении, терпеливо жду, когда Софи уйдет в комнату.
И взрываюсь.
Хватаю Эмму за локоть, грубо и сильно. Тащу за собой к ближайшей двери. Она лишь успевает шпильками перебирать – и спотыкается.
Буквально бросаю стерву в кабинет. И захлопываю дверь. Жаль, ключ с той стороны остался. Но не до него сейчас.
- Какого хрена ты здесь? – рычу на Эмму, и она по-настоящему пугается.
Дрожит вся. Но во мне не просыпается ни капли жалости.
- Тронешь - и я кричать буду. Софи напугаю, - опять шантажирует.
- Какая же ты тварь, - с яростью рявкаю. - Не противно дочерью манипулировать?
- Ну, что ты. Я же люблю вас! – хлопает ресницами и глаза бесстыжие пытается «построить».
Устав от этих игр, выбрасываю руку вперед и сжимаю ладонь на горле Эммы. Впечатываю ее в стену.
- Отпусти! – сипит она. - Заявлю на тебя, обвиню в насилии! Добавлю еще одну «заслугу» к похищению ребенка, - лупит по Софи, как привыкла.
- Уничтожу ведь в итоге, - угрожаю ей, но отпускаю. Пока что.
- Вечно бесишься, не выслушав! – потирает шею. - Я по делу приехала.
- Денег нет, Эмма. Так что можешь возвращаться в Австрию, - ухмыляюсь со злостью.
- Во-первых, сказки мне не рассказывай, - глаза закатывает. - Я уже выяснила, как у тебя здесь бизнес идет. И Лариса по-дружески проговорилась. Мелочь, конечно, но на первое время хватит. Ты у меня мужчина умный, поднимешь…
- Пошла ты, - отмахиваюсь.
Тошнит об всего этого. Как я раньше не замечал, что из себя Эмма представляла. Всегда ведь такой была, просто изображала жену преданную.
- Во-вторых… Помоги забрать мое имущество у Давида, - заявляет вдруг.
А вот это уже интересно. Но вида не подаю.
- Твое? – издевательски переспрашиваю.
- Ну, наше, - уточняет, отчего я морщусь. Еще хуже! Ничего общего с ней иметь не хочу. - Не важно. Я кое-что умыкнула у него. После нашей прощальной… кхм… встречи, - протягивает мне флешку, а мне даже касаться ее мерзко. – На Давида можно надавить. Но я не сумею. Вся надежда на тебя, любимый.
- И в чем твоя выгода? – прищуриваюсь с подозрением.
- Ты возвращаешь компанию, - говорит, будто это легко. - Мы делим все «совместно нажитое имущество» пополам после развода – и расстаемся друзьями.
- Ничего не треснет?
- Я отдам тебе Софи, - делает решающий ход. И мне нечем крыть. - На этот раз без хитростей, сама на суде подтвержу отказ. Оформим отступные, зафиксируем документально все. Неужели тебе жаль денег за такого милого ребенка?
- Продашь, значит? – с ненавистью говорю. А мысленно ругаю себя, что Лиле подобное предлагал. Сам. Идиот! Теперь в зеркальной ситуации оказался. - И ничего нигде не ёкнет? – заранее ответ знаю.
- Ой, Артур, ты же такой заботливый отец, ей с тобой будет лучше, - лицемерно поет Эмма.
- Ма-ам, ты опять уедешь? – всхлипывает Софи и заходит в кабинет, волоча за собой любимого плюшевого зайца.
Как давно она здесь? И что услышать успела?
Подзываю ее к себе, но она волком на меня смотрит.
- Ты маму выгоняешь? – рявкает, как маленький щеночек.
- Нет, бусинка, - сам не замечаю, что называю ее, как Лиля. Софи же вздрагивает от неожиданности. И задумывается о чем-то. – Мы разговариваем, сокровище. Иди к себе. Спокойной ночи.
Качнув головой, дочь крепче прижимает к себе зайца – и покидает кабинет.
- Как мило, - язвит Эмма, а сама довольно усмехается, потому что нащупала мое слабое место. И танцевать на нем будет теперь. – Говорю же, замечательный папочка.
- Прекращай, - осекаю ее грубо, и она отступает на всякий случай.
Обходит стол, садится в кресло, закидывая ногу на ногу.
- Не хочешь общаться, как супруги, значит, будем деловыми партнерами, - предлагает она. - Посмотри, что на флешке, Мейер. Ты еще мне «спасибо» скажешь.
Тяжело выдыхаю. И матерюсь мысленно.
Спасибо? Разве что после того, как сверну ей шею.
Но это будет позже. А пока открываю ноутбук и запускаю файлы с флешки.
Звонок в дверь заставляет меня распахнуть глаза. А голоса, доносящиеся из холла, мгновенно прогоняют сон. Хватаю халат, накидываю его на ходу – и мчусь вниз. Сердце колотится, как сумасшедшее. Потому что я знаю, кто прибыл в такую рань и зачем.
- Доставка для Лилии Ворониной. Все оплачено, - будничным тоном произносит курьер.
Он приезжает изо дня в день. В одно и то же время.
- Конечно-конечно, давайте я приму, - щебечет Лариса, а у меня зубы сводит от ее приторного тона. – Я – мама Лилечки, где подпись поставить? – торопит она.
Но парень медлит, задумчиво по сторонам озирается. Знаю, что у него четкое распоряжение из рук в руки все передать. Пока курьер размышляет, как мягко Ларисе отказать, я бегу по ступенькам вниз.
- Не утруждайтесь, мама, - тяну ехидно. – Я сама приму.
Обхожу ее, чуть задевая плечом, быстро рисую закорлючку в документе, что курьер протягивает. Киваю ему благодарно и пакет забираю.
- Давай помогу, - не унимается мачеха. Ее буквально разрывает от любопытства. – А от кого это? – не выдерживает.
- Ни от кого, - хмыкаю я и вру. – На сайте заказала.
Лариса не хочет меня отпускать без допроса, но ситуацию папа спасает.
- Лора, кофе мне сделай, дорогая, - зовет ее, а сам мне подмигивает.
Едва сдерживаю смех, когда мачеха обреченно плетется на кухню. На протяжении всей недели отец оберегает меня, словно коршун. От всех без исключения.
С того самого дня, когда приехала Эмма Мейер...
Папа не допустил, чтобы мы вообще как-то контактировали. Стоило нам вернуться из больницы, как он сразу же отправил меня наверх, а сам отвез Эмму и Софи в дом Артура. В общем, развел нас как можно дальше друг от друга. Я и разнервничаться толком не успела.
О беременности я отцу так и не сказала. Он делает вид, что ничего не произошло, но, кажется, давно обо всем догадался.
Единственное, попросил моей помощи в ведении бизнеса. Уверена, чтобы привязать меня и не позволить сбежать. Впрочем, я и не стремлюсь.
Я ведь пообещала.
Им обоим…
- Пап, мы на объекты сегодня едем? – уточняю я. – Ты говорил, что на конкурсе администрация все-таки выбрала проект Мейера. И мэр лично хочет осмотреть площадку.
- Да, но… - потирает подбородок. – Лилёнок, там ведь Артур будет…
Сердце резко в ребра бьет и тут же затихает. Но я не привыкла отступать.
- Это логично, пап, вы ведь партнеры, - стараюсь говорить непринужденно. - Если я согласилась помогать, значит, должна быть в курсе всего, - отмахиваюсь я. – Подожди, я соберусь быстро.
- Через полчасика выезжаем, - косится на часы папа.
- Угу, - чмокаю его в щеку и возвращаюсь к себе в комнату.
Плотно прикрыв дверь, сажусь на кровать и заглядываю в пакет.
«Стандартный» утренний набор: фрукты, соленые крекеры от тошноты, гранатовый сок для повышения гемоглобина, несладкий йогурт.
И… Что-то еще. Новенькое. Не как обычно.
Недоуменно кручу в руках картонную коробку, вскрываю и с интересом внутрь заглядываю. Ошеломленно ахаю.
«Мейер, я тебя прибью!» - ругаюсь мысленно, на секунду представив, что было бы, если бы мачеха в посылку нос сунула. Но следом расплываюсь в улыбке.
В коробке – витамины для беременных и препараты, которые только вчера мне гинеколог выписала. После приема я не успела купить. И список спрятала, чтобы никто дома не увидел.
И вот теперь на моей кровати лежит все необходимое. Как только цербер пронюхал?
После встречи в больнице мы с ним больше не виделись. На следующий день он лишь прислал мне короткое смс: «Мне нужна неделя на «устранение проблемы». Не наделай глупостей, рыбка».
Я тогда разозлись жутко: опять командовать вздумал. Мало того, что с женой там своей в одном доме живет, так еще и мною руководить пытается на расстоянии!
А вечером я получила первую «посылку» от него… И с того момента это стало традицией.
«Будут тебе витамины, рыбка. Все будет», - вспоминаю слова Мейера в больнице.
Не обманул…
Наспех завтракаю тем, что он мне прислал. Все равно от другой пищи меня тошнит.
Надеваю легкое платье, расклешенное от груди и скрывающее животик. Правда, его и так совсем не видно, лишь талия чуть увеличилась в объеме, будто я плотно пообедала. Но мне спокойнее, когда мой малыш «спрятан» от чужих глаз.
Спальню на ключ закрываю, чтобы во время нашего с папой отсутствия Лариса не смогла войти. От нее чего угодно ожидать можно. А я не хочу, чтобы она нашла «привет от Мейера» и о беременности моей догадалась. Тем более после их задушевных бесед с Эммой и поцелуйчиков в щеку на прощание. Будто они подруги лучшие.
Спрятав ключ, я направляюсь к папе.
Через пару часов наша машина паркуется на площадке у скалы. Мы ехали дольше запланированного времени, потому что меня укачало по дороге. И папе пришлось несколько раз останавливаться.
Помощник из меня неважный получается, конечно.
Стремительно покидаю душный салон – и вдыхаю влажный морской воздух. Становится легче, тошнота проходит.
Минут десять спустя подъезжает джип Волкова. Олег выходит вместе с мэром, руку отцу пожимает и неискренне улыбается мне. Отвечаю ему такой же натянутой гримасой. Наверняка Волков все еще зол на меня за ситуацию в больнице и мое увольнение. Но главное, что заявление он все-таки забрал, а дело против Мейера закрыли. Ко всему прочему, оба проекта одобрили.
Так что пусть Волков подавится своей яростью. Проиграл он.
Пока папа беседует с мэром, я оборачиваюсь на звук двигателя.
Невдалеке останавливается до боли знакомый лексус, восстановленный после аварии. Тормозит резко и с визгом. Такая грубая парковка несвойственна Мейеру, как и дальнейшее поведение.
Артур буквально вылетает из салона, рваным движением пытается ослабить ворот рубашки, но делает это слишком неосторожно. Вижу, как отскакивает пуговица, падает и несколько раз ударяется о бетон. Словно сбегает от своего злого хозяина.
Через пару секунд понимаю, в чем причина "плохого" настроения цербера. Пассажирская дверь открывается – и из машины выплывает высокая блондинка. Одета по последнему писку моды. На «бесконечных» каблуках с трудом балансирует, а ведь мы еще даже на песчаную полосу не ступили.
Эмма как пришелец здесь, в захудалом курортном городке. И ведет себя соответствующе. Оглядывается вокруг и кривится, будто ее в болото грязное окунули.
Отвлекаюсь от нее и обращаю внимание на Мейера. Он как в землю врастает и смотрит на меня виновато, а после – переводит строгий взгляд на папу моего. Тот лишь плечами пожимает. Видимо, появление Эммы здесь стало неожиданностью для всех.
Невольно ищу Софи. Они ведь «всей семьей» приехали? Но бусинка не появляется, пока Артур не возвращается к машине. Бросает полный ненависти взгляд на блондинку, и мне даже не по себе становится, а затем ныряет в салон, чтобы помочь Софи выбраться из автокресла. Выносит дочь на руках, шепчет ей что-то и только после этого отпускает. Нехотя.
Эмма цепляется за меня взглядом, оценивает скептически и вдруг спохватывается, будто вспомнив о своих материнских обязанностях. Обхватывает ладошку бусинки – и за собой ее тянет.
- Милый, мы с доченькой к морю пойдем, - воркует по-немецки, и в этот момент мечтаю забыть язык, чтобы не понимать ее. – Не беспокойся и спокойно решай НАШИ дела, - добавляет и на меня почему-то украдкой поглядывает.
Сохраняю невозмутимое выражение лица. По крайней мере, очень стараюсь. Но мне так плохо сейчас. Переоценила я свои душевные силы. Не стоило с отцом ехать.
Убеждаюсь в этом, когда Эмма вдруг делает шаг к Артуру. Если она поцелует его сейчас, клянусь, я не выдержу. Слишком больно. Сжимаю кулачки и ногтями в ладони впиваюсь.
Но вокруг Мейера будто невидимый купол возникает, через который его жена не смеет пробиться. Тушуется под яростным черным взглядом – и уходит прочь, напоследок покосившись в мою сторону.
Жуткая догадка меня озаряет: что если Лариса рассказала ей о наших отношениях с Артуром? По-дружески. Мачеха ведь не раз упрекала меня в том, что я хочу соблазнить "завидного иностранца".
Наблюдаю, как Эмма замедляется, увязая каблуками в песке. Но туфли не сбрасывает. Красота требует жертв. Софи тем временем бегает вокруг, лепечет что-то радостно…
Вбираю носом воздух, прикрываю глаза и лицом против ветра становлюсь, чтобы не расплакаться.
- Прошу прощения, няня не приехала, а дочь одну не мог дома оставить, - объясняет Мейер, но сам прямо на меня смотрит, будто оправдывается.
- Все в порядке, - реагирует мэр, а тем временем изучает меня задумчиво.
Он ведь меня принял за жену Мейера. Тогда, на празднике. И Артур не спорил. А сейчас…
Неловкая ситуация, из-за которой хочется зарыться с головой в песок. Но я лишь ресницы опускаю, делая вид, что меня это не касается.
- Одну? – вступает в беседу Волков, провоцируя цербера. – У малышки замечательная мама, - специально раздражает его, указывая на Эмму.
И мерзко улыбается, когда Мейер буквально чернеет от злости.
- Что же, приступим к обсуждению, - командует Артур, и его тон такой ледяной, что я замерзаю. – Думаю, это займет мало времени.
Явный намек на то, что все должно пройти быстро. И обеспокоенный взгляд на меня. Киваю едва заметно, словно говоря: «Занимайся своим делом, цербер, я не буду устраивать истерик».
Мейер вздыхает так тяжело, что рубашка на мощной груди натягивается. А я руками себя обхватываю.
- Что здесь будет? – язвительно бросает Волков.
- Ничего, - ухмыляется Мейер, принимая бой. – Ни этих кафе, ни клубов, ни ларьков, - обводит рукой кривые сооружения на берегу, и я ликую внутренне.
Мэр кивает довольно, а вот Олег такому повороту не рад. Думаю, у местных предпринимателей «особые деловые отношения» с заместителем мэра. Но теперь все связи придется разорвать.
- А что тогда? – сглатывает Волков с заметным волнением и ослабляет галстук на тонкой шее. Как он еще на такой жаре не спекся?
- Будем развивать экотуризм, - победно поднимает подбородок Мейер.
Руки на груди складывает. Важный такой, довольный собой.
Пересекаемся взглядами на мгновение, и я не могу благодарной улыбки сдержать. Лицо Артура становится мягче и теплее.
- Что? – возвращает его в привычный строгий образ Волков.
- Экотуризм. В последнее время он набирает обороты, - цербер в точности повторяет мои слова, что я говорила ему той ночью на скале. - Но это не объяснить бизнесменам, которые хотят легких денег и ежеминутной прибыли, - многозначительно смотрит на Олега, а тот отворачивается поспешно.
- Интересно и необычно, - поддакивает мэр. – Поэтому и одобрили ваш проект. Во-первых, никаких проблем с Минприроды. Но главное, это станет изюминкой нашего курорта и привлечет больше туристов. Нужно презентацию проекта провести. Телеканалы пригласим, интервью я дам, - «мечтает» он, заботясь о своем имидже, и живот выпячивает гордо. - Обсудим детали?
- Конечно, - соглашается Артур. – Но впредь будете все вопросы решать с Михаилом. Я выхожу из партнерства, и он становится полноправным владельцем, - поражает меня неожиданной новостью.
И жестом приглашает всех к скале, рассказывая по пути о своем проекте.
Недоуменно на папу смотрю, а он улыбается как-то хитро. Что они задумали?
Обидевшись на обоих, отдаляюсь от мужской компании. Деловая беседа продолжается, но ноги сами несут меня на скалу. Это место для меня словно магнит.
Не замечаю, как уже стою у обрыва, устремив взор на горизонт. Теряю счет времени. Я так гармонично чувствую себя здесь, что остаться хочу. Сидеть на камнях и вспоминать наше знакомство с Мейером. И лучшую ночь, которая, возможно, и не повторится больше.
Слишком сложно все стало…
- Тебе нравится? – родной голос ласкает слух.
На секунду мне кажется, что это иллюзия или сон. Но нет. Артур подходит ближе, становится слева от меня и смотрит вдаль.
- Это хороший и перспективный проект, - откашлявшись, чеканю я деловым тоном. - Недаром его администрация одобрила.
- Я спросил не об этом, - усмехается, а я опускаю взгляд смущенно. – Я умею слушать. И слышать.
Я понимаю, к чему он клонит. Мейер отказался от строительства отеля на скале ради меня. Хотя первый проект принес бы ему гораздо больше прибыли, чем нынешний.
- Спасибо, - шепчу чуть слышно. – Это место действительно очень важно для меня.
- Я понял. Не сразу, но все же… - складывает руки в карманы. – Вторым участником конкурса была некая Волкова, - сообщает вдруг.
- Жена его? – ахаю возмущенно, вспоминая как Олег ко мне клинья подбивал.
- Сестра, - уточняет. – Я выяснял. Но ты сама понимаешь, что на самом деле за ней стоял он сам. Прикрывался родственницей. Сначала я догадывался, потом узнал наверняка. Поэтому и просил тебя подальше от Олега держаться. Не хотел, чтобы он использовал тебя в своих целях.
- Надо было сказать мне все, как есть, а не приказывать, - бурчу недовольно.
- Надо было, - соглашается, а сам продолжает в горизонт всматриваться. – И вообще многое по-другому надо было сделать. Но назад время не вернуть.
- Ты был у моего врача? – внезапно меняю тему. Хочу узнать, как у него оказался список витаминов.
- Пожалуйста, - с сарказмом отвечает, намекая, что я не поблагодарила его за «доставку». – Нет, не был, - смотрю на него, прищурившись, и не понимаю, зачем врет. Но он добавляет: - У меня есть номер ее телефона.
От его заботы теплее на душе становится.
- Не стоило утруждать себя. Я бы и сама… - начинаю я.
- Это и мой ребенок, Лиль, - перебивает цербер резко.
- Звучит как угроза, - изгибаю бровь и подбородок вздергиваю.
Мало ли, что Артур решил. Пока что у него другая семья, а малыш только мой!
- Бояться нужно не тебе, а ей, - кивает в сторону берега.
Умолкаем оба. Поворачиваю голову и устремляю взгляд на прибрежную полосу. Отсюда ее видно, как на ладони. Наблюдаю, как Софи гуляет с матерью. Эмма погружена в свой смартфон, а бусинка лепечет что-то и жмется к ней. Улыбка с лица малышки не сходит.
А у меня сердце на осколки разлетается, стоит лишь вспомнить рассказ Мейера.
- Софи выглядит счастливой рядом с ней, - вырывается у меня.
- С тобой она тоже была счастлива, - парирует Артур.
- Я не ее мама, - говорю с грустью, вновь глядя на них двоих.
- Ты лучше, - серьезно отзывается цербер.
Одной фразой заставляет меня замереть. Выдыхаю шумно и обнимаю себя, чтобы дрожь в теле унять.
- Я все решу, рыбка, - цербер аккуратно берет мою руку и тут же крепко сжимает, чтобы я не вырвалась. - Как раз этим и занимаюсь. Мне нужно передать дела Михаилу. Конкурс все тормозил. И теперь, когда решение принято…
- Ты уедешь? – едва ли не всхлипываю обреченно.
- Возможно. На время, - отрывисто произносит он. - Рыбка? – голову ко мне поворачивает.
- М-м-м? – откликаюсь я, хотя следовало бы запретить женатому мужчине так ласково обращаться ко мне.
Но мы наедине, и я теряюсь.
- Просто верь мне, хоть я этого и не заслуживаю.
Импульсивно врезаюсь ногтями в его ладонь, но он лишь улыбается с нежностью. Встречаемся взглядами, и все вокруг будто прекращает существовать. Проблемы отходят на второй план.
- Едем на второй объект? – прерывает наши «гляделки» папа. Говорит громко, словно предупреждает о чем-то
И я понимаю, в чем дело. Стоит мне оглянуться, как вижу Эмму и Софи, что направляются к нам. Вырываю руку из цепкой хватки цербера и отхожу от него. Не вовремя возвращается гадкое чувство, будто я любовница и хочу украсть чужое.
Не обронив ни слова, покидаю скалу и спешу скрыться в машине папы.
Еще один объект – и никаких больше встреч с цербером! До тех пор, пока он не решит проблему с разводом.
Если решит…
Когда мы прибываем на второй объект, солнце уже стоит высоко над горизонтом. Его лучи жарят землю неимоверно. Нехотя выхожу на жару из охлажденного кондиционером салона папиной машины – и у меня начинает кружиться готова от перепада температур.
- Лилёнок, может внутри посидишь? – подхватывает меня под локоть папа.
На его слова мгновенно реагирует стоящий неподалеку Мейер. Оборачивается, беспокойным черным взглядом меня сканирует – и подойти порывается. При всех!
- Нет, все хорошо, - вру я. – Просто жарко. Идем.
Все вместе направляемся к будущему дому отдыха для детей. Стройка уже началась, ведь данный проект был одобрен намного раньше "скалы". И сейчас здесь залит фундамент, завезены стройматериалы и выгнана коробка первого этажа.
Останавливаемся на площадке, с которой открывается хороший вид на объект. У строителей обед, так что вокруг него пусто.
Артур берет инициативу в свои руки, воодушевленно посвящает мэра в детали и изюминки проекта. При этом на его заместителя Волкова старается даже не смотреть. То ли игнорирует намеренно, то ли сорваться боится и избить опять.
Я внимательно вникаю в то, что говорит Мейер. Но в определенный момент отвлекаюсь на Софи. Малышка обгоняет мать, что уставилась в дисплей смартфона, спускается к берегу и несется на стройку.
Артур видеть этого не может, так как спиной стоит и всецело занят беседой с мэром. Эмма даже не реагирует. А у меня сердце не на месте. То и дело поглядываю на бусинку. Переживаю за нее.
- Артур, - не выдерживаю я, прерывая беседу. Мейер мгновенно переключается на меня. – У вас дочь по стройке бегает, - тушуюсь под его пронзительным взглядом.
Цербер оглядывается и, завидев Софи, мрачнеет от недовольства и волнения. Собирается лично забрать малышку, но «на сцену» выходит Эмма. Нежно его руки касается, делает губки буквой «о», а потом в виноватой улыбке их растягивает.
- Милый, я присмотрю, - даже телефон в карман прячет.
И пробирается к стройке по песку, увязая в нем каблуками. Я же до последнего наблюдаю за ней. До того самого момента, как она наконец догоняет бусинку и берет ее за ручку.
Выдыхаю расслабленно, чувствую, что Мейер смотрит на меня в этот миг, но глаза на него поднять не смею.
- Артур, мы можем переговорить тет-а-тет? – неожиданно предлагает мэр.
Цербер кивает, после чего они отходят от нас. Скрываются в одной из дальних деревянных беседок.
Волков чуть ли не расстреливает Мейера взглядом. И даже шаг делает в том же направлении. Но папа преграждает ему путь.
- Олег, есть у меня вопрос к вам один, - начинает он загадочно и уводит заместителя мэра в противоположную сторону.
С трудом подавляю издевательский смешок: слишком уж обреченно Волков плетется следом. Уверена, отец намеренно отвлекает его, чтобы тот не услышал ненароком обрывков разговора Артура с мэром.
Они с цербером действуют как команда. Слаженно. Спины друг другу прикрывают. Думаю, вместе они успешно бизнес бы вели.
Но…
Мейер переписывает все на папу и уезжает…
Сердце начинает тарахтеть в груди. От палящего зноя болит голова и становится душно. Чтобы не потерять сознание и тем самым не раскрыть свое «интересное положение» при всех, я направляюсь к морю.
Миную стройку, где все еще гуляет Софи под надзором Эммы. Если это можно так назвать. Ведь когда Артура нет рядом, она опять погружается в свой смартфон вместо того, чтобы с дочерью время проводить.
Но это не мое дело.
Приближаюсь к водной глади и опускаюсь на корточки. Вслушиваюсь в шум мелких волн, погружаю ладони в море. Рисую круги, загипнотизированно всматриваясь в глубину.
Сбрызгиваю лицо водой и наслаждаюсь прохладой, что контрастирует с горячим воздухом.
Некоторое время так и сижу на берегу, дышу глубоко, избавляясь от предобморочного состояния. Постепенно мне становится легче.
Еще раз набираю полные легкие воздуха - морщу нос. Потому что я вдруг четко чувствую запах гари. Он появляется неожиданно, заставляет меня закашляться.
Поднимаюсь на ноги и резко разворачиваюсь, ища взглядом его источник. С ужасом вижу, как полоски дыма вырываются из окон недостроенного дома отдыха. Разносятся ветром.
Как это возможно? Ведь буквально минут десять назад все было в порядке?
Подхожу к зданию, слышу слабый треск, доносящийся изнутри, вижу небольшие языки пламени через дверной проем.
Судорожно размышляю, что делать. Мейер далеко, и у меня даже телефона с собой нет, чтобы позвонить ему. Из беседки вряд ли виден объект. Папу с Волковым тоже в поле зрения не наблюдаю.
Что же за черная полоса у нас! Только бизнес наладился – и пожар!
Ойкаю, когда меня толкают в спину и едва не сбивают с ног. С трудом сохранив равновесие, возмущенно смотрю вслед непонятно откуда возникшему мужчине в строительной робе.
- Эй! – окликаю его, но он шустро скрывается из вида за одним из строительных вагончиков.
Слышу женский вскрик. Замечаю Эмму только сейчас. Она далеко от здания. Стоит уже на площадке, где недавно мы обсуждали объект. Песок из обуви вытряхивает.
- Ой, я Артурчика позову, - визжит она и уходит к беседкам. - Или спасателей, - и дальше вовсе несет откровенную чушь.
Недовольно закатываю глаза и вздыхаю шумно. В легкие опять попадает дым и еще какой-то неприятный, тошнотворный запах. Напоминает ацетон. Или это беременность играет с моим обонянием?
Начинаю судорожно чихать и кашлять. Собираюсь отойти от стройки, но…
На голову словно ушат ледяной воды выливают.
Ведь я осознаю, что…
Эмма. Уходит. Одна.
- Где Софи? – кричу ей вслед, но та лишь ускоряет шаг.
В панике оглядываюсь по сторонам, пока не замечаю босоножки бусинки на песке. Видимо, сняла, чтобы побегать по берегу.
Но…
Она бы не ушла с пляжа босиком. Слишком аккуратная девочка. И всегда следит за своими вещами.
А значит…
- Мама? - слышу тихое, будто издалека.
- Бусинка! – дико ору я в пустоту.
Машинально приближаюсь к горящему зданию. Вспоминаю, как радостно и возбужденно малышка носилась по стройке. Для нее это что-то новенькое, интересное. Кто же знал, что все так повернется…
Заглядываю через дверной проем внутрь. Помещение полупустое. И на деле все не так страшно, как мне казалось со стороны. Здесь больше дыма, чем огня. Опускаю взгляд – и вижу разлитую краску. Вот откуда противный удушающий запах. Банки разного объема разбросаны на полу. Вокруг горит какая-то мелочовка, оставленная строителями. Опасно, что пламя перекинулось на строительные леса - и поднимается вверх по ним.
- Софи! – кричу с порога и закашливаюсь.
Прикрываю рот и нос рукавом, чтобы меньше дышать гарью. Я должна быстрее найти бусинку, чтобы не подвергать опасности малыша внутри меня.
Но… они оба одинаково дороги мне.
Осматриваюсь. В помещении несколько дверных проемов, которые ведут в другие комнаты. И я понятия не имею, какой путь выбрать. Площадь объекта большая. Если я буду носиться повсюду, то потеряю драгоценное время.
- Бусинка, ты играешь в прятки? – говорю громко, запрокинув голову. – Ты победила, малышка, выходи!
- Я боюсь, - доносится слева. Я срываюсь с места и мчусь на звук.
В небольшой комнатке навалены какие-то доски, строительный мусор. Однако сюда огонь пока не добрался – он остался позади меня, вместе со злополучной краской.
- Софи, не бойся, я здесь, - всхлипываю я. – Я люблю тебя. Выходи, солнышко!
Из-за деревянного полотна, прислоненного к стене, неуклюже вылезает моя девочка. Как она вообще поместилась туда?
Хватаю Софи за ручку и быстро вывожу из здания. Тяну за собой грубовато, но малышка не сопротивляется. Доверяет мне. Пробегаем через то самое помещение, где разрастается пожар, – и выскакиваем на улицу.
Наконец-то делаю глубокий вдох.
Но не замедляюсь. Веду Софи как можно дальше от опасного здания.
Вместе мы подбегаем к морю, входим в воду по щиколотку и, резко остановившись, устало падаем на колени. Я умываю малышку, оттряхиваю ее одежду от строительной пыли. По головке глажу и чмокаю ее в лоб. И только потом брызгаю водой себе в лицо, чтобы немного от стресса оправиться и освежиться.
- Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю взволнованно и продолжаю обтирать щечки Софи водой. – Дышать не тяжело? Здесь не болит? – аккуратно ладонь на грудь ее укладываю. Боже, сердечко стучит, как у загнанного зайчика. – Горло не першит? – допытываюсь я.
На все вопросы малышка отрицательно качает головой. Из ее наивных глаз вдруг брызгают слезы.
- Я хотела поиграть с мамой в прятки. Но она меня не нашла, - хнычет Софи. – Я звала ее, когда испугалась. А она не пришла, - всхлипывает надрывно. – Надо было сразу звать тебя, - неожиданно подвывает.
Обнимаю ее порывисто, крепко сжимая в руках.
- Все хорошо, дорогая, все хорошо, - покачиваю ее, словно убаюкивая. – Я с тобой. Все хорошо, - повторяю.
- Я тоже тебя люблю, рыбка, - признается вдруг и ручками меня обвивает. – Сильно.
Целую ее в макушку, роняю слезы на темные волосы, поглаживаю пальцами смешные хвостики.
Прибрежная полоса мигом оживляется. Вокруг нас - суета, перекрикивания, разговоры на повышенных тонах. Собираются люди, их все больше.
Но мне все равно. Мы так и продолжаем сидеть с бусинкой.
До тех пор, пока рядом не гремит голос Мейера:
- Девочки мои! Господи, вы в порядке?
Он опускается рядом с нами, обнимает обеих.
Сначала чмокает в щечку дочь, а потом вдруг… касается губами моего виска. Выдыхает судорожно.
Издалека доносятся звуки сирен, но ничего больше не существует. Кроме нас.
Время замирает. Минуты тянутся, прежде чем я заставляю себя прийти в себя. Вспомнить, где мы и с кем, и аккуратно выбраться из теплых объятий чужого мужа.
- Нормально, Артур, - отзываюсь я.
- Поднимайтесь, родные, - заметив мое напряжение, отпускает меня он. – Здесь пока без нас разберутся, - кивает на объект, к которому направляются пожарные. - А мы в больницу заедем на всякий случай, пусть вас осмотрят. И домой. Позже сам сюда вернусь.
Мейер встает, подхватывает Софи на руки, усаживает на локоть, а потом протягивает мне свободную ладонь.
- Да, покажи ее врачу, - соглашаюсь я, принимаю помощь цербера, но тут же выдергиваю свою руку из его. - А я в порядке. С папой поеду. Не хочу, чтобы нас вместе видели...
Бросаю многозначительный взгляд на стройку, вокруг которой все собрались. Эмма топчется на месте, оглядываясь по сторонам. А Волков что-то возмущенно мэру говорит, размахивая руками. Наверняка пытается Мейера выставить виновным в несчастном случае. Хотя я не уверена, что пожар был случайностью…
- Рыбка, - отвлекает меня Артур. Смотрит с нежностью, но при этом укоризненно. – Ты не одна ведь. О малыше подумай.
И кладет ладонь на мой живот, обволакивая жаром и вынуждая меня затаить дыхание. Не убирает, будто защитить ребенка хочет.
Тем временем Софи на его руках прикрывает глаза и головку на плечо ему опускает. Благо, она не понимает, что происходит сейчас между мной и ее отцом. Иначе взяла бы назад свои слова о том, что любит меня.
- Ты прав, но… Пусть папа меня отвезет, - опускаю голову. – Нас, - накрываю ладонь Артура своей.
Позволяю себе еще буквально пару секунд насладиться теплом и нежностью, а потом убираю его руку.
Поднимаю взгляд и замечаю, как к нам стремительно приближается мой отец. Уверена, он видел все. И, судя по всему, даже слышал обрывки разговора.
- Лилёнок права, - мгновенно оказывается рядом, обнимает меня и целует в щеку. Не забывает потом чмокнуть и Софи – привязался к малышке за все это время. И тоже испугался за нас обеих. - Я отвезу свою дочь домой, Артур, а ты занимайся семьей, - недовольно качает головой папа и увести меня хочет, пока Эмма далеко.
Но Мейер вдруг притягивает меня к себе.
- Они моя семья, Миша, - рычит цербер, с неожиданной яростью защищая свое, и крепче сжимает мою талию.
- Жена твоя… вон… - обвиняюще бросает отец и кивает в сторону семенящей на каблуках Эммы.
Она заметила нас - и уже мчится.
- Доченька-а, - пищит она, и на этот раз ее страх настоящий. Как и выражение вины, что искажает ее лицо.
Вырываюсь из хватки нахала Мейера и к папе ближе жмусь. Едва завидев Эмму, Артур чернеет от злости. Ныряет в карман брюк – и через мгновение в его руке появляются ключи от лексуса.
- Эй, жена! – бросает их Эмме. – Вспоминай навыки вождения и катись отсюда. Сними номер в отеле, - следом кредитку в полет отправляет, которую та мастерски ловит. - Чтоб я тебя в своем доме до отъезда в Австрию не видел! Иначе пожалеешь.
- Но…
Эмма открывает рот возмущенно, но тут же захлопывает. И я ее понимаю: с таким злым цербером я бы тоже не рискнула спорить. Наградив меня ненавидящим взглядом, она уходит прочь.
- Миша, а я без машины, - нагло заявляет Артур. - Подвезешь нас с Софи? – ухмыляется, зная, что друг ему не откажет.
- Вот ты… - кашляет в кулак папа, сдерживая то ли смех, то ли ругательства. – Поехали, - берет меня под локоть. При себе держит – не отдает Мейеру. Но цербера, кажется, и так все устраивает: лишь бы я под присмотром была.
Однако в машине происходит рокировка. Стоит мне разместиться на заднем сиденье, как Софи тычет в меня пальчиком и что-то судорожно Артуру шепчет. Тот кивает и усаживает дочь рядом со мной.
- Рыбка, я врачей боюсь, они уколы делают, - жалуется она и голову на колени мне укладывает. – А давай сбежим? – заговорщически выдает, пока Мейер устраивается рядом с моим отцом.
- Я тоже боюсь, бусинка, - хихикаю я нервно и по макушке ее поглаживаю. – Но так надо, малышка. Будем бояться вместе, - наклоняюсь и в висок целую.
Папа молча заводит автомобиль и плавно трогается с места.
Прижимаю к себе всхлипывающую Софи. Через окно вижу, как Эмма кокетничает с Волковым. Как он приглашает ее в свой джип. И они уезжают вместе. А лексус Мейера так и остается на парковке.
Хитрый, упертый цербер.
В больнице Артур не отходит от меня ни на шаг. Вместе с моим отцом они словно негласно борятся за сферу влияния. Устав от их гиперопеки, я посвящаю все свое внимание Софи. Рядом со мной она успокаивается и даже соглашается войти в кабинет врача. Правда, на протяжении осмотра не отпускает моей руки.
- Со здоровьем вашей дочери все в порядке, - постановляет доктор, но я напрягаюсь, покосившись на Софи. Однако она не злится на то, что меня приняли за ее маму. – Но, пожалуй, я выпишу малышке успокоительные на травах.
- Да, хорошо, - соглашаюсь машинально.
Забираю рецепт, помогаю бусинке слезть со стула – и вместе мы направляемся к выходу.
- А вы, мамочка, на УЗИ еще сходите, - спохватывается доктор, повышая голос. - У Петровой как раз окно сейчас. Пусть глянет, как ваш малыш себя чувствует. Чтобы вы не беспокоились.
Киваю, а сама встречаюсь взглядом с Мейером, который под дверью нас ждал все это время. И, судя по настороженному выражению лица, он услышал, куда меня направляют.
- Лиль, а я могу?.. – начинает он тихо, многозначительно покосившись на мой животик, но тут же осекается. Потому что к нам подходит папа.
- Артур, но… - голову набок наклоняю, а у самой сердце выпрыгивает из груди.
Отец наблюдает за нами, не позволяя мне закончить фразу. Он переводит взгляд с меня на Мейера, а после - вдруг наклоняется к Софи.
- Так, малышка, я в холле видел аппарат с шоколадками, - подхватывает ее на руки. – Идем ограбим, - смеется папа.
Разворачивается и уходит, оставляя нас с цербером вдвоем. Будто специально.
- Ты сказала Мише? – шепчет Артур, намекая на беременность, и обхватывает меня за талию.
- Нет, - оглядываюсь на папу, который возится с Софи в приемной. – Но, мне кажется, он сам догадался, - пожимаю плечами.
- Тогда странно, что я все еще жив, - усмехается с сарказмом и увлекает меня в сторону кабинета УЗИ.
К Петровой мы заходим вместе, потому что спорить с Мейером бесполезно. Да и, если честно, мне хочется, чтобы он был со мной сейчас. Увидел нашего малыша, послушал, как бьется его сердечко.
Правда, в какой-то момент я начинаю беспокоиться о стальном цербере. Пока доктор Петрова надиктовывает показатели, я украдкой кошусь на Мейера, что сидит рядом со мной и почему-то слишком крепко руку мою сжимает.
- Все отлично. Я запишу вас на второй скрининг, - подводит итог врач, убирая датчик от моего живота. – Папочке, наверное, не терпится пол узнать? – выводит из транса Артура. – Кого хотите? Мальчика? – не унимается она, пока я пытаюсь понять эмоции цербера.
- Не важно, - хрипло отзывается он и помогает мне встать с кушетки. – Я и так счастлив, - говорит абсолютно серьезно.
Не на врача смотрит – а впивается в меня черным взглядом. И слова свои только мне адресует. При этом он искренен в этот момент. И непривычно ласков. Настолько, что создается иллюзия, будто мы настоящая семья.
Артур не выходит «из образа», даже когда мы садимся в машину к отцу. А тот делает вид, будто не замечает наших переглядывай и прикосновений. Спокойно реагирует и Софи. Правда, просит, чтобы я опять с ней села, и не отлипает от меня на протяжении всего пути.
- Артур, - строго зовет папа, вызывая бурю волнения в моей душе. – Нам бы на объект сейчас съездить. И в полицию сразу. Выяснить все, - интонацией выделяет. - По горячим следам, так сказать.
- Я возле здания видела кого-то, - признаюсь тихо, при этом Софи по голове поглаживаю. А она засыпает на моих руках. – Одного из строителей, кажется. Он толкнул меня и сбежал.
Тут же жалею о последней фразе, потому что цербер будто с цепи срывается.
- Урод, - рычит он.
- Разберемся, - с непривычным холодом добавляет папа.
Киваю поспешно и умолкаю, чтобы больше ничего лишнего не сказать.
- У меня Софи без няни, - вздыхает Мейер. – Та не явилась сегодня на работу. Говорит, заболела, - недовольно поясняет.
- А Эмма? – уточняет папа чуть слышно, чтобы бусинку не разбудить.
Чувствую, что он намеренно Артура провоцирует. И тот ведется – с трудом злость сдерживает.
- Эту тварь я больше на пушечный выстрел к дочери не подпущу, - цедит он, стараясь тон не повышать. – Она меня знает. Так что после сегодняшнего происшествия в дом не сунется. А завтра – в Австрию, - бросает взгляд на меня через зеркало заднего вида. – И там все решится, - чеканит уверенно.
- Тогда я сам на объект? – предлагает папа.
- Езжайте вдвоем, я с Софи посижу, - выдаю неожиданно для самой себя. И с любовью смотрю на малышку, что устроилась на моих коленях.
***
Просыпаюсь от звука шагов за дверью. Распахиваю глаза и растерянно в полумрак вглядываюсь, постепенно узнавая обстановку вокруг. Под боком ворочается Софи, бубнит что-то сквозь дрему.
Осторожно отодвигаюсь и, накрыв малышку пледом, поднимаюсь с кровати. Руками пытаюсь пригладить свое безнадежно смятое платье.
Как только мы с Софи прибыли в дом Мейера, то наспех пообедали и почти сразу отправились отдыхать. Пережитый на стройке страх и испытанные эмоции высосали из нас все силы. Укладывая бусинку, я и сама не заметила, как тоже отключилась.
Судя по темени за окном, мы проспали полдня. Но бодрости я не ощущаю. Наоборот, я еще более разбитая и уставшая.
Смотрю на часы и губы сжимаю, переживая о Мейере.
Выскальзываю в коридор и, увидев свет в кабинете, вздыхаю с облегчением. Помедлив, все же иду к нему. Приоткрываю дверь, неуверенно заглядываю внутрь.
Артур сидит за столом и задумчиво перебирает какие-то документы. Перед ним - открытый ноутбук и чашка кофе. Кажется, Мейер намерен провести за работой всю ночь.
- Разбудил? – мгновенно открывается от бумаг он. – Прости, не хотел.
Улыбаюсь легко, отрицательно головой качаю и молча подхожу ближе. Огибаю заваленное документами рабочее место, становлюсь рядом с Артуром, оперевшись бедром о край стола.
- Как все прошло? – интересуюсь, не отрывая взгляда от нахмурившегося цербера. - Что в полиции сказали?
Мейер берет меня за руку, целует в запястье, а потом откидывается на спинку кресла, продолжая сжимать мою ладонь в своей.
- Они практически сразу нашли виновного, - говорит устало. - Им оказался один из строителей. Видимо, он и толкнул тебя на пляже, - сводит брови зло. – Урод этот сам во всем признался. Сказал, что курил на стройке и бычок бросил. Якобы поэтому и начался пожар. Строителя привлекли за нарушение правил техники безопасности. Еще и нас с Мишей приплели за то, что не были обеспечены должные условия...
- Думаешь, и правда несчастный случай? – тяну недоверчиво.
- Это смешно, Лиль, - внезапно повышает голос, и я чуть ли не подскакиваю на месте. Но Артур успокаивающе поглаживает мою ладонь пальцем. – С какой стати строителю внезапно вздумалось покурить на пустом объекте, пока остальные работники обедали, - продолжает тише, но не менее яростно. - И случилось все именно в тот момент, когда на площадку прибыл мэр, - запрокидывает голову назад.
- Думаешь, специально подожгли? – спрашиваю и сама ответ знаю заранее. - Но зачем? Чтобы ущерб нанести? Тогда было бы больше толку, если бы подожгли стройку ночью, когда никого не было поблизости. В таком случае никто не успел бы отреагировать – и максимально все выгорело. А так. Сразу прибыла пожарная служба. И все потушили. Еще и поджигателя поймали. Очень странно. При куче свидетелей…
- Вот именно, Лиль! – раздражается Артур. - Меня просто хотели носом в дерьмо ткнуть. Показать мэру, что безопасность на моем объекте ни к черту. И вообще я инвестор хреновый, раз даже порядок навести не в состоянии.
- Волков? – на выдохе.
Артур на секунду прикрывает глаза, будто отгоняя головную боль.
- Я перешел ему дорогу с проектом на скале. Теперь он мстит. С его стороны поджог - это был плевок мне в морду. Он специально не скрывался. Рядом был. Действовал нагло и открыто. Мол, смотри, мне даже ничего не будет, это мой город, - Мейер запускает пятерню в свои волосы, взъерошивает прическу нервно. - И ведь прав оказался.
- Артур, - сиплю я, пугаясь своей догадки. – А как же авария? Тормоза…
- Тоже «помогли», - ледяным тоном выдает он, а мне дурно становится. – Кадры с видеорегистратора переданы в полицию, но лицо того, кто это сделал, скрыто, так что…
- Боже… - хнычу я.
На миг возвращаюсь в тот день, когда мне позвонила Софи, а потом я летела сюда, умирая от страха. Что если бы я не застала бы Артура в больнице? Если бы все не обошлось?
Слезы сами катятся по щекам. И сейчас я, кажется, все Мейеру простить готова. И забыть о проблемах, которые мешают нам быть вместе. Все настолько не важно!
- Тише, рыбка, - приподнимается, подается ближе ко мне. – Все позади. Страшнее, что вы пострадать могли. Из-за идиотских игр этих денежных. Я не простил бы себе, если бы с вами что-то случилось сегодня, - целует мои мокрые щеки. – И я найду способ убрать Волкова, - рявкает яростно.
- Волков слишком много возомнил о себе. Но он не всесилен, - всхлипываю я. – В конце концов, можем Врагову позвонить. Объясним ситуацию, поддержки попросим…
- У нас не настолько… кхм… дружеские отношения, - перебивает меня упертый цербер.
- Я еще Загорским могу все рассказать. У мужа Алисы связи мощные, - прокручиваю в голове все, что знаю о Стасе. – Кажется, даже в высших эшелонах власти. Да он в два счета с Волковым разберется!
- Это у них ты от меня скрывалась? - киваю и смущенно опускаю голову. – Нет, сам разберусь, - отмахивается Мейер.
- Так, цербер! – бью его по плечу. – Рассказать, куда тебе следует засунуть свою гордость? – выплевываю в его ошеломленное лицо. – От этого зависит бизнес моего папы. А еще спокойствие твоей дочери. И кое-кого еще… - тяну загадочно, и укладываю его ладонь на свой животик.
Артур мгновенно преображается, словно у него внутренний переключатель срабатывает. И цербер вдруг становится ласковым и ручным.
Наклоняется, прижимается щекой к моему животу, заставляя меня замереть растерянно и дыхание затаить. И даже… целует. А потом, выпрямившись, притягивает меня к себе.
Потеряв равновесие, плюхаюсь к нему на колени и, ойкнув, обвиваю его шею руками.
- Уговорила, рыбка, позвоню, - улыбается, лаская меня взглядом. - Из Австрии уже, - добавляет неожиданно.
Я вспоминаю его слова. И перед глазами не вовремя возникают собранные чемоданы, что стоят в холле. Чуть отстраняюсь, уперевшись руками в мощные плечи Артура.
- Улетаете? – резко перевожу тему. – Завтра? – голос срывается.
Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, заправляет прядь волос за ухо.
- Да, рыбка, - говорит обреченно. Хоть я и понимаю, что так надо, но… мне больно. – Лиль, я не знаю, сколько времени займет судебная волокита, но исход будет один. И он неизбежен. Я все продумал. И все, что мне нужно сейчас, - спокойно, с холодной головой реализовать свой план. Сладкая, поверь, я…
Не слушаю дальше…
Обхватываю ладонями мужские щеки, покрытые грубой щетиной, и прерываю речь Артура поцелуем. Страстным, глубоким и с привкусом моих слез.
Целую отчаянно…
Будто мы никогда не увидимся больше…
Нежная. Сладкая. Моя.
Почти моя. Но скоро станет таковой. Абсолютно точно!
Зря я, что ли, почти неделю вдали от Лили подыхал? Закапывался в бумагах, пытаясь ускорить решение моих проблем и отвлечься заодно.
Терпел эту идиотку Эмму рядом. Наблюдал, как она к собственной дочери наплевательски относится. И невольно с Лилей сравнивал, хотя глупо даже вместе их ставить.
Рыбка идеальна. Настоящая женщина. Прирожденная мать. Чужого, по сути, ребенка полюбила. Привязалась к Софи настолько, что сегодня собою рисковала ради нее.
Дерьмо!
Как представлю, что потерять их мог, хочется крушить все вокруг. Не выжил бы без девочек моих родных.
И сейчас, когда Лиля меня целует, я благодарю дурацкую скалу, что свела нас вместе. И ту ночь судьбоносную. После которой у меня появилась настоящая семья. Второй шанс, который я не упущу.
Сжимаю хрупкую рыбку в объятиях, впечатываю ее в себя, выбивая воздух из легких. Съедаю ее соленый поцелуй. И все равно голоден.
Лиля почему-то останавливается, и я мгновенно скучать по ее губам начинаю. Да уж, сложно придется мне в Австрии. Зато будет мощный стимул провернуть все как можно скорее. Чтобы вернуться. К ней.
К ним...
Ладонь сама на плоский животик ложится. Если бы я не присутствовал на УЗИ сегодня, то, наверное, до конца так и не верил бы, что там – наш малыш. Уж очень худая Лиля.
Рыбка отклоняется и замирает. Взгляд на мою руку опускает, румянцем покрывается.
- Я люблю тебя, - шепчет вдруг.
Глазки красивые округляет и ресницами взмахивает смущенно.
Впервые за все время слова эти сказала. Главные. Я должен бы радоваться, но…
- Прощаешься? – прищуриваюсь с подозрением. – Не спеши меня со счетов сбрасывать. Если я обещаю что-то, значит, сделаю, - с трудом сдерживаюсь, чтобы голос не повышать.
Вот как не рычать на нее? Я ночами не сплю, ищу способ моих девочек при себе сохранить и стерву наказать.
А она… опять не верит. Развела тут озеро. Ревет, будто хоронить меня завтра собралась.
Глупая.
Впрочем, виной всему могут быть гормоны.
- Нет, я… - сипло тянет, но фразу не заканчивает.
Губку свою пальчиками нервно сминает. Ужасная привычка! Потому что каждый раз, когда Лиля так делает, я… хочу ее.
Не позволяя ей договорить, врезаюсь в ее рот. Жадно и по-хозяйски. Лиля отвечает. Так охотно, что у меня крышу срывает.
Впиваюсь пальцами в ее бедра, чувствую, как она попкой по мне ерзает. Рыбка прижимается ко мне теснее. Целует скулы, щеки, наклоняет голову.
Ощущаю ее влажный язычок на моей шее. Кончиком щекочет кожу, круги выводит. А в следующий момент Лиля меня вдруг… кусает.
- Сладкая, ты чего? – не выдерживаю я, выпаливаю по-немецки.
Я возбужден до предела. И все, что вытворяет рыбка, безумно заводит. Но это немного… странно.
- М-м-м, ты пахнешь вкусно, - признается еле слышно. – Тошнит от всех. А от тебя – нет, - губы сжимает.
- Ну, тогда это точно любовь, - смеюсь над моей беременяшкой.
Заодно вспоминаю, что надо быть осторожнее с ней, нежнее. Лиля сидит на мне полубоком. Поэтому укладываю одну ладонь на ее поясницу, фиксируя, а второй - ласкаю бедра, провожу по внутренней стороне, задираю расклешенное платье. Нагло поднимаюсь к самому сокровенному.
- Ой, Артур, кабинет открыт, - вырывается из моих рук Лиля. Ножки сводит.
Усмехнувшись, отпускаю ее, позволяю встать. Да, она права. Не порядок.
Сам поднимаюсь, иду к двери и одним движением поворачиваю ключ в замке. Оглядываюсь на мою раскрасневшуюся рыбку.
- Я не это имела ввиду вообще-то, - хмуро бровки сводит и пытается пригладить свое смятое платье.
- Это лишнее, - киваю на юбку, которую она отдергивает, и жадно поднимаюсь взглядом по идеальной фигурке. – Я мужчина, Лиль. Я не понимаю намеков.
В пару шагов оказываюсь рядом с ней, подхватываю под бедра и на стол ее усаживаю. Устраиваюсь между ног, которые тут же обвивают меня. Довольно прелюдий и заигрываний. Я скучал дико. В чем Лиля скоро убеждается сама.
Впитываю каждый ее стон, каждое движение навстречу, каждый укус, мать его.
Улетаю вместе с ней. Взрываемся одновременно.
Идеально, черт дери.
Рыбка дышит сбивчиво, дрожит в моих руках. Продолжает целовать меня, хоть и слабо, обессиленно. Но не отпускает. Будто не готова расстаться.
Я тоже. Никогда.
Немного в порядок нашу одежду привожу. Беру Лилю на руки и в спальню свою несу. Где ее место законное. В перспективе ближайшей.
Всю ночь мою женщину из объятий не выпускаю. Наслаждаюсь ее стонами. Запоминаю, как приятно быть с ней. Чувствовать своей.
Это придаст мне сил бороться. За нее. За нас. За нашу семью.
А утром… Мы не прощаемся.
Оставляю Лилю мирно спящей на влажных, безнадежно истерзанных простынях.
И уезжаю вместе с Софи.
Чтобы вернуться.
Глава 37* ПРОЩАНИЕ
(версия 2)
- Я люблю тебя, - шепчет Лиля вдруг.
Глазки красивые округляет и ресницами взмахивает смущенно.
Впервые за все время слова эти сказала. Главные. Я должен бы радоваться, но…
- Прощаешься? – прищуриваюсь с подозрением. – Не спеши меня со счетов сбрасывать. Если я обещаю что-то, значит, сделаю, - с трудом сдерживаюсь, чтобы голос не повышать.
Вот как не рычать на нее? Глупая.
- Нет, я… - сипло тянет, но фразу не заканчивает.
Губку свою пальчиками нервно сминает. Ужасная привычка! Потому что каждый раз, когда Лиля так делает, я… хочу ее.
Не позволяя ей договорить, врезаюсь в ее рот. Жадно и по-хозяйски. Лиля отвечает. Так охотно, что у меня крышу срывает.
Впиваюсь пальцами в ее бедра, чувствую, как она попкой по мне ерзает. Рыбка прижимается ко мне теснее. Целует скулы, щеки, наклоняет голову.
Ощущаю ее влажный язычок на моей шее. Кончиком щекочет кожу, круги выводит. А в следующий миг Лиля меня вдруг… кусает.
- Сладкая, ты чего? – не выдерживаю я, выпаливаю по-немецки.
Я возбужден до предела. Член упирается в ткань брюк, натягивает, готовый прорвать в любой момент. И все, что вытворяет рыбка, безумно заводит. Но все-таки последнее - немного… странно.
- Ну, ты пахнешь вкусно, - признается она еле слышно. – Тошнит от всех. А от тебя – нет, - губы сжимает.
- Ну, тогда это точно любовь, - смеюсь над моей беременяшкой.
Заодно вспоминаю, что надо быть осторожнее с ней, нежнее. Лиля сидит на мне полубоком. Поэтому укладываю одну ладонь на ее поясницу, фиксируя, а второй - ласкаю бедра, задираю расклешенное платье. Впиваюсь пальцами в нежную кожу, срывая стоны с губ Лили – и сразу заглушаю их, вторгаясь языком в ее сладкий рот.
Нагло провожу рукой по внутренней стороне бедер, двигаюсь к самому сокровенному. Касаюсь кружева белья, ласкаю мою девочку сквозь тонкую ткань, которая тут же становится влажной. Отодвигаю трусики и провожу большим пальцем вдоль горячих складочек.
Лиля ахает, выгибается, словно ее электрический импульс пробил, но не позволяет мне войти.
- Ой, Артур, кабинет открыт, - вырывается из моих рук. Ножки сводит, зажимает мою руку между ними.
Не сдержав пыл, все-таки ввожу большой палец в ее лоно, делаю круг внутри. Рыбка вздрагивает, фыркает, но ее возмущение смешивается со стоном.
Усмехаюсь и отпускаю ее, позволяю встать. Да, она права. Не порядок.
Сам поднимаюсь, иду к двери и одним движением поворачиваю ключ в замке. Оглядываюсь на мою раскрасневшуюся рыбку.
- Я не это имела ввиду вообще-то, - хмуро бровки сводит и пытается пригладить свое смятое платье.
- Это лишнее, - киваю на юбку, которую она отдергивает, и жадно поднимаюсь взглядом по идеальной фигурке. – Я мужчина, Лиль. Я не понимаю намеков.
В пару шагов оказываюсь рядом с ней, подхватываю под бедра и на стол ее усаживаю. Устраиваюсь между ног, которые тут же обвивают меня. Впечатываюсь напряженным бугром в ее промежность.
Довольно прелюдий и заигрываний. Я скучал дико.
Судя по всему, Лиля тоже. Шумно выдохнув, она проводит ладонями по моему торсу, дергает пуговицы на рубашке. По одной. Медленно, будто испытывает меня на прочность.
Наклоняется и касается губами моей груди. Спускается все ниже, полностью расстегивая рубашку и скидывая ее. Очерчивает язычком линии моих мышц, узоры вырисовывает. Целует.
Запускаю руку в ее волосы, сжимаю на затылке и тяну назад, заставляя Лилю запрокинуть голову и в глаза мне посмотреть.
- Красивая, - шепчу по-немецки.
И вгрызаюсь в ее рот поцелуем.
А ее шаловливые ручки уже тянутся к ремню брюк. Скромная Лиля проявляет инициативу. Совсем как в нашу первую ночь. Но теперь не с какой-то целью, а потому что просто хочет.
Щелчок пряжки, звук молнии – и мой готовый член в ее руках. Позволяю Лиле делать все, что ей заблагорассудится. Водить ладошкой по стволу, растирать смазку по головке, регулировать темп, то ускоряясь дерзко, то мучительно замедляясь.
Получаю удовольствие от ее ласк. Но мне их чертовски мало.
Держусь до определенного момента. Пока не понимаю, что не в силах больше терпеть.
Развожу ножки Лили шире и вклиниваюсь между ними. Отодвинув кружево трусиков, вхожу в нее.
Неторопливо, аккуратно. Наслаждаюсь процессом и заодно рыбку мою берегу.
- Арту-ур, - сипло стонет она. И от одного ее голоса кончить можно.
Смахиваю со стола документы и ноутбук, укладываю Лилю спиной на гладкую поверхность. Вбиваясь чаще и сильнее, наклоняюсь к ее груди, скрытой под платьем. Приспустив лиф, добираюсь до твердых сосков. Поцелуями заставляю Лилю кричать и извиваться подо мной.
Продолжаю толкаться в нее. Горячую и податливую. Чувствую, как она царапает мои плечи и спину.
Впитываю каждый ее стон, каждое движение навстречу.
Улетаю вместе с ней. Взрываемся одновременно.
Идеально, черт дери.
Рыбка дышит сбивчиво, дрожит в моих руках, отходя от оргазма. Продолжает целовать меня, хоть и слабо, обессиленно. Но не отпускает. Будто не готова расстаться.
Я тоже. Никогда.
Но приходится приподняться. Застегиваю брюки поспешно, поправляю платье Лили, насколько это возможно. В порядок нашу одежду привожу.
Беру рыбку на руки и в спальню свою несу. Где ее место законное. В перспективе. Ближайшей.
Не забыв на этот раз закрыть дверь, укладываю покорную Лилю на постель. Целую жадно и нетерпеливо, словно у нас не было ничего пять минут назад. Быстрого секса в кабинете мне не хватило. Да и в принципе мало Лили. Всегда.
- Сегодня я тебя не отпущу, - хриплю угрожающе. Покусываю подбородок, оставляю засосы на шее, щекочу языком ушко.
Приподнявшись, начинаю раздевать Лилю. Медленно. Ласкаю каждый изгиб обнаженного тела, сжимаю грудь руками, целую, проводя языком по ложбинке. Оставляю влажную дорожку вдоль животика.
Лиля запускает руку в мои волосы, голову в тело свое вжимает. Дрожит и стонет. Чуть ли не хнычет от накативших чувств.
Переворачиваюсь на спину, увлекаю мою рыбку за собой. Позволяю ей оседлать себя и самой контролировать процесс.
Отбросив смущение, Лиля целует меня, трется попкой о мой член. Ныряет ручкой между нашими телами и, обхватив мой ствол, направляет его в себя.
Насаживается сначала настороженно, а потом все жарче и быстрее. Сама задает ритм. Отпускает себя. Свои желания.
- М-м-м, - кусает губы, краснеет. – Как хорошо с тобой, Арту-ур, - всхлипывает словно в горячке. Влажные локоны липнут к ее красивому лицу.
Обхватываю ее попку, врезаясь пальцами, наверное, до синяков. Помогаю рыбке ускорить темп. Сам этого хочу.
Наслаждаюсь криками Лили. И тем, как она, громко достигнув пика, обмякает, падая мне на грудь.
- Любимая, - рычу абсолютно искренне, изливаясь в нее.
Зарываюсь носом в ее волосы, поглаживаю вздрагивающие плечи и спину. Не спешу разрывать нашу связь. Не могу.
Лиля будто околдовала меня.
Дикая и домашняя. Дерзкая и нежная. Скромная и горячая.
Противоречивая малышка. Невозможно не влюбиться в такую.
Всю ночь мою женщину из объятий не выпускаю. Наслаждаюсь ее стонами. Запоминаю, как приятно быть с ней. Чувствовать своей.
Это придаст мне сил бороться. За нее. За нас. За нашу семью.
А утром… Мы не прощаемся.
Оставляю Лилю мирно спящей на влажных, пропитанных запахом секса, безнадежно смятых простынях. И уезжаю.
Чтобы вернуться.
Накидываю легкий, льняной сарафан свободного кроя, убираю волосы в высокий хвост. Заглядываю в график, смотрю на время - и пью витамины. Потом галочку ставлю. Памяти собственной не доверяю: с наступлением беременности я стала рассеянной.
Беру яблоко из корзинки, что стоит на тумбочке у кровати. Запас фруктов по-прежнему пополняется каждый день. Как и доставка необходимых мне лекарств. Артур умудряется даже из Австрии гинеколога моего терроризировать. Он, кажется, раньше меня узнает, что мне нужно. И тут же курьера присылает.
Мейер далеко, но старается сделать все возможное, чтобы я не чувствовала себя одинокой.
Улыбнувшись сама себе, я выскальзываю из комнаты и на носочках спускаюсь в холл. Стараюсь не шуметь, чтобы не привлечь внимание Ларисы. На протяжении всего месяца избегаю общения с ней – не хочу нервы себе трепать. Ведь она не упускает случая меня зацепить, сделать как можно больнее. Ликует, что Артур меня «бросил» и с законной женой улетел в Австрию. Злорадствует.
Ну и пусть!
Выскакиваю во двор, вдыхаю горячий летний воздух, подставляю лицо под палящие солнечные лучи. И тут же спешу скрыться в тени сада: мне вредно на жаре долго находиться.
Прячусь в беседке. Так, чтобы с крыльца дома меня не было видно. Откусываю большой кусок яблока, что брызгает соком. Наслаждаюсь кисло-сладким вкусом. Контрастным, совсем как наши отношения с Артуром.
Включаю телефон и запускаю месседжер. Мейер онлайн. И реагирует молниеносно, словно ждал меня.
Мои губы сами растягиваются в улыбке, а пальцы быстро порхают над клавиатурой.
В душе разливается тепло. Материнское чувство, на которое я не имею права по отношению к чужому ребенку. Но я не виновата, что бусинка стала мне родной…
При напоминании о его жене мне становится грустно. Настроение резко летит в бездну. Признаться, я устала от этих эмоциональных перепадов. Чем больше срок беременности, тем сложнее себя контролировать.
Особенно, когда Артура рядом нет. И Софи. Только папа спасает, но он с головой ушел в бизнес. Теперь оба объекта на его плечах. И подлый Волков в придачу.
Стираю сообщение. Провожу свободной рукой по животику. Скоро у нас второй скрининг. Интересно, Артур успеет?
Мейер печатает что-то. И стирает. Вновь текст набирает.
Пауза затягивается, а я начинаю нервничать.
Хмурюсь, в слова вчитываясь. И ничего не понимаю!
Выпускаю из рук телефон, вздрогнув от доносящегося издалека вопля Ларисы. Роняю яблоко, которое пачкает мой сарафан, оставляя влажные пятнышки. Нехотя поднимаюсь со скамейки и оборачиваюсь на звук. Рассекретив свое убежище, тут же жалею об этом.
- Лилия! – зовет меня мачеха полным именем и на всех парах мчится к беседке. – Залетела все-таки?
Взмахивает перед моим лицом упаковкой витаминов для беременных.
Хмуро свожу брови и обхватываю себя руками, приготовившись защищаться. Скольжу взглядом по коробке, которой Лариса продолжает трясти в воздухе, и чувствую, как во мне поднимается волна возмущения и обиды.
Мачеха была в моей комнате? Рылась в вещах? Противно как!
Я так спешила в сад, чтобы спокойно пообщаться с Артуром, что, видимо, забыла дверь закрыть. И Лариса воспользовалась моментом, ведь давно косилась на меня с подозрением.
– Вот я всегда знала, что так и получится! – сокрушается она. - Я расскажу отцу, какая ты дрянь! Надо же, беременная! Неизвестно, от кого! Тьху, - намеренно выводит меня на эмоции. А они и без того бушуют, так и норовят вырваться наружу.
Краем глаза замечаю, как к нам приближается Алина. Ожидаю, что она примет сторону матери, ехидничать начнет. Но сводная сестра испуганно смотрит на нас обеих – и бледнеет.
- Хм, так давайте вместе позвоним и сообщим папе? – улыбаюсь широко, но неискренне.
Оглядываюсь и замечаю свой телефон в траве, но поднять его не успеваю. Отвлекаюсь на Эйса, что заходится диким лаем. Гавкает сначала на нас с Ларисой, а потом со всех лап мчится к воротам. Удивленно смотрю на папиного пса и не замечаю, в какой момент из поля зрения исчезает Алина. Впрочем, одной проблемой меньше.
- Лариса, прекратите лезть в мою жизнь, - строго произношу я. – Мое положение вас не касается.
- Еще как касается, - возмущенно выдыхает она. – Сядешь сейчас на шею Мишеньке и деньги из него высасывать будешь…
- Кажется, кому-то как раз и пора слезть с моей шеи! – гремит суровый голос.
Выглядываю через плечо застывшей в страхе мачехи и вижу, как к нам подходит отец. Широкими, размашистыми шагами. Позади семенит Алина, удивляя меня своим поведением. Если я все правильно поняла, она стояла ближе к воротам и, наверное, увидела, как папа вернулся домой. А потом… позвала его на помощь? Ради меня?
Недоуменно смотрю на сестру, а она губы кусает и пальцы заламывает, поглядывая на Ларису.
- Мишенька, ты сегодня рано, - мгновенно меняет манеру общения мачеха.
Разворачивается к мужу, за руку его берет. Но он чернее тучи. Сканирует меня пристально, слово увечья какие-то на мне ищет, а потом обращает внимание на жену. И становится еще злее.
- Собирай вещи - и вон из моего дома, - чеканит каждое слово.
- Ка-ак? – ахает мачеха.
- Я долго терпел. И зря. Разве я не предупреждал тебя, Лора? – раздражается все сильнее. – Мы не раз обсуждали с тобой отношение к НАШИМ дочерям. Разве я в чем-то когда-то Алину ограничил? Упрекнул? Так какое ты имеешь право ТАК разговаривать с Лилей?
- Миш, ты все неправильно понял. Я же переживаю о Лиле, - щебечет мачеха, почуяв запах жареного.
- Хватит врать, - жестом пресекает ее поток речи. – Надо было прекратить наши отношения, еще когда Мейер намекал. Глаза мне открыть пытался, а я слеп был. Все на глупость твою списывал, - вздыхает тяжело. – В общем, так, - устало виски потирает. – Такси тебе вызову – и возвращайся в свою квартиру, где до меня жила. Для Алины мои двери всегда открыты, - оглядывается на сестру и кивает слегка. – А твоей ноги чтобы здесь не было! – рявкает на мачеху.
Осознав, что спорить бесполезно, Лариса в слезах убегает в дом. За ней нехотя плетется Алина, и мне жалко ее становится. Нелегко ей приходится с такой матерью. На секунду даже параллель с Софи провожу… Если Артур не заберет бусинку… Нет! Все у него получится!
Спохватываюсь, вспомнив о телефоне с открытой перепиской. Но папа опережает меня. Поднимает его с земли, мельком на экран смотрит, улыбается тепло – и протягивает мне.
- Ну почему ты глупая у меня такая? – укоризненно качает головой, пока я смартфон от следов грязи протираю. - Жертвуешь собой постоянно! Давно бы рассказала мне, что она тебя «травит».
Обнимает меня крепко, а я лишь всхлипываю и плечами пожимаю.
- Не хотела тебе жизнь портить, - признаюсь я.
Вместе садимся на скамейку. Укладываю голову папе на плечо, и он гладит меня ласково, словно я совсем маленькая.
- Ты – моя жизнь, Лилёнок, - говорит тихо. - И внучок теперь еще будет. Или внучка. Ты кого больше хочешь?
- Мальчика, - выпаливаю импульсивно.
- Чтобы на Артура похож был? - догадывается
Киваю, утыкаюсь носом в папину рубашку и слезы на выглаженный хлопок роняю. Мои плечи содрогаются от плача. Злюсь на себя за эмоциональную нестабильность, но… Беременным можно!
- Ну-ну, не плачь, - бережно похлопывает меня по спине отец. - Вернется он, никуда не денется. Артур, конечно, тот еще говнюк, - ругает, но сквозь смешок издевательский.
- Па-ап! – поднимаю голову и прищуриваюсь недовольно.
- Но любит он тебя, - улыбается мне и с моей щеки слезы стирает ладонью. - Я же вижу. И Софи дочкой тебе станет. Вот посмотришь.
Выпрямляюсь, дышу глубоко, чтобы успокоиться. И меняю тему, потому что о Мейерах вспоминать больно.
- Как день прошел, пап? У тебя нормально все? Нет проблем в бизнесе? – делаю паузу. - И… с Волковым?
- Ты новости не смотрела? – изгибает бровь недоверчиво.
- Не-ет, в саду была, - тяну я. - Гуляла. И… - отвожу взгляд.
- Ясно. От Ларисы пряталась? – спрашивает, но сам ответ знает. – Что касается Волкова… Задержали его, - заявляет вдруг, и я ойкаю ошеломленно. - Весь месяц по нему проверками били. В итоге, нашли все, что можно и что нельзя. Замешан он был в разных махинациях, за взятки земли выделял, точки под бизнес. В общем, накажут его за все грехи. И в органы власти путь для него закрыт. Так что Артур на расстоянии смог разобраться с Волковым.
- Да, он своих людей привлек, Врагову позвонил и… - перечисляю я, но останавливаю себя.
- Что? – папа сразу понимает, что я недоговариваю.
- Я еще Алиске пожаловалась, - выдыхаю. - А она – мужу. И потом… Загорский целую свору на Волкова натравил. Ты только Артуру не говори, ладно? Он не хотел помощи просить до последнего.
- Как скажешь. Да, Мейер жутко упертый, - хохочет отец. - Но ты сама такого выбрала, теперь дрессируй. Хотя, кажется, с тобой он ручным стал, - заканчивает почти серьезно.
- Я скучаю, - выпаливаю и губы надуваю.
- Терпи, Лилёнок, - опять обнимает меня. - У него все получится.
И я верю. Им обоим.
***
К вечеру Лариса и Алина собираются. Несмотря на жалкие попытки мачехи задобрить папу, тот остается непреклонным. Со мной она даже не прощается – лишь смотрит с ненавистью, демонстрируя свое истинное отношение ко мне. Маска окончательно слетает, когда Лариса хамит отцу:
- Ты должен быть благодарен, что я вообще время на тебя потратила, - прыскает ядом и скрывается в такси.
Однако Алина не торопится уезжать. Неловко обнимает меня, прошептав: «Прости, если что не так». А потом к папе несмело идет.
- Здесь тебе всегда рады, дочка, - улыбается ей отец и в лоб чмокает.
- Алина! – стервозно вопит Лариса.
И сестра спешит в такси. А мне остается лишь проводить ее взглядом.
Стоит автомобилю скрыться за поворотом, как у нашего забора паркуется другой.
Из серебристого дэо выходит незнакомый мужчина с портфелем в руках. Оценивает нас серым взглядом из-под очков, откашливается хрипло.
- Здесь живет Лилия Воронина? – адресует мне вопрос.
- Да, это я, - недоуменно взмахиваю ресницами.
Гость показывает удостоверение нотариуса, а потом протягивает мне какие-то документы.
Вместе с отцом листаю бумаги. Я на автомате перевожу вслух текст с немецкого языка на русский. Для папы. А сама непонимающе качаю головой.
В моих руках дарственная. Некий Давид Вебер переписал на меня компанию в Австрии.
- Я не знаю никакого Давида и… - сопротивляюсь я, но папа берет меня под локоть.
Нотариус хмурится, глаза прищуривает. Хмыкает.
- Меня прислал Артур Мейер. И сказал, что вы в курсе, - поправляет очки на переносице.
- Подписывай, Лилёнок, так надо, - тихо указывает отец.
Опять они вдвоем с цербером провернули что-то? И только я не в курсе?
Несносные мужчины! Я это еще припомню Мейеру!
Но пока ставлю подпись на документах. Нотариус отдает мне один комплект бумаг, а копии забирает себе.
Поздравляет с чем-то, папе руку пожимает – и ныряет в свою машину.
- И что это все значит? – кручу в руках папку.
- Привет от Артура, - смеется отец, увлекая меня за собой в дом. – И это значит, что у него все идет по плану.
- Чем докажете, что у меня внук? – не прекращает хохмить папа, а я незаметно его по руке хлопаю. – Сплошные черные и серые пятна. Сдается мне, обмануть меня вдвоем хотите, - прищуривается хитро. - Где здесь самое главное «доказательство»? Не вижу!
- Ну, вот же, - разворачивает монитор Петрова и пальцем в него тычет. – Вот голова, вот животик. А вот и ножки. Малыш специально их расставил, чтобы деду во всей красе продемонстрировать «доказательство» свое.
- Хм, допустим, - хмыкает отец, но выглядит при этом довольным. – А гарантию дадите? В случае ошибки. Или обмену и возврату не подлежит?
- Папа! – фыркаю я. – Я тебе обменяю! Я Артуру все расскажу!
- Все, молчу, - поднимает ладони вверх. – Не надо меня зятем пугать, и так боюсь.
- Да ну вас, - смеется УЗИ-стка.
И снимок распечатывает. Я сразу попросила ее сделать это. Для Мейера…
Все-таки он не успел вернуться к дате проведения второго скрининга. И пока не знает, что у него будет… сын.
Мальчик. Как я и мечтала.
Мне радостно и в то же время грустно. Хочется, чтобы Артур был рядом в этот момент. Держал меня за руку, всматриваясь в монитор.
Но он далеко. И как бы я не успокаивала себя, сомнения грызут душу. И тоска туманит разум.
К счастью, папа вызвался меня сопроводить. Поддержка родного человека очень важна для меня.
Отец протягивает руку, помогая мне встать с кушетки. Вместе мы забираем мою медкарту и снимок малыша, оставляем коробку конфет для врача, а потом направляемся к выходу.
Петрова провожает нас теплым взглядом, улыбается.
- Эх, у меня тоже внук недавно появился. Первенец. Два месяца ему сейчас, - вздыхает она.
- Бросьте, какие внуки? – оборачивается папа. - О чем вы? Да у вас максимум дети в первый класс пошли. И то раньше времени, потому что вундеркинды, - подмигивает ей.
Марина, а именно так зовут доктора, мгновенно заливается краской. Папа, конечно, мастер комплиментов, но сейчас я с ним согласна. Выглядит она отлично, несмотря на возраст. Марина старше Ларисы, но при этом ее красота естественная, а фигура подтянутая. Лицо миловидное, гладкое и румяное. Особенно сейчас, когда женщина взгляд отводит и отмахивается смущенно.
Невысокого роста, хрупкая, с голубыми глазами и черными, как смоль, волосами, Петрова похожа на Белоснежку из сказки. И, судя по общению, такая же добрая и заботливая.
Стоит нам с папой выйти в коридор, как я повисаю на его локте.
- Это что сейчас было? – шутливо спрашиваю, возвращая должок за его «издевательства» над нами с Артуром. - Седина в бороду, бес в ребро?
- Ты как с отцом разговариваешь? – с деланным возмущением парирует он. – Будешь умничать, в угол поставлю! - и притягивает меня к себе, целует в висок. – Домой поехали, язва. Внука «отмечать».
Хихикаю и папу обнимаю в ответ. Но когда мы садимся в машину и трогаемся с места, все-таки не выдерживаю.
- Па-ап, - тяну я ехидно. – А мне Марина тоже понравилась.
- Хватит намеков, Лилёнок, это элементарная вежливость, - отец неожиданно становится серьезным.
А я проглатываю улыбку. Ведь догадываюсь, что означает такая его реакция. Не только папа видит меня насквозь. Это работает и в обратном направлении.
***
По пути домой я засыпаю. Ранний подъем, чтобы успеть на скрининг, и сорокаградусная жара измучили меня. Да и утомляемость у меня повысилась с беременностью. Постоянно ем и сплю, скоро в колобка превращусь. Впрочем, именно это мне и грозит в любом случае.
Обнимаю руками животик, ворочаюсь в кресле, дышу глубоко и шумно.
Сквозь дрему ощущаю, как папа заботливо касается ладонью моего горячего лба, а потом включает кондиционер в машине – и в салоне становится прохладнее.
С трудом разлепляю глаза, когда мы резко останавливаемся. Отец тормошит меня за плечо. Как-то чересчур настойчиво.
- Лилёнок, ну что ты за соня? Судьбу свою проспишь, - по-доброму смеется он.
Недоуменно и хмуро смотрю на него, а после – перевожу взгляд на дорогу.
И замираю, чувствуя, как останавливается мое сердце и перезапускается, стуча с новой силой. Дико и бешено.
Перед воротами вижу до боли знакомый автомобиль.
Лексус темно-серебристого цвета...
Выхожу из машины, но не могу сделать и шага. Стою, вцепившись левой рукой в дверь.
Жду.
Когда откроется лексус со стороны водителя – и наконец появится…
- Цербер, - выдыхаю я с улыбкой.
Янтарно-зеленые глаза впиваются в меня, прищуриваются довольно. И вспыхивают знакомым мне пламенем, когда я нервно касаюсь своих губ и сминаю по привычке.
Артур подходит к пассажирскому месту – и вскоре из салона выпрыгивает Софи.
Едва завидев меня, она мчится со всех ног с радостным воплем. Но буквально в полуметре внезапно останавливается. Протягиваю руки, чтобы обнять малышку, но она не спешит приближаться.
- Та-ак, - пальчик к подбородку прижимает, а сама сканирует меня, останавливая глазки-бусинки на уровне моей талии. – А где животик? – выпаливает возмущенно. – Па-апа! – зовет Артура.
Я не в силах вымолвить ни слова, лишь ресницами ошеломленно взмахиваю. И наблюдаю, как приближается Мейер.
- Я объяснил Софи, - хрипло говорит он, а я млею от одно лишь звука родного голоса. – По крайней мере, попытался. Как смог, - и плечами пожимает.
Переключаю внимание на бусинку, которая продолжает буравить мой живот взглядом.
- Ну-у, он пока еще маленький. Но будет расти, - провожу рукой по темной макушке Софи.
Она смотрит на меня испытывающе, и в этот момент просто копией Артура становится. Как же я скучала по ним обоим!
- Точно? – наклоняет голову.
Дождавшись моего кивка, Софи подходит ко мне вплотную и, помедлив, вдруг обнимает за талию ручками и прижимается ухом к животику.
- Еще не стучится? – бубнит в предвкушении. И слушает внимательно.
- Рано, бусинка, - поправляю ее хвостики, накручиваю шелковистые локоны на палец.
- Жа-аль, - тянет разочарованно и поднимает на меня взгляд. - Скажешь, когда начнет?
- Конечно. Скоро, - хихикаю я. – Я уже начала пузырьки чувствовать. Будто рыбка внутри плавает, - делюсь своими ощущениями и слышу, как сбивается дыхание Артура.
- Как в аквариуме? – хохочет Софи, и я смеюсь вместе с ней. - Привет, братик или сестричка, - общается она с животиком, а чуть ли не таю от умиления. - Рыбка, а кто там?
Отпускает меня и отходит. Ответа ждет. Судя по пронзающему меня взгляду, не одна она.
- Мальчик, - тихонько выдыхаю и за реакцией Артура слежу.
Он молчит. Резко сокращает расстояние между нами и порывисто кладет ладонь на мой живот.
- Сын, - выдает одно лишь слово, но таким тоном, что в солнечном сплетении разгорается пламя. – Ты счастлива? – с улыбкой.
- Очень, - на выдохе. – Особенно теперь…
- Так, - прерывает нас папа, но Мейер не отнимает своей руки и глаз от меня не отводит. - Идем, малышка Софи, - отец увлекает ее за собой в сторону дома. – Будем надеяться, что твой папка не накосячит опять, - прыскает смехом.
- Я тоже рад тебя видеть, друг, - закатывает глаза Артур.
Отец оглядывается и подмигивает нам обоим.
- А что такое «накосячить»? – интересуется Софи.
Ответа я уже не слышу.
Бусинка с моим папой скрываются за воротами, а я всецело посвящаю себя Мейеру. Всхлипнув, ныряю в его объятия, по которым так истосковалась.
- Все получилось, как ты и планировал? – лепечу я, утыкаясь носом в его бурно вздымающуюся грудь.
- Иначе и быть не могло, - запускает руку мне в волосы, поглаживает затылок. И в макушку меня целует. – Я ведь часть семьи своей в России оставил, - шепчет с нежностью.
- Я подписала те документы, как ты и просил, - отклоняю голову так, чтобы зрительный контакт с Артуром установить.
- Я знаю, - проводит рукой по моей щеке, и я невольно зажмуриваюсь и едва не мурлычу. – Спасибо, что доверилась мне. И дождалась, - чмокает меня в носик.
- Теперь у меня есть дарственная от Давида Вебера, - надуваю губы, ожидая объяснений.
- Я рассказывал тебе о Давиде, - приподнимает бровь цербер. - Это тот самый конкурент, который увел Эмму вместе с моей компанией. А потом бросил эту дуру, оставив себе бизнес. Но Эмма успела умыкнуть у него документы и флешку с компроматом. По ее гениальному плану, я должен был при помощи шантажа забрать свое дело назад, а потом разделить с ней «совместно нажитое» имущество пополам при разводе. Взамен она согласилась написать отказ от дочери..
- Не верю, - мрачно бросаю я.
Не могла нормальная мать в здравом уме от ребенка отказаться! Ни за какие деньги. Но, судя по выражению лица Артура, он не врет…
- Тем не менее, это правда, какой бы жестокой она не была, - вздыхает Мейер. - В итоге, бизнес действительно удалось вернуть в обмен на компромат на Давида. Вот только вместо моего имени в документы вписали твое. Маленькая деталь, о которой Эмма не знала. Позже она подтвердила на суде, что отказывается от родительских прав, и… получила свою половину имущества…
Делаю паузу, задумавшись. И брови свожу недоуменно.
- Но… - уточнить решаю. - Что ей досталось, если бизнес в Австрии оформлен на меня, а объекты в России – на папу?
- Эмма-то этого не знала, - хмыкает Артур. С сарказмом и злостью. – Она уверена была, что я у нее на крючке. Как тогда, когда она сбежала впервые… Но знаешь, я расщедрился. И отдал ей весь дом в Австрии. Целиком. Да еще и квартирку на окраине в придачу. Деньги с банковского счета. Если учесть, что все мои финансы вложены в бизнес, то… сильно Эмма не разгуляется.
- Вдруг она разозлится и Софи заберет? – ахаю я испуганно.
- Нет, на этот раз не сможет, - отрицательно головой качает. - По закону у нее больше нет никаких прав. Все.
- А бусинка? Она же скучать будет, - говорю с грустью и жалостью к малышке.
- Первое время они будут созваниваться и общаться по видеосвязи, - умолкает, размышляя, сообщать ли мне детали. Но я хлопаю Артура рукой по плечу, и он продолжает: - Звонки будут осуществляться исключительно при мне и под контролем. И… Эмма будет получать за это деньги…
- Что? – мрачнею я.
- Иначе стерва не соглашалась. Ей на хрен дочь не нужна, понимаешь? – рычит он, а я вдруг осознаю, как мне его не хватало. Даже злого и нервного. Моего любимого цербера.
- Это очень странно, - хмуро бурчу. - Не хочется обманывать бусинку.
- Пока так, чтобы Софи не травмировать, а со временем я сведу их общение на нет, - решительно чеканит он.
- Значит, у нас все будет хорошо? – с надеждой всматриваюсь в его лицо.
- Кхм. Не знаю. Теперь я отец-одиночка с пустым банковским счетом, - лукаво приподнимает уголки губ. - Но у меня есть лексус, с которым я все-таки не смог расстаться, и домик у моря, правда, съемный. Примешь меня?
Отстраняюсь от него, делаю шаг назад демонстративно. Руки на груди складываю.
- Ничему вас жизнь не учит, господин Мейер, - вздергиваю подбородок надменно. – Второй раз на те же грабли. А что если я ваш бизнес себе оставлю? Или, может, опять предложите ребенка у меня купить, м-м-м? – припоминаю старые обиды. – Ах да, у вас же денег нет…
Артур обхватывает меня за талию – и рывком притягивает к себе. Впечатывает в свое тело, вынуждая вцепиться пальчиками в его рубашку.
- Какая же ты вредная стала, рыбка, - усмехается он, не веря ни одному моему слову. – И как тебя задобрить? – прищуривается игриво.
Сдаюсь. Становлюсь на носочки и тянусь за поцелуем. Артур овладевает моими губами страстно и жадно. Пьет досуха, лишает способности дышать. Но взамен дает кое-что другое…
Счастье.
- Знаешь что, цербер? Ты кое-что забыл, когда перечислял, что у тебя есть, - отстранившись на пару миллиметров, шепчу ему в губы. – А как же прекрасная дочь? Будущий сыночек? И еще… У тебя есть я, - сильнее прижимаюсь к нему.
- Вы – мое главное богатство, - серьезно отзывается Артур.
И целует опять, талию крепко сжимает, а потом вдруг разворачивает меня – и подталкивает к дому. Ведет смело так, решительно, что я теряюсь окончательно и бесповоротно. Доверяю себя любимому мужчине.
- Миш, - с порога зовет. – Я прошу руки твоей дочери, - выпаливает резко.
Застываю испуганно, впиваюсь ноготками в ладонь Мейера и от волнения забываю, как дышать. Кошусь на Софи, чтобы реакцию ее считать, но она полностью увлечена сладостями, которыми завалил ее мой отец.
- Ну, начинается, - подозрительно тянет папа. – Руку, сердце, - усмехается. – Всю бери, - выдает наконец и хохочет над своей шуткой.
- Миша! – укоризненно прикрикивает Артур.
И, отмахнувшись, поворачивается ко мне лицом, достает из кармана бирюзовую бархатную коробочку. Легкий щелчок – и я вижу, как на белом шелке внутри поблескивает колечко с небольшим бриллиантом.
- Красивое, - искренне выдыхаю я, позволяя Артуру надеть его на мой палец. – На последние деньги? – язвительно добавляю.
- Так, ты у отца не учись, - щелкает меня по носу. – Я все свои ошибки понял, принял и готов искуплять вину. Выйдешь за меня?
Глупо противиться, когда я люблю цербера всей душой, а во мне развивается его крохотное продолжение. Лихорадочно машу головой и нежно обвиваю шею Артура руками, прижимаясь к нему всем телом. Так тепло и уютно рядом с ним.
С моим… будущим мужем? Не верится…
- Что же это получается? – внезапно подает голос папа. – Внука УЗИ показало. Друг блудный вернулся. Дочь замуж выходит. Сразу три повода для праздника! Значит, отметим за ужином! – довольно потирает ладоши.
- Ой, я накрою на стол, - спохватываюсь я, но отец останавливает меня жестом.
- Жениха стереги, а то он какой-то непутевый у тебя, мало ли, - хохочет издевательстки, но Артур уже и не реагирует на это. – Я уж как-нибудь тарелки и вилки сам найду.
Папа отправляется на кухню, а Мейер сильнее притягивает меня к себе. Не ослабляя объятий, опускается вместе со мной на диван. Нежно в висок меня целует, вбирает носом мой запах, пока я наслаждаюсь его. Рядом устраивается Софи. Укладывает голову мне на колени и клубочком сворачивается.
Родные…
- Так, тебе кровь еще нужно сдать, - важно инструктирую будущего папочку Мейера, беру его за руку и тяну за собой.
Веду на удивление послушного Артура по длинному коридору клиники, морщусь и чихаю от больничных запахов. Ищу взглядом нужный кабинет. И резко останавливаюсь под табличкой.
- А как же УЗИ? – шелестит над самым ухом родной голос. И ладонь на поясницу ложится, обволакивая теплом.
- Нельзя УЗИ часто делать, - оборачиваюсь и в щеку щетинистую Артура чмокаю. – Надо было на скрининг приезжать вовремя.
- Рыбка, я не виноват, что рейс тогда задержали, - в очередной раз оправдывается цербер, но мне нравится его нервировать. – Я спешил к тебе, - хрипло добавляет.
- Теперь любуйся снимком и терпи, - тянусь к его губам. – Тебе сюда, - поцеловав быстро, толкаю Мейера в кабинет.
Собираюсь следом войти, но замечаю в очереди к гинекологу… Алину. Сидит на стуле, оперевшись спиной о стену и устремив пустой взгляд перед собой. В руках медкарту теребит. И, кажется, плачет.
- Лиль? – окликает меня Артур.
- Сходи сам, милый, там спиртом воняет, - придумываю отговорку, отдаю ему направление и нагло дверь перед его носом захлопываю.
Сама же иду к сводной сестре. Она не сразу обращает на меня внимание. Будто в прострации находится.
- Привет, - выжимаю из себя улыбку.
Алина вздрагивает от моего голоса и медленно поднимает на меня глаза.
- Что случилось? Ты заболела? – с беспокойством спрашиваю, но она лишь головой отрицательно качает.
Молчит, не признается. И тогда я решаюсь на отчаянные меры. Выхватываю у нее медкарту, пролистываю быстро. Алина и пикнуть не успевает.
- Направление на аборт? – вчитываюсь в текст на одном из листков. - Алин, ты беременна? – округляю глаза.
- Нет, - всхлипывает она, забирает у меня документы и подскакивает с места. – Да, - голову опускает, прижимая к груди медкарту. – Только не говори никому! Мне таблетку дадут – и все пройдет, - тараторит быстро, а у самой слезы по щекам текут.
- Пройдет? Разве беременность – это болезнь? – провожу пальцами по ее вискам и скулам. – Сестренка, не принимай такое страшное решение впопыхах. А отец малыша где? Это он тебя на аборт послал? – выплевываю со яростью.
Чувствую, как буря внутри меня поднимается. Трясти всю начинает. Пусть Алина только скажет, кто виновник! Пожалуюсь Артуру – он тому недопапаше мигом все оторвет!
Вот козел! Девочку молодую на аборт отправил!
- Нет! – испуганно мокрыми ресницами взмахивает. - Макс не знает! И я не буду ему говорить, - ревет надрывно, находясь на грани истерики.
- Почему? Поругались? – всматриваюсь в ее лицо заплаканное. - Кто такой Макс?
- Однокурсник мой, обычный парень, - зачем-то уточняет. – Он хороший, - будто оправдывается, стесняясь, что встречается с ним. – Я только с ним… кхм.. была. Хотела, чтобы первым стал тот, кто нравится. А не за кого мама заставит выйти замуж, - губы кусает. – Но потом как-то закрутилось у нас…
- Алина, ты обязана ему признаться! Испугается – ну и черт с ним, - топаю ногой, заранее злюсь на этого Макса! – Или, может, он только рад будет. Сойдетесь, ребеночка родишь и…
- Ты что! Меня мама прибьет, если узнает. Мало того, что я богача не смогла охомутать, так теперь еще и беременна от… студента, - чуть слышно говорит, словно опозорила себя этим. - Я помню, как мама на тебя орала в саду. Из-за твоего положения. Как упрекала. Но у тебя папа Миша есть, а у меня никого, - носом шмыгает. – Не мешай, Лиль, я все решила.
А сама направление в руках дрожащих сминает. Чувствую, что сомневается она! Разрывается между мамой-тираншей и малышом в животике... от любимого человека.
Порывисто обнимаю Алину. Поддержать ее хочу и уберечь от рокового шага, о котором она пожалеет. Не замечаю, как и сама плакать начинаю. Нам, беременным, только повод дай.
В этот момент из кабинета Мейер выходит, смотрит на нас настороженно, чуть ли не боевую стойку принимает.
- Что случилось? – рычит он. – На две минуты одну оставил! – мгновенно рядом оказывается. - Хм, здравствуй, Алина, - бросает холодно, а сестра вся сжимается под его недовольным взглядом.
Хватаю Алину за запястье, другой рукой беру Артура под локоть – и обоих к выходу веду.
- Ой, Лиль, куда? – спотыкается сестра на ходу.
- Мы с Артуром отвезем тебя ДОМОЙ, - акцентирую на этом важном слове. – И будем решать твой… - на животик ее совсем незаметный поглядываю, - …вопрос вместе с НАШИМ папой!
***
- Мама Лиля! - пробирается сквозь толпу первоклассников и мчится ко мне Софи. – Меня мальчик за хвостик дернул и растрепал все! – размахивает смятым белым бантом в руке. - А дед Миша не умеет красиво завязывать.
Я освобождаюсь из бережных объятий Артура и поднимаюсь со скамейки. Нам пришлось оставить бусинку с моим отцом ненадолго и отойти в тень, после того как я едва не потеряла сознание под палящим солнцем. В начале осени на юге по-прежнему жарко. А на моем сроке беременности терпеть духоту все сложнее.
- Все в класс идут уже. А я… вот, - пальчиком на испорченную прическу показывает. – Во всем виноват этот… - лихорадочно имя «обидчика» вспоминает. – Андреас! – произносит на немецкий манер. – Ух, я его! – ножкой топает.
- Тише-тише, моя милая, - смеюсь я и малышку в лоб чмокаю. – Просто Андрею ты понравилась. А мужчины не умеют свою симпатию нормально выражать, - ехидно Мейеру подмигиваю, а он цокает с укором. – Иди ко мне, бусинка любимая, сейчас красоту наведем.
Возвращаюсь на скамейку и Софи рядом усаживаю, развернув спиной к себе. Поправляю ее хвостик, завязываю бант, аккуратно распушив края.
- Готово, - наклоняюсь с трудом из-за оформившегося животика, но все-таки достаю губами до щечки Софи. – Беги на первый урок, моя умница.
К нам как раз подходит мой отец, подает руку малышке и уводит ее к зданию школы.
- Какая же она взрослая, - вздыхаю я, глядя им вслед. - Когда ты в Австрию летишь? – поворачиваюсь к Артуру.
Нервно кручу обручальное кольцо на безымянном пальце. После свадьбы мы договорились, что останемся пока в России. Но бизнес за границей Мейер продолжит развивать и свяжет его с российским. Со временем будем жить на две страны. Но уже после рождения сынишки.
- Билет на послезавтра забронировал, - сообщает он, и мне грустно становится. – Хочу сейчас решить все вопросы, дело наладить, заместителей и ответственных назначить, чтобы компания дальше работала. И буду в России находиться вплоть до родов твоих. Боюсь пропустить появление сына на свет, - улыбается и по щеке моей ладонью проводит.
- Мне страшновато, - признаюсь тихо и живот руками обхватываю.
- Поэтому я буду рядом, - обнимает меня за плечи Артур. – Все будет хорошо, - обещает мне, и я ему верю.
***
Вечером мы собираемся у скалы. Наверх не идем – расстилаем пледы на пляже. Артур помогает мне присесть, а Софи тем временем мчится к морю. Скидывает туфельки и заходит в воду по щиколотку.
- Ай, прохладная, - хихикает она, но возвращаться к нам не спешит.
Мейер накидывает кофту мне на плечи и опускается рядом на песок.
- Добрый вечер, - доносится позади добрый голос Марины. – Я принесла бутерброды, а еще овощи и фрукты для наших беременяшек, - сообщает с теплом и заботой. – Но никаких сладостей! Это зло. И у вас если увижу, отберу, - грозит мне пальцем, но я смеюсь и киваю в ответ.
Мой папа уже спешит Марине навстречу, перехватывает у нее корзину с продуктами, говорит что-то тихо. А я лишь улыбаюсь, глядя на них.
Оба упертые, пытаются чувства друг к другу подавить, но получается у них это, мягко говоря, плохо. Мы с Артуром со своей стороны всячески их сблизить пытаемся. Вот и сегодня пригласили Марину на семейный пикник. В надежде, что и она когда-нибудь станет частью нашей родни.
- Пап, а Алина где? – хмурюсь я.
- Да опять копошится твоя сестра, марафет наводит, - отмахивается по-доброму. – С Максом приедут скоро.
Все-таки парень Алины отказался порядочным, серьезным и… без памяти влюбленным. Новость о беременности он воспринял со смесью шока и радости, а потом сделал предложение своей половинке. Конечно же, Алина ответила «да». В свою очередь, Лариса не одобрила ни зятя, ни ребенка «черт знает, от кого». Поэтому сестренка переехала к нашему папе, где и будет жить вплоть до свадьбы.
- Ой, здесь неудобно спускаться! Я же поскользнусь на камнях и упаду! Надо было вон там, - слышу капризный девичий голос, а следом заливистый смех.
Оглядываюсь на звук - и вижу, как Макс подхватывает Алину на руки, несет к нам. А она нежно обвивает его руками за шею, голову на плечо укладывает.
- Рано сдался, Макс, - качает головой отец, а у самого хитринки в глазах пляшут. – Сегодня на руки пустил, а завтра на шею заберется. Что же ты, боец, пал смертью храбрых под женскими чарами? Эх…
- Ну, пап Миша, - фыркает сестра смущенно.
Макс же брови сводит недоуменно, но любимую свою не отпускает. Кажется, отец нашел новый объект для шуток и подколов. Придется будущему зятю привыкать к своеобразному чувству юмора тестя.
Макс переводит взгляд на нас, словно ищет поддержки, но мы заходимся добрым смехом.
Поужинав, мы дожидаемся заката. Солнце медленно скрывается за горизонтом, окрашивая небо багряными оттенками.
Ощущаю, как малыш внутри меня начинает ворочаться. Беру руку Артура и прикладываю ладонью к животику. Как раз в этот момент сынишка бьет ножкой. И лицо Мейера озаряется улыбкой.
Заметив наши действия, приближается и Софи. Обнимает меня и ухом к животу прижимается, нашептывает братику что-то.
И я чувствую себя по-настоящему счастливой.
***
Конец