Серия «Фантастические миры Александры Лисиной»

Серийное оформление — Василий Половцев

Иллюстрация на обложке — Дарья Родионова

Лесса[1] Майена Айенал скучала.

Работа штатного мага в резиденции столичного Ордена карателей разнообразием никогда не отличалась, а уж ночные дежурства и вовсе были введены для проформы. По крайней мере, так казалось юной лессе.

Да и как иначе?

Любой дурак знал, что по ночам каратели не работали. А если и работали, то ничего ужасного с ними не случалось. Вот если на выезде, в глухих лесах или в горах, где обитало немало монстров, то да, бывало. А в спокойной и благонадежной столице нападения на карателей являлись такой редкостью, что лесса откровенно не понимала, зачем сидит одна, ночью, в мрачной до безобразия башне, в крохотной комнатушке штатного целителя, и старательно давит зевоту, лениво пролистывая скучный любовный романчик и потягивая из кружки давно остывшую даффу[2].

Правда, где-то с год назад в Гоаре случилось непонятное волнение, отчего сразу три должности в столичном Ордене внезапно освободились, а погибшие при исполнении были заменены совсем еще молодыми ребятами из недавно прошедших отборочные испытания подмастерий. Но лесса Майена этого не застала. Только слышала краешком уха, поскольку не так давно с отличием окончила целительский факультет в Гоарском королевском магуниверситете и лишь этой весной удостоилась чести попасть по распределению в столичную резиденцию Ордена.

За эти полгода ничего примечательного в карьере юной магички не произошло. Карателей уважали, еще больше боялись, а суеверные простаки совершенно незаслуженно приписывали им мифические свойства. Но увы. Ни бессмертием, ни неуязвимостью, ни магическими способностями каратели не обладали. А единственное, чем они были по-настоящему знамениты, это уникальные артефакты, которыми их снабжали маги Ковена.

Молоденькая лесса знала это совершенно точно. Как и то, что ее подопечные были самыми обычными людьми, которые иногда болели, часто резались, получали ушибы, ссадины и раны различной степени тяжести. И так же, как обычные люди, они выздоравливали, благо задача лессы в том и состояла, чтобы каратели были круглосуточно обеспечены магической поддержкой.

Одно ее раздражало — вопреки расхожему мнению должность штатного мага в Ордене почетной отнюдь не была, да и работа оказалась до зевоты однообразной. К тому же чаще всего она требовала умений бытового мага, а не целителя. Но увы. Бытовые маги были все наперечет, универсалы[3] и стихийники[4] сразу перехватывались королевскими службами. Так что непочетные должности вроде этой занимались кем попало.

Вот и лессе не повезло.

Работы по ее профилю в Ордене почти не было. В важные дела ее, недавнюю адептку, не посвящали. А все остальное она делала исходя из полученных в университете знаний и благодаря способности находить общий язык с коллегами из расположенной неподалеку резиденции гильдии магов. Скажем, уговорить их проверить и зарядить накопительный амулет. Настроить поисковые браслеты. Однако это было совсем не то, на что жаждущая приключений лесса рассчитывала, принимая предложение о работе.

На эту ночь она тоже никаких планов не строила и ничего плохого не ждала, поэтому грохот распахнувшейся двери и топот множества ног в холле первого этажа застали ее врасплох. А раздавшийся следом за этим зычный рев заставил выронить из рук полупустую чашку, подхватиться на ноги и опрометью кинуться вон.

— Госпожа магичка! СРОЧНО спускайтесь! Нужна ваша помощь!

Что такое? Что за шум? И почему вопят так, словно кого-то убили?

Девушка, цокая каблучками, торопливо сбежала по лестнице и ахнула, углядев стоящие в холле носилки, на которых в ряд лежало пять тел, накрытых окровавленными кожаными плащами.

— Спаси нас небеса…

— Небеса тут ни при чем, — бесцеремонно оборвал испуганно прижавшую ладошки ко рту магичку командир ночной смены мастер Жош. — У нас пятеро мертвых и один тяжелораненый! И, клянусь светом, если вы не возьметесь за дело немедленно, то мертвецов станет на одного больше!

Лесса нервно покосилась на тела, но тут в холл вбежали четверо слуг и максимально аккуратно внесли внутрь еще одни носилки, на которых без сознания лежал крупный темноволосый мужчина.

Лесса узнала его сразу — мастер Шал. Ее самый нелюбимый, угрюмый и несговорчивый пациент. Никогда слова доброго не скажет. Фразы вечно сквозь зубы цедит. Лессе всегда казалось, что он ни в медный молг ее не ставит. А не обращается за помощью исключительно потому, что считает ее недоучкой. Это ее-то, окончившую магуниверситет с золотым дипломом и не попавшую на годичную стажировку в королевский дворец лишь по причине отсутствия длинной вереницы богатых предков!

— Лесса! — вырвал магичку из ступора хрипловатый голос мастера Жоша. — Вы будете что-то делать или нет?!

Девушка вздрогнула и махнула рукой в сторону ближайшей комнаты:

— Туда его заносите. А я сейчас… сейчас! Я попробую все исправить!

Она порылась в складках платья и, выудив оттуда крохотную капельку рашшера[5], срывающимся от волнения голосом бросила:

— Неттэль! Йелли! Вы нужны мне в первой лекарской НЕМЕДЛЕННО!

Не дожидаясь, пока присланные магунивером практиканты с целительского факультета продерут глаза и сонно поинтересуются, в чем дело, Майена отключилась и, запихнув амулет обратно в карман, быстрым шагом направилась следом за носилками.

Мастер Шал был весь в крови и при этом казался ужасно бледным. Беглое сканирование ауры показало, что жизнь в нем едва теплится. На теле присутствовала масса мелких и незначительных травм, часть которых была получена явно не сегодня. На левой руке имелись достаточно грубые повреждения кожи, мышц и связок, вероятно, в результате магического ожога. Но самая большая проблема заключалась в глубокой ране на искалеченном горле, в котором при каждом вдохе что-то булькало, хрипело и подозрительно ворочалось.

Когда мужчины поставили носилки на специальный стол, лесса жестом попросила слуг удалиться, а сама склонилась над умирающим карателем.

Просто поразительно, как он еще дышит! Рана выглядела ужасно. Глубокая, неровная… из мастера Шала словно глотку пытались вырвать! Судя по обилию крови вокруг, он уже давным-давно должен был умереть, но жизнь в нем каким-то чудом еще теплилась. По-видимому, нападавший слегка промахнулся, поэтому крупные сосуды оказались не задеты. Пострадала только гортань. И трахея. Так что, если их правильно сшить…

Даже не обернувшись на повторный грохот распахнувшихся дверей, юная магичка закатала рукава, повелительным жестом направила испуганно икнувших практикантов в изголовье и, припоминая учебную методичку по неотложной помощи, демонстративно размяла пальцы.

Ну что, мастер Шал, попробуем вытащить вас из лап собирателей душ? Может, после этого вы перестанете смотреть на меня как на пустое место?

Лесса Майена Айенал торжествующе улыбнулась и принялась творить свое первое в жизни настоящее исцеляющее заклинание.

Когда я пришел в себя, вокруг царил полумрак, едва-едва разбавленный пробивающимся сквозь зарешеченное окошко красноватым светом.

Ночь.

И луна… кроваво-красное, жутковатое, но уже привычное и почти родное светило, при виде которого я устало прикрыл веки, а потом снова заставил себя их открыть в попытке понять, где именно оказался.

Судя по каменным, ничем не украшенным стенам, низкому потолку и наличию решетки на нашедшемся поблизости крохотном окне, меня все-таки выловили, вытащили из канализации и забросили в какой-то каземат. Хотя нет. Окно расположено невысоко от пола, и сквозь него были хорошо видны не только звезды, но и краешек каких-то крыш. Значит, не каземат. Возможно, просто тюрьма?

Я попытался пошевелиться и без особого удивления обнаружил, что не могу этого сделать. Правда, не потому, что скован — нет, просто слабость была такой, что даже голову повернуть оказалось проблематично. Когда же я все-таки сумел ее немного сдвинуть, то увидел низенькую деревянную дверцу, обитую широкими железными полосами, и мысленно вздохнул.

Значит, не тюрьма. Просто келья. Да и лежал я не на тощем тюфяке, набитом гнилым сеном, а на достаточно комфортной постели, на вполне себе удобной подушке и был до подбородка укрыт легким одеялом, от которого вкусно пахло травами.

Встать и осмотреться получше у меня тоже не получилось. Руки-ноги казались чугунными, а голова была похожа на литую металлическую болванку. При малейшей попытке пошевелиться затылок начинал раскалываться, левую руку сводило до самого плеча, а в глазах вспыхивали такие яркие круги, что я предпочел не рисковать. Почти одновременно с этим обнаружилось, что левая рука у меня плотно забинтована и, судя по всему, достаточно давно была лишена возможности двигаться. Кончики пальцев онемели, сжать их в кулак я не мог, а стреляющая боль в мышцах и стойкий запах целебных трав заставляли проявить осторожность.

С ногами проблем не возникло — помимо безумной слабости, никаких отклонений в них не наблюдалось.

Голова… ну, похоже, ей здорово досталось, потому что соображала она туго, сумеречное зрение не работало. И вообще, было непонятно, что происходит и почему я лежу тут как барин, вместо того чтобы звенеть кандалами в подвале или удовлетворять болезненное любопытство какого-нибудь вивисектора из Ковена.

Ах да…

Я ведь снова человек. Не нурр. Ну хоть что-то в этой жизни осталось хорошего. Хотя, если подумать, с чего бы мне становиться человеком, если последний миг, который остался в моей памяти, был тесно связан с собирателем душ? А в предпоследний я совершенно четко планировал сдохнуть, причем желательно до того, как до меня доберутся каратели?

У меня вдруг спину осыпало морозом.

Да нет. Не может быть!

Я с некоторым трудом выпростал из-под одеяла неимоверно тяжелую правую руку, с недоумением воззрился на смуглое, волосатое и на редкость мощное предплечье. Неверяще дотронулся кончиками пальцев до горы бинтов, наложенных на горло. Попытался ругнуться. Вздрогнул, услышав сорвавшийся с губ сдавленный сип и подозрительное бульканье в глотке. После чего обессиленно уронил руку обратно на постель и снова закрыл глаза.

Воспоминания из прошлой жизни накатили лавиной, и я тихо захрипел, в деталях припомнив свой последний день в облике Рани. Бешеную гонку по подземельям, короткую схватку с карателями, рухнувший у моих ног полутруп с жадно вцепившимся ему в глотку Изей. Мимолетное торжество, перемешанное с болью и тоской по погибшим улишшам. И слабую, едва теплящуюся надежду в словах, в которых на первый взгляд не было ничего необычного.

Все твое — мое…

Я с трудом сглотнул комок в изувеченном горле.

«Изя? Ули?»

Однако на мой зов никто не отозвался. Хвост вопреки всему не отрос, словно внезапно разучился это делать. Присутствие нурра обозначилось лишь легким зудом в районе копчика и еще большей слабостью, от которой сознание снова начало куда-то уплывать. А что касается Ули, то один-единственный мыслеобраз от него все-таки пришел и был полон бесконечной, выматывающей, воистину смертельной усталости, в которой проскальзывали вина и сожаление. Мол, прости, хозяин. Я сделал, как ты просил, но на большее меня уже не хватило.

Ох, Ули…

Будучи не в силах помочь ни себе, ни ему, я представил, как прячу в ладонях измученного, едва дышащего и такого же истощенного мышонка, после чего все-таки не выдержал и провалился в темноту.

Однако на этот раз тьма оказалась не такой беспросветной, как раньше, поэтому даже во сне я видел стремительно сменяющие друг друга картинки, образы, мысли, эмоции. Как несколько сумбурный, не особенно качественно снятый, но достаточно подробный фильм о человеке, которого я недавно убил.

Проснулся я только к утру, такой же ослабленный и вялый, как раньше. Но на этот раз пришел в себя оттого, что чьи-то заботливые руки меняли бинты на плече и горле, а мягкий женский голос, стоило мне дернуться, требовательно сказал:

— Лежите, мастер Шал. Вам еще нельзя ни шевелиться, ни говорить! Вы слишком слабы!

Ах да, мастер Шал — это же теперь я. Ублюдочный каратель, от воспоминаний которого становилось тошно.

— Молчите! — повысила голос девушка, когда я попытался задать ей вопрос, а следом на мою грудь легла удивительно твердая ладошка. — Если вы не прекратите упрямиться, то, клянусь светом, я снова вас усыплю! И буду будить только для того, чтобы слуги могли вас обмыть и перевязать! Кормить вас тоже нельзя — ткани еще недостаточно срослись! Поэтому лежите тихо и дайте мне возможность хоть чем-то помочь, раз вы сами себе помочь сейчас не в силах!

Еда…

Да, есть мне действительно хотелось, но симпатичная, нарочито строго смотрящая на меня девушка не дала ни одной хлебной крошки. Вместо этого она принялась сердито перечислять полученные моим новым телом повреждения, ворчала на то, что раны плохо срастаются. Сообщила, что физически я истощен до предела, а в свете сканирующего заклинания и вовсе выглядел так, словно только что из могилы откопался…

Но я ее почти не слушал.

Вместо этого я старательно вспоминал недавний сон. Анализировал собственные ощущения. Пытался понять эмоции, которые будил во мне вид симпатичной леди с классическими ведьмовскими рыжими волосами, ярко-зелеными глазами и забавными конопушками на носу. А когда девушка закончила с перевязкой и, зашуршав юбками, направилась к выходу, наконец-то вспомнил ее имя: Майена. Вернее, лесса Майена Айенал, которую настоящий мастер Шал не то чтобы презирал… но был твердо уверен, что в Ордене ей не место. Он, впрочем, ко всем дежурным магам так относился. По той простой причине, что толковых чародеев в резиденции практически не бывало. Сюда отправляли молодых, неопытных, едва получивших диплом и вынужденных отрабатывать вложенные в них государством средства магов. Которые после обязательного года службы были вольны выбирать, куда податься, и, естественно, не задерживались на скучной и малодоходной должности.

Так вот, еда…

Чувствуя, как внутри настойчиво шевелятся пустые кишки и требовательно квакает такой же пустой желудок, я по примеру настоящего мастера Шала наплевал на рекомендации целительницы и, чуть не задохнувшись от слабости, все-таки сел.

Итак, что мы имеем?

Откинув одеяло, я скептически оглядел свое новое тело.

Одно хорошо — я больше не тощий дистрофик и не пацан, от которого за километр шибает комплексом неполноценности. Достойный мужчины рост, крепкое телосложение, широкие плечи и прекрасно развитый мышечный корсет — это то, чем мастер Шал мог заслуженно гордиться. А вот безумная слабость и нефункционирующая левая верхняя конечность откровенно не порадовали.

Не знаю, сколько времени я уже находился в резиденции Ордена… память карателя услужливо подсказала, что это лечебное крыло, первый этаж… однако за прошедшие с момента моего воскрешения рины (а может, дни?) мои раны не то что не закрылись — они даже толком не поджили. Оставшиеся после перевязки бинты были пропитаны кровью. Раны на плече, которые я краем глаза тоже успел заметить, выглядели скверно. Я, правда, не помню, чтобы карателя кто-то обжег, да и мои улишши не успели до него добраться. Но, возможно, раны он получил до того, как столкнулся с нами в коллекторе?

С горлом дела обстояли еще хуже — после того, как Изя выгрыз кадык, там по идее не должно было остаться живого места. Однако после смены формы, вероятно, Ули успел подлатать новую матрицу. И именно на это ушли его последние силы.

Вспомнив, как именно был одет каратель в коллекторе, я почувствовал стыд. Бедняге Ули, похоже, пришлось воссоздать все шмотки, ремни, нагрудник и даже содержимое карманов, о котором я в тот момент совершенно не думал. Если бы во время падения мастер Шал не выронил «бластер», то его воспроизведение тоже легло бы на плечи маленького улишша. Неудивительно, что малыш истощился. Судя по тому, как мне сейчас хреново, на создание такой сложной матрицы он потратил все наши энергетические резервы, все запасы металлов, что я успел скопить. Поэтому и сидел я сейчас кое-как. Поэтому и чувствовал себя едва дышащим слизняком.

Тьфу.

Я снова попробовал использовать сумеречное зрение, но не смог — в башке тут же все закружилось, в глазах потемнело, а к горлу подкатила тошнота. При этом каждый глоток отдавался в разорванной глотке адской болью и создавал впечатление, что при малейшем усилии совсем еще свежая рана разойдется по швам и оттуда снова хлынет кровавый водопад, в котором я на этот раз точно захлебнусь.

Отдышавшись, я упрямо дотянулся до стоящей рядом тумбочки и, выдвинув верхний ящик, нащупал внутри осколок зеркала. Добраться в другой конец коридора, где находилась душевая и большое, в полный рост, настенное зеркало, у меня бы не хватило сил. Поэтому обойдемся тем, что под рукой.

Из зеркала на меня уставились бледно-голубые глаза и хмурая загорелая рожа, принадлежащая небритому тридцатишестилетнему мужику. Когда-то, правда, его звали Шайлисатт, и у него даже фамилия нормальная была. Но в Ордене на таких мелочах не заморачивались, поэтому как только в руки одного из мастеров попался восьмилетний, промышляющий попрошайничеством и воровством пацан, Орден выкупил его у семьи, а неудобное южное имя сменил на короткую кличку, которую мастер Шал искренне ненавидел.

Он, впрочем, и во всем остальном был, мягко говоря, не самым отзывчивым человеком. Пережив предательство родителей, с легкостью отдавших сына на воспитание в Орден и даже не поинтересовавшихся его дальнейшей судьбой, мастер Шал раз и навсегда выбрал путь волка-одиночки. У него не было друзей во время учебы в военизированном лагере, где он провел без малого девять лет. Он не дружил с коллегами по работе. Не сблизился по-настоящему даже с собственным наставником, который учил его еще лет пять после того, как Шал получил статус подмастерья. Он многократно переходил из одной резиденции Ордена в другую, не раз получал выговоры по причине неуживчивости с коллективом. Порядком помотался по окраинам Архада. Спускался даже в подземелья к нуррам, когда прошел слух, что в тех краях появился шайен. И лишь года четыре назад осел в столице. Правда, исключительно потому, что его бывший наставник занял пост магистра столичной резиденции и был не прочь вернуть под свое крыло несговорчивого, упрямого и сложного во всех отношениях человека, который тем не менее оставался хорошим бойцом и был фанатично предан своему делу.

То, что мастер Шал и впрямь являлся фанатиком, я понял практически сразу, как только копнул его память поглубже. Как и то, что в действительности сведения об изнанке, которыми обладает Орден, далеко не полны.

В частности, шайенов они воспринимали как этаких разносчиков заразы, которые были способны через укус передавать чужие души новым носителям. Типа цапнул кого-то мой Изя зубами, и все, сразу создал входные ворота для инфекции… то есть для мертвой души на изнанке. Укусил еще кого-нибудь, и на тебе, сразу готов новый шайен. Бредятина, конечно, но в Ордене почему-то в это верили. Более того, учили этой ереси новобранцев, и те, подобно Шалу, считали себя этакими воинами-освободителями. Спасителями человечества. Местным аналогом ведьмаков, которые избавляли мир от страшной напасти и ради этого охотно жертвовали не только собой, но и другими.

Исходя из этой установки, любой, кого укусил шайен, априори считался зараженным, а следовательно, опасным субъектом. Животных, которых коснулся шайен, немедленно умерщвляли. Людей чаще всего тоже, но людям хотя бы давали две недели карантина. Типа, если за это время у человека не вырастет хвост, вторая голова или третья рука, то все в порядке, заражение не состоялось. А вот если в здоровье пациента появились какие-то отклонения…

Ну, в общем, вы поняли.

И это правило работало как на простых людях, так и на магах, и даже на самих карателях, если им доводилось стать жертвой шайена. Такое, правда, случалось редко — шайенов ненавидели, боялись, поэтому нещадно истребляли везде, где только можно. В ход шло все, от магии до простых доносов. Проверки, которым подвергали предполагаемых лиц, которые могли быть связаны с созданием, укрыванием или просто контактировали с шайенами, были крайней жесткими. Как у нас на Земле, если вдруг появлялись сведения о чуме или холере. Тогда в работу включалась целая куча народу, в том числе городская стража, при необходимости даже регулярная армия, маги. А в случае, если донос оказывался ложным, причем умышленно ложным с целью уничтожения конкурентов или устранения личных врагов, и каратели получали этому доказательства, то горе-доносчик за попытку решить свои проблемы чужими руками мог лишиться имущества, репутации и даже головы.

В моем случае причиной той самой, первой, облавы стал именно донос. Кто-то из жителей столицы заметил подозрительную активность по соседству и сообщил об этом в Орден. В ту же ночь в указанный район заявились каратели. Дом мага-отступника обыскали и сожгли, однако самого его, как неожиданно выяснилось, никто из карателей не убивал. Его обгоревший труп обнаружился позже, уже при разборе пепелища. Оказывается, внизу был потайной подвал, который при первичном обыске каратели не нашли. Там-то незадачливый маг сперва от них укрылся, а потом благополучно задохнулся в дыму.

А вот меня они не ждали. Тогда, стоя у полыхающего дома, они искренне полагали, что на улицу выскочит сам маг или же что у него найдутся сообщники. Однако увидеть молодого нурра никто не ожидал. И как только стало известно, что зверь сбежал, в районе объявили план-перехват.

Глазами Шала я видел, как организовывалась эта операция, и мог только поблагодарить судьбу за допущенную карателями оплошность. В тот самый миг, когда я только выбрался из горящего дома… ничего не понимающий, уязвимый и толком не умеющий обращаться со своим новым телом… каратели упустили момент, когда можно было закрыть этот вопрос раз и навсегда. Промазали. И не подумали, что в теле измененного магией нурра могла поселиться душа человека.

Правда, довольно долго Шал, участвовавший в той облаве в роли координатора, полагал, что охота увенчалась успехом. Наброшенная над районом и выставленная на полную мощность магическая сеть должна была меня уничтожить. Испепелить на месте. Поэтому-то отсутствие тела никого не смутило. О том, что облава произошла вблизи старой башни, подвалы которой были густо напичканы защитными сетями, Шал, на мое счастье, не подумал. И только после того, как в том районе зафиксировали повышенную активность мертвых душ, которых каратели называли «некко», в Ордене наконец-то заподозрили неладное.

Вскрытое логово превратило эти подозрения в уверенность.

Мастер Шал лично руководил поисками, организовав целую серию облав и использовав расположение логова в качестве отправной точки. Каратели побывали на всех складах, где я одно время часто появлялся. Прошерстили близлежащие районы, откуда я тоже успел уйти. Не раз навещали трактир дядюшки Гоша, едва не заработавшего себе стойкую икоту после этих визитов. И, как мы ни прятали следы, но все же наткнулись на отпечатки лап, царапины от когтей, довольно быстро придя к выводу, что нурр-шайен уже успел собрать полноценную стаю.

Обнаружив подозрительные отпечатки возле одной из канализационных решеток, Шал расширил круг поисков и убедился, что шайены проявляют редкую для животных осторожность. Умеют скрытно перемещаться по городу, успешно избегают людей и используют подземные тоннели в качестве естественного убежища. За целый год в Орден больше не поступило ни одного доноса на бесчинствующих шайенов и не нашлось ни одного свидетельства их существования, кроме тех, что обнаружили сами каратели.

Это заставило Шала удвоить усилия и начать отслеживать все странное, непонятное и необычное в показаниях коллег, которые в последние полгода обыскивали столицу в режиме нон-стоп. И он таки нашел что хотел и то, что упустил из виду я, — оказывается, в радиусе полукилометра от нашего нового дома улишши уничтожили всех до единого некко, и это наряду с повышенной активностью клякс тоже привлекало внимание.

У меня аж дыхание перехватило от мысли, что каратели оказались всего в одном шаге от того, чтобы обнаружить наше новое логово. Но к счастью, искать нурров в человеческом жилье им в голову не пришло, поэтому Орден сосредоточил усилия именно на подземельях.

А там, как и следовало ожидать, мои нуррята осторожность уже не соблюдали. Следы их лап виднелись повсюду, как и трупы клякс, и следы обычной жизнедеятельности. Выследить по ним улишшей труда не составило, как и получить представление о численности стаи. Единственное, о чем не подумали каратели, это о том, что звери чаще всего охотились самостоятельно. Без меня. Поэтому, наткнувшись на ослабленных нуррят и изучив кишащий некко тоннель в коллекторе, каратели совершенно правильно предположили, что половина стаи уничтожена. Но не подумали, что вместе с ними не окажется вожака.

Мое появление стало для Шала полной неожиданностью, но, на его счастье, это не он стоял у меня на пути в тот миг, когда я выпрыгнул из тоннеля. Мы столкнулись чуть позже. Уже в финале. И вот тогда каратель совершил свою последнюю, самую главную ошибку — подошел вплотную. После чего мог лишь с бессильной злостью смотреть на мою оскаленную пасть, видеть в хищно горящих глазах торжество, понимать, что на самом деле это поражение для Ордена, а не победа. И ненавидеть… всеми фибрами отлетающей души ненавидеть меня за то, что я его переиграл…

Когда чужие эмоции улеглись, я сгорбился и тяжело вздохнул.

Для меня это не было игрой. На самом деле я тогда не победил, а потерпел сокрушительное поражение. И потерял намного больше, чем можно было предположить.

Первый, Второй, Третий… мои улишши… маленькие братья, которые до последнего оставались мне верны и пожертвовали собой ради того, чтобы я выжил.

Нет. Это была совсем не игра.

Благодаря Ули моя малышня уже давно стала частью меня. Я чувствовал их. Знал, грустят они или радуются, сытые они или же мчатся по подземным тоннелям в диком азарте. Я видел их, ощущал, я был одним из них. Это были мои восемь пар глаз и ушей. Мои лапы с острыми когтями. Маленькие частички моего сознания, разделенного на восемь умных голов и преданных до последней капли крови сердец.

Каждый из них был для меня чем-то большим, чем просто друг. И теперь, когда их не стало, я чувствовал себя так, словно потерял половину себя. А то, может, и больше.

Самое же поганое заключалось в том, что я, хоть и уцелел, был вынужден находиться в теле человека, который почти сумел меня уничтожить. Того, кто ненавидел нас всех в целом и каждого по отдельности. Того, по чьему приказу каратели заживо сжигали моих истощенных котят. Того, кто, даже оказавшись на пороге смерти, сожалел лишь о том, что не убил нас всех до одного.

Тяжело вздохнув во второй раз, я заставил себя встряхнуться.

Да, малышей больше нет, да и тело мне досталось поганое. Зато я был жив, полон злости и намеревался в скором времени за них поквитаться. Вопрос заключался лишь в том, считают ли меня теперь «зараженным» или нет? Если да, то почему сюда так смело заходит магичка? А если нет, то какого черта она меня еще не вылечила?

Ах да. Опять забыл. Я же на грани истощения, поэтому без полноценного питания мои раны будут заживать гораздо дольше. Этой лессе… как там ее… Майене… следовало наладить прием пищи если не через рот, раз уж мне глотку порвали, то хотя бы через капельницы, уколы или что тут у них в ходу? Клизмы? Вместо этого она меня отчитала, наговорила всяких гадостей, а потом бросила грязные бинты прямо на пол и куда-то умотала, оставив меня озираться в поисках пищи.

Интересно, если я обглодаю железные полоски на двери, их отсутствие быстро заметят?

Пока я прикидывал, как добраться до вожделенных железок, в коридоре снова послышались шаги, и буквально через пару ун в комнату зашел молодой… ну то есть еще моложе, чем лесса… высокий и на редкость худой парень. Одет он был в порнографического вида зеленые лосины, стоптанные башмаки и длинную белую тунику с какой-то причудливой вышивкой по краю.

— Доброе утро, мастер Шал, — нервно улыбнувшись, поприветствовало меня это тощее недоразумение. — Мое имя Йелли. Я — будущий целитель.

Я кивнул, знаком показав, что память мне пока не отшибло.

— Тогда позвольте мне вас обтереть и… ну… — совсем разнервничался парнишка, жестами пытаясь показать, в каком именно уходе я, по его мнению, больше всего сейчас нуждаюсь.

Тьфу. Болван. Больше всего на свете я сейчас хотел жрать!

— Хр-р… гр-р… ург-р-ргр! — вырвался из моего горла почти что звериный рык, после чего я поперхнулся и тяжело, надсадно закашлялся. А практикант испуганно всплеснул руками, пробормотал что-то насчет того, что мне нельзя говорить. Потом бестолково заметался по комнате. И только после того, как я с раздражением ткнул пальцем в грязные бинты, он все-таки сообразил, что я от него хочу.

— Гр-рха! — откашлявшись, я с трудом выплюнул на пол липкий кровянистый комок. — Убе… ри!

— Конечно, мастер Шал! Я сейчас! — выпалил этот идиот, чуть не бухнувшись передо мной на колени. Торопливо сгреб грязные тряпицы, подтер ими же кровь на полу, после чего вскочил и рысью куда-то умчался, даже не закрыв за собой дверь.

Тьфу. И за что мне такое наказание?

Тем временем слабость навалилась с новой силой, и я, будучи не в состоянии с ней бороться, взглядом нашел металлическую ручку на ящике тумбочки. Еда…

Само собой, я тут же попытался ее оторвать. Но не смог. Разозлился, конечно. Хотел было наклониться, чтобы дернуть посильнее, но не удержал равновесия и тяжело, как куль с мукой, повалился на бок. Естественно, при падении шарахнулся головой о тумбочку, после чего закономерно распластался рядом с кроватью. И в ослепительном веере разноцветных искр провалился в черноту, успев напоследок услышать цокот чьих-то коготков по подоконнику и почувствовать, как в мои губы ткнулось что-то маленькое, твердое и пахнущее чем-то смутно знакомым, что я бы очень хотел, но уже при всем желании не смог съесть.

Когда я открыл глаза в следующий раз, в комнате опять было темно и особенно резко пахло травами. Какая-то добрая душа уже успела перенести меня на постель, хотя это было весьма непросто. Поднять сто с лишним кило живого веса, большую часть которого составляли кости и мышцы, — задачка не из легких. Но неизвестные доброхоты справились. И даже заново перевязать меня успели, за что им отдельное спасибо.

Самое же странное заключалось в том, что во рту у меня остался легкий сладковатый привкус, хотя при прошлом пробуждении ощущения были такими мерзкими, словно туда кошка нагадила. Причем хорошо так нагадила, постаралась от всей души.

Я провел языком по сухим губам и почти сразу услышал невнятный шум со стороны тумбочки.

Кто там скребется? Крыса?

— М-мя, — тихо сказала настороженно глядящая на меня серебристая нурра с рубиновыми глазами. А в ее лапках сверкнул крошечный комочек мягко мерцающего в полутьме металла, вкус которого я до сих пор ощущал на языке.

Фэйтал…

— Хр-р, — прохрипел я и тут же зашелся в надсадном кашле.

Млять! На этот раз горло драло так, словно по нему наждачкой прошлись, причем не раз и не два. Там внутри была сплошная рана, на языке стало солоно, словно эта рана еще и кровоточила, а каждый вздох отдавался такой болью, что у меня чуть искры из глаз не посыпались.

Но и не кашлять я тоже не мог. Если прекращал, тут же начинал задыхаться, поэтому, мысленно рыча и ругаясь, я все кашлял, хрипел и снова кашлял, словно столетний дед, страдающий от запущенной формы туберкулеза. Затем все-таки додумался повернуться на бок, и вот тогда стало чуточку легче. И боль поутихла, и приступ постепенно сошел на нет. Свесившись с края постели и сплюнув на пол еще один кровяной сгусток, я с трудом отдышался и даже не стал противиться, когда подскочившая нурра протянула мне кусок фэйтала.

Черт с тобой. Давай. Все равно альтернатив нет и в ближайшее время не предвидится.

Пакость радостно застрекотала, когда я без возражений принял из ее лап угощение и снова откинулся на подушку. Хрен знает, где она его взяла, но фэйтал был уже обработан, очищен и имел безупречно круглую форму. Совсем не то, что корявые ниисовы самородки.

Протянув здоровую руку, я указал нурре на свою грудь и, как только мелкая туда перепрыгнула, одобрительно почесал ее за ушком. Молодец какая. Добытчица. Не знаю, как она меня нашла, но это было очень кстати.

Пакость от похвалы совсем расцвела и тихонько заурчала, подставляя моим пальцам то шею, то спинку. Потом свернулась клубком, уткнулась носом мне в подбородок и засопела, явно довольная тем, что наконец-то смогла угодить.

Чувствуя, как шипит и плавится на языке металл, я какое-то время просто лежал, чувствуя, как успокаивается надсаженное кашлем горло. Был ли в этом виноват фэйтал, не знаю, но когда нурра встрепенулась и ненадолго убежала, а по возвращении протянула еще одну металлическую «жемчужину», я съел ее без малейших колебаний.

Потом меня снова сморило. Однако примерно к полудню я проснулся и, обнаружив, что нурра куда-то исчезла, а в комнате появились посторонние, мгновенно насторожился.

— Как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спросила лесса Майена, поймав мой вопросительный взгляд.

Я знаком показал, что более или менее в порядке.

— Хорошо, — с облегчением ответила юная магичка. — Когда вы упали, я побоялась, что швы разойдутся, но сканирующее заклинание показало, что все в норме. Вы поправитесь, мастер Шал. Только говорить какое-то время не сможете.

Фигня вопрос. Ругаться я могу и молча.

— Вас надо обмыть, — немного помолчав, сообщила девушка и отвела глаза. — Я позову слуг. Не возражаете?

Угу. Зови. Сам уже чувствую, что воняю.

Лесса, помявшись, больше не решилась ничего добавить и просто ушла, оставив дверь комнаты приоткрытой. А как только в коридоре затихли ее шаги, из-под подушки высунулась треугольная змеиная мордочка, и Пакость вопросительно пискнула.

Я вместо ответа только открыл рот. После чего нурра проворно выбралась из своего укрытия, куда-то юркнула, затем вернулась, держа в зубах еще одну фэйталовую «жемчужину», и аккуратно вложила мне ее прямо в губы. А увидев, как я спокойно ее съел, довольно заворковала, замурлыкала, потерлась носом о колючий подбородок. Но вскоре навострила ушки, недовольно шикнула, вильнула хвостом и исчезла.

Уны через три в коридоре снова послышались шаги — на этот раз тяжелые и явно мужские. Вскоре после этого в комнату вошло двое слуг, которых я вспомнил по недавно просмотренному «фильму». Именами Шал, правда, не заморачивался, но мужики были ему хорошо знакомы. Они-то и помогли мне подняться, притащили откуда-то таз с горячей водой. Постоянно косясь на мое перебинтованное горло, быстренько меня обтерли, подали глиняный горшок с узким горлышком, чтобы, значитца, я справил туда естественную надобность. Потом спросили, не нужно ли принести горшок побольше, но я пока отказался — на свою последнюю охоту Шал, как монах на утреннюю молитву или воин перед тяжелым боем, отправился натощак, поэтому я, скопировав его матрицу целиком, в дополнительных емкостях пока не нуждался.

Когда с гигиеной было покончено, один из слуг ненадолго вышел, но вскоре вернулся, держа в руках большой графин с изогнутым горлышком, от которого вкусно пахло бульоном. Сообщив, что ничего более питательного при моих ранах кушать нельзя, мужик очень аккуратно, буквально по глоткам влил в меня весь графин. Я пару раз благополучно подавился. Один раз едва не блеванул. Но все же постарался вылакать все, что давали. А как только мужики собрали шмотки и ушли, с облегчением завалился обратно на постель.

Нехитрые процедуры умудрились вытянуть из меня все силы, снова превратив в обессиленное нечто. Зато, как только слуги ушли, в комнату вернулась Пакость и накормила меня гораздо более сытно, чем чуваки с бульоном. Среди ее добычи на этот раз были и старательно разгрызенные на куски золотые монеты, и пара «жемчужин», и крохотные шарики фэйтала, и, разумеется, бриллианты, на которые я взглянул со вполне обоснованным подозрением.

Но тут уж было не до капризов, поэтому даже бриллианты я сожрал молча, стараясь не думать о том, откуда Пакость их взяла.

Мужики потом приходили еще дважды, и перед этим нурра каждый раз без напоминаний исчезала из виду. Меня незатейливо, но сытно кормили, затем осматривали, убирали мусор, меняли белье, если я ненароком его пачкал. Под вечер даже принесли широкую рубаху с прорезями в районе бедер, чтобы больше не приходилось сверкать голым задом. И уже после этого лесса Майена навестила меня во второй раз за этот утомительно долгий день.

— Наконец-то, — выдохнула она, проведя очередной магический опыт. Поскольку сумеречное зрение по-прежнему не работало, то понять, что она делала руками и зачем так активно водила ими у меня над головой, я не мог. Но леди и не собиралась ничего скрывать. Вместо того чтобы просто уйти, на этот раз она позволила себе скупую улыбку. — Вот теперь все точно будет хорошо. Раны начали заживать, и заклинания больше не пытаются с вас свалиться.

Хм. А что, были проблемы?

— У каждого человека свой предел выносливости, — пояснила магичка, когда я недоверчиво прищурился. — Если организм поврежден настолько, что этот предел пройден, то никакие заклинания не помогут. Понимаете?

Я молча кивнул.

— Когда вас привезли, я почти поверила, что вы перешагнули этот рубеж, мастер Шал, — тихо призналась девчонка. — Ожог на плече неопасен, но вот горло… вы потеряли так много крови, что исцеляющая магия почти не работала. Я истратила весь свой магический резерв, чтобы добиться хоть какой-то устойчивости. Затем восполнила его из накопительного артефакта и истратила снова. Но даже после этого вы два с половиной дня не приходили в себя, а ваши раны не стали выглядеть ни на каплю лучше. Только сейчас… сегодня… произошел первый сдвиг, и теперь я могу с уверенностью сказать, что вы выздоровеете полностью. Но для этого вам надо хорошо есть, много спать и поберечь свое горло, если вы не хотите потерять голос навсегда.

Хм, программа несложная. Есть и спать… все, что я люблю.

— Завтра я попробую ускорить этот процесс, — после короткой паузы добавила лесса. — Магистр Нэш спрашивает о вас каждый день и, как обычно, требует результатов.

Я так же молча растянул губы в усмешке.

О да. Наставник такой… ему всегда все надо быстро, срочно и еще вчера. А если не вчера, то, по крайней мере, за час до того, как тебе вообще пришло это в голову.

— Простите, мне пора, — неожиданно извинилась магичка и, изобразив местный аналог книксена, как-то очень уж поспешно покинула комнату.

Я проводил ее задумчивым взглядом. А как только за ней закрылась дверь и на подушку с приглушенным шлепком упала скалящая зубы Пакость, протянул ладонь и по-быстрому закинул в рот то, что мелкая принесла.

Дня через два я окреп настолько, что уже мог самостоятельно встать, с передышкой, но все же без дополнительной помощи дойти до уборной и более или менее себя обслуживать.

Слуги после этого стали появляться лишь для того, чтобы принести еду, забрать грязную посуду, убраться или поменять постельное белье. А все остальное время я беспрестанно жевал, отсыпался, а в периоды бодрствования активно копался в доставшемся от Шала ментальном багаже и строил планы на будущее.

Тогда же я пришел к выводу, что даже если Ули быстро оправится от ран, то менять матрицу в ближайшее время не стоит. Во-первых, потому, что я и так должен находиться под подозрением и если вдруг исчезну, то Орден может понять, что шайен, за которым гонялся Шал, все еще жив. Во-вторых, должность карателя во многом была созвучна с моим желанием вычистить городские подземелья. Наконец, в-третьих, сделать это в личине Шала и руками не особенно многочисленного, но владеющего рядом ценных артефактов Ордена было гораздо проще, чем корячиться в одиночку.

Определив для себя таким образом первоочередные задачи, я первые две недели честно провел под присмотром целителей. А как только лесса Майена сообщила, что карантин закончен, меня вызвал на разговор магистр Нэш.

К разговору я был готов, поэтому врасплох наставник меня не застал. Одежду мне тоже принесли — стандартное облачение карателя, в которое я влез, все еще испытывая некоторое отвращение. Длинное кожаное пальто, нагрудник, тонкая нательная рубаха плюс вторая, вязаная, в качестве поддоспешника, затем еще штаны из плотной кожи и высокие сапоги на толстой подошве… ну вот, теперь и я похож на гангстера. Только вместо кобуры — двойные короткие ножны на поясе плюс татуировка на морде для полноты картины.

Зато я выяснил, почему каратели носят такую неудобную экипировку — оказывается, кожа, из которой пошита их одежда и обувь, была пропитана особой разновидностью шекка, который добывали исключительно на юге Архада из редкого, крайне ценимого на Ирнелле сорта шекковых деревьев. Особенность этого сырья заключалась в том, что после обработки такой сок, помимо прочих полезных свойств, придавал материалам устойчивость к магическому воздействию. Да еще на пластинках нагрудника имелось очень легкое, совсем невесомое напыление из фэйтала, усиливающее защиту карателя. Непосредственно для охоты этот факт, правда, особого значения не имел, зато подобная одежда могла уберечь от нехороших случайностей. Скажем, если маг-отступник надумает использовать боевое заклинание. Или же луч «бластера» ненароком уйдет не в ту сторону, куда планировалось.

Безусловно, на прямой удар, да еще приличной мощности, обработанная шекком кожа была не рассчитана. Да и фэйтала на нагруднике имелось совсем чуть-чуть. Но все же это было лучше, чем ничего, поэтому каратели годами парились в неудобной одежде и безропотно таскали на плечах лишнюю тяжесть.

Застегивать пальто я не стал — в таком виде оно сильно затрудняло движения. Но, насколько я помнил, этого вообще никто из карателей не делал. Разве что в сезон дождей или в исключительных случаях, когда пренебрегать даже такой защитой было чревато.

К сожалению, браслет и «бластер» мне не выдали — по возвращении в Орден Жош сдал всю мою амуницию на склад, и теперь до особого распоряжения я ее не получу.

Хотя бог с ней. Браслет, пока я жив, больше никто не наденет — он был именным и настраивался на ауру конкретного человека. А уж «бластер», который здесь называли тагором, тем более.

Некоторое время назад меня интересовал принцип действия этой штуковины. Так вот, теперь он был мне доподлинно известен: тагор… в переводе с ирала это означало что-то вроде «убиватель», «уничтожитель»… представлял собой оружие, способное работать как в непрерывном, так и в импульсном режиме. Переключатель располагался сбоку, в выемке, сделанной специально под большой палец. В каждом режиме работы имелось по два подрежима: в импульсном тагор мог работать в качестве парализатора или обугливателя; а в непрерывном использовался только при наличии других таких же приборов, чьи лучи образовывали единую сеть, от мощности которой напрямую зависел эффект воздействия — также парализующий или умертвляющий.

Причем эффективен тагор был в одинаковой степени как против некко, так и против живых существ, о чем я раньше не знал. Работал он на местном аналоге батареек, так что чисто с технической точки зрения это был обычный прибор.

Я также узнал, что малое количество карателей в Ордене объяснялось не отсутствием желающих, а крайне ограниченным количеством тагоров. Поскольку они, как и браслеты, настраивались на одного конкретного владельца и могли быть использованы другим человеком лишь после смерти предыдущего хозяина. Именно по этой причине в Ордене было много подмастерий, но крайне мало мастеров. И поэтому же тагоры переходили от наставника к ученику до тех пор, пока окончательно не исчерпывали свой маго-технический ресурс, а арсенал Ордена не оскудевал еще на одну боевую единицу.

Если верить воспоминаниям Шала, всего в Ордене, который охватывал несколько крупных, входящих в Альянс стран, насчитывалось около тысячи карателей. Однако лет сто назад их было в два раза больше. А четыре с гаком века назад, когда только-только разгоралась война с «разумниками» и был утрачен секрет воспроизводства одного из самых сложных артефактов этого мира, карателей насчитывалось порядка десяти тысяч.

Выводы, как говорится, делайте сами.

О причине, по которой нынешние «разумники» и бытовые маги не сумели восстановить первоначальное число тагоров и не нашли способа отремонтировать вышедшее из строя оружие, Шал доподлинно не знал. Аккумуляторы зарядить было несложно — это мог сделать любой бытовой маг. Их производство было давно налажено. Повреждения ствола, рукояти, всякие помятости и потертости тоже убирались легко. Так что скорее всего проблема заключалась в сложности передачи магической энергии из аккумулятора в оружие. Какая-то там имелась особая фишка, о которой знали только изобретшие тагоры «разумники». Поэтому как только выходила из строя отвечающая за этот процесс деталь, могущественное оружие карателей моментально превращалось в обычный хлам.

Аккумуляторов по приказу выдавалось по два на каждую смену. Суммарной энергии этих двух прямоугольных пластин шириной с обычную кредитку и толщиной в полсантиметра хватало для работы в непрерывном режиме на два с половиной рина при использовании прибора на максимальной мощности, а в импульсном — аж на четыре с лишним сотни выстрелов. Что при таких скромных размерах выводило оружие карателей в разряд офигенно крутых пушек, от которых я бы и в будущем не отказался.

Нурра, увидев, что я куда-то собираюсь, тут же запрыгнула мне на голову, вцепилась коготками в волосы и сердито заурчала, явно полагая, что я во второй раз брошу ее на произвол судьбы. Но я лишь отвернул полу тяжелого пальто, позволив Пакости забраться внутрь. И, уже успев убедиться, что она достаточно умна, чтобы меня не подставить, со спокойной душой покинул комнату.

Рабочий кабинет магистра столичного Ордена карателей располагался здесь же, на территории резиденции, буквально в соседнем здании, до которого я тем не менее добирался гораздо дольше обычного. Проклятая слабость даже через две недели полностью не исчезла, поэтому идти приходилось с остановками. Медленно и аккуратно, пережидая приступы головокружения. А при виде встречных делать морду кирпичом и злобно зыркать по сторонам, чтобы народ не вздумал задавать вопросы.

Никто их и не задавал. Насколько я понял, мастер Шал был для коллег кем-то вроде персоны нон-грата. С ним никто не здоровался, о его делах никто и никогда не спрашивал. Его здоровьем интересовался лишь бывший наставник. И абсолютно никто, кроме юной магички, практикантов и слуг, не рискнул бы навестить его во время болезни. Мастер Шал всегда и везде, за очень редким исключением, работал один. Ни с кем не мог и не хотел уживаться. И он был единственным, кроме самого магистра, кто имел разрешение на проживание за пределами резиденции.

За это Шала, кстати, еще и презирали, совершенно незаслуженно считая любимчиком магистра Нэша. Но самому Шалу было на это плевать. Единственное, что его волновало, это чтобы его приказы выполнялись немедленно. И чтобы порученная ему работа была сделана хорошо.

В общем, до кабинета, расположенного на третьем этаже нужного мне здания, я добрался без приключений. У самой двери, правда, еще немного постоял, восстанавливая дыхание. Потом проверил тихо сидящую за пазухой нурру. Мысленно пробежался по своей новой личине. Выудил из памяти привычки прежнего хозяина. И, постучав в дверь трижды, распахнул тяжелую деревянную створку.

Магистр Нэш нашелся в левом углу большого, довольно скромно, но со вкусом обставленного кабинета. Когда Шал впервые его встретил, Нэшу было тридцать два. Сейчас же его возраст плавно приближался к шести десяткам. Однако, несмотря на возраст, почти полную потерю некогда роскошной шевелюры и располагающую к праздности должность, магистр до сих пор выглядел свежо, имел подтянутую фигуру, суровое, изборожденное морщинами лицо и обладал на редкость проницательным взглядом, который уперся в меня сразу, как только я переступил порог.

— Заходи, — без обиняков велел магистр Нэш, когда я характерным для Шала жестом наклонил голову. — Бери стул. Садись. Лесса Майена сказала, что говорить ты уже способен.

Я прокашлялся и едва слышно просипел:

— Так точно.

Говорить по-прежнему было трудно, горло быстро уставало, болело, и оттуда по-прежнему откашливалась всякая дрянь. Но в целом да, общаться я мог. Поэтому не стал возражать и спорить, а просто прихватил стоящий у стены стул, подтащил его к столу и, поставив напротив бывшего учителя, уселся.

Магистр окинул меня еще одним внимательным взглядом и, сложив изуродованные шрамами пальцы в замок, спокойно поинтересовался:

— Что скажешь?

Ну да. Никаких тебе «здравствуй», «как дела?», «как себя чувствуешь?» — сразу к делу. За это Шал и уважал бывшего наставника — тот никогда не делал лишних телодвижений, а все вопросы предпочитал решать быстро и наиболее эффективным способом.

Вопрос, правда, был с подвохом. Вроде бы и не относящийся ни к чему конкретному, но с учетом того, что я две недели провалялся на больничной койке, хотя ходить и говорить начал гораздо раньше, вопрос в первую очередь имел прямое отношение к карантину.

Я снова прокашлялся и с натугой выдавил:

— Как вы и говорили, мы упустили шайена.

— Нурр? — ничуть не удивился наставник. — Тот самый, что ушел от тебя уже дважды?

Я неохотно кивнул.

— Итоги рейда? — таким же ровным тоном осведомился магистр Нэш. — Вторая команда пришла слишком поздно, чтобы дать какие-то конкретные данные. Пятеро трупов, ты — полутруп, целая толпа вырвавшихся из смежных тоннелей некко и неопознанные останки на полу, от которых после воздействия тагоров ничего не осталось. Что ТЫ можешь мне сказать по этому поводу?

Я с трудом сдержал скептическую усмешку.

Если бы магистр Нэш не имел, как он утверждает, доподлинных сведений о произошедшем в тоннелях, ко мне пришли бы гораздо раньше и уже вытрясли душу, желая узнать, почему целая команда карателей оказалась не в силах за себя постоять. Но он знал. Если не все, то многое. Все же обучение карателей было достаточно разносторонним, из них… то есть из нас… готовили и убийц, и ведьмаков, и охотников, и следопытов. Многие, прежде чем наберутся опыта и осядут в городах, успевали, как Шал, порядком помотаться по свету в поисках шайенов, магически измененных тварей, а иногда и отступников-магов, в отношении которых каратели были вынуждены совмещать профессии ищеек и палачей.

Так что обо всем ему уже доложили. И карантин, положенный после встречи с шайеном, я тоже прошел. Хотя в ближайшее время мне все равно будут уделять повышенное внимание и ненавязчиво посоветуют держаться на виду.

А еще я знал, что, не имея на руках стопроцентных доказательств, своими выводами Шал предпочел ни с кем не делиться. Охота в подземельях была его личной инициативой, на которую он, как один из лучших карателей в столице, имел полное право. Полномочия Шала простирались настолько далеко, что он, будучи координатором той охоты, единоличным решением мог привлечь к рейду других карателей и одновременно вызвать на себя отряд городской стражи. Отказать ему в этом без о-очень веской причины не имели права. Но мне было, чем удивить магистра и как оправдаться за неудавшийся рейд, который закончился вовсе не так, как полагали в Ордене.

Прокашлявшись в третий раз и прочистив горло, я машинально потер оставшийся на шее уродливый шрам и начал медленно говорить. Наставник слушал молча, полуприкрыв веки и словно бы даже не слишком вникая в слова. Но впечатление было обманчивым — сейчас в голове магистра неслышно крутились шестеренки и щелкали такие же невидимые циферки, когда он со свойственным ему бесстрастием проводил оценку не только моих действий, но и действий всего столичного Ордена, допустившего непростительную ошибку.

Естественно, я рассказал ему только те выводы, к которым пришел мастер Шал, когда охотился за мной и улишшами. Его мнение, его доказательства и исключительно его взгляд на ситуацию. Более того, я рассказал наставнику ту непростую ночь буквально по минутам. Вплоть до того момента, как мастер Шал наставил на меня тагор.

— Ты уверен, что это был тот самый нурр? — спросил наставник, когда я замолчал.

Я кивнул.

— Причины?

— Он был… гораздо крупнее остальных, — уже с немалым трудом просипел я. После долгого рассказа горло совсем сдало, и уже недалек был тот миг, когда я не смогу выдавить из себя ни слова. — И он совершенно точно защищал свою стаю. Точно так же, как стая пыталась защитить его.

— Он вел себя довольно разумно для зверя, тебе не кажется? — словно бы вскользь обронил магистр.

— Да, — внутренне напрягся я. — Он ушел от нас дважды. Но оба раза ему скорее всего просто повезло.

Магистр Нэш неожиданно поднял на меня взгляд.

— Ты так считаешь?

— В первый раз мы не закончили с облавой, — спокойно признал я, выдержав этот тяжелый взор. — И не убедились, что тварь действительно мертва. Понадеялись на магию, когда надо было обыскать район вручную и своими глазами взглянуть на останки. Во второй раз мы неоправданно поспешили. Это была моя ошибка. Не подумал, что, прежде чем влезать в логово, следовало сперва за ним проследить хотя бы несколько дней и по возможности убедиться, что зверь прячется именно там. Вероятно, шайен почуял, что в логове побывали чужаки, поэтому дальнейшее наблюдение у башни эффекта не дало. Шайен ушел и больше в ее окрестностях не появлялся.

— Ты нашел его новое логово?

— Нет, мастер. Но я полагал, что на этот раз он укроется поглубже, поэтому и отправился в подземелье.

— Ты согласился, что он вел себя чересчур разумно для зверя, — качнул головой наставник, и у меня по спине пробежал холодок. — Умный шайен не стал бы использовать в качестве логова одно и то же подземелье дважды.

— Да… но все же он там был. Вероятно, тоже охотился. Энергия мертвых душ — прекрасный источник пищи. И для шайена, умеющего подолгу оставаться на изнанке, он был жизненно необходим.

— Ты уверен, что убил их всех? — неожиданно жестко посмотрел на меня магистр Ордена.

— В подземелье имелись следы присутствия восьми взрослых нурров. Четверых убили мы. Плюс вожак, который умирал у меня на глазах. Больше ему на помощь никто не пришел, так что, если вспомнить, какое количество некко сопровождало появление нурров в коллекторе, то скорее всего остальная стая мертва.

— Но все-таки ты не уверен?

— Я не увидел тел, — вынужденно признал я. — И после первой нашей оплошности предпочел бы лично убедиться в их гибели.

— Тел не видел никто, — так же неожиданно расслабился магистр Нэш и с досадой поджал губы. — Все твои доказательства уничтожили некко. А если бы Жош опоздал хоть на пару ун, то и от тебя бы ничего не осталось. Они вырезали тебя из гущи тварей на живую. Слегка обожгли, как они говорят.

Слегка?

Я припомнил обширный черный струп на левой руке, который даже после всех усилий лессы Майены не сошел полностью, и мысленно хекнул.

Да уж, «слегка». Но с учетом репутации Шала даже удивительно, что его там не пристрелили. Если я правильно помню, клякс в тоннеле набилось в процессе погони за моими улишшами как сельдей в бочку. И, наверное, когда схватка в коллекторе затихла, они всем скопом ринулись добивать выживших, пока в тех оставалась хотя бы капля жизненных сил. Так что, пожалуй, надо сказать мужикам спасибо. Если бы не они, я бы точно сдох.

— Почему ты не взял с собой второй отряд? — вырвал меня из раздумий магистр Нэш. — Почему ты позволил карателям разделиться?

— Тоннели вокруг коллектора соединяются в единую сеть, мастер, — после очередного приступа кашля, прохрипел я. — Было опасно оставлять тылы неприкрытыми.

— А выходить вшестером против стаи шайенов не опасно?

Я не стал отводить глаза.

— Они тоже могли разделиться. И мы оказались бы в еще худшем положении, чем тогда. В темноте да в узких каменных коридорах с огромным количеством поворотов у тварей было несомненное преимущество.

— Зачем же ты туда полез?

— Я взял с собой всех свободных на тот момент мастеров. Если бы с шайенами не справились мы, то кто тогда, мастер? Медлить было опасно. За год у вожака появилась стая в восемь голов. А что было бы через месяц? Или через два? Скорость распространения заразы заставила меня поторопиться с принятием решения. Понимаю, что Орден понес потери, но девять тварей в обмен на пять жизней… мне кажется, это не самый плохой размен.

Магистр Нэш нахмурился.

— Жертв могло быть гораздо больше. А о том, что могло бы быть, если бы некко не отвлекли шайенов, ты подумал? А если бы вас перебили поодиночке?

— Исключено. Мы продвигались по смежным тоннелям, оставляя за собой неактивные защитные сети и покрывая таким образом вдвое большую площадь, чем могли бы, если бы шли единым отрядом. Подобраться к нам с тыла шайены не могли. А в коллекторе им было некуда деться, поэтому я пошел на риск. Это был хороший шанс: ослабленная стая, идущие за ними по пятам мертвые души… некко существенно облегчили нам работу, мастер. А если бы ни они, ни мы не справились, то тварей успел бы добить второй отряд.

— Если ты все предусмотрел, тогда откуда в коллекторе взялся вожак? Как он сумел пройти сквозь вашу защиту?

Я дернул щекой.

— Вероятно, он прятался в дальних тоннелях. Или в одной из дыр, которые проделали некко, а то и сами шайены для охоты. Человек по ним не пройдет. Возможно, мы не все их зачистили. И я не исключаю, что некоторые из них проходят в стенах гораздо выше того уровня, что мы могли заметить с пола. Мы не ожидали его появления, это верно. Но все же операция завершилась успешно, и эта тварь нас больше не потревожит.

Магистр Нэш снова помолчал, а затем уже гораздо спокойнее заметил:

— Тебе повезло, ученик. Из этого боя ты мог не вернуться.

— Так точно.

— Ты все еще бережешь руку… да и бледность тебе не к лицу. Иди, лечись, — вдруг окончательно смягчился наставник. — Я отстраняю тебя от работы на месяц.

Я вскинулся.

— Магистр Нэш!

Что? Опять карантин?! Неужели меня запрут в больничке еще на четыре недели?! Для моих планов это было равносильно краху! А питаться я чем буду?! А с Изей как быть, когда он очнется?! И куда я, позвольте спросить, дену Пакость, если меня поселят в казарму?!

— Это не обсуждается, — снова вернул ровный тон магистр, и мне ничего не оставалось, как склонить перед ним голову. — Приказ получишь у секретаря. Бумаги уже готовы. Но после твоего возвращения я хочу увидеть подробный план по очистке городских подземелий от некко, которых там расплодилось непростительно много.

Мля-а…

— Свободен, — бесстрастно бросил магистр Нэш, когда я был уже готов выйти за рамки матрицы и попросить его сделать исключение.

Но после этих слов стало ясно, что спорить бесполезно. Так что мне оставалось только подняться, отвесить наставнику уважительный поклон и молча выйти, кроя про себя этого упрямого осла всеми известными ругательствами.

Из резиденции Ордена я вышел только ближе к вечеру и был рад уже тому, что мне вообще позволили это сделать. Как и обещал магистр, приказ о моем отстранении был готов, но секретарь почти половину рина искал его среди многочисленных бумажек. Затем бегал куда-то его регистрировать, что-то подписывал, кучу раз уточнял… в общем, изгалялся как мог, потому что мастера Шала, как и подавляющее большинство обитателей этого здания, на дух не переносил.

Потом мне пришлось спуститься в местное хранилище и ждать, когда завскладом притащит мое оружие. Это тоже было хорошим признаком, потому что если бы мне перестали доверять, то никто не передал бы в мои руки драгоценный «бластер». Будь мы на Земле, то как отстраненному сотруднику мне бы вообще ни шиша не вернули — сперва выйди из отпуска по состоянию здоровья, пройди проверку на профпригодность и только потом получи оружие обратно. И это было бы мудро. В том числе безопасно. Но Орден считал, что каратели, выходя за ворота резиденции, попадают во враждебную среду, поэтому больной или нет, но оружие иметь каждый из нас был обязан.

А я что? Я только «за». В чужой монастырь…

Единственная проблема, которая возникла на складе, это то, что при проверке браслета выяснилось, что с него исчезла магическая метка. То есть по бумагам он все еще был моим, однако метка, привязанная к моей ауре и подтверждающая принадлежность предмета, почему-то слетела, поэтому пользоваться им я не мог.

Когда это выяснилось, завскладом пришлось вызывать из гильдии магов дежурного бытовика. Затем ждать, пока тот, бурча на весь белый свет, займется поисками причины. Попутно пройти целую серию проверочных тестов. Выслушать пространную лекцию на предмет того, как состояние здоровья карателя влияет на функционирование именных артефактов. И получить заключение, что поломка произошла из-за недавнего ранения, которое, по-видимому, оказалось настолько серьезным, что метка посчитала его смертельным и погасла.

Как выяснилось, для карателей такая метка служила не только опознавательным знаком, но еще и запускала артефакт в работу. А поскольку секрет создания меток гильдия магов держала в строжайшей тайне, то даже потеря или кража артефакта ничем не угрожала благополучию страны.

Процесс постановки метки я тоже увидел и был несколько разочарован, обнаружив, что маг не сам это делает, а использует еще один артефакт в виде совершенно непрезентабельного на вид куба, к которому мне велели приложить ладонь. Погудев и пофыркав, непонятная фиговина выдавила из себя разноцветную магическую нить, которую бытовик без особого пиетета запихал в рукоятку браслета и уложил внутри ее каким-то хитрым образом.

Тагор он, разумеется, тоже проверил и тоже привязал ко мне заново. И только после этого мне разрешили покинуть резиденцию Ордена. Но уже на воротах меня остановила охрана и, лишь дважды прочитав подписанный магистром приказ, неохотно выпустила. На улице в это время уже царила тьма кромешная, зато ночь оказалась на редкость теплой. Пролившийся вечером ливень сделал воздух еще и душным, влажным, так что мне в двух рубахах и теплом пальто в кои-то веки стало некомфортно.

Оглядевшись по сторонам и не найдя на раскинувшейся перед резиденцией площади ни одного свободного извозчика, я сплюнул и потопал пешком. Куда? Домой, естественно. Правда, не к себе, а к мастеру Шалу, который жил сравнительно недалеко, и до его жилища я мог дойти, не грохнувшись по дороге в обморок.

Слабость раздражала безумно. Всего за полрина, пройдя неспешным шагом около шана[6], я едва не помер, и это с учетом того, что по пути сделал целых три остановки. Еще через четверть рина я был готов проклясть все на свете. А вскоре — и кого-нибудь убить. Собственная немощь бесила не только меня — хозяин моей нынешней матрицы тоже ненавидел это чувство. И поскольку мне пока было сложно разделять наши эмоции, то в поисках места для очередной остановки я забрался в первый попавшийся парк, отыскал узкую лавочку. Брякнулся на нее, радуясь, что никого постороннего в округе в такой поздний час не наблюдалось. А ун через десять, когда отдышался и перестал обильно потеть, решил, что раз уж я все равно сижу, то почему бы не разобраться с вооружением.

Поддернув правый рукав, я оглядел тяжелый браслет, охватывающий правое предплечье, и, кое-как согнув левую руку, провел кончиками пальцев по украшавшим его металлическим «шишкам». Как я теперь знал, рабочих среди них было всего две. Та, что располагалась правее, генерировала магическую поисковую сеть. Та, что левее, придавала сети функцию захвата цели.

Только и всего.

Удобство же использования браслета заключалось в том, что нажимать кнопки не обязательно было руками. Достаточно хлопнуть себя по бедру той или иной «шишкой», как нужная функция тут же становилась активной.

Насчет того, каким именно образом не маги… а карателями испокон веков становились обычные люди… видели поисковые сети, память Шала тоже дала ответ. Все было просто: татуировки. Те самые, которые так меня раздражали и которые на деле оказались не просто указанием на принадлежность карателей к определенной воинской касте, а приносили реальную пользу.

Я даже припомнил объяснения мага, который в свое время делал татуировку молодому пареньку с неудобным именем Шайлисатт.

— Это не для красоты, — говорил он, проводя болезненную до крайности процедуру. — Если твое тело не отторгнет магию, ты станешь карателем. Если же отторгнет, то твой путь будет лежать или в обычную армию, или на кладбище. Хотя лично я тебе такой судьбы не желаю.

Шал вытерпел все, что уготовил для него мастер-маг. И на собственной шкуре узнал, каково это — когда вместо краски тебе под кожу раз за разом загоняют иглу, смазанную специально обработанным соком шеккового дерева. Причем узор набивался неделями. Не только на скулы, но и на лоб, подбородок, шею, веки и даже за ушами. Его единственным предназначением было позволить карателю видеть его же собственные поисковые сети. Чужие, при отсутствии привязки к поисковому браслету, к сожалению, никто из них не распознавал. Ну а чтобы не пугать людей обилием рисунков на морде, краску брали прозрачную. И уже поверх нее на скулы наносили самое обычное тату, смысл которого на древнем ирале означал буквально следующее: «Пусть свет, что есть в нас, да воссияет».

Я, пока чах две недели в карантине, успел во всех подробностях рассмотреть свою хмурую физиономию, украшенную этой пафосной надписью, чем-то похожей по виду на арабскую вязь. И все остальное детально изучил. Как мог, опробовал возможности нового тела. Не возражал против регулярных осмотров. И растерялся, пожалуй, всего однажды. Этим утром. Когда лесса Майена явилась в мою келью в последний раз и потребовала, чтобы я разделся.

Ну, я разделся. Тело приличное, стесняться тут было нечего. Но когда леди обошла меня со всех сторон, а затем наклонилась, внимательно рассматривая мой во всех смыслах здоровый писюн, будто всерьез ожидая, что там сейчас раскроется зубастая пасть… честное слово, я едва не заржал. И с трудом удержался, чтобы не гаркнуть во весь голос: «Гав!»

Увы. Настоящий мастер Шал никогда себе такого не позволил бы, поэтому и я не стал. А поржал тихо, молча, про себя. Сполна насладившись смущенно заалевшими щечками лессы, когда та выпрямилась и, нервно пробормотав, что со мной все в порядке, почти выбежала из комнаты.

Э-э-эх…

Вернувшись к браслету, я стукнул им по лавочке и поморщился, когда веки неслабо обожгло, а вместе с этим перед глазами мелькнула и умчалась прочь поисковая сеть. Находясь в теле карателя, я ее видел несколько иначе, чем когда был нурром и смотрел со стороны. Но все же это было довольно удобно. Если не считать того, что активация заклинания на веках приносила массу неприятных ощущений.

Пока работала сеть, мои глаза нещадно жгло и щипало, словно туда попала жидкость из перцового баллончика. Потом сеть сдулась, и неприятные ощущения ушли. Но я после этого еще пару ун промаргивался, сетуя про себя на недоучек-магов, которые не нашли способа сделать использование заклинания менее болезненным.

Потом я все-таки поднялся и потихоньку побрел дальше, заодно опробуя поисковое заклинание в работе и пытаясь к нему привыкнуть. В какой-то момент даже сумел приноровиться и сделать так, чтобы глаза поменьше слезились. А уже неподалеку от собственного дома совершенно неожиданно увидел, что в нижней части моя сеть потеряла стабильность, и, подключив вторую функцию, в полнейшем недоумении уставился на прижатую к земле молодую кляксу, которая невесть каким образом сумела пробраться в подвал весьма небедного особняка.

Хотя о чем я говорю?

Это же мой район патрулирования. За последние две недели его, естественно, никто не проверял, вот и расплодились твари. Ну да ничего. Щас я ее шлепну и заодно проверю работу тагора, на который у меня уже было немало планов.

Тот факт, что на дворе почти ночь и хозяева дома скорее всего спят, меня не смутил. Карателям всегда и везде открывали двери; им было даровано право врываться в чужие дома и средь бела дня, и посреди ночи. Так что я решительно направился к примеченным дверям, отыскивая взглядом колокол, дверной молоток или иное средство привлечь к себе внимание. Но уже у самых дверей был остановлен звуком быстро приближающихся шагов и раздраженным ворчанием:

— Так я и знал, что ты больной ублюдок! Ты отстранен от работы, не забыл?!

Я обернулся и непроизвольно скривился: хмурая морда, желтые зубы, кривой нос и нависающие над переносицей черные лохмы… Жош. Ну, конечно. Кого еще магистр Нэш мог отправить за мной следить, как не командира ночной смены?

— Я сам все зачищу, — приглушенно рыкнул Жош, нагнав меня и сделав недвусмысленный жест правой рукой с надетым на нее поисковым браслетом. — Магистр сразу сказал, что ты, придурок, все равно на рожон полезешь. И не ошибся. Так что проваливай отсюда, или, светом клянусь, я доложу ему о нарушении приказа.

Вот же козел! И этого человека я собирался благодарить?!

Ах да, Шал же его терпеть не мог. Какие-то у них с Жошем были терки, причем не первый год. Ну да и хрен с ним. Не с руки сейчас выяснять отношения. Да и копаться в деталях я пока был не готов.

Молча развернувшись, я потопал прочь, на всякий случай положив ладонь на левую сторону груди, где во внутреннем кармане пальто встрепенулась маленькая нурра. Еще вылезет, вцепится кому-нибудь в горло, а мне потом объясняйся со службой внутренней безопасности… а в Ордене и такая была, ага… по поводу внезапно всплывшей собственности одного придурочного тана, который, я так полагаю, не месяц и не два выносил мозг начальнику городской стражи, требуя вернуть украденное.

Жош пробормотал мне вслед что-то не особенно лестное, но я не стал заострять на этом внимание. Просто ушел. Еще через полрина добрался-таки до своего нового дома. Скептически оглядел скромный двухэтажный домик, притулившийся в конце длиннющей улицы. Пихнул ногой давно не крашенную дверь. С немалым трудом поднялся на второй этаж. Уже там, наверху, отдышался, чувствуя, как от стремительно наваливающейся усталости пляшут в глазах разноцветные звездочки. Но все же добрался до погруженной в тишину спальни, окинул ее мутным взглядом и, рухнув на постель, мгновенно отрубился.

Утро для меня наступило примерно в полдень. И то, если бы не насущные потребности и не проснувшийся аппетит, я бы, наверное, до следующей ночи продрых. А то, может, и дольше.

За эту ночь я умудрился отлежать себе… все. И морду, которой с размаху впечатался в подушку, и ухо, которое попало на неудачно заломившуюся наволочку, и руки с ногами, и даже хвост… о, Изя!

Открыв глаза и увидев перед лицом беспокойно раскачивающийся хвост, я слабо улыбнулся и, почувствовав от соседа мысленный отклик, с облегчением выдохнул. Ну слава богу! Похоже, поглощенных за эти две недели монет и бриллиантов хватило, чтобы Изя очнулся от комы и выбрался из-под пальто.

Рядом на подушке в напряженно-встревоженной позе сидела Пакость. Вся какая-то взъерошенная, прижавшая уши к голове и беспокойно принюхивающаяся к новой части моего тела, которая умудрилась очнуться раньше меня. Изя тем временем ободряюще толкнулся носом и выразительно щелкнул пастью, намекая, что уже пора бы перекусить.

Я с облегчением рассмеялся. Сел. А заметив на подушке целую россыпь горошин из фэйтала, подхватил обеспокоенную нурру на ладонь. Мелкая аж зашипела от возмущения, когда хвост метнулся к ее сокровищам и принялся жадно их пожирать. А я погладил серебристую чешую и легонько щелкнул по крохотному носу.

— Не ворчи. Он переварит их гораздо быстрее.

— Мя! — сердито вякнула нурра и, молниеносно взобравшись на плечо, настойчиво протянула мне чудом сбереженную горошину.

Я благодарно кивнул, позволил закинуть кусочек металла мне в рот и, дождавшись, когда Изя жадно проглотит все остальное, отправился изучать свое новое жилище.

Мастер Шал, как ни удивительно, жил достаточно скромно. Дом, хоть и в два этажа, был невелик по площади, очень скупо обставлен и снабжен лишь самым необходимым. На втором этаже располагалась только спальня и уборная. На первом — узкий коридор, выполняющий роль крохотной прихожей, такая же небольшая кухня, вторая уборная, кладовка, совсем уж невзрачный кабинетик и… в общем-то это и все, чем владел один из лучших карателей Ордена.

Имея зарплату почти в три золотых молга в месяц, Шал мог себе позволить гораздо больше. Но вместо этого он платил полсеребрушки в месяц девушке-служанке, которая раз в неделю приходила сюда убираться. И совсем немного тратил на еду. Жилье было служебным, поэтому платить за аренду ему не требовалось. Одежду и амуницию каратель получал в Ордене. Роскоши он не терпел. Жил как аскет. И я откровенно порадовался, когда зашел на кухню и обнаружил на столе увесистый мешочек, откуда через старательно проделанную дыру на боку успело вывалиться несколько золотых.

Пакость довольно заурчала, когда я похвалил ее за находку. После чего вихрем промчалась по столам и полкам, одну за другой распахнула дверцы немногочисленных шкафов. Выволокла и сложила на столе все нашедшиеся на полках колющие и режущие предметы, притаранила откуда-то красивую кружку, судя по всему, фарфоровую или типа того. После чего обежала свою добычу по кругу, привстала на задние лапки и требовательно мявкнула.

Мол, смотри, хозяин, я тебе еще покушать нашла…

Сунув в рот пару золотых, я довольно кивнул и принялся припоминать, что и где тут лежит. Обошел весь этаж. Затем снова поднялся на второй. А когда Пакость выразительно защелкала пастью и кровожадно огляделась, без промедления кивнул:

— Иди, ешь. Только дыры на виду не оставляй и постарайся сделать так, чтобы крыша не рухнула нам на головы.

Нурра вильнула хвостом и исчезла. С чердака вскоре донесся характерный хруст, словно там поселился гигантский термит. Потом что-то покатилось по полу, загрохотало. Но не слишком громко, так что я не обеспокоился. Закончив осмотр посещением уборной и душа, я переоделся, после чего спустился вниз и на пару с Изей от души перекусил, в два счета уполовинив годичные сбережения мастера Шала.

Обычной еды в доме почти не осталось, хотя было видно, что за полками и шкафами кто-то следил. Внутри нашлось немного сыра и хлеба, а в леднике (местный аналог холодильника, замаскированный под обычный шкаф с охлаждающим заклинанием внутри) лежало замороженное мясо. Само собой, я сгрыз все, что нашел, снова закусил молгами и, устав от этой несложной деятельности, во второй раз отправился спать. А ближе к вечеру, когда в двери заскрипел чей-то ключ, неохотно спустился вниз, чтобы встретить свою единственную служанку.

Девушку звали Ниара. Она была довольно милой, аккуратной, вежливой и вполне приятной на личико. К тому же никогда не отказывала суровому карателю в интимной близости, если в том возникала необходимость. Единственное, чего бывший хозяин дома от нее требовал, это чистоты в доме и соблюдения личной гигиены. А также приплачивал по серебряному молгу в месяц за то, чтобы она больше ни с кем не вступала в близость, пока работает на него.

Я, оглядев аппетитную фигурку девушки, мысленно облизнулся. Но, пока Ниара убиралась и расставляла по полкам продукты, соблюдал основное правило Шала — молчал. Нет, на секс сегодня не претендовал — в таком состоянии с меня мало проку. Но будущее определенно начинало мне нравиться. Тем более что воспоминания Шала на эту тему были достаточно подробными, и, пока Ниара работала, я утешал себя тем, что вдосталь в них покопался. Заодно узнал, что служанка у меня хоть и скромная, но умеет быть темпераментной. К тому же не ревнива. Честна. Умела вкусно готовить. И в какой-то мере даже заботилась о своем господине, который лишь в отношении нее позволял себе проявить некоторую мягкость.

Однако, когда я уже размечтался, что через пару недель сполна оторвусь за год вынужденного воздержания, и даже задумался, как подготовить к этому свой любопытный хвост, случилось непредвиденное. Перед уходом, все убрав и снабдив меня горячим ужином, Ниара вдруг потупилась и неуверенным голоском сообщила, что ей очень жаль, но с недавних пор у нее появился ухажер.

Меня словно под дых ударили.

Что? Любовник?!

Поднявшаяся в душе волна раздражения, доставшаяся в наследство от бывшего хозяина дома, была настолько сильной, что мне потребовалось некоторое время, чтобы ее погасить.

Черт.

В Ниаре как таковой я не нуждался. Привыкнув сам себя обслуживать, я мог обойтись без помощи по дому. Тем более от незнакомой девушки. С ее появлением реально возрастала угроза обнаружения Изи и нурры. Но если ради регулярного секса и шанса на нормальные отношения я еще был готов рассмотреть варианты, то в отсутствие оного смысл появления в моей жизни дополнительного фактора риска сводился на нет.

И тем не менее с Ниарой надо было что-то решать.

Настоящий Шал мог бы ее сейчас даже ударить, ведь в его понимании это было предательство. Он ей в какой-то степени поверил, даже вон второй ключ отдал, а для мужчин это много значит. Сказать, что это была любовь, я бы, правда, не рискнул, но симпатия определенно присутствовала: Ниара была единственной, кого добровольно отстранившийся от человеческого общества каратель был готов хоть как-то терпеть. И ее заявление должно было больно ударить по его самолюбию.

Однако по большому счету девушка оставалась свободна в своем выборе. Ей никто не запрещал влюбляться или испытывать симпатию к кому-то еще. К тому же она честно предупредила, что нашла другого партнера для жизни и секса. Даже смущенно пробормотала, что «ежели господин желает, то она могла бы… в последний раз». Да и следить за порядком в доме не отказывается. Ведь у нее на руках старушка-мать, которую не бросить без помощи, младший брат, который тоже нуждался в присмотре. И вообще, господин каратель был к ней так добр, что ей очень неловко за то, что она так его подвела.

Я после этого только зубами скрипнул и, не выходя из образа, процедил:

— Вон.

Девушка ожидаемо расплакалась. Снова попыталась убедить меня, что ни в чем не виновата. Но поскольку плюсы ее присутствия в моем доме значительно уступали минусам, я лишь выразительно указал на дверь. После чего девчонка, расплакавшись пуще прежнего, все-таки ушла, оставив на кухонном столе запасной ключ и не взяв приготовленный для нее авансом серебряный молг.

Тьфу.

Что за дурацкий вечер?!

Задвинув засов на двери, я прислонился к стене и прикрыл глаза, стараясь не поддаться охватившему меня разочарованию. Но лучше уж так, чем я каждый раз буду смотреть на девчонку голодными глазами или, еще хуже, поддамся инстинктам. Вон, уже Изя наружу вылез, жадно поглядывая по сторонам. И неудивительно: он ведь тоже мужик. Небось еще не забыл, как куролесил с молодыми нуррочками в стае?

В ответ на мои мысли хвост ответил радостным щелчком челюстей и активной вибрацией в копчике.

Угу. Вот об этом я и говорил. Так что нет, милая, лучше тебе находиться от нас подальше, а то неровен час что-нибудь случится, и я буду сильно жалеть, что поддался сиюминутному соблазну.

Тяжело вздохнув, я выпрямился и, поймав на ладонь спрыгнувшую с потолка нурру, собрался поужинать, раз уж нам на халяву наготовили столько еды. Но где-то на середине коридора меня шатнуло, в ушах зазвенело, а в глазах все отчаянно замельтешило. Почти одновременно с этим краски знакомо смазались. Мир потускнел. А когда звон в башке прекратился, я с удивлением обнаружил, что снова могу пользоваться сумеречным зрением.

Оно, правда, сильно сбоило. Картинка произвольно менялась с нормальной на серо-зеленую и обратно, отчего меня вскоре замутило. В итоге от ужина пришлось отказаться, но спать я отправлялся не голодным — это раз, потому что рядом вилась Пакость со своими «жемчужинами», и вполне довольным собой — это два. Ведь возвращающиеся способности означали, что мой организм постепенно восстанавливается. И недалек тот день, когда я смогу вернуться на изнанку, чтобы исполнить данное себе обещание и до последней твари вычистить проклятое подземелье, в котором так страшно погибла моя малышня.

Два дня мне потребовалось, чтобы подъесть оставленные Ниарой запасы съестного и заново привыкнуть пользоваться сумеречным зрением. За это время я окреп, научился перемещаться на гораздо большие расстояния. Начал потихоньку приводить в порядок тело и разрабатывать пострадавшую руку, на которой прямо на глазах рассасывались следы нехилого ожога.

Пакость в эти дни меня прямо-таки спасла, раз за разом подкидывая то золото, то брюлики, то маленькие порции фэйтала. Металл был сытным, полезным, энергетически емким и изрядно ускорил процесс выздоровления, так что к исходу третьих суток я уже вполне уверенно держался на ногах, не умирал от усталости, поднимаясь по лестнице на второй этаж. И даже возобновил тренировки с холодным оружием по методике карателей.

Рука, конечно, еще болела, чувствительность в пальцах восстанавливалась гораздо медленнее, чем хотелось. Но если вспомнить, до какой степени они обгорели, было вообще удивительно, что я шел на поправку.

Одно меня беспокоило — Макс. За почти три недели, прошедшие со времени моего исчезновения, он наверняка с ума сошел от беспокойства. Но увы. Не имея достаточного резерва, чтобы хотя бы полрина провести на изнанке, я бы не рискнул туда сунуться. Это было опасно и для него, и для меня, особенно в свете того, что Жошу было поручено отслеживать мои перемещения по городу.

В итоге на улицу я выбрался только после того, как закончились все продуктовые и не продуктовые запасы в доме. Оставленные на черный день молги позволили мне без помех завалиться в ближайший трактир и восполнить дефицит органики. А неутомимая нурра, которая иногда по полдня отсутствовала дома, усердно снабжала меня неорганикой. При этом, когда я поинтересовался, где она нашла фэйтал, мелкая отчего-то испугалась и почти на два рина спряталась от меня в подвале. А когда вернулась, то долго не решалась подойти и вообще вела себя странно.

После этого я, конечно, заподозрил неладное, но ради собственного спокойствия от дальнейших расспросов воздержался. Ну нашла она страшно редкий и ценный металл. Ну подумаешь, нашла его много, а все «жемчужины» были одинаковыми по весу и размеру. До тех пор, пока я не видел, откуда они берутся, можно было успокаивать себя тем, что мне просто померещилось. Ну а если не померещилось…

«То и хрен с ним», — хладнокровно подумал я, сгребая со стола очередную пригоршню металлических деликатесов. После чего пощекотал под подбородком довольно зажмурившуюся нурру и, закинув половину добра в ненасытную Изину пасть, вернулся к тренировкам, стремясь поскорее набрать форму.

Надо признать, без помощи Ули привыкать к новому телу пришлось намного дольше, чем раньше. Я чувствовал себя как актер, нанятый на детский утренник и надевший слишком тяжелый костюм. Знаете, как в Диснейленде — ходит по улицам такой вот здоровенный Микки-Маус или Дональд Дак. Всем улыбается, активно машет. А в процессе незаметно утирает выступивший на лбу пот и сдавленно шипит, когда искусственная башка начинает заваливаться на бок, а громадная плюшевая лапа в самый неподходящий момент спотыкается о слишком высокий порожек.

Вот и я так же. Личина Шала оказалась слишком большой, неуклюжей и упорно не хотела садиться на меня как положено. Тут она жала, там натирала. Да еще и оказалась тяжелой сверх всякой меры.

Только к середине отпущенного магистром отпуска я более или менее привык к новой матрице и перестал спотыкаться на ровном месте. Тогда же почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы на пару ун заглянуть на изнанку. Еще дня через три я увеличил это время втрое. И лишь на пятой неделе своего пребывания в теле мастера Шала пришел к заключению, что смогу без риска прогуляться за пределы Старого города.

Над тем, как я добирался до прежнего логова, действующие разведчики и шпионы, если б узнали, наверняка ржали бы долго и с удовольствием. Опыта в подобных делах у меня не было, но все-таки я предпринял некоторые меры, чтобы обнаружить и стряхнуть со следа возможный «хвост».

Не знаю, получилось или нет, но подступающий вечер определенно добавил мне форы. А когда в одной из многочисленных подворотен я занырнул на изнанку, о «хвосте» уже можно было не беспокоиться. Теперь моим врагом стало время и неумолимо подбирающаяся сонливость, которую я должен был перебороть до того времени, пока не доберусь до нужного места.

Надо сказать, я сумел. И даже самостоятельно вскрыл защиту на калитке, прежде чем почувствовал, что сейчас упаду. Очутившись под прикрытием иллюзии, я тут же вывалился в реальный мир. С трудом удержался на ногах. Но все же упрямо потащился к двери, которая в отличие от моих прошлых визитов была плотно закрыта.

На громкий стук и незнакомый голос дом ожидаемо отреагировал усилением защиты. Когда я попытался ее снять, Макс тут же сменил ее на другую, а затем и на третью, заставив меня крепко выругаться. Упрашивать его и что-либо объяснять, стоя на пороге собственного логова, я уже был не в состоянии. Поэтому, когда почувствовал, что вот-вот грохнусь, просто достал из петли на поясе тагор и навел на строптивую дверь, демонстративным жестом поставив рычажок на максимум.

Только после этого защита с дома неохотно сползла, и дверь с протестующим скрипом открылась.

Живой или нет, но умирать дом, как и раньше, не захотел. Поэтому, когда я таким же демонстративным жестом потребовал впустить меня в подвал, Макс еще неохотнее подчинился. Уже спускаясь по лестнице и чуть не навернувшись с крутых ступенек, я хрипло выругался во второй раз. А когда добрался до комнаты с управляющим кристаллом, неподдельно удивился, обнаружив, что, помимо него, в подвале находится посторонний.

— С возвращением, — усмехнулся Шэд, стоя рядом с тем местом, где на изнанке находилась металлическая конструкция с тревожно мигающим кристаллом. — Как себя чувствуешь?

Я устало опустил тагор.

— Хреново. Неужто не видно?

Собиратель душ окинул меня преувеличенно внимательным взглядом.

— Ты жив. Это главное. И даже друзей своих сберег, что лично мне кажется удивительным.

— Да иди ты к черту, — прошептал я, прислонившись спиной к стене и едва держась на ногах от слабости. Изя, совершенно правильно сообразив, что мне нужна помощь, тут же выбрался наружу и, вцепившись зубами в камень, создал дополнительную точку опоры. Еще через пару мгновений пальто на груди зашевелилось, и оттуда высунулся любопытный серебристый нос, при виде которого Шэд пренебрежительно фыркнул.

— Ах, вот почему ты так долго добирался. Но, кажется, твоя зверушка полностью под тебя подстроилась и научилась снабжать тем, в чем ты нуждаешься больше всего?

Пакость, выбравшись полностью, при виде сборщика душ сердито зашипела. Но потом оглянулась, увидела мое посеревшее лицо и, засуетившись, юркнула обратно в карман, откуда вернулась, держа в зубах знакомый серебристый шарик.

— Фэйтал, — без особого удивления констатировал Шэд, когда я безропотно принял от нурры подношение. — Умная зверушка. Неудивительно, что ты не спешил возвращаться.

Я все-таки не удержался и сполз по стенке на пол.

— Куда уж мне было спешить… не видишь, едва на ногах стою. Еще немного, и сдохну.

— А я тебя предупреждал, что это опасно. Нельзя было брать на себя так много.

— Да что я такого взял-то? — измученно откинув голову на стену, переспросил я. — Ты говорил про улишшей. Но у меня больше никого не осталось, кроме Ули. Совсем никого… светом клянусь, придушил бы всех и каждого, кто имеет к этому отношение! Эти уроды убили моих зверей, представляешь?!

— А хорошо все-таки села матрица, — довольно причмокнул собиратель. — Ты теперь даже ругаешься, как настоящий каратель. Молодец, Олег. Действительно прогрессируешь. И с телом поработал так, что теперь тебя почти не отличить от оригинала.

— Кто?! О-олег?! — неожиданно вернулся дар речи к дому. — ОЛЕГ! Ты вернулся!

Я вяло махнул рукой:

— Здорово, Макс. Не смотри на личину. Это временное явление. Внутри я все такой же: хвостатый, голодный и вечно злой.

— Но КАК это возможно? Хотя нет. Неважно! Но, наверное, я должен был сразу спросить: кто ты?

— Да ничего особенного. Обычный вселенец, которого притащил сюда вон тот долговязый тип с цилиндром на голове и с дурацкой тростью.

— Мастер Шэдоу?! Вы в кои-то веки не забрали, а привели сюда чью-то душу?!

Шэд же тем временем сокрушенно покачал головой:

— И все-таки ты глупец, Олег Каменев. Да еще и невнимательный к тому же… вот скажи, с чего бы я стал тебя навещать, если ты так плохо меня слушаешь? Для чего отвечать на твои вопросы, если на самом деле ответы тебе не нужны?

— Что ж ты тогда… приперся? — обессиленно прошептал я.

— А я, может, не к тебе.

— Да? Тогда к кому же?

Дом смущенно прокашлялся.

— Ко мне вообще-то… я ведь все еще человек. Местами. Вот за душой-то мастер Шэдоу и приходит уже который год подряд.

— А ты упорно отказываешься уходить, — фыркнул сборщик душ.

— В отличие от некоторых мне моя жизнь очень даже по нраву. Меня в ней все устраивает. Ну, кроме скуки, конечно. И раз уж Олег вернулся, то я, разумеется, снова откажусь от вашего щедрого предложения, господин собиратель. Оле-е-ег… эй, Олег! Ты в порядке?!

Я так же вяло мотнул головой:

— Нет, а что?

— Ты там это… ну… скверно выглядишь.

— Да с чего бы ему выглядеть хорошо? — не преминул съязвить Шэд. — Он на себе, считай, девять душ в одиночку тянет. И до сих пор отказывается избавиться от балласта!

— Каких еще душ?! — хором спросили мы с Максом. — Какого балласта?!

На что собиратель одарил меня совсем уж укоризненным взором, после чего щелкнул пальцами, и… я глазам своим не поверил, когда глянул вниз и обнаружил, что возле его ног, как в самый первый раз, медленно и устало кружатся восемь крохотных, едва различимых в темноте черных пятнышек.

— Боже мой… Шэд!

— Забирай своих зверей, — неприязненно буркнул сборщик, отступая в сторону. — Кормить их на расстоянии — та еще морока. Если бы ты забрал их сразу, еще куда ни шло. Но тянуть из тебя силу из такой дали… признаться, я удивлен, что ты еще ходишь.

Я вздрогнул, когда пятна с устрашающей скоростью ринулись в мою сторону. Неверяще подставил ладони. И вздрогнул повторно, когда все восемь с готовностью запрыгнули мне на руки и обдали кожу легким холодком.

— Первый, Второй, Третий…

— Они вернулись в то же утро, как ты исчез, — тихонько сообщил Макс, пока я в дикой, почти невозможной надежде рассматривал льнущих ко мне улишшей. — Слабыми, едва живыми…

— Да что им сделается? — проворчал Шэд, демонстративно отряхивая кружевные манжеты. — Хозяина они нашли и признали, так что, пока он жив, никуда от него не денутся.

— Но я видел, как они умирали, — с трудом выдавил я перехваченным от волнения горлом. — Их же у меня на глазах… одного за другим… я слышал, как им было больно!

— Терять форму всегда больно. Но если бы ты внимательно меня слушал, то давно бы вспомнил: улишши — паразиты. Таких в твоем мире называют энергетическими вампирами, поэтому, даже обретя плоть, они не изменят ни своей сути, ни первоначальных свойств. А в случае потери физической оболочки снова вернутся в исходное состояние. Как и ты, если тебя лишить личины, превратишься обратно в нурра. Теперь дошло, почему ты едва ноги таскаешь даже на том питании, которым обеспечила тебя нурра?

Я поднял на недовольного сборщика горящий взгляд.

Хоть и сволочь он… хоть и успел помотать мне нервы, но, думаю, теперь я знаю, зачем он приходил ко мне перед смертью. А еще, кажется, догадываюсь, кто именно столкнул тело мертвого карателя на изнанку и с чьей именно помощью ослабленные улишши вернулись в дом, где Макс мог подпитывать их до моего возвращения.

— Спасибо, Шэд, — хрипло сказал я, сжимая ладонь в кулак и пряча в ней внезапно обретенную малышню. — Честное слово, спасибо.

Сборщик только фыркнул. И снова исчез, больше не желая ничего ни слышать, ни объяснять.

— Вот такие дела, — без особой радости закончил я свой рассказ, успев за это время перебраться с пола на кушетку в гостиной и смолотить целую кучу драгоценностей, которых моими же стараниями в доме хранилось немало.

— И что теперь? — тихо спросил Макс. — Что с тобой будет?

— Пока Ули слаб, сменить форму я не сумею. В лучшем случае вернусь в первоначальный облик, но потом еще не скоро смогу стать человеком.

— Сколько малыш будет спать?

— Да кто бы знал, — тяжело вздохнул я. — На эту матрицу он потратил все, что мы копили месяцами. Особенно на браслет. И аккумуляторы к нему. Когда меня притащили в Орден, зарядные пластины были почти полны… Я иногда чувствую его, но очень слабо. И понятия не имею, как он умудрился нас вытянуть из такой глубокой задницы.

— Он у тебя молодец, — со странным чувством произнес дом, качнув большой люстрой на потолке. — Настоящий друг. Как и улишши.

Я машинально погладил левую сторону пальто, во внутреннем кармане которого дремала ослабленная малышня, и успокоенно прикрыл веки. Правда, ненадолго. Когда сыто урчащий хвост доел последние крохи угощения, а осоловевшая Пакость, в кои-то веки дорвавшаяся до Максовых кладовых, так же сыто икнула, я заставил себя подняться.

— Уходишь? — грустно спросил дом, когда я подхватил растолстевшую от обжорства нурру и, усадив ее на плечо, направился к выходу.

— Да. Мне больше нельзя здесь находиться. Нас обоих подставлю, так что извини. Какое-то время мне придется пожить в другом месте.

— Удачи, — так же грустно напутствовал меня Макс, когда я, позвякивая набитыми карманами, толкнул дверь.

Я молча кивнул. Нырнул на изнанку и, ни разу не оглянувшись, ушел, чувствуя себя так, будто бросаю на произвол судьбы не живой дом, а старого друга. Который был тоже не рад, что остается в одиночестве, но по определению не мог ничего изменить. Точно так же, как не мог изменить этого и я.

По возвращении домой я тщательно закрыл все ставни, задернул шторы, завесил окна в спальне для верности еще и плотными одеялами, чтобы создать улишшам комфортные условия. Затем, не дожидаясь утра, дотащился до ближайшего трактира, немилосердным стуком разбудил хозяина и, напугав его до икоты, сделал большой продуктовый заказ на грядущую неделю.

Мрачная слава карателя сослужила мне добрую службу — перепуганный мужичок ни единого вопроса не задал, когда я озадачил его такой странной просьбой. Трясущимися руками забрал у меня золотой и поклялся, что каждый день, ровно в полдень, мальчишка-слуга будет ставить мне под дверь целую корзину со всевозможными вкусностями. А чтобы господин каратель был уверен, что это он, еще и постучит условным стуком.

Оставив в покое нещадно заикающегося трактирщика, я вернулся в дом и завалился спать, предварительно проверив, как себя чувствуют улишши. Малышня все еще беззаботно дрыхла, поэтому я не стал их тревожить и как был в пальто, так и уснул. Благо Макс посоветовал держать улишшей как можно ближе к телу хотя бы до тех пор, пока они не смогут перемещаться самостоятельно.

На все про все у меня осталось меньше недели, после чего приказ о временном отстранении утратит силу, и мне придется вернуться в Орден. К этому моменту я должен буду восстановиться сам и привести в порядок улишшей. Если, конечно, хочу сохранить им жизнь.

К вечеру следующего дня я неожиданно вспомнил, что для более быстрого роста малышне может не хватить только моей энергии. И что они, как все паразиты, охотно занимают ее у других существ. В частности, у некко, которых в столице водилось немало. Но поскольку сам я пока был не в состоянии отправиться на охоту, а отпускать в подземелья Пакость не хотел, то пришлось мне снова вернуться в старое логово, обрадовав тем самым Макса до одурения.

— Некко? — задумался он, когда я изложил свою просьбу. — Да. Думаю, что могу одолжить тебе парочку.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул я, увидев, как в полу отъехала тяжелая плита и из тесной ниши показались тонкие черные щупальца.

Правда, пока мои звери не умели питаться самостоятельно, отпустить их вот так я не рискнул. Сперва перешел на изнанку сам. Достал из ямы самую мелкую и слабую кляксу. Влупил ей пару раз кулаком по башке, чтобы не дрыгалась. И только после того, как она затихла, залез в нагрудный карман и выпустил на свободу нуррят.

Как я и предполагал, охотиться они не могли, поэтому кляксу даже толком не укусили. Если бы она была в состоянии сопротивляться, им бы даже ввосьмером не удалось ей противостоять. Пришлось попросить Макса об одолжении, и тот сплел из имеющихся в наличии магических нитей нечто вроде коктейльных трубочек, которые мы сообща воткнули в извивающуюся мерзость, чтобы напоить ослабших котят.

Примерно после половины рина мучений нам все же удалось сделать так, чтобы улишши могли забирать энергию из некко напрямую, ничем не рискуя и не теряя ни капли драгоценного ресурса. Когда они насытились, клякса благополучно скукожилась, но я далеко не сразу подумал, что вообще-то это не безликая и тупая тварь, а когда-то она была человеческой душой. Которую я, между прочим, без зазрения совести скормил своим паразитам.

— Наконец-то ты начал думать не только о себе, — уже привычным смешком ознаменовал свое появление вездесущий Шэд. Или мастер Шэдоу, как его уважительно величал Макс.

Я на всякий случай убрал осоловевших улишшей за пазуху и только после этого повернулся.

— Разве это плохо?

— Напротив. Ты продолжаешь расти в моих глазах. И вопрос, который ты только что себе задал, тоже прозвучал очень правильно.

— Имею ли я право распоряжаться таким необычным ресурсом? — озвучил я вслух свои сомнения.

— Человеческая душа — не ресурс, — качнул головой сборщик душ. — Но то, что ты видишь, лишь внешняя сторона проблемы. Как тела у улишшей. Только если твои звери набирали плоть, скажем так, честным путем, то эти души, говоря твоим же языком, согрешили. Поэтому обросли своеобразным мусором. Той грязью, которую при жизни люди обычно прячут глубоко внутри, но которая после смерти видна любому желающему.

Я озадачился.

— Ты хочешь сказать, что это уже не души?

— Души. Только чистого в них почти не осталось. Где-то там, внутри, можно найти лишь жалкие крохи того, что когда-то их составляло. Однако, если помочь им очиститься…

— Ты сможешь их увести? Погоди! — запоздало сообразил я, и вот тогда сборщик благосклонно кивнул. — А что же тогда у них забирают улишши?

— Энергию. Им в целом и общем все равно, какой у нее цвет. Твоя им подходит лучше всего, но ее не так много, поэтому они берегут тебя от себя самих. И по возможности едят что попроще. К примеру, вот эту грязь, которую способны переработать во что-то более полезное и заодно совершить для мертвой души доброе дело, вернув ей тот облик, который она должна была обрести изначально.

— Что-то я ни разу не видел, чтобы из клякс вылетали чистые души…

— Я же сказал: чистого и светлого в них осталось немного, — невесело улыбнулся Шэд. — Даже мне нелегко найти и собрать остатки. Но эти искры гораздо лучше, чем ничего. Согласись?

Я покосился на яму с некко.

— Значит, ты не против, чтобы я и дальше кормил ими своих зверей?

— Ты делаешь наш мир чище, — совершенно серьезно ответил собиратель. — И пока это так, я не стану тебе мешать.

— Что ж, спасибо на добром слове, — пробормотал я, когда Шэд по обыкновению растворился в воздухе. — Макс, я завтра еще зайду, можно?

— Буду рад тебя видеть, — прошелестел дом, когда я кинул внимательный взгляд на кристалл. — Моих запасов хватит надолго.

С тех пор я стал наведываться туда каждый вечер, потихоньку откармливая улишшей и посмеиваясь над Пакостью, которая с самого порога соскакивала на пол и со счастливым писком отправлялась разорять роскошные апартаменты. Макс в кои-то веки ей не мешал, охотно распахивал перед нуррой любые двери, подкладывал на видное место самые лакомые кусочки. Причем в таких количествах, что жадная до чужого добра нурра возвращалась ко мне вразвалочку, сыто икающая и раздувшаяся до такой степени, что я стал всерьез опасаться за ее здоровье.

— Производство фэйтала требует большого количества материалов, — со смешком пояснил дом, когда я в очередной раз подобрал с пола сонно зевающую нурру. — Тебе он сейчас нужнее бриллиантов и золота, поэтому она очень старается.

— Откуда она вообще узнала, что он мне нужен?

— Речь она неплохо понимает. Но вообще, я слышал, что потребности хозяина подобные артефакты могут определять по крови.

Я хмыкнул.

— Когда бы она успела? Ее зубы мою кожу почти не прокусывают.

— Зато Изя прокусил, — насмешливо отозвался Макс. — Не твою, а твоей будущей матрицы, хотя особой разницы я не вижу.

Хм. И правда.

Я внимательно оглядел раздувшееся брюшко Пакости и заглянул в ее блаженно распахнутый рот со свесившимся из него язычком. Торчащие оттуда клычки выглядели небольшими и совсем неопасными, но, если бы нурра меня укусила, я бы точно заметил. Сделать это в резиденции она не могла — тогда она принесла мне уже готовую «жемчужину». Но тогда, получается, успела напиться раньше? Но где? И, главное, как, если я этого даже не помню?

— Единственная открытая рана, которая у тебя была, это горло, — задумчиво предположил Макс, когда я задал этот вопрос вслух. — Когда тебя принесли в Орден, Изя ее уже подлечил, поэтому фонтаном оттуда кровища не хлестала, да и в присутствии магов Пакость тебя бы не тронула.

— Тогда где?

— Остается только один вариант. В коллекторе.

— Да ее же там не было…

Я осекся, только сейчас подумав, что, возможно, Макс прав. Мои улишши перед потерей формы были так слабы, что их последний прыжок вряд ли мог стать для карателей серьезной угрозой. Да и расстояние было достаточно велико. Будучи неглупыми созданиями, мои звери не могли не понимать, что уже проиграли схватку, однако они все же прыгнули. Вместе. Я видел. И так же вместе упали, когда по ним ударили лучи тагоров.

И тем не менее с пола больше никто из карателей не поднялся. Это я тоже прекрасно помнил. Но могло ли случиться так, что мои нуррята рисковали собой лишь для того, чтобы отвлечь внимание? От кого? Да вот от этой блаженно щурящейся поганки, которой было вполне по силам сигануть за мной в канализацию, найти по запаху, догнать и, явившись в коллектор в самый последний момент, закончить то, что начали мы.

Я рассеянно пощекотал серебристое брюшко и, услышав тихое мурлыканье, снова задумался.

Надо будет поинтересоваться у Жоша, какие раны были у последних двух карателей, чьи трупы до сих пор, наверное, лежат в морге. А еще лучше самому на них взглянуть. И если окажется, что на горле обоих остались следы не клыков, а маленьких, но очень острых когтей…

— Спокойной ночи, Макс, — сказал я вслух, убирая сонную Пакость за пазуху.

— До встречи, Олег, — отозвался дом и грустно вздохнул, когда за мной захлопнулась дверь.

За день до окончания выделенного магистром срока, вскоре после рассвета, я появился в резиденции Ордена и, согласно предписанию, навестил штатного мага. При виде меня лесса Майена, как и всегда, занервничала. Затем все-таки собралась с мыслями, строгим голосом велела раздеться и мило порозовела, когда я бесстрастно осведомился, желает ли леди снова увидеть меня без штанов.

— Достаточно, если вы снимете рубашку, мастер Шал, — старательно держа голос прохладным, сообщила магичка. — Мне нужно осмотреть ваши раны.

Я снова над ней тихо поржал, но осмотреть себя позволил — это было обязательным условием для возвращения к службе. Лесса добросовестно изучила шрам на моем горле, оглядела изувеченную магическим огнем руку. Подивилась тому, как быстро все заживает. Затем попросила выполнить несколько несложных упражнений и, убедившись, что пострадавшая конечность функционирует нормально, разрешила приступить к работе.

Я же при этом отметил одну странную вещь — в сумеречном спектре девушка выглядела совершенно обычной. В том смысле, что никаких отличий от простых смертных у нее, как у магички, не было.

Это оказалось неприятным открытием — отличать мага и не мага я, как выяснилось, не мог. А может, просто не умел. Потому что, по словам Макса, разница была видна лишь тем, кто способен различать ауры, но мне, увы, это умение не досталось. И даже сумеречное зрение, как выяснилось буквально сейчас, в этом деле не помощник.

— Что ты надумал? — прямо с порога осведомился магистр Нэш, когда я явился к нему за окончательным допуском. — Как собираешься выковыривать некко из подземелий?

— Это будет сложно, — ответил совершеннейшую правду я. — Скорее всего в городских катакомбах намного больше уровней, чем те, что нам известны.

— С чего ты решил?

— Дальность действия поисковых заклинаний не позволила нам своевременно выявить опасное скопление некко в тоннелях. А между тем они обитают там явно не первый год. Значит, где-то есть проходы на нижние уровни, которые, возможно, были заложены задолго до того, как Гоар стал столицей. Именно там надо искать самых крупных некко, вокруг которых собираются толпы остальных.

Магистр кивнул.

— Тебе стоит пообщаться с главой гильдии зодчих. Если у кого и остались карты Старого города, то только у них. Приказ о твоем восстановлении готов. Через неделю доложишь о результатах.

Я молча поклонился и вышел, одновременно перерывая память Шала в поисках сведений о местном сообществе архитекторов и строителей. Как ни странно, кое-какую информацию все же нашел. Поэтому, выйдя за ворота, поискал глазами свободный экипаж. Уселся в первый попавшийся. И, порадовавшись, что в Гоаре, помимо всего прочего, существует гильдия извозчиков, с комфортом отправился на окраину Старого города. В так называемую Башню зодчих, где располагалась резиденция одноименной гильдии.

Башню эту я, пока гулял по столице, не раз видел издалека, но раньше она меня не интересовала. А сейчас я стоял у тяжелых ворот, окованных широкими металлическими полосами с явными добавками фэйтала, изучал возвышающуюся надо мной каменную громаду и тихо офигевал от толщины укрывающей ее магической защиты, которая, пожалуй, даже моим рукам поддастся не сразу.

— Мастер Шал? — ровно осведомился привратник, когда я протянул ему выданный секретарем приказ. — Проходите. Второй этаж. Третий коридор налево. Я предупрежу магистра Рала о вашем визите.

Ого. Я-то думал, меня хотя бы полрина промаринуют в холле, а тут, получается, уже ждут? Похоже, магистр Нэш и сам сообразил, что нам придется зарываться на нижние уровни подземелий, и заранее отправил весточку зодчим, чтобы те подготовили нужную информацию.

И действительно. Как только я поднялся, изучил разбегающиеся в сторону узкие коридоры, похожие на каменный лабиринт, и отыскал нужный поворот, оттуда выступил паренек лет семнадцати и с коротким уважительным поклоном предложил проводить меня к мастеру Ралу. Шел он достаточно быстро, но не настолько, чтобы я от него отстал. И доведя меня до совершенно обычной двери, на которой не висело никакой таблички, с еще одним поклоном отступил в сторону.

— Прошу вас. Магистр Рал уже ожидает.

Проникнувшись местными порядками, я позволил себе благодарный кивок и, дождавшись, когда паренек распахнет дверь, спокойно вошел.

Внутри, как и следовало ожидать, находился рабочий кабинет самой большой шишки в одной из древнейших и, само собой, богатейших гильдий Архада. Перепланировка, озеленение и застройка столицы королевства была, кстати, ее рук делом. Под контролем зодчих также находились все здания, особняки, королевский дворец и прочие важные строения в городе. Поэтому подспудно я ждал, что главным человеком в гильдии окажется какой-нибудь немолодой, одутловатый и отягощенный одышкой толстяк в кричаще-дорогой и безвкусной одежде. Однако магистр Рал оказался невысоким, внешне ничем не примечательным человеком в качественно пошитом, но совершенно простом камзоле с характерным значком, вышитым на левой стороне груди[7]. Более того, при виде меня зодчий даже не погнушался подняться из-за письменного стола и сделать навстречу несколько шагов.

— Мастер Шал? Магистр Нэш предупредил, что вы скоро зайдете. Проходите, присаживайтесь. Я постараюсь помочь решению вашего вопроса.

Ну вот. Что я говорил? Наставник обо всем подумал! Даже эту встречу успел устроить… спрашивается, и какого черта он ломал комедию? Хотел убедиться, что после ранения я не растерял умственные способности?

Вспомнив о правилах этикета, я поприветствовал магистра Рала как следовало и только после этого прошел к стоящему возле стола мягкому креслу.

— Нужная вам информация у меня есть лишь частично, — не стал ходить вокруг да около зодчий и выложил на стол увесистый талмуд в обложке из черной кожи и закрытый на какой-то мудреный замок. — Здесь собраны сведения о четырех верхних уровнях дренажных тоннелей, которые проходят под городом. И чертежи некоторых, более старых сооружений, которые при строительстве новых районов были частично разрушены, частично засыпаны, а частью изменены.

— Почему сведения неполные? — нахмурился я.

— Потому, мастер Шал, что Гоар — достаточно древний город и в свое время успел побывать и негласной столицей контрабандистов, и местом, где укрывались сперва мятежники во время многочисленных бунтов, а потом и маги-отступники… за свою многовековую историю город много чего успел пережить, пока король не решил его облагородить. Поэтому старых планов не существует в принципе — по мере развития города тоннели под ним многократно видоизменялись и достраивались. Как вы знаете, столица построена на холме. На развалинах еще более древнего города, названия которого мы даже не помним. Так что еще до того, как король велел насыпать поверх него дополнительные слои земли, глины и камней, на этом месте существовала разветвленная дренажная система, предназначенная для того, чтобы город не затапливало во время сезона дождей.

Я с досадой поморщился.

— Иными словами, вы не знаете, сколько под ним на самом деле уровней…

— Не знаем, — спокойно согласился магистр Рал. — Их количество разнится в старой и новой частях города. Но лучше всего мы осведомлены о структуре первых четырех уровней в районе центральной части Гоара. Разумеется, они не последние, и, помимо них, существуют также пятый, шестой и даже седьмой уровни, которые в наше время даже в сухой сезон остаются затопленными. Но мы, как вы понимаете, давно туда не спускались. Тем не менее у меня есть данные о местах, где мои коллеги установили заслонки. Как каменные, так и магические. Плюс проходы к ним, в которых может поместиться человек.

— Это уже хоть что-то… я могу забрать эти данные?

— Мы подготовили для вас документы, — кивнул зодчий, достав из стола папку с несколькими десятками листов. — Здесь, разумеется, копии. Но они, можете мне поверить, точны. На первом листе я велел сделать для вас расшифровку наших опознавательных знаков и разметок. Надеюсь, эти сведения вам помогут.

Забрав папку, я в нарушение всех правил этикета пролистал ее прямо тут, на глазах у бесстрастно наблюдающего за мной магистра. Не потому, что не доверял, а ради того, чтобы точно знать, что именно он мне подсунул и за какие сведения, если что, мне придется потом отвечать. Заодно подсчитал количество листов в подборке. Внимательно прочитал самый первый, без которого в этих планах сам черт бы не разобрался. Наконец собрал бумаги, аккуратно сложил их обратно в папку и, поднявшись с кресла, скупо осведомился:

— Надеюсь, у вас сохранились более точные сведения об установленных внизу магических заслонках? Их мощность, характеристики работы, сроки службы и расположение поддерживающих их артефактов?

Магистр Рал молча положил на стол еще один лист, исписанный вдоль и поперек.

— А ключ, способный снять эту защиту, у вас тоже имеется?

Зодчий усмехнулся и так же молча достал из кармана небольшой артефакт, похожий на спутанный клубок металлических нитей, щедро усыпанных разноцветными (судя по запаху, недрагоценными), но ярко светящимися в сумеречном спектре камнями.

— Благодарю, — коротко бросил я, сгребая со стола и то и другое. А затем попрощался и вышел, очень надеясь, что ничего важного не забыл.

Уже гораздо позже, трясясь в неудобном экипаже, я подумал, что, наверное, сведения о магической защите у магистра Рала можно было не спрашивать — наверняка раз уж замки магические, то копии этих данных имеются в архивах гильдии магов. Но ради успокоения совести я все же туда заехал. Со смешком узнал, что и там меня, оказывается, ждут. Мысленно поаплодировал проницательности наставника и, забрав у архивариуса точную копию первого листка, засунул его к себе в карман.

Ну и что, что два раза одну и ту же работу проделал?

Запас карман не тянет. Я, между прочим, из архивов еще и дубликат ключа забрал. На случай, если первый забарахлит, сломается или же я его потеряю. А когда вернулся домой, то первым же делом припрятал все это добро в сейф. В смысле, на изнанку, предварительно убедившись, что в мое отсутствие туда никто чужой не приполз. Затем проверил улишшей, которых на день оставил в доме, выпустил побегать уставшую томиться в кармане нурру. И только после того, как успокоился за свой зверинец, снова ушел.

Я же каратель. По крайней мере, внешне. Поэтому должен выполнять свой долг перед Орденом и как минимум раз в день делать обходы на вверенном мне участке.

Работа оказалась несложной: пройтись по нескольким улицам, просканировать дома и подвалы поисковым заклинанием; если где-то найдется некко, уничтожить; а если обнаружатся следы повышенной активности мертвых душ или признаки чего-то подозрительного, то немедленно доложить в Орден. Вот, собственно, и вся работа.

Шал в этом плане был занудой и отъявленным перфекционистом, поэтому обходы всегда совершал в одно и то же время, а улицы прочесывал от сих до сих. Более того, нередко забирался на чужие участки и если обнаруживал там некко, то сперва их убивал, а затем составлял по этому поводу подробный рапорт. В том числе и за это его не любили коллеги — кому понравится, если кто-то регулярно забредает на твою территорию да еще и про все твои огрехи докладывает начальству как на духу?

Шал, правда, делал это не потому, что был стукачом. Нет, он просто старался хорошо выполнять свою работу. Но поскольку он никому и ничего не считал нужным объяснять, то отношения в коллективе не складывались. И даже недавно появившаяся в Ордене штатная магичка его откровенно недолюбливала.

Я не стал нарушать сложившуюся практику и, помимо собственного, зацепил во время обхода сразу два смежных участка. Найдя там по паре мертвых душ, добросовестно от них избавился и по возвращении в Орден накатал беспристрастный рапорт, заодно дав рекомендацию магистру усилить наблюдение по обоим направлениям.

То, что одно из этих направлений было закреплено за Жошем, я, естественно, знал, поэтому рапорт писал с особенным удовольствием. Сразу после того, как заглянул уже в наш, орденский, архив. Поднял отчеты полуторамесячной давности и выяснил не только то, что гибель первого отряда карателей действительно произошла не без участия Пакости, но и то, что показания командира ночной смены, мягко говоря, расходятся с моими по времени. В частности, исходя из сведений Жоша, создавалось впечатление, что команда Шала сама нарвалась, слишком далеко уйдя от второго отряда, хотя по инструкции нам следовало находиться друг от друга на расстоянии, преодолеть которое можно максимум за две с половиной уны. Зануда-Шал, между прочим, лично вымерял это расстояние. И лично отдавал все распоряжения. Однако, насколько я помнил, вместо двух ун Жош и сотоварищи добирались до коллектора в полтора раза дольше. Так что еще большой вопрос, кто и насколько далеко ушел от оговоренного места и как именно в действительности на моем плече появился глубокий ожог.

Ладно, проехали.

Уже вечером, по дороге к Максу, я подумал, что раз уж теперь я охочусь на некко официально, то почему мертвые души не могут послужить пищей для моих зверей? Слово карателя для горожан — закон. Велю хозяевам выйти, и меня никто не потревожит. Тагором я, естественно, тоже буду пользоваться, чтобы обездвижить попавшуюся на глаза кляксу, а все остальное доделают нурры. И им хорошо, и у меня участок будет чистым.

Собственно, у Шала он всегда был идеально чистым. У одного-единственного педанта, который регулярно выискивал недочеты у остальных. Как-то раз обнаружив, что у Жоша на участке вдруг тоже все стало идеально… да еще на протяжении довольно длительного времени… Шал сперва решил, что коллеге кто-то помогает. Захотел выяснить. Обнаружил, что Жош традиционно работает кое-как. Задумался над причинами и…

Вы помните, что из этого получилось.

Поэтому на чужие участки я с нуррятами не полезу. А вот на моем они пусть питаются. Надо только подумать, как обезопасить себя от соглядатаев на случай, если магистр все же отдал приказ за мной присмотреть. Но полагаю, если улишши разделятся, с изнанки им будет несложно заметить таскающегося за нами шпика или чужое поисковое заклинание.

— Думаю, это реально, — согласился с моими доводами Макс, когда улишши наелись и снова забрались ко мне в карман. — Только для этого им надо немного подрасти и вернуть хотя бы часть прежней формы.

— Думаешь, они снова выберут облик нурров? — засомневался я.

— Куда они денутся?

— Но я ведь сейчас человек…

— Ты дурак, — вместо ответа фыркнул дом. — Который когда-то носил форму нурра. Улишши ведь настоящую матрицу с объекта снимают, а не личину, которая на нем висит.

Я пристыженно кивнул, а на обратном пути скорректировал планы, прикинув возможности нуррят и придя к выводу, что всего через пару-тройку дней их можно будет выпустить на волю.

Так оно и оказалось — дня через два интенсивной кормежки мои звери из невзрачных пятнышек снова научились становиться «бурунчиками». Еще через день стали напоминать покрытых чешуей котят величиной с ладонь. А к концу недели стали достаточно самостоятельными, чтобы перемещаться за мной по изнанке.

В это же самое время подошла к концу отпущенная магистром на сбор информации неделя, однако похвастаться пока было нечем. К сожалению, бумаги, которые я получил в Башне зодчих, были сделаны вручную, путем примитивного переписывания и перерисовывания с оригинала, где очень многое зависело от аккуратности картографа, его внимательности, почерка и качества чернил.

Безусловно, на магистра Рала работали профессионалы, поэтому чисто технически документы оказались сделаны на «отлично». А вот с подписями возникли проблемы, потому что специальной терминологии я не знал, а из пояснений, что имелись на первой странице, было понятно далеко не все.

— Внизу нам скорее всего понадобится проводник, — сообщил я наставнику, подводя предварительные итоги. — Проникнуть на нижние уровни — только полдела. Для этого достаточно разобрать одну из стен, разбить пол в нужной точке или воспользоваться услугами бытового мага. Но вот ориентироваться в тоннелях будет сложно. На стенах много меток, понятных лишь специалистам. Скорее всего эти обозначения используются гильдией уже много лет и вряд ли за последние десятилетия существенно изменились. Велика вероятность, что с помощью толкового проводника нам удастся сэкономить время и в короткие сроки продвинуться на максимально возможное расстояние.

Магистр Нэш одобрительно кивнул.

— Я найду нужного человека. Рискнешь еще раз взять на себя работу координатора?

Что я мог на это сказать?

— Почту за честь, магистр Нэш.

К вечеру того же дня у меня появились две радостные новости: во-первых, улишши более или менее научились удерживать нынешний облик и больше не превращались по малейшему поводу в пятна, а во-вторых, наш Ули наконец-то проснулся… и это было настолько замечательным известием, что проблемы Ордена сразу отошли на второй план.

— Значит, он восстановился, — глубокомысленно заявил Макс, когда я сообщил ему хорошую весть.

Я получил от Ули подтверждающий отклик и на радостях почесал Пакость за ушком.

— Еще бы. Сколько я фэйтала за эти полтора месяца съел… можно было три раза личину сменить, да еще и в выигрыше остаться.

От Ули снова пришел положительный отклик, и я удивленно замер.

«Что? Ты думаешь, что уже способен на подвиги? А не рано?»

Ули в ответ только фыркнул. А потом и улишши активно запрыгали у меня в ногах, всем видом подтверждая, что тоже способны на большее.

Я при виде них откровенно задумался.

На днях, прогуливаясь по одной из улочек Гоара, я заглянул на чужой участок и по чистой, разумеется, случайности прошел мимо одного небезызвестного нам дома. Окно, выходящее во внутренний двор, само собой, с улицы было не видно, однако нуррята прислали картинку большого и активно цветущего кактуса на одном из подоконников. Судя по внешнему виду и оставшемуся вокруг горшка темному кольцу, кактус стоял там довольно давно. Успел даже зацвести, попав под теплое летнее солнышко. И это значило, что господин Шаран довольно настойчиво зазывал меня в гости, однако я в силу ряда причин долгое время не мог его навестить.

И вот сейчас Ули, почувствовав мои колебания, подбросил мне эту картинку. А затем прислал и вполне отчетливую мысль: давай, хозяин… мы сможем… я готов.

— Мда? — скептически переспросил Макс, когда я поделился с ним новостями. — А обратно-то он тебя в эту личину потом вернет? Или ты передумал становиться карателем?

Вопрос был сложным. Менять личину насовсем мне бы не хотелось, но, оставаясь тяжелым, местами неповоротливым мастером Шалом, я не смог бы незаметно перемещаться по крышам. В таком виде мне будет непросто висеть на стене или влезать через окно. Опять же, голос у Шала другой, более грубый и хрипловатый. Поэтому ради собственной безопасности мне бы стоило вернуть личину Рани, а к утру снова стать таким, как сейчас.

Но потянет ли Ули такую нагрузку?

«Потяну», — пришла от улишша спокойная мысль, стоило об этом подумать. А хвост воинственно щелкнул зубами и для верности обвил меня за шею.

— Ну тогда рискнем, — решил я и, поскольку Макса мы навещали исключительно в темное время суток, тут же и предложил малышу попробовать. А чего время терять? До рассвета осталось рина четыре. Успеем пробежаться до нииса и обратно.

Правда, прежде чем менять личину, я счел за лучшее снять с себя одежду и амуницию, включая тагор и поисковый браслет. Мало ли… вдруг это создаст Ули ненужные хлопоты?

Малыш, терпеливо дождавшись, пока я закончу разоблачаться, посоветовал присесть на кресло. Я, не желая в случае чего грохнуться мордой в пол, послушно сел. После чего закрыл глаза. Постарался расслабиться. И, ощутив, как ни с того ни с сего заломило затылок, открыл глаза.

— Ты испачкал мне мозгами обивку, — хладнокровно заявил Макс, когда я оглядел свои истончившиеся руки, появившуюся на теле окровавленную рубаху и драные штаны. Чумазый, босой, со слипшимися на затылке волосами… — Хотя как эксперимент это было весьма занимательно.

— Да уж, — отозвался я мальчишеским голосом и, поднявшись на ноги, с некоторым беспокойством взглянул на спинку кресла: она и впрямь оказалась запачкана кровью, но особой грязи я не развел. Изя быстренько меня подлечил, а Ули один в один воспроизвел ту одежду, в которой Рани встретил свой последний закат.

— Как ощущения? — полюбопытствовал дом, когда я прошелся туда-сюда и на пробу подпрыгнул.

— Нормально. Отвык уже от этого тела, но в нем гораздо привычнее. Другой вес, центр тяжести, гибкость… по крышам бегать — самое то. Пакость, ты чего на меня так уставилась?

Сидящая на столе нурра с гулким звуком захлопнула разинутую пасть, словно только сейчас вспомнила, что я далеко не всегда был широкоплечим загорелым громилой. После чего подняла переднюю лапу, став похожей на охотничью собаку, старательно принюхалась. Удовлетворенно мявкнула и молнией взлетела на мое тощее плечо, стараясь там умоститься.

— И чего ты пытаешься унюхать? — со смешком поинтересовался я, когда она потянулась носом к моей шее. — Тело другое. И запах.

— Но ты-то прежний, — вместо нурры ответил Макс. — Как-то она тебя все-таки узнает. Значит, хоть что-то у тебя в любой личине остается одинаковым.

— Интересно, что?

— Понятия не имею. Я с шайенами дела раньше не имел.

— Если Шэд появится, спросим, — нахмурился я. — Надо знать свои слабые места, чтобы меня никто на этом не подловил. Так, малышня, вы готовы пробежаться по крышам?

Нуррята ответили слаженным рыком.

Вот и ладушки. Поехали… хотя нет, сперва надо переодеться и золото прихватить на случай, если сам проголодаюсь или же Пакость захочет перекусить.

Рина через полтора я уже сидел на знакомой крыше и, свесившись вниз головой, пытался рассмотреть, что творится у нииса в кабинете. На этот раз свет в помещении не горел. Магическая защита была выставлена на полную мощность. И, если бы не дурацкий кактус, я бы сказал, что ночной король этой ночью никого не ждал.

Само собой, свое обычное время я пропустил. Да и вообще, давно не появлялся. Может, его темнейшество посчитал, что наши договоренности расторгнуты в одностороннем порядке? И в то же время цветок с подоконника не убрал…

Ладно. Пошли поглядим, где сейчас пребывает хозяин.

Я сместился чуть дальше по стене, но и соседняя комната оказалась пустой. Значит, ночной король изволил не почивать, а, как обычно, решал какие-то дела. Где решал? Возможно, здесь же, на первом этаже?

Сумеречное зрение показывало, что внизу тусовалось несколько больше народу, чем было свойственно жилью Шарана в это время суток. Все они бодрствовали. И все находились в районе кухни: двое у дверей, двое внутри, еще двое у лестницы, ведущей на второй этаж, и один снаружи. На улице. Возле того самого окна, в которое мне приспичило заглянуть.

Поскольку я все еще находился на изнанке, то спуститься по стене и сделать это даже при наличии охраны не составило большого труда.

Ну так и есть. Господин Шаран и мастер Рез собственной персоной, которые зачем-то забурились в столь поздний час на кухню и, сидя за накрытым столом, что-то обсуждали. При этом на столе перед ниисом лежали бумаги. То ли схемы, то ли карты. Возможно, очередной заказ. И я прям пожалел, что стены в доме каменные и сквозь них не было ничего слышно. Зато выражение лица у ночного короля, когда он в очередной раз склонился над схемой, было крайне любопытственным.

— Эй… на землю не прыгать и клумбы тут не топтать! — шикнул я на нетерпеливо мнущихся на крыше улишшей. — Пакость! Тебя тоже касается!

Нурра, как раз собиравшаяся забраться мне на голову, замерла. Но потом все же аккуратно сползла на карниз и потрогала лапкой кем-то старательно наложенную на окно защитную сеть.

Сеть на мою зверюгу не отреагировала. Но демонстративно снимать ее в надежде привлечь внимание нииса я не стал. Вместо этого обмакнул палец в скопившуюся на карнизе пыль, аккуратно вынул из пазов пару шпыньков и, нарисовав на стекле стрелку, направленную вверх, вернул фиксаторы на место. Затем свистнул нурре. Спустился по стене до самой земли. Подобрал первый попавшийся камешек. После чего кинул снаряд в окно и с чистой совестью полез обратно на крышу.

Ночной король не разочаровал — заслышав шум, он тут же повернул голову. Несколько мгновений сидел, изучая появившуюся на стекле пыльную стрелку. Затем что-то сказал мастеру Резу. Они быстро переглянулись, вышли в коридор. Отправили на улицу одного из верзил-охранников, который в темпе вальса метнулся до охранника снаружи, что-то у него спросил и примчался обратно. А когда верзила выразительно покачал головой, ниис собрал со стола бумаги и без промедления направился на второй этаж. Правда, почему-то не один, а в компании старого вора.

Я ненадолго заколебался.

Мастера Реза я, конечно, уважал, но светиться лишний раз не собирался. Может, обойтись запиской? Дескать, ждите завтра, только уже без свидетелей? Однако Шаран разрешил мои затруднения, когда с ходу, едва войдя в кабинет, достал из ящика стола амулет и отключил защиту, после чего распахнул окно и, стараясь держаться в тени, негромко спросил:

— Гость? Это снова ты?

— Темной ночи, ниис, — после короткой паузы отозвался я, предварительно, естественно, выйдя с изнанки. — Говорят, у вас ко мне дело?

— Тебя долго не было, — скупо заметил ночной король. Одновременно в кабинете за его спиной хлопнула дверь, и у стола появился еще один человек.

Хм. Как бы поделикатнее намекнуть, что мастер Рез приперся совсем некстати?

— Дела, — неопределенно отозвался я. — Вероятно, я не вовремя?

— Напротив. Ты очень кстати. Не возражаешь, если я официально представлю тебя старому другу?

— Возражаю. Общение с посредником меня не устраивает.

— Рез — не посредник, — усмехнулся ниис, по-прежнему стараясь не маячить в проеме окна. Молодец. Осторожный. Хотя улишши без устали мониторили две ближайшие улицы и все без исключения крыши и опасаться повторного нападения ему было не нужно. — Если тебя интересует новый заказ, то лучший в гильдии мастер-вор станет твоим напарником. Без него это просто не имеет смысла.

Я прищурился.

Очень интересно… что же это за заказ, ради исполнения которого ниис рискует нарушать наши договоренности? Я ведь четко предупредил — никаких посторонних. Любопытных глаз и ушей во время моих визитов быть не должно. До сегодняшнего дня ночной король дорожил моим доверием. Я добыл для него немало ценных вещей. Даже корону из-под носа у старого ювелира утащил, хотя это считалось невозможным. Да, взамен я захотел соблюсти инкогнито, что в гильдии считалось неприемлемым, но это был честный размен.

И вот теперь ниис решил все это разрушить?

— Гость? — с отчетливым напряжением в голосе переспросил ниис, когда я не ответил. — Ты еще здесь?

— Да. Я думаю.

— Однако он на редкость нагл, Шаран, — тихо заметил из глубины кабинета мастер Рез. — Тебе не кажется, что это уже слишком?

Ниис снова усмехнулся.

— Не больше, чем тогда, когда он рискнул тебя обокрасть. Или добыл для меня вещь, к которой не смог подобраться никто другой.

— Тоже верно.

Старый вор, судя по силуэту, который транслировало сумеречное зрение, мне со смешком отсалютовал. И, наверное, именно после этого я все-таки принял решение.

— Что за заказ?

— Спускайся, поговорим, — предложил вместо ответа ночной король. — Не стоит обсуждать дела при открытых окнах.

Я снова подумал, прикинул варианты, но потом все же попросил Изю убраться на место и, оставив улишшей на улице, спрыгнул на подоконник.

— Аты молод, гость, не желающий называть свое имя, — заметил мастер Рез, когда я спустился вниз, а ниис закрыл окно и вернул на место защиту. — Мне казалось, столь прославленный мастер-вор окажется более… как бы это сказать… представительным.

Я иронично поклонился.

— При моем росте гораздо сподручнее пролезать через узкие чердачные окна, мастер. А небольшой вес дает столько преимуществ, что об этом даже говорить не стоит.

— Согласен. Судя по голосу, ты действительно молод… я бы даже предположил, что преступно молод. Для человека нашей профессии, конечно.

— Молодость, как и старость, имеет свои плюсы и минусы. Что же касается профессии — не уверен, что вы выбрали правильное слово. Я бы назвал это… призванием. Иначе оно не становилось бы смыслом жизни, разве нет?

Старый вор окинул меня задумчивым взором, после чего отошел к дальней стене, где стояло большое кресло. Медленно в него опустился, забросил ногу на ногу и так же задумчиво кивнул:

— Может, ты и прав, гость.

Ниис тем временем вернулся за стол и, знаком предложив мне занять стоящее рядом кресло, развернул бумаги, которые принес недавно с кухни:

— Смотри.

— Что это? — поинтересовался я, увидев на одном из листов несколько рядов из непонятных значков, черточек, изогнутых линий и странного вида закорючек вроде тех, что красовались на мордах карателей. При этом бумага была старой. Я бы даже сказал, ветхой. С одного края виднелись характерные следы, как если бы передо мной была страница, не особо бережно вырванная из книги. Однако чернила на удивление неплохо сохранились и лишь в нескольких местах успели опасно побледнеть.

— Это, — откинувшись на спинку, сообщил ниис, — то, ради чего несколько моих доверенных людей в свое время рисковали жизнью. Одна из страниц дневника, которую мы уже несколько лет пытаемся расшифровать и наконец-то достигли определенных успехов.

Я присмотрелся к значкам, сравнил линии с теми, что имелись в памяти Шала, и без особой уверенности предположил:

— Это древний ирал?

Ночной король бросил в мою сторону острый взгляд.

— Частично. Один из диалектов, который был распространен на юге Архада лет этак шестьсот-семьсот назад, но впоследствии был практически полностью утрачен. А частично эти знаки принадлежат другому мертвому языку. Быть может, даже нескольким, хотя это только предположение.

Я молча кивнул.

Из совокупных воспоминаний матриц мне было известно, что Ирнеллу за всю свою немаленькую историю по непонятной причине не доводилось сталкиваться с глобальными катаклизмами, какие в свое время затронули мой родной мир. Сюда не ударяли гигантские метеориты, здесь не случился Всемирный потоп, не происходило значимых тектонических сдвигов и связанных с ними катастроф планетарного масштаба… по крайней мере, так утверждали официальные источники. Самый крупный материк этого мира был и остается центром цивилизации, который плотно контролировался странами Альянса и соответственно Ковеном. А окружающие его островные архипеллаги, хоть и были населены, особой роли в истории не играли.

И тем не менее на Ирнелле тоже существовали предания и мифы об исчезнувших народах, ныне почти забытых нациях и расах, от которых не осталось ничего, кроме мертвых языков и записей в исторических архивах.

Я еще раз глянул на страницу из дневника:

— И что же здесь написано?

— Мы расшифровали надпись частично. В той ее части, что оформлена на ирале. Это — своего рода загадка и одновременно подсказка, позволяющая отыскать тайник, в существовании которого даже я до последнего времени сомневался. Однако именно там должна найтись вещь, которая мне очень нужна.

— Хм. Сокровища?

— Можно сказать и так, — спокойно кивнул ниис. — Причем сокровища, зарытые прямо у нас под ногами. Где-то в пределах города. А точнее, в катакомбах под ним.

Да ладно?!

Я с сомнением уставился на ночного короля.

Вот кто бы что ни говорил, а, наверное, нет такого города, где не ходят легенды о зарытых или спрятанных в его недрах несметных сокровищах. По сути, в любом древнем поселении, если копнуть поглубже, можно найти следы прошлых эпох, какие-то черепки, остатки былой роскоши и прочие интересные вещицы. В Питере и Москве вон до сих пор при ремонте старых домов находят тайники дореволюционной эпохи. Порой даже богатые тайники. Поэтому я не удивлюсь, если и в столице Архада таких найдется немало. Да что говорить! Наверняка мои улишши некоторые из них уже успели разграбить! Но чтобы за старыми кладами вдруг начал гоняться глава воровской гильдии?

— Стесняюсь спросить: чем же именно вас заинтересовал конкретно этот тайник? — прокашлявшись, поинтересовался я.

Ниис едва заметно улыбнулся.

— Личностью его хозяина.

— Хм. И кто же, если не секрет, его создал?

Мастер Рез кинул на ночного короля предупреждающий взгляд, но тот сделал вид, что не заметил.

— Лесс Олерон Аввим.

Услышав это имя, я нахмурился, после чего медленно опустился в стоящее рядом кресло и, снова покопавшись в памяти, все-таки вспомнил кое-что про этого человека. Когда Макс рассказывал свою историю, он упомянул нескольких магов, которые некогда скрывались под его защитой от карателей. Среди них был и лесс Аввим. Если я правильно понял, именно он был тем самым человеком, который в один прекрасный день забрал из дома все самое ценное и потом бесследно пропал.

Это что же, ниис гоняется за артефактами «разумников»?

— Лесс Олерон был арестован третьего числа восьмого месяца триста восемьдесят четвертого года от дня основания новой столицы королевства, — не увидев от меня внятной реакции на имя, продолжил ниис. — Согласно протоколам допроса, его схватили при попытке покинуть Гоар. На протяжении нескольких месяцев его держали в королевской тюрьме для магически одаренных преступников, а потом казнили как изменника короны. Он, как ты, вероятно, уже догадался, был магом разума. Причем весьма состоятельным и довольно известным магом, в свое время стоявшим у истоков создания артефактов нового типа, которые по иронии судьбы потом перешли к карателям и позволили поймать самого мастера Аввима. Однако, несмотря ни на что, во время ареста у господина Аввима не оказалось при себе ни ценностей, ни магических книг, ни интересующих Ковен артефактов. При нем нашли только несколько магических вещиц и дневник, страницу из которого ты сейчас видишь. На данный момент это — единственная уцелевшая часть записей Аввима, которую королевским следователям не удалось расшифровать. Сам Аввим наотрез отказался это делать и на первом же допросе заблокировал собственный разум, так что палачам досталось лишь тело. Причем безвольное, нечувствительное к боли и абсолютно бесполезное тело, с которым они могли делать все, что заблагорассудится.

Я нахмурился еще сильнее.

— Судя по тому, что казнили его не сразу, были попытки вывести лесса из этого состояния?

— Разумеется. Но, насколько мне известно, они оказались неудачными, поэтому через три с половиной месяца состоялась публичная казнь через отрубание головы с последующим сожжением.

— Почему не уцелел дневник?

— Ковен посчитал, что содержащиеся в нем сведения из числа тех, что удалось расшифровать, магическому сообществу не нужны. А те, что расшифровать не удалось, могут быть опасны. Поэтому спустя энное количество времени дневник также был предан сожжению.

— Судя по всему, не весь…

— Да, — усмехнулся ниис. — У гильдии нашлось достаточно связей и возможностей, чтобы заполучить эту страницу. Мне она досталась уже вот в таком виде, и довольно долгое время я не знал, как с ней быть. Но при наличии желания и достаточного количества средств любую проблему можно решить. Поэтому я нашел человека, который сделал для меня приблизительный перевод. И заодно уверился, что пропавшее наследие одного из последних «разумников» Архада действительно существует.

Я хмыкнул.

— И теперь вы хотите его вернуть?

— Нет, — снова улыбнулся ночной король. — Я хочу его продать.

— Опасное желание, не находите? Даже при очень осторожном подходе Ковен непременно заинтересуется происхождением всплывающих на черном рынке артефактов старого времени. Разве что вы надумаете торговаться с самим Ковеном? Или же…

Я снова взглянул на загадочно улыбающегося вора и присвистнул.

— Так это и впрямь заказ?

— Вот видишь, Рез, — вместо ответа ночной король обратился к старому другу. — Очень сообразительный молодой человек.

Мастер-вор скептически хмыкнул.

— На его месте я бы поостерегся задавать следующий вопрос.

Я покосился в ту сторону и действительно промолчал. Хотя мне очень хотелось понять: заказ на поиск древнего тайника ниис получил от официального представителя Ковена или же это была чья-то личная инициатива? В обход, так сказать, руководства? Судя по тому, как протекала беседа, я был склонен предполагать именно второй вариант. И если это действительно так, то получалось… получалось…

— Какую роль должен сыграть в этом мастер Рез? — в лоб спросил я, когда кусочки пазла начали более или менее складываться.

Господин Шаран оценивающе прищурился.

— Я думал, ты в первую очередь поинтересуешься своими задачами.

— Они как раз ясны — мне наверняка поручат непосредственно добычу артефактов, которые скорее всего находятся под мощной магической защитой, причем очень-очень старого образца. Для чего понадобился мастер Рез?

— Все очень просто, гость, — вздохнул со своего кресла старый вор. — До артефактов еще надо добраться. Именно в этом и состоит моя задача — я должен буду тебя туда провести.

— Зачем такие сложности?

— Может, и незачем, — едва заметно дернул щекой мастер Рез. — Если, конечно, ты хорошо ориентируешься в подземельях, умеешь читать подсказки мастеров-зодчих и самостоятельно разберешься в загадке, которую мы с Шараном пытались разгадать много лет. Собственно, мы и сейчас не все понимаем. Но даже если ты настолько талантлив, как мы рассчитываем, то сам понимаешь — цена вопроса слишком велика…

— Угу. Поэтому одному мне эту задачу не доверят.

— Я не хочу ошибок, — спокойно отозвался ниис, когда я посмотрел на него. — В дневнике есть намек, что зайти и выйти из тайника можно будет лишь один раз. Как ты понимаешь, этого слишком мало, чтобы забрать оттуда все, что там есть. Но есть шанс, что вдвоем вам удастся сделать больше, чем если бы ты пошел туда в одиночку. К тому же Рез хорошо ориентируется в городских катакомбах. Он проведет тебя к нужному месту. Если же у него не получится… тогда попробуешь сам. Условия понятны?

Я, поколебавшись, кивнул.

Само собой, полного и всеобъемлющего доверия от ночного короля ожидать не следовало. Несмотря на все мои прошлые заслуги, для гильдии я был чужаком. Причем чужаком с непонятными целями и принципами. Ниис не мог меня контролировать. Как не мог быть уверен в моей лояльности. За Пакостью он отправил меня больше для проверки. За короной — вероятно, потому, что действительно испробовал до этого все, что только возможно. Дальнейшие наши деловые отношения не требовали такого напряжения. Но, по-видимому, наклевывающийся куш и впрямь был настолько велик, что Шаран не хотел рисковать. Особенно в том случае, если это и впрямь заказ, а не просто мои досужие домыслы.

— Как насчет оплаты? — спросил я, когда границы моей ответственности определились.

Ниис спокойно кивнул.

— Могу предложить два варианта: фиксированная цена в перерасчете на любой металл или драгоценные камни по твоему желанию или же вариабельная награда.

— Вариабельная — это как?

— Я позволю тебе забрать из тайника любую вещь на собственное усмотрение, за исключением шкатулки, на которую тебе укажет Рез.

— Я буду первым, кому будет позволено там что-то выбрать?

— Да, — подтвердил ночной король, и я, почти не раздумывая, кивнул:

— Согласен.

— Теперь главное, чтобы планы нииса и планы карателей не пересеклись, — озабоченно сказал Макс, когда я сообщил последние новости. — Что будешь делать, если время операций совпадет?

— Каратели редко работают по ночам, а воры, как правило, не грабят чужие тайники посреди бела дня, — отозвался я, поднимаясь в свою старую комнату. — Но раз уж магистр поручил координацию действий мне, то время для работы Ордена я сам выберу. После того как ниис уточнит сроки.

— То есть точную дату он пока не сказал?

— Они еще сами не решили, что и когда, поэтому надо будет ждать от него знака. Главное, чтобы он слишком долго не протянул, иначе с карателями будет сложнее договориться.

— Мне вообще не слишком понятна система работы Ордена. Как-то у них все… не продумано, что ли?

— Ну почему же? Есть мастера, которые следят за порядком в городе. Есть магистр, организующий их работу днем, и командир ночной смены, отвечающий за дежурства ночью… никаких промежуточных чинов, никаких лишних званий. Каратели работают поодиночке до тех пор, пока все спокойно. Ходят себе по домам, методично убивают некко, следят за чистотой изнанки в своем секторе. Когда возникает необходимость, одиночек собирают в команды, и вот тогда появляется должность координатора. По мне, это намного проще и эффективнее, чем в той же городской страже, где существует миллион начальников, но, по сути, никто и ни за что не отвечает. К тому же карателей в столице всего три десятка, — напомнил я. — Включая магистра, штатного мага и практикантов. Слуги — отдельно. Подмастерья и ученики — отдельно. При такой небольшой численности дополнительные начальники не нужны.

— Когда личину будешь менять? — деликатно перевел разговор на другую тему дом.

Я добрался до своей комнаты и, раздеваясь на ходу, буркнул:

— Сейчас. Если меня в таком виде заметят возле жилища мастера Шала, могут возникнуть проблемы.

«Ули, ты готов?»

В ответ пришла теплая волна и подтверждение, что малыш со всем справится.

— Посиди-ка тут, — бросил я Пакости, и та с готовностью соскочила на стол. Следующие по пятам улишши возбужденно засопели. Макс притих. А я, отбросив в сторону одежду Рани, плюхнулся на кресло и, на всякий случай положив на колени чистую тряпку, закрыл глаза.

«Давай, малыш. Изь, подстрахуй, чтобы я не захлебнулся».

На этот раз превращение длилось дольше и было гораздо неприятнее, чем переход в личину пацана. Раны мастер Шал заполучил глубокие, поэтому меня сперва скрючило, потом по горлу словно огненная волна прошлась, и я действительно едва не задохнулся. По голой груди потекла кровь, в глотке что-то забулькало и захрипело. Изя, правда, все оперативно поправил, однако полотенце я все-таки испачкал. А когда процесс смены матрицы завершился, брезгливо стер кровь с шрамированной шеи и, промокнув тряпкой появившийся на теле кожаный нагрудник, с усилием прохрипел:

— Не зря я разделся перед уходом. Теперь хоть можно переодеться в чистое.

Макс помялся.

— Знаешь, эти твои матрицы… жуткое зрелище. Особенно момент, когда на почти что трупе прямо на глазах затягиваются раны.

Я с кряхтением поднялся и, оглядев воспроизведенную улишшем экипировку карателя, принялся снова раздеваться. Металлические пластины на нагруднике были в алых потеках, пальто нещадно замарано, обе рубахи насквозь промокли, а обилие крови на сапогах заставляло всерьез опасаться за сохранность дорогого ковра. Ули, как и в прошлый раз, воспроизвел матрицу в мельчайших подробностях. На правой руке даже браслет по-прежнему сидел. Я, пока разоблачался, не заострил на нем внимание, однако когда остановился перед горкой той самой одежды, в которой пришел, и увидел точно такой же браслет, неожиданно задумался.

Это что же получается… если я продолжу менять матрицы, то каждый раз Ули будет выдавать мне полную экипировку карателя вместе с именным браслетом? У меня их уже два: один старый, от первого превращения, второй малыш сделал сейчас. Если я сменю личину в третий раз, то появится третий, четвертый… матрица ведь одна и та же. И Ули, соответственно, будет воспроизводить ее целиком. Кожаное пальто, сапоги, штаны, нагрудник, пояс…

Я порылся в кармашках и, выудив наружу запасной аккумулятор для тагора, покачал головой.

Итого у меня в наличии целых три зарядных устройства: одно действующее и два запасных. Если бы в момент смерти Шал сжимал в руке тагор, то был бы и еще один «бластер». Правда, уже без метки.

Блин!

«Ули, ни одна собака не должна прознать, что ты умеешь воспроизводить все что хочешь, вплоть до дефицитного оружия, — озабоченно подумал я. — Упаси нас бог кому-то это продемонстрировать! На лоскуты порежут. В лаборатории запрут. И будем мы с тобой тогда менять личину за личиной, бесконечно воспроизводя для Ковена и Ордена все, что они захотят».

Улишш, проникнувшись моей тревогой, затих, но, к моей радости, чувствовал себя неплохо. Особой усталости не ощущал и при необходимости мог еще разок поменять личину сперва на Рани, а потом обратно на карателя.

— Олег… — вдруг кашлянул Макс, когда я переоделся, забрал второй браслет, аккумулятор и, связав грязные вещи в узел, забросил их в ванную. — Эй, Олег! Ты знаешь… я тут подумал… а может, ты меня с собой заберешь?

— Чего?

— Ну да, — смущенно сказал дом, когда я замер у двери. — Сколько ты еще сможешь сюда приходить? Я же понимаю, что каждый визит для тебя — потенциальная угроза. Остаться здесь у тебя не получится. По крайней мере, в ближайшие месяцы. Да и потом может настать время, когда ты в силу особенностей новой матрицы или еще каких-то причин не сможешь меня навещать. А я устал от одиночества. Одному тут ужасно скучно. С ума сойти можно. К тому же без тебя и твоих улишшей мои резервы рано или поздно подойдут к концу. А я по-прежнему не хочу умирать. Но еще больше не хочу терять друзей. Поэтому и подумал: может, ты заберешь меня к себе?

Я чуть не поперхнулся.

— Куда это «ко мне»? В дом карателя?!

— А что такого? Меня ж на изнанке никто не увидит. Принесешь кристалл, пристроишь куда-нибудь… а я тебе и защиту на дом поставлю, и за порядком присмотрю.

— Эм.

Признаться, о таком варианте событий я раньше не думал.

— А управляющий кристалл разве можно куда-то перенести? Мне казалось, у тебя фиксированное, так сказать, место службы.

— Фиксированное, — согласился Макс. — Но привязку можно и разорвать, а потом создать новую. Я покажу, как это делается. С твоими способностями это будет несложно.

— Так. А что будет с этим зданием? Вряд ли соседи обрадуются, если иллюзия слетит и на «пустыре» прямо из воздуха возникнет здоровенный особняк.

— Мы его уничтожим. У меня есть такие полномочия на случай, если дом попробуют взять силой.

— Хорошо. Как насчет иллюзии?

— Без подпитки она через некоторое время спадет сама, и тогда та картинка, которую люди видят сейчас, превратится в самую настоящую.

Я поскреб гладко выбритый подбородок.

— То есть ты хочешь сказать, что я могу вот так просто тебя отсюда забрать, перенести к себе домой, установить на какую-нибудь подставку, подключить ко всем функциям, и ты будешь чувствовать себя нормально?

— Ну не совсем просто и не совсем нормально, но в общих чертах — да, — отозвался дом. — Это возможно. И я тебе в этом даже помогу, потому что так будет лучше для нас обоих.

— Заманчивая идея, — согласился я после некоторого раздумья. — Бегать туда-сюда через полгорода мне тоже не очень нравится. И если вдруг снова придется менять жилье, то ты точно поедешь со мной. Насчет скуки тоже, пожалуй, соглашусь. Но неужели тебе не жаль расставаться с таким богатством? Рушить всю эту красоту?

Макс фыркнул.

— Я прожил среди этой красоты много лет и досыта на нее насмотрелся. Если понадобится, и тебе могу такую создать. При условии, что у меня будет достаточно энергии и строительного материала. Так что нет, Олег, старого вместилища мне не жалко. И вообще, давно хотел попробовать заклинание самоуничтожения. Какое-никакое, а разнообразие, согласись?

Я на такое заявление только рассмеялся.

Да уж, за сто лет одиночества кто угодно на стены полезет, даже искусственный… вернее, искусственно замурованный в кристалл человеческий разум. Но с другой стороны, почему бы и нет? Если что-то пойдет не так и нам придется покинуть столицу, Макса мне тоже будет не хватать. Ведь из него и рассказчик толковый, и друг, и советчик. А уж дворецкий, смотритель и охранник вообще зашибись.

— Ладно, попробуем тебя отсюда выковырять. Показывай, что надо делать, — велел я и направился в подвал.

Спустя почти рин я стоял на улице, держа под мышкой увесистый кристалл, и со смешанным чувством смотрел, как на изнанке стремительно рассыпается в прах старинный особняк.

Заклятие самоуничтожения сработало на «отлично» — как только я переступил порог дома, унося с собой его бессменного хранителя, на крыше что-то зашуршало, затем с нее начали осыпаться многочисленные песчинки. А к тому моменту, когда я выбрался за ограду и перешел на другую сторону улицы, весь третий этаж вместе с крышей и чердаком попросту перестал существовать. А то, что еще стояло, прямо на глазах осыпалось целыми песчаными водопадами, образуя на месте некогда прекрасного дома гору неопознаваемого мусора.

При этом я ожидал, что гора будет размером с «КамАЗ», не меньше, ведь домина был изрядно немаленьким. Однако по мере того, как особняк разрушался, песок неумолимо проседал, опадал, пока в центре двора не осталась большая песчаная «лужа» со слегка западающей серединой.

Ах да, там же еще был подвал, и его стены тоже подверглись заклятию разрушения. По-видимому, вся гора туда и стекла, до упора заполнив оставшиеся в земле пустоты. А заодно и дыру в канализацию засыпав, чтобы ни туда, ни оттуда никто больше не вылез.

— Ну что, домой? — тихонько спросил я, когда от логова не осталось ничего, кроме воспоминаний, а увитая заклинаниями ограда печально погасла.

— Мяф, — шумно выдохнула мне в шею Пакость.

Нуррята, которые по размерам пока не превышали маленькую нурру, поддержали ее слаженным рычанием, а кристалл тихонько мигнул, временно лишившись возможности использовать человеческую речь.

Макс об этом сразу предупредил, пока я примеривался, как снять его с подставки. И теперь, пока я его не доставлю на новое место обитания и не подключу к коммуникациям, он будет молчалив и крайне уязвим, потому что остался практически без средств к существованию.

Зато, пока я возился в подвале и собирал в мешок оставшиеся ценности, Макс успел кое-что рассказать про своего последнего хозяина, лесса Олерона Аввима. Оказывается, собираясь в последний, так сказать, путь, господин маг зачем-то отключил управляющий кристалл, поэтому тот только после пробуждения обнаружил, что хозяин исчез и даже обратного адреса не оставил. Более того, с его уходом из дома пропали все мало-мальски ценные вещи, огромная библиотека и опустела старая лаборатория, в которой еще лесс Лоррегой создавал свои первые артефакты.

— Это что же, получается, он тебя попросту ограбил? — изумленно переспросил я, когда всплыли новые детали этой мутной истории.

— Нет, — насупился Макс. — Он был хозяином, поэтому всего лишь забрал свое имущество. А мне, как сторожу, не обязан был докладывать, куда и зачем все это утащил. Думаешь, он и впрямь мог унести ценные вещи, чтобы уберечь их от разграбления?

— Скорее, он не хотел, чтобы старые наработки «разумников» попали в руки Ковена и гильдии магов. Но вот что интересно… сколько времени ты провел без сознания?

— Откуда ж мне знать? Когда меня выключили, был день. Когда я снова проснулся, стояла ночь, а дом во всех смыслах опустел.

— Я имею в виду, что это мог быть далеко не один день и не одна ночь, когда из комнат вытаскивали вещи. Их же было много?

— Немало, — согласился Макс. — В двух руках за раз точно не унесешь. Насчет лаборатории точно не скажу — на нее моя власть не распространялась. А вот полторы тысячи томов в нашей библиотеке точно было. И это только то, что напрямую касалось магии. Плюс домашние артефакты. Плюс личные вещи хозяина. Плюс то, что сюда годами стаскивали отступники, пока еще могли передвигаться по городу. У нас когда-то кладовые от золота ломились! И все это исчезло. Остатки, которые ты видел, — лишь малая часть имущества, которое маги собирали здесь несколько столетий.

Я удовлетворенно кивнул:

— Вот и я о чем говорю. Скорее всего ценности вывозились понемногу. А то, может, и не вывозились, а перетаскивались в подземелья, куда, кстати, из дома ведет прямой ход. Не помнишь, твой первый хозяин тоже любил туда захаживать?

— Он ставил там свои первые эксперименты. А потом эти тоннели использовали другие маги в попытке скрыться от карателей.

— То есть процесс уже был налажен. Вероятно, Аввим неплохо ориентировался в катакомбах, поэтому и выбрал их в качестве места для тайника. Осталось понять, где его искать…

Еще меня сильно интересовало, для кого именно «разумник» оставил зашифрованную запись в дневнике. Для коллег за пределами столицы, к которым он намылился сбежать, но не был уверен, что доедет? Для кого-то еще, к кому он не успел или не смог добраться? Для своих дальних родственников? Учеников? Может, незаконных наследников, раз уж законными он так и не обзавелся?

К сожалению, у Макса не было ответов на мои вопросы. И символы, которые я увидел на вырванной странице, ему тоже оказались незнакомы. Хотя первое время я всерьез полагал, что идея оставить подсказку в стенах говорящего дома не лишена определенного смысла. Но, быть может, лесс Аввим просто знал более надежного человека? Или же не был уверен, что убежище для магов-отступников не обнаружат в самое ближайшее время?

В любом случае о причинах его поступков нам оставалось только гадать, чем я и занимался на протяжении всего пути до нового логова.

Макса я решил поставить на тумбочку в спальне. Сперва хотел спрятать в подвал или убрать на чердак, но потом подумал — нет. Надолго я в этом доме задерживаться не планировал, изнанка сама по себе являлась достаточно надежным местом, чтобы лишний раз не беспокоиться за сохранность кристалла. Наконец, существовала вероятность, что в один прекрасный день мне придется уходить отсюда в спешке. И у меня не останется времени вытаскивать друга черт знает из каких далей, чтобы засунуть его под мышку и по-быстрому сбежать.

Сама настройка оказалась несложной. По крайней мере, для меня. Гораздо больше времени понадобилось, чтобы придумать, как забраться на второй этаж по деревянной лестнице, при этом не свалившись и благополучно протащив кристалл по изнанке. Выручил, как обычно, Изя, который намного лучше овладел навыком пребывания в обоих мирах одновременно. Пока я поднимался в спальню в верхнем мире, хвост наполовину ушел в сумеречный и, аккуратно держа кристалл в зубах, донес его до нужного места.

Как только он водрузил Макса на тумбочку, куда я предварительно поставил самое обычное ведро, кристалл засветился и сухим официальным тоном сразу на оба мира сообщил, что начинает подключение к защите дома, поэтому в ближайшие несколько ринов его лучше не беспокоить.

Ну нельзя так нельзя. Помывшись и перекусив, я завалился спать, а поутру, разбуженный неугомонной нуррой, собрался и ушел по делам, от которых даже предстоящий рейд в подземелья меня не освобождал. Улишшей с собой тоже взял, но всего двоих, чтобы не устраивать столпотворение. Четверых оставил дома на случай, если Максу что-то понадобится. И еще двоих отправил к дому нииса, наказав в случае чего проследить за хозяином. После неудачи в коллекторе я решил, что одной стаей им перемещаться больше не стоит. Лучше по одному-два, на приличном расстоянии друг от друга и с соблюдением мер безопасности, которые я успел продумать за то время, пока находился в отпуске.

Нуррята поворчали, но о своих прошлых промахах еще не забыли, поэтому пообещали без разрешения в подземелья не лезть, соблюдать при перемещении по городу дистанцию, страховать друг друга на случай присутствия карателей и заранее подыскивать места, где можно укрыться от поискового заклинания.

Так прошло несколько дней.

Днем я потихоньку подкармливал своих зверей, каждый день меняя сопровождающих и тщательно следя, чтобы во время зачистки рядом с нами не было посторонних. По вечерам старательно изучал полученные у зодчих бумаги. Попутно планировал, как лучше провести рейд в катакомбы. Ночами больше никуда не бродил. А питался, как и раньше, или в трактирах, или же заказывал еду на дом. Ну а когда требовалось, запускал руку в большую вазу, куда прожорливая нурра заботливо подкладывала то фэйтал, то искусно ограненные бриллианты.

Вообще я не всегда понимал, что именно и в какой последовательности она производит. Зато вскоре выяснил, что нужный продукт у нее можно попросту заказать. Угу, как в супермаркете. Хочешь, тебе золотое яичко снесут, хочешь — бриллиантовое… в этом плане Пакость оказалась незаменима. Единственное, чего она не производила, это драгоценные (за исключением «Слез Аимы») камни. Зато пожирала их с такой охотой, что после пары спокойных дней я все-таки отправил улишшей за добычей, наказав не трогать дома, где они уже успели побывать.

Макс тем временем облагородил мне интерьер, отгрохав если не такие же хоромы, как раньше, то все же сделал небольшой ремонт, обновил защиту на доме, убрал следы когтей с пола и стен. И вообще, привнес немного уюта в безликие помещения. Их и было-то всего ничего, поэтому Макс особо не напрягался. Но когда из коридора исчезла скопившаяся пыль, а окна засияли чистотой, находиться внутри стало гораздо приятнее.

Распоряжение явиться в резиденцию Ордена настигло меня только в конце недели, когда я почти успел закончить с картами и уже неплохо представлял, как буду организовывать работу карателей. Память Шала в этом плане оказалась как нельзя кстати, поскольку координатором ему приходилось бывать не раз и не два. Да и опыт полевой работы накопился солидный.

На аудиенцию к магистру я явился вскоре после полудня. Сразу после того, как прямо посреди кухни на меня из ниоткуда спланировал белый конверт с личной печатью мастера Нэша и собственноручно написанным им требованием немедленно показаться на глаза.

По поводу конверта вопросов не возникло — магопочта в Гоаре была развита уже давно и пользовалась большим спросом. Насчет причины вызова я тоже не сомневался — судя по всему, наставник нашел-таки проводника. Так что когда я явился в главный корпус резиденции Ордена и, трижды постучав в знакомую дверь, вошел в кабинет, то был твердо уверен, что знаю, зачем туда пришел.

И это действительно оказалось так — внутри, помимо магистра, находился еще один человек в простой одежде и с символом гильдии зодчих на груди. Немолодой, хорошо сложенный, коренастый мужчина ниже меня почти на полголовы. Когда я переступил порог, он поднялся с кресла и уважительно поклонился, так что мне не сразу удалось рассмотреть, как он выглядит. Однако когда он выпрямился… когда я увидел смуглое скуластое лицо, характерный разрез глаз и тонкую, едва уловимую, но такую узнаваемую улыбку… то, ей богу… лишь с огромным трудом удержал на морде невозмутимое выражение. И то сугубо благодаря матрице, хозяин которой не мог знать стоящего перед ним человека, поэтому должен был проявить к его личности полнейшее равнодушие.

Вот уж когда я порадовался, что научился предоставлять своим личинам некоторую свободу.

— Мастер Шал, — тем временем довольно кивнул магистр, — позвольте представить вам мастера Зерра, почетного члена гильдии зодчих, с одобрения магистра Рала согласившегося стать вашим проводником. Мастер Зерр, рад представить координатора, который будет обеспечивать вашу безопасность в подземельях.

«Твою ж дивизию! — выругался я про себя, поймав на себе внимательный взгляд гостя. — Откуда ТЫ тут взялся?!»

— Рад встрече, — тонко улыбнулся человек, который буквально на днях разговаривал со мной под именем мастера Реза.

Вор! И вдруг мастер-зодчий?!

Может, это какой-то розыгрыш?!

Мне ничего не оставалось, как кивнуть в ответ, при этом лихорадочно размышляя, что, хотт меня побери, происходит.

Шоковое состояние преследовало меня еще ун десять, пока мы рассаживались, магистр Нэш расшаркивался с «приглашенным специалистом», а мастер Рез… то есть Зерр… смешно, да?.. искусно делал вид, что его все это не забавляет.

Я даже поначалу заподозрил, что старый вор решил таким образом втереться в доверие к высшему чину столичного Ордена карателей. Но потом догадался посмотреть на его нашивку сумеречным зрением и сник: нашивка была настоящей. Как и у магистра Рала, в нее было умело вплетено защитное заклинание, доказывающее, что носящий ее человек имеет на это право.

Значит, мастер-вор и впрямь являлся членом гильдии зодчих.

И значит, вот каким образом он собирался выполнить свой очередной заказ.

После этого я посмотрел на старого хитреца совсем другими глазами и успокоился. Что ж, выходит, мы с ним оба тут «засланные казачки», преследующие собственные цели. Тем лучше. Отправившись в подземелья, мы сможем гораздо быстрее решить поставленную задачу. А я воочию смогу изучить методы работы зодчих.

— Мастер Шал, я хочу услышать ваше мнение, — отвлек меня от размышления магистр Нэш, и на довольно долгое время я запретил себе думать о посторонних вещах.

На пару с мастером Резом мы уткнулись в карты, и по мере изложения моего предполагаемого плана мастер время от времени вносил коррективы. В частности, предложил войти в подземелья со стороны Старого города, через центральную шахту, а не с окраины, как предлагал я.

— Там удобнее спуск, — пояснил он свое замечание. — И можно сразу попасть на второй уровень без лишних хождений по коридорам.

— Но дальше на карте обозначен обвал, — возразил я. — Чтобы его обойти, мы потратим почти в полтора раза больше времени, чем если бы добирались до нужного места через предлагаемую мной точку.

— Обвал уже устранен, — спокойно парировал мастер Рез.

— Когда вы успели? — вежливо удивился магистр Нэш. Тогда как я лишь вопросительно приподнял одну бровь.

Действительно устранен? Чьими, интересно, усилиями? Какой, в смысле, гильдии?

— Мы стараемся работать на опережение, — едва заметно улыбнулся старый вор. И я вдруг почувствовал, что восхищаюсь этим сукиным сыном, способным с такой легкостью вести двойную игру.

В общей сложности на обсуждение маршрута ушло около трех с половиной ринов. Первый этап — добраться до того коллектора, где я в свое время накуролесил, — сложностей не сулил. На втором этапе мы должны были зачистить все прилегающие к коллектору тоннели, включая самодельные, прорытые или прогрызенные местными обитателями, и это тоже особых трудностей не предполагало. В том числе и потому, что часть этой работы отряд Жоша уже сделал. А вот дальше начиналось самое неприятное, потому что, по словам Реза, ниже четвертого уровня в сезон дождей многие тоннели были затоплены, а в сухой сезон туда давно перестали заглядывать ввиду обилия некко и серьезной опасности склеить ласты.

— Нам понадобится много зарядных пластин для тагоров, — кивнул я, когда оценил предложенный вором маршрут и признал его разумным. — Или несколько бытовиков для подзарядки. А лучше и то и другое.

— Гильдия магов согласилась прислать только двоих. Третьей вызвалась идти лесса Айенал.

Кто?! Эта девчонка?!

Хотя руку, надо признать, она мне залечила качественно. Даже шрамов почти не осталось, несмотря на то что пламя местами добралось до мяса. Да и вообще целительница в отряде — это всегда благо, так что я подумал, посопел для приличия и все же кивнул.

— Еще я бы предложил не использовать переговорные амулеты ниже второго уровня, — деликатно заметил зодчий, когда этот вопрос мы уладили. — Артефакты, подпитывающие заслонки, довольно старые. Да еще и регулярно подвергающиеся действию воды, а значит, и природной магии. Конечно, в свободном виде ее там немного, но, учитывая длительность существования тоннелей и сроки воздействия этих крох магии, велика вероятность, что вблизи более мощных источников излучения сдерживающие артефакты начнут давать сбои, поэтому вместо одной заслонки могут открыться сразу несколько или же вообще все.

— Сколько таких заслонок на уровне?

— Обычно четыре. Имею в виду те заслонки, которые позволяют перейти с этажа на этаж. Мы называем их базовыми. А есть еще промежуточные, которые мы используем по необходимости, чтобы быстро перекрыть, скажем, пострадавший от наводнения коридор. По крайней мере, так устроена работа на верхних уровнях, которые мы обслуживаем постоянно.

— А дальше?

— Там базовых заслонок гораздо больше из-за ранее обнаруженных повреждений перекрытий и стен. Ниже пятого уровня, упреждая ваш следующий вопрос, наши специалисты уже пару веков не спускались. Он граничит с уровнем подземных вод, поэтому подтоплен большую часть года. А начиная с шестого уровня вода стоит в тоннелях почти постоянно, поэтому о том, что там творится, даже я вам не скажу.

— Сколько, по-вашему, там может быть всего уровней?

— Трудно сказать. По неподтвержденным данным, в старые времена тоннели осмеливались рыть существенно ниже уровня речного русла. Несмотря на обилие грунтовых вод, мои коллеги наверняка ставили магические заслоны, возводили препятствия для проникновения воды внутрь. И (по непроверенным, опять же, данным) часть этих тоннелей даже выходила на другой берег Шарры. В соседний лесок, от которого к нашему времени остались только воспоминания. Поскольку в те времена строительная магия была не в пример менее развита, чем сейчас, то за прошедшие пять столетий, полагаю, большая ее часть развеялась. Тогда не умели делать амулеты, способные сохранять заряд дольше пары десятилетий. Поэтому я более чем уверен, что все заслонки того времени давно уничтожены и река размыла все, до чего смогла дотянуться.

— То есть вы считаете, что пройти туда невозможно? — уточнил магистр Нэш.

— У меня нет точных данных, — увильнул от ответа старый вор. — А вы хотите зайти так глубоко?

— Не исключаю, что моим людям придется спуститься глубже третьего уровня, — проницательно взглянул на зодчего магистр Нэш. — Вы готовы обеспечить их необходимой поддержкой, если ситуация того потребует?

— Чем больше глубина, тем выше опасность обвалов, — совершенно спокойно отозвался мастер Рез. — Но если я увижу возможность безопасно их обойти, то, безусловно, ваша миссия не пострадает.

— Отрадно слышать. Мастер Шал, я хочу, чтобы вы обратили особое внимание на следующие вещи…

Из кабинета наставника я вывалился уставший, распаренный и голодный. Зато с целым рядом очень важных наблюдений.

Во-первых, мастер Рез весьма уверенно вел в разговоре, пока шла речь о работе на первых трех уровнях. Он прекрасно ориентировался по карте, легко указывал на неточности в моем плане, без колебаний отмечал места, где, по его мнению, имелась наивысшая опасность обвалов. Из чего я заключил, что скорее всего в этой части подземелий старый зодчий действительно успел побывать.

А и в самом деле — что ему мешало? Отсутствие карты или ключа? Ха-ха. Раз уж я спокойно заполучил сразу два дубликата, то почему старый вор не мог взять или украсть для себя третий? Магическая блокировка тоннелей? Отсутствие полномочий? Угроза обнаружения? Еще три раза «ха» — мастера-зодчие годами проверяли эти лабиринты на предмет обвалов и всяких поломок. А также обслуживали работу насосов и обеспечивали функционирование дренажной системы. Что мешало мастеру-вору напроситься на соответствующую должность и на законных основаниях шариться по этим коридорам? Ну разве что обилие живущих там некко. Но из оговорок зодчего я понял, что и эту проблему они решили. Если не полностью, то все же смогли себя защитить в достаточной степени, чтобы спокойно выполнять нужные действия.

Во-вторых, мастер-вор посоветовал нам не ориентироваться на карту, полученную в архиве гильдии магов. И в качестве объяснений достал из-за пазухи свою, которая при наложении идеально совпала с той, что я получил в Башне. Тогда как вторая карта имела несколько неточностей. Совсем мелких, тут линия немного неровно проведена, тут угол не соблюден…

— Это потому, что ее снимали не с оригинала, — проворчал мастер Рез, когда я поинтересовался причинами. — Но если на поверхности неточность в пару градусов на небольшом расстоянии не сыграет с вами злой шутки, то под землей не получится просто так обойти завал или пробить отверстие в полу или стене, не имея уверенности, что тебе хватит на это физических сил или заряда амулета.

Наконец, еще один момент, на который я обратил внимание, это то, что в рассуждениях о четвертом уровне и ниже зодчий далеко не всегда оперировал точными данными. И не во всех местах проявлял то же спокойствие, что и раньше. Это позволяло предположить, что проход туда мастер-вор все-таки знал. Но даже если ему и удалось там побывать, то далеко не все тоннели удалось обследовать.

И еще одно важное наблюдение: за все время, что мы обсуждали варианты, мастер Рез ни разу не проявил чрезмерной заинтересованности ни в одном из направлений, по которым должны были работать каратели. Не стремился во что бы то ни стало провести нас на четвертый или пятый уровень, к какой-то конкретной заслонке. И почти никак не отреагировал, когда я умышленно попробовал сменить выбранный ранее маршрут.

Получается, он точно не знал, где именно расположен тайник? А если и имел какие-то предположения, то попросту не добрался до нужного уровня или полагал, что дорогу для него расчистят каратели?

Хотя я бы на его месте тоже прикрылся чужими спинами, чтобы добраться до цели. Правда, как он планировал сохранить информацию о тайнике, было непонятно. Ну да ничего. Скоро узнаем. Ведь времени на подготовку магистр отвел не так уж много.

Ровно через четыре дня я снова стоял возле Башни зодчих и бесстрастно следил за тем, как один из охранников отпирает дверь расположенного на территории гильдии одноэтажного строения, опутанного таким количеством защиты, словно зодчие всерьез опасались некко-апокалипсиса.

Вход в городские подземелья, как следовало догадаться, располагался под боком у зодчих сугубо из соображений удобства: раз уж мастера именно этой гильдии когда-то строили катакомбы… и раз уж гильдия до сих пор обеспечивала техническое обслуживание дренажных тоннелей… то само собой, они позаботились о собственном комфорте и сделали нормальный спуск, которым регулярно и пользовались.

Когда защита была снята и перед нами распахнулась тяжелая металлическая дверь, охранник отступил в сторону и сделал приглашающий жест.

Первым вошел мастер Рез… то есть Зерр, конечно. Хотя еще неизвестно, какое из этих имен настоящее. Причем вошел он уверенно, с видом человека, который уже не раз тут бывал, и так же уверенно зажег магические светильники на стенах.

Внутреннее помещение оказалось сравнительно небольшим, всего-то размером с однокомнатную квартиру в хрущовке, и выглядело оно сугубо рабочим. На выложенном каменными плитами полу виднелись беспорядочно сделанные насечки, следы сколов и иных повреждений, свидетельствующих о том, что тут частенько перевозили или перетаскивали тяжелые грузы. У дальней стены нашлось несколько деревянных дверей, вероятно, ведущих в подсобные помещения. Рядом располагались металлические, уже успевшие покрыться ржавчиной стеллажи. На некоторых даже лежали инструменты вроде строительных и тех, что используются для горных работ. А также веревки, свернутые в аккуратные мотки, цепи и одинокое ведро, при виде которого я не удержался от смешка.

Почти в центре помещения обнаружилась большая дыра в полу, в данный момент наглухо перекрытая двумя полукруглыми железными створками. Сбоку от одной из них торчал рычаг, вероятно, позволяющий открывать и закрывать вход в катакомбы. А прямо над ним возвышалась еще одна конструкция, подозрительно напоминающая самый обыкновенный подъемник, под которым на толстых цепях болталась такая же обыкновенная платформа, с чьей помощью скорее всего в тоннели доставлялись крупногабаритные грузы.

Правда, размеры платформы были существенно меньше размеров входа, из чего я заключил, что внутри нас ждет глубокий и весьма приличный по ширине колодец.

Ну, что я говорил?

Когда мастер Рез дернул за рычаг и тяжелые металлические створки с омерзительным скрипом поползли в стороны, внизу промелькнули уходящие вниз крутой спиралью ступени. Так что при необходимости вниз можно было добраться и пешком. Причем, судя по тому, что к подъемнику мастер Зерр так и не подошел, о комфортном спуске лично для нас речь пока не шла.

— Народу слишком много, — коротко пояснил свои действия вор, натолкнувшись на мой вопросительный взгляд. — За один раз подъемник всех не увезет, а гонять его туда-сюда слишком долго.

Я оглянулся и, оценив собравшийся возле дыры отряд, был вынужден согласиться. Да, для рейда в подземелья я вытребовал у магистра немало людей. Исходя из того, что на каждом уровне традиционно было не меньше четырех основных ответвлений, ориентированных на разные стороны света, я рассчитывал, что зачистку мы будем проводить одновременно. Оптимальная численность одной команды для тоннелей такой ширины составляла три человека. Значит, в итоге нам потребовалось двенадцать (не считая меня) мастеров. Плюс три мага, включая неуверенно мнущуюся девчонку… как ее там… а, леди Майена. Плюс проводник и двое слуг, которые тащили на своих спинах здоровенные тюки с поклажей и провиантом.

Я, правда, изначально не собирался брать с собой посторонних. Свернутый в рулон спальный мешок, предметы первой необходимости, оружие и сумку с припасами каждый каратель мог донести и сам. Собственно, мы все так и сделали. Однако маги… привередливые, капризные и пришедшие в ужас от одного только известия, что в грязных подземельях им, возможно, придется задержаться больше, чем на один день… наотрез отказались спускаться без минимальных удобств.

В итоге магистру Нэшу пришлось настоять на дополнительных двух единицах в отряде, а мне скрепя сердце согласиться на их присутствие. Сугубо из-за того, что у нас планировался большой расход аккумуляторов к браслетам и тагорам, а для подзарядки требовались не только маги, но и зарядные артефакты, таскать которые на своих спинах мои бойцы по определению не могли.

В итоге получилось почти два десятка человек. Слишком много для узких подземных коридоров. И слишком мало, если учесть, как много там обитало всякой мерзости.

При виде магов я непроизвольно скривился.

Вот же черт… когда мы обсуждали присутствие в отряде магов-бытовиков, то изначально обговаривалось, что гильдия предоставит нам специалистов не только нужного профиля, но и имеющих опыт работы в полевых условиях! А вместо этого нам прислали надменного до невозможности старикашку, который еще на входе успел меня порядком достать, и его ученика — сопливого недоучку, которому едва исполнилось двенадцать! И это — грамотные специалисты?! Которые отправились на боевое задание в длинных балахонах вместо нормальной походной одежды?! А на ноги надели не сапоги на толстой подошве, а домашние тапочки! С загибающимися, млять, кверху носами!

А леди Майена?! Какого хрена, спрашивается, эта идиотка вырядилась в платье?! Еще б туфли надела! На каблуке! И золотые украшения в придачу на уши нацепила!

Пересекшись взглядом с Жошем и увидев его понимающую ухмылку, я снова скривился и отвернулся.

Ну да, и этот говнюк тоже здесь. Вместе с парочкой приятелей, которых Шал на дух не переносил. Но изначально состав отряда утверждал сам магистр Нэш, поэтому изменить здесь я ничего не мог.

— Прошу, — иронично произнес мастер Рез, когда железные створки полностью ушли в предназначенные им пазы и перед нами разверзся черный зев гигантского колодца. — Я так полагаю, даму мы вперед пропускать не станем?

В толпе карателей раздались сдержанные смешки. Леди Майена прикусила губу с досады, но на рожон не полезла. Просто отвернулась и сделала вид, что не расслышала.

Ну хоть на это ума хватило.

Я сделал своим отмашку и знаком показал проводнику на ступени. Мол, давай. Работай, раз вызвался. Тот спрятал улыбку и, закинув за плечо небольшой, но плотно набитый мешок, начал спускаться первым. За ним потянулись остальные: сперва Жош со своей мини-командой, потом остальные мастера. За ними — маги. Слуги. И последним с места сдвинулся я.

Правда, перед тем как ступить на лестницу, я обернулся и, игнорируя застывшего возле подъемника стража, окинул внимательным взглядом пространство перед дверью. Там было тихо. И в реальном мире, и на изнанке. Никаких гостей, никаких соглядатаев и некко. Только убедившись в этом, я подал знак Ули. Дождался, когда в сумеречном мире в здание проскользнут восемь стремительных теней. Поддернул полу неудобного пальто, под которым мгновенно стало тесно. После чего запахнулся и принялся неторопливо спускаться.

Оставить улишшей дома было нельзя — они еще не могли долго без меня обходиться. Позволять им разгуливать по тоннелям в реальном мире нельзя тем более — в присутствии большого количества карателей и еще большего количества некко это было опасно. Одновременно с этим я не мог гарантировать, что кто-то из наших не начнет по пути использовать поисковые заклинания, так что вариант незаметного следования за нами по изнанке также отпадал. Поэтому я принял решение до поры до времени спрятать нуррят под пальто. Так, чтобы даже при активной работе поисковых заклинаний малышню нельзя было обнаружить.

Пока я нарочито медленно перешагивал со ступеньки на ступеньку, мелкие тихонько ползали под одеждой, устраиваясь поудобнее. Ули ими командовал, распределяя нагрузку и следя за тем, чтобы пальто на мне не топорщилось слишком сильно. Сидящая в кармане Пакость недовольно сопела. Однажды даже шикнуть попыталась, когда Первый добрался до облюбованного ею кармана. Но в итоге они все-таки угомонились, затихли, а я с облегчением ускорил шаг.

Спускаться, кстати, оказалось удобно, несмотря на крутизну лестницы, отсутствие перил и высоту ступеней. По мере того как мастер Зерр продвигался вперед, в колодце один за другим вспыхивали вмонтированные в стену круглые светильники. Вероятно, магические. И, вполне возможно, реагирующие, когда кто-то наступает на ту или иную ступеньку. Предположения о наличии фотоэлементов у меня тоже были, но, покопавшись в памяти Шала, я их вскоре отмел — на Ирнелле до такой технологии еще не додумались. А когда наверху послышался скрежет возвращающихся на место створок, я ненадолго обернулся и хмыкнул, прикинув, как будет выглядеть наше возвращение.

Неужели придется в ворота долбить, чтоб открыли? Хотя, может, тут есть звонок? Жаль, я не рассмотрел. Зато у меня появилась возможность изучить своих спутников сумеречным зрением. А заодно подсчитать количество артефактов, которыми некоторые обвешались с ног до головы.

Под «некоторыми» я, само собой, подразумевал магов. В частности, леди Майену, под платьем которой обнаружилась масса интересных вещиц, и высокомерного мастера Нильса, который уже успел прицепиться к своему ученику и прямо на лестнице отчитывал его за неряшливый вид. В сумке у старика лежал целый набор всевозможных магических побрякушек, которые я видел как скопление разноцветных комков, небрежно набросанных один на другой. Еще один артефакт висел у него на груди. И несколько штук красовалось на пальцах в виде массивных перстней.

У мальчишки такого богатства при себе не имелось, однако сумка на его плече пестрила так, что глазам было больно. Такая же фигня творилась с баулами, которые перли на своем горбу надсадно пыхтящие слуги.

Слуги, кстати, были нашими, из Ордена. Как и зарядные устройства. Что же касается экипировки карателей, то она в основном была стандартной, за исключением переговорных амулетов и других вещей, без которых долгая прогулка по подземельям могла бы стать затруднительной.

Насчет мастера Реза я даже не сомневался — у него по карманам было рассовано столько магической мелочовки, мне даже досадно стало от мысли, что нельзя его об этом расспросить. Сумка тоже оказалась с сюрпризами. А вот перстней мастер-вор не носил. И на шею себе ничего не повесил. Вероятно, вещи, которые он прихватил, понадобятся ему для работы, поэтому он и держал их в прямом смысле слова — под рукой.

Когда старый вор добрался до первой площадки, где с лестницы можно было сойти, я немного замедлился и просканировал пространство сумеречным зрением. Мастера-каратели, как я заметил, тоже не погнушались воспользоваться поисковиками. Причем независимо друг от друга.

Вот она, проблема одиночек: не привыкнув работать в команде, каждый из них предпочел потратить заряд своего браслета, чтобы убедиться, что тут безопасно. Тогда как можно было обойтись всего одним заклинанием, которое запустил бы человек, ответственный за разведку.

Жаль, что мне это раньше в голову не пришло.

А с другой стороны, в команде они всегда так нерационально работали. И, возможно, не имело смысла менять сложившуюся практику, тем самым привлекая в себе внимание.

— Первый уровень, господа, — возвестил мастер Рез, первым сойдя на площадку и демонстративно оглядевшись. — Ну что, начнем? Мастер Шал?

Я перехватил снизу несколько напряженных взоров и кивнул:

— Инструктаж вы все прошли. Поэтому разбиваемся на команды и — вперед.

Меньше чем через половину рина на площадке остались лишь маги со своим оборудованием, крупные вещи, которым не место на охоте, и слуги. Стоянку я разбивать не велел — проводник предупредил, что на первом уровне тоннели имеют сравнительно небольшую протяженность, поэтому много времени на них не уйдет.

Поскольку команды для работы были сформированы еще на этапе подготовки, то никакой путаницы не возникло. Разделившись на тройки, каратели направились в четыре расходящиеся от площадки тоннеля. Ну а я, поскольку официально ни в одну не входил, решил присмотреть за своим злейшим другом Жошем.

Мастер Рез, как ни удивительно, увязался с нами, а на вопрос — зачем, если тоннель почти прямой и плутать там негде, пояснил, что выбранное нами восточное направление самое протяженное. И еще — что для перехода на второй уровень подземелий лучше использовать именно его.

— Вы же видели схему: с запада на восток город тянется намного дальше, чем с севера на юг, — добавил вор, когда я заподозрил его в лукавстве. — Уже на следующем уровне нам станет неудобно пользоваться главной лестницей. К тому же остальные направления наши мастера не так давно осматривали в рамках очередной проверки. А это не успели. Вот я и выясню, что там и как. Вдруг заслонку заело? О таких вещах лучше узнавать заранее.

Жош и сотоварищи, правда, не слишком обрадовались компании. Но ртов никто не раскрыл. А когда нам на глаза попались первые некко, стало тем более не до разговоров.

Схему работы каратели оставили такую же, как и на поверхности, за тем исключением, что теперь по мере продвижения мои коллеги проутюживали тоннель сразу тремя поисковыми заклинаниями, которые были направлены одно — строго вертикально и вперед и два — горизонтально. Соответственно сверху и снизу. Таким образом, мы за один заход перекрывали стены, пол и потолок. А при необходимости были способны начисто выжечь все, что шевелилось в сорока шагах наверху, внизу и по сторонам, поскольку это было то самое расстояние, которое тагоры могли перекрыть при максимальной мощности и силе воздействия.

Отдельную проблему составляли ходы и лазы, прорытые некко, крысами и прочей живностью, которых не было на карте мастера-зодчего. Некоторые могли тянуться намного дальше сорока шагов, особенно на нижних уровнях, куда уже много лет никто не совался. Но и тут выход нашелся, поскольку магистр Нэш заранее снабдил нас артефактами, способными штамповать неактивные защитные заклинания в виде алых «решеток», которыми мы просто перекрывали предварительно очищенные от некко ходы.

Артефакты были стандартными, хотя в обязательную экипировку карателей не входили. Но зарядов мы не жалели и запечатывали все встречающиеся переходы и перемычки, откуда чисто теоретически могли вылезти некко.

Единственный минус этих артефактов заключался в том, что срок жизни у подобного заклинания не превышал трех суток, после чего заряд истощался и «решетка» исчезала. Именно таким образом Шал запечатывал тоннели во время поимки моих улишшей. И таким же образом мы действовали сейчас, методично прочесывая разветвленный, имеющий довольно сложную конфигурацию лабиринт. С той лишь разницей, что теперь у нас был проводник, который досконально знал схему расположения тоннелей. Прекрасно в них ориентировался, умел читать загадочные значки на стенах и мог легко провести к другому концу прорытого некко прохода, чтобы выжечь и запечатать его с другой стороны. А в случае, если проход уходил в соседний сектор или же если некко пытались сбежать, мы просто доставали переговорные амулеты и подключали к работе другую команду.

К счастью, на первом уровне мертвых душ обитало мало. В том числе и благодаря стараниям моих нуррят, которые здесь частенько охотились. Плюс расстояние от одного коридора до другого редко превышало радиус действия «бластеров», поэтому чаще всего мы справлялись.

Однако пару раз все-таки пришлось потревожить коллег из северного сектора и прямо на ходу организовать совместную зачистку. Это было, с одной стороны, легко, потому что благодаря меткам мастер Зерр легко сориентировал карателей и помог им найти подходящее место для работы; к тому же режим захвата в браслетах работал без сбоев и найденные поисковым заклинанием твари уже не могли никуда сбежать. А с другой стороны, работать вслепую было довольно опасно, потому что магия тагоров действовала и на живых. В том числе и на нас самих. Именно поэтому каратели действовали преимущественно в одиночку, а если возникала необходимость создать команду, то двигались только в строю, плечом к плечу, избегая ситуаций, когда лучи могли зацепить кого-то из коллег. И поэтому же при совместной работе Орден всегда назначал координатора — именно на его плечи ложилась организация рейда. И он же отвечал, если его просчет привел к увечью или чьей-то гибели.

Опыт Шала и в этом плане оказался бесценен, поэтому на охоте никто, кроме некко, не пострадал. Тем не менее «решетки» на обоих концах лаза я все равно велел поставить, а на обратном пути еще раз прочесал эту зону поисковыми заклинаниями, потому что там могли остаться пустые прежде ходы, которые мы не заметили.

Что меня порадовало, это то, что в собственно канализационную систему нам лезть не пришлось. Еще на этапе подготовки я выяснил, что в Старом городе, который, по сути, являлся новейшей частью столицы, отстроенной буквально с нуля, все канализационные стоки были закрытыми, поэтому сточные воды не текли у нас под ногами, а весело булькали в специально созданных трубах, которые проходили внутри толстых каменных стен. Собственно, тоннели, по которым мы шли, были необходимы для обслуживания этих труб. И пока они были исправны… а гильдия внимательно за этим следила… жидкое дерьмо не бултыхалось у нас под ногами, а под стенами не шли вонючие желобки, по которым текли такие же вонючие реки.

В более бедной части города истинно канализационной системы, как я уже говорил, не имелось. Были только ливневка и узкие дренажные тоннели, в которые день за днем попадало все то, что могла принести с собой дождевая вода. Нередко в канализационные решетки мочились не умеющие терпеть дети, гадили не обремененные стыдом прохожие, перепившие пива посетители трактиров и прочие личности, которым было не в лом опорожниться на улице. Поэтому запашок в тоннелях стоял соответствующий, и я в свое время вдосталь им надышался.

Здесь же коридоры были относительно чистыми, сухими, и в них ничем дурным не пахло. В канализационных трубах работали специальные артефакты, уничтожающие органические остатки. Там же стояли решетки, задерживающие остатки неорганические. Примерно раз в год их вынимали и чистили вручную. А в случае чего зодчие могли отключить часть труб и перенаправить сточные воды в другие каналы, вплоть до того, что обезводить целый сектор и спокойно произвести починку оборудования.

Когда мы еще только обсуждали детали этого рейда и мастер Зерр делился с нами секретами своей работы, я искренне поразился тому, насколько внимательно гоарцы отнеслись к столь деликатной проблеме. Во избежание крупных аварий и затоплений они создали целую систему заслонок, позволяющих регулировать вонючие потоки даже в самых отдаленных тоннелях. По сути, они контролировали каждую трубу, каждый крохотный отстойник, которых тут тоже имелось немало, особенно ближе к реке.

— Почему же вы и там не создали такую же систему труб, как в Старом городе? — при случае поинтересовался я.

Мастер Рез на это лишь усмехнулся.

— Осушать и перестраивать древние тоннели было слишком долго и дорого, поэтому во избежание подтоплений король велел обойтись дамбами. И частично это себя оправдывает: обычно, если сезон дождей не затягивается, мы успеваем отвести лишнюю воду ниже по течению. Однако иногда дренажные тоннели не справляются, а дамбы уже не спасают, из-за чего в домах бедняков может стоять вода по колено. Но судя по тому, что заказов на перестройку старой системы к нам по-прежнему не поступает, то обитателей верхнего города эта проблема не слишком волнует.

Ну еще бы. Богачи ведь не живут возле порта. И это рядом не с их домами из дренажных тоннелей время от времени поднимается, а затем перехлестывает через порог речная вода пополам с дерьмом. В том году, к примеру, так и было. И я тоже бродил по гигантскими лужам, радуясь тому, что трактир дядьки Гоша стоял достаточно высоко, чтобы мне не приходилось добираться до кровати или до сортира вплавь.

А кому-то не так повезло. Да и в порту народ работал в антисанитарных условиях. Не говоря уж о том, что в прибрежных поселках в сезон дождей можно было рыбу ловить. Прямо с крыш, потому что вода в Шарре поднималась порой до неприемлемо высокого уровня.

— Ну что, все? — ровно поинтересовался Жош, когда тоннель закончился и наша группа уперлась в каменную преграду.

Мастер Рез, до этого благоразумно державшийся поодаль, внимательно осмотрел заслонку. Затем достал из сумки непонятный артефакт, приложил, немного поколдовал над ним у стены. Но вскоре удовлетворенно кивнул и, убрав магическую штуковину в карман, сообщил:

— Заслонка в порядке. Если хотите, на второй уровень можем спуститься здесь.

Сразу четыре вопросительных взгляда скрестилось на мне.

— Нет, — после недолгого раздумья отказался я. — Второй уровень, конечно, больше первого. Но нет смысла тащить сюда весь отряд, который потом будет вынужден идти к развилке по непроверенной территории. Возвращаемся к лестнице.

— Как скажешь. Ты же у нас главный, — саркастически ухмыльнулся Жош. После чего вся его тройка развернулась, демонстративно протопала мимо и скрылась в ближайшем тоннеле.

— Какие-то проблемы? — деликатно поинтересовался мастер Зерр, когда мы остались одни.

Я снова качнул головой.

Никаких проблем. По крайней мере, до тех пор, пока отряд не закончит работу в тоннелях или же пока мы с Жошем не столкнемся лоб в лоб из-за какого-нибудь пустяка.

В общей сложности на то, чтобы прочесать восточный сектор, у нас ушло два рина. Еще половина рина — чтобы вернуться в исходную точку. Затем еще некоторое время на сборы и смену аккумуляторных пластин в браслетах и тагорах. После чего мы организованно спустились на второй уровень городских подземелий и точно так же, командами, разошлись, оставив магов заниматься подзарядкой и починкой тех артефактов, что успели разрядиться или выйти из строя.

Второй уровень меня не порадовал. Во-первых, он действительно был гораздо больше первого. Во-вторых, тоннели в нем оказались гораздо более разветвленными. Я, когда в первый раз увидел карту, даже посетовал, что строители сделали холм, на котором стояла столица, похожим на слоеный пирог, причем с сильно выдающимся вперед восточным краем. Наконец, в-третьих, в нашем секторе на днях прорвало одну из канализационных труб, поэтому там, мягко говоря, воняло. Причем воняло так, что временами аж слезу вышибало, а дышать носом стало попросту невозможно.

Самое же поганое заключалось в том, что некко с изнанки не чуяли заполонившего коридоры амбре, поэтому, разумеется, ползали где им вздумается, включая порядком загаженный тоннель. Нам, естественно, пришлось открывать заслонку, переться туда, куда еще даже местные сантехники не добрались. И провести немало неприятных минут, бродя по щиколотку в сточных водах.

Настроения это, конечно, никому не добавило. Жош ходил мрачный, то и дело пытался огрызаться, но открытого неповиновения пока не проявлял. Я тоже был недоволен — вытащив на сапогах полкило дерьма и целое облако канализационных миазмов, было непросто продолжать работать и не отвлекаться на таких же раздраженных коллег.

Тем не менее уровень мы все-таки прошли, с особым ожесточением перебив попавшихся на глаза некко. А на обратном пути мастер Рез открыл одну из панелей в стене, где виднелось несколько больших вентилей, достал оттуда гибкий шланг, из которого и окатил нас водой.

В итоге к своим мы вернулись только к обеду, благоухая уже не как общественный сортир на перекрестке десяти дорог, а просто как группа неудачников, всем скопом окунувшихся в болото. Но от нас все равно поспешили отойти, старик-бытовик возмущенно раздулся, а на круглом личике леди Майены появилось такое брезгливое выражение, что я предпочел побыстрее сменить аккумулятор в тагоре и, наскоро перекусив, увести свою группу на третий уровень. До того, как невоздержанный на язык старикашка брякнет какую-нибудь глупость или потребует выдать ему персональный дезодорант.

На третьем стало повеселее. Некко начали встречаться гораздо чаще, причем совсем недалеко от лестницы, поэтому мы с удовольствием вычистили близлежащие тоннели, пока вниз не подтянулся основной отряд. После этого мастер Рез напомнил присутствующим, что ниже второго уровня нежелательно использовать переговорные амулеты. А поскольку этаж был сложным и большим, то всем раздали загодя приготовленные карты. Магов на этот раз тоже одних не оставили — каждого из них отдали в один из отрядов. На пару со слугами, которым это совсем не понравилось. Ну а в нашу команду, оставшуюся без бытовиков, без слуг и даже без целительницы, снова вошел проводник. И с учетом того, что только у нас карателей было четверо, а не трое, я посчитал, что размен приемлемый.

Правда, запасных аккумуляторов мы забрали себе больше обычного, частично опустошив общие баулы, а частично ограбив коллег. Но нам можно. Нас же никто из бытовиков не снабдит уже заряженными, да и участок нам опять достанется самый тяжелый.

— Мастер Шал, можно, я с вами? — вдруг в последний момент передумала леди Майена и неловко помялась, когда я вперил в нее тяжелый взгляд.

— Зачем?

— Ну вы же остаетесь совсем без магической поддержки… да еще на такой большой сектор… если что-то случится, вы даже не сможете вовремя до нас добраться.

Я хотел уже сказать, что в таком платье от магички будет больше вреда, чем пользы, но все-таки удержался. Только знаком показал, что вопрос обсуждению не подлежит, после чего леди пришлось смириться и отойти.

— Правильно, — тихонько поддержал меня старый вор, когда мы разошлись по секторам. — Девушке здесь не место. Пусть на безопасном участке работает. Да и у меня, если что, есть с собой пара исцеляющих амулетов.

Я снова смолчал, не став упоминать, что исцеляющие амулеты нам всем выдали перед отправкой. Другое дело, что при серьезной ране от них будет мало проку. Как, впрочем, и от неопытной девчонки, которая ни за что не вытянула бы меня с того света, если бы я был человеком.

Дальше все пошло по накатанной схеме: Жош с приятелями чистили тоннель, я их страховал и штамповал одну за другой магические «решетки» на все подозрительные ответвления. Поскольку развилок стало гораздо больше, теперь мне приходилось постоянно следить за периметром, а мастера Зерра, наоборот, убрать за спину, чтобы ненароком не зацепить.

Несмотря на то что тут не так давно охотились улишши, а после них прошли сразу два отряда карателей, мертвых душ в коридорах успело скопиться немало. Ну а поскольку все поставленные Шалом «решетки» с прошлого раза успели сгореть, то нам пришлось начинать чистку заново.

Скорость продвижения резко упала. Жош стал ругаться больше обычного. Вдобавок ко всему я не на шутку проголодался и был вынужден незаметно таскать из кармана фэйтал, благо за прошедший день смирно сидящая под пальто нурра успела наштамповать его в достаточном количестве.

Улишши тоже начали меня тяготить — хоть и маленькие, они все же были увесистыми, и мне стало неудобно таскать их на себе столько ринов кряду. Да и сами нуррята утомились висеть бесполезным грузом. Их деятельная натура требовала движения, вблизи от некко им тоже захотелось есть. Но в окружении беспрестанно работающих поисковых сетей я не мог отпустить их на охоту. Поэтому все в нашей команде испытывали непроходящее раздражение, кроме, быть может, проводника.

Мастер Зерр тем временем здорово экономил наши ресурсы, вовремя подсказывая, какие тоннели скоро пересекутся, как лучше обогнуть спорный участок и где лучше встать, чтобы лучи тагоров никого не зацепили. Его советы всегда были ценны и своевременны. Его спокойствие — неизменным. Рядом с ним даже Жош проявлял поразительное терпение, так что, несмотря на взаимную неприязнь, мы все-таки не сцепились. Более того, благодаря мастеру-вору мы гораздо быстрее управлялись с некко, чем можно было ожидать, и через пару ринов напряженной работы я даже порадовался, что в отряде есть такой помощник.

Правда, как это нередко бывает, все хорошее когда-нибудь заканчивается, и примерно через рин я обнаружил, что мы идем по подозрительно знакомым местам. Из воспоминаний Шала я знал, что каратели в свое время забирались в подземелья совсем другим, более коротким и прямым путем, который вел от одной из вентиляционных шахт сразу в коллектор.

Я тогда воспользовался еще более короткой дорогой, по тем самым проходам, которые сейчас усердно блокировал. Помнится, я вывалился в технический тоннель откуда-то сверху, из прогрызенной кем-то дыры. Ну да, точно. Вот тут я споткнулся, когда бежал улишшам на помощь. Вот тут едва мордой в стену не влетел. А вон там, на развилке, остались следы от моих когтей, потому что я слишком резко свернул и не нашел, за что еще зацепиться. Плюс из глубины тоннелей стал доносится ровный гул работающих насосов… Мы приближались к коллектору. И мне совершенно некстати припомнились обстоятельства, при которых я присутствовал там в прошлый раз.

Сидящие под пальто улишши тоже насторожились, а от Ули впервые за день пришел тревожный сигнал.

Где-то в том же коллекторе открывался как минимум один неучтенный проход на четвертый уровень, в котором могли находиться взрослые некко. Не исключено, что такие же проходы имелись в других стенах, в полу и даже под потолком. В прошлый раз мне было некогда все осматривать. Нуррятам — тем более. Поэтому, когда гул стал отчетливым, а один из штампующих защитные сети амулетов полностью истощился, я велел удвоить осторожность и на всякий случай проверил остаток заряда в тагоре.

Чуть меньше половины.

Нормально, если на нас не набросятся скопом. Но если что, у меня с собой есть две дополнительные аккумуляторные пластины, о которых, кроме меня, никто не знал. Плюс те шесть, что я забрал этим утром из запасников Ордена. Почти на сутки непрерывной работы хватит, даже если использовать обугливающий режим.

Тем временем доносящийся из тоннелей гул стал громче, навязчивее. А еще ун через двадцать тоннель перед нами расширился, и мы оказались на краю до отвращения знакомого коллектора, по дну которого беззаботно ползало сразу несколько десятков некко.

При виде усеянного мусором пола, на котором отчетливо выделялось несколько кучек праха и засохшие пятна крови, я скрипнул зубами и поднял правую руку. Жош, покосившись в мою сторону, чему-то ухмыльнулся и отправил вниз поисковое заклинание. Следом за ним подключились его приятели, а затем по коллектору почти одновременно забегало три белых луча, от которых мертвые души сперва шарахнулись прочь, а потом неистово заметались по полу в попытке найти укрытие.

До зияющего чернотой лаза кляксы уже не добрались — каратели сожгли их раньше. А как только лучи погасли, Жош первым спрыгнул вниз, запечатал ближайший лаз защитным заклинанием и отправился исследовать периметр на предмет дополнительных проходов, щелей и прочих отверстий, откуда на нас могли напасть. Его приятели двинулись вдоль других стен, страхуя друг друга и внимательно присматриваясь к углам. Мастер Рез за ними, естественно, не полез, скромно оставшись стоять у входа. Ну а я… спустившись, я против воли нашел глазами то место, где едва не умер. И чуть не вздрогнул, обнаружив на сумеречной стороне валяющееся на полу, вполне еще сохранное пальто, которому шекк не позволил одряхлеть слишком быстро, знакомый нагрудник, наполовину присыпанный пылью металлический браслет, полуистлевшую одежду и приличную горку праха.

— Что? О чем-то приятном вспомнил? — внезапно ядовито поинтересовались из-за спины. — Хочешь повторить?

Я едва не вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, с раздражением уставился на незаметно подобравшегося Жоша.

— Тебе заняться нечем?

— Периметр чист, командир, — с издевкой сообщил он. Но тихо. Так, что, наверное, кроме меня, никто и не услышал. — А других указаний от тебя пока не поступало. Вот я и решил поинтересоваться: может, ты еще чего… хм… нам прикажешь? Или хотя бы сообщишь, что ты такого интересного здесь нашел? Может, мне тоже понравится.

Я растянул губы в недоброй усмешке:

— Желаешь рискнуть?

— У тебя кишка тонка. Если бы не магистр, хотта с два ты получил бы должность координатора. Интересно, как ты его уговорил? Или правильнее спросить: чем расплатился?

— Забываешься, Жош, — процедил я, напряженно размышляя, какого хрена эта тварь так откровенно нарывается. Почему именно здесь? Вот так? Если любые драки и вообще разборки во время рейдов были категорически запрещены. Зачинщик, решивший подставить отряд ради сиюминутной прихоти, подлежал увольнению с лишением всех званий и привилегий. Карателей было слишком мало, чтобы позволять им устраивать какие-то свары, а умышленно наставить на кого-то оружие означало вылететь на улицу мгновенно. Не только голым-босым, но и с препоганейшей репутацией, с которой тебя даже мойщиком полов в борделе потом не возьмут.

Неудивительно, что народ вел себя осторожно, старался избегать конфликтов. А при необходимости был вынужден мириться с присутствием в одном рейде кровных врагов и даже порой прикрывать им спины.

Неужели этот придурок надеется, что приятели его спасут? Их слово против моего? Хм. А заклинание правды не пугает?

— Так что, командир? — вкрадчиво поинтересовался Жош, подступая ближе. — Не хочешь рассказать, почему после столь оглушительного провала ты снова получил эту должность? И почему на этот раз наставник решил доверить тебе уже не две, а сразу четыре команды?

— Не твое дело, — холодно отозвался я, глядя в зло прищуренные глаза карателя. — Если интересно, спроси у него сам.

— А я спрашиваю у тебя.

— Ничем не могу помочь. Вернись в строй, солдат. У тебя нет права со мной пререкаться. Может, тебе напомнить устав? Параграф третий, пункт седьмой? Третий абзац сверху, подробно перечисляющий все виды наказания, положенные за нарушение субординации?

— А ты сумеешь?

— Не сомневайся, — так же холодно процедил я.

А что? Работа карателя — штука опасная. Сплошь и рядом случаются неожиданности. Сегодня убьешь ты, завтра тебя… и никто даже не узнает, где именно это произошло. А если сюда еще и некко пригласить на пир, то вообще будет замечательно. Оступился коллега, упал — бывает. Слишком далеко ушел от команды. Угу. Как в прошлый раз, когда мы едва не поджарили его заживо…

— Что? — прошипел Жош. — По возвращении снова побежишь жаловаться? Злой дядя-каратель обидел, поэтому магистру срочно следует наказать нехорошего меня? Кто ты ему? Родственничек, а? Может, сынок, которого он зачал от дворовой шлюхи?

Вот уж когда я познал, что такое когнитивный диссонанс.

Все, что во мне осталось от мастера Шала, кричало… буквально требовало от души врезать по морде стоящему напротив куску дерьма. Каратель, в шкуру которого я случайно влез, был человеком упертым и в чем-то даже ограниченным. Но в то же время он был верен своему слову, не тщеславен и патологически предан Ордену, существование которого стало смыслом всей его жизни. Этакий безупречный, прямо-таки фанатично верящий в свою великую миссию солдафон, для которого понятие «честь» еще не стало пустым звуком.

Прозвучавшее в его адрес оскорбление было таким, что настоящий мастер Шал его бы точно не стерпел. Он всегда был прямолинейным, простым и даже предсказуемым. Тогда как я… я уже во второй раз был вынужден навязать матрице свое мнение, поэтому непроизвольно сжавшийся кулак так и не врезался в чужую переносицу. Точно так же, как не ударил по ней в тот день, когда я впервые вышел из резиденции Ордена.

Мы ведь не случайно тогда встретились, да, Жош? Ведь никакого приказа от магистра ты на самом деле не получал. А пошел за мной исключительно по собственной инициативе. И так же, как сегодня, попытался спровоцировать, надеясь на… что? Показания прохожих? Своих приятелей, которые в тот день тоже небось прогуливались неподалеку? Недаром я тебя возле своего дома больше не видел. Не удалось сразу, хотя я тогда плохо соображал и еще хуже себя контролировал. И ты ненадолго отступил. Ушел в тень. Затаился. А вот теперь снова пытаешься меня подставить.

— Какой же ты ублюдок, Жош, — так же тихо сказал я, краем глаза следя за руками карателя.

— Прощу прощения, господа. Я вам не мешаю? — деликатно поинтересовался от стены мастер Рез.

Жош отступил назад и нарочито громко бросил:

— Ничуть, мастер Зерр. Мы уже все решили. Полагаю, командир очень скоро отдаст новый приказ, и нам вновь придется воспользоваться вашими ценными советами.

— Мастер Шал? — подчеркнуто вежливо обратился ко мне старый вор.

Я успокоил улишшей и тревожно дернувшегося Изю. Потер ладонью левую сторону груди, где возмущенно засопела Пакость. Проводил глазами уходящего Жоша и, перехватив косые взгляды его приятелей, зло сплюнул.

Кажется, у нас назрела проблема. И в скором времени мне придется ее решать.

В следующие пару ринов все было тихо. Команда работала молча, каждый делал свое дело, однако напряжение буквально витало в воздухе, и вовсе не некко были тому виной.

Коллектор мы вскоре зачистили, обработав магией все найденные ответвления, включая те, куда в человеческой личине было не забраться. Крупных некко на этот раз внутри не обнаружилось. Вероятно, после первой зачистки более старые и хитрые особи предпочли залечь на дно. Зато мелочи, наоборот, накопилось много. Считай, за каждым углом приходилось кого-то вылавливать и палить.

Тагоры работали непрерывно. У меня уже вторая аккумуляторная пластина истощилась, а Жош и его коллеги успели сменить по две, потому что именно на их плечи легла основная нагрузка. А на использование сети по сравнению с одиночными ударами энергия тагоров расходовалась быстрее раза в полтора.

Еще я подметил, что мастер Рез теперь старался держаться от нас подчеркнуто в стороне. Вероятно, чтобы в случае конфликта не оказаться на линии огня. Подземелья все спишут. На такой глубине, случись чего, искать его никто не будет. Как, впрочем, и меня. Поэтому следовало вести себя осторожно.

Когда проводник сообщил, что мы приближаемся к очередной заслонке, я на всякий случай поменял аккумулятор в тагоре, но все же понадеялся, что в такой обстановке Жош не станет делать глупостей. Собственно, если он действительно хотел от меня избавиться, то для этого не нужно было вытаскивать мастера Шала из коллектора в прошлый раз. Они ведь могли просто отвернуться и уйти. А могли добить, и никто бы этому не помешал. Но вместо этого они притащили меня к целителям. И вот теперь Жош провоцирует новый конфликт?

Это было нелогично. И я откровенно этого не понимал, пока не вспомнил, что в прошлый раз второй отряд карателей состоял всего из четырех человек и из сегодняшней троицы там присутствовал лишь Жош. Возможно, он просто не успел меня добить. Или слишком торопился, поэтому в спешке промазал. Зато сейчас их было трое, и для разборок, стоило признать, они выбрали самое подходящее место.

Как только впереди нарисовалась очередная стена, увитая сложным рисунком из защитных заклинаний, трое идущих впереди карателей одновременно остановились и демонстративно подняли тагоры дулами вверх. Поисковые заклинания показывали, что вблизи стены все чисто, а просто так палить рядом с магическими артефактами мастер Рез настоятельно не рекомендовал. Исключительно по этой причине трогать появившуюся на нашем пути каменную преграду каратели не стали — остановились за десять шагов до нее. После чего так же слаженно отступили в сторону, пропуская зодчего к заслонке и позволяя проверить сохранность спрятанного в стене артефакта.

Я, разумеется, вперед не полез, остановившись поодаль от основного отряда. Так, чтобы и мастера-вора видеть, и ненадежных союзников из виду не выпускать. Но, потоптавшись какое-то время возле заслонки, мастер Рез вдруг озабоченно нахмурился. Отошел к соседней стене. Обшарил ладонями помеченную непонятными значками плиту. На что-то нажал. Зачем-то царапнул один из камней ногтем. Приложил к нему плоскую, подозрительно ярко светящуюся в сумеречном зрении и явно магическую фиговину. Дождался, когда она потемнеет. Что-то пробормотал себе под нос — явно не слишком утешительное. Нажал еще куда-то, после чего прямо в камне проступила глубокая круглая выемка с характерными отметинами. Затем вор бросил помертвевшую фиговину обратно в сумку, выудил оттуда прекрасно знакомый мне магический ключ и, воткнув в углубление, выжидательно замер.

Ключ тихо мигнул и тоже погас. Стена в ответ не пошевелилась. Тогда как мастер Рез приглушенно ругнулся и, покрутив ключ так и этак, неожиданно повернулся в мою сторону.

— Мастер Шал, у вас ключ при себе?

— Что-то не так? — подобрался я.

— Если помните, мы планировали спускаться на следующий уровень именно этим путем, потому что два соседних тоннеля обрушены и там без специального оборудования не пройти. Но, похоже, мой ключ разрядился, поэтому замок не открывается. Возможно, ваш сработает?

— Вы ведь заряжали его перед уходом.

— Да, конечно, — с еще большим беспокойством отозвался зодчий, пока я нашаривал в сумке нужный предмет. — Но поутру я использовал его довольно часто. А на третьем уровне довольно высок природный магический фон, поэтому некоторые виды артефактов, особенно со сложной настройкой, могут истощаться быстрее обычного. Возможно, я неудачно рассчитал время. Быть может, существуют еще какие-то факторы, которые сделали мой ключ непригодным к дальнейшей работе. Однако ваш ключ еще никто не использовал, поэтому велика вероятность, что мне все-таки удастся открыть эту дверь.

Достав из кармана искомое, я бросил вору причудливо переливающийся в сумраке ключ. Мастер Рез ловко его поймал, убрал в сумку свой, затем приложил к стене новый и облегченно выдохнул, когда в стене что-то зарокотало.

Мне же, напротив, такая реакция не понравилась — раньше заслонки открывались без всякого гула и скрежета. А тут за стеной словно танковые гусеницы загрохотали, да еще и успевшие изрядно проржаветь.

— Механизм очень старый, — словно извиняясь за огрехи коллег, пояснил зодчий и с надеждой обернулся, когда посреди перегородившей коридор стены наметилась длинная вертикальная трещина. — Все самые важные энергоинформационные узлы мы давно перенесли ближе к Башне. Коллекторы нового типа успешно справляются со своей задачей без помощи первой дренажной системы. Поэтому обходы в этой стороне прекращены, старые тоннели давно не обслуживаются, а большинство артефактов обесточились за ненадобностью.

«Да? — с сомнением подумал я, глянув под ноги. — А грязи тут почему-то немного. Если сюда никто не ходит с проверками, почему на полу чисто?»

Щель тем временем стала шире, каменные створки с усилием и еще большим скрежетом разошлись сперва на ладонь. Затем, натужно поскрипев, на две и… на этом остановились.

— Значит, все-таки механизм барахлит, — с досадой бросил мастер-вор, снова повернувшись к ключу и принявшись его усиленно теребить. — Управляющий артефакт, по-видимому, разрядился, поэтому сперва высосал энергию из амулета-накопителя, потом проглотил энергию из моего ключа и в довершение всего вытянул ее из вашего. Но этого все равно мало.

Я с сомнением взглянул на стену и убедился — второй ключ тоже погас, словно его выпили насухо. Это что же, у нас тут завелся энергетический вампир?

А стена-то, между прочим, толстенная. В два кирпича, не меньше, причем конструкция каждой створки цельная, созданная одним каменным блоком и управляемая бог знает насколько древним и, похоже, неисправным артефактом.

— А третьего ключа у вас, случайно, нет? — со вздохом обернулся зодчий, вынимая бесполезную отмычку из выемки. — Не хотелось бы возвращаться к развилке и дожидаться, когда эти зарядят по новой.

Я неохотно выудил из сумки последний ключ, который прихватил исключительно про запас.

— Отлично! Ну-ка, навалитесь, — скомандовал мастер-вор, поднося ключ к замку. — Может, совместными усилиями нам удастся открыть ее на приличную величину.

— Да? — с подозрением прищурился Жош. — А закрывать ее потом как будем?

— Это проще. Механизм работает по принципу системы противовесов. Цепи, блоки… Чтобы заставить его двигаться, надо очень постараться, а вот для запуска обратного процесса достаточно просто дернуть за рычаг, после чего двери захлопнутся сами.

— Что еще за рычаг? — с еще большим подозрением осведомился Жош.

Мастер-вор отмахнулся:

— На другой стене под панелью спрятан. Да помогите же нам! Если в ключе не хватит энергии для рывка, нам придется с боем пробиваться на четвертый уровень!

— Вы сказали, что тоннели обрушены только в двух местах, — проворчал один из приятелей Жоша, тем не менее подходя ближе и примериваясь, где бы поудобнее ухватиться. — Третий коридор перед нами. А что с четвертой заслонкой?

— Она нерабочая. Вернее, она еще более древняя, чем эта, хотя, конечно, если мы не справимся здесь, то придется попытать счастья там. Другого пути на нижние уровни нет.

— А та заслонка далеко отсюда?

— Завтра к обеду как раз доберемся, — пообещал мастер Рез, демонстративно махнув рукой с зажатым в ней ключом. — Давайте. Не ленитесь. Тут и надо-то немного подтолкнуть.

После чего каратели переглянулись и неохотно взялись за каменные створки с двух сторон, готовясь по сигналу за них дернуть. Я, недолго думая, тоже подошел, но вместо того, чтобы, по примеру коллег, уцепиться пальцами за края одной из створок, сперва достал тагор и, просунув его в щель, аккуратно прошелся лучом. Так, чтобы не задеть ни стены, ни потолок, где могли скрываться старые артефакты. А то мало ли — дверь-то мы откроем, а потом дружно подохнем от того, что оттуда выберется.

— Спасибо, — без тени улыбки кивнул мастер Рез, когда я опустил дымящийся ствол, и знаком показал, что можно продолжать. — Но все же прошу вас соблюдать осторожность при использовании артефактов подобного рода вблизи заслонок. А теперь все разом… ну!

Как только ключ вошел в паз и сверкнул, каратели с силой рванули створки в разные стороны, а я на всякий случай снова поднял оружие, готовясь пальнуть в любого, кто окажется по ту сторону двери. Правда, сумеречное зрение ничего плохого сквозь имеющуюся щель не показало, но я по опыту знал — не все то видно, что может напасть. Одна Пакость чего стоит.

Дверь, неохотно поддавшись общим усилиям, действительно сдвинулась еще на пару ладоней, открывшись в достаточной степени, чтобы в проем мог протиснуться человек. А за ней оказался длинный, на удивление узкий, убегающий вдаль коридор, в котором, как ни странно, нас действительно никто не ждал.

— Отойдите, — буркнул мастер Рез, отступая от стены и убирая в сумку досуха выдоенный ключ. — И внутрь пока не суйтесь — туда много лет нормальный воздух не поступал. Если раньше времени зайдем — задохнемся.

Мы благоразумно отступили, тем не менее подняв тагоры и направив стволы на зияющий чернотой проем. Туда же вор, покопавшись за пазухой, кинул два крохотных шарика, мгновенно вспыхнувших ярким зеленым пламенем и осветивших коридор шагов на тридцать вперед.

Ничего особенного там, кстати, не оказалось. Те же каменные стены, цепочкой идущие на стене крепления под факелы. И низко просевший, заметно деформированный потолок, выглядящий так, словно сверху на него рухнуло что-то тяжелое и готовилось вот-вот проломить его насквозь.

Я кинул на мастера Реза быстрый взгляд.

Не в этом ли причина поломки запирающего механизма?

— Не знаю. Возможно, — ответил тот, когда внимательно оглядел доступное для осмотра пространство. — Управляющий кристалл обычно находится в несущей стене. Так надежнее. И основные блоки механизма мы размещаем подальше от мест, которые при обвале будут повреждаться первыми. Но раньше строили иначе, конструкции были более громоздкими, да и старая магия может сбоить, поэтому повторяю: всякое возможно.

— Потолок как-то можно укрепить?

— Да. Но на это понадобится время. И маги.

— А насколько коридор надежен в принципе? Нам на голову, случаем, по дороге ничего не упадет?

— Ну… судя по отсутствию других повреждений, скорее всего за ближайшим поворотом завалов можно не ждать. А что дальше, надо проверить, прежде чем вести сюда людей.

Я покосился на старого вора, но тот выглядел абсолютно спокойным. И по его виду нельзя было понять, пытался ли он раньше открыть эту дверь или же не рискнул в одиночку тревожить дряхлый механизм, который от малейшего вмешательства заклинило намертво. Обилие некко в предыдущих коридорах, правда, смущало — без специальной защиты и в одиночку даже очень хороший вор сюда бы не дошел. Да и с ключом Рез едва не напортачил. Про управляющий кристалл, опять же, понял не сразу… Выходит, он, как и мы, здесь впервые? И точно так же не знает, что нас ждет?

— Ну что, рискнем? — через пару ун встрепенулся вор, заметив, что брошенные им в коридор шарики начали гаснуть. — Индикаторы сработали — значит, дышать там уже можно. Мастер Шал? Мастер Жош?

Я обернулся, чтобы отдать карателям приказ, и замер — на меня в упор смотрели дула сразу трех тагоров, а бесстрастное выражение на лицах коллег заставляли поверить, что это не ошибка.

— Жош?

— Мы туда не пойдем, — неестественно ровно сообщил мой старый-новый враг, не опуская оружие.

Я прищурился.

— Ты что, струсил? Или желаешь оспорить мой приказ?

— Нет. Я отказываюсь ВЫПОЛНЯТЬ твой приказ. Две отличные команды ты уже благополучно здесь угробил. И я не дам тебе угробить третью. Приказ магистра не подразумевал, что мы должны все до одного подохнуть в этих катакомбах. Поэтому или отзывай отряд, или мы сделаем это за тебя.

— Господа, господа! — поспешил вмешаться вор, по-прежнему не выходя из образа зодчего. — Прошу вас, не нужно! В этих коридорах очень хрупкие стены, и палить по ним крайне опасно!

— Вы вольны покинуть это место, мастер Зерр, — даже не взглянул в его сторону командир ночной смены. — У нас нет к вам претензий. Поэтому закройте дверь и уходите.

Я скосил глаза, но старый вор дураком не был. Поэтому вместо того, чтобы воспользоваться любезным предложением карателя, напротив, отступил еще больше назад. Уткнулся лопатками в полуоткрытую каменную створку и замер.

— Очень жаль, мастер Зерр, — тем же бесстрастным тоном сообщил Жош, поведя дулом в ту сторону. — Боюсь, вы не оставляете нам выбора.

Я скривился.

— Хотя бы имей смелость признать, что не нуждаешься в свидетелях. Тем более из числа членов гильдии, имеющей в Архаде немалый вес.

— Это не твое дело, Шал. Отдай тагор. И сними браслет.

— Щас, — сплюнул я. — Тебе надо, ты и снимай.

— Как скажешь, — улыбнулся краешком губ каратель. После чего направил тагор мне в живот и без колебаний выстрелил.

Пожалуй, первый раз за этот долгий день я искренне порадовался, что не рискнул отпустить от себя улишшей. И еще больше порадовался, что они способны незаметно перемещаться из верхнего мира на изнанку и обратно.

К тому моменту, как стало ясно, что драки не избежать, мои нуррята уже нырнули в сумеречный мир, зашли за спины напряженно следящим за мной карателям и наметили себе противников.

Отдавать им приказы, одновременно продолжая препираться с Жошем, оказалось непросто, но я, кажется, справился, потому что ни один из троицы карателей не сообразил воспользоваться поисковым заклинанием. А когда Жош только-только протянул палец к кнопке тагора, мои свирепые звери уже летели к карателям в длинном прыжке. И, прямо на лету прорвав барьер, сиганули им на спины.

Самым сложным оказалось скоординировать работу улишшей так, чтобы три почти одновременно вырвавшихся наружу смертоносных луча не успели зацепить ни меня, ни мастера Реза. Для этого двое моих зверей вцепились в предплечье того мудака, что стоял справа от Жоша и целился в вора, благодаря чему первый луч безнадежно ударил в пол. На того, что был слева, напало сразу четверо улишшей, сиганув ему на спину и вонзив когти кто в шею, а кто под колени. Мужик ожидаемо заорал, запрокинув голову. Его правая рука резко дернулась вверх. Дуло тагора соответственно вскинулось к потолку, отчего направленный на меня удар тоже прошел мимо. Ну а от последнего луча я увернулся сам, благо, примерно зная, куда ударят два других, было несложно отпрыгнуть в безопасную зону и пропустить его мимо себя.

Единственное, чего я не учел, это того, что придурок Жош, когда в него вонзились зубы Первого и Второго, слишком сильно дернется и тагор поведет не только вверх, но и в сторону. А ослепительно белый луч, вместо того чтобы пройти боком, вдруг наискось вспорет воздух и хлестко ударит меня по груди.

От яркой вспышки у меня перехватило дыхание, ноздри опалило запахом горелой кожи и раскаленного железа, а в глазах на мгновение помутилось. Но остановиться я уже не мог. Да и не хотел, если честно. Все, что меня заботило, это придурок Жош, который мог остаться безнаказанным. Поэтому, пока тело еще жило и двигалось, я рывком сократил оставшееся до карателя расстояние и, выхватив нож, от души вогнал его растерявшемуся ублюдку под подбородок. После чего оттолкнул от себя обмякший труп со стремительно стекленеющими глазами. Вырвал из ножен на его поясе еще один нож. Новым рывком переместился левее. Длинным скользящим движением вспорол глотку второму уроду, на котором, уподобившись свирепым бультерьерам, повисли мои улишши. Затем развернулся к третьему и… неожиданно понял, что он уже мертв. Вон, лежит на спине, раскинув руки-ноги, как пришпиленная к дереву бабочка. А на его груди с устрашающим видом восседает забрызганная кровью Пакость и продолжает с бешеной скоростью полосовать чужое горло острыми, как бритва, когтями.

Все это я охватил взглядом в одно мгновение. Словно сделал себе фото на память. Заодно успел заметить резко просевший потолок. Подозрительно подрагивающие стены. Услышал стремительно набирающий силу гул, подозрительно похожий на рокот просыпающейся горы. Нутром почуял, что дело плохо. Суматошно огляделся. Непроизвольно перешел на сумеречное зрение и, обнаружив, что на месте выемки для магического ключа расцветает подозрительно большое, прямо на глазах ширящееся алое пятно, сочно выругался.

— ВОН! — вдруг гаркнул из-за заслонки подозрительно знакомый голос. — Эти придурки зацепили управляющий кристалл! Здесь сейчас все рванет!

Мастер Рез…

Все тем же сумеречным зрением я успел заметить, как метнулся прочь по коридору зеленый человечек, и без раздумий кинулся следом. Читающий мои мысли Ули встревоженно пискнул. Успевшие нырнуть обратно на изнанку улишши ринулись следом. Я снова выругался, почувствовав, как дрожит подо мной земля и ходят ходуном тяжелые плиты. А затем услышал, как за спиной начали обрушиваться камни с внезапно потерявшего стабильность потолка, и наддал так, что только пятки засверкали.

— Пакость, ко мне! Изя, подстрахуй!

Не падай… не падай… хотя бы еще пару ун на падай мне на голову, тварь!

Когда сзади раздался оглушительный грохот, а затем налетело целое облако пыли, я машинально вжал голову в плечи и с надеждой уставился на виднеющиеся впереди каменные створки.

Стоять… еще одно мгновение… стоять, кому сказал!

На мое счастье, заклинившая дверь сыграла роль своеобразной подпорки, которая на время придержала неумолимо проседающий потолок и подарила мне несколько лишних тин. За это время я успел до нее добраться, со свистом, обдирая бока, протиснулся в узкую щель, успев поругать настоящего Шала за могучую комплекцию. Поблагодарил Изю, который очень вовремя выбрался на свободу и откинул прочь возжелавшую грохнуться мне на голову каменюку. Наконец выбрался на другую сторону. Размахивая хвостом, со всех ног кинулся вдогонку за спешно улепетывающим вором. Сильно понадеялся, что ему сейчас не до меня, а Изя все-таки успеет отбить сыплющиеся с потолка булыжники, которых с каждым мгновением становилось все больше…

Когда камнепад внезапно замедлился, я даже подумал, что сумею выкарабкаться. Но все-таки не успел покинуть опасную зону. Не добежал. Попросту не хватило времени. А когда прямо у меня перед носом рухнула здоровенная плита, успел только подумать: «Мне хана». После чего пол под моими ногами дрогнул в последний раз. Пространство вокруг заволокло удушливой пылью. А в довершение всего какая-то зараза все же грохнулась на меня сверху, с силой шарахнув сперва по хребту, а затем и по темечку. После чего я все-таки вырубился, не успев выговорить до конца особо заковыристое ругательство.

Когда пришел в себя, точно не знаю — по башке меня шарахнуло знатно, так что чувство времени отшибло напрочь. Но тело еще не успело толком затечь, поэтому, вероятно, времени прошло немного. Половину рина. Максимум рин. Одним словом, жить можно.

Правда, когда я попытался пошевелиться, то оказалось, что сделать это проблематично — на спину мне, кажется, все-таки рухнула тяжеленная плита, а сверху ее еще и камнями присыпало, так что без посторонней помощи выбраться из-под завала вряд ли удастся.

Зато руки оказались более или менее свободными. Пальцы шевелились, содранные костяшки саднили, согнуть руки в локтях, правда, оказалось сложно — камни мешали, но в целом конечности действовали. А вот ситуация с ногами откровенно удручала.

Начнем с того, что я их почти не чувствовал. Нет, боли не было — просто тяжесть, от которой я, как ни пытался, не сумел избавиться. Повернуть голову и посмотреть, что там и как, тоже было нельзя — вокруг громоздились целые горы булыжников, так что двигать я мог только пальцами рук и ушами. Ну, еще глазами. И, кажется, языком.

— Кхе-кхе, — прокашлялся я, с трудом вдыхая загустевший от пыли воздух.

Так. Похоже, грудную клетку тоже зажало.

— Эй. Кто тут есть? Помогите инвалиду подняться!

Мне, к сожалению, никто не ответил, но если Реза завалило так же, как меня, то ответа, пожалуй, ждать и не стоило. Это у меня в хребте половина костей из фэйтала сделаны. А немолодого вора могло и расплющить, особенно если на его долю досталась такая же тяжелая плита.

Ну что? Так или иначе надо выбираться. Не до скончания же веков мне валяться в позе лягушки?

«Изь, ты живой? Ули! Как там малышня?»

Ответ от улишша пришел с небольшим опозданием — кажется, мелкого слегка контузило, поэтому он еще туго соображал. А вот настроение Изи я почувствовал сразу. И, пока я пытался понять, что и где у меня поломано и разбито, хвостяра уже выбрался наружу и активно пытался пробить себе дорогу, в прямом смысле слова дробя зубами попавшиеся на пути камни или же глотая их целиком. Причем мне сразу показалось, что грыз он их как-то странно, урывками, да и звуки из-под завала раздавались такие, словно там не одна, а сразу две камнедробилки работали. Но потом я услышал шорох маленьких лапок. Увидел мелькнувший между камней серебристый хвост и хмыкнул.

— Пакость? Живая?

Над головой снова послышался шорох, после чего перед моим лицом спрыгнула покрытая кровью и облепленная с ног до головы каменной крошкой, абсолютно невредимая нурра. При виде неподвижного меня Пакость неодобрительно застрекотала, расфыркалась. После чего всунула мне в губы большой бриллиант и снова умчалась.

«Ули!»

От улишша наконец пришел внятный ответ, а вместе с ним и целая серия картинок, на которой был показан заваленный от пола до потолка коридор, по которому деловито сновали мои нуррята. Ага. Папку, конечно, откапывали. Но поскольку они все еще были маленькими и довольно слабыми, а пожирать камни, как Пакость, не умели, то работы им предстояло много. Да и та грозила затянуться на несколько дней.

— Мя! — снова прозвучало откуда-то сверху, и через мгновение по мне во второй раз протопали чьи-то лапки. Терпеть на голове деловито грызущую камни Пакость было неохота, но мелкая довольно быстро избавила меня от неудобств, скинув с моей шеи несколько крупных булыжников. Затем очистила пространство вокруг лица и на закуску ткнула в губы еще один бриллиант.

Камень я благополучно съел, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Так. Ноги, похоже, не сломаны — тяжесть с бедер немного ушла, и я снова начал их чувствовать, хотя и не так, как хотелось бы. Плита на спине никуда не делась. Изя весь обпыхтелся, на слюни изошел, но каменюка оказалась слишком большой, так что в одиночку ему при всем желании было с ней не справиться. Зато, когда к нему на помощь пробрались улишши и принялись крошить плиту острыми коготками, дело пошло веселее, а я только морщился, чувствуя идущую по плите вибрацию, от которой вскоре разнылись не только кости, но и зубы.

— Спасибо, — вздохнул я, приняв от вернувшейся нурры крошечный кусочек фэйтала. — Сама-то как? Не задело? Не проголодалась? Если что, у меня в сумке еще осталось несколько золотых.

Пакость странно на меня уставилась, словно не поняла вопроса. Но потом заурчала, замурлыкала, ткнулась холодным носом мне в щеку и, погладив ее лапками, тихонько фыркнула.

Ну ладно. Будем считать, что она в порядке. Улишши, кажется, тоже не пострадали… а, понял. Ули как раз признался, что они подо мной спрятались, когда нас плитой сверху прихлопнуло. Поэтому их только оглушило, а основная плюха досталась, естественно, мне.

О. У меня теперь стопы свободны. Сапоги, правда, оказались порваны, но босые пятки — вовсе не та проблема, которая была способна ухудшить мое настроение. Гораздо больше мешал искореженный нагрудник, пластинки которого от удара тагора оплавились, деформировались, вывернулись чуть ли не наизнанку и теперь пребольно впивались в ребра. Нет, я не жаловался: всего полрина назад эта неудобная штукенция спасла мне жизнь. Но когда выберусь, срочно начну налегать на фэйтал в усиленном режиме. Пакость откормлю, велю ей наладить для меня бесперебойное питание и буду поглощать небесное серебро до тех пор, пока у меня на каждой чешуйке не появится полноценное напыление.

Что?!

Изя, не смей хвастаться, что ты себе такое уже сделал! И вообще, грызи быстрее, а то я уже задолбался тут куковать в ожидании свободы!

— Эй, Шал! — вдруг послышалось из-за завала. — Мастер Ша-ал? Это вы там шумите?

Яростный скрежет, как по команде, прекратился, а я удивленно крякнул.

— Мастер Зерр? Вас, оказывается, не пришибло?

— Хм… да. Мне, можно сказать, повезло. Вы не могли бы отозвать свою зверушку? А то она как-то подозрительно изучает мое горло, которым, как ни странно, я весьма дорожу и как можно дольше не хотел бы испытывать на нем прочность когтей вашей… эм… питомицы.

Какой еще питомицы?!

— Пакость, ты где?

Заслышав со стороны свободной части коридора недовольное шипение, я глухо выругался и попросил улишшей работать быстрее. Лучше с изнанки, чтобы ненароком не засветиться. Грозно посмотрел на вернувшуюся нурру, которая так неудачно попалась старому вору на глаза. Потом проследил, как насупленная зверюга отгребает камни от моего лица. А когда среди них явственно мелькнул просвет, негромко кашлянул:

— Мастер, вы еще тут?

— Да, — немедленно отозвался старый вор, и возле образованной стараниями Пакости дыры снова потемнело. Затем туда с любопытством заглянул человеческий глаз, внимательно оглядел мою неудобную позу. После чего снаружи донеслось загадочное хмыканье и, наконец, послышался грохот осыпающихся камней. — Подождите, я вам сейчас помогу.

Ун через десять меня совместными усилиями откопали настолько, что я смог вытянуть руки полностью, освободил плечи и, если бы не ужасающе тяжелая плита на спине, мог бы даже попробовать подняться. Но потом решил, что можно сделать иначе, и, свистнув нурре, велел ей перегрызть ремни, которыми крепился к туловищу нагрудник.

Пакость немедленно это сделала. После чего я попросил мастера-вора вытащить из-под меня эту неудобную железку и постарался максимально ужаться, да еще и весь воздух из легких выдавил, чтобы искореженную пластину можно было убрать.

Пакость, когда мастер-вор протянул ко мне руки, негодующе заверещала, заставив его отпрянуть и приглушенно выругаться.

— Цыц, — прикрикнул я. — Вздумает поранить, тогда убьешь. А пока не смей мешать!

— Мя! — сердито выдохнула нурра, явно не одобряя близость постороннего человека. После чего нахально запрыгнула мне на голову, прижала уши и, распахнув пасть, оскалила окровавленные клычки, всем видом показывая, что вцепится чужаку в горло при малейшей угрозе.

— Тихо, тихо, — несколько нервно рассмеялся старый вор, снова протягивая руки к нагруднику. — Ничего я твоему хозяину не сделаю. Моя задача его вытащить, а не удавить, так что не скалься. Убивать его не в моих интересах.

— Ур-р-р, — заворчала нурра, но все же с места не сдвинулась. Только внимательно следила за тем, как я пыхчу и изворачиваюсь, позволяя стащить с себя покореженный доспех.

Наконец мастер Рез его благополучно вытащил, и сразу стало легче дышать. Даже посвободнее стало, что ли. Хотя, может, еще и потому, что мудрый Изя успел незаметно подложить под плиту несколько камней, чтобы в случае чего она не придавила меня окончательно. Пока зодчий возился с нагрудником, хвостяра сумел еще немного ее приподнять, попутно улишши аккуратно выгребли оттуда окружившие меня булыжники. И только после этого я предпринял попытку выбраться.

Мастер Рез тоже в стороне не остался, поэтому спустя три четверти рина мучений, сопровождаемых яростным матом, скрежетом и шумом осыпающихся камней, я все-таки выбрался на свободу. Грязный, пыльный, в обрывках пальто, в изорванных до неузнаваемости сапогах и в жалких обносках, к тому же щедро покрытых кровью, выступившей из многочисленных царапин.

— Зато живой, — проворчал я, натолкнувшись на неодобрительный взгляд нурры. — И вообще мы, можно сказать, легко отделались. Да, мастер Рез?

Старый вор пристально на меня посмотрел. А потом хмыкнул и наклонил голову.

— Что будем делать? — осведомился я, когда бегло себя осмотрел и убедился, что серьезных ран так и не заработал. Пальто, правда, пришлось выбросить — от него все равно не было никакого прока. От остатков сапог я тоже избавился. Порванные штанины обрезал почти до колен, чтобы лохмотья не мешали. Верхнюю рубашку тоже пришлось снять, потому что она больше ни на что не годилась. А вот нижнюю, пропахшую потом и насквозь пропитавшуюся пылью, я все-таки оставил. Только рукава оторвал, использовав тряпки, чтобы хоть как-то оттереть с себя кровь.

Мастер Рез по сравнению со мной отделался легким испугом. По голове его никто не бил, камнями сверху не кидался. Его разве что пылюкой сильно присыпало, тогда как я от прежней экипировки сохранил по большому счету только сумку, оружие и трусы.

В ответ на мой вопрос старый вор бросил на пол светящийся шарик и, достав из-под куртки сложенную вчетверо карту третьего уровня, скривился.

— Вторичных тоннелей тут нет, коридор в этом месте всего один, так что завал нам никак не обойти. Единственный вариант — пройти вот тут или тут, по четвертому, выйти к развилке и уже оттуда попробовать подняться.

Я глянул на схему.

— В теории ничего сложного. Где подвох?

— Мы находимся в восточном секторе подземелий, достаточно далеко от Старого города. Сезон дождей, конечно, прошел, но есть вероятность, что вот в этом месте тоннели окажутся затопленными.

— Обогнуть его никак нельзя?

— Есть пара вариантов, — пожевав губами, согласился вор, водя пальцем по карте. — Только это будет кружной путь. Почти сутки потеряем. Если не больше. Сколько у вас осталось зарядных пластин к тагору?

Я покопался в кармашках на поясе и в чудом уцелевшей сумке.

— Четыре.

— Значит, на сутки не хватит.

Хм. Если считать по принципу: два с половиной рина на работу одного аккумулятора, то точно не хватит. Даже в том случае, если я начну сильно экономить.

В принципе я мог бы сменить личину и добыть еще одну или даже две зарядных пластины, но боюсь, после этого меня придется усиленно кормить, а в условиях дефицита ресурсов вряд ли Пакость сумеет быстро восполнить мои резервы. Правда, есть еще улишши. Частично проблему некко они способны взять на себя. Но опять же, мои нуррята еще не восстановились и на полноценную охоту были не способны. А если учесть, что на четвертом уровне ожидалось появление достаточно крупных особей некко, то я тем более их на охоту в одиночку не отпущу.

— Тогда какие у нас варианты? — нахмурился я.

Мастер Рез поднял взгляд, пару мгновений изучал мое запыленное лицо, а потом неожиданно спросил:

— Можно, я задам вам вопрос?

— Ну, попробуйте.

— Откуда у вас эта вещь? — вор бесцеремонно ткнул пальцем в сидящую на моем плече, недовольно нахохлившуюся нурру. А я откровенно задумался над ответом.

Вопрос был важным. Намного более важным, чем казалось на первый взгляд. Я, например, нисколько не сомневался, что ниис уже давно поделился с лучшим другом интересной информацией о статуэтке. Ясен пень, старый вор ее узнал. Он слышал ее имя. И теперь осторожно интересовался, действительно ли я ее хозяин. Вернее, не имею ли я отношения к человеку, который являлся к ночному королю под кличкой «гость».

Безусловно, у нас с Рани совершенно разная комплекция, рост, вес, моторика, даже голос. Но нурра… да, нурра заставляла задуматься о весьма серьезных вещах. И мне бы очень не хотелось, чтобы эти размышления завели старого вора в ненужную мне сторону.

А еще я неожиданно вспомнил, что полрина назад назвал его совсем не тем именем, каким он представился во время визита к магистру Нэшу. Не подумав, ляпнул. По привычке. Хотя, возможно, мне удастся повернуть эту оплошность себе на пользу?

Перехватив внимательный, откровенно настороженный взгляд старого вора, я криво усмехнулся:

— Скажем так, мастер Рез, это упрямое создание встретилось мне абсолютно случайно и самостоятельно выбрало, кому будет подчиняться.

— Я слышал, подобного рода артефакты иногда признают родственную кровь, — нейтральным тоном заметил зодчий, словно не заметив, что я снова назвал его настоящее имя. — Отцов и детей, родных братьев и прочих родственников.

— Отрицать не буду. Такое вполне возможно.

А что? Я по отношению к себе являюсь, можно сказать, очень близким… даже ближайшим родственником. Так что ни словом сейчас не соврал.

А вот мастер-вор ощутимо напрягся.

— Тогда, вероятно, мне стоит предположить, что вам известна суть задания, которое я получил в гильдии?

В гильдии зодчих? Или в воровской гильдии? Браво. Отлично играете, мастер Рез! И очень-очень осторожно ведете свою партию на случай, если я не тот, за кого себя выдаю.

Я спокойно кивнул.

— Суть разговора, который проходил глубоко за полночь сперва на кухне прекрасно известного вам дома на Швейной улице, а затем продолжился в кабинете наверху в присутствии третьего участника, мне прекрасно известна. Мне также знакомо имя мастера Олерона Аввима, немного известна история его жизни. И я действительно в курсе причины, по которой вы согласились сопровождать мой отряд в подземелья под именем прославленного мастера-зодчего.

— Вы намерены помешать мне в этом, мастер Шал? — так же спокойно поинтересовался вор.

— Ну что вы. Напротив. Полагаю, вам может пригодиться помощь карателя. И я готов оказать ее в случае, если вы найдете способ безопасно отсюда выбраться.

Мастер Рез оценивающе прищурился.

— Вообще-то я рассчитывал на помощь другого человека…

— Знаю. Но раз уж мы все равно здесь, то не думаю, что вы сильно проиграете. К тому же велика вероятность, что помещение, которое вас интересует, находится под магической защитой. Вероятно, очень старой, но еще действенной защитой, преодолеть которую сможет далеко не каждый. Вам известны свойства, которыми обладают артефакты наподобие Пакости?

Зодчий со смешанным чувством взглянул на нахохлившуюся нурру:

— Увы, но да. И к моему огромному сожалению, они сейчас никому, кроме вас, не доступны.

— Значит, мы договорились? — вопросительно приподнял брови я. — Я помогаю вам, вы — мне. И мы оба не будем иметь по этому поводу взаимных претензий?

— Вы сейчас делаете предложение от своего имени, мастер Шал? — снова напрягся Рез

— Разумеется, это моя личная инициатива.

— И вы согласны взять на себя обязательства третьего участника упомянутой вами беседы? — недоверчиво переспросил мастер Рез.

— Не только обязательства, но и намерен получить обещанную ему награду. Думаю, он не будет возражать, поскольку в отличие от некоторых работает не ради награды, а сугубо за интерес.

— Хм. Не в этом ли кроется причина вашей недавней размолвки с коллегами, итогом которой, как я понимаю, стали три трупа и массивные разрушения древнего строительного комплекса?

Я поморщился.

— Жош и его команда не имеют к обсуждаемой теме ни малейшего отношения. Причиной их гибели стали собственная глупость, зависть и простое человеческое невежество. К тому же не я первым поднял на них оружие, если помните.

— Да, — странно хмыкнул вор. — Я — тот самый ненужный свидетель, которого ваши коллеги намеревались устранить.

— И показания которого очень пригодились бы мне при написании рапорта. Понимаю, это звучит странно, но я не глупец, мастер Рез. И у меня есть личные причины не распространяться о происходящем. О сути предложения нииса в Ордене известно только мне. И дальше меня эта информация не пойдет. Клянусь светом.

Мастер Рез ненадолго задумался, но потом тяжело вздохнул.

— Признаться, я удивлен вашим предложением… слишком уж оно необычно для человека вашей профессии. Но полагаю, выхода нет ни у вас, ни у меня. Мы или действуем сообща, или пробуем избавиться один от другого. При этом вы только что спасли мне жизнь, а я помог вам выбраться из затруднительного положения; без вашей помощи мне действительно будет непросто выполнить задание. А вам без моей скорее всего не удастся выйти отсюда живым.

— Патовая ситуация, не находите? — улыбнулся я. — Тем не менее повод для взаимного доверия у нас есть. Мы оба живы. Более или менее здоровы. И имеем общую цель, о которой не должны узнать посторонние. Так мы договорились?

Мастер Рез снова вздохнул.

— Похоже, что да. Осталось только определиться с направлением.

После почти полурина обсуждений мы все же остановились на том, что сперва попробуем добраться до тайника, а уже потом поищем пути для возвращения. В процессе изучения карты старый вор предложил сразу несколько маршрутов, по полочкам разложив предполагаемые плюсы и минусы каждого. По этому поводу мы даже поспорили. Заодно отдохнули. Перекусили. Слегка привыкли к мысли, что мы не те, за кого себя выдаем. А когда я дожевал последний бутерброд и накормил Пакость, мастер Рез скомандовал подъем.

— По поводу обходных путей у нас еще будет время принять окончательное решение. А вот с тайником лучше не тянуть. Не исключено, что к нам скоро подтянутся гости.

Я окинул пустой коридор сумеречным зрением.

— Если не секрет, как вам удалось зайти так далеко, ни разу не нарвавшись на некко?

— Одиночки и молодые особи на людей, как правило, не нападают, — улыбнулся вор. — Мы для них слишком крупная добыча, поэтому они предпочитают охотиться на крыс. А поскольку крыс мы с верхних трех уровней давным-давно повыводили, то мелочь там надолго не задерживается.

— Но вы же спускались и ниже…

— Было дело, — легко согласился Рез. — Даже на пятый уровень как-то раз занесло. Но для таких случаев у гильдии есть соответствующие артефакты.

— Например?

— Ну, например, вот этот…

С этими словами вор достал из кармана миниатюрный амулет и, с силой впечатав его в грудь, окутался алой сеткой защитного заклинания. Причем сетка была видна не только с изнанки, но и в верхнем мире. Этакая предупреждающая магия, которая и защищала, и освещала дорогу, и наглядно показывала, что приближаться к ее обладателю не стоит.

Я удивленно присвистнул.

— Интересно, почему у нас таких на складах нет?

— Они есть. Но в городе они почти бесполезны, потому что очень уж узко действуют и вдобавок слишком чувствительны к колебаниям магического фона. Стоит только активировать неподалеку достаточно мощный артефакт… а таких в Старом городе пруд пруди, в каждом доме по сто штук сразу работают… то защита тут же начинает барахлить, и ее эффективность падает на порядок. А еще она очень приметна. В темноте уже не подкрадешься. Зато здесь она более чем востребована, — с довольным видом кивнул зодчий, еще одним ударом дезактивируя амулет. — И способна сохранять свои свойства около полутора ринов.

— Согласен. Удобно. Можно сквозь толпу некко пробраться и не бояться, что тебя достанут щупальцем. А для уничтожения мертвых душ вы тоже что-то используете?

— Нет, — с сожалением признал Рез. — Оружия вроде тагоров в Ковене пока не изобрели, а с изнанки эти твари не вылезают. Даже огнем их не достать. Поэтому мы только отпугиваем.

— А как насчет тайника? — поинтересовался я. — Далеко до него?

Вор недовольно поморщился.

— Смотря как будем идти. Если побыстрее и покороче, то рина четыре. Затемно можем успеть. А если выберем дорогу побезопаснее, то только к утру притопаем.

— Я бы, конечно, предпочел покороче, чтобы не оставаться здесь после полуночи. После захода солнца некко становятся активнее.

— Это еще почему? — удивленно обернулся Рез. — Здесь же солнца никогда не бывает. С чего бы им иметь определенный суточный ритм?

— Да хотт их знает. Но ночью они гораздо активнее. И чаще нападают, даже в том случае, если не слишком голодны.

— Да? Я не знал.

Я только плечами пожал.

И я не знал, пока улишши не поделились наблюдениями. Кстати, где они там? Не отстали? Нет, крадутся потихоньку следом. Держатся возле стен, вперед не лезут, к ногам не жмутся. Просто образцовые питомцы, которые еще и коридор неустанно сканируют на предмет неучтенных гостей.

Нурра, убедившись, что новый друг не пытается напасть, в конце концов угомонилась и притихла, предварительно наделав небольшой запас фэйталовых «жемчужин». Их я по пути по одной и таскал из кармана, а заодно время от времени и ей подкидывал по паре монеток.

Пакость, хоть и была сытой, от подарков не отказывалась и в мгновение ока уничтожала все, что я предлагал. Рез сперва косился, морщился от хруста, но потом все же не выдержал и поинтересовался:

— И сколько она потребляет, если не секрет?

Я усмехнулся:

— Сколько в нее влезет и еще немного сверху.

— Только золото? Или какие-то другие минералы?

— Да все подряд лупит. От деревяшек до драгоценных камней.

— Хм. А на выходе что?

— А вы, мастер, с какой целью интересуетесь? — со смешком переспросил я.

Вор только вздохнул.

— Да просто любопытно: оно себя оправдывает? И не зря ли заказчик предлагал за нее такие сумасшедшие деньги?

— Он продешевил, — невозмутимо сообщил я, закинув нурре еще один золотой. Та проворно его смолотила, затем потребовала новый. А через пару ун нырнула в карман и, судя по раздавшейся там возне, отложила очередную «жемчужину».

Рез недоверчиво на меня покосился, но я не стал сообщать, что даже если бы Пакость продолжала производить исключительно «Слезы Аимы», ей бы все равно цены не было. Ну а если бы кто-то узнал, что эта малявка способна производить что угодно, включая баснословно дорогой и редкий фэйтал…

— Сильно продешевил, — усмехнулся я и, как только довольная собой Пакость вернулась на место, всунул ей в зубы еще один золотой.

Вор посопел, повздыхал, но от дальнейших расспросов все-таки воздержался. А когда впереди появилась первая развилка, уверенно свернул налево.

Я, не прекращая поглядывать по сторонам, на всякий случай достал из ременной петли тагор, а потом спохватился, вернулся к развилке и набросил на второстепенный тоннель защитную сеть. Есть там некко или нет, но отражать атаки с тыла мне совсем не хотелось.

— Не тратьте заряды, — неожиданно качнул головой вор. — Большую часть некко с этого уровня мы и без того распугали. А вот на следующем давно карателей не было, так что приберегите магию для него. Особенно если не передумали идти коротким путем.

— А вы в свое время каким воспользовались?

— Длинным, кружным, — после долгой паузы сообщил мастер Рез. — И то не с первой попытки сумел добраться.

— Но все-таки вы нашли тайник?

Вор снова помолчал.

— Я нашел место, которое по всем признакам должно быть именно тем, что мы ищем, — в конце концов признался он. — Но внутрь мне зайти не удалось. Хотя, возможно, с вашей помощью это получится сделать.

— Значит, тайник расположен на четвертом уровне? — задумчиво предположил я.

— На пятом, — еще неохотнее отозвался мастер, заставив меня озадаченно крякнуть. — Но без меня вам его не найти. Да и дверь можно открыть только ключом, которого у вас нет.

Мне, конечно, стало любопытно, но Рез на эту тему больше ничего не сказал. Оно и понятно: у каждого из нас свои секреты, и чем меньше они пересекались, тем лучше для всех.

Пока я размышлял на эту тему, очередной коридор круто вильнул и разветвился еще раз. Затем третий, четвертый… пока не уперся в глухую стену, при виде которой я вопросительно посмотрел на мастера Реза.

Нам сюда?

Ты уверен?

Вор молча подошел и, постучав ладонью по совершенно неприметной, ничем не отличающейся от соседних, плите, отступил в сторону. Стена перед ним никуда не делась. Это верно. Зато рядом с ней в полу с тихим шорохом ушла вбок прямоугольная каменюка, открыв довольно широкий лаз, куда без труда мог пролезть человек.

— Прошу, — без улыбки сказал мастер-вор. — Вот теперь мне понадобятся ваши услуги. Внизу неспокойно. Поэтому вы первый.

Я настороженно заглянул в дыру. Покачал головой, увидев, что под нами шевелится настоящий ковер из мертвых душ. На всякий случай уточнил у соседа информацию по артефактам. И, получив заверения, что конкретно в этом месте их не так давно обновили, безо всякого угрызения совести направил вниз дуло тагора.

— Мда-а, — протянул я четверть рина спустя, оглядев выжженный дочерна пол, на котором в сумеречном спектре в самых причудливых позах застыли прожаренные до хруста некко. — Сколько же их тут было? Сотня? Тысяча?

— Дальше будут еще, — успокоил меня мастер Рез, ловко спрыгивая вниз. — Зарядную пластину еще не всю истратил?

Я глянул на крохотный индикатор сбоку.

— Нет. Можно еще около рина хулиганить.

— Тогда пошли, — махнул рукой вор и целенаправленно двинулся к первому из трех нашедшихся в зале коридоров.

На остальные я, подумав, все-таки решил поставить «решетки». Места тут неизвестные, схему четвертого уровня я помнил весьма приблизительно. Мои улишши тоже сюда еще не добирались, поэтому безопасного пребывания нам с ними никто не гарантировал.

Это Резу хорошо. Он в любой момент может набросить защиту, и, пока не закончится заряд в амулете, его никто не тронет. Ну а нам, простым смертным, придется самим о себе позаботиться.

Кстати, улишшей я успел покормить, умышленно не добив несколько крупных некко. Мои звери, добравшись сюда по изнанке, с удовольствием разорвали мертвые души на части. Но я, как ни старался, все равно не понял, осталось ли в них что-то светлое, или же Шэду попросту нечего будет забирать.

На протяжении следующих нескольких ринов я только и делал, что рыскал глазами по сторонам, ставил на все подряд лазы магические «решетки», палил из местного варианта «бластера» и вообще чувствовал себя как главный герой игры-«бродилки», периодически превращающейся в самую настоящую «стрелялку».

Некко ползали повсюду. В огромных… просто неимоверных количествах. Они вылезали из всех тоннелей, регулярно сваливались на наши головы, выползали из щелей, со всех сторон тянули свои липкие щупальца. И торопливо ретировались, когда по ним ударял безжалостный белый луч, от которого они мгновенно сгорали.

Пока мы двигались по выбранному вором маршруту, я сменил еще одну аккумуляторную пластину и частично истратил заряд в следующей. Про запас осталось всего две, но я рассчитывал, что на обратном пути использовать оружие почти не придется. Да и «решетки» как минимум трое суток должны продержаться, хотя бы на это время гарантировав нам спокойный проход.

Изначально я, правда, рассчитывал, что мы выберемся из подземелий тем же самым путем, которым мастер Рез проникал к тайнику раньше. Но, как выяснилось, защитных амулетов у вора при себе имелось всего три, поэтому на весь путь по тому маршруту их может не хватить, особенно если использовать защиту на двоих.

Оставалось надеяться на тагор и на знания вора, который большую часть жизни потратил на изучение этих подземелий.

Рез заверил меня, что выход есть. И не один. Даже на карте показал, каким именно способом планирует вывести нас отсюда. Мы все просчитали с учетом его амулетов и оставшегося заряда в тагоре. Даже запасные пути обговорили на случай, если намеченный вором выход вдруг затопит, завалит или же нам в силу каких-то причин придется разделиться. В крайнем случае он предложил взорвать один из управляющих кристаллов возле первой попавшейся заслонки, чтобы проделать путь наверх. Однако для взрыва понадобится соблюсти несколько условий — сперва этот самый кристалл надо будет зарядить достаточным количеством энергии, которую можно взять только из моих аккумуляторов или защитных артефактов вора. Затем изловчиться и рассчитать мощность тагора так, чтобы нас там к чертовой матери не похоронило. Прилично поработать руками в надежде, что сила взрыва уничтожит только одно из перекрытий и сверху не рухнут плиты с вышележащих этажей. Но коммунисты… в смысле каратели… не ищут легких путей, поэтому мы все-таки добрались до следующей заслонки и таким же способом, как на четвертом уровне, спустились на пятый.

И вот тут-то, как и предупреждал Рез, нас поджидал неприятный сюрприз — в тоннелях где по щиколотку, а где и по колено стояла вода. Несмотря на сухой сезон, шлюзы, активную работу насосов и большую пропускную способность коллекторов, на пятом уровне все равно плескалась затхлая, омерзительно воняющая вода, которая по цвету и консистенции больше напоминала протухшее болото.

— Где-то сливы засорились, — поморщился вор, когда следом за мной спрыгнул на уже очищенную от некко территорию. — Дальше будет хуже. Но недолго. Там, куда я нас веду, часть дренажной системы осталась рабочей, поэтому рядом с тайником воды нет. А вот мертвых душ водится в разы больше, чем наверху, так что не зевай.

— Да уж как-нибудь, — проворчал я, в очередной раз проверяя заряд аккумулятора. — Говори, куда идти, умник. Только под луч, будь добр, не лезь, не то располовиню.

Рез покосился через плечо, но на фамильярность не среагировал. И правильно. Мне эти «выканья» тоже встали поперек горла, тем более что зачастую на расшаркивания просто не было времени.

— Направо, — привычно скомандовал вор, когда я дочистил близлежащие лазы и запечатал их магическими «решетками». — Потом налево. И дальше на каждой развилке только прямо. До тех пор, пока не скажу «стоп».

— И сколько впереди таких развилок? — поинтересовался я, сворачивая, куда велели.

— Восемнадцать.

— Сколько?!

— Это в два раза меньше, чем мне пришлось преодолевать два года назад, когда я все-таки добрался до нужного места.

— Что ж ты так долго не мог дверь-то открыть? — усмехнулся я, попутно поливая огнем бурлящую и колыхающуюся вокруг наших ног воду.

Вор тихо фыркнул.

— Два года — это не срок. Я в этих тоннелях, считай, полжизни провел, пока не расшифровал до конца проклятые записи.

— Ого. Так это ты, что ли, тот самый человек, которого ниис нанял для поисков сокровищ?!

— А то, — ухмыльнулся со спины мастер Рез. — А до меня ими занимался мой отец, которому дед в свое время только намекнуть успел перед смертью, что на пятом уровне есть потайная комната, сверху донизу забитая старинными артефактами.

Я немного помолчал, машинально подсчитывая про себя годы.

— Получается, твой дед жил в те времена, когда была в разгаре охота на «разумников»?

— Он присутствовал на казни Олерона Аввима, — спокойно сообщил мастер-вор. — Ему тогда было лет гораздо меньше, чем мне. Но уже в те годы он стал главой гильдии зодчих. Вскоре после того, как спроектировал и построил тюрьму для государственных преступников.

Я насторожился.

— Ты сейчас говоришь о преступниках-магах?

— Естественно.

— И какое отношение это имеет к нынешней ситуации?

— Самое прямое. Поскольку это была первая тюрьма для «разумников», то было неясно, насколько ее защита сможет сопротивляться воздействию их магии. Среди них было много артефактников. И очень мало тех, кто был способен убить, не прикоснувшись к человеку даже пальцем. Олерон Аввим, к слову, был как раз из таких, поэтому мой дед лично присутствовал при первом допросе и на пару с гильдийным магом отслеживал по артефактам изменения магического фона. На случай, если защиту придется срочно усилить или же она даст сбой. Когда Олерона доставили в камеру, дневник был при нем, — добавил Рез после небольшой паузы. — Его прямо в камере изучали представители от Ковена. И там же Олерон дал понять, что они не получат ни одного артефакта и ни одной магической книги по искусству воздействия на человеческий разум, потому что теперь их как таковых в этом мире не существует.

Я навострил уши.

— Что? Прямо так и сказал?

— Больше от него ничего не добились — он искусственно погрузил себя в сон на грани смерти. И уже из него не вышел, даже во время казни, которую, к слову, провели все в той же тюрьме. Однако дневник все равно прочитали, — поморщился вор, когда я прошелся лучом над водой, неосторожно подсветив плавающие в ней водоросли, древний мусор и чьи-то останки, смутно напоминающие полуобглоданный крысиный скелетик. — Дед его увидел мельком. В самый первый день. И потом ему, разумеется, никто о результатах не докладывал. Дневник, как ты наверняка знаешь, сожгли. Но у деда была прекрасная память. Поэтому со временем он воспроизвел утраченные страницы и, прочитав о сокровищах, решил, что это может быть правдой.

— Несколько дней назад вы с ниисом дали другую информацию, — заметил я, переварив новые сведения. — И я так понял, что от дневника уцелела только одна страница…

— На самом деле не уцелело ничего. Но дед сумел запомнить то, что успел увидеть в камере, хотя наиболее ценной, ты прав, была только одна страница, которая и дошла до нас.

— Что же случилось с остальными?

— Ну, — усмехнулся вор, — для поиска сокровищ в таких условиях мало быть одаренным зодчим и иметь желание прославиться. Нужны не только большие деньги, но и специальное оборудование, а также люди, способные проникать сквозь магическую защиту и избегать всевозможных ловушек…

— Ого. Неужто твой дед рискнул обратиться в гильдию?

— А ты думаешь, я просто так стал мастером-вором?

Я пораскинул мозгами и вскоре кивнул.

— Вероятно, это был самый простой способ совместить приятное с полезным.

— Вот именно. Поэтому на вершину власти, как дед, я решил не рваться, а вместо этого предпочел освоить вторую профессию.

— И так познакомился с другим мастером-вором, который сейчас носит почетный титул ночного короля…

— Что-то вроде того. Шаран, правда, не всегда разделял мое увлечение дедулиными записями и долгое время считал это напрасной тратой времени. Но однажды во время обхода на третьем уровне… а у меня, как ты понимаешь, есть обязанности перед второй гильдией… я наткнулся на знакомый значок. Точно такой же, какой не раз видел на оставшейся нерасшифрованной странице из дневника Аввима. Я его запомнил. Сопоставил со старыми картами. Поднял архивные записи. Затем подключил еще одного человека, кто разбирается в мертвых языках… и понял, что последовательность символов в дневнике — это последовательность старых опознавательных знаков, которые использовались зодчими при строительстве новой столицы и которые нужно только найти в тоннелях под городом, чтобы проследить весь путь до тайника. Олерон оставил подсказки, — приглушенно рассмеялся зодчий. — Правда, расшифровать их до конца не удалось, но нужные знаки на стенах я все-таки нашел. Все подземелье излазал. Когда стало ясно, что на третьем уровне многих знаков попросту нет, я начал спускаться на четвертый. А затем и на пятый. До тех пор, пока остался ненайденным только последний знак, который нам с тобой как раз и предстоит отыскать.

Я чуть не споткнулся от неожиданности.

— То есть гарантии, что мы найдем сокровища, никакой нет?

— Нет, конечно, — снова рассмеялся вор. — Но мы уже близко… очень близко… сейчас направо, Шал. А потом только прямо. Сколько у тебя осталось заряда в пластинах?

— Рина на три с половиной, если палить как сейчас, и чуть больше, если мертвых душ станет не так много, — проворчал я, порядком утомившись топать босиком где по щиколотку, а где и уже по колено в вонючей воде.

— Хорошо, — хмыкнул из-за спины Рез и надолго замолчал, предоставив мне самому размышлять над сказанным.

Я, если честно, был несколько разочарован, потому что предположение о сокровищах все больше напоминало какой-то миф. Сколько таких бродило по моему миру, просто не счесть. И не было никакой гарантии, что Олерон банально не наврал в дневнике, не дал неверные координаты или же не заставил Ковен гоняться за химерой, тогда как на самом деле артефакты были или спрятаны в другом месте, или же уничтожены.

— Смотри, — неожиданно положил мне руку на плечо мастер-вор, а второй указал на ближайшую стену, по темным отметинам на которой было прекрасно видно, до какого уровня поднималась вода в сезоны дождей и во время наводнений. — Видишь вон там три закорючки?

Я прищурился и через некоторое время кивнул.

— Теперь смотри сюда, — велел Рез, сунув мне под нос мятую бумажку с непонятными письменами. — Шестой, седьмой и восьмой символы справа.

Я наморщил нос, но потом забрал у него страницу, подошел к стене и, приложив к ней бумагу, придирчиво сравнив старые, уже наполовину истершиеся насечки с начертанными в дневнике каракулями.

— Один в один, — вынужденно признал я, оценив результат. — Но ты уверен, что ни на какой другой стене нет таких же?

Мастер-вор только улыбнулся.

— Мне скоро исполнится шестьдесят, Шал. Из них больше сорока лет я провел, досконально изучая надписи на этих стенах. Да, я уверен, что ни в каком другом коридоре подобных надписей больше нет. За исключением тех, разумеется, которые я оставил сам, чтобы сбить конкурентов со следа.

— Ты имеешь в виду Ковен?

— Конечно. Они, как и мы, уже больше ста двадцати лет лазают по этим тоннелям в поисках сокровищ. Если бы никто в них не верил, думаешь, маги, отчаявшись, обратились бы в гильдию с таким заказом?

— Да хотт их знает. А кто, если не секрет, выступил в роли заказчика?

— Великий магистр[8] Ной, — спокойно отозвался вор, и вот тогда я понял, что дело и впрямь принимает серьезный оборот.

До нужного места нам пришлось добираться еще рина полтора. Не потому, что было далеко, — просто, как и предупреждал Рез, дальше перемещаться по тоннелям стало сложнее. И тот самый коридор, который должен был идти исключительно прямо, оказался, во-первых, с уклоном. Во-вторых, был затоплен на большом протяжении. И в-третьих, его еще и наполовину завалили плиты с некстати обвалившегося потолка. Поэтому мы порядком вымокли, выдохлись. А я еще и упарился, пока зачистил все щели от вездесущих, порядком расплодившихся некко, для которых даже потоп не представлял никакой угрозы.

Был бы я один, все решилось бы моментом — ушел в сумеречный мир, выжег его к чертовой бабушке, и все дела. Но присутствие вора сковывало меня по рукам и ногам. Исключительно из-за него мне приходилось и браслетом демонстративно пользоваться, истощив его в итоге до предела, и последнюю аккумуляторную пластину использовать почти на треть, прежде чем мы выбрались из затопленного коридора.

— Уф, — с облегчением выдохнул мастер Рез, не без моей помощи выйдя на сухое. Вода лилась с него ручьями. Вор был грязен, чумаз и благоухал, как старая мусорная куча. Зато на его лице цвела широкая, откровенно неуместная улыбка, при виде которой мне вдруг захотелось двинуть ему в зубы. — Я уже решил, что не проползем. Но ты молодец. Растолкал-таки те камни. Да и зверушка твоя оказалась кстати.

Я мрачно на него покосился, но не стал говорить, что камни под водой я оттаскивал не сам, а в компании улишшей. Малышня с изнанки их раскачивала, сбрасывала, временами даже грызла, чтобы облегчить мне жизнь. Пакость им активно в этом помогала. Рез проплыл потом по уже расчищенному проходу. И то чуть не задохся, пока плыл, потому что коридор оказался довольно большим, а у старого вора дыхалка работала совсем не так хорошо, как ему бы хотелось.

— Далеко еще? — хмуро спросил я, в сотый, наверное, раз проверяя заряд в тагоре.

— Шагов триста, если не ошибаюсь, — отозвался вор, кое-как отжимая одежду и выливая воду из сапог. — Все, я готов. И если не возражаешь, теперь пойду впереди.

Я возражать не стал — после нашего вторжения некко разбежались кто куда, и в пределах видимости я пока ни одного не видел. Но если что, тагор еще при мне. И рина на два его заряда должно было хватить.

— Стой, — скомандовал Рез, едва ли пройдя половину обещанного расстояния. Коридор, по которому мы шли, был прямым как стрела и абсолютно пустынным, но я послушно остановился и с недоумением уставился на заметавшегося между стен вора, который вдруг начал вести себя так, словно потерял направление.

— Рез, все в порядке?

— Нет, — напряженно отозвался тот, настойчиво шаря глазами по сторонам, а затем прильнул к одной из стен и принялся ее ощупывать ладонями. — Вход где-то здесь. Вон там предпоследняя метка.

— Где? — крутанулся я.

Рез молча ткнул пальцем в камень над своей головой, и я, присмотревшись, с трудом разглядел едва заметную закорючку. Каким именно образом ее сумел увидеть зодчий с его слабым человеческим зрением, оставалось загадкой, но тем не менее первым значок заметил именно он, а теперь явно искал еще какой-то знак. Или скрытую пружину? А может, потайную панель, открывающую очередной проход?

Я еще раз просмотрел тоннель вторым зрением, но ни некко, ни следов магии в пределах видимости не обнаружил. А вот нурра на моем плече неожиданно встрепенулась и, потянув носом, тихонько мявкнула.

— Что? — настороженно покосился я на маленькую помощницу. — Что-нибудь чуешь?

— Мяф, — тревожно заерзала Пакость, от беспокойства едва не засунув хвост себе в пасть.

— Ну иди. Покажи, что тебе не нравится.

Нурра после этого заворчала, засопела, однако все же спрыгнула вниз, подбежала к той стене, где возился мастер Рез. Вскарабкалась на высоту его пояса, принюхалась, после чего царапнула когтем ничем не примечательный камень.

— Точно, — с облегчением выдохнул вор, когда прямо на наших глазах серебристая лапка исчезла в стене и снова оттуда вынырнула. — Дурацкая иллюзия! В прошлый раз с ней намучился, и вот опять…

Покопавшись в сумке, он вынул оттуда ключ… на этот раз — самый обычный, железный, покрытый приличным слоем ржавчины. После чего вставил в замочную скважину и с усилием повернул. Ключ, наполовину исчезнув под иллюзией, провернулся в замке с устрашающим скрежетом. После чего плита перед нами глухо треснула, зарокотала и… без малейших усилий провернулась на невидимом стержне.

— Аввим носил его при себе, — буркнул вор, указав на верхушку ключа. — После его смерти он довольно долго хранился в кладовых гильдии магов, но потом его оттуда, разумеется, выкрали.

Я тихо присвистнул, оценив толщину стены и густую сеть заклинаний, закрывающую потайную дверь с внутренней стороны. Старая магия… как жаль, что я до сих пор не научился ее нормально видеть. Интересно, каким образом «разумникам» удавалось прятать такие мощные заклятия ото всех? Разве что над ними стояла еще одна иллюзия? Или же… не одна?

Желая в этом убедиться, я ощупал торчащий снаружи кончик ключа, но даже сумеречным зрением не сумел ничего рассмотреть. Стена как стена. С виду никакой магии, хотя внутри таилась целая куча заклинаний. Впрочем, иллюзию на доме Аввима я тоже видел только с изнанки, тогда как в реальном мире, окромя пустыря, там ничего не было. Наверное, и тут Аввим использовал тот же принцип?

Жаль, проверить нельзя. По крайней мере, не сейчас.

— Раньше это называли искажением реальности, — словно услышав мои мысли, сообщил мастер Рез. — В чем суть, не знаю, не спрашивай, но факт в том, что «разумники»… вернее, «барьерники»… научились скрывать и свою, и чужую магию. Причем так, что никто другой, кроме них, ее не видел. Я по первости рина три у этой двери проторчал, пока не нащупал отверстие под ключ. Все коленки истер, все трещинки изучил, и то с трудом нашел. Надо было, наверное, как-то его обозначить, чтобы потом не путаться, но я, честно говоря, не рискнул.

Я задумчиво кивнул.

Еще бы ты рискнул… ради того куша, который ждал внутри, ты бы вообще заложил эту часть тоннеля кирпичами и собственноручно заштукатурил, лишь бы никто сюда не добрался. А единственное, что тебе помешало, это обилие некко, утомительная дорога и завалы, через которые такое количество кирпичей и раствора попросту не притащишь.

— Впереди все чисто, — тем временем предупредил вор, бросая внутрь осветительные шарики и первым просачиваясь в открытую дверь. — Убивать никого не понадобится. Так что, если не возражаешь, я первый.

Да уж вижу. Структура заклинания на двери сильно напоминала ту, что я так и не смог преодолеть, пока искал способ выкрасть королевскую корону. Если бы не Пакость, фига с два я бы ее добыл для нииса. Хотя, конечно, опыт, который я тогда получил, был весьма познавательным.

Я подставил ладонь, чтобы крутящаяся под ногами нурра могла вскарабкаться на плечо. После чего заглянул в открывшийся проход. Внимательно оглядел сумеречным зрением короткий, абсолютно пустой, покрытый тонким слоем пыли и на редкость просторный коридор. Только после этого зашел. Еще внимательнее изучил защиту на внутренней стороне потайной двери. И лишь убедившись, что мне при всем желании вряд ли удалось бы снять ее в одиночку, подошел к стоящему у второй такой же двери вору, в руках которого появился необычного вида артефакт.

Валяющиеся на полу шарики горели достаточно ярко, чтобы по коридору тут же загуляли зловещие тени. Но сумеречный мир они, к счастью, не освещали, поэтому только я знал, что теней тут на самом деле не две, а гораздо больше. И только я видел, что вместе с нами по изнанке в коридор просочились настороженно озирающиеся улишши.

— Первый ключ, как я уже сказал, был у Аввима при себе во время ареста, — не глядя на меня, сообщил Рез. — Его сняли у него с шеи в процессе обыска, и о нем осталась кое-какая информация в дневнике, поэтому-то я и озаботился тем, чтобы его приобрести. А этот…

Он подбросил на ладони неказистого вида железку, светящуюся в сумеречном мире потусторонним желтоватым светом.

— Этот относится к разряду никому не нужных вещиц, которых даже на складах уже не найти.

— Я так полагаю, это тоже ключ?

— Да. Лет пятьсот назад, когда Гоар отстраивали заново, такие примитивные ключи использовали повсеместно. Все заслонки, установленные в те времена, открывались с их помощью. Я даже думаю, что этот тайник когда-то служил строителям чем-то вроде склада. А может, временного жилища, пока обустраивали нижние уровни. А потом про него забыли. Поскольку это техническое помещение, то его даже на картах не обозначили как положено. Просто закрыли, пометили как тупик, и все. Но Аввим, вероятно, водил дружбу с кем-то из наших — человек со стороны такие сведения не получил бы. А когда узнал про коридор, то слегка его перестроил, наложил защиту, поставил вторую дверь, и — готово. В его распоряжении оказался лучший в мире тайник, до которого просто так не доберешься.

— Разве этого коридора нет на картах? — засомневался я, припомнив разговор с магистром Ралом. — Хотя бы на рабочих, технических документах, которые по-любому должны быть составлены по факту введения этих тоннелей в эксплуатацию?

Вор кивнул:

— Он там был. Лет сто или чуть больше назад. Но потом эту информацию старательно подтерли.

— Кто подтер?

— Мой отец, дед… и даже я, — ухмыльнулся Рез. — Кто же еще? А то любопытных много, а клад один. Зачем нам с кем-то делиться?

— Ты вообще дверь открывать собираешься? — скептически покосился на него я. — Или мы так и будем стоять и любоваться на камни?

Вор медленно кивнул. Подошел к перегородившей проход стене и, стерев с нее пыль, обнажил едва угадывающуюся в темноте полукруглую выемку, куда древняя железка идеально подошла. Однако насколько я мог судить, после этого ни с ключом, ни с дверью ничего не произошло. Рез отчего-то промедлил. И прежде чем резким движением втолкнуть ключ в замок, ненадолго обернулся.

— Есть еще одна вещь, которую я не сказал, Шал. Мой дед оставил предупреждение: Аввим на допросе что-то говорил о страже, который охраняет его сокровища и которого не одолеть простым смертным.

— Что за страж?

— Понятия не имею. Но Аввим был абсолютно уверен, что артефакты «разумников» чужакам не достанутся. С учетом характера его профессии я так полагаю, что нам надо ждать непростую тварь. И раз уж войти и выйти оттуда можно лишь один раз… в общем, теперь ты понимаешь, почему я два года не пытался этого сделать.

— Но что-то ты же наверняка предпринял, чтобы проверить информацию о страже? Сомневаюсь, что ты поверил деду на слово и не сделал даже попытки убедиться, что он прав.

— Само собой, — криво улыбнулся Рез. — Я взял с собой несколько бездомных псов, которых сперва приручил, а затем запустил в эту комнату.

— И что?

— Ни один не прожил больше уны, Шал. Но я не смог рассмотреть ничего толкового даже с помощью осветительных артефактов. Моих псов просто разорвали на куски, а я так и не успел заметить, кто это сделал.

— Так вот для чего тебе понадобился каратель… — усмехнулся я, ничуть не удивившись. — Обычное оружие против твари не подошло, и ты решил, что ее убьет тагор?

Рез тяжело вздохнул.

— За два года я испробовал все варианты и все оружие, которое только смог достать. Но тварь по-прежнему жива. Голодна. Возможно, без пищи она успела немного ослабнуть, но я бы не стал на это рассчитывать. Ты готов отработать свою часть сделки?

— Открывай, — спокойно ответил я, поднимая оружие. — Энергии на пару ринов у меня еще хватит.

Когда Рез с силой вдавил ключ в дверь, та, словно и не стояла без дела пару лет, поразительно легко отъехала в сторону. Без всякого шума и скрежета. Просто скользнула в камень и ушла внутрь, открыв моему взору погруженное в полумрак просторное помещение.

— Нет, — остановил я вора, когда тот собрался кинуть внутрь осветительные шарики. — Не нужно привлекать к себе внимание.

— Открытие двери для твари — как звук гонга, — тихо ответил Рез. — Так что не переживай, она уже проснулась и не набросилась лишь потому, что за пределы тайника ей нет ходу.

Я нахмурился, но не сдвинулся с места, внимательно оглядывая погруженную в темноту комнату.

Первое, что бросилось мне в глаза, это вещи… много, очень много вещей, беспорядочно разбросанных по полу. Горы сваленной как попало одежды. Разнокалиберные сундуки с закрытыми крышками. Обтянутые тканью короба. Валяющаяся тут и там кухонная утварь различной степени сохранности. Свернутые в рулоны ковры. Какие-то магические фиговины, назначения которых я не знал. Разбросанные тут и там книги. Сложенные пирамидой неопрятные тюки. Вероятно, тоже с одеждой. Парочка деревянных комодов сильно устаревшего дизайна. И несколько грубо переломанных кресел, при виде которых я со смешанным чувством подумал, что сокровища мастера Аввима мы, похоже, и впрямь нашли, но пока что они больше походили на обычный домашний скарб.

Хотя нет. Вон там россыпь золотых монет виднеется. А из накренившегося, кем-то нещадно погрызенного короба на пол вот-вот вывалятся золотые кубки, ложки, нитка на редкость крупного жемчуга и даже, по-моему, женский браслет. Что находилось в остальных сундуках, сказать было сложно. Но выглядели они внушительно, даже издалека становилось понятно, что тара тяжелая, просто так не поднять и не вытащить, особенно если вспомнить, что ниис разрешил забрать отсюда лишь одну-единственную вещь.

Надо будет хорошенько подумать, прежде чем делать выбор. Но для начала следовало разобраться с поселившейся тут тварью.

Я окинул помещение еще одним взглядом и уже во вторую очередь зацепил белеющие между сундуками кости. Человеческие или собачьи, с ходу не понял. Но они были дочиста обглоданными и разгрызенными до такой степени, что об их принадлежности было сложно судить.

Третье, на что я обратил внимание, это то, что ничего живого в сумеречном зрении здесь не виднелось. Ни некко, ни другой живности. Помещение выглядело пустым и во всех смыслах мертвым. А еще оно было очень-очень старым и, судя по состоянию стен и потолка, довольно долгое время не подвергалось ремонту.

Потолок, кстати, оказался довольно высоким и изогнутым наподобие опрокинутой чаши. Полукруглый свод поддерживался плавно изгибающимися стенами, на которых я заметил множество трещин, царапин и внушающих уважение следов от когтей. Причем следы находились довольно высоко от пола, словно оставившая их тварь умела бегать по стенам и потолку. Да. На своде тоже были царапины. Но самая большая их концентрация оказалась на полу возле двери, как если бы обезумевшая от голода тварь исступленно полосовала камень когтями или же пыталась пробить себе дорогу наружу.

Здесь же, перед дверью, остались следы крови. Уже старые, глубоко въевшиеся в камень и довольно большие по площади, словно погибших псов не только порвали надвое, но и какое-то время возили изувеченные трупы по полу.

Кровью тем не менее в комнате не пахло. Вернее, тут вообще ничем знакомым не пахло. Ни шерстью, ни псиной, ни человеком. Разве что пылью и старым тряпьем, которое давно никто не проветривал.

И все же кое-что в этом спектре мне не понравилось. Пространство внутри комнаты вело себя до крайности подозрительно. За год с небольшим путешествий по изнанке я привык если не видеть, то чувствовать барьер между мирами. Знал, как его нащупать, как продавить и даже порвать, если понадобится. А здесь… создавалось впечатление, что барьера попросту не существовало. Вернее, он был, но в таком плачевном состоянии, в каком я даже возле своего первого логова не встречал. Сплошные обрывки. Нещадно изувеченная ткань мироздания, искромсанная непонятной магией вдоль и поперек, причем до такой степени, что в пределах этого места граница между реальным миром и изнанкой попросту перестала существовать. И теперь комната находилась в двух мирах одновременно. Вернее, какая-то ее часть по-прежнему оставалась в верхнем мире, какая-то тонула в нижнем. И все это было настолько между собой перепутано и переплетено, что даже сумеречное зрение отказывалось здесь нормально работать.

— Что скажешь? — так же тихо спросил мастер Рез, не делая попыток зайти внутрь.

Я бросил на пол сумку с вещами. Лишняя тяжесть мне ни к чему.

— Оставайся здесь. А лучше отойди подальше. Мало ли, вдруг тварь надумает вырваться?

— Взгляни на знаки у порога, — вместо ответа посоветовал вор, и я, опустив глаза, запоздало увидел идущую вдоль самой стены, мимо двери и дальше в темноту, полосу выбитых в камне непонятных символов. Которые обычным зрением воспринимались как простой орнамент, а в сумеречном слабенько светились, не позволяя усомниться в их магическом происхождении.

— Все равно отойди, — хмуро бросил я. И, как только вор благоразумно отступил на пару шагов, осторожно вошел внутрь.

Непонятные знаки, охраняющие вход, едва заметно вспыхнули и тут же снова перешли на экономный режим, словно ничего не случилось. Я настороженно прислушался. Затем сделал еще несколько шагов вперед, стараясь не выходить за пределы созданной оставшимися в коридоре шариками световой дорожки. Еще раз остановился, готовый отскочить, ударить или выстрелить в любой момент. Но снова ничего подозрительного не услышал, поэтому рискнул отойти от двери подальше.

Крадущиеся по сумеречной стороне улишши не пожелали остаться в коридоре, поэтому толклись тут же, у меня под ногами, не менее настороженно прислушиваясь, присматриваясь и принюхиваясь. Благодаря им вместо одной пары глаз у меня сейчас было девять. А вместе с Пакостью — целых десять, причем смотрящих во все стороны разом, что делало затруднительным возможность незаметно подкрасться.

И тем не менее опасность мы пропустили.

Увы, но это так — мы все… вдесятером, не считая смирно сидящего Изю… проморгали появление твари и даже понять не успели, кто именно толкнул меня в спину и с такой силой полоснул по плечу, что и без того драная рубашка повисла клочьями, а на коже расцвело сразу пять окрасившихся кровью царапин.

От удара я едва не упал, а улишши, окружив меня со всех сторон, разразились хриплым негодующим ревом. Рука, правда, особо не болела. Раны были неопасными. Однако скорость, с которой перемещалась неведомая тварь… острота ее когтей, сумевших с ходу пропороть мою пропитанную фэйталом кожу… внушали искреннее уважение.

Новый удар тоже застал меня врасплох. Но на этот раз я хотя бы почувствовал легчайшее дуновение ветерка в районе затылка, поэтому успел пригнуться и рухнуть на колени, одновременно вскидывая тагор. Меня что-то мазнуло по волосам, следом донесся еще один порыв ветра. Пакость свирепо зашипела и, оттолкнувшись от плеча, молниеносно прыгнула, но, судя по раздавшемуся звону монет и раздраженному писку, нападавшего даже она не достала.

Быстрая тварь.

Торопливо поднявшись, я крутанулся вокруг своей оси, однако в комнате было до отвращения тихо. Не скрипел под чужими когтями каменный пол. Не шуршали разворошенные тряпки. Я даже дыхания твари не слышал! Не чувствовал ни малейшего запаха! И лишь через пару тин сообразил, что ждал врага вовсе не оттуда, откуда он пришел, — тварь не производила шума и не имела запаха лишь потому, что обитала на изнанке! А не видел я ее по той причине, что сумеречное зрение тут практически не работало.

Я снова провернулся вокруг своей оси и, не найдя никого рядом, полоснул из тагора, метясь на уровне груди, чтобы не зацепить улишшей.

И — ничего.

Ни вопля, ни рыка, ни шума потревоженных вещей. Словно тварь успела улизнуть или же была неподвластна воздействию магии карателей.

— Да чтоб тебя, Шал! — вместо нее отозвался из-за двери вор.

Хм. О нем-то я и не подумал. Но он сам виноват — нечего было торчать у двери, когда я на нормальном иральском велел ему оттуда свалить.

— Урр-р! — гневно проурчала оставшаяся не у дел Пакость, взобравшись на какой-то тюк и оскалив серебряные клычки.

— Где? — раздраженно спросил я, не понимая, на что она намекает. — Ты ее видишь?

Нурра внезапно приподнялась на задних лапах и демонстративно повела носом кверху, затем параллельно полу и слева направо. Причем четко, да еще с таким видом, что я немедленно развернулся в ту сторону, выпустил из тагора еще один белый луч. И только тогда в ослепительно ярком свете его специфической магии наконец-то увидел… не тварь, нет. Всего лишь смазанную тень. Неяркий отблеск на одном из лоскутов истерзанного барьера. Устрашающе быстро мелькнув, тень тут же пропала. А я приглушенно выругался и, поняв, что именно мне мешает, гаркнул оставшемуся снаружи вору:

— Рез! Погаси огни!

— Что? — изумленно воскликнул спрятавшийся за стеной вор.

— Гаси свои дурацкие шарики! ЖИВО!

Мастер-вор, замешкавшись лишь на мгновение, кинулся выполнять приказ, а у меня внезапно проснулось чутье, как в первый день моего пребывания на Ирнелле. Да еще как проснулось. Буквально взвыв в мозгу тревожной сиреной, оно заставило меня броситься вперед и в сторону, уходя прочь из освещенного и кажущегося надежным пятачка, который образовался благодаря магическим штучкам Реза. В ту же секунду воздух рядом с моим лицом уплотнился. Я, как во сне, увидел молниеносно мелькнувшие и тут же пропавшие перед самым носом когти. Непроизвольно отшатнулся. Оступился от неожиданности и, не удержав равновесия, грохнулся навзничь. Но именно благодаря этому неведомая тварь не располосовала мне морду до кости, а досадно промахнулась и снова исчезла, потревожив своим присутствием еще один клочок барьера между мирами.

Сразу после этого свет в коридоре исчез, и вместе с ним вся немаленькая комната погрузилась в непроглядный мрак. После этого я уже без опаски позволил выбраться наружу раздраженно клацающему зубами Изе. Переговорил с Ули. Слегка поругался на улишшей, которые даже сейчас отказались оставить меня одного. Затем свистнул Пакости. Дождался, когда она запрыгнет мне на плечо, и глухо бросил:

— Лапы мне на шею. Будешь указывать, куда бить, раз из всех нас только ты можешь чуять эту проклятую зверюгу.

Нурра тут же вскочила мне на загривок и прижала когти по обе стороны от позвоночника. Затем замерла, настороженно нюхая затхлый воздух. А потом вдруг быстро кольнула меня когтями сперва слева, потом справа. А когда я быстро развернулся, снова слева и так несколько раз подряд.

— Твою ж дивизию… слишком быстро! — выдохнул я, исполосовав всю левую стену и заодно пол под ней, но так никого и не достав. — Где она? Изь, прикрой!

Свернутый до поры до времени хвост отозвался яростным зудом в копчике. И в этот же самый миг Пакость в голос заверещала мне в правое ухо. Чувство тревоги снова обожгло, я дернулся влево и вниз, упал, перекатился, прямо-таки нутром чуя, что поганая тварь где-то поблизости. А когда рубаха на спине снова треснула и кожу обожгло, тихо выругался. Вскочил. Выругался снова, услышав от Ули яростный вскрик, а затем увидел, как перед глазами замелькали стремительно меняющиеся картинки, и почувствовал, как на теле одного из моих улишшей сомкнулись острые, больно впиявившиеся в чешую когти.

— Первый… какого черта?!

От Ули тут же пришел ответ, что его брат не просто так рискнул отойти в сторону. Чужая боль сразу утихла. Зато картинки замелькали с удвоенной скоростью, и хотя бы по ним я начал немного ориентироваться.

Первый… эх, Первый… ты, конечно, умница, но какого черта ты на это пошел?!

Ориентироваться по чужому зрению было сложно. Тварь перемещалась с неимоверной скоростью. Но глазами улишша я теперь видел, откуда она на нас смотрит. Слева. Наверху. Нет, уже немного сместилась. Затем еще левее. Увернулась от очередного выстрела, сволочь. Затем ловко поднырнула и опять ушла с траектории удара, хотя на этот раз я был уверен, что попаду.

Это было невероятно, немыслимо, невозможно, в конце концов! Но я действительно ни разу в нее не попал! А ведь бил почти в упор, ориентируясь на Ули и задыхающегося Первого! Правда, если бы не я, она бы уже откусила малышу голову. Но всякий раз мне удавалось ее отвлечь, поэтому Первый по-прежнему был жив, я израсходовал на монстра весь свой запас ругательств, а раздраженная тварь бешеной собакой носилась вокруг нас кругами, то и дело пробуя напасть. Да-да, она на нас охотилась. И ей не мешали ни темнота, ни отсутствие крыльев, ни изломанное до неузнаваемости пространство, в котором она чувствовала себя как дома.

Самое скверное заключалось в том, что я ее толком не видел. А она за годы заточения успела изучить здесь каждый уголок и каждый лоскуток изорванного барьера.

«Она прыгает от одного его куска к другому! — внезапно осенило меня, когда картинки стали более упорядоченными и четкими. — Вот откуда такая скорость! Она использует элементы барьера наподобие телепорта!»

Это делало все наши усилия бесполезными. При всех своих возможностях нам было попросту не угнаться за проворной зверюгой. Она знала здесь все. Откуда и куда можно прыгнуть. Где лучше напасть. Как уйти незамеченной. Тогда как у меня не осталось лишнего времени на изучение обстановки. Поэтому же и сумеречное зрение пасовало перед верткой тварью, и я просто не успевал на него переключиться до того, как она перепрыгнет с одного слоя реальности на другой.

«Ули! — позвал я, придя к единственно верной мысли. — Нам придется ловить ее на живца. Ты способен хотя бы на пару ун открыть для меня все резервы?»

Маленький улишш ответил утробным рыком, который поддержали оставшиеся целыми нуррята.

— Тогда хватит играть по ее правилам, — прошептал я, опуская тагор и выходя в центр комнаты. — Иди сюда, сволочь прыгучая. Твои главные козыри — скорость и маневренность. Так иди ко мне, тварь, чтобы я мог тебя их лишить.

Не знаю, была ли эта зверюга разумной, однако на приглашение она отреагировала мгновенно. Отбросив в сторону бешено извивающегося улишша… Ули добросовестно передал картинку, на которой закувыркался и завертелся вверх тормашками мир… она незамедлительно развернулась и, не особенно мудрствуя, сиганула мне на загривок.

Первый, падая, все же успел передать нам свое видение ситуации, поэтому откуда прыгнет тварюга, я примерно представлял. Ее приблизительные габариты Первый тоже успел оценить: судя по размеру лап, длине когтей и отрывочным сведениям о строении тела, мне следовало ждать противника ростом примерно с Рани, только еще более худого, имеющего как минимум четыре лапы, острые когти, не менее острые зубы, мертвенно-серую кожу, костлявую грудь и впалый живот.

Ничего другого маленький брат не разглядел. А я, получив последний набор картинок, развернулся и в последний момент передумал стрелять, хотя поначалу это казалось логичным. Более того, даже уворачиваться не стал. И не оказал никакого сопротивления, даже когда увидел, как из внезапно расступившегося барьера на меня выпрыгнула неказистая, какая-то изломанная и лишь очень отдаленно похожая на человека тень.

После этого мы с тварью оказались лицом, что называется, к лицу. Она выставила вперед острые когти и со всего размаху приземлилась мне на грудь, опрокинув навзничь и метнувшись зубами к горлу.

Да, это была очевидная глупость — вот так подставляться и не воспользоваться тагором, выстрелив ей в морду или костлявую грудь. Но Ули недостаточно хорошо отсортировал поступившую от Первого информацию и слишком поздно показал, как именно проклятая тварь уходит от выстрелов. Как оказалось, ее реакция настолько превышала мои возможности, что даже при выстреле в упор она успевала не только его увидеть, но и нырнуть в первый же подвернувшийся обрывок барьера.

Она была похожа на муху, которую никак не удается прихлопнуть газетой.

Слишком проворна.

Слишком быстра даже для меня.

Поэтому я дал ей возможность прыгнуть, выронил ставший бесполезным тагор и, плюнув ей в зубастую харю, мгновенно спеленал опешившую гадину руками и ногами. А когда мы грохнулись на пол и она упрямо потянулась к моему горлу, я отрастил нуррячью морду и вцепился в нее сам. Длинными, почти такими же острыми клыками, на которых к тому же пенилась ядовитая слюна.

Свою ошибку я осознал немного позже, когда понял, что даже моя чешуя не является препятствием для чужих когтей. Хрен знает, из какого материала тварь их вырастила, но они пробивали все. Мою насыщенную металлами чешую, кожу, мышцы. Причем чешую когти срывали буквально влет, словно она была не покрыта напылением из смеси железа, высокоуглеродистой стали и фэйтала.

Зато в глотки друг другу мы вгрызлись практически одновременно. С ревом и воем покатились по испещренному многочисленными царапинами полу, бешено кусаясь и умело орудуя когтями. Тварь была быстра и при этом оказалась ужасающе, просто невероятно сильна. Тощая, нескладная, с выпирающими ребрами и ужасающе торчащими позвонками… но мы боролись почти на равных. Я, как ни старался, так и не смог как следует пропороть когтями ее оказавшуюся воистину каменной кожу, а она, неистово щелкая зубами, так и не сумела как следует порвать мне глотку — работающая на полную катушку нуррячья регенерация мгновенно заживляла раны, останавливала кровотечение, заново наращивала чешую на горле.

Для твари это оказалось неприятным сюрпризом, поэтому вскоре она взбесилась, после чего исцарапала, обслюнявила и стиснула меня в отместку челюстями так, что я всерьез засомневался в своих возможностях.

Но самое скверное заключалось в том, что в действительности у напавшей на меня мерзости была не одна, а сразу две головы. Маленькие, с виду хилые, уродливые, но с на удивление мощными челюстями, которые вцепились мне одновременно и в глотку, и в загривок.

Я этого не ожидал. Честно. Как не ждал, что громадная пиявка присосется ко мне с такой силой. Оторвать ее у меня не получилось. Подмять под себя, к сожалению, тоже. Тварь оказалась слишком ловка. Поэтому борьба шла с переменным успехом, попеременно то в сумеречном, то в верхнем мире, куда мы вываливались с завидной регулярностью, да еще и с печальными последствиями для окружающей нас утвари. В процессе борьбы мы сломали все, что до чего смогли дотянуться. Порушили оставшиеся от кресел деревяшки. Порвали дорогие ковры. Исполосовали не менее дорогие ткани. Разбили парочку сундуков. До желтых искр иссекли когтями каменный пол. Изорвали друг друга так, что смотреть стало страшно. Щедро искупались в крови — своей и чужой. Поэтому очень скоро стали похожи один на другого, да еще и озверели в одинаковой степени.

Единственное, в чем я слегка выигрывал, это в наличии помощников. Как только тварь материализовалась и мы покатились по полу, на тощих боках монстра с рыком повисло семеро улишшей и разъяренная не на шутку Пакость. Нападение на меня любимого она восприняла как личное оскорбление, поэтому, вцепившись в загривок твари, маленькая нурра старательно отвлекала ее от меня. С бешеной скоростью полосовала ее маленькими коготками, вгрызалась клыками, мешалась. Время от времени заставляла тварь раздраженно порыкивать и разжимать зубы, позволяя мне вдохнуть. А потом улучила момент и, перебравшись повыше, с такой силой вцепилась в чужое ухо, что пиявка не выдержала — запрокинула одну голову и яростно завизжала. Да так громко, что у меня заложило уши, а потолок над нами угрожающе затрещал.

Но самое главное мы сделали — связали тварь боем, не дали в очередной раз уйти «порталом». А как только она раззявила пасть, терпеливо дожидавшийся своего часа Изя смачно плюнул ей в рот, выжигая там все кислотой. После чего с такой силой вколотился поперхнувшейся уродине в глотку, что тварь захлебнулась собственным воем. А нашедший-таки ее единственное уязвимое место хвост приглушенно чавкнул и принялся торопливо выгрызать из мягкого нутра огромные куски, которые вместе с черной кровью с отвратительным звуком начали падать мне на лицо.

После этого стало легче — как только Изя добрался до позвоночника, раненая голова поникла и обвисла бесполезной гирей. Хвостяра, войдя в раж, в ярости отгрыз ее полностью, и вот тогда тварь резко ослабла. Хватка на моем загривке исчезла. Разжавшиеся когти в последний раз мазнули по груди. Яростно извивающееся тело мгновенно перестало походить на тугую пружину, поэтому мне уже не составило труда его скинуть, рывком подмять под себя. А затем вцепиться когтистыми руками в чужие челюсти и, разведя их как можно шире, с силой ударить в обнажившуюся глотку хвостом.

Раз. Другой. Третий.

— Вот так! — хрипло выдохнул я, когда эта сволочь в последний раз дернулась и затихла. — Это ж надо было уродиться такой неубиваемой гадиной… Изь, ну все. Хватит. По-моему, она уже сдохла.

Хвостяра в последний раз пробил измочаленную глотку, с чавкающим звуком вырвав из нее очередной кусок, жадно его заглотил и яростно завибрировал, показав, что еще не насытился. Мне его вибрация тоже передалась, отдавшись болезненной дрожью в копчике и во всем остальном теле. Но говорить я уже не мог — горло саднило так, словно его опять пробило насквозь. Да и руки с ногами отчетливо дрожали. Походу, короткая схватка с частичной сменой матрицы и работающей на пределе регенерацией умудрилась сожрать все мои силы. И теперь мне срочно требовалось подпитаться.

— Мя! — тревожно пискнула Пакость, когда я устало привалился к какому-то сундуку и дрожащей рукой вытер выступившую на лбу испарину. — Мя! Мяф! Мя-а-а!

«Ули? — мысленно спросил я и, как только от улишша пришло заверение, что Первый выжил, устало помотал головой. — Хорошо. Меняй нам морду на человеческую, пока не засекли. Изь, возвращайся… малыши, на изнанку! скоро Рез придет. Не надо, чтобы он вас видел».

Хвост неохотно обмяк и принялся втягиваться внутрь. Слава богу, что на этот раз без резких движений и характерных щелчков. Внезапно накатившая слабость была такой, что я с трудом сидел. И даже собственно голода пока не ощущал, хотя по идее это было неправильно.

Впрочем, на изнанке я никогда его не чувствовал. В этом мире я просто-напросто засыпал, если позволял себе истощиться. А мой организм сейчас работал на пределе. Да еще, похоже, до сих пор продолжал терять энергию.

С трудом оглядевшись по сторонам и обнаружив, что мир и впрямь сумеречный, я тихо выругался. Слабость стремительно набирала силу. В голове уже звенело, в глазах поплыло, а во рту появился неприятный металлический привкус.

Надо выбираться. Немедленно. Иначе сдохну.

Со стоном упав на истерзанный пол, я подтянулся на руках и кое-как прополз пару метров, на ощупь ища невесть куда запропастившийся барьер.

А, вот же он.

Я дернул на себя обессиленно обмякшую пленку, больше похожую на истончившуюся бумагу. Так же, на локтях, выполз с изнанки и, почувствовав, как в мою жизнь вернулись звуки, запахи и краски, измученно ткнулся носом в ковер.

Хотелось спать. Дико, неумолимо. Но что-то отвлекало, не давало просто так закрыть глаза и уснуть.

— Пакость… — прошептал я, с некоторым усилием вспомнив, кто именно мог так настойчиво прыгать у меня по спине. — Уймись, а?

— МЯ! — гаркнула эта поганка мне прямо в ухо.

«Ули-и… убери ее… пожалуйста», — из последних сил подумал я, но от улишша в ответ пришла лишь недоуменная волна. Мол, хозяин, ты чего это, а? Мы же справились. Мы ее убили!

— Да, — едва слышно согласился я, надеясь, что безумная усталость вот-вот пройдет. Однако она не проходила. Напротив, с каждым мгновением мне становилось все сложнее удержаться в сознании. Голос Ули тоже как-то нехорошо поплыл, истончился, словно и до него добралась проклятая слабость. Еще через миг на изнанке мелькнуло маленькое тельце Третьего, положившего рядом тяжело дышащего Первого. Следом за ним приковыляли Четвертый, Второй, Пятый и остальные трое нуррят. А затем они одновременно улеглись на пол и, часто задышав, послали через Ули странный вопрос-просьбу, в которой тоже сквозило недоумение.

«Хозяин, что происходит?!»

Я этого не понимал.

Я был слаб как котенок. Чувствовал себя бесконечно уставшим, измученным, обессилевшим. Почти как в тот самый миг, когда впервые осознал себя не Олегом Каменевым, а старым травником Лурром.

И вот когда до моего затуманенного сознания все же дошло, что с нами творится нечто неправильное, настойчиво теребящая меня за ухо нурра все-таки отстала, а в коридоре снова вспыхнул магический огонек. Чуть позже с той стороны раздались чужие шаги, затем послышался шорох потревоженных тканей, хруст раздавленных костей. Наконец, на мое лицо упала густая тень, а задумчивый голос Реза произнес:

— Ты еще дышишь, Шал? Надо же, как интересно. И почему меня так старательно уверяли, что после яда «ужаса подземелий» никто не выживает?

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сложить дважды два и, покопавшись в памяти, отыскать в ней сведения насчет этого самого «ужаса подземелий». Воспоминания карателя по этому поводу оказались удручающе скудны, только и того, что он когда-то читал о таких тварях, но воочию никогда не видел. А вот слабеющий прямо на глазах Изя сумел подбросить мне пару картинок. И если он правильно понял, о чем идет речь, то самая главная информация, которой Рез со мной не поделился, свидетельствовала о том, что эти твари смертельно ядовиты.

Я не зря сказал, что мы с ней чем-то похожи. Нурры, если верить слухам, как вид были выведены искусственно и приобрели свои уникальные свойства с помощью магов. А вот «ужас подземелий» — продукт естественной, так сказать, эволюции. Обитатели глубин. Коренные жители самых глухих, заброшенных и нередко наполненных радиацией подземелий.

Изя, правда, таких заумных слов не знал, но «плохой воздух», которым на глубине порой дышали и нурры, был очень похож по описанию именно на радиацию. И долгий контакт в насыщенных ею местах приводил к тому, что некоторые из обитателей гор начинали меняться. Проще говоря, мутировать. Причем мутировать совершенно бесконтрольно, грубо, порой даже жутко. И в результате из самых обычных нурров, людей и иных существ получались уродливые, кошмарно изменившиеся твари, которые нападали на все, что движется, и не имели ни грамма мозгов.

Не знаю, каким именно образом это стало возможным, но «плохой воздух» копился чаще всего в местах, где когда-то бушевала магия. Стихийная или созданная людьми умышленно, в течение короткого промежутка времени или же столетиями… важен был сам факт измененного магического фона, наличие ограниченного пространства, на котором излишкам магии было некуда рассеиваться, ну и присутствие живого существа, на которого эта самая магия (а может, и впрямь обычная радиация) начинала воздействовать.

А вот что совершенно точно знал мастер Шал, так это то, что маги-«разумники» когда-то очень ценили подобные экземпляры. Говорят, даже специально создавали условия для их рождения и, в частности, именно таким образом подыскивали реципиентов для вселения второй души. Поломанные магической радиацией тела легче обычного воспринимали присутствие вселенца. И в том числе поэтому шайенов априори считали монстрами, а всех пострадавших от радиации называли шайенами, что, конечно же, далеко не всегда было правдой.

Но в данном случае я бы сказал, что напавшая на нас тварь действительно напоминала одновременно и нурра, и человека. Так что скорее всего передо мной действительно лежал шайен, чем и объяснялось его умение нырять из верхнего мира на изнанку и обратно.

А вот то, что об этом знал мастер Рез, стало для меня неприятным сюрпризом.

С трудом сфокусировав взгляд на стоящем рядом воре, я шевельнул губами, но с них не слетело ни звука. И пошевелиться я больше не смог. Совсем. Даже тело почти перестал чувствовать, хотя еще каким-то образом мог слышать, видеть и худо-бедно соображать.

Я также смог услышать, как где-то неподалеку яростно шипит и скребет пол когтями Пакость. А потом увидел метнувшуюся из темноты серебристую молнию. То, как проворно отпрыгнули от меня чужие сапоги. Услышал громкий лязг челюстей, невнятный стук, щелчок и тихий смешок мастера-вора. После чего обнаружил, что на пол передо мной опускается деревянная шкатулка, украшенная необычной резьбой и непонятными символами. С трудом, но все-таки различил, как яростно кричит и скребется внутри попавшаяся в ловушку Пакость, и устало прикрыл глаза.

— Знаешь, — присев на корточки, мастер-вор придержал отчаянно прыгающую по полу шкатулку и издал еще один смешок, — я вообще-то не злой и совершенно не собирался включать тебя в расклад, но ты не оставил мне выбора. Спорить с карателем, оказавшись запертым в городских катакомбах, не лучшая идея, согласись? Поэтому я решил, что, хотя бы до того, как будет открыт тайник, ты от меня не избавишься.

Шкатулка тем временем задергалась еще яростнее, но вскоре угомонилась. Запертая в ней нурра затихла. И только слабый-слабый писк подсказывал, что она по-прежнему жива.

— Ты меня удивил, — продолжил вор, когда она угомонилась. — И зверушкой своей, и тем фактом, что первым предложил сотрудничество… все каратели — твердолобые служаки. За очень редким исключением. Я наводил о тебе справки. По всем данным ты тоже должен был быть именно таким. Но оказалось, что не у одного меня есть вторая личина. Хотя, конечно, жаль, что ты уже ничего о ней не расскажешь. Было бы любопытно узнать, откуда у тебя этот забавный артефакт, что связывает тебя с тем предприимчивым молодым человеком, которого я планировал использовать для получения одной крайне важной для заказчика вещицы… Но все сложилось так, как сложилось. Хотя, конечно, я не ожидал, что тебе удастся в одиночку завалить «ужас подземелий». И тем более не думал, что ты сумеешь уцелеть. Ее кровь и слюна смертельно ядовиты, — перехватив мой раздраженный взгляд, сообщил Рез. — Мой дед заранее предупредил, что в тайнике нас будет ждать чудовище. Я был не совсем честен с тобой, когда говорил, что уцелела всего одна страница из дневника — на самом деле уцелело все. Включая предупреждение о наличии тут исковерканного пространства, зашифрованные советы насчет того, как работают магические ключи, как снять защиту и как выжить в тайнике, воздух в котором не предназначен для живых.

Я чуть не сплюнул.

Вот почему ты сейчас такой живчик… изнанка не место для живых, ты прав. А тут ее столько, что простому человеку долго не протянуть. Даже если передвигаться по осколкам верхнего мира, рано или поздно все равно вляпаешься.

А ты еще жив. И даже откровениями делишься. А под курткой у тебя работают сразу несколько непонятных артефактов, в которых я способен распознать только цвет.

— Шарану тоже не обо всем известно, — хмыкнул вор, когда я тихо скрипнул зубами. — В том числе и о том, что в качестве охранника для своих сокровищ Аввим создаст такого монстра. Поначалу у нас были только догадки, предположения. Впрочем, времени на изучение твари тоже оказалось достаточно. Поэтому я так удивился, увидев, что ты еще дышишь. Ты, как зверь, прямо-таки чуешь, где для тебя безопаснее, и инстинктивно выбрал участок с нормальным магическим фоном, где твое тело разрушится не так быстро, как, скажем, в шаге отсюда. С другой стороны, это и хорошо. Поскольку позволяет надеяться, что ты не скопытишься прямо тут, у меня на глазах, а поживешь еще какое-то время. Хотя, полагаю, хорошей жизнью это назвать будет нельзя. Ты ведь не чувствуешь тела?

Вор склонил набок голову и, протянув руку, без помех оттянул, а затем опустил мое веко.

— Да. Судя по всему, уже не чувствуешь, хотя обычно паралич наступает гораздо раньше. Яд у данного конкретного экземпляра «ужаса подземелий» — довольно мощная штука. Благодаря ему тварь способна всего за пару тин привести молодого здорового мужика в полнейшую негодность, а потом спокойно сожрать его заживо. Что? — заглянул в мои злые глаза вор. — Да, я немного полицедействовал у двери, чтобы все выглядело достоверным. На самом деле ты не первый, кого я привел сюда в поисках способа завалить эту поганую тварь. Наемники, отставники, всякое человеческое отребье, не считая тех псов, о которых я уже говорил… даже парочка предателей-хасаи, представляешь?! Благодаря им я даже выяснил, где здесь безопасные места, в которых можно спокойно находиться смертным. Правда, на это ушло много времени и еще больше чужих жизней. Но оно того стоило, Шал. И, кстати, я не обманул: тварь действительно убила всех, кого я к ней привел, тем самым заставив меня почти отчаяться. Но когда я заметил, что после особенно сытной трапезы она утрачивает прыть и на какое-то время перестает интересоваться живыми… знаешь, я подумал, что будет уместным впустить сюда не убийцу, а вора. Только не простого, а такого, кто умеет обращаться с опасными артефактами и не потревожит чуткую тварь, пока она переваривает ужин.

Вон оно что…

— Шаран решил, что искать среди своих и перебирать гильдию по очереди будет долго, поэтому для поиска самого быстрого и хитрого был объявлен шааз, — снова будто прочитал мои мысли вор. — Кто его выиграл, ты, вероятно, в курсе. Кем тебе приходится этот способный юноша, я тоже догадываюсь. Но не суть важно. Главное, что мы нашли исполнителя, однако Шаран все же предложил его хорошенько проверить.

Я снова закрыл глаза.

Да. Я прекрасно помню ваши «проверки», и, признаться, меня долгое время сильно смущал тот факт, что ниис так легко согласился на мои условия. Нет, я не наивный простак. И не совсем дурак, чтобы не понимать: ниис блюдет исключительно собственные интересы. Поэтому я постоянно искал в его игре подвох. Пытался понять, почему мне позволено так много, когда большинству гильдийных не позволяли и сотой доли того, что захотел получить я. Ни тебе полноценного членства, ни обязательных взносов. Все наше сотрудничество было построено сугубо на доверии… на псевдодоверии, на которое ниис решился исключительно потому, что я был ему нужен, а ничем иным он попросту не мог на меня воздействовать.

— Карателям нельзя верить, — неожиданно посерьезнел вор. — Вы настолько упертые и до того верите в свой долг и свой Орден, что с вами невозможно иметь никаких дел. Тем более нельзя допустить, чтобы информация об этом месте попала в руки вашего магистра. По крайней мере, до того, как мы снимем с тайника все сливки. Собственно, по всем правилам мне следует тебя добить, Шал… Но ты спас мне жизнь. И ты на удивление неплохой мужик, поэтому я чисто по-человечески не хочу тебя убивать. Если бы ты не был карателем и мы находились поближе к поверхности, я бы даже рискнул попробовать дотащить тебя до лекарей. Но отсюда мне при всем желании тебя не вытянуть. Поэтому давай сделаем так: я сейчас уйду и оставлю исцеляющий амулет. Если тебе очень повезет и ты все-таки выживешь, то через пару дней я вернусь, и мы поговорим.

Я невесело хмыкнул про себя.

Да? А потом?

— Решать твою судьбу буду не я, а ниис, — так же серьезно добавил Рез, наклоняясь и вкладывая в мою безвольно лежащую руку какую-то хреновину. — Отпустить, как ты понимаешь, тебя никто не отпустит. Самостоятельно ты отсюда тоже не выберешься. Надежда на то, что ты доживешь хотя бы до завтра, граничит с призрачной. Но хотя бы сегодня ты не умрешь. Это — максимум того, что я могу для тебя сделать.

Я снова закрыл глаза, а когда открыл их, Реза уже рядом не было. Повернуть голову, чтобы понять, куда он ушел, не удавалось — тело окончательно перестало мне повиноваться. Поэтому я просто лежал и слушал, как бормочет себе под нос ковыряющийся в сундуках Рез, как одну за другой откидывает в сторону тяжелые книги, как роется в других вещах, которых вокруг валялось немало. И как облегченно выдыхает, по-видимому, найдя то, за чем приходил.

— Кажется, удача на моей стороне, — довольно сообщил вор, направившись к двери. — Жаль, конечно, что магия позволяет вынести отсюда лишь один-единственный предмет. Но я нашел последний символ, Шал. Слышишь? Я все-таки его нашел!

Перед моим лицом нарисовалась еще одна шкатулка — небольшая, всего-то с полторы ладони, из темного дерева, на крышке которой была выгравирована какая-то монограмма, а сверху золотой краской намалеван последний из символов в той последовательности, которую я не так давно видел в дневнике Олерона Аввима. Он был чем-то похож на перевернутую русскую «А», хотя это и неточно. Шкатулка находилась в поле моего зрения совсем недолго, поэтому я мог и ошибиться.

— Вот оно, главное сокровище «барьерников», — произнес вор, выпрямляясь. — Тебе знакомо чувство, когда твоя самая заветная мечта… все, чем ты грезил столько лет, внезапно исполнилось? Нет? А я теперь знаю, как оно бывает. И еще не раз об этом вспомню, когда буду приводить сюда тех, кто по одному перетаскает наверх каждый из хранящихся здесь предметов. Теперь это будет нетрудно. И уж точно не займет много времени. Пока, Шал. Надеюсь, следствие по делу о твоей смерти и смерти твоих коллег продлится не слишком долго и ты не помрешь от жажды и голода, пока я до тебя доберусь… Кстати, едва не забыл!

Рез снова наклонился и, расстегнув на моей руке магический браслет, убрал его за пазуху.

— Если не возражаешь, я избавлю тебя от лишней тяжести. А заодно и от соблазна угробить себя до моего возвращения, — довольно кивнул он, подобрав с пола валяющийся неподалеку тагор. — Вещички заберу с собой. Потом вернусь к твоим. Все объясню. Навещу магистра Нэша и честно расскажу, как вы поссорились с Жошем и чем все закончилось. Как я потом старался вытащить тебя из-под завала. Как мы после этого искали выход. А когда я все-таки нашел знакомый коридор, там… к моему глубочайшему сожалению… обнаружилось огромное количество некко. И ты, успев к тому времени опустошить почти весь запас энергии в тагоре, пожертвовал собой, чтобы я смог вернуться и сообщить в Ордене эту скорбную весть. Ну или еще что-нибудь придумаю, чтобы магическая проверка не назвала меня лжецом. Ты, кстати, в курсе, что уже давно придуманы артефакты, помогающие обойти заклинание правды?

Я только зубами скрипнул.

Какая же ты все-таки сука, Рез…

— Ну и ладно, — ничуть не расстроился вор. — Самое главное, что заряд своих собственных амулетов я благодаря тебе сохранил почти целиком. Ну а выход находится сравнительно недалеко отсюда. Так что прощай, Шал. Авось еще свидимся. Если, конечно, твой или мой магистр не затянут дачу показаний, а твои коллеги, которым я, разумеется, сообщу о твоей кончине, не начнут буянить, как некоторые, а немедленно свернут все работы и организованно вернутся обратно в Орден.

Услышав звук удаляющихся шагов, я молча выругался, чувствуя себя беспомощным и уязвимым как никогда. Затем увидел, как медленно гаснет бьющая из коридора узкая полоска света. Как наклоняется вор, чтобы подобрать брошенную мной сумку. С бессильной яростью проследил, как неумолимо закрывается за ним тяжелая каменная дверь. И совсем уж отчаялся, когда услышал тихий щелчок, после которого стремительно сужающаяся щель окончательно исчезла.

Мало того. Как только дверь закрылась, в полу и под потолком что-то загудело, словно заработавший после долгого простоя трансформатор. Еще через миг над моей головой что-то вспыхнуло. А затем из-под потолка до самого пола с тихим шелестом опустилась магическая защита… точно такая же, как на первой двери. Только гораздо более сложная, яркая, густая. Самая совершенная в мире, созданная давно почившим «разумником», но все еще функционирующая защита, при виде которой я окончательно скуксился и был вынужден признать, что непростительно облажался.

Вероятно, на какое-то время меня все-таки вырубило, потому что момент перехода от бодрствования ко сну как-то незаметно улетучился из моей памяти. Я сперва лежал, молча ругался, тщетно пытался шевельнуть хотя бы пальцем, чувствовал придавливающую к полу сонливость и… больше ничего. Словно кто-то выключил свет. А вот в себя я пришел от назойливого шума. Вернее, тихого плача, который каким-то чудом сумел пробиться в мое затуманенное сознание и выдернул его из небытия.

Правда, открыть глаза у меня не получилось — веки мне больше не подчинялись. Как, впрочем, и губы, и руки с ногами… за то время, что я провалялся в беспамятстве, меня парализовало полностью. Так что я больше не мог ни моргнуть, ни покоситься по сторонам, ни даже вдохнуть толком. Поэтому дышал лишь тем воздухом, что потихоньку просачивался через ноздри и полуоткрытый рот. А видел исключительно потому, что потяжелевшие веки так до конца и не опустились, застыв где-то на середине пути.

Плакал, как оказалось, улишш. Точнее, Первый — единственный, кого не покусали и кто не успел нахлебаться ядовитой крови. Придя в себя, он, похоже, выбрался с изнанки, затем дополз до меня и какое-то время пытался привести в чувство. Быть может, даже куснул пару раз. А убедившись, что хозяин в отключке и не реагирует ни на что, малыш каким-то чудом разбудил Ули, и они уже вдвоем принялись меня теребить.

Да, Ули я тоже слышал, хотя и не сразу сообразил, что воют они на два голоса и не только вслух. Похоже, мелкий пришел в себя одновременно с Первым — слишком уж тесно они были связаны. А как только я очнулся, оба с облегчением выдохнули и один за другим буквально завалили меня чередой мыслеобразов.

«Тише… не так быстро… — простонал я, еще плохо соображая, что к чему. — Да, я понял, что все живые. Только парализованные, кроме тебя и Первого. Что? У него ребра сломаны? И задние лапы перебиты? Плохо. Надо бы подлечить… да. Знаю, что от меня сейчас никакого проку — сам едва дышу. Что делать, что делать… Не знаю! Голова совсем не работает… и жрать хочу… скажи малышу — пусть попробует освободить Пакость. На нее-то яд точно не подействовал».

Ули затих, и через некоторое время я услышал шорох. Затем увидел, как Первый с усилием подтягивается на передних лапах, волоча за собой изувеченную нижнюю половину тела. Сжал челюсти, недобрым словом помянув и тварь, которая его ранила, и Реза, который бросил меня тут подыхать. Затем Первый пропал из виду. Вскоре после этого я услышал тихий скребущий звук, с которым малыш, вероятно, пытался открыть крохотный замочек на шкатулке. Затем послышался раздраженный рык. Яростный скрежет зубов о дерево. И, наконец, звонкий щелчок отлетевшей защелки, практически слившийся со стуком откидываемой крышки и полным непередаваемой злости шипением Пакости.

«Умница, — устало подумал я, когда комнату огласил воинственный писк выбравшейся на свободу нурры. — Давай, мелкая, иди сюда. Может, ты придумаешь для меня противоядие?»

Нурра, издав еще один яростный писк, метнулась к моему лицу. Заглянула в глаза, потрогала лапками веки, обнюхала, потеребила за щеки, облизала. Поняв, что от меня нет никакой реакции, беспокойно запрыгала вокруг. Куда-то исчезла. Затем снова вернулась, встревоженно пища и настойчиво пытаясь поймать мой взгляд. Наконец ей что-то рыкнул притащившийся обратно Первый. Они какое-то время о чем-то говорили. О своем, нуррячьем. После чего Пакость снова пытливо заглянула мне в глаза и… вдруг со всей силы цапнула за оттопыренную губу.

«Молодец, — с облегчением подумал я, увидев ее окровавленную мордочку. — Давай, анализируй состав, химзавод ты мой доморощенный. Только быстрее, пока я не подох».

Нурра и впрямь о чем-то задумалась, слизывая с носа кровь. Потом подпрыгнула, обрадованно пискнула и стрелой метнулась прочь, едва не опрокинув Первого навзничь.

Вскоре неподалеку послышался дикий скрежет и адский хруст, словно в комнате заработала камнедробилка. Что именно ломает и пожирает нурра, я не знал, но через Ули и Первого видел, с какой бешеной скоростью мечется среди наваленных вещей маленькая Пакость и с устрашающей скоростью уничтожает все, что попадалось под руку. Она ела все: сваленные в кучу тюки с одеждой, ковры, на ходу выгрызая в них широкие дорожки. Пробила бок у какого-то сундука, протаранив его, будто маленький броненосец, затем завозилась внутри, с устрашающим хрустом смолотила спрятанные там вещи. Затем проделала еще одну дыру. Кинулась к другому сундуку. Обчистила еще и его. После чего ненадолго затихла. Посопела, подумала. Но вскоре маленьким ураганом метнулась обратно к нам и протянула ярко-серебристую капельку какого-то желе.

Поняв, что сам я его при всем желании не проглочу, Пакость настойчиво потыкала им мне в губы, а затем втиснула свое сокровище на язык.

Я этого не почувствовал. Просто увидел с помощью Ули, как она это сделала. Тем не менее, судя по раздавшемуся шипению, слюнные железы еще работали. И они исправно брызнули на посторонний предмет, мгновенно превращая его в пузырящуюся лужу.

Мы, правда, не учли одного — поскольку лежал я на боку и глотать не мог по определению, то вся та едкая гадость, что образовалась при стимуляции слюноотделения, потекла не внутрь, а наружу. Из-за чего пол вокруг моего лица вскоре тоже зашипел и принялся покрываться глубокими язвами, а Пакость негодующе запищала и всплеснула лапками, сетуя, что лекарство пропадает зря.

«Ули, пусть они попробуют меня перевернуть».

Первый что-то повелительно рыкнул, и нурра снова заметалась по округе, как ужаленная. Что уж она там делала, понятия не имею. Да и Первый не мог за ней уследить, особенно, когда их разделила моя неподвижная туша. Но потом стена перед моими глазами на пару с полом начали тихонько раскачиваться. Как если бы кто-то настойчиво дергал меня за плечо, очень стараясь перевернуть.

«Я для нее слишком тяжел, — с сожалением осознал я. — Ули, сменить форму, наверное, не получится?»

Улишш только горестно застонал, дав понять, что с такими повреждениями он ничего не может сделать. Надо хотя бы подвижность суставам вернуть, яд вывести и накопить немного резервов.

«Ясно, — с досадой подумал я. — Тогда пусть Первый скажет, чтобы мелкая взяла веревку. Или тряпки порвала на лоскуты. Пусть обвяжет меня за плечо, дернет на себя, а там, глядишь, и опрокинет».

Примерно через половину рина наших общих мучений Пакость все-таки нашла способ перевернуть меня на спину и, как только я стукнулся затылком об пол, вскочила на грудь и снова протянула капельку того же серебристого желе. На этот раз оно сумело попасть куда нужно. И даже с учетом того, что нормально глотать я не мог, просочилось в глотку, благо под голову нурра догадалась подложить пару книг, чтобы я, не дай бог, не захлебнулся.

Дальше уже было проще. Примерно раз в десять-пятнадцать ун Пакость возвращалась, неся в лапках все то же безвкусное желе. Кормила меня. Затем убегала снова. И, уничтожив энную часть вещей, производила очередную каплю противоядия, от которого мне и впрямь вскоре полегчало.

Сперва я заново вспомнил, как дышать. Затем у меня оттаяли веки, нос и губы, с которых немедленно сорвалось витиеватое ругательство сразу на двух языках. Еще через рин я начал сжимать пальцы в кулак. Выронил на пол полностью исчерпавший свои возможности исцеляющий амулет, благодаря которому мои раны давно перестали кровоточить и уже успели закрыться. Затем нашел в себе силы повернуть кажущуюся чугунной голову. Смог оторвать от пола такие же тяжелые руки. А еще через рин сумел самостоятельно сесть, разминая затекшую шею и мрачно оглядывая каменную ловушку, в которой по глупости оказался.

Как выяснилось, за то время, пока я был в отрубе, в ней кое-что изменилось.

Нет, с магической защитой все было в полном порядке — она по-прежнему работала, надежно отрезая меня от двери. Разбросанные по полу и пребывающие в жутком беспорядке вещи никуда не делись. «Ужас подземелий» тоже лежал там, где его бросили, оскалившись двумя кошмарными пастями и поджав под себя громадные когти. Но, оглядев его уродливое, скрюченное тело с неестественно длинными руками, двумя тощими шеями и двойным набором отвратительно острых зубов, я испытал смутное желание подойти и хорошенько размозжить оставшуюся целой башку. Так, на всякий случай, уж больно много крови у меня выпила эта пиявка. И в прямом, и в переносном смысле слова.

А вот новых гостей я сегодня не ждал, поэтому неприятно удивился, обнаружив, что узкое пространство между магической защитой и стенами успело заполниться… прямо-таки утрамбовалось невесть откуда взявшимися некко, которые кишели там от пола до потолка.

Причем защита им нисколько не мешала. Ползая по ней с наружной стороны, как по обычной решетке, самые наглые даже щупальца умудрялись просунуть внутрь, словно и впрямь считали, что сумеют до меня дотянуться. Пакость, едва кто-то из них начинал проявлять повышенное внимание, злобно фыркала, шипела. Но ничего поделать не могла — оставаясь на изнанке, некко были для нее недосягаемы. Тогда как я, упади чуть ближе к «решетке», вполне мог стать чьей-то добычей.

А потом мои мысли свернули совсем в другую сторону.

Если некко тут раньше не было… а я проверил тайник в обоих спектрах, прежде чем сюда зашел… то откуда они взялись? И почему их так много? Получается, где-то в стене есть проход?

Я повертел головой, но ничего такого, к своему огорчению, не увидел. Жадно рыщущие вдоль защиты некко заполонили собой абсолютно все доступное пространство, поэтому в серо-зеленом спектре за ними было сложно что-либо разглядеть. Но когда смогу передвигаться, еще раз все хорошенько проверю и обязательно найду тот лаз, через который твари сюда забрались.

Я даже предположил, что, возможно, Аввим умышленно оставил для некко лазейку. Ведь если подумать, то получалось, что магический ключ, открывая дверь, одновременно с этим снимал и магическую защиту. Я не увидел ее, когда вошел сюда в первый раз. Возможно, вместе с защитой он каким-то образом выдворял отсюда или же попросту уничтожал мертвые души, позволяя без риска для жизни находиться в тайнике. Когда же Рез закрыл дверь, то защита вернулась. Заслонка, отделяющая некко от тайника, тоже открылась. И теперь ни простому смертному, ни даже очень хорошему магу не удастся отсюда выбраться, поскольку если он каким-то чудом сумеет снять защиту, то мертвые души, собравшиеся тут в неимоверном количестве, гарантированно его убьют.

Отличная ловушка. Просто нет слов. Недаром Аввим в свое время посмеялся над палачами, когда те пытались выяснить, куда он запрятал свои сокровища.

Кстати, о птичках…

С некоторым трудом перекатившись по полу, я дополз до улишшей, просунул сразу обе руки на изнанку, сгреб их неподвижные тельца и, прижав к груди, вернулся обратно, предварительно попросив Пакость кинуть мне под седалище какой-нибудь ковер. Сидеть просто так на камнях или на сваленных в кучу вещах было жутко неудобно. Но после того, как нурра раскидала по сторонам все лишнее, оттащила в сторону труп убитой нами твари и прогрызла удерживающий в свернутом состоянии ремешок у ближайшего ковра, а затем помогла мне его раскатать, стало намного лучше.

Ули тем временем сообщил, что за его маленьких братьев переживать не надо. Раз жив я, значит, и они скоро восстановятся. Все, что им было нужно, это достаточное количество жизненных сил, которые можно у меня позаимствовать, поэтому я не особенно беспокоился за малышню. Сейчас самым важным было самому побыстрее очухаться, но эта задача была возложена на плечи неутомимой нурры, которая вскоре начала приносить не только противоядие, но и самое обычное золото, которое я с удовольствием поглощал.

Сколько уйдет времени на полное восстановление, никто не знал. Но раз уж я временно выбыл из строя, Изя еще не пришел в себя, а улишши не могли самостоятельно питаться, давайте хоть взглянем на пресловутые сокровища, из-за которых я едва не подох.

Примерно через рин я закрыл очередную книгу и с досадой отшвырнул ее в сторону.

Млять. Ни одной толковой вещи в этом проклятом склепе! НИ ОДНОЙ! Представляете?! Золото и серебро не в счет — его оказалось сравнительно немного, и все его я планировал пустить на прокорм своего истощенного организма. Ткани, ковры… за сто с лишним лет они успели порядком прогнить и обзавестись здоровенными дырами. Мебель по большей части оказалась повреждена. Видимо, тварь порезвилась, пока охотилась на приводимых Резом бедолаг.

Что же касается артефактов, то, к моему глубочайшему разочарованию, ни одной путной вещи среди всего этого барахла не нашлось. За исключением, быть может, шкатулки, в которой вор запер неудачно прыгнувшую на него Пакость. И которую нурра, едва я закончил с осмотром, с особой жестокостью перемолола в труху, тем самым отомстив за свое заточение.

Я не стал ее останавливать — мне подобный артефакт был не нужен. Поначалу я, правда, заинтересовался монограммой на внутренней стороне крышки, но в самой шкатулке вопреки ожиданиям ничего не оказалось. Вероятно, вор забрал ее содержимое, прежде чем запереть туда Пакость. Хотя нет. Он же унес с собой другую добычу, так что, похоже, шкатулка изначально была пустой.

Остальные магические штуки, которые нашлись поблизости, я забраковал — неразбивающиеся от удара об пол вазы, такие же небьющиеся стаканы, самопишущие перья, непроливающиеся чернильницы и прочая дребедень меня не интересовали.

Где обещанные артефакты «разумников»? Магические книги? Секреты утраченного мастерства? Да хотя бы оставшиеся от них мемуары, за которые тот же Ковен был готов душу сборщикам продать?!

Все, что я нашел среди сваленных на полу книг, относилось к разряду исторических романов, местной классической литературы, нечитаемых философских трактатов и сопливых любовных историй, при виде которых я аж скривился.

Кажется, старик Аввим приволок сюда далеко не всю свою библиотеку, а лишь самую бесполезную ее часть. Макс утверждал, что когда-то у него на хранении находилось больше полутора тысяч томов, а здесь едва ли пара сотен наберется.

Это что же, Аввим оставил обманку? Или попросту выжил из ума, если бросил в тайнике обычный домашний скарб, а все остальное успел уничтожить?

Разочарованию моему не было предела. Даже после того, как от паралича отошел Изя и принялся с удвоенной силой восполнять потраченные нами резервы. Куда бы я ни пошел, хвостяра азартно рылся в сваленных горами тряпках, регулярно что-то оттуда выуживал и, убедившись, что добытая им вещь меня не интересует, с удовольствием ее проглатывал, оглашая комнату диким хрустом или смачным чавканьем.

Пакость от него не отставала, поэтому всего за несколько ринов они практически уничтожили весь стратегический запас, оставленный Аввимом на черный день. Они сожрали все — монеты, кубки, подносы, украшения, золотые и серебряные безделушки, а также прочие мелочи, которые представляли хоть какую-то ценность и которые я не мог унести с собой. Обозлившись на отсутствие настоящих сокровищ, я велел этим проглотам уничтожить все, чтобы хоть как-то досадить гильдии. Но даже устроенный ими акт вандализма не смог утешить меня полностью.

Сокровища оказались мифом. Обычной фикцией, ради которой я совершенно напрасно рисковал и улишшами, и собственной шкурой. Но особенно обидно было от мысли, что Рез, возможно, унес с собой единственную хранившуюся здесь по-настоящему ценную вещь!

— Ладно, пора выбираться, — вздохнул я, когда устал копаться в этом хламе и вместе с тем ощутил, что чувствую себя более или менее сносно. — А то вдруг и правда ниис пожалует, да не один, а с толпой головорезов. Малышня, вы как?

Очнувшиеся от спячки улишши дружно рявкнули в ответ, всем видом показав, что готовы к подвигам. Но на ногах они держались еще не слишком уверенно. Паралич отпустил их буквально несколько ун назад, и еще пройдет немало времени, прежде чем они смогут нормально охотиться.

Первый, кстати, тоже восстановился, срастив переломанные ребра и залечив изувеченные лапы. Ходить, конечно, пока не мог, поэтому все то время, пока я обыскивал комнату, продремал на ковре. Но он был жив. Относительно здоров. И Ули обещал, что его маленький брат обязательно поправится.

Прихрамывая сразу на обе ноги и все еще чувствуя некоторый дискомфорт при ходьбе, я доковылял до защиты и окинул ее внимательным взором.

Да. То же самое плетение, какое я видел в мастерской многоуважаемого господина Дартье, только с гораздо большим количеством цветов. Видимо, это стандартный комплекс заклинаний, сочетающий в себе защиту и от живых, и от мертвых, и от магии, и от грубой физической силы. Но блин… какого хрена его понадобилось делать тройным?! Чтобы намертво законопатить тут любого вора, хватило бы первого слоя. Но Аввим, похоже, такой же параноик, как один небезызвестный мне тан. Три слоя… твою ж тещу! Целых три слоя, старательно переплетенных один с другим!

Интересно, смогу ли я добраться до базовых заклятий? И получится ли у меня вытащить из «решетки» хотя бы один фиксатор?

В отличие от той защиты сигнальных заклинаний здесь все-таки не было. Видимо, Аввим посчитал их использование нецелесообразным. А это означало, что соблюдать осторожность при работе не нужно и я могу спокойно все ломать, крушить и вообще творить что захочется.

Этим я и собирался заняться, когда прошелся вдоль стен и как следует все изучил. Но в последний момент обнаружил две крайне любопытные вещи. Во-первых, возле одной из стен… той, что напротив двери… отмечалось гораздо большее скопление некко, чем везде. А во-вторых, здесь же, в защите нашлось подозрительное место, практически целиком состоящее из базовых заклинаний.

Признаться, я ничего подобного раньше не видел, поэтому не стал торопиться со взломом, а еще раз внимательно оглядел непонятную структуру. Нити базовых заклинаний оказались переплетены здесь иначе, чем везде, — они выглядели более упорядоченными и напоминали не решетку, а… шнуровку. Или обычную «змейку». Угу, как на одежде. И если найти, за что тут потянуть… хм.

Да это же в корне меняет дело!

Я с растущим интересом уставился на идущую от пола до потолка конструкцию. Прошелся вдоль нее вправо и влево. Даже подпрыгнул, чтобы понять, как она выглядит наверху. Но только когда я наклонился и почти бухнулся перед ней на колени, оказалось, что искомый «хвостик» спрятан в узкой каменной щели прямо у меня под ногами. Причем спрятан настолько хитро, что я, пока не ткнулся туда носом, его даже не увидел.

Ну Аввим… ну, ты молоток! Все же подумал, что однажды тут появятся твои коллеги. Оставил подсказку, которой мог воспользоваться только такой же «разумник», как ты, или такой же странный зверь, как я.

Да с таким механизмом здесь даже взламывать ничего не нужно! Дерни, как говорится, за веревочку…

Только дергать следовало осторожно. Велика была вероятность, что как только я потяну за нарочито оставленный «хвостик», защита разойдется, как молния. Иными словами, она вполне могла расползтись в разные стороны, открыв сюда доступ жадно тянущим щупальца некко.

Оставшись без тагора и браслета, способного ненадолго их притормозить… имея на руках восемь ослабленных улишшей и всего одну нурру… вряд ли я смогу перебить в одиночку столько мертвых душ и при этом уберегу свою малышню от нападения.

Что же тогда делать? Похоже, вон там, за «шнуровкой», есть выход, потому что именно оттуда ползли все новые и новые твари. Но как к нему пробиться? И главное, как выжить, если с высокой долей вероятности ТАМ окажется намного больше некко, чем поместилось здесь?

Я даже на изнанку специально сходил, пытаясь получше рассмотреть эту часть стены. Но увы. Сумеречное зрение, даже при наличии условно живых, дальше тридцати шагов видеть не позволяло. А здесь оно показывало лишь сплошной камень без малейшего признака какого бы то ни было прохода. В то же время то, что творилось в месте наибольшего скопления мертвых душ, я видел плохо. За сплошным ковром из зеленовато-черных клякс вообще было сложно что-то разглядеть. Но я был уверен — если выход есть, то он точно находится где-то там.

Осталось придумать, как до него добраться.

— Р-рняф, — внезапно отвлек меня от размышлений проснувшийся Первый.

Я потрепал его по чешуйчатому загривку.

— Лежи, герой. Вам туда лезть тем более противопоказано.

— Ур-рр-р! — неожиданно не согласился улишш.

— Нет. Вас, конечно, много, и да, соглашусь, что вы сможете питаться прямо в процессе охоты, но вы слишком маленькие. Вот если бы было наоборот…

Первый неожиданно встрепенулся и замер, удивленно разинув клыкастую пасть и словно к чему-то прислушиваясь. Остальные семеро тоже непонятно вякнули и застыли черными столбиками, повернув в мою сторону треугольные головы. Ули при этом подозрительно затих. Потом улишши шустренько доковыляли до меня. О чем-то вполголоса посовещались. После чего Ули попросил меня опустить Первого на пол, а когда я это сделал, посоветовал ни во что не вмешиваться.

— Эй, вы чего удумали? — осведомился я, когда малышня сгрудилась вокруг лидера и снова о чем-то зашушукалась. — Ули-и-и… мне не нравится ваша затея!

Улишши тем временем сбились в еще более плотную стаю. Их подтянутые тела неожиданно потеряли форму, затем как-то разом поплыли, утратили четкие очертания, а затем принялись сливаться, как ртутные капли, оказавшиеся слишком близко друг к другу!

При виде такой дикости я ошарашенно замер. Но нет, мне не привиделось: вместо восьми улишшей сперва осталось семь. Затем их стало шесть, причем один теперь был заметно крупнее остальных. Его тело все еще плыло, трансформировалось, менялось. И прямо на глазах стремительно набирало массу по мере того, как в нем один за другим исчезали остальные улишши.

«Не надо, хозяин, — пришел напряженный, но на удивление четкий ответ от Ули, когда я дернулся остановить это безумие. — Мы сами делаем это в первый раз. Прошу тебя, не мешай».

Мыслеобраз был настолько тревожным, что я действительно остановился и больше не рискнул вмешиваться. Но когда процесс завершился и передо мной остался всего один улишш… когда я увидел, во что он превратился… у меня непроизвольно вырвалось:

— Да вашу ж мать… Ули! Какого хотта вы натворили?!

Стоящий рядом зверь выглядел жутко. С виду вроде бы нурр… по крайней мере, чешуя, лапы с когтями и характерная змеиная морда присутствовали… ростом почти с меня, когда я бывал в звериной личине, однако его форма все еще оставалась неустойчивой. Кожа на туловище ходила волнами, порой образуя настоящие пузыри. А внутри их, под истончившейся, опасно натянувшейся чешуей, проглядывали то лишние головы, то скрюченные лапы, а то свернутые в кольцо хвосты, которым тут было совсем не место.

С мордой тоже творилось что-то непонятое. На ней то и дело образовывались и снова бесследно исчезали глаза и уши. Пасть то двоилась, а то даже троилась, словно никак не могла определиться с числом зубов. Даже голова постоянно норовила разделиться надвое, как если бы процесс трансформации еще не завершился. А когда я опустился перед улишшем на корточки и с беспокойством попытался заглянуть ему в глаза, эти самые глаза попросту разъехались в разные стороны, как яичные желтки, упавшие на слишком круто взбитое тесто.

— Малышня… что же вы с собой сделали? — пробормотал я, не зная, как подступиться к странному зверю. — Ули, ты можешь им чем-нибудь помочь? Что с ними не так? Почему они не могут остановиться?

Ули передал мне целую мешанину чужих ощущений, среди которых преобладали боль, вина и снова боль, что терзала моих неосторожных нуррят, не переставая.

А потом я увидел, как прямо на спине нурра вырос некрасивый горб, под которым проступили очертания сразу двух морд и одной задней лапы, и понял: мои звери оказались слишком самостоятельны, чтобы спокойно уместиться в одном теле. Они давно прошли тот этап, на котором не имели конкретной формы. Когда они были «бурунчиками», это еще могло прокатить. Но сейчас, неосторожно объединившись в почти взрослом состоянии, мои зверята никак не могли найти себе место. То один, то другой неосознанно стремились выделиться и проявить себя. И это причиняло им боль. Заставляло буквально разрывать их общую форму надвое.

Это их убивало.

— Нет, подожди, — хрипло выдохнул я, ухватив двоящуюся голову нурра обеими руками. — Первый… Первый, отзовись! Ты среди них самый сильный. Возьми управление на себя! Слышишь! Ты — лидер! Пусть остальные подчинятся!

От Ули пришла целая волна панических мыслей, среди которых я даже не смог с ходу разобраться, какие кому принадлежат. А зверь пошатнулся на широко расставленных лапах и устало помотал головой.

— Отзови их! Пусть уйдут в тень… или нет! Не надо! Так ты можешь их поглотить! Вы ведь живые, и у каждого из вас есть душа… дай им возможность занять какую-то часть тела! Как делают все шайены! Ведь вы сейчас — просто один большой шайен, только с восемью сознаниями вместо двух! Дай им свободу! Нет, не надо голов! — охнул я, когда вместо одной морды на спине нурра выросло еще шесть. — И лап не надо! Вы так не справитесь! Дай им… ну… вот хотя бы…

Мой взгляд сам собой упал на заинтересованно выглянувшего из-за плеча Изю, и тут меня наконец осенило.

— Точно! Первый, сделай-ка для каждого из них хвост! Пусть их сознания разделятся!

Нурр хрипло зарычал, но лечь на пол я ему не позволил. Напротив. Притянув беспрестанно меняющуюся морду поближе, я говорил и говорил, что нужно сделать. Заставлял меня слушать. Вынуждал смотреть в глаза. И Первый все-таки справился — избавившись от ненужных наростов, он нашел способ воплотить мою идею в жизнь. Так что ун через десять все лишнее с его туловища исчезло, голова перестала двоиться, вместо множество глядящих в разные стороны глаз на морде осталось всего два. Зато с тыла чешуя вытянулась, сползла вниз семью гибкими полосами, после чего каждая из них обзавелась на конце зубастым, как у меня, утолщением. И только после этого зверь с облегчением выпрямился.

Клац!

Клац! Клац!

Я только хмыкнул, когда Изя с любопытством потянулся к неожиданно обретенным собратьям и тут же отдернулся, едва не став жертвой одного из них. Хвост, правда, быстро опомнился, сообразив, на кого зубы оскалил, и виновато уполз под брюхо хозяину. Но реакция все равно была впечатляющей. Изя даже за меня спрятался, чтобы его случайно не покусали. Остальные хвосты пока осваивались, задумчиво крутили «головами» и пробовали на прочность остроту зубов. Двое зачем-то взметнулись вверх и вытянулись трубой, настороженно крутясь в разные стороны. Один выглядел сонным. Это, наверное, Третий: из всех моих зверей он больше всех любил поспать. А один казался заметно короче остальных, благодаря чему я безошибочно признал в нем Седьмого. Восьмой, как и раньше, был самым здоровым. Кусался, как всегда, вечно голодный Второй. Пятый и Шестой по привычке переплелись друг с другом. Но в целом, как мне показалось, проблема решилась. Новоявленный шайен у нас получился страшненький, хотя и довольно здоровый.

— Ну? Как ощущения? — осторожно поинтересовался я у Первого.

Нурр покрутил головой и, оглядев обновленного себя со всех сторон, благодарно лизнул меня в щеку.

— Ур-р!

— Вот и отлично. Ули? Как там остальные? Справляются?

В ответ меня накрыла волна радости, облегчения и покоя.

— Фух, — выдохнул я. — Главное, чтобы вы потом смогли разделиться без нехороших последствий.

«Смогут, — пришло от Ули уверенное. — Сначала защита. Форма — потом».

Вот и ладненько.

Освоившийся нурр тем временем попробовал пройтись по комнате, еще не слишком ловко управляясь со своим новым телом. Пару раз его при этом заносило. Один раз он споткнулся и от неожиданности плюхнулся на зад, словно неуклюжий, только-только вставший на лапы котенок. Хвосты при этом так и норовили за что-то уцепиться или вонзить зубы в разбросанные по полу вещи. Порой они путались, однажды Второй и Третий даже вцепились друг в друга, будто не могли поделить территорию. Конфликт мы, конечно, совместными усилиями погасили, хвосты расцепили, по маковкам всем надавали, чтобы мелкие не ссорились. Но все равно на привыкание понадобилось время, по истечении которого Ули с радостью доложил, что теперь его братья готовы к бою.

Торопливо доедающая содержимое одного из коробов Пакость при виде нового члена нашей команды одобрительно замычала, продолжая пихать в себя все, до чего могла дотянуться. Противоядие она производить давно перестала и какое-то время назад перешла на «Слезы Аимы». А к тому моменту, как мы закончили с Первым, перед коробом лежала аккуратная горка фэйталовых «жемчужин».

Изя, улучив момент, жадно хватанул их пастью и тут же заглотил, пока я ловил мух и следил за улишшем. А когда я мысленно щелкнул его по носу, хвостяра в качестве извинений отобрал у возмущенно раскричавшейся нурры остатки золотого кубка и со смущенным видом вручил мне.

Мол, извини. Тут еще немного осталось.

Кубок я, разумеется, съел — чего добру пропадать, раз мы все равно уходим? А потом повернулся к магической «решетке», от которой меня отвлекли своевольные нуррята. Перешел на изнанку, не забыв при этом сказать Изе, чтобы прихватил Пакость. Нагнулся подобрать валяющийся на земле «хвостик» фиксирующего заклинания. Прищурился при виде засуетившихся некко, которых, кажется, стало еще больше. Одобрительно кивнул, когда Первый громогласным рыком подтвердил свои намерения схватиться со всей этой многочисленной стаей. И…

Чуть не подпрыгнул, когда услышал позади знакомый смешок и ровный, неестественно спокойный мужской голос:

— Олег, а ты, случайно, ничего не забыл?

Я как ужаленный обернулся и с изумлением воззрился на стоящего возле стены собирателя.

— Шэд! Черт… какого хрена ты все время подкрадываешься?!

— Что, не рад? — нагло оскалился Шэдоу.

Я шумно выдохнул.

— Рад. Хотя если бы появился на пару ринов раньше…

Собиратель только плечами пожал.

— Ты не звал. Я и не приходил.

— Хм. А что, можно было тебя позвать? И ты вот так взял бы и примчался на помощь бедному вселенцу?

— Все может быть. Но в этом не было необходимости — ты и без меня прекрасно справился.

Я скептически поджал губы, а вскарабкавшаяся мне на плечо нурра негодующе зашипела.

— Чего же ты тогда явился?

— Просто мне показалось, что ты собираешься сделать глупость.

— Я хочу отсюда уйти. Что в этом плохого?

— Хм, — с непонятной улыбкой посмотрел на меня сборщик душ. — А я бы на твоем месте сначала воспользовался шансом и прихватил с собой какую-нибудь полезную вещь.

Я насторожился.

— Ты считаешь, тут осталось что-то полезное?

— Ну, если ты ничего не нашел, это вовсе не значит, что тут совсем нет того, что могло бы тебе пригодиться. Если помнишь, заклятие позволяет вынести отсюда одну-единственную вещь. Вас здесь трое. А значит, каждому положена награда за то, что вы смогли войти и оказались достаточно сообразительны, чтобы суметь отсюда выйти.

Я переглянулся с хвостом.

Что за фигня? Мы вроде все тут осмотрели, что смогли — съели, что не смогли съесть — поломали и порушили. Но Шэд, наверное, зря не скажет. Неужто мы что-то проглядели?

— Не сомневайся, — по привычке считал мой безмолвный вопрос собиратель. — Это действительно тот самый тайник, которым до сих пор грезят большинство магов Ковена. По крайней мере, те из них, кто хоть немного знает историю и представляет, какой огромнейший пласт знаний и умений был утерян со смертью последнего настоящего «разумника».

— Эм… прости, конечно, но я ничего особо ценного тут не нашел. Книги — обычный мусор. Вещи — сплошное старье. Разве что кухонная утварь и домашние безделушки имеют какую-то ценность, но лично для меня они бесполезны. Поэтому я решил, что это ложный тайник. А настоящий на самом деле спрятан в другом месте. И если ты будешь настолько любезен, что дашь мне подсказку…

Шэд только усмехнулся.

— Ты уже довольно долгое время не тревожишь меня по пустякам и все чаще предпочитаешь жить своей головой. Меня это радует. Поэтому я дам тебе не одну, а целых три подсказки.

— Спасибо, — серьезно отозвался я. — Особенно если твои подсказки помогут отсюда выбраться.

— Способ, которым пользуюсь я, тебе не подойдет. Но выход есть, — удивил меня Шэдоу. — Чтобы им воспользоваться, достаточно найти старые строительные штольни. Затем спуститься на седьмой уровень и проследовать строго на восток, ориентируясь на метки зодчих. Вот такие.

Он сделал быстрый жест, нарисовав в воздухе сперва вертикальную черту, а затем очертив в верхней его части треугольник, обращенный основанием к палке. Получился этакий детский флажок.

— Острие укажет тебе дорогу, — пояснил сборщик душ, когда я вопросительно приподнял одну бровь. — В старые времена такими знаками обозначали выходы из подземелий.

Я озадачился.

— Зачем спускаться так глубоко? Я же видел карту — на ней есть более короткие пути.

— После взрыва, который ты устроил, в этой части лабиринта некоторые ходы завалило. Выбраться, конечно, можно, но для этого тебе придется порядком покружить по коридорам. А на седьмом уровне все тоннели прямые. Те, что затоплены под завязку, напрямую сообщаются с рекой, а значит, заслонки на них давно разрушились. Добраться до выхода труда не составит, особенно если ты воспользуешься изнанкой. Штольня, кстати, недалеко. Мимо нее точно не пройдешь. Ну а когда выплывешь, то порт, думаю, отыщешь без труда. Но я, собственно, не об этом хотел рассказать. Ты!

Шэд вдруг строго посмотрел на присевшего от неожиданности улишша.

— Поройся в тюках и найди вещь, которая содержит большую часть спрятанного в этой комнате фэйтала. Ты!

Его взгляд плавно переместился на воинственно ощетинившуюся нурру.

— Отдай хозяину то, что недавно припрятала.

— Мя-а-а! — возмущенно разинула пасть Пакость, но Шэд только головой покачал.

— Больше вы сюда не вернетесь. Заклинание мастера-«разумника» об этом позаботится. Поэтому если хочешь, то забирай добычу сейчас. Теперь ты…

Шэд мазнул по мне рассеянным взглядом, после чего нагнулся и, порывшись в горе какого-то хлама, выудил оттуда металлическую цепочку с болтающимся на ней сувениром:

— Возьми.

В мою ладонь лег увесистый, круглый, успевший потемнеть и позеленеть от времени медный кругляш. Ничего особенного — обычная монета с квадратной дыркой посередине и объемным геометрическим рисунком на обеих сторонах. Ну знаете, вроде лабиринта. Как на дешевых китайских поделках, которые в изобилии продаются якобы «на счастье». Да и цепочка была ей под стать: старая, ржавая и совершенно непрезентабельная.

— Это что? — недоверчиво осведомился я, углядев на одной из сторон монеты крохотные буковки и едва различимый символ в виде непонятных черточек и изогнутых полосок.

— Медальон. На удачу.

— В нем же нет магии.

— Ну и что? — тонко улыбнулся Шэд. — Изделия старых мастеров нередко имеют двойное назначение и чаще всего их главные свойства не удается определить простым сканирующим заклинанием. Что же касается конкретно этой монетки, то, думаю, она не раз тебя удивит. Но сейчас важно лишь то, что в ее присутствии ни одна мертвая душа не посмеет к тебе приблизиться.

Я без колебаний надел цепочку на шею.

— Спасибо, Шэд. Это действительно ценный подарок.

— Только имей в виду — монета будет работать лишь на изнанке. Постарайся лишний раз ее не светить. Еще не все маги забыли, как выглядит личное клеймо и инициалы мастера Олерона Аввима.

— Ты его знал? — быстро спросил я, когда сборщик отступил на шаг.

Шэд качнул головой:

— Лично — нет. Но его знали другие сборщики. А я, если помнишь, умею читать чужие души.

— Ясно, — вздохнул я, на мгновение опустив взгляд на болтающуюся на груди монету. А когда поднял глаза, рядом уже никого не было. Ну, кроме озадаченно разинувшего пасть Первого и Пакости, конечно.

Признаться, выбор моих зверей меня удивил. Пакость, умчавшаяся сразу, как только исчез собиратель, вернулась довольно быстро и стеснительно протянула мне крохотный кожаный мешочек.

Мешочек был артефактным. Взглянув на него так и этак, я обнаружил следы какого-то слабенького заклинания вокруг дна и на продетой внутри горловины тесемке, которая образовывала небольшую петлю. Мешочек можно было повесить на какой-нибудь крючок, чтобы не потерять. Или закрепить на поясе. Ну а магия наверняка служила для того, чтобы днище у мешка не протерлось от времени, а кажущаяся совсем тонюсенькой тесьма не порвалась, если за нее неосторожно дернут.

В качестве сувенира или модной фишки этот мешочек, конечно, можно было использовать. Он неплохо подходил для хранения денег, драгоценных камей и каких-нибудь мелких безделушек. Немаркий черный цвет делал его удобным для ежедневного использования, а вышитый золотыми нитками узор на одном из боков придавал изделию благородный вид. Если присмотреться, среди причудливых завитков можно было даже рассмотреть инициалы давно почившего мага. Так что, наверное, при продаже этого раритета можно было выручить кругленькую сумму.

Вот только размер…

Боюсь, туда даже подаренный Шэдом медный молг удастся протиснуть с трудом, не говоря уж о том, чтобы использовать мешочек для чего-то большего. Зачем он такой нужен? Пусть и с инициалами известного мастера-«разумника»? Использовать в качества декора? Детям отдать вместо игрушки? А может, моднице подарить в качестве современного аксессуара?

Взглянув на эту крохотулю, я озадаченно поскреб затылок и честно попытался понять, куда ее можно пристроить. А когда понял, что при всем желании не сумею приспособить нестандартный размер, то пожал плечами и просто надел тесемочную петлю нурре на шею.

— На. Будешь теперь свои камешки сюда складывать.

Пакость удивленно мявкнула, словно не сообразила, что мешочек можно использовать для хранения фэйтала. Но потом обрадовалась, заверещала, благодарно лизнула меня в щеку, после чего снова вскарабкалась на плечо и, прижав свое сокровище к груди, довольно замурчала.

Как мало надо нурре для счастья…

Улишш со своим подарком возился намного дольше. Перерыл на пару с хвостами все барахло, обнюхал уцелевшие короба и сундуки, переворошил гору тряпья, подняв в воздух целую тучу пыли. Наконец, раздолбал оба комода. Разгрыз и раскидал по углам обломки. Нашел под одним из них хитро устроенную нишу. И, выцарапав оттуда что-то большое, круглое и блестящее, с невероятно гордым видом принес мне.

Честное слово, я не на шутку развеселился, когда увидел в зубах нурра самую настоящую корону! Аккуратную, сравнительно небольшую, выточенную из искусно обработанного фэйтала с вкраплениями золота и драгоценных камней…

Ага. Вы правильно догадались: это была та самая фиговина, которую я недавно выкрал из мастерской старого ювелира. Фиговина, украшенная таким количеством редкого в этом мире металла, что за один только вес этого неширокого, но на редкость тяжеленького обруча можно было выручить баснословно крупную сумму денег. И это не считая вставленных в специально сделанные пазы крупных камней, белого и желтого золота, исторической ценности этой вещи и того неоспоримого факта, что я сейчас держал в руках ни много ни мало — древнюю корону архадских королей. Да-да, не копию, которая, наверное, уже лежала на бархатной подушечке какого-нибудь тщеславного и не обремененного совестью коллекционера. А ТУ САМУЮ корону, которая энное количество столетий назад была похищена из королевской сокровищницы, долгое время считалась безвозвратно утерянной и самым неожиданным образом нашлась на пятом уровне городских подземелий. Можно сказать, буквально всплыла в столичной канализации и совершенно неожиданно угодила мне в руки.

Интересно, как она попала к мастеру Аввиму? И как долго пылилась в его кладовой, прежде чем отправиться в более чем столетнюю ссылку в эти катакомбы? Почему о ней ничего не знал Макс? И почему так вышло, что о ее существовании мастер Аввим в свое время никому из близких не заикнулся, а вместо того чтобы вернуть бесценную реликвию непосредственному владельцу, предпочел тихо ее припрятать и сделал все, чтобы даже после его смерти ее как можно дольше не нашли?

Хм. А вот чего я не ожидал, это того, что оригинал тоже окажется артефактом. Правда, хрен знает какой направленности и с какими функциями. Но, наверное, очень даже не зря над короной виднелся слабенький магический ореол. С учетом того, что фэйтал магии практически не поддавался, само существование в нем заклятия делало эту штуку воистину бесценной.

— Ну Шэд… — рассмеялся я, вертя в руках вторую по-настоящему стоящую вещь в тайнике. — Ну спасибо, удружил! Если бы ты еще подсказал, какому барыге потом ее можно будет сплавить… ха-ха!.. да еще так, чтобы меня потом не посадили…

Я с размаху надел корону на голову удивленно вякнувшего улишша и снова расхохотался.

Ну а что еще прикажете с ней делать? Я эту хреновину на себе не потащу. Один раз примерил, и хватит. Да и не пропустит меня заклинание, если в моей экипировке появится еще одна вещь из тайника. Зато Первый смотрелся в ней бесподобно. Здоровенный, растерянно разинувший пасть нурр, на голове которого сверкало и переливалось немыслимое по местным меркам богатство.

Самое же смешное заключалось в том, что лично для меня это сокровище было абсолютно бесполезным. Кому его продашь? Какому перекупщику подсунешь? Нет, если бы у меня имелись нужные связи, я бы наверняка нашел, куда ее сплавить, будучи уверенным, что меня за это не прирежут, не обманут и не сдадут властям. В крайнем случае вышел бы на того самого коллекционера, который наверняка не отказался бы приобрести оригинальный экземпляр.

Но у меня, к несчастью, таких связей не было и в ближайшее время точно не появится. А что касается барыг, то боюсь, у всей воровской гильдии не найдется средств, чтобы оплатить стоимость этого заказа. И даже если я рискнул бы снова связаться с Шараном, то где гарантия, что ради такого куша он не пригласит на беседу вместо мастера Реза, к примеру, главу гильдии убийц?

Вот и получалось, что долгожданным сокровищем-то я все-таки обзавелся, да только что с ним делать, не знал.

— Вот ты ее и носи, — все еще смеясь, сказал я недоуменно вертящему головой нурру. — Размерчик как раз твой. Так что гордись и проникайся.

Первый отчего-то поморщился, поскреб хвостом обрамленную бриллиантами макушку и звучно чихнул. А я тем временем нашел в себе силы прекратить ржать, утер невольно выступившие слезы и, убедившись, что корона с улишша после чиха не слетела, снова повернулся к защите.

Так. На чем мы там остановились?

Ах да, шнур…

Наклонившись и во второй раз подняв с земли «хвост» фиксирующего заклинания, я уже собрался за него дернуть, но вовремя вспомнил, что в таком виде… в человеческой форме, безоружным и фактически голым… от меня будет мало проку. Поэтому попросил Ули сменить личину. И только поднявшись с пола нурром, аккуратно потянул зубами за шнур.

Я планировал открыть защиту плавно, сперва снизу и совсем немного, чтобы скопившиеся снаружи некко не хлынули внутрь всей толпой. Но проклятый шнур, словно только того и ждал, выскользнул поразительно легко. Прямо-таки со свистом вылетел наружу, заодно выдрав из «решетки» целый сонм крохотных фиксаторов. Это было похоже на маленький взрыв. Просто вжух, и полетели во все стороны выдранные с мясом базовые заклинания. После чего шнуровка на защите стремительно расползлась до самого потолка, раскрыв ее наподобие театрального занавеса. А из-за него, не удержав от неожиданности равновесие, горохом посыпались вниз мертвые души.

Вашу ж мать…

Да что ж за невезуха?!

При виде нас некко радостно зашелестели, кровожадно вытянули щупальца и, едва разобравшись, где чьи лапы находятся, шустро кинулись в атаку. Голодные, нетерпеливые, уже успевшие известись от невозможности добраться до такой близкой и одновременно недосягаемой добычи.

При виде них Первый яростно взревел и, сверкнув короной, прямо с места прыгнул в самую гущу тварей. Следом, издав воинственный писк, туда же сиганула Пакость. Мы с Изей слегка задержались, чтобы выплюнуть из пасти мешающийся шнур и наскоро оценить обстановку. Но потом некко стало слишком много, и нас тоже захватила бешеная круговерть схватки, из которой тем не менее мы твердо намеревались выйти победителями.

К сожалению или к счастью, эпичной битвы у нас не получилось. Для этого не хватало криков и воплей (у некко не было голосовых связок, поэтому они в основном умирали молча), рекой льющейся по полу крови (твари просто оседали вниз бесформенными кусками плоти), а также звуков сталкивающегося железа и иных несомненных атрибутов героической схватки, которой можно было бы гордиться.

Наше с Первым рычание и торжествующий писк потерявшейся среди полчищ некко Пакости не в счет. Без соответствующего сопровождения это были просто рычание и писки, которые в сочетании со звуками раздираемых на куски некко производили откровенно отталкивающее впечатление.

Но самое странное заключалось в том, что у меня никак не получалось толком поучаствовать в этой импровизированной охоте. Пытаясь дотянуться до некко зубами, я то и дело промахивался! Не потому, что хвостом или лапами разучился пользоваться, нет. Просто твари все время от меня ускользали. Вернее, они по непонятным причинам шарахались от меня как от прокаженного! И я порядком устал за ними гоняться, пока не сообразил, что напрасно делаю чужую работу.

Ну Шэд… ну ты удружил с подарочком…

Остановившись перевести дух, я покосился на болтающуюся на шее монетку и с сомнением оглядел образовавшееся вокруг меня пустое пространство.

Два с половиной шага… взрослых, мужских… на расстоянии которых ни одна тварюга не осмелилась ко мне приблизиться. Они недовольно вытягивали щупальца, болезненно извивались, заползали одна на другую, порой карабкались по чужим головам, но так и не смогли пересечь невидимую черту, которая нас разделяла.

Хм. Так вот, значит, как работает эта штука? Неужто некко и впрямь не способны до меня дотронуться?

Я на пробу качнулся влево, вправо. Попытался дернуться вперед и даже назад, но каждый раз окружившие меня твари поспешно отшатывались. А когда я снова попытался на них прыгнуть, в шевелящемся на полу живом ковре случилась такая паника, что твари буквально прыснули в разные стороны. Причем с такой скоростью, что приземлился я на голый пол и ни до кого зубами не дотянулся.

Забавно, да?

Досадливо щелкнув пастью, я поднял голову и огляделся.

Как там мои звери? Справляются? Все-таки некко слишком много, а Первый теперь один… да и нурра совсем не бессмертная.

Но как оказалось, в моей помощи никто из них не нуждался. Пакость сновала среди клякс с такой скоростью, что стало ясно — на нее способности некко не действовали. Протянутые в ее сторону щупальца не могли вытянуть из ожившего артефакта ни капли энергии. Они соскальзывали с серебристых боков, как с обледеневшей горки. Пытались поймать и спеленать прыткую зверюгу, но никак не могли зацепиться. Тогда как сама нурра, наоборот, чувствовала себя на изнанке вольготно. И точно так же, как в свое время выгрызала дорожки в паркете и штукатурке, она неутомимо прореживала толпу грязных душ, не делая разницы между живым и мертвым.

Я только крякнул, проследив, с какой легкостью мое чудовище вгрызается в плоть некко, оставляя после себя целые полосы разорванных… вернее, безжалостно искалеченных тел, оторванных щупалец и всевозможных обрывков. Она как маленький бронепоезд протаранивала тварей насквозь. Словно жадный грызун, проделывала в толпе тварей широкие просеки. Там, где она пробегала… а бегала нурра, повторюсь, ОЧЕНЬ быстро… оставались лишь оседающие на пол трупики, среди которых тут и там мелькали невесть откуда взявшиеся «Слезы Аимы» и фэйталовые «жемчужины».

Надо же… кажется, в качестве источника энергии Пакости подходят даже мертвые души?

Я перевел взгляд на яростно сражающегося улишша и озадаченно поскреб чешуйки на макушке хвостом.

Ну вот. И этому помощь не нужна. Не потому, что он теперь здоровый — такому количеству некко Первый, даже имея гораздо большие размеры, вряд ли сумел бы противостоять на равных. Но Шэд определенно знал, что делал, когда приказал ему выбрать достойный подарок. Потому что корона… та самая, начиненная магией «барьерников» королевская корона… окутала улишша тоненькой, едва различимой на изнанке пленкой магической защиты, сквозь которую некко не было хода.

Благодаря ей Первый мог безнаказанно охотиться, не обращая внимания на тянущиеся со всех сторон щупальца. Собравшиеся вокруг него в неимоверных количествах некко не могли до него даже дотронуться! Очень хотели, но не сумели вытянуть ни капли его жизненных сил! Просто потому, что всякий раз, когда они пытались это сделать, камни на короне вспыхивали, и твари поспешно отдергивали лапы, словно получали электрический разряд.

Шэд, жучара!

Уловив мою мысль, Первый остановился и недоуменно вскинул морду с зажатой в зубах крупной тварью. Какое-то время прислушивался к Ули. Задумчиво прожевал вяло трепыхающуюся душу. А когда сообразил, что больше ни одна из них не способна причинить ему вред, радостно оскалился и с удвоенным энтузиазмом кинулся их истреблять, в чем ему охотно помогали ощетинившиеся зубами хвосты, еще не успевшие забыть, как с позором покидали эти подземелья в свою последнюю охоту.

Я перевел дух и уже спокойно двинулся к улишшу, скептически поглядывая на откатывающихся назад, словно морские волны, тварей. По большому счету охотиться на них больше не имело смысла. И силы тратить было совсем ни к чему. Все, что от меня требовалось, это просто добраться до наибольшего скопления некко. А когда они в панике разбежались, с неподдельным интересом воззриться на треугольную дыру, откуда они вылезли.

Дыра оказалась сравнительно небольшой. И, судя по аккуратным краям, создали ее искусственно. Более того, в сумеречном мире ее накрывала тонкая пленка какого-то заклинания. А когда я подошел ближе и обнаружил, что за ним просвечивает узкий, явно проплавленный в камне лаз, то сообразил, что обнаружил еще одну иллюзию.

Вероятно, именно благодаря ей в реальном мире я ничего в этом месте не нашел. Зато вот так, с изнанки, лаз просматривался прекрасно. Шагов через пять он, вероятно, расширялся. А может, обрывался в соседнем помещении, тоже до отказа забитом тварями. Но если раньше я бы поостерегся лезть туда без предварительной проверки, то теперь нам было море по колено. Тем более что размеры хода были вполне достаточны для нас с Первым. А иллюзия, хоть и оказалась довольно удачной, совершенно не препятствовала тому, чтобы я через нее прошел.

«Ули, зови Первого. Хватит уже мстить, пусть возвращается».

Первый ответил довольным рычанием, которому вторил грозный писк вошедшей в раж Пакости. Вот ведь маньяки. Дорвались, понимаешь, до беспомощных жертв. А я, между прочим, домой хочу. И вообще, у нас там Макс остался не при делах. Наверное, уже беспокоится.

Не дожидаясь, пока мои звери наиграются, я припал на брюхо и, одним своим присутствием распугивая толкущихся вокруг некко, залез в проход, попутно раздумывая, каким образом старик Аввим сумел сделать так, чтобы вернуться в тайник было нельзя. Но потом подметил в стене следы новых заклинаний. Прикинул ее толщину. Посмотрел, как тесно переплетаются между собой многочисленные нити. Поневоле сравнил их с той защитой, которую только что уничтожил. А потом почувствовал, как сверху упало и деликатно погладило чешую несколько болтающихся в проходе разноцветных ниточек, и мысленно хмыкнул.

Зуб даю: меня только что просканировали во всех доступных диапазонах. Небось ауру запомнили, размеры тела, его особенности и вообще сняли все возможные показатели. Логично предположить, что во второй раз существо с такими параметрами защита уже не пропустит. Хотя это ведь можно и проверить!

Желая понять, что и как с этой, второй, защитой, я остановился и попытался сдать назад, однако был почти сразу остановлен невидимой преградой. К сожалению, чтобы обернуться и посмотреть, в чем там дело, не позволяли размеры лаза, но то, что мой зад упирался в стену, я почувствовал хорошо.

По-видимому, насчет заклинания я угадал. Оставался, конечно, вопрос, сумею ли я вернуться, если сменю личину и приду сюда, скажем, в облике Рани. Но по большому счету смысла в этом не было — полезных артефактов, золота и драгоценностей в тайнике, считай, не осталось. А во второй раз спускаться на пятый уровень сугубо из научного интереса я посчитал нерациональным.

Наконец лаз закончился, и я, выбравшись на свободу, энергично отряхнулся.

Так. Что тут у нас? И далеко ли обещанная Шэдом старая шахта?

Как выяснилось, это действительно был еще один зал. Такой же старый, как тот, в котором старый маг решил устроить тайник. И точно так же до отказа забитый некко, под которыми даже пола было не видать. Причем твари здесь оказались гораздо крупнее, чем те, которых добивали сейчас Первый на пару с нуррой. Некоторые даже в лаз бы не пролезли, настолько они были массивными. Старые… очень старые души, успевшие за годы заточения обрасти целыми тоннами грязи и всякого мусора. Наверняка голодные души. Злобные. Которые при виде меня встрепенулись и выстрелили вперед целым облаком извивающихся щупалец, способных высосать жизненную силу у человека в один присест.

Я, правда, человеком давно не был, поэтому вместо того, чтобы отпрянуть, недобро оскалился и напружинил лапы. А когда жадно тянущиеся щупальца приблизились, коротким рыком позвал задержавшихся в тайнике улишша с нуррой и на этот раз прыгнул вперед первым, надеясь, что хотя бы с этими тварями мне удастся отвести душу.

Меньше чем через рин все было кончено: большая часть крупных некко была уничтожена, мелкие в страхе забились в щели, и только отдельным счастливчикам из числа тех, кто мог бегать быстрее нурры и прятаться лучше улишша, удалось избежать нашего внимания.

Кстати, комната рядом с тайником оказалась далеко не одна. И все их мы добросовестно подчистили. Переходы, конечно, местами завалило, тут и там я видел прогнившие деревянные подпорки, проржавевшие до дыр железные балки, рассыпавшиеся от старости перекрытия, кучи камней, сваленных неопрятными грудами, провисшие потолки, разрушенные арки… но просочиться под ними нам все-таки удавалось, поэтому можно сказать, что процесс уничтожения некко шел успешно.

Мне, как и следовало ожидать, полноценно поучаствовать в нем не удалось — при моем приближении кляксы, как и раньше, разбегались кто куда, зато я утешился тем, что сыграл роль загонщика для Пакости и Первого и раз за разом сгонял растерявшихся некко прямо на зубы своих зверей.

Первый был счастлив. Пакость от возбуждения усеяла весь пол на пятом уровне бриллиантами и фэйталом. Я на них, правда, не позарился, зато Изя, незнакомый с понятием «брезгливость», сожрал все до одного, благодаря чему мы еще и подзарядились.

Но самым главным моим достижением стало то, что в одном из последних залов мы нашли здоровенного, не похожего на остальных некко. И то, что на редкость крупная, разжиревшая за годы безнаказанности тварь не испугалась ни меня, ни Пакости, ни злобно щелкающего пастью улишша.

Подаренная Шэдом монетка подействовала на нее плохо. В том смысле, что рядом со мной тварь всего лишь заволновалась, но уползти не захотела. Я обрадовался. Отвел, так сказать, душу. Но вскоре понял, что для свободного перемещения по подземельям попавшаяся мне в когти тварь была слишком грузна. Все, на что ее хватило, это попытаться задавить меня массой. Хлестнуть по морде толстыми щупальцами. Ударить жирным боком. Затопить в толстых складках, когда я подскочил ближе. Но у нее не получилось — мягкое податливое тело легко рвалось зубами и почти ничего не могло противопоставить острым когтям.

Тварь болезненно содрогалась, когда мы втроем кромсали ее на части. Беспорядочно молотила щупальцами по воздуху и по нашим спинам. Поняв, что это не возымело эффекта, выплеснула из себя какую-то липкую гадость. Вполне возможно, что ядовитую. Но после яда убитой в тайнике твари эта хрень ни на кого из нас не подействовала, поэтому мы вгрызлись в некко с еще большим энтузиазмом и добили-таки жирную тварь, в буквальном смысле разорвав ее на куски.

Но самое интересное заключалось в другом — тварь не просто так не желала уходить с насиженного места: в полу под ней имелась приличных размеров дыра, в которую я, увлекшись, едва не свалился. Собственно, это был, скорее, колодец, уходящий вниз на приличную глубину. Быть может, вплоть до нужного нам уровня, а то и ниже. А там, внутри… Честное слово, мне стало не по себе, когда я глянул вниз и не увидел там ничего, кроме кромешной, жутковатой, источающей дикий холод и откровенно недоброй черноты.

На новую тварь это нечто не походило. Да и щупалец из нее никаких не торчало — она просто заняла собой весь колодец снизу доверху и чем-то напоминала громадный, раззявленный наружу рот. Но и сказать, что это было что-то неживое, я тоже не мог. От этой штуки исходило что-то осязаемо мерзкое. Странное чувство, что ей тут не место. Она была похожа на старую рану, в которой обосновался наглый, жадно вгрызающийся в края паразит. Пожалуй, если бы не Ули и не Первый, вовремя вцепившийся в мой хвост, я бы утонул в этой хрени целиком. И переваривался потом целую вечность, как в желудке одной из киношных тварей, которую кормили грешниками на одной из выдуманных планет.

Как же она называлась… а, вспомнил! Сарлакк! Этакая здоровенная, обожающая прятаться в песках гадина, в которую едва не сбросили одного небезызвестного джедая. Вот и тут я увидел нечто подобное. И откровенно озадачился, не зная, стоит ли связываться с этой пиявкой или же ну ее нафиг.

Не знаю, чем бы закончилось дело, но пока я думал, раззявленная «пасть» вдруг содрогнулась, напряглась и с усилием выплюнула… а может, и отрыгнула… сравнительно небольшой, мне по колено, комок, в котором я с отвращением признал вяло шевелящегося некко. Причем очень слабого некко. Даже, я бы сказал, новорожденного. При виде которого нурра сердито зашипела, а до меня неожиданно дошло: да это же источник! Перемычка между мирами. Тот самый надрыв в ткани мироздания, откуда одна за другой в верхний мир проникали мертвые души. Не знаю, естественным или же искусственным путем его создали, но, наверное, не зря рядом с этим местом находился тайник «барьерника»? Может, в попытке защитить свой драгоценный скарб мастер Аввим перестарался? Слишком сильно повредил барьер между мирами, и именно поэтому в подземельях расплодилось столько всевозможной нечисти?

Отойдя от колодца, я сел на устеленный трупами пол и крепко задумался.

Если это и впрямь перемычка, то пройти мимо нее означало в скором времени получить новое поколение некко. К тому же поврежденный барьер — это угроза существования Ирнелла. А мне, чудом избежав смерти в одном из миров, очень не хотелось однажды выяснить, что и в этом однажды закончатся ресурсы.

«Плохое место, хозяин, — подтвердил мои опасения Ули, снабдив свою мысль массой мрачноватых картинок. — Злое. Нельзя заходить. Опасно».

Да уж сам вижу. И так же, как ты, не хочу туда соваться.

Решено. От перемычки надо избавиться. Вопрос только: как?

Прыгать туда-сюда и латать дыры в барьере привычным способом у меня не было ни малейшего желания. Инстинкты нурра предостерегали от этого, да и не мог я представить, как буду прыгать из одного мира в другой, болтаясь в воздухе. Что-то во всем этом мне не нравилось. Идущий от колодца адский холод недвусмысленно намекал, что разрыв в барьере намного глубже, чем я привык видеть. И гораздо опаснее, чем обычно. От него немели пальцы на лапах и отчетливо холодило пузо. Велика вероятность, что простыми методами его не закрыть. И тут понадобится нечто иное, чтобы склеить разорванное пространство воедино.

А потом я окинул взглядом зал, в котором мы оказались. Подметил на потолке ржавый крюк. Вычленил возле колодца несколько характерных выемок. Различил в сваленном в углу хламе остатки некогда надежных стеллажей и, сообразив, куда именно нас занесло, разразился хриплым лающим смехом.

Ну, Шэд…

Ну, зараза хитроумная…

Бьюсь об заклад — это и есть та самая штольня, по которой мы могли быстро спуститься на седьмой уровень! Ты, правда, не упомянул, что для этого понадобится преодолеть одно ма-а-аленькое… прямо-таки крохотное и совершенно несущественное препятствие… но черт тебя забери! Неужели нельзя было хотя бы намекнуть?!

Так. Ладно. Хватит ворчать — надо искать способ уничтожить эту непонятную хрень. Раз уж Шэд посоветовал сюда заглянуть, значит, чисто теоретически у меня есть возможность это сделать. Каким, спрашивается, образом?

Я в затруднении уставился на свои лапы, совершенно не приспособленные для работы по камню. Затем — на добросовестно следящий за округой хвост. На смирно стоящего рядом улишша. Деловито умывающуюся нурру… Вряд ли сборщик подразумевал, что затыкать колодец придется моим зверям. Однозначно это — моя задача. Но если я не видел смысла забрасывать источник камнями, подрывать и обрушивать вниз стенки, соваться внутрь, чтобы восстановить барьер между мирами или еще каким-то способом заколачивать эту штуку наглухо, то как, позвольте спросить, его можно уничтожить? Вот была бы у меня при себе безотказная «РГД-5» или «РГН»[9]… или хотя бы замечательная во всех отношениях «Ф-1»[10]…

Хотя стойте!

Зачем мне «Ф-1», если есть аккумуляторная пластина?!

Нет, с собой я ее не принес, оружие и сумку паскуда Рез тоже забрал, но на кой они нужны, если как минимум одну зарядную пластину я смогу добыть, просто поменяв личину нурра на матрицу мастера Шала?!

«Нет… нет, Ули! Подожди! Сперва надо все обдумать, — остановил я улишша, когда тот обрадованно вскинулся и едва не сменил личину прямо здесь и сейчас. — Полноценный взрыв устраивать нельзя — сами по маковку завязнем. И прыгать из личины в личину тоже не стоит — у нас для этого не настолько много резервов. Но использовать энергию аккумулятора для закрытия барьера… это надо хорошенько обдумать и сначала все просчитать, чтобы не обрушить тут по глупости стены или потолок».

Улегшись на пол, я прикрыл глаза и погрузился в память карателя, старательно ища сведения относительно магических аккумуляторов. Довольно быстро выяснил, что для создания полноценного взрыва с обрушением перекрытий и прочими разрушениями заключенная в них энергия не подходит. Но все же нашел способ ее высвободить. И даже заподозрил, что смогу использовать ее по назначению. Вопрос заключался в том, насколько это будет опасно.

— Первый, иди сюда, — прохрипел я, все-таки сменив личину и с трудом откашлявшись. Горло, как в самый первый раз, саднило, говорил я с трудом, зато одежда и обувь были на месте. Да и аккумулятор по-прежнему находился в специальном кармашке на поясе.

Когда улишш послушно подошел, я скинул с себя пропитанное шекком пальто и, закутав Первого, как заботливая мама отправляющегося на мороз ребенка, придирчиво оценил получившееся чучело.

«Слишком мало. Ули, ты сможешь перекинуться еще разок?»

— Ну вот, — устало выдохнул я, добыв для улишша еще одно пальто. — Если первое бросить на пол, а вторым накрыть сверху как одеялом, то магия тебя не заденет.

Первый удивленно прянул ушами и недоуменно высунул нос из-под тяжелой одежки. Старательно обнюхал полу пальто, с задумчивым видом слизнул с него свежую кровь. Но когда я попросил его лечь и снова укутал так, чтобы даже нос снаружи не торчал, все-таки недоуменно замер.

— Ничего, — утешил его я. — Это всего на пару минут, пока магия не погаснет. В аккумуляторе она менее концентрированная, чем в луче тагора, поэтому шекка должно хватить. Изь, как у тебя с фэйталом?

Хвостяра проглотил горстку «жемчужин», оставленных для него нуррой, и, довольно щелкнув иглами, встопорщил чешуйки.

Отлично. Если он успел усвоить все, что сожрал, пока мы гонялись за некко, то и остальная чешуя должна была в достаточной степени насытиться металлом, чтобы спокойно пережить ту концентрацию магии, которую я планировал здесь создать. Мастеру Шалу, конечно, такие задачки решать не приходилось, поэтому его память не могла точно сказать, что случится, когда я разрушу аккумулятор. Но если считать, что хранившаяся в нем энергия была той же самой, что испускал тагор, то последствия от соприкосновения с ней следовало ожидать такие же. Ну, может, чуточку мягче.

Как именно это отразится на колодце, я тоже не знал. Но предположил, что, подобно тагору, эта магия не затронет неживые объекты. Значит, обвала можно не опасаться. Что же касается барьера… интуиция подсказывала, что в подобной ситуации его лучше сжечь. Вернее, прижечь, как обычную рану, после чего вывернутый наизнанку зев должен скукожиться, схлопнуться и перестать служить перемычкой между мирами.

— Ну что, рискнем? — пробормотал я, подбросив на ладони уже не одну, а две пластинки.

Забравшаяся на мое плечо нурра благоразумно вцепилась лапками в воротник залитой кровью рубахи, а закутанный в кожу улишш нетерпеливо рыкнул. Я взглядом смерил расстояние от него до колодца. Поправил целехонький нагрудник, от которого уже успел отвыкнуть. Второй такой же приладил на спину. Чего добру пропадать? Затем мельком покосился на собственные ладони, где под кожей проступили очертания змеиных чешуек. И, пожалев, что у Ули недостаточно сил, чтобы создать для меня еще одно пальто, одним движением надломил зарядные пластины.

Ну, была не была…

Оба аккумулятора сухо хрустнули и развалились на части, озарив погруженный во тьму зал пока еще слабенькой вспышкой света. Мою ладонь чувствительно обожгло. Затем на ней расцвело самое настоящее маленькое солнце. Я, мысленно перекрестившись, со всей дури швырнул его в зияющий чернотой колодец и, мысленно отсчитывая про себя тины, кинулся к Первому, чтобы накрыть его не только пальто, но и собой.

Уже на счете «два» у меня за спиной полыхнуло.

Причем так, что мне опалило веки, а спину обожгло до такой степени, словно в нее кинули заклинание из школы огня. Немаленький зал озарился настолько ярким светом, что можно было рассмотреть каждую трещинку и каждый камешек на загаженном полу. Я еще успел заметить на бегу, как попавшие под этот свет трупы принялись стремительно ссыхаться, съеживаться и рассыпаться на куски, прямо на глазах превращаясь в груды самого обычного пепла. А затем свет ударил не только со спины, но и у меня из-под ног. Что-то непонятное прокричал Ули. Сжавшийся в комок Первый под двумя плащами болезненно взвизгнул. А я, мгновенно ослепнув, все-таки прыгнул, прямо на ходу меняя облик с человеческого на звериный. Мысленно велел мелкому не дергаться, чтобы ненароком не впустить под пальто опасный для него свет. Затем упал, накрыв улишша собой. И искренне понадеялся, что правильно рассчитал время и после всего этого мне не придется выращивать моих нуррят заново.

Когда нестерпимый свет погас, я еще долго лежал, пытаясь проморгаться и избавиться от пляшущих перед глазами разноцветных звездочек. Чешую на боках по-прежнему саднило. Подушечки лап горели. Веки, казалось, были посыпаны перцем. Но в целом я, как ни странно, не пострадал.

«Ули, вы как?»

Завозившийся подо мной улишш тихо заскулил, показывая, что еще жив. И тут же передал через брата, чтобы я с него слез, иначе в скором времени останусь без помощников.

Помотав головой, я сполз на пол и, щуря отчаянно слезящиеся глаза, огляделся.

Ну, что сказать…

Помещение действительно не пострадало. Потолок не обвалился, стены не почернели, а пол не пошел глубокими трещинами. От некко, само собой, ничего не осталось, кроме ровного слоя устлавшего камни пепла. Ни трупов, ни крови, ни той ядовитой гадости, которая вытекала из самой большой пиявки. А вот тихонько сыплющийся из щелей в потолке пепел подсказывал, что кое-кого мы все-таки не добили. Но теперь и эта проблема решилась, потому что, судя по всему, магический свет озарил не только эту пещеру, но и несколько соседних. Так что об оставшихся там тварях скорее всего можно не вспоминать.

Так. Что со мной?

Лапы на месте. Когти на месте. Сверкающая серебром чешуя выглядит слегка закопченной, но видимых повреждений на ней нет. По-видимому, я не зря столько времени поглощал фэйтал без перерывов.

«Изя, ты как?»

Хвост, стряхнув с себя нападавший сверху пепел, воинственно выстрелил свечой вверх и, повертевшись по сторонам, удовлетворенно щелкнул иглами.

Отлично.

Почувствовав дискомфорт в левом ухе, я удивленно скосил глаза и с неодобрением посмотрел на шлепнувшуюся на пол Пакость. Похоже, эта хулиганка, когда я сменил облик, вцепилась в меня зубами и чуть не прогрызла ушную раковину насквозь, боясь отцепиться даже на мгновение.

Правда, оплошность она тут же попыталась исправить, застенчиво протянув мне два небольших бриллианта. А когда я мотнул головой, показывая, что не голоден, быстренько запихала их в свой волшебный мешочек и с очень гордым видом показала мне пустые лапки.

Ну да. Чем бы дитя ни тешилось…

«Первый, как у тебя дела?»

Стащив с улишша тяжелое пальто, я был немедленно атакован и с воодушевлением облизан, что следовало понимать как безмерную радость от встречи и осознания того, что моя маленькая авантюра не лишила Первого с таким трудом созданного тела. Семь его хвостов были с ним солидарны, поэтому меня не только облизали, но и обласкали со всех сторон, тем самым подтвердив, что с малышней все в порядке.

Только после этого я подошел к краю колодца и настороженно заглянул внутрь.

Хм. Ничего живого, если оно и было, там не осталось. Зато и холод оттуда больше не сочился, и неприятных ощущений эта штука уже не вызывала. Более того, когда я вынырнул в реальный мир и попеременно осмотрел ее в обоих спектрах, то обнаружил, что барьер, который я раньше никак не мог рассмотреть, находится на положенном месте и ничего плохого с ним больше не происходит. Словно то прижигание, которое я ему устроил, действительно помогло, и теперь изнанка не просачивалась в верхний мир, а тот, в свою очередь, не давал возможности ее обитателям безнаказанно в него выбираться.

Интересный эффект. Надо будет запомнить. А при случае все-таки почитать умные книжки и выяснить, как такое стало возможным. Что это вообще за магия? Какие законы лежат в ее основе? Ведь получалось, что тагор карателя — не просто оружие, от которого не было спасения ни живым, ни мертвым. Оказывается, его можно использовать и в мирных целях. И если он настолько хорош, что способен одним махом закрывать даже вот такие грубые разломы между мирами, то черт возьми… я просто обязан его вернуть!

Досадливо клацнув зубами, я отошел в сторону, подобрал с пола камешек покрупнее и, вернувшись к колодцу, сбросил вниз.

Внизу ожидаемо загрохотало, застучало, как если бы в колодце нашлись многочисленные ступени. Спустя какое-то время шум, правда, затих. А потом до моего слуха донесся тихий-тихий плеск, заставивший раздвинуть губы в довольной усмешке.

Вода…

Что ж, дорогу Шэд указал нам правильно. Только, пожалуй, спускаться мы будем в реальном мире, потому что на изнанке, если сорвемся, нас встретит не мягкая водяная подушка, а безучастный ко всему, ужасающе твердый камень, на который лично мне не хотелось приземляться с такой высоты.

Отсутствие веревок ни меня, ни Первого не смутило. Подумаешь, не за что зацепиться! А когти на что? Подавая пример, я повернулся к колодцу тылом, сполз вниз, цепляясь передними лапами за камни. Прочертил в полу глубокие царапины. Едва не укусил Пакость, которая в самый неподходящий момент решила сигануть мне на макушку. Кое-как удержал равновесие и, нащупав задними лапами опору, принялся осторожно спускаться.

Первый от меня почти не отстал, при этом умудрившись намертво прилепиться к стене и сползать по ней, как муха — мордой вниз, словно законы гравитации были ему неведомы.

Я сперва даже заволновался, гадая, не свалится ли с улишша тяжелая корона. А потом позавидовал как его ловкости, так и тому, что семь хвостов не только играли для улишша роль дополнительной страховки, но и головной убор придерживали, чтобы не оставить нас без ценного приобретения. А когда на выщербленной стене и впрямь стали появляться старые, местами полуобвалившиеся от времени, жестоко обгрызенные кем-то каменные ступени, я перевел дух. И дальше спускаться стало намного легче.

Ун через десять мы с Первым добрались до округлой дыры в стене, от которой в сторону отходил достаточно широкий, почти до потолка заваленный камнями и усыпанный свежим пеплом тоннель.

Шестой уровень.

Интересно, сколько тут обитало некко и на какое расстояние от колодца распространилась магическая волна? Понятно, что не на весь лабиринт. Шагов на сорок. Ну, может, чуть больше, если пластинки пролетели в непосредственной близости от тоннеля. А дальше твари наверняка выжили, хотя, надеюсь, их стало гораздо меньше.

Поведя носом, но не учуяв внутри ничего живого, я перепрыгнул с одной ступени на другую и принялся спускаться дальше.

А вот и нужный нам седьмой уровень… хм… да тут даже два тоннеля, расходящиеся в разные стороны. Какой из них восточный? Ага, вижу. Вон метка в виде флажка. Первый, ты где?

Улишш, выбравшись в тоннель первым, коротким рыком подтвердил, что получил соответствующие указания от брата. А затем терпеливо дождался, когда я его догоню, и вопросительно на меня посмотрел.

Я же тем временем с сомнением глянул в шахту, которая уходила намного глубже, чем мы могли себе представить.

И на кой фиг ее приспичило делать такой глубокой? Что там вообще могло понадобиться строителям, разбойникам и контрабандистам? Они что, там алмазы добывали? Тайники строили? В такой близости от капризной реки, наверняка каждый год заливавшей эти тоннели под завязку?

Покачав головой, я отвернулся и, перейдя на изнанку, двинулся на восток, ориентируясь на метки строителей. Не было у меня никакого желания исследовать нижние уровни. И без того, считай, сутки проторчал под землей. Скоро небось уже рассветет. Птички запоют. Паскуда Рез вернется в Орден, чтобы доложить о моей преждевременной кончине…

Нет, я не злой, но поквитаться с ним очень хотелось. И пусть с точки зрения мастера-вора этот урод поступил правильно… пусть мастеру-карателю Шалу он был ничем не обязан… пусть он даже не стал марать руки и сохранил мне жизнь, когда легко мог ее отнять… но повидаться с ним еще разок было необходимо.

Насчет нииса я пока не решил. Хотя в глубине души прекрасно понимал, что объективно предъявлять ему претензии не за что. В нашем сотрудничестве мы оба блюли исключительно собственные интересы. И пока они пересекались, все были довольны. Как и Рез, ночной король был мне ничем не обязан. Все мои заказы он оплатил честно. Ну а то, что насчет последнего кое-что утаил… дак и я ему многого не сказал. Хотя, возможно, именно по этой причине я был все еще жив, а не валялся посреди груды старого барахла, в муках испуская дух.

Единственное, что меня по-настоящему интересовало, это причина, по которой Рез, убрав моими руками «ужас подземелий» и тем самым решив сразу несколько проблем, не забрал с собой Пакость. По идее это было логично. Редкий артефакт с необычными свойствами, полная безопасность, которую обеспечивала магическая шкатулка…

Но потом я сообразил — мало того, что шкатулка была местной и просто так ее вынести бы не удалось, так вору и не было смысла делать лишние телодвижения. Пока я оставался живым, приручить нурру ему бы в любом случае не свезло. А без этого ее даже продать было проблематично. Не говоря уж о том, что любое неосторожное движение могло привести к открытию шкатулки и целому вороху проблем, которые могла создать взбешенная зверюга, прекрасно знающая, что такое месть.

А так я остался в тайнике. Пакость осталась в тайнике. Под лучшей в мире защитой, которую ни магу, ни карателю не удалось бы преодолеть. Отсюда нурру никто бы не выкрал. И не возникло бы ни малейшего риска даже в том случае, если бы она смогла освободиться самостоятельно. А когда я перестану дышать, артефакт попросту дезактивируется, после чего его сможет взять в руки любой желающий. Тот же Рез. Или Шаран. А то и обманутый мною заказчик, с которым, по слухам, у нииса были когда-то проблемы.

Одним словом, Рез поступил мудро. Он не отяготил свою совесть убийством беззащитного. Ничем не нарушил данного мне слова. Достиг всех целей, которые перед собой поставил. Заодно исполнил давнюю мечту. Не посрамил чести мастера-вора. Стал обладателем какого-то редкого артефакта. И принял в отношении нурры на редкость взвешенное и мудрое решение.

Хотя кто знает, каким бы оно было, если бы старый вор знал, кого именно Пакость признала своим хозяином.

Сколько я прошатался по подземелью, трудно сказать, но никак не меньше полутора ринов. Это в общем-то не было особой проблемой, пока меня могла подкармливать Пакость. Однако тот факт, что на седьмом уровне имелось несколько лестниц, уводящих тоннель гораздо глубже первоначального уровня, стал для меня неприятным открытием.

Увидев такую лестницу в первый раз, я как-то сразу подумал о вентиляции, которая наверняка за прошедшие годы разрушилась. Во второй — откровенно заколебался, в ту ли сторону иду. А когда проход в третий раз нырнул на глубину, я с сомнением покосился на значок в виде небольшого флажка на стене и, только убедившись, что по-прежнему двигаюсь на восток, со вздохом начал спускаться.

При этом сказать, что идти было тяжело, я не мог. Завалы, конечно, встречались. Один раз мне даже пришлось их разбирать. Во второй — искать обходные пути, что несколько замедлило наше продвижение. Но в целом дорога оказалась не особенно утомительной. Да и сражаться с некко было не нужно — теперь они бежали от меня сами, торопливо забиваясь в щели и очень стараясь сделать так, чтобы не привлечь к себе внимания. А тех, кто осмеливался замешкаться, моментально сжирали Первый, умудрившийся на сытной кормежке заметно подрасти, и вечно голодная Пакость, которая теперь частенько останавливалась, чтобы забросить в свой мешочек очередной бриллиант.

Рина через два с половиной я с удивлением увидел, как мимо меня величественно проплыл зеленоватый силуэт, похожий на светящуюся в темноте маленькую рыбешку. Намаявшись за день, я даже не сразу вспомнил, что перемещаюсь по изнанке, поэтому и не заметил, в какой момент в реальном мире тоннели затопила вода. Но раз в воде появилась живность, значит, и до реки осталось недалеко. И когда это стало очевидно, я прибавил шаг, стараясь как можно скорее выбраться из подземелья.

Вскоре, помимо рыбешек, на уровне моей головы проплыла, извиваясь всем телом, речная змея.

Еще чуть погодя под ногами начала копошиться мелкая живность, ознаменовав свое появление зеленоватым свечением. Затем вокруг меня стали в изобилии виться такие же полупрозрачные водоросли. После чего появилась рыба покрупнее. А следом за ней и другие речные жители, мимо которых я шел, словно призрак посреди людной улицы, радуясь про себя, что могу преодолеть ее вот так, незаметно и на своих ногах, вместо того чтобы плыть, растрачивая попусту силы.

А силы уходили достаточно быстро — даже когда я был в исходной форме и не расходовал энергию на поддержание чужого облика, длительное пребывание на изнанке истощало мои резервы с такой скоростью, как если бы я регулярно менял одну личину на другую, да еще и испытывал их выносливость в экстремальных условиях. Причем чем больше проходило времени, тем быстрее расходовались силы. И тем сильнее наваливалась стремительно накапливающаяся усталость.

Несколько раз мне приходилось делать остановки, потому что после почти суток непрерывной беготни даже мой выносливый организм требовал отдыха. При этом Первый, пользуясь передышкой, немедленно отправлялся на охоту — с помощью некко он восстанавливался быстрее. А вот Пакость каждый раз подбегала и с беспокойством заглядывала в мои глаза. И время от времени, покопавшись в мешочке, протягивала мне то «Слезу Аимы», то фэйталовую «жемчужину».

К тому времени я так устал, что ел уже все без разбору. Как показала практика, питаться мертвыми душами я не мог — мне их энергия ничего не давала в отличие от улишшей или нурры. И поглощать с пользой для себя я мог только обычную пищу или же ценные минералы, которых в затопленном подземелье практически не имелось. Если бы не нурра с ее запасами съестного, я бы наверняка сдох еще на середине пути. А если бы не Изя с его способностью переваривать даже простые булыжники…

В общем, путешествие по тоннелям далось мне нелегко.

Когда же впереди показалась старая, наполовину развалившаяся каменная арка, сплошь увитая водорослями и снизу доверху облепленная ракушками, я устало улыбнулся и, добравшись до нее, лег прямо там, где стоял.

Какое-то время я просто лежал, без всякого интереса следя за тем, как снуют туда-сюда обитатели Шарры. Однажды успел увидеть, как наверху, над ними, величественно проплывает дно какой-то баржи. Видел изредка спускающихся на глубину длинных змей. Однажды углядел на дне уродливую зверюгу, похожую на зубастую каракатицу. Но не отреагировал даже тогда, когда она проползла в опасной близи и схарчила какую-то рыбину.

Плевать. Я слишком устал, чтобы удивляться. И слишком вымотался, чтобы реагировать на такие пустяки.

В какой-то момент мои глаза сами собой закрылись, и я, кажется, даже задремал, убаюканный вечной тишиной сумеречного мира. Но тут мне на морду с разбегу шлепнулось что-то маленькое. Истошно заверещало прямо в ухо. А потом с такой силой дало в лоб, что я поневоле встрепенулся и вяло уставился на размахивающую лапами нурру, которая сидела у меня на носу и гневно смотрела в мои сонные глаза.

Пока я соображал, стоит ли ее спихнуть или же просто щелкнуть по носу за наглость, с охоты вернулся Первый и тут же принялся поднимать меня с пола. Ули тоже что-то назойливо зудел на заднем плане, но я не прислушивался. Я устал. И безумно хотел спать. Поэтому далеко не сразу сообразил, чего они всполошились. А отыскав в себе несомненные признаки приближающегося истощения, с неохотой поднялся на лапы и вышел из подземелий, присматривая место, где можно было бы взобраться на берег.

Переходить с изнанки в реальный мир прямо на речном дне я поостерегся. Наверняка взлом барьера заберет у меня последние силы, и я, конечно, всплыву, но как рыба — брюхом вверх, что в преддверии крупного речного порта было бы опрометчивым решением.

Поэтому, вздыхая и усиленно отгоняя наваливающуюся усталость, я доплелся до первого попавшегося склона, который показался мне чуточку более пологим. С помощью Первого на него заполз, чувствуя, что еще немного, и засну прямо на ходу. Его же усилиями отыскал недалеко от берега какую-то древнюю развалюху с чудом сохранившейся крышей. И, убедившись, что внутри нет никого, кроме парочки крыс, вывалился в реальный мир в сопровождении беспокойно порыкивающих зверей.

При этом, как я и предполагал, вырубило меня прямо на переходе, поэтому я даже не помню, как опустился на трухлявые доски и когда уснул. А проснулся лишь глубоко после полудня, да и то потому, что где-то поблизости прогромыхала полупустая телега и кто-то смачно выругался, витиевато помянув незнакомых мне людей.

Открыв глаза, я сперва долго не мог понять, где нахожусь и почему вокруг воняет тухлятиной. Но потом все же припомнил вчерашний день. Огляделся. Прикинул время. С досадой сообразил, что наверняка упустил момент, когда Рез вывел из подземелий карателей и вернулся в Орден с докладом. Потом почувствовал, что голоден, и с удовольствием съел скромно лежащую рядом горстку драгоценных камней, к которым прилагалось несколько кусочков фэйтала.

Первого в лачуге не было. Как пояснил Ули — отправился на охоту, чтобы не забирать у меня силы и чтобы я мог восстановиться быстрее. Пакость спала рядом, свернувшись калачиком и смешно наморщив нос, когда я на него дунул.

Мешочек у нее на шее так и остался незаполненным, хотя я видел, как она складывала туда драгоценности. Вероятно, уже успела скормить свои сокровища Изе, благо тот, даже пока я был в отключке, продолжал бодрствовать и деловито мониторил пространство на предмет присутствия врагов.

Убитые им крысы тоже оказались весьма кстати. За время блуждания по подземельям я оголодал так, что одним махом проглотил Изину добычу и даже хвостами не подавился. После этого меня снова потянуло в сон. И я, рассудив, что спешить уже нет никакого смысла, благополучно уснул, проснувшись только в темноте, когда рядом послышались осторожные шаги.

— Урр-р, — проурчал вернувшийся Первый, положив к моим лапам истекающий кровью окорок и демонстративно подтолкнув его носом.

«Очень вовремя, — облизнулся я. — Спасибо, брат».

А когда прикончил принесенную улишшем еду, почувствовал, что больше не помираю от усталости. Другой вопрос, что в подобном состоянии сунуться на изнанку я бы все равно не рискнул, а в личине нурра в реальном мире бегать было опасно. Сил на то, чтобы снова стать человеком, у меня еще не появилось. Поэтому я не стал пороть горячку, а сперва дождался, пока близлежащие улицы опустеют, и только после этого выбрался из своей конуры.

Благодаря Первому я уже представлял, в какой именно части города оказался. И навскидку прикинул, как быстрее добраться до городского порта. Нет, в старое логово я соваться не собирался. Там могли остаться ловушки. Но рядом с портом находились продовольственные и всякие другие склады, где я охотился раньше. И раз уж я не настолько восстановился, чтобы отправиться выяснять отношения с Резом, то стоило для начала привести себя в порядок.

До нужного места я добрался меньше чем за рин, воспользовавшись испытанным методом передвижения и снова оккупировав городские крыши.

Примеченный мною еще раньше склад тоже никуда не делся, а испорченную крышу так до сих пор никто и не обнаружил. Благодаря чему мне даже не пришлось прикладывать усилий, чтобы проникнуть внутрь. Разве что спускаться вниз с удвоенной осторожностью, поскольку на лапах я держался еще не слишком уверенно.

На этот раз о скрытности я не беспокоился и, добравшись до съестного, подверг безжалостному уничтожению все, что только попалось в поле зрения. Досыта налопавшись вяленого мяса, мороженой рыбы, всевозможных круп, зелени и местных фруктов, я перебрался на соседний склад, где хранились железки. Без зазрения совести пошуровал и там. Наелся до отвала. От сытости даже начал икать. А когда в моей душе все-таки шелохнулась совесть и подсчитала, на какую сумму я разорил сегодня владельца склада, со стороны двери послышался скрежет ключа в замочной скважине, затем тихий скрип, осторожные шаги и чьи-то приглушенные голоса.

Я обратился в слух и припал к верхней полке, на которую успел запрыгнуть, чтобы без помех выбраться на крышу.

Как оказалось, на склад вошли двое. Вели себя достаточно уверенно. По сторонам не озирались и явно знали, куда идут. Но, судя по шепоту, это были не охранники. Сумеречным зрением я прекрасно видел, как деловито топают вдоль стеллажей две неопознанные личности, присматриваясь к стоящим на полу ящикам. А когда моих ноздрей коснулся их запах, я удивленно замер.

Ба-атюшки…

Да мне, наверное, приснилось! Или же леди-удача снова обо мне вспомнила, устроив эту неожиданную встречу!

Голоса я бы, конечно, по прошествии времени не узнал, да и любым другим способом вряд ли сумел опознать эту парочку, даже если бы мы столкнулись нос к носу. Но вот запах отчетливо подтверждал — сейчас внизу шли те самые люди, которые год назад, таким же поздним и отнюдь не прекрасным вечером, без всяких угрызений совести прирезали в подворотне беспомощного старика.

Снова втянув ноздрями воздух и удостоверившись, что не ошибся, я сузил глаза.

Ну что, ребята, вот мы и встретились. На ваше несчастье, я не забыл про беднягу Лурра. А вы, интересно, помните?

Когда они прошли мимо, я аккуратно спрыгнул на пол и, немного отстав, двинулся за убийцами. Попутно попросив Ули изменить цвет чешуи с серой на черную и полностью слившись с темнотой.

Первого отрывать от охоты не захотел — здесь мне его помощь не понадобится. А вот Пакость, которая тоже нашла чем поживиться, вскоре сама объявилась и, спикировав откуда-то мне на холку, едва слышно зашипела.

— Что? — вдруг занервничал один из гостей. Высокий, худой, с тщательно прилизанными светлыми патлами и бегающим взглядом. — Гарой, ты это слышал?

Второй гость, явно постарше, пониже ростом и заметно шире в плечах, смачно харкнул себе под ноги.

— Хватит трястись, идиот. — Голос у него оказался грубым, хрипатым, словно у простуженного. Или же как у курильщика с большим стажем. — Что ты как баба? Только дергаешься и визжишь не по делу!

— Да пошел ты… — яростно прошептал в ответ тощий, звякнув ключами. — Между прочим, это мне предъявят претензии, если тут что-нибудь пропадет! И это мне придется отвечать, если обнаружится, что охрана вместо того, чтобы усилить бдительность, сейчас жрет в три горла в караулке и добрым словом поминает хозяйское вино!

Идущий вразвалочку крепыш снова сплюнул.

— Да кто чего узнает? Мы как сюда пришли, так и уйдем. Какого хотта я тебя только в долю взял?! Как ты был мелким ссыкуном, так и остался!

Тощий метнул в подельника яростный взгляд, но комплекция не позволяла ему просто так взять и врезать хамоватому крепышу по морде. Поэтому парень ограничился только тем, что показал чужой спине неприличный знак, который на местном жаргоне означал что-то вроде оттопыренного среднего пальца, и ощерил в ухмылке мелкие зубы.

Я, кстати, не ожидал, что убийцами Лурра окажутся такие люди. Мне почему-то казалось, что на один жалкий молг могли позариться какие-нибудь бродяги. Нищие. Не отягощенные муками совести оборванцы, для которых одинокая монета могла считаться настолько ценной добычей, что ради нее стоило убить.

А эти люди оказались весьма неплохо одеты. Тощий был гладко выбрит, причесан и ухожен. Помимо добротных, стачанных явно не на коленке ботинок, на нем была чистая рубаха и какой-то кафтан, старательно вышитый по краям. Крепыш был одет попроще, но и он ходил далеко не в рванье. Кожаная жилетка, сапоги и пояс выглядели совсем новыми. Болтающиеся на поясе ножны тоже явно не на помойке подобрали. Короткая черная бородка была определенно подстрижена. Не говоря уж о том, что грязными и неумытыми этих двоих я бы даже сослепу не назвал.

Тем более тощий, если не соврал, имел постоянную и довольно непыльную работенку. Крепыш, судя по всему, был моряком и тоже не бедствовал. Так какого ж черта им понадобилось убивать одинокого бедняка, от которого при всем желании нельзя было ждать хорошей добычи?!

— Вот он! — довольно оскалился крепыш, остановившись возле целой пирамиды из поставленных друг на друга ящиков. — Вон моя метка.

Тощий подскочил ближе, загородив весь обзор. Но судя по шуму и производимым телодвижениям, парочка вознамерилась вытащить один из ящиков из общей кучи.

Насколько я мог судить, ящик был довольно большим и стоял в самом низу, поэтому ворам пришлось изрядно постараться, чтобы его освободить. Крышку они вскрыли тут же — крепыш вытащил из ножен устрашающих размеров тесак и, просунув лезвие под доски, с легкостью выдрал гвозди из пазов.

По складу разнесся мерзкий скрип, от которого тощий аж подпрыгнул и суматошно огляделся.

— Да тише ты! Неровен рин кто услышит!

— Не лезь под руку, сопляк, — рыкнул крепыш, убирая нож на место. — Мешок давай! Тут делов-то всего на пару ун!

Тощий засуетился, снова зазвенел висящими на поясе ключами, а затем приподнял кафтан и выудил из-под него старательно свернутый холщовый мешок. Крепыш его нетерпеливо вырвал, раскрыл и, бросив на пол, запустил обе руки внутрь ящика.

Мне, признаться, стало интересно, поэтому я перешел на изнанку и подобрался поближе, желая выяснить, на что же именно позарились эти двое. Но с изнанки видно было плохо, запаха я тоже не ощущал. Только и того, что заметил, как крепыш вынимает из ящика туго перевязанные веревками кожаные мешочки и не особенно аккуратно складывает в большой мешок.

Мешочков оказалось ровно три десятка.

Когда все они перекочевали в мягкую тару, воры вернули крышку на место. Крепыш снова достал нож, приставил лезвие к шляпкам гвоздей плашмя и парой ударов крепкого кулака загнал их на место. После чего ящик задвинули обратно, навалили сверху других вещей. Затем крепыш поднялся и, забросив потяжелевший мешок на плечо, двинулся к выходу.

Тощий посеменил за ним.

Я, ненадолго задержавшись, отступил в тень. А как только парочка удалилась на безопасное расстояние, вернулся в реальный мир и принюхался.

Фу. Гадость какая.

Запах, который остался возле подозрительного ящика, был резким, едким и явственно травяным. Мне он был незнаком. Шал по этому поводу тоже ничего не смог сообщить. А вот в памяти Лурра имелись нужные воспоминания, но мне понадобилось время, чтобы в ней покопаться и понять, что таким характерным запахом обладают листья луокки[11] после того, как их высушат и истолкут в труху.

Это что же, у нас тут контрабанда и наркоторговля в одном лице?

— Отличная добыча, — подтвердил мои подозрения быстро удаляющийся крепыш. — Зусь дает по золотому за каждую унку[12] товара. Представляешь, сколько мы сегодня заработали? Просто за то, что встретили груз и обеспечили его безопасное хранение?

О. Так вы всего лишь посредники…

На роже тощего появилось странное выражение, в котором смешались алчность, нетерпение и сожаление. О чем уж он пожалел в этот миг, я не знал, но при виде его жадного взгляда, упавшего на раздувшийся мешок на спине у подельника, я неожиданно понял, как отплатить им за смерть старика.

Воры, убийцы, а теперь еще и сбытчики наркоты…

Я снова нырнул на изнанку, в два прыжка нагнал торопящуюся убраться со склада парочку. Велел Изе подобрать с пола валяющуюся не по делу железную трубу. И, улучив момент, когда тощий засмотрелся в сторону, выпустил хвостяру на волю.

Тот, совершенно правильно уловив мою мысль, коротким проколом пробил барьер, выбрался в реальный мир и, держа трубу в зубах, от души огрел ею идущего первым крепыша по затылку.

Звук при этом раздался такой, что тощий вздрогнул и непонимающе повернулся. Но Изя исчез так же быстро, как и появился. А вот бородатый крепыш приглушенно охнул, согнулся в три погибели, выронив из резко ослабевших рук мешок. Но сознания не потерял. Только на колени грохнулся и, проведя ладонью по пострадавшей части тела, с недоумением воззрился на появившуюся на пальцах кровь.

— Гарой, ты чего? — испуганно замер тощий, когда крепыш обернулся и посмотрел на него налитыми кровью глазами. — Че случилось-то?!

Морячок явственно зарычал.

— Ты что, сопляк… избавиться от меня вздумал?! В спину… гаденыш… будто я тебе уже и не брат!

— Гарой, это не я! Ты в своем уме?!

Крепыш молча поднялся.

— Гаро-ой, нет! — отчаянно взвизгнул тощий, когда у подельника нехорошо изменилось лицо, в глазах метнулось пламя, а толстые пальцы сжались в кулаки. — Не надо!

Пока они отвлеклись, я зашел тощему за спину и, сделав еще один прокол в барьере, демонстративно уронил окровавленную трубу на пол.

Железка упала с таким грохотом, что злость в глазах крепыша сменилась настоящим бешенством. Он взревел, мгновенно став похожим на обезумевшего зверя. Тощий при виде столь явного доказательства его вины буквально взвыл. А потом развернулся и опрометью кинулся прочь, пугая темноту своей побелевшей физиономией и выпученными глазами, в которых метался уже не страх, а полноценный, какой-то животный ужас.

Крепыш нагнал его тут же, в проходе между стеллажами, прыгнув следом и впрямь словно дикий зверь из засады. Коротким ударом свалив тощего с ног, он с рычанием навалился сверху, отвешивая отчаянно верещащему парню тяжелые удары. Но тот, к моему несказанному удивлению, не только не потерял сознания от первой же оплеухи, но и отчаянно сопротивлялся. Даже каким-то чудом сумел перевернуться, чтобы не остаться совсем беспомощным. Неумело, но на удивление успешно прикрывал лицо, пинал подельника в спину коленями, вертелся ужом и инстинктивно пытался сбросить крепыша на пол… но увы, силы были не равны. Если бы крепыш к тому времени не был так взбешен, то все закончилось бы намного раньше. Но тот, похоже, впадая в ярость, полностью утрачивал над собой контроль. Поэтому был слегка неточен в ударах, рассчитывал больше на силу, чем на умение. И слишком далеко откинулся назад, когда тощий, извернувшись, зубами вцепился в его руку, тем самым открывая противнику уязвимый живот.

Наверное, крепыш и с Лурром вел себя так же? Возможно, сперва зажал его в подворотне. Потребовал отдать честно заработанный молг. А когда старик, для которого серебряная монета была не только средством к существованию, но и лишней возможностью помочь беспризорным детям, отказался, Гарой… наверное, также озверел? И, взбешенный сопротивлением немощного травника, пару раз пырнул его ножом, чтобы не рыпался?

Разумеется, Лурр не мог этому воспрепятствовать. Для полноценной борьбы он был слишком слаб и неизлечимо болен. А вот белобрысый своего шанса не упустил и, отчаянно не желая умирать, выхватил из ножен отшатнувшегося моряка висевший у того на поясе здоровенный нож. Ни времени, ни пространства для хорошего замаха у него, правда, не было, но рука парня не дрогнула. Поэтому нож, блеснув во тьме, с хрустом пробил кожаную жилетку и вонзился в живот крепышу чуть пониже ребер.

Моряк взревел, словно раненый медведь, и обрушился на распластанного по полу парня с удвоенной силой. Тот, не успев подтянуть руки обратно к голове, закономерно пропустил удар. Следующий удар ожидаемо вышиб из него дух. Белобрысый со стоном обмяк, безвольно уронив руки на пол. Но крепыша это не остановило, поэтому он продолжил с остервенением молотить и без того превратившееся в кашу лицо подельника, буквально вбивая лицевые кости в череп. До тех пор, пока там что-то не треснуло, а голова белобрысого не запрокинулась под совершенно неестественным углом, тем самым доказывая, что убивать его больше не было смысла.

В последний раз взревев, крепыш в остервенении ударил мертвого парня и сполз на пол. Какое-то время просто сидел, с силой зажимая кровоточащий бок. Затем ощупал торчащую оттуда рукоять ножа. Шевельнул губами. Но вскоре неловко поднялся, доплелся до брошенного мешка и, волоча его по полу, потащился к выходу.

Я молча последовал за ним по изнанке. Тихо. Незаметно. Старательно обходя оставшиеся на полу кровяные лужи. Когда моряк споткнулся в первый раз, ненадолго остановился, давая ему время прийти в себя. А когда тот упрямо мотнул головой и потащился дальше, так же безмолвно последовал за ним, бесстрастно отсчитывая последние минуты его жизни.

Проникающее ранение в брюшную полость обычно дает скверный прогноз для здоровья и жизни. А глубокая ножевая рана, затрагивающая печень, и того хуже. Если я правильно понимаю, у мужика сейчас обильное внутреннее кровотечение. И ноги он переставляет лишь благодаря адреналину и ослиному упрямству.

Когда крепыш добрался до двери и, привалившись плечом к косяку, сделал новую передышку, я только недобро улыбнулся. Но все же последовал за убийцей на улицу, благо дверь они на ключ не закрыли.

Уже там, оказавшись посреди погруженного в темноту переулка, силы начали покидать крепыша с такой скоростью, что он все-таки пошатнулся и выронил драгоценный мешок из ослабевших пальцев. Я, подойдя, смахнул его лапой на сумеречную сторону. А когда убийца, сделав еще несколько неуверенных шагов, все-таки упал, я так же неслышно подошел и спокойно взглянул на его побелевшее от боли лицо.

Просто стоял, смотрел и ждал. До тех пор, пока мужик не растерял последние крохи жизненных сил и из раненого не превратился в стремительно остывающий труп.

— Ну наконец-то! — с невыразимым облегчением воскликнул Макс, когда я добрался до дома и, клацая когтями, зашел в спальню. — Олег! Почему так долго?! Где вы пропадали?!

Я с ворчанием улегся на пол и, сменив личину нурра на облик мальчишки Рани (он был самым простым для воплощения), выразительно поморщился. На этот раз Ули не смог меня избавить от боли полностью, поэтому пару неприятных ун я все-таки пережил. И лишь когда разбитый затылок перестал немилосердно ныть, сбросил с себя окровавленные тряпки, перебрался с пола на кровать и, подключив сумеречное зрение, хмуро уставился на переливающийся всеми цветами радуги кристалл.

— Олег? — настороженно мигнул Макс, когда запрыгнувшая на комод Пакость беспокойно заметалась туда-сюда. — Что-то не так?

— Нам придется покинуть это место.

— Как?! Мы же только начали обустраиваться!

Я угрюмо промолчал, а Макс при виде выбравшегося с изнанки Первого, издал странный звук.

— О-олег… что это значит?

Я так же молча стащил с улишша блистающую каменьями корону и бросил ее на комод. После чего погладил умного зверя по голове и, буквально упав на постель, принялся рассказывать.

Говорил кратко, стараясь не заострять внимание на деталях, но прошло все равно не меньше рина, прежде чем я замолчал и мрачно уставился в потолок.

— Похоже, мы поторопились уничтожить старое логово, — растерянно проговорил Макс, когда переварил новости. — Сейчас было бы самое то туда вернуться. Почему ты считаешь, что опоздал с визитом в Орден?

— По инструкции, в случае гибели одного из членов отряда решение о возвращении принимает координатор. В случае смерти координатора, его обязанности берет на себя второе по значимости лицо. Как правило, это командир ночной смены. Но поскольку Жоша тоже нет в живых, то отряд должен был собраться и отправиться в резиденцию немедленно. То есть сразу, как только Рез вернулся и сообщил о моей смерти.

— Разве ему могли поверить на слово и просто уйти, не удостоверившись в вашей с Жошем гибели? — озадачился еще больше Макс.

Я прикрыл глаза.

— От развилки до нужного тоннеля идти не так уж долго. Когда не надо отвлекаться на некко… а все второстепенные лазы я собственноручно перекрыл… это займет не больше пары ринов. Я, если помнишь, все это время провел в тайнике, пытаясь избавиться от яда. Потом остаток ночи искал дорогу на поверхность. Еще почти день проспал… так что даже если каратели замешкались и сперва надумали разобрать завал, чтобы отыскать тела, они уже должны были вернуться и доложить магистру, что операция закончилась провалом.

— Твое тело они бы по-любому не нашли. Но в Орден тебе идти нельзя… — пробормотал Макс.

— Да. Во второй раз в мое чудесное воскрешение никто не поверит. Особенно если Рез не промешкал и уже дал официальные показания.

— Думаешь, он действительно знает, как обмануть амулет правды?

— Вряд ли магистр настолько усомнился в словах мастера-зодчего, что дело дошло до амулета. Скорее всего обошлись формальностями и простым заклинанием. А оно в отличие от амулета работает очень поверхностно. Сканирует лишь основные показатели организма вроде сердцебиения и ауры. И как и сказал Рез, его действительно легко обмануть. А вот амулет обмануть не удастся — он влияет на разум напрямую, вынуждая говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Но поскольку даже в Ордене таких амулетов осталось крайне мало и каждый ценится на вес даже не золота, а самородного фэйтала, то боюсь, Рез уже сделал свое дело, и теперь для Ордена официально я мертв. А это, в свою очередь, означает, что матрица мастера Шала стала для меня не только бесполезной, но и опасной.

Макс немного помолчал, а потом вздохнул.

— Значит, нам и впрямь пора подыскивать другое жилье. Еще день-два, и сюда нагрянут с проверкой, желая убедиться, что мастер-каратель не оставил тут принадлежащих Ордену вещей. Куда планируешь податься?

— Пока не решил. Но на первое время можем занять какой-нибудь малопосещаемый чердак в одном из домов на окраине. Есть у меня парочка на примете…

— То есть опять всю защиту с нуля ставить, — снова вздохнул Макс. — Да и эту, наверное, придется возвращать к прежнему уровню?

Я только кивнул.

Да. В этом доме лучше будет вернуть все, как было при жизни настоящего мастера Шала. Так надежнее. Но сейчас меня гораздо больше волновало, где находится мой тагор и как долго в Ордене будет продолжаться следствие по моему делу.

Резко сев на постели, я поискал глазами улишша.

— Первый, иди-ка сюда. Думаю, вам пора разделиться. Вы готовы вернуть себе нормальные тела?

Нурр только оскалился.

— Тогда давайте сейчас. У меня есть для вас несколько заданий, для которых время почти не терпит. Ули, помоги!

Первый уткнулся носом в мои ладони и закрыл глаза, после чего его тело знакомо поплыло и задрожало, словно мираж в пустыне. Пакость, заметив неладное, встревоженно пискнула и попыталась вмешаться, но я на нее шикнул, и она застыла на комоде соляным столбиком, беспокойно следя за гуляющими по телу улишша волнами.

К счастью, обратный процесс прошел намного легче, чем ожидалось, и оказался не таким мучительным для нуррят, как объединение душ. Поэтому всего через несколько ун тело Первого буквально рассыпалось, развалилось на куски, будто плохо слепленный кулич. А еще через уну на месте каждого такого куска сформировалось по полноценному нурру, которые встретили свой старый облик облегченным рыком.

— Вот это да! — прошептал Макс, когда вокруг кровати запрыгали восемь прилично подросших за сутки нуррят. — Кто бы мне раньше сказал, что улишши на такое способны, — ни за что бы не поверил!

Я улыбнулся.

— Я тоже не знал, что они настолько полезные. Но, наверное, первоначальная форма им и тут помогла. Мое тело тоже достаточно пластично. Хотя и не настолько, чтобы проделывать подобные фокусы. Так, малышня, если вы голодны, сбегайте перекусить по-быстрому. А если нет, то тогда слушай мою команду!

Звери тут же успокоились и, выстроившись вокруг меня полукругом, внимательно выслушали приказ. После чего дружно рыкнули, вильнули хвостами и, нырнув на изнанку, стремглав умчались выполнять важное поручение.

— Эм… Олег? — осторожно спросил Макс, когда улишшей и след простыл, а я с облегченным вздохом развалился на постели и закрыл глаза. — Как ты себя чувствуешь?

— Странно, — признался я. — Такое ощущение, что я — это совсем не тот я, который когда-то попал на Ирнелл в качестве гостя.

— Тебя смущают твои поступки? — еще осторожнее уточнил он.

— Не смущают. Но сегодня я… пусть и чужими руками… убил двух человек. Причем тех, кто ничем мне не угрожал. От кого не надо было защищаться. Людей, которые, хоть и взяли грех на душу, лично передо мной ни в чем не были виноваты. Я их увидел, узнал, осудил и умышленно уничтожил. Я смотрел, как они умирают, Макс. И во мне совершенно ничего не дрогнуло, хотя раньше я таким не был.

— Ты думаешь, это смена матрицы так на тебя повлияла?

— Да, — снова признался я. — Я почувствовал себя сегодня так, как мог бы почувствовать и поступить мастер Шал. Расчетливо, спокойно и жестоко. Но при этом каратель не стал бы никого убивать чужими руками. Он бы просто подошел и выстрелил в подлецов в упор. А действовать исподтишка… нет. Это, скорее, манера Рани.

— Ты стал сам на себя не похож… Ты об этом пытаешься сейчас сказать?

Я открыл глаза и, глянув на давно не крашенный потолок, в третий раз вынужденно признал:

— Такое впечатление, что матрицы меняют меня гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Поначалу меня еще смущала мысль о воровстве, но вместе с личиной мальчишки я стал воспринимать это как должное. Даже с ниисом был не прочь поработать. Больше того — мне понравилось. Еще раньше я думал, что не смогу так легко убить человека. Разве что в случае самообороны, как с Ошши. Но вот пришел мастер Шал, и теперь для меня это не проблема. Жоша и его приятелей я убил, даже не задумавшись. Я больше о них не вспомнил, пока бродил по подземелью. Я даже сейчас уверен, что поступил правильно… и в каком-то роде это действительно правильно, потому что те люди были далеко не самыми достойными членами общества. Они заслужили свою участь. Так же, как и двое подонков, которые испустили дух на припортовом складе. Проблема в том, что несколько месяцев назад я бы не рискнул взять на себя роль судьи и одновременно палача. А сегодня для меня это оказалось совсем несложно.

— Знаешь, — отозвался после небольшой паузы Макс, — я думаю, что плотное соприкосновение с чужой личностью так или иначе оставляет свой след. Влезая в чужую шкуру, ты на время действительно становишься кем-то другим. Проникаешься чужими мыслями, эмоциями, принципами… и некоторые из них остаются даже после того, как личина исчезла.

— Ты не думаешь, что со временем этих принципов и мыслей станет так много, что я перестану быть тем, кем себя считал? И с годами то, что было моим, растворится во всем том, что приходит с чужими личинами?

Макс тихо вздохнул.

— Наверное, ты прав. И опасность того, что однажды ты потеряешь себя окончательно, действительно существует. Но мне почему-то кажется, что все не так страшно. И мастер Шэдоу очень не зря подобрал тебе для первого раза матрицу Лурра.

Я нахмурился.

— Старик?

— Честный старик, — тихо поправил меня Макс. — С устоявшимися моральными принципами, много чего повидавший и осознавший истинную цену жизни и смерти… Самое первое впечатление от встречи с новым, как правило, бывает для нас и самым значимым. Поэтому даже если ты и забираешь у своих матриц какие-то чувства, то у старого знахаря ты должен был взять их больше всего. И, наверное, именно поэтому тебя сегодня вообще посетила мысль, что ты мог совершить ошибку.

Я замер.

Черт меня задери…

Неужели правда?! Неужто Шэд заранее предвидел мои трудности и сделал так, чтобы у меня… простого русского парня с не бог весть каким жизненным опытом… появилась полноценная эмоциональная база, на которую я, работая с другими матрицами, мог бы опереться? Но тогда получалось, что некоторые поступки, которым я поначалу не мог найти объяснение, были продиктованы ненавязчивым влиянием открытого, поразительно чистого душой и в чем-то даже сердобольного старика…

Наверное, я и к улишшам начал относиться, как к детям, именно благодаря ему?! Да и сейчас задумался о происходящих со мной странностях сугубо потому, что они не укладывались в систему ценностей старого травника?!

Мля-а…

Сколько же во мне тогда осталось исконно моего, родного?! Какие поступки я совершил, исходя из собственных принципов, а какие были продиктованы влиянием чужой личины?! И сколько вообще я успел хватануть от дурного, не отягощенного совестью пацана, безнадежно больного старика или же хмурого, не способного на компромиссы карателя?!

— Тебе стоит быть осторожнее при выборе матриц, Олег, — тихо сказал Макс, когда до меня дошел весь смысл произошедших изменений, и я аж вздрогнул, до печенок проникнувшись тем, о чем сейчас подумал. — Слишком тесное слияние разумов может быть опасно. А если какая-то матрица окажется особенно сильна, то со временем она может разрушить все, что тебя составляет.

— Я понял, — так же тихо ответил я. — Каждая новая матрица — это потенциальная угроза для моей собственной личности.

— Такова цена твоих способностей, — подтвердил Макс. — Поэтому не сближайся с матрицами слишком тесно. Не давай им проникать в твои мысли. Не носи ни одну из них слишком долго. И не позволяй им руководить твоими поступками.

Я вытер со лба неожиданно выступившую испарину.

— Спасибо, друг. Я это запомню.

Больше я так и не уснул, будучи не в силах забыть недавний разговор и страстно желая разобраться с возникшей проблемой. Однако ковыряться в самом себе с непривычки оказалось сложно. Я долго не мог понять, где искать пресловутое чужое влияние, а на что можно махнуть рукой.

Правда, ближе к рассвету я все же нашел выход из ситуации и взял за основу того себя, каким был, пока не умерла мама. И вот так, шаг за шагом анализируя собственные поступки, сравнивая ощущения от них с теми чувствами, которые могли бы меня посетить, если бы я сделал то или иное три с небольшим года назад, составил более или менее внятное впечатление о том, что во мне осталось моим, а что я позаимствовал у своих матриц.

Исходя из полученных данных, я выяснил, что благодаря Рани научился быть гораздо хитрее, чем мне это было свойственно раньше. Хилый мальчишка, не способный отстоять свое мнение даже перед кузеном, при всех своих минусах был изворотлив, живуч, как настоящий крысеныш, и при этом умел неплохо приспосабливаться к обстоятельствам.

Старик Лурр в этом плане сильно ему проигрывал, потому что был склонен к депрессии, нередко хандрил, а в прошлом не раз и не два опускал руки. Зато, как правильно заметил Макс, он был на редкость честным, прямодушным, открытым и светлым человеком, который до последнего дня своей жизни стремился помогать людям. И личность которого не подавила мою лишь по причине того, что по сути своей была неагрессивной.

Мастер Шал же представлял собой образчик идеального вояки. Прямолинейный как клинок. Упрямый и несгибаемый. Жесткий. И способный без зазрения совести избавиться от любого, кто хоть словом, хоть делом нарушит принципы, соблюдение которых составляло смысл его жизни.

В каком-то роде мне повезло, что за все время пребывания на Ирнелле я не обзавелся ни друзьями из числа людей, ни полноценными врагами, ни какой бы то ни было значимой целью, к которой упрямая, волевая и жестокая натура карателя могла бы приложить свои умения. На ее несчастье, я был почти одинок, почти свободен и по большому счету стремился лишь к тому, чтобы выжить. При этом знания и опыт старика Лурра сделали меня благоразумнее, чем раньше, и уберегли от поспешных решений. Трусость Рани вынудила проявить осторожность даже там, где в этом не было особой нужды. Тогда как свойственная карателю невозмутимость позволила относительно спокойно все это проанализировать и без паники воспринять тот факт, что сейчас моя личность, по сути, представляла собой сборную солянку из четырех разных душ, среди которых моя собственная душа, к счастью, сохранила несомненное лидерство.

— Ну как ты? — с беспокойством спросил Макс, когда на улице рассвело, а я открыл глаза и вперил напряженный взгляд в окно.

— Еще не понял. Но кое-что из старых принципов успел пересмотреть.

— Хочешь избавиться от того, что заполучил вместе с матрицами?

— Нет, — качнул головой я. — В них немало того, что я предпочел бы сохранить. Только не знаю, как это правильно выделить и где находятся границы той или иной личности.

— Вряд ли в нашем мире остались мастера, способные обучить тебя основам работы с собственным разумом. Но если бы ты нашел старые книги мастера Аввима…

Я фыркнул и поднялся.

— Сокровища «разумников» оказались пустышкой, Макс.

— Но, может, в запасниках Ковена или у местной гильдии магов что-то осталось? Старые знания уничтожить не так-то просто. Наверняка маги, пока охотились за коллегами моего хозяина, что-то успели прибрать к рукам. Было бы хорошо, если бы тебе удалось заглянуть в эти книги.

— Не возражаю. Но пока у нас есть более важные проблемы. Пакость, ты где?

Выбравшаяся из-под подушки нурра широко зевнула и уставилась на меня рубиновыми бусинками глаз.

— Как у тебя обстоят дела с запасами?

Пакость засуетилась, запустила под подушку лапки и выгребла оттуда целую горсть фэйтала пополам с такими же безупречными бриллиантами. Что-то она, наверное, успела припрятать и в свой мешочек, но судя по тому, что его размеры существенно не изменились, не очень много. Поэтому-то она и предпочла нага… то есть выработать драгоценные камни мне на постель.

— Умница, — бросил я, сгребая сокровища в кулак.

«Ули, как там наши звери?»

От улишша пришла целая череда невнятных картинок, и я раздосадованно поморщился.

Так. Похоже, особняк на Швейной улице внезапно сменил хозяина и очень некстати опустел. Отправленные по нужному адресу Первый и Второй застали лишь наглухо заколоченные ставни и висячие замки на дверях.

Кажется, ниис Шаран решил свалить по-английски? Не прощаясь? И так удачно это проделал, что даже после целой ночи беготни по ближайшим кварталам моим нуррятам не удалось найти, куда он так спешно переехал.

С адресом на Гончарной, куда улишши наведывались лишь однажды и где не так давно проживал многоуважаемый мастер воровской гильдии по имени Рез, меня ждал такой же облом. И, по словам Третьего и Четвертого, бывший владелец апартаментов на втором этаже дома под номером семь точно так же, как и ниис, не оставил на столе записки с новым адресом.

Пятый и Шестой, тем временем наведавшиеся в прекрасно известный в определенных кругах трактир, не нашли там следов пребывания нужных мне людей. Нет, сам трактир по-прежнему работал. Какие-то посетители там тоже побывали. Но среди них улишши не увидели ни одного знакомого лица. И не услышали ни одного упоминания, способного пролить свет на загадочное исчезновение двух немаловажных для гильдии людей.

Та-а-ак.

С кого же я буду спрашивать украденное оружие? Рез, паскуда, какого хрена ты так быстро слинял с насиженного места? Да еще на пару с ниисом? Неужели за время, прошедшее с твоего возвращения, что-то успело случиться? А может, ты опасался, что за убитого карателя с тебя однажды спросят? Нет, не Орден. Там, я полагаю, ты отчитался так, что комар носа не подточит. А вот с предполагаемым родственником убитого ты, вероятно, не пожелал увидеться. Особенно если подозревал, что у этого самого родственника имеются необычные способности и умение быстро и незаметно забирать понравившиеся ему вещи.

Что было в той шкатулке, Рез?

Ох, как бы мне хотелось это выяснить. Ну да ничего. Гоар — это не другой мир и даже не другая страна. Да и вы с Шараном не залегли на дно навечно. Рано или поздно вы все равно объявитесь. Мои улишши со временем вас обязательно найдут. И вот тогда, клянусь светом, я спрошу с тебя за все.

Мой тагор ты скорее всего оставить не рискнул, несмотря на то что соблазн был по-настоящему велик. Я, правда, слишком поздно вспомнил, что на нем, как и на браслете, стоит магическая метка, а значит, маги Ордена легко могли определить местонахождение артефактов. Собственно, только поэтому ты их с собой и забрал — побоялся, что магия привлечет внимание. А потом наверняка принес их в резиденцию Ордена, предоставив магистру Нэшу в качестве доказательства моей кончины. Заодно ты благоразумно снял с себя возможные подозрения. Избавил Орден от необходимости организовывать спасательную операцию с целью возвращения бесценного имущества. И тем самым свел к минимуму риск обнаружения тайника.

— Олег, а ты уверен, что магистр не пошлет кого-нибудь на пятый уровень отыскать твое тело? — отвлек меня от размышлений Макс.

Я к тому времени уже успел умыться, переодеться и спуститься на кухню. А заодно похвалить себя за то, что перед уходом в подземелья додумался заказать еды из трактира, подозревая, что по возвращении из катакомб мне вряд ли захочется куда-то топать за пропитанием.

В ответ на вопрос Макса я только усмехнулся.

— Кроме Реза, на пятый уровень никто из зодчих больше не сунется. А Рез найдет способ завести поисковый отряд в тупик и наглядно продемонстрировать, что дальше дороги нет. Но даже если кто-то ему не поверит и чудом отыщет обходные пути, то я после себя следов не оставил. Некко обратились в пепел. Свои плащи я нагрузил камнями и утопил в колодце вместе с остальными шмотками. Тот лаз в тайнике, из которого мы выбрались, надежно закрыт, а снаружи его защищает еще и иллюзия. Поскольку мастеров-«разумников», способных ее распознать, на Ирнелле давно не осталось, то сам понимаешь…

— И что теперь? — настороженно поинтересовался Макс, когда я принялся активно уничтожать продукты и одновременно с этим потребовал от Ули еще один отчет. — Будем паковать вещи?

— Давай, — согласился я, доедая бутерброд. — Время до вечера еще есть, так что не спеши… слишком сильно. А я, пожалуй, немного прогуляюсь.

— Куда, если не секрет?

— В Орден хочу наведаться. Седьмой и Восьмой как раз закончили изучать его защиту.

— Зачем тебе в Орден? — насторожился Макс.

Я отряхнул ладони и поднялся из-за стола.

— Хочу вернуть свой тагор. Желательно до того, как кто-то обратит внимание, что метка на нем по-прежнему активна.

Насчет метки я не шутил — эту проблему так или иначе следовало решать, причем как можно скорее. Обычно после смерти карателя магические метки гасли в течение двух… максимум трех дней, делая возможным смену хозяина. А сегодня как раз закончатся вторые сутки с того момента, как меня официально нет в живых.

Сколько пройдет времени, прежде чем в Ордене догадаются, что дело нечисто? Как скоро магистр Нэш отдаст приказ передать мое оружие в пользу какого-нибудь смышленого ученика? И что произойдет, когда выяснится, что на самом деле метки на моей амуниции вовсе не собираются гаснуть?

«Так и так хреново, — подумал я, взбираясь по изнанке на крышу одного из домов в Старом городе. — Значит, в резиденцию надо переться по-любому. Привет, малышня!»

Терпеливо дожидавшиеся меня на крыше Седьмой и Восьмой приветственно рыкнули и зажмурились, когда я потрепал их по холкам. После чего припали на брюхо, одновременно открывая Ули собственную память. А я тем временем присел за печной трубой и вынырнул в реальный мир, окидывая резиденцию Ордена внимательным взглядом.

Дом, который мы выбрали в качестве наблюдательного пункта, располагался чуть в стороне, метрах в четырехстах и чуть левее от ворот резиденции. Ворота, естественно, были закрыты. Возле них дежурило несколько караульных… обычных, простых в доску вояк, потому что ставить сюда карателей было бы слишком расточительно. Тем не менее пропускной режим, как я уже говорил, был организован на высоте, просто так внутрь не зайти и не выйти. А если и открывалась ненадолго калитка для посетителей, то прошмыгнуть в нее незамеченным даже по изнанке представлялось проблематичным. И не в последнюю очередь потому, что руководство Ордена заранее позаботилось о защите.

В обе стороны от ворот вдаль убегала высокая каменная стена, пышущая магией так, что нечего было и думать перебраться через нее обычным способом. Обилие разноцветных магических нитей поражало. Причем защита действовала на обоих слоях реальности и пестрела таким количеством сигнальных нитей, что улишши, дважды оббежав резиденцию по периметру, так и не нашли лазейки, через которую я мог бы туда проникнуть.

Само собой, оставался вариант эту самую защиту частично снять. И если бы не обилие сигналок, я бы, вероятно, так и сделал. Но потом мне пришла в голову более интересная мысль, поэтому я решил не лезть напролом, а поступить гораздо хитрее.

Вернувшись на изнанку и сняв с плеча сосредоточенно грызущую осколок рубина нурру, я взглянул на ее серьезную мордочку и спросил:

— Ты все запомнила?

— Мняф.

— Действуете тихо, аккуратно и незаметно. Седьмой, готов?

— Урр, — без колебаний подтвердил мой самый быстрый и маленький улишш.

Я опустил нурру на крышу.

— Тогда вперед. Только будьте осторожны. Потерять кого-то из вас я совершенно не готов.

Пакость, довольно мурлыкнув, торопливо закинула в пасть остатки рубина и первой кинулась к краю крыши, бесстрашно сиганув оттуда вниз. Седьмой, замешкавшись на пару мгновений, бросился ее догонять, а я развернулся, оперся о трубу спиной и, скрестив ноги, с напряжением оглядел небольшую площадь, отделявшую жилые дома от собственно резиденции Ордена.

Через некоторое время по направлению к ней прошмыгнули две молнии — серо-зеленая, похожая на старательно таящегося кота, и почти бесцветная, чем-то напоминающая его тень. Промчавшись через всю площадь, они юркнули под стену, пробежали вдоль нее метров тридцать и шмыгнули за угол, после чего мне оставалось только закрыть глаза и всецело отдаться на волю Ули, который тут же обрушил на меня череду цветных картинок.

Стена… вымощенная булыжниками мостовая… скопище разноцветных нитей, к которым то и дело принюхивается взявшая на себя роль лидера Пакость…

Быстрый бег, сменяющийся короткими остановками.

Но вот нурра нашла подходящее место, где в защите виднелось чуточку меньше синего, чем везде. После чего высоко подпрыгнула и принялась карабкаться вверх, совершенно не смущаясь наличием магии.

Улишш немного замедлился, сосредотачиваясь. А затем картинка со стеной смазалась и сменила масштаб, как если бы кот неожиданно стал гораздо меньше ростом. После этого Седьмой тоже принялся взбираться, аккуратно обходя… буквально обтекая многочисленные сигнальные нити, словно желе. Пару раз я даже успел заметить бесформенную, похожую на водяной «бурун» лапу. А затем прислушался к бормотанию Ули и успокоился: все в порядке, малыш действительно смог вернуться к самой пластичной своей форме и, будучи самым маленьким из всех, сделал это с гораздо большей легкостью, чем сумел бы Восьмой или Первый.

Собственно, именно поэтому я и выбрал его для такого ответственного задания. И к счастью для всех нас, не прогадал.

Нурра тем временем добралась до верха и, глянув вниз, неодобрительно пискнула. Но это ей хорошо. Это на нее чужая магия не действовала. А Седьмому приходилось лезть аккуратно, перетекая, подныривая под сеть, а кое-где протискиваясь в узкие щели, чтобы ничего не задеть.

Наконец, они оказались на стене оба, и ни одна из нитей при этом не была потревожена.

Ули был доволен. Седьмой — невероятно горд собой. Ну а я выдохнул лишь после того, как он следом за Пакостью спустился по ту сторону стены и, снова обратившись в кота, помчался за нуррой к основному зданию.

Расположение склада я ему давно подсказал, да и сейчас продолжал потихоньку направлять и молча вести. На это же время нурра, с которой у меня не было связи, превратилась из ведущей в ведомую. Но ненадолго. Только до первой двери и защитной сети, которую она не только преодолела с легкостью, но еще и улишшу помогла, аккуратно раздвинув лапками слишком тесно прилегающие друг к другу магические нити.

Дальше — больше.

По мере того как мои звери продвигались все дальше, таких сетей стало встречаться намного больше. На двери в подвал их и вовсе оказалось три подряд, так что помощь нурры оказалась неоценимой.

А вот и склад… Наглухо опечатанный магией. С одним-единственным охранником на входе. И совершенно чистый в плане охраны внутри.

«Ули, покажи мне защиту целиком, — велел я, по-прежнему сидя с закрытыми глазами и старательно анализирую поступающую от улишша информацию. — Так. Дверь деревянная — для вас ее, считай, нет. Структура защиты несложная. Пусть Пакость придержит для тебя третью и четвертую снизу нити. Там натяжение довольно слабое, и, если сделать все аккуратно, ты должен пролезть».

Мои звери, проведя нехитрые манипуляции, благополучно миновали защиту на двери и разбежались по складу в поисках нужной мне вещи.

«Налево, — снова подкорректировал я их перемещение. — Стеллажи с оружием находятся там. Ищите тагор — желательно не старый, без царапин, без метки и без аккумулятора. Дальше… еще… нет, не то… дальше… стоп!»

Улишш остановился как вкопанный, а затем, продолжая исправно транслировать Ули то, что видит, вскарабкался на стеллаж, перебрался в реальный мир, заодно вытащив туда и Пакость, и засунул нос в одну из особым образом промаркированных коробок.

«Нет, — поморщился я, когда он недоверчиво потрогал лапкой блестящий корпус. — Слишком чистый. Давно не использовался. Возможно, неисправный. Ищите дальше».

Седьмой, огорченно вздохнув, принялся вскрывать коробки одну за другой, доставая хранящиеся там тагоры. Я внимательно изучал найденное ими оружие, попросил просмотреть все коробки, но только на последней попытке Седьмому повезло и он нашел то, что нужно.

«Берем, — кивнул я, когда улишш покрутил тагор во все стороны, позволяя мне его оценить и принять решение. — Метки нет. Корпус слегка потертый. Наш вариант. Седьмой! Там, на коробке, в верхнем правом углу, надо поставить крестик… что значит, как? Найти грязь в углу и начертить. Вон, как на соседней, что стоит пустой уже пару лет. Видишь, какую метку поставил завскладом? Надо изобразить такую же. Это значит, что оружие выдано. Сделал? Молодец. А теперь отдай тагор Пакости и выбирайтесь отсюда, пока вас не засекли».

Оружие, правда, оказалось для нурры великовато, да и тащить его было неудобно, но в отличие от улишша она умела не только сама проходить через магическую защиту, но и предметы могла через нее пронести, никоим образом не потревожив сигнальные нити. Опыт с короной наглядно продемонстрировал ее способности, поэтому я полагал, что, как и в мастерской Дартье, проблем у нее не возникнет.

И оказался прав: после того, как Седьмой пометил пустую коробку, навел порядок на полках и вернулся с подругой на изнанку, Пакость без всякого труда протащила оружие через магическую «решетку», ни разу не насторожив дремлющего в своей каморке охранника.

Народу в это время в резиденции не ожидалось — разгар рабочего дня. Все каратели находились на дежурствах. Поэтому по коридорам мои звери промчались быстро и без особого труда. И только на лестнице слегка замешкались, потому что увесистый тагор им пришлось поднимать по ступенькам вдвоем.

Выбравшись из подвала, они юркнули еще на одну лестницу и, поднявшись на третий этаж, остановились возле прекрасно знакомого мне кабинета. Магистра Нэша там, правда, не было — еще рин назад улишши заметили, как из резиденции выехал его экипаж, зато защита на двери стояла ого-го. Хотя и не такая мудреная, как в тайнике мастера Аввима.

Следуя моим указаниям, Седьмой по очереди тыкнул лапкой на фиксаторы, которые надо было снять, чтобы сделать достаточное для улишша отверстие. Пакость их послушно сняла. А после того как звери проникли внутрь, я сразу же направил их к сейфу.

Да. У наставника Шала, как у каждого должностного лица, в кабинете имелся персональный сейф. И всем нам пришлось порядком помучиться, прежде чем Пакость сумела его благополучно вскрыть.

И вот тогда для меня настал, что называется, момент истины…

Безусловно, я доподлинно не знал, где именно хранится украденный Резом тагор. И мог лишь предполагать, что тот принес его в этот самый кабинет и демонстративно положил на стол немолодого магистра. С того времени прошли всего сутки. Максимум двое, потому что на сбор и вывод отряда из подземелий у вора все равно должно было уйти какое-то время. Я лишь предположил, что магистр Нэш, будучи в той или иной степени привязанным к своему воспитаннику, не забросит его вещи на склад в тот же день. Более того, на складе моего тагора действительно не оказалось, поэтому разумно было предположить, что оружие по-прежнему находится здесь. В кабинете. И будет находиться до того самого дня, пока магистр не надумает передать его другому счастливчику.

«Открывай, — тихо сказал я, когда Пакость взялась лапками за дверцу сейфа и нерешительно обернулась к улишшу. — Вот сейчас и узнаем, насколько Шал знал привычки своего наставника».

Дверца тихо скрипнула и открылась, заставив меня затаить дыхание. А там…

«Фух, — выдохнул я, увидев лежащий на верхней полке изрядно поношенный «бластер», рядом с которым виднелся такой же поношенный браслет. — Значит, я угадал. Так, малыш. Покажи нурре, как уничтожить метку на браслете. Потом возьмите тагор, положите рядом с тем, что вы забрали со склада, и наставьте на рукояти столько царапин, сколько было на моем. Справитесь?»

Улишш подтвердил, что это не проблема. А как только нурра выволокла из сейфа мои вещи и подгрызла метку на браслете, после чего та благополучно погасла, мои звери изучили оба тагора, тщательно примерились и исполосовали поддельный когтями так, что, если бы не метка, даже мне было сложно сказать, какой из них настоящий.

«Пихайте подделку в сейф и возвращайтесь, — скомандовал я, как только они закончили. — И проверь, чтобы фиксаторы на дверце были установлены правильно».

Улишш успокаивающе заурчал, пристально следя за действиями нурры. А когда сейф был благополучно закрыт, малыш точно так же проконтролировал, чтобы следов их присутствия не осталось ни на столе, ни возле двери. Затем проследил, чтобы магическая защита была восстановлена полностью. И только после этого они двинулись в обратный путь. При этом украденный тагор опять пришлось нести нурре, но Пакость прекрасно справилась с задачей и протащила мое оружие сквозь все попавшиеся на пути магические сети. Да еще так, что даже на стене ни одна сигнальная ниточка не пискнула.

— Сокровище ты мое, — с чувством сказал я, подхватив вернувшуюся нурру. — Что бы мы без тебя делали?

Звучно чмокнув в нос слегка прибалдевшую кошку, я запихнул тагор в сумку, после чего крепко обнял Седьмого, искренне порадовался, что он еще оказался способен на смену формы. Затем посадил Пакость на плечо. Свистнул стоящему на стреме Восьмому и, бросив последний взгляд на резиденцию карателей, ретировался.

Все. Больше нам здесь было нечего делать.

— Не уверен, что это хорошая идея, — пробормотал Макс, когда мы вернулись. — Тагор-то ты забрал, но какой с него прок?

Я удивленно вскинулся:

— Что значит, какой? Да им коридоры в изнанке можно латать. Перемычки между мирами спокойно закрывать. Старых некко бить…

— А метка? — скептически переспросил Макс. — Ты хоть подумал, что в этом теле тагор тебе подчиняться не будет?

Я только плечами пожал:

— Кто мне помешает вернуть старое?

— Никто. Но активная метка тут же привлечет внимание мага, который ее устанавливал.

— Только пока тагор находится в реальном мире. А на изнанке ты сам сказал, что хранить его безопасно.

— Хранить — да, — согласился Макс. — Но не использовать. Если помнишь, он работает только наверху, хоть и воздействует на оба мира одновременно. Но какой был смысл его забирать, если на верхнем слое реальности он сразу просигнализирует в Орден, что ты живой?

Я вздохнул.

— Его в любом случае нельзя было там оставлять.

— Зато можно было избавиться от метки!

— Я поначалу так и хотел. Но потом подумал… а вдруг тагор получится перенастроить на другую личину? Ты ведь пользуешься нитями. И книги всякие читал. Даже с магами когда-то общался. Так, может, ты сумеешь и метку поменять?

Макс поперхнулся.

— Олег, ты в своем уме? Я же не маг!

— Ну защиту-то ты на доме поставил, — не согласился я. — Умеешь менять ее по своему усмотрению, настраивать интенсивность сетей, что-то туда добавляешь или убавляешь, если считаешь, что это нужно… в чем проблема создать новую метку? Я даже знаю, как она в точности выглядит! Сделай такую же, и все дела. А уж бантиком ее скрутить и в тагор запихать, по-моему, не проблема.

— Как же ты мало знаешь о магии, — с сожалением отозвался кристалл. — Ты, конечно, не маг. Я понимаю. Но я ведь говорил, что ничего нового не создаю в принципе, а пользуюсь лишь тем, что изначально вложил в меня хозяин. Он дал мне возможность создавать магические нити — и я действительно их воссоздаю. Любого цвета, любой толщины… кроме базовых. С ними я как раз сделать ничего не могу, поэтому использую то, что осталось от прежних владельцев.

— Дык в чем проблема-то? Давай возьмем то, что есть!

— Нет, Олег, — с еще большим сожалением вздохнул Макс. — Из базовых заклинаний у нас с тобой есть только фиксаторы и стандартные крепежные заклятия. Те, что мы забрали из старого логова, а они для создания меток не подходят. Здесь нужна полноценная базовая нить. Но взять уже готовое и сотворить что-то с нуля — это разные вещи. Помнишь, я говорил про артефакты? И про то, что Ковен лишь воспроизводит то, что однажды было придумано «разумниками»? Тут такая же ситуация. Я знаю много шаблонов для самых разных видов заклинаний. В структуре моего кристалла заложены основы для большинства из них. Поэтому все, что в нем есть, я могу с легкостью использовать. Но создание персональных меток — очень трудоемкий процесс. Это не кучка заклинаний, переплетенных особым образом. Это одна-единственная нить, созданная по рисунку твоей, и только твоей, ауры и видоизмененная так, что в ней сочетаются сразу много цветов.

Я озадаченно сел, уронив на пол сумку с оружием.

— В смысле, метка принадлежности создается по той же технологии, что и защита «разумников»? Как в доме Дартье или в тайнике мастера Аввима?

— Конечно. Если бы ты или я владели этой магией, то проблем бы не было. Если бы у меня был артефакт, которым пользуются маги гильдии, или хотя бы чертежи к нему, тоже не проблема. Но у меня нет ни того ни другого. Поэтому переплести уже готовые нити я могу, а создать одну-единственную нить, строго под твою ауру, мне, увы, не по силам. А значит, тагор так и останется привязан к личине мастера-карателя. И воспользоваться им без риска, что тебя обнаружат, ты не сможешь. Не говоря уж о том, что, если его однажды найдут среди твоих вещей, тебе будет грозить не тюрьма, а сразу плаха. Гильдия магов очень ревностно относится к украденным артефактам и еще ревностнее бережет тайны «разумников». Поэтому я бы посоветовал тебе не выносить с изнанки оружие карателя и тем более не пользоваться им без крайней нужды.

Я растерянно уставился на стоящий на комоде кристалл.

— Блин… а вот это уже удар ниже пояса… я-то надеялся, что с тагором мне будет легче. Но если даже ты не можешь изменить магическую метку, то от него будет мало проку.

Макс деликатно промолчал, а я со вздохом поднялся.

— Ладно. Все равно дело уже сделано, и я не побегу обратно в кабинет мастера Нэша, чтобы вернуть тагор на место. Но если я добуду книги с описанием магии «разумников» и их уникальными заклинаниями, ты сумеешь создать для меня артефакт для воспроизводства меток?

— Возможно.

— А если там найдется описание технологии создания одиночных заклинаний с множеством функций?

— Не исключено. Но я не думаю, что Ковен захочет поделиться с тобой этими знаниями.

Я усмехнулся.

— Да кто ж его будет спрашивать? Во времени мы никак не ограничены. Тагор на изнанке не стухнет. А через год-два кто знает? Может, мы и прорвемся в их библиотеку, благо от изнанки ее почти ничто не защищает. Кстати… Макс, я тут подумал: а почему на изнанке вообще существует магия? По идее она должна работать и быть заметной только в верхнем мире. Ну да, я не маг, поэтому мне это умение недоступно, но с изнанки-то я ее вижу. И даже на некоторые заклинания могу воздействовать. Уж на базовые-то точно.

— Просто магия — основополагающий элемент нашего мира, — отозвался Макс. — И вполне логично предположить, что базовые ее элементы одинаково воздействуют на оба слоя реальности. Более того, скрепляют их точно так же, как делают это обычные нитки.

— Погоди-ка… ты хочешь сказать, что магия карателей на самом деле — разновидность базовых заклинаний?!

— Конечно. Иначе она бы не затрагивала изнанку. Все плетения, которые работают в обоих мирах, созданы или преобразованы именно из этого типа заклинания. «Барьерники» просто первыми это поняли и первыми же поставили их производство на широкую ногу.

— Ничего себе заявочки… — пробормотал я, совершенно иначе взглянув на ситуацию. — Это что же получается? Базовые заклинания — это важнейший элемент устойчивости вашего мира, а маги, которые их научились использовать и преобразовывать… Макс, так, может, за это их и уничтожили?! Ковен всеми силами старался разорвать связь верхнего мира с изнанкой и именно ради этого создал в магии направление по работе с барьером. Но «барьерники» вместо того, чтобы его сломать, год от года его только укрепляли! Просто так, создавая, изучая и придумывая заклинания, которые служили для изнанки дополнительными фиксаторами!

Кристалл недоверчиво крякнул.

— Чего?

— Да, — тоскливо прошептал я. — Ковен ошибся, посчитав, что новое направление поможет вашему миру избавиться от сборщиков душ. «Барьерники» многое дали магическому сообществу. Придумали новые способы плетения заклинаний. Создали массу артефактов с уникальными свойствами. Выяснили все, что могли, насчет переселения душ. Годами изучали коренных обитателей изнанки. Много чего полезного привнесли в теорию магии… но как только стало ясно, что их магия разрушает все то, к чему стремился Ковен, все это потеряло значение. Успехи «барьерников», их открытия, знания… все было уничтожено. Лишь бы больше никто не совался на изнанку, не экспериментировал с базовыми заклинаниями и не мешал процессу разрушения барьера.

— Сейчас с базовыми заклятиями почти никто и не работает, — невесело подтвердил кристалл. — Не умеют. Забыли. Раньше из таких заклинаний создавали узоры, невероятные по сложности и красоте. А теперь гильдия штампует их жалкое подобие, после чего тут же режет на кусочки и продает по серебряному молгу — штука. Их используют всего лишь как… гвозди. И то лишь потому, что без них нельзя обойтись.

— Во всем этом есть только одна хорошая вещь — до тех пор, пока магия «барьерников» все-таки используется, пусть и в ничтожной доле от того, что было раньше, изнанка не умрет. Базовые заклинания будут пронизывать ее насквозь. Удерживать оба слоя реальности вместе, пока это еще возможно.

— Однажды может прийти время, когда и этого будет недостаточно, — возразил Макс.

Я поджал губы.

— Да. Но мы с тобой постараемся этого не допустить.

Уже вечером, когда на улице порядком стемнело, я выбрался из дома карателя, держа под мышкой увесистый кристалл, и двинулся в сторону присмотренного ранее чердака. Остальные вещи тащили в зубах улишши. Что-то помогала нести даже маленькая нурра.

Идти, конечно, пришлось далеко. Пешком, потому что выбраться с изнанки и вскочить на ходу на закорки какого-нибудь экипажа я бы не рискнул. Вместилище Макса при всей своей внешней крепости было довольно хрупким, поэтому я нес его сам, причем со всей возможной осторожностью.

За один раз нам, правда, переехать не удалось — вещей в логове хоть и немного, но все же успело подкопиться. Одна корона чего стоила! Плюс после переезда там следовало навести порядок и по возможности убрать со стен и полов следы пребывания улишшей и Пакости.

Именно поэтому, перетаскав основную часть добра в заброшенный дом на улице Мельников (не совсем на окраине, но все же ринах в полутора ходьбы от Старого города), я в последний раз вернулся в дом мастера Шала. Все там прибрал, сгреб оставшийся после нас мусор и выкинул осколки от погрызенных Пакостью чашек. Привел в порядок спальню. Протер пыль на подоконниках. Тщательно подмел коридор и, оглядев дело рук своих, удовлетворенно кивнул.

Вот теперь похоже, что в этом месте недавно жил занудный, педантичный, упрямый и фанатеющий от порядка мастер Шал. Ну а если и виднелась на полу пара неучтенных царапин, то что с того? Мог же ослабленный после ранения каратель уронить туда какую-нибудь полку? Или случайно разбить, не удержав в трясущихся руках, свою любимую чашку?

Впрочем, вряд ли кто-то сможет достоверно сказать, каким это жилище было раньше. Друзей у Шала не имелось. Случайных посетителей тоже. Разве что девушка-служанка вспомнит, что и как здесь лежало? Но на протяжении последних месяцев она тоже сюда не совалась, потому что я очень вовремя ее уволил. И теперь даже самому взыскательному наблюдателю будет не к чему придраться. Кроме, быть может, того факта, что в доме не осталось ни одной монеты.

Уже на обратном пути, старательно вспоминая, не забыл ли я чего, и морщась от хруста увлеченно грызущей очередной молг нурры, я подумал, что, возможно, перестарался с наведением чистоты. И вообще, совсем не обязательно, что магистр Нэш отправит сюда кого-нибудь на проверку. Но как только я об этом подумал, мимо меня неспешно проехал запряженный парой крепких лошадок экипаж с подозрительно знакомыми обводами и еще более знакомой магической защитой, которую я за время, проведенное в Ордене карателей, видел уже не раз.

Я сперва не обратил на это внимания, но как только до меня дошло, что точно такой же экипаж обычно использовал магистр Нэш для поездок, то резко затормозил и неверяще обернулся.

Что за фигня?!

Карета ехала прямиком туда, откуда я только что явился! Причем ехала не пустая — с изнанки в ней прекрасно просматривался одинокий человеческий силуэт, хотя защита и искажала его пропорции.

Да нет… не может быть!

Я оторопело уставился на удаляющуюся карету, а потом спохватился и кинулся следом, все еще будучи не в силах представить, что магистр ни много ни мало целого Ордена… весьма большой по местным меркам человек… вдруг снарядит посреди ночи экипаж и попрется проверять, все ли в порядке у меня дома!

Это не просто в голове не укладывалось — это был настоящий нонсенс! Поэтому я вприпрыжку нагнал экипаж. Тихонько выругался, когда возница подстегнул лошадей. Следом за ними вернулся на Рассветную улицу, с которой совсем недавно ушел. Добрался до своего бывшего логова. Недоверчиво уставился на занавешенное окно в карете и…

С облегчением выдохнул, когда экипаж проехал мимо.

Вот же черт.

Тем не менее мне стало интересно, куда это на ночь глядя поперся господин магистр. И почему в его карете так тщательно занавешены все до единого окна. Даже самое маленькое, через которое пассажиры могли выглянуть назад, чтобы удостовериться, что не проехали нужный адрес, и то оказалось закрыто наглухо. Как если бы магистр Нэш очень не хотел, чтобы кто-то его увидел.

Нурра на моем плече даже жевать перестала, когда я прибавил шагу и во второй раз нагнал экипаж. Заглядывать в окна смысла, конечно, не было, несмотря на частичную прозрачность шторок на изнанке. Но вот насчет личности пассажира у меня возникли сомнения — для магистра Нэша этот человек был недостаточно крепко сложен. О росте, пока человек оставался в сидячем положении, я не мог сказать ничего определенного. Деталей в одежде тоже было не разобрать — на пассажире был надет длинный и бесформенный плащ с низко надвинутым капюшоном. Поэтому единственное, что я знал, это то, что пассажир был довольно строен и носил под одеждой парочку довольно мощных артефактов.

Пока я гадал, кто мог бы воспользоваться служебной каретой и что за магия находится в тех артефактах, экипаж свернул раз, другой, третий. Спокойно миновал крохотную площадь Фонтанов и, свернув на улицу Пажей, остановился у четвертого дома по правую руку.

Но больше всего меня удивило не это — как только карета остановилась и пассажир вышел, возница тут же развернулся и укатил в обратную сторону, оставив одинокую фигуру торчать посреди дороги. Более того, фигура, вместо того чтобы зайти в ближайший дом, неожиданно не стала этого делать. И почему-то прошла дальше, словно возница прибыл не по адресу. А затем, что совсем непонятно, вдруг нырнула в темный переулок, как какой-то шпион, который не хотел, чтобы о нем узнали.

Озадачившись еще больше, я тем не менее подметил, что пассажир, закутавшийся в длинный плащ с головой, действительно был довольно худ, невысок ростом и имел совершенно не мужское телосложение. Но чтобы приличная леди тайком гуляла по подворотням?

Хм.

Выбравшись в реальный мир, я велел Пакости не шуметь и крадучись двинулся к загадочному проулку, на другом конце которого обнаружилась еще одна фигура. На этот раз мужская, довольно рослая и выше леди примерно на полголовы. Я видел этого человека прямо сквозь стену сумеречным зрением. Но, к сожалению, не мог его опознать.

— Здравствуй. Я пришла, — тем временем раздался из темноты тихий женский голос, в котором я с неимоверным удивлением опознал лессу Майену Айенал. Нашу штатную магичку, которая по всем правилам сейчас должна была сидеть в дежурной башне и караулить, не появятся ли среди карателей раненые, больные и увечные, которым требуется ее помощь.

Кто ее отпустил с дежурства в такое время? И какого черта она вообще тут делает, если должна находиться совсем в другом месте?

— Что ты узнала? — так же тихо отозвался мужской голос, при звуках которого я замер возле самого поворота и, еще раз глянув на парочку вторым зрением, передумал идти дальше.

— Информация подтвердилась, — ответила магичка. — Каратель действительно мертв.

— Ты уверена в этом?

— Конечно. Именные метки как раз сегодня погасли. Я сама видела отчет бытовика. Поэтому магистр Нэш приказал оформить официальное свидетельство о смерти. Хочешь увидеть копии?

— Конечно.

В полутьме переулка зашуршали невидимые бумаги.

— Досадно… — через некоторое время пробормотал незнакомец, с недоумением качнув головой. — Очень неприятное известие. Я надеялся совсем на другой исход. Ты меня огорчила.

Я нахмурился.

Что за хрень? С какого случая какой-то посторонний мужик интересуется смертью одного из карателей? И с какого, спрашивается, перепугу наша штатная магичка, которая, между прочим, присягу давала, так легко выдала ему эти сведения? Это что? В Ордене и впрямь завелся шпион? Но если да, то в чью пользу она разбазаривает информацию?

Если свидетельство оформили сегодня, значит, интерес этого типа был вплотную связан со смертями, произошедшими на днях в подземельях. То есть с моей и тех трех уродов, что сдохли под завалом совершенно заслуженно. Конечно, могло случиться и так, что одновременно с этим в Ордене погиб или умер от тяжелой болезни кто-то еще, но вероятность этого события была крайне мала.

Я так и сяк попытался присмотреться к мужику, но без толку — не видя лица, я не мог сказать о нем ничего определенного. Кроме того, что он был довольно высок, неплохо сложен, имел под одежкой и на пальцах обеих рук множество всевозможных артефактов. И, похоже, не первый раз пользовался осведомленностью подружки, чтобы получить интересующие его сведения.

А еще девчонка сказала, что информация по смерти подтвердилась. Значит, хлыщ этим вопросом уже интересовался.

— Таор…

— Ты не виновата, — тут же отреагировал мужик и бесцеремонно привлек к себе расстроенную магичку. — Ты совсем ни в чем не виновата, дорогая. Напротив, я очень рад, что ты поделилась со мной этими сведениями. И очень тебе за них благодарен. Как и за все, что ты для меня сделала.

Я скривился, когда парочка слилась в нежном поцелуе, а потом снова навострил уши.

— Тебя никто не видел? — совсем другим тоном поинтересовался мужчина, отлепившись от леди.

Лесса Айенал мотнула головой.

— Я отпросилась у командира смены на рин. Сказала, что забыла дома рабочий артефакт. Через полрина карета вернется и заберет меня обратно. А мастер Ушш пообещал меня не выдавать.

— Это хорошо, — вдруг мурлыкнул мужик, снова притянув к себе магичку за талию. — Значит, у нас есть целых полрина, чтобы потратить его с пользой…

— Таор!

— Ладно-ладно, в другой раз, — насмешливо фыркнул он, отстранившись. — На самом деле мне тоже пора. Учитель обязательно спросит, почему я задержался. Поэтому, как бы мне ни хотелось тебя украсть, сегодня ничего не выйдет.

Леди Майена перевела дух.

— Да. И мне надо спешить.

— Я дам тебе знать, когда освобожусь. — На прощание поцеловав ей руку, мужик откланялся и, развернувшись, быстрым шагом направился прочь.

Я тут же нырнул на изнанку, успев сделать это до того, как торопливо оправляющая плащ магичка вышла из переулка. Затем поколебался, покрутил головой, но решил, что за мужиком проследить важнее, и двинулся следом за ним.

Идти, впрочем, пришлось недолго — на соседней улице этого типа ждал экипаж, запряженный парой рослых лошадей. Но на этот раз я соображал быстрее, поэтому успел обогнать этого типа, подобрался к карете вплотную и запрыгнул на закорки ровно в тот момент, как она тронулась с места.

А вот вспыхнувшая на ней огнем защита едва не застала меня врасплох. Причем хорошая защита, чуть ли не лучше, чем в кабинете у магистра Нэша. Но оно и понятно — тому ставили магическую сеть приглашенные специалисты, а вот мужик установил ее сам. Прямо у меня на глазах. Причем быстро. Умело. Привычно. Моментально перейдя из категории простых козлов в разряд крайне опасных и серьезных противников.

Хорошо еще, что я заметил его подозрительный пасс, короткую вспышку на одном из колец и успел спрыгнуть обратно на землю: в считаные мгновения карета с изнанки буквально запылала всеми оттенками алого, синего и зеленого. Тогда как маг… а приятель лессы действительно оказался магом… откинулся на спинку сиденья и достал из-за пазухи рашшер.

— Что у тебя? — пророкотал оттуда незнакомый мужской голос. Причем пророкотал так громко, что я прекрасно расслышал его даже с изнанки и даже на расстоянии, которое продолжало быстро увеличиваться.

— Каратель мертв. Девочка только что это подтвердила, — гулко, словно из бочки, ответил маг.

— Ты видел свидетельство о смерти?

— Да. Как я и велел, она сделала копии. Боюсь, я ошибся, учитель. А мастер Шал — не тот человек, ради которого стоило стараться.

— Хорошо. Заканчивай дела и возвращайся.

Связь тут же оборвалась. Но я какое-то время просто стоял, глядя на быстро удаляющуюся карету. Потом встряхнулся. После чего ссадил на землю удивленно мяукнувшую нурру и тихо велел:

— Проследи.

Когда Пакость умчалась, я сменил форму на звериную и, отправив зов улишшам, потрусил за каретой уже без спешки.

Принимать решение впопыхах было опасно, однако и мага оставлять без внимания было нельзя.

Кто он? Откуда взялся? На кого работает? И каким образом связан с Орденом? Я не был с ним знаком ни в одной из своих личин. И он ни разу не мелькнул в жизни мастера Шала. Больше того: эти двое вообще нигде не пересекались, и я, на ходу перерывая воспоминания матрицы, так и не смог уловить никакой связи. Но по какой-то причине из всех карателей столицы его заинтересовал только мастер Шал. Не нечистый на руку Жош, не его подпевалы, не другие мастера, которых в Гоаре имелось аж три десятка, а именно я.

Почему?

Я где-то наследил? Что-то упустил из виду? Может, лессу Майену насторожило мое чересчур быстрое выздоровление? Или еще какие-то вещи вылезли, когда меня принесли к ней в невменяемом состоянии? Нет, личина бы с меня не слезла — Изя был катастрофически слаб, чтобы выбраться наружу, а Ули пребывал в глубокой отключке. Но, может, я что-то сделал не так? Скажем, нес какой-нибудь бред или разговаривал на незнакомом языке?

Но даже тогда этим фактом в первую очередь должен был заинтересоваться магистр Нэш. Это ведь к нему на стол с завидным постоянством ложились доклады подчиненных. О моем состоянии лесса обязана была ему докладывать регулярно. И в процессе моего нахождения в башне, и особенно после. В том числе перед тем, как мне разрешили приступить к несению службы.

Будь у мастера Нэша хоть малейшее подозрение в том, что я — это я, а не мастер Шал, хрена с два мне бы дали оружие в руки.

Но ничего не произошло. Меня, можно сказать, даже повысили. Больше того, дали возможность реабилитироваться. И если бы не Рез, я бы наверняка вернулся из подземелий с победой.

Получается, изначально я никаких подозрений не вызывал? Или же вызывал, однако леди ни с кем в Ордене не захотела ими поделиться, а вместо того чтобы подать начальству полный отчет, предпочла его исказить и слила информацию на сторону? Причем не первому встречному, а магически одаренному и очень уж кстати нарисовавшемуся любовнику.

Нет, может, она и раньше сливала ему секретные данные. Но что-то во мне определенно было не так, если тот маг целых два раза поинтересовался причинами моей смерти и сомневался в ней до тех пор, пока не увидел официальное заключение.

Хорошо. Допустим, что-то во мне все-таки отличалось от настоящего мастера Шала. Вопрос: что? Внешность — вряд ли, личина села на меня как влитая. Привычки — тоже мимо. В присутствии посторонних я ни разу из образа не выходил и от поведенческих реакций матрицы не отступал. Слежка за мной на протяжении этого времени тоже не велась — улишши тому гарантия. Подозрительные личности возле нашего логова не крутились. А значит, чисто теоретически никто не мог заметить, что за пределами Ордена я веду себя не так, как обычно.

Насчет изнанки я тем более не волновался — места перехода через барьер не видели даже маги, не говоря уж о простых людях. На открытом пространстве я на изнанку никогда не уходил. Всегда выбирал места поукромнее. Да еще тщательно проверял окрестности перед уходом, поэтому был уверен — никто не мог уличить меня в том, что я шайен.

Изя тоже вел себя безупречно. И в башне целителей, и после.

Пакость?

Маловероятно, потому что после неудачи в коллекторе даже она старалась соблюдать конспирацию.

Улишши?

Нет. Малышня учла свои прежние ошибки, да и в резиденцию я их ни разу с собой не брал.

Но тогда что же насторожило лессу? Что вообще такого могла заметить юная, неопытная, недавно выпустившаяся из учебного заведения целительница, которая даже год в Ордене не успела отработать?

Выбравшись на совершенно пустой, погруженный в серо-зеленую хмарь перекресток, я задрал морду к небу, старательно принюхался и, безошибочно отыскав витающий в воздухе аромат серебра, смешанный с отчетливым привкусом фэйтала, свернул налево.

Хм. Кажется, карета направилась к выезду из Старого города? Необычный выбор для мага. Но это и к лучшему. Там мне все знакомо даже лучше, чем в фешенебельной части города.

Ун через двадцать меня настигли примчавшиеся на зов улишши, и я тут же отправил их вперед, чтобы в случае необходимости помогли Пакости и заодно разведали обстановку. Спешить после этого тем более стало некуда, поэтому я бежал по-прежнему ровно, неторопливо, продолжая при этом напряженно размышлять.

Но как я ни теребил чужую память, как ни пытался отыскать собственную ошибку, ничего толкового на ум так и не пришло. Единственное, что я предположил, это то, что лесса Майена обладала каким-то особенным даром, который позволял ей видеть то, что было недоступно, скажем, Максу, улишшам или мне. Тогда же я припомнил, что и Пакость каким-то образом узнавала меня в любой личине. Но был ли это запах, тембр голоса или какие-то совсем уж тонкие материи, мы понять не смогли. Даже хотели поспрашивать по этому поводу Шэда, но тот сперва долго не приходил, а потом оно как-то подзабылось.

Не успел я подумал о сборщике душ, как по изнанке пронесся легкий ветерок, а из-за спины, как по заказу, раздалось насмешливое:

— Здравствуй, Олег. Ты меня искал?

Я обернулся и задумчиво махнул хвостом.

«Не то чтобы… просто вспомнил, что не успел кое о чем спросить в прошлый раз. Подскажешь по старой памяти?»

— Вообще-то мог бы и сам догадаться, что у тебя остается общего в разных личинах.

«Да? И что же?»

— Аура, — тихонько фыркнул сборщик душ. — Вернее, та ее часть, которую целители называют зерном.

«Что это еще за штука такая?» — насторожился я, а Изя озадаченно щелкнул зубами.

— Это основа. Самая суть. То, что не меняется в человеке от рождения до самой смерти. Собственно, аура может быть разной в зависимости от того, здоров ты или болен, полон сил или истощен. Она может быть шире или уже, ярче или бледнее. Она меняется по мере того, как человек растет и взрослеет. В то время, как он испытывает эмоции. Когда он злится, огорчается или радуется. Но особенно она сильно меняется, если у него вдруг открывается магический дар. Или же, наоборот, если этот дар по каким-то причинам угасает. Аура подвижна, Олег. А вот зерно — нет. Поэтому именно с него снимаются отпечатки для создания именных меток. На него же создается привязка к сложным и особо опасным артефактам. И именно на его состояние ориентируются целители, если от остальной ауры ничего не осталось. Кроме них и специальных артефактов зерно, если ты не знал, никто не видит.

«Мля-а…» — протянул я, быстро додумав все остальное.

Это что же получается, девчонка заметила неладное, когда попыталась меня вылечить?! Поскольку я был истощен, а от ауры, вполне вероятно, ничего не осталось (Ули просто не успел ее восстановить!), юная лесса, твердо вознамерившаяся вернуть меня к жизни, обратилась именно к зерну. И вот тогда-то заподозрила, что с «мастером Шалом» что-то не то.

Конечно, она была совсем еще неопытной целительницей, поэтому скорее всего засомневалась в первую очередь не во мне, а в себе. Постеснялась сразу обратиться к магистру, чтобы в случае ошибки ее не подняли на смех. Наверное, поэтому так тщательно меня осматривала. Проверяла. Пыталась понять, в чем дело. Но поскольку мастер Шал крайне редко к ней обращался за помощью и ни разу не был ранен настолько тяжело, чтобы лесса увидела его зерно в полной мере… естественно, она засомневалась! И само собой, предпочла смолчать, чтобы и без того презирающий ее, грубый, не склонный к сантиментам каратель не уничтожил окончательно ее и без того скромную репутацию.

Но сомнения-то никуда не делись даже после того, как я выздоровел и покинул резиденцию. С кем девчонка могла ими поделиться? Конечно, с более знающим и опытным магом! Поскольку в Ордене таких не было, а в расположенную по соседству гильдию магов Майена наверняка побоялась прийти с такими глупостями, то этим магом стал, разумеется, Таор. И если она ему доверяла, то вполне возможно, что информацию на мой счет слила не умышленно. Просто лесс Таор понял из ее сумбурных объяснений гораздо больше, чем могла уразуметь недавняя студентка. И вот тогда у него проснулся ко мне вполне обоснованный интерес…

Стоп. А как же тогда бытовик? Он ведь метку на меня ставил, когда магистр дал разрешение вернуться к службе!

Мою спину осыпало морозом, но мимолетный страх прошел так же быстро, как и возник.

Фу-у… он же не сам ее делал, а доверился артефакту. А тому, разумеется было без разницы, с чьего зерна снимать отпечаток. И уже тем более он был не в состоянии сравнить его с тем, что имелся у мастера Шала раньше. Остальные каратели, на мое счастье, не маги. Разницу в метках уловить не могли. Даже магистру Нэшу это не под силу. Только поэтому моя оплошность за столько времени не вскрылась и поэтому же никто не заметил, что метка на моих вещах стала другой.

Но тогда что же получается? Если оружие и браслет были привязаны именно к зерну, то значит, я могу пользоваться ими и дальше?!

«Нет. Не могу, — с сожалением подумал я, когда такая же мимолетная эйфория схлынула. — Метка официальная. Со следящими нитями в структуре. Как только оружие появится в верхнем мире, оно тут же привлечет к себе внимание. Хотя если найти способ заглушить следилку…»

Я с надеждой вскинул голову, чтобы задать Шэду еще один насущный вопрос, но тот, как обычно, исчез, в своей манере предложив мне поискать ответы самостоятельно.

«Ну и ладно. У Макса спрошу, — решил я, почти не огорчившись его уходу. — А еще надо узнать, существует ли где-нибудь реестр этих меток. Если да, то стоит залезть туда и все подчистить, пока кто-нибудь не додумался сравнить обе метки и не обнаружил, что они на самом деле разные».

К сожалению, Шал не знал даже то, уходят ли сведения с артефакта бытовиков куда-то наверх. Фиксирует ли тот маг сам факт проведения процедуры, снимает ли какие-то показатели с прибора… карателю это было совершенно без надобности, потому что никак не влияло на его работу. А вот мне эти данные требовались позарез. Поэтому я решил, что в самое ближайшее время отыщу этого человека. Прослежу, где хранится прибор. Если нужно, испорчу бесценную шарманку, если это гарантирует сохранность моей тайны. Ну а если нет… что ж, я и до Ковена со временем доберусь. Неужто на моем пути подходящей матрицы не появится?

Как только я об этом подумал, от Ули пришел тревожный сигнал: что-то было не так с человеком, за которым они следили. Или же с его окружением. А может, с каретой?

Я почти ничего не понял из того водопада картинок, который он на меня обрушил. Но задвинул размышления в дальний угол и поспешил к улишшам.

Кажется, у нас возникла очередная проблема.

Чтобы найти нужный дом, мне понадобилось совсем немного времени. Два перекрестка, три поворота, и вот я уже на улице Трактирной, откуда доносился призывный вопль нурры.

Улишшей я увидел издалека — они крутились возле пятого дома слева, если считать от перекрестка. И там же, только чуть поодаль, виднелись очертания искомого экипажа, ярко-зеленые силуэты нервно переминающихся лошадей и фигура возницы, который в этот момент как раз спрыгнул с козел и тоже забегал вокруг злополучного дома, из окон которого валил густой дым.

Дым на изнанке выглядел блекло. Если бы он не был таким плотным в реальном мире, то отсюда, с нижнего слоя, я мог бы его и не увидеть. Однако дымило, по-видимому, знатно. Более того, из окон второго этажа периодически вырывалось зеленоватое пламя. И я прямо нутром почуял, что без нашего мага тут не обошлось.

С возницей мы едва не столкнулись у входа — дородный пузатый дядька стоял у крыльца, в ужасе схватившись за голову. Нет чтобы внутрь заскочить, проверить, как там хозяин… хотя нет. Куда ему бежать, если на первом этаже тоже бушевал пожар, причем такой, что за ним даже двери толком не видать?

Перед пылающим проемом я вынужденно притормозил, одновременно получая текущую сводку от встревоженно попискивающего Ули. Мельком оглядел первый этаж, где еще угадывались остовы мебели и барная стойка. Мысленно подивился, что по большому залу не мечется в огне ни один смертный. Затем подскочил ближе, сквозь разбитое окно окинул взглядом лестницу на второй этаж. Безошибочно углядел возле нее два неподвижных тела. А чуть дальше, в ближайшей к ним комнате, еще четверых, среди которых трое были безнадежно мертвы, а вот в последнем жизнь каким-то чудом еще теплилась.

Вот же блин… только этого не хватало!

Едва не толкнув горестно застывшего возле крыльца дядьку, я резко свернул в сторону. Обежал пылающий дом по кругу. Нетерпеливо рыкнул, когда откуда-то сверху мне на загривок свалилась недовольно верещащая Пакость. В итоге вытащил на верхний слой нас обоих. На всякий случай клацнул зубами, чтобы мелкая не поднимала шум. Торопливо оглядел красиво сложенную каменную стену и, в два счета взобравшись на второй этаж, с беспокойством сунул нос в окно.

В комнате царил сущий бедлам. Стекла в окне оказались выбиты, да так, что из рамы торчали лишь оплавленные осколки. Противоположная от окна стена наполовину почернела, причем подозрительно ровно, словно невероятной силы пламя разделило стену вертикальной полосой. То же самое творилось и на полу, будто кто-то провел по нему жирную черту. Справа от нее было более или менее чисто, а вот слева деревянная обшивка практически обуглилась, причем от пола до самого потолка.

Там же, у двери, неопрятными горками лежало две головешки в форме человеческих тел. Опознать их было нереально — неизвестные обгорели так, что теперь их можно было идентифицировать лишь по оголившимся зубам. В комнате стоял удушливый запах гари, паленого мяса, горелой ткани и дерева. Но собственно пламени тут уже не было. По-видимому, удар пришелся как раз на эту сторону, мгновенно сжег стоявших у двери людей. Практически одновременно с этим сожрал и саму дверь, и тех двоих, что караулили снаружи. А затем скатился по лестнице на первый этаж и принялся торопливо пожирать все, до чего смог дотянуться.

Если бы я был специалистом в этом вопросе, то сказал бы, что пару ун назад по дому прокатился огромный… просто-таки гигантский файербол, сметая все на своем пути. Но я, к сожалению, специалистом не был, поэтому мог лишь предполагать. И с недоверием присмотрелся к сидящему на «чистой» половине комнаты человеку, который, вероятно, и стал источником магического огня.

Он сидел у стены, запрокинув голову и часто-часто дыша, словно ему не хватало воздуха. Смертельно бледный, довольно молодой брюнет с утонченными чертами лица и длинной, слегка обгоревшей и нещадно растрепанной шевелюрой.

Не так давно на нем был надет длинный плащ, остатки которого догорали на полу. А под плащом имелся украшенный серебристой вышивкой темно-серый камзол с изрядно подкопченными кружевами и большим алым пятном на левой стороне груди. Из пятна торчала рукоять ножа, всаженная туда до упора, и, вероятно, лезвие все-таки достало до сердца, поэтому-то мужик и был так ужасающе плох.

Когда я заглянул внутрь, на его лбу уже выступила испарина, глаза были закрыты, на губах пузырилась кровавая пена. Но пальцами правой руки он все еще царапал рифленую рукоять, словно всерьез собирался ее из себя вытащить. А на левой, лежащей на полу, ладони стремительно угасала подозрительно знакомая фиговина, которую я опознал, как стандартный исцеляющий амулет.

Рез мне тоже такой оставил, когда бросил на верную смерть в тайнике Олерона Аввима. Я его теперь с закрытыми глазами узнаю. И по форме, и по испускаемому им мягкому золотистому свечению.

Но мужик сделал глупость, пытаясь использовать его, не избавившись предварительно от ножа. Хотя, наверное, он хотел… даже сейчас еще на что-то надеялся, однако заряд амулета таял прямо на глазах, и даже слепому было ясно, что маг уже не жилец.

Черт. Что мне так не везет-то? Ну какого хрена ты не поделил с этими придурками?! Какого черта вообще понадобилось устраивать тут магическую духовку, в которой сразу четверо… вернее, нет, пятеро человек одномоментно запеклись, как куры гриль?!

Пятый труп лежал практически в ногах умирающего, в странном жесте вытянув над головой руки, словно вратарь, пытающийся поймать летящий в ворота мяч. Похоже, мага пытались защитить? Может, поэтому мужик обгорел до неузнаваемости, а сам маг успел лишь слегка подкоптиться?

Бесшумно спрыгнув на пол, я с досадой огляделся и на мгновение прикрыл глаза, прося у своих нуррят короткий отчет. А когда во второй раз просмотрел вереницу присланных ими картинок, то раздраженно хлестнул воздух хвостом и с неудовольствием уставился на глупого мага, так некстати надумавшего навестить этот притон.

Зачем он вообще сюда приперся, улишши, разумеется, сказать не могли, но, судя по той уверенности, с которой маг зашел внутрь, он явно знал, куда шел. И был определенно знаком с пятью разумными, которые, похоже, ждали именно его.

Один из них, низенький и толстенький, как колобок, при виде мага уважительно поклонился и продемонстрировал столь явное почтение, что его можно было смело отнести если не к слугам, то к доверенным лицам. Остальные четверо отделались легкими кивками и сразу проследовали на второй этаж. В эту самую комнату. Где пару ун спустя состоялся непростой разговор.

О чем люди между собой говорили, улишши понять не смогли — они умели общаться лишь мыслеобразами, тогда как человеческая речь с их точки зрения была похожа на бессмысленный набор звуков, в которых они ничегошеньки не понимали. Звуковые образы они тоже, к сожалению, не передавали, но и по картинкам я мог более или менее составить представление о случившемся.

Насколько я понял, разговор был коротким и очень быстро перешел на повышенные тона. Толстячок, стоя между двумя конфликтующими сторонами, как обычный посредник, что-то быстро говорил и активно жестикулировал. Маг был напряжен и, судя по жестам, недоволен. А те двое, что лежали сейчас у двери, в какой-то момент сменили позицию так, чтобы один смог прикрыть другого. И тогда же в комнате впервые блеснула сталь.

Маг после этого тоже спрятал руки под плащом. Обстановка в комнате накалилась еще больше. Но какое-то время они все-таки продолжали говорить. А потом в комнате в буквальном смысле слова случился взрыв.

Я успел только понять, что ударили те двое и маг практически одновременно: один из чужаков швырнул в чародея нож. Второй тоже в него чем-то кинулся. Чем-то маленьким, блестящим и, судя по картинке, магическим. Правда, опутывающие этот предмет нити были почему-то коричневыми, с легкой примесью золотого. В таком странном сочетании, которого я прежде не видел. Но что самое непонятное — когда этот предмет столкнулся с сорвавшейся с ладоней мага волной огненной магии, в комнате что-то круто бабахнуло. Как если бы предмет был катализатором или детонатором, а магический огонь — полноценной взрывчаткой.

При этом маг, судя по всему, успел набросить на себя какую-то защиту, поэтому пламя его пощадило и даже несильно затронуло ту часть комнаты, где он стоял. А вот бросившемуся наперерез чужакам толстяку не повезло — во-первых, он оказался недостаточно проворен, чтобы защитить хозяина, поэтому нож все-таки нашел свою цель. А во-вторых, огонь, отразившись от вспыхнувшей вокруг мага защиты, ударил по нему гораздо сильнее. Поэтому толстяк умер мгновенно и обуглился еще до того, как грохнулся на пол.

Что же касается противников мага, то думаю, тут и так все ясно: магический огонь, усилившийся чуть ли не вдвое после столкновения с побрякушкой, убил их почти одновременно с толстяком. Те двое, что решили не заходить внутрь, тоже спеклись практически мгновенно. Ну а когда пламя обрушилось на лестницу и, словно запущенный сильной рукой футбольный мяч, принялось скакать по расставленным внизу столам, тут и вовсе спасать стало некого. И еще хорошо, что в это время на первом этаже никого не было. Иначе трупов тут могло быть намного больше.

Я подошел к умирающему, по пути оттолкнув лапой артефакт, спекшийся в непознаваемую металлическую болванку, и заглянул в бледное, как смерть, лицо.

Услышав мое дыхание, маг чуть приоткрыл веки, но даже не дрогнул, когда я над ним склонился. Только зрачки у него внезапно расширились, дыхание на мгновение прервалось, а затем с посеревших губ сорвался тихий вздох, больше похожий на стон. Еще через миг пальцы, до последнего цеплявшиеся за скользкую от крови рукоять, разжались. Рука мага обессиленно упала на пол. Глаза потускнели. А зеленоватое свечение, различимое только сумеречным зрением, начало медленно угасать.

«Не повезло тебе, мужик, — подумал я, накрыв когтистой пятерней почти погасший амулет. — Но ты сейчас — мой единственный источник информации. Поэтому прости, приятель, но придется тебе еще немного помучиться… Изя, присмотри за округой, пока я буду его воскрешать».

Великий магистр Ной, заслышав в коридоре быстрые уверенные шаги, удивленно поднял голову от бумаг. Никаких сведений о неожиданном посетителе он не получал. Но в такое позднее время в его рабочий кабинет свободно допускалось всего двое смертных: доверенный слуга Иолш, который исправно служил в этом доме больше полувека, и бывший ученик, который даже после официального окончания учебы считал себя обязанным обращаться к старому магу как к действующему наставнику.

Иолша магистр отправил спать почти рин назад — пожилой слуга уже давно не мог полуночничать вместе с хозяином, как раньше. А вот Таор в положенный срок не вернулся. Но, похоже, причина его задержки была достаточно весомой, поэтому он не стал тратить время на объяснения по рашшеру, а решил сделать доклад лично, поскольку прекрасно знал, что раньше четырех утра магистр Ной обычно не ложился.

Как и всегда, зачарованная дверь распахнулась перед бывшим учеником мгновенно и совершенно бесшумно, так же бесшумно закрывшись после того, как маг вошел в кабинет. А вот у магистра при виде растрепанного ученика удивленно вскинулись брови: камзол порван и весь в крови, лицо покрыто копотью, волосы стоят дыбом, а в глазах столько неприкрытого раздражения, что старому магу стало откровенно любопытно, кто сумел довести сдержанного и знаменитого своим хладнокровием Таора Саррато до такого неуравновешенного состояния.

— Прошу прощения, — буркнул ученик и, добравшись до стола, из-за которого на него со все возрастающим изумлением смотрел учитель, буквально рухнул в стоявшее рядом кресло. — Можно, мастер Ной?

Великий магистр только покачал головой. А затем глянул на ауру молодого мага и вопросительно приподнял брови.

— Что, позволь спросить, с тобой приключилось? И почему ты выглядишь так, словно только что вернулся с поля боя?

— Меня пытались убить, — мрачно отозвался Таор. — Бозиор мертв. А наши так называемые компаньоны, на которых я возлагал определенные надежды, не только отказались от дальнейшего сотрудничества, но и предпочли закрыть контракт самым решительным способом. Разумеется, не посчитав нужным ни извиниться, ни выплатить компенсацию за невыполненный заказ.

Магистр Ной откинулся в кресле, сведя брови к переносице, и подчеркнуто медленным жестом сложил руки на животе.

— Ты говорил, что с ними не будет проблем…

— Бозиор за них поручился головой. Но, клянусь небом, лучше бы мы предложили работу кому-то из хасаи, чем по его совету решились искать людей на стороне. Невыполненный заказ для гильдии — это пятно на репутации. И ей в отличие от остальных не нужно объяснять, каким способом выводятся подобные пятна.

— Мне кажется, ты чересчур близко к сердцу воспринял неудачу с таном, — спокойно заметил старый маг. — И поспешил с выводами, хотя я советовал повременить с ответными мерами.

— Ниис меня обманул. Он нарушил условия заказа. В противном случае Бозиор не лишился бы пальцев на обеих руках, а проклятая статуэтка уже была бы у меня в кармане!

Магистр Ной едва заметно улыбнулся.

— Если бы не Бозиор, без пальцев мог остаться ты. Но даже в этом случае у тебя вряд ли получилось бы заключить контракт с хасаи — гильдии между собой не воюют. И стравить их ты сумел бы, лишь предоставив мастеру Лооргу неопровержимые доказательства, что Шаран предал их многолетнюю дружбу. Для этого пришлось бы серьезно и очень кропотливо поработать. Но ты, как я уже сказал, захотел легких путей. И предпочел все сделать сам вместо того, чтобы действовать чужими руками.

— Вы правы, — тяжело вздохнул Таор. — Вы с самого начала были правы, а я вас подвел… простите, учитель. Я получил хороший урок и достойное наказание за самонадеянность.

— Ты убрал за собой? — внезапно сменил тон мастер Ной.

— Да. Тело Бозиора забрал с собой. А остальные четыре трупа со мной никто не свяжет. Эти идиоты… не поверите… рискнули взять с собой блокиратор[13]!

Магистр недоверчиво кашлянул, когда на стол перед ним со стуком легла оплавленная, жутковато перекрученная железка размером с куриное яйцо.

— Какие грамотные нынче пошли наемники… надеюсь, ты не использовал там магию?

— Использовал. У меня сразу два подходящих заклинания на кольцах[14] висело. Но разрядить я успел только одно.

— И хвала свету. Иначе тебя пришлось бы хоронить в чернильнице. Как ты выжил?

Молодой маг поморщился, словно от зубной боли.

— Мне повезло разрядить кольцо на пару тин раньше. Заклинание повредило блокиратор до того, как он сработал. Поэтому вместо того, чтобы сразу создать полноценную а-зону[15], он сперва разрядил мои амулеты, удвоил мой огонь и не только спалил дураков, которые не знали элементарных правил безопасности при использовании артефактов такого рода, но и уничтожил место преступления. И только после этого погасил всю магию на сто шагов вокруг.

— Твоих следов там не осталось?

— Нет. Я проверил: следы аур, остаточные эманации от кольца… погасло все. Теперь сами сборщики не разберутся, что там к чему. Уж не говоря про нашу доблестную стражу.

— Если все было так просто, что ж ты столько времени до меня добирался? — неожиданно усмехнулся старый маг. — И даже рашшер не использовал, чтобы меня успокоить?

Таор отвел глаза.

— Меня зацепило…

— Сильно?

Молодой маг просунул руку под камзол и продемонстрировал продолговатый разрез в ткани, как раз напротив сердца.

— Достаточно, чтобы пришлось слегка задержаться.

— Та-ак, — снова протянул магистр Ной. — Сколько времени ты провел в а-зоне?

— Немало, — скривился, словно от зубной боли, Таор. — Резерв упал в ноль. Все артефакты тоже. Если бы не исцеляющий амулет, то вообще бы оттуда не выбрался.

— Кто же тебе помог? — подозрительно прищурился магистр Ной. — Дайн?

Таор пренебрежительно фыркнул.

— Этот болван? Да у него смелости не хватило даже на крыльцо подняться! Так и бегал, бестолково размахивая руками, на улице, пока его хозяина пытались запечь заживо. Но на мое счастье сразу после взрыва в дом забрался мальчишка…

— Что за мальчишка?

— Не могу сказать. Может, соседский. А может, просто малолетний воришка мимо пробегал, а потом увидел пожар и решил, что есть шанс чем-нибудь поживиться. Я, когда он в окно залез, уже почти ничего не соображал. Резервы все выгорели. От меня почти ничего не осталось. Но пацан сдуру схватился за первую же попавшуюся на глаза блестяшку — мой исцеляющий амулет. Он, конечно, тоже разрядился в а-зоне, но поскольку он… как и ваш… при истощении включает механизм прямой подпитки от любого, кто рискнет к нему прикоснуться, то…

Великий магистр Ной понимающе хмыкнул.

— Тебе действительно повезло. Такие совпадения случаются раз в жизни. Мальчишку ты, разумеется, осушил?

Таор хищно улыбнулся.

— В нем было не так уж много жизненных сил, учитель. Но для исцеления этого оказалось достаточно.

— Ну и хорошо, — успокоенно опустил веки старый маг. — Судьба тебе благоволит. И я рад, что на этот раз сборщик душ прошел мимо. А теперь иди, приведи себя в порядок и отдохни. Скоро для тебя появится работа.

Ученик без возражений поднялся и, коротко поклонившись, направился к выходу.

Никем не остановленный, он спокойно прошел длинный коридор, спустился в холл, вышел на улицу и, махнув рукой охранникам в караулке, так же беспрепятственно покинул особняк самого известного в столице мага. После чего забрался в терпеливо дожидающийся у ворот экипаж, брезгливо отодвинул в сторону обгоревший до неузнаваемости, занимающий немало места на полу и отчаянно воняющий труп. Откинулся на спинку сиденья, когда возница без напоминаний подстегнул лошадей. А затем услышал требовательный писк, вскинул голову и, подставив ладонь спрыгнувшей с потолка маленькой нурре, тихонько поинтересовался:

— Все сделала, что я просил?

— Мяф!

— Отлично. Теперь осталось послать весточку Максу и сообщить, что мы снова переезжаем.