© Минаева Е. С., 2021

© Лапшина Д. Ю., ил. на обл., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

У Макара рядом с домом открыли фитнес-центр. Новенький. С бассейном. Макар даже записаться хотел. Достала эта Юлька Звонарёва из параллельного толстым обзывать. А потом передумал. Поговаривали, что в бассейне завелась Кикимора. Зелёная, страшная, клыки в три ряда, как у рифовой акулы в Красном море, на пальцах – когтищи загребущие. А вместо глаз – очки плавательные с запотевшими стёклами.

Все сначала подумали, что это конец света, такая была страшная. А Макар и говорит:

– Ну какой конец света в бассейне? Он же на автономном генераторе. Переключил рубильник, и концу света – конец.

Папа у Макара на колбасном заводе главным энергетиком работал, поэтому Макар в концах света кое-что понимал.

Кикимора сильно бассейну не мешала: если кого и утаскивала на глубину, то делала это быстро и без шума. Человек просто исчезал: ни крови, ни кишков, оставался только ключик от шкафчика и справка с анализом на энтеробиоз.

А клиентов у фитнес-клуба меньше не становилось. Бассейн продолжал работать: раз абонементы раскупили – закрываться нельзя, иначе – скандал.

Да и Кикимора после очередного похищения на время пропадала – в бане при бассейне парилась или в спортзале на батуте прыгала. Никого не трогала. Тихонечко так. Её даже бояться переставали. А она по новой в омут с головой – один пловец минус.

Думали, в бассейне посвободнее станет, если люди пропадают. А абонементы пуще прежнего раскупают, как горячие пирожки с абрикосами. Макар тоже решил записаться: Юлька Звонарёва по всей школе таскается и орёт: «Жиртрест, Жиртрест». Сил уже с ней не хватает. А абонементы закончились.

Поехал тогда Макар на пробную тренировку по футболу в другой район вместо бассейна, а там всё занятие бегать надо. Все два часа. Так убегался, что дальше пробной тренировки дело не пошло. Пришёл домой, бутеров наелся и с футбола на тхэквондо перезаписался. Пришёл на занятие: огромный зал, народу в зале – человек сто и все в кимоно.

– Положите ногу соседу на плечо, – потребовал сенсей.

Макар посмотрел на соседа слева – Вика-Шпала из параллельного, выше Макара на две головы. Глянул на соседа справа – Идрис из секции «Кикбоксинг для продолжающих». Он хоть Вики-шпалы пониже, а ногу на плечо ему не клади: вообще без ног останешься. Пусть лучше Звонарёва дальше обзывается.

Пришёл домой, а там дедушка с абонементом в бассейн сидит, чай с баранками пьёт. Три дня и три ночи в очереди простоял. А что делать? Нельзя ведь ребёнку совсем без спорта, пропадёт…

Макар даже приободрился. Взял рюкзак с плавками и в бассейн пошёл по новому абонементу. Вот сейчас зайдёт в бассейн Макаром, выйдет – вылитый Ален Делон в молодости. Пусть этой Звонарёвой пусто будет.

В раздевалке переоделся, нырнул в воду и поплыл. Плывёт, плывёт, а навстречу ему – Кикимора. Пасть открыла, кричит что-то, глазами мигает – ну просто страсть, детям такое нельзя показывать. Макар увернулся от Кикиморы и дальше поплыл. А она настырная, не отстаёт, догнала Макара, схватила за руку и говорит:

– Угадай, что я тут делаю?

– Варианта у меня два, – ей Макар отвечает, – или на свидание к Лешему пришла, или хотела на каток попасть, а в бассейне лёд растаял.

– Очень смешно. Вот пойдёшь после бассейна меня до дома провожать, тогда и узнаешь.

Макару неохота Кикимору до дома провожать. Вдруг она живёт далеко, метро закроется, а на такси денег нет. И вообще она не в его вкусе. Решил Макар по-честному отказаться: так, мол, и так, уроки ещё не сделал.

Ополоснулся после хлорки, волосы феном высушил, оделся. Сидит на выходе Кикимору ждёт. Вышла. В одежде, волосы в косички заплетены – вроде не такая уж и страшная. А как зеркальце достала и накрасилась, так и вовсе никакая не Кикимора, а Юлька Звонарёва собственной персоной. Накладными ресницами подмигивает и говорит ласковым голосом:

– Теперь-то ты понял, Макар, что мне нравишься?

Понял Макар, что никакой он не Жиртрест, а Звонарёва – сама Кикимора. Не пошёл её до дома провожать. А пригласил на свидание Вику-Шпалу из параллельного, она ему с первого класса нравилась.

На пустыре стояла сто лет пятиэтажка. Не то чтобы совсем развалюха, но довольно облезлая. Квартир в пятиэтажке было не много. В одной квартире Полина жила, а в другой – свет светился не ровно, а как-то криво: то потухнет, то погаснет, то потухнет, то погаснет. В квартире с неровным светом поселился Сёма.

Каждый раз, когда Сёма выходил из своего дома, он брал прутик, рисовал что-то на земле, потом зачёркивал, а прутик прятал около подъезда. Ребята прутик находили, закидывали неизвестно куда, а разобрать, что Сёма нарисовал, не могли, потому что всё зачёркнуто-перечёркнуто. Ну и Сёма. Один носок у него зелёный, а второй фиолетовый.

Вот выйдет Сёма во двор в разноцветных носках и давай пустые качели раскачивать. И раскачивает, и раскачивает, что даже всем покачаться хочется, но никто попросить не решается, потому что страшно. Или стыдно. Из-за того что прутик для рисования неизвестно куда закинули.

От постоянного раскачивания качели скрипеть начали. Да ещё таким скрипом противным, что аж тошно становилось. Особенно ночью.

Все сразу под одеялом прятались и боялись-боялись: уши дрожали даже у самых смелых – у бабушек и дедушек. Все думали, что это очень странный мальчик Сёма в разноцветных носках ночью пустые качели раскачивает.

– Это он призраков качает, – говорила Ева.

– Не призраков, а Бабку Ёжку – кривую ножку, – умничал Евстигнеев.

– И никакую не Бабку Ёжку, а монстра из ночных кошмаров, – знала всё обо всём Аделина.

А у бабушек с дедушками уши ещё больше дрожать начинали, даже под одеялом.

Вышла на площадку Полина погулять, она как раз только очередную книжку дочитала и поставила на полку, где прочитанные книжки хранятся. Полка уже мала для книжек, вот и решила Полина на улицу сходить, пока папа ещё одну полку сделает, а то книжки девать некуда. Прочитанные.

Полина капнула на качели секретную жидкость из секретного балончика с надписью WD. Села на качели, все и обалдели: качели скрипеть перестали, а у Полины тоже носки разноцветные – один зелёный, а второй фиолетовый.

– Вот и сама Бабка Ёжка – кривая ножка, призрак и монстр из ночных кошмаров явилась не запылилась, – ребята на площадке зашушукались.

Сёма подошёл к качелям и стал Полину раскачивать, а потом Полина Сёму качала. В салки играли, «анимки» обсуждали и совершенно случайно выяснили, что Полина с Сёмой на один и тот же канал в «Тик-токе» подписаны о том, как покемонов из лего-деталей собирать.

– Как ты только не боишься с этим Сёмой разговаривать! Он же каждый раз, выходя из подъезда, что-то на земле рисует и зачёркивает, пустые качели раскачивает, и в его квартире свет по ночам мигает, – удивлялась Аделина.

– Подумаешь, в квартире свет мигает. В нашем подъезде вообще света нет. Сёма хотел лампочку поменять, потому что он с детства любил конструктор «Знаток» собирать и замыкать электроцепи. А к нему подошёл кто-то в тёмном подъезде и говорит страшным голосом: «Если не будешь рисовать монстров у подъезда и пустые качели раскачивать, то никто с тобой дружить не будет». А потом лампочку забрал и убежал.

Аделине стало страшно-страшно. А Евстигнеев покраснел и пошёл в магазин «Свет» за новой лампочкой. Хотел поменять, но не знал как. Вызвали электрика, а электрик и говорит:

– Некогда мне тут вам лампочки вкручивать, у меня и так работы полно.

Один Сёма страсть как не любил переодеваться. Вот придёт из школы, мама ему:

– Сёмушка, переоденься, Сёмушка, переоденься. – И так целый час.

А то и два. А может, и три. Через три часа, так и быть, переоденется. Школьную форму бросит комом-ломом не пойми куда. И так каждый день.

Сёма уснёт, а мама форму неизвестно откуда вытащит, выстирает, выгладит и Сёме в шкаф сложит. Сёма утром встанет, наденет всё чистое и в школу идёт.

А однажды мама Сёмы ушла на родительское собрание и вернулась поздно, так Сёма вообще переодеваться не стал. До самого вечера досидел в школьной форме. В форме ел, в форме уроки делал, в форме кота гладил, в форме по полу ползал – под диваном кошачью игрушку искал, а потом зубы почистил, пижаму надел и спать лёг. Очень удобно.

А мама так после собрания устала, что забыла форму неизвестно где поискать, в порядок привести и в шкаф сложить.

Сёма с утра встал, а форму найти не может. Он же её, как всегда, неизвестно куда положил. Стали они вместе с мамой искать, еле нашли. Переоделся Сёма в форму и в школу пошёл. Брюки гармошкой, коленки на брюках вытянулись, на жилете пятна от мандарина и по всей форме кошачьи волоски вперемешку с зубной пастой прилипли. Не Сёма, а волосатый Снежный человек.

– Ну и что, – говорит Сёма, – зато очень удобно и время экономится.

Вернулся домой и опять до вечера в форме просидел. К мандариновым пятнам другие добавились: от шоколадного печенья, от томатного сока и большу-у-у-ущее пятно от чая – Сёма в школе на себя чай из термоса пролил. За время уроков чай почти высох. Поэтому решил он снова не переодеваться. А так до вечера в форме и досидел. А потом и пижаму надевать не захотел – зачем? Всё равно утром опять переодеваться.

Лёг спать в форме. Спит Сёма, и снится ему пижамная вечеринка – все кругом в пижамах, один он только в школьной форме. И пижамы у всех прикольные – кигуруми: Димка – крокодил, Стаська – жираф, а Веня – покемон. Один Сёма – пресный: брюки синие с вытянутыми коленками и жилетка в кошачьих волосках.

– Ладно, переоденусь, – решил Сёма. У него пижамы тоже прикольные были. Одна с Человеком-пауком, а другая – со «Звёздными войнами». Думал Сёма, какую лучше надеть, и выбрал со «Звёздными войнами».

Пришёл в школу. Все в форме. А он – в пижаме. Со «Звёздными войнами».

– Ты чего это? – спрашивает Димка-крокодил. Только он теперь никакой не крокодил, а опрятный Дима – ученик 3 «И».

Стаська смеялась и с девчонками шушукалась, а Веня сказал, что «Звёздные войны» – это вообще прошлый век, никому не интересно. Ага, сам-то покемоном был.

Отпустила учительница Сёму домой. Переодеваться. Потому что в школе в пижаме никто не ходит. Не бывает в учебное время пижамных вечеринок. Даже со «Звёздными войнами».

Дома Сёма переоделся, а в школу идти передумал. Всё равно только к последнему уроку успеет. И в форме до вечера досидел. Правда, форма и на форму-то уже не похожа. Даже кот на руки не залезает – испачкаться боится.

Решил его Сёма кошачьими консервами приманить. Пока банку открывал, весь «Вискасом» перемазался. Так и спать лёг. И снова на пижамную вечеринку попал. Опять кругом все яркие, пижамные, один Сёма с отвисшими коленками и в «Вискасе». Пришлось с пижамной вечеринки раньше времени уходить. Даже на дискотеку не остался.

Всю ночь форму стирал, три раза перестирывал, феном сушил. С утра маму разбудил, чтобы погладить помогла. Мама обрадовалась, что сын-то теперь сам за своей формой следит и свои вещи в порядок приводит.

Идёт Сёма в школу чистенький, наглаженный – не мальчик, а мечта всех девчонок – князь Гвидон.

А в школе-то все в пижамах. И Димка, и Стаська, и Венька. И даже директор с учительницей. Потому что суббота. А по субботам школа пижамные вечеринки устраивает. Чтобы от уроков отдохнуть и от надоевшей школьной формы.

Вернулся Сёма домой, форму на вешалку повесил, а в шкафу порядок навёл. Домашнюю одежду на отдельную полку положил, пижаму под подушку. А одну пижаму для пижамных вечеринок оставил и тоже на вешалку повесил. Теперь Сёму врасплох не застать, всегда с иголочки одет. Говорит, когда вырастет, будет организатором пространства работать.

Пошёл Сёма с мамой в поликлинику на диспансеризацию, им на входе сразу к голове пистолет приставили и говорят:

– Проходите, пожалуйста, ваша температура 36,6.

Мама сначала даже забыла, куда пришла, потому что подумала, что это настоящий пистолет был, а не градусник электронный. Хорошо, с ней Сёма был. Он помнил: надо по ступенькам наверх подниматься. Побежал по ступенькам наверх, мама за ним. Так разбежался, что до самого четвёртого этажа добежал, а надо было только до второго, пришлось ещё два этажа вниз возвращаться.

А на втором этаже народу – видимо-невидимо. И все на диспансеризацию. У всех листочек со списком врачей и номерами кабинетов:

Всех нужно обойти. И ко всем очередь. Мама сразу ко всем врачам очередь заняла и посматривает, где очередь быстрее, чтобы туда Сёму направить. А Сёме делать нечего, он сначала из кулера почти всю воду выпил, потому что в поликлинику пришёл натощак и есть хотел. А какую воду не выпил – вокруг кулера разлил. Почти как в живом уголке, только черепашки не хватает и аквариума с рыбками. А потом стал по коридору бегать. Туалет искать.

Бегает Сёма по коридору, а навстречу ему медсестра:

– А ну-ка нечего тут бегать. Вон, видишь, у нас кабинет без номера. Если около него бегать, то выйдет оттуда Дон Скелетон. Он всех, кто себя в поликлинике вести не умеет, превращает в маленьких скелетончиков и оставляет тут жить: они потом в лаборатории работают. Либо экспонатами для студентов-медиков, либо анализ мочи принимают.

Сёме захотелось на Дона Скелетона хоть одним глазком взглянуть, а его мама схватила и на УЗИ отправила. В кабинете УЗИ Сёму уложили на скамейку и на живот налили прозрачной жидкости.

– Вот это космос, – не успела узистка приборчик к Сёминому животу приложить, а Сёма уже в жидкости всё вокруг перепачкал и сам перепачкался. Пришлось всё вытирать, а на Сёму второй раз жидкость лить. Потому как, где жидкость должна была быть, её там почему-то не осталось. Потом стали приборчиком по животу водить. Приборчик катается, а у врача УЗИ на мониторе все Сёмины внутренности видно.

– А сосиску видно? – Сёма спрашивает.

– Какую сосиску? Ты же натощак пришёл. Нет никакой сосиски. Только булькает всё, – отвечает ему узистка.

Не стал Сёма ей ничего объяснять. Это он для проверки спросил. А потом вытер с живота космическую жидкость и к Дону Скелетону в кабинет без номера собрался.

Но не тут-то было. Как раз Сёмина очередь к невропатологу подошла. Невропатолог в поликлинике очень современный – принимает сразу по два человека. Хотела вместе с Сёмой мама зайти, а невропатолог маму не пускает:

– У нас ведь детская поликлиника, найдите мальчику пару. Я принимаю по двое. А если два ребёнка будут с мамами заходить, а там ещё и папы подтянутся, и дедушки с бабушками, то у меня не кабинет невропатолога получится, а ярмарка выходного дня.

Мама сначала возмутилась, а другая женщина из очереди ей и говорит:

– Возьмите моего Витю.

Пришлось Сёме с каким-то неизвестным Витей заходить.

Зашли они с Витей. Врач говорит:

– Раздевайтесь до трусов.

Разделись. У Вити трусы зелёные, а у Сёмы – в полосочку. Красота, да и только.

Смотрит на них невропатолог и понять не может, кто из детей Сёма, а кто Витя.

– Ты Сёма? – спрашивает невропатолог Витю. Витя головой мотает.

– Тогда ты Витя? – снова невропатолог не угадала, потому что Сёму спрашивала на этот раз. Сёма головой мотать не стал, а так прямо и сказал, что он Сёма, а этот в зелёных трусах – Витя.

А невропатолог глазами: хлоп-хлоп, ничего понять не может. Кто Сёма? Кто Витя?

– Неужели вы не можете между собой разобраться, кто из вас кто? Мне же надо бумаги заполнять. Если у кого-то из вас плоскостопие, то кому мне писать? Сёме или Вите?

Сёма с Витей стоят и сами не знают, кому плоскостопие писать. И согласились, чтоб обоим записали, хотя у них никакого плоскостопия, а только коленки замёрзли.

И уйти побыстрее хотелось, потому что Сёма уже и Вите про Дона Скелетона рассказать успел. Вите тоже в кабинет без номера приспичило. А тут эта невропатолог с плоскостопием. За дверью народа скопилось, все уже по просьбе врача по парам поделились, чтобы быстрее было. А Сёма с Витей никак не выходят. Зашёл тогда в кабинет к невропатологу врач-гастроэнтеролог и говорит:

– Нужно срочно заканчивать осмотр, потому что очередь.

Сёма с Витей гастроэнтеролога послушались, оделись быстренько и из кабинета выскочили. Пока народ в открытую дверь к невропатологу повалил, мальчишки уже до кабинета без номера добежать успели. А мама всё возле невропатолога бегает и кричит:

– Сёма, кровь, Сёма, кровь… – как будто не мама, а самый настоящий вампир.

Сёма скорее дверь в кабинет без номера открыл и нырь в темноту. А в темноте ничего почти не видно, кроме светящихся скелетов. И только одна лампочка энергосберегающая на потолке мерцает.

Вдруг Сёму с Витей кто-то схватил и говорит:

– Что это вы тут делаете? Я лампочку не включал и никого не вызывал.

Сёма с Витей испугались, что Дон Скелетон их сейчас будет в скелетончиков превращать, и стали умолять-просить:

– Дон Скелетон, пожалуйста, отпусти нас! Мы про тебя и твоих склетончиков никому не расскажем, честно-честно.

Дон Скелетон включил в кабинете без номера свет и говорит человеческим голосом:

– Ну что за баловство? Разве можно в кабинет рентгена заходить без разрешения? Здесь облучение вредное. Детям сюда никак нельзя, – и вытолкал Витю с Сёмой обратно в коридор.

Там Сёму сразу мама подхватила и повела кровь сдавать из вены. Витя тоже с ними пошёл. За компанию.

Вот уже всех врачей Сёма с Витей прошли: и анализы сдали, и к педиатру сходили. Осталось только печать у медсестры поставить и домой можно идти. А медсестры на месте нет. Она к главврачу ушла. Главврач превратил медсестру в скелетончика и в лабораторию отправил, чтобы она больше его секрет про Дона Скелетона никому не рассказывала.

Рассказали подружки Оле свои мечты: Лена замуж за принца собирается, Люба желает пилотируемым космическим кораблём управлять, Яна пока не решила, чего больше хочет: гроссмейстером стать или первой ракеткой мира. Оле и ответить нечего, она с детства только о карандашах и красках мечтает, потому что они всё время у Оли заканчиваются. И нет ничего для Оли страшнее, чем пустые тюбики:

– Хотя бы три цвета мне: красный, жёлтый и синий, а там уж я выкручусь.

Девчонки только посмеялись, а Оля взяла шариковую ручку и всем девчонкам портреты нарисовала, а потом выросла, окончила художественную школу, стала Ольгой Сергеевной – действующим членом Академии художеств и в школу учительницей рисования работать устроилась. Чтобы новые таланты открывать. А ей всё время классы после физкультуры достаются.

Потому что расписание завуч составляет, который с детства рисовать не любит и вообще рисование считает скучным и бесполезным предметом: лучше бы ещё одну математику добавили.

Вот подготовится Ольга Сергеевна к уроку: кисти, краски достанет, палитру для смешивания цветов и для смачивания листа, чтобы рисовать в технике «по-сырому».

А ученики вместо рисования пол-урока воду пьют, спортивные костюмы переодевают, на Ольгу Сергеевну смотрят непонимающими глазами: что за рисование, что за техника «по-сырому» – ничего не понимаем. И зевают, зевают, зевают. Весь урок.

Ольга Сергеевна чего только не делала – ничего не делала, а только музыку классическую включала, чтобы ребят на рабочий режим настраивать. Только зевания увеличиваются, а работоспособности как не было, так и нет. Что музыка классическая, что вовсе без музыки – не могут после физ-ры рисовать, а могут только воду пить, спортивный костюм переодевать и смотреть непонимающими глазами.

Не выдержала Ольга Сергеевна, пошла к директору школы и попросила, чтобы во всех классах ИЗО с физкультурой местами поменяли. Директор сначала не хотел ничего менять, а Ольга Сергеевна ему и говорит:

– Давайте я вам все стены в школе граффити изрисую, только поменяйте.

Испугался директор, что придётся в школе ремонт заново переделывать, и согласился поменять, лишь бы Ольга Сергеевна школьные стены в покое оставила.

Поменяли физ-ру с ИЗО местами, Ольга Сергеевна только к теме урока приступила, а дети сразу рисовать начали, и не просто, а с большим удовольствием: цвета смешивают, про зевки забыли, вместо этого языки друг другу показывают, кисточками меняются, воду не пьют и спортивные костюмы не переодевают.

А какие работы получились: какую ни возьми – хоть на конкурс отправляй. Ольга Сергеевна так обрадовалась, что хотела директора расцеловать. В это время в кабинет учительница физкультуры вбегает, сверкает страшными глазами, машет накачанными руками, в свисток свистит и кричит зычным голосом:

– Где это видано, где это слыхано: физкультуру после рисования ставить? Дети приходят вымотанные, измученные красками-палитрами. Они все свои силы на творчество потратили, а нам кросс бежать двадцать километров на выносливость, а потом ещё стометровку три раза. Ядро метнуть уже не успеваем, потому что сил у детей нет. Вы бы ещё музыку перед физкультурой поставили.

Испугался директор и поставил перед физкультурой музыку, с Ольгой Сергеевной целоваться не стал.

Потому что это не директор был, а тот двоечник. Он любил Красную Шапочку, которую волк съел, и хранил ей верность. Потому что другие книжки не читал.

Там текста много.

Программист Сёма писал очень умные и нужные компьютерные программы. А когда Сёма отдыхал от работы, он рисовал мультик про смешного компьютерного человечка Стикмана.

Одним прекрасным утром Сёма проснулся и по привычке сразу включил компьютер. И ничего не понял. Все программы были перепутаны, а на компьютере происходило что-то непонятное. По рабочему столу прыгал мультяшный Стикман, переставлял куски программ местами, стирал названия и хулиганил. Сёма решил, что он просто долго сидел за компьютером и не выспался, но когда он протёр глаза и ущипнул себя за руку в надежде проснуться, ничего не поменялось.

– Ты зачем хулиганишь? – закричал на Стикмана Сёма.

– А я больше ничего и не умею, – ответил Стикман и продолжил стирать название одной очень важной программы. – Ты же меня всегда рисуешь хулиганом в мультике: я то из рогатки стреляю, то в магазине с полки конфеты роняю.

«Надо срочно чему-то его научить, а то он мне всю работу перепортит», – подумал Сёма и нарисовал мультик о том, как Стикман моет посуду.

Разрушения на компьютере прекратились, стало слышно, как на кухне кто-то громыхает посудой. Допоздна Сёма писал очередную программу, а утром, как всегда, первым делом включил компьютер. Там Стикман играл в футбол символами на рабочем столе.

– Ты опять за своё? – занервничал Сёма.

– Посуду я всю перемыл, даже чистую, а больше ничего и не умею, – оправдывался Стикман, прицеливаясь к значку «Мой компьютер».

Сёма подумал-подумал, покачал головой и нарисовал мультик, о том, как Стикман привёл в порядок рабочий стол и даже полил кактус.

Футбол прекратился, и Стикман занялся приведением в порядок рабочего стола.

Сёма с чистой совестью стал дописывать программу для интернет-магазина. Лёг спать уже под утро, а в семь утра его разбудила громкая музыка из компьютерных колонок. Сёма вскочил, одним прыжком добрался до компьютера, который сейчас представлял одну большую орущую бандуру, по которой скакал Стикман, подпевая известной песне.

– На столе всё чисто, кактус залит, посуду снова помыл, можно и потанцевать немного, – отрапортовал Стикман, заметив неодобрительный взгляд сонного Сёмы.

«Чему бы такому его научить, чтобы он стал поумнее и не представлял бы опасности для меня и моих программ?» – задумался Сёма. Подумал, подумал и придумал.

Сёма нарисовал Стикмана, который очень любит читать книги. И Стикман очень полюбил книги, много читал и даже стал помогать Сёме с его программами.

В школе сегодня подали на обед суп с фрикадельками.

– Сами свой суп ешьте, я такое не буду, – отказался обедать Петровский.

Проглотил вместо супа жвачки целую пачку, чипсами заел, а суп на стол для грязной посуды поставил. Прямо целую тарелку.

На столе ещё каша с завтрака осталась. Он тогда кашу в суп вывалил. Суп булькнул и подвинулся. Стали каша с супом вдвоём в тарелке жить. Петровскому всё мало. На столе большущая миска стояла с зефирками для всех. Петровский схватил миску и ещё зефирок в суп с кашей закинул.

– Я такое на «Тик-токе» видел, – сказал Кучкин из 1 «В». – Ребята котлеты чаем заливали, пюреху на стол намазывали и на видео снимали.

На самом деле Петровский себя за столом вести не умел.

Тесно стало супу с кашей и с зефирками в одной тарелке жить, вылезли они все на стол. А там вилки, ложки, стаканы с компотом. Всё теперь в каше, а по каше фрикадельки разгуливают – туда-сюда, туда-сюда.

Елена Николаевна с выдачи Петровскому кричит:

– Ах, Петровский, Петровский, зачем, скажи пожалуйста, устроил безобразие?

А Петровский в ответ Елене Николаевне язык показал. Да такой длинный, что на него Серафима из 1 «У» засмотрелась, пока кашу несла. Стоит Серафима, смотрит на язык Петровского, а каша течёт из тарелки на пол и встречается там с той кашей, которую Петровский в суп вылил, и тоже говорит привет фрикаделькам.

Кучкин из 1 «В» в кашу какую-то бумажку обронил, Апостолова из 1 «Д» – пенал, а Таланов – сандалий. Так и выбежал из столовой в одном. Потому что второй на полу к каше прилип, а Таланов в салочки играет, ему надо Апостолову догнать, а не на всякую ерунду отвлекаться. Можно и в одном сандалике в салки играть, в конце концов.

– Ох, ты чудо-юдо какое получилось, – смотрит Елена Николаевна на то, что в столовой на столах и на полу.

А Чудо-юдо обрадовалось, что оно получилось, встало и пошло. Куда? Ну конечно к Петровскому. Поблагодарить создателя. И график дежурств отнести, который ему Елена Николаевна передала.

Петровский, когда дверь открыл, чуть в обморок не упал: стоит перед ним Чудо-юдо из каши, фрикадельками перебирает, а на голове сандалий Таланова.

– Вы, – это Чудо-юдо так к Петровскому обратилось, вежливо, – вы вот возьмите ручку и впишите себя в график дежурств, так Елена Николаевна попросила, – и протягивает Петровскому пенал Апостоловой.

Делать нечего, вписался Петровский в график дежурств. От страха. Как раз на завтра. Потому что все остальные числа были уже заняты.

Пришёл с утра в столовую. А Елены Николаевны нету. Только чаны огромные с едой. Стал Петровский завтраки-обеды по тарелкам раскладывать и компот разливать. Елена Николаевна не приходит. Вместо неё прибежали первоклашки:

– Я кашу не буду, я такое не ем, – и давай хлебом через весь стол бросаться.

Петровский стоит на раздаче в поварском колпаке, половником лоб чешет:

– Вот дикие люди, разве так можно с едой обращаться? – А сам думает: сейчас учительница с ними разберется. Учительница разбираться не стала – начала чай из стакана в стакан переливать, лимоны вытаскивать и всё в один стакан складывать. Чай на стол льётся, лимоны из стакана вываливаются, а над столом крошки хлебные летают.

Не выдержал Петровский такого безобразия, подошёл и стал чай у учительницы другого класса отнимать. Увидели остальные учителя, что та учительница не справляется, и прибежали ей на подмогу. Тоже стали хлебом кидаться и чай переливать. Один чайник Петровский отобрал, так они ещё четыре с других столов взяли.

Смотрит Петровский – Елена Николаевна пришла. Сейчас всем объяснит, как себя вести надо, когда Петровский дежурит.

– Ну наконец-то, – обрадовался Петровский и стал хвалиться, как салат из огурца по маленьким тарелочкам разложил. А Елена Николаевна вздохнула тяжело-тяжело, взяла маленькую тарелочку салата с огурцом и в кашу высыпала, туда чай из чайника вылила.

Петровский глазам своим не верит – стоит грустный-прегрустный, чуть не расплакался: он старался, на раздаче стоял, к Чуду-юду в график записывался. А тут все дикие какие-то, вести себя не умеют. А Елена Николаевна самая дикая, и как только её на такую ответственную работу допустили – в столовую!

Звонок прозвенел – все по урокам разбежались, Петровскому тоже убежать хотелось, а кто остатки борща в холодильник уберёт? Кто салат из огурца вместе с лимонами из чая на помойку потащит? Ох, жалко, такой салат хороший был. Сам бы ел. Только теперь он в каше весь. Одни лимоны с борщом остались. Наелся Петровский лимонов с горя. Борщ в холодильник спрятал. И думает, как всё убрать. Он и швабры-то в руках никогда не держал. Хорошо, Серафима из 1 «У» в сторонке стояла. Она на уроки не побежала, а стала Петровскому с уборкой помогать. Целый урок убирались, еле-еле в порядок всё привели, а на перемене уже другие классы завтракать прибежали. Прибежали завтракать, а сами всё туда же: чай в кашу и всё это на стол.

Надоело Петровскому, побежал он в учительскую и стал жаловаться. В учительской жалобу Петровского записали на бланке и номер присвоили. А потом всей учительской в столовую отправились с едой баловаться.

– Если сейчас же это всё не прекратится, я Чуду-юду пожалуюсь. Оно вас тоже в график дежурств запишет.

В столовой все притихли. Всю кашу доели, тарелки за собой убрали и у Петровского рецепт салата из огурца спрашивают.

– То-то же, – обрадовался Петровский. – Записывайте.

Смену сдал, фартук с колпаком снял и пошёл Серафиму из 1 «У» до дома провожать.

А Елена Николаевна пошла к директору:

– А хорошо вы, Василий Иванович, с графиком дежурств придумали. И как только заставили Петровского дежурить, я не знаю.

– Ничего, Елена Николаевна. Сегодня к Мелконяну пойду с графиком. Только вы уж меня кашей получше измажьте.

Один кабинет в школе был очень хороший: просторный, на стенах портреты Толстого и Менделеева, в шкафу дидактические материалы, которыми сто лет никто не пользовался, а на подоконниках цветы в горшках. Хотя цветы по всей школе запретили, чтобы пыль не собирать. Вот только одно место в этом классе – заколдованное. Кого на это место посадят, у того сразу двойка по поведению. Хоть стой, хоть падай.

Посадили Сёму на место заколдованное. Сёма на уроках всё время баловался. Учительница объясняет новую тему, а Сёма с последней парты хихикает и стулом скрипит. Не до уроков ему.

Учительница Сёме плохую оценку поставила и пересадила на первую парту перед учительским столом. А на место Сёмы Полину посадила. И дальше урок рассказывает.

А скрип не прекращается.

Отругала учительница Сёму пуще прежнего, хотела даже замечание в дневник написать, а Сёма учительнице и говорит:

– Не скрипел я!!! Это Полина скрипит, она с Аделиной из среднего ряда записками перекидывается, а мне даже не дают прочитать, что там в этих записках.

Пришлось учительнице теперь Полину пересаживать. А место перед учительским столом уже Сёмой занято. Пересадила учительница Полину в средний ряд на вторую парту – на место Коли-отличника. А Колю – на последнюю парту.

Пока пересаживались, Сёма успел Полинину записку перехватить, у Коли-отличника телефон зазвонил, а Аделина Сёме кулак показала. Кулак как кулак, только Сёма сразу понял, что «если записку не вернуть – получит на орехи». И стало Сёме не по себе, потому что Аделина дзюдо занималась и знала болевые приёмы.

А записка-то вот она, а прочесть-то хочется. Встал Сёма посреди урока и выбежал из класса. Вместе с запиской. А за ним Полина рванула. А за Полиной – Аделина. А за Аделиной Коля-отличник, потому что по телефону Колина мама звонила, чтобы Сёму предупредить. Сёмина мама до самого Сёмы дозвониться не может, поэтому Сёмина мама дозвонилась маме Коли-отличника и попросила, чтобы Колина мама попросила Колю предупредить Сёму. Потому что тот к телефону не подходит. А предупредить нужно и обязательно передать, чтобы Сёма пообедать не забыл после пятого урока. А то у него сил не будет.

Бежит Сёма с запиской, за ним Полина, за Полиной – Аделина, за Аделиной Коля-отличник с телефоном, а за ними за всеми – учительница.

Тем временем в класс директор заглянул, потому что он в школе давно работает и всегда знает, когда лучше всего заглядывать. Посмотрел директор на отсутствие дисциплины и посоветовал этот вопрос вынести на родительское собрание, иначе так дело не пойдёт, потому что здесь вам не цирк, а общеобразовательная школа с физико-математическим наклоном, то есть поклоном, то есть уклоном.

– Поведение приструнить, а математику с физикой углубить. И допы устроить, – сказал директор. – А родителей на собрание собрать.

Собрались родители и стали думать-гадать, как поведение дочек и сыночков улучшить. Одни говорят – витамин «Р» помогает, другие – телефоны у всех отобрать. Хорошо, один папа на собрании сообразительный оказался: на заколдованном месте винтики закрутил. С того самого времени скрип на уроках прекратился, дисциплина наладилась, а класс в конкурсе победил на лучшее письмо Деду Морозу, потому что каждодневное написание записок даром не проходит.

Одна школьная учительница дружила со своей соседкой-колдуньей. Ходили они друг к другу кофе пить. Учительница соседке-колдунье своих учеников расхваливала, а соседка-колдунья учительнице свои картины показывала. Соседкины картины учительнице нравились, чего не скажешь о соседкином муже – отвратительном человеке. Как только приходит с работы, берёт в руки перфоратор, шуруповёрт и начинает картины к стенам приколачивать. И приколачивает, и приколачивает, что даже кофе пить не хочется.

Вот так учительница сходила вечером к соседке-колдунье в гости, кофе напилась, а потом полночи шуруповёрт слушала. Вставила в уши плеер с музыкой для медитации – всё равно не выспалась. Пришла в школу. А ей навстречу Сёма шагает. И под нос себе что-то мяукает. Промяукал и в класс зашёл.

«Не похоже это на Сёму, – подумала учительница, – он и мурлыкать-то не умеет. Не то что мурлыкать, он вообще кошек терпеть не может, потому что у него дома то ли крыса живёт, то ли свинка морская, то ли зверь непонятный, но точно не кошка», – и заподозрила неладное.

Зашла за Сёмой в кабинет, а там класс сидит за партами и тоже мяукает.

– Побалуются – перестанут, – учительница приготовилась к уроку и стала звонка ждать.

Прозвенел звонок, гавкнула учительница «Урок начался», а мяуканье не прекращается. Вызвала учительница Полину-отличницу к доске, Полина вышла, а сама мяукает и мяукает. Как будто мышку поймала и благодарности просит.

И тут до учительницы дошло – зря она класс колдунье расхваливала. Дорасхваливалась. Сглазила. Теперь у всех классы как классы, а у неё – мяукающий.

Что теперь делать? Вот придёт директор, увидит, до чего учительница класс доучила, и отправит в отпуск в санаторий на две недели со всеми отпускными. Скучно же.

Стала учительница соседке-колдунье звонить, а соседка-колдунья не подходит. Она на работу ушла, картины рисовать. Чтобы мужу было чем вечером заняться.

Вот уже звонок с урока прозвенел, дети портфели собрали, помяукали друг с другом и вышли из кабинета. Решила учительница проследить, что они делать будут. А они на улицу пошли. Без курток, в одних майках. Стали на площадке бегать. Сами бегают, а ноги у них заплетаются. Бедные дети. Досталась же им страшная учительница. Налево-направо колдуньям класс расхваливает. Вот кто-нибудь и сглазил.

Пошла учительница к соседке на работу, чтобы сглаз снять, не дожидаясь вечера. Пришла. А навстречу ей вместо соседки Чудо-юдо: на голове тюрбан, из ушей провода торчат, а на ногах тапочки домашние в виде слоников.

– Ба-а-а! – говорит учительница Чуду-юду.

– Ба-а-а! – говорит Чудо-юдо учительнице.

Тут соседка-колдунья вышла. Обрадовалась своей подруге, отвела её в тёмный угол и спрашивает зловещим голосом:

– Ты почему в таком виде по улице ходишь? Ты себя в зеркало-то видела?

А учительнице только «мяу-мяу-мяу» слышно. И зеркала у учительницы дома нет. Повесить-то некому. Сосед всё картины прикручивает. Вынула тогда соседка у учительницы из ушей наушники с музыкой для медитации и домой отвела – переодеваться. Вечером сосед домой вернулся, взял шуруповёрт и учительнице зеркало в коридоре привинтил. Чтобы видела, в чём из дома выходит.

С тех самых пор учительница соседа зауважала. Перестала из дома в наушниках выходить и не забывала полотенце с головы снимать, а тапки менять на туфли. И всё бы ничего. Только выходит после уроков, а там Сёма с Полиной опять мурлыкают. Учительница даже провода в ушах проверила – ничего, плеер с музыкой для медитации она дома оставила.

Не стали ребята ничего учительнице объяснять, а научили специальным беговым упражнениям – бегу с перекрещивающимися ногами. Для развития силы, выносливости и координации мышц ног. Теперь учительница к соседке не ходит кофе пить, а бегает по вечерам. Все думают, у неё ноги заплетаются, а учитель физкультуры сразу всё понял и в кино пригласил.

Сёма на месте не мог ни минуты посидеть. Мама с ним ни сна, ни отдыха не знала и отвела Сёму к врачу.

– Всё очень просто, – сказал врач и потёр переносицу. Очки он давно заказывал, а нос у человека всю жизнь растёт. Вот нос у него вырос, а очки остались как были – маленькие, поэтому теперь они доктору жали, и переносица чесалась. – У вашего Сёмы внутри вечный двигатель.

– Как же так? Что же нам делать? – испугалась мама.

– Не знаю, – не знал врач с большим носом. – Вот были бы батарейки, можно было бы одну иногда вытаскивать, чтобы отдохнуть немного, а потом на место вставлять, а тут вечный двигатель.

– Сейчас такая современная медицина, неужели совсем ничего нельзя сделать? – не унывала мама.

– Ну, есть один способ, очень современный. Это западная методика, у нас почти никто ещё так не работает, – сказал врач и решил, что надо новые очки заказать, побольше. – Можно липучку сбоку ему поставить. Вы будете через неё один какой-нибудь шарик от вечного двигателя вынимать при необходимости, а когда отдохнёте – на место ставить.

Мама, конечно, обрадовалась и согласилась. Молодая просто мама была, неопытная. Доктор – тяп-ляп и готово. Липучка стоит.

И тут мама испугалась. Вдруг Сёма липучку отлепит и шарик сам выскочит и потеряется? А что делать? Липучка-то уже есть. Позвонила мама доктору, а он уехал за новыми очками в другую страну, а когда вернётся – неизвестно.

Строго-настрого мама запретила Сёме липучку трогать. Но Сёма маму не слушался и, когда мама не видела, нащупывал липучку и отлеплял её. А потом залеплял. А потом опять отлеплял.

Однажды Сёма смотрел детектив «Плед» и баловался липучкой. До того добаловался, что липучка перестала прилипать. Так пришлось Сёме ходить незалепленным. А мама в клинику стала звонить, узнавать, вернулся тот доктор из другой страны или нет. Но ей сказали, что доктор задерживается, потому что изучает новые западные методики лечения.

Утром проснулся Сёма – встать с кровати не может! Пока он спал, его вечный двигатель выбрался через открытую липучку и ушёл! Сёма попытался слезть с кровати и стёк на пол, как Лизун из «Охотников за привидениями». На полу он, как мог, собрался и пополз искать свой вечный двигатель.

– Понятно теперь, почему без двигателя машина не ездит, а самолёт не летает, – засопел Сёма.

Вечный двигатель оказался на кухне. Он взбил себе утренний смузи в блендере и теперь тянул его из трубочки. Утренний смузи попадал в вечный двигатель, смешивался там с шариками-винтиками и курсировал внутри. Становилось похоже на маленький ураган.

– Слушай, двигатель, ты чего? – спросил Сёма.

– А ничего! – ответил двигатель.

– Вернись! Нечего голым по квартире разгуливать!

– Хорошо, я пальто надену, худи и спортивные штаны с начёсом, – сказал двигатель и направился в коридор.

Испугался Сёма, что сейчас мама вернётся, а на кухне ураган, то есть вечный двигатель в худи и в пальто, и говорит:

– Не ходят по дому в верхней одежде. Ты лучше пижаму надень.

– Ладно, – отвечает вечный двигатель. – Давай пижаму.

Открыл тогда Сёма свою липучку.

– А вот и пижама.

– Ага! Не обманывай. Никакая это не пижама. А ты сам. К тебе я не полезу, не уговаривай.

– Почему?

– Потому что ты маму не слушаешься и липучкой балуешься.

– Так я больше не буду. Честное пионерское.

– Ну раз честное пионерское, то поверю. Но всё равно я хочу мир посмотреть.

– А я как же?

– А ты не волнуйся, я погуляю и вернусь. Через недельку. Или через две.

А потом вечный двигатель взял зонтик и улетел в окно.

– И что же, мне теперь две недели его ждать? Он, значит, гуляет, а я тут лежи, как жижа какая-то.

Хотел Сёма себе какой-нибудь другой двигатель поставить, но тогда топливо нужно или электричество. Топливом заправляться Сёме совсем не хотелось, пахнет оно так себе. Сёме больше нравилось мороженым заправляться и малиной с молоком. Но таких двигателей на малине с молоком ещё пока не придумали. А на электричестве далеко не уйдёшь, надо к розетке подключаться. Засмеют. Скажут: «А-а-а, это опять ты, Сёма, со своим удлинителем пожаловал». Да ну.

Сёма придумал план Б: вызвал такси и поехал в палеонтологический музей.

– Не нужен мне никакой двигатель. Хочу стать большущим, как динозавр или как слон, плавать как кит, а лучше как акула. Воды хочу выпивать по два ведра за раз, как верблюд, а ещё симпатичным быть, как жираф, и по деревьям не хуже обезьяны лазить.

Таксист, правда, не сразу ехать согласился: не каждый день приходится лужу с голубыми глазами возить, но Сёма таксисту все свои деньги из копилки вывалил, и таксист согласился, потому что добрый был.

Приехал Сёма в палеонтологический музей и думает, с кого бы начать: тут и слон есть, и кит, а вот и динозавр.

Стал Сёма в свою липучку динозавра запихивать, а он ну никак не лезет. Что ты будешь делать? Попробовал слона. Тоже никак. Да что ж за напасть?

Увидел Сёму смотритель музея и говорит:

– Это что ещё за безобразие? Кто экспонаты руками трогает?

– Да мне просто сверхспособности очень нужны. У меня был вечный двигатель, а теперь он ушёл на две недели в неизвестном направлении.

– Тут музей, а не примерочная. Говори точно размеры, сейчас мы тебе подберём что-нибудь из остатков.

Сёма подумал-подумал и говорит:

– Мальчик Сёма, рост 158 сантиметров, вес 39 кило.

– Да уж, непросто. Ну, что-нибудь придумаем.

Копался смотритель на складе, копался. И нашёл: череп верблюда, шею жирафа, хвост от акулы и туловище от обезьяны. Засунул Сёма все эти запчасти в свою липучку и стал таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Аж смотреть тошно.

– Мать честная, калитка навесная, – сказал смотритель, глядя на Сёму, – только через две недели не забудь вернуть. А то будет у нас инвентаризация, меня тогда с работы уволят.

Так и побрел Сёма на улицу. Все, кто ему на пути встречались, разбегались в разные стороны.

«Домой в таком виде возвращаться нельзя, – подумал Сёма, – мама с ума сойдёт. Надо свой вечный двигатель искать».

Так ходил Сёма по улице в облике зверя неизвестного, устал, проголодался. А поблизости – никого. Никто к Сёме приближаться не хотел.

И вдруг навстречу ему вечный двигатель:

– Помоги-и-ите! – кричит. – Спасите!

– Дви-и-и-и-и-игатель! – заголосил Сёма что было силы. А на самом деле только «ГР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р» зазвучало, потому что череп Сёме верблюжий достался.

А вечный двигатель, как увидел перед собой Сёму с головой верблюда, шеей жирафа, акульим хвостом и туловищем обезьяны, так захотел в обморок упасть. Хорошо, Сёма его вовремя схватил и в чувства привёл:

– Ты чего удумал? Смотри, что ты со мной сделал. Ведь я же Сёма.

– Сёма, родненький, – говорит вечный двигатель. – Спаси. Меня схватили и в Сколково увезли. А там давай изучать, опыты ставить. Я ни сна, ни отдыха не знал, еле шарики унёс. Пусти меня обратно к себе, я больше не буду убегать.

Пришлось Сёме обратно дары палеонтологического музея из липучки вытаскивать, а они уходить не хотели. Им тоже понравилось по городу гулять. Еле-еле уговорил. Пообещал их в музее почаще навещать.

Залез тогда Сёмин вечный двигатель обратно.

Сёма пошёл домой и обо всём маме рассказал. Мама ещё больше испугалась и хотела к доктору с большим носом и маленькими очками бежать – жаловаться. А Сёма не захотел больше к тому доктору идти, а то вдруг что ещё удумает. И предложил маме липучку зашить. А то мало ли кто ещё погулять по городу захочет. Вечный двигатель-то теперь учёный, а вот мозг? Мозг ещё учить и учить, а то уйдёт. А мозг – это не вечный двигатель, где его потом искать? Мама тогда взяла и липучку скотчем заклеила, потому что шить она не умела. А скотч – это вещь надёжная, им даже космонавты космический корабль ремонтируют.

Людмила Семёновна терпеть не могла, если кто-нибудь приходил в школу в кофте с капюшоном, на уроке скрипел стулом, мямлил у доски, бегал на перемене, орал на музыке, слишком сильно жал кнопки на информатике, щёлкал ручкой, клал ногу на ногу, писал записки, пулялся бумажками, шептался, переговаривался, спинойповернувшиськдоскечесалпяткусоседу, а хуже всего, если кто-то смеялся и вообще был в хорошем настроении. Честно говоря, Людмила Семёновна вообще не любила, когда кто-нибудь приходил в школу. Она и школу-то не любила.

Чуть что не так – сразу двойку в дневник и родителей вызывает. Родители в школу идти не хотят, они сами учительницу побаиваются. Потому что она похожа на линейку: лупит по самому больному месту и хоть бы что.

Мама Оли Касаткиной была очень смелая и сама записалась на приём к Людмиле Семёновне. Вопросы у мамы были по новой теме. Людмила Семёновна с Олиной мамой очень мило полтора часа беседовала и просила ни о чём не волноваться. Олина мама даже расслабилась. А Людмила Семёновна потом Оле две недели подряд только двойки и тройки ставила. Не важно, выполнено у Оли д/з или нет.

Олина мама на валерьянке, а Людмила Семёновна знай себе посмеивается. Так в раж вошла, что ещё маму Сёмы Петровского вызвала. И заставила её проект писать по 3D-моделированию, потом по проекту вазу на 3D-принтере печатать и книжку клеить. А если мама Петровская всё это за две недели не успеет сделать, то пиши пропало – не быть её Сёме круглым отличником, хоть он и знает по всем предметам больше самой Людмилы Семёновны. Совсем закручинилась мама Петровская и домой пошла, проект писать.

Но тут вдруг случилось непредвиденное.

Мама Серёжи Циркулева взяла и из родительского чата удалилась. Прямо перед Днём учителя. Неслыханная наглость. Людмила Семёновна послала маме Циркулевой повторное приглашение в чат. А мама Циркулева повторное приглашение не принимает и к чату не присоединяется. У Людмилы Семёновны так настроение испортилось, что она даже ночью уснуть не могла. Всё думу думала, как Циркулевым отомстить. И придумала.

Поставила на следующий день Серёже Циркулеву двойки по всем предметам и прямо в электронном дневнике красной ручкой написала:

«Вызываю родителей в школу по причине неуспеваемости, неподобающего внешнего вида, отсутствие дисциплины и вообще полное безобразие».

– Может, не надо? – вздыхал Серёжа после уроков возле учительского стола.

– Ещё как надо. Совсем распустились. Чтоб завтра же в школу с родителями пришёл.

Утром Людмила Семёновна шла на работу в приподнятом настроении. Впервые за последнее время. Ух, и устроит она сегодня этим Циркулевым перед Днём учителя! А то совсем расслабились.

Зашла в школу, поднялась на третий этаж, открывает свой кабинет, а там сидит директор школы и Серёжа Циркулев с мамой. Мама у Серёжи Циркулева выглядит почему-то совсем не как на фото в родительском чатике. На фотке из чатика – ромашки с колокольчиками. А на Серёжиной маме никаких тебе ни ромашек, ни колокольчиков, а только строгий серый костюм и туфли на каблуках.

– Добрый день! – начала Людмила Семёновна.

И больше она ни одного слова вставить не успела, потому что мама Серёжи Циркулева превратились в огнедышащего дракона и стала извергать клубы дыма и пламени прямо на Людмилу Семёновну вместе с директором. Продолжалось это примерно часа полтора или около того. Хорошо, у Людмилы Семёновны и директора огнетушитель был рядом. Только так и спаслись, а то бы одни головешки остались.

С тех самых пор Людмила Семёновна двойки направо и налево не ставила. Оле Касаткиной все плохие оценки в дневнике исправила и Олину маму с Днём народного единства поздравила. С Сёмой Петровским сама проект написала и презентацию оформила. А маму Сёмы только на защиту позвали – за сына поболеть. Родительский чат учительница расформировала, все подарки просила высылать на адрес больницы нуждающимся. Разрешила класть ногу на ногу, жать кнопки на информатике, орать на музыке, но только строго по тексту и даже иногда повернувшись спиной к доске чесать пятку соседу, договорилась всей школой носить кофты с капюшоном и себе тоже приобрела худи нежно-карамельного оттенка. А мам просто так по пустякам в школу не вызывала и от работы не отвлекала.

Созвала завуч педсовет и говорит:

– Завелся в школе детский мат.

Все возмутились, один учитель по шахматам выпрямился, нос кверху поднял и говорит:

– Моих рук дело!

Разбираться не стали, уволили шахматиста, и дело с концом, а вместо шахмат детей в бассейн стали водить. Пусть плавать учатся. В лягушатнике…

Потому что другого бассейна в школе нет, а только тот, который в детском садике напротив школы – для малышей.

Сёма пришёл в бассейн, воды по щиколотку – скукота, делать нечего. Нацепил он маску с трубкой и под воду нырнул. Вдруг дельфинов встретит или сокровища найдёт.

Под водой ни сокровищ, ни дельфинов, а только плитка кафельная облупилась, и скелеты сидят – в шахматы играют. Блиц-турнир.

Смотрит Сёма: чёрные у белых выигрывают – и решил подсказать. Раз подсказал, два подсказал. Подходит к Сёме судья – тоже скелет, но только костлявый-прекостлявый – и говорит:

– Садись и сам играй, раз такой умный. Выиграешь – домой отпустим, проиграешь – с нами останешься, будешь нам сказки на ночь читать, потому что у нас телевизор не работает.

Испугался Сёма, забулькал в трубку чаще обычного, хотел сказать, что он и сам-то в шахматах недалеко ушёл, постоянно зевки делает, потому что тренируется мало, а делать нечего – играть надо.

Вытянул Сёма жребий – ему белыми играть, сделал ход, а на часы нажать забыл.

Время тикает, а скелет сидит – улыбается.

– Чего ждёшь? Ходи давай, – Сёме надоело ждать, по спине холодок побежал с мурашками наперегонки. Чувствует Сёма: что-то тут не так. А скелеты костями гремят, беззубыми ртами улыбаются и пустыми глазницами на Сёму поглядывают.

– А ты сперва кнопку нажми на часах и ход запиши в таблицу, тогда и противник будет ход делать, – отвечает Сёме костлявый-прекостлявый судья.

Понял Сёма, что ему на ходы времени совсем мало осталось, клацнул кнопку, тут и скелет ход сделал. А ход чудной – непонятный, Сёма сидит и не помнит: так вообще-то ходить можно или нет? Сидит – молчит. А скелет уши развесил и подсказки от своего друга-скелета слушает.

Перебрал Сема в голове все шахматные задачи и теорию, которые ему на уроке шахмат встретилась. Урок-то в школе раз в неделю всего – не разгуляешься, теории немного.

Скелеты в приподнятом настроении – выиграют у этого Сёмы. Без вариантов. Уже сказки на ночь выбирают: один «Сказки без подсказки» хочет читать, а второй – «Снежную королеву».

Хотел Сёма Полину по рации вызвать, потому что «Сказки без подсказки» у Полины любимая книжка, а рация под водой не работает – бульканье одно.

Стал тогда Сёма скелетам анекдоты рассказывать:

– Если есть тундра, значит, есть и сюндра, если есть сударь, то есть и тударь.

Пока скелеты думали, после какого слова смеяться, поставил Сёма скелетам детский мат. Тут и время вышло.

Скелетам делать нечего – отпускают Сёму, только судья не отпускает: уж очень ему сказок послушать захотелось.

Подумала Полина, что Сёма слишком долго с маской-трубкой плавает, а сокровище до сих пор не нашёл. Нырнула она под воду, чтобы у Сёмы маску с трубкой отобрать, а заодно и скелетам накостыляла, чтобы впредь запретные ходы не делали и играли по правилам.

Шахматиста снова вызвали на педсовет и хотели на работу вернуть.

А шахматист и говорит:

– Не пойду к вам работать, пока не научитесь детскому мату.

– Мы и так умеем! – завуч закричала и стала показывать, что умеет.

Поняли все, что надо бы завучу подучиться, и шахматист, так и быть, на работу вышел. Учит завуча детскому мату на дополнительных занятиях. Сёма туда тоже ходит.

В одном классе появилась новая девочка. Аделина. Очень красивая. Брюнетка. Форму носила чёрную, а не как все – тёмно-синюю. Чёрное пальто, чёрные «мартинсы», которые в школе переобувала на чёрные «челси». Ни разу её никто не видел в белой блузке, потому что Аделина надевала чёрную водолазку или чёрную футболку. А иногда чёрную футболку поверх чёрной водолазки. Ну, это пока отопление в школе не включили. Тогда все странно одевались.

Пошёл после уроков Серёжа Аделину провожать до дома, а она сказала, что в съёмной квартире живёт далеко-о-о-о от школы. Шли они, шли. У Аделины чёрные волосы на ветру развеваются, а у Серёжи – нет. Он вчера машинкой под трёшечку постригся, да ещё шапочку «Лыжня России-2010» поверх надел. И говорит такой:

– Если бы мои родители квартиру снимали, я бы поближе к школе жил, чтобы р-р-раз – оделся, вышел и уже в школе. А потом так же назад. Ну, или хотя бы переезжал постоянно: сегодня возле зоопарка живёшь, завтра – возле кинотеатра, а послезавтра – вообще в другой город уехал. Во Владивосток.

– Искали мы поближе, ничего не нашли. Точнее, найти-то можно. А как только звонишь по объявлению, выясняется, что квартира мёртвая…

Серёжа глазки-то округлил, «Лыжню России» поправил и спрашивает тихим голосом:

– Как это – мёртвая квартира?

– Очень просто. Например, в объявлении написано: сдаётся квартира. В полуподвальном помещении. Холодильник чёрный, стены чёрные, санузел совмещённый. В квартире всё есть – мыши, тараканы и сосед-убийца.

Серёжа оглянулся – узнает ли он обратную дорогу, не заблудится ли? А то перед Аделиной неудобно: пошёл провожать и заблудился.

– И?

– Ну, ты звонишь по объявлению, радостный такой. А тебе говорят: да-да-да. Есть такая квартира. Только у неё вид на милый дворик, стены пудрового цвета, единороги в каждом углу, а санузел вообще раздельный.

– Так это же… лучше…

– Ну, что значит лучше? Ты же хотел ту квартиру, с совмещённым санузлом. Вот мы и отказывались. Ты бы хотел в мёртвой квартире жить?

– Н-н-нет…

– Вот и мы долго искали. А кто ищет, тот найдёт. Теперь у нас граф Дракула по соседству и ров с крокодилами по периметру. Вот мы и пришли. Давай завтра я тебя провожу до дома, чтобы по-честному было?

Серёжа домой не шёл, а бежал. Прибежал домой – сразу на балкон. Так и есть – вид на тихий дворик, санузел – раздельный: вот ванная комната, вот туалет. По полу единороги валяются – это младшая сестра разбросала, никогда за собой игрушки не убирает. А на кухне мама стоит и… стены в пудровый цвет красит.

Серёжа под диванами всё облазил: тараканов с мышами искал. Не нашёл. Одна надежда осталась, что сосед дядя Юра никакой не преподаватель высшей математики в университете, а самый настоящий сосед-убийца. Хотя по нему и не скажешь. Худой слишком, да ещё ко всему прочему он-то Серёже шапочку «Лыжня России» и подарил.

Подкараулил Серёжа соседа в тёмном коридоре, когда тот мусор выносил. Прижал к стенке, руками размахивает и кричит грозным голосом: убивал или не убивал???

Сосед сразу всё понял, потому что человек интеллигентный – в университете математику преподаёт, профессор. Понял, что Серёжа перезанимался и надо ему отдохнуть. Задал ему задачу для развития префронтальной коры головного мозга, на логику: в магазин с завода соков привезли 47 пакетов томатного сока и несколько пакетов яблочного сока. Сколько пакетов сока привезли в магазин, если пакетов с томатным соком привезли на 7 шт. больше, чем пакетов с яблочным?

– Не буду я ничего решать, я вообще на слух плохо задачи воспринимаю.

Дядя Юра даже удивился: никогда бы не подумал, что у Серёжи со слухом проблемы. Даже ведром помойным потряс от досады.

– Ну как же так? Представляешь в магазин с завода соков привезли 47 чёрных-пречёрных пакетов томатного сока. И несколько пудровых пакетов с единорожками с яблочным соком. Сколько привезли пакетов с единорожками, если их привезли на 7 меньше?

Серёжа внимательно посмотрел на соседа – а случай-то не безнадёжный. Прищурил один глаз и говорит:

– Терпеть не могу ваш томатный сок. И почему его больше-то привезли? И вообще дела мне нет до этой вашей ерунды.

– Как же дела нет? Директор завода соков – уважаемый человек: у него семеро детей, кошка Муська и собака Буська. Он бабушку через дорогу переводит, а с дедушкой по выходным на лыжах катается. А тёмной-тёмной ночью жмёт томатный сок и упаковывает в чёрные-пречёрные пакеты, а яблочный сок – в пудровые с единорожками. Он работает, сил своих не жалеет. А ты не можешь никак посчитать, сколько же в магазин этих самых пакетов привезли.

– Да что там считать? Привезли 87 пакетов. И кто столько сока выпьет? Завтра Аделина меня провожать пойдёт, а у меня сосед никакой не убийца и даже не граф Дракула.

Не знал Серёжа, что простые задачи на логику развивают префронтальную кору головного мозга. Дома холодильник в чёрный цвет перекрасил. Хоть какой-то позитив. Аделина на другой день Серёжу до дома проводила, заодно и холодильник отмыла. Про чёрный цвет – это она только для примера говорила, сама давно к пудровому привыкла. Чёрные «мартинсы» по нашей погоде носить – практично. А шапочка «Лыжня России» у Аделины тоже есть, просто она её раньше не носила, а теперь носит. С Серёжей на пару.

– Когда ты меня с графом Дракулой-то познакомишь? – прикалывался Серёжа.

– Да хоть сегодня, – отвечала Аделина. И познакомила. Только это не сосед, а Аделинин папа оказался.

Сёма очень плохо учился в школе. Поэтому решили отправить его на Далёкий Север. Пусть там пользу приносит.

Приехал Сёма на Далёкий Север. А там таких мальчиков полным-полно. И зовут их просто «один мальчик», «другой мальчик» или «эй ты».

«Одни мальчики» весь день дрова рубили, «другие мальчики» весь день дрова пилили, а «эй ты» весь день дрова таскали.

Потому что на Далёком Севере очень холодно и надо постоянно жечь костёр в центре чума. Иначе замёрзнешь.

А к Сёме подходит шаман. Страшный такой, как Кощей Бессмертный и Бабка Ёжка, вместе взятые, и говорит:

– «Одним мальчиком» будешь?

– Нет.

– «Другим» будешь?

– Нет.

– А дрова носить будешь?

– Нет.

– Тогда будешь сидеть у чума и в бубен бить. Потому что тот, кто в бубен до тебя бил, руки по самые уши отморозил.

– Не хочу в бубен, я домой хочу, в школу! – закричал Сёма.

– А школу твою в связи с объединением к моему чуму присоединили, поэтому бери бубен, садись и играй.

– А можно вместо бубна в «Fortnite» сыграть, ну или хотя бы в «Minecraft»?

– Это можно, – говорит шаман. – Иди во-о-он в тот чум, там у нас сидит учительница-убийца, она тебе компьютер выдаст.

Сёма пошёл в тот чум, и никто его больше не видел. Оказывается, учительница-убийца Сёму схватила и заставила к олимпиаде по математике готовиться. Готовился Сёма, готовился, пока олимпиаду лучше всех не написал. Тогда учительница-убийца хотела Сёму у себя навсегда оставить, чтобы Далёкий Север всегда в олимпиадах побеждал. А потом сжалилась и отпустила Сёму к маме. У учительницы-убийцы свой сын тоже оболтус был, надо и его к олимпиаде готовить.

Сёма вернулся домой и стал у мамы в школу проситься. А мама Сёму в школу не пустила, потому что была суббота, а попросила уроки сделать. Сёма на этот раз уроки почему-то сделал и даже без ошибок.

– Это какой-то новый Сёма, – удивилась мама, – не мальчик, а загляденье.

– Сочинить письменно в тетради мелодию без нот, но так, чтобы она у меня в голове заиграла, – сказала учительница по музыке. – А кто задание не выполнит или схалтурит – «два» поставлю.

Все стали в тетрадях что-то записывать, а Сёма сидит и понять не может, как можно музыку без нот записать. Повернулся к Евстигнееву, а тот выводит: «Тру-ля-ля-тру-ля-ля».

– Вот голова этот Евстигнеев, – решил Сёма и тоже стал в этом направлении думать.

Только хотел «труляляшки» записать, как дверь в кабинет открылась и вошёл в класс призрак Чайковского. Сёма его сразу узнал, вон его портрет на самом видном месте висит.

– Кто это на урок опаздывает? – кричит музычка.

– Это я, Петя.

– Садись, Петя. «Два» тебе. Бери тетрадь и сочиняй мелодию. Но только без нот. А то ещё одну двойку получишь.

Чайковский удивился, сел за парту рядом с Сёмой. А тетради-то и нету никакой у Чайковского. Откуда у призраков тетради? Сёма поделился с Чайковским листочком и ручкой, композитор Сёму поблагодарил и стал что-то быстро-быстро записывать. А музычка подходит к их парте, выхватывает листочек у Чайковского и говорит грозным голосом:

– Это ещё что такое? За ведение тетради ещё одна двойка. Всё это неаттестацией пахнет.

– Это экосез, – Чайковский отвечает, а сам засмущался и от смущения ручкой щёлкает «щёлк-щёлк», «неаттестации» испугался. Он и слово такое впервые услышал, как тут не испугаться.

– Какой ещё экосез? Я же просила без нот музыку записывать, а то понапишете всего, а мне потом разбирай, где тут «си», где тут «ми», я сама малую октаву не выучила, – музычка Чайковского отчитывает. – Почему ни тембра нет, ни характера, а всё какие-то ноты непонятные?

Ребята радуются, что не их спросили, а Чайковского, а то пришлось бы объяснять, что у них за «тру-ля-ля» в тетради.

– Ишь ты! Музыку ей без нот подавай, – возмутился Чайковский и музычке фигу показал.

Музычка долго раздумывать не стала, влепила ещё и за поведение двойку Чайковскому и выгнала его из кабинета.

А директор выговор музычке сделал и премии лишил, потому что с призраком Чайковского два месяца договаривался о встрече, еле у других школ отбил в Управлении по установлению связей с потусторонним миром, а музычка взяла и выгнала не разобравшись.

Музычка от обиды даже физруку жаловалась. Физрук отнесся с пониманием, сам чемпиону Москвы по борьбе тройку в семестре по физкультуре выставил.

Мама Петровская была слишком строгая. А папа Петровский – вечно сердитый. Это и понятно. Ведь они никогда не высыпались. Потому что по ночам в их квартире творилось страшное.

Вечером всё было нормально: папа с мамой засыпали в своей кровати, дочка Лера – в своей, а сынок Сёма – в своей. Кошка Маркиза укладывалась в мягком кресле, а хомяк Петрович – в клетке.

А потом начиналось такое…

Первой просыпалась Лера. Шла в родительскую спальню, ложилась в кровать и спихивала маму. Мама падала с грохотом. Её подхватывал заботливый папа Петровский, укладывал в кровать, а сам шёл в комнату к Лере на освободившееся место спать. Только папа засыпал, просыпался Сёма. Шёл в родительскую спальню, а там уже Лера место заняла, тогда Сёма разворачивался, шёл в комнату к Лере, потому что Леры там не было, а был только папа, который пытался уснуть. Сёма ложился к папе под бочок. Папа терпел, сползал с кровати, которая не рассчитана на папу с Сёмой, а рассчитана на одну Леру, которая к маме ушла. Папа мёрз без одеяла, потом находил в себе силы встать и переползал в комнату к Сёме. На свободную кровать. Ложился и засыпал.

Просыпалась кошка Маркиза. Она ведь была кошкой: хорошо видела в темноте и по ночам выходила на охоту, как её родственники тигры или дальневосточные леопарды. На охоту Маркиза выходила, но охотиться в квартире Петровских особо-то и не на кого. Мышей нет, мухи залетают редко, а хомяк хоть и есть, но заперт на засов. Маркиза охотилась на что-нибудь, что найдёт: на забытые сушки, на кусочек фольги, «скрепышей» и мягкую мышку с перьями из зоомагазина. Спать во время Маркизиной охоты мама Петровская не могла. Потому что Маркиза топала, мяукала и лазила по занавескам.

Мама Петровская будила папу Петровского, и они вместе носились по квартире за Маркизой, чтобы отобрать сушки, кусочек фольги, «скрепышей» и мягкую мышку с перьями из зоомагазина.

От обиды Маркиза охотилась на папину ногу до того момента, пока у мамы Петровской не зазвенит будильник. Тогда мама соскребала себя с постели и ставила вариться кофе. Маркиза ложилась спать в мягкое кресло. Папа вставал с кровати Сёмы, шёл умываться с ощущением, что всю ночь его кто-то бил пыльным мешком по голове. Мама будила Сёму в кровати Леры, а Леру в родительской спальне. Петрович получал сочный лист китайской капусты на завтрак.

И так продолжалось изо дня в день, из ночи в ночь: Лера спит у мамы, Сёма с папой у Леры. Маркиза мяукает. Петрович шуршит.

Первой сдалась мама:

– Может, бабушку с дедушкой вызовем? Спать хочется, сил нет.

Приехали бабушка с дедушкой. Положили бабушку спать в комнату Леры, а дедушку в комнату Сёмы. Маму с папой в спальню. Маркизу на кресло. Петровича – в клетку.

Просыпается ночью дед оттого, что на него кто-то смотрит из темноты. Пригляделся – Привидение. Дед подскочил с постели – Сёмы нет. Дед к Лере – а вместо Леры папа с Сёмой спят.

– А бабушка с Лерой где? – дед спрашивает.

Папа ничего не отвечает, он второй месяц по ночам не спит, он уже ни на что не реагирует.

Пошёл дед на разведку, а вместо оружия с собой мухобойку взял.

Идёт по коридору. А навстречу ему Привидение. Дед размахнулся и шлёп мухобойкой. Привидение как заорёт бабушкиным голосом нечеловеческие ругательства, деду даже не по себе стало. Он ещё раз мухобойкой шлёп со всего размаху. Привидение даже притихло от неожиданности. А потом взяло и мухобойку-то отобрало. И давай деда самого шлёпать. Дед визжит. Леры нет. Папа спит. Сёма спит. А по коридору Привидение гуляет и деда мухобойкой шлёпает.

– Вы чего тут орёте, хуже детей! – мама Петровская от шума проснулась и вышла в коридор, а там дедушка с бабушкой с мухобойкой никак не наиграются. – Сейчас Леру разбудите.

Обрадовался дед, что с Лерой всё нормально и она спит, а рядом не Привидение, а бабушка. Бабушка, оказывается, за Маркизой по коридору в ночнушке бегала, чтобы «скрепышей» отобрать, вот дед её за Привидение и принял. А пока бегала – Лера проснулась и к маме пошла. А на место Леры папа лёг, а к папе Сёма. Делать нечего, легли бабушка с дедушкой в комнате Сёмы. Лежат. А в углу кто-то шуршит. Дед сразу приготовился, мухобойку схватил, а это Петрович из клетки выбрался и теперь дорогу назад найти не может. Делать нечего: отнесли бабушка с дедушкой Петровича в клетку. Легли. Только стали засыпать, к ним папа Петровский пожаловал. Холодно у Леры без одеяла спать. Положили бабушка с дедушкой папу спать, накрыли ватным одеялом. А сами пошли кофе варить и думу думать.

Первым дед додумался:

– Надо Лере с Сёмой «Супермарио» на телефоне отключить, потому что они целыми днями бегают, чтобы на другой уровень перейти и призовые монетки получить, а ночью у них это уже по привычке получается, только не по уровням, а по кроватям.

– Хорошо, – согласилась бабушка. – Будем гулять на свежем воздухе. Книжку на ночь читать добрую. Кто по ночам будет колобродить – мухобойкой отшлёпаю.

Никто не поверил, что бабушка отшлёпать может.

А дед мухобойку спрятал.

Так, на всякий случай.

Взял Макар книгу в школьной библиотеке, а читать – не читал.

«Верну, – думает. – Всё равно читать не буду». Прихватил на перемене книжку под мышку и побежал в библиотеку – на пятый этаж. А на четвёртом ему Полина с Лерой встретились и говорят:

– Куда это ты собрался? Звонок на урок прозвенел, а он по ступенькам шастает.

Делать нечего. Развернулся Макар и обратно в класс двинул. А в классе никто и не думал урок начинать, перемена у всех: кто бутерброд хомячит, кто дерётся, а Крышечкина взяла и весь цветной картон по полу раскидала.

«Ну и Крышечкина! – Макар удивляется. – И почему двойки за поведение только нам с Сёмой ставят, а Крышечкиной наверняка всё с рук сойдёт. Лерка с Полинкой – обманщицы!» – Макар думает.

Сам снова в библиотеку собрался. Поднялся на пятый этаж, а книжку-то в классе забыл. Пришлось обратно идти: как без книжки книжку сдавать?

«Наверное, и сдать не успею», – прикидывает Макар.

Уже урок скоро. Если только пулей. Одна нога здесь, другая в библиотеку заходит. Иначе придётся снова книжку домой нести, не стоять же после уроков в библиотеку. Время только терять.

Пока Макар раздумывал, до самой библиотеки добрался. Зашёл внутрь и спрашивает:

– Есть тут кто?

А сам диву даётся: кто это все книги в библиотеке по полу раскидал? Может, ревизия у них? А стеллажи зачем поломали? Новые, наверное, будут ставить. Опять он не вовремя. Неужели домой книгу потащит?

Вылезает из-за шкафа библиотекарша: в одной руке у неё глобус, теннисная ракетка и гиря на 32 килограмма, а в другой – рояль. Как только это всё в шкафу помещалось?

– Не приму! – библиотекарша Макару говорит. А потом подкинула глобус, ракетку и гирю с роялем в воздух и давай ими жонглировать.

Макар на всякий случай шаг назад сделал и глянул, что на двери написано: вдруг в цирк попал. А на двери чёрным по перламутровому: «Библиотека».

– Почему не примете? – Макар поинтересовался, а сам смотрит, как рояль с гирей по библиотеке летают.

– Пока краткое содержание не перескажешь, книгу твою не приму, – ответила библиотекарша. А один глаз у неё взял и вывалился.

Макар покраснел, поднял вывалившийся библиотекаршин глаз и говорит:

– Вот, пожалуйста.

– Ой, – ойкнула библиотекарша, сложила глобус, ракетку, гирю и рояль аккуратно на пол. – Кажется, музыка кончилась.

– Какая музыка?

– Спрашиваешь! Музыка осени. Листья ведь не шелестят?

Макар прислушался – муха жужжит, в коридоре тихо, наверное, урок уже идёт, а он в библиотеке прохлаждается. А звонок был? Не слышал Макар.

– Скоро бу-у-у-у-де-е-е-е-ет, – пропела библиотекарша, у Макара даже уши заложило. Он такой голос раньше только в опере Вангелиса «Митодея» слышал, а теперь вот в библиотеке…

– Тогда я пойду, звонок скоро будет.

– А книжку? – библиотекарша сделала серьёзное лицо и строго посмотрела на Макара одним глазом. – Сдаёшь?

– Так я же содержание не пересказал…

– Как же? А вывалившийся глаз? Пусть кратко, но вся суть книги в вывалившемся глазе… Сдавай и иди. Скоро бу-у-у-у-у-де-е-ет, скоро бу-у-у-у-де-е-ет музыка зимы-ы-ы…

Макару неохота такую интересную книгу про вывалившийся глаз сдавать, любопытно стало.

– Я ещё раз перечитаю. Вы мне карточку продлите, и я на урок побегу.

Библиотекарша чиркнула в Макаровом формуляре новое число, вставила обратно вывалившийся глаз, приподняла крышку рояля и заиграла.

Макар сразу же узнал звонок на урок и побежал в кабинет.

Книгу прочитал за один вечер. Вывалившийся глаз оказался секретным шифром для возрождения целой цивилизации молодых людей в спортивных костюмах с аквариумом на голове. Продолжение следует. Макар обменял книгу на продолжение, потом ещё одну взял, другую.

Стеллажи в библиотеке поменяли на новые, шкаф убрали в другое место, поэтому библиотекарше негде стало гирю, ракетку, глобус и рояль хранить, теперь просто так сидит – формуляры перекладывает.

– А раньше она такие фокусы могла с роялем выделывать, как в цирке, – Макар одноклассникам рассказывал.

Никто ему не верил:

– Врёшь, она только краткое содержание спрашивает! Нечего в этой библиотеке делать.

В каникулы пошли всем классом в цирк. Всем представление понравилось: акробаты, клоуны, мороженое в антракте. Под конец объявили смертельный номер: вышла на сцену библиотекарша и давай жонглировать то роялями, то глобусами, а вокруг неё львы, тигры через огонь прыгают, кони скачут, балерины танцуют, и сами собой у всех наряды меняются. Кит приплыл, библиотекарша встала на спину кита и продолжает жонглировать, а кит по арене цирка плавает, потому что это уже не арена, а бассейн с морской водой.

Все ахнули, а на следующий день в библиотеку очередь стояла. За автографом.

Математичка Скрябникова – Змея, обыкновенная и очень ядовитая. Об этом все знали, особенно в учительской.

По выходным математичка-Змея гуляла в местном парке вместе со своим мужем – историком-Оборотнем. Историк занимался спортом, кормил в парке белок орехами, а сам в еде был совсем непривередлив. Ел всё подряд: лыжников, заблудившихся в парке, лыжников с одной лыжей, один раз даже чемпиона по фигурному катанию съел. А потом только заметил, что у чемпиона и лыж-то нет. Одни коньки. Из-за коньков резь в желудке историка ну просто замучила, пришлось даже к доктору идти.

– Ничего страшного, пройдёт, – доктор померил пульс и прописал лекарств на десять тысяч.

Историк доктора поблагодарил, а вместо лекарств купил на десять тысяч лягушек. Дело в том, что математичка Скрябникова питалась одними лягушками, потому что по первому образованию была учительницей французского.

Пришёл историк домой, накормил жену, а сам голодный. На носу апрель-месяц – лыжников в лесу днём с огнём не сыщешь. А чемпиона по фигурному катанию он уже съел. Сидит историк, источниковедением занимается, а лицо грустное-грустное.

Жалко стало математичке Скрябниковой своего мужа. И придумала она, как ему помочь. Пришла в школу и говорит:

– Тому, кто победит моего мужа Оборотня Павла Ксенофонтовича в неравном бою в тёмном-тёмном кабинете, поставлю «пять» по математике.

Все затряслись от страха. Если бы в светлом кабинете Оборотня побеждать, то ещё ладно. А так как авария на подстанции произошла и света во всём микрорайоне нет, то вообще никакого желания с Оборотнем бороться не возникает. Пропадай пятёрка по математике!

А математичка только этого и ждала, сощурилась хитро-прехитро и говорит своим змеиным голосом:

– А если никто не победит, то Павел глубокоуважаемый Ксенофонтович, источниковед и кормилец белок, съест самую красивую лыжницу школы – Олю Крышечкину.

Коля Мельников кричал: «Так нельзя!», Женя Голубев спросил, можно ли видео снять и в «Тик-ток» выложить, Лёня тихонько заметил, что Оля не такая уж и лыжница, хоть и очень красивая. А Маруся вообще обиделась:

– Я самая красивая лыжница, – говорит, – а не эта ваша Крышечкина.

Математичка Скрябникова погладила Марусю по голове и говорит:

– Не переживай, Маруся, тебя Оборотень следующей съест. После Крышечкиной.

А сама думает: «Маруся-то спортсменка, участница соревнований по спортивному ориентированию, с ней Павел Ксенофонтович может и не справиться».

– А пятёрку поставите? – обрадовалась Маруся.

У неё пятёрки только по физкультуре были, а по математике – ни одной. Но математичка ей ничего не ответила. А что тут отвечать? За такое пятёрку ставить нельзя, только четвёрку с плюсом. Если Оборотень Марусю вместе с дневником сожрёт, то и ставить будет некуда.

Первым Крышечкину вызвался Коля Мельников защищать. Мельников тоже был оборотнем и ночью превращался в Росомаху. У Росомахи – суперспособности и огромные когти, побольше чем у других оборотней. Женя Голубев вообще участвовать не хотел, но этот Коля-Росомаха уже надоел выпендриваться. Подумаешь, Росомаха… Он, Женя, тоже оборотень, только Медоед, а медоеды ни львов не боятся, ни укуса кобры. В Книге рекордов Гиннесса медоеды вообще самыми свирепыми млекопитающими признаны. Просто не выпендриваются, как эти Росомахи. Даже если математичка-Змея бросится помогать Оборотню, укусит Женю Голубева, Женя Голубев не испугается: полежит минут сорок в конвульсиях после укуса и пойдёт заслуженную пятёрочку получать. А Крышечкина пусть потом до одиннадцатого класса списывать даёт и не вредничает.

– Отлично, – обрадовалась математичка, захохотала противно и убежала в тёмный-тёмный кабинет готовиться к неравной битве.

Коля превратился в Росомаху, Женя – в Медоеда, а Лёня Зайчиков ни в кого не превращался. Просто так в тёмный-тёмный кабинет пошёл. Без лишних слов. Лёне Зайчикову и Олю Крышечкину жалко было, и Маруся нравилась. Точнее, Оля Крышечкина Лёне нравилась, а Марусю жалко было. Или наоборот. В общем, Лёня ещё не разобрался.

Зашли все: Коля-Росомаха, Женя-Медоед и Лёня Зайчиков – в тёмный-тёмный кабинет, а там историк за партой сидит и улыбается. Математичка ребят рассадила. Лёню сначала усаживать не хотела, потому что он в прошлый раз контрольную на четвёрку написал. А потом согласилась: всё равно не справится.

– Достаём двойные листочки, – начала математичка, – и пишем условие задачи: «По кругу расставлено 50 чисел. У 35 чисел правый сосед делится на 2, у 43 чисел левый сосед делится на 3. Какое наименьшее количество чисел из этих 50 могут делиться на 6?»

Вот кто первый решит, тот и победит в неравной битве. А если никто не решит, то вас вместе с Крышечкиной Павел глубокоуважаемый Ксенофонтович съест. На десерт.

Коля-Росомаха побледнел: какие цифры, по какому кругу??? Женя-Медоед вообще расстроился: где это видано, чтобы какой-то там историк медоеда сожрал вместе с Крышечкиной, да ещё из-за какой-то задачи. А историк-Оборотень сидит – улыбается: ему математичка давно ответ подсказала.

Встал тогда из-за парты Лёня Зайчиков и двойной листочек математичке отдал. А там всё решение без запиночки:

Математичку чуть удар не хватил: да как он мог? Да так быстро? Это же нереально!!! Она и сама над этой задачей два часа билась. Ответ потом в методичке подсматривала.

Ничего не поделаешь, пришлось историку голодным остаться, а Лёню на олимпиаду по математике записать.

Мама-Росомаха и мама-Медоед позвонили вечером Лёниной маме, чтобы узнать, кто Лёню математике учил. А Лёнина мама сказала – сам. Лёня вместо сладостей варенье из шишек ест с детства, поэтому у него память хорошая и аналитический ум. Все потом рецепт варенья друг у друга переписывали. Даже математичка Скрябникова. А историк теперь в лесу на весь класс шишки собирает, некогда ему лыжников есть.

У Сени была необычная мама: она до смерти боялась каникул. Любых. Сеня учился триместрами, значит, через каждые пять недель у него начинались каникулы. Мама заранее нервничала, капала в кружку валерьянку и медитировала в позе лотоса.

Каникул Сенина мама стала бояться не сразу, а где-то со второго класса. Когда у Сени первый компьютер появился для учёбы. Учёба на компьютере у Сени не очень-то получалась: то «ворд» слетает, то поисковик лагает, то дневник зависает.

А вот играть на компьютере Сеня очень любил. Даже когда слетает, лагает и зависает. Он мог не есть, не пить, не спать, а только играть. В учебное время Сене играть некогда было: то школа, то уроки, то кружок по бальным танцам. А вот каникулы – дело другое. В каникулы Сеня даже на улицу не выходил – некогда. А только играл, играл, играл.

Мама боялась, что за каникулы Сеня вообще из-за компьютера вставать не будет и забудет, как его зовут и «всё остальное». Сеню она об этом предупреждала регулярно.

– Предупреждён – значит вооружён, – сказал Сеня.

И записал своё имя и «всё остальное» на листочке. Имя печатными буквами, а «всё остальное» даже в рамочку зелёной ручкой обвёл. А листочек перед каникулами отдал школьному охраннику, чтобы не потерялся. Маме не стал отдавать, чтобы она лишний раз про каникулы не думала и валерьянку не капала. А то запах от этой валерьянки – не очень-то.

За каникулы Сеня много чего успел – вышел на 26-е место в командном зачёте по киберспорту и кнопки на клавиатуре протёр до дырочек. Не успел оглянуться – опять в школу идти. У Сени даже настроение испортилось: не успеет 3-е место захватить, придётся снова математику решать и танцевать ча-ча-ча с Настей З.

Вечером по телевизору объявили, что каникулы ещё на неделю продлят, а танцы вообще закроют на неопределённое время. Сеня до потолка прыгал, а на запах маминой валерьянки по всему дому даже внимания не обратил.

Ещё неделю Сеня из-за компьютера не вылезал. Вот уже 21-е место его клан занял, и это по Европе! Одна кнопка на клавиатуре совсем вывалилась… А компьютер взял и перезагрузку затеял. Перезагружался, перезагружался, пока все обновления не переустановил.

– Здравствуй, Сеня, отведай моего нового интерфейса. Для тебя старался, – пишет компьютер. – Только паролики по новой вбей, я позабыл всё, пока обновлялся.

И тут-то Сеня понял: о чём мама предупреждала, то и сбылось. Только не всё, а самое страшное: имя своё он помнил, а «всё остальное» – пароли от Интернета, пароль от почты, пароль от «майкрософта», пароль от «Фейсбука», пароль от игры и штук двадцать кодов для оружия, защиты и другое читерство – напрочь забыл. Хорошо, что завтра в школу. Заберёт листочек у охранника – и дело с концом.

Весь вечер Сеня промаялся: не знал, чем заняться. Хорошо, хоть Настя З. позвонила. Она и до этого много раз звонила, только Сеня трубку не брал – по «Ватсапу» связь с кланом поддерживал.

Рассказала Настя З. Сене о своём житье-бытье: про бедлингтон-терьера Ёжика, похожего на овечку, и новые тренировочные туфли для латиноамериканских танцев. Сеня слушал-слушал, а самому и рассказывать нечего, кроме того, что школьному охраннику очень важный листочек отдал с «вообще всем» и только завтра заберёт.

– Сеня, не ходи к охраннику!!! – закричала Настя З. в трубку. – Ни за что, слышишь???

– Это ещё почему? – Сеня никогда не слышал раньше, чтобы Настя З. кричала. Она обычно самбу танцует, или джайв, или ча-ча-ча молча.

– Потому что школьный охранник – вампир! Ничего не ест, а только вредничает и кровь пьёт. И днём и ночью. Ночью у тех, кто плохо учится, а днём – у геймеров. Потому что геймеры по ночам не спят, в игры рубятся, у них спокойно ночью кровь не попьёшь – поперхнуться можно. А если попадаются геймеры, которые плохо учатся, – их охранник обманом в своё охранное агентство заманивает, договор подписывает и заставляет охранниками работать за мизерную зарплату. И днём и ночью, и днём и ночью. Ты, Сеня, никакой, конечно, не геймер, но всё равно не ходи.

Сеня всегда думал, что Настя З. немножко ку-ку. Какой нормальный человек по доброй воле на бальные танцы ходить будет и терьера, похожего на овечку, Ёжиком называть? Но на всякий случай съел головку чеснока и пошёл в школу. Прямо на ночь глядя. Волка в зоопарке Сеня видел, а живого Вампира в школе – ни разу. Мама Сеню отпустила: пусть хоть разок за каникулы на улицу выйдет.

Идёт Сеня в школу на ночь глядя, чесночным духом разит во все стороны, а самому страшно, аж зубы сводит. Если бы память не подводила, не пришлось бы с этой Настей З. по телефону разговаривать, а потом Вампира на ночь глядя искать. Сидел бы сейчас дома, на кнопки жал. Скукота…

– А классная всё-таки эта Настя З. девчонка! – решил Сеня и позвал её на свидание.

Вот идут уже Сеня вместе с Настей З. в школу к охраннику-Вампиру: Сеня бодрым шагом, а Настя З. упирается. Она бы и совсем не пошла. Только очень уж на свидание ей хотелось. Лиза, Настина одноклассница, вообще на свидании два часа про футбол слушала и ничего – выдержала. Что лучше: к Вампиру идти или два часа про футбол слушать? Свежим воздухом подышит, в конце концов.

Заходят в школу, а там Сенина мама от страха Вампира валерьянкой напоила и решила сама директором школы стать, каникулы отменить и Интернет заблокировать. Сеня маму с Настей З. познакомил и пригласил на финал чемпионата мира по бальным танцам. Мама растаяла и решила оставить всё, как было. А Сеня не захотел, как было. Ему с Настей З. гулять понравилось. Тогда мама тоже на танцы записалась. Танцы мамам лучше валерьянки помогают.

У одной Леры был не брат, а монстр. То пристаёт, то обзовёт, то пятёрку в школе получит. А Лере неприятно: почему у брата пятёрка, а у неё четвёрочка какая-то невзрачная? Ух, противный брат!

Побежит Лера с братом наперегонки, а он возьмёт её и обгонит.

– Так нечестно! – Лера кричит и в слёзы.

Придут домой, брат салат к обеду начнёт резать. Лера у брата доску разделочную отнимает, нож выхватывает:

– Я тоже хочу маме помочь, а не только ты один! – и начинает огурец кромсать на четыре части.

Брат пойдёт уроки делать. Слышит, а с кухни опять ор:

– Так нечестно, он-то теперь все уроки сделал, а я-то ещё не начинала. Я же салат резала с обеда и до пяти часов вечера. Это он всё специально подстроил, не брат, а конспиратор-аферист!

И кому только Лера на брата не жаловалась, а толку никакого. Всё так же и даже хуже: быстрее Леры кнопку нажал на лифте, в «колдунчиках» водой был, а Лера нет, шоколадку Лере принёс из школы, но не такую, как она хотела, а какую-то другую, а в пятницу ещё и на концерте этюд лучше всех сыграл.

Совсем Лера расстроилась, а пожаловаться-то и некому. И так всем жаловалась. Хорошо, дедушка приехал. Рассказала Лера дедушке про брата-монстра и попросила совета, что делать и как быть. А дедушка Лере и отвечает:

– Попроси-ка ты у мамы с папой другого братика. Нового. Если этот ну уж совсем не такой, как тебе хочется.

Попросила Лера у мамы с папой другого братика. Мама с папой взмахнули волшебной палочкой, и появился у Леры новый старший брат. Взрослый, симпатичный и всё делает, как Лера просит. Не пристаёт, не обзывает, пятёрок в школе не получает, салат резать не берётся, к кнопке лифта – безразличен. И после концертов никто к Лере не подходит и не говорит, что её брат этюд лучше всех сыграл, потому что новому Лериному брату музыкальная школа до лампочки. Вот такой брат. Все девчонки обзавидовались.

Пока другие девчонки нового брата обсуждали, другие мальчишки Лериного снеговика на улице сломали. А новому брату что? Не обзывался, не приставал. Значит, он ни при чём.

Тут Лера-то испугалась. Потому что тот прежний брат пусть был не идеальный, зато сестрёнку свою младшую любил больше всего на свете и в обиду бы не дал. Вернулась Лера домой и говорит родителям:

– Мама, папа, вы чего? Зачем мне другой братик? Не нужен мне другой. Пусть тот вернётся.

Мама с папой взмахнули волшебной палочкой. Лера ждёт. И раз – ничего не происходит. Второй раз взмахнули. Лера даже губу закусила от волнения. Ничего. Прежний брат не возвращается.

Потом поняли, что не все волшебники такое сумеют, даже такие сильные, как мама с папой. Пришлось Деда Мороза просить, чтоб брата вернул. Дед Мороз согласился, но только к Новому году.

Лера Нового года еле-еле дождалась, нашла под ёлкой прежнего брата и больше нового не просила. А брат Лере бутерброд в микроволновке приготовил.

С помидором и с сыром.

В Сёмином классе ребята ничего не боялись: ни монстров, ни мышей, ни кикимор – никого. Кроме математички. Потому что математичка была уж очень страшная: она успевала целых две контрольных за одну неделю устроить.

И чего только не выдумывали, чтобы по математике каждую неделю по две двойки не получать: шпаргалки писали, снеговика-убийцу на улице лепили, чтобы он математичку своими знаниями убил, дверь в кабинет на ключ закрывали и ключ под дверь подпихивали – всё без толку. Сёма один раз даже решил домашнюю работу сделать, только понять ничего не мог, что делать надо, поэтому решил видео в «Тик-токе» посмотреть, на компьютере немножко поиграть, а потом уж как-нибудь доделать по-быстрому.

А когда наигрался и видео насмотрелся, уже и спать пора. Так снова по математике двойку получил. За контрольную.

Пришёл домой. Думает: сейчас посмотрят родители в электронный дневник, ругать будут, компьютер отберут и читать посадят «Тома Сойера». А мама Сёме и говорит:

– Извини уж, сынок, так и так. Я сегодня обед не приготовила. Двойка у меня за обед.

Сёма хотел сначала маму отругать – как так обеда нет, а потом маму пожалел:

– Ничего, у всех бывает. Ты уж завтра постарайся.

Мама завтра постаралась. Даже завтрак готовить не стала.

– Опять, – говорит, – двойка у меня. Двоечница я.

А тут и папа подключился:

– Я тоже двоечник. У меня на работе сплошные двойки пошли, поэтому зарплату мне платить перестали. Поеду я лучше на рыбалку. На рыбалке у меня всегда пятёрки.

И уехал.

Мама тоже на работу не пошла: стала видео в «Тик-токе» смотреть, как завтраки-обеды готовить. И ей понравилось. Видео одно за другим идут, одно за другим, мама так расслабилась, что вообще обо всём забыла. И не стала Сёму за двойку по математике ругать.

А Сёма в школу пошёл. Голодный.

Около школы стоит скорая помощь. Врачи кругом.

– Приплыли, – Евстигнеев Сёме говорит. – Математичка того. Видимо, снеговик-то подействовал.

– Что за ерунда такая? Это же шутка была.

– Шутка не шутка, а скорая за математичкой приехала. Довели мы её.

Испугался Сёма, что теперь мама всё время видео в «Тик-токе» смотрит, папа на рыбалке торчит, а он даже не знает, как двойку по математике исправить.

Решил он выучить математику и поехать к министру образования – контрольную писать. Всю ночь теорию читал и онлайн-обучение проходил. Так увлёкся, что до одиннадцатого класса все тесты написал. Правильно или нет – неизвестно. В тестах-то всегда ответы есть – «а», «б» или «в».

А с утра к министру образования поехал. Принял Сёму министр образования в своём кабинете. А контрольную писать не разрешил:

– Со школьной учительницей по математике будешь писать. Потому что я хоть и министр, а на всю голову гуманитарий – в математике ни бум-бум.

Вздохнул Сёма и рассказал всю правду, как довели они всем классом учительницу по математике и её в больницу забрали на скорой, а дома Сёмины родители стали двойки получать.

– С чего ты взял, что учительницу на скорой в больницу отвезли? Она в ЗАГС поехала. Замуж за фельдшера выходит. А завтра уже и в школу выйдет. Перепишешь контрольную, а родителям нужно ограничения на гаджеты ввести. Не больше часа в день. Тогда и дома жизнь наладится.

– Ну что тебе, трудно? Дай ей поиграть, она же твоя сестра, – говорит мама.

– Ты хочешь, чтобы она сейчас расплакалась? Пусть она первая на кнопку лифта нажмёт. Она маленькая, – уговаривает папа.

Сёме обидно: раньше мама с папой всё внимание только Сёме уделяли, а теперь приходится с младшей сестрой делиться. Во всём уступать. Чтобы она не расстраивалась.

– Вот она подрастёт, будет понимать, что к чему, тогда будете по очереди, – уверяли родители.

Сестра и вправду росла, ростом Лера почти Сёму догнала. Только уступать всё равно приходилось, а потом ещё вот что началось: раньше Сёма в восемь часов вечера по Сети с друзьями играл, а теперь его спать в это время отправляют. Иначе Лера расстраивается. Спать идти не хочет, пока Сёма тоже не ляжет.

– Ещё рано спать, у нас клан только собрался, – протестовал Сёма.

– Никаких игр, Лера спать легла, и тебе пора. Без разговоров, – боролись за справедливость мама с папой.

Вот только поехали как-то Сёмины родители в магазин за покупками и оставили его за младшей сестрой присматривать. Сёма согласился. Только одна беда. Лера Сёму не слушается. Да и с какой такой стати? Он же во всём ей уступает. Мама с папой думают, что Сёма может и потерпеть, главное, чтобы Лера не расстраивалась.

– Я на улицу пойду, – заявила Лера Сёме, как только родители вышли за порог.

– На улицу? Лерка, ты чего? Нам нельзя на улицу. Вот родители вернутся, тогда и пойдём гулять с мамой-с папой.

– Ну не хочешь – как хочешь. Я одна пойду. Только шнурки завяжи мне.

– Нам сказано дома сидеть. И вообще поймает тебя Тёрка-тетёрка. Вот и будешь знать.

– Ой-ой-ой, не боюсь я тёрок никаких, тёрка не Бармалей, сунул в посудомойку и дело с концом. А шнурки, так и быть, сама завяжу, – запыхтела Лерка и стала шнурки путать, крутить, а они ну никак не завязываются. Поэтому решила она так пойти.

До дверного замка Лерка уже доросла. Девчонки, известное дело, растут поначалу быстрее. Покрутила замок, дверь и открылась. Дёрнула Лерка за ручку и на улицу шмыг, только её и видели.

Пришлось Сёме за сестрой бежать, даже переодеться не успел. Неизвестно, куда Лерку понесёт. Да ещё с развязанными шнурками.

Бежит Лерка по дороге. А за Леркой – Сёмка. И оба с развязанными шнурками. Сёма шнурки тоже не завязал, некогда было. Увидела Лерку Тёрка-тетёрка и лапки потирает:

– Заманю девчонку к себе, в хозяйстве пригодится, – и следом побежала.

Бегут они втроём: первая Лерка, за Леркой – Тёрка, а следом за ними Сёма еле поспевает. Добежала Лерка до поляны и остановилась. Стала букет собирать. А Тёрка-тетёрка ей и говорит:

– Лера, Лера, пойдём ко мне жить, у меня компьютер круче Сёмкиного в сто тысяч раз и целый день стоит свободный.

Подумала Лерка и отказалась, потому что Сёму, старшего брата, она бы ни на какой компьютер не променяла.

Тёрке-тетёрке делать нечего: схватила Лерку, заклеила ей рот пластырем и понесла за тёмные леса, за высокие горы в садовое товарищество «Металлург-1». Были там у Тёрки участок в шесть соток и домик дачный.

Лерка вообще девчонка смелая: ничегошеньки не боится. Может и в тёмную комнату без света зайти, и с горки высокой съехать. И всё ж таки она перепугалась: не ожидала с Тёркиной стороны таких вероломных действий.

– Сёма, спаси меня! – кричит Лерка от страха, а получается только: «М-м-м-м», потому что рот пластырем заклеен.

Вот притащила Тёрка-тетёрка Лерку в дачный домик на участке в шесть соток и говорит страшным голосом:

– Садись, Лера, за письменный стол и делай за меня уроки.

Делать нечего, села Лерка уроки делать вместо того, чтобы книжки читать, мультики смотреть и с братом в настольные игры играть. День делает, ночь делает, а на другой день понесла Тёрка-тетёрка сделанные Леркой уроки своей учительнице в школу.

Учительница тетради открыла и чуть в обморок не упала. Такого там Лерка понаписала, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Хоть стой, хоть падай.

– Придётся, Тёрка-тетёрка, тебя с такими уроками на второй год оставить, – решила учительница.

Испугалась Тёрка, запричитала:

– Это всё Лерка, это она понаписала. Я всё переделаю до завтра, честное тетёркинское.

Учительница согласилась до завтра подождать. Тёрка-тетёрка сначала обрадовалась, а потом совсем расстроилась. Не знает, как уроки переделывать. Если бы знала, сама бы давно уже написала. Пришла домой сама не своя, а там Лерка сидит, кушать просит. А Тёрке-тетёрке тоже есть охота и уроки надо делать. А тут ещё и Лерка пристаёт. Прямо какая-то чёрная полоса в жизни.

– Вот бы сейчас Сёма рядом был, – вздохнула Лерка, – он бы и накормил нас, и уроки сделал.

И захотелось тогда Тёрке-тетёрке старшего брата, как у Леры. Да вот беда, такого, как Сёма, больше на свете и не сыщешь. Он такой один-единственный.

И пошли тогда Лерка вместе с Тетёркой Сёму искать. А Сёма только тёмные леса прошёл, а на высокие горы ещё не поднимался, устал, проголодался, а сестру так и не нашёл. Разбил палатку, сидит, завтрак туриста греет у подножия и думу думает, как сестру от Тёрки спасать.

Тут из темноты на него две пары голодных глаз уставились и говорят Леркиным голосом:

– Сёма, я больше никогда убегать не буду, ты только уж накорми нас с Тетёркой и помоги уроки сделать.

Понял тогда Сёма, чьи это глаза голодные, обрадовался, давай сестру обнимать и завтраком туриста кормить. Тетёрке тоже перепало, хоть она и вредина редкостная.

Наелись, надели налобные фонарики и все уроки переделали. Так увлеклись, что чуть за второй класс всё не решили.

Утром Тетёрка побежала с уроками к учительнице через высокие горы в садовое товарищество «Металлург-1», а Сёма с Леркой домой пошли. Пришлось им идти через тёмные леса, но совсем не страшно было, ведь шли они вдвоём и друг друга во всех трудностях поддерживали. А когда домой вернулись, оказалось, что мама с папой срочную телеграмму от Тёрки-тетёрки получили. Вот такую:

Как-то Лера сидела дома и услышала за окном шум. Как будто бы автобус приехал. Но автобусы около Лериного дома не ездили, а только чайки летали.

Лера выглянула в окно – никого. Она оделась и вышла на улицу. Никого, но слышно, что шум доносится с моря. Девочка спустилась к морю и увидела огромного осьминога.

На осьминоге сидела миловидная женщина, похожая на ядовитую гусеницу, с васильковыми глазами цвета спелой вишни.

– Привет, дорогуша! Ты уже достаточно подросла, пора нам познакомиться. Хотя мы знакомы, просто ты не помнишь.

– Нет, я вас совсем не знаю.

– Ну ничего, узнаешь. Я вот бубликов тебе привезла и икры красной. Ты ведь любишь икру?

– Я икру только кабачковую люблю, а бублики я совсем не ем, – ответила девочка, – потому что я занимаюсь в балетной школе и сижу на строгой диете.

– А путешествовать ты любишь? Может, на Мальдивы прокатимся? – искала подходы женщина.

– Ни на какие Мальдивы прокатываться мне некогда, я посадила луковицу для биологии, вырезала заготовки для технологии, теперь вот надо шишки собрать для окружающего мира.

– Так ты бы сразу и сказала. Шишки так шишки. Ты, наверное, в меня. Я шишек по молодости себе столько набила. Теперь пришла твоя очередь поработать, а мне уже на пенсию пора, отдыхать, – сказала женщина и незаметно так в Лерин дом зашла с песнями и плясками.

Вошла в дом, а из тёмного угла на неё кто-то смотрит огромными глазищами. Так, что даже страшно становится. Это был самый толстый лори во всей округе, по имени Капитан Всезнайка. Вообще он должен спать в это время. Но из-за белых ночей Капитан Всезнайка перепутал день с ночью и проснулся сейчас. После сна он очень хотел есть. Питался Капитан Всезнайка в основном ядовитыми гусеницами.

И вот, когда в комнату вошла женщина, самый толстый лори во всей округе внезапно почувствовал аромат завтрака.

Он накинулся на женщину и хотел попробовать её на вкус, но женщина почему-то откинула Всезнайку и побежала в девочкину комнату. С песнями и плясками. Капитан Всезнайка совершенно проснулся от такой неожиданности и побежал за гостьей, потому что раньше никогда не видел, чтобы завтрак убегал на глазах да ещё с песнями и плясками.

– Что вы вообще здесь делаете? Кто вы такая? – выведывала Лера.

– Ну, и что ты так разволновалась? Я просто твоя тётя – Мурена Акуловна. Пришла с тобой познакомиться и свозить в наши края. Но раз не хочешь по-хорошему, будет по-моему.

Мурена Акуловна накинула на Леру рыболовную сеть, утащила девочку к морю и забросила на осьминога. Но не заметила Капитана Всезнайку, который крепко схватился за её плащ, сотканный из рыбьей чешуи.

Очутившись на осьминоге, девочка уснула. То ли ей непривычно было передвигаться на осьминогах и её укачало, то ли это была защитная реакция организма. Потому что Лера успела съесть двадцать три пельменины, и организм уже начал их переваривать.

Осьминог с пассажирами пролетал над лесами и морями, горами и реками, пока не оказался около огромного офисного центра из стекла и бетона.

Когда девочка очнулась, она увидела, что сидит в светлом длинном коридоре, одна из стен которого была из стекла.

В животе у Капитана Всезнайки урчало: срочно нужна была вкусная сочная ядовитая гусеница. А как её съесть, еслиона всё время поёт и пляшет? Даже когда на осьминогах летает. А Лера весь полёт спала, только вот недавно очнулась. Тоже мне хозяйка – заводчица толстого лори.

Мурена Акуловна потащила сонную Леру в кабинет и сказала, что загрузит её работой по самые уши. Капитан Всезнайка рванул за ними.

Леру посадили за большущий стол. На столе лежала стопка визиток, на которых Лера прочитала свою должность – начальник управления по выдумке олимпиадных заданий с ошибками и переговоров с нервными родителями.

А ещё на столе лежала пояснительная записка от Мурены Акуловны о том, что Лера приговаривается к работе по выдумке самых непонятных заданий для школьных олимпиад и привлечению родителей всех школьников к участию в олимпиадном движении.

Надоело Капитану Всезнайке на всю эту ерунду смотреть и есть так сильно захотелось, что он пошёл и сожрал толстую ядовитую гусеницу Мурену Акуловну, ну то есть так немножко чешую на её плаще погрыз. Мурена Акуловна не на шутку испугалась и Леру отпустила. Вместе с летающим осьминогом.

Прилетела Лера домой, накормила Капитана Всезнайку, осьминога полетать отправила и в море поплавать. А про Мурену Акуловну и думать забыла.

Некоторые до сих пор над олимпиадными заданиями с ошибками раздумывают. А как на море сходят, так начинается:

– Кракен завёлся, кракен.

А это никакой не кракен, а осьминог летающий.

Олимпиад всё больше и больше становится, потому что Капитан Всезнайка только у Леры есть, а Мурена Акуловна на месте не сидит и всё штат сотрудников увеличивает и увеличивает.

– Золотая рыбка, сделай, чтоб я как Таня стала, – просит Лера.

Рыбка хвостиком махнула и уплыла, потому что она только одного деда с неводом слушалась и то на третий раз всегда по-своему поступала.

Пошла тогда Лера к Бабе Яге. Взяла на всякий случай пирожков и горшочек масла. Села на трамвай, потом на метро ехала до Дремучего леса и ещё двадцать минут пешком шла по Дремучему лесу мимо Страшной опушки к бабкиёжкиной избушке. А как к избушке пришла, попросила её к себе передом повернуться, а к лесу задом. Ухватилась за порог, подтянулась пятнадцать раз, потому что с утра зарядку забыла сделать, а потом только в избу вошла:

– Баба Яга, сделай, чтоб я как Таня стала. А за это вот тебе пирожки и горшочек масла.

Баба Яга Леру превращать не стала, потому что у неё от Лериных пирожков с маслом, которые она уже три часа по всему городу возит и по Дремучему лесу таскает, холестерин повысился, давление упало и ревматизм обострился. Пришлось врача вызывать. Врач Бабе Яге мухоморов выписал натощак, а Леру с глаз долой отправил, потому что Лере тоже захотелось мухоморов попробовать. Хоть она грибы терпеть не могла и даже пиццу с грибами есть отказывалась. А мухоморы такие свеженькие, красненькие, да ещё и в белый горошек, их даже лоси едят, а людям почему-то не разрешают.

Пошла Лера дальше, и попался ей на глаза салон красоты. У входа написано «Добро пожаловать».

«Ну ладно, зайду, – подумала Лера, – что уж там». Мама, как в салон красоты сходит, так у неё прическа новая, все замечают, кроме папы. Папа только котлеты пожарские замечает или мясо по-французски.

– Пожалуйста, проходите, – Лере говорят. – Что бы вы хотели?

«Ну наконец-то», – подумала Лера и рассказала, что хочет она как Таня быть, и даже фотку в телефоне показала. На всякий случай. Чтоб с другой Таней не перепутали. Со Звягинцевой из 6 «А». Звягинцева так-то симпатичная, только за ней Дудукин ухаживает, просто прохода не даёт. Превращение в Звягинцеву пережить можно, а вот Дудукина никак нет.

Посмотрел мастер из салона красоты на Танину фотку в телефоне, долго так смотрел, а потом раз – и превратил Леру в Таню. Всего-то за каких-то три часа работы.

Пришла Лера-Таня в школу. А там уже одна Таня есть. И стало в школе ни одной Леры, зато две Тани. Одна Таня на канат залезает, а другая – нет. Так только их и различали. При помощи каната. Если залезет – значит, Таня-1, а если не залезет – значит, Таня-2. Или наоборот.

Но скоро надоело Лере второй Таней быть: вдруг ещё родители не узнают. А на канат как не умела залезать, так и не научилась. Решила Лера-Таня обратно в салон красоты идти, чтобы вернули всё как было. А в салоне и говорят:

– Без проблем. Только фотку покажи до превращения.

А у Тани фотки-то и нету своей. Танины есть. Звягинцевой есть. Даже Дудукин и тот на фото попал. А своей – нету.

– Что ж. Тогда можем в Белоснежку превратить, или в Золушку, или в Гермиону из «Гарри Поттера». А в Леру не можем, потому что не знаем, как Лера выглядит.

Хорошо, в салон мама Лерина пришла. А у Лериной мамы Лериных фоток – весь телефон забит, а ещё жёсткий диск в компьютере и полка с фотоальбомами. Превратилась Лера обратно в Леру и больше не захотела на Таню похожей быть. Пришла в школу. А там Дудукин торт принёс Звягинцевой на день рождения, свечки зажёг и говорит:

– Загадывай, Звягинцева, желание, задувай свечки, и всё исполнится.

Звягинцева подумала и говорит:

– Хочу как Лера быть, потому что у неё глаза голубые и косичка длиннее.

И стало в школе две Леры. Дудукин совсем растерялся, какая из двух Лер Лера, а какая – Таня Звягинцева. Кого любить, а кого стороной обходить – не знает. Они обе на канат залезать не умеют.

Хорошо, пришла за Таней Звягинцевой мама в школу и Леру, то есть Таню, сразу узнала. Мама – это вам не какой-нибудь Дудукин.

Дома расколдовала и на фехтование записала, чтобы Таня поменьше про всякие там превращения думала, а лучше спортом занималась.

А Лера всё-таки научилась на канат залезать. И даже школьный рекорд по скорости залезания побила.

Добавили Леру в группу друзей Алёны. Алёна сама и добавила. Помимо Леры в группе друзей Алёны много ребят оказалось: и Сёма, и Макар, и Таня, и Аделина, и много ещё кого, всех не перечислишь.

– Группа друзей – это хорошо, – решила Лера и стала в группе сообщения просматривать.

А сообщение в группе Алёниных друзей такое: «Приглашаю Петю, Васю, Иру, Миру, Марину, Карину и Васю Форточкина на день рождения. Празднование состоится тогда-то и тогда-то, тру-ля-ля».

Лера Алёнино приглашение пять раз прочла, а своего имени там так и не встретила. Как и Сёминого, или Макариного, или Таниного. Аделину Алёна всё-таки пригласила.

Лера сначала расстроилась, а потом вспомнила, что в этот день как раз улетает в кругосветное путешествие в открытый космос по программе «всё включено» в однодневное турне «В другую галактику и обратно» – историко-познавательная экскурсия для детей. И про группу забыла. Задумалась о том, какую с собой лучше игрушку-книжку взять в дорогу.

Только телефон не умолкает, пиликает и пиликает. Лера схватила трубку, думала, мама звонит, а это сообщения в группе Алёниных друзей приходят одно за другим, одно за другим. А в сообщениях фотки подготовки ко дню рождения: угощения, конкурсы, ерунда всякая. Не сравнить с экскурсией в другую галактику, но Лере обидно. Ей тоже хочется поучаствовать.

Пошла Лера к Сёме – своему брату – пожаловалась:

– Так, мол, и так. Где это видано? Где это слыхано? Чтобы тем, кого не пригласили, присылали фотки подготовки праздника?

Сёма Лере и отвечает:

– Да удались ты из этого чата и больше не вступай. Далась тебе эта Алёна.

Лера удалилась из чата, сидит – игрушки пересматривает, китайский язык учит и песню на английском поёт, а телефон снова запиликал. Схватила Лера трубку – теперь точно мама пишет. А это не мама, а Алёна. Увидела, что Лера из чата удалилась. И стала Лере личными сообщениями подготовку к празднику слать.

– Зачем ты мне это присылаешь? – Лера Алёну спрашивает.

Алёна подумала и написала:

– Сама не знаю. Просто так. Я и дружить-то с тобой не хочу, ты мне не нравишься.

Лера помрачнела страшнее тучи, бросила телефон. Телефон об угол ударился, больно ему, а Лера его даже с пола поднимать не хочет.

– В окно выброшу, чтоб только сообщения от Алёны не читать.

– Ну ты балда, – Сёма говорит, поднял Лерин телефон с пола, добавил Алёнин номер в «чёрный список», а Лере мороженое принёс. Эскимо на палочке.

Улетела Лера на экскурсию, а к Алёне на день рождения Чёрный Список пришёл и говорит:

– Ну здрасти-мордасти, пришёл поздравлясти, подготвку видел, никого не обидел, пришёл Алёнку поздравлять, подарки у неё отбирать и торт объедать, – Алёна испугалась, побежала маме жаловаться.

Мама Чёрный Список прогнала, открывает холодильник, а деньрожденный торт кто-то объел. А потом как начали приглашённые звонить, что прийти не получается – то-сё, пятое-десятое.

Осталась Алёна без подарков.

– Хоть тортика поешь, – мама Алёне говорит.

– Не хочу я торт! – Алена ревёт. – Макароны хочу с сыром и мультики по телевизору.

Стала мама макароны варить, а они убежали. Сыр кончился. Включила мама телевизор, а там мультиков нет – только научно-познавательная передача про однодневную экскурсию-путешествие в другую галактику. Показали Леру, Макара, Сёму и Таню, они экскурсию слушают и космическое мороженое пробуют. Настроение у всех отличное. Чаты не работают. Чтобы спутник земными сообщениями, картинками и видосиками не загружали.

Семья у Леры была совершенно обычная, все любили сладкое и регулярно посещали стоматолога. А вот Лера к стоматологу не ходила, не потому что боялась, а потому что нечего ей там было делать. Сладкое Лера совсем почти не ела, зато любила рыбу и больше всего рыбный суп.

Как-то пошла Лера в магазин за рыбой, смотрит, а на прилавке Золотая рыбка лежит. Купила Лера Золотую рыбку, принесла домой и говорит:

– Рыбка-рыбка, исполни три моих желания.

А рыбка Лере и отвечает:

– Ты, Лера, видно, попутала что-то. Я не золотая рыбка, а Селёдка. Поэтому придётся тебе мои три желания исполнить. А если не выполнишь, то я твою скидочную карту постоянного покупателя аннулирую, не видать тебе тогда рыбного супа.

Испугалась Лера и обещала всё исполнить. А Селёдка довольная, сидит себе желания загадывает и пальцы загибает. Не свои, конечно, а Лерины. У Селёдки пальцев-то и нету, только плавники.

– Во-первых, хочу аквариум просторный. Во-вторых, летом на море ездить, чтобы в бассейне купаться. В-третьих, замуж хочу за двоечника Евстигнеева из 4 «И».

Жалко Лере Евстигнева какой-то Селёдке отдавать. Евстигнеев в шахматы играть не умеет и Лере постоянно проигрывает, а если уйдёт к Селёдке, с кем тогда Лере играть? Не с кем. Но делать нечего, сама Селёдку выбрала.

Заказала Лера аквариум по Интернету, натаскала пятьсот литров воды, запустила Селёдку, а сама села за компьютер – билеты на море искать по выгодной цене.

А цены на море с бассейном кусаются, то одна цена Леру укусит, то другая, то третья. Сидит Лера, ценами искусанная, на кнопки жмёт, а у самой Евстигнеев из головы не выходит. Ещё эта Селёдка в аквариуме плавает, коленками за аквариумные стенки цепляется и платье свадебное выбирает.

Разозлилась Лера:

– Где это видано, чтобы Селёдки с коленками по морям в свадебном платье разъезжали с моим Евстигнеевым! Аннулируй, – говорит, – карту. А Евстигнеева не отдам. Потому что он не двоечник, а почти троечник. Я ему контрольную дала списать.

Обиделась Селёдка на Леру и уплыла. Лера компьютер выключила, сшила себе свадебное платье по выкройкам из учебника по технологии за 4-й класс из цветной бумаги. Пришла в школу, а Евстигнеев в шахматы играть научился и за другую парту пересел.

Загрустила Лера и решила маленькую собачку завести вместо какой-то Селёдки.

Пришла в магазин, а там только испанский мастиф продавался весом 150 кг. Взяла Лера мастифа, положила в школьный рюкзак и стала везде с собой носить. Накачала мышцы и превратилась в чемпионку по бодибилдингу. Сейчас в фитнес-центре работает. Балет преподаёт. Селёдка к ней иногда на занятия приходит.

– Спасибо, – говорит Лера Селёдке, – помогла мне в свои силы поверить, а то я бы всё сидела и желания рыбкам загадывала.

Сёма в магазине всегда баловался.

То в тележку вместо продуктов залезет и танцует в ней, как индеец из племени тумба-юмба. Тележка переворачивается, мама эту тележку на лету хватает, чтобы Сёму спасти. То сестру младшую в тележке на скорости по всему магазину катает, как будто это и не сестра вовсе, а мешок с картошкой.

Как-то Сёма такое удумал! Стал с сестрой по магазину бегать, играть в салочки и кричать «ты вода» таким голосом, что даже кассирша на кассе – видавшая виды Светлана Петренко – подскакивала от неожиданности.

А потом как выскочит из тележки и все яйца в лотке передавил, все три десятка. Стоит белками обтекает, а желтки все на новой футболке-поло отпечатались, все тридцать штук.

Красота да и только.

Мама, конечно, из-за новой футболки-поло расстроилась. Ещё больше она переживала, что с Сёмой в магазине может произойти что-нибудь непредвиденное: упадёт, впечатается на бегу в какого-нибудь толстого дядю, насадится на железочки, на которых всякие мармеладки висят и «кислые червяки».

– Сёма, не бегай, Сёма, не бегай, Сёма, не бегай, – повторяла мама, как попугай, как только заходила с сыном в магазин.

А Сёма как будто не слышит.

Наверное, потому что непредвиденное всё никак не случалось. А один раз это непредвиденное взяло и произошло.

Бегал Сёма, как всегда, по магазину, кричал страшным голосом и пугал покупателей вместе с мамой и кассиршей Светланой Петренко. А когда пробегал мимо ящиков с бананами, которые на весах под цифрой один взвешиваются, приклеилась к Сёме этикетка.

Липкая, вредная, да ещё и от свёклы.

Бегает Сёма по магазину с этикеткой как ни в чём не бывало.

Тут мама на кассу пошла. Продукты пробивать.

Сёма хотел, как всегда, мимо кассы пробежать и, пока мама будет продукты выкладывать, за кассой опять баловаться.

Но только он собрался выбежать, как кассирша Светлана Петренко встала из-за кассы и говорит серьёзным голосом:

– Не могу я этого мальчика за кассу выпустить, потому что теперь это не мальчик, а товар из нашего магазина.

– Какой ещё товар? – заволновалась мама. – Никакой не товар, это мой мальчик Сёма.

– А вот и нет. Это не Сёма. Это свёкла. 1,5 кило. На 45 руб. Пусть ложится на кассу, сейчас я его пробивать буду.

Испугался Сёма, не хочется ему, чтоб его кассирша Светлана Петренко на кассе пробивала. Стоит рядом с мамой, притих.

– Давайте я просто за него заплачу, только пробивать не надо, – не меньше Сёминого перепугалась мама.

– Так не положено. У нас кругом камеры. Вы мне говорите – это Сёма. Я вам говорю – это свёкла. А на самом деле могут вообще конфеты «Марсианка» оказаться. Кассовый аппарат не обманешь. Кладите вашего Сёму, то есть вашу свёклу, на ленту, сейчас пробивать будем.

Делать нечего, пришлось Сёму на кассу укладывать. Едет Сёма по кассовой ленте рядом с йогуртом и сельдереем, а самому страшно: что сейчас будет? Вот уже кассирша Светлана Петренко йогурт пробила, сельдерей, теперь и до Сёмы-свёклы очередь дошла. Стала тогда кассирша по Сёме кассовым аппаратом водить, штрихкод искать. А он, паразит, никак не считывается.

– Пойдите другую свёклу завесьте, – предложила маме кассирша. – А эта пусть здесь останется, мы её потом на склад заберём и там перевесим.

Сёма лежит на ленте, лица на нём нет:

– Как это другую свёклу, а я? Мне же домой надо.

Мама задумалась. Другая свёкла носиться по магазину не будет, из другой свёклы можно и борщ сварить, и винегрет сделать, и даже «селёдку под шубой». Только селёдки нет. А так – 45 рублей заплати, а получишь всё того же Сёму. Который в магазине балуется.

Но это мама только подумала, а сама за другой свёклой не пошла. Потому что не любила она ни борщ, ни винегрет, ни «селёдку под шубой». А любила она только своего Сёму, который хулиган.

Продиктовала мама кассирше Светлане Петренко штрихкод по циферкам. А Светлана Петренко выбила чек:

Мама расплатилась, а Светлана Петренко уже хотела Сёму в пакеты упаковать, но мама отказалась. Потому что мама на кассе пакеты никогда не брала, чтобы окружающую среду защищать. Для продуктов у мамы с собой всегда была сумка из ткани. Но поскольку Сёма в эту сумку не влезал, пришлось ему из магазина домой идти пешком, без пакетов и без сумки. В общем, почти как обычно. Только с этикеткой от свёклы.

Мама шла с Сёмой, тот молчал. Потому что свёкла, которую из магазина несут, всегда помалкивает.

«Вот как хорошо, – думала мама, – сын-то послушным стал, не будет больше в магазине баловаться. Этот урок ему на пользу».

А Сёма молчал, потому что думал:

«Что же такое «в т. ч. НДС 18 %», что же?»

Два очень страшных стоматолога работали в кабинетах напротив. И у каждого в кабинете на столе стояла башня. Не просто башня, а башня из удалённых зубов. Стоматологи постоянно соревновались, у кого башня выше. Каждый старался за день побольше зубов удалить, чтобы было из чего свою башню строить.

Повела мама Сёму в стоматологию на гигиену полости рта. А Сёма сидит, ждёт своей очереди и думает:

«Вот, ёлки-палки, сколько времени терять. То гигиену делать, то пломбу ставить. Лучше бы дома сидел, в компьютер играл».

И пришла в Сёмину голову гениальная идея.

«Удалю-ка все зубы сразу, тогда и в стоматологию не за чем будет ходить. И мама приставать не будет. Сиди себе да играй дома».

Узнали про Сёмину идею стоматологи и стали за него бороться. А ведь было из-за чего! К кому Сёма на приём попадёт, тому целых тридцать два зуба для башни достанется, а тридцать два зуба – это почти целый этаж.

Сначала стоматологи Сёму каждый к себе переманить хотели конфетами. Но Сёма такие конфеты не любил и поэтому не смог выбрать, к кому идти. Тогда страшные стоматологи нацепили пластмассовые очки, включили каждый свою бормашину и давай, как рыцари в Средневековье на мечах, на бормашинах драться. Вату разбросали, шприцы с анестезией на полу валяются. А по телевизору мультик идёт про Маугли.

– Мы с тобой одной крови, ты и я! – говорит Маугли.

– Мы не можем вместе работать, останешься либо ты, либо я! – кричит один страшный стоматолог.

– Я первый свою башню из зубов придумал строить, а ты всё за мной повторяешь! – орёт из кабинета напротив другой зубной врач. – Даёшь Сёму в мой кабинет!

– А тепе, мальсик, супки сасем не нусны? – услышал Сёма рядом. – Ты тогда мне их отдай, мне нуснее. Потому сто мне надоело манную касу тли лаза в день есть, я сухалик хосю поглысть.

Ничего Сёма не понял, потому что это маленький мальчик говорил беззубым ртом. Маленький мальчик старшего братика в стоматологию вместе с мамой привёл.

Посмотрел Сёма, как стоматологи меж собой силушкой меряются, послушал жужжание бормашины зловещее, бросил взгляд на щипцы для удаления зубов пудовые, и пошёл он домой. Решил зубы как следует чистить, чтобы в стоматологию пореже ходить. А удалять все тридцать два сразу передумал. А то будет шепелявить, как маленький. Как тогда с ребятами по Сети играть? Они ж понимать ничего не будут, что он там говорит.

А стоматологи в отпуск уехали в Анапу. Там они занимались бегом, делали утреннюю зарядку и обтирания. А потом соревновались в постройке башен из песка. После отпуска они стали добрыми и отдохнувшими и больше на бормашинах не дрались и зубы без необходимости никому не удаляли. Башни свои мышкам под печку бросили, чтобы мышки старые зубы забрали, а новые принесли. А Сёме зубную пасту подарили с клубничным вкусом.

Один Сёма любил всех пугать. Вот подходит он к Макару и говорит:

– Я акула, я иду!!!

Макар испугался и убежал.

А Сёма и в самом деле в акулу превратился. Только Сёмины уши превращаться не захотели, а так ушами и остались.

Идёт Сёма по улице, а перед ним все разбегаются врассыпную. Сначала Сёме это даже понравилось.

«Вот какой я важный и страшный, – думал Сёма. Пусть все меня боятся и уважают».

Пришёл домой, а дома от него тоже все разбежались: и мама, и папа, и бабушка с дедушкой.

Вы бы тоже, наверное, убежали, если бы к вам акула с Сёмиными ушами домой пришла.

А вот Лера, Сёмина младшая сестра, не убежала, сидит себе и дальше в игрушки играет.

Сёма подошёл к ней поближе, выставил напоказ три ряда своих острых зубов и говорит зловещим голосом:

– А ты почему не убегаешь, Лерка? Я ж тебя съем сейчас, – прищурил свои маленькие акульи глазки Сёма.

– А чего мне тебя бояться-то? Совсем ты не страшный.

– Как это не страшный??? Я же акула и я ИДУ!

– Никакая ты не акула, а чурупаха. И вообще не мешай, у меня тут чаепитие у медвежонка.

Сказала так, и стал сразу Сёма чурупахой. Самой настоящей. На спине – таз, в зубах – лист салатный. Уши Сёмины, а зубы как у акулы остались. Просто это сложно, чтобы сразу целых три ряда зубов исчезло. Ну правда ведь?

Пошёл Сёма опять на улицу. Шёл-шёл часа полтора, а сам даже до лифта не дошёл. Просто не Сёма, а тормоз какой-то.

– Вот ёлки-палки, не хочу я быть чурупахой, хочу жвачку арбузную. Только у меня она закончилась, а вот у Лерки вроде бы осталась.

Развернулся Сёма и обратно от лифта домой пополз. Ну ещё часа два возвращался от лифта. Устал уже по прихожей ползать. Заходит домой и говорит с порога:

– Лерка, дай жвачку арбузную, а то съем тебя, – и зловеще так акульими зубами клацает, Сёмиными ушами машет и тазом гремит.

А в это время из квартиры напротив Иван Сидорович выходил. Иван Сидорович был профессором, специалистом по внеземным цивилизациям, марсианским вторжениям и космическим тапкам. Космические тапки Иван Сидорович продавал всем своим знакомым, а наукой занимался бесплатно, ради идеи.

Вот выходит Иван Сидорович из дома, а там такое: не то Сёма с тазом, не то чурупаха ушастая – одним словом, настоящий марсианин. Угостил тогда Иван Сидорович Сёму жвачкой арбузной, бросил свои тапки, схватил верёвку и давай Сёму связывать. А Сёма и сделать-то ничего не может, потому что все три ряда зубов от жвачки склеились.

Тут вдруг Лерка в коридор выбегает и тоже в акулу превращается. Потому что она Сёму очень любила. Да и как можно не любить старшего брата? И от этой любви всё за ним повторяла. Иногда ей хотелось даже не точно, как Сёма сделать, а ещё лучше. Поэтому превратилась она в акулу огромнейшую – метра четыре длиной. Зубы страшные, глазки маленькие, хищные, а косичка – самая настоящая, Леркина, резиночкой с божьей коровкой перевязана. Красота, да и только.

Иван Сидорович даже дар речи потерял. И стал вместо Сёмы сам себя верёвкой связывать. Потому что Иван Сидорович и был на самом деле марсианином, просто от всех скрывал. Отвезли его самого в Сколково, стали сказки добрые ему на ночь читать, тогда он весь изменился до мозга костей. Перестал тапками торговать, а стал вместо этого бабушек через дорогу переводить. А странные превращения после этого прекратились.

– Поехали, что покажу? – предложил Сёма второкласснику Косте, стоя одной ногой на самокате.

– Ну давай, – сказал Костя.

– Тогда поворачивай туда, – Сёма кивнул на салатовую высотку.

Костя замялся. Мама ему запрещала уезжать с площадки. Правда, при этом она ещё добавляла, что будет за ним из окна присматривать, чтобы незнакомые люди Костю не украли. Значит, нечего бояться, Костя Сёму хорошо знал. Они на английский вместе ходили.

Сёма заметил, что Костя сомневается.

– Да не бойся, домчим туда и тут же обратно!

– Ладно, – согласился Костя. – Только давай побыстрее.

Поехали они к высотке. В подъезде сидела консьержка, а дверь была закрыта на кодовый замок. После обеда консьержка задремала, а код прямо возле замка много раз был написан несмываемым маркером, и ребята проскочили мимо.

Сёма уверенно нажал кнопку лифта. Костя стоял рядом. Лифт приехал, ребята зашли, затащили самокаты и поехали вверх до пятнадцатого этажа.

– Дальше только пешком можно, – заявил Сёма.

Они вышли из лифта и стали подниматься по ступенькам. Сёма тянул за собой белый самокат, на котором было написано «Охело», а Костя – синий с Человеком-Пауком. Первым громыхал по ступенькам самокатом Сёма, а за ним следом Костя.

На площадке между пятнадцатым и шестнадцатым этажами Сёма остановился и шепнул:

– Тихо, теперь смотри туда.

Костя поднялся ещё на несколько ступенек и вздрогнул. Он увидел дверь. Абсолютно красную дверь с чёрными отпечатками рук.

– Это портал сверхскоростного перемещения в пространстве. Оттуда появляется Зомби-апокалипсис и утаскивает людей. От них только отпечатки рук остаются, – прошептал Сёма.

– Пойдём отсюда, – попросил Костя.

– Боишься? – Сёма насмешливо посмотрел на него, а потом решительно зашагал к красной двери, готовясь клацнуть кнопку звонка и убежать.

– Сёмка, не ходи! – уговаривал Костя.

Но Сёма не хотел отступать. Один бы он ни за что не пошёл туда, но в глазах Кости он выглядел супергероем, и это придавало ему сил. Подойдя к страшной двери, он хотел позвонить, но заметил, что из замочной скважины торчит ключ с чёрным круглым набалдашником. Сам не зная зачем, он вытащил ключ, сунул в карман и помчался вниз. За ним бежал Костя.

Ключ болтался в Сёмином кармане, а Косте казалось, что Зомби-апокалипсис из портала уже взял их след и вот-вот нагонит.

Во дворе ребята решили закопать ключ от греха подальше на клумбе среди анютиных глазок и разошлись по домам. Дома они занимались разными важными и не очень делами и про ключ совсем забыли. А с утра вышли на улицу и решили ключ раскопать. Копали-копали, а ключа нет. Вместо ключа пластмассовый совок.

– Это, наверное, Зомби-апокалипсис хотел сказать, что ключ свой забрал и скоро нас самих закопает.

– Надо тогда убираться отсюда куда подальше, – сказал Костя. – На Камчатку, например. Там никаких Зомби-апокалипсисов нет.

Вот уже Костя с Сёмой стали на Камчатку собираться, но тут к ним девочка Маша подошла и спрашивает:

– Почему мой совочек забрали?

– Это не твой совок. Это Зомби-апокалипсис оставил.

– А вот и нет. Это мой совок.

– А ключ тогда где?

– А ключ я бабушке отдала, она его вчера в двери забыла. Мы дверь-то покрасили красной краской, она не высохла. Бабушка хотела ключ забрать и вся в краске испачкалась. Пришлось руки скипидаром отмывать, а дверь перекрашивать. А тут ещё кто-то ключ унёс…

Так Сёма с Костей на Камчатку и не съездили.

Во вторник город захватила красотка-великанша, которая прилетела на огромном дирижабле и требовала большую чашку ванильного капучино. Ей чашки приносили, но всё же великанша не могла их принять, так как все они казались ей не больше напёрстка, а она ведь просила большую… Пока великанша требовала хорошего обслуживания, птицы успели свить гнёзда в её длинных волосах, а на педсовете объявили две новости:

1) на уроках вместо учеников стали появляться Чёрные экраны. Обстоятельства выясняются;

2) некоторые уроки будут переведены в режим видеоконференции. Будем идти в ногу со временем.

Одна учительница, не то чтобы слишком строгая, но предмет свой очень любила, подключилась к видеоконференции. А вместо Сёмы на неё Чёрный экран смотрит. Учительница глаза протёрла, микрофон проверила: «Раз-два, раз-два». Ученики дружно тетради раскрыли и записали: раз-два, раз-два, – потому что боялись двойку получить за ведение тетради. Учительница и говорит:

– Тема урока – «Страдательное причастие».

Урок идёт, а где Сёма – никто не знает. Потому что вместо него Чёрный экран. Пришлось учительнице вместо Сёмы Чёрному экрану весь материал рассказывать, шутки шутить и домашнее задание задавать. Вот рассказывает учительница весь материал Чёрному экрану, а сама понять не может: усваивается материал или шутки несмешные?

Экран молчит, руку не поднимает, вопросов не задаёт, всё смотрит на учительницу своими чёрными-пречёрными глазами. Ученики тему в тетрадь записывают вместе с шутками и домашним заданием, а в чате, который к видеоконференции прикреплён, только один Макар смайлики шлёт и мемчики разные.

– Макар, хватит ерундой заниматься, расскажи лучше, где раки зимуют и когда нужно обосабливать страдательные причастия?

Макар возьми и отключись, потому что у него запись была в парикмахерскую. Бежит Макар стричься – красоту наводить, учительнице пишет эсэмэс: так, мол, и так, с Интернетом проблемы. А на его место тоже Чёрный экран пришёл.

Стала учительница Полину спрашивать, глядь – и вместо Полины Чёрный экран. И с каждым уроком Чёрных экранов всё больше и больше становится. И всё из-за неполадок с Интернетом.

Полистала учительница учебник по биологии за пятый класс: хотела посмотреть, в каком параграфе Чёрные экраны почкованием размножаются, а там про это ничего не написано. Чёрные экраны всё множатся.

Дала учительница контрольную работу двухчасовую на закрепление материала, сама пошла мультивитамины принимать для успокоения нервной системы. Заварила зелёный чай молочный улун, а в дверь стучится кто-то.

Глянула учительница в глазок, как по технике безопасности делать нужно, и обомлела: за дверью Чёрный экран собственной персоной. Не стала учительница дверь открывать, вернулась на кухню и дальше чай пьёт, а сама думу думает:

«Вызывать полицию и скорую помощь?»

Пока думала, весь чай выпила. От волнения. Прямо самую первую заварку. Даже выливать не стала. А китайцы, которые учительнице молочный улун продали, всегда первую заварку выливают, не то что учительница.

В дверь опять кто-то стучит, глянула учительница ещё раз в глазок – всё тот же Чёрный экран без изменений, а по мобильному неизвестный номер звонит.

– Слушаю вас, – учительница отвечает, а сама думает, что реклама какая-то опять названивает.

– Учительница-учительница, это вас почта России беспокоит, вам почтальон контрольные работы от пятиклассников принёс на проверку.

– Как это почтальон принёс? – учительница понять не может. – А как же электронный дневник и гугл-документы?

– Это всё потому, что вы гугл-документ расшарить забыли, – сказал голос и пропал, осталось от голоса одно пиканье.

Посмотрела учительница ещё раз в глазок и на этот раз Сёму увидела. Просто она в прошлый раз прищуренным глазом в глазок смотрела. Открыла дверь, а Сёма и говорит:

– Контрольную работу принёс на проверку.

Открыла учительница Сёмину контрольную работу и читает:

«Раз-два, раз-два. Тема урока – «Страдательные причастия».

Поставила учительница Сёме двойку и пошла к директору жаловаться. А директор учительнице в ответ:

– Не волнуйтесь. Это вообще не Сёма был. Этот двоечник из другого класса. Так наловчился с этой цифровизацией, что в Сёму превратился.

На самом деле и директором этот двоечник был, только об этом не знал никто. А кто знал – те помалкивали. А то мало ли что? Превратится, например, этот двоечник в них самих, таких дел наделает – квартиру в ипотеку купит или кредит от их имени оформит. Лучше уж дотянуть его до конца учёбы.

Лерка весь вечер с подружкой по видеочату разговаривала. Уроки, конечно, сделать не успела. Так и пошла в школу с несделанными уроками. А её взяли и не спросили. Вернулась Лерка домой довольная. Съела на обед две котлеты, запила компотом из кизила, слышит – по видеочату входящий звонок. Лерка полчасика поговорила с подружкой. Хотела электронный дневник проверить, а он не загружается.

– Раз вчера повезло, то вдруг и сегодня повезёт? – рассудила Лерка и не стала ничего делать. Даже по истории. Хотя по ней завтра контрольная намечалась.

История должна была быть вторым уроком. В школьном рюкзаке физкультура ещё со вчерашнего дня не разобрана. Уроки не сделаны, а учебники вообще вчерашние.

Подходит к ней Евстигнеев из параллельного:

– Ты знаешь, историк-то заболел…

И тут Лерка расслабилась. Всю перемену причёску поправляла и с девчонками шушукалась. Выяснилось, что историю будет физрук заменять. А у Лерки по физ-ре всегда одни пятёрки были. Она прыгала круче всех в классе, даже на соревнования один раз поехала районные и заняла второе место, правда, с конца, но всё равно круто.

Но физрук, видимо, был настроен решительно. Не только Лерка, все двоечники поначалу струхнули.

– Открывайте параграф такой-то, – начал физрук, – и читайте. Только очень внимательно.

Лерка сидит-переживает – неужели спросят. А физруку сообщение по «Телеграму» пришло. Прочитал физрук сообщение и говорит:

– Ой, да у меня дел полно, совсем забыл. Мне ж отчёт по физкультурной работе для школьной администрации готовить.

– Опять повезло, – решила Лерка.

Совсем расслабилась и даже параграф не стала читать. После она пришла домой и сама подружке по видеочату позвонила. И ещё три часа с ней проболтала. Не заметила, как время пролетело.

Тут от видеочата приходит сообщение:

«Вам бонус: приглашаем на собеседование в профессиональный колл-центр в Жарких Странах. Временный пропуск и билеты мы под дверь подсунем».

– Вообще красота! – потянулась Лерка. Вытащила из-под двери временный пропуск. – И кто только под дверь пролезть смог, чтобы пропуск оставить? Ну не крокодил же.

Сидит довольная. Раньше над математикой сидела и русский из учебника переписывала, а за это что? Ну четвёрка, а бывало, трояки ставили. А тут по видеочату поболтала и сразу – приглашение в Жаркие Страны. Но сколько ни жала на ссылки и кнопки, ничего не происходило.

Лерка даже расстроилась.

– Пообещали и тишина.

Вышла утром из дома и в Жарких Странах оказалась… Лера сразу поверила и обрадовалась: теперь можно будет по видеочату хоть весь день болтать. И никаких больше уроков. Ещё и зарплату будут платить. А то взяли моду – каждый день уравнения решать, да ещё каждый раз с проверкой.

Посреди Жарких Стран стоит большое офисное здание – колл-центр. Нащупала Лерка в кармане пропуск, приложила к турникету и вовнутрь вошла. Смотрит, чистота кругом, цветы тропические и какие-то странные девочки в солнцезащитных очках. Они всё время по видеочату разговаривают, а если разговаривать перестают, то у них сразу внутренний моторчик отключается, они падают на пол и лежат, пока из сервисного центра кто-нибудь не приедет и не починит. Сервисный центр далеко, мастер не чаще раза в неделю приезжает и всех, кто свалился на пол, починить не успевает. Так они и лежат до следующего раза.

Ведут себя эти девочки очень вежливо. Только скучно с ними. Поговорить не о чем. Решила Лерка обратно поехать. Домой захотелось. По маме соскучилась. Раньше не скучала совсем, а тут так соскучилась, что вот обняла бы, прижалась.

Полезла в карман за обратным билетом – а его нет. И точно помнила, что билет был, когда в колл-центр заходила. А теперь – пропал. Захотела Лерка из колл-центра выйти. Не получается. Пропуск только на вход работает, а на выход – красный крестик загорается и сигнализация срабатывает.

Услышал сигнализацию Нильский крокодил и пошёл на проходную. Потому что Западноафриканский крокодил вместе с Африканским узкорылым крокодилом по делам ушли, а Нильский остался за старшего. Ему и с Леркой разбираться пришлось:

– Повезло тебе, Лерка. Смартфоны все у нас закончились. И планшеты. И ноутбуки. Ничего не осталось.

Обрадовалась Лерка, что хоть на полу валяться не будет.

– Делать тебе тут нечего, получается. Поэтому я тебя просто съем, – сладко зевнул Нильский крокодил.

Лерка даже побледнела.

– Не надо меня есть. Я же невкусная, – отвечает Лерка Нильскому крокодилу.

– Конечно, невкусная. Ты же двоечница. А кроме двоечниц, у нас тут и нет ничего. Поэтому готовься к ужину с дороги.

Лерка стоит ни жива ни мертва. Ну и попала. Не знала она, что в Жарких Странах есть такие колл-центры, в которых крокодилы работают.

Пришла девочка на ужин. А Нильский крокодил Лерку есть передумал:

– Давай-ка, Лера, приготовь мне что-нибудь вкусненькое. Надоело мне двоечницами питаться. Сил моих нет. Приготовишь – так и быть, жива останешься.

Стала Лера готовить Нильскому крокодилу завтрак, обед и ужин. Кормить. А потом ещё и посуду мыть-убирать. А вода в Жарких Странах на вес золота: таскать её надо издалека и расходовать экономно. А дома-то мама компота из кизила наварила… А уж Лерка-то как этот компот любит. Даже вспомнить не могла, чтобы раньше так по маме тосковала и по её компоту из кизила.

Стала думать Лерка, как же выбраться отсюда и домой попасть. Рядом никого, кроме странных девочек и крокодилов всех мастей. Написала Лерка письмо Деду Морозу и попросилась домой. Боялась, конечно, что письмо потеряется и Дед Мороз его не получит. Дед Мороз письмо получил. Только еле-еле смог прочитать, потому что в письме было очень много ошибок. Вместо ответа Дед Мороз записал Лерку на олимпиаду. Лерка с испугу всё-всё решила. Даже задание со звёздочкой. Потому что Лерка – очень сообразительная. Только когда по видеочату разговаривает, про всё остальное забывает.

Как-то раз пошли крокодилы загорать. А Дед Мороз прислал Лерке ещё второй тур Олимпиады. Лерка и его решила. Но уже думала дольше и не все задания смогла выполнить.

Ответы Леркины на второй тур случайно к физруку на проверку попали. Физрук ничего не понял, сделал из Леркиных ответов самолётик и запустил в Евстигнеева, чтобы быстроту реакции проверить. Евстигнеев самолётик развернул, увидел ответы и побежал с ними на педсовет. Сел педсовет на экспресс до Жарких Стран и поехал Лерку выручать. И Евстигнеева с собой взяли, хотя ему это и не выгодно совсем было, так как он вторым шёл по олимпиадным заданиям.

Приехал педсовет в Жаркие Страны и всех спас. Даже тех, у кого моторчик сломался, и то починили. Потому что в школе был помимо всего прочего кружок робототехники.

Теперь Лерка уроки всегда делает, а по видеочату с подружками только в свободное время разговаривает.

И с Евстигнеевым иногда на каток ходит.

Так как там не жарко и крокодилов нет.

Одна Лера пошла с мамой гулять. А на прогулке ни развлечений, ни мастер-классов, ни чаепития. Даже хоровода не водили. СКУ-КО-ТА. А всё только идти надо: далеко, долго и ещё в горку. По пути аквариум. В аквариуме бегемот Фрида, тюлень Матильда. Лера там сто раз была. Одно и то же. Кормление бегемота ещё больше раз видела, потому что мама на телефон сняла и дома пересматривала. По понедельникам бегемот ест солому, а в другие дни – овощи и фрукты по 30–35 кг за кормление. Очень интересно. СКУ-КО-ТА.

– А-А-А-А-А-А, – заныла Лера. – Не хочу никуда идти, потому что долго, потом назад возвращаться, а я пить хочу, писать и конфету большую – леденец на розовой палочке в кафе на диване с детской комнатой.

– Лера, ну ты что? Смотри, как здесь красиво: парк, воздух чистый, птички поют. Где я тебе в парке диван с детской комнатой найду?

А Лера маму не слушает, ещё только громче своё «А-А-А» кричит. Вышел к Лере из зарослей чёрный кот и мурлыкает:

– Ну что ты, Лера, ноешь? Дай колбаски! Ну что ты, Лера, плачешь? Дай сосиску!

А у Леры ни колбасы, ни сосисок, она уже всё сама съела и теперь пить хочет и конфету.

Мама Лере мандарины достала, термосом перед носом вертит, а Лера ни в какую: подавай ей детскую комнату с хороводами и всё тут. Смотрят – рядом детская площадка, мамы другие гуляют с детьми.

– Ага, супер. Площадка маленькая и гуляет-то одна малышня. СКУ-КО-ТА. Ну так и быть, зайдём, – фыркнула Лера и быстро со всеми перезнакомилась. Мама даже успокоилась.

«Ну, – думает, – наконец-то ребёнок наиграется».

Села на скамейку и стала за Лерой присматривать. Гуляла Лера на площадке до самого вечера: в салки играла, в «выше ноги от земли», в колечко-колечко. Надо домой идти, мама и то уже проголодалась, сама бы леденец съела, уже и мандарины все закончились и в термосе пусто. Бегемот Фрида в аквариуме уснула, тюлень Матильда тоже. Другие мамы домой засобирались.

– Лера, пойдём. Поздно уже. Автобус наш уедет, как будем домой возвращаться?

А Лера ноль внимания, фунт презрения. Не хотела уходить, пока все до одного по домам не разойдутся. А как все разошлись, так в слёзы:

– Самый ужасный день в моей жизни. А-А-А-А-А! Самый ужасный…

Мама Леру уже семь лет знает, а такого не ожидала, ведь хорошо же погуляли.

– А что не так-то, доченька?

– Что не так? Что не так? Пришёл этот мальчик. Говорит, что ему семь лет, а ему пять. Что я, не вижу, что ли? Я же вижу. Ещё сказал, что он Джеки Чан, положил ноги на песочницу и обещал всех победить врукопашную. А потом стал меня к Никите ревновать: я Никите съедобное-несъедобное бросаю, а он орёт, чтобы я Никите не бросала, а только этому Джеки Чану. Самый худший день в моей жизни… А-А-А-А-А!

Пока мама Леру слушала, автобус, конечно же, уехал. Пришлось маме такси через приложение вызывать. А темно уже, пальцы у мамы замерзают. Что-то она понажимала не то, и вместо обычного таксиста из приложения приехал за Лерой и за мамой Призрачный Гонщик.

Стоят Лера с мамой. Темно. Вокруг никого. А за ними призрак на машине приехал и говорит вежливо:

– Присаживайтесь.

Только мама с Лерой ничего не слышат, а смотрят призраку в пустые глазницы и не знают, как этого призрака через приложение обратно отослать, откуда приехал.

– А вы бегемота Фриду знаете? – ни с того ни с сего Лера спрашивает.

Призрак засмеялся гробовым голосом и говорит Лере:

– Откуда в парке бегемот?

– А он не в парке, – затараторила Лера, – он в аквариуме. Во-о-о-он в том. Хотите, покажу?

– Бегемот в аквариуме? Так он, наверное, не живой, – удивился призрак.

– Почему не живой? Очень даже живой. Это девочка бегемот. Её зовут Фрида, она ест солому и фрукты. А там ещё тюлень Матильда есть и выдры. Которые исходы футбольных матчей умеют предсказывать. А туда прямо – тропа здоровья. Вам бы пройтись, кости размять.

Призрак погремел костями.

– И правда, – говорит, – размять бы.

– А ещё там растения интересные растут: секвойя, тис ягодный, кедр гималайский и коричник камфорный. А вот на той скамейке я с Джеки Чаном познакомилась.

Призраку охота на кедр гималайский посмотреть и узнать, на что коричник камфорный похож. Заглушил он двигатель у призрачной машины, стояночный тормоз дёрнул и пошёл за Лерой следом. На экскурсию.

Так полночи Лера призрака по всем местным достопримечательностям таскала, мама еле за ними поспевала. К утру, когда Фрида проснулась, и в аквариум сводила.

– Ну, дорогой призрак, теперь вы, наверное, остались довольны и отпустите нас домой, – подытожила экскурсию Лера.

– Кто-кто? Какой ещё призрак? Я вообще-то папа твой. Просто я с работы ехал, с суток, спать охота, голодный. Хотел вас подобрать и до дома довезти, а у вас то секвойи, то бегемоты. Поехали домой уже.

Ну, мама с Лерой, конечно, обрадовались. А папа на другую работу устроился, чтобы дома почаще бывать, а то родные дочь с женой не узнают.

Лера выросла, выучилась на экскурсовода и водит пешие экскурсии по интересным местам. А для капризных детей, которые не любят ходить пешком, у Леры всегда есть в кармане леденец на палочке и парочка историй про призраков.

Раз пришли папа с Сёмой на рыбалку, а удочки не настроены. Настраивали, настраивали и только к самому вечеру настроили. Уже домой пора. В другой раз пришли с настроенными удочками, а рыба не клюёт. Час стоят – не клюёт, два стоят – не клюёт. А потом Сёма весь хлеб съел, который для рыбалки приготовили. Хлеб съел, чаем из термоса запил, и пошли они с папой домой. На третий раз пришли, папа удочку забросил, а вместо рыбы чудовище зацепил. Думали птицу какую-то, а как из воды вытянули, оказалось, летучую мышь. Пришлось отцеплять, а она страшная, мокрая, крыльями машет. Пока отцепили – устали. Опять без рыбы домой вернулись.

Решил тогда Сёма на рыбалку один пойти. Без папы. Посмотрел ролики на «Ютубе», как рыбу ловить, взял удочку и пошёл. Пришёл на реку: у реки берега высокие, а на удочке леска короткая. Еле-еле до воды достаёт. Насадил Сёма на крючок кусочек хлебного мякиша, свесился с берега, чтобы крючок до воды достал. А стоять неудобно, долго так не простоишь. Вот Сёма и не простоял – в воду плюхнулся. А обратно вылезти не может. Берег-то высокий. Только вылезать начнёт – срывается, ещё раз ногу на выступ ставит – опять вниз.

Тут Сева на рыбалку пришёл.

Вдоль берега с удочкой бегает и только знай себе забрасывает, а вытаскивает обязательно с рыбой.

Сёма Севе крикнул снизу. Сева Сёму вытянул. И дальше ловит. Уже целое вед-ро наловил. Сёме тоже хочется поймать.

– Почему у тебя рыба ловится, а у меня нет?

– На хлеб не возьмёт! – говорит Сева. – Вон вытащи у меня из секретной коробочки морского червя и лови себе на здоровье.

Открыл Сёма у Севы секретную коробочку, вытащил морского червя, забросил удочку и сразу рыбу поймал. Не просто рыбу, а самого настоящего пеленгаса, каких у Севы целое ведро.

Сёма пеленгаса расцеловал, на телефон 100500 раз сфоткал, хотел Севе отдать, а пеленгас говорит ему человеческим голосом:

– Не отдавай меня Севе! А отпусти в речку.

Сёма глаза-то округлил – ни разу в жизни говорящего пеленгаса не встречал, а потом догадался:

– А когда выпущу, ты моё желание исполнишь?

– Ну, желание я исполнить не могу. Потому что не умею. А вот совет-предостережение дам, если хочешь.

– Ну давай хотя бы совет, – закатал губу Сёма.

– Ни за что сегодня не ешь картофельное пюре, – только и сказал пеленгас, а сам в воду нырь и был таков.

Идёт Сёма домой, а сам думает:

«И зачем выпустил? Надо было рыбу домой брать. Папе бы похвалился. А мама бы из пеленгаса ужин приготовила. А так только предостережение какое-то про картошку. Тьфу».

Пришёл домой. Выслушал от папы за то, что удочку без спроса брал, а от мамы – за то, что один на реку ходил. Сел обедать, а на обед картофельное пюре, пахнет вкусно. Сейчас после рыбалки так есть охота, что Сёма легко бы двойную порцию пюрешки навернул. Но как же совет-предостережение?

– А у нас ничего, кроме пюре, нету? – на всякий случай Сёма у мамы уточнил.

Мама расстроилась, что опять она старалась, а никто есть не хочет. Папа расстроился, что мама расстроилась, и сказал:

– Ну-ка, не модничай, ешь пюре без разговоров и на кухне не мешайся.

Сёма всё равно пюре не ест. Сидит за столом и картошку гипнотизирует. До того догипнотизировался, что чуть с голоду в обморок не упал. Мама вовремя заметила и Сёму чаем с бутербродами напоила. А пюре в холодильник убрала.

Так Сёма до самого вечера на одних бутербродах просидел, к пюре даже не притрагивался. Назавтра пошёл снова на реку. Встал на берегу и кричит:

– Пеленгас, пеленгас, почему пюрешку нельзя было вчера есть?

Высунулся из воды пеленгас и говорит:

– Потому что мама картошку посолить забыла.

Одна Полина поехала летом к тётке на дачу. В речке купалась, за земляникой в лес ходила.

А тётка ей и говорит:

– Нечего в речке купаться и в лес за земляникой ходить. Сиди-ка лучше дома – редиску пропалывай, потому что завелась у нас в посёлке собака-призрак.

– У кого завелась? – Полина спрашивает. – Можно мне посмотреть сходить?

А тётка только рукой махнула. Мол, не понимаешь ничего, вот и дома сиди.

– Ни у кого. Сама она по себе, бегает и неожиданно из-за кустов выходит. Слюни текут, глаза красные, а зубищи-то какие… просто страсть…

– А шерсть какого цвета? – Полина интересуется.

– Какая шерсть? Я тебе говорю, зубищи – во, слюной брызжет… – тётка подошла к Полине поближе и клацнула всеми своими тридцатью двумя зубами после протезирования.

Делать нечего, редиску так редиску. Тяпает Полина грядку, а у самой собака-призрак из головы не выходит.

– Выходи! – говорит Полина. Собака-призрак не выходит.

Может, безвыходное у неё положение – вот сейчас выйдет из головы, а идти-то больше некуда. Так хотя бы Полинина голова…

Полина не отстаёт. Так и заладила: выходи да выходи, выходи да выходи. Собака всё равно не выходит, шепчет только:

– Пока ты ерундой занимаешься, вся редиска зарастёт.

Прополола Полина всю редиску, а заодно картошку, салат-латук и анютины глазки. Быстро-быстро. Даже на улице стемнело.

На речку уже не пойдёшь – темно и тётка не отпускает. Если только в лес за земляникой. «Вот где призраков искать, хотя бы и собак…» – задумалась Полина, а сама корзинку собрала быстро, кеды нацепила, хотела фонарик взять, а потом решила не брать.

Вот увидит тётка, что фонаря нету, и сразу всё поймёт. Что Полина не только редиску прополола, но и весь огород, теперь делать нечего. Возьмёт и домой отправит, а Полина ещё собаку-призрака не встретила.

Идёт Полина по лесу и песню поёт:

А собаке-призраку слушать приходится. Хоть уши затыкай. Всё равно не поможет. Потому что Полина в детстве тоже на дачу к тётке приезжала, сходила в лес за земляникой и там ей медведь на ухо наступил. Извинялся, конечно, но уже ничего не поделаешь. Теперь у Полины «ми» всё время западает. И вместо трёх танкистов, только «мишки-мимимишки» получаются.

Надоело собаке-призраку слушать, она подкралась поближе и лизнула Полину в щёку прямо слюнявым языком из зубастой пасти.

Полина схватила собаку-призрака и давай за ухом чесать. Вырывалась, вырывалась собака из Полининых рук, а всё равно не вырвалась, пока Полина собаке всё ухо не зачесала. Собаке-призраку никто ещё до Полины ухо не чесал, поэтому собака открыла Полине свою страшную тайну о том, что жила она не тужила, пока ей в ветклинике паспорт не выдали. Открыла собака свой паспорт, а там сиреневым по серо-буро-малиновому написано – собака охотничья. Кличка: Ромуальда.

– А что не так? – Полина удивляется.

– Всё так. Только не моя это кличка и не понятно, на кого охотиться, если я охотничья собака. Вот и бегаю за всеми. Неужели было сложно поточнее написать?

Объяснила Полина собаке, что ни на кого не надо охотиться, потому что она не охотничья, а беспородная. Собака обрадовалась, Полину расцеловала и помогла ей за ночь всю землянику лесную собрать. Тётка потом неделю варенье варила и в банки закатывала. С утра ветклиника открылась, выдала новый паспорт:

Так и пришлось Полине Призрака себе оставить. Теперь-то в паспорте всё точно написано.

Жила у тётки на даче кошка. Такая серо-полосатая. Крысоловка. Сама маленькая, свернётся клубком на кухне, спит, а один глаз не спит. Всё посматривает: вдруг мышка.

Вот идут Полина с собакой с прогулки, думают, сейчас их тётка встретит, завтраком-обедом накормит, пирожков напечёт с земляникой, всё равно её девать некуда. А тётка как зашипит: «Ш-ш-ш-ш-ш», спину выгнула и давай по шкафам носиться, а потом одной рукой за люстру ухватилась и висит.

Собака испугалась, хотела на улицу бежать, в кустах бузины спрятаться. Это потому что у собаки кличка такая – Призрак. А Полина и говорит:

– Ладно уж. Чего ты? Может, нет у человека настроения. У тётки бывает. Она ночью включит интернет-телевидение и смотрит, как белые медведи на Севере живут. Всю ночь. А с утра встать не может. Откуда настроению взяться?

Пообедали Полина с Призраком. Хотели и кошку покормить, а её нет нигде.

– Гуляет теперь, – решила Полина, а сама тётку с люстры сняла и корзинку с вязанием ей поставила. Пусть человек рукоделием займётся, тут и настроение поднимется. Потому что занятия рукоделием развивают мелкую моторику, благотворно сказываются на мозговой деятельности, и вообще тётка ну постоянно что-нибудь вяжет. То косынку, то картинку, то броши. А однажды связала калоши. И теперь в них по дому ходит, так как на улице они промокают.

Открыла Полина корзинку с вязанием, хотела спицы достать, а тётка в одну секунду нырь – и в корзину залезла. И давай там клубки царапать, нитки перепутывать. Еле-еле тётку из корзинки достали, а она вся в нитках запуталась. Пока распутывали, проголодались, а есть-то и нечего. Всё в обед съели. Решили тётку в магазин отправить. Всё-таки шопинг на женщин благотворно влияет.

Чтобы чего не вышло, Полина с Призраком за тёткой следом пошли. Так, на всякий случай.

Тётка только до магазина дошла – бегом на склад и давай там коробками картонными шуршать и мяукать. Полина с Призраком за тёткой. Охрана набежала. Кассирша тревожную кнопку клацает, чтобы полиция приехала. А тётка по складу носится, и никто её поймать не может. Так и бегала, пока всех мышей не переловила. Всех пойманных мышей в плен взяла и говорит:

– Везите их в уголок Дурова, на мышиную железную дорогу. Пусть покатаются. А на магазинном складе им делать нечего.

Тут полиция приехала, хотела тётку в участок везти за вторжение в частную собственность и нарушение личных границ. А директор магазина и говорит:

– Руки прочь от тётки. Мне ещё никто так профессионально дератизацию не проводил, – встал на одно колено, а в руках у директора магазина кольцо с фианитом. – Выходи, тётка, за меня замуж. Будем жить-поживать, в магазине торговать.

А тётка ему:

– Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!!! Ш-ш-ш-шпроты давай, зачем мне твоё кольцо???

Тут Полина и заподозрила что-то неладное:

– Не похоже это на тётку. Тетка шпроты никогда не ест, она в магазине из рыбы только сайру консервированную покупает и из неё суп варит. Это она траву косила газонокосилкой и на солнышке перегрелась. Надо её домой вести и холодные примочки ко лбу сделать. А то наестся сейчас шпротов этих, заболит у неё живот, придётся врача вызывать, он тоже жениться захочет… И будет у нас не дачный сезон, а целый мексиканский сериал.

Схватили Полина с Призраком тётку в охапку и потащили. Директор магазина даже пикнуть не успел, так и остался на колене стоять, а мыши в уголок Дурова уехали.

Дома тётка выпила литр молока и спать легла. Только слышно стук какой-то. Тук-тук. Тук-тук. Это в чулане кто-то дверь изнутри взламывает, да с такой силой, что весь дом ходуном ходит и по швам трещит. Дёрнула Полина за верёвочку, дверь-то и открылась, а Призрак зажмурился и про куст бузины вспомнил. Вышла из чулана тётка и говорит:

– Уходя, гасите свет. А дверь в чулан закрывать не надо, ясно вам?

Полине всё ясно стало, а Призраку – не очень. Поскакал Призрак на кухню, думал, там вторая тётка спит. На кухне тётки нет, а только кошка серо-полосатая. Крысоловка. Свернулась клубочком и спит. А один глаз у неё не спит, а посматривает. Вдруг мышка.

Вечером директор магазина заходил. Предлагал ящик шпротов купить. По акции.

«Танцует на уроке», – Сёме в дневнике Елена Николаевна написала. А за то, что Сёма с доски ничего в тетрадь не переписал, двойку поставила.

Сёма расстроился, а Сёмина мама привыкла, что у сына других оценок не бывает: либо пять, либо два, но за поведением последить попросила, потому что перед Еленой Николаевной неудобно, а Сёма уже не маленький.

Вот сидит немаленький Сёма за пар-той – следит за своим поведением. С задней парты его Макар в спину пихает – Сёма не реагирует, Макар всё равно пихает – Сёма не реагирует, а до конца урока ещё целая бесконечность. Семь минут.

Решил Макар, что Сёма уснул и надо бы что-нибудь эдакое сделать, чтобы его разбудить. Взял линейку самую длинную, 60 см, которая еле-еле в рюкзак влезает, и скинул линейкой Сёмины вещи с парты.

– Опять, Петровский, на плохую оценку напрашиваешься? – Елена Николаевна осведомилась, а сама пример на доске записывает длинный-предлинный, с десятичными дробями, того и гляди Сёму вызовет. А Сёма ещё вещи не собрал под партой.

– Не я это, – Сёма оправдывается.

Тетрадь сложил, учебник поднял, а ластик с ручкой под ножку парты закатились и никак не достать. У Сёмы другой ручки в помине нет, а ластик весь самим Сёмой изрисованный – такой жалко терять. Макар встал со своего места и Сёме помогает – парту двигает.

В классе стук, скрежет, скрип: Макар парту сдвинул, а она к полу была прибита и теперь на месте парты дырища образовалась. Чего только там нет: и фантики, и ластики, и «бакуганы», и крошки от печенек вперемешку со шпаргалками, а в центре – яйцо лежит.

– Ну прямо гнездо какое-то, а не куча мусора, – Макар пробормотал, а Сёма схватил яйцо и раздавить хотел. Он так сто раз делал, когда в магазин с мамой ходил в белой футболке.

– А ну не трожь яйцо! – Елена Николаевна прохрипела, она как раз только пример на доске дописала. – Иди лучше к доске, двойку свою исправляй.

Сёма положил яйцо на край парты и поплёлся к доске. А яичко покатилось-покатилось, бух-бах-бултых и чуть было не разбилось. Потому что Елена Николаевна его схватить успела.

– Что ж ты творишь, Петровский? Как тебе не стыдно? – А сама яйцо в шкатулочку прячет. Шкатулочка красивая – в виде сердечка.

Сёма стоит у доски и неохота ему такой длинный пример без калькулятора решать, переводить дроби из десятичных в обычные и наоборот. Посмотрел Сёма на Елену Николаевну грустными глазами и поинтересовался:

– Елена Николаевна, надо яйцо сломать, там смерть Кощеева…

– Ты давай не отвлекайся, решай-решай… – Елена Николаевна отвечает, а сама всё шкатулку-сердечко рассматривает и вздыхает, как будто сейчас не урок математики, а День всех влюблённых. – Тебе, Петровский, лишь бы ломать что-нибудь…

Времени до конца урока всё меньше остаётся, понял Сёма, что точно не успеет все дроби в десятичные и обратно перевести без калькулятора, а Елена Николаевна подначивает:

– В столбик решай, в столбик…

Не успел Семён второе действие в столбик записать, как звонок прозвенел, зашёл в класс пятисотлетний старичок и говорит:

– Здравствуйте, дети! Меня зовут Кощей Иванович Бессмертный. Я сотрудник экзотариума-серпентариума, провожу в вашем кабинете эксперимент по выведению редкой белой змейки, потому что у вас здесь условия самые подходящие. А помогает мне Елена Николаевна. Елена Николаевна раньше плохо в школе училась, потому что на уроках танцевала, и у неё постоянно двойки по поведению были. А потом записалась на танцы и в кружок аквариумистики и теперь вот учителем математики работает.

Не думал Сёма, что у Елены Николаевны когда-то тоже двойки за поведение были, захотелось ему вдруг математику выучить, стал он ходить на дополнительные и научился дроби быстро-быстро сокращать без всяких калькуляторов, а белая змейка в экзотариуме живёт, за ней Кощей Иванович ухаживает.

Пришли в класс двое и говорят:

– Скоро лето!

Весь класс встрепенулся, хотя до этого все понурые сидели: на улице солнышко, а учиться ещё целый месяц, не считая майских праздников.

– Хотите незабываемых каникул?

Все загалдели:

– Кто ж об этом спрашивает? Конечно, хотим!!!

Ну эти двое и стали про лагерь рассказывать. Сёма после школы всё бабушке передал, слово в слово. И про то, что без родителей, и про то, что в лагере каждый занимается тем, чем хочет. И вообще много всяких интересных занятий можно найти. И ещё от себя добавил, что ему в лагерь совсем не хочется, потому что и дома интересных занятий хватает.

Бабушка испугалась за Сёмины интересные занятия дома, напилась валерьянки, а потом и говорит:

– Знаю я эти лагеря, будут страшилки рассказывать по ночам – спать потом не будешь. Нечего тебе в лагере делать.

Сёме интересно про страшилки узнать поподробнее, но ехать всё равно не хочется: заставят ещё каждое утро кровать заправлять, а Сёма даже дома этого никогда не делает.

Мама с папой пришли с работы, увидели бабушку с валерьянкой и Сёму, который в лагерь ехать не хочет, и говорят:

– Езжай себе на все четыре стороны в лагерь, там видеонаблюдение, пятиразовое питание и утренняя зарядка, а мы пока бабушку на дачу отправим, ремонт сделаем, на экскурсию съездим и соберём мусор в лесу, потому что мы теперь волонтёры и помогаем природе.

Сёме на минутку тоже захотелось мусор в лесу пособирать. Он как-то с родителями грибы в лесу собирал: на папу клещ напал размером с амурского тигра, папа закричал и стал по лесу бегать в танце тумба-юмба, мама за папой, и тоже в танце, хотели клеща вытаскивать, а клещ не хотел отцепляться, пришлось его на машине домой везти вместе с папой, мазать подсолнечным маслом, чтобы задохнулся, и пинцетом выкручивать. Масло быстро кончилось, потому что клещ был слишком огромный, три раза в магазин за новым маслом пришлось бегать. Пока клеща мазали, папа тоже весь в масле извозился, чуть сам не задохнулся, а тут мама с пинцетом, вдруг возьмёт и с клещом перепутает. Но мама не перепутала.

Понравилось Сёме за грибами ходить. Вдруг и за мусором понравится, недавно по телевизору говорили, что клещи уже повылезали…

Родители так быстро бабушку на дачу собрали, а Сёму в лагерь, что он даже пикнуть не успел. Проводили Сёму до автобуса, автобус поднялся в верхние слои атмосферы при помощи двигателя внутреннего сгорания, вылетел в космос и отправился на бальнеологический курорт в ближнее Подмосковье.

Добрались до места. Кто с рюкзаком, кто с сумкой, кто с чемоданом, а Полина без сумки, без чемодана. Так просто.

Провели игру-знакомство: надо своё имя назвать и птичку, на которую сосед по кругу похож. Очень хорошая игра. От неё у Сёмы в голове птички с именами и соседями перепутались и превратились в синичку Макара и страуса Полину. Потом страусы с синичками в ручеёк играли и в бадминтон, вечером на дискотеку ходили, а страус Полина и говорит:

– Давайте уже страшилки рассказывать.

Сели все в кружок, затихли, только и слышно, как комары жужжат, а потом в тело впиваются. Никому не впиваются, кроме Сёмы, потому что все к вечеру оделись в спортивные костюмы, а Сёма как приехал, так в тех же шортах сел страшилки слушать.

А рядом речка. Прознали комары из соседней речки, что Сёма вечером в одних шортах страшилки слушает и даже средством от комаров не брызгался, и стали быстрее прежнего вылупляться и к вечерним посиделкам у костра полетели Сёму искать.

– В прошлой смене одному мальчику тень на кровать упала, до сих пор у него на кровати лежит, а мальчик пропал, – Полина первая начала.

Сёме охота на упавшую тень посмотреть, но он виду не подаёт. Ему хочется все страшилки послушать.

– Другому мальчику не разрешали раскручивать шурупчик на пупке, а он взял и раскрутил, – Аделина говорит, а сама комаров отгоняет.

– И чего? – Сёма не понял.

– Чего-чего. Попа у него отвалилась.

Сёма заподозрил Аделину в том, что она выдумывает. Ну не может быть у мальчика вместо пупка шурупчик. Выскочил в центр круга и стал всем пупок демонстрировать. Посмотрели все на Сёмин пупок, свои пупки на всякий случай проверили, чтобы чего лишнего не открутить.

Комары с речки ещё больше разозлились: столько голых пупков и никто средством от комаров не брызгался – ешь не хочу. Накинулись на отдыхающих и давай пупки грызть.

– Скорее, – Полина кричит, – превращаемся в стрекоз! Вызываем комаров на бой.

Превратились все в стрекоз. Даже страусы и синички. У Сёмы не сразу превратиться получилось, потому что он в лагерь впервые приехал. А потом получилось.

Дали комарам бой. Комары испугались и обратно к реке улетели, а ребята-стрекозы за комарами к реке бросились. Летают вдоль реки, глаза повылупили, а комары спрятались в камышах – только и слышно, как у них коленки дрожат.

– Вот у нас тут в реке Чудовище завелось. Если кто без спроса на реку убежит, тому Чудовище будет пятки щекотать, а потом схватит и отнесёт к девочке, которой в лагере нет, – это Повариха мимо проходила с вечерним кефиром и тоже страшилку рассказала.

Испугались ребята и назад полетели-побежали – в столовую, чтобы Чудовище подкормить, а в столовой ничего и нет, кроме кефира. Неохота никому кефир на ночь глядя на реку нести. Положил каждый себе за щёку по кусочку сахара, который для кефира предлагался. Кефир весь Поварихе оставили, пусть наутро из него коврижку с вареньем печёт или оладьи пышные. Умылись, зубы почистили и спать легли. А наутро взяли коврижку и оладий пышных и пошли на реку купаться. Про Чудовище никто и не вспомнил.

Вынырнуло из воды Чудовище и давай всех подряд за пятки щекотать и на дно утягивать. Тут-то все вспомнили, что Чудовище покормить забыли, а коврижки с оладьями и след простыл – всё съели, пока купались.

Чудовище обиделось, что с ним никто не поделился, и само на дно ушло, не стало больше никому пятки щекотать.

Вылезли ребята из воды и на обед побежали. Все, кроме Полины. Побежала Полина в другую сторону. Сёме интересно посмотреть, куда это Полина рванула, хотел он проследить, а к нему родители приехали, потому что родительский день был.

Накормили родители Сёму всякими вкусностями вместо обеда, да так сильно, что у Сёмы живот раздулся, как воздушный шарик, от булочек вперемешку с шоколадками, а изо рта мармеладный червяк торчит.

– А давай и в вашем лесу мусор соберём, – предлагают родители.

Сёме неохота после еды ничего в лесу собирать. Если только Чудовище речное показать маме с папой? А то так ничего и не увидят.

– Пойдёмте лучше на реку, – Сёма предлагает, – Чудовище покормим.

Мама с папой подумали, что Сёма шутит, а на реку сходить согласились, потому что на реке тоже мусор можно собирать. А Чудовище не появляется. То ли маму с папой испугалось, то ли днём слишком жарко.

– Один мальчик у нас пропал, – Сёма говорит, чтобы обстановку без Чудовища разрядить.

– Как пропал? Куда пропал?

– Да, тень на кровать ему упала и лежит вместо мальчика на кровати, а мальчика нет. Может, заблудился, может, глаза красные его задушили, потому что он ночью к окну подходил. Или девочка его забрала, которой в лагере нет.

Мама с папой не поверили Сёме и стали лоб у сына щупать – проверять, нет ли у Сёмы жара. Сёма превратился в стрекозу и снова комаров на бой вызвал, потому что дело к вечеру и они из укрытий повылезали. Летает Сёма вдоль реки, комаров высматривает, а мама с папой домой поехали. Клеща снимать. Потому что папа умудрился не заходя в лес клеща подцепить, но не такого большого, как в тот раз. А у мамы уже и масло припасено, и пинцет наготове.

Пока Сёма комаров пугал, все ужинать пошли. А Полина опять в другую сторону. В лес.

– Полечу за Полиной, – решил Сёма-стрекоза, – всё равно ужинать неохота. Червяков переел.

Влетает в лес, а в лесу берёзки, осинки и кладбище. И Полинины пятки по тропинке сверкают – не догнать. Превратился Сёма обратно в мальчика.

– Полина, стой, подожди! – кричит.

Полина не останавливается, Сёма следом бежит. Вдруг на могильной плите венки зашуршали, а под ними свет загорелся. У Сёмы вся душа в пятки ушла, с места сдвинуться не может. А сзади кто-то кладёт ему руку на плечи и говорит тихонько так:

– Ты чего? Заблудился, что ли?

Повернулся Сёма, а на него Привидение смотрит в упор – всё лицо белое, а платье как у Полины.

– Уходи, – Сёма кричит, – а то комаров позову! Они тебе весь пупок искусают.

Привидение как начнёт хохотать, Сёма даже сознание потерял. А когда очнулся, снова около себя Привидение увидел.

– Ты чего ужинать не пошёл? Голодным останешься, сил не будет от комаров отбиваться.

– А ты кто? – Сёма спрашивает. Поумнее Привидению вопроса не придумал.

– В смысле кто? Полина. Ну, страус Полина. Помнишь?

– Страус Полина? А что у тебя с лицом?

– Да, это ерунда. Меня в медкабинете д-пантенолом набрызгали, потому что я на солнышке обгорела, когда сегодня на речке купались.

Сёма сначала расслабился, а потом смотрит: опять свет какой-то и шум с кладбища доносится.

– А там что такое? – Сёма Полину за руку схватил, а у самого коленки трясуться.

– Там-то? На кладбище? Да это директор магазина Повариху встречает с работы, чтобы до дома проводить. Ей одной идти страшно. Поговоривают тут всякое.

– Ага. Я тоже слышал. Про девочку, которая в лагере не живёт. А ты почему с ужина убежала?

– А я никогда не ужинаю, потому что я в лагере не живу.

Тут-то Сёма всё и понял. Вскочил с места и понёсся куда глаза глядят. Полина за ним несётся, глаза навыкате. Того и гляди догонит.

«Утащит, задушит красными глазами, как того мальчика, родители потом не найдут. Не увижу я, какой они ремонт сделали и как в лесу мусор убрали».

Пока думал, до лагеря добежал, а там все сидят у костра. Страшилки рассказывают.

– Вон она. Во-о-он! – Сёма кричит. – Девочка, которая в лагере не живёт, – это Полина-страус.

Никто даже внимания не обратил, все и так знали, что Полина в лагере не живёт, а живёт в соседней деревне у тётки на даче. А тётка её Поварихой в столовой работает.

Объяснили всё Сёме. Он обрадовался, предложил и сегодня вечером в стрекоз превратиться и пойти комаров пугать, а страшилки больше не рассказывать. А Полина говорит:

– Да ну, скукота. Стрекозами вчера были. Сегодня будем ёжиками. Свернёмся в клубки и с горки покатимся. Это зорбинг называется.

Превратились все в ёжиков, а Сёма в дикобраза. Свернулись в клубки, покатились с горки. А Сёма остался, он пока в клубок не научился сворачиваться.

Откуда ни возьмись выходят те двое, что в конце апреля про лагерь рассказывали, а с ними Повариха:

– Пусть катятся, там их на корабль погрузят и отвезут в другую галактику. Чудовищу моему речному корма закажите в интернет-магазине, а то ему оладьи надоели уже. Потому что без Чудовища никуда. Дети в реке купаться не хотят, если там Чудовища нет.