© Березин А. И., 2020

© Ил. на обл., Лапшина Д. Ю., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Если вы встретите здесь знакомых героев, то не удивляйтесь. Ведь на самом деле эта книга – продолжение невероятных приключений героев книги «Скелет в шкафу». В ней Катя и Тим познакомились со скелетом, как ни странно, жившим у Тима в шкафу. После чего и начались их приключения. Ведь с появлением Гоши (а именно это имя очень понравилось скелету из шкафа) почему-то загадочным образом начали оживать московские городские легенды. Встречи с которыми, как правило, были весьма неприятными и опасными. Гоше, Кате и Тиму их помогали преодолеть новые друзья – привидение из телецентра Останкино бабушка Агафья, домовой Кузьмич и Кот (просто кот, правда, говорящий). К счастью, все их удивительные и полные опасностей приключения закончились благополучно. Правда, как оказалось, впереди их ждало еще много интересного…

Книга «Скелет в шкафу» заканчивалась так:

«– В мир, откуда появился я? – растерянно повторил Гоша. – Мой мир? Он, что, есть на самом деле?

– Есть, Гоша. Есть, – подтвердил Кот. – И похоже, очень скоро тебе придется туда вернуться.

– Но я же ничего об этом своем мире не знаю и не помню, – развел руками Гоша и несколько обиженно спросил: – А почему вы раньше мне про него ничего не сказали?

– Просто раньше я тебе об ентом ничего сказать не могла. Не имела права, – объяснила бабушка Агафья, выходя из телевизора. – А то тогда бы все вообще могло кувырком и сикось-накось пойтить. И ничего у нас не вышло бы.

– А теперь? – поинтересовался Тим.

– А теперь можно. И даже нужно. Но енто очень удивительная и странная история. Так что садитесь поудобнее и слушайте.

И бабушка Агафья начала рассказ.

Но это уже совсем другая история. Очень удивительная и странная…»

Что ж, пожалуй, именно с этой истории мы и начнем. Итак, устраивайтесь поудобнее, открывайте книгу и…

– Измена, государь! – прохрипел охранник и рухнул на пол.

Из его спины торчала стрела.

– Черная, – отшатнувшись, с ужасом прошептала королева, не сводя глаз с неподвижного тела. – Они уже здесь!

Как будто в подтверждение ее слов в коридоре раздалось бряцание оружия и гулкие шаги бегущих людей.

– Все пропало, – закрыла лицо королева.

– Ничего не пропало! – отрезал король и вскинул руку.

Сорвавшийся с его ладони огненный шар устремился к двери. Словно испугавшись, дверь тут же с грохотом захлопнулась, а засовы на ней дружно задвинулись. Шар немного повисел перед дверью, после чего с легким хлопком исчез, рассыпавшись дождем искр.

– Это их все равно не остановит, – грустно покачала головой королева.

– Но задержит. И даст нам какое-то время, – возразил ей король.

– Время на что? – сквозь слезы посмотрела на него королева.

– Хотя бы на то, чтобы…

– Минуточку! – раздался недовольный голос Тима. – Что-то я не понял. Это что, они там все маги и чародеи какие-то, что ли? Опять?! Сколько можно?!

– Можешь ты хоть немного помолчать?! Сколько нужно, столько и можно! – толкнула его в бок Катя. – Слова не даешь человеку сказать!

– Ну, не совсем человеку. Точнее, совсем не человеку, – усмехнулась бабушка Агафья.

– А вы, Тимофей Николаевич, могли бы уже и привыкнуть, – укоризненно покачала она головой, проходя сквозь него. – Столько уже чудес повидали, а все равно в них не верите.

– Привыкнешь тут, как же, – пробурчал Тим, невольно поежившись, когда бабушка Агафья прошла прямо сквозь него, и тут же добавил: – Верить-то я верю. Но иногда и от чудес отдохнуть не мешает.

– Что ты такое говоришь?! Чудес много не бывает! – возмутилась Катя.

– Слишком хорошо – тоже нехорошо, – не согласился с ней Тим.

– Ну вот, опять у вас спор. Можно даже сказать – диспут, – радостно потер лапы Кот.

– Между прочим, в спорах рождается истина, – заметила Катя.

– Кто это сказал? – запальчиво спросил Тим.

– Это все говорят! – не менее запальчиво заявила Катя.

– Нет, не все! – возразил Тим.

– Нет, все! – стояла на своем Катя.

– Нет, не все! – не уступал ей Тим.

– Щас как дам больно! – не выдержала Катя. – Сразу поймешь, что все!

– Так, похоже, спор, он же диспут, постепенно переходит в дискуссию с введением в ход весьма весомых аргументов, – заметил Кот, поудобнее устраиваясь в кресле.

– У гномов была такая народная гномья забава. С применением молотов, топоров, секир и прочих, ну очень весомых и убедительных аргументов. «Спор-шоу» все это называлось. И пользовалось очень большой популярностью, – задумчиво протянул Кузьмич.

– У нас на телевидении большая популярность «высоким рейтингом» называется, – охотно пояснила бабушка Агафья.

– А, может, все-таки вернемся к этой истории? – наконец удалось сказать свое слово Гоше. – Ведь это как-никак моя история. Ну, не совсем моя, – смутился он. – То есть совсем не моя. Но…

– Но это предыстория твоей истории, – закончила за него бабушка Агафья. – И ты имеешь полное право дослушать ее до конца.

– А все обсуждения и комментарии, – строго поглядела она на остальных, – попрошу оставить на потом. Итак…

И она продолжила рассказ.

– Время на что? – сквозь слезы посмотрела на него королева.

– Хотя бы на то, чтобы спасти нашего сына и тебя, – не оборачиваясь, сказал король, накладывая еще одно охранительное заклятие на дверь, уже трещавшую под тяжелыми ударами нападавших.

Результат не заставил себя ждать. Дверь словно начала покрываться камнем. Но через несколько мгновений стало понятно, что совсем не «словно». Потому что на месте двери выросла бугристая каменная стена. Звуки ударов о дверь становились все глуше и глуше, пока не затихли совсем. Но король и королева к тому времени уже скрылись в потайном ходе, ведущем в подземелье замка.

– Бездельники! Лентяи! Разгильдяи! Ничего поручить нельзя! Простейшее дело – прирезать во сне короля с его женушкой и их щенком, и то не смогли по-тихому провернуть. Все самому приходится делать! Все самому… – проворчал человек в роскошных одеждах, брезгливо отряхивая каменную крошку с кружевного воротничка.

Он вошел в королевскую спальню через еще дымящееся отверстие в окаменевшей двери с оплавленными краями и усмехнулся:

– Всегда ты был, братец, излишне добр и доверчив. Даже свои самые заветные заклятья при мне произносил. Сам верховный маг, Асгопариус, тебе на это пенял. А ты, вот дурачок, отвечал: «Это же брат мой! Как я могу ему не доверять?» Не мог понять, что доверять нельзя никому. Только самому себе. Да и то далеко не всегда… Ну, и куда же ты подевался, братишка, вместе со своим королевским отродьем?

Человек осмотрелся, затем направился прямо к хорошо замаскированной двери в потайной ход.

– Ты всегда очень плохо играл в прятки, шалунишка, – хмыкнул он, нажимая на скрытую в стене кнопку.

Дверь бесшумно открылась. Но перед тем, как шагнуть в глубь потайного хода, человек оглянулся на окровавленные тела стражников, лежащие около входа в королевскую спальню.

– За все надо платить, друзья мои, – развел он руками и притворно вздохнул. – И за предательство тоже. Но не волнуйтесь. Вас запомнят героями, которые погибли, храбро пытаясь защитить короля от тайно пробравшихся во дворец мятежников и жестоко убивших его, его жену и ребенка. Какая жалость…

– Безвременно павшим героям слава! – криво улыбнувшись, отсалютовал он безмолвным и неподвижным телам своих недавних сообщников и скрылся в потайном ходе.

– А чем хороши павшие герои? Тем, что они никогда никому не скажут, что же здесь произошло на самом деле, – донеслось из его темноты гулкое затихающее эхо.

А лежащие на полу тела стражников, коварно предавших своего короля и не менее коварно убитых своим же нанимателем, лишь беспомощно скалились ему в ответ…

– А я тебя предупреждал! – ворчливо выговаривал королю Асгопариус, верховный королевский маг, продолжая что-то смешивать в причудливо изогнутых алхимических колбах. – Твой младший брат всегда отличался крайне вредным и неприятным характером. Не стоило ему так доверять. Хотя кто же мог знать, что все это может дойти до попытки убийства короля и его семьи?

– Такое ощущение, что все это время мы жили, как будто в дыму, и ничего не видели вокруг себя, – он укоризненно покачал головой и слил пенящиеся жидкости из двух колб в высокий бокал.

Словно в подтверждение его слов подземные покои верховного королевского мага скрылись в густых клубах ярко-желтого зеленого дыма с синеватым отливом красного цвета, внезапно повалившим из бокала. Конечно, вы можете сказать, что такого цвета не бывает. Действительно, не бывает. Но не бывает в нашем мире. В мире же, где царит магия, бывает и не такое. Там, например, вообще не семь цветов радуги, а тридцать семь. Но это сейчас не важно. А важно то, что времени оставалось все меньше и меньше.

И это подтвердили какие-то странные звуки, раздавшиеся из-за стены. Как будто тяжелые кованые сапоги топали по скрытой в стене лестнице.

– Похоже, нам надо спешить, – озабоченно проговорил Асгопариус, разглядывая на свет огненно-красную жидкость в бокале.

В глубине бокала то вспыхивали, то гасли яркие точки, напоминавшие звезды на ночном небе. Все, не отрываясь, завороженно глядели на это мерцающее и переливающееся чудо в бокале. Даже грудной ребенок на руках королевы перестал хныкать и уставился на бокал, задумчиво посасывая большой палец.

– И что дальше? – помотал головой король, словно пытаясь избавиться от картины, которая привиделась ему в бокале.

– А дальше все очень просто, – пожал плечами Асгопариус. – Выпиваете это, и все ваши проблемы будут решены. Вы просто перенесетесь в другой мир и скроетесь в нем. Разумеется, на какое-то время. Но время – это именно то, что вам сейчас нужно. Потому что времени уже почти не осталось.

И он протянул королю бокал. Но тот не взял его.

– Сначала ему, – указал он на своего сына, похоже, уже успевшего задремать на руках у королевы.

– Ты что-то видел? – встревоженно спросила королева, смачивая губы сына напитком из бокала.

– Неважно, – покачал головой король. – Но мы должны спасти нашего сына.

Королева кивнула и влила несколько капель наследнику престола в рот. И, странное дело, тут же ребенка окутало какое-то сияние. Оно мерцало и переливалось, как совсем еще недавно загадочное содержимое бокала. Но любоваться этим необычайным зрелищем не пришлось. Скрипнула потайная дверь в стене, и из открывшейся темноты со свистом вылетела черная стрела, вонзившаяся прямо в горло короля. Но даже несмотря на смертельное ранение, король сумел выхватить меч и нанести удар туда, откуда прилетела стрела. Судя по вскрику и последовавшему за ним хрипу, удар оказался смертельным. Это дало несколько секунд для спасения королевского сына.

– Спасите его! Во что бы то ни стало! – крикнула королева, передавая его Асгопариусу.

Сама же она бросилась к потайной двери и навалилась на нее, стараясь хоть немного задержать наемных убийц, пытавшихся ворваться в подземные покои верховного королевского мага. И это ей удалось. Правда, ценой своей жизни. Когда они ворвались внутрь, Асгопариус уже успел положить ребенка в большой резной шкаф и закрыть дверь. Он как раз заканчивал произносить какое-то заклинание, когда очередная черная стрела настигла и его.

– Что ж, дело осталось за малым, – усмехнулся брат короля, перешагивая через тело верховного королевского мага. – Я бы даже сказал за очень малым. За смертью этого королевского щенка.

И он распахнул дверь шкафа. Но там никого не было…

На некоторое время в комнате установилась тишина.

– Странно все это, – наконец нарушил молчание голос Тима.

– Что странно? – удивленно посмотрела на него бабушка Агафья.

– Да все! – решительно заявил тот. – Как-то очень уж похоже на какую-то книгу или фильм фэнтези. Там такие истории постоянно происходят. Из книги в книгу и из фильма в фильм. Их чудесами не корми, дай только, чтобы младший брат своего старшего брата-короля убил. А потом всю оставшуюся часть книги или фильма за его сыном гонялся. Чтобы тот, значит, у него незаконно добытую корону не отобрал и сам королем не стал. Я знаю. Я все это сколько раз читал и смотрел.

– Эх, Тимоша, мал ты еще. Совсем жизни не знаешь, – покачала головой бабушка Агафья. – А жизнь, она тетка коварная – может такое насочинять, что никакому писателю даже в голову не придет. Просто выдумки да фантазии у него не хватит. А может, наоборот, такое выкинуть, что самый распоследний и бесталанный бумагомарака не то что такое писать не станет, а даже и помыслить про такое не сможет. Побоится. Потому как все его засмеют за енто… как его… в общем, чего-то там с травой, льном, мышами и ленью…

– С чем-чем?! – чуть ли не в один голос воскликнули все и дружно повернулись к бабушке Агафье.

– Может, тривиальное мышление? – высказала робкое предположение Катя.

– Во-во! Оно самое! – обрадовалась бабушка Агафья. – Шибко оно сильно простое да обычное, говорят. А в жизни все, вроде как, должно быть посложней да позаковыристей.

Тут Гоша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его опередил домовой Кузьмич.

– Вот именно, что вроде как! – пробурчал он. – Уж я в скольких домах жил, скольких людей на своем веку (и не одном!) перевидал. Только все время меж людьми одни и те же истории приключались.

– Во-от! – торжествующе воскликнул Тим. – Я же говорил!..

– Вот только все эти одинаковые истории между разными людьми совсем по-разному происходили, – охладил его энтузиазм Кузьмич. – И совсем по-разному заканчивались.

– А… – начал Гоша, но и в этот раз его опередили.

– Говорят, что в мировой литературе существует всего восемь сюжетов. Но зато сколько совсем разных и непохожих книг, пьес и фильмов из них получилось, – продолжила мысль Кузьмича Катя.

– А у нас во дворе всегда одна и та же история. И сюжет один, и развитие одно, и концовка всегда одна и та же, – грустно вздохнул Кот. – Приходит дворник дядя Юра, ненавистник котов, и всех своей поганой метлой разгоняет.

Здесь Гоша, похоже, смирился с тем, что вряд ли ему удастся вставить хоть слово, пока все не выговорятся. И поэтому промолчал.

– Это от того, что у него жизнь не сложилась, – пояснил Кузьмич, бывший в курсе всего, что происходило в его доме. – Он же на телевидении работал. Да еще на юмористических и развлекательных программах. Оттого у него характер и испортился.

– На телевидении… – протянул Кот и понимающе кивнул. – Ну, тогда понятно. Это, значит, мы еще легко отделались. А то ведь мог бы нас и не разогнать. И не метлой…

– Это да. Телевидение, оно такое… – начала было бабушка Агафья, но, взглянув на Гошу, сама себя прервала. – Извини, Гош, совсем мы что-то тут разболтались. А ведь у тебя наверняка вопрос. И не один.

– Ага, – кивнул Гоша и смущенно спросил: – А что дальше случилось с этим ребенком? Ну, который королевский сын.

Все, пораженные, уставились на Гошу.

– А чего это вы все так на меня смотрите? – поинтересовался Гоша, на всякий случай оглянувшись назад, но ничего позади себя не увидев.

– Э-э… – протянул Кузьмич. – А ты что, так и не понял?

– Неа! – помотал головой Гоша.

– Хм… – задумчиво почесал Кот левой задней лапой за правым ухом.

– Так это же ты!!! – наконец, не выдержала Катя.

– Ну, да, – согласился Гоша и указал на себя. – Я – это я.

– Нет! Не ты – это ты, а он – это ты! Точнее, ты – это он! – в свою очередь указала на него Катя чуть ли не обвиняющим жестом. – Разве не понятно?!

– Теперь понятно! Я все понял! Вы меня просто разыгрываете! – рассмеялся Гоша, но тут же помрачнел. – Только это совсем не смешно. А наоборот очень даже грустно. Там ведь такая трагедия произошла.

– Нет, ну я уже не знаю, как ему доказать, что он – это он. У меня просто руки опускаются, – устало вздохнула Катя, словно в доказательство этого опуская руки.

– Кажется, я знаю! – неожиданно раздался голос Тима.

– Похоже, у нас сегодня «день дружного поворачивания голов», – хмыкнул Кузьмич, когда головы всех в очередной (который уже) раз дружно повернулись, и все посмотрели теперь уже на Тима.

– И что же ты, «кажется, знаешь»? – ревниво поинтересовалась Катя.

– Я сейчас. Кое-что проверить надо, – вместо ответа пробормотал Тим и куда-то ушел.

Точнее, не ушел, а убежал. Скорее, даже не убежал, а «усвистел».

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Кот у Кузьмича.

Тот в ответ лишь недоуменно покачал головой.

– Вот, и я тоже нет, – кивнул Кот.

В это время неожиданно раздался телефонный звонок. Катя быстро достала свой телефон.

– Алло! Алло! – торопливо сказала она в трубку.

Но ответа, видимо, не последовало, так как она нажала кнопку отбоя и тихонько выругалась про себя. На что телефон обиженно звякнул в ответ.

– Катя, нельзя же так… – осуждающе покачала головой бабушка Агафья.

– А чего он! – насупилась Катя. – Этот телефон вообще ведет себя кое-как. Какие звонки хочет, те принимает. Какие не хочет, не принимает. Фотографии стирает. А добавляет то, что я и не снимала никогда. Про эсэмэс я даже говорить не буду. Что хочет, то и делает.

– В общем, живет своей насыщенной внутренней жизнью, – едко добавила она.

И, немного подумав, возмущенно ткнула в телефон пальцем:

– У-у… Гадский гаджет!

В ответ телефон тут же разразился какой-то крайне наглой и разухабистой мелодией.

– Вот видите! – торжествующе воскликнула Катя.

– Ну, скорее слышим, – поправил ее Кузьмич.

– Да какая разница! – вздохнула Катя.

– Как старый и заслуженный домовой, могу открыть тебе маленький секрет. На самом деле телефоны очень похожи на своих хозяев. Как собаки. Вы, наверное, замечали, как собаки похожи на своих хозяев. То же самое происходит и с телефонами. Они часто перенимают привычки своих хозяев и их характер, – продолжил Кузьмич.

– Это точно! – кивнул Тим. – Катька, она такая…

– Щас как дам больно! – замахнулась на него Катя.

– Вот видите! – торжествующе воскликнул Тим.

– Ну, скорее слышим, – неожиданно донесся из телефона, видимо, втихаря записанный им голос Кузьмича.

– Ах, так! Ну, я тебе сейчас покажу! – погрозила Катя телефону.

Но показать она ничего не успела. Потому что в этот момент в комнату ворвался запыхавшийся Тим. В руках он держал какую-то запыленную тряпку.

– Вот! – торжественно поднял он эту тряпку над головой. – Вот доказательство того, что Гоша и тот королевский сын в шкафу – одно и то же лицо!

– Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша! – фыркнула Катя и покрутила пальцем у виска. – Вот эта грязная тряпка – доказательство королевского происхождения Гоши? Тим, у тебя совсем крыша поехала, или ты просто сам с катушек съехал?!

– А, может, и не совсем поехала. Точнее, совсем не поехала, – покачал головой Кузьмич. – Помнится, лет этак четыреста тому назад дружил я с дворцовым Людовиковичем.

– Кем-кем? – переспросил кот.

– Дворцовым, которого звали Лю-до-ви-ко-вич, – по слогам проговорил Кузьмич и поморщился. – Ну, с домовым при дворце Людовиков. Что тут непонятного? Так вот, пеленки этих самых Людовиков очень даже на эту самую тряпочку походили.

– Не может такого быть, чтобы королей Франции в такие грязные тряпки укутывали! – вступилась Катя за династию Людовиков.

– Это потому, что их пеленки столько лет в шкафу пылились, – объяснил ей Кузьмич.

– Ты ведь это в шкафу нашел? Где Гоша жил? – спросил он у Тима, указывая на тряпку в его руке.

– Ага, – кивнул Тим. – В самом углу. Я бы и не нашел ее никогда. Если бы не догадался, что она там может лежать.

– Молодец! – улыбнулась бабушка Агафья. – Как же я об ентом не подумала? Старею, наверное.

– Да как вы можете постареть? Ведь вы же… – простодушно начал было Тим, но, заметив предостерегающий взгляд Кота, все понял и, как ни в чем не бывало, продолжил: – Вы же так молодо выглядите!

Наверное, если бы призраки могли краснеть, то бабушка Агафья покраснела бы от удовольствия. Поэтому она просто стала чуть более прозрачной (если вы не в курсе, то от удовольствия призраки именно это и делают). А тем временем Кузьмич развернул тряпку и принялся внимательно ее изучать. Через некоторое время он торжественно провозгласил:

– Все именно так и есть! Сомнений быть не может. Это королевская пеленка новорожденного Гоши.

И в доказательство он продемонстрировал вышитый золотом в самом углу пеленки замысловатый герб, увенчанный короной.

– Гоша, стоять! – бросилась Катя к нему, начавшему оседать на пол, и еле успела его подхватить.

С помощью Тима и Кузьмича ей удалось вернуть Гошу в вертикальное положение.

– Никогда еще не видел скелетов, падающих в обморок, – покачал головой Кот.

– Впрочем, скелетов королевского рода я, пожалуй, видел еще меньше, – продолжил он свои размышления, обмахивая хвостом сильно побледневшего Гошу.

Конечно, вы можете сказать, что скелет и так белый и поэтому побледнеть никак не может. И, наверное, будете правы. Ведь не могут же краснеть привидения, что незадолго до этого продемонстрировала бабушка Агафья. Но Гоше это все-таки каким-то образом удалось. Может, потому, что он оказался отпрыском королевского рода? А, как известно (ну, или по крайней мере так принято считать), все королевские особы отличаются особой чувствительностью. Кто знает, кто знает…

– Вам уже лучше, Ваше Величество? – улыбнулась Катя и сделала реверанс перед Гошей.

– А вот издеваться совсем необязательно, – пробурчал Гоша, потихоньку приходя в себя.

– Действительно, Кать, прекрати сейчас же, – поддержал его Тим.

Гоша благодарно посмотрел на него, но, похоже, немного поторопился со своей благодарностью. Потому что Тим тут же продолжил:

– А то вот прикажет Гошино Величество голову тебе отрубить, и что ты тогда без головы делать будешь?

– Тим… – укоризненно покачала головой бабушка Агафья.

– А чего такого-то? – начал оправдываться Тим. – Все короли так делают. Я знаю, я читал. И вообще, Катька у нас и так безбашенная. Так что ей все равно голова без надобности.

– Сам такой! – надулась Катя.

– Что за детский сад, – вздохнул Кузьмич. – Тут такое серьезное дело, а вам бы все хиханьки да хаханьки.

– Думаю, что это они от волнения, – заступился за Тима и Катю Кот. – Да и всем нам надо немного прийти в себя и как-то все это осознать и понять.

– А чего тут понимать? – удивился Тим. – Гоша – законный наследник престола, вероломно захваченного убийцей его отца. Надо просто вернуть ему трон. Всего и делов-то.

– Просто? – прищурился Кузьмич. – И сколько же, интересно, ты тронов вернул законным наследникам?

– Ну-у… – замялся Тим.

– Да целую кучу! – ответила за него Катя. – Когда фильмы про это смотрел и книжки читал. А уж в компьютерных играх и не сосчитать сколько.

– Не надо мне никакого трона! – решительно заявил Гоша. – И вообще: какой из меня наследник престола, если я вон какой?

И в сердцах хлопнул себя по груди. Но рука его проскочила через грудную клетку и вышла со стороны спины. (Не стоит забывать, что Гоша все-таки был скелетом).

– Вот видите, – грустно вздохнул Гоша. – Кому я такой нужен? И уж тем более на троне…

– Не говори глупостей! – строго одернула его Катя. – Ты нам нужен. Мы тебя любим. И те, кто тебя узнает, тоже обязательно полюбят. Потому что ты хороший. Очень.

– Поддерживаю и одобряю, – кивнул Кузьмич и обратился к бабушке Агафье. – Кстати, а что же на самом деле с Гошей в этом шкафу приключилось? Сдается мне, что здесь не обошлось без магии. Даже скорее без злого колдовства.

– Правильно сдается, Кузьмич, правильно – кивнула бабушка Агафья. – Только вот злое колдовство здесь совсем не при чем. Просто, верховного королевского мага Асгопариуса убили тогда, когда он как раз заканчивал свое заклинание переноса. Но вся беда в том, что закончить он его не успел. И хоть Гоша успел перенестись из того мира в наш, но так как заклинание не было закончено, то перенесся он, так сказать, в незаконченном виде.

– Это, значит, я – незаконченный? То есть неправильный? Типа недоделанный? – дрогнувшим голосом произнес Гоша.

– Ой, что ж это я такое несу-то? Язык как помело. Совсем, видать, сдурела на старости лет! Извини, Гоша, я совсем не то хотела сказать! – запричитала бабушка Агафья.

Но Гоша хмуро уставился в пол и, похоже, совсем не слышал ее причитаний.

– Что ж теперь делать-то?! – даже слегка расплылась и заклубилась от волнения бабушка Агафья. – Все пропало! Все пропало!..

– Да что пропало? – не выдержал наконец Кузьмич. – Объясни человеческим языком.

– Хм… Привидение, объясняющее что-то домовому человеческим языком. Оригинально, оригинально, – пробормотал Кот, но, чтобы лучше слышать, придвинулся поближе.

– Просто Гоше обязательно нужно вернуться в свой мир. Без него там могут произойти очень страшные события, – начала объяснять бабушка Агафья. – А я должна была помочь ему это сделать. Но ведь после того, что я тут ему наговорила, он ни за что не согласится. Как его ни уговаривай. Поглядите на него.

Действительно, одного взгляда на погрузившегося в мрачные размышления Гошу было достаточно, чтобы понять, что бабушка Агафья, наверное, права. А второй взгляд говорил о том, что не наверное, а точно.

– Не волнуйтесь, бабушка Агафья! Мы его уговорим. Обязательно! – заявили Катя с Тимом и решительно направились к Гоше.

Но уговаривать никого не пришлось. Потому что в этот момент в комнате сгустилась темнота, затем ее разорвала ослепительная молния, сопровождаемая оглушительным громом. Когда же темнота рассеялась, то в комнате никого не было. Лишь посередине пола чернело большое обугленное пятно, и почему-то отчетливо пахло серой…

Если выйти из дома и повернуть налево, потом пройти немного вперед, затем повернуть направо, а потом снова налево, то можно дойти до кондитерской, в которой продаются очень вкусные пирожные.

До Англии добраться немного сложнее. Если выйти из России и повернуть налево… нет, лучше направо, потом пройти через Финляндию до Швеции, после нее повернуть налево, через Германию дойти до Франции и переплыть через Ла-Манш, то можно добраться до Англии. Правда, ничего интересного вы там из-за тумана не увидите. К тому же еще и промокнете из-за постоянного дождя. Да и пирожные там далеко не такие вкусные, как в описанной выше кондитерской.

А вот если вы стоите в комнате, обсуждаете очень важные вещи, и вдруг вас поднимает какая-то неведомая сила, несет прямо через потолок вверх, потом через какие-то разноцветные завихрения налево, резко сворачивает направо в самую темную темноту, которую вы когда-нибудь видели, затем швыряет куда-то вниз, да так, что захватывает дух, а потом резко подбрасывает вверх, то вы окажетесь… А где вы, собственно, окажетесь?

Наши герои, например, оказались в очень необычном месте. На самом деле, очень странно в мгновение ока перенестись из московской квартиры в какую-то полутемную средневековую комнатушку, сверху донизу заставленную странными и непонятными предметами. Конечно же, в первую очередь привлекали внимание причудливо изогнутые колбы, реторты и змеевики.

– Это же совсем как у верховного придворного мага Асгопариуса, про которого рассказывала бабушка Агафья! – воскликнула Катя.

Правда, на этом сходство и заканчивалось. Потому что на закопченной стене висела…

– Что это там висит на стене?! – дрожащим голосом воскликнул Тим.

– Что, что… Голова дракона, конечно, – машинально ответил Кузьмич, думая о чем-то своем.

– Что-о-о?!!! – в один голос переспросили все.

– Хм… – прокашлялся Кузьмич и пригляделся к висящей на стене голове дракона повнимательней. – Ну да, она самая и есть. Голова дракона. Только откуда она здесь взялась, ума не приложу. Ведь всех драконов подчистую изничтожили уже лет этак пятьсот назад.

– А ты откуда знаешь? – подозрительно спросила у него Катя.

– Ну дык, при мне же все это было, – тяжело вздохнул Кузьмич. – Правда, сам-то я, конечно, этого не видал. Потому как эти самые драконы в основном в Европах водились. Но был у меня один знакомый дракон. Отличный парень! Джоном его звали.

– А почему Джоном? – заинтересовался Кот.

– А он к нам по обмену опытом из Англии прилетел. Он, значит, в Россию, а Змей Горыныч в Англию, – объяснил Кузьмич. – Он-то мне и рассказал, что у них там чуть ли не охоту на драконов объявили. Кто-то убедил всех в том, что драконы – это очень злобные создания, которые пожирают людей. И драконов, очень мирных и безобидных созданий, просто начали истреблять.

– Какой кошмар! – всплеснула руками Катя. – Но Джон-то остался в живых?

– Думаю, что нет, – грустно покачал головой Кузьмич. – Узнав о том, что драконов осталось совсем мало, он полетел спасать свою невесту. Но так и не вернулся.

– И что, совсем ни одного дракона не осталось? – тихо спросил Тим.

– Говорят, что один остался. Самый старый и мудрый дракон Янь из Китая. Но обидевшись на людей, он где-то скрылся далеко от всех. И с тех пор его никто не видел. Вот такая грустная история, – развел руками Кузьмич.[1]

– Ну, хватит тут всякие дурацкие сказки рассказывать! – неожиданно раздался голос. – Теперь вы в моей власти и должны исполнять все мои желания. Во-первых, я хочу…

– Стоп, стоп, стоп! – прервала его Катя. – А чего это ты тут раскомандовался?! И кто ты, собственно, такой?

– Я ваш хозяин! – завизжал голос. – Слушаться меня и бояться!

– Ща я тебе покажу, кто здесь хозяин! – зашипел Кот. – И кто тут кого должен бояться!

Затем, грозно встопорщив шерсть и подняв хвост трубой, решительно двинулся в направлении голоса. Но далеко пройти ему не удалось. Воздух перед ним вспыхнул, а самого кота отбросило, как после хорошего хука или апперкота (это такие удары в боксе).

– Что это было? – пробормотал Кот, приходя в себя.

– Думаю, что колдовство, – задумчиво почесал Кузьмич в бороде. – И очень сильное.

– А вы как думали, бесы? – захохотал голос. – Я вызвал вас, и теперь вы обязаны исполнять мои желания! Ибо вам не выбраться из магического круга, который я создал силою своего колдовства!

– Что-то слышится родное, – пробормотал Тим. – Типа «Вия» Гоголя.

– Скорее уж тогда «Фауста» Гете, – не согласилась с ним Катя.

– А что же нам тогда делать? – упавшим голосом произнес Гоша. – Значит, мне никогда не увидеть моего мира?

– Спокойствие, только спокойствие, – решительно сказала Катя. – Будем рассуждать логически. Тим, что там говорилось в этих твоих фэнтези про магические круги? Ты же у нас главный специалист.

– Сейчас, сейчас, – наморщил лоб Тим. – Магические круги вообще-то должны удерживать внутри себя все попавшие туда магические существа.

– Но мы-то с тобой никакие не магические существа, а совершенно обычные человеческие. Логично? – продолжила свои рассуждения Катя.

– Логично, – кивнул Тим.

– А, значит, вы можете свободно вый-ти из него! – радостно воскликнул Кот.

– Ну, Кать, ты – голова! – показал большой палец Кузьмич. – Помнится знавал я в Средневековье одного ученого. Так вот он тоже…

Но заметив осуждающий взгляд Кота, спохватился:

– Ладно, потом расскажу… А сейчас – вперед, гвардейцы!

И Катя с Тимом смело двинулись туда, где недавно был повержен Кот. Кот даже прикрыл глаза, вспомнив яркую вспышку и последовавший за ней оглушительный удар. Но ничего подобного не произошло. Лишь легкое сияние окутало фигуры Кати и Тима, и они спокойно проследовали дальше. Где увидели прятавшуюся в углу комнаты щуплую мальчишескую фигурку, закутанную в потертый черный плащ, украшенный давно потерявшими свой блеск звездами. Голову мальчишки венчала остроконечная шляпа, похоже, видавшая гораздо лучшие времена.

– Та-ак… – протянула Катя не предвещавшим ничего хорошего тоном. – И кто же это здесь у нас такой мальчик-хулиганчик? Кто это у нас такой непослушайчик? А вот мы его за ушко да на солнышко!

С этими словами она крепко ухватила несостоявшегося волшебника за ухо и вытащила его из плаща. Шляпа при этом слетела сама. Мальчишка взвыл, пытаясь рукой начертить в воздухе какой-то замысловатый знак:

– Изыдьте, бесы! Заклинаю вас: изыдьте!

– Ага, сейчас все бросим и изыдем, – кивнул в ответ Тим. – Размечтался!

– Всыпать бы тебе по первое число за такие проделки, да ты ведь сразу рассыпаться от этого можешь, – добавил он, оглядев щуплую фигурку мальчишки. – Ты кого хоть вызывал-то, а?

– Беса! Беса я вызывал, чтобы он мои желания выполнял, – шмыгнул носом мальчишка. – Но почему-то вы появились. Совсем неправильные бесы. Может, я в заклинании что-то напутал?

– Тьфу ты! И здесь двоечники! Никуда от вас не денешься, – вздохнула Катя. – Ладно, давай быстро расколдовывай все обратно.

– Хотя, нет, – покачала она головой. – С такими способностями ты так все расколдуешь, что только еще хуже сделаешь.

– Я расколдую. Простым земным способом, – сказал Тим и, взяв тряпку, просто стер часть начерченного на полу магического круга.

Воздух вспыхнул и осыпался на пол яркими искрами. И в комнате появились те, кто совсем еще недавно находились в «магическом заточении».

– Вы, наверное, великий маг и волшебник, – в страхе попятился от Тима мальчишка.

– Да? – удивился Тим. – С чего бы это?

На всякий случай мальчишка еще подальше отошел от «великого мага и волшебника»:

– Вы же за одно мгновение всего лишь мановением руки смогли стереть заклинание, над которым я трудился много-много часов.

– Да? – еще больше удивился Тим, но потом приосанился и гордо расправил плечи. – А, ну да. Я такой.

– Ага. Он такой, – хихикнула Катя. – Великий маг по несделанным урокам и непревзойденный волшебник по увиливанию от домашней работы.

– Я бы попросил!.. – возмутился Тим.

Но почему-то при этом густо покраснел. Видимо, от возмущения. Не иначе. Не от смущения же. Но тут в эту весьма содержательную беседу ворвался Кот.

– Где этот волшебник недоделанный?! Чародей фигов?! Сейчас я ему покажу, где сосиски зимуют и мыши ночуют! – бушевал он. – Будет знать как котов обижать! И их вместо бесов вызывать! Порву как Тузик грелку!

Наверное, если бы на нем была тельняшка, то он бы после этих слов порвал ее у себя на груди. Ну, по крайней мере, так обычно показывают в фильмах.

– Остынь, Котофеич, – попытался успокоить его Кузьмич. – Ну, ошибся парнишка маленько. Погорячился. Вместо беса кота вызвал. Зато какого кота! Сильного, умного, наконец, просто красавца!

Кот гордо расправил усы и огляделся в поисках зеркала, чтобы полюбоваться на такого замечательного кота. А тем временем Кузьмич продолжал свои сладкие речи:

– А бесы… Что бесы? Да по сравнению с таким котом любой бес ничто, ноль без палочки. Да что там бес! Бери выше! Мефистофель, Люцифер и Вельзевул вместе взятые – это же просто мелочь пузатая. Даже и не пузатая. Тьфу на них! Плюнуть и растереть.

– А вот чего плевать-то? А уж тем более растирать, – раздался обиженный тоненький голосок.

Все начали оглядываться в поисках обладателя голоса. Им оказалось появившееся из магического круга очень странного вида существо. Мохнатое, хвостатое, с рожками и хвостиком, оно обиженно сопело и сердито моргало глазками.

– Эй, а ты кто? – осторожно спросила Катя.

– Демон тридцать третьего разряда! – гордо сообщило существо, стукнув себя кулачком в грудь.

Но тут же закашлялось и смущенно добавило:

– Правда, вчера меня разжаловали в бесы.

– А за что, если не секрет? – заинтересовался Кот.

– Ну-у… Мелочь. Пустяк, в общем, – еще больше засмущался совсем недавно «демон тридцать третьего разряда», а теперь просто бес. – Перепутал документы по доставке, и в результате начальника отдела по внедрению смертных грехов в человеческую среду с помощью средств массовой информации сбросили в котел вместо какого-то грешника. Где он минут десять и варился.

– А ты мне нравишься, парень! – хлопнул его по спине Кузьмич. – Наш человек!

– Точнее, бес, – тут же поправился он.

– Если бы вы меня сюда не вызвали, то совсем бы мне плохо пришлось, – вздохнул бес и добавил: – Спасибо, кстати.

– Это ты не нас, а вон его благодари, – указал на мальчишку Кузьмич.

– Между прочим, оказывается, ты не такой уж плохой волшебник. Беса ты все-таки вызвал. Молодец, – кивнул он мальчишке. – Кстати, как тебя звать-то? А то как-то неудобно без имен общаться.

– Бартоломео, – покраснел от похвалы мальчишка.

– А тебя? – посмотрел Кузьмич на беса.

Но тот вместо ответа почему-то замялся и тоже покраснел. Но от смущения:

– Вы смеяться будете.

– Не будем. Обещаем, – подбодрила его Катя.

– Давай, говори уже. Не томи, – поддержал ее Тим.

– Мартын, – прошептал бес и густо покраснел.

– А что, хорошее имя. Красивое. Главное – редкое, – улыбнулась Катя.

– Это сейчас оно редкое, – не согласился с ней Кузьмич. – А вот помню году этак в 1786 работал я избовым в деревне Мартыновка, так в ней всех мужиков Мартынами звали.

– Правда? – робко улыбнулся Мартын.

– Вот те крест… – начал было Кузьмич, но тут же спохватился. – Извини. Ты же, вроде как, нечистая сила…

– Да что вы, что вы! – замахал ручками Мартын. – Я – неправильная нечистая сила. Меня так с детства все обзывали. Потому что я зло не умею творить. И не хочу.

– Точно наш человек! – удовлетворенно кивнул Кот.

– Катюх, а куда это ты смотришь? – спросил Катю Тим.

– На Гошу, – тихо ответила Катя. – Он уже давно так стоит. И ни слова не говорит.

Действительно, Гоша стоял у окна и смотрел на улицу, не говоря ни слова. Наверное, поэтому он даже не принимал участие во всех разговорах, которые велись в комнате. Похоже, он их просто не слышал. Катя подошла к нему и положила руку на плечо.

– Гоша, что с тобой случилось? – спросила она его.

– Со мной ничего, – ответил тот, не оборачиваясь. – А вот здесь случилось. Что-то очень и очень плохое. Давным-давно. Но это плохое происходит и сейчас. И с каждым днем здесь становится все хуже и хуже. Но самое страшное, что это происходит в моем мире. Ведь это действительно мой мир. Я это точно знаю…

Зло бывает разное. Бывает зло случайное. Которое и злом-то назвать трудно. Ну, наступил кто-то кому-то на ногу. Или опрокинул и разбил что-нибудь. С кем не бывает. Однако случается и более серьезное зло. Это когда оно делается специально. С целью кому-нибудь навредить. Например, подложить товарищу кнопку на стул. Добрая такая шутка. Главное, очень смешная. И злая, конечно. Не то, чтобы слишком, но все-таки… Но ведь на самом деле зло, сделанное специально, может причинить и гораздо больше вреда. Даже не хочется говорить какого…

Однако к миру Гоши все это не имело никакого отношения. Потому что в нем Зло царило безраздельно. Оно стало в нем основным законом и правилом жизни. Может быть, именно это каким-то образом и почувствовал Гоша.

– Гош, а что конкретно плохого здесь происходит? – осторожно спросила Катя.

– Не знаю, – вздохнул Гоша. – Я просто чувствую, что происходит что-то очень плохое, но не могу понять что.

– Ты бы присел пока. А то что-то ты плохо выглядишь, – заботливо пододвинула Катя к Гоше стул с затейливой резьбой.

– Не надо, не надо! – отчаянно замахал руками Бартоломео.

Но было поздно. В самый последний момент, когда Гоша уже почти сел, стул заржал и, словно норовистая лошадь, громко цокая ножками по полу, галопом умчался в самый дальний угол комнаты. А Гоша со всего маха уселся на пол.

– Что это было? – растерянно огляделся он по сторонам.

– Я же предупреждал, – развел руками Бартоломео и виновато вздохнул. – Но опоздал.

– Опять колдовство? – понимающе кивнул Кузьмич.

– Угу, – кивнул Бартоломео. – Но это не я. Это мой учитель, чародей Фаргус. Он специально заколдовал стул для нежелательных посетителей и неплательщиков.

– А что? Мне нравится. Оригинально, – улыбнулся Кузьмич. – И что, работает?

– Еще как! – улыбнулся в ответ Бартоломео, но тут же помрачнел.

– Кстати, а где твой учитель? – поинтересовался Кот. – Хотелось бы с ним познакомиться.

– Так вот поэтому я беса и вызывал, – тихо проговорил Бартоломео.

– Почему «поэтому»? – не поняла Катя.

– Только тише, – попросил Бартоломео.

– Почему тише? – еще больше не поняла Катя.

– Потому что говорят, что и у стен есть уши, – шепотом объяснил Бартоломео.

Словно в подтверждение его слов, из дальней стены выросло весьма приличных размеров ухо. По всему его виду было ясно, что оно внимательно прислушивается к разговору в комнате. Все тут же замолкли, завороженно следя за подслушивающим их ухом.

– Тсс… – приложил палец к губам Кузьмич и прошептал. – Есть у меня одно средство против таких любителей подслушивать. Я сейчас…

С этими словами он на цыпочках подкрался к ничего не подозревающему уху и фальшиво, не попадая ни в одну ноту, запел. Точнее, даже не запел, а заорал в самое ухо выросшему из стены уху известную народную песню:

Результат был просто ошеломляющий! Ухо сначала задрожало, потом задергалось и начало сворачиваться, пытаясь прикрыться от потрясающе фальшивого пения Кузьмича. Но было уже поздно. Через несколько мгновений, словно поняв бесплодность своих попыток, ухо сдалось и просто завяло, свиснув со стены, как завядший лист.

– Ну, ты даешь, Кузьмич! – восхищенно воскликнул Тим. – Класс!

– Ага, – кивнула Катя. – Так фальшиво даже Тим не смог бы спеть.

Тим исподтишка показал ей кулак. Но Катя сделала вид, что ничего не заметила.

– Мне еще в детстве мама говорила, что от моего пения не только цветы, но даже уши вянут, – гордо заметил Кузьмич.

– И была сто раз права, – проговорил Кот, вынимая лапы из ушей.

Потом подумал и помотал головой:

– Нет, не сто раз. Тысячу.

– А давайте все-таки послушаем, почему Бартоломео пытался вызвать беса. И при чем здесь его учитель? – подал голос молчавший до того Гоша.

Бартоломео тяжело вздохнул и опустил глаза, словно собираясь с силами. Наконец, он поднял полные слез глаза и начал свой рассказ…

Оказывается, чародей Фаргус был недавно по чьему-то доносу схвачен и посажен в темницу. Жить ему оставалось совсем недолго. И помочь ему могло только чудо. Вот тогда-то Бартоломео и решился на отчаянный шаг: вызвать беса, чтобы тот сотворил это чудо и освободил его учителя.

– Эй, ты что?! – на этом месте рассказа внезапно прервал его Мартын. – Ты что, разве не знаешь, чем бы тебе за это пришлось потом заплатить?

– Знаю. Своей душой. А чем еще я мог помочь своему учителю? – пожал плечами Бартоломео.

– Отважно. Очень отважно, но очень глупо, – пробормотал Мартын.

– Наверное, ты очень любил своего учителя? – тихо спросила Катя у Бартоломео.

– Очень. Он был такой… такой… – попытался подобрать подходящие слова Бартоломео, но потом махнул рукой. – Просто он один решился идти против закона…

– Так, значит, он на самом деле был преступником? – решил уточнить Кот.

– Да, был, – с вызовом ответил Бартоломео. – И втайне творил доброе волшебство, строго-настрого запрещенное законом. Но кто-то из других чародеев, видимо, пронюхал об этом и донес на него.

– Постой, постой, – остановил его Гоша. – То есть ты хочешь сказать, что все доброе здесь запрещено законом?

– Я не хочу сказать. Это так и есть на самом деле, – хмуро кивнул Бартоломео.

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, – оживился Гоша. – А ко-гда все это началось? Ведь не всегда же так было?

– Об этом никто не знает, – покачал головой Бартоломео и тут же пояснил: – Точнее, все делают вид, что не знают. Потому что знание об этом карается смертной казнью. Но мой учитель рассказал мне то, что знал…

А знал чародей Фаргус на самом деле очень много. Например, то, что ставший королем после старшего брата его младший брат скорее всего и был его настоящим убийцей. Хотя на всех углах королевские глашатаи объявляли о том, что короля убили пробравшиеся во дворец мятежники. Правда, какие мятежники, никто не знал. Потому что никогда и нигде до той поры никаких мятежников в королевстве не наблюдалось. Но спрашивать или говорить об этом вслух стало небезопасно буквально на следующий день. Люди, даже слегка заикавшиеся об этом, исчезали бесследно. «Намек» народом был понят, и разговоры об убийстве короля своим братом прекратились раз и навсегда. А дальше становилось все хуже и хуже. Откуда-то стали появляться разговоры об очистительной силе зла и крайнем вреде добра. Сначала все просто смеялись над этим, но постепенно стали привыкать к тому, что зло – это хорошо, а добро – это плохо. Конечно, звучит странно, но…

– Ничего не странно! – возбужденно прервала Катя рассказ Бартоломео. – Я где-то читала, что если человеку все время говорить, что он свинья, то скоро он и сам захрюкает.

– Точно! Мой учитель именно так и говорил, – кивнул Бартоломео.

Именно это, в конце концов, и произошло. Черное стало белым, а белое черным. И зло воцарилось во всем королевстве. А добро стало считаться государственным преступлением и преследоваться по закону. Но учитель Бартоломео, чародей Фаргус, не поддался этому влиянию и сумел остаться самим собой. За что и поплатился.

– А может, и не только за это, – задумчиво добавил Бартоломео. – Потому что он говорил мне, что в последнее время начало происходить что-то еще гораздо более плохое. И очень скоро будет еще хуже. Может быть, он узнал что-то, что знать никому не следовало.

– А что, что именно он узнал?! – заволновался Гоша.

Но если, по точному выражению Кузьмича, не так давно у них был «день дружного поворачивания голов», то сегодня, по всей видимости был «день дружного прерывания бесед». Потому что на этом месте раздался дикий крик:

– Не надо! Не надо! Не бейте! Только не по голове! Знаете, каких трудов мне стоило ее приладить на шею, после того, как мне ее отрубили?!

Из стены выскочил призрак бородатого детины явно разбойничьего вида с огромным ножом в одной руке и чем-то вроде палицы в другой (сейчас их скромно называют битами, но суть от этого не меняется). Он явно от кого-то удирал, потому что постоянно испуганно оглядывался, издавая при этом глухие, жалобные вопли.

Все замерли, ожидая появления того, кто же так напугал такого самого по себе очень и очень жуткого призрака. И дождались…

Из стены вслед за призраком степенно выплыла бабушка Агафья. Она грозила детине сухоньким кулачком, приговаривая при этом:

– Я тебе покажу, охальник! Распустились совсем, пымаешь! Ничо, ничо! Бабушка Агафья научит вас уму-разуму! Будете знать, как фюлюганить!

Все, затаив дыхание, наблюдали за ходом этой потусторонней погони. И, наверное, призраку детины удалось бы благополучно улизнуть в открытое окно, но на свою беду в самый последний момент он споткнулся и упал. И бабушка Агафья враз настигла его.

– Говоришь, по голове не бить? Ладноть. Бабушка Агафья она ведь не изверг какой. И по самому слабому месту бить не будет.

– А может, вообще бить не надо, а? – жалобно проблеял призрак детины.

– А как же воспитательный процесс? – в свою очередь поинтересовалась бабушка Агафья. – Нет, без ентого никуда. Таких невоспитанных, как ты, надо бить! Надо!

И изо всей силы нанесла ему удар клюкой пониже спины. В то самое место, о котором обычно в приличном обществе говорить не принято. Удар получился отменным. Призрак детины с воем стартовавшей ракеты вылетел в окно и тут же исчез в ночном небе.

– Пятая секунда – полет нормальный… Четвертая секунда – полет нормальный… Третья секунда – полет нормальный… Вторая секунда – полет нормальный… Запуск прошел успешно! – прокомментировал эту захватывающую картину Тим.

– Бабушка Агафья, это вы! – радостно воскликнула Катя.

И чуть было не бросилась обниматься. Но вовремя вспомнила, что бабушка Агафья – это все-таки призрак.

– Где это ты пропадала все это время? – строго спросил Кузьмич бабушку Агафью. – Нехорошо в твои-то годы за мужиками гоняться.

– А чо он? – насупилась бабушка Агафья. – Да и ваще все призраки здесь какие-то неправильные.

– Здесь все неправильно, бабушка Агафья, – вздохнул Гоша. – Мы вам попозже объясним.

– А сейчас лучше объясните, где вы так классно научились клюкой бить? – поинтересовался Тим. – Прямо, как в хоккее.

– Так в ем и научилась, милок, – улыбнулась бабушка Агафья. – Вся ж страна смотрела по телевизору енти самые легендарные игры 1972-го года между нашими ребятами и ихними профессионалами. И я, конечно. Куды ж им без меня-то? И увлеклася. Ох, как я увлеклася!

– Ну, наши орлы дали им жару! – мечтательно протянула она. – Все хороши были, но особенно Валерик Харламов. Я все евойные приемчики изучила. Конечно, обводка у меня не та и скорость хромает, но вот удар, вроде как, еще получается.

– Да еще как получается! – усмехнулся Кот, вспомнив улетающего, как ракета, детину.

Бартоломео и Мартын, впервые увидевшие бабушку Агафью, открыв рты, смотрели на нее.

– А это что, наше пополнение? – окинула их взглядом бабушка Агафья. – Ничо так. Даже бывшим демоном тридцать третьего разряда из канцелярского отдела разжились. Енто хорошо. Енто нам потом очень даже может пригодиться.

– А откуда вы это узнали? – робко поинтересовался Мартын.

– Я, душа моя, много чего знаю, сама не знаю откудова, – доходчиво объяснила бабушка Агафья. – Понял?

– Понял, – на всякий случай кивнул Мартын, хотя на самом деле ничего не понял.

– Отстань! Отстань, я тебе говорю! – неожиданно раздался сердитый голос Кати.

Все повернулись в ее сторону и увидели удивительную картину. Стул, который так резво ускакал из-под Гоши, теперь пытался приласкаться к Кате. Словно кот, требующий себя погладить, он упорно старался подлезть под ее руку. Разве что не мурчал при этом. Хотя при некоторой доле воображения издаваемый им при этом скрип вполне можно было принять за мурчание. Катя же всячески пыталась уклониться от этих его попыток, но особого успеха ей это пока не приносило.

– Ничего себе! – даже присвистнул от удивления Тим. – Ну, Катька, ты даешь!

– А я-то тут при чем?! – возмутилась Катя. – Это все он!

И она сердито ткнула в стул, который тут же подлез под ее руку и начал довольно скрипеть.

– Вы, похоже, великая чародейка и волшебница! – воскликнул пораженный Бартоломео. – Если вам удалось преодолеть чары и заклятья великого чародея Фаргоса!

– Да? – удивленно посмотрела на него Катя. – Ну, тогда ладно.

И осторожно погладила стул. Тот довольно заскрипел.

Но эта идиллия длилась недолго. Потому что в дверь забарабанили изо всех сил.

– Дворцовая стража! Ученик чародея Фаргоса, ты арестован! – раздался грубый голос. – Выходи!

– Упс! – пробормотал Кот. – Сюрприз!

– У вас есть здесь черный ход? – озабоченно спросил Кузьмич у Бартоломео.

– Есть. И даже лучше, чем черный ход. Тайный ход чародея Фаргуса в пространстве. Но чтобы его сотворить и открыть, нужно время, – сказал Бартоломео и упавшим голосом добавил: – Которого у нас нет.

– А может, и будет, – задумчиво проговорила Катя, глядя на стул. – Ты нам поможешь?

Стул закивал спинкой.

– Тогда попробуй задержать стражников, – сказала Катя и добавила: – Но только береги себя. И постарайся уцелеть. Ты очень хороший.

Катя погладила спинку стула. Тот забил ножками об пол и понесся к двери.

– Выхожу! – крикнул Бартоломео и открыл дверь.

Послышались удивленные крики и какой-то шум, очень напоминающий шум кабацкой драки с криками, ругательствами и звуками увесистых ударов. А тем временем Бартоломео, быстро сотворив какое-то заклятье, посыпал порошком висевшую на стене картину с пейзажем. Деревья на картине слегка качнулись, и в комнату ворвался свежий ветер.

– Нам надо спешить, – сказал Бартоломео и сделал приглашающий жест в сторону картины. – Прошу!

И все, один за другим, вошли в картину, после чего картина приобрела свой первоначальный вид. А на улице не утихали, а наоборот все усиливались звуки драки, похоже, перешедшей уже чуть ли не в маленькую битву местного значения. Как будто на помощь стулу пришли еще, как минимум, стол и пара табуреток…

– Ну, и куда же это мы, интересно, попали? – спросил Кот, оглядывая пустынную местность с чахлыми деревцами.

Но Бартоломео не отвечал, хмуро уставившись в потрескавшуюся землю.

– Мне почему-то кажется, что ответа мы вряд ли дождемся, – усмехнулся Кузьмич. – Не так ли, молодой человек?

И он пристально посмотрел на Бартоломео. Тот густо покраснел и кивнул.

– Как это не дождемся? Почему не дождемся? – вскинулся Кот.

– Да просто потому, что чародей Фаргус, по всей видимости, и сам не знал, куда может вывести его «тайный ход в пространстве». Потому что каждый раз он выводил его в новое место, – пояснил Гоша. – И поэтому чародей Фаргус просто перестал им пользоваться. Отложив его изучение до лучших времен. Которые, к великому сожалению, так и не наступили.

– Так? – повернулся Гоша к Бартоломео.

Тот пораженно уставился на него и с трудом выговорил:

– Но как?.. Откуда?.. Вы что, тоже…

– Нет, я не волшебник, – покачал головой Гоша. – Логика, друг мой, обыкновенная логика.

– Гоша, откуда ты все это знаешь? Когда ты успел? – теперь уже уставилась на него пораженная Катя.

– Сам не понимаю, – смущенно пожал плечами Гоша. – Просто такое ощущение, как будто я это всегда знал. А откуда – не знаю.

– Вот что переход в пространстве животворящий делает, – почти дословно процитировал Тим слова из известного фильма.

– Не знаю, не знаю… – задумчиво покачала головой бабушка Агафья. – Возможно, просто королевство только что обрело своего законного короля.

Нынешний же король, убийца своего старшего брата, Люциус Восьмой сидел и в задумчивости барабанил пальцами по столу. Перед ним на столе лежала очень странная вещь, назначение которой король никак не мог понять. И даже происхождение ее было неизвестно. Люциус повертел ее в руках, пытаясь разгадать, для чего же она все-таки предназначена. Черная, блестящая, сделанная из какого-то неизвестного материала, она никак не хотела раскрывать свои секреты.

– Может, это какое-то магическое черное зеркало? – пробормотал Люциус, смот-ря на свое отражение в черной поверхности. – И, чтобы оно заработало, надо сказать какие-нибудь магические слова? Например: «Черное, черное зеркало, в темной своей глубине ты все видишь и знаешь. Так скажи мне: где скрывается враг мой?..»

Но это мрачное и заунывное, почти что завывание Люциуса было прервано самым неподобающим образом.

– Ну, ты и дурак, – ехидно хихикнул кто-то и, немного подумав, добавил: – Впрочем, всегда таковым был.

– Заткнись! – рявкнул Люциус и мрачно посмотрел на висящее в углу зеркало. – А то разобью.

Правда, зеркалом это Зеркало можно было назвать лишь условно. Так как оно ничего не отражало. Точнее, отражало лишь то, что ему нравилось. А, судя по отражению, не нравилось ему ничего. Люциус, правда, в нем отражался, но как-то не очень, чтобы очень.

– Ой, ой, ой! – фыркнуло Зеркало. – Напугал ежа подушкой. Не разобьешь. Ты ведь не совсем дурак.

– Ты же сказало, что дурак, – усмехнулся Люциус.

– Дурак, конечно. Но не совсем. Вообще-то, все мы дураки в этом мире. Правда, если разобраться, то и сам этот мир весь какой-то дурацкий. Вот, например, опять эта дурацкая муха на меня села. Сколько можно?! – возмутилось Зеркало и попыталось сдуть с себя нагло разгуливавшую по ней муху.

Но успеха это не принесло. Муха слетать с Зеркала упорно не желала, а наоборот принялась чистить свои лапки, словно в предвкушении какой-то очередной гадости.

– Лучше бы муху с меня согнал, чем пялиться в этот дурацкий телефон! – поняв бесплодность своих попыток, пробурчало Зеркало.

– Какой еще те-ле-фо-н? – с трудом выговорил незнакомое слово Люциус.

– Да самый обыкновенный, – раздраженно проговорило Зеркало. Мобильный. «Самсунг». «Гэлэкси». Не вижу отсюда, какой модели.

– Не понял, – помотал головой Люциус. – Точнее, вообще ничего не понял.

– Куда уж тебе, – хмыкнуло Зеркало. – Вот сгонишь с меня эту надоедалу, тогда я тебе что-то добренькое скажу.

– Что?! – вскинулся Люциус. – Что ты мне скажешь?!

– Ой, ну извини, извини, перепутало, – поморщилось Зеркало. – Злобненькое, злобненькое скажу. Я ж все-таки зеркало старой закалки. Сколько лет прошло, а не привыкло еще. И могу иногда вспомнить старое добр… тьфу ты!.. старое злобное время и словечки всякие оттуда… Сгоняй уже давай! А то эта гадина крылатая мне всю грудь истоптала!

Вздохнув, Люциус собрался было согнать муху с Зеркала, но вовремя вспомнил, что Зеркало уже не раз обманывало его. Предлагало что-то сделать в обмен на свой совет, но совет потом либо не давало вовсе, либо давало такой, что пользоваться им было себе дороже. А объясняло это тем, что да, было дело, действительно, обещало дать совет. Но не обещало, что он будет правильным, и уж тем более, что ему стоит следовать.

– Нашла дурака! – воскликнул он, отдергивая руку.

– Угу, – видимо, задумавшись о чем-то своем, буркнуло Зеркало. – Не то слово.

– Что?! – чуть не взвился Люциус. – Да как ты смеешь?! Я все-таки, как-никак, король!

– Пока король, – поправило его Зеркало.

Люциус даже побагровел от возмущения. Он хотел было что-то сказать, но не смог, лишь открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Похоже, нужные гневные слова почему-то не находились или находились, но просто не могли выйти наружу. Видимо, от того же возмущения. Зеркало с интересом посмотрело на него, затем наморщило то место, где по идее у него должен был бы находиться лоб, словно пытаясь вспомнить что-то. И если бы у него была рука, то Зеркало наверняка хлопнуло бы себя ею по лбу. Точнее, по тому месту, где он у него должен был бы находиться, если бы был. Впрочем, мы уже об этом говорили.

– А, ну да!.. Ведь ты же ничего не знаешь! – воскликнуло Зеркало.

– Я, кроме того, что дурак и «пока король», еще и «ничего не знаю», к тому же! Ну, сейчас ты у меня получишь! – злобно прошипел Люциус, замахиваясь на Зеркало.

– Минуточку, гражданин! – строгим голосом оперуполномоченного неожиданно рявкнуло Зеркало. – В вашем деле вскрылись новые обстоятельства, требующие необходимого прояснения.

– Какого еще «дела»? Какие еще «обстоятельства»? – поинтересовался сбитый с толку Люциус.

– Сын убитого вами законного короля вернулся. А это, согласитесь, мессир, создает вам некоторые проблемы, – любезно пояснило Зеркало. – Ведь он, вообще-то, и есть законный король. А, уж извините, отнюдь не вы.

– Сюрприз!!! – неожиданно радостно заорало Зеркало и, вздохнув, грустно добавило: – Вот такая детская неожиданность…

Люциус в растерянности опустил руку, уже занесенную им, чтобы разбить не в меру разговорчивое Зеркало. Конечно, сын убитого им брата в свое время, несмотря на все его усилия, так и не был найден. Но ведь прошло столько времени! И Люциус был абсолютно уверен, что он затерялся где-то в дебрях магических пространств, заброшенный туда незаконченным заклинанием верховного королевского мага Асгопариуса. Давно уже покойного. Впрочем, как и все участники и свидетели всей этой весьма грязной, кровавой и неприглядной истории. Люциус об этом позаботился лично. Поэтому сообщение Зеркала прозвучало для него, как гром среди ясного неба.

– Кстати, – прервало его ошарашенное молчание Зеркало, – о той штуке, которую ты принял за магическое черное зеркало. А ведь на самом деле ты был недалек от истины. В том мире, откуда пришел законный король со своими друзьями, она используется для связи и называется мобильным телефоном. Правда, некоторые отроки именуют его гаджетом. Что, впрочем, сути дела не меняет.

Видимо, от внезапного заявления Зеркала Люциус нажал на мобильном телефоне кнопку съемки «селфи». Вспышка ослепила его, и он от неожиданности выронил телефон на пол.

– Гадский гаджет! – с отвращением воскликнул Люциус и на всякий случай пнул его ногой.

Сердито жужжа, телефон на виброзвонке уполз под стол.

Но скоро Люциус осознал значение слов, которые только что произнесло Зеркало.

– Так он еще и не один?! – пришел в ярость Люциус. – Подросший щенок со своей сворой борзых, пришедший чтобы затравить меня?! Не выйдет! Ничего у них не получится!

И он гневно помахал перед Зеркалом пальцем. Как будто это именно оно собиралось «затравить» бедного его.

– Ой, я вас умоляю, ваше злодейшество, – поморщилось Зеркало, пытаясь отстраниться от назойливо качавшегося перед ним туда-сюда пальца. Довольно грязного и нестриженого, кстати. Так что Зеркало очень даже можно понять. Но после бесполезных и неудачных попыток отстраниться (а куда ты отстранишься, если висишь на стене?) от этого надоедливого и малоприятного пальца, Зеркало продолжило:

– Какие «борзые»? Какая «свора»? Я вас умоляю… Малолетние, даже не преступники, а просто мальчик и девочка; крайне малорослая домашняя нечистая сила; весьма преклонных, даже не лет, а столетий призрак и, извиняюсь за выражение, кот неизвестной породы.

– Что, и все?! – выпучил от удивления глаза Люциус.

– Пардон, и еще присоединившийся к ним демон тридцать третьего разряда. Недавно разжалованный в рядовые бесы, – поспешно добавило Зеркало.

– Значит, так? – задумчиво проговорил Люциус, улыбаясь не предвещавшей ничего хорошего улыбкой. – Так-так… Что ж, тогда «добро пожаловать», племянничек! Как говорится, милости просим! Хотя, думаю, что очень скоро милости у меня придется просить тебе. Но ты ее не получишь. А получишь смерть, медленную и мучительную.

Он даже зажмурился от удовольствия, видимо, представляя себе эту медленную и мучительную смерть своего племянника во всех ее подробностях.

– Начальника дворцовой стражи ко мне! Быстро! – крикнул Люциус куда-то в глубь запутанных дворцовых коридоров.

– Ой… – виновато пробормотало Зеркало себе под нос (которого, вообще-то, тоже не было, как, впрочем, и всего остального). – Похоже, что-то я не то ляпнуло. Кто меня за язык тянул? Говорило же я себе: «Молчи, дурак, молчи!..» Постой, постой… Как-то это неправильно. Я же, вроде как, среднего рода. Интересно, а как будет «дурак» среднего рода? Дурило? Дурище? Или как-то еще? Загадка, ребус, кроссворд…

И Зеркало погрузилось в глубокие раздумья.

Тем временем в коридоре раздался тяжелый топот кованых сапог, и в залу, тяжело дыша, вбежал раскрасневшийся и вспотевший начальник дворцовой стражи.

– Начальник, кхе… дворцовой, кхе… стражи, кхе… по вашему приказанию явился! Кхе-кхе-кхе… – отдав честь, бодро закашлялся он.

Что было немудрено, так как годков ему уже было более чем порядочно. И даже бег трусцой давался ему с большим трудом. Правда, на все упреки и насмешки над этим он гордо отвечал, что «никогда труса не праздновал» и потому этот бег трусцой считает занятием позорным и недостойным для столь храброго и отважного воина, как он. Кое-кто из нижестоящих чинов полагал, что этому воинствующему служаке, из которого «песок сыплется», давно уже пора освободить свое место и дать дорогу молодым. Но король почему-то не торопился этого делать. Считали, что он испытывает какую-то непонятную привязанность к этому «осколку империи» и «динозавру истории» и именно поэтому не отправляет его в отставку. И были в корне неправы. Потому что король не испытывал привязанности ни к одному живому существу в своем королевстве. Впрочем, как и ко всему неживому. Просто он вполне справедливо полагал, что более молодой начальник дворцовой стражи вскоре начнет задумываться и мечтать о своем дальнейшем карьерном росте. То есть о месте короля. А старый проверенный кадр был вполне доволен своим теплым, им же насиженным местом. А если и мечтал, то только о маленьком домике с огородиком, на котором он будет выращивать капусту после выхода на заслуженную пенсию. Что очень даже устраивало Люциуса.

– Значит, так, – начал он. – Есть сведения, что в наше королевство пробрались вражеские лазутчики, замышляющие убить нашего славного, мудрого и великого короля. То есть меня. Твоя задача опередить их, схватить и доставить во дворец для предания лютой и жуткой смерти. Брать живыми, ибо я лично собираюсь насладиться их долгими страданиями и мучениями. Все понятно?

– Вопрос понял! – браво отрапортовал начальник дворцовой стражи и, почесав шлем, добавил: – Ответ буду думать…

– А чего тут думать?! – взорвался Люциус. – Идти… Нет, бежать надо! Хватать надо! Тащить сюда надо! Казнить надо! Думать он будет! Тоже мне, думатель нашелся! Пшел вон отсюда! И чтобы без них не возвращался! А то ведь палач, если их не дождется, может и за тебя взяться! Да еще как взяться! Чтобы, так сказать, не оставаться без дела и не терять квалификацию.

Лязгнув доспехами (то ли от усердия, то ли от страха), начальник королевской стражи резво бросился выполнять королевский приказ.

– Что ж, партия начинается. Ты уж извини, но придется тобой пожертвовать, дорогой племянничек. Так сказать, в интересах королевства, – криво усмехнулся Люциус и вышел вслед за начальником королевской стражи.

– Хм… Королевский гамбит, говоришь? Типа: «черные» начинают и выигрывают? Не думаю, не думаю. Потому как «белые», похоже, свой первый ход уже сделали, – проговорило Зеркало, задумчиво глядя вслед вышедшим Люциусу и начальнику дворцовой стражи…

– Кажется, я знаю, что нам делать! – воскликнул Кузьмич. – Есть один замечательный народный способ. «Ход конем» называется…

Что и говорить, замечательное название! Да и сам способ, наверное, не менее замечательный. Только вот незадача: в той весьма пустынной местности, куда попали наши герои, похоже, с конями было как-то не очень. А точнее, никак. Не было их там. От слова «вообще». Так что, наверное, придется на этом и закончить эту главу, оставив наших героев ни с чем.

Что ж, бывает. Но не стоит расстраиваться. Может, в следующей главе им повезет больше? Поживем – увидим…

– Ну ты, Кузьмич, даешь! – в который раз вздохнула бабушка Агафья. – Вот кто тебя просил рот раскрывать и с ентим своим предложением выступать, а?

– Дык, я же как лучше хотел, – попытался оправдаться Кузьмич. – Ведь «ход конем» к настоящему коню никакого отношения не имеет. На самом деле енто… енто… как его…

Тут, похоже, Кузьмич немного «забуксовал».

– На самом деле «ход конем» – это такое крылатое выражение, означающее хитрый ход, неожиданный поворот событий или обходной маневр в каком-либо противостоянии, – решил прийти ему на помощь, а заодно показать свою эрудированность Тим.

– Это вы вон ему объясните! – гневно прервала это объяснение бабушка Агафья.

И указала на Гошу. Тот с увлечением гонял коня по кругу. Конь под ним постоянно взбрыкивал, пытаясь сбросить с себя Гошу, возмущенно ржал и всячески выражал свое негодование и возмущение столь грубыми и недемократическими методами воздействия. Однако Гоша, впервые в жизни увидевший коня, держался на нем, как бывалый и заправский всадник. Более того, как самый настоящий наездник, объездивший и усмиривший далеко не одного ретивого и непокорного коня. В общем, как сейчас любят некоторые выражаться, это была картина маслом.

Точнее, была бы. Если бы не одно очень странное обстоятельство. Дело в том, что этот конь был не совсем конь. А правильнее сказать, совсем не конь, а лошадь. Даже не лошадь, а лошадка… а еще точнее, детская лошадка-качалка. Правда, неясно было, как, не имея ног, она может скакать рысью, галопом, а иногда даже иноходью, но каким-то непонятным образом у нее это очень даже замечательно получалось. Однако самое странное было даже не в этом (хотя, казалось бы, куда уж страннее). Просто размером эта лошадка-качалка была с породистого рысака. А вот ее внешний вид, весьма напоминавший небезызвестного троянского коня[3], зачем-то раскрашенного яркой хохломской росписью, приводил уже в окончательное недоумение.

– Нет, ты мне скажи, зачем ты это сделал?! – возмущенно спросила Катя виновато потупившегося Мартына.

– Что «это»? – попытался было уйти Мартын от ответа.

Но уйти от ответа, а тем более от ответственности, ему не удалось.

– Вот это!!! – указала Катя на Гошу, гордо гарцующего на лошадке-качалке.

– А что такого-то?! – попробовал перейти Мартын в контратаку. – Просто Гоша очень захотел сделать «ход конем». Ну, я и решил ему помочь.

– Чем?! Вот этим?! – гневно указала Катя на резво галопирующую лошадку-качалку.

– А чем она тебе не угодила? – насупился Мартын. – Гляди, какая красавица! Любо-дорого посмотреть!

– А тебе что, не нравится? – обеспокоенно спросил он.

– Нравится, нравится, – успокоила его Катя. – Только, где ты ее смог достать? Ведь здесь вокруг ничего нет.

– Трудно было. Достали, – туманно объяснил Мартын и почему-то густо покраснел.

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! – заинтересовалась Катя.

Но ее любопытство так и не было удовлетворено. Потому что именно в этот момент лихо гарцевавший до того на своем скакуне Гоша вдруг исчез. Не упал с него и даже не свесился на другой бок, а просто исчез. Совсем. Причем вместе с «лошадью», издавшей перед исчезновением радостное ржание. Все ошеломленно смотрели на то место, где только что был Гоша со своим странным скакуном.

– Вот она была и нету… – растерянно процитировала Катя строки песни, которую любила напевать ее мама.

– Не понял, – задумчиво почесал в затылке Кузьмич.

– А чего тут понимать?! – возмутился Кот и гневно уставился на Бартоломео. – Опять какое-нибудь колдовство?!

– Не знаю, – развел руками Бартоломео. – Я ведь не волшебник – я только учусь. Но откуда здесь взяться колдовству? Здесь даже и не растет почти ничего.

– Колдовство, не колдовство, но куда же все-таки делся Гоша? – подвел итог этой весьма «плодотворной» дискуссии Тим.

– Вы не меня случаем ищете? – неожиданно раздался голос сзади.

Все обернулись и увидели Гошу на своей слегка покачивающейся лошади. Что неудивительно, если вспомнить, что она все-таки изначально была «лошадкой-качалкой». Вокруг них медленно оседало поднятое ими облако пыли.

– Это чего это? Это как это? И вообще, что все это значит? – взволнованно пробормотал Кот.

Остальные ничего не сказали, лишь с удивлением уставились на Гошу, пытаясь осмыслить увиденное.

– Ну, что вы все так на меня смотрите? – смущенно проговорил Гоша. – Я тут не при чем. Это все она.

И он ласково погладил лошадь. Та в ответ благодарно заржала.

– Так, давайте разберемся! – решительно сказал Кузьмич. – То есть ты хочешь сказать, что вот это вот деревянное…

– Лошадь, – поправил его Гоша.

– Ну ладно, пусть будет лошадь, – махнул рукой Кузьмич. – То есть вот эта лошадь вдруг взяла и перенесла тебя вон оттуда вот сюда?

И он показал путь перемещения Гоши с его лошадью.

– Ага, – кивнул Гоша.

– А чего вы удивляетесь? Просто эта лошадь взяла и сделала «ход конем», – хихикнула Катя. – Вы же сами предлагали это сделать.

Кузьмич попытался было что-то возразить, но, видимо, нужных слов для этого у него так и не нашлось.

– Но как именно она это сделала? – въедливо поинтересовался Кот.

– Очень просто, – снова решил проявить свою эрудированность Тим. – Я думаю, что это самая обычная нуль-транспортировка.

– «Нуль» чего? – переспросил Кот.

– Нуль-транспортировка, – терпеливо повторил Тим. – Это мгновенное перемещение предмета из одного места в другое. Ее еще братья Стругацкие в своих книгах придумали. Я знаю, я читал. В фантастике эта нуль-транспортировка вообще на каждом шагу встречается. Там героев квасом не пои, дай куда-нибудь переместиться.

– Но у нас ведь здесь не фантастика какая-то! – возмутился Кот. – И мы не в книге.

– А колдовство – это разве не фантастика? – огорошила его Катя. – Мы, например, до встречи с Гошей тоже думали, что колдовство только в книгах бывает. А потом такое началось!..

– Ну-у… – неуверенно протянул Кот. – Это же совсем разные вещи.

– Ладно, – решил прервать затянувшийся спор Кузьмич и повернулся к Коту. – На самом деле Катя с Тимом, возможно, правы. Совсем необязательно, чтобы то, чего ты никогда не видел, не могло бы существовать.

– И ты, Кузьмич! – обиженно насупился Кот. – Да, вы все просто сговорились.

– Смотрите! Смотрите! – вдруг подал голос молчавший до того Бартоломео.

– Ну что там еще?! – раздраженно буркнул Кот, поворачиваясь в ту сторону, куда показывал Бартоломео.

И осекся. И молча сел в песок, открыв пасть от увиденного. И было от чего. Недалеко от них прямо из песка появились шпили и крыши городских зданий. Они величественно поднимались, а песок с шорохом ссыпался с них вниз. И скоро перед изумленными глазами наших героев предстал целый древний город, прекрасно сохранившийся, несмотря на свое пребывание в песке. Тут же внезапно ниоткуда налетел ураганный ветер и, словно, очищая город, выдул из него весь песок. Все смотрели на город, а он, в свою очередь, мрачно смотрел на них своими пустыми глазницами окон.

– Я меня побери! – выдохнул Мартын, поднимая взгляд на возвышающийся над ними город.

– Не чертыхайся! – строго погрозила ему пальцем бабушка Агафья. – Чай не в аду находисся.

– Я бы не делал таких скоропалительных заявлений, – задумчиво протянул Кот, не сводя глаз с загадочного города.

– Чой-то вдруг?! – возмущенно заколыхалась в воздухе бабушка Агафья.

– Еще неизвестно, что ждет нас внутри, – кивнул на город Кот. – Может, самый настоящий ад.

– А нам обязательно идти внутрь? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Катя.

– Совсем необязательно, – успокоил ее Бартоломео. – Тем более, что мы все равно туда не попадем. Даже если очень захотим. Туда никто никогда попасть не мог. Многие пробовали, но никто их больше никогда не видел.

– А ты тогда откуда это знаешь? – удивился Кузьмич.

– Земля слухами полнится, – пожал плечами Бартоломео. – На самом деле все думали, что это просто легенда такая. Но оказывается, что нет. Не легенда. Совсем даже не легенда.

И Бартоломео чуть ли не с восхищением посмотрел на застывший перед ними, словно в ожидании чего-то, немой и мрачный город:

– Он на самом деле существует. Так вот ты какой: Потерянный Город…

– Почему Потерянный Город? – удивился Тим. – Кто это, интересно, его потерял? И когда?

– Ну, это длинная и очень грустная история, – замялся Бартоломео.

– А мы никуда не торопимся, милок, – ласково покивала ему бабушка Агафья.

– Ладно, – вздохнул Бартоломео. – Рассказывают, что было это давным-давно. Никто уже даже и не помнит когда. В то время правил король Ниптолеум Первый. Как гласит легенда, это был очень мудрый и справедливый король. При нем королевство расцвело, а все его подданные были довольны и счастливы…

– Ерунда! Так не бывает, чтобы все были довольны и счастливы! – прервал его Тим. – Это просто сказки какие-то!

– Тим, тебе же сказали, что это легенда, – одернула его Катя. – А, как известно, чем меньше свидетелей, тем живучей легенда.

– Кто это сказал? – подозрительно спросил Тим.

– Один умный человек. Отстань! – отмахнулась от него Катя. – И вообще, дай послушать. Продолжай, Бартоломео.

И Бартоломео продолжил свой рассказ:

– Но однажды все изменилось. Точнее, изменился сам король. Никто не мог объяснить, как и почему это произошло. Хотя, нет. Мой учитель, чародей Фаргус, нашел в одной древней летописи описание того, как королю Ниптолеуму был преподнесен в дар единственный в мире Черный Алмаз необыкновенной красоты. Самый крупный алмаз на свете. Король глаз не мог оторвать от этого сокровища. Но чем больше он на него смотрел, тем светлее становился алмаз и чернее мысли короля. А также его сны. Во снах ему стал являться он сам. Но совершенно не тот, кем он был в жизни. Король во снах был очень недобрым, завистливым и озлобленным на весь мир. Каждую ночь король из снов убеждал настоящего короля, что тот неправильно управляет своим королевством. На самом деле королевством должен править страх. И подданные должны бояться своего господина и ходить в вечном страхе перед его немилостью. Именно это и есть основа правильного королевства, а не довольные и счастливые подданные. Однако король не соглашался со своим «вторым я» из снов и каждый раз, просыпаясь, отгонял от себя черные мысли, которые пытались овладеть им.

Но однажды, когда он спал, король из снов пригласил его на пир, устроенный его подданными в честь короля из реального мира. Ничего не подозревая, король согласился. Но коварный король из снов подлил в его вино сонного зелья, и король заснул мертвым сном. А когда проснулся, то оказалось, что во время его сна король из снов сумел сотворить заклинание, перенесшее его в реальный мир, а реального короля оставить во сне. Именно поэтому и произошло то, чего никто потом объяснить не мог – король изменился. Ведь никто не знал, что на самом деле король не менялся. Его просто подменили. С тех пор все в королевстве изменилось, и им стал править страх. А подданные стали бояться короля и ненавидеть его. Настоящий же король пытался вырваться из сна, в который его заточил коварный король из снов. Но даже его магия (а король был в этом очень силен) не могла одолеть магию сна. И тогда в отчаянии король смог сделать то, чего никак не ожидал его соперник: вместо того, чтобы вырваться из плена сна, он забрал в сон свой замок со всем его окружавшим городом. Оставшиеся посреди пустого поля пораженные горожане никак не могли понять, куда же делся целый город, исчезнувший в мгновение ока. С тех пор его много раз видели в разных частях королевства. Он внезапно появлялся и так же внезапно исчезал. Его прозвали Потерянным Городом. Рассказывали, что там живут сны и сновидения всех жителей королевства. И что там можно увидеть все события, которые происходили в стенах королевского замка и во всем королевстве. Но так только говорили. Потому что никто ни подтвердить, ни опровергнуть этого не мог. Ведь никто так и не смог попасть в этот Потерянный Город…

– Так мне об этом рассказывал мой учитель, Фаргус, – закончил свой рассказ Бартоломео.

– Мы обязательно должны попасть в этот город! – воскликнул Гоша. – Я думаю, что только там мы сможем узнать, что же на самом деле произошло с моими отцом и матерью. И что на самом деле происходит здесь.

– Но ведь Бартоломео сказал, что попасть туда невозможно! – возразил ему Кузьмич.

– Даже я чувствую, что вход мне туда закрыт, – вздохнула бабушка Агафья. – Хотя до сих пор не было такого места, куда я не могла бы проникнуть. Но на этот город наложено слишком сильное заклятье.

– Ничего, – улыбнулся Гоша. – Думаю, мы с Игогошей сможем преодолеть его.

– С кем, с кем?! – дружно вырвалось у всех.

– С моим верным скакуном Игогошей, – потрепал Гоша по загривку покачивавшуюся под ним лошадь-качалку. – Я его так назвал.

В ответ Игогоша признательно заржал, словно подтверждая правильность своего нового имени.

– Но как?.. – начала было Катя, но ее вопрос повис в воздухе.

Потому что Гоши с его скакуном уже не было. Они просто исчезли. Как будто растворились в воздухе. Через несколько мгновений после их исчезновения из-за городской стены раздался приглушенный колокольный звон, а крепостные ворота медленно и со скрипом открылись.

– Классно, Гоша! – радостно показал большой палец Тим.

Но как оказалось, показывать его было некому. Потому что за открытыми городскими воротами никого не было…

– Ать, два! Ать, два! Левой! Правой! Хотчей! Хотчей! Здесь вам не тут! Шагают не в ногу только скрытые враги короля! Это на руку гнусным добрым силам, противостоящим великому и славному злу! Так, что-то я не понял… Может, все-таки не на руку, а на ногу?

Начальник дворцовой стражи остановился и надолго задумался. Правда, по его напряженному лицу было видно, что дело это для него непривычное и довольно затруднительное. Так и не найдя ответа на свой же вопрос, он махнул рукой и скомандовал:

– Налево! Направо! Кругом! Шагом марш! Продолжать движение в заданном направлении!

– Так налево, направо или кругом? И где именно это заданное направление? – раздался робкий голос из шеренги солдат.

– Не рассуждать! Молчать, я вас спрашиваю! – гневно затопал ногами начальник дворцовой стражи.

И снова задумался. И снова было видно, что дается ему это непривычное занятие с большим трудом.

– Кстати, действительно, а где оно это заданное направление? – обратился он к штатному вервольфу.

Тот, как и положено настоящему вервольфу, обладал очень хорошим нюхом и мог найти любой, даже самый слабый след. Но похоже, даже его острый нюх ничего не мог учуять. Поэтому вервольф лишь отрицательно помотал головой и виновато развел лапами. Хотя никакой вины его в этом не было. Вы же помните, каким необычным путем ушли наши герои. Так что даже десяток самых лучших следопытов вряд ли смогли бы обнаружить их следы. Потому что их просто не было.

Вспомнив слова Люциуса о палаче, который может взяться за него, если он не найдет вражеских лазутчиков, начальник дворцовой стражи судорожно сглотнул и тоже помотал головой. На всякий случай. Чтобы проверить, на месте она еще или нет. К счастью, голова оказалась на месте. Правда, вот мыслей в ней, как не было, так и не прибавилось. По всей видимости, она просто не была для этого предназначена.

На некоторое время воцарилось неловкое молчание. Надо было что-то делать. Но что именно, начальник дворцовой стражи не знал. А если не знаешь, что делать, то нужно хотя бы что-то сказать. Иногда даже неважно что. Поэтому начальник дворцовой стражи рявкнул:

– Если хотите что-то сказать, стойте и молчите!

Хотя все солдаты и так молчали, боясь проронить хоть слово. Потому что знали, что каждое слово может оказаться лишним. Более того, последним в их жизни.

Тут, наверное, стоит сказать пару слов, которые не будут лишними. Надо заметить, что со стороны речь самого начальника дворцовой стражи могла показаться довольно странной. Хотя на самом деле ничего странного в ней не было. Просто долгие годы службы приучили начальника дворцовой стражи к тому, что кратчайшее расстояние между двумя словами не стоит заполнять другими словами. Которых, к слову, начальник дворцовой стражи знал не так уж и много. Поэтому он не утруждал себя подбором слов и уж тем более правильным их выстраиванием. В результате чего речь его частенько звучала очень странно и непонятно. Но непонятно для нас с вами. Солдаты же прекрасно понимали своего начальника с полуслова. Так как знали слов еще меньше, чем он.

– Слушай сюда, начальник. И все будет тип-топ, – неожиданно прозвучал голос в голове у начальника дворцовой службы.

– Чего-чего будет? – удивленно переспросил тот.

Стоявшие рядом солдаты не менее удивленно посмотрели на него и на всякий случай отошли подальше.

– «Ать, два» все будет. В смысле, хорошо, – поправился голос.

«Говорил я себе: на пенсию, на пенсию пора, – грустно подумал про себя начальник дворцовой стражи. – Домик, огородик, капустку сажать…»

– Ну, без головы даже капусту как следует не посадишь, – грубо перебил его голос. – А не найдешь вражеских лазутчиков, так палач тебе эту голову в два счета отрубит. Точнее, даже в один. Он в этом деле мастак.

– Да? – испуганно переспросил начальник королевской стражи, хотя и сам прекрасно знал ответ на свой вопрос.

– Еще какой, – подтвердил голос.

– А что же тогда делать? – робко поинтересовался начальник дворцовой стражи.

– Дело делать надо! – веско сказал голос.

– Да мы хоть сейчас сделаем! Да еще как сделаем! Никому мало не покажется, как мы его сделаем! – бодро отрапортовал начальник дворцовой стражи.

И даже чуть было не отдал честь, но вовремя сообразил, что непонятно, кому ее отдавать.

– Только вот где его делать-то, это самое дело? – робко поинтересовался он.

Внезапно налетевший ветер взметнул клубы песка. Когда же песок осел, то на земле получилась своего рода песчаная стрела, указывавшая направление.

– Там. Там его надо делать, – сказал голос. – Только вам следует поспешить. И очень поспешить.

– Чтобы не потерять голову. Заметь, твою голову, – с гнусным смешком добавил он и замолк.

– Шагом… нет, бегом… нет, совсем бегом… быстрей, быстрей марш!!! – закричал начальник королевской стражи и, тяжело отдуваясь, потрусил за солдатами, побежавшими в том направлении, куда указывала песчаная стрела.

Вскоре налетевший порыв ветра, как заправский дворник, смел ее одним дуновением и полетел дальше, насвистывая что-то в песчаных барханах пустыни. И странным образом этот свист ветра почему-то очень напоминал простенькую незатейливую мелодию дудочки Дудочника, с которым наши герои в свое время встретились в московском метро[4]. Причем встретились при очень нехороших обстоятельствах. Даже более, чем очень…

…из-за городской стены раздался приглушенный колокольный звон, а крепостные ворота медленно и со скрипом открылись. Но за открытыми городскими воротами никого не было.

– А где же Гоша с Игогошей? – дрогнувшим голосом спросила Катя.

– Не волнуйся, – попыталась успокоить ее бабушка Агафья. – Наверняка они где-то внутри.

– Изучают, так сказать, стратегическую обстановку, – для солидности кашлянув, добавил Кузьмич.

Хотя, честно говоря, совсем не был в этом уверен. Скорее наоборот. Но даже и в этом «наоборот» особой уверенности тоже не было. Разве можно быть в чем-то уверенным в таком странном месте, как этот Потерянный Город?

В этот момент что-то промелькнуло за воротами. Промелькнуло и тут же исчезло.

– Это наверняка они! – радостно воскликнула Катя и побежала к воротам.

– Катька, стой! – отчаянно крикнул Тим.

Но было поздно. Катя уже скрылась за городскими воротами.

– Ох уж эта молодежь! – покачал головой Кот.

«И жить торопится и чувствовать спешит», – со вздохом процитировал Кузьмич строки своего старинного знакомого. Поэта Петра Андреевича Вяземского. Правда, звал он его не иначе как Петруша. Потому что знал его с самого детства, так как работал в их доме домовым. Может быть, и стал Петруша Вяземский поэтом только потому, что долгими зимними вечерами рассказывал Кузьмич Петруше перед сном свои удивительные истории…

Но кажется, мы немного отвлеклись. Точнее, отвлекся Кузьмич, вспомнив все это, когда процитировал стихи своего, можно сказать, воспитанника. Тряхнув головой, Кузьмич отогнал прочь нахлынувшие воспоминания и решительно вошел в городские ворота. За ним последовали и остальные.

И, как оказалось, воспоминания нахлынули на Кузьмича совсем даже не просто так. Потому что все внутри Потерянного Города было как будто соткано из чьих-то снов и воспоминаний. Даже сам воздух города был словно пропитан ими. Правда, все эти воспоминания и сны оказались довольно активными, если не сказать агрессивными. Может быть, потому что они давно не видели людей и просто соскучились по ним? Кто знает? Но когда вам излишне настойчиво предлагают, а точнее, навязывают свое общество, то вряд ли вам это понравится. Тем более, если это не очень-то симпатичные и приятные «товарищи».

Туман появился внезапно и ниоткуда. Он окутал наших героев и разделил их. Разделил в самом прямом смысле этого слова. Потому что, когда он исчез, каждый из них очутился в полном одиночестве. Более того, в совершенно незнакомом месте, не имевшем ничего общего с городом, в который они только что вошли.

Например, Кузьмич оказался в… хм… Действительно, а где оказался Кузьмич? Трудно сказать, где он оказался. Даже не трудно, а очень трудно. В общем, как сказала бы Катя, фиг его знает, где оказался Кузьмич. Хотя почему-то кажется, что даже этот самый пресловутый «фиг» тоже затруднился бы ответить на этот вопрос. Потому что Кузьмича окружала темнота. И не просто темнота, а темнота полная и абсолютная. Правда, длилась она недолго. В темноте появилась слабо мерцающая точка, которая становилась все ярче и ярче. За ней появилась еще одна. Потом еще и еще. По мере приближения стало ясно, что это факелы, освещавшие мрачные и угрюмые лица под черными капюшонами.

– Инквизиция! – мелькнуло в голове у Кузьмича.

Про инквизицию он узнал от своего старинного друга, испанского домового Хуана. Тому очень сильно не повезло в жизни. Хуану пришлось стать домовым великого инквизитора Кастилии и Арагоны Торквемады. Он с ужасом пересказывал Кузьмичу, что творилось в подвалах инквизиции. И даже многое повидавший в жизни Кузьмич не мог без содрогания слушать его рассказы. В общем, темное было время. Освещавшееся лишь мрачным и жутким светом факелов и костров инквизиции.

А тем временем факелы приближались. И выхватили из темноты то, от чего Кузьмич похолодел в предчувствии чего-то очень страшного. И не ошибся. К столбу, вокруг которого была навалена огромная куча хвороста, подвели… Нет! Кузьмич не мог поверить своим глазам: подвели его старого знакомца, испанского домового Хуана. Он был опутан веревками и еле передвигал ноги. Не помня себя от гнева, Кузьмич рванулся ему на помощь. И в тот же момент крепкие руки ухватили его сзади, а веревка начала опутывать его, крепко впиваясь в тело.

– Гляди-ка, еще один! – радостно воскликнул голос из темноты. – Видно, у нас сегодня удачный день.

– А не многовато ли будет? – засомневался другой голос.

– Ничего, костров на всех хватит! – усмехнулся в ответ третий голос.

– Заодно и погреемся, – мерзко хихикнул еще один голос. – А то что-то стало холодать.

Буквально через мгновение крепко привязанному к столбу Кузьмичу оставалось только ободряюще улыбнуться Хуану. Который с ужасом смотрел на факел, подносимый к лежащей вокруг его столба куче хвороста.

– Похоже, это конец… – сказал Кузьмич.

И грустно улыбнулся.

– А все-таки хорошо я свою жизнь прожил. С огоньком!

В следующий момент факел был уже у его столба…

Кот огляделся, пытаясь понять, куда он попал. А попал он в место, в которое меньше всего ожидал попасть. На детскую площадку во дворе его дома, которую он помнил с тех пор, когда был еще совсем маленьким котенком. Правда, сейчас площадка была пуста. Детей на ней совсем не было. Лишь маленькая девочка сосредоточенно качалась на качелях. Видимо, это нужное и очень важное занятие настолько поглотило ее внимание, что она даже не заметила появления Кота. Кот облегченно вздохнул. Не то, чтобы он не любил детей. Наоборот, он их очень любил. Но издалека. Так сказать, на всякий случай. Мало ли что им может прийти в голову. А прийти им в голову, как подозревал Кот, могло абсолютно все. И подозревал не без оснований.

Кот улегся на солнышке около песочницы и задумался о том, куда же делись его друзья и как им можно помочь. Но солнышко пригревало так ласково и нежно, что его невольно потянуло в сон.

«Ничего. Немножко подремлю, а потом… а затем… с новыми силами…», – подумал Кот, широко зевнул, и глаза его сами собой закрылись.

Трудно винить его за это. Ведь здесь было так тихо и спокойно, что грех было бы не воспользоваться этой минутой покоя. Тем более, что ничего не предвещало беды. Но беда все-таки пришла. И пришла, откуда не ждали…

– Киса! Кииисааа!!! – неожиданно раздался восторженный детский вопль.

Это девочка, до того мирно качавшаяся на качелях, наконец увидела задремавшего было Кота. Она спрыгнула с качелей и со всех ног радостно бросилась к Коту.

Вы когда-нибудь видели прыжки на асфальте, но как на батуте? А именно это и проделал Кот. Он каким-то непостижимым образом взлетел вверх, еще более непостижимым образом развернулся в воздухе и, еще в полете перебирая лапами, бросился наутек. Но не тут-то было! Навстречу ему бежал маленький мальчик с совком и ведерком.

– Кииисааа!!! – радостно кричал он своим перемазанным мороженым ртом.

Кот бросился в сторону. Но и тут его ждала торжественная встреча. Две девочки мчались к нему на самокатах, сопровождая свое передвижение ликующим:

– Кииисааа!!!

Надо ли говорить, что и в другой стороне, куда в отчаянии метнулся Кот, его ждали словно из воздуха появившиеся мальчики-хулиганчики. И вскоре уже вся детская площадка была заполнена ликующими криками:

– Кииисааа!!! Кииисааа!!! Кииисааа!!!

Множество детей окружило Кота со всех сторон, и круг их сжимался все теснее и теснее. Глаза их радостно горели, а маленькие ручонки жадно тянулись к Коту, чтобы погладить и потискать его.

– Это конец… – обреченно подумал Кот и прикрыл глаза лапой…

Бабушка Агафья оказалась в родном Останкино. Но неладно было что-то в Останкинском телецентре. Ох, неладно. Оглушительные звуки нешуточной битвы доносились из третьей студии. Зажатые в угол герои отечественных мультфильмов отчаянно отбивались от многочисленных зарубежных мультперсонажей, старавшихся оккупировать экраны нашего телевидения. Крокодил Гена и Волк держали героическую оборону на переднем крае. Гена грозно щелкал пастью и хвостом подсекал многочисленных противников. Волку явно пригодилось его хулиганское прошлое. Своими бесчестными и «неправильными» приемчиками он приводил нападающих в полное изумление и недоумение. И в результате Волк с легкостью расправлялся с ними. Старуха Шапокляк расстреливала иностранных агентов из рогатки, а Карлсон бомбардировал их сверху всем, что попадалось ему под руку. Винни-Пух сумел привлечь на свою сторону «неправильных пчел», и теперь их жалящий и грозный рой обращал противника в бегство. Хитрый Заяц крайне успешно действовал в тылу врага, проводя многочисленные диверсионные операции. Даже мирные и робкие Чебурашка с Пятачком вносили свой посильный вклад в эти боевые действия.

Но силы были явно неравны, и победа интервентов была не за горами. Если бы не бабушка Агафья. Ее появление внесло решающий перелом в эту небывалую битву. Несмотря на свой весьма преклонный, даже по меркам привидений, возраст, она без устали перемещалась по полю боя, появляясь на самых опасных его участках. Накопленный ею многовековой опыт устрашения и запугивания приводил иностранных противников, незнакомых с исконными русскими традициями, в трепет и ужас. В результате чего они, все как один, после встречи с бабушкой Агафьей тут же постыдно обращались в бегство.

Казалось, победа была уже не за горами, когда произошло непоправимое: вызванные деморализованным противником на поле боя появились охотники за привидениями из одноименного голливудского фильма.

– Бабушка Агафья, берегись! – крикнул Чебурашка, как-то случайно увидевший этот фильм по телевизору и знавший, чем это может окончиться для любого, даже самого опытного и бывалого, привидения.

Но было поздно. Бабушка Агафья оказалась в перекрестии лучей ружей охотников за привидениями. До ее помещения в ловушку для привидений оставались считанные мгновения.

– Как же так? – растерянно пробормотала бабушка Агафья. – Неужели нет никакого выхода и это конец?..

– Тааак… – глаза учительницы внимательно изучали классный журнал. – К доске пойдет… К доске пойдет…

В классе установилась гнетущая тишина. В ней было бы слышно даже случайно залетевшую сюда муху. Хотя, вряд ли. Скорее всего муха, устыдившись своего столь неуместного в этой тишине жужжанья, тут же улетела бы прочь. А тишина все тянулась и тянулась. Класс замер в тихом ужасе, ожидая приговора учительницы. Но та, словно смакуя этот ужас, стекавший каплями холодного пота по спинам учеников, не торопилась. И эта мучительная, чуть ли не смертельная, пауза все тянулась и тянулась. И казалось, что не будет ей конца…

– Уж лучше бы сразу расстреляли или повесили, – мрачно подумал Тим.

– И это правильно! – радостно воскликнула учительница. – Тимофей Николаевич, извольте выйти к доске.

Тяжело вздохнув, Тим нехотя поднялся и медленно побрел к доске. Одноклассники смущенно и стыдливо отворачивали от него свои лица. Впрочем, могли бы и не отворачивать. Потому что лиц у них не было.

– «Что же это такое?» – растерянно подумал Тим.

Но додумать ему не дали.

– Хороший выбор, Тим! – одобрительно кивнула ему учительница. – Выбор настоящего мужчины. И патриота. Все-таки электрический стул – это не наш метод. Ты согласен?

Тим, окончательно перестав что-либо понимать, машинально кивнул.

– Хотя, похоже, ты не очень хорошо изучил дополнительные и факультативные материалы, – нахмурилась учительница. – Как ты мог забыть о четвертовании, колесовании и о такой замечательной машине, как гильотина, наконец?

– Нехорошо, Тим, нехорошо. Я была о тебе лучшего мнения, – укоризненно покачала головой учительница.

– Я учил. Честное слово, учил! – неожиданно для себя тоненьким голоском проблеял Тим. – Например, картину Сурикова «Утро стрелецкой казни» вчера в интернете нашел и скачал.

– Молодец, Тим!!! Пятерка! Твердая пятерка! – буквально просияла учительница и торжественно провозгласила: – Плаху в класс!

Тим в испуге попятился к доске и наткнулся на что-то. Он обернулся и с ужасом увидел позади себя окровавленную плаху и стоящего рядом с ней широко улыбающегося палача, указывающего на плаху и делающего ему приглашающие жесты.

«Этого просто не может быть! – в отчаянии подумал Тим. – Неужели это конец?..»

Катя сидела перед зеркалом и наводила красоту. Не то, чтобы она когда-нибудь этим занималась, но она не раз видела, как это делала мама, и вдруг ей тоже захотелось попробовать это сделать. Ведь мама, и без того красивая, после этого становилась просто ослепительной красавицей.

«А чем я хуже?» – обиженно подумала Катя.

И, взяв мамину косметику, уселась перед зеркалом. Но что-то пошло не так. Потому что, накрасив губы маминой помадой, Катя сначала с недоумением, а потом с ужасом увидела, как ее рот начинает превращаться во что-то больше напоминающее пасть. Катя попробовала стереть помаду, но стало только хуже.

– А теперь надо нанести тени, – подсказал чей-то голос.

– Разве надо? – робко поинтересовалась Катя.

– Надо, Катя, надо! – твердо сказал голос.

И Катя послушно принялась наносить тени. Скоро ее лицо приобрело такой вид, как будто его старательно и долго обрабатывала команда боксеров-чемпионов.

– Что это? – ахнула Катя.

– Красота требует жертв, деточка, – наставительно произнес голос. – А теперь ресницы и брови.

И Катя, словно ее рукой водил кто-то посторонний, покрасила брови и ресницы. После чего те тут же облетели на пол. Катя, конечно, захлопала бы от удивления и ужаса ресницами. Но теперь хлопать было уже нечем.

– И в заключение пудра! – торжественно провозгласил голос.

И, как Катя ни сопротивлялась, ее рука, но как будто уже и не ее вовсе, тщательно попудрила все лицо. Катя попыталась отвернуться от зеркала, но все-таки не смогла не увидеть, как ее кожа становится морщинистой и дряблой.

– Салон красоты «Вам и не снилось!» свою работу закончил! – издевательски захохотал голос. – Зацените, пацаны!

После этих слов стена комнаты исчезла, и на Катю уставились лица ее одноклассников. Удивление на их лицах сменилось недоумением, затем отвращением, и наконец с криками ужаса все они бросились вон.

– Это сон! Только страшный сон! – в отчаянии крикнула Катя и ущипнула себя за руку.

Но ничего не произошло и ничего не исчезло. Катя, безутешно зарыдав, бросилась на пол. Сквозь ее судорожные всхлипы с трудом можно было расслышать:

– Этого не может быть! Этого просто не может быть! Неужели отсюда нет выхода?..

Зеркало вздрогнуло, открыло глаза и, зевнув, задумчиво произнесло:

– Похоже, сон разума рождает чудовищ…

Оно бросило взгляд на стол, на котором лежал телефон, и крикнуло:

– Эй, ты!

Но ответа не последовало.

– Эй, гаджет! – повысило голос Зеркало.

В ответ раздалось красноречивое молчание.

– Отвечай, гадский гаджет, когда с тобой разговаривают! – наконец окончательно вышло из себя Зеркало.

– Не могу. Я занят, – буркнул в ответ Телефон.

– Чем это ты, интересно, занят? – издевательски поинтересовалось Зеркало. – Насколько я знаю, твоя сеть здесь не берет.

– Впрочем, никакая другая тоже, – немного подумав, добавило оно.

– Я размышляю о тщете реального бытия и иллюзорности интернет-существования, – довольно туманно пояснил Телефон.

– Чего-чего?! – пораженно открыло рот Зеркало.

– Чего слышало! – мрачно звяк-нул Телефон и высокопарно добавил: – Оставь меня, я в печали!

И заиграл грустную, щемящую душу, мелодию вызова.

– А ты бы все-таки послушал, – не оставило своих попыток достучаться (ну, в случае телефона, наверное, скорее дозвониться) до него Зеркало. – Твоя хозяйка в беде!

– Да? – равнодушно бросил Телефон и переключился на мелодию известной песни «А нам все равно» из очень популярной в свое время комедии «Бриллиантовая рука».

– И друзья ее тоже в беде, – не отставало от него Зеркало.

Но ответом была все та же мелодия все той же песни.

– Да есть у тебя в конце концов совесть или нет?! – возмутилось Зеркало.

Но по всей видимости, «совесть» в комплект программ Телефона не входила.

– И вообще, – наконец подал голос Телефон, когда мелодия закончилась. – Она меня обзывала «гадским гаджетом». А ведь это совсем не так.

Звонок его дрогнул:

– В душе… точнее, в своем процессоре, я очень нежный и ранимый. Телефон обидеть может каждый. Хоть во мне и стоит пять антивирусных программ. Но вот программы против человеческой черствости и неблагодарности еще, видимо, не придумали…

И Телефон жалобно звякнул звуком пришедшего эсэмэс-сообщения. Хотя со стороны этот звук скорее напоминал всхлип.

Зеркало озадаченно наморщило лоб.

– Ну-ну… – успокаивающе пробормотало оно. – Не стоит так расстраиваться, дружище. Все еще можно поправить.

– Как? – грустно звякнул Телефон.

– Очень легко, – начало объяснять Зеркало. – Просто ты сейчас возьмешь и выручишь свою хозяйку из беды, и тогда она поймет, какой ты замечательный, прекрасный, незаменимый и верный гаджет. А для ее врагов ты останешься жутким и ужасным Гадским гаджетом, всегда готовым вступиться за свою хозяйку и защитить ее.

– Да?.. – спросил Телефон.

Потом задумчиво протянул:

– Да-а-а…

– Да! Да! Да! – радостно зазвонил он и тут же деловито поинтересовался. – А что для этого нужно сделать?

– Сейчас я тебе все объясню… – начало Зеркало.

В Потерянном Городе раздался телефонный звонок. И не просто раздался. Он буквально потряс его до основания. Ему тут же начали вторить церковные колокола. Вслед за ними дружно захлопали двери домов и оконные ставни. Громко заскрипели главные городские ворота. И даже петух, нарисованный на вывеске таверны «Веселый петух», прокашлялся и громко закукарекал, сбивая своим кукареканьем старую, облезшую краску с вывески.

И кошмары, в которые попали наши герои, не выдержали всей этой какофонии. Они начали расплываться, дрожать и наконец со звоном осыпались вниз осколками кошмарных снов.

Наши герои стояли среди них и растерянно оглядывались.

– А что, собственно, произошло? – поинтересовался Кузьмич, сбрасывая с себя все еще опутывавшую его веревку.

Упав на землю, веревка медленно растаяла, оставив после себя призрачную, словно утренний сон, дымку.

– Кажется, я знаю, – тихо проговорила Катя. – Это все мой телефон. Мой гаджет.

– Гадский гаджет, – ласково добавила и улыбнулась…

– Ваше величество, то, что произошло, просто возмутительно!

– Совершенно с вами согласен!

– Это недопустимо!

– Полностью разделяю вашу точку зрения!

– В конце концов, это переходит все границы!

– И здесь не могу с вами не согласиться!

– Вы что, издеваетесь, что ли?!

– Ни в коей мере, многоуважаемый Гоша! Я сам в недоумении и полной растерянности. Я просто не понимаю, как такое могло произойти в моем городе…

Вообще-то, когда спорят особы королевского рода, то лучше держаться от этого спора подальше. Так сказать, на всякий случай. Например, хотя бы ради собственной безопасности и сохранения своих голов на плечах. Но Ниптолеум Первый, по прихоти своего коварного соперника застрявший в его сне, и Гоша, законный наследник престола, так увлеклись своим спором, что не замечали ничего вокруг. В том числе и, собственно, предмет своего спора: чудом спасшихся из чуть было не поглотивших и не погубивших их кошмарных снов. Тим и Катя, Кузьмич с Котом и степенно витавшая над ними бабушка Агафья с удивлением узнали, что, оказывается, они попали в коварно расставленную кем-то ловушку кошмарных снов. Которые должны были обязательно погубить их, если бы не спасительный звонок Катиного телефона. И даже Ниптолеум Первый, силой своей магии создавший этот город, не мог объяснить, как это могло произойти и кто мог это сделать.

– Поймите, Гоша, в этот город не может проникнуть никто! – горячо объяснял Ниптолеум Первый. – И то, что случилось, это результат очень сильной магии, против которой я и все мои чары просто бессильны.

– Но как это может быть? – удивился Гоша.

– Не понимаю, – развел руками Ниптолеум. – В нашем королевстве не может быть такого сверхсильного чародея. Ведь я все эти столетия внимательно следил за тем, что в нем происходит. Этого просто не может быть. И это счастье, что вашим друзьям удалось выйти живыми и невредимыми из этих сильнейших злых чар.

– Ну, насчет «невредимыми» я бы, пожалуй, поспорил, – проворчал изрядно помятый и потрепанный многочисленными детскими ласками Кот.

– Кииисааа… – с отвращением повторил он и даже вздрогнул от этого кошмарного воспоминания.

– А вот, кстати, и они! – радостно воскликнул Гоша, отвлекшись от спора с Ниптолеумом Первым и заметив наконец своих друзей. – Как я рад вас видеть!

– А уж мы-то как рады… – недовольно проворчал Кот.

– А где Бартоломео и Мартын? – спросил Гоша.

Все огляделись вокруг и только сейчас заметили, что ни Бартоломео, ни Мартына среди них не было…

– А где это мы? – спросил Бартоломео, поднимаясь.

Правда, на этот вопрос ответить было довольно затруднительно, так как их окружала полная темнота. Кстати, вы заметили, что когда герои попадают в трудное положение, то почему-то, как правило, их сначала окружает полная темнота. Такое впечатление, что все опасности очень любят появляться не сразу, а преподносить героям всевозможные сюрпризы. А делать это лучше всего, конечно же, в темноте. Только представьте себе, что вас окружает полная темнота. И вдруг загорается свет, а вокруг всевозможно-всяческие опасности скалят огромные острые зубы в хищной улыбке и дружно ревут во весь голос:

– Сюрприиииз!!!

Милая картина, не правда ли? Но кажется, мы несколько отвлеклись…

– Вообще-то, мог бы хоть спасибо сказать, – мрачно заметил Мартын.

– За что? – удивился Бартоломео.

– А кто, интересно, тебе мягкую посадку обеспечил? – кряхтя, сказал Мартын. – А ты хоть и молодой, но тяжелый.

– И жесткий, – добавил он, потирая поясницу.

– Это, наверное, кости, – смущенно покраснел Бартоломео. – Мне мой учитель Фаргус так и говорил, что у меня от всей фигуры только «кожа да кости».

– А что я могу поделать? – обиженно добавил он. – Сколько ни съем, все равно как будто ничего и не ел. Учитель Фаргус сказал, что это у меня обмен веществ такой. Правда, я так и не понял, кто что и на что менял. Но я точно знаю, что ничего не менял.

– Кстати, поесть – это было бы хорошо, – мечтательно вздохнул Мартын, поглаживая живот. – А то я с самого Ада ничего не ел. Да и там, честно говоря, тоже.

– Мысль интересная. Поесть, действительно, было бы неплохо, – неожиданно откуда сверху прозвучал гулкий низкий голос.

Он эхом прошелся по всему, похоже, огромному помещению и вернулся каким-то не слишком приятным «хо-хо-хо». Бартоломео и Мартын испуганно прижались друг к другу.

– Эй, есть здесь кто? – неуверенно спросил Бартоломео.

– Разумеется, есть, – хохотнул голос. – А если нет, то с кем же вы тогда разговариваете?

– А действительно, с кем мы разговариваем? – смело выступил вперед Мартын.

– О-о-о… Демон тридцать третьего разряда! Да еще разжалованный в бесы… – удивленно протянул голос. – Что, в нашем королевстве уже открылся филиал преисподней? Видимо, я что-то пропустил.

– Нет. Просто я это… того… – замялся Мартын.

– Знаю, знаю, – успокоил его голос. – Кстати, шутка была весьма и весьма неплоха. Хоть этот ваш начальник и слегка не доварился. Но все равно одобряю и мысленно аплодирую. Смешно получилось.

– Правда? – оживился Мартын, но тут же подозрительно спросил: – А откуда вы все это знаете?

– Вы, уважаемый, слишком громко думаете, – словно поморщившись, объяснил голос. – Между прочим, можно было бы думать и потише. Мы здесь не в лесу все-таки.

– А где? Где мы? – нетерпеливо прервал этот неспешный диалог Бартоломео.

– А вы разве не знаете? – удивился голос и, спохватившись, добавил: – А ну да, конечно. Откуда вам знать? Покорнейше прошу прощения. Сейчас включу освещение.

После этих слов яркая струя пламени прорезала темноту, и запылали десятки факелов, прикрепленных к стенам действительно огромной пещеры. Но не это привлекло внимание Бартоломео и Мартына. Совсем не это. Правда, слово «привлекло» было здесь вряд ли уместно. Скорее наоборот. И очень даже наоборот. Потому что обладателем голоса являлся огромный, под стать размерам пещеры, дракон. Тот самый, которого по словам Кузьмича должны были изничтожить вместе с другими драконами лет этак пятьсот тому назад. Его огромные глаза немигающе уставились на Бартоломео и Мартына.

– Э-э… Вы Дракон?.. – судорожно сглотнув, еле смог выдавить из себя Бартоломео.

– К вашим услугам, – улыбнулся Дракон.

Правда, улыбкой это можно было назвать с очень и очень большой натяжкой. Если оскаленную пасть, усеянную острейшими зубами вообще можно назвать улыбкой. К тому же струйки дыма, сочившиеся из пасти, доброжелательности этой «улыбке» совсем не добавляли.

– Нет уж, нет уж, – затараторил Мартын. – Спасибо, конечно, за столь великодушное предложение, но мы уж лучше как-нибудь сами. Так сказать, своими силами.

– Как скажете, – улыбнулся Дракон еще шире.

От этой его «улыбки» кровь стыла в жилах, и очень хотелось быть от нее где-нибудь подальше. Что тут же и попытался озвучить Бартоломео.

– Может, мы пойдем, а? – дрожащим голосом поинтересовался он. – А то у нас еще дела всякие.

– Да, точно! – отчаянно закивал Мартын, подтверждая его слова. – Куча дел. Много-много дел. Просто море дел.

– Ну, если «море», тогда конечно, – понимающе кивнул своей безобразной шипастой головой Дракон. – Выход там. Милости прошу. Счастливого пути!

И указал своей когтистой лапой в ту сторону пещеры, где еле-еле пробивался свет, похожий на дневной. Казалось бы, путь был свободен. Но тут сомнения закрались в душу Бартоломео. Причем далеко не смутные.

– А чего это вы вдруг «милости просите»? – подозрительно спросил он. – Да еще «счастливого пути» желаете?

– А как же иначе, уважаемый? – удивился Дракон. – Это, так сказать, долг вежливости. Как гостеприимный хозяин я должен, просто обязан отдать его своим гостям.

– Я все понял! – неожиданно воскликнул Бартоломео. – Вы хотите нас съесть! Сами же сказали, что поесть – это мысль интересная. Но просто так нас есть – это вам неинтересно. Вам надо, чтобы еда перед трапезой сначала побегала от вас. Аппетит вам нагуляла. Так вот – фигушки вам! Никуда мы не побежим. Ешьте нас так! Стоя!

И, закончив этот свой монолог, Бартоломео встал в героическую позу, гордо скрестив руки на груди. Мартын с удивлением посмотрел на него, немного подумал, пожал плечами и принял такую же позу. Правда, получилась она у него гораздо менее героическая, чем у Бартоломео. Наверное, из-за нервно подрагивающего хвоста.

– Чего?! – даже разинул пасть от удивления Дракон. – Съесть?!

– Ну! – кивнул головой Бартоломео.

– Вас?! – уточнил Дракон.

– А кого же еще? – словно упиваясь своей храбростью, ответил Бартоломео. – Именно нас!

– Еще чего! – фыркнул Дракон. – Не буду!

И клубы дыма заполнили пещеру.

– Это почему?! – кашляя и чихая, возмутился Бартоломео.

– Не хочу, – помотал головой Дракон.

– А почему не хотите?! Подробнее! – потребовал Бартоломео.

Мартын озадаченно посмотрел на него и пихнул локтем в бок. Но похоже, Бартоломео, что называется, окончательно «переклинило», и его «понесло».

– Это потому что я такой худой и невкусный, да?! «Кожа да кости»?! А вот и неправда! Я, между прочим, очень даже вкусный! – возмутился он. – К тому же Мартын у нас вон какой упитанный!

Тут Мартын не выдержал.

– Да не слушайте вы его! – обратился он к Дракону. – Он от страха уже совсем не соображает, что говорит! Не ешьте нас, пожалуйста, я вас очень прошу. Особенно меня. Я, хоть и упитанный, но весь насквозь серой пропах. А это, поверьте мне, ну очень невкусно!

– Да никто вас есть не собирался и не собирается, – успокоил его Дракон. – Я, между прочим, вообще вегетарианец. И бегающая еда, как предположил ваш друг, например, та же капуста или морковь, меня совсем не привлекают. Отнюдь. Скорее всего, это будут какие-то сумасшедшие капуста и морковь. А я еще в своем уме, чтобы есть сумасшедшую еду.

– И это верно и очень правильно! – горячо поддержал его Мартын, украдкой вытирая пот со лба. – Здоровая и не бегающая вегетарианская еда – это залог этого… как его… здоровья, вот! А мясо, особенно бегающее, оно наоборот, очень даже вредно для этого самого здоровья!

Дракон с улыбкой наблюдал за Мартыном, пытающимся «разрулить» то, что тут только что со страху «накосячил» Бартоломео. Который, похоже, потихоньку начал приходить в себя и, хлопая глазами, с удивлением слушал разглагольствования Мартына.

– А что, собственно, случилось? – с удивлением спросил он.

– Ты случился! – возмущенно повернулся к нему Мартын. – Требовал, чтобы нас съели!

– Кто?! Я?! – чуть не поперхнулся Бартоломео.

– А то кто?! Я, что ли?! – продолжал бушевать Мартын. – Съешьте, говоришь, меня, пожалуйста! Я очень вкусный! И меня еще предлагал съесть вместе с собой! Как очень упитанного!

– Это ерунда какая-то. Не может такого быть, – упавшим голосом сказал Бартоломео.

Хотя по его глазам было видно, что что-то подобное он начинает припоминать.

– Успокойтесь, юноша. Не волнуйтесь, – попытался успокоить его Дракон. – Со всяким может случиться. Я сам в юности, когда увидел первого в своей жизни рыцаря, знаете, как его испугался?

– Как? – робко посмотрел на него Бартоломео.

– Сильно. Очень сильно. Гораздо сильнее, чем вы меня, – усмехнулся Дракон.

– Правда? – приободрился Бартоломео.

– Истинная! Честное драконье! – кивнул Дракон. – Но вообще-то, я вызвал вас сюда не для рассуждений о еде, а по делу.

– Что?! Вызвали?! Вы?! Нас?! Как?! – вскинулся Мартын.

– Ну, да, да. Вызвал. Примерно так же, как Бартоломео вызвал вас из Ада, – поморщился Дракон. – И не думайте вы так громко. А то у меня от ваших мыслей уже все уши заложило.

– А зачем вы нас вызвали? – заинтересовался Бартоломео.

– Видите ли, я очень долго спал, – смущенно проговорил Дракон. – Поэтому не очень знаю, точнее, совсем не знаю и даже не представляю, что сейчас происходит в королевстве. Но чувствую, что происходит что-то очень важное. И хотелось бы узнать, что именно.

– И сколько же вы спали? Уж не со времен ли убийства законного короля? – пристально посмотрел на него Бартоломео.

– В общем, да. А откуда вы это знаете? Этого никто знать не может! И не должен! – заволновался Дракон.

– Я и не знал. Просто догадался, – успокоил его Бартоломео. – Мой учитель, чародей Фаргус, рассказывал, что именно тогда пропал последний дракон, который был в королевстве. Все думали, что он умер. Но мой учитель не верил в это. Он говорил мне, что дракон просто заснул. И ждет своего часа, чтобы помочь законному наследнику престола, когда тот вернется в свое королевство.

– А твой учитель был очень умным человеком. И очень проницательным, – задумчиво проговорил Дракон.

– Так это были вы?! – воскликнул Бартоломео.

– Да, – кивнул Дракон. – И когда я проснулся, то понял, что, похоже, наконец-то появился человек, который может положить конец всему тому злу, которое установилось здесь после убийства законного короля.

– Ну, не совсем человек, – робко кашлянул Мартын.

– Что ты этим хочешь сказать? – удивленно посмотрел на него Дракон.

– Ну, это довольно трудно объяснить. В общем, сами увидите, – туманно ответил Мартын.

Но посмотрев на нахмурившегося Дракона, поспешно добавил:

– Но он наследник этого королевского престола. Точно. Зуб даю!

И тихонько добавил про себя, исподтишка указывая на Бартоломео:

– Его зуб. Будет знать, как меня упитанным обзывать и драконам скармливать.

Дракон усмехнулся. Кроме того, что он мог слышать отголоски мыслей, он еще обладал и очень острым слухом.

– Что ж, пожалуй, ты прав. Надо повидать этого наследника и вместе с ним решить, что делать дальше, – кивнул Дракон.

– Но он и все наши друзья в Потерянном Городе, проникнуть в который невозможно, – возразил Бартоломео.

– Вы правы, юноша, – согласился с ним Дракон. – Проникнуть в него абсолютно невозможно. За одним маленьким исключением: мне – можно.

– Ну, я бы не сказал, что исключение такое уж маленькое, – скептически оглядел громадного Дракона Мартын и улыбнулся.

– И будешь абсолютно прав, – улыбнулся ему в ответ Дракон. – Залезайте.

– Куда? – в недоумении осмотрелся Мартын.

– Куда, куда? Ко мне на спину, конечно, – сказал Дракон, осторожно кладя перед ними свое крыло на пол пещеры.

Словно по неровному и волнистому склону Бартоломео и Мартын вскарабкались по крылу на спину Дракона.

– Ну, а теперь держитесь крепче! – обернулся к ним Дракон. – Потому что мы сейчас полетим!

После короткого разбега по узкому проходу Дракон вырвался из пещеры, с шумом расправил крылья и поднялся в воздух, сопровождаемый восторженными криками Бартоломео и Мартына:

– Летим! Летим!

Некоторое время Дракон еще виднелся в воздухе, стремительно удаляясь. Но вскоре он превратился в маленькую точку, которая медленно растаяла в высокой синеве неба.

– Что ж, весьма занятная картинка, – криво усмехнулся Люциус, незаметно подкравшийся к Зеркалу и Телефону, увлеченно наблюдавшими за развивавшимися в пещере событиями.

Зеркало виновато мигнуло, и картинка в нем погасла, оставив лишь отражение разгневанного Люциуса. Причем отражение довольно-таки кривое и нелицеприятное.

– Вот, значит, как? – злобно прошипел Люциус. – Государственная измена?! За моей спиной проворачиваешь свои грязные делишки?! С иноземным лазутчиком и шпионом! С этим… как его… гадским гаджетом, вот!

И он указал на виновато замигавший экраном с прогнозом погоды Телефон. Прогноз почему-то показывал «ясно» и «без осадков». Хотя над Телефоном явно собиралась нешуточная гроза, если не буря, в виде занесенного над ним сапога Люциуса.

– Что ж, сейчас ты испытаешь на мне всю силу моего королевского гнева! – напыщенно начал Люциус. – Ибо…

Тут стоит заметить, что в этом обычно заключается беда всех отрицательных героев. Они очень любят поговорить. Вместо того чтобы просто сделать свое гнусное и черное дело, они обязательно должны сказать перед этим долгую и прочувственную речь. О том, какие они замечательно плохие и как они низко пали в своих черных делах. И, конечно же, не забудут при этом красочно и во всех деталях описать мучения, которые предстоит испытать положительному герою, над которым они сейчас будут долго издеваться и измываться. И, как правило, они так увлекаются своими пламенными речами, что это дает время положительному герою придумать, как ему избежать описываемых будущих его мучений, и просто элементарно успеть сбежать.

Именно так случилось и на этот раз. Пока Люциус увлеченно описывал, что именно он сейчас сделает с этим гадким «Гадским гаджетом», Зеркало прошептало Телефону:

– Отползай! Отползай!

Повторять ему не пришлось, и Телефон, тихонько жужжа, пополз на виброзвонке. Подальше от нависшего над ним королевского сапога. Увидев портьеру, низко свисавшую с потолка, он заполз за нее и облегченно вздохнул. Но похоже, радоваться было рано. Потому что за портьерой уже кто-то был…

– Гоша, не надо этого делать! Я тебя очень прошу! Ну, пожалуйста!

Катя умоляюще протянула к Гоше руки. Но Гоша лишь упрямо покачал головой. В который уже раз. До этого он не поддался на уговоры ни Тима, ни Кота, ни даже умудренных многовековым опытом Кузьмича и бабушки Агафьи.

– Ну скажите хоть вы ему! – в отчаянии обратилась Катя к Ниптолеуму, в задумчивости восседавшему на троне. – Может, хоть ваше королевское слово убедит его!

Ниптолеум со вздохом покачал головой:

– Вряд ли. Насколько я понимаю, уж если Гоша что-нибудь решил, то сделает это обязательно. Чего бы это ему ни стоило.

– Это точно, – кивнул Кузьмич. – Гоша у нас упрям, как…

Но заметив укоризненный взгляд Кати, запнулся и смущенно закончил:

– Как… как, не знаю кто, упрям!

– Я хочу это увидеть! – твердо сказал Гоша. – Я просто обязан это увидеть.

– Ну, что я могу сделать? – развел руками Ниптолеум. – Я просто не могу, не имею права отказать в этой просьбе законному наследнику престола. Но в первую очередь сыну, потерявшему своих родителей и желающему знать, как же все это произошло на самом деле.

– Ты не передумал? – с надеждой в голосе спросил он Гошу.

Но Гоша отрицательно покачал головой.

– Ну что ж, тогда пойдем со мной, – сделал Ниптолеум Гоше приглашающий жест.

– А вас я попрошу остаться, – остановил он пошедших было за Гошей остальных. – Это слишком личное.

И со вздохом добавил:

– И слишком тяжелое.

И они с Гошей скрылись в глубинах дворца…

– Измена, государь! – прохрипел охранник и рухнул на пол.

Из его спины торчала стрела.

– Черная, – отшатнувшись, с ужасом прошептала королева, не сводя глаз с неподвижного тела. – Они уже здесь!

Как будто в подтверждение ее слов в коридоре раздалось бряцание оружия и гулкие шаги бегущих людей.

– Все пропало, – закрыла лицо королева.

– Ничего не пропало! – отрезал король и вскинул руку.

Сорвавшийся с его ладони огненный шар устремился к двери. Словно испугавшись, дверь тут же с грохотом захлопнулась, а засовы на ней дружно задвинулись. Шар немного повисел перед дверью, затем с легким хлопком исчез, рассыпавшись дождем искр.

– Это их все равно не остановит, – грустно покачала головой королева.

– Но задержит. И даст нам какое-то время, – возразил ей король.

– Время на что? – сквозь слезы посмотрела на него королева.

– Хотя бы на то, чтобы спасти нашего сына и тебя, – не оборачиваясь, сказал король, накладывая еще одно охранительное заклятие на дверь, уже трещавшую под тяжелыми ударами нападавших.

Гоша, не шевелясь, смотрел на разворачивающееся перед ним полупрозрачное, призрачное действо, произошедшее много-много лет тому назад. Как будто смот-рел какой-то жуткий фильм, где в главных ролях выступали его родители. Которых он никогда не видел, но сейчас почему-то узнавал каждую черточку их родных лиц. Наверное, у него защемило бы сердце от любви к родителям, которые ценой своей жизни сохранили его жизнь. Но как известно, у скелетов не бывает сердец…

– Бездельники! Лентяи! Разгильдяи! Ничего поручить нельзя! Простейшее дело – прирезать во сне короля с его женушкой и их щенком, и то не смогли по-тихому провернуть. Все самому приходится делать! Все самому… – проворчал человек в роскошных одеждах, брезгливо отряхивая каменную крошку с кружевного воротничка.

Кулаки Гоши непроизвольно сжались. Он откуда-то твердо знал, что этот человек – его дядя, убийца его отца и матери и нынешний правитель королевства, Люциус Восьмой. И твердо знал, что он ненавидит его так, как не ненавидел еще никого. Правда, до этой минуты Гоша вообще никого не ненавидел. Потому что на самом деле просто не мог этого сделать. Ведь до этой минуты он не знал, что такое ненависть…

Он вошел в королевскую спальню через еще дымящееся отверстие в окаменевшей двери с оплавленными краями и усмехнулся:

– Всегда ты был, братец, излишне добр и доверчив. Даже свои самые заветные заклятья при мне произносил. Сам верховный маг, Асгопариус, тебе на это пенял. А ты, вот дурачок, отвечал: «Это же брат мой! Как я могу ему не доверять?» Не мог понять, что доверять нельзя никому. Только самому себе. Да и то далеко не всегда… Ну, и куда же ты подевался, братишка, вместе со своим королевским отродьем?

А «королевское отродье» стояло, смотрело на это и то сжимало, то разжимало кулаки в бессильной ярости. Теперь Гоша понимал, почему Ниптолеум так не хотел, чтобы он увидел все это. Видеть это было очень тяжело. Но еще тяжелее было видеть и не мочь ничего сделать. Не мочь предотвратить того, что неумолимо приближалось.

– Но я должен, – упрямо твердил себе Гоша. – Должен досмотреть все до самого конца. Во имя своих родителей. Во имя того, за что они погибли…

Скрипнула потайная дверь в стене, и из открывшейся темноты со свистом вылетела черная стрела, вонзившаяся прямо в горло короля. Но даже несмотря на смертельное ранение, король сумел выхватить меч и нанести удар туда, откуда прилетела стрела. Судя по вскрику и последовавшему за ним хрипу, удар оказался смертельным. Это дало несколько секунд для спасения королевского сына.

– Спасите его! Во что бы то ни стало! – крикнула королева, передавая его Асгопариусу.

Сама же она бросилась к потайной двери и навалилась на нее, стараясь хоть немного задержать наемных убийц, пытавшихся ворваться в подземные покои верховного королевского мага. И это ей удалось. Правда, ценой своей жизни.

Гоша, сжав зубы, смотрел на гибель своих родителей, а из глазниц его текли слезы. Конечно, скелеты не могут плакать. Но бывают такие моменты, что даже им не сдержать слез. Гоша тяжело вздохнул, вытер слезы, повернулся и пошел к выходу. А вслед ему неслись издевательские слова Люциуса:

– Что ж, дело осталось за малым. Я бы даже сказал за очень малым. За смертью этого королевского щенка…

Гоша молча вошел в тронный зал. Все смотрели на него с немым вопросом в глазах. Гоша обвел всех мрачным взглядом и тихо сказал:

– Я убью его.

Но эти его тихие и еле слышные слова прогремели как гром среди ясного неба.

– Гоша, послушай… – начала было Катя.

Но тот остановил ее движением руки.

– Это чудовище. Чудовище страшное и бездушное, – снова очень тихо, и от этого еще более внушительно и жестко, сказал Гоша. – И это чудовище просто не имеет права существовать на этом свете. И дело даже не в том, что он жестоко убил моих родителей, кровь которых взывает об отмщении. Он изуродовал души людей. Он погрузил их во тьму невежества и зла. Он…

– Мы все понимаем, Гоша, – попытался сказать свое слово Кузьмич. – Но ведь нельзя действовать вот так, не подумав. Давай сейчас сядем, подумаем…

– Нечего тут думать! – неожиданно резко оборвал его Гоша. – Этот мир сейчас на грани гибели. Мой мир! И я должен спасти его! Спасти во что бы то ни стало!

– Мы должны спасти его, Гоша, – мягко поправила его бабушка Агафья. – Мы. Мы все вместе пришли в этот мир. И все вместе спасем его. Спасем обязательно. Но для этого нужно время…

– У меня нет времени! – словно слыша и не слыша ее, упрямо проговорил Гоша. – И если вы сейчас не пойдете со мной, то я пойду один!

– Куда? Куда ты пойдешь один, Гоша? – спросил Кот.

– Во дворец Люциуса! И покончу с ним! – запальчиво воскликнул Гоша и направился к меланхолично покачивающемуся в углу тронного зала Игогоше.

– Это совсем непохоже на Гошу, – прошептала Катя озабоченно наблюдавшему всю эту странную сцену Ниптолеуму. – На самом деле Гоша не такой. Его как будто подменили.

– Совсем непохоже, говоришь? – проговорил Ниптолеум, задумчиво глядя на Гошу. – На самом деле похоже. Очень похоже на заговор.

– Заговор против кого? – удивился стоявший рядом Тим.

– Магический заговор, – объяснил Ниптолеум. – Есть такой заговор, который многократно усиливает действие увиденного, и человек оказывается как бы внутри этого увиденного им, постоянно повторяя и повторяя его. И уже никто и ничто не может достучаться до него. Он полностью находится в плену своих мыслей и считает, что только они верны и правильны.

– Ну, тогда, наверное, добрая половина людей находится под таким заговором, – проворчала бабушка Агафья. – Но Катя права – Гоша никогда таким не был. А, значит, похоже, и ты, король, прав. И Гошу надо спасать.

– Для начала его надо остановить! – крикнул Кузьмич и бросился к Гоше.

Гоша уже успел залезть на Игогошу, собираясь выполнить свою угрозу и отправиться во дворец Люциуса, чтобы расправиться с ним.

Правда, Игогоша несогласно ржал, видимо, тоже пытаясь убедить Гошу отказаться от этого его весьма неразумного решения. Но Гоша был непреклонен. И сделал совершенно немыслимое для прежнего Гоши: разгневанно ударил непослушного Игогошу пониже спины. Игогоша возмущенно заржал и… исчез. И руки подбежавшего к ним Кузьмича вместо Гоши смогли ухватить лишь воздух.

Все стояли и ошарашенно смотрели на то место, где только что были Гоша с Игогошей, когда воздух над ними загудел, закрутился в вихре, загустел и неожиданно превратился в огромного дракона.

– Разойдись! – прогремел его голос. – Захожу на посадку!

– Кто не спрятался, мы не виноваты! – вслед за ним раздались веселые голоса Бартоломео и Мартына, похоже, окончательно освоившихся в роли этаких отважных «драконавтов».

– Ишь, разошелся, старый, – покачал головой Ниптолеум. – Капустой его не корми, дай повыпендриваться.

Катя с удивлением посмотрела на него. Ниптолеум смущенно пожал плечами и шепнул ей:

– А что такого? Короли тоже могут говорить по-человечески. Ничто человеческое нам, королям, не чуждо.

Катя кивнула и понимающе улыбнулась. Хотя поводов для улыбок было, конечно, маловато. Точнее, не было совсем. Но пожалуй, единственное, что может помочь в трудной и тяжелой ситуации – это умение улыбнуться и посмеяться над ситуацией и над собой. И появление Дракона с Бартоломео и Мартыном, похоже, внесло в тягостную и, казалось бы, безвыходную ситуацию столь нужную сейчас свежую струю.

– Сто лет тебя не видел, старый греховодник! – прогремел Дракон, обращаясь к Ниптолеуму.

– Маловато будет, Драко, – улыбнулся Ниптолеум. – Бери выше. Лет пятьсот продрых без задних лап, спящий красавец ты наш!

– Мы с Драко старые приятели, – объяснил он Кате и Тиму, с изумлением наблюдавшими за этим «обменом любезностями» и грустно добавил: – Еще по старой, реальной жизни.

– А где наш наследничек? – продолжал греметь Драко. – Подать его сюда! Будет знать, как будить спящих драконов!

Но ответом ему было молчание. Драко внимательно оглядел всех присутствующих.

– Та-ак… – протянул он. – А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. По вашим кислым лицам вижу, что что-то случилось. И смею заключить, что-то не слишком хорошее.

– Не то слово, Драко, не то слово, – вздохнул Ниптолеум.

– Кстати, ты в курсе, что у тебя тут был гость? – озабоченно принюхался Драко.

– Какой еще гость? – удивился Ниптолеум.

– Незваный, Ниптолеша, незваный, – покачал головой Драко. – И очень неприятный и опасный. У тебя ничего не пропало?

– Скорее появилось, – мрачно сказал Ниптолеум. – Злые чары, черное колдовство и наложенное на наследника заклятье.

– Ну, значит, вы еще легко отделались, – покачал головой Драко.

– Легко?! Что ты такое говоришь?! – уставился на него Ниптолеум.

– Говорю потому, что, похоже, я знаю, кто у тебя побывал, – тяжело вздохнул Драко. – А, значит, дела наши очень плохи.

– Неужели все так плохо? – тихо спросила Катя.

– Гораздо хуже! Хуже некуда! – оптимистично заявил Драко.

Но увидев вытянувшееся лицо Кати, подмигнул ей и улыбнулся:

– А когда хуже некуда, значит, есть куда лучше!

– Узнаю старину Драко! – похлопал его по крылу Ниптолеум. – Для него чем хуже, тем лучше. И тем интереснее.

И поинтересовался у Драко:

– Это же ты как-то сказал: «Нет смысла искать выход из ситуации, в которой он есть»? И тут же добавил: «Гораздо интереснее искать выход из безвыходной ситуации. В которой его нет. А на самом деле он там есть».

– Было дело, – смущенно потупился Драко.

– Ну, тогда будем искать, – деловито сказал Кузьмич, засучивая рукава…

А вот у Гоши ситуация действительно была безвыходная. С какой стороны ни посмотри. Уже отправившись в свое безумное путешествие, Гоша, похоже, пришел в себя и понял, какую страшную ошибку он совершает. Но менять что-либо было уже поздно. Потому что Игогоша закончил свой почти мгновенный полет к замку Люциуса. Где Гошу уже ждали.

Причем ждали не с гостеприимно раскрытыми объятиями. А совсем даже наоборот.

Гоша с Игогошей беспомощно висели в воздухе под потолком кабинета Люциуса. Сам же Люциус с самодовольным видом развалился в кресле и, подняв глаза, с интересом разглядывал Гошу. В углу кабинета клубилась какая-то неясная серая фигура, тихонько наигрывавшая что-то на своей дудочке. И эта незатейливая мелодия странным образом вызывала в Гоше безотчетный ужас. И все внутри него противилось этой коварной мелодии, словно пытавшейся подчинить его волю, да и всего его самого.

– Как ты изменился, племянничек! – издевательски хохотнул Люциус. – Кожа да кости! Точнее, одни кости. Наверное, мало каши ел. Видели бы тебя твои родители! К счастью, я избавил их от этого жалкого зрелища.

Гоша попытался что-то ответить, но не смог. Мелодия, лившаяся из угла кабинета, словно сковала его, не давая двинуться и даже что-либо сказать. А Люциус продолжал наслаждаться своим положением:

– Посмотрел бы ты на себя со стороны, племянничек! Жалкое зрелище. Душераздирающее зрелище. Разве таким должен быть настоящий король? Настоящий король – это я!

Люциус поднялся с кресла и гордо посмотрел в Зеркало. Но Зеркало ничего не отразило.

– Опять ты за свое! – гневно замахнулся на него Люциус. – Я тебя простил за твое предательство. Но это было в последний раз. Еще раз ослушаешься, разобью!

После чего Зеркало неохотно отразило Люциуса. Люциус самодовольно улыбнулся и снова обратился к Гоше:

– А ты, хоть и вырос, племянничек, но совсем не повзрослел. Все в лошадки играешь. И в какие-то совсем уж дурацкие…

Люциус презрительным взглядом окинул Игогошу. В ответ Игогоша возмущенно за-ржал. Люциус усмехнулся.

– Что ж, пора с этим детством кончать и начать наконец взрослеть, – притворно вздохнул он. – И я как родной дядя, так и быть, помогу тебе в этом. Так сказать, по-родственному.

Он лениво хлопнул в ладоши. Тут же, словно из-под земли, перед ним вырос запыленный и запыхавшийся начальник дворцовой стражи. Судя по его виду, он только что вернулся из своего довольно-таки бесславного похода по пустыне в поисках Потерянного Города.

– Значит так, лошадь сжечь, а моему племяннику воздать королевские почести, достойные наследника престола, – начал отдавать указания Люциус. – То есть казнить его по первому разряду. Хотя нет, по высшему разряду! Ведь для родного племянничка ничего не жалко! Выполнить немедленно. Все понятно?

– Так точно, вашество! – козырнул начальник дворцовой стражи и щелкнул каблуками.

И его сразу же окутало густое облако пыли. Начальник дворцовой стражи и Люциус закашлялись. Не сумела сдержать кашля и туманная фигура в углу. Мелодия дудочки начала запинаться и внезапно прервалась. Что привело к очень странным и непредсказуемым последствиям…

– Значит, так… Две жабы, только что выловленные из болота; три таракана; клочок шерсти вервольфа; пять пауков, наевшихся мух до отвала; три луча лунного света; пучок болиголова; комар, в полночь напившийся крови молчаливой бабки Леноус, живущей за курганом; первый крик новорожденного; шкурка змеи, укусившей кролика, лапку которого тоже кидаем сюда; икра свежая, лягушачья и… что же еще? Что-то еще надо было… О-хо-хо… Старость – не радость! Память совсем девичья стала. А, вспомнила! Десять капель крови утопленника, утонувшего в полнолуние! Где они у меня? Вот где! Сюда их, родимых, сюда! Супчик получится что надо! Пальчики оближешь!

Старая ведьма с растрепанными седыми космами, выбившимися из-под косынки, бегала вокруг котла, невнятно бормоча все, что было написано выше, и бросая названные ингредиенты в кипящее варево. Затем подмела пол и этой же метлой тщательно перемешала содержимое котла, назидательно приговаривая при этом:

– Без свежей пыли с пола вкус у супа совсем не тот будет. И навару никакого. А нынешняя молодежь никакого понятия о настоящих супах не имеет! Что же это за суп из сушеных лягушек, просто залитых кипятком? Надо же до такого додуматься! Это же не суп, это просто позор какой-то! Никакого понятия о невкусной и противной пище! Тьфу!..

И ведьма в сердцах плюнула в котел.

– Чуть не забыла! – спохватилась она. – Хорошо, что вовремя вспомнила. Ведь без этого плевка супчик не удался бы. Ибо, как гласит «Поваренная книга ведьм»: «Заключительный плевок в суп должен быть сделан с чувством, с толком, с расстановкой. И с глубоким смыслом. Иначе ваш суп потеряет индивидуальность и станет заурядным блюдом простолюдина».

– Не плюй в суп, старая ведьма! Плохая примета, – неожиданно проговорило кипящее в котле варево и растянуло непонятно откуда появившийся в нем рот в широкой улыбке.

– Мой суп! Куда хочу, туда и плюю. Чай не колодец какой, чтобы в него не плевать, – огрызнулась ведьма и мрачно поинтересовалась: – Чего надо-то? Сто лет тебя не слышала. И еще сто лет не слышала бы.

– Дело есть, – пробулькало варево.

– Знаем мы твои дела! – отмахнулась от него ведьма. – Одни туманные обещания да призрачные мечты. А на самом деле все это сон. В котором ты, старый дурак, застрял из-за своей глупости!

– Я бы попросил! – обиженно вскипело варево в котле.

– Проси не проси, а все равно ничего не изменишь! – отрезала ведьма. – И прошлого уже не вернешь!

– Ну, это как сказать! – неожиданно взревело варево и взметнулось из котла кипящим фонтаном.

Затем из середины котла вынырнула когтистая лапа и крепко схватила ведьму поперек туловища. Ведьма пыталась сопротивляться, но несмотря на это, лапа быстро утащила сопротивляющуюся ведьму прямо в котел. Лишь ее остроносая черная туфля осталась одиноко плавать в кипящем вареве.

– Ничего не поделаешь. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – усмехнувшись, булькнуло варево.

Затем перелилось через край котла и залило разведенный под очагом огонь. Установилась напряженная тишина, нарушаемая лишь одиноким писком голодного комара…

– Это произвол! Просто беспредел какой-то! – бушевала ведьма. – Я фуфу фалофаться!

– Тьфу ты! – в сердцах выплюнула она попавшую ей в рот недоваренную кроличью лапку.

– Я бы на твоем месте не разбрасывался… точнее, не расплевывался такими вещами, – еле сдерживая улыбку, сказал Ниптолеум. – Говорят, кроличья лапка приносит счастье.

– У тебя всегда голова была просто набита подобными светлыми идеями! – огрызнулась ведьма. – Что мне теперь ее до конца века, что ли, во рту мусолить?!

– Ну, хотя бы до конца дня, – захохотал Драко. – Кстати, привет, Матильда! Давно не виделись.

– И ты здесь?! Ну, конечно! Как же без тебя-то?! Без тебя у нас никакая заварушка не обходится! – гневно повернулась к нему Матильда (оказывается, именно так звали ведьму). – Опять теп-лая компания вместе собралась! Дружки-пирожки!

– Ты что-нибудь понимаешь? – тихонько спросил Кот у Кузьмича.

– Не-а, – покачал головой Кузьмич.

– Вот и я нет, – вздохнул Кот. – Как говорила одна моя хорошая знакомая лет этак полтораста тому назад: «Все чудесатее и чудесатее. Все страньше и страньше»…

Между тем, страсти продолжали бушевать и уже разгорелись с нешуточной силой.

– Видеть тебя не могу! И не хочу! – отчаянно топала ногами Матильда на виновато потупившегося Ниптолеума.

– Послушай, дорогая… – попытался было он что-то сказать, но договорить ему Матильда не дала.

– Я тебе никакая не дорогая! – гневно закричала она.

– Ты хочешь сказать, что сильно подешевела и уценилась за это время? – попробовал было пошутить Драко.

Зря попробовал. Потому что весь свой праведный гнев Матильда теперь обрушила на него.

– А ты вообще молчал бы в тряпочку! Хотя на такого обормота, как ты, даже тряпочки жалко! Вечно витаешь где-то в облаках, а в трудную минуту даже другу не смог помочь! – обвиняюще вытянула она свой узловатый палец в сторону Драко.

– Дык, я… Я чего… Я ничего… – виновато развел крыльями Драко.

– Вот именно, что ничего! Ни-че-го!!! – по слогам выговорила, словно припечатала, Матильда и презрительно бросила: – Сборище неудачников!

– Ну, Матильда, нельзя же так… – укоризненно покачал головой Ниптолеум.

– Зя! Зя! Зя! – передразнила его Матильда и добавила, как отрезала: – Можно! И нужно!

– Милые ссорятся, только тешатся, – пробормотал Драко.

Но Матильда услышала его невнятное бормотание.

– Это кто тут «милые»?! – тут же вскинулась она. – Да я твоего любимого и милого Ниптолешу давным-давно бросила! И ни капельки об этом не жалею, вот!

– Это ты не меня, который я, бросила. А совсем другого меня. Меня, который не я вовсе, а который из сна вместо настоящего меня появился, – путано попытался объяснить Ниптолеум. – Ты хоть это пойми, пожалуйста.

– Вот еще! – презрительно фыркнула Матильда и гордо отвернулась.

– Так Матильда – это, оказывается, его жена и королева! – ахнула Катя.

– Вот это поворот! – не нашел ничего лучшего сказать Тим.

Кузьмич и бабушка Агафья переглянулись и тяжело вздохнули. Уж они-то на своем веку (точнее далеко не на одном своем веку) вдоволь навидались семейных ссор, одна другой круче, и знали, что «хорошая» семейная ссора – это очень опасная, даже более того, взрывоопасная вещь. Также они знали, что нельзя довести ссору до конца (а то вообще может наступить конец всему), ее можно только взять и прекратить.

Что в следующий момент и проделал Драко. Причем проделал просто виртуозно.

– Кстати, Матильда, ты все еще колдуешь? – как бы невзначай спросил он.

– Колдуем помаленьку, – неохотно кивнула Матильда.

– Помнится, ты была прекрасной и очень умелой доброй волшебницей, – продолжал гнуть свою линию Драко.

– Нет, я теперь злая! Я ведьма! – замотала головой Матильда.

– Нет, ты добрая! Ты волшебница! – настаивал Драко.

– Нет, злая! Нет, ведьма! – упрямо стояла на своем Матильда.

– Нет, ты добрая! Ты волшебница! – не отступался от своего Драко.

– Нет, я… – начала было снова возражать Матильда.

Но неожиданно в их диалог вмешалась Катя.

– Не знаю, как там насчет волшебства. Я в этом вашем колдовстве как-то не очень разбираюсь. Но зато я точно вижу, что вы очень добрая. Почему вы не хотите в этом признаться? – спросила она, глядя прямо в глаза Матильде.

Матильда сначала даже растерялась и не знала, что на это ответить.

– А чего он… А чего они… А чего-о-о-о-о…

И тут Матильда неожиданно заплакала. Даже не заплакала, а разревелась, как маленькая обиженная девочка.

– Матильда, дорогая, не плачь!.. – бросился к ней Ниптолеум и обнял ее.

Матильда подняла к нему залитое слезами лицо, и тут случилось самое настоящее чудо! Буквально на глазах ее лицо начало преображаться. Из старого, морщинистого и, что уж тут скрывать, довольно-таки безобразного и противного лица выглянуло молодое прекрасное лицо с сияющими глазами.

– Я же говорил, что волшебница! – удовлетворенно кивнул Драко.

– А я говорила, что добрая! – радостно добавила Катя.

– И никто не говорил, что такая красивая… – мечтательно добавил Тим.

Но тут же получил ощутимый тычок в бок от Кати.

– Ладно, рассказывайте, что у вас тут стряслось, – вздохнула Матильда, стряхивая с себя тряпье ведьмы, оставшись в строгом белом платье. – Вряд ли Драко проснулся бы ради какой-то ерунды.

– Матильда, я в восхищении! – восторженно взревел Драко. – Ты, как всегда, зришь в корень!

– И дело осталось за малым – найти этот корень и «вырвать его с корнем», – улыбнулась Матильда. – И именно в этом, как я понимаю, и заключена основная проблема.

– Ты, как всегда, права, – кивнул Ниптолеум. – Потому что, как утверждает Драко, нам противостоит безжалостный и крайне опасный враг. Более того, враг практически непобедимый.

Брови Матильды удивленно взлетели вверх:

– Неужели это…

– Именно, – еще раз кивнул Ниптолеум. – Это Дудочник.

После его слов в тронном зале установилось тягостное молчание.

– Да объяснит кто-нибудь, наконец, кто такой этот Дудочник?! – прервал затянувшееся молчание Тим. – Он нам еще в Москве надоел. А теперь и здесь нас достает!

– Как бы тебе попонятней объяснить? – задумчиво протянул Драко.

– Может, это кто-то типа нашего Крысолова из Гамельна? – робко предположила Катя.

– Кого-кого? – с удивлением посмотрели на нее Матильда, Ниптолеум и Драко.

– Ну, сказка такая была, – торопливо начала объяснять Катя. – Там, в городе Гамельне, его жители очень страдали от крыс. Поэтому магистрат Гамельна пригласил известного крысолова, чтобы он избавил город от крыс. Тот с помощью магических звуков своей дудочки увел всех крыс из города и утопил их в реке. Но когда пришло время расплачиваться за выполненную крысоловом работу, магистрат отказался выплатить ему полагавшееся вознаграждение. Тогда крысолов с помощью колдовских звуков своей дудочки ночью тайком увел всех детей из города. С тех пор их больше никто не видел.

– Такая вот грустная сказка, – закончила Катя свой рассказ.

– Помню. Было такое дело, – кивнул Кузьмич. – Много шума тогда оно наделало среди домовых. Даже награду назначили за поимку этого крысолова и нахождение пропавших детей. Но никого найти так и не смогли. Ни крысолова, ни детей.

– Плохо, значит, искали, – проворчала бабушка Агафья. – Меня бы попросили, я бы вмиг этого негодяя нашла. Хоть из-под земли, но достала бы!

– Как интересно… – покачал головой Ниптолеум.

– Что именно интересно? – воинственно вскинула голову бабушка Агафья.

– Да миры у нас, вроде бы, разные, а истории одинаковые, – объяснил Ниптолеум. – У нас ведь тоже подобное предание было. Но вот только действительность гораздо страшнее оказалась.

– В смысле? – не понял Кузьмич. – Растолкуй.

– Просто многие маги утверждают, что на самом деле Дудочник – это сам дьявол, соблазняющий и уводящий невинные души к себе в Ад, – объяснил ему Ниптолеум.

– Не может этого быть! Неправда это! – раздался вдруг тоненький голосок.

– Почему это не может, Мартын? – спросил Кузьмич.

– Потому что ни на какой дудочке он играть не умеет. И вообще ни на каком музыкальном инструменте. Кроме, разве что, барабана. Просто у владыки ада музыкального слуха нет. От слова «совсем», – начал объяснять Мартын. – Из всей музыки он только «тяжелый металл» признает.

– Ух, ты! – воскликнула Катя. – А я тоже «хэви метал» (heavy metal (англ.) – тяжелый металл) уважаю. Классная такая музыка! Забойная!

– Ну, наш «хэви метал» тебе вряд ли понравился бы, – усмехнулся Мартын. – В аду «тяжелый металл» – это когда черти со всей силы и дури лупят лопатами и ломами по котлам, где сидят грешники. Мука, скажу я вам, страшная и невыносимая! Просто адская! Мало кто из грешников даже несколько часов такой «музыки» выдерживает. А потом они быстренько с ума сходят, и их отправляют в котлы с расплавленной смолой вариться. Мне один грешник тайком признался, что для него расплавленная смола после всего этого «хэви метала» – просто райское блаженство. А чертей, которые всю эту адскую музыку на котлах с грешниками исполняют, так и называют: «черти-металлисты».

– Ишь ты, страсти-то какие! – осуждающе покачала головой бабушка Агафья и строго посмотрела на Катю. – Так что ты, Катерина, смотри! Поосторожнее там с этой своей музыкой-то металлической. А то мало ли что…

– На самом деле Дудочник – это даже не дьявол. Это само воплощение Зла, – вздохнула Матильда. – Победить которое невозможно.

– Что, совсем-совсем невозможно? – удивилась Катя.

– Совсем, – кивнула Матильда. – Можно, конечно, одержать над ним победу в одной, отдельно взятой битве. Но победить окончательно его нельзя.

– Так давайте победим его в этой нашей битве! – подал голос Бартоломео. – Нам больше и не надо.

– Хм… А мне нравится ход твоих мыслей, парень! – одобрительно хмыкнул Драко.

– И думаю, кое-кто может нам в этом помочь! – воскликнул Ниптолеум и повернулся к Матильде. – Дорогая, а у тебя не осталось того зеркальца? Ну, которое…

– «Свет мой, зеркальце, скажи»? – усмехнулась Матильда. – Детские девичьи забавы. Глупость, конечно, полная, но…

– Что «но»? – нетерпеливо спросил Ниптолеум.

– Ты все так же нетерпелив, как прежде, – улыбнулась ему Матильда. – Конечно, ведьме такое зеркальце совсем ни к чему. При ее-то красоте! Но вот зато добрые волшебницы обычно бережно хранят такие сувениры как воспоминание о детстве. И я думаю, что даже знаю, зачем оно тебе понадобилось.

– Ну, ты же умная женщина… – начал было Ниптолеум, но, заметив изменившийся взгляд Матильды, тут же поспешно добавил: – И очень красивая!

– То-то же. Смотри у меня, – погрозила ему пальцем Матильда и протянула маленькое зеркальце в золотой оправе.

– Всегда умен был! – восхищенно шепнул Драко Кате. – Я бы ни за что не догадался такое сказать.

– Ты просто плохо знаешь женщин, – со знанием дела небрежно бросила Катя.

Драко удивленно посмотрел на нее, но на всякий случай ничего не сказал.

Между тем Ниптолеум взял зеркальце в руки и, как заправский радист из какого-то фильма о войне, начал говорить в него:

– Зеркало, Зеркало, я – зеркальце. Прием. Зеркало, ответь зеркальцу. Срочный вызов.

Долгое время ничего не происходило, пока наконец в тронном зале не раздались какие-то шипение и треск. Сквозь которые с трудом пробивался голос Зеркала:

– Я Зеркало. Кто меня вызывает? Кто говорит?

– Зеркало, это я, Ниптолеум Первый. Наследник престола у вас? Его захватил Люциус? Что у вас там во дворце вообще происходит?

– Ой, что тут у нас происходит! Что тут у нас происходит! – возбужденный голос Зеркала раздался так ясно и четко, как будто оно находилось прямо где-то тут, в тронном зале.

– У нас тут просто цирк с конями! Только без цирка и без коней. Да, сначала Люциус смог захватить наследника престола Гошу и долго издевался над ним, как последняя свинья!

– Ну, а свиней-то за что? – нахмурилась Матильда. – Очень милые и симпатичные животные. А уж по сравнению с Люциусом…

Она не стала договаривать и только махнула рукой.

А Зеркало продолжало свой «репортаж»:

– В общем, когда начальник дворцовой стражи попытался щелкнуть каблуками, то поднялась такая пыль, что… что… Нет, это рассказывать бесполезно. И передать, что тут творится, словами просто невозможно! Я вам лучше все это покажу!

После этих слов в тронном зале сразу стало темно, а в этой темноте появилась большая движущаяся картинка. И картинка эта показывала совершенно невероятные вещи. И, что самое странное, временами очень смешные…

– Так точно, вашество! – козырнул начальник дворцовой стражи и щелкнул каблуками.

И тут же его окутало густое облако пыли. Начальник дворцовой стражи и Люциус закашлялись. Не сумела сдержать кашля и туманная фигура в углу. Мелодия дудочки начала запинаться и внезапно прервалась. Что привело к непредсказуемым последствиям.

Хотя, нет. Пожалуй, весь этот «цирк с конями», о котором говорило Зеркало, начался немного раньше. Когда Зеркало прошептало Телефону:

– Отползай! Отползай!

Повторять ему не пришлось, и Телефон, тихонько жужжа, пополз на виброзвонке. Подальше от нависшего над ним королевского сапога. Увидев портьеру, низко свисавшую с потолка, он заполз за нее и облегченно вздохнул. Но похоже, радоваться было рано. Потому что за портьерой уже кто-то был.

Телефон не без некоторого внутреннего трепета (мало ли, кто это мог быть) поднял камеру вверх и увидел… самый обыкновенный стул.

– Тьфу ты! – в сердцах звякнул он. – Надо же до чего дошел: обыкновенного стула испугался.

– Ну, не такого уж и обыкновенного, – услышал он в ответ обиженный скрип Стула.

– Э-э-э… Это как это? Это чего это? – растерянно пробормотал Телефон. – Ты о чем только что проскрипел? И почему я тебя понимаю?

– А-а, это… – пренебрежительно усмехнулся Стул. – Мы это обычно называем разговором.

– А разве мебель разговаривает? – осторожно поинтересовался Телефон.

– Сам ты мебель! – обиженно проскрипел Стул. – Я единственное в своем роде детище великого мага и чародея Фаргуса!

И гордо приосанился.

– А я – серийное изделие. Таких, как я, миллионы, – с завистью поглядев на «единственный в своем роде» Стул, грустно вздохнул Телефон.

– Не парься, братан! – дружески похлопал его по корпусу Стул своей ножкой. – Если ты с самим Магическим Зеркалом сумел закорешиться, то все будет тип-топ!

– Откуда это ты таких слов нахватался?! – пораженно замигал Телефон своим экраном. – Вроде бы приличный стул. Из хорошей семьи.

– Да я их случайно у той прекрасной дамы подслушал, – смущенно завозил по полу своей ножкой Стул и даже слегка покраснел от смущения.

– Это у Катьки, что ли? Моей хозяйки? – засмеялся Телефон. – Ну-ну. Это она недавно каких-то полицейских сериалов насмотрелась. Вот и нахваталась там всяких словечек да выражений.

– Какое красивое имя, К-а-ть-к-а… – мечтательно, словно нараспев, проскрипел Стул.

– И, главное, редкое, – хмыкнул Телефон, процитировав известный фильм.

– Очень! – согласно кивнул спинкой Стул и мечтательно вздохнул.

– Эй, ты бы лучше не расслаблялся! – попытался вернуть его на землю Телефон. – Давай лучше думать, как отсюда выбраться. Что-то мне здесь совсем не нравится.

И он нервно поежился, вспомнив занесенный над ним сапог Люциуса. Но похоже, Стул совсем не слушал его, покачиваясь и фальшиво наскрипывая какую-то ну очень нежную мелодию.

– Слушай, я понимаю твое лирическое настроение, – раздраженно звякнул Телефон. – Но вообще-то, этот твой великий маг и чародей, когда тебя делал, мог бы и хоть какой-нибудь музыкальный слух тебе настрогать.

– А что такого? – обиделся Стул. – Табуреткам и столу очень даже мое пение нравится.

– Ну, если табуреткам и столу, тогда конечно, – вздохнул Телефон. – Ты лучше скажи, как ты сюда сумел пробраться. Мы тогда этим же путем и выйдем отсюда.

– Ничего не получится, – с сожалением покачал Стул спинкой. – После того как я прибежал сюда, преследуя охранника, который хотел причинить вред прекрасной Катьке, Люциус выставил вокруг дворца мощную охрану.

– Ничего, прорвемся! – с энтузиазмом звякнул Телефон и гордо расправил наушники.

– Нет, не прорвемся, – охладил его пыл Стул. – Это магическая защита, созданная сильнейшими черными магами королевства. А кроме нее дворец охраняют еще и несколько боевых подразделений вампиров, троллей, вервольфов, вурдалаков и гоблинов. В общем, теплая такая компания собралась! И очень голодная. А небо над дворцом патрулируют гаргульи, грифоны и ведьмы на своих метлах.

– Вот это да! – присвистнул от удивления Телефон. – Кого же это Люциус так боится?

– Тсс!.. Кажется, я догадываюсь, кого, – тихонько проскрипел Стул. – И похоже, этот «кто-то» уже прибыл во дворец.

Стул и Телефон осторожно выглянули из-за скрывавшей их портьеры и увидели беспомощно повисших в воздухе посередине королевского кабинета Гошу и Игогошу. А развалившийся в кресле Люциус самодовольно разглядывал их и лениво отпускал в адрес Гоши оскорбительные шуточки.

– Какая гадость! – чуть не закипел от возмущения Телефон.

– Да уж, этот Люциус известный подлец и негодяй! – гневно скрипнул Стул. – И судя по всему, королевство очень скоро лишится своего законного наследника престола.

– Но ведь надо что-то делать! – заволновался Телефон. – Надо спасти наследника!

– Но как? – развел ножками Стул. – Пока звучит эта мелодия Дудочника (он указал Телефону на притаившуюся в углу кабинета клубящуюся туманную фигуру), мы бессильны.

– А что в ней такого? – удивился Телефон. – Мелодия как мелодия. Даже не слишком-то мелодичная. В общем, так себе мелодия. Я бы, например, такую себе для звонка ни за что не выбрал.

– Интересно… – с любопытством посмотрел на него Стул. – Значит, ты ничего не чувствуешь?

– Неа! – покачал экраном Телефон.

– Наверное, это потому, что ты из другого мира, – высказал предположение Стул. – Или потому что ты серийное изделие. Один из миллионов.

– Я бы попросил без оскорблений! – возмущенно звякнул Телефон.

– Какие оскорбления! Ты что! Совсем наоборот! Это же прекрасно! Это наш шанс! – возбужденно проскрипел Стул. – Ведь если на тебя не действует колдовская мелодия Дудочника, значит, ты можешь…

И он что-то тихонько проскрипел в микрофон Телефона. Тот ухмыльнулся и согласно замигал экраном.

И именно поступки Телефона (ну, не без помощи Стула, конечно) послужили началом того, что произошло дальше. И за эти его поступки Люциус с Дудочником, наверное, могли бы назвать его не иначе, как «Гадским-прегадским гаджетом». Причем три раза могли бы назвать. А может быть, даже тридцать три…

Когда начальник дворцовой стражи щелкнул своими только побывавшими в пустыне каблуками и облако пыли окутало кабинет, новоиспеченные друзья и «подельники» приступили к выработанному ими плану. Стул аккуратно нанес удар своей ножкой по Телефону. Точности его удара, наверное, могли бы позавидовать даже лучшие футболисты мира. Под прикрытием облака пыли Телефон, описав аккуратную дугу, точнехонько опустился прямо на дудку Дудочника и выбил ее у него из рук. Колдовская мелодия тут же запнулась и прервалась. А Гоша рухнул на пол. Точнее, рухнул бы, если бы Стул не выскочил из-за портьеры и на полном скаку не поймал Гошу на свое сиденье. Игогоша радостно заржал и припустился вслед за резво галопирующим Стулом. Подхватив упавший на пол Телефон и заодно успев как следует наподдать по дудочке, к которой Дудочник уже успел протянуть руки, Стул продолжил свой резвый бег. Его попытался остановить Люциус, но был опрокинут Стулом на пол. После чего по Люциусу с удовольствием потоптался Игогоша. Из угла доносились сдавленные ругательства Дудочника, тщетно пытавшегося найти свою дудочку, от всей души зафутболенную куда-то Стулом. За это время Стул с Игогошей успели, минуя опешившую охрану, благополучно выскочить из кабинета, прогалопировать по коридору и быстро исчезнуть за углом. Вслед им неслись громкие проклятия Люциуса, прерываемые его надсадным кашлем.

– Что здесь происходит? – удивленно огляделся Гоша, когда отчаянный бег Стула немного утих.

– Ваше спасение, мессир! – радостно сообщил Телефон, воспроизведя отрывок какой-то записанной на нем аудиокниги.

– Подвески будут доставлены королеве в срок! – продолжил он, но тут же смущенно добавил: – Нет, похоже, это уже из другой оперы… то есть книги.

– Постой, ты же Катин телефон, да? – пригляделся к нему Гоша.

– Ага, – мигнул Телефон экраном и гордо добавил: – А для ее врагов я – «гадский гаджет».

– Да, не хотел бы я быть ее врагом, – улыбнулся Гоша. – С таким-то защитником. И куда же мы скачем?

– Знаю я во дворце одно укромное местечко, – не прерывая бега, проскрипел Стул. – Мне тут про него одна симпатичная скамеечка для ног успела шепнуть.

– Ну ты даешь!.. – восхищенно высветил Телефон на своем экране поднятый вверх большой палец.

– Думаю, что нам незачем скрываться, – покачал головой Гоша. – Игогоша быстро и без проблем доставит нас в Потерянный Город. А там мы придумаем, что делать дальше.

Но оказалось, что проблемы есть. И очень большие. Магическая защита, установленная лучшими черными магами королевства, оказалась слишком сильна и прочна. И даже Игогоша со всеми своими сверхъестественными способностями к перемещению в пространстве оказался перед ней бессилен. Положение осложнялось еще и тем, что по всему дворцу их разыскивала королевская стража. Но страшны были не столько королевские стражники (надо заметить, довольно-таки бестолковые), а сопровождавшие их вервольфы, обладавшие очень острым нюхом. Поэтому обнаружение беглецов было неизбежно. Вопрос стоял только в том, сколько на это понадобится времени. И похоже, времени этого оставалось все меньше и меньше…

– Надо что-то делать! Надо что-то делать! – ходил взад-вперед Кот, нервно подергивая хвостом.

– Послушай, от того, что ты будешь все время повторять, что надо что-то делать, ничего не сделается! – буркнул Кузьмич.

– Но ведь надо же что-то делать! А что делать, совершенно непонятно, – беспомощно развел лапами Кот.

– Ну, если я хоть что-то понимаю в ваших волшебных и колдовских делах, то здесь собрались три очень сильных волшебника, – заметила Катя, кивнув в сторону Ниптолеума, Матильды и Драко. – Неужели вы не можете что-то придумать и спасти Гошу?

– В Москве мы же как-то сумели одолеть этого вашего Дудочника, – «вставил свои пять копеек» Тим. – Почему бы этого не сделать здесь и сейчас. Особенно с такой-то мощной огневой поддержкой.

И он кивнул на Драко, который в задумчивости зажигал языками пламени, вылетавшими из его пасти, висевшие на стене тронного зала факелы.

– В общем, замочим их во дворце! – азартно поддержала его Катя.

Все удивленно посмотрели на нее, а Драко даже чуть не поперхнулся своим пламенем и закашлялся.

– Извините, – смущенно покраснела Катя. – В телевизоре случайно услышала. Правильно мне мама говорила, что надо поменьше смотреть эти дурацкие сериалы.

– А что? Мысль интересная. Мне нравится, – неожиданно поддержала ее Матильда. – Ниптолеша, помнишь ту историю?

– Это когда мы ликвидировали банду чародеев-огнепоклонников, чуть не сжегших все наше королевство? – задумчиво наморщил лоб Ниптолеум.

– Именно! – кивнула Матильда.

– Но тогда у нас была мощная магическая поддержка. А сейчас все маги королевства на стороне Люциуса, – развел руками Ниптолеум.

– Мой учитель чародей Фаргус против Люциуса! А он очень сильный маг и чародей! – воскликнул Бартоломео, но тут же добавил поникшим голосом: – Правда, он сидит в темнице во дворце.

– Это как раз хорошо. Очень даже хорошо, – неожиданно заметил Драко. – Значит, у нас есть поддержка внутри королевского дворца. И это поможет ослабить его магическую защиту. Только вот как сообщить Фаргусу о начале нашей атаки на дворец?

– Ну, это я возьму на себя! – заявила бабушка Агафья. – А также беру на себя отвлечение внимания противника.

– Это как это? – удивленно посмотрел на нее Кузьмич.

– Ну, я тут времени зря не теряла и кое с кем договорилась о сотрудничестве, – скромно потупилась бабушка Агафья. – Ребята подобрались опытные и бывалые. Все были казнены за разбой, грабеж и прочие преступления. Но под моим чутким руководством теперь встали на путь исправления и готовы искупить прегрешения своей прошлой жизни. Тем более, что Люциус и его деяния им тоже уже поперек горла стоят.

– Ребята, вы готовы? – крикнула она куда-то в стену.

– Так точно, мадам! – тут же рапортовала весьма разбойничьего вида голова, высунувшаяся из стены.

– Между прочим, мадемуазель, – строго поправила его бабушка Агафья.

– Как скажете, бабушка Агафья, – послушно кивнула голова.

– Значит так, собираемся у королевского дворца и ждем моего сигнала, – строго сказала бабушка Агафья. – Начинаем только по моей команде и не раньше! Все понятно?

– Угу, – еще раз кивнула голова и ухмыльнулась. – Ух, и повеселимся же мы!

И мгновенно скрылась в стене, как будто ее и не было.

– Ну, бабушка Агафья, вы даете! – восхищенно выдохнул огромный клуб дыма Драко.

– Стараемся, – ответила бабушка Агафья. – А кто говорил, что старость – не радость? У нас, пенсионеров, тоже есть свои маленькие радости.

– Какая же вы пенсионерка, бабушка? – воскликнул Тим. – Вы просто пионерка какая-то! Тимуровка! Всегда готовы прийти на помощь. И всегда приходите в самый нужный момент.

– Ну, тогда я пошла. Точнее, полетела, – польщенно улыбнулась бабушка Агафья. – А то как бы мои «тимуровцы» там без меня дров не наломали.

– Ребята они хорошие, но вот дисциплина у них пока хромает, – вздохнула бабушка Агафья и исчезла.

– Кстати, Кузьмича послушайте! – откуда-то из воздуха донесся ее удаляющийся голос. – У него есть что вам сказать…

Все повернулись к Кузьмичу.

– А чего говорить-то? – развел руками Кузьмич. – Связался я тут с местным подпольем. Очень приличные гномы оказались. По моей просьбе прорыли несколько подземных тоннелей под дворец Люциуса. Так что по ним можно, минуя магическую защиту, незаметно пробраться во дворец. Если будет необходимость, то можно вообще обрушить весь дворец или его часть под землю. В общем, как пожелаем, так и сделаем!

– Да нам, как я погляжу, почти ничего не осталось и делать! – восхищенно воскликнула Матильда. – С такими-то помощниками!

– Ага, – кивнул Ниптолеум. – Только начать и кончить.

– Так чего же мы ждем? – в предвкушении радостно потер крылья Драко. – Начнем, пожалуй!..

Говорят, что число 13 – несчастливое. Трудно сказать, так это или нет на самом деле. Но пожалуй, лучше стоит пропустить главу под таким номером. Так сказать, на всякий случай.

И сразу приступить к следующей главе. Главе 14-й…

то была грандиозная, можно даже сказать, эпическая битва. Говорят, о ней до сих пор слагают легенды, сказания и песни. Но вообще-то, вряд ли они могут отразить то, что происходило на самом деле. Не для этого они пишутся. Совсем не для этого.

А на самом деле, вряд ли вообще можно восстановить картину этой битвы, так как каждый из ее участников помнил только что-то свое. Поэтому общая картина битвы, наверное, напоминала бы лоскутное одеяло, сшитое из их воспоминаний, или жутковатый боевик, склеенный из коротеньких эпизодов, отрывков и обрывков того, что в тот день происходило рядом с дворцом Люциуса и внутри него…

Вот раздался зычный крик бабушки Агафьи:

– Ребятушки, не посрамим имени и чести племени нашего призрачного, да лихого и бесшабашного (правда, Тим и Катя потом утверждали, что ясно услышали: «безбашенного»)! Покажем этим мерзавцам, где раки зимуют!

Трудно сказать, какую именно битву в этот момент вспомнила бабушка Агафья. Но почему-то думается, что Бородинское сражение. Внезапно появившиеся тогда у бабушки Агафьи грузинский акцент генерала Багратиона и прищуренный глаз фельдмаршала Кутузова были тому явным подтверждением.

Вряд ли, конечно, ее призрачные враги успели понять, что именно она сказала про «племя», и уж тем более про каких-то раков, которые где-то там зимуют. Но боевой дух бабушки Агафьи и ее стремление к победе, во что бы то ни стало, были поняты правильно. И вот уже через несколько мгновений «ребятушки» начали появляться перед противником в самых неожиданных местах и в самом своем жутком и страшном виде. То вырастая, словно из-под земли. То как будто материализуясь прямо из воздуха. Даже самые бывалые и матерые тролли цепенели при виде того, что внезапно появлялось перед ними. А уж парочка полупрозрачных головорезов, лихо отрубивших друг другу головы, а потом начавших лениво перебрасываться ими, повергла в повальное бегство целый батальон привыкших, казалось бы, ко всему оборотней…

В воздухе, несмотря на огромный численный перевес противника, безраздельно царил и властвовал неподражаемый Драко. Конечно, в его пилотировании было много, как ехидно заметил бы Ниптолеум, выпендрежа и самолюбования, но результат того стоил. Уходя от погони целого боевого звена гаргулий, Драко изящно выполнил «мертвую петлю» и в результате, оказавшись позади них, аккуратно полил их своей огненной струей. После чего ошеломленные и раскаленные докрасна гаргульи еще секунду повисели в воздухе и рухнули на землю бесформенным облаком пепла. Грифоны, жалобно воя и скуля, разлетались при одном виде мчащегося на них разъяренного Драко. А ведьмы лишь пытались творить против него заклинания обескрыливания и обездвижения, но все их заклятья беспомощно отскакивали от словно заколдованного Драко.

– С женщинами не воюю! – прогремел благородный Драко, подлетев к робко сгрудившейся стайке ведьм, понявших, что все их заклинания против него бессильны.

– А ну-ка, брысь отсюда! – взревел он.

И ведьм тут же словно ветром сдуло вместе с их метлами. Лишь несколько остроконечных шляп осталось кружиться на ветру, будто стайка опавших осенних листьев…

А вот под землей дела шли хуже. Нет, сначала все было хорошо. И даже очень. Трудолюбивые и затаившие на Люциуса большую обиду гномы работали, как хорошая землеройная машина. Но черные маги почувствовали опасность, исходившую из-под земли, и приняли свои контрмеры. Неожиданно из почти законченного под дворцом Люциуса тоннеля стремительно выползла огромная змея и обвилась вокруг гномов, сжимая свои петли все туже и туже.

– Где-то я это уже видел, – вздохнул Кузьмич, глядя на фигуры гномов с обвившейся вокруг них змеей, которые очень напоминали знаменитую скульптуру «Лаокоон и его сыновья».

– Точно! В Трое я это видел при ее осаде. Бедняга Лаокоон с сыновьями. Можно сказать, ни за что пострадали, – пробурчал Кузьмич, доставая из-за пазухи огромный нож и пробуя пальцем его остроту. – Говорил я этому Парису: не трожь чужую жену! Ибо сказано: «не укради»! Да и не по-людски это как-то! Нет, не послушался меня, негодник! И вот что из этого получилось! Хорошие люди пострадали…

Говоря это и осуждающе качая головой, Кузьмич аккуратно нашинковал огромную змею на мелкие кусочки и освободил гномов, чуть не задохнувшихся в ее чересчур уж крепких объятиях.

– Не стоит благодарности, ребята! – смущенно уклонился он от радостно благодаривших его гномов. – Одно ведь дело делаем.

И дело пошло чуть ли не втрое быстрее…

Ниптолеум и Матильда, соединившиеся после столь долгой разлуки, видимо, не желали разлучаться даже на поле боя. Правда, действовали они совсем по-разному.

Ниптолеум, словно мстя кому-то за долгие годы (да что там годы, столетия!), проведенные им без любимой Матильды, крушил всех направо и налево, не выбирая средств. Точнее, используя то колдовство или волшебство, которое вспоминалось или приходило ему в голову. А вспоминалось и приходило ему в голову много чего: от огненных шаров, испепелявших все вокруг, до превращения противника в камень. Поэтому его путь на поле боя напоминал широкую выжженную дорогу со стоявшими на обочине каменными статуями с искаженными от ужаса лицами.

Матильда же, наоборот, действовала очень тонко, изящно, где-то даже изысканно и, что уж греха таить, с истинно женским коварством. Ласково глядя на противника своими прекрасными глазами, она буквально вводила его в ступор, после чего легко взмахивала рукой, и противник тут же падал замертво.

– Не зря в свое время говорили, что перед тобой «мужики штабелями укладываются»! – оглянувшись на супругу, широко улыбнулся Ниптолеум.

– Тогда уж не «перед», а «за»! – улыбнулась ему в ответ Матильда, показывая на сложенные за ее спиной аккуратные штабеля тел. – Ну что, дорогой, продолжим?

– Обязательно, дорогая! – с энтузиазмом кивнул Ниптолеум и продолжил, бормоча себе под нос. – Как же я по всему этому соскучился!..

А Бартоломео с помощью Мартына снова приступил к вызыванию бесов. Правда, теперь гораздо более успешно. Его мастерство росло буквально на глазах. Конечно, помощь демона тридцать третьего разряда, хоть и разжалованного в бесы, была здесь просто неоценима. Очертив на земле большой круг, Бартоломео и Мартын вызывали из преисподней самых злобных и хищных бесов. Которых ничем не корми, дай какого-нибудь грешника в ад затащить. Что Бартоломео и Мартын с удовольствием и проделывали. Озлобленные тем, что их вырвали из привычной адской жары, бесы появлялись в магическом круге. Вынужденные подчиняться приказам тех, кто начертил этот круг, они хватали противников, на которых им указывали Бартоломео и Мартын. И тут же утаскивали их в преисподнюю. Задача облегчалась тем, что все указанные им противники были такими закоренелыми грешниками, что бесы даже радостно завывали от восторга.

– Чем больше грехов у доставленного бесом грешника, тем больше привилегий и почета он потом за него получит, – объяснил Мартын удивленному Бартоломео.

– Значит, мы доброе и хорошее дело делаем! Избавляем наше королевство от грешников! – воодушевленно воскликнул Бартоломео.

И они с удвоенной энергией продолжили свое дело. И продолжили очень успешно. Потому что ряды противников редели буквально на глазах…

Честно говоря, Катя и Тим сначала просто не могли понять, что им делать в этой отчаянной и очень жестокой битве. Пока не вспомнили, что во дворце томится в камере учитель Бартоломео, чародей Фаргус.

– Мы должны пробраться во дворец и освободить его! – воскликнула Катя.

– Это можно, – согласился с ней Тим, но, поглядев на кипящее поле боя, добавил: – Только осторожно.

Но уроки, полученные ими в еще в Москве во время их очень увлекательных и очень опасных приключений с Гошей, дали свои результаты. Каким-то чудом им удалось буквально просочиться сквозь ряды сражавшихся. Хотя, может быть, чудо здесь и не при чем. На самом деле сражавшиеся были настолько увлечены битвой и друг другом, что просто не обращали внимания ни на что вокруг. И уж тем более на какую-то малышню, пробирающуюся чуть ли не между их ног. Какой от них может быть вред? Да никакого! И вот здесь они ошибались. Причем очень сильно.

Пробравшись во дворец, Катя и Тим спустились в подземелье и легко нашли камеру с чародеем Фаргусом. Тюремщики были настолько беспечны, что, уходя на защиту дворца, просто-напросто забыли ключи в дверях камеры. Дверь, скрипнув, открылась, и перед глазами Кати и Тима предстал старик с благообразной седой бородой, внимательно глядевший на них из угла камеры.

– Если не ошибаюсь, Катя и Тим? – поинтересовался он. – Что-то вы долго добирались.

– Пробки, – машинально ответил Тим.

– Ну что ж, – сказал чародей Фаргус, поднимаясь с пола. – Тогда пора приниматься за дело. Время не ждет.

И этот момент, наверное, оказался решающим в той битве, которая кипела за стенами дворца. Хотя, пожалуй, каждый момент, из всех тех, которые были описаны выше, можно назвать решающим. Ведь каждый из них внес свой вклад в окончательную победу. Причем вклад поистине неоценимый.

Но основное действие все-таки разворачивалось внутри дворца. В противостоянии между Гошей и Люциусом. Они стояли друг против друга, пристально глядя сопернику в глаза. Вокруг них лежали охранники, пытавшиеся помочь Люциусу, но уложенные на пол одним движением руки Гоши.

– Похоже, племянничек, что ты здесь, несмотря на свою худобу, уже успел сил поднабраться, – криво усмехнулся Люциус.

– Твоими молитвами, дядюшка, – усмехнулся в ответ Гоша.

Неожиданно откуда-то послышался грохот, и из-за двери вывалился стражник с арбалетом в руке. Вслед за ним вышел Стул и гордо поставил свою ножку на поверженное им тело.

– Вижу, дядя, ты себе не изменяешь, – брезгливо проговорил Гоша. – Выстрел из-за угла тебе гораздо милее, чем честный бой.

– Посмотрел-таки, – процедил Люциус. – Ну, и как тебе смерть твоих родителей? Занимательное зрелище, не правда ли?

– Если ты хочешь вывести меня из себя и воспользоваться этим, то зря стараешься, – спокойно и твердо поглядел Гоша ему в глаза. – Я много чему здесь научился и много что понял.

– Не понял только одного, – неожиданно расхохотался Люциус. – Что я сейчас просто отвлекал твое внимание. Тянул время. Для того, чтобы… Слышишь?

Откуда-то из угла кабинета раздались заунывные звуки дудочки. Гоша дернулся, но было поздно – он уже не мог двинуть ни рукой, ни ногой.

– Что ж, похоже, это конец, – почти сочувственно сказал ему Люциус. – Конечно, не так я хотел тебя убить. Но жизнь диктует свои суровые законы. Придется тебя убить просто, так сказать, по-плебейски.

И он взял прислоненный к стене огромный топор.

– Одолжил у дворцового мясника, – довольно хохотнул Люциус. – Очень, говорит, удобно им кости рубить.

Но тут события внезапно приняли совсем другой оборот. Неожиданно раздалась громкая разухабистая музыка, напрочь заглушившая вкрадчивые звуки дудочки. Гоша поднял руку, и топор, вылетев из руки Люциуса, пролетел через весь кабинет и вонзился в стену.

– Что это?! Откуда это?! – взвизгнул Люциус. – Этого просто не может быть!

– Кажется, я догадываюсь, что это. Точнее, кто это, – широко улыбнулся Гоша. – Это Катин Телефон, который, похоже, уже второй раз спасает мне жизнь.

– Гадский гаджет! – злобно прошипел Люциус.

И бросился в угол кабинета, чтобы уничтожить, растоптать, растерзать, да что угодно сделать с этим гадским гаджетом, лишь бы заставить его замолчать. Но был остановлен Гошей. Действительно обретший в этом своем мире небывалую магическую силу, Гоша одним лишь взглядом приподнял Люциуса в воздух и заставил его беспомощно висеть там. Как совсем недавно висели они с Игогошей. Тут же в кабинет дружной толпой ворвались все друзья, только что одержавшие полную и безоговорочную победу над армией Люциуса.

Видимо, поняв всю бесплодность своих дальнейших усилий, Дудочник прекратил попытки переиграть Телефон и бледной струйкой дыма испарился, медленно растаяв в воздухе.

– Убей меня! Убей! Лучше смерть, чем позор, – словно в бреду бормотал висящий в воздухе Люциус. – Как родственника прошу! Как любимого племянника!

– Ну, и что ты будешь с ним делать? – нарочито равнодушно поинтересовалась у Гоши бабушка Агафья. – Убьешь, как собирался?

– Что вы, бабушка Агафья! – искренне удивился Гоша. – Я думаю, что Ниптолеум сможет предложить ему что-нибудь гораздо более интересное.

– И гораздо более мучительное, – пробормотал про себя Кузьмич.

– Понял, – широко улыбнулся Ниптолеум. – Думаю, мы с Матильдой сможем придумать достойный его черной души кошмар на все оставшееся ему время.

– А его у него будет ой как много!.. – нараспев произнесла Матильда, с улыбкой глядя в ненавистное лицо Люциуса.

– Кстати, хотел вас спросить, – обратился Бартоломео к Ниптолеуму. – А как же вы смогли выбраться из Потерянного Города? Ведь легенда гласила, что вы заперты в нем навечно, и никакие силы не смогут высвободить вас оттуда.

– Очень просто, – улыбнулся Ниптолеум.

– Ведь настоящая дружба, – поглядел он на Драко.

– И настоящая любовь, – обнял он прижавшуюся к нему Матильду.

– Сильнее самых сильных чар, заклятий и чудес. Потому что на самом деле они и есть самое настоящее Чудо!

На секунду установилась какая-то особенная, чуть ли не торжественная тишина.

Которую нарушила Катя.

– А где мой телефон?! – требовательно спросила она. – Где этот герой дня?!

В ответ на это раздался бодрый цокот ножек по полу, и к ней подскакал Стул с гордо восседавшим на нем Телефоном.

– Старый знакомец, и ты здесь! – ласково погладила Катя Стул по его спинке.

Стул заскрипел от удовольствия. А Телефон чуть ли не впрыгнул в протянутую руку Кати.

– Смотри у меня, больше не теряйся! – строго сказала ему Катя и поцеловала прямо в экран. – Гадский гаджет!..

то ж, казалось бы, все закончилось благополучно. И всех героев, как и положено, ожидал заслуженный счастливый конец. Однако знающие люди говорят, что на самом деле счастливый конец – это совсем не конец, а только начало.

Так что, похоже, это

НЕ КОНЕЦ

Об истории драконов и о том, что дальше случилось с драконом Янем (а с ним случилось много чего интересного), вы можете узнать из сказочного детектива Антона Березина «Криминальные сказки».

Гамбитом в шахматах называется начало партии, в которой одна из сторон в интересах развития событий в свою пользу чем-то жертвует. А почему он «королевский» – вы очень скоро и сами поймете…

Троянский конь – придумка Одиссея – деревянный конь, с помощью которого после многих лет осады была взята Троя.

Подробнее об этом вы можете прочитать в книге Антона Березина «Скелет в шкафу».