ПОЕЗД КОМПАНИИ «МАУНТИН лимитед» медленно тащился по рельсам, тянущимся через самую высокую и пустынную часть Америки, западный склон Скалистых гор и вползал на самую высокую точку пути – около семи тысяч футов над уровнем моря.

Стояла полночь. С двух сторон высились неприступные и мрачные горы. Казалось, они вот-вот сомкнутся и раздавят поезд вместе с пассажирами.

Всего несколько пассажиров расположились в уютных креслах клубного вагона. Все они, кроме одного, сидящего в самом конце вагона, дремали. Он же яростно попыхивал трубкой, которая, впрочем, уже почти погасла. Его губы кривились, глаза сердито моргали.

Всякий раз, когда кто-либо из его спящих попутчиков шевелился, он резко оборачивался на звук.

Вытащив из кармана часы, он воровато оглянулся, затем осмотрел весь вагон. Убедившись, что никто его не видит, он быстро направился к письменной стойке. Рука его дрожала от напряжения (правда, поезд тоже качало). Ручка сажала кляксы, но он не обращал на это внимания, быстро строча что-то на листе бумаги. В его спешке было нечто неестественное.

Наконец он поставил свою подпись – Стивен Лэрд – и сложил письмо. В этот самый момент один из пассажиров неловко пошевелился, и Лэрд быстро сунул письмо в карман. Потом откинулся назад, приняв невозмутимый вид.

Так он просидел с минуту, старательно изображая спокойствие. Затем вытащил лист бумаги из кармана и положил на стол. Он очень быстро написал адрес на конверте, вложил письмо и запечатал. Когда он лизнул клеевой слой, то капелька клея прилипла к его нижней губе.

Стивен Лэрд вскочил из-за стола и пошел вперед по вагону. Наконец остановился, вернулся к стойке и, схватив промокашку, которой пользовался, сунул ее в карман.

Дело в том, что это был совсем свежий лист, и на нем отчетливо проступило все, что писал Лэрд. От ужаса на лбу у него выступил пот. И вместе с потом стала отчетливо видна отметина на лбу Лэрда – красная, словно нарисованная кровью. Было в ней что-то зловещее.

Лэрд снова двинулся в начало вагона. Он вышел в коридор и столкнулся с проводником. Протянул негру долларовую купюру.

– Когда вы сможете отправить мое письмо? – нервно спросил он приглушенным голосом.

– На следующей остановке, в Траки, сэр, – отвечал проводник.

– Когда она будет?

– Минут через сорок, сэр. С холма поезд поедет очень быстро.

Лэрд замешкался. Потом полез в карман за письмом.

– Тогда минут через двадцать зайдите ко мне. Я отдам вам письмо.

– Да, сэр.

– Ах, нет, подождите минуту, – Лэрд достал письмо из кармана и зажал в руке. Сузившимися глазами он разглядывал проводника.

От проводника не укрылось тревожное выражение глаз пассажира: его взгляд, будто пронизывал тебя насквозь.

Лэрд, казалось, заметил, как занервничал проводник. Он немного успокоился, протягивая ему письмо.

– Я все сделаю, как вы просите, мистер Лэрд. Ничего не забуду.

Лэрд так и подпрыгнул.

– Откуда вам известно мое имя?

– Так на конверте же написано, сэр…

Лэрд вздохнул с облегчением. Проводник как будто приободрился, но тут заметил маленькую красную отметину на лбу Лэрда. Это вселило ужас в душу чернокожего – почему, он и сам не знал.

В кровавой метке было что-то жуткое и сверхъестественное. Лэрд рассмеялся – отчасти избавившись от письма, и оттого что заметил ужас в глазах негра. Затем он повернулся и направился обратно в заднюю часть вагона.

Пассажир уже ушел, а проводник все еще стоял, пытаясь определить, что же напомнила ему эта метка. Наконец он покачал головой и направился к почтовому ящику в задней части вагона. Он бросил туда письмо – в компанию к еще нескольким письмам, ожидавшим отправки в Траки.

Стоило проводнику скрыться в бельевой, как один из дремлющих пассажиров вскочил, быстро огляделся по сторонам и выхватил письмо из ящика. И что было духу побежал по вагону.

Поезд двигался очень медленно. Человек, укравший письмо и бежавший в ту же сторону, в которой скрылся Стивен Лэрд, заметил, что поезд почти совсем не движется. Вор быстро добрался до прогулочного вагона. Там было пусто. Он подошел к стеклянной двери в конце вагона, замешкался на пару секунд, затем вышел на платформу.

Был час ночи, но слева на маленькой платформе сидел какой-то человек. Он внимательно посмотрел на вновь прибывшего, но тот его не заметил. Вместо этого он плюхнулся в кресло справа по галерее. Посидев так несколько минут, он закурил сигарету.

Вспыхнувший огонек осветил бледное, нервное лицо Стивена Лэрда. Алая отметина так и сверкала над бегающими глазами.

Спичка погасла. Лэрд вглядывался в убегающие к побережью рельсы.

Поезд достиг самой верхней точки, зажегся сигнальный огонь. Он был зеленого цвета. Взор Лэрда замер при виде этого сигнала. Он непроизвольно задрожал. Сверкающий зеленый диск пробудил в нем жуткие воспоминания.

– Зеленый! Точно такой же, как те жуткие глаза!

Эти слова не были слышны сидящему по другую сторону платформы пассажиру, ибо вокруг все гремело и грохотало.

Заскрипели тормоза. Полувыдох-полукрик донесся с платформы. Он достиг крещендо, слившись с лязгом тормозов. И перешел в стон.

На платформе было темно. Тормозящий, осветивший поезд фонарем, не заметил ничего необычного. Он дал сигнал набирать скорость.

Спускаясь к Траки, поезд поехал быстрее. Тормозящий, сделавший свою работу, повернулся, чтобы войти в поезд. Его красный фонарь осветил кресло, в котором сидел Лэрд. Тот скорчился в кресле, свесив голову на грудь и тяжело дыша.

Тормозящий отложил фонарь и потряс сидящего пассажира. Никакой реакции. Он быстро схватил Лэрда в охапку и потащил в закрытую часть вагона, где уложил на длинную кушетку.

При свете открылась ужасающая картина. Вся грудь Стивена Лэрда была залита кровью. Пальто и жилет изрезаны в клочья. На него было совершено жестокое нападение!

Тормозящий встал на колени, поддерживая несчастную жертву, криком призывая проводника.

Тот привел с собой кондуктора, который попытался влить Лэрду в рот немного воды.

И тормозящий, и кондуктор не сводили глаз с алой отметины на лбу Лэрда.

Проводник попытался найти врача. Было ясно: без медицинской помощи Лэрд не проживет и нескольких минут, пока поезд едет в Траки, где есть госпиталь.

Губы Лэрда зашевелились. Кондуктор наклонился поближе, пытаясь понять, что он говорит.

– Глаза, – прошептал тот. – Зеленые глаза!

Кондуктор потянулся за листком бумаги. Он думал, Лэрд скажет что-то еще.

– В ящике… – донеслось до него.

– Да, – отозвался кондуктор. – В ящике.

В каком ящике?

– Посмо… – фраза оборвалась в самом начале потоком крови, хлынувшей изо рта и окрасившей бледные губы в алый цвет.

Умирающий пробормотал что-то неразборчивое. Кондуктор наклонился поближе.

– Л…и…т…е… – пауза, затем: – А… – И больше ни слова не слетело с его уст. Кондуктор записал все, что услышал.

– Мертв, – констатировал кондуктор. – Убит!

Он пошарил у Лэрда в кармане, ища билет. Нашел его в конверте, подписанном именем Стивена Лэрда. Написал имя на своем листе бумаги, а затем продублировал все записи. И прочел их доктору:

– Посмотреть в ящике. Литера «А». Он выговорил только: «Лите…», а потом – «А». Вот и все, что он смог сказать.

Тормозящий вышел на платформу, где они нашли Лэрда. Он позвал кондуктора и указал на залитое кровью место. Там валялся белый лист бумаги.

– Смотрите, лежат прямо там, где я нашел этого человека.

Кондуктор поднял листок. Часть промокашки, которую Лэрд сунул в карман после того, как закончил письмо. Здесь сохранились лишь буквы из подписи – «рд». Кондуктор не понял, что это значит. Он стал искать оставшуюся часть промокашки.

– Ступайте, приведите проводника из клубного вагона. Может, он знает что-нибудь. Промокашка явно оттуда, – распорядился он.

Проводник, явившийся в сопроводении тормозящего, тщательно осмотрел тело.

– Да, сэр, – согласился он. – Он самый, сэр. Он отдал мне письмо, совсем недавно. Я его положил в ящик, мистер кондуктор, чтобы опустить в Траки.

Говоря это, он рылся в ящике в поисках письма. И не мог его обнаружить. Тем временем из вагона показались любопытствующие пассажиры. Тормозящий позвал кондуктора.

– Вот этот джентльмен утверждает, что он из газеты, кондуктор. Позволить ему войти?

Кондуктор кивнул. Человек из газеты подошел поближе, он был одет в костюм, напоминающий одежду врача. Он показал кондуктору удостоверение. Это оказался корреспондент одной из крупнейших газет, возвращающийся со съемок вестерна. Кондуктор поведал корреспонденту все, что знал об убийстве. Глаза у того так и заблестели. Отличная история: «Убийство в «Маунтин-лимитед». Он уже видел заголовок в газете!

А последние слова Стивена Лэрда – какая тайна скрывается за ними?

– Лэрд сказал еще что-то о глазах, – заметил кондуктор. – Зеленые глаза, насколько я помню. Сразу же, как только я там появился.

Далеко в ночи прозвучал звук свистка. Поезд прибывал в Траки, где телом займутся соответствующие инстанции.

Небольшая группа людей, собравшихся вокруг убитого, стояла молча. Корреспондент быстро строчил телеграмму, чтобы отправить ее со станции.

Но он ничего не сообщил о загадочной красной метке на лбу Стивена Лэрда, ибо о ней и не упоминали.

Эта метка и сейчас еще была заметна, но уже – еле различимо.

При жизни Лэрда она поразила трех человек: проводника, кондуктора и тормозящего. Теперь же, когда Лэрд был мертв, метка исчезала, будто бы соединенная с его душой, а не с телом. Но о ней все забыли.

Проводника отправили назад в вагон. В газеты сообщили, что на человека напали прямо на платформе обозрения; рядом с ним обнаружили обрывок промокашки. Перед смертью он произнес загадочные слова, а написанное им письмо было похищено. Но из всех вещественных доказательств, обнаруженных после убийства Стивена Лэрда, самой-то важной и была алая отметина! Ибо именно она решила его участь!

Эта отметина была ни чем иным, как отметиной смерти. Теперь смерть восторжествовала, а ее отметина – будучи ненужной, исчезла.

ПРОШЛО НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ со дня смерти Стивена Лэрда, пассажира «Маунтин лимитед». Этот случай произвел настоящую сенсацию, но, за отсутствием улик, тайна вскоре была предана забвению.

В Сан-Франциско наступил вечер. Высокий, хорошо одетый человек вошел в вестибюль отеля «Альдебаран» с легким чемоданчиком в руках. Он приблизился к регистрационной стройке. Клерк обратил внимание на имя гостя: совсем как псевдоним – Генри Арно.

– Какой номер желаете, мистер Арно? – спросил клерк.

– Я бы предпочел на последнем этаже, – последовал ответ.

Клерк просмотрел список свободных номеров. «Альдебаран» был второразрядным отелем, поэтому никогда не был заполнен на все сто процентов. Но ввиду расположения в шумном и оживленном районе к северу от Рынка, комнаты на верхних этажах обычно были заняты. Вот и на сей раз лишь один номер на восьмом этаже пустовал. Это был последний этаж. Клерк пропустил его.

– Я, может быть, могу подыскать вам что-либо на седьмом…

– Нет, – отрезал Арно, замотав головой. – Мне нужно поселиться как можно выше. Если ничего больше нет, поищу в другом месте.

– Подождите минутку! – воскликнул клерк. – Вот, пожалуйста… комната 806. Отличная комната, мистер Арно.

Гость был очень доволен и сейчас же протянул чемодан коридорному. Клерк еще раз назвал номер комнаты, и Арно направился к лифту. Клерк пожал плечами.

Номер 806 пустовал по вполне объяснимой причине. Несколько дней назад его занимал не кто иной, как Стивен Лэрд. Он покинул отель как раз накануне своего выезда в Чикаго на злополучном «Маунтин лимитед».

Полиция Траки обнаружила в кармане Лэрда конверт с номером комнаты и названием отеля, где он проживал в Сан-Франциско.

Так что полиция уже на следующее утро позвонила в «Альдебаран», намереваясь обыскать номер: вдруг в нем отыщутся важные улики. Впрочем, таковых не обнаружилось, но клерк получил предписание никого не заселять туда в течение нескольких дней.

Некоторое время уже прошло, и все равно номер 806 не предлагался постояльцам, если только причина заполучить его не будет слишком серьезной. Генри Арно, к примеру, настаивал на том, чтобы поселиться именно на восьмом этаже, а там остался только этот номер.

Клерк внимательно осмотрел вестибюль. Он хотел убедиться, что его разговор с клиентом о номере 806 не привлек ничьего внимания. Вдруг кто-то из постояльцев «Альдебарана» заговорит о том, что, дескать, Стивен Лэрд жил в этом номере как раз перед своей гибелью.

Один из постояльцев с газетой в руках покидал вестибюль, остальные вообще занимались кто чем, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему.

А тем временем Генри Арно добрался до номера 806. Комната располагалась в самом углу. Одно окно выходило на улицу, другое – во двор.

Номер был маленький, без ванной. В углу – большой платяной шкаф. Единственный современный предмет интерьера – настольная лампа на прикроватном столике. Но Арно вовсе не выглядел разочарованным. Он щедро заплатил коридорному и тщательно запер за ним дверь.

Потом уселся в кресло рядом с кроватью. Достал из кармана плаща старую газету. Развернул ее, и сразу его взгляд уперся в статью, посвященную смерти Стивена Лэрда. В абзаце, который он начал читать, пересказывались предсмертные слова Лэрда, которые запомнил кондуктор.

Что означала таинственная «литера А»? Настоящая тайна. Газетная статья также упоминала конверт с номером 806 в отеле «Альдебаран».

При этом Генри Арно улыбнулся. Именно поэтому он нынче находится здесь, в этом самом номере, а вовсе не случайно!

При свете лампы было отчетливо видно лицо читающего, удивительное своими, словно вышедшими из-под резца ваятеля, чертами.

Они придавали всей его внешности выражение невозмутимого, ледяного спокойствия. О возрасте его тоже нельзя было сказать ничего определенного. Может быть, лет сорок, но эта цифра была слишком уж приблизительной.

Он словно носил маску – совершенную, без единого изъяна, и сейчас, при ярком свете, это выглядело особенно явно – не то, что у регистрационной стойки. Лишь глаза оживляли это удивительное лицо-маску совершенного идола. Они прямо-таки мерцали, излучая какую-то тайну. Генри Арно медленно поднял руку и направил свет лампы на кровать. Теперь вся остальная часть комнаты погрузилась в темноту. Никаких следов человека.

Генри замер в кресле, не шевелясь, и внимательно глядел в окно.

В нескольких кварталах отсюда он увидел ярко освещенное пространство, возможно, самое странное и удивительное – сан-франциский Чайнатаун.

Фонари на кривых, густо населенных улочках, несли в своем свете ауру Востока. Это было самое крупное зарубежное поселение китайцев.

Вывески с китайскими иероглифами освещались электрическим светом. Впрочем, с ними соседствовали английские слова. На одной такой вывеске и сосредоточился взгляд Генри Арно. Вывеска гласила: «Театр Мукден».

Сама по себе вывеска выглядела весьма экзотично. Ряды горящих фонариков, образующих фигуру дракона, поднимались снизу, достигая сверкающего шара наверху вывески. Над ними горел еще один круг из желтых фонариков.

И в самом центре круга горели два больших, ярко зеленых фонаря. Они, казалось, бросали вызов человеку, наблюдающему за ними из окна отеля.

Любому человеку с воображением – а у Генри оно было – могло показаться, будто эти зеленые огни устремлены прямо на него!

Щелк! Лампа повернулась и теперь освещала комнату. Генри Арно поднялся с кресла, прошелся по комнате, повесил плащ и жилет, отстегнул воротничок и снял галстук. Заказал в номер воды со льдом.

Когда прибыл коридорный, Арно открыл дверь и вышел в холл, чтобы встретить его и забрать графин. Зевнув, расплатился за услугу.

– Я хочу, чтобы меня разбудили в семь тридцать – и пусть звонят, пока я не проснусь. Я смертельно устал. Сейчас усну, и никакими пушками меня не добудишься.

– Да, сэр, – ответил коридорный.

Дверь закрылась. Щелкнула задвижка замка. Коридорный вернулся к лифту и стоял в ожидании. Вокруг было тихо – какая-то кладбищенская тишина.

Вообще-то «Альдебаран» был известен своей угрюмостью.

Дверь номера напротив комнаты Арно была чуть приоткрыта. В щель кто-то подсматривал, наблюдая и выжидая. Когда стало понятно, что Арно больше не появится, из номера напротив вышел постоялец. Он крался по коридору, ступая совершенно бесшумно и нелепо скрючившись. На нем была темная одежда, лицо желтело в тусклом свете ламп. Он держал руки скрещенными на груди. В общем, если бы даже этот некто и не выглядел, как китаец, то повадками уж точно напоминал представителя именно этой нации. Он замер, прислушиваясь и сосредоточенно нахмурившись, у дверей номера 806. Между номерами коридор был разделен на секции. В случае опасности незнакомец был готов юркнуть за выступ колонны.

Генри точно так же замер в темноте. Лишь слабый звук дыхания мог выдать его присутствие. Вот щелкнули замки чемодана. Он достал туалетные принадлежности и уложил в шкаф. Затем раздался скрип дверцы, стон кроватных пружин, покашливание – и все смолкло.

Человек за дверью напряженно слушал. Он двигался совершенно бесшумно. Вот он поднял руку и вставил ключ в замочную скважину. Ключ повернулся. Другая рука нажала на ручку двери.

Дверь номера Генри Арно неслышно открывалась, пока в ней не образовалась довольно широкая щель. Свет в холле горел очень слабый, но все равно мог привлечь внимание обитателя комнаты. Генри замер и не шевелился. Зловещий соглядатай счел это добрым знаком. Он тихонько шагнул через порог и закрыл за собой дверь. Прокрался вокруг изножья постели, мимо полуоткрытого окна – низко пригнувшись, чтобы быть как можно менее заметным при свете ярких вывесок Чайнатауна – его собственного обиталища.

Ведь этот свет мог выдать цель присутствия в номере Арно незваного гостя. Ибо в руках его блестел длинный кривой нож – опаснейшее оружие убийцы.

Крадущийся китаец остановился у прикроватного столика. И прислушался. Затем немного выпрямился, нависнув над кроватью. Нож он держал в правой руке, готовясь нанести удар. Левой же нащупал шнур лампы. Он был готов одновременно зажечь свет и пустить в дело нож.

Щелк! При вспыхнувшем свете показалось желтое лицо; глаза всматривались в полумрак, окутавший кровать. Блеснул нож. И… замер, не дойдя до цели.

Ибо кровать была пуста! Мало того – постель была вообще не разобрана. Генри Арно в номере отсутствовал.

Черты китайца исказила ярость. Он начал быстро озираться по сторонам в поисках жертвы. Он даже заглянул под кровать. Но Арно там не прятался. Бесшумно ступая, человек добрался до гардероба – единственного места, где можно было укрыться. Но дверь была заперта снаружи на ключ – верный признак того, что там никого не могло быть. И все равно китаец решил удостовериться в этом. Если жертва подготовилась к встрече с ним – что ж, его кинжал не подведет!

Он проворно отпер гардероб. Дверь распахнулась, и китаец приготовился ударить зажатым в руке ножом.

Но, увы – гардероб был пуст.

Теперь на его лице появилось выражение озадаченности. Правда, только на миг. Потом ярость опять взяла верх. Он начал неистово метаться по комнате.

Погасив лампу, отчего вся комната снова погрузилась во мрак, он прыгнул к окну и высунулся наружу, глядя на улицу внизу – в шестидесяти футах отсюда. Потом он подбежал к боковому окну, и тоже тщательно его исследовал. Его взгляд привлекли далекие огни Чайнатауна.

Театр «Мукден» все еще манил огнями. Только теперь посреди моря огней появилось черное пятно – сверкающие зеленые шары исчезли.

Китаец снова осмотрел комнату. Нож он по-прежнему не выпускал из рук.

Прошло минут десять. Крадущаяся фигура на цыпочках пересекла холл. Дверь номера 806 была закрыта и заперта. Но убийца остался ждать.

В комнате мелькнула тень. Генри Арно вернулся. Он бесшумно подошел к чемодану, забрал его с собой и подошел к окну. Там он привязал к ручке чемодана тоненькую эластичную веревку. Ловкие руки так и сновали в темноте, ощупывая выступы кирпичей и укрепляя веревку. Потом с удивительной ловкостью он обвязался веревкой, потянул за нее и чемоданчик исчез. А он же шагнул по крыше к задней части здания отеля. Соскользнул к более низкому зданию. Его дальнейший спуск был невидим глазу.

И вот Генри Арно исчез, а вместо него на узкой улочке, в квартале от отеля «Альдебаран» появилась высокая фигура, закутанная в черное.

Он быстро сложил чемоданчик, превратив его в маленький, компактный сверток, который тут же исчез под плащом. Человек, надвинув шляпу на глаза, которые сверкали в темноте, стал вглядывался вдаль.

С невидимых губ сорвался зловещий смех, звук которого мог напугать кого угодно.

Ибо под личиной Генри Арно в Сан-Франциско прибыл не кто иной, как Тень! Тот самый зловещий мститель всем, творящим темные делишки на Востоке, теперь посетил Тихоокеанское побережье!

Какова же была цель его визита? Может быть, его беспокоила странная смерть Стивена Лэрда? Могло ли так случиться, что загадочные обстоятельства гибели последнего доказали присутствие преступных сил, справиться с которыми способен лишь он, безжалостный борец со злом?

Дать ответы на эти вопросы мог только он сам. И нынче Тени удалось обмануть одного из бесчисленных врагов. Он якобы попал в ловушку, после чего перехитрил убийцу, теперь бесполезно ожидающего в полутемном холле.

Тень, загадочный ночной волшебник, узнал, почему Стивен Лэрд занимал именно этот номер. Получив информацию, Тень исчез. И лишь эхо жутковатого смеха продолжало гулять по темным переулкам.

ДВА ЧЕЛОВЕКА СИДЕЛИ В гостиной элегантно обставленной квартиры. Один из них, хозяин, был одет в вечерний костюм. На вид ему было лет пятьдесят. Седая шевелюра придавала ему вид величавого достоинства. Взгляд мягких, добрых глаз выдавал в нем человека пассивного, даже безынициативного, но при этом хорошо понимающего людей. Гость, одетый в обычный костюм, был лет на пятнадцать моложе. Выглядел он уверенно, а волевой подбородок явно принадлежал человеку решительному. К тому же он обладал еще и недюжинным терпением – качеством не врожденным, а приобретенным. Именно он сейчас держал речь.

– Я прибыл к вам, мистер Дарли, потому что вы человек, которому можно доверять. Возможно, вас удивил мой визит. И не совсем понятна его цель. Но скоро вы поймете, о чем идет речь. Я уже говорил вам, что моя работа связана с Гражданским Комитетом в Сан-Франциско, который вы возглавляете. Теперь же я должен объяснить, что нас связывают также личные обстоятельства.

Джозеф Дарли медленно кивнул. Он знал, что это чрезвычайно важная встреча.

Нынче днем ему позвонил человек, назвавшийся Кливом Бранчем. Они договорились встретиться в полночь.

Будучи председателем Гражданского Комитета, Дарли занимал исключительно важный пост и встречи, подобные этой, были для него не редкостью. Так что и ответ был у него уже припасен.

– Какова бы ни была ваша цель, мистер Бранч, вы можете быть уверены в том, что я сохраню полную конфиденциальность. Мне понятно, что вы нуждаетесь в сотрудничестве со мной в некоем определенном мероприятии. Независимо от того, смогу ли я это сотрудничество обеспечить, обещаю вам: ничто из происходящего не будет разглашено.

– Отлично, – отозвался Бранч. – Моя работа, мистер Дарли, осуществляется от лица Бюро Расследований Департамента Юстиции правительства США.

Дарли немного сгорбился в кресле. Теперь ясно, что цель визита ночного гостя крайне важна. Прежде Дарли приходилось снабжать правительство важными сведениями. Видно и на этот раз предстоит нечто подобное.

– Я прибыл в Сан-Франциско, чтобы провести расследование деятельности банды Ву-Фан и узнать больше о ее главаре, китайце Лин Су.

Дарли откинулся назад в кресле. Он задумчиво созерцал потолок.

Когда он заговорил, стало понятно, что его ум лихорадочно перебирает известные ему факты, связанные с вышеназванной темой.

– Вы знаете Лин Су? – спросил Бранч.

– Да. Знаю. Более того, хорошо с ним знаком. Это человек выдающегося ума. Китайский идеалист. При этом нам чрезвычайно сложно понять, что у него на уме.

– А о Ву-Фане? – продолжал допытываться Бранч.

– Прежде чем ответить на этот вопрос, я бы хотел узнать, каково ваше впечатление о Ву-Фане, – с задумчивой улыбкой проговорил Дарли. – Я спрашиваю, потому что уверен: вы уже ознакомились с их деятельностью за пределами Сан-Франциско.

– Охотно расскажу вам все, что мне известно, – откликнулся Бранч. – Это несложно. Когда мы впервые встретились с этой организацией, то решили, что это просто ответвление одного из китайских тонгов. Но вскоре поняли, что ошибались. Наши агенты сообщили: почти в каждом городе, где живут китайцы, встречаются представители этого ордена. В основной своей массе это люди из преуспевающих слоев населения – чаще владельцы ресторанов, нежели работники мелких прачечных. На одежде они носят вот такую эмблему… – при этих словах он достал из кармана белую бутоньерку с золотой головой дракона, – но при этом – разных цветов. Мы видели их множество, наблюдая за китайцами, перемещающимися из города в город. Мы также обнаружили, что рядовые члены ордена выплачивают определенные суммы тем, кто путешествует. Распросив их, мы получили весьма туманные ответы. Никто в мире не скажет вам меньше, нежели китаец, который не желает отвечать на вопросы. Однако нам все же удалось выяснить, что эти китайцы считают себя чрезвычайно важными персонами. Более того! – при этом Бранч поднял указательный палец, – кое-кто из американцев также связан с организацией. И они-то как раз могли бы прояснить это дело, если только мы обнаружим, где они скрываются. Но увы, мы лишь слышали о них и пока никого не нашли.

– Американцы, – задумчиво протянул Дарли. – Да, Лин Су знает некоторых из американцев, но мне неизвестно, какое участие они принимают в его сложных замыслах.

– Один из них существовал, но больше его нет. Поэтому я здесь.

– Вы кого-то знали?

– Знал о нем. А он – обо мне. Мы поддерживали связь. Я ждал. Но он внезапно скончался.

– Каким же образом?

– Был убит. Не так давно. Был заколот насмерть в поезде «Маунтин лимитед», следовавшем на Восток.

– Так вы имеете в виду того человека, Лэрда? – удивленно спросил Дарли. – Того самого, которого обнаружили умирающим на платформе?

– Того самого, – объявил Бранч. – Если вы читали отчеты в газетах, то могли бы узнать, что Лэрд написал письмо незадолго до смерти. Полагаю, что письмо было адресовано мне.

– Поразительно! – воскликнул Дарли. – Очень странно! Так вы уверены, что его убили члены Ву-Фана?

– Не совсем, – отвечал Бранч. – Думаю, его смерть имеет отношение к Ву-Фану, но пока не знаю, какое именно.

– Вот это важно. Тут тогда возникают другие соображения. Может быть, и я сумел бы сделать кое-какие выводы. Однако ваша теория неожиданна для меня. Расскажите мне, встречались ли вы со случаями, подобными случаю Лэрда?

– Нет.

– И ничего больше вам о Ву-Фане неизвестно?

– Ничего важного.

– Тогда настало время рассказать вам, что я знаю. Вы имели дело лишь с запутанными моментами в системе Ву-Фана. Если вы пониимаете природу китайцев, то знаете, что каждая отдельная личность имеет обыкновение интерпретировать все важные события на свой лад. Вот почему централизованная власть никогда не была эффективна в Китае. Именно поэтому идея Ву-Фана и его цели могут быть изучены лишь сквозь призму личности самого Лин Су.

– И вы знакомы с Лин Су?

– Да. Ву-Фан, мистер Бранч, в первую очередь, проблема для Сан-Франциско. Он начал свою деятельность отсюда, и Гражданский Комитет пристально за ним наблюдает. Поэтому я лично познакомился с Лин Су.

– И что вы узнали о нем?

– Это культурный китайский джентльмен, восточный идеалист, планы которого хотя и грандиозны, выглядят полным абсурдом.

Ву-Фан же – любопытный парадокс. Это одновременно и удивительная мечта, связанная со странными и бесполезными, на взгляд американца, церемониями, и гигантский замысел – сделать собственную расу Лин Су господствующей в Америке!

– Вы имеете в виду, что Лин Су считает возможным…

– Я имею в виду, что Лин Су считает себя ни кем иным, как имератором целого китайского домена на территории Соединенных Штатов. Ему достаточно лишь произнести слово, и его подданые поспешат исполнить его волю! При этом он достаточно мудр, чтобы этого слова не произносить…

– Но те люди, что работают на него…

– Они верят ему, как Богу. Он поделил страну на воображаемые провинции. Назначил вице-королей и префектов. С них и собирает дань. Это нормальный китайский обычай: продажа выгодных должностей.

– Но тогда должна существовать опасность китайской экспансии в Соединенные Штаты?

– Опасность? – Дарли рассмеялся. – Теоретически – да. Практически – нет. Лин Су – император воображаемой державы будущего. Он утверждает, что китайская популяция в Америке растет быстро, скачкообразно. Сейчас китайцев пока меньшинство, но придет время, и они станут могущественным меньшинством. И вот тогда-то можно будет воспользоваться ситуацией, считает Лин Су. Тогда император воображаемой державы сможет сказать свое слово, а вице-короли поднимут своих подданных.

И, как считает Лин Су, его тщательно разработанная схема управления заработает. И тогда они просто сместят существующее правительство страны. Быстро и эффективно.

– Да этот человек, по-моему, сумасшедший, – объявил Бранч. – Все это займет столетия…

– Китайцы ведут счет не столетиями, а годами.

– Но сама схема не лишена смысла!

– Да, если взяться за ее осуществление серьезно. Но сам Лин Су слишком осторожен. Поэтому его организацию следует рассматривать лишь как безвредное скопище мечтателей, где все настолько размыто и неясно, что пытаться расправиться с ними просто смешно. Лин Су накопил достаточно много средств, которые намерен передать своему наследнику, дабы великая миссия продолжалась.

Эти же разъездные коммивояжеры подобны сборщикам дани у древних китайских императоров, которые ездили по провинциям, дабы поддерживать правительство в Пекине. На самом же деле все подданные Лин Су – наиболее законопослушные из всех американских китайцев. Вот почему Гражданский Комитет считает разумным поддерживать с ними дружбу, а не враждовать.

– Потому что они сами собой управляют?

– Да, и еще потому, что они развенчивают власть китайцев, стоящих вне закона. Члены Ву-Фана, мирные и идеалистически настроенные, понимают: тонги, с их преступной деятельностью, мешают развитию великой идеи. Они пытаются раскрывать эту деятельность. Тонги же, в свою очередь, видят, что им угрожает потеря власти. Они настроены враждебно, и от открытой атаки их удерживает лишь многочисленность организации Ву-Фан в Сан-Франциско.

Поэтому, если уж говорить о смерти от рук членов Ву-Фана, вы явно ошибаетесь. Она может быть связана с Ву-Фаном, но сам Ву-Фан обвинять было бы кощунством.

– Так, теперь я кое-что понимаю, – сказал Бранч. – Этот парень, Лэрд, несомненно, выполнял работу для Ву-Фана, и его пути могли пересечься с одним из вожаков тонга.

– Совершенно верно, – подтвердил Дарли. – Если бы я знал больше о деятельности Ву-Фана, когда его члены путешествуют по стране, я бы уже давно проинформировал правительство, как поступал в отношении других событий и явлений, мне известных.

Но я должен признать: если Ву-Фан и может представлять определенную угрозу, то лишь в отдаленном и весьма туманном будущем.

– Ну что ж, мистер Дарли, – произнес агент Бюро Расследований. – Вы показали серьезную осведомленность в этом деле и теперь, благодаря вам, я многое знаю о Лин Су. Я могу воспользоваться этим, чтобы пролить свет на дело Стивена Лэрда. Это дело касается штата, но не правительства, пока следы не приведут к хорошо организованной преступной сети. Я смогу использовать исчерпывающий доклад вашего комитета. Но он мне не понадобится, пока я не подготовлю свой собственный. Именно этим я сейчас и занимаюсь – сбором фактов по Ву-Фану. Мне нужно как можно ближе подобраться к нему. Вы оказали нам большую помощь, но, может быть, вы посоветуете, как мне лучше действовать?

– Повидайтесь с Лин Су, – предложил Дарли. – Это поможет вам получить информацию из первых рук. Он охотно поговорит с вами. Почему бы не сделать этого?

– В качестве кого?

– Моего друга – это он никогда не станет подвергать сомнению. Я всегда беру с собой членов Гражданского Комитета, когда навещаю Лин Су. Ваше имя для него ничего не значит. Я даже не должен представлять вас. Вы можете быть просто сотрудником моего офиса. Членство в нашем комитете предписывает всем, кроме лидеров, подобных мне, трудиться на добровольной основе, без жалования. Мы расследуем дела внутри сообщества и, если нужно, отсылаем материалы властям.

– И вы никогда ничего не сообщали в связи с Ву-Фаном?

– Никогда – кроме того, что эта общественная организация существует на свете.

– Тогда, получается, он существует с вашей санкции?

– Практически, да. Мы не подвергаем его цензуре.

Клив Бранч поднялся и сделал несколько мелких шажков, держа руки в карманах. Он встал напротив Джозефа Дарли и протянул ему руку.

– Спасибо, мистер Дарли, – произнес он. – Я оказался в нужном месте и в нужный час. Теперь мне пора идти. Надеюсь на вашу помощь, когда потребуется нанести визит этому человеку – Лин Су.

– Тогда завтра, – ответил Дарли с любезной улыбкой.

– Отлично! – воскликнул Бранч. – Я позвоню вам в офис.

С этими словами правительственный сотрудник отбыл. Джозеф Дарли остался один и улыбнулся, вспоминая разговор. До чего же туманную картину наблюдают те, кто смотрит снаружи… Если визит будет нанесен завтра, нужно сейчас же обо всем договориться. Ибо китайцы любят все планировать заранее.

Поэтому Джозеф Дарли позвонил китайцу Лин Су и сообщил, что завтра у него будут гости.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР весь Чайнатаун был залит огнями, когда Джозеф Дарли и Клив Бранч прибыли туда в лимузине председателя комитета. Для Дарли поездка в этот район всегда была делом необычным.

Клив Бранч, хотя и знакомый уже с некоторыми из китайских поселений, все равно не мог к ним привыкнуть. Его пытливый взор блуждал там и тут, разглядывая желтые лица проходящих подданных Поднебесной, с осторожностью поглядывающих на американцев.

Дарли нарочно оставил лимузин у границ Чайна-тауна. И сейчас прокладывал путь по узким улочкам города в городе.

Они проходили мимо ярко освещенных китайских лавок. Потом завернули за угол, и перед ними открылась удивительная сцена. Справа находился шумный театр «Мукден», где выступали все звезды Востока. Бранч заметил афиши на английском и китайском, сообщавшие о приезде популярных актеров из Шанхая и Кантона.

Они как раз проходили по противоположной от театра стороне улицы, и Бранч, оглядевшись вокруг, заметил толпящихся у входа людей. Некоторые были китайцами, некоторые – американцами.

Время медленно текло в Чайнатауне – кусочке Востока на Западе. Джозеф Дарли остановился у дверей здания, стоящего наискосок от театра «Мукден». Неприметный вход между двумя магазинами. Они прошли через простой, ярко освещенный холл. В конце его обнаружился маленький лифт.

Дарли открыл дверь. Лифт работал автоматически. Они поднялись на два этажа. Лифт остановился, и они очутились в маленькой приемной. Атмосфера здесь царила совершенно восточная. Уличный шум сюда не долетал. Они словно очутились в сердце самого Китая.

Дарли, привыкший бывать здесь, указал на плетеный шнур на дверях приемной.

– Вы в Китае, Бранч, – заметил он. – И встретитесь с человеком, целиком преданным интересам Китая. Невзирая на окружающую его реальность, он хочет создать атмосферу, пронизанную обычаями и традициями своей родной земли.

Дверь открылась, как только Дарли замолчал. Слуга, одетый в китайский халат, согнулся в поклоне и жестом показал, что гости могут войти. Клив Бранч с подозрением оглядел слугу.

Было бы ошибкой считать, что этот человек кланяется. Похоже, для китайца это обычная поза. Вообще в слуге Лин Су чудилось что-то вероломное. Этот змеиный взгляд из-под полуприкрытых веками глаз не внушал доверия.

Если слуга подобен хозяину, значит, Лин Су стоит того, чтобы за ним понаблюдать.

Перед гостями открылся красивый коридор. Они подошли к дверям с висящим над ними бронзовым молотком. Дверные панели украшали изображения фантастических драконов. Слуга, низко склонившись, коснулся лба кончиками пальцев. Двери сами собой открылись. Американцы шагнули через порог.

Теперь они были в большой приемной – достаточной для того, чтобы проводить тут целые заседания. Она была обставлена в традиционном китайском стиле. Резные деревянные кресла стояли по всей комнате.

Клив не успел как следует рассмотреть резьбу на мебели, ибо внимание его привлекла фигура в конце комнаты. Китаец восседал на настоящем троне!

Лицо его напоминало тонкий желтый пергамент. Ему могло быть лет пятьдесят. А может быть, и все сто. Никто не мог сказать этого наверняка.

Подобно живому божеству, он восседал на троне, окруженый белым дымом курений из бронзовых курильниц.

Да и выражение лица Лин Су – ибо это был он – отличалось загадочностью. Довольно доброе и милостивое, но при этом спокойно-равнодушное и серьезное, как у сфинкса. Лишь глаза помаргивали за стеклами очков в толстой оправе.

Интересный персонаж подумал Клив, понимая, что перед ним личность – живая и сложная.

Даже непонятно, как с ним следует обращаться…

Дарли, исполняя ритуал вежливости, прижал указательный палец ко лбу. Лин Су ответил тем же. Теперь глаза китайца с любезным вопросом взирали на Клива Бранча.

Клив повторил приветствие Дарли и тоже получил вежливый ответ китайца.

Первым заговорил Лин Су. Клив, хотя прежде ему и доводилось встречать образованных китайцев, все же был уверен, что хозяин дома будет говорить на пиджин инглиш: ведь он соблюдает китайские обычаи.

Но тут его ждал сюрприз. Лин Су показал исключительное владение английским языком.

– Приветствую вас, джентльмены, – произнес он спокойным тоном. – Приветствую вас, мой друг Джозеф Дарли – и вашего друга, который станет также и моим другом!

– Добрый вечер, Лин Су, – вежливо отозвался Дарли. – Это мистер Бранч, один из моих помощников. Я рассудил, что неплохо было бы повидаться с вами нынче, а мистер Бранч любезно согласился составить мне компанию.

– Его любезность делает мне честь, – сказал Лин Су. – Теперь он может приходить сюда всегда, когда захочет. Приятно встретиться с вашими друзьями, мистер Дарли. Они – как это говорится – свои парни. Или я не прав?

Дарли рассмеялся, Бранч тоже присоединился к нему. Лин Су даже засиял от удовольствия. Он гордился безупречным знанием английского языка и различных выражений.

– Я расскажу, почему я пришел к вам сегодня вечером, – заговорил Дарли. – Хотел поговорить с вами о Ву-Фане. Повсюду происходят изменения – и даже здесь, в китайских кварталах. А наблюдать за ними – мой долг, как вам известно. Итак, Лин Су, расскажите мне, произошли ли какие-нибудь изменения в политике вашего ордена?

– Ву-Фан никогда не изменится, – серьезно отвечал Лин Су. – Он всегда один и тот же. И останется таким же навсегда. В нем заключен дух моей родной земли. Он продолжает древние почетные обычаи, просуществовавшие уже много лет.

– Это мне понятно, – отозвался Дарли. – Но я бы хотел взглянуть на это и с другой стороны, Лин Су. Нельзя забывать, что сам Китай в последнее время постигли радикальные перемены. А Чайнатаун – микрокосм самого Китая. Так что изменения могут прийти и сюда.

– Ву-Фан остался неизменным, – торжественно проговорил китаец.

– Но перемены могли постичь тех, кто противостоит Ву-Фану, – заявил Дарли.

Глаза китайца блеснули. Из них исчезло прежнее мягкое выражение. Но исчезло всего на миг, и снова вернулось. Само же лицо осталось неподвижным.

Потом на тонких губах азиата заиграла широкая улыбка, перешедшая в кудахчущий смешок. Лин Су забавлялся!

– Стоит ли спрашивать у льва, где рыщет в поисках добычи шакал? – задал он вопрос.

– Едва ли, – улыбнулся и Дарли.

– Ву-Фан могущественнее, нежели лев, – продолжал хихикать Лин Су. Тут он посерьезнел. – Символ Ву-Фана – древний дракон, а он сильнее льва. Но враги Ву-Фана – жалкие шакалы. И даже презренее, чем эти твари.

– Значит вы считаете, что мне уже известно все о Ву-Фане – все, о чем я написал в своем отчете, и оно неизменно?

– Абсолютно, – с нажимом произнес Лин Су.

– Скажите же мне, – продолжал Дарли, – не вмешивается ли кто-то или что-то в развитие Ву-Фана? Растет ли число членов вашего ордена? Приходят ли новые посвященные на место старых?

– Все, кто вошел в состав Ву-Фана, отвечают прежним требованиям. И я могу вам повторить, что собой представляет Ву-Фан. В нем отражен дух старого Китая. Он призывает не делать зла, а творить добро. Тем, кто исповедует эти принципы, можно доверять. И чем выше доверие, тем более важные знаки отличия носят члены ордена. Но не стоит судить обо всей системе Ву-Фана, как нелепо судить о целом народе по одному его предствителю. Есть предатели и в Ву-Фане, – как и везде.

– Вы их наказываете?

– Смотря что понимать под наказанием.

В нашем кодексе не существует никакой формы наказания. Предателю объявляется табу. Он не имеет права появляться среди членов Ву-Фана и заниматься его делами. И дел для него больше не находится. Это все.

Клив Бранч изучал лицо Лин Су. Он чувствовал: старый азиат говорит сущую правду. Но в словах его что-то настораживало. Тем временем Дарли задал следующий вопрос, и Бранч переключился на него.

– Намерен ли Ву-Фан превратиться в правящую партию здесь или еще где-либо?

Клив знал, что ответ на этот вопрос очень важен.

– Ву-Фан – это идеал, – равнодушным тоном проговорил китаец. – В нем состоят люди, верящие в одни и те же цели. У вас, американцев, свои ордена – ложи, как вы их называете. Состоящие в них люди тоже стремятся к общей цели во имя высшего блага. Так и Ву-Фан, только это китайская миссия, а не американская.

– Вот и я о том же толкую. Китайцы отличаются от американцев, – согласился Дарли.

– Точно, – особо подчеркнул Лин Су. – Китайцы гораздо более миролюбивы. Мы просто терпеливо ждем, когда придет наше время. И никуда не рвемся. Ву-Фан не ждет скорых результатов. Он терпелив.

– Значит, ваше отношение к американским обычаям и правительству…

Дарли ждал, чтобы китаец закончил фразу.

И тот закончил ее:

– Дружелюбное, ибо это служит интересам Ву-Фана. В нынешнем Китае Ву-Фан не может существовать, ибо нашей страной правят конфликтующие силы, которые не допустят возврата к прошлым ценностям. Тамошние шакалы обнаружили, что дракон одряхлел и ослаб. Но шакалы здешние боятся нападать на молодого и сильного дракона. Если они сделают это, то здешние законы не защитят их.

Дарли метнул быстрый взгляд в сторону Клива. Описание, данное Лин Су, соответстовало истине. Очевидно, что идеалы созданного им общества не таят угрозы для Америки. Но все же в речи китайца было нечто, заставившее Бранча насторожиться. Он точно знал: необходимо как можно больше узнать об ордене, прежде чем выносить свое суждение о нем.

Джозеф Дарли – добропорядочный малый, но его могли ввести в заблуждение слова и манеры старого китайца.

– У нас в Ву-Фане есть высокие идеалы, – повторил Лин Су. – Вы же видели Ву-Фан здесь, в Сан-Франциско, мистер Дарли. Он существует и за его пределами. У нас много последователей, которые готовы платить деньги ради нашей идеи. Мои предствители разъезжают повсюду с миссией дружбы.

– В один прекрасный день, – продолжал Лин Су, – Ву-Фан станет известным. И в этой стране начнется новая эра. Пока этот день еще далек. Но, когда он придет, друзья мои, Ву-Фан будет наготове.

В его голосе послышалась мечтательность. Правитель Ву-Фана грезил наяву о грядущем могуществе. Здесь он был настоящим императором. Были ли его мечты безумными? С точки зрения разума – да.

Однако не исключено, что в лице этого представителя желтой расы Стив сейчас увидел будущую азиатскую угрозу в действии. Но с другой стороны, невероятно трудно было бы сейчас настраивать правительство против Ву-Фана и лично – Лин Су. Пока никакого преступления они не совершили – с них ничего взять.

Джозеф Дарли поднялся, чтобы уходить. Клив Бранч последовал его примеру. Невесть откуда появился согбенный слуга и приблизился к трону, обращаясь к хозяину по-китайски. Лин Су отдал приказ. Клив увидел: всю любезность Лин Су как рукой сняло, когда он говорил со своим соотечественником. Голос его звучал резко, властно.

Слуга отступил к дверям. Глаза Лин Су сверкнули, но, встретившись с взглядом Бранча, мгновенно погасли. На лицо китайца вернулась вежливая улыбка.

– Мой слуга, By Фой, – заговорил он, – очень верный человек, но крайне глуп или, как говорите вы, американцы, – туп. Мне приходится много раз повторять ему свои просьбы. Много-много раз. Одного раза всегда недостаточно.

Дарли поклонился и коснулся пальцами лба. Клив сделал то же самое.

Они вышли из зала. Клив оглянулся и увидел, что дверь осталась открытой, а Лин Су смотрит им вслед – неподвижный и безмолвный. Его фигура показалась Кливу угрожающей.

Появился Фой и открыл им дверь в маленькую приемную. Бронзовая дверь зала уже была закрыта. Слуга проводил их до лифта и нажал на кнопку.

Стоя у дверей лифта, Клив посмотрел на стену, на которой виднелись неясные тени. Каково же было его удивление, когда вместо трех теней он явственно разглядел четыре! Четвертая тень двинулась к дверям приемной. И исчезла.

Сквозь щель закрытой двери Стив увидел темную массу – живую тень. И тут Бранч вспомнил, что видел нечто подобное, когда они с Дарли проходили мимо театра «Мукден». Тогда странная тень привлекла его внимание, но он быстро забыл о ней. Подошел лифт. Клив вслед за Дарли вошел в него, и они поехали вниз. Он погрузился в размышления.

Какой он на самом деле, Лин Су, любезный китаец, чья учтивость – лишь маска? Он вспомнил Фоя, скорчившегося рядом с хозяином.

СПУСТЯ ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ часа после своего посещения святая святых Лин Су, Клив Бранч нанес еще один визит в Чайнатаун. На сей раз он отправился один. Никто – включая даже Джозефа Дарли – не знал о предпринятой им вылазке.

Клив улыбался своим мыслям, следуя по оживленным улицам китайских кварталов. А думал он о Дарли и о Лин Су.

Пожалуй, председатель Гражданского Комитета был прав: в основе создания организации Лин Су заложена совершенно фантастическая идея. Но Клив хотел еще раз все проверить.

Ведь Бюро Расследований – это не одно и то же, что Гражданский Комитета Сан-Франциско. У правительственных агентов на вооружении свои методы.

В кармане у Клива лежал отчет, врученный ему Дарли в комитете. В нем содержалась вся известная Дарли информация о Ву-Фане.

Клив с благодарностью принял отчет. Когда же Дарли спросил о его дальнейших планах, Бранч поделился с ним своими соображениями.

– Останусь в Сан-Франциско и проведу здесь столько времени, сколько смогу. И в Чайнатауне, и за его пределами мне наверняка удастся раскопать какие-то факты о Ву-Фане. Я не могу составлять отчет, пока не разберусь во всем досконально, мистер Дарли.

– Отлично, – поддержал его Дарли.

Поддерживать отношения с председателем Комитета оказалось полезным. Клив знал, что может на него рассчитывать. Но нынче вечером агент Бюро Расследований решил обратиться к другому источнику информации, нежели Джозеф Дарли.

Его поведение, впрочем, ничем не выдавало цели прогулки. Он неторопливо вышагивал вдоль знакомых каналов Чайнатауна. Вот он остановился у дверей китайской лавки, восхищаясь выставленными на витрине диковинами, поглядывая на резные двери, словно раздумывая: а что скрывается за ними, какие еще чудеса.

Но в то же самое время Клив был необычайно осторожен. Он то и дело петлял, стараясь сбить со следа тех, кто мог бы наблюдать за ним. Ведь он хорошо знал китайцев и понимал: если Лин Су решится отправить кого-то по его следу, то от погони будет трудно скрыться.

Его привлекал сияющий огнями холл театра «Мукден». Он остановился, якобы глазея на афиши. Здесь, оказывается, выступает Фу-Ят, тенор из Кантона.

У себя на родине этот артист, должно быть, знаменит, думал Клив, наблюдая за толпами влиятельных китайцев, входящих в театр. Наблюдая за ними, он старался не пропустить значков последователей Лин Су. Но, если у кого они и были, то, должно быть, не на виду.

Повернувшись к тротуару, Клив от неожиданности остановился, как вкопанный. Прямо перед ним возникла черная фигура – силуэт высокого человека. Та же самая тень, которую он видел у Лин Су!

И опять он обернулся слишком поздно. Тень неуловимым движением ускользнула прочь. Ища ее обладателя, Клив посмотрел по сторонам и краем глаза успел заметить промелькнувший силуэт мужчины. Не теряя времени даром, Клив двинулся по тротуару в ту же сторону, пытаясь обнаружить, куда скрылся загадочный субъект, но злополучный фантом как сквозь землю провалился.

И что все это значит?

Теперь Клив видел ее уже в третий раз. Значит ли это, что тень следит за ним? Если так, то кто этот человек? И каковы его намерения? Может быть, он состоит в Ву-Фане?

Из-за отсутствия другого имени, Клив решил называть незнакомца Тенью. Тень – человек, движущийся в ночи. Это имя показалось Кливу смутно знакомым. Он вспомнил рапорты, в которых как раз упоминался некто по имени Тень. Уж не тот ли самый человек попадается ему на пути?

Будущее покажет. А тем временем Клив решил быть начеку – и не только в отношении реальных людей, членов организации Ву-Фан, но и всех остальных тоже. Например, Тени. Служба федерального агента научила его одной вещи: кто ищет неприятностей на свою голову, обязательно их найдет.

Прошлым вечером он посетил Лин Су. Если лидеру Ву-Фана нечего скрывать, то визит Клива прошел для него незаметно. И сам Клив уже попросту забыт.

Но если вдруг Лин Су опасный человек, вчерашний визит не мог не вызвать его подозрений. А значит, за Бранчем он будет наблюдать непременно.

Здесь, в Чайнатауне, Клив находился на враждебной территории. Он хорошо знал, что Лин Су наверняка известно о его присутствии. И тогда, конечно же, люди Лин Су уже у него на хвосте.

А это Кливу только и нужно! Ибо у него великолепная способность обнаруживать слежку. Доказательство тому – недавнее происшествие с Тенью. Ведь за тенью стоит реальный человек. Теперь настал момент обернуть дело в свою пользу, а именно – начать следить за теми, кто следит за ним. Обычно Клив стал бы выжидать подольше, дабы убедиться наверняка. Но здесь, в Чайнатауне, казалось, что вокруг сотни шпионящих глаз – невидимых, опасных. Куча переулков, где легко спрятаться, куда можно юркнуть незаметно. Да любой лавочник может быть шпионом!

Так что Клив решил не терять зря времени. Это поможет ему, кстати, узнать больше о Ву-Фане.

Свернув в боковую улочку, Клив Бранч остановился возле ресторанчика. С любопытством разглядывая витрину, он прочел рядом с китайскими иероглифами следующее:

Местечко выглядело живописно. Клив вошел. Поднялся по шаткой лесенке и очутился в небольшом помещении с выходами со всех четырех сторон. Клив пробежал глазами меню, выбрал кое-что. Появился официант, записавший его заказ карандашиком.

Заказ вскоре принесли, и Клив, не торопясь, смаковал китайскую пищу, незаметно поглядывая по сторонам. Вокруг расположились одни китайцы, и ни один не смотрел в его сторону.

Клив бросал незаметные взгляды не только на входы, но и на пол, и на стены, надеясь увидеть на них тень. Но все напрасно. Подошел официант со счетом. Клив достал из кармана несколько монет и со звоном бросил на столик. Официант дал сдачу и направился к правому выходу.

Клив подождал, пока тот не скроется из виду, после чего поднялся и пошел следом. Дойдя до небольшого коридорчика, он обнаружил слева дверь. За ней – новый коридор. Бранч шел, пока еще одна дверь не замаячила перед ним. Он остановился перед ней и постучал. Дверь отворилась, и он очутился в кабинете.

Окон здесь не было. Китаец в американском костюме сидел за столом. Приближаясь к столу, Бранч распахнул плащ, показывая значок агента. Китаец указал на стул. Этого китайца он ни разу не встречал, но ему было известно, кто он такой. Mo Чен, китайский торговец – секретный сотрудник Бюро Расследований, на которого агенты, находясь в Сан-Франциско, всегда могли рассчитывать.

– Бранч, – представился Клив. – Веду расследование относительно Ву-Фана и его главы, Лин Су.

Mo Чен серьезно кивнул.

– Я встретился с Лин Су вчера вечером, – продолжал Клив. – Получил рапорт на него от Джозефа Дарли из Гражданского Комитета.

Достав из кармана рапорт, Клив протянул его через стол Mo Чену. Китаец изучал бумаги – медленно и серьезно, слегка хмуря брови.

Потом, отложив рапорт в сторону, уставился на Бранча, помаргивая, словно сова.

– Можете к этому что-нибудь добавить?

Китаец помотал головой так же серьезно, как перед этим – кивал. Затем впервые заговорил:

– Здесь вся информация. Ничего не могу добавить.

– А про Ву-Фан вы знаете?

– Конечно. Мне о нем рассказывали.

– Но вступить в него вы не решились.

– Нет. Тонги не разрешили бы. Мне нельзя ссориться с тонгами. Я от них многое узнаю.

– Понимаю, – отозвался Клив. – Хорошо, Mo Чен, но я не удовлетворен этим рапортом. Хочу узнать о Ву-Фане из первых рук, понимаете? Он распространил свое влияние по всей стране, а здесь его главный штаб. Как, вы думаете, мне лучше это сделать?

Mo Чен старательно обдумал вопрос, на его круглом лице появилось выражение озабоченности. Клив сам выдвинул предположение:

– Один человек по имени Стивен Лэрд был убит. Он был американцем. И тоже – членом Ву-Фана. Как вы объясните это?

– Объясню так. Как вы уже сказали, у Лин Су есть люди, которые ездят далеко. Они добираются до любых мест. Видят многих китайцев и тех, кто состоит в Ву-Фане. Американцы же могут путешествовать легче, чем китайцы. Вот почему Лин Су вербует также и американцев.

– И каковы требования к ним?

– Не знаю, но могу предположить. Если американец хочет попасть в Ву-Фан, ему это удастся.

– Каким же образом, Mo Чен?

– Есть особые китайцы, с ними легко подружиться американцу. Если американец заинтересуется тем, что они говорят, то может услышать кое-что о Ву-Фане. Если же проявит интерес и уважение к Ву-Фану, то может туда попасть.

– Здорово! – воскликнул Клив. – Это мой билет, Mo Чен. Если я попаду в Ву-Фан, то смогу все разведать сам, лично. Но мне нельзя оставаться Бранчем.

– Станьте кем-нибудь еще, – согласился китаец.

– А вы поможете мне.

– Когда вы хотите это сделать? – спросил Mo Чен.

– Как можно скорее.

– Как можно скорее. Значит, сейчас. Прямо сейчас вы станете кем-то еще.

Он поднялся и прошел по комнате семенящими шажками. Кивнул Кливу, приглашая следовать за собой.

Они очутились в боковой комнатушке. Mo Чен достал из сундука сложенную одежду и коробку с гримом. И трансформация началась. Клив полностью вверил себя искусству Mo Чена. Китаец оказался мастером перевоплощений. Легкими движениями, штрихами тут и там он изменил лицо гостя до неузнаваемости.

Когда Клив облачился в новую одежду, то взглянул на себя в зеркале. И совершенно не узнал своего лица. Ловко это получилось! Щеки казались более впалыми. Квадратный подбородок утратил волевое очертание. Mo Чен добавил накладные брови, что довершило перемену. Клив потер рукой щеку и обнаружил, что грим не исчезает при механическом воздействии. Он и прежде слышал о мастерстве Mo Чена, но теперь сам убедился в этом.

– Вы сказали, Лин Су видел вас, – объявил Mo Чен. – Он видел человека по имени Бранч. А этого человека он никогда не видел. Вы можете идти к Лин Су. Он вас не узнает. Я в этом уверен.

Клив порылся в кармане жилета и достал бумажник – особый, который всегда имел при себе. В нем было удостоверение личности и другие документы на имя Хьюго Барнза. Он показал документы Mo Чену. Китаец кивнул.

Они миновали череду коридоров и переходов и вошли в маленький кабинетик на первом этаже. Дверь была замаскирована в стене. Mo Чен уселся за стол и написал список имен тех китайцев, которых Клив, – то есть Хьюго Барнз, – должен будет посетить.

– При вас должны быть деньги. И деньги нужно показать людям. В Ву-Фане любят тех, у кого много денег.

Китаец достал из тумбочки пачку денег и протянул их новоиспеченному Хьюго Барнзу.

– Вот отсюда вы должны выйти, – объяснил он. – А сюда – вернуться, пока вы Барнз. Когда захотите снова стать Бранчем, то должны будете выйти в ту же дверь, в которую вошли, когда впервые меня увидели.

– Все понял.

– Приходите сюда, когда захотите. – Добавил Mo Чен. – Ведь вас очень интересуют продаваемые мною товары. Вот почему я привел вас сюда. Здесь я провожу все сделки.

С этими словами китаец открыл дверь комнаты и вывел Клива на огромный склад китайских товаров. Здесь он стал рассказывать ему о различных товарах и подводить к наиболее интересным. У дверей, ведущих на улицу, он остановился и замолчал.

– Спасибо, – сказал Хьюго Барнз голосом, который сильно отличался от голоса Клива Бранча. – Ваш магазин мне очень понравился. Лучше я, пожалуй, ничего не видел в Чайнатауне. Пара вещей мне приглянулись. Через несколько дней я вернусь и куплю их.

Mo Чен учтиво поклонился. Хьюго Барнз покинул магазин.

Теперь ему нужно было новое обиталище. Номер, снятый на имя Клива Бранча, некоторое время будет пустовать.

Проходя мимо театра «Мукден», Хьюго Барнз не привлек ничьего внимания. Первая часть игры окончена. Те, кто следил за ним, оказались в тупике. Никто не узнает его в этом обличье. Теперь преследуемый может сам преследовать своих соглядатаев.

Завтра он встретится с членами Ву-Фана. Лишь одно не давало ему покоя – загадочная Тень. Но теперь-то ей не ускользнуть так проворно, как раньше, встреться она на его пути.

На тротуаре близ театра что-то мелькнуло. Тень была не видна. Вот почему зоркий глаз Хьюго Барнза не смог разглядеть темную фигуру, безмолвно замершую в темноте.

Но Тень видел Хьюго Барнза. Когда он проходил мимо, тень двинулась за ним – держась на некотором расстоянии. Под шляпой с низко опущенными полями пара бдительных глаз следила за Барнзом.

С невидимых губ слетел смех – почти неслышный – и весьма зловещий.

Ибо маскировака Mo Чена не выдержала испытания. Тень легко узнал того, кто был прежде Кливом Бранчем.

Тень все видит – и все знает!

В ЧАЙНАТАУНЕ ВНОВЬ НАСТУПИЛ вечер. Все традиционные китайские здания с пагодообразными крышами сияли огнями снизу доверху. По узкой улице возле театра «Мукден» двигался китайский парад. Взгляды жителей были прикованы к нему, поэтому никто не обращал внимания на одиноких прохожих, следующих вне процессии.

Среди этих немногих был и Клив Бранч – в новом обличье Хьюго Барнза. Китайские торжества его мало интересовали: ведь его ждала встреча с Ву-Фаном.

Mo Чен отлично подготовил его. Не упоминая даже имени пригласившего его китайца, Клив сумел познакомиться со всеми, чьи имена получил от Чена.

Бумажный свиток с именами оказался способен на чудеса. Он послужил Кливу – или Хьюго – настоящим пропуском. Он познакомился и даже подружился с тремя американскими китайцами. От одного из них он и услышал про Ву-Фан. Потом уже и сам заговорил о нем со вторым китайцем, а третий согласился с его мнением об этой организации.

Непрерывно восхищаясь китайскими обычаями, Хьюго Барнз получил неожиданное приглашение на встречу ордена. И, конечно, принял его. Встреча проводилась у Лин Су.

Перед входом в особняк Клив немного помедлил, дожидаясь, пока отделившийся от толпы китаец подойдет к особняку. Потом за ним показался второй, третий…

Вот азиаты начали входить к Лин Су. Клив дождался, пока они доберутся до лифта, затем в одиночку вошел в здание и огляделся. Потом поднялся следом за ними на этаж, где обитал Лин Су. Там он, не теряя времени, подергал за шнур колокольчика в приемной – в соответствии с инструкцией. Немедленно появился Фой, с подозрением глядя на него. Клив обратился к нему:

– Меня зовут Хьюго Барнз. Вы охранник? Скажите боссу, что здесь американец.

Фой, похоже, уже был в курсе дела и знал имя Барнза. Он открыл дверь и впустил Клива.

Здесь собрались не менее двух дюжин человек. Клив постоял было в нерешительности, но тут один из новых знакомых увидел его и подвел поближе к креслу-трону Лин Су. Неуклюже повторяя жест своего приятеля, Клив коснулся лба указательным пальцем, и Лин Су ответил ему тем же.

Взгляд лидера движения отличался добротой и спокойствием, но, одновременно, пытливостью, когда он глядел на американца. Он словно бы изучал его. Американцы – нечастые гости в Ву-Фане. Сегодня, например, не видно ни одного. Может быть, их здесь ждут, если исходить из слов Mo Чена о том, что американцев удобно назначать разъездными агентами.

– Рад видеть вас, мистер Барнз, – с дружеской улыбкой обратился к нему Лин Су. – Действительно рад, что вы среди нас в этот вечер.

Я слышал о вас от друзей. Они говорят, у вас есть свои цели в Ву-Фане?

– Да, верно, – отозвался Клив измененным голосом, голосом Хьюго Барнза. – Меня очень заинтересовал ваш орден.

– И они утверждают, что вы хотели бы вступить в ряды членов Ву-Фана. Таково ли ваше желание?

– Да. Я бы почел это за честь.

– Значит, быть посему, – объявил Лин Су.

Он хлопнул в ладоши. В приемной воцарилась тишина. Фой, крадучись, подошел к трону господина и тот, на певучем китайском языке, сделал для всех обьявление. Раздался всеобщий возглас одобрения. По команде Лин, Су Фой протянул маленькую коробочку. Оттуда Лин Су достал синий значок, украшенный золотой драконьей головой. И вручил его Кливу.

– Друг мой, – медленно произнес он, слегка нараспев. – Теперь вы член ордена Ву-Фан. Те, кого вы нынче здесь видите, занимают высокие посты в нашем ордене. Все, кто носит знаки Ву-Фана, друзья вам. Первые почести вы уже получили; за ними последуют остальные.

Фой куда-то отлучился и вернулся, неся бронзовую голову дракона. Лидер Ву-Фана с серьезным видом коснулся лба дракона указательным пальцем, потом – своего собственного лба. Затем кивнул Кливу. Настал черед Хьюго Барнза. Тот последовал примеру Лин Су.

Члены Ву-Фана приветствовали их радостными возгласами, Клив вернрулся на свое место. Пригласившие его люди начали поздравлять его. Клив прикрепил значок к пальто. Во время встречи лучше держать знак на виду.

Клив заметил на людях эмблемы разных цветов, но голова дракона была на всех одна и та же. Лин Су теперь говорил по-китайски. В промежутках один из восточных друзей Клива старался переводить его фразы.

Вначале Лин Су рассказывал о славных делах и идеях Ву-Фана. Все слушали, как завороженные. Когда он закончил, к нему начали приближаться китайцы – один за другим. Каждый о чем-то спрашивал, и Лин Су отвечал на вопрос.

Для Клива встреча оказалась одновременно и обнадеживающей, и разочаровывающей. Он радовался, что Лин Су не сумел его опознать, а принял за реального Хьюго Барнза. Но в то же самое время он надеялся, что сумеет уже сегодня узнать важные тайны. Этой надежде не суждено было сбыться. Было ясно, что Ву-Фан окружают бесчисленные ритуалы и мистерии.

Неожиданно мысли Клива переключились в иное русло. Что сказал бы Джозеф Дарли, увидев знак, полученный им, Кливом? Он сегодня звонил председателю, но тот, оказалось, улетел на самолете в Лос-Анджелес.

А звонил Клив в ответ на звонок Дарли. Он уже три дня жил в обличье Хьюго Дарнза, но позвонил в отель обычным голосом от имени Клива Бранча и получил сообщение: два дня назад ему звонили из Гражданского Комитета. Интересно, чего хотел Дарли? Была ли у него новая информация о Ву-Фане и его деятельности?

Клив улыбнулся улыбкой Хьюго Барнза. Сейчас именно он, а не Дарли, может лучше разузнать о деятельности Ву-Фана.

Ход его мыслей прервал резкий голос Лин Су. Он адресовался ко всем собравшимся. Клив не понимал длинного потока китайской речи. Его растерянный взгляд привлек внимание китайца с кислым лицом, стоящего рядом.

– Слушайтя? Не пониматя? Моя говорить вас. Он сказала эта человек надо идти в Сан-Кью. Показатя эта… – он продемонстрировал знак с головой дракона. – А он ранише обесяла и сегодня говорила не идти. Лин Су очена сердися, что он не идти. Говорила еще, кого посылать будет. Сегодня большой встреча в Сан-Кью. Очень важна люди собирася. Дракона держать здесь. Показать там!

Он показал на свою эмблему, потом спрятал ее под пальто. Клив понял.

В Сан-Кью состоится что-то важное. Знак Ву-Фана послужит пропуском.

Гнев Лин Су понемногу смягчился. Китайцы подходили к нему один за другим, слушая наставления. Вскоре остался один Стив. Он тоже приблизился к трону Лин Су.

Тот заговорил:

– Вы узнаете о нашей следующей встрече, мистер Барнз. А также можете приходить, когда захотите. Я буду рад часто видеть вас. Поговорим по-английски. Я правильно понимаю – вы джентльмен, у которого много свободного времени?

– Верно, – отозвался Клив.

– Это мы тоже с вами обсудим, – улыбнулся Лин Су. – А тем временем помните, что вы всегда желанный гость в Ву-Фане. У вас – все привилегии. Американские члены нашего ордена получают особые задания, когда желают этого. Это мы тоже обсудим с вами наедине.

Лин Су сделал приветственный жест Ву-Фана, и Клив ответил ему тем же. Потом он застыл в нерешительности, отлично играя роль Барнза.

К ним подошел Фой. Лин Су показал на слугу. Клив все понял и последовал за ним.

Выйдя на улицу, Клив обнаружил, что шествие уже закончилось. Встреча у Лин Су явно затянулась. Но вечер еще не завершен! Клив понял, что ему надо делать. Сан-Кью!

Вот куда он направится теперь. Ведь там состоится важное собрание. А значок послужит пропуском.

Клив отцепил значок и переместил его под пальто, на жилет.

Лин Су делегировал туда человека, но тот по какой-то причине не смог отправиться на встречу. Значит, должен быть кто-то еще. А кому знать, какой именно член ордена получил этот приказ? Ведь Лин Су говорил с каждым с глазу на глаз. Вдруг он послал туда Хьюго Барнза? Почему бы и нет? К тому же Лин Су упоминал о привилегиях. Значит, не рассердится. Если и узнает, что его новый последователь отправился в Сан-Кью. Значит, решено. Он отправится в Сан-Кью.

В прошедшие три дня Клив не скучал. Под видом Барнза он изучил Чайнатаун вдоль и поперек. Лабиринты и улочки стали ему знакомы, хотя и не все. Но Сан-Кью он знал отлично.

Здесь находился захудалый китайский ресторанчик. Идя туда, он осторожно оглядывался по сторонам. За ним ведь могли следить. Он ничего не знает о методах Ву-Фана. Может быть, за новыми членами ордена всегда идет слежка. Да, второй визит к Лин Су немного дал ему. Но ведь теперь он был в новом обличье. И представили его сами члены ордена, а не Джозеф Дарли. Да, похоже, Хьюго Барнз в безопасности. Не заметно никакой погони – даже тени. Тень! Клив подумал о незнакомце и усмехнулся.

Он не видел Тень с того момента, как покинул лавку Mo Чена. Но пока Клив Бранч поздравлял себя с успехом, на тротуаре рядом с ним шевельнулся плотный темный узел.

Он быстро переполз в темноту на другой стороне улицы, не успев привлечь внимания Клива.

Тень не обманешь!

ВХОД В САН-КЬЮ ОКАЗАЛСЯ самым неприметным. Только старая, едва различимая вывеска, слегка освещенная, служила приметой этого места. Клив Бранч неторопливо вошел, неслышно ступая по лестнице.

Внутри было так же убого, как и снаружи. Предположения Клива подтвердились. Сан-Кью был прежде рестораном и до сих пор сохранил кое-какие черты ресторана. Сейчас в большом зале за старыми столиками сидело примерно с дюжину китайцев. Большинство из них что-то пили, – скорее всего, рисовую водку низкого качества, которую так любят простые китайцы. Кое-кто из присутствующих и выглядел, как простой крестьянин. Клив с первого взгляда определил, что никого из гостей Ву-Фана здесь нет. Он вошел в зал из узкого коридора и не знал, что находится за ним. Поэтому постарался заметить все ходы и выходы. Но больше всего его все же интересовали собравшиеся в зале. Клив уселся в угловое кресло, чтобы не привлекать ничьего внимания. Сам же он не сводил глаз с входной двери.

Официант заметил появление американца только через несколько минут. Он подошел к нему и обратился по-китайски.

Клив пожал плечами: не понимаю, мол. Официант ушел. Клив решил, что тот приведет кого-нибудь, кто говорит по-английски.

Под пальто Клив припрятал револьвер тридцать восьмого калибра. Его излюбленное оружие. Револьвер неоднократно выручал его из беды.

Он пришел с ним и к Лин Су на случай неожиданных неприятностей. Вернулся официант, лицо его выражало недружелюбие. Он снова заговорил на своем языке. Клив лишь пожимал плечами.

Официант сделал знак рукой, и возле столика появился человек. Он тоже начал задавать вопросы. Клив, приподнявшись в кресле, оказался в центре внимания. Китайцы явно приняли его за чужака. Но пока ему ничто не угрожало.

Похоже, никто из всей толпы не говорил по-английски. Кливу это показалось забавным. Они знаками показывали ему на дверь. Клив перестал сжимать в руке револьвер, опустив его в карман. Здесь явно собрались низовые члены ордена, они ждали более важных персон. И он не ошибся.

Под пальто у Клива по-прежнему красовался значок Ву-Фана. Он решил, что пора предъявить эмблему. Он распахнул пальто и продемонстрировал знак. Результат оказался прямо противоположным тому, который ожидал Клив. Вместо признания в руке ближайшего к нему китайца блеснул нож. Поднялся сердитый гомон, в котором явственно различалось слово «Ву-Фан».

И вот уже один безумец с ножом кинулся на американца! Тот едва успел отскочить в сторону. Лезвие распороло рукав.

Но о спасении бегством и речи не было: еще двое бросились на Клива.

Дверь была прямо за спиной, но бежать все равно бы не удалось. Заблестели ножи, смерть надвигалась.

Он судорожно пытался нащупать в кармане револьвер. Тут бы ему и пришел конец, но убийц отвлекло неожиданное происшествие.

Сквозь полуоткрытую дверь раздались один за другим два выстрела. Одна пуля угодила прямо в запястье держащего нож китайца, второй был поражен в плечо. Занесенный над головой нож выпал из безвольно опустившейся руки. Клив избежал удара, но тут у него на пути возник первый из нападавших. Он был мощным – даже чрезмерно мощным для китайца. Клив упал на пол, а атакующий его громила склонился над ним. И тут из-за дверей раздалась автоматная очередь. Китаец уронил оружие.

И вновь невидимый стрелок оказался удачлив. Он поразил китайца в правую руку. Тот скатился на пол, зажимая рукой окровавленные пальцы.

Но, как оказалось, громила больше ломал комедию, намереваясь обмануть противника. Он отполз к двери и быстро схватил кинжал в левую руку! И уже совсем было собрался обрушить удар страшной силы на спину Клива, которая оказалась прямо перед ним, как вдруг… Еще один выстрел, и снова в цель. Он прошил не руку, а само лезвие! Нож распался надвое и с резким щелчком вывалился из руки оторопевшего китайца.

Клив, пошатываясь, достал револьвер и очутился лицом к лицу с тремя потрясенными китайцами. Кто был его таинственный спаситель? Этого он, разумеется, не знал. Очевидно, все-таки друг. Враг не стал бы защищать его. Теперь, улучив момент, Клив решил оглядеться. Настоящий китайский кошмар. Полумрак, всюду китайские фонарики, трое раненых громил на полу. Остальные застыли в ужасе, только шепот стоит: «Ву-Фан!»

Целясь из револьвера, Клив начал отступать к двери.

Заметив это, китайцы впали в жуткую ярость. Они решили любой ценой не дать чужаку уйти живым!

И одними ножами дело не ограничилось. Увы, замелькали револьверы…

Клив не стал дожидаться выстрелов. Он начал палить по ближайшей кучке китайцев. Один из противников упал. Остальные полезли прятаться за столиками. Словно крысы! Клив пытался стрелять, но при этом понимал: одному ему против всех не выстоять. Так что живым ему отсюда не уйти. Китайцы начали стрелять со всех сторон, в комнате запахло порохом. Пока Кливу удавалось прятаться, но долго ли он продержится?

Но тут он был неправ: ведь у него еще оставался невидимый и неведомый защитник. Он стрелял вместе с ним. И уложил всех!

Оружие выпало из рук китайцев, оставив их беспомощными. Клив был поражен и не мог поверить своим глазам!

Его револьвер был пуст, все патроны кончились. И он знал, что практически всю работу сделал за него таинственный друг. Он продвинулся к дверям. В помещении оставалось еще несколько живых китайцев. Но они тоже были беспомощны. И вообще они решились на атаку лишь потому, что их было много против одного Клива.

Теперь для Клива было важно добраться до двери. Стрельба затихла, путь свободен. Он рывком выскочил из-за столика и бросился к выходу. Но один из китайцев, похоже, не терял времени зря, и у него еще сохранились патроны. Выстрел задел плечо Клива. Его невидимый друг не растерялся. Он остановил атаку. Но опасность грозила Кливу по-прежнему. Китайцы, видимо, твердо решили, не выпустить его. Клив поднял глаза и с изумлением увидел прямо перед собой в темнеющем проеме неясную фигуру. Она напоминала живую тень. Это и был Тень!

И вовсе не призрак, а реальный человек, закутанный в черный плащ, в шляпе с полями, скрывающей лицо. Руки в черных перчатках сжимали автомат.

Значит именно Тень пришел ему на помощь!

Он сделал неуловимое движение, и его силуэт закрыл собой Клива, превратившись в мишень для пуль. И атака не заставила себя ждать!

В какой-то момент, руководствуясь интуицией, он проворно повернул автомат в дальний угол комнаты, откуда пуля вот-вот должна была вылететь в его направлении, и остановил злополучный выстрел. Еще один китаец замер без движения. Последний из обладателей револьверов тщетно пытался прицелиться, но уронил оружие и тоже замер.

Но Тень уже даже не смотрел в ту сторону. Его взгляд был обращен в другой угол, из которого к нему ползком приближался желтолицый, зажав кинжал в левой руке.

Вновь наступила тишина.

Тень перехватил его руку, дернул на себя и резко вывернул. Нож улетел в сторону. Тут в окне показалось еще одно лицо, протянулась рука с револьвером. Он был нацелен прямо на фигуру в черном. Алая подкладка плаща служила хорошим ориентиром. Но тут Тень внезапно повернулся и заметил дуло револьвера. Дуло автомата поднялось, очередь – и все кончено.

Тень помог Кливу подняться на ноги. Вместе они добрались до двери. Вдруг раздался топот ног, и в комнату ворвались еще трое китайцев. Помощник в черном отпустил плечо Клива. Китайцы подоспели с улицы, услышав звуки выстрелов. Один из них, с ножом, с торжествующим криком накинулся на Клива.

Словно ангел мщения, человек в черном бросился к ним! Мощным броском он повалил наземь китайца и вырвал у него нож. Причем отшвырнул его легко, как будто человек весил не больше соломенного чучела!

Тело бесстрашного бойца так и мелькало по комнате, отражая и нанося удары. Ни удары, ни попытки выстрелов не помогали азиатам. Один из них прицелился, но Тень ловко увернулся, и пуля досталась его же собрату-китайцу. Тень же, обезоружив последнего из нападавших, подхватил Клива в охапку и кинулся по коридору. На прощание пару раз выстрелил в комнату.

Когда Клив очутился на улице, вдали уже слышались звуки полицейской сирены. Рана тупо ныла. Но свежий воздух подействовал живительно. Они пробирались по узким, извилистым улочкам. Человек в черном стал совершенно невидим. Только сжимавшая плечо Клива рука ощущалась как реальная. А затем он неожиданно исчез, оставив Клива в одиночестве.

Клив постоял в изумлении, затем огляделся и узнал место. Пройдя совсем немного, он очутился у лавки Mo Чена!

Да, ему несказанно повезло: удалось выбраться из мясорубки под названием Сан-Кью! Таинственный спаситель сделал свое дело. Благодаря ему Клив выжил среди толпы противников.

Значит, его путь пересекся с путями, по которым ходит загадочный человек в черном – Тень. И Тень – реальный, живой человек!

КЛИВ БРАНЧ ПОСМОТРЕЛ на часы. Было пять часов пополудни. В каморке не было окон, поэтому без часов время не определишь. Сейчас, без маскировки, Клив снова стал самим собой, избавившись от обличья Хьюго Барнза. Mo Чен улыбнулся, глядя, как Клив потирает плечо. Рана была нехорошей, но Mo Чен успешно справился с ней. Клив жил здесь с той богатой событиями ночи в Сан-Кью, и теперь был готов вернуться к своему обычному облику.

– Я вернусь, Mo Чен, ведь мне нужно присутствовать на очередной встрече Ву-Фана.

– Навести Лин Су, но не показывай носа в том ужасном месте, где ты побывал в тот вечер.

– Нет уж, спасибо, – ухмыльнулся Клив.

Mo Чен объяснил, что Сан-Кью – место встречи участников тонга Тигра – секретного общества, наводящего ужас на весь Чайнатаун. Но последние несколько лет тонг Тигра вел себя тихо, хотя американцев они на дух не переносили, этим и объяснялась их враждебность в отношении Клива.

Но Клив показал им значок. А это, по словам Mo Чена, заставило их счесть Клива провокатором, нарочно просочившимся в их ряды.

Mo Чен, как выяснил Клив, был безразличен ко всем политическим играм и не обращал внимания на дела соседей. В его положении соглядатая было лучше всего не привлекать к себе внимания. Сейчас Mo Чен помогал ему, ибо Клив собирался выйти из укрытия. Они прошли по коридору, и Клив через открытую дверь вышел на лестницу, не заходя в кафе «Хоанг-Хо». Он выскользнул на боковую улочку.

Теперь Кливу было необходимо сделать кое-какие важные дела, в частности, встретиться с Джозефом Дарли. Он знал, что председатель Гражданского Комитета постоянно держит руку на пульсе Чайнатауна и от него можно узнать все новости.

Он прибыл в апартаменты Дарли около шести часов. Тот был дома и приветствовал Клива.

– Прекрасно, я как раз искал вас. Пытался связаться с вами перед отъездом в Лос-Анджелес. Где вы были?

– И в Чайнатауне, и за его пределами, – с улыбкой отвечал Клив. – Прочесывал местность.

– Я как раз собирался туда завтра, – сообщил Дарли. – Почему бы нам не поехать вместе? Поужинаем в отеле «Сан-Томас». Потом отправимся в Чайнатаун. Посмотрим шоу в театре «Мукден».

– Прекрасно, – ответил Клив.

Все складывалось удачно. Как Клив Бранч он посетит китайский квартал вместе с Джозефом Дарли. Как Хьюго Барнз – один явится потом на заседание Ву-Фана. Значит приглашение Дарли как нельзя кстати.

– Вас не было в городе? – спросил он.

– Не было. Только что вернулся. Нынче днем. Я звонил вам в отель. Хотел пригласить вас с собой, если бы у вас нашлось время. Поездка была очень интересной. Туда на самолете, обратно – на борту частной яхты.

– Приятная поездка?

– Замечательная! Лео Фрэйн, киномагнат, владеет яхтой. Находится он на Востоке, но вызвал яхту во Фриско, чтобы его забрали. Всю дорогу от Сан-Педро погода была отличная.

– Так Фрэйн – ваш друг?

– Да, я несколько раз с ним встречался. Знал, что он собирается в Лос-Анджелес, так что яхта уже была у пирса, когда я прибыл. Мне можно было вернуться в Лос-Анджелес вместе с ним, когда он приедет на Запад и, если у вас есть дела в Южной Калифорнии, вы были бы желанным гостем на борту его судна.

Они покинули апартаменты и направились в отель. Войдя в ресторан, Дарли увидел столик в углу, за который они с Кливом и сели. Для Клива, после его странных приключений, роскошь отеля казалась чем-то из ряда вон выходящим.

Его мысли обратились к Чайнатауну. И как раз в этот момент Джозеф Дарли тоже заговорил об этом. Он нагнулся к собеседнику и сказал, слегка понизив голос:

– Я уже почти забыл. У меня для вас информация, по поводу которой я и звонил вам в отель. Я кое-что узнал вскоре после того, как вручил вам рапорт о Ву-Фане. О том, например, что Ву-Фан состоит в открытой вражде с тонгом Тигра – организацией, которая в прошлом наделала немало бед. Ходят слухи, что тонг Тигра активно выступает против Ву-Фана.

Сообщение Дарли было, безусловно, интересным. Оно объясняло, почему Клив попал в переделку той ночью. Но агент постарался ничем не выдать своей заинтересованности. У него был собственный план действий. О чем-то Дарли следует знать, о чем-то – нет. Факты касательно Mo Чена относились к последней категории. Никто не должен знать о связи между Кливом Бранчем и Хьюго Барнзом.

– Вот о чем я собирался вам сказать, – продолжал Дарли. – Сегодня в офисе я обнаружил еще один рапорт о Ву-Фане и тонге Тигра.

А с ним – письмо от Лин Су.

– И что он пишет?

– Я очень быстро просмотрел бумаги. Завтра покажу их вам. Думаю, однако, что основные факты могу изложить уже сейчас, по памяти.

– Да, я с удовольствием их выслушаю.

– Оказалось, что тонг Тигра сделал недвусмысленное заявление о своей неприязни к Ву-Фану. Поэтому Лин Су послал делегата поговорить с лидером тонга, штаб-квартира которого находится в Сан-Кью.

Потрясающе! Выходит, тот человек, который отказался туда пойти, и был делегатом!

– Делегат встретился с рядом трудностей, – продолжал Дарли. – Поэтому вместо него Лин Су откомандировал трех человек. Они ждали до темноты, ибо члены тонга собираются лишь поздно вечером. Когда же они прибыли туда, то столкнулись с полицией. Там произошло побоище.

– И кто его учинил? – спросил Клив.

– Полиция не смогла этого обнаружить. Именно в связи с этим Лин Су мне и написал. Он считает, что тонг Тигра напал на нескольких членов Ву-Фана. Остается лишь гадать, удалось ли этим людям спастись. Однако, очевидно, что заварили всю кашу тонговцы.

– Да, без них явно не обошлось, – согласился Клив.

– Вы правы, очень нежелательно, чтобы Лин Су теперь организовал нападение на это место. Ведь другие тонги тоже не любят Ву-Фан. Стоит Ву-Фану выступить против Тигров, как они поставят себя под удар.

– Этого важно не допустить.

– Важно как для меня, так и для вас, – подтвердил Дарли.

– Почему же конкретно для меня?

– Потому что это навлечет опасность на голову каждого в Ву-Фане. И смерть Стивена Лэрда станет объяснима.

– Так значит, вы верите, что он был убит противниками Ву-Фана?

– Несомненно.

Клив задумался. Теория Джозефа Дарли выглядела правдоподобной. Стивен Лэрд умер от удара ножом. Члены тонга Тигра все были вооружены ножами. Они напали на Клива – американца, к тому же – члена Ву-Фана. Вполне логично, что смерть американца Лэрда объясняется этими же причинами. Это означало бы, что расследование закончено.

Китайские тонги и так уже находятся под подозрением. Бюро расследований интересуется Ву-Фаном лишь потому, что это новая организация. Если смерть Лэрда произошла в результате вражды тонгов с Ву-Фаном, тут и выяснять больше нечего. И Клив может спокойно покидать Сан-Франциско.

Он задал Дарли единственный вопрос, ибо понимал, что ответ может пролить свет на всю ситуацию:

– Нужно иметь в виду, что Стивен Лэрд был убит не в Сан-Франциско. А во время поездки. Сочетается ли это с обычной практикой тонгов?

– Да, – с нажимом ответил Дарли. – По крайней мере, подобные случаи есть. Если бы Лэрда убили далеко от Сан-Франциско или в каком-то маленьком городке – мы едва ли могли бы обвинять тонгов. Но наш город, как и Нью-Йорк, настоящие цитадели тонгов. Ведь Лэрд отъехал недалеко – меньше одной ночи пути на Восток. Одному из банды могли поручить прикончить Лэрда. Если это не удалось в городе, бандит мог последовать за ним в поезд. Ведь члены тонга не любят оставлять незавершенных дел.

Клив задумался. Он вспоминал слова умирающего, напечатанные в газетах – «Литера „А“ – в ящике!» И еще странные слова о человеке с зелеными глазами.

Возможно, Лэрд опустил в ящик свой отчет. Возможно, он выведет на убийцу – человека с зелеными глазами.

Зеленые глаза! Клив подумал о глазах Лин Су – они уж точно темные, никак не зеленые. Как и глаза его слуги, Фоя. Китайцы почти всегда темноглазые. С улыбкой он посмотрел в глаза Джозефа Дарли. Добрые, мягкие, внимательные – серо-голубые. Выражают симпатию и понимание.

– Думаю, вы правы, – согласился Клив. – Находясь во Фриско, лучше посвятить себя изучению тонга Тигра, а не Ву-Фана. Можете помочь мне в этом?

– Сделаю, что могу, – сказал Дарли. – Полиция тоже предоставит вам информацию. Они знают людей с репутацией убийц.

– Значит, завтра, – решил Клив. – Я подготовлю окончательный рапорт.

Решение показалось ему верным. И нет нужды вновь становиться Хьюго Барнзом. Когда стало очевидно, почти очевидно, что тонг Тигра пытается расправиться с орденом Ву-Фана, ему нечего больше делать в Сан-Франциско.

С такими мыслями Клив продолжал ужинать в компании Джозефа Дарли. Но его не оставляла в покое одна маленькая неувязочка. Он решил, что немного подождет с окончанием дела.

Клив подумал о Тени.

Личность этого человека по-прежнему была для него загадкой. Почему Тень находится здесь? Почему посещает Лин Су? И преследует Клива? Почему решил его спасти? Серьезные вопросы. Но тут еще одно озарение заставило Бранча нахмуриться.

Тень преследовал его, когда он был Кливом Бранчем – но также и в обличье Хьюго Барнза. Как же он в темноте мог распознать в этих двоих одно и то же лицо?

Клив вспомнил также, что спаситель доставил его к магазину Mo Чена. Видно, он знал об их связи. Где же разгадка тайны?

Клив внезапно огляделся. И опустил глаза. Он увидел тень. Но тень принадлежала обычному человеку, сидящему неподалеку от их с Дарли столика.

Клив наблюдал, как этот человек встает и выходит их зала, а тень движется следом.

Уходящий посетитель заговорил с главным официантом в дверях зала. Они были на приличном расстоянии, и Клив утратил интерес к этой персоне. Он продолжил трапезу. Но мысли его по-прежнему возвращались к Тени. Загадочный человек, которого он никогда не забудет. И Клив решил пока остаться в Сан-Франциско.

Ибо он решил выведать тайну Тени!

ВЫШЕУКАЗАННЫЙ ДЖЕНТЛЬМЕН ПОКИНУЛ обеденный зал и медленно прошел через вестибюль отеля «Сент-Томас». Остановился у стойки и заговорил с клерком. Получил ключ от номера 1216.

– Никаких сообщений, мистер Арно, – проговорил клерк.

Генри Арно удовлетворенно кивнул и прошел к лифту. Молча поднялся на свой этаж. Лицо его ничего не выражало – как в ту ночь, когда он прибыл в Сан-Франциско.

Тень Генри Арно двигалась вслед за владельцем на двенадцатый этаж. Клив Бранч как раз эту тень заметил в обеденном зале. Тени у всех людей чрезвычайно похожи – ничего удивительного, что он не сумел распознать тень, которую наблюдал в Чайнатауне.

Спокойный, неторопливый Генри Арно вряд ли мог произвести впечатление человека, который, облачившись в черный плащ и шляпу с полями, с автоматом в руках кидается в гущу событий. А Тень, спасший жизнь Кливу Бранчу, поступал именно так.

И все же Генри Арно был не кто иной, как Тень!

Ухищрения Mo Чена по изменению внешности Клива Бранча были просто детской шалостью по сравнению с искусством перевоплощения Тени.

Как мастер маскировки, Тень не знал себе равных. Генри Арно был одной из его масок – одной из сотен. И лишь одна неизменно повторялась – закутанный в черный плащ невидимый персонаж. Зловещий и таинственный. Его силуэт видели многие, но никто не мог разглядеть, что за лицо скрывается под полями шляпы.

Лишь блеск глаз выдавал его присутствие.

И лишь один человек, против воли самого Тени, видел его воочию. Он даже пытался перехитрить Тень, но потерпел фиаско.

Ибо Тень всегда был против тех, кто лелеял преступные замыслы. Применяя в равной мере законные и незаконные меры воздействия, Тень неизменно склонял чашу весов в сторону правосудия.

Будучи мастером собирать и анализировать улики, он ловко обнаруживал источник преступления и зачастую мог его предотвратить. И, конечно, его отличала потрясающая способность собраться и действовать по ситуации. Клив Бранч сумел в этом убедиться во время побоища в Сан-Кью.

Сейчас, в обличье Генри Арно, человек-загадка вошел в свой номер на двенадцатом этаже отеля. Это была совершенно иная комната по сравнению с номером в «Альдебаране». Роскошные апартаменты. Одни из самых дорогих в отеле «Сан-Томас», меблированные в современном стиле. Но в одной детали было сходство с прежним номером.

Высокий человек погасил свет и замер в темноте, ничем не выдавая своего присутствия. Часы мерно тикали в углу комнаты. На столе красного дерева, покрытом стеклом, стояла небольшая настольная лампа с зеленым абажуром.

Свет, отбрасываемый ею, был приглушенным, но в нем можно было разглядеть, что Генри Арно теперь исчез, уступив место Тени.

Белые руки задвигались в луче света, они словно жили своей жизнью. Белые руки – под черными, как ночь, рукавами. Сильные, хотя и узкие, и изящные, кисти. Под кожей двигались стальные мышцы. Эти руки в черных перчатках уничтожили всю банду в Сан-Кью. На среднем пальце правой руки сверкал огромный камень. Странный, жутковатый на вид – он переливался разными цветами – от интенсивно алого до темно-пурпурного. Это был редкий камень – жиразоль, или радужный опал. И Тень всегда носил его в виде перстня на руке. В нем словно была заключена таинственная сущность человека по имени Тень.

Руки занялись работой. На столе возникли карандаш и бумага. Они обвели кружком, написанное на бумаге: «В ящике. Смотрите. Литера „А“. Зеленоглазый».

То были последние слова Стивена Лэрда. Возможно, просто бред умирающего. Карандаш Тени гулял вокруг них. Что-то вычеркнул, приписал. Получилось: «В ящике „В“».

Оставалась загадочная «литера „А“». Тень еще раз написал эти слова. Произнес по слогам:

– Ли-тер-а.

Еще раз написал. Задумался. Повторил несколько раз – быстрее:

– Литера, литера, литера…

Что же это может напоминать?

И вдруг рука вывела сама собой: «Театр»! Да-да, именно эти слова силился произнести умирающий, а кондуктор не расслышал хорошенько и немного присочинил.

Значит, загадочная литера «А» – просто миф. Что же имеется вместо этого?

«Ложа „В“ в театре».

Так, теперь остается лишь загадка Зеленоглазого. О чем говорят эти слова Лэрда? Над столом вспыхнул свет. Это означало, что работа Тени закончена. Но новых слов на листе не возникло.

Фигура, одетая в черное, неслышно встала и подошла к открытому окну. Несмотря на всю разницу между этим номером и старым, в «Альдебаране», объединяло их одно – вид из окна. Теперь Тень смотрел прямо на Чайнатаун, где яркие огни плясали над зданием театра «Мукден», и самыми ослепительными были два, в центре, напоминающие зеленые глаза.

Зеленые Глаза!

Они посылают сообщение – для кого-то другого, не для Тени! Но он это сообщение получил. Огни, словно огромные глаза, глядят сквозь тьму и шлют сигнал.

И сигнал этот – человеку, который, подобно Тени, живет таинственной жизнью, возможно скрываясь под чужим именем. Его личность скрыта за завесой тайны.

В темной комнате отеля раздался тихий, зловещий звук. Это был смех Тени. И ответ на вызов, который дерзко посылали Зеленые Глаза.

В ТЕАТРЕ «МУКДЕН» ДАВАЛИ гала-представление. Вся элита Чайнатауна была в сборе. Дело в том, что в Америку недавно вернулся Фу Чау, один из наиболее прославленных драматических актеров. Еще во времена царствования вдовствующей императрицы этот знаменитый театральный деятель был признанным королем сцены.

Цены подскочили до уровня цен на премьеру в «Фоли». Кроме китайцев, на представление прибыли и американцы.

Джозеф Дарли и Клив Бранч тоже были тут. Лимузин Дарли доставил их и еще двоих друзей в театр, где уже были забронированы четыре кресла.

Внутри театр «Мукден» напоминал американское развлекательное учреждение, да и вообще был, скорее, американским, нежели китайским по своему устройству. Места, забронированные Дарли, оказались у прохода. Клив заметил с обеих сторон ложи, но лишь те, что вверху, были заняты, видимо, из-за недостаточной ширины сцены. Даже с обычных мест, сбоку, не все было видно, а уж из боковых лож – и подавно.

Впрочем, и внизу театр был заполнен не весь. Клив решил, что виной тому – высокая цена билетов. Позднее цены на выступления Фу Чау упадут, тогда их смогут посетить и менее богатые китайцы.

Начался спектакль. Клив впервые находился в китайском театре, его необычайно интересовали костюмы и жесты актеров. На сцену вышли женщины в роскошных одеяниях. Дарли объяснил, что это – переодетые мужчины. В Китае долгие годы было табу на женскую игру на сцене, и здесь этот обычай также соблюдали.

Трагическая жестикуляция и певучие голоса, звучащие речитативом, казались однообразными и монотонными.

Клив разглядывал море человеческих лиц в зале. Почти все желтого цвета. Интересно, пришел ли нынче на спектакль Лин Су? Видимо, нет. У него нет времени на театры, ибо все мысли его поглощены идеей новой империи.

Центральная часть театра была ярко освещена, а по бокам царил полумрак. Все глаза устремлены на сцену. Поэтому никто не замечал движения, происходившего вдоль стены.

А там, меж тем, скользила высокая, темная фигура. Она добралась до занавеса и нырнула в один из проходов между ложами.

Тень остановился у входа в ложу «В». Поднял штору, очутился в ложе – глубокой, с высокими и прочными перилами, и замер в углу.

Тень находился в театре «Мукден» – в том самом месте, о котором говорил Стивен Лэрд!

Он ждал в темноте, готовясь к тому, что произойдет. Каков был его замысел, об этом знал только сам Тень.

А на сцене продолжался спектакль. Фу Чау вышел в костюме манадарина. Это был высокий, хорошо сложенный китаец, и один лишь его вид вызвал восторг у зрителей. Играл он не в пример лучше других актеров. Но Клив все равно устал от монотонного голоса и был рад, когда монолог закончился.

Да и Джозеф Дарли, похоже, разделял чувства Клива. Он приглушенным голосом обратился к спутникам:

– Хотите встретиться со знаменитым актером?

Они с радостью согласились. Дарли объявил, что это можно устроить.

– Игра Фу Чау на сегодня закончена. Я прежде с ним встречался. Так что сейчас отправлюсь за кулисы и организую с ним встречу. Скоро вернусь.

Он встал и быстро пошел по проходу до занавесей, прикрывающих боковые ложи.

Клив наблюдал за ним и увидел, как тот скрылся за ними. Затем снова начал со скучающим видом разглядывать сцену. Вечер выдался утомительный, решил он.

Представление почти завершилось, когда вернулся Дарли. Он помахал им, призывая присоединиться.

– Пойдемте, он ждет нас, пройдем через ложи.

Они прошли за плотные гардины. Клив шел последним. На ходу он заметил внутренний вход в незанятые ложи. Вот они дошли до гримерной, где Дарли представил их Фу Чау.

– Мне нравится приезжать в Америку, – сказал на отличном английском языке актер. – Здесь меня встречают лучше, чем в родной стране. Там они привыкли к моей игре. А для здешних людей она внове.

Для Клива краткий визит показался столь же неинтересным, как и само зрелище, но он не стал ничего говорить. Вряд ли между актером и его делами в Чайнатауне существует связь.

Лин Су – Ву-Фан – Тигровый тонг. Вот что казалось ему куда важнее посещения гримерной театра «Мукден»! Эти мысли опять заставили его вспомнить о Тени. Покидая гримерную, он размышлял о таинственном незнакомце.

Они проходили по узкому коридорчику между ложами. Клив снова замыкал шествие. В какой-то момент шедший впереди опустил гардину и стало темно. Некая сила заставила Клива кинуть взгляд в сторону соседней ложи – а это была ложа «В». Сам не зная, почему, он поднял занавес и вошел в ложу. Приблизился к перилам и стал смотреть на сцену. Игра китайских актеров подходила к финалу. Бранч механически это отметил. Ему смутно казалось, что здесь кто-то есть – кто-то еще, кроме него. Повинуясь интуиции, он обернулся и посмотрел в угол ложи.

Ничего, только густая темнота. Клив пожал плечами и покинул ложу. Видно, воображение сыграло с ним шутку. Чайнатаун вообще-то странное место.

Но, пробираясь по проходу, Клив все же не сдержался и снова посмотрел назад. Словно бы кто-то наблюдает за ним.

Дарли и остальные ждали его у входа в театр. Они медленно прошли через вестибюль, остановшись у портрета Фу Чау во весь рост.

И тут взгляд Клива наткнулся на что-то справа. На мраморную панель вестибюля упала длинная тень. Она поразительно напоминала одного знакомого ему человека. То была тень Тени! Несомненно, то был он, загадочный спаситель!

Словно ощутив на себе взгляд Клива, тень немедленно растворилась. Клив завертелся по сторонам, успев уловить мимолетное движение высокой фигуры, которая тут же скрылась в темноте. Плащ, шляпа – все было черного цвета, и ночь поглотила его.

В какой-то миг Бранч едва не кинулся вдогонку. Он ведь уже не первый раз встречается с незнакомцем. Может, удалось бы его догнать?

Но Дарли положил руку ему на плечо, и он понял, что за ним наблюдают. Кливу пришлось забыть о своем желании. Он ни с кем не вправе делиться информацией о человеке-Тени. Даже с Дарли.

– Пойдемте же, – сказал Дарли. – Мой лимузин уже ждет. Поедем ко мне, отдохнем немного. Китайские театры хороши, но только для китайцев. А мне этот вечер показался уж очень пресным.

Пришлось принять приглашение. Клив отправился с Дарли и его друзьями. По дороге из Чайнатауна он хранил молчание.

Почему Тень появился нынче в театре «Мукден»? Клив ломал голову над этим вопросом. Затем вспомнил свои мысли во время краткого посещения ложи. Он ведь чувствовал: там кто-то был.

Значит, это и был он, Тень!

Клив понимал все меньше. Он искал связь между всеми людьми и событиями и не находил ее. Джозеф Дарли – Фу Чау – сегодняшние спутники-американцы – никто из них не мог интересовать Тень.

Прежде он проявлял интерес к делам Клива. Нынче непонятно, в чем мог заключаться этот интерес. Размышляя обо всем, Клив вдруг понял одну важную вещь. Он должен остаться в Сан-Франциско. Должен проводить как можно больше времени в Чайнатауне. Ибо интересы Тени, похоже, тесно пересекаются с его, Клива, интересами.

Вдруг Ву-Фан, несмотря на заверения Дарли, готовит грандиозный заговор, несущий в себе угрозу. Тогда он должен раскрыть этот заговор.

Не исключено при этом, что таинственный незнакомец, которого называют Тень, располагает важными фактами по этому вопросу. Нужно встретиться с ним и выяснить все.

Завтра на смену Кливу Бранчу должен прийти Хьюго Барнз. Ложа в театре «Мукден»! Не это ли убежище Тени? Он не был в этом убежден.

А тем временем в отеле «Сен-Томас» Генри Арно попросил у клерка ключ от номера 1216.

Поднявшись в свою комнату, Арно огляделся и улыбнулся. Выключил свет и бесшумно подошел к окну. Постоял, глядя на ночной город.

И снова его взгляд привлекли сверкающие огни театра «Мукден». Но в центре уже не горели два огромных зеленых «глаза».

Странные события произошли нынче. Клив Бранч мог бы узнать о них, ибо находился прямо на месте событий. Но знал о них лишь Тень!

Тень рассмеялся все тем же зловещим смехом, ибо так происходило всегда, когда он что-то начинал понимать.

А нынче вечером он сумел узнать то, что хотел.

КЛИВ БРАНЧ ПОКИНУЛ Сан-Франциско. Он уехал утром после визита в театр «Мукден». С собой он увозил окончательный рапорт Джозефа Дарли о Ву-Фане и его вражде с Тигровым тонгом.

Но покинул город Клив Бранч, а вместо него остался другой человек.

Хьюго Барнз вновь нес вахту в Чайнатауне. Mo Чен помог ему перевоплотиться. И личность Клива Бранча исчезла под его умелыми руками, уступив место Хъюго.

Клив решил, что в Чайнатауне есть два места, за которыми стоит следить.

Во-первых, это театр «Мукден». Ведь именно здесь он в последний раз встретился с Тенью.

А во-вторых, конечно же, обиталище Лин Су. Тень может появиться и там.

К тому же, это штаб-квартира Ву-Фана.

Клив стоял в пятидесяти футах от входа в театр, у дверей здания китайского аукциона, где нынче вечером было многолюдно, так что он не мог привлечь к себе особого внимания.

Клив украдкой потер щеку. Никто не догадается, что это не настоящий цвет лица. А брови и вообще изменили его до неузнаваемости. Клив не боялся, что его узнают, однако действовал осторожно. Ведь Хьюго Барнз – член ордена Ву-Фан.

Значок был приколот к жилету; памятуя прошлую неудачу в Сан-Кью, он решил не показывать его посторонним – во избежание неприятностей.

На тротуарах собирались небольшие группки людей – в основном, серьезные, степенные китайцы, хотя и молодежь тоже. Все собрались посмотреть на очередное шествие, хотя на сей раз такой большой толпы не было.

Однако они закрыли собой вход в дом Лин Су. Вестибюль театра был расположен повыше, поэтому за ним можно было следить. Клив стал пробираться к тротуару. На новом месте он мог спокойно продолжать наблюдения. И тут кто-то толкнул его. Он обернулся и увидел… Джозефа Дарли.

С его губ сорвалось восклицание. Он расплылся в улыбке: Дарли не сумеет узнать его в новом обличье.

Клив наблюдал, как председатель идет по улице. Куда собрался почтенный Джозеф Дарли? Навестить Лин Су?

Да, точно, его предположение подтвердилось. Дарли вошел в неприметную дверь. Зная, что тот частенько посещает Лин Су, Клив отнес нынешний визит к таким же, как и всегда, малоинтересным и формальным. Если будут говорить о Ву-Фане, Дарли все равно потом ему доложил бы, но увы, нынче утром Клив уехал из Сан-Франциско на восток. Поэтому он не сумеет узнать о встрече из официальных источников.

На ветру развевались плакаты. Звучала экзотическая музыка с ритмичными ударами барабанов. Клив же был настолько занят своими мыслями, что ничего не видел и не слышал. В голове у него созрел замечательный план.

Лин Су говорил Хьюго Барнзу, что он в любое время желанный гость в Ву-Фане. И он до сих пор еще не воспользовался приглашением китайца! Так почему же не сделать это сейчас? Пожалуй, таким образом он может быть представлен Дарли и услышит, что Лин Су рассказывает председателю Гражданского Комитета.

Отличная задумка – особенно, если учесть, что Дарли уже столкнулся с ним и не узнал его!

Решив сразу осуществить задуманное, Клив прошел мимо важных китайцев, заполнивших улицу, и очутился у входа в дом Лин Су. Поднялся в лифте и уже спустя две минуты стоял в приемной лидера Ву-Фана.

Сейчас он дернет за шнур и вызовет слугу. Но тут ему в голову пришла другая мысль. Он тихонько подкрался к двери, которую закрыли неплотно, осторожно приоткрыл ее и вошел в коридор. Там никого не было. Ага, значит, в случае чего можно объяснить свое присутствие здесь. Он, мол, звонил, но никто к нему не вышел. Вот он и решил, что может войти. Из уст такого персонажа, как Хьюго, эта история будет звучать вполне правдоподобно.

Клив устремился к бронзовой двери с драконами. Слегка приоткрыл ее, чтобы услышать все, о чем говорили в зале.

Он прижал ухо к щели и прислушался. Говорили по-английски. Пока удавалось различить лишь отдельные фразы.

– Разумно будет подождать, – это был голос Лин Су. – Но слишком долго ждать неразумно…

Снова ничего не слышно. Видно, собеседник понизил голос.

Кливу показалось, будто он услышал слова «Ву-Фан» и «Тигровый тонг».

Затем послышался голос Дарли.

– Лос-Анджелес… следующей неделе…

– Прошлой ночью… – удалось разобрать Кливу из всей фразы Лин Су. – Организовано… Зеленоглазый.

Ага! Теперь как будто прозвучало чье-то имя – Зеленоглазый!

Умирая, Стивен Лэрд упоминал какого-то Зеленоглазого. Имел ли он в виду кого-то реального? Или, может быть, своего убийцу?

Вот загадка! Почему Лин Су заговорил о Зеленоглазом? В этом есть что-то зловещее. В голове у Клива зароились самые невероятные мысли.

Джозеф Дарли ничего не говорил ни о каком Зеленоглазом. Может быть, сейчас он впервые об этом услышал?

– Они готовы, – говорил, меж тем, Лин Су. Видимо, какие-то люди ждали в дверях. – Зеленоглазый должен снова заговорить и назвать определенный час. Тогда будьте наготове. Люди пойдут за мной.

– Хорошо, – согласился Дарли.

– Но при вас должна быть бумага. Она необходима для приемки.

– Бумага в целости и сохранности, в моих апартаментах.

Дверь слегка задрожала. Клив быстро юркнул за занавеску. Притаился там и стал наблюдать. Спустя минуту появился согбенный Фой. Клив увидел зловещую фигуру китайца, приблизившуюся к двери приемной и распахнувшую ее. Из нее, медленно ступая, вышел Лин Су в сопровождении Джозефа Дарли.

До сего дня Клив ни разу не видел китайца во весь рост. В предыдущие разы тот всегда восседал на троне. Нынче же Кливу удалось узреть низенького китайца стоящим.

Он был приземистым, весьма плотного телосложения; одет в черный халат.

На спине халата красовался золотой дракон, эмблема Ву-Фана.

Они обменялись фразами, которые Клив сумел отчетливо расслышать.

– Вы уверены, что она в безопасности? – спросил Лин Су. – Никто не должен ее видеть.

– Она закопана на дне ящика стола среди других бумаг, – успокоил его Дарли.

– Сейчас вы к себе?

– Нет, вернусь поздно.

– Раз там никого не будет… – на этом фраза Лин Су оборвалась, ибо собеседники вышли из приемной.

Теперь Клив слышал лишь неясный гул голосов и видел, как жестикулирует Лин Су.

Дарли покачал головой. Потом кивнул в знак согласия. Клив шмыгнул в сторону, когда Лин Су прошел мимо него к себе и захлопнул дверь в приемную. Затем раздалось радостное хихиканье – китаец отмечал свою удачу.

Теперь разговор шел по-китайски, очевидно, между Лин Су и его слугой. Клив услышал, как Фой вышел в коридор и направился в приемную. Дверь за ним закрылась. Клив остался один.

Как поступить дальше? Он ждал, размышляя.

Нынче вечером случится что-то важное. Лин Су обсуждал это с Джозефом Дарли.

Что бы это ни было, понятно одно: врываться сейчас к Лин Су было бы грубой ошибкой. Лучше приберечь визит на потом. Джозеф Дарли ушел. Фой был в приемной, а, значит, вероятнее всего ушел. Фой присутствовал при встрече Дарли и Лин Су. Но это ничего не значит, ибо он не говорит по-английски.

Кливу было необходимо узнать, о чем велась беседа между китайцем и председателем Гражданского Комитета. Он может встретиться с Лин Су, но тот, конечно, не поделится с ним секретом.

Спросить Дарли – скажем, завтра, означало бы рассекретить личность Хьюго Барнза. Как можно избежать этого? Тут Клива посетила внезапная мысль.

Бумага… символ чего-то… надежно спрятанная на дне ящика стола… в апартаментах Джозефа Дарли. А самого хозяина не будет до поздней ночи…

Так вот как можно решить проблему! Дарли, очевидно, получил бумагу от Лин Су. И она каким-то образом касается Ву-Фана. Может быть, между Ву-Фаном и Тигровым тонгом объявлено перемирие?

Но что толку гадать? Бумага даст ответ на все вопросы.

И для этого он должен пробраться в дом Дарли. Клив был знаком с расположением апартаментов. Если он сумеет обнаружить бумагу, то узнает все, что необходимо.

А если Дарли вернется домой и застанет его там? Что тогда? Ведь ему придется открыть тайну своей двойной личности!

Да, вот и решение! Он пойдет к Дарли и отыщет документ. Прямо сейчас. Клив откинул портьеру и осторожно вышел в приемную. Октрыл дверь. Как он и думал, приемная была пуста. Фой ушел, как и Дарли.

Клив спустился вниз и с облегчением вздохнул, очутившись на улице. Процессия уже прошла, народу было немного.

Как все-таки удобно: будучи Хьюго Барнзом, он не рискует попасть под подозрение людей Ву-Фана, ибо тоже состоит в ордене.

Клив торопливо шагал мимо театра, думая, что лишь один фактор остался неучтен: Тень.

Ибо сегодня ничто не выдавало присутствия человека в черном. Тень не может быть везде. Более того, Клив ни разу не встречал его вне Чайнатауна. Он был уверен, что за его пределами Тень не может наблюдать за ним.

На границе Чайнатауна Клив поймал такси и дал адрес поближе к дому Джозефа Дарли. Подъехав, он расплатился и стал ждать, пока машина отъедет подальше. Тут Клив улыбнулся улыбкой Хьюго Барнза и решительно подошел к дому Дарли. Теперь-то он найдет эту пресловутую бумагу!

И Тень ничего не узнает!

КЛИВ БРАНЧ ИЗБРАЛ самый простой и эффективный способ. Он вошел через парадный вход. Там часто дежурит дворецкий. Если и на сей раз он оказался бы там, Клив собирался представиться выдуманным именем. Если же его не будет, то он спокойно поднимется по лестнице и пройдет через вестибюль.

Он решил воспользоваться этим путем, чтобы не подниматься на лифте, ведь лифт пришлось бы дожидаться. Так что на третий этаж, где находилась квартира Дарли, он попал довольно быстро.

Клив не захотел забираться через окно по одной простой причине. Дом, где жил Дарли, как и многие дома в Сан-Франциско, стоял на холме, и квартира Дарли выходила окнами как раз в сторону подъема. Пришлось бы искать дерево и карабкаться добрых двадцать футов. Так что войти через дверь показалось куда разумнее.

Клив помнил, что в задней части апартаментов председателя он видел неиспользуемую кухню. Он обследовал пожарный выход. Вышел на платформу, окруженную перилами, и увидел окно – единственное в этом конце апартаментов. Пожалуй, удастся добраться до него с пожарной лестницы. Клив перебрался через перила и потянулся к окну. Оно оказалось запертым, но задвижка шаталась.

Конечно, он рисковал, ведь его могли увидеть соседи и заподозрить ограбление, но ему повезло: дом был выстроен недавно и ни в одном из окон по соседству не горел свет. Вцепившись левой рукой в перила платформы, Клив расшатывал задвижку окна. Вдруг она резко поддалась – да так, что Клив едва не слетел вниз. Он протиснулся в оконный проем и пошел по квартире, пока не добрался до гостиной. Включил свет и осмотрелся.

Здесь стоял не один стол, – в каком следует начинать поиски? Ящики не были заперты. Ни в одном он не нашел бумаг – только статьи. Наверное, больше повезет с другим столом, ящики которого оказались как раз запертыми на ключ. Возможно, ему бы и удалось отпереть замки, но что-то подтолкнуло Клива к третьему столу.

И здесь, в первом же ящике, он обнаружил искомое. Бумага была зарыта в куче черновиков. Да, председателя не упрекнешь в отсутствии сообразительности. Спрятать документ среди вороха ненужных бумаг – разве грабитель додумался бы искать его там?

Клив вначале извлек все бумаги вместе, но потом решил разложить их в том же порядке, как они хранились. Для этого он выложил их на стол и принялся за работу. Вдруг он остановился и прислушался. Выглянул в окно – ничего не видно, полная темнота, хоть глаз выколи. И снова прислушался: не открывается ли дверь квартиры. Нет, видно, что-то почудилось.

И Клив хладнокровно предался своему занятию. Очевидно, зловещая атмосфера Чайнатауна закалила его нервы и приучила не пугаться и не паниковать по пустякам. По крайней мере, здесь ему не может угрожать такая опасность, как в китайских кварталах. И вот уже заветный документ в его руках. Он развернул сложенный лист и… убедился, что это, без сомнения, та бумага, о которой толковал Лин Су, ибо документ был написан на китайском языке. На листе пестрели иероглифы – и ни слова по-английски.

Что же содержит в себе этот документ?

Клив был уверен, что Дарли не знает китайского. Единственное объяснение может быть таким: Лин Су дал Джозефу Дарли необходимую информацию о содержании этого документа. Но для Клива эта бумага значила не больше, чем счет из китайской прачечной!

Клив замешкался, соображая, как поступить. Можно забрать бумагу с собой, но не совершит ли он, таким образом, ошибку? Единственный, кто сможет перевести ее – его доверенное лицо, Mo Чен. Но в таком случае ему придется добираться до Чайнатауна, потом – обратно, чтобы вернуть бумагу на место. А тем временем Дарли уж наверняка вернется.

Лучше, чтобы Дарли ничего не знал о его вылазке. Наверное было бы хорошо скопировать иероглифы на другой лист бумаги. Но их много и они такие сложные! Клив понимал, что одна черточка может полностью изменить значение иероглифа.

Задумавшись над дилеммой, Клив стоял с бумагой в руке. Освещение в комнате было скудным, ибо он включил лишь торшер в углу.

И тут его размышлениям внезапно пришел конец.

Кливу почудились шаги; он обернулся, ожидая увидеть вернувшегося хозяина квартиры. Он уже лихорадочно подбирал оправдания. И вдруг на него налетел какой-то человек. Лица его не было видно, зато блеснуло лезвие ножа!

Он обхватил Клива за шею. Тот отчаянно боролся, размахивая в воздухе руками и пытаясь вырваться. Ноги его подкосились, он упал на спину, ударившись о стол, а зловещий кинжал мелькнул в воздухе над его головой.

Клив, наполовину оглушенный ударом, теперь видел все, как в замедленной съемке.

Перед ним появилось лицо Фоя, слуги Лин Су. Вот его книжал нацелился прямо в сердце Кливу. И тут из окна раздался резкий звук выстрела, сопровождаемый вспышкой пламени. Словно манекен, Фой качнулся в сторону и покатился по полу, по-прежнему сжимая нож в кулаке.

Лампа опрокинулась. Лежа в темноте с гудящей головой, Клив ждал, что же будет дальше. Наступила тишина. Затем появился слабый огонек. Он поплыл по комнате. А Клив все так же лежал без движения. Огонек осветил его лицо. Клив закрыл глаза.

Потом снова открыл и увидел перед собой китайские иероглифы на бумаге, которую держала чья-то рука. Глаза читали послание. И принадлежали глаза – Тени!

Свет горел теперь над ящиком стола. Бумага сама собой сложилась пополам и отправилась на свое место. Зашелестели остальные бумаги.

Чувства возвращались к Кливу. Он знал, что Тень действует. Человек из темноты снова спас ему жизнь. Может, теперь Кливу удастся узнать его цели.

Когда в голове перестало жужжать, Клив начал вспоминать события последних минут и удивляться.

Опираясь на ножку стола, Клив с трудом поднялся на ноги. Он покачивался, стоя в темноте и прислушиваясь. Потом добрался до торшера, нащупал выключатель, включил лампу.

И был поражен. В комнате кроме него никого не было.

Стол закрыт. Незнакомец по имени Тень исчез. Невероятно!

Клив почесал затылок. Фой собирался убить его. Тень выстрелил в Фоя. Потом они оба исчезли. И он даже не слышал, как это произошло. Но, похоже, тому виной его состояние: гул в голове мешал ему слышать. Он и до сих пор нетвердо стоит на ногах. Так получается, Тень выстрелил в Фоя через окно. Раненый китаец ушел через дверь. Тень, задержавшись ненадолго, скрылся через то же окно.

Клив подошел к окну и обнаружил, что оно закрыто, но не заперто. Открыл окно, глотнул свежего воздуха. Потом закрыл его и направился по коридору. Дверь квартиры была заперта на защелку.

Так! И что же дальше?

Бумага. Нужно снова найти ее и забрать, если потребуется.

Клив вернулся в гостиную и тут услышал шум у дверей. Скользнул в кухню. В замке поворачивался ключ. Клив увидел, как Джозеф Дарли входит в гостиную. Видимо, его привлек свет, ибо Клив не успел выключить торшер.

Клив решил воспользоваться моментом и улизнуть через окно. При этом он старался не шуметь. Он осторожно спустился по лестнице вниз и внимательно оглядел улицу. Почему Тень дал Фою уйти? И что содержалось в документе?

И тут до Клива дошло, что Тень тоже просматривал документ. И пусть ему, Кливу, не удалось узнать, что это за документ, может быть, Тени эта задача по плечу?

И ВНОВЬ НАД ТЕАТРОМ «Мукден» загорелись зеленые огни. Но на сей раз никто не наблюдал за ними с двенадцатого этажа отеля «Сен-Томас». Генри Арно выехал из него прошлой ночью.

Не видел огней и Лин Су в здании напротив театра. Он восседал на троне в своем зале без окон, погрузившись в молчание, и лицо его было еще более непроницаемо, нежели обычно.

Лин Су хлопнул в ладоши. Появился прихрамывающий Фой. Лин Су обратился к слуге на мелодичном китайском языке. Фой ответил ему.

Хозяин поднялся с трона и пересек комнату, а Фой поплелся за ним. Лин Су нажал на стенную панель, которая медленно открылась. Он велел Фою идти первым. Слуга вошел в проход, Лин Су пошел следом, и затем панель закрылась.

Они спустились по винтовой лестнице в полной темноте. Путь был им знаком; они уверенно двигались вниз. Спустившись по лестнице до конца, они оказались перед стеной, в которой тоже была потайная дверь. Лин Су нажал на панель, дверь открылась и образовался проход в узкий темный коридор. Лин Су вместе с Фоем дошли до поворота и двинулись дальше.

Это был тоннель, проходящий под улицей. Вот наконец открыта последняя, скрытая за стенной панелью дверь, и они вошли в комнату.

Лин Су постучал один раз, сделал паузу, потом – постучал еще раз. Откинулась дверца в потолке. Лидер Ву-Фана поднялся по лестнице наверх, его слуга – за ним.

В комнате собралось несколько человек. Их лица были почти неразличимы, ибо здесь царил полумрак. Собравшиеся кого-то ждали. Лин Су не был здесь главным, просто одним из избранных и все.

Новый стук в дверь. Вошел еще один человек. Вот теперь собрались все.

Загорелся свет – слабый, мерцающий. Стали видны лица и фигуры людей в комнате – все в длинных халатах – черных, как и у Лин Су. Правда лица казались одинаковыми – желтые, белые, они выглядели бледными и какими-то неестественными.

Когда один из собравшихся произнес слово по-китайски, все повернулись к нему. На первый взгляд, он ничем не отличался от остальных. Но достаточно было взглянуть на него, как становилось ясно, что перед вами – лидер, такой силой и уверенностью веяло от него. И глаза у этого человека были необыкновенного, удивительного цвета – ярко-зеленые, сверкающие, словно в них полыхал живой огонь.

Зеленоглазый! Каждый, кто ловил на себе взгляд необыкновенных глаз, ощущал силу его духа.

Наступившую тишину прервал Лин Су. Лидер Ву-Фана заговорил по-английски.

Большинство людей были китайцами, но присутствовали и несколько американцев, которые китайского языка не знали. Английским же языком здесь владели все.

– Мы разработали план, – заявил Лин Су. – Прошлой ночью все было готово. А теперь для его осуществления возникла угроза.

Он сделал паузу, чтобы впечатление от его слов усилилось.

– Мы узнали, что один человек хочет причинить вред нашей организации, – продолжал Лин Су. – И разрешили ему вступить в ряды Ву-Фана, чтобы сбить его с толку. Я намеренно позволил ему услышать о Сан-Кью. Он отправился туда. Но сумел сбежать. Не знаю, каким образом. Но он точно не подозревал, что я посылаю его на смерть.

Я предпринял эти шаги два дня назад, и вчера был уверен, что мы в безопасности. Но он каким-то образом остался в живых – этот человек из правительства – и хочет раскрыть нас.

Среди членов кружка послышался гневный ропот. Лин Су поднял руку, призывая к молчанию.

– Я послал Фоя, убийцу прошлой ночью.

И Фой не сумел убить его. Фой не смог объяснить, как это случилось. Человек снова скрылся. Вот и все. Больше такого не должно быть – он должен умереть!

Заговорил еще один человек. Его голос звучал тихо, но на английском он говорил уверенно – видимо, это был американец.

– Правительственный агент в принципе опасен, даже если почти ничего не знает. Лучше бы вообще ему не соваться в наши дела. Но теперь он опасен вдвойне. Если он знает…

– Ничего он не знает, – перебил его Лин Су. – Но может узнать. И тогда опасность будет очень велика.

– Что вы предлагаете? – последовал вопрос.

– Пусть увидит Зеленоглазого, – ответил Лин Су.

Послышался одобрительный гул.

– Пусть увидит Зеленоглазого! – поддержали его хором.

– Время действовать приближается, – заговорил Зеленоглазый. – Но мы не можем начать, пока не устраним возникшую опасность. Положимся на Лин Су. Пусть приведет нашего врага сюда. И здесь он найдет свою смерть.

– Зеленоглазый все сказал, – моргая по-совиному, поддержкал его Лин Су.

– Зеленоглазый все сказал, – послышался общий хор.

Все были удовлетворены вынесенным вердиктом. Наступило молчание. Самое важное решение было принято.

Лин Су обратился к Зеленоглазому:

– Будет ли казни предшествовать пытка? Или пусть умрет от руки Фоя?

– В пытках нет необходимости. У Фоя твердая рука, но он один раз уже промахнулся.

– Когда предателя доставят сюда, Фой не промахнется.

– Зеленоглазый все сказал, – объявил Лин Су.

– Кто будет свидетелем? – послышался чей-то голос.

– Наш брат из Китая будет свидетелем, – заявил Зеленоглазый. – Он увидит, как действует Фой, убийца.

– Зеленоглазый все сказал, – повторил Лин Су.

– Мы ждем действий от вас, Лин Су, – сказал Зеленоглазый. – Вы сообщите мне, когда наш враг будет мертв. Мой звонок подтвердит, что настал час для осуществления наших планов.

– Зеленоглазый все сказал, – послышался хор голосов.

Собравшиеся начали покидать помещение.

В комнате остались трое. Двое из них переговаривались приглушенными голосами: Лин Су, рядом с которым застыл Фой, беседовал с кем-то по-китайски. Вместе они выглядели более чем странно. Лин Су – низенький, плотный, с совиными глазами. Фой – сутулый, безмолвный, весь скрюченный. Третий человек – в годах, но крепкий, хорошо сложённый. Он внимательно слушал, что говорил Лин Су. Это был Фу Чау, китайский актер, который играл в театре «Мукден».

– Наш брат из Китая увидит это, – повторил Лин Су слова Зеленоглазого. – Увидит, как Фой нанесет удар, он делает это быстро и уверенно. Фой промахнулся лишь потому, что ему помешали нанести удар.

– Фой убивает предателей?

– Именно. Недавно умер один из них, но его убил другой человек – сам Зеленоглазый, он исполнил приговор. Так бывает редко. У него твердая рука, но у Фоя все-таки удар уверенней, ибо он – убийца.

В голосе хозяина звучала гордость за слугу. Фу Чау серьезно кивнул.

– Для всех найдется работа, – продолжал Лин Су. – Зеленоглазый все сказал. Мне нужно наблюдать и заманить в ловушку нашего врага. И тогда для Фоя настанет момент нанасти удар. Вы же, брат из Китая, должны пока поработать здесь.

Фу Чау утвердительно кивнул.

Разговор был окончен. Фу Чау понял это, поклонился Лин Су и вышел.

Когда он ушел, Лин Су заговорил с Фоем. Они вместе вышли из комнаты. Остался лишь один человек. Он сидел на стуле, тихий и задумчивый.

В слабом, мерцающем свете его фигура выглядела зловеще. В глазах его сверкали зеленые искры. Глаза лидера.

Свет в комнате погас. Теперь горели только искры в этих странных зеленых глазах.

Члены тайного общества разработали план. Люди-драконы, для которых Ву-Фан был лишь пешкой в игре, запланировали убийство.

Зеленоглазый скоро подаст сигнал!

Комната была пуста, но высоко над ней, на крыше театра «Мукден» засверкала яркими огнями огромная реклама. Лишь зеленые огни на ней не горели.

Когда в следующий раз загорятся зеленые огни, это будет означать смерть. Смерть от руки Фоя-убийцы!

ЛИН СУ НЕИЗМЕННО поднимался до невиданных высот мастерства при планировании своих дел, удачно сочетая восточную мудрость и западную эффективность. За стеклами очков светились глаза, преисполненные ума и хитрости. Причем свои планы он раскрывал редко. В недавнем разговоре он упоминал о них лишь на китайском языке и слышал его только Фой – его верный слуга. Лин Су намеренно держался с Фоем сурово, дабы тот знал свое место и не забывал о преданности хозяину. Стоило Фою в чем-либо провиниться, хозяин жестко отчитывал его. Но когда все шло нормально, Лин Су предпочитал относиться к Фою, как к сообщнику, хотя всех деталей своих планов он, из осторожности, и ему не раскрывал.

Сейчас Лин Су сидел у себя в доме. Фой замер, ожидая приказаний хозяина. Но тот молчал, погруженный в свои мысли.

– Прошлой ночью, Фой, ты провалил дело, – наконец, заговорил он. – Сегодня ты должен доказать всем, что Лин Су не знает провалов. Ты должен учесть свои ошибки, Фой.

Сгорбленный слуга кивал в такт словам господина. Он внимательно вслушивался в произносимые им слова.

– Настало время снова продемонстрировать твою силу, – подытожил Лин Су. – Ты потерпел неудачу, Фой, и не оправдал своего имени – убийцы. Я разочарован, Фой. Я выбрал для тебя жертву – человека по имени Лэрд, чтобы ты зарезал его. Но Зеленоглазый заговорил и решил сделать это сам. Зеленоглазый может нанести хороший удар, Фой, но ему далеко до твоего искусства. Когда он убивает, смерть может наступить не сразу. А смерть от твоей руки – мгновенна.

Фой молча соглашался со словами хозяина.

А тот продолжал суровым тоном:

– Я послал тебя в номер отеля. Туда, где останавливался предатель Лэрд. Туда прибыл новый человек. Его действия выдали в нем врага. Я приказал тебе убить его. А ты не убил.

– Человека там не было, – заискивающим голосом пробормотал Фой.

– Ты же говорил, что он туда вошел. И не видел, как он вышел.

– Его там не было, – повторил Фой.

– Ладно, забудем о том человеке, – игнорируя протесты Фоя, произнес Лин Су. – Он ведь больше не появлялся. Может, и ничего, что ты его не убил. Но прошлой ночью, Фой, ты снова оплошал. Я послал тебя следить за домом Джозефа Дарли, когда его там не будет, и сообщить мне, когда он вернется. Ты сказал, что вошел туда и увидел человека, которого мы знаем под именем Барнза. Но ты не сумел его убить.

– Он ушел, – пробурчал Фой. – Я не успел схватить его, он меня опередил.

– Это тебя не оправдывает, Фой. Разве это на тебя похоже – дожидаться, пока жертва уйдет? И такое случилось дважды, Фой. Больше это не должно повториться.

Лин Су выдержал паузу и сменил тему. Тон его смягчился.

– Человек по имени Барнз на самом деле носит другое имя. Он уже был здесь – вместе с Дарли. Он считает себя очень умным, но вряд ли может быть умнее Лин Су. Мне сказали, что сегодня его видели здесь, на улице. Вот я и послал за ним двух человек из Ву-Фана, которые с ним знакомы. Я хочу поговорить с ним. Но мы должны иметь в виду, что тебе не удалось нанести ему удар прошлой ночью. Возможно, он догадался о твоем намерении, и будет относиться к тебе с подозрением. Постарайся вести себя так, чтобы он не считал тебя врагом, Фой.

Едва Лин Су закончил говорить, как раздался звонок в дверь. Лин Су кивнул Фою. Слуга пошел открывать. Лин Су неподвижно замер на троне. Он лишь помаргивал, когда вошел Фой в сопровождении Хьюго Барнза.

Для Клива Бранча эта встреча была очень важна. После вчерашнего происшествия в доме Дарли он никак не мог решить, разумно ли будет вновь появляться в доме Лин Су. Ибо здесь он встретится с Фоем, который накануне убил бы его, если бы не вмешательство Тени.

Кружа по Чайнатауну, размышляя над этим важным вопросом, Клив встретил одного из знакомых по Ву-Фану китайцев. Тот очень обрадовался, увидев его и сообщил, понизив голос, что Лин Су желал бы видеть Хьюго у себя.

И вот Клив здесь, и первым же встреченным им человеком оказался не кто иной, как Фой!

Лицо слуги хотя и было таким же уродливым, но злобное выражение исчезло. Видимо Фой не узнал человека, которого вчера пытался убить. Однако Клив почувствовал себя спокойнее, нащупав в кармане рукоятку револьвера.

Лидер Ву-Фана милостиво улыбнулся, отвечая на приветствие Клива. Клив сел в кресло, на которое указал Лин Су. Он облегченно вздохнул, когда увидел, как Фой прошаркал в угол комнаты, где и застыл в подобострастной позе.

Клив предполагал, что Лин Су не знает о предпринятой им слежке. Он знает лишь, что Клив проник в апартаменты Дарли в поисках бумаги, которую тому вручил Лин Су. Фой караулил там, зная о возможном вторжении. Тот факт, что Клив оказался в доме Дарли, еще не давал Лин Су возможности знать все об игре, которую вел агент. Пожалуй, Фой и вообще не узнал его. Если это так, значит позиция Клива крепка, как и прежде. Он осторожно изучал лицо Лин Су. Ничто во взгляде, жестах и словах китайца не вызывало опасений. Напротив, он держался весьма дружелюбно.

– Вы были здесь всего один раз, – сказал Лин Су. – Этого недостаточно. Поэтому я пригласил вас сегодня вечером. Мы ведь друзья. И наша дружба должна укрепляться.

Клив согласно кивнул.

– Я стараюсь познакомиться с американцами и сделать их своими друзьями, – продолжал Лин Су. – Чтобы они могли нести свет учения Ву-Фан людям. Нашему великому ордену нужно много таких помощников и друзей. Ибо, хотя Ву-Фан – китайская идея и зародилась в Китае, но осуществление ее связано с Америкой. Великую силу обретут те, кто будет заодно с нами. Хотите ли вы стать частью этой силы?

Предложение было сделано мягким, дружеским тоном и Клив, подумав, решил, что понял, в чем дело. Стивен Лэрд точно был связан с Ву-Фаном, был его агентом. А потом его убили – и Клив считал, что виной тому Тигровый тонг. Несмотря на то, что накануне на него с ножом в руках напал ужасный Фой, Клив все равно не мог поверить в кровожадность намерений лидера Ву-Фан.

При этом вполне логично, что Лин Су нужен американец, который заменит Стивена Лэрда и будет выполнять его работу. Если так, то в интересах Клива – ухватиться за эту возможность. И он задал вопрос, ответ на который должен был показать, каковы на самом деле намерения китайца.

– Несет ли эта сила в себе опасность? – спросил он.

– Да, – ответил Лин Су. – Опасность угрожает всем, кто знает сокровенные тайны Ву-Фана. Но силы без опасности и не может быть. У нас есть враги. Мы должны сражаться против них. Ведь нас – всего горстка, избранное меньшинство – тех, кто посвящен в эти тайны.

Кливу показалось, что в этой речи Лин Су не заметил, что допустил оплошность. Он невольно дал понять, что существует особое, тайное братство среди членов ордена Ву-Фан. Клив понял, что должен во что бы то ни стало войти в число этих посвященных. Вероятно, это поможет узнать обстоятельства смерти Стивена Лэрда. Да и не только это! Вся важная информация о Ву-Фане станет ему доступна.

– У меня очень мало американских друзей, – проникновенным голосом говорил, меж тем, Лин Су. – Я хочу, чтобы их стало больше. Впереди грандиозное и очень трудное дело. Подумайте хорошенько, прежде чем принимать мое предложение, друг Барнз. Ибо я собираюсь возложить на вас серьезные обязанности. Но, если согласитесь, уверяю вас, обретете большое влияние и силу.

Эта оговорка Лин Су, казалось, показывала, что он колеблется и, видимо, жалеет, что раскрыл карты перед чужаком. Это заставило Клива сделать решительный шаг.

– Я принимаю ваше предложение, – объявил он. – Что от меня потребуется?

При этом он смотрел прямо в глаза китайцу – обманчиво добрые и внимательные за стеклами очков.

– Во-первых, вы должны обещать, что сохраните всю информацию в полном секрете.

– Обещаю, – ответил Клив.

Он, вслед за Лин Су, повторил ритуальный жест Ву-Фана.

– Отныне вы взяли на себя определенные обязательства и должны их соблюдать. – В голосе китайца прозвучала неожиданно жесткая нота. – Завтра ночью состоится заседание круга избранных, на котором вы сможете присутствовать. Будьте осторожны. Дождитесь десяти часов вечера. Затем подойдите к театру «Мукден», он находится через дорогу от моего дома. Там увидите человека, который будет держать руки сложенными вместе, будто молится. На пальце у него кольцо, такое же, как это. – С этими словами Лин Су продемонстрировал надетое на палец золотое кольцо в виде драконьей головы. Глаза у чудовища были из крохотных изумрудов. При виде этих камешков у Клива словно бы щелкнуло в голове: Зеленые Глаза! Не может ли это быть сокровенной тайной Ву-Фана? Именно эти слова произнес перед смертью Лэрд!

– Подойдете к этому человеку, – продолжал Лин Су. – Когда окажетесь лицом к лицу с ним, покажите знак Ву-Фана. Он отведет вас в секретное место. Там вы узнаете самое главное о Ву-Фане. И помните – никому, ни единой душе вы не должны рассказывать о том, куда идете. Вы дали обещание. Теперь вы должны хранить тайну.

– Я все понял, – отозвался Клив.

Лин Су хлопнул в ладоши. Шаркающей походкой приблизился Фой с бронзовым изображением дракона. Лин Су приложил указательный палец к голове дракона, затем – к своей собственной. Клив, в свою очередь, поступил так же.

Церемония завершилась.

Лин Су спустился с трона. Это было актом особого уважения к гостю. Фой отворил двери. Клив и Лин Су вышли в приемную. Вместе с Фоем они остановились у лифта.

Клив, негромко повторив все инструкции, зашел в лифт. И именно в этот момент он заметил нечто! Тень на полу. Таинственный незнакомец!

Откуда ему взяться здесь? Клив быстро поднял глаза. Но кроме Лин Су и Фоя, в приемной никого не было. Он замешкался, поэтому быстро закрыл дверь лифта и начал спускаться. Но мысль о Тени не давала ему покоя.

Лин Су огляделся и направился к себе. Фой шел следом, и его руки казались просто огромными по сравнению с телом. Лин Су разразился кудахчущим смехом.

– Ну, Фой, твоя рука уже готова нанести удар, да?

На лице злодея появилась ухмылка. Бронзовая драконья голова лежала на табурете. Лин Су вытащил шелковую тряпицу из кармана халата и вытер руки, лоб, а потом – дракона.

– Лин Су все правильно спланировал, – произнес он. – Фой нанесет удар. Его жертва получила смертельную метку. Зеленоглазый заговорил!

Фой с довольной усмешкой смотрел на хозяина. Тот снова захихикал и уселся на троне, Фой заковылял к нему. Странная, жуткая парочка! Один спланировал убийство, другой должен был его осуществить!

Но еще более зловещей была тень, протянувшаяся по полу рядом с троном Лин Су. Живая тень – настоящий призрак. Фой удалился в соседнюю комнату. Лин Су отдыхал, сидя на троне. Он уставился в пол. Но зловещий узел уже исчез. Лин Су даже не подозревал о существовании Тени!

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ БЛИЖЕ к вечеру Клив Бранч сидел в номере отеля. Он снова был самим собой, но скоро ему опять потребуется личина Хьюго Барнза, пожалуй, в последний раз. Похоже его работа в Сан-Франциско подходит к концу.

Лин Су велел Барнзу быть осторожным. Клив серьезно отнесся к этому указанию.

Он решил, что чем меньше людей увидит Хьюго Барнза, тем лучше. Поэтому он немедленно отправился к Mo Чену и изменил внешность. По правде говоря, ему не требовались услуги китайца: вернуть свою природную внешность он мог и сам. Уничтожив остатки грима, он вышел из кафе «Хоанг-Хо».

Теперь никто не смог бы узнать в нем Хьюго Барнза, члена ордена Ву-Фан. Правда самому ему приходилось периодически глядеть в зеркало, чтобы точно установить, кто же он сейчас.

С этими постоянными маскировками приходилось нелегко!

Глядя в зеркало, Клив не заметил, что дверь номера прикрыта неплотно и не почувствовал взгляда через щелку.

Внизу он оставил ключ на стойке регистратора и отправился в парикмахерскую. И опять не заметил, какой-то человек поглядывает в его сторону, прикрывшись газетой. Одет он был как американец, но черты лица выдавали в нем китайца.

В парикмахерской Клив уселся в кресло и велел себя побрить. Парикмахер же, рассматривая лицо Клива, как будто что-то заметил, но ничего не сказал. А Клив ничего не спросил. Он думал о сегодняшнем вечере. И, покидая парикмахерскую, пребывал в задумчивом настроении. Потом он направился в ресторан и поужинал. Все это время он вовсе не обращал внимания на окружающих людей. И не видел того, кто сидел за угловым столиком и не спускал с него глаз. Ибо его занимали важные вещи. Ему еще надо было успеть наведаться к Mo Чену.

Думал же Клив о Джозефе Дарли. Ведь у него находилась та бумага, которую он получил от Лин Су. В их совместной беседе они оба упоминали о ней, как об очень важном документе.

Вообще, Клив теперь понял, что поступил неправильно, когда, подобно вору, проник в квартиру Дарли. Хорошенькое было бы дельце, если бы Фой прирезал его, как паршивого жулика! Клив был уверен: китаец не узнал его. И Лин Су ни о чем таком не заговорил. Клив улыбнулся, подумав о совете соблюдать осторожность. Знал бы китаец, насколько он, Клив, осторожен – даже внешность сменил!

Но вот вопрос: почему Фой находился дома у Дарли?

Первая мысль: Лин Су мог бояться, что бумагу выкрадут, вот и послал Фоя сторожить квартиру. Слуга, видимо, прятался снаружи и, услышав шум, поспешил войти в апартаменты, чтобы схватить вора с поличным. Или же Лин Су хотел, чтобы у Дарли похитили бумагу?

Для этого могли быть причины. Может быть, Лин Су считал, что ошибся, доверив бумагу председателю Гражданского комитета. Он даже намекал на то, что документ может быть похищен.

Все эти мысли роились в голове у Клива, подобно гудящим в улье пчелам.

Время у него еще было, и он решил попробовать разобраться в ситуации. В восьмом часу он вышел из ресторана и на такси поехал к дому Дарли. Консьерж позвонил в квартиру. Тот, казалось, был очень удивлен, увидев Клива. Они пожали друг другу руки, и Клив почувствовал, как успокаивается. Он уже собрался рассказать о причинах, заставивших его вернуться во Фриско, но потом подумал: Дарли же ничего неизвестно о его приключениях в облике Хьюго Барнза.

– Я снова в Сан-Франциско, – начал разговор Клив. – И на сей раз должен с радостью отметить – никаких дел с Ву-Фаном.

– А… – протянул Дарли. – Значит вы покончили с этой темой?

– Да, – отвечал Клив. – И заслужил несколько недель отпуска. Потом у меня дела в Сан-Диего. И тут я вспомнил о вашем приглашении попутешествовать на яхте до Лос-Анджелеса.

– Грандиозно! – с энтузиазмом воскликнул Дарли. – Лео Фрэйн должен быть здесь в конце недели. Поддерживайте связь со мной. Мы отлично проведем время вместе.

– Хорошо, – согласился Клив. – А сейчас я просто забежал ненадолго, поздороваться. Сегодня я отправляюсь на пароме в Сосалито. Скоро мне ехать, так что провести у вас много времени не получится.

– Кстати, – лицо Дарли посерьезнело, – если вы еще не совсем покончили с делом Ву-Фана, я бы посоветовал вам немного подождать. Появились новые обстоятельства, касающиеся этой организации.

– Вы что-то обнаружили? – с интересом спросил Клив.

– Получил кое-какую информацию. Она исходит от Лин Су. И касается деятельности Тигрового тонга. Из нее следует, что именно тонг может стать причиной неприятностей. Я бы сказал, что благодаря этим сведениям, Ву-Фан следует вовсе исключить из числа ответственных за преступления, совершенные китайцами.

– И откуда же исходит информация?

– Вот, пожалуйста.

Дарли прямиком направился к столу, в ящиках которого Клив рылся два дня назад. И вынул тот самый злополучный лист с иероглифами.

– Вот это касается «Пан-Шуна» – китайского судна, которое несколько дней назад прошло через Золотые Ворота. Из перевода, который дал мне Лин Су, следует, что основные участники Тигрового тонга, нынче схваченные полицией, намеревались на этом судне вернуться в Китай. Они должны были, как заявляет Лин Су, завербовать новых людей у себя на родине и привезти их в Сан-Франциско.

– И с какой же целью?

– Все очень просто – чтобы воевать с Ву-Фаном.

– Проверили ли вы эту информацию?

– Как раз сейчас я занимаюсь этим. И намерен подняться на борт судна в качестве председателя Гражданского комитета. Там я произведу обыск. И если обнаружу следы пребывания там людей тонга, немедленно доложу властям. «Пан-Шун» не получит документов на отплытие и не сможет покинуть порт, пока я не закончу с расследованием.

– Прекрасная идея.

– Неплохо, если бы вы смогли присоединиться ко мне, – заявил Дарли. – Не в качестве агента, а просто как друг.

– Когда вы собираетесь туда? – спросил Клив.

– В десять часов, – ответил тот. – Мне еще нужно распорядиться насчет ужина и встретиться с людьми из комитета. Мы не можем начать до десяти.

– Не думаю, что мне это удастся, – ответил Клив, ибо этот час был у него занят. – Я очень устал. Вернулся из Денвера, а завтра рано вставать. Но с удовольствием поговорю с вами завтра, узнаю, удалось ли что-нибудь выяснить.

– Прекрасно, – согласился Дарли. – Кстати я знаю, что Лин Су созывает собрание высокопоставленных членов Ву-Фана. И завтра сможет мне рассказать о нем. Позвоните в мой офис после двенадцати. Вас это устроит?

– Да, конечно.

Значит речь идет о том самом собрании, куда он приглашен. Раз уж и Дарли о нем знает, ему и вовсе беспокоиться не о чем.

– Если вы направляетесь в город, почему бы вам не воспользоваться моей машиной? Она уже стоит у подъезда.

Клив принял приглашение. Он ждал, пока Дарли наденет пальто и шляпу, сидя в кресле у окна и думая, что вот это самое окно сыграло важную роль в его жизни и карьере. Именно отсюда Тень выстрелил в Фоя.

Он вспомнил лицо слуги-китайца, зловещий блеск ножа. Видно пуля лишь слегка поцарапала его, этим и объясняется его моментальное исчезновение.

Клив посмотрел вдаль на огни города. И узнал светящуюся рекламу над театром «Мукден» с залитым светом вестибюлем.

Подошел Дарли и тоже замер, глядя на огни города. Потом произнес:

– Уже восемь часов.

В светящемся круге над зданием театра появились два зеленых огня. Их заметил только Дарли, ибо Клив уже встал с кресла и отвернулся.

– Мне нужно в центр, поедем, – сказал Дарли.

Во время поездки они беседовали о том, о сем. Клив вышел у дверей отеля и какое-то время стоял, помахивая рукой вслед уезжающей машине Дарли.

Лицо Клива было освещено уличным фонарем, и Дарли мог отчетливо его видеть. Он заметил маленькую красную точку на лбу Бранча. Она зловеще алела, словно капля крови.

Лимузин уехал, а Клив остался стоять на улице. Дарли ни словом не упомянул о пятне, так что Клив ничего о нем не знал. Не знал того, что подобное пятно появилось на лбу человека, убитого в экспрессе «Маунтин лимитед». То была метка смерти!

НЕСМОТРЯ НА ТО, что он уже успел привыкнуть к Чайнатауну, сегодня вечером Клив Бранч чувствовал витающую в воздухе тревогу. Район казался еще более зловещим, чем обычно. Пожалуй, виной тому был ледяной воздух с залива. К утру все окутает плотный туман. Но уже сейчас пронизывающая сырость ощущалась в воздухе над Чайнатауном.

Повсюду было мрачно и темно – хоть глаз выколи. Светились только витрины магазинов. Проходя мимо китайца, курящего трубку в дверях дома, Клив вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Почему это взбрело ему в голову? Если они следят за Кливом Бранчем, то ничего не обнаружат, ибо вскоре Клив Бранч исчезнет, уступив место Хьюго Барнзу. И все равно – нынче Чайнатаун словно шпионил за ним.

Стив и не догадывался, что объяснение этому повышенному вниманию к его персоне, если можно так выразиться, написано у него на лбу – в буквальном смысле слова. Кровавая метка смерти означала: за этим человеком нужно следить! Это было одной из тайн Ву-Фана – известной лишь избранным из числа китайских членов ордена. И теперь, в каком бы обличье ни появился Клив, его всегда опознают. Неважно, кто перед ними – Клив Бранч или Хьюго Барнз – следить будут за любым из них.

Это началось еще накануне, когда Лин Су коснулся бронзовым драконом лба Клива, и тогда образовалась эта злополучная метка. Таким образом в Ву-Фане метили обреченных на смерть. Невидимая паста, нанесенная на драконью голову, очутилась на лбу Клива. Через час после нанесения проступила кровавая отметина. И с этого момента члены ордена начали слежку. Они не пропустили ни одного хода, сделанного Кливом. Когда кто-либо видел человека с меткой на лбу, слух об этом немедленно распространялся, ибо у Лин Су везде были глаза и уши!

«Вот странно, – думал Клив, шагая по переулкам Чайнатауна, – нигде не видно Тени». Он размышлял, не привиделся ли ему призрак прошлым вечером в приемной Лин Су. Видно, привиделся, и никого, кроме самого хозяина и слуги Фоя, там не было.

Клив подошел к кафе «Хоанг-Хо», вошел туда с бокового входа и остановился. Несмотря на неприятное ощущение, что за ним наблюдают, он все же поспешил наверх и добрался до потайной комнаты Mo Чена.

Ему был известен тайный шифр, открывающий двери. Стоя в ожидании, он прислушивался к звукам, доносящимся снизу. Ему почудилось, будто кто-то крадется по лестнице. Клив уже хотел обернуться и посмотреть, но дверь открылась и он шагнул внутрь. Вскоре он уже был в святилище Mo Чена.

Часы показывали почти девять, до встречи оставался час. Mo Чен сидел за столом. Клив попросил загримировать его, превратив в Хьюго Барнза. Они прошли в другую комнату. Накладывая грим на лицо Клива, Mo Чен заметил маленькое пятнышко на его лбу и указал на него Кливу.

– Интересно, откуда это? – удивился тот. – Mo Чен, убери-ка это.

Но пятнышко не желало сходить. Все попытки Mo Чена закончились провалом. Не удалось его и замазать. Правда густые брови, отбрасывая тень, почти скрыли пятно.

Клив осмотрел себя в зеркале и решил, что, пожалуй, так сойдет. Слишком много грима – тоже нехорошо.

– Сегодня мне предстоит посетить собрание внутреннего круга Ву-Фана, – пояснил он. – Там может быть опасно, хотя я не ожидаю ничего серьезного.

Mo Чен кивнул.

– К месту сбора меня отведет человек, с которым мы встретимся не раньше десяти часов. Ты закончил гримировать меня за пятнадцать минут. Выйду я где-то в половине десятого.

– Значит еще полчаса остается, – заметил Mo Чен.

– И эти полчаса принадлежат тебе, Mo Чен, – объявил Клив. – Я знаю, у тебя всюду здесь связи. Мне говорили, что, в случае необходимости, я могу рассчитывать на твою помощь.

– Правильно.

– Отлично. Тогда к десяти часам отправь двух человек к театру «Мукден». Таких, которые могли проследить за мной до самого места встречи.

– Я все организую, – пообещал Mo Чен.

Клив переоделся в костюм Хьюго Барнза. Достал из кармана револьвер и осмотрел барабан.

– Если попаду в беду, этим ребятам будет что вспомнить, – угрюмо пробормотал он. – Выстрел послужит сигналом тем, кто будет поджидать меня снаружи. Это понятно?

– Да, – ответил Mo Чен.

В сопровождении Mo Чена Клив покинул магазин. Поговорил с продавцом, стоя у дверей. После чего вышел, уверенный, что никто его не узнает. Если бы Mo Чен наблюдал за ним, то заметил бы китайца, следившего за Кливом. Ибо метка на лбу была теперь у Хьюго Барнза и каждый мог заметить ее при свете фонаря.

Однако Mo Чен не стал задерживаться. Он спешил выполнить поручение Клива и прислать людей к зданию театра.

Поднимаясь наверх, он стал размышлять о кровавой метке на лбу Клива.

Ему показалось, что в метке есть что-то зловещее. Ибо, хотя торговец и избегал водить дружбу с членами ордена Ву-Фан, однако ему были хорошо известны нравы и обычаи Чайнатауна. Люди не станут просто так разгуливать с красной отметиной на лбу – тут что-то нечисто!

Войдя в свою комнату без окон, Mo Чен подошел к столу и отпер ящик. Достал оттуда маленький телефон со складной наружной антеной. По этому телефону Mo Чен обычно связывался с агентами Бюро Расследований. Сейчас он потребует выслать людей по указанному им адресу в Сан-Франциско. Ему довольно часто приходилось этим заниматься, организуя операции против тонгов. Но против Ву-Фана он делал это впервые. Лидеры тонга ничего не подозревали о его тайной деятельности. Лин Су, скорее всего, тоже ничего не знает.

Так думал Mo Чен. Но ему не было известно, что означает метка на лбу Клива Бранча.

Mo Чен снял трубку телефона и облокотился на стол, ожидая, пока его соединят с нужными людьми.

Медлить было нельзя. Люди должны были вовремя прибыть к театру. Штаб-квартира Бюро находилась всего лишь в десяти минутах от границ Чайнатауна.

Прозвучал голос оператора. Mo Чен собрался говорить. И… не смог вымолвить ни звука. В комнате внезапно появился китаец, рядом с ним еще один. Первый изо всех сил сдавил горло Mo Чена, второй выхватил телефон. Трубку положили на рычаг. Руки на горле Mo Чена сжимались все сильнее и сильнее. Человек, работавший на Лин Су, хорошо знал свое дело.

До вождя Ву-Фана быстро дошли сведения, что Клив Бранч – человек с меткой смерти – вошел в тайную дверь кафе «Хоанг-Хо».

Слуги Лин Су всегда были готовы пойти на убийство, когда это требовалось хозяину. Они выследили Mo Чена до его тайной комнаты. Потом от Лин Су поступил сигнал. И вот уже безжалостные пальцы сомкнулись на горле Mo Чена.

Китайский торговец пытался бороться, но безуспешно. В горле у него забулькало, он захрипел. Глаза вылезли из орбит. Потом он начал слабеть и, наконец, затих. И пальцы отпустили его горло.

Бесшумно ступая, убийцы покинули помещение, оставив за собой бездыханное тело.

Клив Бранч, таким образом, остался без поддержки. Теперь никто не будет ждать его наготове у здания театра «Мукден»!

И до Бюро Расследований в Сан-Франциско информация тоже не доберется. Некому будет ее передать. Mo Чен был мертв!

ПРИБЛИЖАЯСЬ К ТЕАТРУ «МУКДЕН», Клив Бранч соблюдал осторожность. Он прошел через вестибюль, вышел на другую сторону улицы и стал разглядывать афиши, ибо больше смотреть было некуда.

Вестибюль был пуст, – сейчас как раз шло представление.

Еще не было десяти, поэтому, видимо, встречающий и не появился. Клив не ожидал, что тот появится раньше времени. Он снова пересек улицу и вошел в вестибюль. Наверное, Mo Чен уже вызвал людей ему на подмогу. Он знал: на него всегда можно положиться, это человек надежный.

Клив вдруг остановился и прислушался. Что это за странное шипение – или свист – в темноте? Но звук больше не повторялся.

Клив, конечно, же не знал, что таким сигналом обмениваются люди из Ву-Фана при приближении человека с отметиной смерти.

Он снова посмотрелся по сторонам – никого. От скуки он стал оглядывать стены и пол. Не мешало бы Тени быть здесь сегодня. Но таинствевнный незнакомец как сквозь землю провалился. Может быть, с ним что-нибудь случилось?

Клив вытащил из кармана часы. Ровно десять.

Пора. Клив оглянулся. Он стоял один на яркоосвещенном месте, и отсюда люди Mo Чена могли хорошо его разглядеть. Клив решил не подавать сигнала, чтобы не навести на себя подозрений. Нужно играть свою роль, как положено. Ему это не впервой.

Он вошел в вестибюль театра, и сейчас же от кассы отделился китаец. Он не смотрел на Клива, словно не замечая американца. Но руки он держал сложенными, а на пальце сверкало кольцо с головой дракона.

Даже издалека Клив увидел яркие искорки драконьих глаз. Подойдя к незнакомцу, Клив быстро проделал приветствие Ву-Фана. Китаец ответил ему тем же.

Пока Клив стоял и ждал, китаец медленно повернулся и, все еще держа руки сложенными вместе, вошел в театр. Это означало, что Клив должен следовать за ним. Он так и сделал, но не слишком быстро, чтобы агенты, которые наблюдают за ним, могли заметить, куда он уходит.

Китаец нетерпеливо обернулся. Клив почувствовал, что лучше не задерживаться. Он сунул руки в карманы, – этот жест был характерен для Хьюго Барнза – и, как ни в чем не бывало, двинулся за провожатым.

Он подозревал, что китаец пойдет за кулисы, а потом выйдет наружу: именно таким путем Клив вместе с Джозефом Дарли вышли от Фу Чау. Они добрались до занавеса и вошли в ложи. Здесь китаец остановился. И знаком показал Кливу пройти за кулисы.

Клив подчинился. Он хорошо знал, что любой неосторожный шаг может привести к провалу. Он должен играть свою роль неофита в ордене Ву-Фан, который изо всех сил стремится попасть в высшие эшелоны. Не исключено, что за ним наблюдают и эта часть пути – серьезная проверка.

Клив был опытным человеком в своем деле. Он знал, как играть роли. Вот и сейчас он послушно шагнул туда, куда указал китаец, но при этом незаметно коснулся револьвера в потайном кармане.

Пройдя за занавес, Клив направился к дверям, когда почувствовал, что его тянут за рукав.

– Ш-ш-ш! – предупредил провожатый.

Он открыл занавес ближайшей ложи. Потом схватил Клива за руку и потянул за собой.

Клив с удивлением обнаружил, что под ногами вдруг исчез твердый пол. Вместо того, чтобы войти в ложу, он опускался вниз – туда, куда тащил его провожатый.

Быстро взглянув вверх, Клив увидел над собой купол театра, и до того как успел это понять, оказался в помещении, расположенном под полом театра!

Клив с трудом удержался на ногах. Затем послышался какой-то шум. Впереди открылся широкий коридор, по которому он пошел следом за китайцем. Дойдя до его конца, они увидели дверь. Так вот оно где – место для собраний. Внизу, под театром!

Кливу вспомнился вечер, когда он стоял в ложе наверху, ощущая словно бы чье-то скрытое присутствие. И вот сейчас его примут в избранный круг Ву-Фана. Видимо за ним все-таки следили, а раз так, получается, ему может угрожать смертельная опасность. Ведь он имеет дело с китайцами, а у них – свои, особые законы, беспощадные к чужакам.

Итак, они уже стоят у двери. Провожатый постучал один раз. Потом, спустя пару секунд, еще раз. Дверь поднялась и стал виден проход в комнату – глубоко внизу, в подвале. Да уж, на такой глубине и револьверный выстрел вряд ли будет слышен, если понадобится подать сигнал. Клив оглядывал собравшихся в комнате людей. От странного, мерцающего света он начал моргать, от него начало резало глаза. Он не мог разглядеть всех лиц, но двоих сумел узнать. Один из них – Лин Су. Клив узнал его приземистую фигуру. Второй, скрючившийся на стуле возле хозяина, был Фой.

Клив заметил, что проводник приветствует собравшихся ритуальным жестом Ву-Фана. Он тоже проделал эту манипуляцию. Люди в комнате ответили на приветствие.

И тут нечто необычное привлекло внимание Клива. В полумраке ярко сверкали чьи-то глаза.

В них будто переливались живые зеленые искры.

Зеленоглазый!

Это имя – если оно было именем – немедленно всплыло в памяти Клива.

Кто это может быть? Человек или высшее существо? Может быть, он еще более важная персона, нежели Лин Су?

Проводник Клива усадил его на свободное место. Клив сел и стал ждать. Все остальные, видимо, ждали еще кого-то.

Клив ощущал себя довольно спокойно под прикрытием фальшивой личности Хьюго Барнза. Само же помещение казалось зловещим. Но он считал, что самое разумное в данный момент – сохранять спокойствие.

Дверь снова скользнула наверх, появился еще один человек. Клив вначале не узнал его, но потом, когда тот приблизился, понял, что это Фу Чау.

Дверь скользнула на место. Наступила тишина. Заговорил Лин Су – по-английски. Голос его звучал дружелюбно.

– Сегодня к нам присоединяется новый друг, который желает быть в рядах Ву-Фана. Правильно ли мы сделали, пригласив его сюда?

– А он обещает хранить нам преданность? – задал вопрос человек с зелеными глазами.

– Да, он дал обещание, – отвечал Лин Су.

– Тогда он может присоединиться к нам.

Клив почувствовал, как его толкнули в бок. Это был проводник.

– Приветствие Ву-Фана, – зашептал китаец.

Клив все понял. Он неловко поднялся и встал в центре круга. Страха он не ощущал. Когда формальности будут позади, его примут, как своего.

Он поднял руку и поднес указательный палец ко лбу. Клив и сам не знал, что палец его пришелся прямо на красную метку – отметину смерти. И все отчетливо увидели ее в мерцающем свете.

Клив стоял лицом к человеку с зелеными глазами, и сверкающие искры полностью поглощали его внимание. Он смотрел, как завороженный, и не понял, что происходит у него за спиной. Но вдруг оказалась, что его правая рука уже не сжимает, лежащий в кармане револьвер. На него напали внезапно. Два человека, стоящие рядом с Кливом, схватили его за руки.

Яростно вырываясь, Клив попятился назад. Остальные начали наступать. Конечно, в любом случае их было слишком много. И вот он уже не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Руки его связаны за спиной кожаными ремнями, связаны и лодыжки. Во рту – кляп. Он едва мог дышать. Его подняли и уложили в центре комнаты внутри круга. Это очень смахивало на человеческое жертвоприношение.

Глядя вверх, он видел только сверкающие зеленые глаза, а слышал – лишь речь человека, которому они принадлежали.

– Ты поклялся поддерживать Ву-Фан, – прогремел голос. – Вместо этого ты предал нас! Тебе стали известны вещи, знать которые ты не имеешь права! Дело Ву-Фана будет продолжаться. Тебе никогда не остановить его. Тебе уже была уготована смерть, но ты сумел избежать ее. И сейчас смерть снова пришла за тобой, смерть от руки Фоя. Нынче ничто тебя не спасет. Глупец! Ты не удовлетворился тем, что тебе сообщили о Ву-Фане. Лишь благодаря нашей мудрости ты остался жить. Но теперь тебя ждет иной приговор – смерть!

В комнате прозвучал хор голосов, эхом подхвативших последнее слово. Наступила тишина. Затем заговорил Лин Су:

– Зеленоглазый все сказал!

Остальные опять повторили фразу. Зеленоглазый молчал, говорил Лин Су.

– Убийца! – воскликнул он.

Фой поднялся с места и встал рядом со стулом – зловещая, сгорбленная фигура.

– Свидетель! – провозгласил Лин Су. Тут же поднялся Фу Чау. Оба встали рядом с беспомощно лежащим Кливом. Фой с одной стороны, актер – с другой.

Прозвучало слово на китайском языке. Произнес его Зеленоглазый. Члены ордена стали уходить из зала один за другим.

Лин Су склонился над лежащей жертвой, вглядываясь в ее глаза. Потом он вышел. Зеленоглазый – странное существо, мало похожее на человека – стоял рядом с жертвой. Его глаза метали молнии, словно это был разъяренный демон.

Он протянул руки к лицу Клива и быстрым, резким движением сорвал накладные брови и уничтожил все прочие атрибуты маскировки. И теперь на полу лежал не Хьюго Барз, а Клив Бранч.

Он и должен был умереть – за то, что вторгся в святая святых Ву-Фана и нарушил замыслы его основателей.

Он не мог закричать, позвать на помощь, но теперь ему была известна секретная миссия Ву-Фана. Всех чужаков ждет смерть.

Зеленоглазый тоже исчез, но Кливу это не принесло успокоения. Он повернул голову и увидел, как поднимается тяжелая дверь.

Стук двери прозвучал, как приговор. Последняя надежда растаяла. Остались двое – Фой и Фу Чау, свидетель. Предателя Ву-Фана ждала смерть!

СТОЯ НАД РАСПРОСТЕРТОЙ ЖЕРТВОЙ, Фой нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Вид беспомощного американца, без сомнения, разжигал в нем жажду убийства.

Фу Чау с холодным и бесстрастным лицом тоже выглядел зловеще. Ни в одном из них Клив не мог бы вызвать сострадания.

Фой шевельнул правой рукой. В ней был зажат грозно поблескивающий острый и длинный нож.

Китайский убийца заговорил на своем родном языке, обращаясь к актеру. Он передал нож Фу Чау, и тот осмотрел орудие убийства. Потом вернул нож Фою.

Тот, как будто, не спешил приступить к делу. Обычно молчаливый, сейчас он вдруг разразился длинной тирадой, объясняя что-то собеседнику. Говорил же он об искусстве убивать, одинаково хорошо развитом как в Китае, так и в Америке. Клив, конечно, ни слова не понимал, но интонация, с какой произносилась речь, пугала.

Фой низко наклонился и дотронулся рукой до груди Клива выше сердца, словно выбирая место для смертельного удара. Фу Чау надолго запомнит этот удар. Удар мастера.

Лезвие ножа замерло в расстоянии фута от груди Клива. Он не видел его, но уже как будто ощущал холодное, змеиное прикосновение стального жала, готового впиться в его тело…

Ему оставалось лишь мысленно молить убийцу не затягивать его мучений, чтобы смерть наступила мгновенно. Пытаясь не обращать внимания на занесенный над ним нож, Клив повернул голову и посмотрел в одну сторону, потом в другую. В комнате не было теней. Всю ее заливал странный свет из непонятного источника. Голые стены. Если помощь и придет, то только через дверь. Но это маловероятно. Все же Клив с надеждой уставился на дверь. Увы, она оставалась закрытой.

Раздался зловещий шепот. Клив поднял глаза и снова увидел ужасного Фоя, что-то пересказывающего свидетелю. Его губы шевелились. Фу Чау рассматривал тело Клива, готовясь увидеть, как острие ножа входит в грудь.

Вот рука Фоя взмыла вверх. Сверкнул смертоносный клинок. Рука начала опускаться и вдруг… нож снова взлетел вверх.

Клив с изумлением увидел, как тело Фоя покачнулось назад, и нож вылетел у него из руки. Фой в невероятном прыжке перескочил через лежащее на полу тело и бросился к Фу Чау, пытаясь схватить его за горло. Оба рухнули на пол.

Клив ничего не понял. Фу Чау и рта не раскрыл, а Фой уже набросился на него!

Борьба завершилась очень быстро. Фу Чау лежал неподвижно – он был мертв. Фой навис над телом жертвы, с которой решил разделаться перед тем, как покончит с Кливом.

Что происходит? Может быть, Фой потерял рассудок, решив избавиться от свидетеля? И вот в руках у жуткого убийцы снова блеснул нож и он повернулся к Кливу. Тот закрыл глаза, приготовившись к неизбежному. Смотреть на лезвие ножа еще раз было выше его сил. И вдруг… что-то опустилось ему на ноги и надавило. Клив почувствовал, как его кто-то перевернул на живот. Он пошевелил ногой – с лодыжек исчезли ремни. Получается, нож, вместе того, чтобы вонзиться в грудь Кливу, перерезал путы, стягивающие его ноги!

Вот уже и запястья освобождены. Еще секунда – и нет кляпа во рту. Сильным рывком Клив был поставлен на ноги. Изумленный, он пошатывался и едва держался на ногах, глядя в лицо Фою. Тот перестал быть сгорбленным, распрямился, словно бы вырос. Высокий, стройный, прямой, как струна, он больше не был мерзким китайским убийцей. Хотя лицо его все еще напоминало лицо Фоя.

Вот и объяснение. Он сразу понял, что случилось той ночью у Дарли. Выстрел Тени поразил Фоя. Видимо, насмерть – достаточно вспомнить меткость его спасителя при встрече с бандой в Сан-Кью. Затем Тень избавился от тела Фоя.

И вчера вечером у Лин Су именно его тень видел Клив на полу – длинную, причудливую, непохожую на обычную тень человека. Поразительное дело, до чего же ловко Тени удалось ввести в заблуждение Лин Су, выдавая себя за его слугу!

И даже пробраться в узкий круг посвященных Ву-Фана.

Пожалуй, ему известны секреты ордена и тайные планы, которые обсуждаются при закрытых дверях. Может быть, он даже знает, кто такой Зеленоглазый!

Но Тень молчал. Он снова сгорбился, превратившись в жуткого убийцу Фоя.

Продолжая гримасничать, он указал Кливу на дверь, и тот медленно побрел в указанном направлении.

Лже-Фой нажал на кнопку в стене и дверь поднялась. Они вышли в коридор и двинулись к ложе театра. У выхода спутник Клива остановил его.

Клив огляделся вокруг и увидел на полу причудливую тень. Лишь она теперь могла служить доказательством того, что произошло.

Сгорбленный якобы китаец провел Клива через проход в стене. Шепотом проинструктировал его:

– Через проход – вверх по ступеням, потом направо через занавес – и в коридор снаружи зала Лин Су. Дальше все просто.

Клив понял, что сумеет выйти. Крепкая рука подтолкнула его вперед. В конце коридора Клив обернулся и увидел Фоя, исчезающего за дверью.

Впереди еще было много закрытых дверей и стен со скрытыми в них проходами, но Клив прошел сквозь них, помня инструкции, данные ему Тенью, – нажимаешь на нужную пружину и проход открыт. Клив добрался до верхних ступеней лестницы. Было темно, хоть глаз выколи. Перед ним была еще одна закрытая дверь.

Он был уверен, что за ней – покои Лин Су. Справа – дверь, выходящая на улицу, которой он пользовался, шпионя за Лин Су и Джозефом Дарли.

Тень, должно быть, идет за ним следом – или уже покинул театр.

Но перед тем, как двинуться по коридорам прочь от злополучной комнаты, Клив услышал еще несколько слов, произнесенных его спасителем:

– «Пан-Шун» – сегодня ночью!

Эти слова значили очень многое, и они подтверждали версию о замыслах Ву-Фана. Выбравшись отсюда, Клив сможет вызвать подкрепление и обыскать судно, стоящее в гавани. Но вначале нужно выбраться! Он нажал на пружину, и дверь подалась.

Клив осмотрелся. Бронзовые двери покоев Лин Су закрыты. В холле никого нет. Клив двинулся вперед, при этом нечаянно наступив на портьеру, – и потерял равновесие. Поднявшись на ноги, Клив услышал какой-то шум за дверью. Оглянулся – бронзовые двери открылись. Показалось лицо Лин Су. Клив быстро выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в ненавистную физиономию, но в спешке, конечно же, промахнулся. Дверь быстро захлопнулась.

Не теряя времени даром, Клив опрометью выбежал из приемной, бросился к лифту. Китаец видел его и теперь он должен очень, очень спешить, пока его не схватили!

Он выскочил на улицу и, как сумасшедший, понесся, расталкивая прохожих. В голове засела одна-единственная мысль – бежать!

Дальше он сможет действовать. Но вначале – скрыться от смертельной опасности.

Плотный коренастый китаец встал у него на пути. Глаза из-под желтоватых век пристально всматривались в метку смерти на лбу Клива.

Это был человек из Ву-Фана. Он схватил Клива и начал с ним бороться. Клив замахнулся на него пустым револьвером, ибо все патроны он расстрелял. Вырвался и помчался прочь. Противник преследовал его по пятам.

Они уже были у границ Чайнатауна, когда еще один китаец присоединился к погоне. Клив чувствовал, что слабеет. Он ударился о стену и упал. Преследователи окружили его и, громко крича, пытались ударить. Смерть снова угрожала ему. Мимо проходили трое американцев. Увидев, что их соотечественнику грозит опасность, они поспешили на выручку. Двое членов ордена Ву-Фан, словно крысы, кинулись прочь, оставив жертву. Они юркнули в первый же закоулок, но американцы настигли их и началась потасовка.

Беспомощного Клива с поврежденной ногой, доставили в ближайшую аптеку, где оставили дожидаться «скорой помощи».

Придя в себя, он забормотал:

– «Пан-Шун». Сегодня ночью.

Кливу удалось спастись от разящей руки Фоя, но Фой был мертв. Тень, принявший обличье Фоя, спас его уже в который раз.

Но сейчас Клив ничего не мог поделать. Он никому не мог рассказать об угрозе со стороны Лин Су и Ву-Фана. А тем временем Лин Су узнает о предательстве «Фоя».

Закон Ву-Фана гласит: смерть предателям!

Значит, опасность подстерегает сейчас Тень!

«ПАН-ШУН», ЧЕТЫРЕХМАЧТОВОЕ СУДНО, стояло на якоре в заливе Сан-Франциско. Желтолицый азиат с сосредоточенным выражением лица вышагивал по палубе. Рядом с кораблем на воду был спущен маленький катер. На «Пан-Шун» прибыли американцы. Одним из них был Джозеф Дарли. Двое других – члены Гражданского комитета. Вместе с ними – полицейские.

Стоя возле освещенной каюты, Дарли вопрошающе поглядывал на своих спутников. Они специально наведались на корабль поздно вечером, чтобы застать врасплох возможных пассажиров.

– Здесь никого нет, мистер Дарли, – произнес один из агентов. – Мы обыскали корабль от носа до кормы. Чертова посудина! Так что, мистер Дарли, непонятно, в чем дело. Нам и так хватает дел, а тут еще решай китайские головоломки.

– Ну что ж, – отозвался Дарли. – Наверное, нет необходимости стеречь это судно всю ночь. По крайней мере вы можете еще раз наведаться сюда завтра, перед отплытием.

– Решено, – обрадовался агент.

– Если хоть один китаец попробует проникнуть сюда, мы его живо вычислим! У всего экипажа есть таблички с именами, так что лишних здесь быть не может. Но знаете что, мистер Дарли? Вы же видели трюмы. Там полно потайных шкафов. Помяните мое слово, они перевозят опиум!

– Опиум? – поразился Дарли.

– Да, опиум. До нас доходили слухи о корабле, перевозящем наркотики. На этом можно заработать миллион долларов. Так что мы ожидали прибытия этого судна. Но опиума здесь нет.

– Как же вы это объясните?

– Да очень просто. Этот рейс был пустым. Они где-то скинули груз. Судно может заходить в порт несколько раз. В следующий раз будут умнее, воспользуются другим, более быстроходным.

– Сколько же времени им нужно, чтобы пересечь Тихий океан?

– Довольно много. Мы не слышали об этой посудине несколько месяцев. Но она вернется, вот увидите! Этот «Пан-Шун» еще наделает бед.

Дарли пожал плечами.

– На сегодня уже хватает проблем, – заявил он. – Ну, пойдемте взглянем еще раз, пока эти китайские наблюдатели находятся здесь.

– Кто они?

– Наши знакомые. Они и дали нам наводку. Так что мы пойдем и осмотрим все. Они были нам нужны, чтобы по возможности ответить на вопросы, которые могут возникнуть. Я решил, пусть они останутся.

– Хорошая мысль! – откликнулся агент.

Когда они дошли до середины палубы, Дарли повернулся и увидел сгорбленного китайца. Он сразу узнал Фоя, слугу Лин Су. Тот должен был руководить группой наблюдателей.

Поскольку Фой не знал английского, а Дарли – китайского, то они лишь кивнули друг другу.

– Ну вот, мы можем идти, – заметил Дарли. – Этот человек знает все об этом корабле.

Американцы дружно пошли вперед, Дарли оказался последним, и тут он увидел приземистую фигуру Лин Су.

Присутствие главы Ву-Фана было очень важным. Они договорились, что Лин Су придет, только если сам сочтет нужным. Дарли остановился и крикнул:

– Подождите минутку. Я скоро вас догоню. Мне нужно поговорить с господином Лин Су.

Ему крикнули в ответ. Дарли направился к Лин Су.

Лицо китайца было безмятежным. Он подозвал Фоя и обратился к нему по-китайски, спрашивая, как был убит Клив Бранч. Он хотел знать, все ли прошло удачно. Фой ответил утвердительно. Лин Су просиял.

Теперь он заговорил по-английски.

– Нынче вечером был убит человек по имени Mo Чен, – сказал Лин Су. – Я хотел рассказать вам о нем и о том, почему он умер. Это важно.

Знаком он приказал Фою идти следом и направился в каюту. Там он и Дарли расположились в креслах у стола. Фой встал в отдалении, скрестив руки на груди. Он поглядывал на собеседников сквозь полуприкрытые веки.

– Так вот, – начал Лин Су, обращаясь к Дарли. – Mo Чен был китайским торговцем, он жил…

Рассказывая, Лин Су, как будто случайно, взялся за ручку на стене каюты. Он слегка подвинул кресло и повернул ручку до упора. В полу каюты открылся люк. Фой в считанные секунды потерял равновесие и полетел вниз.

– Пойдемте! – воскликнул Лин Су.

Они с Дарли стали спускаться вниз по трапу. Лин Су двигался на удивление проворно для своего возраста. Он открыл дверь в один из отсеков трюма. Там лежал без сознания Фой.

– Что вы сделали? – поразился Дарли.

– Фой – предатель, – объяснил Лин Су. – Я сыграл с ним шутку. Он знал, что я могу прийти сюда. Но не знал, что я его раскрыл. Он позволил тому человек, Бранчу, сбежать.

– Бранчу? Где он? – переполошился Дарли.

– Его схватили люди Ву-Фана, – сказал Лин Су спокойно. – Они пытались его убить, но тут на выручку подоспели какие-то американцы и унесли его, видимо, уже мертвого. Так что нынче вечером он не доставит нам хлопот.

Лин Су указал на неподвижное тело Фоя. Вместе с Дарли они оттащили его к дверям. Лин Су открыл еще одну дверь, вынул из кармана фонарик и посветил в проем. В центре квадратного помещения стояло деревянное сооружение – две вертикальные перекладины и одна поперечная.

– Фой должен все рассказать, – проговорил Лин Су.

Дарли кивнул. Лин Су взял кусок крепкой веревки и стянул запястья того, кто выдавал себя за Фоя. Для верности он замотал все сверху проволокой. Пропустив веревку в отверстие в верхней части приспособления, он потянул ее вниз. Дарли помогал ему тянуть за веревку, подтягивая тело Фоя все выше и выше.

Фой повис, вздернутый на дыбу, едва касаясь пальцами ног пола.

– Ну вот, сейчас он заговорит! – воскликнул Лин Су.

– Да, заговорит, а потом умрет, – поддержал его Дарли.

– А если не заговорит?

– Значит умрет, ничего не сказав.

Лин Су молча поклонился. Эти слова он воспринял, как приказ. Он слушал Дарли, а у того голос неожиданно зазвучал грубо и властно.

– Держите его здесь, – велел он. – Пусть висит, пока не придет в себя. Если, конечно, очнется.

Да, пожалуй, тут он был прав. Тело казалось совершенно безжизненным. Фой упал с высоты двадцать пять футов, когда Лин Су неожиданно открыл люк.

– Если он очнется, пригрозите ему пыткой. Ни один человек не выдержит этого.

Лин Су довольно кивнул. Ему была по душе жестокость.

– А если не заговорит, подождите до прихода остальных и дайте ему еще один шанс. Но в любом случае он должен умереть от вашей руки. Ваш выстрел будет сигналом. Тотчас начнется перестрелка. А тем временем остальные смогут…

Дарли ничего больше не сказал. Лин Су и так все понял. Он задал единственный вопрос:

– Бумага при вас?

– Да, – ответил Дарли. – Я покажу ее всем. Вам не о чем волноваться, Лин Су. Ваше дело быть здесь. Сделаете то, что было поручено Фою.

И с этими словами Дарли вышел. Лин Су остался один. Он с ненавистью глядел на предателя.

Он приблизился к висящему пленнику и вытащил из кармана его черного халата нож. Довольно хихикая, Лин Су спрятал нож в свой карман. Орудие убийцы-Фоя! Ну уж нынче ночью он не промахнется!

Фой – предатель. Поэтому он отпустил того, кого должен был убить. И теперь умрет сам!

Дарли тоже поверил в это и считает, что с Фоем нужно расправиться. Лин Су своими глазами видел злополучного Бранча. Получается, что именно Фой указал тому путь для побега. После того, как Бранч в него стрелял, Лин Су, не мешкая, отправился в комнату для заседаний и там обнаружил уже остывший труп Фу Чау. Тогда-то у Лин Су и созрел простой план. Он решил перехватить предателя на борту судна и воспользоваться тайной ловушкой.

Однако Лин Су не учитывал одного важного момента. Висящий на дыбе человек вовсе не был Фоем. Тень настолько искусно изменил свою внешность, что теперь даже хозяин не мог узнать слугу.

Но сейчас Тени было не спастись. Лин Су, жестокий и безжалостный, готовился довести дело до конца. Тень был вздернут на китайской дыбе.

Руки его были связаны веревкой и проволокой, поэтому он просто не смог бы сдвинуться с места, даже если бы силы вдруг вернулись к нему.

Вся тяжесть его веса приходилась сейчас на запястья, ибо ноги лишь слегка касались пола. Так что он был обречен. Судьба его решалась в эти секунды. Вскоре жизнь покинет его.

А завтра, до того, как судно покинет гавань, будет найдено его тело. И во всем обвинят зловещий Тигровый тонг!

И пускай американские власти ломают голову над личностью Фоя. Это уже не будет касаться Лин Су.

Пусть все произойдет именно так. Ведь как раз сейчас вокруг Ву-Фана так много врагов. Они не пощадят Фоя, преданного слугу Лин Су. Он станет их жертвой.

Тем лучше. План Лин Су сработает. Мирные члены Ву-Фана пришли на корабль, на них напали кровожадные тонговцы, завязалось побоище. Выстрелы, крики, кровь…

Лин Су довольно хихикнул и подошел с фонариком поближе, освещая лицо Фоя.

Фой жив, понял Лин Су. Он решил подождать. Вот-вот слуга придет в сознание. И тогда он может заговорить. Веки Фоя дрогнули… Лин Су радостно потер руки. Если слуга не заговорит, он с наслаждением расправится с ним.

И он торжественно повторил фразу, уже прозвучавшую нынче вечером:

– Предателю – смерть. Зеленоглазый все сказал.

Эта фраза прозвучала на китайском языке, ибо предназначалась для ушей того, кто медленно приходил в себя.

ФОЙ СНАЧАЛА ЧУТЬ приоткрыл глаза, потом они широко раскрылись и блеснули при свете фонаря каким-то необычным блеском. Такого Лин Су прежде не замечал. Но это продолжалось лишь миг, после чего глаза слуги снова закрылись.

Тень увидел перед собой безжалостного Лин Су и странную обстановку помещения. Его мозг, живой и энергичный, сейчас работал медленно.

Он ощущал страшное напряжение в запястьях. Боль заставила его быстро прийти в себя. И ему открылась безнадежность ситуации. Спастись практически невозможно.

Хихиканье Лин Су снова раздалось в мрачном помещении. Вождь Ву-Фана заговорил со слугой-предателем, и в его тоне звучала угроза.

– Почему ты меня предал? – спросил он по-китайски. – Скажи, почему – иначе отведаешь пыток.

Пленник не отвечал.

– Твои мучения будут долгими, – заявил Лин Су. – Говори же! Скажи мне правду. Только это положит конец пыткам.

Губы Фоя не шевелились.

– Ты позволил нашему врагу бежать, – продолжал Лин Су. – Теперь ты узнаешь, что такое настоящие муки. Ты еще не успел этого испытать, ибо сознание покинуло тебя. Если не заговоришь прямо сейчас, я уйду и оставлю тебя страдать, пока не вернусь.

Фой смотрел на него сквозь узкие щелочки глаз.

– Ты сделал свой выбор, – констатировал Лин Су. – Я ухожу. Можешь кричать, тебе никто не поможет. Здесь только наши друзья.

Он повесил фонарь на стену. Подошел к двери, и при тусклом свете была видна его приземистая, тучная фигура. Длинная, фантастического вида тень Фоя протянулась по полу. У Лин Су не было времени изучать тени.

– Помни же, ты на дыбе, – заметил он с усмешкой. – Еще ни одному человеку не удавалось отсюда сбежать.

И с этими словами Лин Су, оставив фонарь на стене, вышел и закрыл дверь.

Китайская дыба была, без сомнения, настоящим произведением пыточного искусства, с ее медленной, мучительной, постоянно нарастающей болью. Только в одном Лин Су ошибался: убежать с нее возможно. Много лет назад одному человеку удалось это сделать. Американец по имени Гудини велел привязать себя к китайской дыбе и, после определенных усилий, сумел высвободиться. Но то был Гудини – мастер подобного искусства. Сильный и ловкий, он использовал свой гений для того, чтобы избавиться от орудия пыток. Теперь Тень, еще не пришедший в себя после падения с большой высоты, столкнулся с подобной же проблемой.

Правда в его случае это было вопросом жизни или смерти. Он должен убежать, а иначе его ждет неминуемая гибель. Однако времени было слишком мало. Пока он находился без сознания, злодеи крепко-накрепко привязали его веревками к дыбе и замотали их проволокой. И так он висел, едва касаясь ногами земли. А пальцы рук не могли дотянуться до узлов, стягивающих запястья.

Заточенный в трюме китайского судна, Тень попал в самую трудную ситуацию за всю свою карьеру. Будь он на свободе, он мог бы что-то предпринять. Но сейчас единственное, что ему оставалось – бороться за свое освобождение. Его жизнь висела на волоске! Он оказался подвешенным на пыточном устройстве, созданном хитроумным восточным умом!

Удастся ли Тени пройти испытание, с коим сумел справиться лишь гений Гудини?

Сейчас его тело испытывало страшное напряжение и боль, которую невозможно было переносить. Чем дольше он провисит на дыбе, тем больше сил потеряет, тем меньше вероятность, что ему удастся спастись.

Наконец Тени удалось пошевелиться. В тишине, прерываемой лишь плеском волн о деревянную обшивку судна, руки Тени ухватились за перекладину над головой. Вначале казалось, что все усилия напрасны, но затем ему удалось нащупать первый узел, которым его привязяли к перекладине.

Но одними пальцами, несмотря на их сверхъестественную силу, его было не распутать, тело не поднялось ни на дюйм. Но вот пальцы перекрутили веревку. И тело начало раскачиваться. И пальцы ног стали помогать движению.

Это движение было медленным и утомительным. Пальцы цепко удерживали веревку над головой. Ноги с каждым витком чуть-чуть поднимались над землей. Когда он двигался в противоположном направлении, ступни с вытянутыми пальцами слегка усиливали вращения. И так, медленно и постепенно, Тень добивался своей цели. Он превратился в живой маятник. Что же из этого получится?

Маятник раскачивался, а тень на стене причудливо двигалась вместе с ним при свете фонаря. Вращения становились все длиннее, все размашистее. И вот уже правая ступня Тени почти коснулась стойки с одной стороны. Еще качок – и левая нога сделала то же самое. Он вытянул ступню и, уцепившись за выступ, остановил движение.

Постепенно, упираясь ступней, он изгибался и старался обхватить выступ лодыжкой. И потом, подтянувшись, обхватил перекладину коленями. Теперь он мог и отдохнуть. Ноги взяли на себя нагрузку, и усталые кисти рук больше не должны были выдерживать вес всего тела.

Перед ним стояла следующая цель. Он дважды пытался подтянуть все тело – неудачно. Лишь на третий раз ему удалось удержаться на перекладине так, что и руки, и ноги оказались свободны. Оставалось только распутать узлы. Но как это сделать? Мышцы рук настолько устали, что совершенно обессилели. Прижавшись локтями к перекладине, Тень напряг тело. Нагнул голову, потянулся к веревкам и вцепился в них зубами! С огромными усилиями он ослаблял натяжение веревки. Вот она почти распуталась. Дальше не пускала проволока. Но теперь на помощь пришли руки. К ним вернулась сила и свобода движения. Они с усилием растягивали проволоку по обе стороны от узлов. Узлы от этого затягивались, но проволока постепенно разматывалась. И вновь подключились зубы.

Теперь вся тяжесть легла на ноги. Но руки уже почти освободились. Еще немного усилий – и правая кисть оказалась на свободе! Но это резкое движение швырнуло тело Тени вбок – к передней части дыбы. Колени соскользнули с перекладины. Он попытался ухватиться за нее правой рукой, но было слишком поздно. И он чуть было не повис на левой руке, все еще спутанной веревкой. И все же он успел схватиться ею за перекладину и остановить падение. Это его спасло. При этом веревочный узел ослаб, и он сумел удачно приземлиться. Теперь он лежал на полу и медленно приходил в себя. По лицу текла кровь. Запястья изранены. Губы, пораненные проволокой, окровавлены. Силы почти оставили его. Он тяжело дышал и не мог пошевелиться.

Тени удалось невозможное! Он освободился с китайской дыбы, повторив рекорд великого Гудини, хотя его ситуация была несравненно сложнее. Но каков результат? Сейчас он лежит, не шевелясь, на борту чужого корабля, окруженный врагами. На что ему надеясться?

Времени почти не остается. А он не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Время истекло. За дверью послышались шаги. Кто-то взялся за ручку двери. Тень пошевелился.

ЛИН СУ ШАГАЛ ПО широкой палубе судна. Он разглядывал корабельные надстройки. В полумраке были видны лишь силуэты моряков. Они ждали сигнала.

Здесь находились четверо членов ордена Ву-Фан. Вначале Лин Су собирался лично покончить с Фоем. Но потом решил сделать по-другому. Он отправил вместо себя двух своих людей. Их он давно знал и мог им доверять. Предатель – подобный Фою – был, скорее, исключением, чем правилом. Ибо правила Ву-Фана исключали возможность измены.

Вероятных предателей обнаружили бы достаточно быстро. Так что они не успели бы привести планы в исполнение.

Лин Су подошел к двери помещения, где находилась дыба. Его чуткий слух мог уловить звук выстрела. Это будет означать гибель предателя и сигнал начинать сражение. Терять время нельзя.

Ходить по лестнице было утомительно для тучного лидера Ву-Фана, и это послужило одной из причин того, чтобы передоверить казнь помощникам.

Лин Су видел, как они замерли наготове.

По сигналу здесь начнется неразбериха, и тогда сам Лин Су и его доверенные лица спустятся в моторку, пришвартованную к судну. Вся команда корабля принадлежала к китайской ветви Ву-Фана. Моряки были предупреждены и поклялись хранить молчание. Лин Су усмехнулся, подумав о том, что здесь произойдет, когда, под прикрытием стрельбы, экипаж сумеет провернуть необычайно важное для Ву-Фана дельце!

Приглушенный звук выстрела достиг ушей Лин Су. За ним – еще один. Отлично!

Он радостно хихикнул. Значит оба помощника выполнили задание. Каждый выпустил по пуле в черное сердце предателя Фоя. С ним покончено!

Лин Су вглядывался в темноту.

Время пришло. Однако нужно было соблюдать осторожность и не спешить.

Лин Су достал револьвер из-под полы халата. И, направив его в сторону залива, нажал на курок. Раздался выстрел.

Это был сигнал. По всему кораблю началась стрельба, сопровождаемая громкими криками. Лин Су стоял в ожидании, наблюдая за лестницей, ведущей из трюма, откуда должны были появиться его люди. Вот уже начали вырисовываться голова и плечи какого-то человека, затем торс – сгорбленный, угрожающий. Лин Су так и замер. Это же… Фой!

Убийца остался жив. Непонятно, каким образом, но он сумел сбежать с дыбы!

Может быть, помощники Лин Су помогли ему в этом? Но нет, в таком случае они бы остались живы и сейчас были бы здесь.

Лидер Ву-Фана моментально понял, в чем дело. Те два выстрела оборвали жизнь его помощникам, его доверенным лицам!

На верхней палубе, тем временем, полыхнуло. Потом еще раз. Лин Су направил револьвер в сторону ненавистного Фоя. Но тот его опередил.

Револьвер выпал из рук почтенного китайца. Он зашатался и рухнул на палубу. Двое помощников бежали к нему.

Выстрелы раздались с той стороны, где находился лже-Фой. В руках у него оказался автомат, из которого веером летели пули. Лин Су, которого уже подхватили верные слуги, выкрикнул что-то по-китайски, резко и властно, указывая в сторону Фоя. То был боевой клич Ву-Фана, означавший немедленую смерть для того, на кого указывает лидер. Помощники выхватили револьверы и попытались стрелять. Но эффект был небольшой, так пальба шла со всех сторон, и трудно было понять, где свои, где враги. Команда корабля тоже вступила в перестрелку, оглашая воздух бессмысленными криками.

А в центре всего этого хаоса мелькала высокая фигура Тени, который безостановочно палил из автомата и никто не мог остановить его, ибо он находился слишком далеко, и обычный револьверный выстрел был не в силах поразить его с такого расстояния. А вот Тени это вполне удавалось, и моряки падали, как подкошенные, под его меткими выстрелами.

Вдруг все увидели странный, яркий свет, пробивающийся сквозь настил палубы. Из рубки повалил дым. Судно горело!

Старый деревянный парусник загорелся в считанные мгновения. Посреди этого хаоса одинокий стрелок отбросил автомат и револьверы, ибо в них уже не было патронов. Он подобрал револьвер Лин Су.

Тут в воздухе что-то блеснуло: то пролетел нож, пущенный кем-то в спину нагнувшемуся стрелку. Но интуиция спасла Тень. А может быть, он услышал звук. Он быстро метнулся в сторону, смертоносный клинок пролетел буквально в дюйме от него и застрял в обшивке палубы.

Но Тень не собирался оставить удар без ответа. Он развернулся и прицелился, пытаясь проследить путь ножа. Никого не было видно, все спрятались за парусами.

Ударил выстрел. Вспышка. Крик. И человек камнем упал с высоты сорока футов вниз, на палубу. Этот мастерский удар все решил. Китайцы попрятались за парусами. Ножи, приготовленные для бросков, вернулись на свои места за поясами владельцев. Ни единого выстрела не прозвучало больше в ночной тишине.

Тень, отступив к перилам, осматривался вокруг. Любой его выстрел смертоносен, и враги это знали. Не переставая издевательски смеяться, Тень прошел мимо скорчившегося в углу вместе с телохранителями Лин Су. И вот взревел мотор катера. Припасенное Лин Су суденышко отправилось в путь с единственным пассажиром на борту. Отовсюду слышался свист. На воду быстро спускали шлюпки, чтобы поскорее бежать с горящего судна. Люди прыгали прямо в залив.

Полицейские на катере вылавливали несчастных беглецов. Те же, кто остался на судне, были обречены. Это были раненые, и их ждала верная гибель. Среди них находился и Лин Су. Тень знал это. Участи лидера Ву-Фана не позавидуешь.

Маленький катер несся по заливу среди чернеющих волн. Человек, находящийся на катере, прижимал руки к лицу. Над заливом несся зловещий смех Тени.

ЯХТА ПОД НАЗВАНИЕМ «СЕПИЯ» стояла на якоре в заливе со стороны Окленда. У иллюминатора освещенной каюты застыл человек.

Дарли с улыбкой рассматривал полыхающее, как щепка, судно. Пусть горит, думал он. Туда ему и дорога. Может, это был ловкий и хитроумный ход изобретательного китайца Лин Су.

Впрочем, неважно. Парусник горит. Пока вся полиция сосредоточилась там, здесь, в тишине, происходит важная работа. «Сепия» была морской яхтой, но экипаж на ней невелик. Только преданные люди, беспрекословно повинующиеся Дарли, – как люди из Ву-Фана повинуются Лин Су. На них Дарли всегда мог положиться.

Он взглянул на часы. Через десять минут здесь будут остальные. Дарли вытащил из кармана лист с китайскими иероглифами. Это может пригодиться, если возникнут разногласия. И вдруг ему показалось, что в каюте за его спиной кто-то есть. Он быстро обернулся и столкнулся нос к носу с Фоем!

Дарли был поражен. Он считал Фоя погибшим под пытками на дыбе. Но вот он, Фой, живехонек, с револьвером в руке, и дуло направлено прямо на него, Дарли!

Дарли посмотрел вглаза Фоя и увидел, что они широко открыты и светятся странным блеском. Неудивительно, ибо то были глаза Тени!

– Джозеф Дарли? – прозвучал голос. – Я пришел свести с вами счеты.

– Почему?

– За ваши злодеяния, – объявил Тень. – Вы влиятельный человек, обладающий властью, находитесь на стороне заговорщиков! Ваш соучастник Лин Су уже встретил свою судьбу. Приготовьтесь и вы к тому же.

– Лин Су?!

– Да, он погиб в пламени на «Пан-Шуне».

Дарли был слишком потрясен, чтобы говорить. Он стоял, беспомощный, возле окна, не понимая, что за странная метаморфоза произошла с Фоем. Ибо сгорбленнаая фигура слуги вдруг распрямилась. На полу залегла причудливая тень, и Дарли она показалась символом смерти.

– Вас интересует, Фой ли я? – то ли спросил, то ли утвердительно произнес незнакомец. – Я не Фой. Я – Тень.

Дарли молчал.

– Пожалуй, вы никогда не слышали о Тени, – продолжал незнакомец. – И это не удивительно. Ведь его почти никто не видел. Однако именно я спас Клива Бранча в Сан-Кью, куда он отправился под видом Хьюго Барнза. И я же спас его от ножа Фоя. Самого же Фоя я счел необходимым убить. Тело забрал с собой. Однажды оно будет обнаружено. Но я решил, что Фой должен продолжать жить – ради дела.

Потом я посетил собрание группы, где Зеленоглазый приговорил Клива Бранча к смерти. И спас обреченного.

Теперь вам не уйти от меня, Джозеф Дарли! Мне известно все о вашем заговоре. Эта яхта ваша. Ее официальный владелец ни о чем не подозревает. На пути из Сан-Педро вы перехватили «Пан-Шун» и перегрузили к себе его секретный груз. Пока судно горит, вы дожидаетесь людей Ву-Фана, которые должны прийти и выгрузить ваш груз, стоящий миллион долларов. А список в ваших руках объясняет, как должен быть распределен груз.

Дарли едва не поперхнулся. Да, он уже понял, что Тень многое сумел узнать, находясь в обличье Фоя, и все равно не понимал, как все это случилось. Он по-прежнему молчал, охваченный горьким разочарованием. Как ужасно, что все срывается из-за одного единственного человека, каким бы сильным и могучим он ни оказался.

– Мудрая схема, – продолжал Тень. – Ву-Фан ни о чем не подозревал. Вы старались выставить его невинной организацией. И в Гражданском комитете тоже ничего не подозревали. Вы сами всем руководили, и власти не вмешивались в ваши делишки. Эти поездки на яхте между Сан-Педро и Сан-Франциско… Сам Джозеф Дарли на борту! Неудивительно, что правительственные агенты не обыскивали трюмы и шкафы на этой яхте. Разве могли они заподозрить, что на ней перевозится опиум?

– Пустые разговоры! – выкрикнул Дарли. – Вы ничего не докажете. Как вам удастся связать меня и Ву-Фан?

– Через Зеленоглазого.

– Зеленоглазый! – расхохотался Дарли. – И где вы, интересно, найдете Зеленоглазого?

– Да он стоит передо мной, – объявил Тень, пристально вглядываясь в лицо Джозефа Дарли. – Зеленоглазый – убийца Стивена Лэрда. Человека, ставшего жертвой мести. Американца, боявшегося гнева кого-то по прозвищу Зеленоглазый, вдохновителя всех злодейских замыслов Лин Су. И этот кто-то…

Тень сделал паузу.

– Кто же? – спросил Дарли.

– Джозеф Дарли.

– Докажите это! – с вызовом воскликнул Дарли.

– Я могу это сделать, ибо мне известна тайна Зеленоглазого.

И Дарли увидел, как веки незнакомца закрылись. А потом открылись, и в них словно плескался живой огонь. Потом зеленые глаза закрылись и их сменили глаза Тени.

– Мне известен ваш секрет, я разгадал его в первый же раз, когда увидел Зеленоглазого. Не глаза ваши, Дарли, а веки посылали тот яркий блеск, ибо вы использовали плоские зеленые драгоценные камни, вы вводили в заблуждение ваших компаньонов. Они же не ведали, что в тот момент, когда глаза эти так сверкали, вы попросту закрывали их.

В подтверждение своих слов Тень прикрыл глаза, и вновь засверкали яркие зеленые искры.

Дарли же, увидев, что Тень закрыл глаза, решил воспользоваться шансом. Он метнулся в сторону, пытаясь уйти от дула оружия. И напрасно!

Тень просто решил поиграть с ним, поскольку подозревал, что произойдет. Его пальцы нажали на курок. Зеленые глаза сверкнули на его веках, потом блеск исчез. Он разглядывал скорчившееся тело Джозефа Дарли.

К ним спешил один из членов экипажа, привлеченный выстрелом. Но Тень опередил его, и человек теперь лежал, распростертый, на полу.

Тень ступил на палубу и прислушался. Остальные члены экипажа уже подходили, все они несли деревянные сундуки. Драгоценный запас опиума был тщательно упакован, и два катера приближались.

Экипаж принял стоящего человека за Дарли – тот был в пальто Дарли, говорил его голосом. Катера были уже у борта яхты. Поднимающиеся на борт люди смотрели наверх и видели сверкающие в темноте неправдоподобно зеленые глаза. Лже-Дарли окружили люди Ву-Фана, они желали свериться со списком. Их всех, похоже, поразило присутствие здесь Зеленоглазого. Но стоило им приблизиться к сундукам, как их удивление стало еще сильнее, ибо они услышали загадочный – и весьма зловещий – смех! Это был смех Тени.

Наставив на них револьвер Лин Су и автомат Джозефа Дарли, Тень стоял спиной к рулевой рубке. Он выстрелил в воздух. Этот выстрел был далеко слышен над заливом. Он оповещал всех, что на яхте «Сепия» что-то происходит.

Никаких зеленых огней больше не сверкало из-под шляпы этого человека. Люди Ву-Фана поняли, что их провели. Команда же яхты просто рассвирепела. Они бросились на незнакомца.

В ход пошли револьверы и ножи, но все было напрасно. Лишь оружие Тени било без промаха. Уцелели только двое. Эти люди Ву-Фана сумели прыгнуть в катер и поспешно завести мотор, чтобы скрыться. Но беглецов сразили пули из оружия Тени, а катер, потеряв управление, бешено завертелся на месте.

Выстрелы вызвали переполох на соседних судах. Зажигались огни. Лучи прожекторов начали обшаривать «Сепию». Стали видны лежащие на палубе убитые. Но Тени нигде не было видно. Мастер ночи вернулся во мрак. Маленький катер летел по водам залива Сан-Франциско. И управляла им сильная рука Тени!

КЛИВ БРАНЧ ЕХАЛ НА восток на поезде «Маунтин лимитед» и читал газеты, посвященные подробостям дела о наркотиках. Его имя фигурировало во всех заголовках.

Клив Бранч, разумеется, сыграл в нем важную роль. Придя в себя в больнице, он отвечал на вопросы, касавшиеся его значка агента Бюро Расследований, который обнаружили у него на пальто. Затем он снова впал в забытье.

Вызвали еще одного агента. Он как раз принял звонок Клива и сумел разобраться, в чем дело. Направившись к заливу, он обнаружил сгоревшее судно. А со стороны Окленда поступали новые рапорты – на яхте «Сепия» найдены убитые, среди них – Джозеф Дарли. Там же обнаружили запасы опиума.

Таким образом, роль Клива была на сей раз пассивной. Полиция и Бюро Расследований пришли к мнению, что американская и китайская стороны не нашли общего языка и перестреляли друг друга, причем пострадало и китайское судно.

Уже на следующий день Клив смог рассказать потрясающую историю, и тайна раскрылась. Один из обгоревших трупов оказался трупом Лин Су – Клив опознал его.

Клив также показал потайной ход к театру «Мукден», где нашли труп актера Фу Чау. Таким образом, шаг за шагом, все и раскрылось.

Тайна Зеленоглазого тоже удивительным образом всплыла на поверхность. Кто-то решил закрыть глаза убитому Дарли, и вспыхнули яркие изумрудные искры. То была последняя шутка Тени!

Правда о Тени никто и не упоминал. Клив рассказал про незнакомца, спасшего ему жизнь и игравшего роль Фоя, но никто не смог установить его личность.

В каюте нашли также список Дарли. Там описывалась процедура распределения опиума.

Так был положен конец опиумной банде! Ее щупальца были обрублены благодаря трудам Бранча. Он ехал в Вашингтон, а душа его была переполнена радостью и торжеством, чувствами, очень знакомыми всем победителям.

Но все эти благодарности и поздравления были даны ему в кредит, ибо он сам хорошо знал, кому принадлежит истинная заслуга в раскрытии преступления! Это было дело рук Тени!