Вдруг, почувствовал страшную, нечеловеческую усталость: «Утопия… Увы, это всего лишь утопия… Я сейчас обманываю его и себя».

Устало обмякнув, я рухнул обратно в кресло и закрыл на мгновение глаза.

Но не подобными ли «утопиями», человечество двигалось от одного рубежа к другому?

– Иди, Миша – действуй и, не заставляй меня вновь повторять – что я зря с тобой связался…

Зэка Модест Модестович Фаворский, известный в вполне определённой среде по прозвищу «Филин», прежде на воле – «фармазон», «маклёр» или «малявщик» (так я и не понял – как на воровском жаргоне правильно называется профессия подделывателя документов), а ныне – писарь в администрации Ульяновского исправительно-трудового лагеря, к концу января обжился у нас и даже несколько отъелся. Почерк у него действительно – красивый и ровный, только любимым женщинам о любви писать – чем он и регулярно подрабатывал по просьбам администрации лагеря, бойцов охраны и зэков-рабочих.

Однако, имелся у него и другой талант:

– Модест Модестович! Вот таким почерком можете написать?

Тот, не торопясь разглаживая ладонью смятую бумажку, внимательно вглядывается в неровные строчки:

– По всему видать – БОЛЬШОЙ(!!!) начальник!

Согласно киваю:

– Большой, большой – «сельпом» у нас в посёлке заведует… А всё-таки?

– Смогу, почему бы не смочь? Что писать-то?

Достаю из портфеля:

– А вот Вам бумага, Модест Модестович, вот перо и чернила… А вот и текст.

Поднимает на меня глаза:

– А самого тебя я зря учил, что ли?

Едва ль не подобострастно:

– Нет, не зря! Однако, моё умение – лишь тень вашего мастерства, учитель!

Тому, явно польстило:

– Время у меня есть – почему не продолжаешь «науку»?

– Рад бы, всей душой бы, – прижав ладонь к груди, – но вот какая беда – времени свободного совершенно нет.

Тот, с сожалением причмокнув и глядя на мои «музыкальные» пальцы:

– А жаль! «Способности» у тебя есть, Серафим – я в тот раз сразу заметил…

Разведя руками, пришлось только горько констатировать:

– Не всегда наши способности соответствуют нашим возможностям!

Наконец после довольно-таки затянувшегося чаепития и неспешного разговора про – как местные, так и международные новости, кладу на стол довольно-таки заляпанную и пыльную тетрадочку:

– Как в первый раз после выздоровления в Нижнем был, купил на барахолке у одного «бывшего»… Да засунул по запарке в чулан и вот только теперь вспомнил! Прочитал и подумал: а вдруг вы заинтересуетесь, мои друзья-педологи.

– Что это?

С некой учёной напыщенностью, как ментор такой:

– Возможно «это» перевернёт вашу «науку о детях» с ног на голову.

Переглядываются с крайне заинтригованным видом:

– Обоснуй, Серафим?

Встав, даю круг по комнате, затем сажусь снова:

– Знаете, какое самое слабое место в вашей педологии – ставящее на ней большой, чёрный и жирный «Андреевский» крест?

Напряглись оба:

– И какое же?

– В ней предполагается иметь дело уже со сравнительно взрослыми детьми – с уже сформировавшимися характерами… А что говорит на этот счёт нам народная мудрость?

– И что же?

– «Учи дитё пока оно поперёк лавки лежит: когда вдоль уляжется – учить уже поздно». Короче, друзья мои, воспитание нового – коммунистического человека, должно начинаться с самого рождения! Точнее: с самих родов его родной матери – ибо кроме неё, родить больше никто не способен «и, ныне и присно и во веки веков»… АМИНЬ!!!

Сдуваю пыль с тетрадки и, с предельной осторожностью раскрыв – аки священные скрижали:

– И вот вам полная методология как это сделать – вплоть до чертежей игрушек.

Первым взял тетрадку Фридрих и лишь прочитав первую страницу, от изумления чуть её не выронил. Этим воспользовалась Катя, выхватив тетрадку и сперва уткнувшись в неё, в свою очередь буквально тут же ойкнула:

– Как им не жалко было бедных малышей?!

Предельно строго:

– «Жалко» у пчёлки на жопке, товарищ Олейникова! Если прочтёте эту брошюрку целиком, то поймёте: родительская «жалость» – убивает малышей гораздо чаще, чем суровость закаливания и воспитания.

К тому времени главный ульяновский педолог отошёл от культурологического шока и вопросил:

– Кто такие эти «Никитины», Серафим?

– Без понятия! Ясно одно: какие-то ныне неизвестные – ещё дореволюционные, педагоги-новаторы. Так как про них ничего не слышно – должно быть с ними и с их детьми – случилось что-то нехорошее. Вполне могли и в психушку упечь царские сатрапы – при старом зверском старом режиме, то!

Поднимаюсь из-за стола:

– Ладно, засиделся что-то я у вас – пора и честь знать… Оставляю эту «методичку» у вас: почитайте, подумайте – а там, если появятся какие-то соображения – найдите меня. Поговорим ещё, глядишь – и до чего-нибудь договоримся!

* * *

…О чете Никитиных и их семи чудо-детях впервые заговорили в конце 50-х годов ХХ века и продолжают спорить и говорить до «тех пор». «Нормальные» родители и школьные педагоги были в нешуточном шоке от методов раннего воспитания собственных детей молодыми супругами.

Дети Никитиных, просто кипели здоровьем и поражали своим интеллектом!

Они бегали босиком по снегу, выполняли невероятно головокружительные гимнастические упражнения, а к трем-четырем годам уже осваивали чтение и азы математики, а едва начав учиться в школе – перескакивали через класс, через два.

Уже это казалось бы должно поставить точку в спорах об успешности «метода Никитиных», да? Ведь, здоровый, умный ребёнок – что может быть прекрасней и желанней, как для родителей – так и, для общества и государства в целом?!

Ан, нет!

Методика супругов Никитиных была подвергнута резкой официальной критике – как отклонение от педагогических и медицинских норм и не получила сколь-нибудь широкого распространения в дальнейшем.

Обычно пеняют на два негативных обстоятельства.

Первое: трудности общения Никитиных-детей со сверстниками – в их глазах выглядевшими отставшими по всем параметрам.

Второе: несмотря на выдающиеся успехи – никто из них после окончания школы не стал гениальным учёным, выдающимся спортсменом или хотя бы пожелал продолжить педагогическое дело своих родителей.

Ну, что на это сказать?

Давно уже доказано: гениальность – есть предмет какого-то довольно редкого «отклонения» от нормы, а эти детишки были вполне нормальными. Выдающиеся педагогические способности – тоже довольно редкое явление среди двуногих и, не обязательно передающиеся по наследству.

Ещё надо учитывать: Никитины действовали на свой страх и риск – часто по наитию, без какой-либо поддержки со стороны государства или общественности. Борис Никитин, работая в основном учителем труда в школе – получал оклад в 130 рублей, выплачивая при этом алименты прежней супруге. Елена – библиотекарь с зарплатой в 80 рублей, когда не сидела в декрете.

Семья из девяти человек жила в щитосборном домике без каких-либо удобств, с мебелью сделанной руками её главы. И игрушки у семи детишек были точь такие – деревянные и прибитые к полу.

Даже, когда пошли гонорары за книгу Никитиных – в том числе и от зарубежных издательств, государство умудрялось высчитывать из них в свою пользу по 30–50 процентов!

Уместно ли говорить о какой-то чистоте эксперимента при таких условиях, или о каком-то его «провале»?

Можно только восхищаться силой воли и упорством двух энтузиастов от педагогики, несмотря на все препоны и абсолютному равнодушию властей предержащих – всё же сумевших добиться таких выдающихся результатов, что о них заговорили во всём мире.

* * *

Педологическая пара зашла ко мне через неделю – я аж уже опасаться начал, что их «не зацепило» и, уже ломал голову – выдумывая новый, ещё более коварный план нивелирования угрозы от них исходящей. Опять же после неспешного традиционного русского чаепития с разговорами ничего не имеющего с темой, во время которого Фридрих дичился на Отца Фёдора – аки Энгельс на Каутского, мы с ними уединились в моей комнате.

– Ну, мои юные педологи, каков будет вердикт?

Залкиндт, как и положено москвичу – был немножко «тормозом» и, принялся мычать-мямлить:

– Серафим, мы… Эээ… Мы, это…

Катя, однозначно – по провинциальному, побойчее:

– Серафим! Мы согласны, но мы не знаем с чего начать.

На полном серьёзе отвечаю:

– Начать можно с того, что попробовать зачать ребёнка – чтоб потом его родить и воспитывать по методике супругов Никитиных…

Оба, почему-то посмотрели на мою кровать.

Ещё более серьёзно:

– …Если хотите попробовать зачать прямо сейчас – то я на полчаса выйду.

Катя покраснела, а Фридрих посмотрел на меня как на врага народа.

Кажется, что-то пошло не так!

Ладно, у меня есть план «Б». Правда, он более сложный – но и более многообещающий же.

– Не хотите, выполняя заветы Ильича – создавать первичную ячейку общества, плодиться и размножаться? Хорошо! Тогда можно провести эксперимент с чужим ребёнком.

Те в шоке:

– Да, кто ж собственного ребёнка отдаст?

– Тот, у кого их явный излишек.

Олейникова догадалась влёт:

– «Излишек»? Ты про Нюрку Никитину, что ли? Слышала, она вот-вот опять «опростается»…

Большинство местных сплетен, как раз про «это» – кто с кем «гуляет» и когда «опростается».

Москвич насторожился:

– Кто такая?

– Да, помнишь – я тебе рассказывала?

– Ах, да…

Уточняю:

– Ну, положим до «вот-вот», ещё – как бы не месяц, а то и два: я к этой особе нашу акушерку из ИТЛ посылал. Есть время договориться с ней об участии в эксперименте и решить кое-какие организационные вопросы.

Оба светлеют ликом:

– Да! Та может отдать дитё – ещё себе наплодит. Хахаха!

Не стал вводить молодую чету в подробности: за право эксперимента над новорожденным, я через акушерку пообещал хоть и скромную – но материальную помощь и улучшение жилищных условий для излишне любвеобильной матери-героини и, всего её многочисленного семейства. И главное, наша зэчка-врачиха сама предложила той после родов провести операцию по стерилизации.

Семь детей для одинокой женщины, это действительно – уже слишком!

Опять же уточняю, красноречиво посматривая на высокую, но увы – «праздную» катину грудь:

– Да к тому же, речь не идёт о неком «отнятии» ребёнка. Малыш останется при своей кормящей мамаше, а вы лишь будете – как на работу, приходить закаливать и воспитывать его по методике её однофамильцев.

Никого не покоробило моё предложение об эксперименте над ребёнком. Ибо при ужасающим воображение даже записного маньяка количестве абортов и младенческой смертности – доходящей до трети от общего количества рождённых, это выглядит просто невинной шалостью. Тем более, отец Фёдор был прав: дети солдатки-прелюбодейки – обладали живучестью кошки с её пресловутыми «семью» жизнями.

Хотя конечно, определённый риск всё же был!

Подождав, пока юные педологи изъявят все бурные восторги по поводу моей «гениальной» выдумки, буквально парой капель «дёгтя» – превращаю весь «мёд» в бочку говнища:

– Однако, друзья мои, одиночный эксперимент ничего не решит! Дети очень медленно растут и, вы сможете предъявить научному сообществу свой «экземпляр» нового коммунистического человека лишь лет через пятнадцать – когда он станет почти взрослым и уже будет отчётливо видно отличие от «нормальных» сверстников. И это ещё при условии, что он доживёт до тех самых пятнадцати лет – а не умрёт (тьфу, тьфу, тьфу!) от какой-нибудь свинки, скарлатины или коклюша… Далее, после бурных и довольно продолжительных дебатов, от вас потребуют повторить эксперимент – на что уйдёт ещё пятнадцать лет. Короче, вы оба рискуете состариться – а как были «никем» в мировой педагогике, так ими и остаться!

Как и любой представитель человечества в их возрасте, мои юные педологи довольно амбициозны – и я это учитывал в своих планах.

Вижу, оба поникли головами и пали духом. Добиваю:

– К тому же, ребёнок избалованный излишним вниманием к своей особе (а ведь так и будет!) – зачастую вырастает конченным подонком. Тем более, кто его отец мы не знаем: а вдруг он – душегуб какой? И кого вы предъявите «зубрам» от педологии? Не по годам умственно и физически развитого Джека-Потрошителя с окровавленным ножом в руке?!

Ещё:

– А сколько мучений вы доставите самому бедному дитяти, который даже будучи вполне адекватным – будет себя чувствовать каким-то изгоем в обществе… Ведь, наверное обратили внимание: дети Никитиных не могли играть, дружить, или даже понимать своих сверстников. Это – как разные миры…

Делаю театральную паузу и ставлю последнюю точку:

– Вот и ваш уподобится Миклухо-Маклаю среди папуасов!

После траурного молчания, Фридрих уже – под похоронный звон виртуальных колоколов встал и попрощался было, чтоб надев в прихожей калоши – вернуться в свою крохотную комнатёнку с убогой мебелью, где предаться скорби и рефлексирующему унынию… Однако, Катя дёрнув за рукав, вернула его обратно за стол:

– Сиди! Серафим – он всегда такой: сперва раззадорит – потом подскажет.

Однако, меня раскусили – пора менять повадки!

– Правильно, Катя! Но я подсказываю дорогу не всем идущим, а только желающим «двигаться». Ты желаешь двигаться по выбранному тобой пути, Фридрих?

Тот, двинув кадыком туда-сюда, хриплым голосом:

– Желаю.

Тоже снизив голос до шёпота, наклонившись через стол поближе к их ушам:

– Самое главное – сохранить как можно надолго эксперимент в тайне, друзья. Надеюсь, мне не надо объяснять – почему это так важно?

Машут головами:

– Нет, не надо.

Достаю из стола папочку с надписью крупными буквами «Проект: Поколение Next» и, развязав тесёмочки выкатываю до кучи план «В»:

– Тогда внимательно слушайте, что я тут на досуге придумал, детишки…

* * *

По плану «В» Фридрих должен был набрать семь добровольцев-парней, Катя – столько же девушек желающих участвовать в эксперименте, а Ульяновская ячейка РКСМ должна им в этом помочь.

– Мало будет – к Ефиму в Губком РКСМ в Нижнем Новгороде обратимся, – жизнерадостно восклицаю, – уж там-то добровольцев будет как на небе звёзд!

В добровольцах отбоя быть не должно, ибо для их поощрения предусмотрены некие морально-материальные стимулы, про которые чуть ниже.

Добровольцы-комсомольцы, кроме рекомендаций от первичных организаций, должны соответствовать некими общими критериями и должны быть подвергнуты довольно жёсткому кастингу: физически и нравственно здоровые, без особых вредных привычек, умственно развитые и грамотные. Немаловажным условием считается опыт по уходу за младенцами – приоритет отдаётся старшакам из многодетных семей.

– «Последыши» или единственные дети у родителей – должны быть исключены из эксперимента ещё на стадии анкетирования!

Обе группы добровольцев должны будут участвовать в воспитании будущего ребёнка Нюрки с момента рождения. Девушки под наблюдением акушерки-зэчки – со стадии поздней беременности и родов. Одно время модный «у нас» обычай присутствия «счастливого» папаши на родах, я – как вредную толлерастнную заморочку, даже не рассматривал…

Не хрен травмировать нежно-ранимую психику сильного пола!

Примерно через год, когда участники эксперимента «набьют руку» и главное – появятся первые обнадёживающие результаты эксперимента над первым «опытным образцом», начинается второй этап. Обе группы должны подписать контракт на пятнадцать лет, попережениться попарно и за указанное в документе время – родить не менее чем по пять детей.

Катя в нешуточном шоке:

– «Попережениться»? «Попарно»?

– О¸ЙЕС!!! Сочетаться законным браком, то бишь… Что тебя смущает?

– А если нет любви между «парами»?

Морщусь:

– Катюша! Давайте термин «любовь» оставим для наших мещанствующих «попутчиков». Сознательные же комсомольцы, должны исходить из революционной целесообразности – а не из каких-то моральных переживаний.

Та, подозрительно на меня прищуривается:

– Кажется, раньше ты пел нам несколько другое…

Фридрих поспешно её перебивает:

– Серафим совершенно прав! Личное должно отступать на второй план перед общественно-необходимым.

– Но, раньше он пел совсем по-другому…

– КАТЬ!!!

Та умолкает, а я развожу руками:

– Диалектика, товарищ Олейникова! Сколько раз я вас Гегеля заставлял учить? И, ШТО?!

При упоминании творца теории так называемого «абсолютного идеализма», Екатерина стыдливо потупилась и подобных вопросов ко мне, у неё впредь не возникало… Ибо, по ходу – она его даже не читала, а признаться в том – ей в лом, по вполне понятной причине.

* * *

Фридрих Залкиндт, задумчиво – сперва сам перебирая-изучая отдельные листы проекта, затем передавая их по одному Кате, осторожно спросил:

– Серафим… Это ведь столько денег!

Отмахиваюсь, смеясь:

– Не немногим больше, чем Айседора Дункан тратит на наряды да косметику… Хахаха!

– Хахаха! А ты уверен, что Наркомпрос одобрит и профинансирует эксперимент?

Председателем «Главполитпросвета» при Народном комитете просвещения (по сути – комиссаром при командире) была вдова Ленина – Надежда Крупская. Поэтому, не задумываясь ни на миг:

– Уверен…!

Ловлю на себе недоверчивый взгляд и продолжаю:

– …Что не одобрят и не профинансируют. Увы, но и в органах народной власти уже появились свои упёртые до полной упоротости догматики, кликушествующие мракобесы и просто тупо-осторожные бюрократы. Поэтому, мы пока никому ничего не скажем про эксперимент.

– А кто же тогда будет финансировать?

– В любом случае – не Наркомпрос! Казна первого в мире государства рабочих и крестьян – ещё более пуста, чем при эксплуататорах и кровопийцах. Однако, профессор Чижевский Дмитрий Павлович, кажется, нашёл в отвалах чугунолитейного завода какую-то «золотую жилу» и, готов выделяя «малую толику» – не только профинансировать проект, но и построить под него в «Наукограде» отдельный педологический райончик.

Наш педолог «завис» по ходу… Машу перед лицом «методичкой»:

– Он же учёный! Я ему показывал эту тетрадочку и ему тоже – стало ЖУТКО(!!!), как интересно.

Фридрих ошарашен:

– Я многое слышал про Дмитрия Павловича… В основном хорошего. Но, разве он настолько богат?

Ржу, не могу:

– Хахаха! «Быть богатым» – это пошло, мой друг. И вот чтобы не прослыть пошляком, профессор и впуливает «лишние деньги» в подобные проекты – руководствуясь любопытством истинного учёного, а не меркантильностью барыги-нэпмана.

Что характерно, про финансирование мной он даже не подумал. Ведь все в Ульяновске знают, что лично я – беден как церковная мышь и, даже на бензин для своего «Форда» довольно часто сшибаю копейки у отца – иерея той самой церкви.

Ногтем мизинца чешет голову и протяжно:

– Ааа… Тогда понятно…

Достаю пакет чертежей.

Верст десять на юго-запад от Ульяновска, имеется довольно небольшой – но до очарования дивный уголок ещё не изгаженный человеком природы. Живописные холмы, небольшая речка, озеро с кристально-чистой водой и берёзовые рощи вокруг. Вот там мы с профессором Чижевским и мутим наш Наукоград.

Политехнический университет со студенческим городком – искусно вписанные в природный ландшафт, научные лаборатории, вычислительный центр, опытно-экспериментальный цех…

Но, всё это лишь в самых смелых наших с ним мечтах и, в стали, стекле и бетоне воплотится не скоро!

Пока же мы начнём предельно просто и по самому минимуму.

Раскладываю на столе генеральный план:

– Вот, смотрите: это посёлок учёных, это – посёлок педологов. Каждой паре комсомольцев-новобрачных предоставим сперва половинку деревянного «ульяновского домика», затем по мере увеличения семейства – по отдельному дому. В конце эксперимента – по кирпичному двухэтажному особняку.

Оба почти синхронно изумлённо хлопают ресницами – небывалая роскошь по нынешнем временам для молодожёнов, даже среднего достатка!

Показываю рисунки зданий, сооружений и мебели:

– Следующее поколение советских людей имеет право жить в красивых домах, с классной мебелью…

Катя берёт один из них и, с горящими от возбуждения глазами вопрошает:

– Это что, Серафим?

– Это так называемая «стенка» – многофункциональная мебель для гостиной. Это – кухонный гарнитур, это прихожка, это спальня… Детский спортивный уголок. Всё это будет выпускаться на уже строящейся Ульяновской мебельной фабрике «Красный интерьер» и в порядке эксперимента обкатываться здесь.

Правда «фабрика» – довольно громкий термин для этой пока полукустарной кооперативной мебельной мастерской с самым примитивным оборудованием и десятком работников-дольщиков.

Однако, лиха беда начало!

Фридрих, с видом свидетеля недавнего приземления НЛО или совокупления снежного человека со снежной же бабой:

– А, ЭТО ЧТО?!

Как про что-то обыденное:

– «Минивэн» – семейный автомобиль. Говоря другими словами – небольшой автобус для выездов на природу, в гости или поездок за покупками…

– Для КАЖДОЙ(!!!) семьи?!

Увы, но пока это обыкновенная «Мотыга» – мототелега «УАЗ-404ВД», то есть, с закрытым кузовом и сиденьями. Ну, а там посмотрим.

Смотрю на него недоумённо:

– Я, что? Предложил каждой семье по космической ракете – чтоб на Марс летать на каникулах, что ли?!

– Нет, но…

– Каждая семья при коммунизме будет жить в собственном двухэтажном особняке и иметь как минимум два автомобиля.

Волосы у правоверного столичного комсомольца встали дыбом:

– Кто тебе такое сказал?!

Делаю морду кирпичом:

– Я!!!

– ТЫ?!

– Хахаха! …Что, купился?! В газетах было написано, Федя, в газетах! Если шибко интересует и тебе не в лом, сходи в избу-читальню и полистай подшивку «Нижегородца» за прошлый год.

Для хроноаборигенов, достоверность написанного в газетах – сродни сведениям полученным в «нашей» Википедии моими современниками.

Человечество в целом не меняется – лишь усложняются его «игрушки»!

Между нами: писал это я и писал, разумеется – под одним из своих многочисленных псевдонимов. Статья вызвала острую дискуссию с неким «Товарищем Чё» – в миру больше известным как Кондрат Конофальский (он же Брат-Кондрат) и несусветный срач, сравнимый с подобным же в «наших» соцсетях.

В конце концов – возобладала всё же моя точка зрения!

Большинство респондентов желало жить в собственном доме – а не в бараке, и передвигаться на личном авто – а не на дребезжащем незакреплёнными стёклами «общественном» трамвае.

Таким образом – я формировал общественное мнение и, дискуссия об особняке и личном транспорте – лишь часть этой грандиозной работы, рассчитанной на пять лет.

Фридрих не нашёлся, что ответить на это и, я продолжил чесать ему по ушам дальше:

– Ещё один момент, который надо учитывать: каждый член будущего общества должен знать технику, уметь её эксплуатировать и ремонтировать. А этому лучше всего начинать учить с детства! А кто этому лучше всего научит – как не родной отец?

В этом месте Катя меня поддержала:

– У нас в Ульяновске даже каждый ребёнок знает: работать, воевать и даже отдыхать – будущее поколение строителей коммунизма будет на автомобилях.

Прищурившись одним глазом, как снайпер беря на прицел важную цель, Фридрих задал довольно каверзный вопрос:

– Личных? Я спрашиваю – на личных автомобилях?

Товарищу, видать – очень хорошо мозги в своё время промыли насчёт «частного» и «общественного». С господствующей идеологией шутить нельзя – пока она себя полностью не дезавуировала, поэтому ответим как можно более дипломатично:

– Не обязательно на личных, Фёдор. Воевать, уж точно – будут на казённых машинах, на работу можно ездить на ведомственных – прикреплённых от предприятия, а на отдых куда-нибудь в Крым – на взятых на прокат… Впрочем, вариантов быть может очень много! Её вопросы по автотранспорту будут?

Отведя взгляд несколько в сторону:

– Ну, если так… Нет, мне всё понятно!

Далее…

Некоторые функциональные здания и сооружения в Наукограде предполагаются общими – как для учёных, так и педологов. Магазины, соцкультбыт, фельдшерский пункт, стадион, баня, крытый бассейн…

Фридрих, с крайне заинтересованным видом:

– Ясли, детские сады?

– Зачем? Наши «ячейки общества» будут считаться дошкольными учреждениями. Родителям-педологам – кроме средств на содержание «подопытных»… Извиняюсь – подопечных, будет выплачиваться зарплата и, кроме того – они при желании смогут подрабатывать в лабораториях и цехах Наукограда.

В смелых планах, в посёлке сперва начальная, а затем средняя школа – тоже с «дальним прицелом»:

– Кроме официальных педагогов, к обучению ребятишек следует как можно чаще привлекать научных сотрудников. Возможны даже классы с «уклонами» – математическим, химическим, педагогическим, лингвистическо-литературным или положим – физического развития. Общаясь с учёными, наши дети будут быстрее развиваться, а те – присматриваться с ним и подбирать себе учеников.

Катя справедливо замечает, заглядывая мне в глаза:

– У учёных тоже могут быть дети. Не возникнет ли, по твоим словам – «недопонимания» между ними и нашими «подопытными»?

– Совершенно верно, товарищ Олейникова – обязательно возникнет! Однако, согласись: дети учёных несколько отличаются…, - ещё одна щекотливая тема, как бы это сказать поделикатнее, – от среднего уровня… Верно?

Однако, пронесло:

– Поняла, про что ты! Да, согласна: найти общий язык с детьми учёных – им будет проще, чем с нашими ульяновцами.

Кроме того, «посёлок педологов» должен иметь свои – сугубо специфические атрибуты: молочная кухня, медицинский пункт с акушером-гинекологом и врачом-педиатром, детская спортплощадка для каждого возраста…

– И главное – лаборатория, сотрудники которой должны не отвлекаясь ни на что, вести наблюдение за экспериментом – с контрольными записями, фото- и даже кино- документированием.

Засиделись допоздна, опростали ещё один самовар и слопали весь кусковой сахар в доме – пока обсуждали всякие мелкие, но очень важные подробности.

Перед уходом, Катя слегка покраснев, водит пальчиком по генплану:

– Серафим! А в каком домике будем жить мы с Фридрихом?

Тот, бедолага – закашлялся последним куском сахара и хлопая его по спине, я одновременно округлил очи:

– «Жить»?! А вы с Феденькой, будете жить там – где жили: в этом посёлке для вас предусматривается лишь рабочее место – педологическая лаборатория. И на работу будете добираться рейсовой «мотыгой». Ведь вы оба не участники эксперимента – а всего лишь его руководители.

Переглянулись после моих слов и, в этот раз – пунцово покраснели уже оба…

По-моему, он уже готовы к зачатию собственного ребёнка!

* * *

Ну, что сказать?

Что из этой затеи получится – пока не знаю. У «реальных» Никитиных в результате выросли вполне нормальные дети, хотя и не хватающие звёзд с неба – просто немного более умственно и физически развитые, чем их сверстники. Вот и с этими, думаю – в самом скромном случае, произойдёт то же самое.

Уверен только в одном: из-за всяческих «экспериментов» с образованием и общего бардака в стране, мы в 20-е годы имели потерянное поколение. И если верны слова Отто Бисмарка «Войну выигрывает школьный учитель», то разгромное лето 1941 года – лежит в том числе и, на совести советских чинуш от педагогики[6].

Рисунок 3. Класс советской школы 20-х годов.

Кто-то мне возразит: а как же «Ликбез»?

Увы, но обучить уже взрослого человека читать по слогам и кое-как писать – это не значит сделать его грамотным, имеющим хотя бы начальное образование. И собака, которую два зоофила-извращенца из произведения Михаила Булгакова превратили в кошкодава Шарикова – тоже умела читать вывески, хотя и шиворот-навыворот.

А вот обыкновенного наводчика артиллерийского орудия, например, из среднего представителя поколения 20-х годов – не сделаешь!

Для этого нужны знания математики – хотя бы в объёме восьмилетней школы. От того-то, это весьма заметное в военно-мемуарной литературе стремление наших артиллеристов – по любому поводу выкатить орудия и стрелять по ворогу прямой наводкой. Стрельба с закрытых позиций требует достаточно сложных расчётов.

Я отнюдь не хочу сказать, что до 1917 года – в российских гимназиях да реальных училищах сплошь и рядом «хрустели французской булкой». Отнюдь нет: иначе бы не произошло то – что произошло.

Но, вот потом – после Великого Февраля с Октябрём…

Вообще бЯда!

Намерения большевиков по части образования – были бы вроде благими и, никто не мог тогда подумать – что ими уже выстлана дорога прямиком в ад!

Взамен царских гимназий в1918 году была создана «Единая трудовая школа» (ЕТШ) и, по новому советскому закону – отменившему знаменитый «Указ о кухаркиных детях», все без исключения дети с 8 до 17 лет были обязаны учиться. «ЕТШ» состояла из двух ступеней – четырехлетнего начального и пятилетнего среднего образования…

Пока всё ровно, да?!

Однако вместо прежнего сословного неравенства – тут же возникло новое: теперь при нехватке мест в школе первой ступени – преимущество отдавали детям рабочих, в школу же второй ступени и вовсе – могли поступить только они. У детей так называемых «лишенцев» – представителей «нетрудовых» классов, вообще не было возможности получить образование официальным порядков, в случае же домашнего образования – им отказывались выдавать государственный аттестат. Пролетарское государство (которым, управляли вовсе не пролетарии), тем не менее, с настойчивостью и последовательностью достойными лучшего применения – требовало увеличить процент рабоче-крестьянских детей среди школьников и, в классах производили регулярные чистки от «враждебных» элементов.

Школ не хватало, финансирования образования – тем более и, школу первой ступени смогло закончить лишь половина детей, а второй – не более шести процентов. Чтоб исправить положение, в 23-ем году большевики «включили заднюю» – была введена плата за образование.

Однако и здесь, сцука, неравенство!

При средней зарплате пролетария в сорок рублей в месяц, за учебное полугодие надо было отдать пять, а представителям «эксплуататорских профессий» – от пятидесяти до ста.

Каково было ребёнку чувствовать себя человеком второго сорта?!

Впрочем, не помогло: большинство школ – особенно сельских, представляли собой развалины с заколоченными досками окнами, где учитель пишет на стене мелом, ученики жмутся к друг другу от холода – сидя на полу вместо парт и, выводят вслед за ним на полях газет – вместо тетрадей, каким-нибудь свекольным соком – вместо чернил: «Религия – дурман, долой попов!».

«Гладко» пишущие грозные законы да постановления, марксистские ортодоксы из большевистского руководства, не учитывали кое-какие «овраги» – глубиной с Мариинскую впадину: у большинства детей из простонародья – не было ни стимулов хорошо учиться, ни жилищно-бытовых условий – хоть для какой-то учёбы.

Крестьяне, вообще неохотно отдавали на обучение детей сроком дольше двух лет – не желая лишаться пары хоть и детских, но рабочих рук. Городские ребята и девчата тоже активно помогали взрослым по хозяйству – ведь по бытовым условиям, большинство городского жилья от деревенского – отличались совсем немногим. Когда же появлялось свободное время – подростки предпочитали праздно шататься, играть или сидеть в кино.

«Жилищный вопрос» испортил не только москвичей и, «портить» – он начинал с самых младых ногтей…

У подавляющего большинства школьников в эти времена, под родительской крышей не было условий для выполнения домашнего задания.

Да, что там – не было места, чтоб уединиться!

До всеми проклинаемых в постсоветское время «хрущёвок», или даже сталинских «коммуналок» – было ещё очень далеко и, большинство семей горожан – существовало «по углам», где на живого человека приходилось не более четырёх метров «жизненного пространства». Мало того, больше половины детей делили спальное место со взрослыми… Теснота и понимание безысходности способствовало «сближению» поколений: молодёжь эпохи НЭПа с самого раннего возраста – с 10–12 лет начинала пить, курить и заниматься половой жизнью – часто под влиянием и при участии родителей.

Здесь, разве до учёбы?

Конечно, судьба учителя в нашей с вами стране во все времена была нелегка – вплоть до перестроечного… И далее, уже – российского времени.

Однако, участи «шкраба» периода НЭПа – даже самому злейшему врагу из каких-нибудь инопланетян-рептилоидов, не пожелаешь!

«Работник лопаты и метлы» – школьный дворник зарабатывал 70 рублей в месяц, «школьный работник» получал не более сорока пяти. При этом, собственные же его ученики – обладали в учебном заведении большей властью, чем он сам и, могли даже уволить(!) слишком требовательно по их мнению учителя по решению школьных органов самоуправления.

Я очень хорошо помню свои школьные годы, отлично помню «особую разновидность» своих – наиболее «общественно-активных» своих одноклассников и, прекрасно понимаю – к какому «учебному процессу» привело бы обладание ими, хоть какой-нибудь властью.

Не я один с моими юными друзьями-педологами – такой «экспериментатор»!

Всё школьное поколение «лихих 20-х», неоднократно испытав на себе множество учебных экспериментов – являлись типичными подопытными кроликами. «Комплексный метод», затем – «Дальтон-план»: хуже наверное может быть только наш «Единый государственный экзамен» – более известный по аббревиатуре «ЕГЭ».

Школьники были перезагружены «общественными поручениями» – вроде борьбы с «религиозным дурманом», а учебная программа забита уроками политграмоты и обществоведения – являющимися по факту пересказами всемирной и российской истории с точки зрения господствующей идеологии.

Традиционные предметы отменялись, каждый ученик сам выбирал предметы и объем изучаемого материала, учителя лишь консультировали учеников – а не вели уроки, а аттестация велась по «проектному методу».

Возможно, эти методики и дали бы желаемый результат после обдуманного, неспешного введения – после длительной скрупулёзной подготовки методистов, изготовления наглядных пособий и так далее. Однако, у нас привыкли всё делать методом штурмовщины, брать неприступные крепости кавалерийскими наскоками…

И всё получилось – «как всегда»!

Школьники эпохи НЭПа, часто не получали в школе даже необходимый минимум знаний. Результаты не заставили себя долго ждать: в конце эпохи НЭПа, даже в Москве – четверть всех учеников были отстающими второгодниками с лексиконом Элочки-Людоедки и с задатками записных урок. Не способными написать даже школьное сочинение, хотя бы и с ошибками.

Короче, политика большевиков в сфере образования в эпоху НЭПа, привела к катастрофическим последствиям в сфере как школьного – так и высшего образования, про которое будет отдельная «песТня».

Доводилось читать много книг про попаданцев накануне Великой Отечественной Войны… Ну и как вы, уважаемые коллеги, собираетесь прогрессировать с такими «грамотеями»? Как «заклёпки пилить» и как гудерианов на границе останавливать?

Наиболее грамотных оставят в тылу проектировать и производить оружие, ловить шпионов… «Середнячков» – заберут на флот, в артиллерию, в авиацию и в другие технические войска. С оставшимися пехотинцами можно будет проделать только один «маневр»: собрать их толпой и бросать раз за разом на пулемёты – заваливая врага своим мясом и заливая собственной кровью. Ни на что большее они не способны, как какие-нибудь эфиопские зулусы конца 19 века.

После жесточайшего «естественного» отбора, единицы из них станут настоящими солдатами и, возместив недостаток образования боевым опытом – дойдут-таки до Берлина и возьмут его штурмом.

Только так и никак иначе: чудес, ребятишки – не бывает!

Но, вы помечтайте, помечтайте…

После десятилетия экспериментов, в начале 30-х годов сменился политический курс: государство, наконец поняло что ему нужна не революционная – а образованная и дисциплинированная молодёжь. Советское правительство твёрдой и бесцеремонно-жёсткой сталинской рукой ввело в школе строгую дисциплину и установило железный порядок. Отныне, педагог наделялся беспрекословным авторитетом, во главу учебного процесса ставилось усвоение учебного материала – а не дискуссия с учителем по любому поводу.

Конечно, в СССР было сделано многое, чтоб исправить ситуацию и, к началу сороковых годов – число студентов, ИТР и ученых быстро увеличивалось, а уровень преподавания повышался. Но провал 20-х годов – был просто ужасающе-катастрафическим и, исправить его за десять предвоенных лет – было невозможно, как вернуть утраченное здоровье или ушедшую молодость.

Только после Великой Отечественной Войны Советская Власть смогла побороть массовую неграмотность.

* * *

Нил Николаевич Кулагин – бывший помещик, а ныне – директор Ульяновской «единой» школы, уж в третий раз уже жаловался Абраму Израилевичу Кацу – Начальнику волостного (районного) управления милиции НКВД, об исчезновении по дороге новеньких школьных учебников высланных из центра. Тот, уже в третий раз вызывал меня к себе и «с песком» по разнообразному дрючил, в завершении же – «с грозой» говоря почти одно и то же:

– Принимайте меры, товарищ Заведующий «Отрядом вооружённой охраны», а не то я…

В этом месте, он уже в третий раз «буксовал» – официально глава районного НКВД власти надо мной не имел: ибо подчинялся Ульяновский ОВО – не Наркомату внутренних дел напрямую, а Наркомату путей сообщения. Хотя «главный босс», тот же – Железный Феликс, но всё равно – мы с ним проходим по разным ведомствам.

Наш родной бюрократизм, иногда – очень полезная штука!

Однако, я не быкуя – уже в третий раз довольно вежливо и терпеливо объясняю главному ульяновскому менту:

– В задачи ОВО – Заведующим которого я являюсь, не входит сопровождение груза в пути следования. А тот вагон уже прибыл на полустанок с сорванными пломбами и отсутствием содержимого – о чём составлен и отправлен по инстанции соответствующий протокол установленного образца.

Дальше, как обычно началась бюрократическая волокита – бесконечная переписка между несколькими ведомствами двух вышеупомянутых наркоматов, к которым вскорости подключился и Наркомат Просвещения… Мой заместитель по основной должности, Архипов Михаил Николаевич – Комвзвод ОВО, начальник команды по охране грузов – этим всем с превеликим удовольствием занимается. Здесь он в своей стихии, чувствует себя как карась в мутной воде и иногда ставит меня в известность об различных коллизиях и перипетиях этого дела.

Товарищ Кац и, сам прекрасно это понимает, но слегка озадачен:

– Нет, я понимаю – мануфактуру тащут, керосин, соль, сахар, табак, спирт… Но, чтоб учебники!

Объясняю:

– Всё тобой перечисленное, Абрам Изральевич – имеет большую ценность и, поэтому хорошо охраняется собственными инкассаторскими службами трестов. Наркомпрос же – едва ль не самый нищий из наркоматов и каждый раз нанимать охрану для сопровождения нескольких ящиков учебников, ему изрядно накладно.

Махаю рукой:

– Да, что там учебники! В Казани вон – члена партии украли, увезли в какой-то аул и там замуж выдали. А эти книжки скорее всего по деревням разошлись да были скурены несознательными селюками: бумага там – только на самокрутки и годится.

Наш Начальник волостного (районного) управления милиции НКВД, очень хорошо понимает значение школьного воспитания для нашего пролетарского государства, поэтому всё никак не может успокоиться:

– Нет, но всё же – какой пид…арас…?

– Ну, прям так сразу и «пид…арас», не разобрамшись…

Практически не имея новых советских учебников, в Ульяновской средней школе учили детей по старым – ещё царским, которые скупали где только могли, берегли, холили и лелеяли. Конечно, заклеивали в них через-чур уж бросающиеся в глаза «верноподданнические» анахронизмы и наоборот – вклеивая что-нибудь архиважное «на злобу дня».

* * *

Всё же думаю – многое зависело от положения «на местах» и, о том – какие люди стояли у руля образования в каждом конкретном уезде и волости.

Тому, что вопреки всему в Ульяновске удалось за «лихие 20-е» годы подготовить достаточно много грамотных выпускников школ обеих ступеней, надо благодарить его удалённое расположение.

Мы, забытая людьми и Богом и, тем более – высоким столичным начальством, провинция!

Поэтому, нас постоянно «обделяли» учительскими кадрами – вроде Фридриха-педолога, а также – учебниками, методическими пособиями и, главное – финансированием. Всевозможные комиссии и инспекции с проверками тоже – в лучшем случае доезжали лишь до уездного Ардатова, а у нас на полустанке – не все поезда ещё останавливались.

В результате в ульяновской школе преподавали по ещё царским учебникам – ещё старые «имперские» учителя: как свои – так и всё более и более многочисленные приезжие.

Так и дотянули до тридцатых годов.

Только потом – после удачного «географического положения» и, зачастую – просто сказочного везения, может быть – можно вспомнить-упомянуть про свои личные заслуги.

Мне удалось вбить в головы комсомольцев «первой волны» правильные мысли, которые они затем уже самостоятельно – передали-внушили своим последователям, в том числе и своим личным примером.

Ефим Анисимов и Кондрат Конофальский стали «большими людьми» в Нижнем Новгороде – с которыми САМ(!!!) товарищ Жданов за руку здоровается!

Успехи прочих моих ребят: Елизаветы Молчановой, Кузьки-Домовёнка, Саньки да Ваньки – тоже у всех на слуху.

Людская молва обычно приукрашает действительность, конечно – но зато какой пример для подражания!

Ульяновские дети, именно ХОТЕЛИ(!!!) учиться – чтоб быть как…

Более, чем в половине случаев они хотели «быть как Серафим» – говорю без всякой ложной скромности. Ибо, неофициально все знали – «кто здесь самый главный», что всё чаще и чаще – приводило к столкновениям (слава Богу – пока мелким и безвредным!) с ревнующими представителями официальной власти.

В результате на уроках в ульяновских школах – тишина и дисциплина: комсомольская ячейка бдительно следит, чтоб те – кто не хочет учиться, почаще «пропускали» уроки.

Школьное «самоуправление»?

Да, за ради Бог… Маркса!

Но участвовать в нём имеешь право только при наличии успехов в образовании. Если не имеешь их, то кто тебя неуча, допустит к такому важному делу – как школьное управление?

«Я милого узнаю по походке…».

Ещё, что немаловажно.

С подачи наших двух «фанатиков» военного дела – Ваньки да Саньки и моей незаметной поддержке, «муштра» – строевая подготовка, в школе стала модной. Не умеющих ходить строем – наша молодёжь приравнивала к неграмотным и, очень часто слышалось при виде какого-нибудь приезжего паренька с расхлябанной походкой:

– Во! Ещё один неуч из губернии приехал.

– А давай ему морду набьём?

– На фигасе? Он и так как обоср…анный смотрится – с ним ни одна наша девка гулять не захочет.

Вы скажете:

– ХАХАХА!!! Какое отношение имеет муштра к образованию?

Проржавшись, посмотрите на школы Кайзеровской Германии – «взглядом, пилиять, тревёзлым»: большинство учителей там – из отставных офицеров и, строевая подготовка являлась обязательным предметом – от которого из юношей освобождались лишь особо дефективные особи, вроде «наших» навальнят.

Никто из вас не хочет посмеяться над немцами? Над их образованием? Наукой? Промышленностью?

Над «Deutsches Kaiserliches Heer» или «Wehrmacht», в конце концов?!

Муштра дисциплинирует учеников, а дисциплина улучшает их успеваемость – это однозначно.

Из-за недостатка государственного финансирования (содержание дармоедов из Коминтерна казалось важнее), органы Наркомпроса фактически бросили образование «в глубинке» на «хозрасчёт и самоокупаемость»…

Не беда: «чем хуже – тем лучше» и «Кто девушку кормит, тот её и танцует».

Часть средств «по закону» дали обеспеченные родители, часть – «неизвестные» спонсоры, ещё часть – официальные шефы, вроде производственно-торгового кооператива «Красный рассвет», с его – из год в год растущими в числе «артелями».

Ибо некто Серафим, как-то во всеуслышание сказал:

– Наиболее выгодны для нас вложения в образование.

И с цифрами на руках доказал им сказанное.

Ну а часть необходимых финансовых средств ученики смогли сами заработать в школьных артелях. Например: по разведению грибов (про которые у нас будет отдельная песТня), сбору дикоросов или «на картошке» в Ульяновском подхозе.

Я сделал всё, что мог: чтобы хотя бы в Ульяновской школе первой и второй ступени, по старым учебникам – преподавали учителя-мужчины, желательно – бывшие учителя реальных училищ. Или же бывшие царские офицеры, успевшие послужить в РККА. Таких, я во всех концах огромной страны всеми мне доступными средствами (в основном давая объявление в газеты через Нила Николаевича) разыскивал и, соблазнял к переезду жильём и «надбавками» к окладу.

Кроме уже упомянутого педагогического училища и нескольких школ ФЗУ, в Ульяновске, в 1924 году – началось строительство четырёх новых школ первой ступени, пока деревянных. Через год, в 1925 году заложили фундамент новой, большой – уже кирпичной школы второй ступени.

* * *

А что же «педология», спросите?

Увы! Но все попытки создать бесперебойную систему воспитания «новых людей», с треском провалились. Несмотря на все усилия официальной пропаганды, молодежь конца эпохи НЭПа – вовсе не бредила переустройством мира и не горела революционным энтузиазмом. Более того, к великому ужасу идеологов партии – школьники и студенты никакой тяги к рабочим специальностям не испытывали, а мечтали разбогатеть и заниматься сугубо интеллектуальным трудом[7].

Вполне нормальные желания, кстати.

Ну а потом на смену смелым экспериментам 20-х годов (возможно только благодаря им!) пришли суровые сталинские 30-е, когда педология вполне заслужено – была объявлена педагогическим извращением, а тестирования и анкетирования – были свернуты на несколько десятилетий.

Больше никого не интересовало – кто из подрастающего поколения и что именно хочет.

Ты должен и, значит – ты будешь!

* * *

Скажу пару слов от себя…

Еще одна проблема из числа незамеченных Марксом и его последователями-догматиками: подавляющее большинства человеков – вовсе не следуют своей наибольшей выгоде, не говоря о групповой. Увы всем нам – но люди хотят делать то, что им хочется, что им взбредёт в головы – даже со вредом для себя и, не воспринимают никакого логического возражения.

И они даже готовы бороться за право – делать так, как им вдумается, а не как было бы правильно!

Поэтому, прежде всего – людей надо учить критически думать и, жить по уму – а не по спонтанно возникающим «хотелкам».

* * *

Нил Николаевич Кулагин – бывший помещик, а ныне директор ульяновской школы и одновременно директор местного краеведческого музея, как-то раз вернулся от Макаренко весьма встревоженный:

– А Вы знаете – он их бьёт!

Открыл, блин, Америку!

Ещё по «послезнанию» знал, что Антон Семёнович – не стеснялся отвесить хорошенького «леща» воспитаннику, чтоб вразумить великовозрастное – но неразумное дитя.

– «Бьёт, – отвечаю ему народной пословицей, – значит любит».

Тот, не поняв моего стёба:

– Парадоксально, но Вы правы, Серафим Фёдорович. Но самое парадоксальное, в что сам бы не поверил – не увидев своими глазами: и они его любят!

Вопреки ожиданиям, особой дружбы у меня с Макаренко не получилось… Сильный сложный характер, я тоже – далеко не «подарочек», так что строго деловые отношения – ничего более. Он желает воспитать своих подопечных хорошими людьми, я – хорошими специалистами: одно другому не мешает – так что нам с ним пока по пути.

Вопреки опасениям, с колонистами Макаренко обосновавшимися в бывшем женском старобрядческом монастыре, особых проблем не было. До самой весны не было, когда в уже более-менее обустроенную колонию стали поступать девушки-беспризорницы с улиц и малолетние преступницы из тюрем.

Наши ульяновские ребята, видать – прослышав от взрослых о «специфическом» прошлом девичьего контингента, совершили разок на воспитательно-трудовую колонию набег – с целью «помочить концы»… Но, получив решительный отлуп от её сильной половины – поспешно возвернулись оттуда, подтверждая древнюю народную мудрость:

«Стыден бег, зато здоров!».

Которые, просто не солоно хлебавши – обратно в Ульяновск со всех ног прибежали, а которые и, с хорошо заметными следами насилия на лице.

Чуть позже, в свою очередь хлопцы-колонисты с точно такой же целью – «по горячим следам» заявились в ульяновский молодёжный клуб… Но дома, как говорит другая народная мудрость: «и стены помогают» и, в этот раз – всё произошло с точностью наоборот. Соискателей сердец ульяновских дивчин – отходив как следует, как «псов-рыцарей» на Чудском озере – гнали вёрст пять по весенне-рыхлому снегу.

В результате этих двух «проб на прогиб», обе стороны друг друга весьма зауважали!

Спустя какое-то время, когда гематомы рассосались – а страсти остыли до «комнатной температуры», наша комсомольская ячейка по моей инициативе отправила в колонию «парламентёров» – договариваться о «мирном сосуществовании».

Вскоре, наших и «макаренских» (как прозвали колонистов местные хроноаборигены) – водой не разольёшь!

Товарищеские футбольные матчи, совместные благие дела и не совсем благовидные проделки… Вроде совместной «дружбы» против ардатовских – на территорию коих совершались регулярные вылазки. А если и выяснялись отношения между отдельными личностями – то только «гребень на гребень» и, в присутствии «смешанной комиссии» из представителей обоих сторон.

И, да!

Были и «романы» между представителями противоположных полов… Не всегда счастливых, кстати: осенью 1924 один «Ромео» из колонистов – отвергнутый местной «Джульеттой», повесился.

Ну, что сказать?

И сказать-то нечего – жизнь есть жизнь!

А в этой жизни, каждый выбирает (если конечно, ему не «помогут»!) – какой смертию и когда её завершить: от бессильной немощи на провонявшей старческой мочой кровати, или в полном расцвете сил – от неразделённой любви, в склизкой от хозяйственного мыла пеньковой петле.

Мда…

* * *

Де-юре, как автором – так и куратором обоих проектов НКВД: «Особого проектно-техническое бюро № 007» (ОПТБ-007) и «Завода контрольно-измерительных инструментов им. Кулибина» в Ульяновских ИТЛ и ВТК – официально считался Начальник волостного управления внутренних дел товарищ Кац Абрам Израилевич.

Де-факто же всем заправлял ваш покорный слуга и кадровую политику определял он же. Как «мытьём» так и «катаньем», со скандалами и «закладными» друг на друга в вышестоящие инстанции, но я заставил Антона Семёновича принимать в колонию в большинстве своём девочек, поэтому те «гарны хлопцы» – с которыми он сюда прибыл, долгое время оставались в неизменном составе – заменяясь лишь для работы на молочной ферме «по ротации». Хотя, значительная их часть осталась в ВТК и по отбытию срока наказания или достижения совершеннолетия – переходя в преподавательский состав (в Ульяновском педучилище можно было учиться и заочно) или в хозобслугу. И я их вполне понимаю: три, пять – а потом и все десять девушек на одного парня…

Рисунок 4. Беспризорница 20-ых годов.

Да, это ж – Рай земной, Небеса обетованные!

Попав в особо благоприятные условия и под заботливую опеку талантливых педагогов и дружного коллектива воспитанников колонии, девочки так расцветали…

Да я б на месте тех парней – наручниками здесь себя приковал и, лучше бы – руку дал себе отрубить, чем отсюда себя увезти!

А после «звонка», уезжали как раз те из воспитанников, кто дал себя опутать «цепями Гименея». Тех, их избранницы – буквально за уши утаскивали из этого «цветника».

Контингент в детскую колонию поставлялся централизовано структурами НКВД и, в отличии от подобного учреждения для взрослых – в «кастинге» я не участвовал… Получится из бывшей малолетней воровки, проститутки, морфинистки, убийцы высококвалифицированный лекальщик – это очень хорошо.

Нет? Просто хорошо, хотя и не очень.

Сам несколько раз являлся поставщиком воспитанниц для Антона Семёновича. Как еду на собственных колёсах в Нижний Новгород, так обязательно кого-нибудь – хоть одну будущую лекальщицу, но на обратном пути привезу. Тех, кто возрастом поменьше, мог просто – спросив о маме и папе просто посадить в «Форд-Т» и увезти. С девочками постарше сложнее: ведь большинство из них находится под плотной «опекой» сутенёров, чаще всего – таких же беспризорников.

Такую, приходилось «покупать» на час – чтоб увезти из этой среды навсегда. Но Нижний Новгород – городишко в принципе невеликий и, вскоре все местные «торговцы телом» – знали меня в лицо и по марке тачилы и, при попытке приблизиться обкладывали матом и закидывали каменьями.

И, тем не менее!

Как-то раз этим летом возвращаюсь из столицы губернии на своём стареньком, дребезжащем всеми своими болтами «Форде»…

Смотрю: стая девчушек лет по тринадцать-четырнадцать соответствующего вида и поведения. Обычно по одному и без сопровождения «котов» – подобный контингент не встретишь, а тут их сразу с десяток и все без присмотра.

Притормаживаю от удивления: какой-то девичник, или – профессиональный праздник у малолетних шлюх, что ли?

Заметив мой «нездоровый» интерес, одна из них задорно крикнула:

– Дядя, покатай нас на авто – а мы у тебя за это по разу отсосём!

Тут я ваще по тормозам – аж лбом об ветровое стекло «клюнул», как только не треснуло.

– Ишь, как обрадовался!

Звонкий девичий смех, хиханьки да хаханьки – всё как обычно, где-нибудь в пионерлагере. Необычны только оценивающие взгляды опытных «жриц любви», резко идущие в контраст с их юными, симпатичными мордашками.

– Все сосать умеете? – спрашиваю на полном серьёзе.

В ответ хором:

– ВСЕ!!!

– Ну, тогда прыгайте в салон, мокрощелки – прокачу с ветерком!

Набилось их тогда…

Мама не горюй!

Бедный «Форд» – только скрипел своей ванадиевой сталью, рычал насилуемым двадцатисильным движком, но мчался и мчался – пожирая километры и говённый бакинский газолин, остановившись только за воротами бывшего монастыря. Некоторые, то ли самые опытные, то ли самые благодарные пассажирки – пробовали «рассчитаться» ещё на ходу, поэтому к стыду своему – я предстал перед всемирно известным (в будущем) педагогом со спущенными штанами и это… С «ним самим» – находящимся в несколько «приподнятом» состоянии.

К счастью юные пассажирки – поняв куда попали, площадно обложив меня нецензурной лексикой и расцарапав ногтями лицо – принялись с визгом разбегаться по окрестностям. Пока их всем миром ловили и определяли на принудительные помывку и медосмотр – я успел «по-аглицки» слинять и посему не был подвергнут всеобщей обструкции.

* * *

– Что с лицом, то, – обеспокоенно спросила Софья Николаевна поздним вечером, – опять с трактора вывалился?

Пожимаю плечами и зеваю:

– Хуже. С малолетками, вот, связался.

Насторожено-недоверчиво:

– «С малолетками»? Не одна, что ль?

Как китайский болванчик, послушно киваю головой:

– Неисчислимый сонм… Но я их тактически обыграл и остался тебе верен, Софья Николаевна.

Всплескивает руками:

– Ах ты ж, Боже ж мой! То одна Графиня, теперь вот… И что тебя вечно на сцыкух тянет?

Ха! Меня на них «тянет»…

Задумчиво гляжу по сторонам, затем недвусмысленно на неё:

– Ну, как тебе объяснить? Эти, например, предлагали «отсосать».

Явно не догоняет:

– «Отсосать»?

Красноречиво опускаю глаза вниз, слегка зардевшись румянцем:

– Вот именно – отсосать.

В испуге прикрывает ладошкой рот:

– Ах ты ж, Боже ж, ты мой! Это же – РАЗВРАТ!!!

– Вот именно! Так и говорят: «Давай, дядя, мы у тебя по РАЗу(!!!) отсосём».

Всплёскивает руками:

– Что в этом может быть хорошего? Чтоб отсосать у мужчины?

Недоумённо:

– Сам не понимаю, Софья Николаевна! Слышал, мол – что сосут, но что в этом хорошего – ещё ни разу, собственными ушами ни от кого не слышал.

Та не может успокоиться и раздеваясь:

– Ох, эта молодёжь, ах уж эти развратники… Как так можно?!

Укладываясь горизонтально на спину, в одежде прародителя нашего, делаю неопровержимый логический вывод:

– Можно – раз сосут.

Примащиваясь бочком на кровати подле моей расслабленной тушки, задумчиво поглаживая и внимательно рассматривая напрягшийся «нефритовый стержень»:

– Зря-то сосать «его» не будут, как считаешь, Серафимушка?

– Согласен, Софьюшка – народ не дурак и просто так сосать не станет. А раз сосёт, значит – это неспроста.

Улегшись мне на грудь, спускается ниже к обсуждающему «предмету» – который у меня, как жаром обдало…

– Вот и я думаю: раз «его» сосут – значит, им нравится.

Поглаживаю рукой русую головку:

– Как всегда ты права, моя умница: не нравилось бы – так не сосали бы.

Ещё ниже…

– А ты хотел бы попробовать?

В панике, приподнимаюсь:

– КТО, Я?!

Нерешительно:

– Нет, я у тебя…?

Ещё ниже… Успокоившись, расслабляюсь:

– Ну, прям не знаю – что тебе и сказать. Давай попробуем, а коль мне не понравится – так я тебе тотчас же скажу.

Русая головка Софьи Николаевны решительно ныряет вниз, густо накрыв мои ноги распущенными волосами…

Понравилось нам обоим, хотя моей гражданской супруге – не с первого раза.

Кстати, в тот раз ошибочка вышла – к счастью не приведшая к каким-либо печальным последствиям. Привезённые мной в «ВТУ» к Макаренко девушки оказались не беспризорницами и, даже не сиротами. Все они, оказывается, имели живых родителей и даже достаточно обеспеченных и высокопоставленных. Мнимые беспризорницы просто подрабатывали себе на прикид, бижутерию да косметику – а может быть и на мороженное.

Честно сказать: нравы эпохи НЭПа – были в основном «бесконечно далеки» от представления об них в 21 веке!

Скандал был жуткий, но всё обошлось возращением сопливых блудниц под отеческий кров.

* * *

Другой был, довольно интересный случай…

Коллектив «ОПТБ-007» в Ульяновском «ИТК», рос как численно – так и качественно и, требовал такого же увеличения обслуживающего персонала. Конечно же, больше всего – было хлопот-забот с персоналом «банно-прачечного отдела», часть которого должна была оказывать услуги интимного характера – в качестве поощрения инженерам, высококвалифицированным рабочим и прочим специалистам из зэков.

Таких «прачек» я подбирал из числа за что-либо севших на нары проституток, естественно – не потерявших «товарный вид», годных по состоянию здоровья и добровольно согласившихся подзаработать привычным ремеслом.

Однако проститутки, прямо скажем – народ весьма специфический и среди них наблюдалась значительная текучка!

То, какая-нибудь кокаинистка или алкоголичка конченная окажется, то с какими-то своими «тараканами» в голове, то ещё что-нибудь… Вечно их не хватает, а с уже имеющими – скандалы какие-то постоянно. А зэки-мужчины тем временем, начинают вполне недвусмысленно намекать мне на несоблюдение нашего «неписанного» договора.

Набив немало виртуальных «шишек» на лбу, я за полгода обрёл соответствующий опыт и, первым делом «взял на работу» страшную как любовь с ВИЧ-инфицированным, но зато опытную «мадам». Сутенёршу, то бишь – взвалившую на себя все организационные вопросы с кадрами. В наборе же персонала – отошёл от ранее строго очерченных критериев. То есть, в «прачки» брал любую – обладающую некими внешними критериями женщину, давшую согласие поработать телом за определённые преференции.

К ним тоже относились мои слова, ставшими крылатыми:

«Как работаем – так и сидим»!

Так вот, некоторых зэчек – выбранных мной и согласившихся поработать «прачкой», я же и отправил досиживать срок к Макаренко.

Первой из них была воровка, московская бандитка по имени Лена – имевшая как минимум одно (доказанное) убийство за душой. «Червонец», да ещё за «мокруху» – далеко не каждый мужчина-душегуб, получал!

Когда я её увидел у себя в кабинете, я спросил усомнившись:

– Тебе и вправду, уже есть восемнадцать лет?

Та заикаясь, глядя на меня исподлобья, злобно как загнанный зверёк:

– А тебе не один х… (в смысле: а тебе не всё ли равно)? Угостил бы лучше папироской, гражданин начальник.

Подумав, достал из стола не начатую пачку и спички, что держал специально для подобных случаев:

– Бери всю – у меня ещё есть! Насчёт возраста же скажу: если ты несовершеннолетняя – можно попробовать через суд скостить тебе срок и определить досиживать его в детскую воспитательно-трудовую колонию.

Закурив, та разомлев, спрашивает почти без заикания:

– А кому это надо?

– Это надо – прежде всего тебе.

Подозрительно – выпустив в меня облако дыма:

– А тебе что надо? Отодрать меня можешь и без этого – просто перегнув раком через этот стол.

Пока я отмахивался руками от дымовой завесы, действительно: соскочила, задрала юбку – под которой ничего не было(!) и, легла грудью на стол – оттопырив тощий зад.

Ёкарный бабай!

Не прекращая смолить папиросу, хлопнула себя по попке ладошкой:

– Начинай, начальник!

В первые пять секунд, я очумело оторопел – как никогда раньше. Но тут же овладев собой, встаю с кресла и обхожу стол, расстёгивая ремень:

– Сейчас, Лена, подожди – только дверь закрою и портупею сниму. И потом, я тебя как… ВЫДЕРУ!!!

Удерживая на столешнице левой рукой, правой рукой её хорошенько – как сидорову козу, выпорол.

Вся задница – в красных полосах, как тельняшка моряка – в синих!

Рёв стоял на всё лагерное управление: в дверь стучались, ломились – но выломить не решились. Закончив экзекуцию, оправил ей юбку, опоясался сам и уселся обратно:

– Присаживай, поговорим. Ну…? Ты не можешь сидеть?!

Стоит, держась рукой за задницу: в глазах слёзы, из носа – сопли, в голосе стальная ярость:

– У тебя убью, мусор поганый! Зарежу, не жить тебе!

Я молчал, лишь склонив голову, как крайне агрессивного – но совершенно безопасного зверька, её с любопытством рассматривая.

Наконец, успокоилась, опустив голову и лишь всхлипывая. Повторяю:

– Может, всё же поговорим?

– О чём можно с тобой говорить, дяденька мусор?

– Ну, о многом… Например: о твоём тёмном прошлом и, возможно – светлом будущем.

Вздыхает:

– Нет, гражданин начальник: это прошлое у меня было светлым – а настоящее и будущее…

Рыдает.

* * *

Когда она успокоилась, помаленьку-понемногу мне удалось её разговорить.

Своих родителей Лена не помнила – они умерли, когда ей было несколько месяцев отроду. Крестьянскую девочку-сироту удочерила и воспитала бездетная вдовая помещица, которую она почитала матерью. Летом 1917 года, местные крестьяне – получив свободу от Временных, по своему народному разумению свершили месть и правосудие за многовековое угнетение – поделив меж собой барскую землю, разгромив поместье, а «боярыню» зарубив топором.

Всё это происходило на глазах у десятилетней девочки, ставшей после этого заикаться.

Став таким образом беспризорницей, Лена чтоб выжить стала попрошайничать, воровать, попала в банду промышлявшую убийствами да грабежами, стала любовницей и «напарником» её главаря по криминальным делам.

После ликвидации банды прославившейся «тёмными» делами, практически всё её члены получили вполне заслуженный «вышак», а моя собеседница – максимальный срок.

* * *

Выслушав эту печальную, но увы – вполне типичную для революционного времени историю, вопрошаю участливо:

– Лена, извини, конечно… А почему ты согласилась на моё предложение «работать» прачкой у нас в «ИТЛ»?

Угрюмо, но уже без злобы и агрессии:

– А ты, дяденька мусор, сам посиди в женском исправдоме…

– Нет, уж – спасибо!

Да! Ещё «там» доводилось слышать про «порядки» в женских колониях – дающих по сто очей форы мужским. Однако, продолжаю:

– Лена, но это же по сути – проституция! Тебе ничто не подсказывает – что это нехорошо?

Пожимает плечами:

– Ну, а что делать? Больше я ничего и не умею – только «дырку» подставлять. Воровать же в вашем «ИТЛ» ты мне не предложишь?

Хм…

– Ну а твоя помещица, разве тебя ничему полезному не научила?

– Как «не научила»? Грамотная я и языки знаю! Музицировать, танцевать, вязать, вышивать… Что сама умела – тому и меня учила.

Видели, да?!

Вот так в куче навоза – иногда совершенно неожиданно для самого себя, вдруг находишь жемчужное зерно!

– Вот, только кому это надо?!

Встав, походив в раздумьях тяжких и потом остановившись напротив, смотрю прямо в полные боли и скорби глаза:

– Ты попала в очень непростую жизненную ситуацию, Лена! И у тебя два выхода из неё: выйти отсюда через десять лет конченой шлюхой (хоть и с деньгами) – или согласиться на моё предложение и отправиться в детскую воспитательно-трудовую колонию. Это неподалёку отсюда!

– А оттуда кем я выйду?

Как объяснить ей, кто такой «лекальщик»?

– Человеком, Лена, человеком… Получишь перспективную профессию, познакомишься с классным парнем, наплодите с ним кучу замечательных детишек.

Вижу, задумывается:

– А ты случайно не пиз…дишь, дяденька мусор?

Приязненно улыбаюсь, источая саму благую доброжелательность:

– По ремню соскучилась?

Придя с ней к взаимоприемлимующему консенсусу, тут позвал в кабинет зэка Брайзе Иосифа Соломоновича из «Юридического отдела» и, мы с ним быстренько составили предварительный план действий.

Менее чем через три месяца, в Ульяновске «по вновь открывшимся обстоятельствам» состоялся пересуд – где Лене как несовершеннолетней на момент совершения преступления, скостили срок с десяти до двух с половиной лет – с направлением в «Ульяновскую воспитательно-трудовую колонию (ВТК) для несовершеннолетних им. Кулибина».

По своему обыкновению, забегу далёко вперёд.

Отбыв срок, Лена уже по вольному найму осталась работать на «Заводе контрольно-измерительных инструментов им. Кулибина», стала лучшем слесарем-лекальщиком на нём, бригадиром – а затем и начальником участка. «Охомутав» самого гарного из всех хлопцев (об лоб можно порося бить, как-то пробовали!) – прибывших с Макаренко, женила его на себе и, первым же «заходом» родила двух бойких и смышлёных ребятишек.

Жизнь – эта жизнь, удалась!

Таких примеров было достаточно много – я лишь привёл наиболее яркий из них.

Далее «воин-интернационалист» соврал уже конкретно, опередив события лет на десять-пятнадцать:

– «…В настоящее время в Германии, Чехословакии и Польше разрабатываются пехотные противотанковые орудия, по следующим требованиям:

1) Мощность. Бронебойный снаряд такой пушки должна пробивать 40-мм броню на дистанции в 500 метров по нормали и 30-мм при угле встречи в 60 градусов.

2) Выбор калибра. Требуемая мощность может быть получена при калибрах от 37 мм до 47 мм и, дульной энергии – от 30 до 35 тонн-метров, при соответствующем согласовании начальной скорости снаряда и его веса.

(Так, какой калибр выбрать?

Противотанковая оборона ограничена столь коротким временем, что становится чрезвычайно важным, чтобы – первое же попадание могло гарантированно вывести машину из строя. Поэтому, предпочтительней всё же больший калибр – ведь, вместе с калибром увеличиваются и размеры пробоины в броне, увеличивается вес взрывчатого вещества и количество получающихся при взрыве осколков.

А заброневое действие зависит как раз от веса снаряда!

47-мм орудие имеет почти вдвое более тяжелую гранату – чем 37-мм орудие, так как вес снарядов увеличивается – примерно, в третьей степени калибра.

Кажущееся облегчение веса при принятии на вооружение 37-ти миллиметровой пушки – достаточно иллюзорно: ведь, при одинаковой мощности орудие меньшего калибра – заведомо будет иметь более длинный ствол, что скажется на его центровке и, следовательно – на увеличение веса лафета).

3) Огнеприпасы. Главным снарядом пехотной пушки должна быть бронебойная каморрная граната с зарядом взрывчатого вещества не менее 125 грамм. Снаряд нужно сделать трассирующим (с дымным следом) – для корректировки стрельбы после каждого выстрела, хотя это имеет свои недостатки. Кроме бронебойной гранаты, должны быть предусмотрены осколочно-фугасные гранаты. Шрапнель или картечь – не обязательны из-за своей неэффективности при столь малом калибре. Орудие должно иметь полуавтоматический клиновой затвор и делать до 40 выстрелов в минуту.

4) Баллистика. Траектория противотанкового орудия должна быть как можно настильнее с наибольшей высотой полёта снаряда не более полутора метров над землёй, на дистанции до 500 метров.

5) Обстрел. Вертикальный сектор обстрела достаточен 25°, горизонтальный – желательно иметь круговым! По крайней мере – не менее 60°. Разбор атаки танков показал со всей очевидностью, что для обороны от них имеется очень ограниченное время и необходимо уничтожить несколько машин, в противном случае будет уничтожено само орудие. Поэтому максимально больший сектор обстрела – очень важный параметр для такого оружия. Исходя из этого – орудие должно иметь лафет с раздвижными станинами. Кроме того, если война предполагается быть маневренной – пехотная противотанковая пушка должна быть готова к ведению огня немедленно после снятия с передка.

6) Прицельные приспособления. Вместо дорогостоящих оптических приспособлений, противотанковой пушке достаточно иметь обычный дуговой прицел с визирной трубкой или простой зеркальный угловой прибор.

7) Защитный щит. Для максимального повышения незаметности на огневой позиции, щит противотанкового орудия должен быть как можно меньших размеров. Его предназначение – защита расчёта от осколков и бронебойных пуль. Толщина щита – около 7-ми миллиметров, вес не более 50-ти килограмм.

8) Подвижность. Противотанковая пушка должна буксироваться любыми средствами тяги или в кузове грузовой автомашины. В боевом положении вместе со щитом, орудие весящее от 300 до 400 килограмм, должно легко передвигаться по полю боя силами расчёта. Желательна, но необязательна также возможность разборки орудия для погрузки на вьюки.

9) Общее. Противотанковые орудия крайне нежелательно «точечно» распределять по пехотным частям и подразделениям (где их неизбежно будут применять не по назначению), а оснащать ими специальные «истребительные» бригады – прикрывающие танкоопасные направления.

Подытоживая выше написанное, скажу: каждая эпоха приносит свои изменения в тактику и вооружения, которые в свою очередь влияют на организацию и вооружение войск.

Не учитывать это – значит проиграть следующую войну!

«Бог войны» – артиллерия и артиллерийские орудия различных видов, создаются для выполнения определенных боевых заданий. Во время последней Империалистической войны, на полях сражений появился танк – боевая, вооружённая пулемётами и артиллерией бронированная машина хорошей проходимости и подвижности.

Дальше, значение этого нового вида вооружённой борьбы будет только возрастать – по мере технического усовершенствования бронированных самоходных машин и, нашей красной пехоте жизненно необходимо соответствующее оружие против них…

И она должна его обязательно получить – чего бы это не стоило!

И Рабоче-Крестьянская Красная Армия непременно получит противотанковое оружие – даже, если для этого придётся снять с одного высокого поста, некого «забронзовевшего» от старых заслуг перед Революцией деятеля[8]».

Хорошо сказал, да?!

* * *

Мартын Антонович Поегли – так звали красного командира из военспецов, который на несанкционированном дуэли-поединке завалил из табельного «Нагана» своего сослуживца – защищая честь прекрасной, я надеюсь, дамы. По крайней мере, так в его «сопроводительном» личном деле написано.

Самый гуманный в мире пролетарский суд впаял бывшему штаб-капитану Императорской армии, закончившему Николаевскую военную академию – всего полтора года «исправдома». Из них, у нас в Ульяновском ИТЛ – он должен был провести вторую половину и, весной 1924 года, с первыми же прилетевшими с Юга дроздами – «откинуться» вчистую, со спокойной совестью.

«В «ОСТБ-007» гражданин Поегли проявил себя грамотным специалистом – участвовавшим во всех проектах и зарекомендовал себя честным, сознательным и дисциплинированным…».

Бла, бла, бла…

За месяц до «звонка», пишу прямо при нём характеристику и спрашиваю между делом:

– Каковы ваши дальнейшие планы, Мартын Антонович…?

В Красной Армии шли преобразования за преобразованиями, она съёживалась в размерах и скукоживалась как «шагреневая кожа» у Бальзака… Естественно, в первую очередь из её рядов увольняли «классово ненадёжных» военспецов. А уж бывших «их благородий» – имеющих за плечами «отсидку» по уголовной статье…

Да, легче верблюду проскочить без мыла через игольное ушко!

Молчит, как сыч.

В последнее время, когда до долгожданной «воли» осталось менее двух месяцев, вижу – наш «штабс-капитан», что-то не в настроении. Ну и я день через день поливаю ему «дерьмеца»:

– …Ведь, какие б дифирамбы я не пел бы в этой бумаженции – Вас даже в приличную тюрьму, теперь не возьмут без крайне «уважительной» причины.

Немножко зная характер своего собеседника – изучив его за истекшие десять месяцев, я примерно могу спрогнозировать его дальнейшую судьбу: в чернорабочие он не пойдёт из принципа, на паперти стоять тоже не будет… Что остаётся?

Правильно!

Мой визави всё это прекрасно и сам понимал…. Потому, сперва низко опустив голову, а затем гордо её подняв, он выдал:

– Ограблю кого-нибудь и снова к Вам попаду… Возьмёте обратно, Серафим Фёдорович?

Широко расплываюсь в белоснежной «голливудской» улыбке:

– Да, с распростёртыми объятиями! С оркестром – играющим торжественный марш! С ковром из роз и, пейзанках в кокошниках – встречающих Вас у врат сего заведения с хлебом и солью! И своих товарищей по Николаевской академии не забудьте прихватить! Да побольше!

– ХАХАХА!!!

– ХАХАХА!!!

Когда проржались, вытирая невольно выступившие слёзы, слегка наклонившись через стол, вполне серьёзно говорю:

– Но есть вариант получше.

– Это, какой же?

– Вы, Мартын Антонович, советские газеты читаете?

– Только не на натощак и, только тогда – когда совсем уж делать нечего.

Мда… Язык мой – враг мой!

Каюсь: это у меня как-то раз невольно вырвалось булгаковское: «Не читайте советские газеты – особенно натощак» и, с тех пор пошло-поехало… Буквально через пару месяцев – в самом Нижнем Новгороде это выражение услышал.

Палимся, блин, палимся!

Хорошо сейчас – не 37-ой год, а то – как знать.

Впрочем, в данном случае гражданин Поегли несколько кривит душой: развлечений в ИТЛ – буквально кот накакал и, чтение прессы – наиболее доступное из них. А других газет – кроме советских, в подобном учреждении по определению быть не может.

– …Следите за дискуссией про противотанковые пушки в «Красной звезде»?

А к дискуссии об противотанковой артиллерии для Красной Армии уже подключились «главные калибры»!

Сам Михаил Фрунзе, ставший в ней вторым в ней по значимости после Троцкого – готовясь стать первым, тиснул статейку об необходимости этого девайса, заодно по моему примеру – изрядно обгадив своего непосредственного начальника.

Посерьёзнев, отвечает важно:

– Обижаете, гражданин начальник? Артиллерия – мой хлеб.

Помолчав, он с нескрываемой тоской добавил:

– Была… Была когда-то моим «хлебом».

Помолчав недолго, давая ему время поностальгировать по своему «хлебу», спрашиваю:

– Вам знакома такая система как «47-ти миллиметровая пушка Гочкиса»?

– «1,8 дюймовка Гочкиса»? Достаточно условно – ведь, это морское орудие… А я – сухопутный артиллерист. Хотя в Ивангородской крепости, где я начинал войну в пятнадцатом году, имелись такие. Их хотели использовать против пулемётов – поставив на деревянные лафеты.

Насторожившись:

– А почему Вы спрашиваете?

Слегка приоткрываю карты:

– Со времён Гражданской войны, у нас случайно завалялось одно такое орудие, на самодельном, кустарного изготовления лафете.

– Ну, и…?

Потянув паузу, раскрываю свой замысел:

– Судя по всему, в ГАУ[9] – вот-вот объявят конкурс на противотанковую пушку. Хотите в нём участвовать?

– Это каким же образом, покорнейше извиняюсь?

– Возьметесь на основе 1,8 дюймовки Гочкиса сконструировать противотанковое орудие для нашей «красной пехоты»? При поддержке нашего «ОСТБ-007», конечно?

Вижу, что колеблется и спустя время заговорщически подмигиваю:

– Не говоря уже про полную поддержку НКВД – всей своей мощью…

Тот, аж соскочил:

– Вы это серьёзно?

Достаю и кладу перед ним уже готовый приказ по «шарашке» – осталось только его Ф.И.О. вписать и нам двоим расписаться и, предельно строго говорю:

– В таких делах – как обороноспособность первого в мире пролетарского государства, шутить не принято. Так, «да» или «нет» – каким будет ваш ответ, гражданин Поегли?

Тот, явно не торопится обрадоваться «новому назначению», что только подтверждает его репутацию как профессионала:

– Я не вполне уверен, что в арсеналах республики осталось достаточно много таких орудий, чтобы затевать этот сыр-бор…

Я тоже на этот счёт немало парился, но перелопатив «пару гор» инфы в своём компе, успокоился:

Рисунок 5. «47-мм пушка системы Гочкиса» на самодельном лафете, бывшая на вооружении ленинградских ополченцев во время ВОВ. Пишут, что их вполне успешно применяли даже против танков!

– Из почти тысячи «мелкашек» Гочкиса – бывших в арсеналах Российской империи, в наличии имеется несколько сотен. И горы неиспользованных огнеприпасов…

Действительно, из таких – наскоро и кустарным образом поставленных «на колёса» древних «старушек», ленинградские ополченцы стреляли – даже в самом начале Великой отечественной. Когда всю современную артиллерию просрали на западной границе, а эвакуированные на Восток заводы ещё не могли дать в необходимом количестве новые орудия.

– …На первое время старых «Гочкисов» – вполне хватит для «переделок», чтоб вооружив ими хотя бы кадровые части – набраться опыта на учениях, разработать штат подразделений и частей противотанковой обороны и, написать для них уставы. Потом, с оживлением промышленности – возможно изготовление полностью новых пушек. Ведь, это технологии по своей сути – ещё прошлого века, чего в ней сложного?

Вижу – и хочется ему и колется:

– Я не смогу рассчитать лафет!

– Здрасьте! – не моргая смотрю на него в упор, – безрамный каркас-остов трактора смогли рассчитать, а какой-то несчастный лафет – нет?!

Он, действительно «участвовал» в расчёте этой основообразующей части первого в России массового трактора.

Мартын Антонович, ещё подумал, подумал немного, потом хитро на меня посмотрев:

– Если бы я лично не участвовал в проектировании трактора «Мужик», то я бы, пожалуй сказал – что такое невозможно и, отказался от вашего весьма и весьма заманчивого предложения…

– Слишком много буков, – несколько показушно-раздражённо прервал я поток его словоизвержения с намёками в мой адрес, – так, что? Каков будет ваш ответ: «да» или «нет»?

– ДА!!!

Встаю и обойдя стол, крепко жму руку:

– Поздравляю, товарищ Поегли! Вы назначаетесь главным конструктором по проектированию «47-милиметрового противотанкового орудия».

Подсовываю под нос приказ:

– Ознакомитесь и распишитесь, как говорится! И не забудьте поставить дату.

* * *

«47-мм скорострельная пушка Гочкиса образца 1885 года»[10] – корабельная пушка французской фирмы «Hotchkiss» уже в Русско-японскую войну показало низкую эффективность даже против миноносцев и, по окончанию её, стала сниматься с вооружения кораблей.

Во время Первой мировой же, и особенно – Гражданской войне, эта пушка неплохо себя проявила – будучи установленной на бронепоездах, речных судах и катерах. Была попытка использовать 47-ми миллиметровку в качестве батальонного (траншейного) орудия – для борьбы с пулемётами противника, но не вполне удачная. Из-за высоких баллистических качеств (излишне высокой начальной скорости), пушка Гочкиса имела тяжёлый ствол и сильный откат – в результате чего, габариты и общий вес системы были велики, а полукустарного изготовления колёсный лафет быстро разрушался.

Были неоднократные попытки использовать Гочкисы в качестве пушек противовоздушной обороны, однако они также провалились – из-за низкой скорострельности, малого калибра снаряда и отсутствия специальных прицелов.

Меня же привлекало то, что технологически 47 мм орудие Гочкиса представляло собой фантастически простую конструкцию!

Его, так называемая «качающая часть» – изготавливалось всего из трех частей: ствола, кожуха и соединительной гайки. Цапфы составляли одно целое с кожухом – в котором находилось же и, замочное отверстие. Затвор орудия вполне современный – вертикальный «клин», с «четвертью» автоматики: при его открывании – производился взвод ударника и выбрасывание гильзы.

Так, что же ещё надо для создания вполне дееспособного противотанкового орудия, по всем своим параметрам – вполне сравнимого со знаменитой «сорокапяткой»? И что помешает к тридцатым годам – сконструировать на его основе танковое орудие?

Основной головняк с геморром ожидался с лафетом: Мартын Антонович был абсолютно прав – российская артиллерийская наука ещё не имела методов его надёжного расчёта.

Однако, имея комп и нужные программы – мне ли, про то печалиться?!

* * *

Ведь, как дело с противотанковым вооружением происходило «в реале»?

Созданием этого вида артиллерийского вооружения командование РККА озаботилось лишь в конце 20-х годов. Однако, попытка спроектировать что-то своё – забуксовала в самом начале: в СССР попросту не было надлежащего опыта у конструкторов и умения у специалистов.

Тогда, как обычно в таких случаях – позвали на помощь «варягов»!

В 1926 году немецкая фирма «Рейнметалл» создала 3,7-см противотанковую пушку, которую позже приняли на вооружение под индексом «3,7 cm Pak 28». Пройдя ряд последовательных модернизаций, она стала ко Второй мировой войне тем – кем мы её знаем в качестве «дверной колотушки»…

Знаменитая «3,7 cm Pak 35/36», то есть.

Так, вот… СССР остро нуждался в современной артиллерии, а связанная Версалем по рукам и ногам Веймарская республика – не менее остро нуждалась в советском золоте, чтобы иметь возможность поддерживать свой научно-технический потенциал на должном уровне и, особенно остро – в полигоне, где её специалисты (подальше от зорких глаз эмиссаров Антанты) могли бы продолжать работы над перспективными образцами вооружения.

На этом и скорешились!

По подписанному секретному договору, через подставную частную фирму, немцы обязались помочь с производством шести артиллерийских систем – в том числе и прообраза «дверной колотушки».

Надо сразу сказать – лишь две системы из шести оказались «не комом»: вышеупомянутая 37-мм противотанковая и 76-мм зенитная пушки. Попытки производства остальных систем на советских заводах, закончилось огромным пшиком…

Почему, спросите?

«Что немцу в кайф, русскому – смерть».

Увы… Но, почти любое изделие «сумрачного германского гения» – излишне технологически сложно для нас.

Да и, не только для нас!

«Мерседесы» может делать только немец: как только после падения «железного занавеса» допустили к их производству поляков – качество стало хоть и, не под стать «советско-жигулёвскому» – но заметно снизилось. Любой, более-менее сведущий в этой теме вам скажет.

И эта тенденция продолжается!

Вторая причина в том, что будущие жертвы сталинских репрессий – умудрились втридорога купить у фрицев откровенное «сырьё»: недоработанные, опытные конструкции – то есть. Сами немцы, упорно и последовательно совершенствовали их до середины-конца 30-х годов – «позабыв» делиться наработками с нашими «гениальными стратегами».

С огромным трудом на артиллерийском заводе «№ 8» в подмосковных Подлипках, освоили 37-ми миллиметровую «немку» под нашим родным индексом «1-К». К началу снятия её с производства (в связи с заменой на её же развитие – 45-ти миллиметровой «19-К»), было изготовлено чуть более полутысячи экземпляров отвратительного качества… В том числе – в танковом варианте.

Знаменитая «сорокапятка» тоже поначалу страдала от всевозможных «детских болезней», ещё больше – от «временной технологии» и, всем знакомый облик приобрела лишь к 1937 году – превратившись в «53-К».

Так зачем было «огород городить», не пойму?

На хера сложно – когда можно просто?

Имеется вполне работоспособная, проверенная бурным временем конструкция… Имеется и хорошо знакомая, освоенная промышленностью технология. Наконец, имеются целые горы боеприпасов.

Так, что же ещё надо?!

* * *

Темпы проектирования в очередной раз удивили хроноаборигенов из «ОСТБ-007»!

За полтора месяца 47-ми противотанковая пушка была не только нарисована на бумаге – но и воплощена в металле.

Хотя, лафет для упрощения и удешевления конструкции в целом – имел деревянные колёса от обычной обозной телеги:

– Нехай сперва так будет – потом на автомобильные поменяем, с заполнением гусматиком!

Зато, пушка обзавелась сверхсовременным «апгрейдом»: раздвижными станинами – сваренными из водопроводных труб подходящего диаметра, торсионным подрессориванием (два согнутых буквой «Г» стержня из распрямлённых паровозных пружин) и простейшими пневматическими успокоителями колебаний.

Конечно, эта новизна «главного конструктора» приводила в некоторое смущение:

– Серафим Фёдорович…

– Жалуйтесь, Мартын Антонович!

– Всё-таки соединение электросваркой не выглядит надёжным.

Я ночью проверил все сварные швы с помощью «роялистого» ультразвукового дефектоскопа, поэтому имел все основания ответить:

– Напрасно Вы так думаете.

– Боюсь, не один я так думаю! У комиссии из ГАУ на государственных испытаниях – тоже могут появиться вопросы.

Вспомнилось кое-что прочитанное в «Оружие Победы» у Грабина… Да, действительно: новшества – чтоб они не шокировали по определению консервативно настроенных военных, надо вводить постепенно.

– Хорошо, – отвечаю, – в наиболее ответственных местах применим клёпку. Конечно, несколько возрастёт вес системы и её стоимость… Но, думаю – не особо критично.

– В каких именно «ответственных местах»?

Смотрит на меня весьма странно – будто просвечивая насквозь… Палимся, опять палимся! Ну, а что прикажите делать?

– Пока не знаю, – отвечаю, – надо будет пару деньков посидеть над бумагами, подумать с логарифмической линейкой и деревянными счётами.

Вдруг, Поегли яростно щетинит «гвардейские» усы:

– Вы меня за идиота принимаете?

Многозначительно на него глядя:

– Пока нет. Но если и дальше будете мне мозги «любить»… Тогда приму!

После некоторой паузы, оба не сговариваясь смеёмся, затем я говорю примиряющим тоном:

– Вам известно такое понятие – «интуиция», Мартын Антонович?

– Конечно.

– Считайте, что после контузии на польском фронте – она у меня обострилась.

Бывший штабс-капитан Императорской армии и выпускник Николаевской военной академии, был не только умным – но и вежливым и, сделал вид что мне поверил.

Однако, надо что-то делать!

Где бы мне надыбать некое подобие – хотя бы самой простой ЭВМ, чтоб свалить на неё быстродействие моих математических расчётов?

А, пустое…

* * *

Готовый образец противотанкового орудия сперва взвесили: немногим больше 350 килограмм.

– Пойдёт! Если в дальнейшем перейдём полностью на сварку – сэкономим ещё где-то около пуда или даже полтора.

«Двадцать один килограмм, – про себя уточняю, – семьсот двадцать грамм».

Затем, испытали лафет «искусственным откатом», придуманным Мартыном Антоновичем. Специальная приспособа – приводимая в действие электромотором, сперва оттягивала ствол за казённую часть, затем резко его отпускала. Таким образом сутки напролёт «продрочив» орудие – по выражению наблюдавших действо зэка-рабочих, остались довольны прочностью системы.

Прицепив к мототелеге, три дня сменяя «экипажи» – испытывали пушку возкой по «кочкарям» и, также – остались вполне довольными её ходкостью при «гужевой» тяге:

– Зачем лошадок понапрасну мучить и кормовой овёс с сеном им скармливать?

Испытания возкой по грунтовому «шоссе» моим «Фордом-Т», окончились неудачно из-за поломки колеса орудия уже на скорости 15 километров в час. Махнув рукой, резюмировал:

– Это ни о чём не говорит! Такое средство тяги как автомобиль, Красной Армии по крайней мере – лет десять, ещё не грозит.

Теперь, по всем правилам – заводские испытания надо завершить боевой стрельбой.

Однако препятствием было – что эта хреновина мне досталась без прицела и боеприпасов. В принципе, на пятьсот-шестьсот метров – дистанцию действительной стрельбы по танкам, можно херачить – наводя через ствол, или пользуясь самым примитивнейшей самоделкой – уже изготовленной нашим артиллеристом.

А вот с огнеприпасом, было намного сложней:

– Как Вы думаете, Мартын Антонович, где можно взять сотню-другую снарядов для заводских испытаний?

– Думаю – в Нижнем Новгороде, где когда-то был штаб Волжской речной военной флотилии…

– А, дадут?

– Почему бы не дать, если соответствующая бумага от НКВД на руках имеется?

К тому времени главный конструктор «откинулся» и, став вольным человеком – получил надлежащие документы и право перемещаться по всей территории СССР.

– Ну, тогда поехали в Нижний!

* * *

Помню, «там» смотрел какую-то передачу про Михаила Калашникова…

Мол, после излечения в госпитале он решил сконструировать пистолет-пулемёт. Слово за слово, с разрешения и поддержки начальства изготовил он его в железнодорожном депо – где работал, а ящик патронов ему любезно предоставили в военкомате – куда он обратился.

Вот тебе и сталинская эпоха!

Вот тебе и боящаяся собственного населения власть!

* * *

Конечно, не всё так просто – пришлось побегать по инстанциям в Нижнем Новгороде, а за снарядами съездить-сплавать по Волге аж в Саратов.

На артскладе куда мы обратились с нужной бумажкой – открывающей любые двери, нам с Поегли показали на штабеля ящиков:

– Выбирайте, товарищи: здесь стальные французские гранаты, а здесь наши – чугуниевые. Там – шрапнель, картечь…

Перебиваю «экскурсовода»:

– А где выстрелы с бронебойными снарядами? Нам бы их, да – побольше, товарищ!

Достаточно широко известная история, не правда ли?

Мол, после Первой мировой войны на складах осталось столь много этих самых 47-ти миллиметровых бронебойных снарядов, что их решили использовать для изготовления их 45-ти миллиметровых аналогов – переточив ведущие пояски.

Начальник склада артиллерийского вооружения: всем видом – моряк-солёные уши, ленты в якорях и вся задница в ракушках, сперва не понял:

– Ёпрст… «Бронебойные снаряды», мне в уши не надуло?

С непоколебимой уверенностью дилетанта, я подтверждаю свою хотелку:

– Ну, да! Бронебойные снаряды.

Бравый мореман ехидно спросил:

– Йо хай ды… А зачем этой «пугалке» – бронебойные снаряды?

– Как, это – «зачем»?! По танкам стрелять, товарищ военмор!

Тот, аж чуть не упал – вверх своими клёшами с бархатными вставками, расхохотавшись:

– Да, вы оба «серые» – как штаны пожарника… Это – корабельная пушка, мазуты береговые! Хахаха!!!

Мы с Мартыном Антоновичем недоумённо переглянулись:

– И, чё?

– Да, ни чё! Хахаха!!! Нет в море никаких «танков», товарищи «сапоги»! Хахаха!!! Или, вы предлагаете стрелять из «Гочкиса» по броненосцам…?! ОХХХ-Хахаха!!!

– Слушай, товарищ! Хватит ржать – а объясни толком: почему у этой «пукалки» нет бронебойных снарядов.

Наконец, успокоившись, тот показал соответствующую военно-техническую литературу и разжевал – буквально, как маленьким детям:

– «Гочкисы» ставили на корабли в качестве «противоминной» артиллерии: то есть – против миноносцев. Последние же – в отличии от крейсеров, броненосцев и линкоров – не бывают бронированными. Поэтому, вполне хватало и обыкновенной осколочно-фугасной гранаты! Хотя…

Тут, он понимающе покачал головой:

– Возможно, товарищи, вы перепутали бронебойный снаряд и «практический».

Поегли, молчит, как двугорбым верблюдом оплёванный, а я с любопытством полного профана:

– А это что за хрень?

– Чугунное «ядро» без заряда – для учебных стрельб. Так, такие в Питере остались: мы сюда – уже «учёными» пришли!

– Понятно…

В общем, урок – надеюсь мне в прок: не каждому «послезнанию» – можно безоговорочно верить.

Впрочем, у меня всегда было подозрение к этой истории с «ведущими поясками»: почему, раз имеются «целые залежи» бронебойных боеприпасов – не подогнать ствол к снарядам, а не наоборот? Зачем разрабатывать совершенно новый вид боеприпаса – имея практически аналогичный, уже готовый?

Непонятно…

После разъяснения, мы с главным конструктором выбрали двести выстрелов – наполовину стальных и чугунных осколочно-фугасных гранат. Начальник артсклада, видно проникся к нам симпатией – насмешили мы его вдоволь и, вместо простых стальных гранат, от щедрот своих «отсыпал» приспособленные к зенитной стрельбе – с дистанционной трубкой и «дымным следом» из бурого пороха.

Прообраз трассирующих снарядов, то есть.

* * *

Однако, проблема не решена – где взять бронебойные снаряды?

Рисунок 6. «Тупоголовые» бронебойные снаряды без головных обтекателей, с «подрезами-локализаторами» и ведущими поясками.

Пока плыли на пароходе назад, в жарких спорах пришли с главным конструктором к паллиативному решению. Вернувшись в Ульяновск, он разрядил половину стальных гранат с «дымным следом» – сняв баллистический наконечник и удалив взрыватель и заряд взрывчатого вещества.

В образовавшуюся полость поместили выточенный из инструментальной стали и затем закалённой «тупоголовый» бронебойный сердечник – приварив его через дно электросваркой к получившемуся таким образом «поддону». Бронебойный сердечник имел псевдо-трассер из того самого стаканчика с «дымным следом» и, по моему предложению – так называемые «подрезы-локализаторы Гартца», устраняющие возможные огрехи в его закалке.

Вот только соответствующих образцов броневой стали – у нас в Ульяновске не нашлось, чтоб проверить бронепробиваемость!

Имеющееся же самое толстое «котельное железо», толщиной без малого в десять сантиметров – пробивалось со всех дистанций, исключая совсем уж запредельные. В основном же, на заводских испытаниях стреляли чугунной гранатой по целям изображающим из себя огневые точки и открыто расположенную пехоты противника.

Кстати, если мне не изменяет «послезнание» – проблемы с бронебойными снарядами в РККА были до самого 1943-го года. Теоретически имеющие вполне впечатляющую пробивную способность, практически – они почему-то её не демонстрировали.

– Надо будет не забыть – обязательно заняться этим головняком, – вздохнув, делаю себе «зарубку» на память, – но, чуть позже.

* * *

Конечно же, во всех этих делах активно участвовал наш «военный сектор»: близнецы Ванька да Саньки и, оба их «мотострелковых взвода». Они поочерёдно изображали из себя расчёт орудия, испытывали его возкой на мототелеге и перекатыванием вручную по полю.

– Ребята, – стимулирую их, когда вижу – что энтузиазм иссякает, – после того, как нам поможете – дам пострелять из пушки.

– Брешешь!

– Честное комсомольское.

Прыгают и скачут:

– УРА!!!

Подождав когда успокоятся, запредельно строго:

– А за «брешешь» – упали оба и по двадцать раз отжались!

Беспрекословно понеся наказание, с новыми силами хватаются за лафет.

Кричу обеспокоенно:

– Куда вы так пуп надрываете?! Смотрите – трудовую грыжу не наживите…

– Практически дети с орудием справляются – хотя и вывалив на плечо язык, – был наш с Главным конструктором общий вердикт после испытаний, – значит, свободно справятся и взрослые красноармейцы.

Правда, справедливости ради – детский расчёт орудия был несколько усиленным и часто менялся.

Пострелять юным «пушкарям-противотанкистам», правда, разрешили только в самом конце испытаний – когда убедились в надёжности конструкции и безопасности этого мероприятия. Стрельнув по паре раз из «всамоделишной» пушки, они конечно этим не удовлетворились и забузили – требуя «продолжения банкета».

– Ещё успеете настреляться, ребята, – тактично, но строго утешает их Поегли, – вся ваша жизнь впереди и все будущие войны – ваши.

Если б, он только знал – как был прав!

* * *

Конкурс на противотанковую пушку для Красной Армии был объявлен лишь в конце мае 1924 года. Наше «ОСТБ-007» тут же заявило о себе и, её главный артиллерийский конструктор Мартын Антонович Поегли вскорости уехал в Москву «пробивать» своему детищу дорогу в большую жизнь. То бишь договариваться с ГАУ об уже войсковых испытаниях. Мы же с нашими «бойцами», с участием деревянного танка и настоящей стальной – хотя и безснарядной пушки, провели несколько тактических учений.

Сперва ребята – до этого сильно переоценивавшие роль танков, слегка приуныли:

– Такую маленькую пушку где угодно можно спрятать и улучив удобный момент – перестрелять сколько угодно танков… Ведь, эта «коробка» слепошарая!

Как можно аргументированее им отвечаю:

– Конечно, а вы что хотели?! Всякое новое оружие рождает контрмеры: изменение тактики и появления другого оружия – способного ему противодействовать. Не успели залетать аэропланы, как тут же придумали – как их сбивать. Вот только от авиации почему-то никто не отказался! Почему с танками должно быть как-то иначе?

Долго спорили, на коробочках-макетах и на «планшете» – макете местности изображающим тактическое поле, пытались изобразить – как взаимодействие танков между собой, так и танков с пехотой и собственной противотанковой артиллерией. Но остановились на том, что:

– Без самолётов – никак нельзя: сверху всё видней. Серафим, давай нам быстрей хотя бы планер!

Ну, а пока планера нет, после занятий на планшете – близнецы заказали Кузьме ещё один деревянный танк:

– Один стоит на месте за укрытием и прикрывает из пушки и пулемёта, а второй с пехотой продвигается вперёд. Дойдя до удобного рубежа, он останавливается и прикрывает продвижение уже первого… Ну, примерно где-то так!

Поразмыслив трохи, предлагаю:

– Давайте, уж сразу целых три – один полнокровный танковый взвод получится.

Кто-то из близнецов – Ванька или Санька, до сих пор не могу их на лицо отличить, добавил «осетра»:

– Четыре – как раз две пары. И ещё: обороняющейся стороне тоже – хотя бы один танк нужен. Для контратак.

Я одобрил:

– Вполне разумно мыслишь, вьюнош.

Не, ну до чего славные ребятки у меня!

– Тогда и наступающей стороне свои противотанковые пушки нужны.

Две пары совершенно одинаковых «гляделок» вопросительно уставились на меня с одним и тем же вопросом:

– Для чего они наступающим танкистам, Серафим?

– Чтоб отбивать танковые контратаки обороняющегося противника – не отвлекая собственные танки от первоначально поставленной задачи.

Кузька Домовёнок, ныне стал таким важным!

И рачительным – слишком излишне, на мой взгляд, «хозяином»:

– Ещё четыре танка вам?!

– Три, Кузьма, три… И пару деревянных пушек типа вот этой.

Возмущается:

– А за чей счёт «банкет», спрашиваю?

Слегка повысив голос:

– Кузьма, не жопься – это тебе не идёт. И запомни: народ не желающий кормить своих танкистов – будет кормить чужих!

Близнецы, стараясь незаметно для меня – синхронно показали ему кулаки и тот тут же – пошёл на уступки:

– А я чё? А я – ни чё. Коль надо – сделаю, проблем нет!

* * *

Меж тем, события в стране и мире идут своим чередом и, пока не обращая внимания на мою прогрессорскую деятельность. Вместо Ленина на должность Председателя Совнаркома «триумвират» из Зиновьева, Каменева и Сталина назначил Рыкова и, она – эта должность, стала становиться всё более и более декоративной.

Троцкий лишь пассивно наблюдал за происходящим: то ли – не желая, то ли – не имея возможности вмешаться в делёж ленинского наследства. В феврале 1924 организованная «триумвиратом» партийная комиссия обвиняет его в «развале» армии и, хотя немедленного снятия с поста Председателя Реввоенсовета СССР не последовало – власть над вооружёнными силами страны он начал медленно, но верно терять. Ему в заместители был назначен Михаил Фрунзе, его самого брутального сторонника Михаила Тухачевского – «перевербовали» назначив Начальником штаба РККА, его самого ярого приверженца – Николая Муратова, удалили подальше из Москвы. Наконец, начальника политуправления Владимира Антонова-Овсеенко – заменили лояльным «тройке» Андреем Бубновым.

И, ВСЁ!!!

Последующие «телодвижения» Демона Революции напоминали корчи сжигаемого на костре Инквизиции еретика. Официально же Льва Давыдовича снимут с высокой должности и пинками загонят «под плинтус», лишь через год – в конце января 1925 года.

Чуть не забыл…

Ксавер, мой деловой партнёр по «распилу бабла» – не пробалабонил и, в конце года, с видимым удовольствием – выдал мне обещанных сто тысяч червонцев.

За скальп «Льва Революции»!

Были ещё и проблемы с налогами – «финиспекция» придирается за каждую мелочь, вроде договоров с частниками о поставках продуктов – то да сё.

Лишь развожу руками:

– Здесь мы с вами практически бессильны, Надежда Павловна! Налоги – это любимая «мозоль» государства и, топтаться на ней – я бы никому не советовал.

Плати налоги вовремя и спи спокойно!

Чёрт, блин – неужели уже опоздал?

Срочно в Мытищи!

Сперва выследив, затем примерно по такой же схеме как и Дыренкова – я вызвал будущего главного конструктора в «свой» кабинет, арендованный в псевдо-строительной конторе Ксавера близ Кремля. Когда он вошёл, я не особо торопясь спрятал в ящик стола лежащие на нём бумаги с которыми якобы работал, затем якобы нехотя привстав поздоровался за руку и важно представился:

– Начальник третьего управления при военно-техническом секторе ИНО ОГПУ Паулс. Раймонд Паулс… Садитесь пожалуйста, товарищ Шпитальный.

В этот раз я принял облик прибалта – мама родная не узнает: невыразительное лицо типичного чухонца, белые – как будто выцветшие волосы, соответствующее произношение. Было дело – имел отношения с этой публикой, когда поддержанные иномарки из Германии гонял…

Скажем прямо и честно: с первого же взгляда Борис Гавриилович произвёл на меня такое неизгладимое впечатление – что я даже слегка струхнул. Хотя 1902 года рождения: на два года младше меня самого – «этого»…

НО!!!

Эдакий матёрый человечище, в буквальном смысле – брутальный альфа-самец, с гладко прилизанной чёлкой!

Такие имеют врождённую способность подчинять мужчин и покорять женщин…Такими обычно изображают в голливудских боевиках наикрутейших американских гангстеров: бычья шея, массивная челюсть, тяжёлый взгляд исподлобья – в котором читается непоколебимая уверенность в собственной правоте во всём, чего бы это не касалось.

Если мне удастся убедить его, если он всерьёз воспримет порученное ему и возьмётся за него со всей присущей ему энергией – за успех можно не переживать: по горам трупов – но он добьётся своего!

Рисунок 10. Шпитальный Борис Гавриилович.

Преодолев некоторую невольную робость – что стоило немалых усилий, светанув своей «корочкой» – я в свою очередь предельно вежливо потребовал предъявить документы:

– «Доверяй, но проверяй»! А наше «ремесло», сами понимаете, требует особой бдительности…

– Я всё понимаю, товарищ… Эээ…

– Паулс. Раймонд Паулс.

Положив его удостоверение перед собой на стол, не отрывая от него взгляда открываю сейф и достаю из него папочку с грифом «Личное дело. Шпитальный Б.Г. Совершенно секретно». Боковым зрением вижу, как у моего визави округлились очи…

Сверивши данные удостоверения и досье, пару раз посмотрев на «оригинал» – сверяя его с фотографией, я вернул документ владельцу и откинувшись на спинку кресла, молвил:

– У меня такой вопрос… Это правда, что Вы всерьёз увлеклись конструированием стрелкового оружия? Пулемётом?

У того, аж челюсть нижняя вывалилась едва не задев столешницу:

– Да… Но, откуда Вы…?

Должно быть, сведения скаченные неизвестно откуда – были слегка неверны. Возможно, Борис Гавриилович – пока только в облаках витал и своей идеей ни с кем не делился…

Вот так и попадают впросак с «нотами забитыми инфой»!

Как бы там не было, но я его удивил. А удивить, если верить Суворову (настоящему Суворову – а не Резуну, пишущему свои высеры под этим ником) – значит победить! С всевозрастающей уверенностью в успехе мероприятия, я приложил палец ко рту:

– «Ремесло» у нас, знаете ли, такое – всё и про всех знать!

Насладившись произведённым впечатлением, жгу дальше:

– Чтоб наш с вами разговор продолжился, Вы должны подписать подписку о неразглашении… Если согласны – получите предложение от которого не сможете отказаться. Если нет…

В этом месте я незаметно нажал ногой кнопку под столом и тут же зазвонил телефон…

– Минуточку… Слушаю…

Подняв и плотно прижав трубку к уху, я тут же соскочил с места и вытянулся «в струнку»:

– Так точно, тов… Никак нет, тов… Вы же знаете, как нам не хватает людей! Хорошо, я понял Вас… Сделаем всё, что в наших силах, товарищ Председатель Реввоенсовета!

Сажусь на место, достаю платок и вытираю лоб:

– Уффф…

Вижу Шпитальной тоже соскочив, стоит столбом и «пожирает» взглядом телефон…

ХАХАХА!!!

Кстати забыл ещё в тот раз сказать…

Аппаратик-то из «роялей»!

Не работает правда ни черта – кроме звонка, но впечатление производит – особенно своей «вертушкой», на который я присобачил отполированную до золотого блеска звезду – вырезанную со своей дембельской пряжки. Зуб на выбивание даю – такого ништяка даже у самого Сталина нет и, не скоро будет.

– Садитесь, товарищ Шпитальный…, - глядя ему в глаза через очки в новомодной оправе, устало жалуюсь, – ну и работа – все требуют гениальных изобретателей, а где я их возьму? Не… Напишу рапорт о переводе в отдел по борьбе с контрреволюцией: там проще – всего лишь надо врагов по почкам бить, а не уговаривать каждого заср…

Когда я удручённо замолк и уставился в окно, тот открывает было рот – но я вдруг «ожив», его снова опережаю:

– Если не желаете подписываться под неразглашением – просто выйдите отсюда и идёте дальше трудиться лаборантом в сельскохозяйственной академии и учиться в Московском механическом институте…

Снизив голос до громкого шёпота:

– Но предупреждаю – у ОГПУ очень хорошая память.

Тот, сглотнув вмиг пересохшим горлом – кадык туда-сюда:

– Я согласен…

– Отлично, – вынимаю из папки с личным делом стандартный бланк и кладу перед ним, – тогда вот вам – хорошенько ознакомитесь и распишитесь.

* * *

Сличив подписи на бланке и в папке с личным делом, закрываю её и, положив руки на стол «поймав» взгляд, начинаю рассказывать:

– Как можно понять по названию, наш отдел занимается научной и военно-технической разведкой в странах развитого капитализма… Грубо говоря – мы покупаем или воруем разработки образцов оборудования, техники и вооружения и, пытаемся… Уффф… Внедрить их у нас.

Вдруг замолкаю и понимающим голосом – гостю надо время для осмысления полученной информации, спрашиваю:

– Может чаю, Борис Гавриилович? А то Вы весь какой-то напряжённый…

– Не откажусь… В горле, знаете… Хм, гкхм… Пересохло…

Нажав кнопку селектора:

– Товарищ Меркель – два чаю, будьте так добры.

Слышимость в «секретарской» отличная, поэтому буквально пару минут поднос с двумя стаканами в старой работы подстаканниках, были перед нами. Проводив взглядом Лизину попку туго затянутую в форменную юбку, я шутейно вполголоса заметил:

– Не верьте слухам, что секретарши из немок хороши только на работе… Хахаха!

Шпитальный несколько оттаяв, поддержал:

– Хахаха!

Мой доверительный тон и чаепитие послужило как бы «отмычкой». Вижу как он исподволь расслабился и приступаю к «вербовке»:

– Если Вы подпишите соглашение о сотрудничестве с нашим отделом и ОГПУ в целом, мы дадим Вам один из таких проектов для реализации… Ну? Соображайте скорее товарищ – Вы у меня сегодня не один…

– Что за проект?

Слегка округлив очи:

– Вообще-то секрет, но я Вам скажу… ПУЛЕМЁТ!!!

Вижу, озадачен:

– Почему именно я?

– Известные оружейники заняты собственными проектами… Красной Армии требуется много оружия!

Больше не раздумывая:

– Хорошо, я согласен! Что подписать?

Достаю ещё один стандартный бланк из папочки с личным делом:

– Вот здесь… Число и подпись.

Встаю и с торжественным видом протягиваю и жму руку:

– Поздравляю, товарищ Шпитальный: теперь Вы – один из нас! Надеюсь, оправдаете возложенное на Вас доверие и поможете вооружить нашу пехоту лучшим в мире единым пулемётом…

Тот, вдруг совершенно неожиданно для меня, покраснев могучей шеей как как пионерский галстук – срывается почти на крик:

– Почему «пехоту»? Я задумал авиационный скорострельный пулемёт! Я изобрёл не имеющую аналогов подачу патронов…

А в гневе он страшен!

Подавив острое желание забраться под стол, опять же, я как можно более благожелательно, но твёрдо:

– Спокойно, товарищ! Партии, правительству и руководству ОГПУ видней что важнее: массовый пулемёт для многочисленной советской пехоты или авиационный – в условиях, когда у нас ещё нет массовой авиации… Пейте чай – пока горячий и, остыньте.

Когда он успокоился, рассудительно говорю:

– Мы понимаем важность авиационного вооружения ВВС РККА, но оно на порядок сложнее пехотного… Взявшись сразу за сложное, не свернёте ли Вы себе бычью шею, товарищ Шпитальный? Не лучше ли будет сперва набив руку, так сказать – на уже почти готовом и более простом проекте, лишь затем браться за авиаоружие? Возможно позаимствовав оттуда некоторые идеи?

Ещё сомневается… Но ничего!

– Эта система задумывалась как «единая» – пригодная в качестве станкового, ручного пулемёта и для установки на технику… Если ваша задумка о какой-то особенной подачи патронов верна, то позже Вы сможете адаптировать единый пулемёт и под неё – снабдив красную авиацию вашей скорострелкой.

Не забываем про «пряник»:

– К тому же, если Вы получите всемерную поддержку нашего военного руководства – если эта стрелковая система будет принята на вооружение… Перед Вами все двери будут открыты! Что-то ещё непонятно?

Сделав ещё пару глотков чаю, поразмыслив над моими словами, окончательно успокоившись и, даже преисполнившись некоторым энтузиазмом, тот:

– Хорошо, я согласен. Когда можно будет ознакомиться с доступными документами по единому пулемёту?

– Хоть сейчас, но сперва Вы должны подписать договор об…

Чем больше бюрократии – тем более правдоподобней будет выглядеть этот спектакль для простого смертного. Возможно поэтому, он в этот раз ни секунды не задумываясь:

– Подпишу – раз должен! Где?

– Вот здесь… Отлично!

* * *

Убрав в сейф лично дело, я достал из него же здоровенный пакет документации по пулемёту Калашникова. Прежде чем передать из рук в руки, не моргая смотря поверх очков глаза в глаза, говорю:

– Ещё раз заостряю ваше внимание, товарищ Шпитальный, что эту документацию рискуя жизнями раздобыли для нашей Республики товарищи иностранцы – сочувствующие делу коммунизма… Поэтому, даже упоминание о ней – может подставить их под удар. Смотрите не проболтайтесь – в ОГПУ «разговорчивых» не любят!

Тот, едва по запарке не перекрестившись:

– Клянусь! Даже маме родной… Даже на пытке… Тайна этого пулемёта умрёт вместе со мной!

Многозначительно кивнув:

– Мы Вас достаточно хорошо знаем, поэтому ни капли не сомневаемся в вашей преданности делу Октября…

Шпитальный достал первый лист из пакета и ахнул в восхищение:

– Вот это качество! Как это они сделали? Ведь это не карандашом от руки начерчено!

– Согласен – до западного качества технической документации нам ещё…

– Здесь же по-русски…? А почему метрическая система? Документы из Германии? Тогда понятно – там много наших… Ээээ… Не наших – белоэмигрантов…

На все его вопросы отвечаю крайне сухо:

– Не знаю – моё дело передать Вам эти чертежи. И кстати, излишнее любопытство, в ОГПУ – тоже не особо приветствуется…

– Понял!

Полностью ознакомившись с документами, Шпитальный завис в замешательстве:

– Да, здесь же всё готово! Мне право слово неудобно будет… Это же плагиат?!

Эх, молодой ещё… Это потом он будет беззастенчиво присваивать идеи и труд своих безымянных «негров», а пока стесняется позаимствовать разработку классовых врагов.

Безапелляционно отвечаю, со всей возможной строгостью:

– Неудобно галифе через голову одевать! Они нам больше за интервенцию должны, поэтому отставить розовые интеллигентские сопли, товарищ!

Впрочем я нисколько не сомневался, что это он просто ломается как красна девица…

Заметив некую победную эйфорию – наступившую после «застенчивости», я с жестью в голосе произнёс:

– Только не вздумайте успокоиться и решить что всё дело в шляпе! Что Вам удастся сказочно легко протолкнуть это изделие в серию и потом почивать на лаврах! В руководстве РККА – множество ретроградов, скрытых и откровенных врагов… Думаете зря, тов… Очень высокопоставленный товарищ, поручил это дело ОГПУ? Думаете зря, даже в самом ОГПУ – пришлось создавать этот секретный для большинства самих же чекистов, отдел?

Вижу, проникается на уровне подкорки.

– С врагами народа мы сами разберёмся – вам же предстоит внедрить много новейших технологий и победить предубеждения ретроградов. Безусловно, Вас будут заставлять переделать пулемёт под некие – уже давно устаревшие требования Империалистической или Гражданской войны…

Ударив кулаком по столу, да так что подпрыгнул и жалобно зазвонил красный золотозвёздный телефон:

– СТОЙТЕ НАСМЕРТЬ!!!

– За каждую заклёпку или гайку – стойте насмерть! Особенно сопротивляйтесь матерчатой ленте – от «Максима» и, его же колёсному станку.

Напоследок, Шпитальный крепко взялся «за репу»:

– Как мне назвать его? Этот пулемёт, в смысле…

– Не знаю, называйте как хотите – это не так важно, – спохватываюсь, – впрочем, могу подсказать: назовите «ППШ».

Увидев немой вопрос, расшифровываю аббревиатуру:

– «Пехотный Пулемёт системы Шпитального». На мой вкус – звучит…

– «Пехотный Пулемёт системы Шпитального»…, - как сомнамбула повторил он, – звучит, ещё как звучит!

Наконец, последний вопрос:

– Как с Вами связаться?

– С нами, с ОГПУ – «связываться» не надо… Чревато!

– Я в смысле – как мне выйти на связь?

– Зачем?

– Ну… Мало ли, что…

Делаю страшные глаза:

– Ни в коем случае не ищите выход на наш отдел! Мы сами периодически будем выходить на связь с Вами… В случае же обстоятельств непреодолимого характера, пишите «до востребования» вот по этому адресу.

Пишу на бумажке:

– Запомните, а бумагу сожрите… Оговорился, извиняюсь – сожгите. Но это только в самом крайнем случае – наша «контора» не любит быть в няньках.

Протягиваю на прощанье руку:

– Удачи Вам, товарищ Шпитальный!

– До свидания, товарищ… Ээээ…

– Паулс… Раймонд Паулс.

* * *

Когда без пяти минут всемирно известный конструктор стрелкового оружия вышел, в кабинет прошмыгнула Лиза и, усевшись на колени – впилась мне в губы подобно вышедшей из зимней спячки медицинской пиявке:

– Ты сегодня был как тигр… Мой тигр!

Пришлось расстегнуть ей блузку и, поласкав руками, нежно взяться зубами за чувствительный сосок…

– Ммм… Дааа…, - закинув голову назад, простонала она.

После успешно проведённого мероприятия, «псевдотрах» прямо на рабочем месте с собственной секретаршей – это просто неописуемо!

В атмосфере всеобщего обубенения и, даже можно сказать больше – полного и безоговорочного офуения, тот – самый из присутствующих «высокопоставленный» краском, пришёл в себя первым:

– «Автомат»? В смысле, он будет стрелять очередями как пулемёт?!

Лиза, с отчётливо заметной подначкой:

– Товарищ командарм всерьёз считает, что и через сто лет, красноармейцы будут вооружены «стреляющим копьём» – трёхлинейной винтовкой со штырём и почти четырёх-пудовым пулемётом «Максимом» на колёсиках?

Тот, смешавшись:

– Нет, конечно, но… Может в книжке Анисимова и Взнуздаева про то не написано, но чем длиннее ствол – тем большая дальность огня оружия.

Так, как на широко известном плакате «Ты записался добровольцем?», тыча в высокопоставленного военного указательным пальцем:

– В книге Анисимова и Взнуздаева, составленной по воспоминаниям участников трёх войн – написано буквально обо всём…!

Молодец, Лизка! Мало написать книжку – надо суметь заставить её читать.

– …Насчёт же заданного Вами вопроса, скажу: лишь 20 процентов военнослужащих – выводится из строя огнём личного стрелкового оружия и, причём – на дистанции не более трёхсот шагов. Так зачем ему избыточная мощность? Зачем, бойцам таскать на себе лишнюю тяжесть – увесистые и громоздкие винтовочные патроны?

Переглядывается с коллегами и пожав плечами:

– «Зачем», спрашиваете? К примеру – чтоб пробить бруствер окопа.

Снизу вверх смотря, но отвечает как-бы свысока глядя:

– Если командиру будущей РККА потребуется что-то «пробивное», он вызовет артиллерию и снесёт эти «брустверы» на хрен – вместе с окопами и, всем в них находящимся – живым и уже мёртвым!

У того, аж глаз захлопал!

Но, молодец – быстро нашелся:

– Артиллерия не всегда может отказаться под рукой…

Лиза перебивает:

– Тогда значит, этот командир не соответствует занимаемой должности и его надо – поганой метлой гнать из Красной Армии к чёртовой бабушке…!

Она была прекрасна в своём праведном гневе. Ведь, в конце «инструктажа», я сказал ей:

«Помни про своего старшего брата, Лиза – сгинувшего на войне из-за таких вот баранов с большими звёздами!».

Видать, ей запало в душу и она, как гренадер в рукопашную – попёрла грудью на пятившегося от неё командарма:

– …Или, Вы собираетесь и в будущих войнах, по примеру царских генералов – заваливать вражеские окопы «мясом» своих подчинённых»? Так известно, чем они кончили. Вы хотите повторить их судьбу?

Я затаил дыхание – какова будет реакция?

Осуждаете, да?

Мол, надо было самому – «послезнание» в зубы и, вперёд-бегом – объяснять товарищам начальникам прописные истины, а не посылать буквально «на амбразуру» хрупкую девушку – ещё практически девочку-подростка…

Самому стыдно!

Стою вон поодаль в стороночке и не по-детски потею.

Однако, здесь есть пара интересных моментов.

Как утверждают мозговеды-психологи: «непрошенные» идеи-советы исходящие от мужчин – мужчины же чаще всего игнорят, на уровне инстинкта чуя в них соперника. Принять их – значит признать превосходство ума (а значит и превосходство в целом) самца-соперника над своим.

Настоящему мужику, это – как рабоче-крестьянским серпом-молотом по «фаберже», образно говоря.

Это лишь в книжках про попаданцев всё легко и просто!

А в жизни превалирует пресловутый «человеческий фактор».

А, в суровом «реале», если бы я лично заявился к товарищам красным командирам с этой картиной и такими заявлениями-предложениями – меня б, в лучшем случае – послали бы на хер открытым текстом.

Идеи же исходящие от женщин (если они дельные, конечно) – мужчины довольно охотно принимают как руководство к действию, при этом – не стесняясь выдавать их за свои. Ведь для каждого мужика на уровне того же инстинкта, женщина – это прежде всего собственная мать…

А маму надо слушаться: ведь мама – плохого не посоветует. Мама учит нас жизни и ничего взамен не требует…

Ведь, это ж – МАМА!!!

Поговорка же «Выслушай женщину и сделай наоборот» – служит лишь хитроумной попыткой самцов-сексистов скрыть истинное положение вещей.

И второй момент: как у шахтёров – силикоз, профессиональная болезнь профессиональных военных – тупость.

Нет, нет, нет!

Вовсе не хочу сказать, что – самый умный… Я всего лишь «послезнанием» владею.

Это не хорошо и не плохо – это существующая российско-советско-российская суровая реальность (возможно и общемировая, но я про то, что «болит»), которую никакими «сталинскими репрессиями» не исправить. Конечно, среди тупых – тоже всякие-разные попадаются (вспомнить хотя бы голливудского «бегуна-счастливчика» Фореста Гампа), однако в целом – подобные особи не способны думать своим умом, а в своих действиях руководствуются «установками» (совокупностью правил, которые очень легко запомнить) – вбитыми в подкорку на уровне инстинкта родителями или преподавателями школ, гимназий, университетов, военных училищ и академий генеральных штабов.

«Установки», также могут вбиваться самостоятельно при чтении «основополагающих трудов» – вроде книги-книг (Библии), единственно верного учения (трудов Карла Маркса и Фридриха Энгельса) или же в данном случае – национальной военной доктрины, с которой потом пишутся воинские уставы.

Нет, я вовсе ничего не имею против фундаментальных трудов!

Я лишь за то, что бы их иногда пересматривали, приводя в соответствии с духом времени. Согласитесь, несколько нелепо выглядит человек, следующей некоторым библейским правилам – даже среди «Десяти заповедей».

К примеру, Заповедь под номером четыре:

«Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела…».

А если человеку надо по сменам работать? Эдак, все непрерывные производства тотчас намертво встанут и, мы в один момент очутимся в пещере с каменным зубилом в руке и облезлой шкурой кенгуру на дрожжазщих чреслах.

И приходится правоверному христианину или иудею, чтоб себя и семью прокормить – «забив» на заповедь идти на работу в субботу… Раз забил, два забил – и вот он уже не набожный праведник и, готов нарушать и следующие по списку заповеди.

Ещё вот Заповедь «№ 10»:

«Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего».

Конечно, про вола и осла – я тактично промолчу: «Гринпис» за эту скотину обидится… А если современный европеец, положим, желает на том «рабе» жениться (замуж выйти)? И чё ему делать? Поступить вопреки собственным толлерастическим убеждениям?

Так это же миллионы на гэй-парады выйдут и снесут на хрен всю Западную цывылизацию!

И приходится святым отцам, наступая на горло собственным убеждениям, женить пыдарастов…

К хорошему это не приведёт!

Жаль только, что своими глазами, не увижу – уж похрустел бы вдоволь поп-корном. Впрочем, расплата за догматизм наступила для западного христианства гораздо раньше: не обновили католики своевременно «Книгу книг» и заполучили Гуситские войны и, Реформацию – с её «тридцатилетними» войнами и «Варфоломеевскими» ночами.

Когда Карл Маркс в середине 19 века писал свои фундаментальные труды, в промышленности и экономике властвовали полу- мануфактуры с преимущественно ручным трудом – управляемые непосредственно хозяином-капиталистом, с коллективами – максимум в пару десятков человек, с «кадрами» – зачастую набираемых из отбросов общества прямо на улице, которым «терять нечего» – кроме своих, каких-то виртуальных «цепей».

Тогда, да!

Случись во времена Маркса и Энгельса какая-никая социалистическая (и желательно мировая) революция, бывшие бродяги, попрошайки и гопники – «приватизировавшие» предприятие «в бозе почившего» капиталиста, смогли бы среди нескольких десятков себе подобных – выбрать наиболее авторитетного, который был бы способен ими достаточно эффективно управлять. Пахан, за каждым «потерявшим цепи» – зорко следит-приглядывает и рассчитывается натурой от лица коллектива. И деньги в таком случае (прав был Маркс!), можно было б отменить – обмениваясь с другими коллективами продуктами произведённого труда прямо на рынке.

Но, как применить эту теорию, чтоб разобраться в экономической деятельности современных транснациональных корпораций – с десятками или даже сотнями тысяч специалистов и менеджеров? Которым, в отличии от пролетариев – есть что терять? Ведь, даже в России – уже в конце 19, начале 20 века, квалифицированный специалист где-нибудь на Путиловском заводе – зарабатывал больше какого-нибудь пехотного штабс-капитана.

Другое дело, что нищая – но плодовитая российская деревня, каждый год извергала из своей утробы всё новых и новых люмпен-пролетариев – задавивших в конце концов тонкий слой «рабочей аристократии»…

Так, как среди десятков и сотен тысяч персонала – выбрать управляющего таким громадным и сложным производством? Ведь любого человека, все его способности, привычки и пристрастия – хорошо знает лишь небольшая кучка непосредственно контактирующих с ним лиц… «Всеобщим, открытым и тайным голосованием», что ли? Но ведь тогда ведь «красным директором» станет – не самый знающий, умелый и опытный управленец-организатор, а наиболее «удобный» и сладкоречивый популист – который, больше всего «ништяков» и «плюшек» электорату пообещает:

– Робя! Васька Пупкин из пузопрокатного цеха обещает один рабочий день и шесть выходных в неделю. Голосуй как един за него!

– Ксплутатор твой Пупкин! Охрим Голопупенко обещает семь дней выходных и двенадцать месяцев оплачиваемого отпуска для заслуженного отдыха!

– УРА!!! Все за Охрима! УРА!!! Голопупенко – наш президент корпорации! УРА!!!

И придётся государству, в конце концов – брать это предприятие под свой жёсткий контроль и сажать за пятнадцатиминутное опоздание, чтоб оно – хотя бы кое-как, да абы-как – но работало.

Может потому наш «развитой» социализм – вкривь-вкось получился, что мы его строили по устаревшим методичкам?

Может, их следовало вовремя обновить?!

Ересь, скажите вы!

А за ересь – положено тащить на костёр, под грохот бубнов и завывания камлающих шаманов.

Так ведь, уже проходили такое: «шаманы» били в бубны, камлали, тащили и сажали.

И, что? Помогло сохранить «Союз нерушимый»?

Идеология, это тот каркас – на котором держится любой человеческий социум, вышедший за узкие и тесные рамки организации первобытного общества по признакам родства.

Несоответствие устаревших догм и современных реалий – жизни приводит к лжи, пронизывающей общество сверху донизу, затем к неверию, к равнодушию и вот уже – никто не противится распаду сильной, великой, могущественной – но идеологически сгнившей державы…

* * *

Однако, вернёмся от дел мирским к делам военным.

Военная доктрина в России (основной принцип тактики), сформировалась во второй половине 19 века и, дух её – последовательно властвовал в армиях Российской империи, РСФСР и Советского Союза. Утверждать не буду, но вполне возможно («жив ещё курилка!») и в Вооружённых Силах Российской Федерации. Разработана она была в «Николаевской академии Генерального штаба», которой долгое время руководил генерал-адъютант Драгомиров М.И., следовательно – этот известный военный теоретик и является её автором.

Смысл российской военной доктрины, изложенной в многочисленных трудах Михаила Ивановича – превалирование человеческого духа над вооружением. По его словам:

«…Усовершенствованное вооружение, хороший план, знание войсками техники дела значат, конечно, очень много, но значат не более, как нули, когда левее их стоит единица: они увеличивают количественное, но не качественное значение её; сами же по себе ничего не значат. Эта единица в военном деле, как во всём и всегда, человек…».

В принципе нет возражений, что главное для победы в бою – это моральный дух войск, знание каждого солдата – за что ему придётся идти в бой и, возможно – получить в нём тяжкое увечье или даже смерть. Но из этого утверждения почему-то делался вывод, что неважно чем вооружены войска: если они храбры и решительны, то с любым оружием – «труднее, с большими потерями, но всё же» победят противника.

Бессовестно эксплуатируя выдернутое из контекста известное суворовское изречение: «Пуля – дура, штык – молодец!», Драгомиров ловко формирует её в следующий постулат своей доктрины: главным оружием боя является штык, а пули – это дело десятое.

По его мнению, без штыка – бой вообще невозможен!

«Конечная боевая задача пехоты в наступательном бою, – «слизывал» с Драгомирова довоенный Боевой устав пехоты РККА, – разбить противника в рукопашной схватке».

Именно так и, никак иначе!

А нафуя?

Так, главный шаман сказал!

И, вот – за этот «штык-молодец» и, за «пулю-дуру» – Российская, потом Красная и наконец – уже Советская армии, расплачивались реками крови в каждую войну. Даже после опыта Великой Отечественной Войны, даже уже в восьмидесятые годы – советские мотострелки на учениях бегали в атаку «со штыком наголо». Для этого, на автомате Калашникова предусматривался штык-нож…

Впрочем, в отличии от длинного и четырёхгранного «штыря» на винтовке Мосина, штык-нож АКМ – в принципе, полезная в хозяйстве вещь. Можно в дело куда приспособить, например – банку тушёнки открыть, или там по дереву им в лесу постучать – пчёл из дупла выгоняя.

Чисто поржать: интересно, хоть в одном из локальных конфликтов второй половины 20 века и начала уже двадцатого (в которых использовался это самое распространённое в мире стрелковое оружие) – хоть одного супостата зарезали штык-ножом «АКМ», приёмом «коротким – коли!»?

А ведь в Германии, к примеру, уже после Первой мировой войны – перестали учить солдат владеть приёмами штыкового бою. В отличии от красноармейцев «образца 1941 года», немецкие пехотинцы не бежали на окопы врага – с намерением выпустить кишки всем там находящимся, а под прикрытием единых пулемётов – атаковали с целью выйти на такую позицию, с которой противника можно застрелить или забросать гранатами.

Генерал Драгомиров не только ратовал за штык и способ войны – как резню в окопах или на свежем воздухе, он был яростным противником повышения скорострельности стрелкового оружия. При этом мотивацию он приводил, проще пареной репы:

«Усовершенствованное оружие несколько усиливает человека, но оно не изменяет его натуры».

Мол, чем более перепуган солдат, тем чаще он стреляет. А чем чаще стреляет – тем больше пугается. «Бла-бла-бла!», в общем. Сильно смахивает сей военный теоретик – на «наших» диванных вояк, азартно срущихся в Инете по любой «заклёпке».

Михаил Иванович – совсем никудышный психолог и, ставлю мой «роялистый» комп против любого заспиртованного глиста из медицинского музея – он никогда не слыхивал свиста пуль над головой. Он не понимает, что ничто не придаёт солдату большей уверенности, спокойствия и в конечном итоге – храбрости и решительности, как знание – что он вооружён лучше, чем его противник.

Впрочем, я ничего против Драгомирова лично не имею – он истинный сын своего века, а вовсе – не владеющий «послезнанием» попаданец и, имел личные убеждения – в полном соответствии с ним. Да и обучение приёмам рукопашного боя – не совсем бесполезно: отнимая у военнослужащего лишнее – вредное для него свободное время, оно воспитывает у него боевую агрессивность.

Я против доктринёров, которые подобно марксистам-ортодоксам – перенесли догмы середины 19 века на первую половину века двадцатого.

Упёртый доктринёр – это формалист. А формализм – это соблюдение формы в ущерб содержанию…

Штука довольно гниловатая!

И на приведённом выше примере «АК-47» с пресловутым промежуточным патроном и штык-ножом, уверенно скажу: бесполезно попаданцу-прогрессору пилить «заклёпки» – их всё равно используют в соответствии с «установками» в мозгах политиков и стратегов.

То есть – неправильно и неэффективно.

Так про что я, вообще?

«Установки» в сознании – никакой «железной» логикой не выбьешь: «плавали», знаем.

А вот на эмоциональном уровне сломать их – можно попробовать!

Хуже по крайней мере не будет. Куда уж хуже… Конечно лучше было, б – перепугать чем товарищей краскомов до усрачки, до дрожи коленей и жидкого дерьма в галифе.

Но, здесь я бессилен!

Их даже поражение страны в Первой мировой войне, не смогло испугать, не смогло заставить думать.

* * *

Ещё один немаловажный момент.

Если вас «выдрал» прилюдно мужчина, это как правило – приводит к открытой или затаённой вражде, достаточно нередко – ведущей к смертельному исходу для одной из сторон.

Если вас принародно «отодрала» прелестная девушка – то это в большинстве случаев (про «толлерантных» политкорректно умалчиваем) приводит к нешуточной влюблённости.

В абсолютном большинстве случаев!

Оскорбление было нанесено при всех и, вызвало у «самого брутального и высокопоставленного» из красных командиров нешуточный эмоциональный шок. Видимо, их там «в академиях» – учили как правильно держать в руке вилку и какой из них даму во время танца за корсет щщщупать, но не учили – как вести себя в подобных ситуациях с подобными же экзальтированными особами.

Бросив перчатку к ногам – вызвать на дуэль, нельзя – дама всё же… По морде треснуть?

Можно, конечно и так – именно такое желание открыто читалось на его несколько надменно-холёном лице… Но переданный по отцовской генетической линии инстинкт самца говорит: за представительницу «слабого пола» тут же вступится любой из находящихся рядом и внимательно наблюдающих за происходящим соперников-самцов и, в результате с ней совокупится – передав свою ДНК для продолжения его рода. Своя ж, генетическая жидкость, будет даром излита на простыню – неприятным на вид, мокро-склизким на ощупь пятном.

Что делать?

Я волей-неволей, представив себя на его месте – всеми фибрами души посочувствовал…

Сперва побледнев расстрелянным в проруби адмиралом Колчаком (тем, у которого – погон российский, мундир аглицкий, а табак – японский), затем покраснев – как алый опиумный мак среди конопляных плантаций где-нибудь на Иссык-Куле и, наконец – пойдя камуфляжно-бурыми пятнами, он сперва огляделся по сторонам – будто ища поддержки и подсказки. Однако, кроме меня ему никто не сочувствовал: его «боевые» товарищи – смотрели на всё это представление откровенно злорадно.

Видно, профессия и гвардейское прошлое – всё же обязывает!

Достаточно быстро придя в себя и, взяв себя же в руки, товарищ командарм подошел к Лизе, наклонившись что-то сказал ей на ушко и, сперва пожав здороваясь ей ручку взяв и поцеловал её…

Вместе с нешуточным уколом ревности, чувствую заметное облегчение: кажись (тьфу, тьфу, тьфу!) «срастается».

Лизка строго, но в тоже время достаточно кокетливо:

– Я Вам не тургеневская барышня, товарищ командарм! Мне цветочки дарить и стишки читать не надо. Как Вас, кстати, по имени-отчеству?

Тот, одёрнув достаточно по-простецки выглядевшую гимнастёрку:

– Елизавета! Называйте меня просто Михаил…

И приосанившись по-молодецки:

– Я – Тухачевский!

«Позёр и болтун, – захотелось мне выкрикнуть, – и будущая жертва незаконных репрессий!».

Она, в достаточно правдоподобном изумлении широко раскрывает дивные глазки:

– ТОТ САМЫЙ?!

* * *

Да, это «тот самый» Михаил Тухачевский!

«Творец советской военной доктрины» и «палач крестьянства», «карьерист, предавший свой класс» и «красный Наполеон», «непобедимый маршал Гражданской» и «неотразимый донжуан»…

Думаю, про него рассказывать не надо: это исторический персонаж и без меня – очень хорошо известен. Совсем недавно, в конце марта – он был назначен Командующим Западным фронтом (Белорусским военным округом), но на мою удачу – ещё не успел выехать на новое место службы, задержавшись за каким-то чёртом в Москве…

Видно, так «обрадовался» новому назначению!

Меня же в данном случае интересуют следующие факты в его будущей биографии: в апреле следующего 1925 года, Тухачевский будет участвовать в работе «Главной уставной комиссии», по проведению военной реформы в армии. Уже в мае, он представит Фрунзе свое заключение по наставлению «Боевая служба пехоты». Затем Тухачевского включат в состав президиума Комиссии по изучению опыта Гражданской войны. В ноябре того же года, его изберут Председателем правления «Объединенного военно-научного общества».

И наконец, в том же ноябре 1925 года, Тухачевский станет заместителем Наркома обороны Фрунзе, а после его смерти – Начальником Генштаба РККА.

* * *

Между Елизаветой и будущим «красным маршалом» завязался довольно оживлённый разговор «ни о чём», а нам пора познакомиться с другими военными – с дежурно-досадливыми улыбками их окруживших, но в душе – исходящих на «органику» от ревности и зависти:

Будущий сталинский маршал – Василевский Александр Михайлович: ныне он учится на Стрелково-тактических курсах усовершенствования командного состава имени Коминтерна «Выстрел».

Григорий Давидович Хаханьян – крупный военный теоретик, редактор журналов «Выстрел» и «Военный вестник», со следующего года – Начальник Курсов усовершенствования командного состава.

Брат небезызвестного Валерьяна Куйбышева – Николай Владимирович, нынешний Начальник вышеупомянутых курсов.

Специально для тех, кто «в танке» ни разу не был: Высшая стрелковая школа РККА была учреждена приказом РВСР в ноябре 1918 года и создана на базе бывшей Ораниенбаумской офицерской стрелковой школы старой армии, в целях подготовки среднего командного состава для стрелковых подразделений и частей, изучения и испытания новейших видов огнестрельного оружия. 18 июля 1919 года, в Школе были организованы временные курсы для подготовки командиров полков.

Приказом РВСР от 7 июня 1921 года, в целях усиления тактической подготовки комсостава, Школа была реорганизована в Высшую тактическо-стрелковую школу командного состава РККА с увеличением срока обучения до 9-ти месяцев. Позже ей было присвоено имя «III Коминтерна», а с 24 апреля 1923 года она получила наименование Высшей тактическо-стрелковой школы командного состава РККА им. Коминтерна «Выстрел». При Школе были открыты педагогические курсы преподавателей, окружные повторительные и курсы начальников школ по подготовке младшего комсостава.

Триандафиллов Владимир Кириакович – буквально вчера был назначен на должность начальника Первого (то есть оперативного) отдела. С 1928 года – заместитель начальника Штаба PKKA.

Один из немногих, к кому Сталин обращался не просто «товарищ» – а по имени-отчеству: Шапошников Борис Михайлович, ныне – Первый помощник Начштаба РККА, затем последовательно – командующий войсками Ленинградского и Московского военных округов.

Если кто сам не догадался: последние назначения говорят о том, что Борис Михайлович – пользуется высшим доверием высших руководителей страны.

Наконец – Калиновский Константин Брониславович, про которого надо сказать особо:

Это – советский Гудериан, «папа» советских бронетанковых сил»!

Автор трудов по организации и боевому применению бронетанковых войск, кроме того – член редколлегии журнала «Техника и снабжение Красной Армии».

В следующем году он закончит Военную академию РККА, два года будет служить военным советником в Китае, затем – инспектор бронесил, командир Сводного опытного механизированного полка(!). С 1931 года – Начальник «Управления механизации и моторизации РККА».

В том же году, он погибнет в авиакатастрофе вместе с группой других высших советских военноначальников – в числе которых будет и Владимир Триандафиллов…

Надо будет не позабыть, не полениться и установить на ту чёртову заводскую трубу – об который зацепился их самолёт, какой-нибудь «маячок». Или же, как-то пораньше «пробить» постановление Правительства на эту тему…

Или, вообще – отменить тот рейс?

Короче, вариантов много, время у меня ещё есть.

* * *

Пока внимание краскомов было отвечено беседой с автором картины «МАРС НАШ!!!», мимо меня продефилировал «закамуфлированный» под мажора Мишка Гешефтман, негромко обронивший:

– У второй колонны у входа… Тот, который с дамой.

Обратив внимание в указанном направлении, замечаю ещё одного военного, подпирающего прямой спиной названный архитектурный элемент планировки. Суконная рубаха из тёмно-серого мундирного сукна, со следами не так давно снятых погон, была на нём – как «с иголочки», чистенькой и отглаженной, точно такого же парадного вида шаровары тёмно-синего цвета и до блеска начищенные сапоги.

Две «шпалы», два красно-эмалевых прямоугольника на петлицах его гимнастёрки соответствовали тогда должностному положению помощника командира полка или командира отдельного батальона – восьмой категории старшего командного состава РККА, из 14-ти «служебных категорий».

Это был, уже довольно пожилой на вид мужчина, стриженный «ёжиком», с красным лицом и такого же цвета большим носом.

«Алкаш!», – невольно подумалось.

«Дама» бывшая при нём – стройная, худенькая, коротко стриженная, нервно курящая папироску – хоть и была безусловно значительно моложе, но всё одно, всем своим «бывалым» обликом – давала понять, что прошла «Крым, Рим и медные трубы».

И таки, да!

Эта супружеская чета – «прошла» полуостров Крым вдоль и поперёк, в самом прямом смысле, побывала и в Риме (вот только не в первом, а во «втором» – Константинополе-Стамбуле) и «медных труб» трубивших в свой адрес – наслушалась до колокольного звона в ушах…

Встретив мельком взгляд красноносого военного, я малозаметно дёрнул головой – подавая знак и, что-то сказав своей спутнице, тот оставил её скучать в одиночестве, направившись в сторону мужского туалета. Подождав ещё пару минут и убедившись, что за тем никто не последовал – я направился в ту же сторону, затылком чуя за собой Мишку. Тот, должен был повесить на дверях «удобств» табличку «Не работает. Фонтан канализации. Ремонт».

Рисунок 11. Генерал Яша, он же – Слащёв-вешатель. К сожалению фото Якова Александровича в форме РККА не нашлось.

«Красноносого» я застал курящим у открытой форточки. Подхожу и протягивая руку, представляюсь:

– Серафим Свешников.

Пожимает её и представляется ответно, причём несколько пафосно и с неприкрытым вызовом:

– Слащев-Крымский…!

Да, это он – генерал-лейтенант Вооружённых сил юга России (КСЮР) Яков Александрович Слащёв, за успешную оборону полуострова от Красной Армии – получивший от «Чёрного барона» двойную фамилию «Слащёв-Крымский». Кстати и, вовсе он никакой не «старичок» – 1885 года, рождения, то есть в данный момент ему всего лишь тридцать восемь лет.

Мда… «Ушатали Сивку крутые горки»…

Та, «видавшая виды дама» бывшая при нём, тоже – довольно примечательная особа. Нина Николаевна Нечволодова – вторая жена генерала и его боевая соратница, известная как «Юнкер Нечволодов». Ещё в начале его карьеры у белых, она при отступлении спасла раненого – бывшего без сознания Слащёва от большевистского плена и почти неизбежной погибели, разделяла с ним все тяготы и лишения походной жизни, испытала вместе с ним громкие победы и горькие поражения, ходила рядом с ним в яростные штыковые атаки, имела боевые награды и боевые ж, ранения.

«Гусар-девица», мать её так!

Кстати, раз к слову пришлось: генерал Нечволодов Платон Платонович – её родной дядя, весной 1918 года был Начальником ГАУ РККА.

Вот же, как гражданская рознь – всех по разным углам расставила-противопоставила!

В конце 1921 года, по объявленной Советским Правительством амнистии участникам Белого движения, супружеская пара Слащёвых вернулась в Россию. В данный момент Яков Александрович пишет статьи на военные темы, преподаёт тактику на курсах «Выстрел» и мечтает, чтоб ему доверили хотя бы бригаду. Чем занимается Нина Николаевна, я не знаю, но по словам Барона – оба живут-существуют в довольно-таки убогих жилищно-бытовых условиях на довольно-таки скудное жалование.

Сказать по правде, начало нашего знакомства мне категорически не понравилось. У меня на Слащёва есть кое-какие виды, а он своим поведением – как будто себе на лоб мишень прилепил.

Раздражённо морщась, отмахиваюсь от табачного дыма:

– Не понимаю я этой вашей суицидальной бравады, Яков Александрович… Что Вы судьбу то, свою дрочите? Извиняюсь за свой французский… А, если уж на то пошло – представляйтесь всем встречным-поперечным незнакомцам, другим своим общеизвестным прозвищем: «Слащёв-вешатель».

И красным носом не поведя, тот:

– Это обидное прозвище мне дали не рабочие и крестьяне – хотя ихнего «брата» я тоже вдоволь перевешал и, поверьте на слово – было за что и, кроме политики! А наши либералы – за штабс-капитана Орлова из ихней же братии, поднявшего мятеж на подопечной мне территории.

Действительно, насколько мне известно – «Генерал Яша» (кстати, послуживший прообразом генерала Хлудова из романа Булгакова «Бег»), мог особо не заморачиваясь – приказать повесить на одном суку анархиста-матроса из крестьян, комиссара-большевика из пролетариев и, кадета из представителей «прокладки» между ними – для полной социальной гармонии. В отличии от многих других деятелей Белого движения, генерал Слащёв не расстреливал пленных красноармейцев, а «перевоспитывал» их в специальных учебных подразделениях и, торжественно вручив им погоны – пополнял ими свои полки и части.

А вешал он, да – только когда «было за что». Мог приказать казнить своего же солдата за украденного у крестьянина гуся, или офицера за трусость[18], приговаривая при этом:

«Погоны позорить нельзя!».

Отмахиваюсь, как от ерунды какой:

– Да, Бог с ними – с нашими либерастами: я бы их тоже вешал – начиная отсюда и, затем – вдоль экватора!

Не затем я эту встречу с ним устроил, чтоб пересчитывать «скелеты в его шкафу» и что-то предъявлять за них.

Лёгкий обоюдный смех, разрядивший несколько напряжённую обстановку и затем, я спрашиваю:

– Яков Александрович! Читая красным командирам лекции по воинскому искусству, не вспоминаете ли Вы частенько басню Крылова «Мартышка и очко»? Ой, извините: древнегреческую легенду о царе Сизифе и его мартышкином очке… Труде?

Парой глубоких затяжек добив папироску, затушив и тщательно скомкав её картонный мундштук в жёлтых от никотина пальцах, затем ловким щелчком отправив в урну, помолчав ещё несколько минут, Слащёв наконец ответил:

– Совсем нет… Я вспоминаю школьную математическую задачу о бассейне с двумя трубами: в одну вливается, из другой выливается. И боюсь, то же самое – происходит с ушами красных командиров! Они приходят на курсы, чтоб отсидев положенный срок – получить соответствующую отметку в личном деле и, отправиться с повышением на новое место службы.

Подумав, он не преминул уточнить:

– По крайней мере – подавляющее большинство их них…

Прищурившись:

– То есть, Вы считаете своё занятие зряшным?

– Всё это я и без Вас прекрасно понимаю… Но, увы! Чувствую себя бессильным изменить, что-то.

Затем, угрюмо набычившись:

– Моё положение временно. Я рассчитываю вскоре получить корпус…

Даже не бригаду, а «корпус»? Тогда, почему не всю Красную Армию, раз уж на то пошло?!

Эко его тащит!

С интригующим видом спрашиваю:

– Не догадываетесь, почему красным командирам не интересны ваши лекции?

Внимательно, цепким взглядом на меня посмотрев:

– Да, уж сделайте одолжение – просветите!

– Ленин говорил, что «разбитые армии хорошо учатся». Дерзну продолжить его мысль и, скажу: «победители почивают на лаврах». Хотя в Гражданской бойне априори не может быть победителей, наши краскомы считают себя таковыми. А чему может научить победителя проигравший?

Продолжаю:

– Немцы, те да! Будучи разбитыми в 1918 году, они критически пересмотрят причины своего разгрома и будут искать пути и способы, чтобы лучше организовать свою армию, подготовить ее и вооружить к следующей войне. Наши же красные командиры, в большинстве своём… Напор, натиск, «революционный порыв масс» и, главное – железобетонно-непоколебимая уверенность, что германский пролетариат восстанет и свергнув власть капиталистов-угнетателей – принесёт им победу на блюдечке с голубой каёмочкой.

Недолго подумав, Слащёв был вынужден согласиться:

– Боюсь, Вы правы…

– И дело даже не в этом! Ваши курсанты – люди вдоволь повоевавшие и, достаточно успешно – раз их направили учиться перед повышением. А нам, людям, свойственно эксплуатировать хоть раз успешно применённый метод до упора! Детективы читали, Яков Александрович?

– Читал, а как же – когда-то очень давно. Но в последнее время, сами понимаете – как-то не до этого было.

– Тогда Вы должны знать, про преступников – одним и тем же способом совершающих свои тёмные делишки, чем и пользуются сыщики их вылавливая.

Смеётся:

– Достаточно яркая аллегория!

* * *

Утрирую, скажите?

Да, рад бы!

Об этом очень убедительно пишут в газетах, об этом эмоционально вещают профессиональные ораторы с высоких трибун. А если двадцать с лишним лет, что-то настойчиво втирать в уши общественному мнению – оно в это свято уверует.

Боясь быть неправильно понятым, всё же скажу своё мнение на этот счёт.

Двадцать лет электорату СССР в уши дули о Германии – Родине «единственно-верного учения» и, о германском пролетариате – самом передовом среди «одноклассников», который – «вот-вот».

И вот «вот-вот» – 22 июня, ровно в четыре часа, с Родины «учения» – приходят те самые «самые передовые» представители, с «трещотками» в руках…

Что должны были подумать те советские люди – в буквальном смысле восприявшие ту самую пропаганду?

Хм… Гкхм…

Язык, блин – не поворачивается.

А если кто-то из них – наблюдая окружающую его действительность и сравнивая её с тем, что написано «у Маркса и Энгельса» – считает, что Советское правительство строит социализм неправильно? А если некоторые из них, к тому времени – имели какие-то претензии к родной Советской Власти?

Не подумали ли они, что пришли осво…?

Хм, гкхм…

Не, не! Всё, умолкаю!

Конечно, я со своей стороны буду предпринимать кое-какие меры по исправлению такой «разрухи» в головах, но результат пока далеко не очевиден.

* * *

Слащёв, взглядом, как будто нож к горлу приставив:

– А поражение под Варшавой, разве ничему не научило красных командиров?

– Увы, но урок не впрок! По мнению кремлёвских вождей и стратегов, это всего лишь досадное недоразумение – небольшая отсрочка перед триумфальным шествием социалистической революции во всём мире. Тем более, уже назначен «крайний»: один «чюдный» грузин – который, якобы, вовремя не пришёл на помощь Тухачевскому с конармией Будённого.

Поморщившись при упоминании предпоследней фамилии, Слащёв:

– Повесили?

– Кого?

– Того «грузина»?

– Хахаха!

Оторопев от неожиданности, я сперва рассмеявшись, затем вполне серьёзно:

– Нет! У большевиков – всё, не как у людей. Его, после товарищеской критики – Генеральным секретарём ВКП(б) назначили.

* * *

Помолчали и затем «Генерал Яша», несколько настороженно вопрошает:

– Вы мне что-то хотите предложить, Серафим, или просто констатируете факты?

– Сперва ответьте мне Яков Александрович… Только честно, как на духу!

Он, с готовностью

– Слушаю Вас…?

– До меня донеслись слухи, что Вы злоупотребляете спиртным и имеете пристрастие к марафету…

Тот, «с полпинка» заведясь:

– О, БОЖЕ!!! Везде одно и тоже – что у белых, что у красных… Меня рисуют отчаянным пьяницей, кокаинистом, приписывают мне целый ряд чужих или выдуманных преступлений. Что я люблю выпить, я этого не отрицаю… Но пьяным в строю – меня никто и никогда не видел! Что касается кокаина, то я прибегал к нему, когда для спасения дела – мне приходилось не спать по несколько ночей сряду. Но кто же, может за это осудить меня…?

Молчу, жду когда он выговорится.

– …Я имею ДЕВЯТЬ(!!!) боевых ранений и контузий, многие из которых переносил на ногах. Одно из них – ранение в живот, полученное в девятнадцатом году – не заживало полгода, причиняя мне невыносимую боль… Кто осудит меня за то, что я колол себе морфий и нюхал кокаин, чтоб унять свои неописуемые муки?!

Почти прокричав это, он обиженно замолк, прикуривая слегка трясущимися руками новую папироску. Спички, были говёнными как практически всё советское (надо будет своих артельщиков-кооператоров насчёт зажигалок напрячь!), не зажигались с первого раза и ломались в его руках. Дождавшись, когда Слащёв с пятой попытки прикурит и сделав пару затяжек успокоится, говорю примиренческим тоном:

– Вполне Вас понимаю и ни в коем разе не осуждаю Вас, Яков Александрович. Я лишь спрашиваю: сейчас то, Вы – свободны от пагубной привычки колоться всякой гадостью и нюхать её?

Выпустив в мою сторону облако дыма:

– Я лучше водки выпью.

Как камень с души сбросив:

– Вот это по-нашенски!

Помолчав и собравшись с мыслями и духом, заявляю:

– Сразу давайте расставим все точки над «ё»: ни армии, ни корпуса, ни дивизии и даже «полчка» – Вы от Советской Власти не дождётесь!

– Мне Михаил рассказывал о Вас, как о каком-то «провидце», но всё же…

Слащёв это и сам понимает, не дурак чай… Однако, человеку в безвыходной ситуации свойственно обманывать самого себя надеждой на лучшее, поэтому он с неким задором даже, спрашивает:

– …Почему, хотелось бы знать? Из-за моего «послужного списка» у белых?

– Не только!

Как о какой-то – банальнейшей из всех самых банальных истин, заявляю:

– Кроме очевидной причины – связанной с глобальным сокращением армии затеянной товарищем Троцким и, ныне успешно претворяющейся в жизнь – есть и ещё одна, самая главная. Командный состав РККА – разделён на две смертельно враждебные группировки: «краскомы» из «кондовых» и «военспецы» из царского «офицерья». Вы, ни к одной из них не относитесь.

Глянув в чёрную бездну его выцветших глаз, не моргая говорю:

– Как «провидец» заявляю: к себе Вас – ни одна из сторон не примет, а вот «песчинкой» меж двух «жерновов» оказаться… Это – ваша судьба, Яков Александрович!

* * *

Конечно, я соврал!

Не знаю, снятся ли «Слащёву-вешателю» ночные кошмары, но иногда «скелеты из шкафа» приходят не во сне – а наяву и, предъявляют нам счёт за содеянное.

До процесса «Весна», когда будет расстреляно порядка трёх тысяч «военспецов» Слащёв не доживёт. Его же, в 1929 году убьёт выстрелом в затылок какой-то – якобы «псих», по его словам мстивший за повешенного тем брата. Достаточно мутная история, сказать по правде…

Тело лучшего тактика Гражданской войны сожгут по «новомодному» обычаю в московском крематории, а память надолго предадут забвению…

Скорее даже навсегда!

Ведь, спроси кого в начале 21 века:

– Кто такой Распутин?

Тотчас ответят:

– Сексуальный маньячило!

Спроси:

– Кто такая Матильда Кшесинская?

Без малейшего промедления:

– Царская шлюха!

Оно и понятно: про тех песни поют и фильмы снимают…

А спроси «кто такой генерал Слащёв-Крымский» – так, хрен ответа дождёшься.

Абыдно, понЫмаешь!

Не за Слащёва, вовсе нет.

За нас с вами. За нашу критически-кратковременную – как у аквариумных рыбок историческую память, из-за которой мы обречены до скончания веков по граблям скакать…

* * *

Тот, надо отдать ему должное, решительно-отмороженным тоном заявляет:

– Я привык ежеминутно рисковать жизнь, неоднократно ходив по самому её краю!

Как можно более рассудительней:

– Ни капли не сомневаясь в вашей храбрости и героизме, Яков Александрович – всё же спрошу: ранее – Вы были готовы в любой миг умереть во имя России… А в данный момент – во имя чего или кого?

Молчит…

– В мирное время, товарищ Слащёв, во имя России – надо жить. Жить и каждой своей прожитой минутой – приносить своему Отечеству пользу! Ибо, от вашей бездыханной и нехорошо пованивающей тушки – ему никого проку нет. Фтопку её – да и навсегда забыли!

Докурив молча папироску, в этот раз промазав ею в урну и огорчённо от того крякнув, мой собеседник с изрядной досадой вопросил:

– Да, говорите уже, что хотели от меня, не тяните нищего за фалду…

Наконец, перехожу к делу:

– Предлагаю Вам учить военному делу не уже состоявшихся – вдоволь повоевавших командиров: тех учить – только портить… А будущих! Детей, то есть – которым только предстоит воевать. Те, будут впитывать вашу науку как песок Сахары – «грибной» тропический ливень.

Кроме всего прочего, Слащёв – прекрасный педагог! Ещё будучи двадцатишестилетним поручиком, он уже преподавал в элитном Пажеском корпусе в Санкт-Петербурге. А про его успехи в деле «перевоспитания» красноармейцев в белогвардейцев, я уже рассказывал.

Тот, отреагировал несколько не так, как мною предполагалось:

– Ваше предложение столько же необычно, как и сама ваша личность! Даже, вроде самые обычные слова – Вы произносите несколько странновато и часто в совершенно неожиданном смысле, а многие речевые обороты – меня ставят просто в ступор… Вы достаточно молоды, но имеете взгляд умудрённого жизнь старца и рассуждаете подобно таковому. Как Вас по имени отчеству?

– Серафим Фёдорович…

– Серафим Фёдорович, кто Вы?

Хлопнув себя по нагрудному карману:

– Вам предъявить документы?

– Нет, я не про то. Кто Вы на самом деле?

В его голосе и пронизывающем насквозь взгляде на меня – сквозил жутко-жгучий интерес, но я – как холодно-леденящим душем, его охолонув:

– Большего чем я уже сказал – Вы от меня не услышите. Так что стиль общения между нами может быть только в строго конструктивно-деловом формате, или же его не будет – от слова «вообще». Я излагаю свои предложения, а Вы – соглашаетесь или отказываетесь. В первом случае мы с вами, Яков Александрович, плодотворно сотрудничаем на благо нашей с вами многострадальной Родины. Во втором – просто расстаёмся и «расходимся» бортами, как в тумане корабли. Мне начинать излагать?

Закурив ещё одну папироску, тот выдохнув дымом в открытую форточку и, с неопределённым выражением лица, кивнул:

– Излагайте, Серафим Фёдорович.

Излагаю, стараясь как можно более кратко и информативно при этом:

– В небольшом, но весьма перспективном городке Ульяновск (это в Нижегородской губернии), откуда я родом и где имею некоторое влияние, как-то сам собой образовался кружок младых отроков – рьяно интересующихся военным делом…

Вкратце рассказал про Ваньку да Саньку, про их «футбольные команды» и, про все мои «издевательства» над ними – выражавшееся в принуждении их зубрить уставы и заниматься до упада муштрой.

Вдоволь на пару с Слащёвым посмеявшись, продолжаю:

– …И таких «фанатов», у нас набралось уже – как бы не на целую роту! К великому сожалению, мои познания, навыки и главное свободное время – подошли к своему естественному «лимиту». Больше чем я им уже дал – я ничего дать уже не смогу, при всём моём желании.

– Ну, и…?

– Не могли бы Вы, Яков Александрович, взять на себя сей нелёгкий труд – воспитание и обучение будущих воинов, командиров, защитников Отечества? За соответствующее вознаграждение, конечно и при предоставлении вашей семье человеческих жилищно-бытовых условий.

Вижу вопросительный взгляд и, правильно поняв его, продолжаю:

– Пока, могу уверенно пообещать новый четырёх- квартирный (но увы – деревянный!) дом с «удобствами» внутри и сверх- экономной печкой, а там посмотрим. Месячный оклад же, наши учителя – которых я со всех уголков страны к нам подтягиваю, сами себе в ведомости ставят.

Что есть – то есть!

Правда, таких пока можно по пальцам пересчитать и, ни один из них – до сих пор не превысил сравнительно скромную сумму в триста рублей. Зарплату очень высококвалифицированного слесаря, то есть.

Слащёв, с подозрительным прищуром на меня посмотрев:

– Разрешите полюбопытствовать, Серафим Фёдорович: откуда «дровишки»? Если это не снова секрет, конечно…

Сделав морду берёзовым, только что оструганным топорищем:

– Никакого секрета, Яков Александрович: у Ульяновской «единой трудовой школы» – имеются спонсоры в лице местных кустарей-единоличников, нэпманов и кооператоров.

Удивлённо приподнимает бровь, но ничего не сказав на этот счёт, перешёл к основной теме:

– Так, Вы предлагаете мне…

– Сперва будете официально числиться учителем какого-нибудь предмета. Подскажите мне, что могли бы преподавать?

– Хорошо владею немецким и французским языками.

– Пойдёт! Как раз нет ни одного учителя deutsche Sprache – а это язык будущего врага… Одновременно с преподаванием, будете заниматься моими горе-вояками. Затем, возможно удастся пробить «начальную военную подготовку» в школах второй ступени. В таком случае, официально станете военруком. Ну а затем, если Маркс даст и Энгельс с небес благоволит, планируется у нас в Ульяновске организовать нечто вроде кадетского училища…

– «Кадетского училища»?! Вы не шутите?

Улыбаюсь:

– Мы с вами не в ярмарочном балагане, Яков Александрович – а в мужском туалете, если Вы изволили заметить. А здесь не шутят! Конечно, такое название не прокатит, поэтому назовём училище как-нибудь иначе…

«Суворовское училище» тоже пока не подойдёт, ибо Александр Васильевич ныне в царских сатрапах числится – ведущим захватнические войны во славу русского великодержавного шовинизма, подавляющим национально-освободительные движения в Польше и крестьянские востания в собственно-России.

– …«Чапаевским», к примеру, – уловив непонимание, поясняю, – это командир 25-й стрелковой дивизии красных, геройски погибшей в бою с уральскими казаками.

Слащёв молчит, а я спохватываюсь: ведь фильм «Чапаев» ещё не снят и, эта славная фамилия – мало кому о чём говорит, за пределами славного боевого пути этой воинской части. Потом, вспомнил многочисленные анекдоты про Василия Ивановича, Петьку и Анку и вообще зарубил это брэнд на корню:

– Пожалуй, лучше всего назвать такие учебные заведениями «Фрунзенскими».

Бывший белый генерал, оказывается – эту фамилию очень хорошо знал:

– Лучший красный полководец, хотя и не из военной касты! Пожалуй, за исключением Троцкого, чья «звезда» заметно склоняется к закату, это будет лучшим названием.

Ещё бы!

Я знаю гораздо больше Слащёва: назначенный в марте 1924 заместителем Льва Троцкого, в апреле того же года – Михаил Васильевич будет одновременно назначен Начальником штаба Красной Армии и Начальником Военной академии РККА. В январе же следующего – 1925 года, Фрунзе сменит Председателя Реввоенсовета СССР и Наркома по военным и морским делам, на его посту.

– Конечно же, Вы – со своей «кислотной» биографией, заведующим Фрунзенским начальным военным училищем не станете. Исключено!

Презрительно фыркает:

– Особенно то и не рвусь, так как эта должность – больше административно-хозяйственная.

Поправляю:

– Эта должность, тем более первого, а стало быть – образцового учебного заведения, несколько официозная – а носитель её у всех на виду. А вот должность скромного преподавателя тактики, так сказать – «серого кардинала»… Это как раз для Вас, Яков Александрович! Так каков будет ваш ответ?

Спустя буквально пару секунд:

– Надо хорошенько подумать.

* * *

– Вы думайте, хорошенько думайте… А я тем временем сделаю Вам ещё одно предложение.

Изумляется:

– Так, сказка ещё не кончилась?!

– Она никогда не кончится, ибо: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!».

«Скопиратить ещё и «Марш энтузиастов», что ли, – меж тем думаю-соображаю видя его недоумение, – или надо и совесть иметь?».

– Но сперва ещё один – «наводящий» вопрос, Яков Александрович. Вы имели дело с современными техническими орудиями ведения войны: танками, самолётами и автомобилями? И как часто?

У того, прямо-таки замаслились от приятных воспоминаний глазки:

– Конечно! Под Каховкой, где меня в последний раз тяжело контузило в голову, у меня была автогрузовая колонна в двадцать четыре машины – значительно улучшавшая линию снабжения войск. Немного ранее, во время операции на полуострове Таганаш, у меня были танки – с помощью которых, небольшой кучке юнкеров удалось вытеснить превосходящие силы красных с занятого плацдарма обратно за разрушенный мост.

– Как Вы оцениваете роль и значение танков на войне?

– Если танки придавались наиболее сильным и стойким частям, то они почти всегда производили действительно должный эффект. Первые красные части, заметив какие-то двигающиеся машины, не уяснили, по-видимому, их роль, но когда, несмотря на огонь, свободно преодолевая местные препятствия, танки врезались в неприятельское расположение и стали в полном смысле уничтожать красные цепи – разразилась полная паника…

Мне стало обидно за своих» и, с ехидной подковыркой спрашиваю:

– А если бы напротив – у вас не было бы танков, а у красных они б, имелись?

Удивлённо приподняв бровь:

– Откуда?

– Не важно…

Слащёв, не стал лукавить и честно признался:

– Тогда б, бежал я со своими орлами!

После небольшого замешательства, он продолжил:

– …Весть о появлении танков разнеслась среди большевистских войск и лишила их всякой сопротивляемости. Ещё издали, завидя танки, большевики немедленно очищали свои позиции и поспешно отходили.

Затем помрачнев:

– Но затем, произошло что-то невероятное. Красные научились воевать, а мы – разучились. Без должной поддержки решительной пехоты танковая атака на Каховском плацдарме провалилась… Но, меня там не было!

«Рассказывай, рассказывай! Было б, тебя там или не было, а всё равно – вам хорошенько б, там наваляли».

– Яков Александрович! Ане кажется Вам, что пехоту надо специально обучать, избавляя её от «танкобоязни»?

– …«Танкобоязни», говорите? – он как будто жевал это слово, пробуя его на вкус, – да! Мысль об этом меня посещала, бывало.

Введение перед войной «обкатку танками», совсем бы не помешала советской пехоте!

Перевожу разговор на другую тему:

– Ладно, с танками всё понятно. А авиация?

В глазах Слащёва вновь вспыхнули огоньки:

– В Юшуньском бою мне недоставало даже телеграфа для связи с собственными войсками… Зато, у меня имелось целых ШЕСТЬ(!!!) летательных аппаратов – заменивших мне всё. Лётчики летали на них непрестанно, донося о положении своих и неприятельских войск и, соответственно этому – я отдавал распоряжения, которые с аэроплана сбрасывались боевым участкам…

Почему-то, даже в самом конце Великой Отечественной Войны у армейских начальников не было под рукой своей собственной армейской авиации – которую можно хотя послать разведать, что там «за леском» творится. Всё надо было, чуть ли не через Генеральный штаб РККА согласовывать.

И после этого, они на «тупых» обижаются!

– …Задачу задержать наступление красных тоже взяла на себя авиация. С рассвета и в течение всего дня до самого заката, непрерывно сменявшие друг друга самолёты забрасывали скопившиеся в Юшуни войска красных и их обозы бомбами и обстреливали пулемётным огнём с воздуха. Тогда, впервые выявилась могучая роль авиации как подвижного резерва старшего начальника! Собственно, потери красных от действий самолётов – были ничтожны и выражались всего в нескольких десятках человек… Но зато само воздействие налётов с воздуха – настолько потрясло психику их войск, что заставило командование отказаться от активных действий. Результатом этого был беспорядочный отход резервных частей и обозов красных на север, под фланговый удар нашей конницы подошедшей с юга. К сожалению, на следующий день – густой туман не позволил самолётам принять участие в преследовании панически бегущего противника.

Закурив вновь, Слащёв сделал несколько затяжек и резюмировал:

– Конечно же, как и в случае с «танкобоязью» – войска надо обучать не бояться авианалётов и вооружить соответствующим оружием – для противодействия им.

Замечательно!

Это именно тот человек, который мне нужен – для воспитания и обучения Ваньки да Саньки и их команд.

– Наш общий знакомый должен был передать Вам один фантастический роман. Яков Александрович, Вы прочли его?

– Вы говорите про «Марс наш!», некого фантазёра Артура Сталка? Нет, я его не прочитал…

У меня непроизвольно участился пульс и от стыда загорелись уши.

– …Я его буквально ПРОГЛОТИЛ(!!!) за одну ночь!

Пульс стал выравниваться, а вот уши продолжали «гореть» с всё увеличивающимся накалом. И уже совсем от другого чувства. Если б¸ здесь было несколько темней, они б, пожалуй – светились как нагретые добела заготовки у кузнечного горна.

– Кроме несомненных литературных достоинств сего опуса, – во рту почему-то стало сладко-сухо, – что можете сказать?

Пожав плечами и посмотрев куда-то вверх-в сторону:

– По книге Сталка я в общих чертах понял войну будущего, а сегодня по картине этой юной особы – как своими глазами увидел её… Войну, лет так скажем… Через сто.

Внутренне лишь усмехнувшись такому наивняку, я:

– К сожалению, Вы ошибаетесь! Технический прогресс набирает обороты и, такие «удовольствия» – ждут нас уже лет через двадцать. Однако, я не про то…

Тот, не стал возражать, видно памятуя слова Миши о моём «даре предвидения».

– …Яков Александрович! Вы сможете на основе этого фантастического романа, создать новую военную доктрину?

У «лучшего тактика», чуть глаз не выпал:

– Что?!

Терпеливо повторяю:

– Разработать для Красной Армии новую военную доктрину, с которой можно будет написать боевые уставы для всех – новых и старых родов войск.

Слащёв завис, а я взываю к его тщеславию:

– Неужель, Вы не хотите встать в один ряд – хотя бы с Драгомировым, про Клаузевица – уж скромно промолчу?

Тот, мнётся и, как-то растерянно по сторонам озираясь:

– Написать то можно… Почему бы не написать?

– Ну так – соглашайтесь на моё предложение и, пишите!

– Некоторые положения боевых уставов придётся обкатать хотя бы на учениях…

– В вашем распоряжении будет целое «Начальное военное училище имени Фрунзе». «Обкатывайте» себе на здоровье! А правильно ли Вы их обкатали, проверят многочисленные военные конфликты.

Наконец, мы с ним дошли до главного препятствия-препоны. Плотно сжав челюсти, он как будто протолкнул сквозь зубы:

– Вы такой же фантазёр, как и этот Сталк! Никто не примет военную доктрину из рук белого генерала – пусть и самого лучшего, пусть и уже бывшего…

– Ничего страшного! Примут из рук «Красного маршала».

Несколько настороженно:

– Это ж, кто таков?

– Присутствующего на Вернисаже Михаила Тухачевского – ждёт блестящее будущее и, мы с вами ему в этом поможем.

* * *

Сей персонаж, которого в данный момент охмуряет Елизавета – имеет все признаки «генерального конструктора сталинской эпохи»…

Помните, да?

Другого такого же пробивного, как эфиопский чёрный носорог – я среди товарищей красных командиров, пока не вижу. Разве что «коллективный разум» из тех – кто был приглашён кроме него. Так это, запасной вариант на случай фиаско с главным претендентом.

Всем Михаил Тухачевский устраивает меня на роль «главного конструктора» национальной военной доктрины, за исключение одного пункта:

«(Должен) иметь реализуемую в тех условиях – при существующем оборудовании, технологиях, материалах и квалификации работников, идею самой «вундерваффли»».

Все идеи Тухачевского, от технических до чисто военных – бредово-фантастические и, нереализуемы в настоящих условиях.

Ну, так за мной не заржавеет!

– «Михаил Тухачевский»? – изумлённо-возмущённо переспрашивает Слащёв, – так ведь это… Это – мерзавец!

Сделав успокаивающее движение:

– Ничего страшного. Как говорил вождь всемирного пролетариата, товарищ Ленин: «Иной мерзавец – нам тем и полезен, что он мерзавец».

Несказанно охренев, тот только и смог произнести:

– Да… Велик человек был… Во всём без исключения, велик!

Подождав когда он в очередной раз закурит, спрашиваю:

– Так что, Яков Александрович? Какой будет ответ на мои предложения? Я Вас не неволю: если не хотите сотрудничать со мной по обоим предложениям – выберите какое-либо одно, на своё усмотрение.

Однако, вижу – менжуется и хорошо понимаю по какой причине.

– Если же Вас смущает, что дифирамбы будут петь про Мишку Тухача – а не про Вас, любимого, то позвольте мне прочесть стихи:

– «Мы говорили в дни Батыя, Как на полях Бородина: Да возвеличится Россия, Да сгинут наши имена![19]».

– Вам, товарищ генерал, что важнее: ездить или «шашечки» носить?

Это произвело должное впечатление. Скомкав картонный мундштук выкуренной папиросы в кулаке и вышвырнув её в форточку, Слащёв выпрямился и произнёс, протягивая мне руку:

– Другой бы на моём месте не согласился, Серафим Фёдорович! Однако, найдя в Вас ещё большего авантюриста – чем я сам, принимаю оба ваших предложения.

Крепким мужским рукопожатием, наш договор был закреплён.

* * *

– Тут ещё одна заморочка, Яков Александрович…

– «Заморочка»? Это, какая же?

– В виде «Слащёва-Крымского» – Вы мне не нужны. За Вами, я уверен – бдительно присматривают товарищи из «ОГПУ» и, своим громким именем и вызывающим поведением – Вы погубите меня и все мои начинания.

Облизнув языком губы, тот:

– Поведение я сменю, не беспокойтесь. А что мне прикажите делать с моим «громким именем»?

– Для блага России, генерал Слащёв должен умереть, сгореть и птицей Феникс – возродиться вновь из пепла с новым именем. Вы понимаете, про что я?

– Вполне.

– Согласны?

– Согласен.

В азарте от прухи, потираю руки:

– Как сказал «автомобильный король» Америки – Генри Форд: «Время – деньги!». Поэтому всё надо проделать очень быстро, в три месяца, чтоб успеть к новому учебному году. Первым делом Вы должны официально развестись и расстаться с Ниной Николаевной…

Конечно, вновь удивляется, но уже как-то вяло:

– Даже, вот как?

Устал удивляться, по ходу.

– Даже, вот так! И причём, желательно – со скандалом, битьём посуды об стены, бабской истерикой, слезами и соплями. После развода она уедет «кружным путём» в Ульяновск, где я её обеспечу достойным жильём и трудоустрою… Ваша супруга по основной профессии – медсестра?

– Она – «сестра милосердия»…

Невольно морщу лоб: до сих пор не удосужился узнать разницу между простой медсестрой и «милосердной». Выручил сам Слащёв:

– …И ещё она очень любит театр: организовала на «Выстреле» драмкружок, возглавляет его и сама играет.

Неподдельно обрадованно восклицаю:

– Могу с избытком обеспечить вашу супругу обеими этими достойными занятиями! Однако, скачем далее…

Слащёв внимательно слушает, не перебивая.

– …После развода Вы уходите в двухнедельный запой – что никого не удивит. Если Вас тут же не уволят с «Курсов» – начинаете, жалуясь на ухудшение здоровья после перенесённых ранений и контузий – «косить» под немощного инвалида. Найдите врача и официально подтвердите это – финансовыми средствами для этого, я Вас обеспечу. Проситесь на пенсию и, чтоб Вас на неё гарантированно выпнули – пропускайте лекции на курсах. После увольнения, Вас также выселят с казённой жилплощади. Поселитесь в каком-нибудь «клоповнике» и начинайте торпедированным «Титаником» опускаться на самое «дно»… Сможете, Яков Александрович?

Презрительно фыркнув:

– Это, после почти шести лет окопной жизни? Издеваетесь, никак?!

– Ничуть!

Всё равно, придётся Мишку на всё лето в Москве оставить – Слащёву в «ассистенты».

– Как только к Вам, как к полностью деградировавшей личности – исчезнет всякий интерес у кого-то там не было, Вы тотчас исчезаете сами…

Шары по полтиннику:

– Как «исчезаю»?!

Популярно объясняю:

– Как материальное тело в «чёрной дыре». Через какое-нибудь время, где-нибудь в сточной канаве будет найден обезображенный труп в вашей одежде, с вашими личными вещами и документами. После опознания, когда свидетели – зажимая нос и воротя морду Вас опознают, «бывший белогвардейский генерал Слащёв» – будет торжественно сожжён в крематории, о чём тут же будет сообщено в советских и эмигрантских газетах…

Конечно, придётся самому изредка наведываться в Москву – контролировать Барона и ход операции в её самых решающих фазах.

– …А, примерно в это же время, из какого-нибудь захолустного Старгорода, в волостной городишко Ульяновск приедет учитель немецкого языка с безупречными документами. Имя-отчество можно оставить свои – чтоб не путаться, а вот фамилию – вам с Ниной Николаевной – придётся обязательно обновить!

Как уже говорил, пока такое вполне возможно. Официальной прописки нет, в качестве удостоверений личности же (который для гражданина Советского Союза не обязателен и выдаётся по желанию) в стране функционировали самые разнообразные документы: старые паспортные книжки, виды на жительство, свидетельства о рождении и браке, служебные удостоверения, всевозможные справки и мандаты, выдаваемые различными учреждениями новой власти.

У меня подобного – как гуталина на гуталиновой фабрике!

Помолчали и, затем я, посматривая на недавно приобретённые «Swiss»:

– Какие-нибудь конструктивные замечания, предложения, уточнения и дополнения к моему плану имеются, Яков Александрович?

Судя по времени, уже сравнительно давно должен начаться аукцион по продаже картины «МАРС – НАШ!!!» основательницы неофутуризма, Елизаветы Молчановой.

Слащёв, с видом бывалого знатока буквально всего на свете, отвечает:

– Пока нет, но по личному опыту планирования боевых операций знаю: всё это будет – после первого же «выстрела».

– Вот тогда и будем их решать! Пока же, давайте с вами вернёмся на Вернисаж. Торги, поди – в самом разгаре и мы можем пропустить самое интересное…

* * *

Уже почти в дверях, я его остановил:

– Яков Александрович! Вы случайно не поддерживаете связь с бывшими офицерами бывшего гвардейского Семёновского полка, проживающими ныне в Ленинграде?

– Ни «случайно», ни намеренно – нет, не поддерживаю, – но голос его чуть заметно дрогнул, – если Вам это неизвестно, Серафим Фёдорович – я служил в Лейб-гвардии Финляндском полку, а не в Семёновском.

– Тогда извиняюсь…

Ничего! Главное его к нам в Ульяновск перетащить, а там мы ещё поговорим.

* * *

Действительно, страсти на аукционе кипели нешуточные!

Цена лота дошла до 5 тысяч рублей – упомрачительная по тем временам сумма для картины, тем более для начинающего художника.

Правда, тссс!

Уточню по секрету: оба азартно «бодавшихся» за право обладания ею нэпмана – мои подставные лица.

Буквально спустя несколько минут после моего возвращения в зал, вышла некоторая заминка и затем – никем не ожидаемый финал всего этого «представления».

К любезнейшей с красными командирами автору и пока ещё владелице картины – Елизавете Молчановой, подошла управляющая этим акционерным заведением – её мама Надежда Павловна и, что-то шепнула ей на ушко. Та, извинившись и оставив красных командиров скучать в сугубо мужской и недружной компании, пробралась через расступившуюся толпу к профессиональному аукционисту с молотком и что-то ему вполголоса сказала. Переспросив и получив подтверждение, тот ударив молоточкам – издавшим «небесный звук», объявил:

– По требованию владельца, лот – картина «МАРС – НАШ!!!», снимается с торгов, с удержанием с него пятнадцати процентов комиссионного сбора. Аукцион объявляется закрытым.

Толпа, единым выдохом ахнула…

Засунул под мышку «орудие труда», аукционист с двумя своими помощниками направился на выход, при полном молчании стопроцентно «остекленевшего» зала.

Елизавета, встав у картины и сверкнув – как бриллиантом чистейшей воды, ослепительной улыбкой, подняла руку:

– Товарищи! Средств от продажи благотворительных билетов на аукцион – оказалось столько, что их вполне достаточно для ремонта «Стойла Пегаса» и на уплату комиссионного сбора.

Слегка кивнув, что можно принять за общий поклон присутствующим, она:

– Благодарю за помощь, друзья!

Сделав театрально-эффективную паузу, Лиза повернулась в сторону военных:

– Свою картину «МАРС – НАШ!!!», я безвозмездно дарю Высшей тактическо-стрелковой школы командного состава РККА им. Коминтерна «Выстрел».

Краскомы, недоумённо-восторженно поглядывают друг на друга – видно не совсем доверяя своим ушам.

– Николай Владимирович! Подойдите сюда.

Брат, в недалёком будущем всемогущего Валерьяна Куйбышева, ныне занимающий должность Начальника курсов «Выстрел», с готовностью ей подчинился и как собачонка на задних лапках прибежал к картине. Когда, он подошёл, Елизавета погрозив пальчиком:

– Вручаю Вам эту картину, но с одним непременным условием: где она будет висеть – буду решать я. Принимаете его?

Конечно же, картина будет висеть не у него в кабинете, а на самом видном месте – чтоб каждый курсант Школы, мог её по несколько раз в день видеть.

Понятно для чего, да?

Если мы с вами, по несколько раз видим картинку какой-нибудь красотка в бикини – мы непроизвольно будем хотеть «обладать» таковой ж, чтоб ей… Чтоб с ней приятно провести время, а возможно даже предложить руку и сердце.

Уверен, такая же шняга произойдёт и с стрелковым оружием для РККА: главное – сломать некоторые стереотипы об нём в головах у будущих стратегов.

Тот, аж подскочив от готовности угодить юной художнице и, видимо в голове – строящий очень «далёкие планы» насчёт неё, расплылся в донельзя глупой улыбке:

– Конечно, принимаю, товарищ Молчанова!

«Лошара конкретный, – мысленно усмехаюсь, – она теперь будет тобой вертеть – как Мальвина тем блохастым пуделем».

Видать, у него в зобу дыханье сперло и задыхаясь:

– От лица руководства Высшей тактическо-стрелковой школы командного состава РККА имени Коминтерна «Выстрел»…

Бла, бла, бла!

Короче, Вернисаж закончился тем, чем и начался – митингом и громкими речами, произносимыми далеко не по существу. Надоело хуже горькой редьки, но пока без этого никак нельзя.

В конце концов, румыны в насквозь мокрых от пота вышиванках, как сумели – три раза пропиликали-протрубили «Интернационал» и, все разошлись довольные собой и проведённым временем…

* * *

Елизавета, вновь предстала пред мои очи где-то через неделю после Вернисажа и, после взаимных приветствий с обнимашками и поцелуйчиками и, ставшего уже традиционным «всевдотраха», отдохнув-выспавшись – довольно-бодрым тоном отрапортовала мне:

– Наиболее близко подтащить меня к койке удалось… Отгадай с трёх раз…?

Дразню её:

– Тому армянину. Как, его хоть там?

Возмущённо пищит, хотя и несомненно догадывается что я «включил тупого»:

– А вот и неправда! Григорий Давидович – очень культурный, воспитанный и порядочный человек. И отличный семьянин! Мы с ним подружились и без всяких ухаживаний за мной с его стороны – как за женщиной и, он обещал мне напечатать в журналах «Выстрел» и «Военный вестник» – Анисимова и Взнуздаева и твой «Марс – наш». А также через Наркомпрос поспособствовать введению уроков начальной военной подготовки в школах второй ступени.

Как я уже говорил, Григорий Давидович Хаханьян – крупный военный теоретик, редактор военных журналов и, со следующего года – Начальник Курсов усовершенствования командного состава «Выстрел».

Очень полезное знакомство.

Молодец, моя Лиза, хорошо потрудилась!

Продолжаю её троллить:

– Тогда сдаюсь. Кто ж этот несчастливчик?

– Тухачевский… Вот это – настоящая свинья и бесцеремонный хам, хоть и выглядит красавчиком со светскими манерами. Буквально вчера – женат в четвёртый раз и, уже успел пообещать мне вновь развестись. Бедная женщина… Какой бесподобный подонок! Но…

Она, звонко рассмеялась:

– …Расстались друзьями!

– Это то понятно. А что ты ещё у сего стратега нашла – кроме того, что он – свинья, хам и подонок?

Достав из сравнительно небольшой дамской сумочки целый ворох исписанных листков:

– Ты был прав: удивительная со стороны столь высокопоставленного командира халатность в хранении секретной документации. Я даже примерно знаю – за что его когда-нибудь расстреляют.

«А я вот – ещё не знаю, моя девочка! Я перебираю возможные варианты…».

Раскладывая на столе перед собой принесённую «добычу», пожимаю плечами:

– А что ты хотела от вчерашнего подпоручика?

Задумываюсь…

С Тухачевским, в зависимости от его «поведения» – возможны две линии развития событий. Ну, что ж…

Всё, просто отлично складывается!

Интересуюсь:

– Как остальные товарищи красные командиры? Не соскочил ли кто из них «с крючка»?

Слегка пренебрежительно:

– Кроме Григория Давидовича, конечно, все они как один – обещали ждать, когда я подрасту. А Константин Брониславович, даже обещал всё бросить и приехать за мной в Ульяновск.

Это – Калиновский, если кто забыл – «папа» советских бронетанковых войск.

Закругляя разговор о делах, спрашиваю:

– Проводила своего «хама с великосветскими манерами» на Западный фронт?

В «военные округа» – фронты кажись, ещё не переименовали.

– Да! Посадила на поезд в Минск и даже поцеловала в щёчку на прощанье.

– «Дан приказ ему на Запад, ей – в другую сторону»! Собирайся обратно в Нижний Новгород, девочка: ты свою работу сделала на отлично.

А я ещё на пару недель останусь в столице.

Наконец, я познакомился с этой парой.

Да, Володя Сифаров, – имеет вид «ботана»!

Но не типичного ботана – выдернутого злым роком прямо из-за школьной парты, а прошедшего после этого суровую «школу жизни», где-нибудь в дальневосточном стройбате – в одном подразделениями с узбеками, киргизами и прочими выходцами из Северного Кавказа.

И с жильём – такая же история!

– Два-три дня и выгоняют без объяснения причин, – жалуется он мне.

– Сволочи! – возмущается Миша.

Смотрю на него:

– Ещё какие «сволочи».

– Вот и я говорю – убивал бы таких!

Ещё проблема: у наших забеременевших избранниц – характер меняется просто разительным образом, по себе это знаю. Глаголева – став в результате законного брака Сифаровой, просто поедом благоверного жрёт – требуя должным образом материально обеспечить грозящее увеличиться семейство.

А тот-то и самого себя прокормить толком самостоятельно не может:

– Хорошо, что Михаил одалживает немного денег… Я как только заработаю – сразу отдам!

Тот, философски-скептически:

– Отдашь – потом снова займёшь… Без проблем, друг!

Володя расчувствовался, чуть ли сопли не распустив:

– Прямо и не знаю, что бы мы с Ниной без тебя делали…

«Возможно – разошлись бы, как в море корабли после первой же встречи», – если верить Мишке, тот «телепат» – был просто какой-то восточный деспот и просто так бы – Нину не отпустил.

Не знаю, что там Барон наговорил им про меня, но смотрят они на меня, как египетские евреи – после египетских же «семи казней», на пророка Моисея.

Нина Глаголева, после замужества – Сифарова, показалась мне какой-то странной. «Приторможенной», что ли…

Впрочем, беременность ей к лицу!

* * *

То, да сё – после знакомства и предварительной беседы, наконец, перехожу непосредственно к делу:

– Вы в правду, так быстро считаете – как про то говорят?

Переглянувшись, взявшись за руки, оба отвечают чуть ли не в унисон:

– Можете проверить нас, Серафим!

– Ничего личного, друзья: «доверяй – но проверяй!» – моё жизненное кредо.

Ещё дома, я с помощью компьютера заготовил некий простенький «тест на профпригодность». Достаю его из кармана кожанки и начинаю спрашивать, предварительно успокоив супружескую чету:

– Даже, если вы не пройдёте мою проверку – я вам всё равно предоставлю жильё и работу, пусть и не такое благоустроенное или высокооплачиваемую.

«Ведь мы в ответе за тех – кого женим!».

Первый пункт «теста» был взят мной из «Золотого телёнка»:

– Сколько будет 836 умножить на 423?

– 353628, – отвечал Нина, помедлив самую малость.

…Ну сказать, что эти двое «сверхбыстрых вычислителей» оправдали все мои лучшие ожидания – здорово согрешить против истины. Но и, наихудших опасений – не подтвердилось и самое главное: в этих двоих – реально чувствовался большой потенциал.

Удовлетворённо кивнув после тестирования, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди, приступаю к «вербовке»:

– Тебе, Нина, предлагаю работу в «Вычислительно-информационном центре» при «Особом проектно-техническом бюро № 007» Ульяновского исправительно-трудового лагеря. Однако, тебе надо ещё учиться, учиться и учиться – развивая и совершенствуя свои математические способности… Поэтому – всего лишь с испытательным сроком на один год. Увижу реальный прогресс – продлим контракт ещё на год.

«И так далее, – хотел сказать, да промолчал, – незримый кнут всегда должен незримо присутствовать рядом с виртуальным же пряником».

Покраснев, Нина напомнила мне:

– Извините, но у нас с Володей…

– …Ей скоро рожать, – по-мужски прямолинейно закончил за супругу «без пяти минут» счастливый папаша.

– Я знаю! Однако, я вам обоим буду столько платить – что особой помехой для работы или самосовершенствованию, это не будет. Вам хватит денег на кормилицу, няньку и возможно даже – обслугу.

Те изумлённо переглядываются – видимо не в силах поверить моим словам.

– Тебе же, Володя, предлагается работа по созданию вычислительной машины…

– Арифмометра? Извини, Серафим – но я ничего не понимаю в механике.

Внутренне хмыкнув от такой застойности мышления наших предков – даже самых продвинутых из них, категорически поправляю его:

– Нет, не арифмометра – его уже придумали задолго до нас в развитых капиталистических странах и нам их теперь не догнать. Ты же должен создать электронно-вычислительную машину – «ЭВМ», сперва – на обыкновенных телефонных реле[21], затем – на электронных лампах.

Супруги слушают, открыв рот и даже Барон завис – как при объявлении откровения Божьего.

– Это очень важное направление для науки, промышленности, обороны и всего народного хозяйства в целом. На Западе уже приступили к работам над ЭВМ, но пока не оценили это направление – довольствуясь широко распространёнными у них механическими табуляторами. Мы же, вынужденно начав практически «с чистого листа», должны и имеем все возможности – чтоб вырваться далеко вперёд в электронно-вычислительной технике.

Эх… Мои бы слова да Богу в уши!

Достаю из портфеля папочку с завязанными тесёмочками и идущей по диагонали надписи большими красными буквами «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!!!»:

Рисунок 12. Первая электронная релейная вычислительная машина «Z3», обладающая всеми свойствами современного компьютера, созданная в 1941 году немецким инженером Кондратом Цузе.

– Это сведения нашей технологической разведки по этой теме – всё, что удалось раздобыть по линии Коминтерна. Память у тебя, Володя, хорошая – даю десять минут на ознакомление.

Всегда проще что-то делать – зная, что кто-то уже воплотил это в жизнь. Морально проще: душу не гложут сомнения – что ты занимаешься «мартышкиным трудом».

«Разведсведения» представляют собой краткий экскурс в недавнее прошлое и такое же будущее – всё, что я наскрёб про историю развития компьютеров до 1940 года. Всё, что после – сейчас для хроноаборигенов слишком фантастично выглядит и практически не реализуемо. А я согласен «пилить» только те «заклёпки» – которые возможно воплотить в металле до Великой Отечественной Войны.

Остальное всё – лишь зряшная потеря драгоценного времени и ресурса моего «роялистого» компа!

Итак, вообще вкратце – чем даже «разведданные» читаемые сейчас Володей Сифаровым:

«Над устройствами для облегчения математических расчётов человечество бьётся давно. В 1812 году английский математик и экономист Чарльз Бэббидж построил небольшую действующую модель так называемой – «разностной» машины, которая не просто выполняла арифметический действия – но и проводила вычисления по программе, задающей определённую функцию. В качестве «базового» элемента своей машины, для запоминания одного разряда числа британский учёный взял восемнадцать зубчатых колес.

В 1842 году, некая леди Ада Лавлейс – стала первой в мире женщиной-программистом, опубликовав в Женеве первые программы для решения систем двух линейных уравнений и для вычисления чисел Бернулли для машины Чарльза Бэббиджа.

Далее свой неоценимый вклад в вычислительную технику внёс американец Генри Холлерит, изобрётший в 1890 году ручной перфоратор для нанесения цифровых данных на перфокарты и введший в обиход механическую сортировку для раскладки этих перфокарт в зависимости от места пробива. Построенная им машина – табулятор, сама прощупывала отверстия на перфокартах, воспринимала их за определённые числа и производила с ними математические действия. Табуляторы Холлерита широко использовались в цивилизованном мире – даже в России, например, при переписи населения. В 1896 году Холлерит основал фирму выпускающую счетно-перфорационные машины и перфокарты к ним…».

В дальнейшем эта фирма стала известна как «International Business Machines» (IBM) – мировой флагман компьютерных технологий. Далее, я с датами здорово соврал – отодвинув их прошлое лет на десять-двадцать.

«…Начав в 1911 году, в 1915 году построил модель своей электронно-механической вычислительной машины немецкий учёный Кондрат Цузе. В ней, вместо зубчатых колёс уже использовались телефонные реле в качестве элементной базы, двоичная система счисления, форма представления чисел с «плавающей» запятой, трёхадресная система программирования и перфокарты. В 1917 году Цузе изготовил первую в мире действующую электроно-вычислительную машину с программным управлением. Это была релейная ЭВМ, имеющая память на 64 22-разрядных числа с плавающей запятой: 7 разрядов для порядка и 15 разрядов для мантиссы. Для своей ЭВМ, Кондрат Цузе создал специальный машинно-ориентированный язык «Plankalkul»…».

Прочитав, Володя закрыл папочку, завязал на ней тесёмочки и отдал её мне:

– Я всё запомнил, Серафим: память у меня – очень хорошая.

Засовываю «разведданные» обратно в портфель:

– К несчастью для этого немца и к счастью для нас – все образцы машин Цузе были уничтожены во время бомбардировок авиацией Антанты в 1918 году. В данный момент, на продолжение работ по создание новых ЭВМ – у Веймарской республики нет денег… Да и особой нужды!

Со всей строгостью смотрю ему в глаза:

– В Советской же республике существует огромный дефицит не только инженеров и учёных, но и вообще – хоть сколь-нибудь грамотных людей. Нам же, нашей науке, экономике и промышленности, машина – способная облегчить математические вычисления, нужна как хлеб, как воздух! Понимаете это?

Володя, переглянувшись со своей «второй половиной»:

– Понимаем!

– Так, что у тебя есть все шансы совершить воистину революционный прорыв в этой области! Это не только выведет нашу страну в лидеры вычислительных технологий, но и принесёт все земные блага тебе лично. Слава, почести, материальные блага… Возможно даже – Нобелевская премия и золотой бюст на Родине при жизни.

Мишка, змеем подколодным, подсказывает ещё один немаловажный «стимул»:

– А прикинь, Володя, как ты «уешь» своего батяню – бросившего тебя подыхать на улице.

Того, словно током на электростуле ударило!

У «ботана» сжались кулаки и «углем пылающим» загорелись очи. Вид: хоть сейчас в бой – да грудью со всего маху на амбразуру дота.

Заканчивая разговор, говорю довольно равнодушным тоном:

– Ну а если нет… Тоже ничего страшного: значит, мы с тобой – обыкновенные неудачники, которых кругом полно.

– Никаких «неудачников», Серафим, – аж рычит, аки лев сущий, – я сделаю эту машину.

А в этом парне есть стержень!

Переглядываемся с Бароном с довольным видом: наш «Ботан» – оказался боевым.

* * *

Про успехи Володи Сифарова, как-нибудь значительно позже: создание даже самой примитивной ЭВМ – дело ни нескольких месяцев и даже ни нескольких лет.

Проект же «Люди-Икс», вдруг получил неожиданное продолжение.

Конечно, всего лишь одной супружеской парой Сифаровых я не ограничился и, почуяв что «масть попёрла» – дал в газеты объявления, типа:

«На хорошо оплачиваемые должности ищем математиков и людей, которые умеют очень быстро и без особых усилий считать многозначные числа. Хорошая память, нестандартность мышления и способность к языкам приветствуется!».

В объявлениях был указан адрес Нижегородского губисполкома РКСМ, где Ефимом Анисимовым со товарищи, по предоставленным мной «тестам» производился кастинг с целью отсева многочисленных в ту пору авантюристов-проходимцев. Чуть позже, уже через полгода было создано специальное подразделение «Красного рассвета» – Бюро по трудоустройству «Шанс», с головным офисом в Нижнем Новгороде.

Уже к сентябрю, Володя Сифаров – ставший Заведующим «Вычислительно-информационного центра» при «Особом проектно-техническом бюро № 007», обзавёлся двумя помощниками-математиками для работы над релейным компьютером и разработок методик быстрого вычисления в уме сложных чисел.

Его же супруга…

Увы, но Нина оказалась аутистом, хотя и в лёгкой форме!

Впрочем, в те годы такого понятия советские люди за очень редким исключением не знали и, Миша тоже – не профессор психиатрии. Хотя, если помните, он сразу дал ей совершенно точное определение: «дура-дурой». Я же посчитал его «диагноз» проявлением мужского сексизма, а после знакомства – объяснял её состояние последствиями тяжело протекающей беременности.

Женщины те, да!

Они, очень часто будучи в этом «интересном положении» – ведут себя по-идиотски и поэтому не удивительно, что я так лажанулся.

Вскоре в Ульяновск, «учёные идиоты» попёрли косяками!

Это я их не обзываю так, не подумайте – это такое научное название[22] этого уникального явления в переводе с французского.

Мужчины и женщины, молодые и уже старики, физически здоровые и смертельно больные.

Некоторые приезжали сами, большинство привозили родственники с целью избавиться от бесполезных дармоедов. Чаще всего «живые калькуляторы» имели врождённые способности, но была и парочка – с приобретёнными после тяжёлой травмы головы…

К зиме 1924–1925 года, таких «уникумов» у меня скопилось с десяток и даже пришлось строить им небольшой посёлок близ Ульяновского ИТЛ – ибо среди нормальных людей они жить не могли. Пришлось искать и нанимать за бешенные по тем временам бабки психиатров и санитаров, чтоб за ними присматривали. Пришлось нанимать обслугу, ибо эти люди – порой по быстродействию математических вычислений обгоняющие современные мне компьютеры (лично проверял на своём «роялистом» четырёх- ядернике!), зачастую не могли самостоятельно включить в комнате свет.

Иногда, случаи происходили воистину трагические…

Один совсем молодой парнишка, ещё школьник (наш земляк – родом из Нижнего Новгорода) – способный с одного взгляда пересчитать количество букв на газетной странице и помнящий наизусть всю таблицу логарифмов – поняв, что от него хотят, так рьяно взялся за дело, что перетрудился. Аутизм у него перешёл в шизофрению и, в Ульяновске срочно пришлось открывать свой собственный «дом скорби» – психиатричку, то есть. Губернское подобное же учреждение было переполнено, условия содержание там психов – зверские, а родители обратно своё чадо не взяли.

В общем, головняка и геморра я сам себе накликал…

Мама, не горюй!

Был ли толк от моей затеи?

Да, был!

Из «ОПТБ-007» приносили кипы бумаг с условиями и данными инженерных задач и наши «особо одарённые» их в момент решали. Пользовался услугами «Вычислительно-информационного центра» (ВИЦ ОПТБ-007) профессор Чижевский, волостное статистическое управление и подобные ему службы. Вскоре, после моего «маяка» и из Выксы – столицы «Акционерного Общества Российского Среднего Машиностроения» (АО «Россредмаш») стали приезжать и, из губернии – Нижнего Новгорода, зачастили.

Правда, в большинстве случаев требовалось «вводное устройство» и пришлось из своих зэков-инженеров, создать «бесконвойную команду», которая ставила «быстросчётчикам» задачи и записывала их решения.

Худо-бедно, но меня это так разгрузило, что мог сосредоточиться на главном, а не рассчитывать каждую «заклёпку». Ну и естественно, это очень хорошо прикрыло мою погрессорскую задницу от лишних вопросов.

Что, в принципе и требовалось!

* * *

А что же Нина Глаголева (Сифарова), спросите? С которой, всё началось?

Да, нормально всё с ней. Родила Володе сына, потом ещё одного, затем дочь…

Нормальные детишки получились у них, без всяких «аномалий»!

Сказать по правде – я больше ничего не слышал о её выдающихся математических способностях. Замужество, а затем материнство – иногда, просто неузнаваемо меняют женщин.

Далее, если верить моему «послезнанию», события будут развиваться так.

На первых же испытаниях планер конструкции Яковлева «АВФ-10» показал превосходные пилотажные качества и, в августе – на всесоюзных соревнованиях в том же крымском Коктебеле, он будет признан лучшим. Сам Александр получит почётную грамоту и 200 рублей премии.

С этой поры, с выбранного пути его уже не свернуть!

Окрылённый первым успехом, начинающий авиационный конструктор устроится «по блату» в мастерские «Военно-воздушной академии имени Жуковского» – сперва разнорабочим, затем мотористом. В саму Академию, ему тогда и ещё очень долго не удавалось поступить – из-за его «неблагородного» происхождения.

Театр абсурда, мля!

Практически всё Политбюро ЦК ВКП(б) – дети дворян, купцов или на худой конец – попов. А внуку крестьянина и сыну «почётного гражданина» – пеняют на непролетарское происхождение.

Двуличные твари!

В тех же учебных мастерских при «Академии воздушного флота», Александру Яковлеву и уже сложившегося вокруг него костяку будущего КБ – в 1927 году удалось спроектировать и построить свой первый лёгкий двухместный самолет «АИР-1». На нём, лётчик Юлиан Пионтковский – командир эскадрильи Воздушной Академии, тем же летом совершит беспосадочный полёт из Севастополя в Москву.

Этот день и будет считаться датой основания «ОКБ им. Яковлева».

Ну, а пока…

Пока, ещё ничто не предрешено!

– Ну что ж, «коренной москвич»…, – как-то раз бреясь перед зеркалом, сказал я самому себе, – не хочешь, значит, по-хорошему? Тогда, будем по-плохому – ты сам этого хотел.

Не люблю москвичей!

* * *

– …Тебе пожалуй не стоит больше «косить» под беспризорника, Барон. Уж больно ты выглядишь великовозрастным и откормленным!

Однако, надо отдать должное – его артистические способности всё перевешивают.

Вернувшийся с задания Миша, наворачивая за двоих, слушает да ест – лишь изредка:

– Угу.

– «Угу…», – передразниваю, – садись на диету или меняй имидж!

Искусство гримировки он уже освоил не хуже меня и, подобрать нужный новый «сценический образ», или даже несколько – ему не составит особенного труда.

Дождавшись, когда он за столиком в одной дешёвенькой московской забегаловке – где у нас с ним была назначена встреча, прикончит «добавку», спрашиваю:

– Что, юные авиаторы тебя не кормили за труды тяжкие?

Промокая рот и вытирая руки салфеткой:

– Сам голодные, как церковные мыши. А за «мои труды» Саша пообещал меня с собой в Крым взять.

Вид у него был слегка сладко-мечтательным, как бы говорящим: «А я бы не отказался».

– Какой он добрый, однако! Однако, я посылал тебя не в турфирму – за «горящей путёвкой» на юга… Что выяснил по делу?

– «Общаком» в этой компании заведует сам Яковлев. Правда, денег уже не осталось – всё потрачено на эту кучу сосновых реек и тряпок. Испытания планера назначены на середину мая – когда конкретно неизвестно. Знаю только, что пилотом будет Пионтковский… Или Сергеев.

Прикидываю в уме: у нас в запасе ещё около двух недель.

– Планер ещё в школе?

– Да. Но поговаривают – скоро его разберут и отправят в Академию для экспертной оценки.

Пожимает плечами:

– Так, вроде была уже комиссия… При мне была.

– Что за народ был в той комиссии?

– Серьёзные дядьки! А удостоверения мне они свои не показывали.

– А ты у них спрашивал?

– …???

– Ха-ха-ха! Что говорили то «серьёзные дяденьки», хоть?

Мишка наморщив лоб, вспоминает:

– Один говорит, дескать: «Деталь узла крепления крыльев рассчитана, по моему мнению, неточно, неправильно и в полете она развалится». А другой ему вторит: «Думается, товарищ Яковлев не имел никаких оснований – чтоб строить этот планер. У него нет ни образования, ни опыта, а ведь ему отпустили большие деньги для постройки». Третий – самый важный: «Товарищи не забывайте, что в самолет должен будет сесть человек. Где у вас уверенность, что летчик не разобьется? Имейте в виду, эта затея может плохо кончиться и, на месте товарища Яковлева – я бы от неё отказался…».

Хотя мне на руки, но почему-то стало очень обидно за будущего Генерального:

– Хм… На месте Яковлева – он никогда не окажется, ибо – разумом скорбен!

– Типичный перестраховщик, – согласился Миша, – я этот тип руководителей наиболее хорошо по твоим инструкциям изучил, Серафим: «Как бы что не вышло!». Ими легче всего манипулировать – если знаешь как, конечно.

– Молодец! А списочек – что я просил, составил?

– Да, вот он.

Изучив список фамилий и адресов юных конструкторов и взрослых «перестраховщиков», я после недолгих сомнений и размышлений, типа – «а стоит ли?», решительно заявил:

– Ну, тогда… Завтра начинаем, Миша!

* * *

Когда я окликнул Барона, тот слегка округлил глаза:

– Ух, ты! Вылитой городовой – что возле нашего дома в Питере постоянно околачивался.

– Ты тоже хорош!

Критически осмотрев с ног до головы своего воспитанника, выглядевшего – уже лет на пять старше самого себя, но «вчерашнего»:

– А ну-ка пройдитесь, товарищ милиционер…

Часто бывает, человека не по внешнему виду – по походке или голосу узнают, а тот перед друзьями и знакомыми Яковлева – уже достаточно засветился.

– Да, нормалёк всё, – прошепелявил Мишка, слегка прихрамывая сделав вокруг меня круг, – я в левый ботинок камешек положил, как ты учил.

Недовольно для порядка поморщившись:

Рисунок 13. Первый состав конструкторского бюро А.С. Яковлева

– Сойдёт для сельской местности. Но всё же, рот свой поменьше открывай.

Первым, перепугав всех соседей по коммуналке и родителей, мы посетили Гушу – того паренька, что прошлым летом – постоянно падал в воду с поплавка «Юнкерса-13» во время «Всесоюзной выставки». Красиво светанув перед носом «корочкой», я ладонь к козырьку форменной фуражки:

– Оперуполномоченный отдела по борьбе с экономическими преступлениями «МУРа», комиссар Каталкин!

Отец Гущи будучи в изрядном подпитию по случаю субботы, отвесил любимому чаду звучный подзатыльник:

– Что он натворил? Неуж, наш тихоня украл что или с беспризорниками связался?!

Делаю предостерегающий жест:

– Спокойно, гражданин! У нас к вашему сыну несколько вопросов по поводу его знакомого Александра Яковлева…

Мать паренька будучи в предъистеричном шоке, с размаха шлёпнула того пониже спины скрученным мокрым полотенцем, которое видимо стирала перед нашим приходом:

– Я ж тебе сколько раз говорила – не связываться с этим малахольным!

– Спокойно, гражданочка! Мы всего лишь проверяем поступившие к нам сигналы…

Улыбаясь, развожу руками:

– …Служба у нас такая, понимаете?

После чего, разговор пошёл более спокойным и конструктивным.

Опрашиваемый Гуща был одет…

Ну, мягко сказать – весьма непритязательно!

Очень мягко сказать.

На этом и, на неизбежно появившимся в таком возрасте эгоцентризме – можно хорошо сыграть. Прямо ни в чём не обвиняя Александра Яковлева, я грамотно подводил перепуганного паренька к мысли о нечистоплотности лидера их «планерного кружка» в целевом использовании финансовых средств – выделенных ему «ОДВФ»:

– Не подскажите, откуда у вашего приятеля новенькая «пролетарка», «камчатка» и эти… Как, их там?

– «Берцы», – подсказывает Мишка, – между прочим, на рынке – в полтора раза больше «партмаксимума» стоят!

«Партмаксимум» – это максимальная месячная зарплата, которую до 1934 года мог получать истинный коммунист. Как уже упоминал, на тот период – это составляло порядка 45-ти рублей.

Для сравнения: мужская обувь Зеленкина «с клеймом на подошве» («штиблеты» – как их тогда называли, с рантом и без), казавшаяся тогда самым верхом шика – стоила тогда от девяти до двадцати рублей, в магазине находящемся в доме 3 по Кузнецкому Мосту.

Черные, серые, или песочного цвета фетровые женские боты стоили ещё дороже – 25–32 рубля.

– Вот, вот! – обрадованно, – так откуда «дровишки»?

Гуща, отчаянно защищая своего друга, краснеет и пищит:

– Ему, один наш хороший знакомый из…

Мефистофелем из Преисподней криво усмехаясь, я иронически хмыкнул:

– «Хороший знакомый» из Ульяновска выслал-подарил?

Кивает, но уже неуверенно.

Ребятки, запомните: «бесплатный сыр» – только в мышеловке бывает.

Конечно, было опасение, что Яковлев подарки продаст или обменяет на что-нибудь «авиационное». Но мой коварный расчёт оказался верен: ничто человеческое – будущему «Главному» не чуждо и, молодой человек – не отказался от возможности пофорсить-покрасоваться обновой перед сверстниками.

– …Нам эта версия уже знакома и в данный момент – мы её тоже прорабатываем. Но тогда возникает вполне справедливый вопрос: а почему он Вам ничего не подарил? Или ещё кому-нибудь из ребят? А?

Гуща, бледнея кусает губы. Видимо и, до этой встречи – он неоднократно задавал себе этот вопрос:

«А почему не мне? Почему только ему? Чем это интересно, я хуже?».

Дальнейшими вопросами буквально за каждую мелочь, за каждую «статью» расходов» по изготовлению планера, я довёл и без того робкого и зашуганного паренька до полуобморочного состояния.

Наконец, давая подписать протокол опроса:

– На сегодня достаточно. Если, к Вам у следствия появятся какие-то дополнительные вопросы – вызовем повесткой на «Петровку 38». А потом на суд, по адресу… Что с Вами, молодой человек?

Клиент «поплыл» и передав его на попечение переполошённым родителям, я отправился на выход, строго обратился к обалдевшим соседям:

– Надеюсь, граждане, мне не надо напоминать об тайне следствия и ответственности за его разглашение?

Хотя, формально «опрос» свидетеля происходил с глазу на глаз на общей кухне, нас активно подслушивали не только родители Гущи – но и многочисленные соседи по коммуналке и, в последующей самой широкой огласке сомневаться не приходилось.

Мишка же, буквально одной фразой «на посошок» перед нашим уходом – поселил в сердце яковлевского друга и сотрудника (а так же его родителей и соседей) уверенность, что Александра Яковлева вот-вот арестуют за мошенничество и отправят в домзак:

– Помогайте сушить сухари вашему дружку, в общем.

Примерно по той же схеме, были опрошены ещё трое соратников Яковлева из его «КБ». Не в пример слегка лоховатому Гуще, Сергей Гришин держался молодцом, «лез в бутылку» и даже требовал – предъявить ему для более тщательного изучения, моё и Барона удостоверения сотрудников «МУРа».

Пожав плечами и как можно равнодушнее:

– Это ваше конституционное право, гражданин!

Умильно было наблюдать, как он напряжённо шевелил губами – пытаясь найти в них хоть какую-нибудь «зацепку». Однако взрослый, умудрённый жизнью человек – всегда без особых усилий психологически переиграет, буквально – ещё только вчера подростка.

Зевнув, я ничего хорошего не предвещающим тоном, предлагаю:

– Рука, на колчаковском фронте раненная – уже устала держать документ перед вашим носом… Может, к нам в управление на «Петровку» проедем, гражданин Гришин? Чтоб, «снять все подозрения» в нашей легитимности – так сказать?

Мишка, с готовностью прошепелявил от двери:

– Там и заночуете: после последней амнистии – сидячие места в подвале имеются.

Перепугавшись, тот сразу же:

– Нет, не надо на Петровку! Опрашивайте здесь…

К немалой моей досаде выяснилось, что средств выделенных на строительство планера «Обществом друзей воздушного флота» не хватило и юные энтузиасты – зарабатывали недостающее лекциями.

Что ж, делать?

Приглядевшись замечаю, что гражданин Гришин, вид имеет какой-то «бледно-недокормленный». Хотя НЭП наполнил прилавки магазинов и лотки рынков всеми видами продовольствия, но многим они не по карману.

Поэтому быстро нашедшись, говорю:

– А вот имеется свидетельское показание соседей, что на буржуазное Рождество – семья Александра Яковлева кушала гуся, на Крещенье – поросёнка, а на Международный женский день – он подарил своей маме коробку конфет «Шанель» и духи «Мадам Клико»… Как Вы считаете, Сергей: из какой «тумбочки» ваш Саша взял деньги?

Тот, сперва сглотнув слюну от перечислений недоступных ему яств – «копытом» бия себя в грудь, возопил:

– Да, этого не может быть! Саша не такой!

Тяжело вздохнув, я печально глянув в его чистые, честные, невинные… И голодные юношеские глаза:

– Увы, но в эпоху НЭПа – даже за некоторыми испытанными в борьбе с Самодержавием коммунистами, стал замечаться грешок стяжательства. Учитывая же непролетарское происхождение вашего лучшего друга – в том, что он утаил и потратил на себя часть собранных вами средств – не приходится удивляться…

Того, аж затрясло:

– Мещанин! Буржуй! Подонок!

Короче, к концу опроса и, у него – мне удалось посеять сомнение в лидере их «планерного конструкторского бюро»:

– Как я мог такому поверить?!

– Каждому из нас свойственно ошибаться, – подливаю «на посошок», уже прощаясь, – главное – делать правильные выводы из своих ошибок, товарищ!

Девушка же, отвечающая за обшивку деревянного каркаса планера материей-перкалью и, без сомнения – тайно в Яковлева влюблённая, сразу же после нашего появления впала в ступор. Поэтому вместо опроса свидетеля, получилось приведение в чувство барышни.

Этим в основном занимался Миша, уже изучившим тонкую женскую душу по взятым у меня методичкам:

– Успокойтесь, гражданочка! Наш народный суд – самый гуманный суд в мире. Он учтёт молодость, глупость, отсутствие прежних судимостей и много вашему любезному дружку не даст. Лет пять – если амнистии никакой не будет и, Вы снова сможете с ним вдоволь миловаться… Так что не плакали бы, а собирали б «тормозок»: запасная пара белья, полотенце, кружка, ложка и кусок мыла.

Бесполезно: даже – протокола опроса не удалось составить!

На выходе говорю:

– Миша! Ты их так действительно поженишь.

– С чего бы вдруг?

– «Комплекс жены декабриста», помнишь?

– Ах, да… Ну, тогда совет да любовь им!

Насколько мне известно, Александр Яковлев в «реальной» истории женится уже в тридцатых годах, на какой-то – то ли лётчице-спортсменке, то ли – парашютистке-рекордсменке.

Короче, не помню!

В течении последующей рабочей недели, были опрошены деятели «ОДВФ» – предоставивших Яковлеву средства на строительство планера, материально-ответственные лица авиационного завода – где он получал необходимые материалы и, наконец – помогавший ему с расчётами конструкции Сергей Ильюшин…

Тот самый!

Конечно, со взрослыми и часто наделёнными властью людьми – мы с Мишей, никаких вольностей себе не позволяли. Особенно с Ильюшиным, перед которым я буквально благовёл за его «Ил-2» – на котором я «там» совершил многие сотни «боевых вылетов» на одноимённом компьютерном авиа-симуляторе и, еле сдерживал себя – чтоб не дать какой-нибудь непрошенный совет по апгрейду этой славной «птички».

Представились, всегда вежливо излагаю суть возникшей проблемы:

– Поступил сигнал от законопослушных граждан, о нецелевом использовании Александром Яковлевым собранных и выделенных ему средств на строительство летательного аппарата. Что Вам известно на этот счёт?

– Ничего не известно…

– Хорошо, так и запишем: «Соучастнику преступления…». Ой!

Комкаю лист бумаги и, достав новый, шевеля губами пишу «вслух»:

– «Свидетелю, по существу заданного вопроса»… Не вспомнили часом чего, гражданин Ильюшин?

– Я же сказал – НЕТ!!!

– «…Ничего не известно».

После чего, я нудными и мелочными вопросами – так психологически изматывал собеседника, что уверен: только при виде «виновника» – у них должен был возникнуть стойкий рвотный позыв. На прощанье же, после росписи на официальном бланке опроса, всегда:

– Больше Вам сказать следствию нечего, Сергей Владимирович? «Без протокола», так сказать?

– Нечего.

Вздыхаю осуждающе:

– А жаль – другие более разговорчивыми были… И на суде сможете подтвердить Вами сказанное?

Опрашиваемые, всегда – крайне нервно отвечали-реагировали на этот вопрос:

– И на суде, тоже!

– Очень хорошо, – встаю и не торопясь собрав со стола «архив», прощаюсь, – тогда ждите повестки из Басманного переулка.

По нашему уходу, у всех без исключения официальных и «полуофициальных» лиц, на лице написано одно желание: никогда больше в жизни не видеть Александра Яковлева и никогда не иметь дело с этим – не по возрасту настырным, упрямым и оказывается – вороватым пареньком.

Не избежали участи быть по такой схеме опрошенными и, лётчики Пионтковский с Сергеевым.

* * *

Я уехал по срочно-неотложным делам в Ульяновск, оставив в Москве Мишку, а события шли своим чередом.

Начальству «Академии Воздушного Флота имени Н. Е. Жуковского», от имени «Отдела по борьбе с экономическими преступлениями и саботажем» Московского ОВД, было отправлено грозное письмо – с требование не допустить планер Яковлева к испытаниям, как важную улику и вещественное доказательство, могущую во время неудачного полёта быть испорченной. И принять меры к недопущению её уничтожения злоумышленниками – с целью сокрытия преступления.

В итоге, Александр Яковлев – из потенциального главного конструктора авиационной техники, вдруг оказался «космонавтом» – вышедшим в открытый космос. Вокруг него оказался галимый «вакуум», а его планер – арестованным в одном из ангаров столярной мастерской «Академии».

И всё бы ничего!

Да, куда не кинь свой взор – дисциплина в Стране Советов хромала на обе ноги и, высшее учебное заведение «Красного военно-воздушного флота» – не была в этом ряду чем-то особенным.

Во время празднования 1 Мая – «Дня международной солидарности трудящихся», когда весь советский народ как один – дружно демонстрировал на демонстрациях эту самую «солидарность», кто-то пробрался в ангар и топором изрубил первый планер Яковлева в щепки.

Это ж не танк, хотя бы и самый примитивный. Сосновые рейки, стальная проволока, да покрытая лаком парусина – много ли надо, умеючи?!

Приехав вновь в Москву через две недели после этого события, чисто ради спортивного интереса, спрашиваю у Миши:

– Какая сволочь, мне интересно, это сделала?

Тот, пожав плечами:

– Мало ли сволочей среди этого быдла, что за пару бутылок сивухи – хоть мать родную зарубит?

Стало, до слёз «за державу обидно»:

– Хм, гкхм… Ты уж, Барон, не утрируй и на людей напрасно не наговаривай! Самодельный планер – это всё же не родная мать.

Затем, наградив его за успешное выполнение задания словом «молодец!» и одобрительно-поощрительным лёгким похлопыванием по плечу, говорю с немалым патетическим пафосом:

– А теперь Миша, ты исчезаешь с исторической сцены и на ней появляюсь я… Весь в белом!

* * *

Стою незаметно у входа с полчаса примерно и, наблюдаю.

Как мне удалось только что убедиться собственными глазами (не без малой толики злорадства, каюсь): рабочие учебной столярной мастерской «Академии воздушного флота», куда по протекции Ильюшина в марте 1924 года удалось устроиться Александру Яковлеву – его откровенно гнобили. Юноша «из интеллигентов», со средним образованием – под насмешливые комментарии из курилки, с утра до вечера таскает на спине фанерный короб с опилками и сосновой стружкой – работа для самых неквалифицированных рабочих, вчера только приехавших из деревни.

– Александр, это ты? – столкнувшись буквально «лоб в лоб», делаю вид, что крайне изумлён, – вот, кого не ожидал здесь увидеть… Так это тебя угораздило, не подскажешь?

Когда он поставил пустой короб на пол, я с живейшим участием заглядываю ему в тоскливые глаза:

– А… Как же тот планер – про который писал?! Я уж думал – ты где-нибудь в кабинете, на самый худой конец – в чертёжном зале… Что случилось?

Тот, вытирая уже достаточно влажным носовым платком пот со лба, вкратце рассказал мне уже известную «из первых рук» историю. Сочувственно качая головой, пнув ящик, спрашиваю:

– Неужели, всё так плохо, Саша?

Тот, надо отдать должное – не впадая в грех уныния, пытается передо мной хорохориться:

– Да, нет – все очень хорош…

Тут его весьма ехидно окликнули от циркулярной пилы:

– Молодой человек, хорош прохлаждаться! Вы ещё у меня не убрали.

Яковлев, пробурчав под нос:

– Вот так всегда: не «товарищ» и даже – не «гражданин»… Не «ты», а всегда – «Вы». Они не считают меня за своего!

Безапелляционно, резко и без малейшей тени какого-нибудь слюнявого сочувствия, бросаю как перчатку в лицо:

– И правильно делают!

Тот, крайне изумлён:

– Почему?!

– Да потому что, по их мнению – ты маешься дурью, как бесящийся от жира барчук. Делаешь не свою работу и занимаешь чужое место в разгар массовой безработицы.

Тут его ещё раз нетерпеливо окликнули и, схватив короб – будущий Главный конструктор бегом отравился собирать лопатой и метлой, здоровенную кучу опилок из-под станка.

Когда я в следующий раз выловил Александра во время краткого перерыва, тот попытался оправдаться. Скорее, перед самим собой, чем предо мной:

– Зато я очень хорошо узнаю производственный процесс, научусь так сказать – своими руками…

Грубо его перебиваю, обличительно тыча пальцем в грудь:

– Ничего ты здесь не узнаешь, не ври самому себе! Никого «производственного процесса» – так как авиация скоро перейдёт на сплавы алюминия. А «своими руками» учиться работать с деревом – тебе уже поздно, Саша. Это надо было начинать с самого раннего детства. Так что, даже гробовщик с тебя – получится весьма и весьма посредственный!

Понимает, что я прав и, с немалой ненавистью пнув вконец опостылевший фанерный ящик – тем не менее с напускной бравадой:

– Отработаю год или два и поступлю в «Академию».

Довольно насмешливо его обламываю:

– Не факт, Саша! Далеко не факт. У тебя неподходящее происхождение и после этой грустной истории с планером – репутация конченного неудачника.

У Яковлева сжимаются кулаки:

– Кто это сделал?!

С невозмутимо-безапелляционным видом:

– Кто-нибудь из конкурентов. Или, ты один-единственный в «Академии» – кто делал планер?!

Насколько мне известно, только планеров с индексом «АВФ» во II Всесоюзных планерных испытаниях 1924 года – участвовало аж целых семнадцать. А ведь в соревнованиях участвовала вся страна – от Питера до Владика!

Непонимающе:

– Так ведь «конкуренция» – это между капиталистами…

Здорово им здесь уже мозги успели прополоскать!

Откровенно насмешливо:

– «Конкуренциями» – между людьми, между личностями. Даже за девушку, очень часто бывает – парни бьют друг другу морды. А девушки конкурируя – стремятся перещеголять друг друга косметикой, нарядами и украшениями. Тебе это разве неизвестно?

– Известно, но ревность – это мещанство.

– Пусть будет так, пусть будет «мещанство», – перехожу на доверительный шёпот, – а как тогда назвать конкуренцию за власть в Кремле?

По советским газетам не разберёшь, конечно, что твориться во властных верхах – только пищеварение себе испортишь. Но в народе всё же ходили достаточно правдоподобные версии про всю эту подковёрную возню и, он не мог их не слышать.

Мальчик был умный и на эту тему спорить не стал, лишь вполголоса осторожно:

– Не знаю…

– Хорошо! А соревнования в Крыму – разве не конкуренция между конструкторами планеров, в поисках самого лучшего? А для чего тогда? Собраться, на народные денежки потусить, профукать их, да разъехаться?! Или устроить состязания – в которых обязательно будут победители и проигравшие?

Наконец-то соглашается со мной:

– Получается, что – конкуренция.

Хлопаю его по коленке и не по месту жизнерадостно:

– Ну, вот видишь! Так что – проиграл ты в этой конкурентной гонке, Саша и, теперь находишься на самом низу пищевой цепочки.

Он вспыхивает, как сухие сосновые стружки от поднесённого факела:

– Это была нечестная конкуренция!

Глядя на него несколько сверху вниз:

– А кому это интересно, Саша? Главное – ты её проиграл, а скучные подробности – никого не волнуют, кроме тебя конечно.

С досады тот прикусывает губу и надолго замолкает. Молчу и я…

* * *

Пауза изрядно затянулась и, я стал обеспокоенно поглядывать на часы – делая вид что тороплюсь. Наконец Яковлев, понимая – что я вот-вот уйду и, быть может – навсегда, с затаённой надеждой спрашивает:

– Серафим! А ты как здесь оказался?

– Да, так… По делу.

– Извини, конечно… Если не секрет – что за дело у тебя в «Академии»?

Похлопываю по «совнаркомовскому» портфелю:

– Да, какой там «секрет»… Прям, как Диоген – хоть рисуй плакат «Ищу человека» и, ходи с ним по вашей Москве. Ха-ха-ха!

Смеюсь, а потом резко:

– Но: «Кто ищет – то всегда найдёт»!

Заглядывает мне в глаза:

– Какого «человека»?

– Да если б, одного-единственного…

Не торопясь достаю из портфеля папочку с надписью «Акционерное предприятие «Красный полёт»» и, открыв её:

– …Нижегородские комсомольцы на общем собрании выдвинули лозунг: «Комсомольцы – на самолёт!». Ты читаешь газеты? Если читаешь, то понимаешь: скоро этот лозунг – подхватит молодёжь всей страны. Поэтому, через пару лет для аэроклубов страны потребуется достаточно дешёвый массовый планер, а в дальней перспективе – лёгкий самолёт для первоначального обучения.

Внимательно слушает.

– Всё будет практически готово, уже к осени. В Ульяновске уже начинают строить аэроклуб, аэродром, учебные классы и производственные помещения. Заключены договора с поставщиками материалов и со смежниками. Дело осталось за малым…

Вздохнув:

– …Нам нужен человек умеющий делать планеры, ещё один – могущий преподавать курсантам аэродинамику и, прочие – необходимые авиатору науки. И ещё третий: авиатор – умеющий управлять планером и аэропланом и, могущий научить этому других. В Нижегородской губернии таковых, увы – не оказалось.

В принципе, я и не искал.

В отличие от нашей первой с ним встречи – никакой отсебятины с моей стороны, никакого экспромта… Всё заранее обдумано, продумано и разложено по полочкам.

Разглагольствуя, я как бы ненароком показывал Александру Яковлеву рисунки, чертёжики, графики, таблицы… Даже несколько штук фотографий.

Компьютерная графика, ещё раз скажу и, повторю ещё не раз в дальнейшем – это убийственная сила для хроноаборигенов!

Как бы спохватившись, захлопываю папочку и засунув её обратно в портфель:

– Александр, ты бы не мог помочь мне найти таких людей?

В ответ пересохшими губами, он хрипло:

– Серафим! Извини, что не ответил тебе тогда… Я просто…

Лихорадочно озирается по сторонам, как будто ища причину – по которой он не ответил на мой последнее письмо, где я уже потеряв терпение – ставил вопрос «ребром».

Наконец, нашёл:

– …Я просто потерял твой адрес.

По-детски несложная откорячка, одна не забываем: Главному конструктору – едва исполнилось (1 апреля!) восемнадцать лет. Поэтому я, не поведя бровью:

– Сам по запарке постоянно обо всём на свете забываю. Особенно досадно бывает, когда утром забываешь имя девушки – с которой спал… Хахаха!

Однако, вижу – моему собеседнику не до смеха.

Выжидающе смотрю на него:

– Так, что? Порекомендуешь кого, или мне сразу идти к товарищу Баранову?

С этим «товарищем» Александр был постоянно «на ножах» (особенно после посещения того двумя «муровцами» почти месяц назад) и, его – буквально передёрнуло лишь при упоминании этой фамилии. Уволить просто так рабочего в то время было невероятно трудно, а вот выжить – науськав на того коллектив, это запросто. Являясь хоть и не непосредственным, но всё равно – начальником Яковлева, тот казалось – только этим и занимался, устраивая постоянно собрания – на которых все кому не лень, песочили будущего Главного конструктора, почём зря.

Человек, в своё время (в реальном будущем) смогший пропиарить себя перед самим Сталиным – особой скромностью не отличался. Поэтому, со всей решимостью, он:

– Лучшего человека, умеющего делать планеры – чем я, тебе не найти!

Помолчав, я со всей серьёзностью кивнул:

– Я знаю.

Горячечно, Яковлев:

– У меня сохранились чертежи и расчёты и, если у тебя всё уже готово – то я смогу успеть до соревнований…

Подняв руку, строго предупреждаю:

– Торопиться не надо: авиация не терпит суеты, а торопыг – наказывает увечьями и смертью. Если не успеем на соревнования этого года – то будем участвовать в следующем. В нашем с тобой положении, Александр, лучше потерять год или даже два, чем поторопившись – осрамиться ещё раз…

Заговорщически подмигнув:

– …Хорошенько, не торопясь подготовимся, создадим действительно – самый лучший в СССР планер и, затем – порвём им всем жоп… Разом заткнём за пояс всех конкурентов!

* * *

Как поётся в одной комсомольской песне: «Сборы были недолги»!

Как в ледяную прорубь бросившись – решившись переехать в Ульяновск, Александр Яковлев развил прямо-таки бешенно-активную деятельность. Нашёлся и один «теоретик» из буржуазных специалистов – знавший ещё Жуковского и, не шибко ладивший с новой властью. И, «практик» – лётчик Первой мировой войны, потерявший ступню и по этой причине – вынужденный прозябать в безвестности и полунищете.

С первым были постоянные проблемы по причине его излишне бойкого языка, со вторым не меньшие – по причине его запойного пьянства.

Но, ничего!

По мере роста наших успехов, «теоретик» увлёкся и почти перестал бухтеть на «красный цвет», а лётчику я – хорошенько порывшись в своём «послезнании», нашёл лекарство от алкоголизма.

Но об «лекарствах» в целом – как-нибудь в другой раз.

Вся «троица» переехала к нам в Ульяновск с семьями. Его отцу, Сергею Васильевичу – закончившему когда-то «Коммерческое училище» и, до Революции – работающему в «нефтянке» у самого Нобеля, я при первом же знакомстве сделал предложение стать коммерческим директором производственно-торгового кооператива «Стандарт-Ойл» – от которого он не смог отказаться. Мать Главного конструктора – Нина Владимировна, домохозяйка и, она тоже не возражала перебраться в более спокойное и хлебное место. Недвижимости у них не было, мебель в единственной комнатушке пожгли в буржуйке во время Военного коммунизма, носильные вещи были изношены и выброшены…

Короче, «собраться в путь – только подпоясаться»!

Имея такую мощную поддержку, разве трудно было навязать свою точку зрения даже самому Сталину – не имеющего никакого технического образования и вынужденного полагаться на добросовестность таких вот «референтов»?

«Мы верили старым специалистам, – его слова в пересказе Яковлева, – а они завели нас в болото…».

А куда нас «завели» молодые специалисты? Наверное, на какой-нибудь «авиационный Олимп», да?!

Конструкторские бюро истребительной авиации – плодились как опарыши в гное запущенной раны. После победы молодёжи над «стариками», вместо одного-единственного Поликарпова – за создание истребителя соревновались Микоян, Лавочкин, Сухой, Сильванский, Пашинин, Флоров и Боровков, Шевченко, Козлов, Яковлев, Яценко. Всем конструкторам были созданы самые благоприятные условия для быстрого проектирования и строительства самолетов. Проекты истребителей, большинство из которых – оказались не способными даже подняться в воздух (вспомним, так называемого «авиаконструктора» Сильвинского), сыпались как в мечтах дурачка – плюшки из рога изобилия.

Конечно, в результате прямо-таки дарвинистского «естественного отбора», советская военная авиация получил довольно-таки достойные машины – «Як», «МиГ» и «ЛаГГ». Последний, апгредившийся в ходе войны в «Ла» – считается лучшим советским серийным истребителем…

Но разве – это государственный подход?!

И ещё…

Вы будете сейчас смеяться, но любому знатоку авиации известно: по всем показателям лучшим советским истребителем – был всё же экспериментальный поликарповский «И-185»!

«Король истребителей» создал его с остатками своего разгромленного конструкторского бюро, на заводе «№ 51» – не имевшего, не только собственной производственной базы – но даже здания для размещения КБ. У Сталина видать, совесть всё же была и, поняв, что ошибся – он наградил Николая Николаевича Сталинской премией за этот самолёт.

Хоть пред самой смертью Поликарпова, но наградил!

А вот у «креативов» – угробивших, даже «любимую» истребительную авиацию в угоду своему тщеславию – совести ни на грош…

* * *

И дело даже не в истребителях!

В начале тридцатых годов, в духе времени и в соответствии с «Доктриной Дуэ» была создана советская стратегическая авиация – оснащённая тяжёлыми четырёхмоторными бомбардировщиками.

Где она? Почему не разнесла в пыль и прах цитадель прусского милитаризма – город-крепость Кёнигсберг? Почему не был превращён в один сплошной костёр район румынского Плоешти – «бензоколонка» Гитлера?

На смену устаревшим «ТБ-3» не был запущен в серию сравнимый с американской «Летающей крепостью» более современный «ТБ-7» (Пе-8) и, стратегической авиации у СССР не стало.

В тридцатых годах же, в составе наших ВВС была создана тактическая (фронтовая) бомбардировочная авиация – вооружённая ордами «СБ-2».

Где она была 22 июня 1941 года? Почему не снесла с лица Земли мосты, железнодорожные станции, склады, командные пункты, узлы связи в тылу у наступающего Вермахта?

На смену устаревшему «СБ» не был запущен в большую серию более современный «Ар-2», а лучший советский фронтовой бомбардировщик «Ту-2» – «одномоторные креативы», мурыжили с апреля 1939 года по июль 1943-го.

«Креативный» же, одномоторный «Су-2» – оказался «бумажным тигром», а вовсе не «летающим шакалом» – как предполагают некоторые особо одарённые.

Не стало у Советского Союза и полноценной тактической бомбардировочной авиации!

Кто-то мне возразит: а как же наш скоростной и пикирующий «Пе-2»?

Отвечу на полном серьёзе: да никак!

Это не бомбардировщик, а многоцелевой самолёт – наподобие германского «Bf-110», истребитель-бомбардировщик – если так угодно. А как шутят лётчики: «Истребитель-бомбардировщик, это – не истребитель и не бомбардировщик». Тупиковая ветвь развития боевой авиации, короче – хотя шугать каких-нибудь румын, сгодится.

«Пе-2» сперва проектировали как высотный истребитель сопровождения дальних «стратегов», затем после отказа от тех и ознакомления с вышеупомянутым немецким «церштерером» – перезапилили в тяжёлый истребитель-перехватчик. И, наконец в пикировщик – когда на примере немецких «Ю-87» и «Ю-88», наши авиационные командиры убедились в эффективности такого вида бомбометания.

Бомбардировщиком «Пе-2» был весьма своеобразным. Его бомбовая нагрузка в 600 килограмм размещалась в небольших отсеках внутри фюзеляжа, в задней части мотогондол и до 400 килограмм бомб на наружной подвеске.

Таким образом, бомбы калибром более 100 кэгэ – нашему псевдо-бомбёру, были не по плечу!

С бомбометанием тоже не всё ладно: при пикировании можно было сбрасывать только бомбы находящиеся на внешней подвеске… Однако, такое размещение боеприпаса делало самолёт слишком тихоходным и лётчики очень неохотно (по крайней мере в первой половине войны), использовали этот тактический приём – предпочитая бомбить с горизонтального полёта, хоть и с минимальной точностью.

Кстати, именно бомбовая нагрузка – важнейшее качество для этого типа боевых летательных аппаратов: сколько тонн металла и взрывчатки – самолёт сможет вывалить с небес на головы супостату. И по этому важнейшему показателю, наш «лучший» бомбардировщик – решительно уступает всем выше перечисленным немецким летательным аппаратам.

Даже своему германскому «однокласснику»!

Ну, посудите сами: «Bf-110-Е-2» (или «Мессершмидт-110») – мог на внешней подвеске нести бомбы общим весом в 2 тонны (в том числе две по одной тонне), 100 килограмм.

Не правда ли, впечатляет?

А теперь чистые бомбёры: Юнкерс «Ju-88» модификации «A-4» – имел стандартную бомбовую загрузку две тонны, хотя максимально мог поднять 2800 килограмм и бомбить ими с пологого пикирования.

Символ Блицкрига – одномоторный «Юнкерс Ю-87» (или иначе «Штукас», «Лаптёжник»), несмотря на свой убоищно-архаичный вид – поднимал бомбу весом до 1800 килограмм и мог её сбросить с отвесного пикирования с ювелирной точностью.

Чуете разницу между бомбами в 100 килограмм и 1800? Или вы разницы не чуете?

Защитники Брестской крепости её почувствовали собственной шкурой – уже 22 июня 1941 года, «ровно в четыре утра»…

И моряки советского линкора «Марат», почувствовали эту разницу – когда одна-единственная бомба весом в одну тонну с пикировщика, проломила броню их корабля и разорвавшись в крюйт-камере – оторвала всю носовую часть корабля.

А вот финский броненосец береговой обороны «Vainamoinen», советская авиация несмотря на все потуги за всю войну утопить не смогла.

Возможно – бомбы у неё были «не той системы»?

Да оно и к лучшем: после окончания войны – это слегка бронированное плавающее корыто, досталось нашему славному Рабоче-Крестьянскому Красному Флоту в виде трофея.

Вот, счастья то было…

Полные клёши!

Был ещё у ВВС РККА дальний бомбардировщик «Ил-4» (ДБ-3), серийно производящийся с 1936 года. Однако, переделка из рекордсмена по дальности – ни к чему хорошему привести не могла: низкая скорость, плохая защита с огромными «мёртвыми зонами» и нормальная бомбовая загрузка всего в одну тонну… Это на одном из них совершил свой огненный таран Николой Гастелло, это их расстрел над Березиной «мессершмидтами» – а вовсе не «ТБ-3», наблюдал над Березиной Константин Симонов – описавший затем этот эпизод в «Живых и мёртвых».

* * *

Знаю, многие на это возразят: зато у нас был «летающий танк» («Чёрная смерть») – знаменитый «Ил-2», самый массовый советский боевой самолёт периода той войны.

Отвечу: летающих танков не бывает!

Хотя, вклад «Горбатого» в Победу – огромен, а подвиг лётчиков-штурмовиков – бессмертен… Но всё же эта машина – весьма специфическая, имеющая свои плюсы и минусы и, к бомбардировочной авиации – имеющая отношение весьма и весьма опосредственное.

Налетов «цементбомберов» могла испугаться только необстрелянная молодежь. Все, кто поопытнее, знали, что самый верный способ уцелеть – это оставаться на месте, либо вообще пойти и лечь спать. Бомбы попадут куда угодно, но не в него!

Стандартное вооружение – те же самые четыре стокилограммовые бомбы, сбрасываемые без прицела – «на глазок» со смехотворной точностью, да неуправляемые ракеты с посредственной кучностью. Пушки же да пулемёты, так – только застигнутую врасплох на марше и открытой местности колонну пехоты по кустам разогнать. «Горбатые» отлично могли «утюжить» передний край противника, непосредственно перед атакой и во время оной – прижимая противника к земле, не давая ему высунуть нос из окопа, терроризируя полевые артиллерийские батареи, отсекая подход подкреплений, срывая контратаки.

Штурмовик – самолёт поля боя!

Однако по прямому назначению – их применяли достаточно редко и, по всё той же причине.

Отсутствие полноценного фронтового бомбардировщика, заставляло начальство посылать «Zementbomber-ы» для выполнения несвойственных им миссий – атаковать железнодорожные станции, мосты, аэродромы и прочее тому подобное. Однако недостаточная дальность и отсутствие штурмана, не позволяло делать это хоть сколько-нибудь подальше от линии фронта, где средств ПВО поменьше. Оттого и такие потери: штурмовик «Ил-2» – был не только самым массовым, но и несмотря на свою броню и невероятную живучесть – самым сбиваемым самолётом Второй мировой войны.

И, что самое обидно: жертвы были обильны, но – толку от таких налётов на коммуникации было совсем немного…

Конечно, в кино легко снимать как от попадания бомбы или ракеты из штурмовика – взрывается разом вся железнодорожная станция, «забитая» эшелонами с боеприпасом или горючим.

На деле же, такое происходило достаточно редко. Во время войны подвижной состав ценился на вес золота. Простой его обходился «в копеечку» и, в суровом реале – прибывшие на прифронтовую станцию железнодорожные составы, стремились как можно быстрее разгрузить и отправить порожняк обратно. Застать на атакуемой станции неразгруженные вагоны со снарядами или цистерны с горючим – исключительно редкая удача для авиации, за которую звёзды «Героя» – сыпались как перезревшая малина с куста.

Наши славные, героические предки – воевали вовсе не с мультяшными идиотиками!

В худшем варианте, специальные службы отцепляли несколько разбитых вагонов, засыпали мелкие воронки и, узел коммуникаций – уже через пару часов продолжал действовать, снабжая полевые войска противника всем необходимым.

Железнодорожным мостам же, стокилограммовые бомбы штурмовиков вообще не могли принести никого ущерба: ибо даже чтоб снести легковосстанавливаемый пролёт – требовалось прямое попадание в «быка»… В опору, то есть.

Такая удача для бомбометания из горизонтального положения – уже даже не из разряда фантастики, а дремучего славянского фэнтази – с орками, гоблинами и эльфами-гомосеками!

А если бы по этим объектам – «работала» нормальная бомбардировочная авиация, да подальше от переднего края – километрах в пятистах, да тяжёлыми бомбами?

Каждую станцию на протяжении всей «ниточки» железнодорожного пути – средствами ПВО надёжно прикрыть невозможно, значит – потери будут меньше. Бомбе калибром в тонну особая точность не нужна – бомбим с большой высоты и желательно ночью. Еще меньшие потери – в результате растёт выучка и боевой опыт экипажей.

От бомбы весом в тонну или даже в полторы, остаётся очень большая воронка. Силой её взрыва будут искорёжены и сброшены с железнодорожных путей вагоны и локомотивы, а сами рельсы – сорваны со шпал, порваны, скручены. Даже если в тех вагонах нет боеприпасов и, не произойдёт их детонация – этот узел коммуникации выйдет из строя надолго – минимум на сутки-трое.

Так ведь, через сутки – через трое, произойдёт следующий налёт!

И всё: сдулся Блицкриг – как воздушный шарик под асфальтовым катком.

Думаю… Уверен!

Эксперты от авиации (а таких больше, чем самих самолётов у нашей авиации), как шкодливого котёнка тыкнут меня носом: для того, чтобы твои бомбардировщики так вольно себя чувствовали над просторами занятыми противником – нужно сперва завоевать воздушное господство. Вот, мол, советская авиапромышленность под управлением молодых «креативов» – этим делом всю войну и занималась, выпуская всё больше и больше «Яковлевых», «Лавочкиных». Вдобавок к ним, перепуганный деяниями Люфтваффе Сталин, выпросил у Черчилля с Рузвельтом по Лэнд-Линзу иномарки: «Харрикейны», «Аэрокобры» и прочие «Томагавки».

Ну, а уж потом!

Я, хоть ни разу – не одесский еврей, но вынужденно отвечаю вопросом на вопрос:

– Ну и как? Удалось «завоевать» воздушное господство?

Предполагаю, мне ответят:

– Удалось! К 9 маю 1945 года.

– Это, здорово, согласен. А в чём «фишка», то?

Стебаюсь, конечно…

Впервые, советской авиации удалось завоевать локальное воздушное господство под Москвой зимой 1941-42 годов, что не помешало немецкой транспортной(!) авиации успешно снабжать свою окружённую группировку войск под Демьянском. Немецкие солдаты и офицеры из этого «котла» – даже в отпуска в Фатерланд летали и в упор не видели никаких советских истребителей.

Второй раз практически полное превосходство в воздухе, Красной Армии удалось завоевать зимой 1942-43 годов – после окружения 6-й армии незадачливого фельдмаршала Паулюса в Сталинграде… Такая же история: немцы вполне сносно снабжали своих окруженцев и, без особых головняков вывозили из «котла» раненых и ставших ненужными танкистов и, прочих специалистов – до тех пор, пока не были захвачены их тыловые аэродромы. Должно быть, с тех пор стала широко известна поговорка среди наших военных: «Танки на авиабазах противника – лучше всего обеспечивает превосходство в воздухе».

Типа, а на собственные истребители – рассчитывать нечего.

Ну, а сейчас я расскажу самое интересное – усаживайтесь поудобнее и готовьте уши!

* * *

К лету 1943 года, казалось – хребет «фашисткой гадине» сломлен окончательно и бесповоротно, в том числе и в воздухе. Как вся советская военная промышленность в целом, так и авиапромышленность в частности – уже оправилась от эвакуации сорок первого года и, всё наращивала и наращивала выпуск самолётов – прежде всего истребителей. Авиашколы массово готовили пилотов для них, а уже успевшие повоевать и уцелевшие при этом лётчики-истребители – набрались должного боевого опыта.

Уже давно капитуляцией фельдмаршала Паулюса закончилась Сталинградская битва, уже практически прошли ожесточённые воздушные бои над Кубанью – стоившие «экспертам» Люфтваффе большой крови…

Статьи в советских газеты под гром фанфар, взахлёб рассказывали о бесчисленных победах «сталинских соколов», печатали их фотографии – смелых, уверенных в себе и своей технике, улыбающихся и увешанных орденами до самого пупа и ниже. Здесь же – покаяния понурых пленных немецких летчиков.

Всё! Гитлеровские стервятники окончательно разгромлены:

«Не смеют крылья чёрные, Над Родиной летать…»!

Как, вдруг…

Весь май и первую половину июня 1943 года, немецкие бомбардировщики из авиагруппы «Викинг» майора Пауля Клааса, практически беспрепятственно минировали реку Волгу на широком участке от Астрахани до Саратова (длиной около 600 километров) – важнейшую транспортную артерию страны, по которой доставлялись нефть и нефтепродукты из Баку. Потерь они не имели, зато советский речной флот лишился двух канонерок, а перевозка грузов по Волге сократилась на четверть.

2-3 июня, в результате двух ночных налётов бомбардировочных эскадр «Эдельвейс», «Гинденбург» и «Генерал Вефер» (всего 55 машин) – был практически стёрт с лица крупный железнодорожный узел Курск. Что характерно, сцуко, даже к истребителям сопровождения немцы подвесили бомбы – вот как они считались с советскими ассами и их «превосходством в воздухе».

Хотя, средства советских ПВО бодро отрапортовали о сбитие 145 «стервятников», реальные потери немцев составили всего пять единиц бомбардировщиков и одного истребителя.

И это – в прифронтовой полосе, где советские ВВС имели приличную плотность!

И наконец, перед самой Курской битвой – с 4 по 22 июня, командование Люфтваффе провело крупнейшую воздушную стратегическую операцию с начала войны на Восточном фронте и, пожалуй – с момента окончания Битвы за Британию. Перед наступлением своих сухопутных войск под Курском и Белгородом, предполагалось серией налётов на крупнейшие промышленные предприятия Поволжья – на несколько недель парализовать выпуск боевой техники, оружия, боеприпасов и стратегических материалов.

Два фактора позволяли немцам заранее рассчитывать на успех:

1) В течение прошедших полутора лет, самолеты дальней разведки Люфтваффе – совершенно безнаказанно(!) сделали огромное количество аэрофотоснимков интересующих целей.

2) Уверенность в экипажах бомбардировочной авиации – имеющих уже многолетний боевой опыт и, лишь слегка разбавленных зелёной молодёжью.

Ну и, конечно – никуда не делся фактор пренебрежения к «недочеловекам» и, сказать по правде – вполне нами заслуженный…

Основной костяк бомбардировочных эскадр Люфтваффе, составляли опытные старые лётные кадры – способные как достичь высоких индивидуальных результатов, так и повести за собой и обучить необстрелянное пополнение.

Поражает их уникальный и нигде более не повторяющийся универсализм!

Экипажи «Юнкерсов» и «Хенкелей», казалось – могли выполнять весь спектр задач ставящихся перед бомбардировочной авиацией. Сегодня, к примеру, они выполняют чисто тактические задачи – наносят удары по переднему краю обороны противника, его ближайшему тылу, скоплениям войск, прифронтовым коммуникациям и так далее… Завтра, уже совершают стратегические рейды – нанося удары по железным дорогам, узловым станциям, базам снабжения, городам и промышленным объектам в глубоком тылу противника. А ещё через день, они могли превратиться в транспортников – осуществляющих снабжение войск.

Основной целью воздушно-стратегической операции «Кармен II» был «Горьковский автомобильный завод имени Молотова» (ГАЗ) – на котором по мнению германского командования, выпускались так досаждающие немецкой пехоте танки «Т-34». Его предполагалось уничтожить в результате четырёх авианалётов, а затем перейти к следующим объектам.

В ночь с 4 на 5 июня, бомбардировщики эскадр «KG-27» и «KG-55» (всего 168 машин), после того как их лётчики по обычаю пописцали на киль собственного самолёта, поднялись с аэродромов близ Орла и Брянска. Что интересно, немецкие экипажи использовали в качестве «маяка» мощный радиопередатчик «Московской радиостанции имени Коминтерна» – ведущий пропагандистскую передачу на Германию…

Издеваются, падлы!

Обойдя Москву с её мощнейшей ПВО с юга, пройдя над советской кузницей оружия Тулой – они опустошили свои бомболюки над крупнейшим советским автозаводом, где кроме всем хорошо известных «полуторок» – собирались ленд-лизовские «Студебеккеры» и «Шевроле», а также производилась «неисчислимая саранча» – лёгкие танки «Т-70».

Всё пошло в ход: тяжелые зажигательные бомбы, фугасные бомбы весом до 2000 килограммов, осколочные 70-килограммовые и кассетные авиабомбы…

Зарево от пожарищ было отчетливо видно за 120 километров!

Рисунок 14. Схема попадания немецких авиабомб на территорию «ГАЗа» при авианалёте в ночь с 4–5 июня.

Несмотря на то, что операторы имевшихся на вооружение советской ПВО РЛС «РУС-2с» – вовремя засекли приближающиеся вражеские самолеты, незамедлительно сообщили начальству и, им был тотчас подан сигнал «Воздушная тревога» – не удалось не только отстоять важный объект, но и не сбить ни одного «стервятника».

Прожектористы сумели осветить всего с десяток нападавших самолётов, в которые 515 зенитных орудия изведя в «белый свет» уйму боеприпасов – не смогли ни разу попасть…

В воздух, на перехват было поднято всего двенадцать советских истребителей. Один из «сталинских соколов», якобы атаковал какой-то четырёхмоторный «Кондор»(!) и даже якобы пытался его таранить… Но, якобы ослеплённый собственными прожекторами – якобы потерял сознание.

И, ВСЁ!!!

Днём над ещё дымившем заводом, где Механосборочный цех и Литейный корпус – были практически уничтожены, два раза появлялись «Ю-88D» – немецкие высотные авиаразведчики, фотографировавшие результаты ночной бомбёжки и, тоже – их появление застигло наших зенитчиков и лётчиков совершенно «врасплох».

* * *

Надо заметить, что «Горьковский корпусной район ПВО» под командованием генерал-майора артиллерии Осипова – располагал значительными средствами противовоздушной обороны, плотностью – примерно полтора-два зенитных орудия на один квадратный километр.

Среди всех городов Поволжья, это был самый мощный узел ПВО!

Всего, как уже говорил – имелось 515 зенитных орудия, в большинстве своём среднего калибра, 13 станций орудийной наводки (СОН-2), две радиолокационные станции РУС-2с «Пегматит», 107 аэростатов заграждения и 231 зенитный прожектор.

Имелась и своя авиация – «142-я истребительная авиадивизия ПВО» под командованием уже вдоволь повоевавшего полковника Иванова. В ее составе, в общей сложности имелись 72 исправных истребителя и 159 летчиков, в том числе – три десятка числившихся «ночниками».

Здесь кстати, сразу появляется вопрос по поводу популярной в народе версии о доверчивом и близкоглазом Сталине – не давшим заранее нашим военным приказа защищать Родину и, «внезапном и вероломном» ударе агрессоров по мирно спящим советским аэродромам 22 июня 1941 года.

Ну, отдал бы он за неделю или даже месяц такой приказ и, что толку?

Да, хоть за полгода или скажем – за пять лет!

Тут война уже два года идёт, важнейший стратегический объект общегосударственного значения регулярно посещает разведывательная авиация противника, были уже и достаточно крупные авианалёты с авиаударами, а…

«…Укрытия не подготовлены, нарушается светомаскировка, вода из водоемов уходит, ночные дежурства не соблюдаются. Городской штаб ПВО работает формально бюрократически».

Оказалось, что оперативный план противовоздушной обороны объекта – «разработкой не закончен», «не подписан» и «не утвержден». Как действовать в условиях сигнала «воздушной тревоги» – никто на заводе не знал. Отсутствовала прямая телефонная связь завода с командным пунктом корпусного района ПВО и МПВО города.

На заводе требовались бомбоубежища на 11 000 человек, а в наличии имелась всего лишь половина.

Маскировка объекта по зимнему плану была закончена с опозданием весной(!), а по летнему – еще даже не начиналась и, корпуса цехов средь буйно зеленеющей растительности – «светились» белоснежным(!) камуфляжем.

Пожарных машин не хватает, шлангов не найти и днём с огнём, в гидрантах нет воды…

А, виноват кто?

Как, кто?

СТАЛИН!!!

Правильно, деточки! Садитесь, «пять с плюсом» – ЕГЭ успешно сдан.

Случись такое в наше демократическое время – сгори какой-нибудь бар вместе с клиентами, в том что в «кранах нет воды» – будет виноват Путин.

Менталитет народа – это его судьба!

А как показало уже расследование «по горячим следам»: полковник Иванов – командир «142-й истребительной авиадивизии ПВО», во время налета был в стельку пьян.

Какой начальник – таковы и подчинённые, согласитесь?

Поэтому вовсе не удивительно, что из восьмидесяти с лишним машин – в воздух поднялось менее полутора десятков истребителей, да и те – разлетевшись по «секторам патрулирования» не оказали ровным счётом никакого противодействия.

Ещё меньше удивляет, что некоторым из них привиделись «Кондоры»!

Хорошо, хоть – не зелёные летающие собаки, Бэтман, Человек-барсук или сам Адольф Аллоизович Гитлер на беспилотнике…

Я, к чему это?

Так кто уверенно мне скажет, что в ночь с 21–22 июня – командиры советских авиадивизий и авиаполков, их подчинённые – все без исключения были трезвые?

«Где начинается авиация – там кончается дисциплина» – не мной было сказано.

Я – «ОЧЕРНЯЮ»?!

Да, Господь с вами…

Я всего лишь хочу сказать, что во многих наших с вами бедах – виноват не портрет на стене, а наше же собственное разпиз…дяйство.

А подвиг героев – бессмертен и светел и, никто не в силах его очернить!

* * *

На следующую ночь, над Горьким вновь завыли сирены воздушной тревоги. В этот раз удар полутораста бомбардировщиков был нанесён по западной части автозавода-гиганта, где находились различные вспомогательные цеха и сооружения.

Используя в качестве ориентира водонапорную башню – расположенную прямо напротив завода, «Юнкерсы» и «Хенкели» спокойно – словно на учениях бомбили, причём каждый самолёт – свой конкретный корпус или цех завода. Некоторые бомбардировщики при этом «процессе» – сильно снижались, пикировали и даже включали прожектора.

Не одному городу Горькому и его автозаводу досталось в ту ночь!

Немецкая авиация успешно отбомбилась по Туле, Рязани и Сталиногорску.

Наша зенитная артиллерия выпустила в направлении «к Богу» около тридцати тысяч снарядов, а истребительная авиация – произвела три десятка боевых вылетов, отчитавшись о двух воздушных боях и одном сбитом «Хенкеле». Последнее, надо отдать должное – сходится с немецкими данными о потерях.

* * *

После уже ставшего «традиционным» дневного посещения авиаразведчиками, зафиксировавших результаты налёта и привезшими сведения о погоде – немецкой авиацией был совершен третий массированный ночной налёт на Горький и ряд второстепенных целей. Всего в нём участвовали 154 бомбардировщика из эскадр «Гинденбург», «Блиц», «Генерал Вефер», «Бёльке», «Эдельвайс», «Грайф» и «Викинг».

И вновь основным объектом атаки стал «ГАЗ»!

Самолеты шли на цель с трех направлений, заходя для атаки с севера, запада и юга. Первыми наносили удар пикирующие бомбардировщики «Ju-88А», затем с горизонтального полета вываливали свой смертоносный груз «Хенкели».

Основной удар наносился по механическим, прессовым и инструментальным цехам, расположенным в северной части автозавода. Сильной бомбежке подвергся инструментально-штамповальный корпус. Внутри здания взорвались 12 фугасных бомб, в том числе одна весом 1000 килограммов. Фатально-сильно пострадало оборудование, обрушился целый пролет крыши, обвалилось 100 квадратных метров кровли. В штамповых цехах, от разрыва в общей сложности нескольких тонн взрывчатки был сдвинут фундамент, рассыпалась кирпичная кладка, а местами обрушились целые участки стен. Многие несущие конструкции получили сильную деформацию. В прессово-кузовном корпусе, полностью рухнула одна из стен, сгорели крыша и деревянные перегородки…

В корпусе, где велась сборка танков «Т-70», от взрывов пяти мощных фугасных бомб – были полностью разрушены целые цеха, сгорели бытовые постройки и часть оборудования. Взрывами и пожарами был сильно повреждён ремонтно-механический цех, моторные цеха № 2 и № 3, термическое отделение.

Колесный цех, также находившийся в северном секторе завода – был практически сожжён дотла.

Несколько «Юнкерсов» прошли на бреющим и полили его воспламеняющейся жидкостью – в результате чего одновременно вспыхнула вся крыша. Затем, несколько самолетов сбросили на цех серию фугасных и тяжелых зажигательных бомб. Тушить охваченные огнём деревянные конструкции было невозможно и, всё здание превратилось в огромный пылающий крематорий.

Также, был полит горючей смесью Первый моторный цех, а потом в здание – охваченное сильнейшим пожаром, попало еще и несколько фугасных бомб.

Досталось и, жилому сектору заводского посёлка и города…

Всего во время третьего массированного налета на Горький были сброшены 242 тонны бомб – весом от 50 до 2000 килограммов, каждая.

В результате бомбежки пострадали 232 человека, в том числе 73 погибли.

Зенитная артиллерия претендовала на четыре сбитых самолета, три из которых – якобы три упали на город.

Истребители ПВО произведя свыше трёх десятков боевых вылетов, заявили о четырех воздушных боях и двух сбитых самолетах. В том числе снова был замечен «FW-200 Кондор», значит – технология изготовления ликера «Шасси», ещё не была утрачена.

По немецким же данным в ту ночь, над целью был потерян всего лишь один «Ju-88A» – опасно снизившийся и попавший под взрывы своих же бомб. Другой «Юнкерс» был поврежден огнем зенитной артиллерии – но тем не менее, смог дотянуть до своего аэродрома, где потерпел крушение при посадке.

«Минус два», короче.

Уже днём, когда вновь провожали грустным взглядом немецкого авиаразведчика в небе – руководство области, города, крупнейшего автопредприятия в стране и срочно сюда прибывший из Москвы Лаврентий Берия – все вместе осознали горький факт: в ходе третьего массированного налета, «Автозавод имени Молотова» – был практически полностью уничтожен. По самым оптимистическим оценкам – на его восстановление потребуются многие месяцы непрерывных работ.

В этот раз на перехват двух разведчиков «Ju-88» – как по расписанию летавших в Горький и обратно, подняли аж целых восемнадцать истребителей.

Видать, присутствие Берии – сказочным образом подействовало!

По словам одного из лётчиков, был повреждён один из «Юнкерсов» – который «дымя» улетел на Запад. Когда же стали считать «по головам» – сбитыми оказались два лучших советских истребителя «Ла-5».

Потрясённый картиной увиденных разрушений и наглым враньём, Берия вызвал к себе генерал-майора Осипова – начальника местной ПВО и при всем честном народе плюнул ему в рожу.

Кстати, вопреки жанру об «ужасном и кровавом сталинском сатрапе» – этим наказание генерала и его подручных и, обошлось!

Сняли с одной должности и назначили на новую, как и того алкаша – командира авиадивизии. Плюй нашим доблестным военноначальникам в глаза, сцы в них или даже – на кол задницей посади, толку не будет.

И, вообще: никого за преступную халатность – не расстреляли, не отправили на Колыму или в штрафбат искупать вину. Ну и где эти ваши хвалённые «сталинские репрессии»?

Слюнтяй и тряпка был ваш «диктатор и тиран»!

* * *

На четвёртую ночь немецкое командование решило дать своим лётчикам отдохнуть и отправило бомбить Горький всего лишь два десятка экипажей – видимо не участвовавших в прежних рейдах.

И снова, служба ПВО проспала «внезапный и вероломный» налёт!

Хоть на территорию автозавода было сброшено всего девять фугасных и семь 250-килограммовых зажигательных бомб, от взрывов и возникших пожаров был выведен из строя разливочно-формовочный конвейер в литейном цехе серого чугуна, участок поршневых колец и частично пострадал инструментально-штамповальный корпус.

Кроме этого, в этот раз серьезно досталось другому предприятию города – авиамоторному заводу «№ 466».

Горьковский корпусной район ПВО заявил в общей сложности о семи сбитых бомбардировщиках!

В том числе, один якобы сбил тараном наш лётчик на перехватчике «МиГ-3».

Такой подвиг действительно имел место быть. Лётчик-истребитель за свой подвиг получил «Красное знамя», о нём было написано в «Известиях»…

Однако, атакованный им «Не-111Н» с начисто снесённым хвостовым оперением, хоть и с большим трудом – но всё-таки долетел до своей авиабазы!

Звуки воздушной тревоги над городом Горьким, не выключали до тех пор – пока полностью не рассвело… Что, интересно, той бессонной ночью думали горожане о «сталинских соколах» – про которых так любили смотреть кинофильмы до войны?

В Третьем Рейхе, кстати был такой случай: во время ночного налёта «стратегов» союзников, прячущиеся в бомбоубежище горожане вдруг заметили в своих рядах лётчика-истребителя с «железными» и прочими крестами. Его, вытолкали взашей из укрытия:

– Твоё место не под землёй – среди женщин, стариков и детей, а в небе!

У нас же народ более толлерантен, более терпим к аблажавшимся соотечественникам и истории такие случаи неизвестны.

Наши лётчики невиновны, скажите?

Конечно, нет – в таких делах виновных хрен сыщешь…

Ну, а ровно в 18.45 над развалинами автозавода, как по расписанию, появился самолет-разведчик «Ju-88D». Прошел над городом, произвел аэрофотосъемку и благополучно вернулся на свою базу.

На пятую ночь, произвести очередной «туристический рейс» на Горький, немцам помешал «генерал Грязь»: после сильного ливня – взлётные полосы на большинстве аэродромах развезло и, командование Люфтваффе – не рискнуло дать команду «на старт».

* * *

Меж тем, командование РККВФ сделало ошеломляющее открытие – претендующее на премию Дарвина во всех её номинациях!

Оказывается, бомбардировочные эскадры немцев – совершавшие по ночам столь дерзкие рейды в Поволжье, базируются не где-нибудь под Берлином, и даже не под Минском или Смоленском – а на Орловском выступе.

То есть – под самым носом у советских 1-й и 15-й воздушных армий!

Кто бы мог подумать… Ай, яяй…

Тут же «сверху» пришёл грозный приказ: нанести по всем пяти немецким авиабазам массированный удар. Однако, по причине всё тех же ливней, дневной авиаудар не состоялся. В ночь на 7 июня же, ночные бомбардировщики «У-2», вместе с мелкими бомбами сбросили на аэродром в Орле листовки со словами:

«Убийцы Горького! Мы уничтожим вас!».

Немецкие лётчики, я уверен – устыдились, а может даже испугались и затем долго икали.

Но по сути – это были все достигнутые успехи. В последующих налётах, в том числе и силами «Авиации дальнего действия» – был сожжён один «Юнкерс» и убит один зазевавшийся немецкий артиллерист-зенитчик.

ВСЁ!!!

Зато, наши «Илы» и «Пешки» пропадали целыми авиаполками…

* * *

Пока советское командование отдавало грозные приказы и лихорадочно усиливало ПВО Горького – стягивая в него со всех сторон зенитные батареи и ночные истребительные эскадрильи, в том числе из мощнейшей Московской системы противовоздушной обороны – командование Люфтваффе посмотрев на аэрофоснимки, подвело первые итоги: в результате 474 самолето-вылетов – крупнейший советский автозавод был полностью разрушен. И обошлось это всего в два потерянных экипажа и две сбитых и три повреждённых машины.

Дас ист фантастишь!

Оценили немецкие генералы, видимо и предпринимаемые меры по защите города…

Поэтому решено было переключиться на следующую, наименее защищённую цель – Ярославский резиновый комбинат, включающий завод синтетического каучука и шинный завод. В налёте на Ярославль приняли участие 132 бомбардировщика, но часть их них перенаправили атаковать второстепенные цели в городах Серпухов, Рыбинск, Углич, Константиновский и Комсомольск. Другая небольшая группа самолётов заблудилась в ночном небе, нарвалась на Московскую ПВО и, сбросив бомбы на первые попавшиеся цели, повернула домой.

Долетевшие до Ярославля сто с лишних бомбёров, проделали тот же трюк, что и Горьком – превратив большинство корпусов «Комбината синтетического каучука» (СК-1) в огромные костры. Досталось также Ярославскому автозаводу, «ТЭЦ № 1», железнодорожной товарной станции, Ярославской махорочной фабрике.

Хотя ПВО Ярославля была значительнее слабей горьковской, в этот раз – было сбито аж целых три «Хенкеля»!

Значит, дело было не в «бобине»…

Пока догорали семь цехов единственного в СССР шинного завода, в ночь с 10 на 11 июня – восемьдесят шесть немецких бомбардировщиков вновь появились над горьковским автомобильным «Заводом имени Молотова». Досталось сполна как заводским корпусам, так и жилому сектору.

Расстреляв уйму боеприпасов, зенитчики заявили об десяти сбитых, но в действительности – немцы потеряли единственный «Хе-111», перехваченный в ночном небе истребителем «Ла-5».

В ночь с 12-го на 13-е, в Горьком снова завыли сирены воздушной тревоги. Но в этот раз своей целью немцы выбрали расположенный в Саратове «Нефтеперерабатывающий крекинг-завод имени Кирова» и Увекскую нефтебазу. И вновь, как в Горьком и Ярославле – сквозь грохот зениток послышался знакомый вой моторов и свист падающих бомб и, в южной части города грохнули взрывы и вспыхнули яркие языки пламени…

Вечером 13 июня на Горьким пролетел уже, буквально – до боли знакомый немецкий авиаразведчик, а как стемнело – пожаловали с очередным визитом незваные «гости», которые как известно – «хуже татарина»… Хотя, чем они «хуже» – непонятно.

Видимо посчитав, что главный автозавод большевиков они разнесли до состояния щебёнки, командование Люфтваффе в этот раз изменило приоритеты. Главной целью 92-ух бомбардировщиков был «Станкостроительный завод № 113», завод «имени 25 Октября», завод «Красный кожевенник» и завод «Двигатель революции». Большинству из этих предприятий был причинён серьёзный ущерб. Бомбардировке подвергся также административный центр города, водозаборная станция Ленинского района, мельница возле Казанского вокзала. Сильно пострадал и жилой сектор, где имелись многочисленные жертвы…

Штаб Горьковского корпусного района ПВО заявил о пяти сбитых вражеских самолетах, на три из которых были заявки зенитной артиллерии. На деле же, немцы потеряли два «Хенкеля», один из которых предположительно – был уничтожен тараном «Ла-5», в свою очередь – подбитого его бортстрелком

В ту же ночь, ещё 70 немецких машин снова бомбили Саратовский нефтеперерабатывающий завод. Потеряв один «Хенкель», они сожгли в общей сложности чуть менее полусотни тысяч тонн нефтепродуктов.

Через сутки саратовский «Крекинг-завод имени Кирова» в третий раз подвергшись бомбёжке, получил новые повреждения – сгорели еще около 4000 тонн сырой нефти и уже готовых нефтепродуктов…

В следующие ночи, немцы бомбили всё тот же Саратов, Сызрань, Камышин и минировали Волгу. Щупальца толстяка Геринга дотянулись даже до Каспийского моря (!) – атакуя силами его «птенцов» нефтеналивные суда.

Один из «Не-111Н» специализированной авиагруппы «Викинг», потопил плавучий рыбозавод – на котором погибло много работающих там женщин и детей. В этот раз справедливость восторжествовала: самолёт был сбит зенитной артиллерией, а экипаж – взят в плен, раздет и избит родственниками жертв. Командира экипажа – ветерана бомбардировочной авиации Люфтваффе и кавалера «Рыцарского Креста», озверевшие рыбаки убили и выбросили как падаль за борт, а остальных спасли от справедливого возмездия не вовремя прибывшие нквдешники.

* * *

20 июня, обойдя Москву с севера и юга – бомбардировщики Люфтваффе вновь нанесли удар по Ярославлю. Близость к столице СССР сыграло свою роль и, в этот раз – их встретили ещё на полпути к цели истребители её ПВО. Был сбит «Ju-88А» – первый самолёт такого типа за всё время операции «Кармен II», ещё 22 немецких самолета советские «Яки» заставили отвернуть от цели.

Но остальные 90 бомбардировщиков прорвались к городу и, над Волгой – высоко в небо взметнулись огромные языки пламени, освещавшие все вокруг на большом расстоянии – видные за многие километры от Ярославля.

Немцы понесли самые существенные потери за всё время операции: в общей сложности Люфтваффе лишилось шести бомбардировщиков – из которых два были подбиты, но дотянули до своей территории.

Горьковский автозавод лежал в руинах и, казалось – там бомбить уже нечего. Но в ночь на 22 июня произошёл седьмой по счёту массированный налёт на Горький. Около пятидесяти бомбардировщиков, снижаясь до трёхсот метров, разносили в щебень и горящие обломки уцелевшие от прошлых «визитов» цеха, склады, городскую инфраструктуру, жилой фонд… Кроме того, немцы бомбили мосты и по Волге плыла серебряной плёнкой глушённая рыба.

Был сбит один «Юнкерс» ценой потери истребителя «Ла-5» вместе с лётчиком.

На следующую ночь, Люфтваффе силами пятидесяти бомбардировщиков совершили очередной налет на нефтебазу Улеши, расположенную севернее Саратовского крекинг-завода. В результате попадания фугасных и зажигательных бомб, возник огромный пожар – пламя которого поднималось в небо на сотни метров и осветило весь город. Нефтебаза была уничтожена дотла, жирным дымом в небеса «улетели» 20 000 тонн нефтепродуктов, сильно пострадал жилой фонд, были многочисленные жертвы…

Другая группа бомбардировщиков тремя волнами в течение 40 минут, с небольшой высоты атаковали «Саратовский авиационный завод № 292», выпускающий истребители «Як». Было сброшено свыше ста фугасных бомб весом 500-1000 килограммов и большое количество тяжелых зажигательных бомб.

Магистральный водопровод на предприятии, с немецкой предусмотрительностью был выведен из строя в самом начале налёта, многочисленные очаги огня стало нечем тушить и, в результате бушевавшего всю ночь пожара – авиазавод был практически уничтожен, лишившись порядком три четверти мощностей.

Одновременно с бомбёжкой Саратовской нефтебазы и «авиазавода № 292», с переменным успехом были атакованы суда и корабли Волжской военной флотилии на Волге и, речной порт в Астрахани.

* * *

А меж тем, география авиаударов Люфтваффе по объектам глубокого советского тыла продолжала расширяться!

В ночь на 25 июня, массированным налетом был уничтожен крупный железнодорожный узел Балашов, где было уничтожено в результате возникших пожаров – почти сотня вагонов с воинскими грузами и, разбито фугасками 30 секций железнодорожного пути.

Через сутки немецкие самолеты разбомбили военно-морскую базу Туапсе на Черном море и плотину крупного водохранилища.

В ту же ночь, был проведен последний налет Люфтваффе на Саратов. Хотя при отражении атаки частями ПВО, был произведен обильный дымопуск – повреждения различной степени тяжести получили промышленные предприятия и местная ТЭЦ. Кроме того, в очередной раз было произведено минирование Волги.

27 июня, над Саратовом наконец-то был сбит истребителем ПВО первый авиаразведчик «Ju-88D-1», экипаж которого взяли в плен.

Поздним летним вечером 28 июня, немецкая авиация пройдя на Куйбышевым – где вызвала всеобщую панику, нанесла удар по Сызранскому железнодорожному мосту через Волгу. В этот раз безуспешно – мост уцелел.

В последние дни июня и начале июля, население Поволжья пребывало в тревожном ожидании, а власти в унылом пессимизме. Казалось, немецким бомбежкам не будет конца и, в конце концов – будет разрушена всю промышленность. После победных зимне-весенних реляций, оказалось вдруг, что вражеская авиация после Сталинграда – вовсе не разгромлена, а даже усилилась. Восстановление промышленных объектов не производилось из опасения следующих налётов, лишь разбирались завалы в поисках уцелевшего оборудования и погребённых под обломками зданий и станков тел людей…

Страх перед Люфтваффе был так велик, что даже промышленные центры – отстоящие значительно восточнее Волги: Уфа, Пермь, Ижевск – лихорадочно усиливались средствами ПВО. Причём последний, получил зениток даже больше, чем непосредственно подвергающиеся авианалётам Горький, Ярославль и Саратов.

Хотя командование Люфтваффе, действительно планировало продолжить разрушение советской военной промышленности… Но по причине скорого начала операции сухопутных сил «Цитадель», назначенного на 5 июля – решено было дать хорошо «потрудившимся» экипажам недельный отдых.

Ну, а потом им стало не до налётов на глубокий советский тыл – началась Курская битва.

* * *

Ну, что?

Подведём некоторые итоги и сделаем надлежащие выводы.

Оборонявшие Поволжье части советской ПВО, заявили – что с 4 по 27 июня ими были сбиты 57 немецких самолетов. По немецким же данным, Люфтваффе потеряли 18 бомбардировщиков, 13 экипажей и один самолет-разведчик. Еще восемь боевых двухмоторных машин получили повреждения различной степени.

Немцы тоже были «сказочниками» и очень любили прихвастнуть в отчётах.

По их убеждению, основанному на аэроснимках и агентурных данных – на Горьковском авиазаводе было уничтожено немногим мерее тысячи советских средних танков «Т-34», что исключало этим летом активные действия советских бронесил. Сам же завод, считали аналитики «Верховного командования Вермахта» (ОКВ) – не возобновит их выпуск в течении как минимум полутора месяцев.

Блажен, кто верует!

Советская оборонная промышленность уже давно была широкомасштабно развёрнута на Урале и за ним. Так что причинённый ущерб, был конечно велик – но вовсе не фатален для разогнавшейся во всю мощь гигантской советской военной машины.

Тем не менее, надо честно признать: «Кармен II» – крупнейшая стратегическая операция люфтваффе на Восточном фронте, завершилась полным успехом немцев.

Менее, чем за месяц – в период с 4 по 28 июня 1943 года, бомбардировочные эскадры 1, 4 и 6-го воздушных флотов – совершили девять массированных авианалетов на Саратов, семь – на Горький, два – на Ярославль и по одному – на Астрахань и Рыбинск. Кроме того, были нанесены вспомогательные, отвлекающие или случайные авиаудары по Угличу, Сызрани, Балашову, Камышину и другим населённым пунктам. В результате операции «Кармен II», были полностью разрушены «Ярославский шинный завод № 736», «Горьковский Автомобильный Завод», горьковский завод «Двигатель революции», «Саратовский авиазавод № 292», саратовский же «Крекинг-завод имени Кирова». Кроме того, ещё около тридцати крупных, средних и мелких предприятий – были надолго выведены из строя.

Конечно, запас у Советского государства был огромен и, смертельно ранить наконец-то пробудившегося и разбушевавшегося русского медведя – у «сверхчеловеков» не получилось. Однако, разрушение этих предприятий нанесло огромный ущерб всей нашей военной промышленности – на определённое время заметно снизив темпы производства всех видов вооружений.

К примеру, тот же «ГАЗ» поставлял комплектующие десятков наименований для средних и тяжелых танков, производящихся на других заводах. Из-за чего «Завод № 112 Красное Сормово», «Кировский завод № 200 в Челябинске» и «Омский танковый завод № 174» – просели по выпуску танков КВ и Т-34 до 70-ти процентов. Перевооружение же лёгкими танками – с Т-70 на Т-80, было вовсе полностью сорвано…

Были приостановлена работа многие заводы, ранее получавших комплектующие или полуфабрикаты с уничтоженных заводов.

Ещё больший ущерб был причинён и без того дохлеватенькой советской автомобильной промышленности. Я уж не говорю про полуторку «ГАЗ – АА», знаменитую своей отстойной архаичностью.

Но в прошлом – в 1942 году, в Штатах был закуплена лицензия для производства дизельного двигателя фирмы «GMC» мощностью 230 лошадиных сил – годящегося для лёгких танков, бронетранспортёров, артиллерийских тягачей и тяжёлых грузовиков. Его производство планировалось развернуть на «ГАЗе» и «ЯАЗе»…

НО, НЕ СРОСЛОСЬ!!!

Хотя в летние и осенние месяцы 1943 года всё Поволжье превратилось в огромную стройплощадку – напомнив годы первых пятилеток и разрушенное было в рекордные сроки восстановлено, но после налётов бомбардировщиков Люфтваффе – некоторые планы были развеяны вместе с дымом от горящих заводов.

Последней жертвой налётов стервятников Люфтваффе стал пассажирский пароход «Карл Либкнехт» – подорвавшийся в конце августа на притаившийся на дне Волги мине. Более трёхсот погибших и пропавших без вести человек, что вполне сравнимо по количеству человеческих жертв с последствиями крупнейших налётов на промышленные центры[25]…

* * *

А теперь по сложившейся национальной традиции – разбор полётов и раздача слонов.

Почему «крылья чёрные», как по расписанию летали над Родиной – в течении чуть ли не месяца, – подобно пассажирским авиалайнерам в мирное время?

Конечно, кроме нашего с вами традиционного разпиз…дяйства – свою трагическую роль сыграло полувековое отставание во всех областях, про которое так чётко и точно сказал Сталин и которое нам – так и не удалось «пробежать» за две пятилетки. Недостаток образования и опыта у исполнителей всех уровней, проблемы с радиосвязью, с высокооктановым бензином, нехватка алюминия, недостаточная высотность серийных советских авиадвигателей…

Да, много ещё чего!

У немцев и англичан истребители-ночники были профессионалами, которых готовили по два года. Наши же отличались от «дневников» – только тем что спали и, в светлое время суток. На вооружении ночных эскадрилий ПВО Рейха состояли двухмоторные самолеты (зачастую творчески «запиленные» из бомбёров «Ю-88»), специально оснащенные для действий в темное время суток. У нас же – ночные истребители летали на обычных «МиГах», «Яках» и «Лавочкиных»…

Однако, главную роль тут сыграл именно неправильный выбор военно-воздушной доктрины. Выбор между истребителями и бомбардировщиками – это выбор между оборонительной и наступательной стратегией. Выбравший первую, подобен боксеру – закрывшему руками в непропорционально больших перчатках все жизненно-важные органы и надеющегося таким образом стать чемпионом мира.

Не выйдет!

Попытка «завоевать господство в воздухе» с помощью истребителей – заранее обречена на провал. Это тяжёлый танк может где-нибудь встать посреди чиста поля и, злоупотребляя крепостью брони – обеспечить в этом месте «полное и подавляющее превосходство». А самолёт, бесконечно долго над этим самым «полем боя» висеть не может – он должен иногда возвращаться на аэродром, чтоб заправится. Танкист может перекусить сухпайком, «сходить до ветру» через нижний люк и даже часок-другой кемарнуть в своей боевой машине…

Если врагам что-то надо – придут, постучат и разбудят!

Лётчик же, обязательно должен потрапезничать в чистой столовой, покакать в тёплом сортире и выспаться на мягкой постели. Иначе, после нескольких вылетов – у него будут дрожать руки, слипаться веки, плохо соображать голова и он грохнется прямо на старте. Авиация – дело очень деликатное и, значительно количество ассов Второй мировой войны всех сторон – погибло именно в результате крушений на взлёте-посадке.

Поэтому, сколь ни превосходен ваш истребитель, сколь не опытен его лётчик-асс – а всегда найдётся «окно», когда небо окажется «чистым». И тогда может прилететь какой-нибудь дребезжащий фанерой древний биплан (а то и с десяток) с вчерашним выпускником аэроклуба в кабине и сбросить на тот самый танк бомбу.

За историческими примерами далеко ходить не надо!

В своё время блок НАДО – бомбил Югославию почём зря и, в то же время – югославская авиация от всей души кошмарила косовских сепаратистов музейными «МиГ-21» и, клало на это самое «полное превосходство в воздухе» – огромный «болт».

Знаю, кто-то скажет: «А как же полное воздушное превосходство Люфтваффе, полученное в результате внезапного и вероломного удара по мирным советским аэродромам? Уничтожив на земле авиацию РККА, главным образом истребительную немцы, потом – делали, что хотели…».

Отвечу:

Ну, во-первых проделали они это именно наступательно и именно – силами бомбардировочной авиации.

А во-вторых: эта самая «уничтоженная на земле» советская авиация, за первые 18 дней войны (до 10 июня) – сделала 45 тысяч боевых вылетов[26]!

Для сравнения: за время сорока дней Курского сражения – 89 300 самолето-вылетов.

Другое дело – эффективность этих самых «вылетов»… Но это уже другой вопрос и на эту тему мы поговорим несколько позже.

За пять недель позорно-разгромного для них 1940 года, французские лётчики успели совершить всего 10 тысяч боевых.

За девяносто дней воистину эпической и воспетой историками авиации «Битвы за Британию», хвалённая Люфтваффе – совершила всего порядка тридцати тысячи самолёто-вылетов за «большую канаву».

В самый разгар битвы за Харьков в 1942 году, немецкая авиация за целый месяц «налетала» почти 90 тысяч – самый пик её деятельности, а после потери того самого «полного превосходства» – за весь разгромный для неё 1944 год, на Востоке совершила 296 тысяч «боевых».

Так что, не всё так однозначно!

Главная мысль понятна, да?

Действующий активно, инициативно, наступательно – всегда обладает преимуществом выбора места и времени нанесения удара.

Советская разведка смогла установить место и время летнего наступления Вермахта в 1943 году. Верховным командованием были предприняты соответствующие меры и операцию «Цитадель» – несмотря на гениальность манштейнов и толщину брони «Тигров» и «Пантер», ждал крах.

Об операции Люфтваффе «Кармен II», командование советских ВВС и ПВО имело самые смутные представления. Предполагалось, что в начале июня немцы готовят массированный налёт на столицу. Как видите, время советская разведка угадала, а вот место – нет.

Итак, кто виноват – мы с вами узнали… Теперь другой вопрос: что делать?

В этом месте, я вынужден развести руками:

Делаю всё, что могу!

Я постараюсь убрать подальше от Сталина – наиболее близко подобравшегося к нему креативного выпускника «Военно-воздушной инженерной академии», а там… Уверен на все сто процентов: по меньшей мере – хуже не будет.

В эти «интересные» времена, не только бойцам ВОХР – но и командирам РККА, милиционерам и даже чекистам – платили не просто мало…

ОЧЕНЬ МАЛО!!!

Жить на «голый» оклад было можно, но жить хоть более-менее прилично – невозможно. Поэтому удержаться, чтоб не вытащить при удобном случае из вагона «штуку ситца», положим – для простого человека было попросту нереально…

В пылу, как «на автомате» закончив, он недоумённо посмотрел на меня:

– Вам, разве не интересно?

– УЖАСНО(!!!) интересно, но у меня – как-бы это Вам объяснить, более «приземлённые» планы на дождевых червей. Да и Вы, если приложите определённые усилия – сможете стать родоначальником нового направления в агротехнике…

Мучительно вспоминаю «вертящиеся на языке» название:

– Вен… Вер… Верни… Да, блин – как же это назвать, то?

– Может – «верми»? Наука о дождевых червях – называется «вермикология».

Несказанно обрадовано, восклицаю:

– Точно – «ВЕРМИТЕХНОЛОГИЯ[28]»!!!

Рассказываю про свой бизнес-проект и вижу горящие неистовым огнём глаза фанатика. Однако, одна небольшая проблемка: данный товарищ – без всякого сомнения имеет впечатляющие задатки учёного, но в практических делах – он конкретный простофиля. Посылать его с деньгами на Дальний Восток – это надо заранее и навсегда, с ними и с их «носителем» попрощаться.

Не самое безопасное место, кстати, во все времена – а не токмо, через пару лет после окончания Великой Российской Заметни!

Ещё раз вызываю и беседую со всеми пятерыми.

Рассказываю про свои смелые задумки, сулю радужные перспективы в случае нашей общей удачи, одновременно знакомлюсь с каждым и стараюсь заразить безудержным энтузиазмом в отношении вермитехнологии:

- Друзья! Наши черви помогут нам накормить Матушку-Россию досыта! А благодарный народ за это и, особенно его вожди – воздадут нам должное за наши с вами труды тяжкие…

Слушают с сыновьей почтительностью – «Нью-Васюки», да и только. До чего же наивен и доверчив здешний электорат, не перестаю удивляться.

– А там глядишь и международная общественность заценит, – снижаю голос до шёпота, – учредив Нобелевскую премию в области сельского хозяйства и наградив ею… Хм, гкхм… Самых достойных!

Люди, в принципе достаточно образованные и грамотные. Но никто из них и подумать не мог, что я жулик. Жулик деньги вымогает, а я наоборот – предлагаю.

Поэтому энтузиазмом их заразить удалось сравнительно легко – по крайней мере четверых из пяти.

Трое из них не считая «фанатика», действительно – ищущие куда приткнуться вермикологи. А кому нужны в наше «интересное» время специалисты по беспозвоночным?

Четвёртый – пожилой, хозяйственный, тёртый жизнью мужичок – от жизненной безнадёги решившийся на авантюру. Он наспех прочитал пару книжек про червей, вызубрил с десяток терминов и, выдал себя за вермиколога – в надежде получить «высокооплачиваемую» работу.

Прикинув хрен к носу, я решил: такой – в любом случае не помешает «в хозяйстве».

Пятый «фрукт» был поинтересней: от двадцати пяти до тридцати лет, хоть и три дня небритое – но открытое, простодушное лицо, внешность – располагающая к доверию.

С этим я решил побеседовать-перетереть отдельно – «тет-а-тет», так сказать.

По образованию биолог или медик: так и сыпет латынью через слово – носа не подточишь (разве что недоучка, возможно), но по всему видно – тип тёртый и крученный жизнью.

Но, хотя как Кису Воробьянинова звали его Ипполитом – все замашки Остапа Бендера налицо и, даже туфли носит подобно тому – без носков на босу ногу. Решил видно выжать с меня всё, что выжмется – особо не нарушая закон и, мне же – «сделать ручкой».

Беседуя с ним, я как-то незаметно для себя перешёл на какой-то «остапо-бендеровский» язык, когда доподлинно убедился что передо мной обыкновенный – хотя и очень способный прохвост:

– …Вы дворянин? В каком полку служили?

– Я Вас не понимаю.

А, глазёнки то забегали…

– Это от отсутствия технических навыков – не будьте божьей коровой. Так Вы – вермиколог, говорите?

– Да, представьте себе, – не моргнув отвечает, – а Вы чем, извиняюсь, занимаетесь?

– Свободная профессия. Собственная мясохладобойня на артельных началах в Самаре.

Недоумевает:

– Не понимаю, зачем тогда Вам дождевые черви?

Глаза навыкат и по полтиннику каждый:

– Строгий секрет! Государственная тайна!

Тут, до него доходит, что я ему морочу голову и с возмущением:

– Что это значит?

Тут уж, вообще – диалог получился один в один по Ильфу и Петрову:

– Это значит, что вы отсталый человек.

– Почему?

– Потому что! Простите за пошлый вопрос: сколько у вас есть денег?

– Каких денег?

– Всяких. Включая серебро и медь.

Молчит, буравя меня взглядом насквозь.

– Я так понимаю: у Вас нет денег, нет ключей от квартиры – где деньги лежат, нет самой квартиры… И даже носков под туфлями у Вас нет!

Поджимает под себя ноги и теряя всякое показное хладнокровие:

– Что за тон Вы себе позволяете?

Повышаю голос:

– Вы пришли кинуть меня на бабки – решив, что повстречали простоватого лабуха – так, какого «тона» хотите? «Дипломатического», что ли?

Порывается встать:

– Тогда я пошёл…

Рявкаю:

– СИДЕТЬ!!! Теперь Вы дозрели и приобрели полную возможность зарабатывать деньги честным трудом.

– Что же я должен делать? – почти стонет под моим напором.

– Вы должны молчать. Иногда, для важности, надувайте щеки. Впрочем…

Посмотрев на часы, я:

– …Кажется, наступил психологический момент для ужина! В Берлине есть очень странный обычай: там едят так поздно, что нельзя понять, что это – ранний ужин или поздний обед. Вы не откажитесь составить мне компанию, Ипполит Степанович?

Он не отказался.

Во время ужина в нэпмановском ресторане среднего уровня, когда я не торопясь рассказывал про свой «червивый» бизнес-план более подробно – чем, остальным «ботаникам». Особенно той его части, что касается классической формулы политэкономии – «товар-деньги-товар». Отчётливо вижу – Ипполит Степанович постепенно становится подхалимом. После введения в курс дела, последовало предложение – от которого тот не в силах был отказаться:

– А вообще-то, мне нужен… Как бы это Вам сказать…?

Смотрит понятливо и глаза его приобретают голубоватый «жандармский» оттенок:

– «Офицер по особым поручениям»?

– Абсолютно верно! Мне нужно доверенное лицо для выполнения некоторых особо… Ээээ…

– Деликатных поручений?

– И таких тоже. Деликатных, щекотливых и всех прочих. Эта экспедиция за маньчжурскими червями будет первой – потом… Впрочем, не будем забегать слишком далеко вперёд.

Он расплывается в приязнейшей из самых приязнейших улыбок, улыбке:

– Вы обратились как раз к нужному человеку. Я согласен!

Достаю лопатник и разгрузив его ровно на сто рублей:

– «Согласие» есть продукт при полном непротивлении сторон, Ипполит Степанович! Вот Вам небольшой авансес, так сказать – для приведения себя в товарный вид. Носки купите, побрейтесь и постарайтесь на сдачу сходить в баню.

Он схватился за пачку купюр, а я задержав передачу денежных знаков, напоследок говорю ему:

– Конечно, Вы меня вполне можете кинуть и, я Вас быть может даже не поймаю – чтоб выразить своё неудовольствие некоторым образом… Однако, это будет всего раз! Потом Вы «стремительным домкратом» снова окажитесь на улице в дырявых туфлях без какого-либо подобия носков.

Согласно кивает:

– Да, я это хорошо понимаю…

Конечно, он понимает: любому начинающему жулику лучше всего работать под руководством другого жулика – более мастистого и опытного и, эта мысль легко читалась на его «открытой» физиономии.

* * *

То, да сё – прособирались почти до августа месяца.

Из всей этой «великолепной» пятерки, в Маньчжурскую экспедицию отправились трое вермикологов – плотно мною проинструктированных насчёт границ своих полномочий. Ипполит Степанович возглавит экспедицию по организационной части, Фанатик – по научной, а третий – спокойный рассудительный мужик в годах, слегка пофигистски настроенный – кроме хозяйственной части и, всего прочего – был мною назначен третейским судьёй.

Инструктирую первых двух:

– Чтобы не было двоевластия, если меж собой не договоритесь в некоторых спорных моментах – обращайтесь к нему. Как он скажет – так тому быть.

Кроме этого, придал экспедиции четверых курсантов из Ульяновской «Полицейской академии», фотокора из только что открывшейся в Ульяновске волостной малотиражной газеты «Красный глас» и одного комсомольца пообщительней и, с хорошо подвешенным языком из нашей ячейки – для наведения «мостов» с дальневосточной общественностью

Оставшихся двух вермикологов я озадачил устройством фермы по выращиванию тех самых «красных маньчжурских дождевых червей» и поиском кормовой базы для них. Место под ферму нашлось быстро и, причём на «ничейной» территории: рядом с нашим «неудобьем», находился узкий – но довольно глубокий овраг, про дну которого протекал небольшой ручей.

– Больше негде – кругом выпасы или выгоны крестьян-единоличников.

Мол, засыпать овраг, что ли? Надо посоветоваться со специалистом…

Привезённый из ИТЛ Сан Саныч – архитектор-мокрушник, побродив полдня на природе и подышав «вольным» воздухом предложил необычное решение:

– Вам же круглогодичное разведение дождевых червей требуется?

– Ну, да! Я ж, уже говорил.

– Тогда перекрываем овраг деревянными фермами вот на этом прямом участке, «гатим» фашинами, сверху утеплитель из торфа… Получается производственное помещение длиной метров сто.

Он быстренько набросал на блокноте рисунок: план, вход-выход для персонала фермы, въезд-выезд для техники, вентиляционные отверстия и всё прочее:

– Из-за протекающей через всё сооружение ключевой воды, температура ниже нуля по Цельсию никогда не опустится. Ну а в случае сильных морозов, можно будет обогревать «червивый» питомник простейшей печью.

Ещё один рисунок-схема расположения очагов и дымоходов.

Я подозрительно на него посмотрел: не употребляют ли мои зэка подопечные чего-то – эдакого «конкретного», без моего пригляда…? Или он уже на месте – какой-нибудь «особенный» грибок нашел и незаметно его сырым скушал?

Однако позже, хорошенько порасмыслив и перебрав ещё с десяток предложенных и придуманных лично вариантов, всё же остановился на этом – как на самом экономически рентабельном.

Меж тем, наш главный архитектор продолжает своё «зодчество»:

– Вот здесь я предлагаю разместить посёлок для «червивоводов» из ульяновских домиков. Сколько их всего необходимо?

Старший из вермикологов-хозяйственников прежде прикинув мысленно, затем степенно перечисляет:

– Пока четырёх хватит: жильё для научных сотрудников, жильё для рабочих, лаборатория и склад. И не забудьте про забор повыше: рядом подлесок – а в нём могут водиться хищные животные.

Чуть позже спохватывается:

– Ах, да! Не забудьте про кошачий питомник:

Слегка охренев во второй раз за день, спрашиваю:

– А это ещё для чего? Или Вы так шутите, уважаемый Михаил Иванович?

– Да, какие там «шутки», уважаемый Серафим Фёдорович! Дождевыми червями питаются очень многие мелкие животные… Насчёт кротов ничего не обещаю – но крыс здесь будет предостаточно.

«Чёрт! Крысы – разносчики всякой инфекционной заразы, – паникую, – не хватало ещё от какой-нибудь бубонной чумы сдохнуть!».

– Раньше не могли предупредить?

Чёрт, кажется зря я с червями связался… Хотя, может разводить кошек на «шкурку»? Ну, а чё? Крашенный в зелёный цвет – кошачий мех ничем не отличается от знаменитого «американского тушкана».

ХАХАХА!!!

Чуть не расхохотался вслух и от меня опасливо отодвинулись.

– Михаил Иванович!

– Да, да…?

– Как вермиколог вермикологу, не порекомендуете мне хорошего специалиста по борьбе с грызунами?

– …???

Чёрт, приходится всё самому делать!

Надо будет хорошенько у себя в компе: может быть там есть инфа – по каким-нибудь продвинутым ловушкам на крыс, кротов, бобров и прочей мелкой нечисти.

Затем, быстренько с ним набросали технологию производства гумуса с помощью дождевых червей.

Для предварительного приготовления компоста необходимо построить снаружи некое подобие силосной башни. Самих же червей будут разводить в овраге в деревянных ящиках с питательным компостом, содержимое которых – периодически просевать через сито. Сперва всё вручную, затем вместе с «ОПТБ-007» – подумаем как механизировать и даже автоматизировать процесс…

* * *

Теперь другой, следующий вопрос:

– А чем наших червей кормить будем, Михаил Иванович?

– Любой органикой, лишь бы процент белка в ней не превышал сорока процентов.

Он про протеиновую подкормку для качков, что ли?

– Хм… Такую «органику», я бы и сам с удовольствием схавал!

Оказывается дождевые черви – кроме опавших листьев, ботвы, навоза животных, простого человечьего говна и продовольственных отходов – охотно потребляют старую одежду, опилки, бумагу, яичную скорлупу и даже перья птиц и шерсть животных. Пожирая всё это «добро» больше собственного веса в сутки – дождевые черви, просто безбожно испражняются биогумусом – незаменимым субстратом для любой растительной культуры, на котором она прёт – как брюхо на пивных дрожжах.

И где это всё брать? В приличных количествах, я имею в виду.

Сперва я дал задание нам коммунальным службам свозить сюда всё дерьмо из Ульяновска и складывать его в бурты – перекладывая старой соломой, скошенным камышом и прочим тому подобным. На первое время это помогло. Ну а затем, этот вопрос – вообще решился сам собой.

В нашей волости и Ардатовском уезде в целом, местное топливо – торф не добывают из-за отсутствия его значительных месторождений. Однако на северо-востоке, в соседнем Арзамаском уезде – торфяные разработки велись ещё до революции. Поехав договариваться насчёт торфа для утеплителя питомника червей, я обратив внимание на терриконы чего-то буро-коричневого с прозеленью.

– Что это? – интересуюсь в конторе.

– Вскрыша.

Вежливо улыбаюсь:

– «Вскрыша»? Хотелось бы подробности, если Вас не затруднит, конечно…

Скучающего конторского служащего «не затруднило» и я выслушал целую лекцию по технологии торфодобычи.

Оказывается, торф бывает разным по своим характеристикам, которые его повышаются с глубиной залегания. Низовой торф даже обладает способностью коксоваться – по крайней мере, такие опыты проводились и довольно успешно.

Верховой же торф только на топливо и годится!

В самом же верху осушенного болота, откуда добывается это местное топливо – вообще почти «свежая» смесь полусгнивших растений, ил, грязь и прочее. Это так называемая «торфяная земля» или «вскрыша».

В конторе торфоразработок увидев мою заинтересованность, спрашивают:

– А Вам для чего торф?

Навожу «тень на плетень», ибо помяни червей – вызовут санитаров из ближайшей «каначиковой дачи», психушки сиречь:

– Для утепления крыши.

– Тогда вам нужен верховой торф – он лёгкий, потому что в его составе много сфагновыемого мха. Почти идеальный теплоизоляционный материал!

Бывший со мной один из двух вермикологов-хозяйственников, спросил как бы между прочим:

– Давно эта «вскрыша» у вас так лежит?

– Где как! В основном – эпохи «военного коммунизма», конечно, но есть и такие кучи – что с самого шестнадцатого года гниют.

Тот, сделал мне знак – мол, «надо брать».

Потом, он мне объяснил: перед употреблением в качестве удобрения или корма для червей – торф должен вылежаться не менее двух лет.

Торопиться не стал и, взяв в «гиды» одного испытывающего дефицит общения инженера из конторы, походил-побродил не спеша – познакомился с торфоразработками, ведущимися на, в принципе – небольшом и неглубоком торфянике.

Освоившись, несколько разочарованно протягиваю:

– Что-то здесь у вас как-то не совсем солидно…

– На это месторождение и внимание бы не обратили, – охотно рассказал мне мой спутник, – если бы рядом не была уже готовая пристань – откуда торф везут на одну из нижегородских тепловых электростанций. К тому же осушить болото труда не составило – прорыли канал саженей в пятьсот, слили в речку – вот и всё! На крупных месторождениях же, приходится создавать целую дренажную систему, а то и откачивать воду паровой машиной.

Однако, на этом – все географическо-экономические преимущества месторождения кончились.

– Закроют нас наверное, скоро, – печалится инженер, – вон даже узкоколейку до пристани передумали строить.

Действительно: невдалеке виднелась уходящая куда-то за лесок поросшая бурьяном железнодорожная насыпь.

«Облизываюсь» орлом-стервятником, при виде издыхающей клячи:

– А, что так печально?

– В «Главторфе» взялись за болото возле Балахны: и торфа там – поболе нашего будет и к электростанции ближе. Наши же торфоразработки неперспективны и вкладывать в них деньги «в верхах» не хотят.

Хотя, со слов гида, при добыче торфа в стране уже давно применяются такие новейшие технологии как «фрезоторф» и «гидроторф», здесь до сих пор в ходу «резной» способ – старый, кустарный способ добычи торфа путём ручной резки торфовых кирпичей.

Рисунок 17. Резной способ добычи торфа

Работёнка не из лёгких!

Рабочий, стоя по колено в воде на дне ямы, нарезает лопатой плитки торфа и подаёт их на поверхность. Волокнистый, да к тому же мокрый торф – пружинил, колыхался и плохо поддавался резанию лопатой.

«Пожалуй, стоит подумать над какой-нибудь специальной – «торфяной лопате».

Интересуюсь:

– Какая норма за смену?

Инженер пожимает плечами и с тяжёлым вздохом, как жалуясь:

– До революции хорошей выработкой считалось три тысячи таких вот «кирпичей». Сейчас, про «норму» никто не спрашивает – работают повременно.

Прикинул «на глазок» вес одного такого кубика, потом умножил на «выработку»…

Шестнадцать тонн на человека за 10-ти часовую смену!

Да! Умели «низы» работать при Его Императорском Величестве. Ещё бы, как они – «верхи» управлять умели…

Подошёл, попинал один из таких сушащихся штабелей: тёмно-коричневый брусок торфа достаточно прочный и плотный – для моих целей в самый раз.

Ещё раз смотрелся вокруг и в целом:

– Что-то у вас с работниками не густо…

– А летом всегда так! У нас к зиме оживёт, после окончания сельхозработ – когда освободившиеся крестьяне нанимаются с подводами торфяные кирпичи на пристань возить.

Не могу сразу понять такую странную «логистику»:

– Так ведь зимой река встаёт и, сколько на пристань торфа не вози – потребителю его до весны не видать!

Разводит руками:

– Ну, а что поделаешь?

– Ну… Думаю, кое-что «поделать» можно. Кто у вас отвечает за принятие судьбоносных решений?

– Борис Павлович. Управляющий нашим…

Беру под локоток:

– Проводите меня к нему, а по дороге расскажите – что он за человек…

– В каком смысле?

Подсказываю, открытым текстом:

– Ну, например – берёт ли он взятки. Кстати, а у Вас какой оклад? …Вы это серьёзно?! Неужели на жизнь хватает?

Торфоразработки – предприятие государственное, входящее в трест «Главторф». И если всё делать «по закону» – по инстанциям то есть, то мои черви дождутся «органики» – как раз где-нибудь к Перестройке «Горби Меченного».

Хахаха!

Поэтому проще «на лапу» дать, тем более что «ответственные работники» в провинции – отнюдь не избалованы предлагаемой на каждом шагу мздой и, «договориться» можно за чисто символическую сумму.

Так и произошло.

После недолгих переговоров, заключили пока устный договор – чтоб не терять время на согласование: Лже-артель «Красный путь», через Ульяновский Совет – сдаёт в аренду торфопредприятию трактор с прицепом, а за это получает – определённое количество торфяных кирпичей и сколько угодно «торфяной земли».

Борис Павлович оказался широкой души человеком и, про последнюю – выразился буквально так:

– Хоть всю забирайте!

Что мы и сделали, конечно же – не за раз и даже не за два, вывезя на вермиферму всю торфяную вскрышу.

«Торфяная история» имела своё продолжение – но про это как-нибудь в следующий раз, если время будет и руки дойдут. Сейчас надо закончить про червей.

* * *

Маньчжурская экспедиция вернулась в Ульяновск уже осенью, привезя с собой пару десятков плотно упакованных и завёрнутых в мешковину деревянных ящиков – полных одноимённых дождевых червей. «Маньчжурец» оказался действительно фантастически живучим и большинство «переселенцев» в Среднею полосу России выжило и дало многочисленное потомство.

Не обошлось без потерь: в дальневосточной тайге наши червекопатели столкнулись с китайскими контрабандистами – то ли моющих золото, то ли собирающих женьшень – в результате чего был легко ранен «младший научный сотрудник» и убит один из курсантов «Полицейской академии».

Кроме вполне искренней скорби – невольно радуюсь собственной предусмотрительности, благодаря которой в экспедицию были посланы юноши хоть и, из многодетных семей – но сами несемейные и бездетные.

Кроме дождевых червей было привезено много всяческих дальневосточных диковин – вроде того же женьшеня, который наши верминологи безуспешно пытались развести у нас, или китайского лимонника – который успешно акклиматизировался на Нижегородчине.

Везли даже молодого уссурийского тигра в клетке!

Но где-то на Урале «усатый-полосатый» сбежал на одной из станций и, суровые уральские мужики зарубили его топорами.

– Ведь, совсем уже ручной был! – сетовал мой комсомолец, – он к ним за мясом пришёл…

Согласно киваю головой:

– Мужики так и поняли – что тигр пришёл к ним «за мясом»… За ИХ(!!!) мясом. Потому и зарубили!

А сколько было впечатлений, сколько фотографий и рассказов, размещённых потом в газетах и даже журналах…

Только из-за этого, съездили не зря!

Однако, Фанатик на этом не успокоился.

Через год он обратился ко мне с требованием новой экспедиции:

– Маньчжурский червь не в полной мере оправдал наши с вами надежды, Серафим Фёдорович.

Да! До «нашего» калифорнийского червя – «маньчжурцу» было далеко, как Лошади Пржевальского – до чистокровного арабского скакуна.

– Я это уже понял. Какие будут ваши предложения?

Меня бы на том этапе, уже вполне бы устроило предложение – «закругляться» с этой вермитехнологией, к чертям собачьим.

Не угадал!

– Нужна селекционная работа. Нужно пробовать скрещивать меж собой разные виды дождевых червей – для создания гибрида с более высокими характеристиками.

Видя, что я колеблюсь, он затараторил:

– Без ведения селекционной работы – ни в растениеводстве, ни в животноводстве не обойтись! Вы понимаете различие между культурной яблоней и дичком? А между домашней свиньёй или диким кабаном? Точно также и с дождевыми червями.

Тоже мне – «Мичурин червивый» выискался… Постой-ка… Да, он мне попросту голову морочит!

– Какая «селекция»? Какие на хер – «гибриды»?!

Я на него наступаю, он пятится под моим напором. Наезжаю плотно:

– За дурачка меня держите? Думаете, я не знаю что дождевые черви – гермафродиты? А какое, на фиг, между гермафродитами – «скрещивание»?!

Однако, Фанатик сам конкретный «клин» поймал и теперь уж напирает на меня, брызжа слюной:

– Неуч! Невежда! МРАКОБЕС!!! Да, дождевой червь – гермафродит… Да, каждая его особь имеет мужские и женские половые органы… Но он НЕ МОЖЕТ(!!!) самооплодотворяться, понимаете? Половозрелые дождевые черви оплодотворяют друг друга ВЗАИМНО!!! Затем, оплодотворенные яйцеклетки отделяются от тела червей и укладываются в кокон – сперва желтого цвета, а затем коричневого. В результате спаривания двух особей…

Когда он меня прижал к стенке, я почувствовал лютую тошноту и перешёл в контратаку:

– ХВАТИТ!!!

– …Образуются по два яйца-капсулы на каждую из особей. Вам, разве не интересно?

– Мне ЧЕРТОВСКИ(!!!) интересно только одно: куда Вы собираетесь ехать за следующим видом дождевых червей для спаривания. Может, всё же в Калифорнию?

«Подальше, подальше, подальше отсюда! Если не совсем дурак, то он там – в Америке и останется – на радость техасским ковбоям. Тем, уже хуже не будет – один хрен, у них там скоро Великий Депрессняк грянет».

Я уже донельзя разочаровался в своей идее – ничего кроме убытков, черви мне не приносили.

– Извините, но ничего не слышал про калифорнийского червя. Может, подскажите ваши источники?

«Счас, я тебе свой комп с розеткой принесу!».

– Где-то про них читал, а где – не помню, – делаю вид, что рву рубаху на груди, – Вы забыли – что я контуженный на белопольских фронтах?

– Ах, да… Извините.

Делает задумчивый вид:

– Для получения гибрида заманчиво было бы скрестить «маньчжура» с нашим обыкновенным северным дождевым червём… Особенно замечательные его экземпляры попадаются во Владимире. Поразительно устойчив к местным климатическим условиям!

Э, нет:

– Это слишком близко. Во Владимир Вы всегда съездить успеете – а Вам бы куда подальше!

– Тогда бы я поратовал за южного – «чуйского» дождевого червя.

Думал – ослышался и, переспросил – приставив к уху ладонь «лодочкой»:

– «Чуйского»? Вы имеете в виду Чуйскую долину Киргизии?

Забыл я, что «Киргизии» ещё не существовало как географического понятия на пост-имперском пространстве… Как и многого другого, впрочем.

– Нет, Средней Азии. Этот вид дождевых червей отличается всеядностью и просто невероятной плодовитостью: одна особь даёт в год до полутора тысяч потомства…

Хватаю за грудки:

– ВСЁ!!! Собирайтесь и через две недели – чтоб я духу вашего здесь не чуял!

«Чтоб тебя там басмач обкуренный застрелил, нах!».

Уже почти ушёл, затем вернулся:

– Всё же давайте одновременно пошлём кого-нибудь во Владимир? За «обыкновенным северным дождевым червём»?

УУУФФФ!!!

– Как Вам будет угодно.

* * *

В нашем Ульяновске, группу вермикологов – долгое время считали за придурков и никто из девушек – не спешил заводить с ними знакомства…

Ну, ко мне то – все давно уже привыкли!

Лишь Клим Крынкин относился к делу разведения червей очень серьёзно, частенько заезжая на «вермиферму» за отличной наживкой и, в ответку – снабжая «младших научных сотрудников» свежей рыбой и убойным ульяновским самогоном.

Ещё не успел «расчёт» выйти из зоны доступа, как из тех же кустов выскочили наши ребята.

– С дороги, дядя! – крикнул кто-то из них «замешкавшемуся» красноармейцу и дал ему хорошего пинка для придания большей скорости.

Противотанковая пушка вмиг была отцеплена, откачена в сторону за естественное укрытие и развёрнута стволом в сторону наступающих «самураев» – истошно орущих своё «бандзай» и что-то нехорошее уже по-нашенски.

Послышалась команда командира нового расчёта – то ли Ваньки то ли Саньки, наблюдающего поле боя через половинку бинокля:

– По танкам противника… Бронебойным… Заряжай!

Дзинь, бряк, звяк:

– Готово!

– Дистанция триста метров…, - здесь «командир», старающийся командовать баском, сорвал голос и дал «петуха», – ОГОНЬ!!!

– БАААХХХ!!!

Пушечный ствол, даже не дрогнув, выплюнул облачко дыма от чёрного охотничьего пороха холостого заряда гильзы. Из первого танка с истошно-матерным воплем поспешно выскочил экипаж и заполошно забегал вокруг, а сам он густо задымил из открытых люков.

– Ура! Давай теперь левого… Заряжай!

Дзинь, бряк, звяк:

– Готово!

– Дистанция та же – прицел постоянный… ОГОНЬ!!!

БАААХХХ!!!

– …Горит, товарищ командир!

– Молодцы, товарищи бойцы! Давай теперь третьего…

БАААХХХ!!!

– Мимо, товарищ командир! Уходит!

Третий «самурайский» танк не стал дожидаться печальной участи своих собратьев – а дав прощальный выстрел, скрылся за складкой местности. Вражеская пехота, прокричав по-самурайски что-то обидное (из которого лично я расслышал только: «Мы ещё порвём вам жоп…пу!»), тоже отступила с поля боя.

– Эх… Ушёл, зараза такая!

– «Замутить», «ходовые заклёпки», «крутитесь»…, он как будто пробовал эти словечки на вкус.

– Молодёжный сленг наших ульяновцев.

Мои ребятишки подхватывают мои словечки – привнесённые из 21 века, только влёт!

Обговорив все детали и договорившись о следующей встрече – где всё будет решено уже конкретно и, перед прощанием Сельвинский участливо интересуется:

– А каковы ваши дальнейшие планы, Серафим? Фантастика?

– К сожалению нет. Роман «Марс – наш!», видимо, будет первым и единственным в этом жанре. Дальше думаю написать цикл военных повестей… Ну, а там видно будет – зарекаться не буду.

Моё литературное творчество, будет как огонь снайпера: редким – но метким, ибо и без него мне есть чем заняться.

Про дальнейшую судьбу Ильи Львовича Сельвинского инфы у меня нет – надеюсь, минует его горькая чаша конца тридцатых – начала сороковых годов[31]…

* * *

Другой отец-основатель литературных конструктивистов – Корнелий Люцианович Зелинский, происхождением был из польских шляхтичей очень древнего рода. Старше нынешнего меня на шесть лет, Корнелий в 1918 году закончил философское отделение историко-филологического факультета работал военным корреспондентом, редактором и даже секретарём Совнаркома на Украине. Ныне он подвязался в Москве литературным критиком и считался одним из основоположников теории конструктивизма.

Рисунок 19. Заседание Литературного центра конструктивистов 1929 г. Слева направо А. Квятковский, В. Асмус, Э. Багрицкий, К. Зелинский, Н. Адуев, И. Сельвинский, С. Свешников (Артур Сталк), В. Луговской, В. Инбер, Г. Гаузнер, Е. Габрилович.

«Конструктивизм» трактовался им как идеология времени переходного к социализму. По мнению Зелинского, которое разделяла и вся группа, развитие техники развивает и самого человека, позволяя на единицу его силы и времени производить всё больше и больше «действия».

Даже термин специальный придумал – «грузовикация»!

Особое значение в литературном конструктивизме его теоретик придавал так называемой «смысловой доминанте» – теме произведения, которой должны подчиняться все его компоненты.

Конечно, на мой взгляд человека из будущего: наив – просто ключом бьёт. Однако, за неимением лучшего…

Потомок крестьян приехавших когда-то в Москву, интеллигент «во втором поколении» Алексей Николаевич Чичерин, из литературных конструктивистов – был наиболее оригинальным, изобретательным и оригинальным до конкретных заскоков. Получив высшее образование, он литературой занимался буквально с детства – давал частные уроки русского языка и литературы, публиковался в студенческих изданиях, занимался книжной коммерцией.

Его первая стихотворческая книга «Шлепнувшиеся аэропланы» вышла в 1914 году, однако широкой публике Алексей Чичерин больше был известен как чтец «бархатным благовестом» произведений Владимира Маяковского. И даже сам автор якобы признавал, что это он делает лучше него.

«Конструктивизм» подвергался нападкам со всех сторон. Считалось, что его приверженцы все до одного «интеллигенты» (на себя бы в зеркало посмотрели!), что они преклоняются перед техническими достижениями Запада (как преклоняться перед советскими «техническими достижениями», если их пока нет?) – именно за это, их в конце 20-х «сожрал» РАПП.

Ну а в этот раз мы ещё посмотрим – кто кого «сожрёт».

* * *

Практически всю весну 1924 года, я провёл столице лишь кратковременно возвращаясь в Ульяновск – для решения тех дел, что без моего присутствия не решались.

Кроме всего прочего, потихоньку-помаленьку вживаясь в литературную жизнь Москвы и всей страны в целом, я со многими писателями и поэтами познакомился и сошёлся накоротке, как говорится.

Такие знакомства не будут лишними в свете некоторых моих задумок!

Мне благоприятствовало: во-первых – наличие рекомендации от «иманжистов», во-вторых – мой «попаданческо-фантастический» роман «Марс-наш!», мал-помалу набиравший популярность.

Вообще, фантастика в эпоху НЭПа была явно в тренде!

Вместе с нашумевшей в прошлом году «Аэлитой» А. Толстого, или менее известными «Грядущим миром» И. Окунева (город будущего – управляемый чем-то вроде компьютера), «Через тысячу лет» И. Жукова (синтетическая пища) – в этот период было опубликовано около двухсот книг жанра научной и не очень научной фантастики. На этом фоне моё творчество не выглядело чем-то необычным, что касается сюжета. Если же думающий человек внимательно присматривался к описываемым в романе «заклёпкам», это могло дать ему пищу для размышлений и последующим попыткам их «запилить» в «реальном металле».

По крайней мере такова была одна из моих задумок.

А вообще, популярность фантастики объяснялась стремление мастеров пера оторваться от довольно непривлекательного настоящего – устремившись в виртуальное будущее.

Старая народническая утопия заменялась техническим прожектёрством!

Однако, на мой взгляд это было более лучшим – чем юродствовать или ностальгировать по прошлому «серебряному веку». Время соцреализма же, пока не наступило – нет пока в повседневной народной жизни ничего такого, что можно было бы с упоением описывать.

Литературная фантастика практически исчезнет в ближайшем будущем вместе с укреплением авторитарно-бюрократической системы… И с первыми же признаками её ослабления – возродится вновь.

Подытоживая же свой литературный «обзорчик», скажу: несмотря на короткий срок художественная литература эпохи НЭПа безусловно сконцентрировала в себе все его же существующие противоречия – народные иллюзии и интеллигентское прожектерство, обывательские пересуды и официальную идеологию, неизбывную ненависть и одновременно – беззаветную любовь российского человека к власти и её предержащих.

* * *

Потихоньку-помаленьку становлюсь популярным!

Бывая в литературных и поэтических кафе, среди остальных разговоров-сплетен, я уже пару раз встречал упоминание о собственной особе. Всего один раз благожелательное, в разговоре двух старпедов:

– Что бы Вы об этом Артуре Сталке сказали? Самому себе, так вот – один на один с самим собой, без всяких скидок и дипломатии, Николай Александрович?

Многие знаменитости (не только люди искусства), имели внешне – не совсем тот образ, который у меня сложился «там». Поэтому – кто это были такие, не скажу.

– Ну как вам сказать…? История с ним, по-видимому, не простая – появился вдруг ниоткуда и сразу в «дамки». Но в искусстве – это вполне закономерно! Я не хочу бросаться великим словом «талант». Не говорю, значит, что талантливый, я говорю осторожно: способный. Но он без школы, Петр Васильевич!

Ласковое слово, оно и кошке приятно. А, вот другие «обывательские разговорчики» – заставили меня несколько насторожиться.

За соседним столиком клуб-кафе «Мансарда Пронина» беседуют двое сравнительно молодых человека – видимо литераторов, или просто «вращающихся» в литературных кругах:

– Что нового? Чем живет литературная Москва? Что слышно про Есенина?

– «Есенин»? Плюньте – уже отработанный материал…

Заинтересовавшись, я подозвал официанта и заказал ещё одну порцию.

За бутылкой принесенной официантом дешевого вермута представители литературного «полусвета», наперебой рассказывали друг другу довольно сальные анекдоты о том, о другом, о третьем. Среди прочих были всуе помянуты и, художница Елизавета Молчанова, поэты Марк Бернес и Юрий Шатунов и, наконец – прозаик Артур Сталк, который оказывается – такой сукин сын…

Я аж перестал жевать: сплетен про собственную особу – было сколько угодно, хоть отбавляй!

Впрочем, повторять довольно скабрёзные подробности про самого себя – я думаю, ни к чему.

Всех обсудили, всех проработали и разделали «под орех». По всему было видно, эти двое в этой мутной словесной воде – «плавали» как лини в болотной тине, упиваясь слухами, рассказами «в кулуарах» и на кухне. По всему было видно – этим двоим вполне вольготно живётся на этом тинистом дне литературной жизни столицы, на коем им было привольно да весьма вольготно.

Благодать, да и только!

Наконец:

– А если тиснуть про него статейку? Или даже коллективное письмо?

– За это пока никто не заплатит. Сейчас вот я пишу о Маяковском: мол, жаловался в беседе с «сменавеховцем» – что большевики его заставляют «наступать на горло собственной песне», воспевая диктатуру пролетариата. Мол, так он и говорил: «Да, воспевал, да, рекламировал. Но все это против своей воли, в железных тисках диктатуры пролетариата». Ха-ха-ха!

– А эту беседу кто-нибудь записал?

– Не будь идиотом!

– Ах, да – понял.

Молча жуют, затем:

– Ты тоже здорово пишешь! Как ты Васильева оттягал за его стишки – одно удовольствие читать.

Пообедав, они пожали друг другу руки и разошлись довольные собой – а я остался сидеть как оплёванный.

Видать кто-то платит и платит очень хорошо (клуб-кафе «Мансарда Пронина» – дешёвой забегаловкой не назовёшь!) за клевету в адрес известных деятелей искусств.

Кто это?

Я подозвал официанта и сунув в руку мелочь – спросил указывая на опустевший столик:

– Кто эти двое, что там обедали?

– Драматург Владимир Киршон. Кто второй – не знаю, он у нас редко бывает.

«Владимир Киршон»? «Драматург»? Кто такой, почему не знаю?

Вернувшись в конце мая в Ульяновск, я уж было и забыл про это досадное происшествие и какого-то там «Киршона», как вдруг случайно попавшаяся статья в газете заставила меня насторожиться. Кто-то явно пишущий под псевдонимом, плотно наехал на мой «Красный марш» – опубликованный в очередном сборнике стихов поэта Марка Бернеса. Ему видите ли, не понравилась упоминание «Великой Руси» – в чём усматривается попытка возрождения «великодержавного великорусского шовинизм».

Это обвинение в то время, если кто не знает – немногим легче обвинения в открытой контрреволюции.

Вскоре, пришло и паническое письмо от моего литературного агента Веры Ивановны Головановой, из которого я отчётливо понял:

Началась травля!

– «Владимир Киршон», говоришь? – говорю, усаживаясь за комп, – а ну-ка посмотрим, что ты у нас за фрукт такой есть…

* * *

Инфы по этой личности недостаточно, конечно, но она – хоть в рассеянном виде, но есть.

Его имя вот-вот «загремит» в стране и даже по миру: в конце 20-х годов пьеса Киршона «Ржавчина» шла в театрах на Бродвее. По сюжету, вчерашние красноармейцы были вынуждены во времена НЭПа заниматься предпринимательской деятельностью – пошивом рубашек и торговлей, что воспринималось ими как предательство Мировой революции.

Дурдом, блять…

Другие его пьесы с названиями типа: «Мировой пожар горит, буржуазия дрожит!» и «Посмотрите, как нелепо расплылася рожа НЭПа» – были не столь популярны.

В литературных кругах ходили слухи, что однажды Киршон будучи на приёме у Сталина, поинтересовался о произведённом на того впечатлении от спектакля по своей пьесе «Хлеб» – на котором Вождь был накануне. «Друг всех советских писателей» вынул изо рта трубку и равнодушно ответил: «Не помню. Вот одиннадцать лет назад я смотрел «Коварство и любовь» Шиллера – помню до сих пор. А вашу пьесу – не помню».

Вроде даже воевал и вроде бы даже – партизанском отряде…

Хм, где же ещё? В регулярных частях РККА архивы есть и любого «героя» можно проверить на «вшивость».

В 1920 году в возрасте 18 лет стал членом РКП(б).

Так рано? А может – самозванец, какой? Неплохо было проверить – кто, когда и при каких обстоятельствах принял это "юное дарование" в партию, какой у него был испытательный срок и кто за него поручился…

Глядишь – всплывёт что интересное!

Кроме шести классов идеологически чуждого гимнастического, при большевиках получил «правильное» образование в Коммунистическом институте им. Свердлова. После учёбы он к станку на заводе не встал и, в забой не спустился – а стал пропагандистом.

Самое хлебное место при диктатуре пролетариата!

Создав первую ассоциацию пролетарских писателей Ростове-на-Дону, он перебрался в Москву и в этом – 1924 году оказался в комиссии по созданию печально знаменитого литературного объединения РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей), сразу попав в его секретариат.

Драматург Александр Афиногенов назвал коллегу: «Воплощением карьеризма в литературе».

Отличаясь феноменальным чутьём к спросу «в верхах», остро чувствуя подходящий момент Владимир Киршон станет как бы «политруком» этой беспощадной к конкурентам организации. Он умел создать себе «правильную» репутацию и был «пробивным» малым, добиваясь одобрения и поддержки чиновников от литературы.

Киршон использовал все средства устраняя с дороги «конкурентов». По своей собственной инициативе, он докладывал лично Сталину в письмах. Причём открыто – прямо заявляя об своих доносах на собраниях, на которых громил оппонентов. Он стал надзирателем за писателями и поэтами: шаг влево или вправо от социалистического реализма – грозил писателям страшной карой, вплоть до обвинения в контрреволюции.

«Скажи мне кто твой друг, а я скажу кто ты».

Среди друзей Владимира числись Генрих Ягода и Николай Ежов. Правда первый, как-то признался что купил «трубадура пролетариата» денежными подачками от НКВД за травлю неугодных писателей…

Ага! А вот и заказчик объявился!

Как бы там не было, за деньги или безвозмездно – даром то есть, Киршон считая врагами – травил Алексея Толстого, Михаила Зощенко, Михаила Пришвина, Вениамина Каверина, Бориса Пильняка, Исаака Бабеля, Леонида Леонова, Бориса Пастернака…

По ходу, вскоре к ним вскоре присоединится и вся наша «троица» – Артур Сталк, Марк Бернес и Юрий Шатунов.

Особенно упорно, Киршон травил Михаила Булгакова, за что тот в долгу не оставшись – воплотил его в несколько своих литературных героев. Самый запоминающийся среди них – предатель Иуда из романа «Мастер и Маргарита».

Закончилось бы плачевно, но Сталин своего любимого писателя на расправу не выдал.

С началом «Большого террора» Владимир Киршон усилил свою разоблачительную деятельность – строча письма уже не только Сталину, но и напрямую в НКВД. Там его старания заметили и…

Арестовали его самого – ярого и беспощадного «борца с троцкизмом»!

В застенках «кровавой гэбни», Киршон подобно своему идеологическому собрату и коллеге по перу – Солженицыну, станет камерным стукачом. Говорят, его даже подсаживали в одну кутузку к впавшему в немилость и славящемуся своими «нетрадиционными» пристрастиями Ежову.

Несмотря на четыре послания Сталину с раскаянием и мольбами о помиловании, Владимира Киршона расстреляют в 1938 году «за участие в контрреволюционной организации». Сведений нет, но видимо этого «трубадура» – как и многие тысячи ему подобных «безвинных жертв», реабилитируют после разоблачения так называемого «Культа личности».

Про него самого и его пьесы давно забыли, но в памяти людей осталась песня, написанная Киршоном в 1936 году для пьесы «День рождения», поставленной в 1936 году:

«Я спросил у ясеня: «Где моя любимая?»

Ясень не ответил мне, качая головой.

Я спросил у тополя: «Где моя любимая?»

Тополь забросал меня осеннею листвой».

Помните такую из бесконечно повторяющегося каждый Новый Год «Иронии судьбы»?

На мгновение задумавшись, я непреклонно:

– Я тебя уничтожу! Не получится уничтожить морально как личность – уничтожу физически. Как инородное тело, как раковую опухоль в нашей великой русской культуре. А эту замечательную песню – присвою Марку Бернесу, как репарацию за клевету в письменном виде.

Подумав, я добавил:

– И весь ваш гадючник под названием «РАПП» загеноцидю!

* * *

В принципе, следуя простому житейскому правилу «ищи кому это выгодно» – вполне можно догадаться и, не имея «послезнания» и семи пядей во лбу. Кто в конце концов, победил в этой литературной бескомпромиссной битве за выживание?

«Российская ассоциация пролетарских писателей» (РАПП) будет образованна в следующем – в 1925 году и, слившись с себе подобным «Всесоюзным объединением Ассоциаций пролетарских писателей» (ВОАПП), в которой займёт ведущие позиции – к 1930 году разгромит все остальные литературно-творческие группировки. В 1932 году будет создан единый «Союз писателей СССР» и многие идейные рапповцы займут в нём высокие руководящие посты.

И страну на семьдесят лет накроет мрак однообразия!

Квитанцией такого состояния станут слова «лучшего друга» всех советских литераторов:

«Других писателей у меня для вас нет!».

И кстати, ознакомившись поближе с реальным положением дел – меньше всего я обвиняю его самого.

Отдельные немногочисленные светлые лучики вроде «Лейтенантской прозы», лишь частично смогут рассеять мрак бесконечных «производственных романов» эпохи «застоя».

РАПП организовали и были его главными идеологами такие известные (и не очень) писатели как Фадеев, Фурманов, Киршон, Либединский, Ставский. Всего же в его составе насчитывалось несколько тысяч членов. Печатным органом рапповцев являлся журнал «На литературном посту», идеологическая концепция развития литературы базировалась на лозунге «союзник или враг», основным направлением – психологический анализ изображаемых героев.

«Кто не с нами – тот против нас!», «Когда враг не сдаётся – его уничтожают!».

Именно такими принципами руководствовалась ассоциация, когда с одинаковой яростью нападала как на «ликвидаторскую теорию» Троцкого – в принципе считавшего невозможность «пролетарского искусства» (здесь я с Львом Давыдовичем совершенно согласен), так и на «попутчиков» – вроде Михаила Булгакова и, даже на таких «столпов» соцреализма как Максим Горький.

Генеральным секретарём этого литературного монстра был некий Авербах Леопольд Леонидович – личность довольно примечательная. Отец главы «пролетарских» писателей – владелец(!) пароходной компании на Волге, мать – сестра Якова Свердлова(!), а среди близких родственником – сам(!) Генрих Ягода.

Это именно Авербаха, Булгаков «обессмертил» изобразив в Председателе «МОССЛИТа» Берлиозе и злостном литературном критикане Латунском…

Достала видать эта гнида, великого русского писателя!

Среди «бессмертных» литературных трудов главы пролетарских писателей, числится лишь соавторство книги «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина» – написанной через десять лет после описываемых событий, да редактирование «Истории фабрик и заводов». Зато, под его чутким руководством к тридцатым годам все прочие литературные объединения «по интересам» будут на голову разгромлены и, РАПП – став монополистом в литературе, сможет стимулировать творчество издавая буквально такие грозные указы: всем писателям «…заняться художественным показом героев пятилетки и доложить об исполнении распоряжения в течение двух недель».

Это – полная жоп…па, дорогие товарищи!

В конце концов, даже власти поняли весь абсурд происходящего и в 1932 году разогнали весь этот балаган сцанными тряпками, создав взамен «Союз писателей СССР». Однако, наш «герой» и здесь выкрутился-вывернулся – сперва участвовуя в организации его Первого съезда, а затем войдя в состав руководства.

«Его время» настанет лишь в 1937 году, когда Авербаху Леопольду Леонидовичу – злые сатрапы-палачи «намажут лоб зелёнкой» в одном подвале с его родственником и ещё одной невинной жертвой сталинских репрессий – Генрихом Ягодой.

* * *

После бессонно проведённой ночи, найдя и разбудив бессовестно дрыхнущего Гешефтмана, плотно позавтракал с ним и, уже за чаем спрашиваю:

– Миша! Расскажи мне про своих московских «дам сердца».

– …???

– Про ваши с ними «чувства» не надо – я приблизительно и в общих чертах про них знаю. Кратко и сжато в форме военного рапорта: кто такие, какие знакомство водят, чем занимаются и чем на жизнь себе зарабатывают?

Не успел он открыть рот, как уточняю:

– Про откровенных шлюх не надо – мне их «способы» заработка не интересны.

– А у меня и нет среди таковых знакомств…

– Не сомневался никогда и ничуть, в твоём моральном облике, мой юный вьюнош. Так давай, рассказывай!

Барон, вообще – молодец!

Действуя по волчьему обыкновению – не резать овец близ собственного логова, в Ульяновске он лишь поддерживал приятельски-деловые отношения с представительницами прекрасной половины. Может и имеется там у него какая-нибудь вдовушка для удовлетворений сиюминутных «низменных страстей», но широкой общественности про то было неведомо.

Впрочем, «моя школа» – это я его с первого же появления строго предупредил:

– Миша, смотри не наследи!

Попав же со мной в Москву это весной, он как с цепи сорвался.

По не совсем внятной для меня причине, Мишка предпочитает «крутить любовь» с женщинами – как бы не в два раза его старше. Может, таков был его первый интимный опыт ещё до нашего с ним знакомства, может он с меня пример берёт – уже в открытую живущего с Председателем артели «Красный трактир» Софьей Николаевной Сапоговой, старше меня нынешнего на…

Трепаться о возрасте женщины – самое последнее дело!

Мишка недоумевает:

– Зачем тебе это?

Строго взглянув, насупив брови:

– Ты давай бухти! А зачем и, вообще – нужно ли мне это, я сам «по ходу пьесы» решу.

Мишка пожав плечами «забухтел», а я его слушая продолжал размышлять…

– …«Паровозы надо давить пока они всего лишь чайники»! – задумавшись, вдруг произнёс я вслух.

– Не понял? – склонил голову вбок Мишка, прервав довольно живое повествование про свою очередную пассию.

Наливая себе ещё чайку:

– Любое вредное явление надо уничтожать в зародыше, хочу сказать.

После недолгой задумчивости, мой воспитанник-напарник спросил:

– А как определить – вредное оно или полезное, Серафим? Вот я вижу – ребёнок. Как определить – не будучи ангелом, вроде тебя: кто с него вырастет – великий учёный или гнусный мерзавец?

Задумываюсь в свою очередь, и:

– Если не лукавить, Миша – предвидеть такое и ангелу не под силу. Могу с уверенностью сказать лишь одно: процентов на восемьдесят пять – из этого ребёнка вырастет обыкновеннейший обыватель, серая посредственность… И слава Богу! Слишком много великих учёных и гнусных мерзавцев – человечество просто не выдержит, как биологический вид.

– Хахаха!

– И ещё запомни: среди «великих» – учёных, писателей, политиков, полководцев – без разницы, «гнусных мерзавцев» – как раз и, больше всего!

Глаза Мишки напоминают новенькие десятирублёвики:

– Не, ну ты и… Сказанул!

– И тем не менее – это так, моё юное – и пока ещё наивное дарование. И ещё запомни: как говорил наш ныне покойный Вождь и Учитель – «Иной мерзавец нам тем и полезен – что он мерзавец».

Тот, буквально в афуе:

– Он так и говорил?!

Утверждающе качаю головой:

– Ильич был циничным практиком до мозга костей – иначе он не был бы тем, кем стал. Конечно, в газетах эти его слова не опубликуют и в учебниках по истории их не напечатают… И нам бы с тобой поменьше трепаться, Миша. Понял?

– Могила!

* * *

Так, так, так…

Как обычно, с лёгкой иронично-дружелюбной улыбкой рассматриваю собеседника:

– Миша! Думаю, ты достаточно созрел для познания следующей ступени шпионажа.

«Разведывательная сеть» в Ульяновске – созданная им по моему заданию и методичкам, хотя и страдала рядом серьёзных огрехов – но действовала. Конечно, в основном – «детский сад – штаны на лямках», но пару раз я получал вполне серьёзные донесения – о готовящихся покушениях на целостность моего кошелька и смог их вовремя предотвратить.

Сам Гешефтман, изучив кроме «истории шпионажа» ещё пару брошюрок и сдав по ним «экзамен», вполне годился для чего-нибудь более серьёзного.

Смотрит по-волчьи умными глазами:

– Я слушаю тебя, Серафим…?

Не торопясь допив чай, затем пройдясь по кухне и, наконец вновь сев напротив него:

– Ты, это… Экзамены, или что там у вас в школе, сдал?

– «У нас» – итоговое занятие. Сдаю через два-три дня.

– Собирайся – через два-три дня ты едешь в Москву и, вот тебе задание на летние каникулы, Миша: до нового учебного года – надо создать в столице разведывательно-агентурную сеть…

Тот в неподдельном ужасе:

– СЕРАФИМ!!!

Ласково треплю его за ухо:

– Хахаха! Что, испугался? И правильно сделал…!

Реалистично оценивает свои возможности – толк из парнишки будет.

– …Ещё бы ты научился контролировать свои эмоции и не перебивать старших – особенно «в ангельском чине», не дослушав.

– Извини, Серафим.

– Ничего, ничего… Это – всего лишь молодость, – утешаю как могу, – а молодость, единственный недостаток у человека – который проходит сам по себе.

Буквально на мгновение задумываюсь: есть у меня на компе среди «послезнания» несколько книг по аутогенный тренировке, психо-самоанализу, методам скрытой физической тренировки и тому подобное. Жаль конечно на это время и ресурсы компьютера терять… Но всё же надо сделать по ним краткий дайджест и выслать Мишке.

Времени на «каникулах» достаточно – пусть изучает, авось пригодится!

– В Наркомат обороны, на Лубянку и тем более – в Кремль, Миша – проникать не надо и сейфы там потрошить, я от тебя не требую. Ты всего лишь учишься шпионскому ремеслу и, в этот раз – практикой у тебя будет литература. Это совершенно безопасно и даже если тебя «вычислят»… Хахаха! То, даже розгами не накажут.

Насупившись и нахмурив брови, добавил:

– Ну, разве что я усомнюсь в твоих способностях.

Чисто прикалываюсь, но по враз посерьёзневшую лицу Барона понял – что мои последние слова он принял как никогда серьёзно. Облизнув губы, нетерпеливо спрашивает:

– Что я должен делать, Серафим?

Если верить его словам, большинство из его взрослых подруг – «двигается» именно в области литературы. На ловца, как говорится – и зверь бежит!

– В этот раз, из своих «дам литературного полусвета» требуется создать: во-первых – разведывательную структуру, во-вторых – аналитический центр, а в-третьих…

Пристально – как пистолет к виску, смотрю прямо в мишкины глаза:

– Ты должен научиться манипулировать общественным мнением за счёт распространения сплетен, написанием анонимных писем – порочащих неугодного человека… Возможно даже – доносами.

На мишкином лице неприкрытое отвращение:

– Зачем тебе это надо?

Вкрадчиво:

– Миша! Это не мне надо… Это, надо нам ВСЕМ!!!

Недоверчивость:

– Для чего?

* * *

Этим вопросом и главное – всем своим видом оскорблённой «невинности», он меня конкретно зацепил. Встаю и на ходу выпаливаю пулемётной очередью:

– Для того чтобы к примеру, читать те книги – что мне нравится, а не те – какие кем-то признаны «правильными»…!

Сделав круг – останавливаюсь перед ним, нависнув сверху:

– Вот, к примеру, захотелось мне почитать порнографию – пошёл и купил в магазине, а не у кого-то с рук в подворотне по цене синих американских штанов…!

Мишка-Барон только ресницами хлопает.

Ещё «круг»:

– Нормальный человек прочтёт, плюнет и выбросит – а ненормальный всегда найдёт где взять. Но у человека должен быть выбор, понимаешь? Лишь тогда он считает себя свободным…!

Ещё:

– «Воспитать нового человека»… Ха! «Скачки на граблях» – наш национальный вид спорта. Тысячу с лишним лет, кроме «правильной» Библии, Корана или Торы – человечество других книг не читало и, что? Много «сапиенцев» жило по заповедям в них изложенным…?!

Снова ещё:

– Они говорили… Они будут говорить: «тлетворное влияние Запада» – забыв, что «запретный плод сладок». Мы не можем взять и улететь на Марс – мы вынуждены жить рядом с этим «тлетворным влиянием», а вода в плотине «дырочку» – всегда найдёт и размоет…!

И опять ещё:

– Доколумбова Америка – была отгорожена от «Запада» океаном и, что? Приплыла туда как-то раз кучка бледнолицых авантюристов на деревянных скорлупках, завезла христианство, водку и оспу, и…

Потрясая над ним кулаками, вопию бесноватым демоном:

– КИРДЫК ТВОЕЙ АМЕРИКЕ!!!

Барон, бессознательно вжал голову в плечи.

Напоследок:

– Нету, блядь, оказывается иммунитета у «краснопаспортных» индейцев – ибо какие-то упоротые мудаки, семьдесят лет держали их в стерильной от «буржуазной заразы» среде…!

Наконец выдохнувшись, с мрачным видом усаживаюсь на место, смотря куда-то в сторону:

– И всё… Ни единого выстрела – но нет больше великого народа! Лишь жвачное стадо зомби возле кормушек «Макдональдс» или в соцсетях «всемирной паутины». А единственные выжившие строчат романы про «попаданцев» – понимая, что от них уже ничто не зависит…

Миша осторожно:

– Я мало что понял из сказанного – но вижу, что ты обуян сомнениями, Ангел?

Бурчу:

– «Ангел, Ангел»… А ты думаешь – нам, ангелам, легко? Это у вас всё просто: «земля-небо», «белое-чёрное», «красные-белые». Если красный скажет «дважды два – четыре», белый его обязательно опровергнет: «Нет, сцука – пять!». Если белый изречёт прописную истину: «Земля – круглая», то красный – анус себе на британский флаг порвёт, но докажет – «Земля имеет форму чемодана и, все мы вокруг неё вращаемся»!

Что более всего убивает, такое положение дел будет происходить и в «моё» время. Даже, через сто лет – будет продолжаться Гражданская война в умах и сердцах моих соотечественников, по всей вероятности – кем-то очень умелым, тщательно подогреваемая…

Смотря на него, широко развожу руками:

– А мне как поступить – чтоб не напортачить ещё больше, чем уже было напортачено?

Мишка понимающим взглядом:

– Не знаю. Тебе решать.

– «Тебе решать»… Вот так вы всегда!

* * *

Порефлексировав ещё чуток по нашему русскому обыкновению и, наконец оставив все сомнения позади – ударив кулаком по столу, со всей решительностью твёрдо говорю:

– Вот я и решил: структуре манипулирующей общественным мнением – БЫТЬ!!!

Мишка тоже видать после моей излишне бурно-эмоциональной речи избавился от своих сопливо-розово-интеллигентских заморочек:

– Согласен! В конце концов: сплетни, анонимки и доносы – такое же оружие для достижения цели, как и другое.

– Правильно, Миша! Только никогда не надо забывать, что это оружие – обоюдоострое. И до крови об него самому порезаться, подцепив гангрену – раз плюнуть. А теперь, Миша обсудим детали… Кстати, пока я с мыслями собираюсь – набери-ка воды и поставь-ка ещё чайник на примус.

– …Женщины сильны своею скрупулёзностью в мелочах, мы – видением и планированием дальних перспектив. Поэтому информацию пусть собирают твои бабы – хоть по постелям, а вот её обрабатывать и анализировать – найди мужика. С доносами в ОГПУ пока погодь, вплоть до особого распоряжения! А вот на сплетни и анонимки поставь какую-нибудь прожжённую стерву, владеющую пером. …Есть такая уже на примете?

Мой юный резидент в шоке:

– Мне с ней… С «такой» спать?!

– Хахаха! На твоё усмотрение, Миша, только на твоё усмотрение… Если «кадр» окажется действительно стоящим – можешь приставить к ней какого-нибудь «мотивированного» альфонса или даже двух – трёх, денег в твоё распоряжение я оставлю вполне достаточно.

Грожу пальцем строго:

– Смотри на мороженное много не трать!

Сперва хорошенько подумав:

– Сплетни то – проще простого: шепнул в нужные уши и, пошла она гулять по свету и жить самостоятельной жизнью! Написать анонимку же – всего полдела. Теперь её надо доставить адресату так, чтобы это было похоже на крик души возмущённого представителя общественности – а не банальнейший поклёп на ни в чём неповинного человека.

Попунктный подробный инструктаж, вижу – взгляд несколько понурый:

– Серафим…

– Что ещё?

– Я не отказываюсь, но мне кажется – я недостаточно подготовлен для такой миссии.

Действительно, поздновато я взялся за его подготовку в качестве «супер-агента»!

Но у меня выбора нет, поэтому ободряюще похлопываю по плечу:

– Ничего! Приеду сам или вышлю ещё «методичек» – не забывай только уничтожать после изучения.

Что-то ещё, очень важное забыл…

Ах, да! Крайне озабоченно-заботливым тоном:

– Миша, тебе недавно официально исполнилось семнадцать лет и, как твой опекун я должен просветить тебя в вопросах полового воспитания…

– Бугагага!

Звонкий щелчок в лоб:

– Хорош ржать, прелюбодей мелкий. Я про нехорошие болезни – связанные с половой жизнью с женщинами сомнительной репутации, так сказать.

– Ах, вот оно что…, - тот посерьёзнев, – внимательно слушаю?

– При некоторых видах коитуса, риск их подцепить снижается на порядок. Ты знаешь, что такое «минет»?

Невинными глазками «шарит» вокруг себя:

– Нет, не знаю. Но мне было бы очень интересно послушать про «минет» от Ангела…

Издевается гадёныш или и, взаправду не знает? Ещё раз звонко щёлкнув по лбу, так что Мишка ойкнул и зачесал его засопев обиженно, говорю:

– Ладно, я тебе с методичками по шпионажу вышлю одну очень интересную книжку «для взрослых» с «картинками» – изучишь вместе со своими «подружками». Кстати, её – ты можешь не сжигать!

Этот проект, мной был назван «Могучая кучка».

* * *

Забегая на пару месяцев вперёд…

Будучи по делам в славном городе Туле, не утерпел – заскочил «с ревизией» в Первопрестольную:

– Что, Миша, как успехи?

Лыбится радостно:

– Половину поз из твоей «Кама Сутры», мы с Александрой Александровной уже выучили.

– Не могу не радоваться за тебя! А, кроме того?

Вмиг став предельно серьёзным:

– Все методички вызубрил – от зубов отскакивает, готов сдать «экзамен» по любой из них…

Изучив Барона достаточно хорошо, я знаю: если он сказал что, что-то сделал – он это сделал. Поэтому:

– Ммм… Как-нибудь потом! Я к тебе буквально на денёк – пожалуй, лучше бы полюбовался результатами практики.

Предупреждая открывшейся было мишкин рот – готового выдать очередную остроту, уточняю:

– Только не по «изучению поз» – а по созданию «Могучей кучки». А теорию потом – как вернёшься с «каникул», сдашь.

Тот, с видимым огорчением что не обломилось меня подначить:

– Тогда ты приехал как раз вовремя! Сегодня как раз намечается грандиознейший литературный туснячок, где я тебе всех их и представлю. Кроме, пожалуй их аналитика и лидера: тот слишком старенький чтоб участвовать в подобных мероприятиях.

– С тем я сам познакомлюсь… В «своём кабинете».

Тот, потирает руки:

– Опять «спектакля»? Люблю я это дело! Жалко, Лизки не будет…

Я на краткий миг почувствовал жалость: он, до сих пор ещё скучает по «своим ребятам».

– Ничего. Встреча будет краткой – до чая дело не дойдёт. А раз он «слишком старенький» – лизкина попка не произведёт на него нужного впечатления.

Внимательно смотрю в глаза:

– Надеюсь, наиболее хорошо ты изучил мою брошюрку с названием «Конспирация»?

– Конечно! Мою роль в организации знает только Модест Карлович и Лерочка. Вербовка всех остальных производилась через последнюю и по большей части скрытно. Про тебя же вообще не было слова: на тусняке ты просто будешь начинающим прозаиком – каких там с десяток, попавшим в «салон» по приглашению Фимы.

– Кто такая?

– Одна из сотрудниц и, одна из твоих якобы «фанаток» как писателя. Через неё ты будешь поддерживать связь с «Могучей кучкой», когда я «внезапно» уеду.

Вот это, «якобы» – неожиданно не зашло и, я невольно поморщился. Миша, по-своему это поняв, подмигнул:

– Тебе понравится! Немногим старше твоей Софьи Николаевны и главное…

Прерываю его и, осуждающе качая головой – вполне серьёзно говорю:

– Ох, Барон… Когда-нибудь я тебя просто-напросто пристрелю!

Тот, в момент «прижав уши»:

– Лучше вышли какую-нибудь «методичку» по словесной сдержанности…

Проводив Мишку, успел выспаться и привести себя в порядок – загримировавшись под простоватенького на вид провинциала, как в дверь позвонили. Вопреки опасениям Фима оказалась довольно моложавой и миловидной особой и после мимолётного секса в довольно незатейливой позе «раком прямо в прихожей», мы с ней поймав извозчика отправились в «литературный салон».

Когда-то роскошная квартира какого-нибудь довольно высокопоставленного царского сановника, была порядком обшарпана и на мой взгляд – крайне безыскусно обставлена. Вместе с тяжеловесной «николаевской» мебелью из какого-нибудь служебного кабинета, здесь находились легкомысленные мещанские пружинные диваны с зеркалом и полочкой для «слоников» приносящих счастье, обычные письменные столы из какой-нибудь адвокатской конторы, пузатые кожаные кресла, торшер с атласным абажуром с нарисованной на нём Фудзиямой и сакурой в цвету и, славянский шкаф довольно грубой работы.

Хожу, знакомлюсь, веду «светские беседы» – стараясь меньше говорить, побольше слушать да на ус мотать.

Вот две дамы делятся секретом унижения любовницы мужа:

– Так ему скажи: «Ну, да ладно! Но ты с этой особой бываешь на людях, ты же – известный человек, дорогой! Неужели тебе приятно и удобно ходить рядом с этой простушкой? Давай ей, что ли, чулки купим или кофточку какую-нибудь».

Вот какой-то молодой литератор жалуется на вид – «метрессе», об своих разногласиях с редакцией:

– …Вот Вы сказали, что мои позиции якобы не ясны. А как иначе, если я пишу одно – а меня заставляют делать всякие добавки, убавки, вставки, изъятия. Вот и получается нечто неясное – потому, что я тяну в одну сторону, а редакторы в другую.

– Вот, как? А я считала, что сейчас редакторы с более широкими взглядами и не мешают высказываться.

– Ах, если бы… Вот и я все время говорю и пишу об этом!

Вот ещё:

– Вы только не облегчайте себе задачу! Рассматривая одну сторону чего-либо, не забывайте о другой. Иначе Вам преподнесут нечто такое, когда у вас уже будет готова своя концепция и ее одностороннее обоснование. И Вас собьют с позиции, Вы растерялись, Вы перечеркнуты – как творческая личность! И не спешите – никуда не спешите. Не обгоняйте «крота истории»: он роет – вы следуйте за ним и, тогда быть может – все ваши проблемы решатся сами собой. Надо прежде всего узнать, разузнать, взвесить все «за» и «против».

– Вы к тому же еще юрист, древних читали в подлинниках. Так вот вам, марксисту, надо почаще пользоваться этой тактикой. Не суетитесь по младости лет своих: в коммунизм надо тащить не Маяковского, а скажем – Мандельштама, Цветаеву, Пастернака! Изучайте их повнимательней, проинтерпретируйте, прокомментируйте. Вот, подлинная поэзия революции, вот – поэзия, рожденная Октябрем! Постепенно, шаг за шагом вытесняйте ими тех – кого «в лоб» не взять.

– Вам литературный портрет Цветаевой нужен? Андреева? Бабеля? Стихи Мандельштама на эстраду?! Тогда изучайте тактику Чингисхана или нашего Суворова, милейший: «Заманивай, братцы, заманивай!». Вот именно так!

– Они меня винят тут в том, что я что-то искажаю, извращаю – не на то и не на тех ориентируюсь. А у меня один ориентир: литература и искусство должны быть литературой и искусством! Я отвергаю классовый подход в художественном творчестве, я отвергаю их социалистический реализм с вполне определённым мировоззрением!

– Мы же люди своего века и одного круга, мы люди русской культуры и, даже находясь по разные стороны баррикад – вполне можем восхищаться одними и теми же произведениями талантливых мастеров. Не правда ли?

– Как это Вы правильно сказали! Мы можем и должны горевать общим горем, мы можем и должны радоваться общей радостью…

Наконец, когда мне это всё достаточно осточертело, явился Мишка с «хозяйкой» литературного салона и, Фима меня с ними якобы познакомила.

– Рад, очень рад! – сказал мой юный «резидент».

– А, как я рад!

Спустя приличествующее ситуации время, мы с Мишей встав несколько поодаль от основного тусняка, вели непринуждённую беседу – как будто о сущих литературных пустяках и он меня между делом поперезнакомил с основными фигурантами «Могучей кучки».

* * *

Лерочка была дамой пост-бальзаковского возраста и ликом страшна – как две мировые войны вместе взятые и, с десяток локальных конфликтов разом – в довесок к ним…

Но отнюдь не бесталанна!

Она имела университетское образование, знание нескольких языков, умение печатать на машинке и стенографировать, небольшой опыт революционной борьбы с Самодержавием и громаднейший – выживания в русскую Смуту… Характером – жутко нелюдимая «надомница», хотя знающая как держаться на людях и привлечь к себе их внимание. Главным же достоинством в нём – являлось обострённое чувство недостатка «личной свободы» при нехватке денежных знаков.

Её, ведущиеся с далёких дореволюционных времён потуги в области литературы – не принесли ей ни славы, ни денег – хотя перо у неё довольно бойкое, ум по-обезьянски цепкий, а фантазия по-дьявольски изощрённая. Возможно, ей просто не повезло с «раскруткой» – как и многим тысячам других «непризнанных талантов».

Её «дружок», слегка начинающий лысеть тридцатилетний оболтус Петюня (кроме того, что был «плохим танцором») обладал сравнительно редким даром изменять почерк.

Нет, не подделывать – как сидящий у меня в ИТК старый фармазон по кличке Филин, а именно изменять

Петюня мог в письме выдавать себя за кого угодно: от еле начинающего писать первоклашки – до мастистого профессора из МГУ. Прежде он двигался на подделках финансовых документов, но после нескольких отсидок в исправдоме – резко поумнел и переквалифицировался в растлителя стареющих, но материально обеспеченных женщин.

Кроме того, для фабрикации анонимок у Лерочки имелось несколько пишущих машинок различных моделей с разными шрифтами, которые периодически заменялись через комиссионные магазины или барахолку.

Сорокалетний почтовый служащий Жоржик, был страстный филателист!

Именно он после лёгкого мишкиного намёка «придумал» рассылать анонимные письма через командировочных из разных концов страны, под предлогом коллекционирования им почтовых марок.

Оставляя за скобками несколько десятков собирательниц слухов и распространительниц сплетен – используемых «вслепую», во главе этой «Могучей кучки» стоял – всегда чистенький, опрятненький и аккуратненький благообразный старичок Модест Карлович. Дворянское происхождение, как тавро на филейной части породистого животного – так и «светилось» на его благородном лице.

Были у меня некоторые сомнения:

– А он не окажется слишком щепетильным в вопросах, так сказать, «чести», Миша?

За этим стояло: если ты ошибся и Модест Карлович откажется сотрудничать – его придётся «убрать».

– Он без денег.

Казалось, да: единственным его серьёзным недостатком – являлась потрясающая даже по тем временам бедность!

– Этого недостаточно, Миша.

– И он служил в жандармерии.

– А вот с этого места – поподробнее!

По словам Миши, Модест Карлович когда-то был подполковником «Отдельного корпуса жандармов», сидел при Временных, чудом уцелел при Военном коммунизме, по окончанию Гражданской войны же – был выброшен буквально на улицу с нищенской пенсией на которую, на которую – только удавиться можно было, купив верёвку.

Вот это уже «теплее».

– Вот, даже как?! Хорошо, давай попробуем. Кстати, а как ты на него – такого «хорошего», вышел?

Сделав вид, мол – «без особых проблем»:

– Тоже не состоявшийся литератор, хороший знакомый Лерочки – пытался заработать на хлеб насущный написанием детективов. Я её попросил найти человека «с мозгами» она мне и привела этого «генерала».

– Почему «генерала»?

– Так кто ж признается, что был жандармом? Вот и он выдавал себя за генерала Императорской армии – таких у красных полным-полно. А я его раскусил – на счёт «раз-два» и завербовал!

Поневоле задумываюсь:

– Опасная получилась игра…

Тот, зевнув:

– Да, как всегда у нас с тобой, Серафим.

Помолчав, Мишка с невольной грустью:

– Интересно, как бы сложилась судьба у моего бедного «père», служи он красных…?

– Он бы служил России, Миша!

Он с тоской, но и с задиристым вызовом, заглядывает ко мне в глаза:

– А кому тогда служил мой отец, будучи у белых?

Ну, не говорить же – «Антанте», верно? Тем более мишкиного «père», я даже в глаза не видел и в душу тем более ему не заглядывал.

– Тоже России. Но у них были разные видения будущего России – поэтому и произошла Смута, к великому сожалению.

– Да… Это, по видимому было именно так.

* * *

С Модестом Карловичем – с единственным из «Могучей кучки», у меня был разговор – хоть и «под прикрытием», но без экивоков. Привезённого Мишкой на автомобиле, я его встретил в своём «теневом» кабинете – затянутым в полувоенную форму и прямым как лом от «строевой выправки».

Наша встреча была краткой и предельно функциональной как отдача приказа в боевой обстановке.

Рисунок 20. Страна, должна знать своих «героев» в лицо: руководство РАПП (слева направо): А.П. Селивановский, М.В. Лузгин, Б. Иллеш, В.М. Киршон, Л.Л. Авербах, Ф.И. Панфёров, A.A. Фадеев, И.С. Макарьев. Конец 1920-х.

Представляюсь с лёгким немецким акцентом, поправив монокль в правой глазнице:

– Заведующий «13-ым отделом ОГПУ по работе с общественностью» Геббельс Адольф Виссарионович. Про Вас я всё знаю – поэтому лишних слов не надо, приступим непосредственно к делу, Модест Карлович.

Усадив в кресло напротив себя, дав время очухаться после вида иновременных атрибутов моего стола и, взяв стандартную подписку о неразглашении – гружу «пункт за пунктом» с небольшими паузами, чтоб тот успевал «переваривать»:

– Руководство как нашего Отдела – так и всего ОГПУ в целом, весьма беспокоит тот факт что некоторые прохвосты от искусства берут на себя наглость говорить и судить от имени правительства, партии и даже целого класса – пролетариата, стало быть.

– Однако, по некоторым вполне понятным соображениям напрямую мы их приструнить не можем, как в своё время сам Папа Римский – не мог приструнить Святую инквизицию, тащившую на костёр всех инакомыслящих от его имени.

– Католичество придумало Иезуитский орден – в том числе и для борьбы с излишним рвением собственных же радикалов… Мы тоже не лыком шиты! В «13-ом отделе» был разработан одобренный руководством ОГПУ план по организации группы «Могучая кучка», для тайной борьбы с излишне рьяными товарищами.

Достаю из сейфа папку и протягиваю собеседнику:

– Вот список главных радикалов от литературы и краткое досье на каждого из них. На словах скажу следующее: по некоторым агентурным данным и косвенным сведениям – эти типы на следующий год соберутся на конференцию и объединятся в некую «ассоциацию», чтоб кошмарить других литераторов – несогласных с их догматическим трактаванием пролетарского искусства…

Смотрит внимательно, но молчит.

– Так вот: перед Вами ставится задача не допустить этого события. Спросите «как»?

Старичок, чеканя каждую фразу, как на плацу маршируя:

– Нет, не спрошу, товарищ Геббельс: ибо знаю – их надо стравить между собой! Но, перед тем необходимо внести смятение в лагерь противника, заставить его потерять душевное равновесие – подавить все инстинкты кроме инстинкта самосохранения. Сделать это не так трудно! В конце концов, люди больше всего пугаются непонятного – исходя из этого и, надо действовать…

Он мечтательно закатил глазки:

– …Эх, если бы мне в своё время разрешили выполнить мой план! Слепцы, дальше своего носа ничего не видевшие…

Вдруг, вернувшись с небес на землю, этот «благообразный старичок» замолчал – испуганно втянув по-черепашьи голову в плечи.

Соображаю: «Видно, он в своё время предлагал проделать то же самое с «борцами за народное счастье»».

Выпрямившись как шпицрутен, встаю и, протягивая ему руку прощаясь, посверкиваю моноклем:

– Действуйте, Модест Карлович!

Естественно, горохом посыпались вопросы… Прежде всего, конечно же, народ снедало любопытство – которое далеко не порок:

– Откуда они у Вас, если не секрет? Эти патроны?

Отвечаю, не задумываясь:

– Это никакой не секрет: эти патроны достались мне совершено случайно.

– Что за странная маркировка на донышке гильзы?

Пожав плечами:

– Я и сам без понятия и, в данный момент – просто диву даюсь вместе с вами.

– Завод или хотя бы страна-изготовитель, известны?

Здесь я с самым серьёзным видом, в первый раз не соврамши:

– Известны: Россия, «Тульский патронный завод»… Хахаха!

– ХАХАХА!!!

Поржали все вместе от всей души и далее:

– Для какого оружия предназначаются такие патроны?

Повторяю весь расклад про силы правопорядка, кроме этого – ещё кое-какие дополнительные соображения:

– Нашим охотника-промысловикам, добывающим в том числе – ценные меха для продажи на экспорт, требуется современный нарезной охотничий карабин.

Первая реакция была довольно скептической

– Не годится: заведомо недостаточная мощность, дальность и настильность стрельбы…

– Хм… Смотря с чем сравнивать! Если сравнивать с гладкоствольными переделками из древней «Берданы» – с каковыми в большинстве своём охотятся наши промысловики, то этот карабин будет смотреться вполне даже прилично… Особенно по кучности.

* * *

Я нисколько не кривил душой!

Уверен, такой карабин будет отличным охотничьим оружием. Ведь, боевое оружие типа трёхлинейной винтовки или карабина – населению иметь категорически запрещено, во избежание, так сказать… Хм, гкхм… Его «неправильного» применения.

А оружие с такими техническими характеристиками как предполагаемый охотничий карабин под патрон «9х39-мм, по существующим понятиям – боевым, никак не назовёшь. Прицельная дальность всего 400 метров – «хахаха!». У любимого комиссарами пистолета «Маузер С-96» и то – на прицельной планке нарисован целый километр.

Три раза «ХАХАХА!!!».

К тому же, винтовки и карабины армейского образца – из-за излишней мощности патрона и, соответственно высокой начальной скорости остроконечной пули – имеют недостаточное останавливающее действие по крупному зверю. Неоднократно приходилось «там» слышать от охотников имеющих «СКС»: матёрого кабана-секача, пуля военного образца с первого раза не валит – прошивая его навылет… Что тогда говорить об трёхлинейном карабине при об охоте на лося или медведя? Паллиативное же решение – «спиливание» наконечника пули, оно и есть – паллиативное решение!

– …Не лишним будет иметь такой карабин нашим геологам, золотоискателям-старателям и прочим – волею службы или обстоятельствами занятия, бывающим в местах повышенной опасности.

Ну, а вообще-то предполагается модная в наше время концепция универсальной винтовки типа «Скаут» – гражданского оружия, так сказать – на все случаи жизни. Винтовка должна подходить как для охоты, так и для самообороны – для этого она должна быть легкой, компактной и удобной для интуитивной стрельбы «на вскидку». Кроме того – достаточно дешёвой для массового потребителя, доступной стрелкам разной квалификации.

Основные предъявляемые требования – вес не более 3,5 килограмм, общая длина не более метра, патрон способствующий надёжному поражению животных массой до полутонны с расстояния до пятисот метров, магазин ёмкостью не менее чем пять патронов плюс запасной в гнезде приклада, возможность установки несколько вынесенного вперёд к дулу оптическому прицелу, складные пластиковые сошки – в походном положении убирающиеся в цевьё.

Рисунок 22. Один из образцов концепта «винтовки Скаут» со скобой Генри.

Ну, насчёт последних двух предьяв – придётся «отрезать у осетра», конечно!

* * *

Наконец, подошло время для конструктивных вопросов. При мне разобрав один из патронов и высыпав кучкой порох, самый главный патронный специалист у них:

– Для ствола длиной сорок сантиметров, наш винтовочный порох не подойдёт – будет слишком яркая вспышка у дульного среза.

– Я знаю! Попробуйте использовать револьверный порох.

– Здесь надо пересчитать навеску…

– Флаг Вам в руки, товарищ!

Другой, не такой главный специалист, протирая вмиг вспотевшие очки:

– Кажется, эти гильзы не из латуни…

– Да, Вы что?! – осмотрев, обнюхав и опробовав «на зубок», с готовностью соглашаюсь, – Вы совершенно правы: это сталь – покрытая специальным лаком.

Тот, чуть заикаться не стал:

– «Сталь»? Это же революция в патронном деле!

Морщусь, как от уксуса:

– Мне нужна не «революция», мне нужны патроны! Пусть и с латунными гильзами… А «революцией в патроном деле» – занимайтесь после выполнения заказа.

После небольшого «революционного» кипеща среди собравшихся специалистов патронного дела, вновь перешли к конструктиву:

– Вы сказали «с полуоболочечной пулей»…

– Да, Вы не ослышались: пуля нового патрона – как видно на чертеже, должна иметь тупой «носик» – вот с такой «воронкой», прикрытой лёгким обтекающим колпачком.

Далее, я с напрочь отмороженными глазами:

– При попадании во всякую вязкую среду (к коей безусловно относится тело животного или человека), такая пуля должна разворачиваться «розочкой» – нанося максимально тяжёлые ранения.

Тут же нашёлся знаток международного права:

– Это не гуманно и запрещено Гаагской конвенцией!

Небрежно отмахиваюсь:

– Я в теме, что согласно Гаагским соглашениям от 1899 года – запрещено применение экспансивных пуль в военном деле. Однако, наши милиционеры и охотники – не военные и под положения никаких «конференций» никаким образом не подпадают.

Нахмурившись, добавляю с испорченным настроением:

– Насчёт «гуманности» же… Вы просто не видели трупов отличных парней – убитых только потому, что их вооружили всяким дерьмом!

Закономерно возникает вопрос и уверен – не у одного меня: если «Винторез», «Вал» и прочее оружие под патрон «9x39» так хороши – то почему бы «там» не перевооружить ими всю российскую армию?

Сам «в домике», но слышал такую версию: в отличие от обыкновенного «Калаша» такие девайсы – значительно сложнее в производстве, дороже обходятся военному ведомству и более капризны в руках обычных солдат-срочников. Мол, это оружие нуждается в постоянной чистке, уходе и смазке – что нашему среднестатистическому бойцу категорически в лом, а из-за низкой скорости пули – обычный снайпер вынужден брать соответствующие поправки при стрельбе из «Винтореза», как по неподвижной – так и по движущейся цели.

Не знаю: играя в «Сталкер» – я никаких вышеперечисленных затруднений не испытывал…

Хахаха!

А почему бы мне с помощью тульских оружейников не копирнуть «Винторез»?

ХАХАХА!!!

Если серьёзно, то наш российский и советский порох до самого конца Великой Отечественной Войны давал очень сильный нагар. На патронах снаряжённые им, плохо работала даже великолепная винтовка «СВТ-40». «Винторез» же, в оригинальном или охотничьим варианте – без особой разницы, даже если хроноаборигенны смогут выпускать хоть в каком-то значительном количестве – однозначно окажется лишней обузой для Красной Армии.

Согласовали сроки и количество патронов для проб, я заплатил достаточно крупную предоплату-аванс и на следующий день направился на Тульский оружейный завод.

* * *

Пока искал на оружейном заводе нужного человека, познакомился со многими другими нужными людьми и наслушался всяких историй. Естественно – про оружейное дело – об чем же ещё? Не про самовары же…

Всё исправное оружие, оказывается, после окончания Гражданской войны свезли на «Склад № 71» в Ярославле…

Всплыл основной недостаток винтовки Мосина: из-за частой неисправности отсечки-отражателя – огромный процент их превратился в однозарядные… Интересно, устранят этот недостаток к Великой Отечественной Войне или нет? Жаловались также на частую потерю или поломку штыков и ствольных накладок.

После двух войн на складах скопилось множество устаревших, вышедших из строя по причине «расстрела» ствола или винтовок иностранных систем – для которых не было в достатке патронов даже для использования в тылу.

Ещё в 1920 году, «Демобилизационная комиссия» Центрального правления Артиллерийских заводов «обрадовала» заводчан, мол: «денег нет, но вы там держитесь!» – предложив срочно перейти на выпуск гражданского оружия… Гладкоствольных охотничьих ружей – то бишь.

Однако, конверсия – дело не быстрое и довольно затратное!

Охотничьим оружие классического образца завод давненько уж не занимался, практически полностью уступив довоенный внутренний рынок своим западным конкурентам. А низкая покупательная способность разорённого двумя войнами подряд населения – в свою очередь предопределила и ничтожный же спрос на них.

В поисках выхода из создавшегося положения, грозящего полной остановкой лучшего в России завода – конструкторы «ТОЗа» обратили внимание на огромные залежи неисправного или устаревшего оружия.

Боже… Я названий некоторых стрелковых систем – даже и не слышал!

Ладно бы – винтовки «Бердан-1 и -2», «Крнка», «Гра», «Шасспо-Гра, «Пибоди-Мартини», «Манлихер», «Ремингтон», «Винчестер», «Маузер» и, конечно же – вездесущая «Арисака»… Так ведь ещё ваще экзотика – «Веттерли-Витали», «Терри-Нормана», «Вердера», «Верндля», «Альбини», «Карле Комблена», «Венцеля», «Мильбанк-Амслера», «Бомона», «Ярмана»…

Какой только железный хлам – не впаривали союзнички доверчивым лохам из русского военного ведомства и, причём – за их же денежки!

Из всего этого «богатства», плюс из собственных отбракованных «расшлёпанных» трёхлинеек Мосина – уцелевшие тульские конструкторы-оружейники срочно принялись изготавливать охотничьи гладкоствольные ружья. В принципе идея не нова: ещё задолго до революции, после снятия с производства 4-ёх линейной «Берданы», эту винтовку ждала такая же судьба – отчего и охотничьи ружья в целом, стали называть «берданками».

Охотничьи же переделки из трёхлинейки и её забугорных аналогов, на Руси стали называть «фроловками» – по имени руководителя группы тульских оружейников.

В винтовках рассверливали ствол и патронник – до чаще всего 32-го калибра, переделывали ствольную коробку и личинку затвора, заменяли прицел и мушку. Иногда подогнав под охотничий патрон сохраняли магазин, но чаще всего по экономическим причинам «фроловки» были однозарядными. Такие ружья были по-военному надёжны и прочны и, самое главное – вполне доступны по цене рядовому российскому покупателю.

* * *

Фролов Пётр Николаевич, с которым я познакомился, вовсе не был новичком в конструировании оружия – хотя имя его, незаслуженно затерялось где-то в самом низу списка его более успешных коллег. Проработав на «ТОЗе» без малого полвека, он участвовал практически во всех конструкторско-производственных делах завода[33] и даже сам в конце 19 века разработал винтовку под патрон с кольцевым воспламенением… Под вид широко известной советской «мелкашки» – если кто не понял.

Мы с ним с ходу «сошлись характерами» – такой же «заклёпочник» как и я, поговорили вдосталь и хотя Пётр Николаевич – выразил некоторые сомнения в востребованности такого вида оружия, всё же согласился переделать одну из выбранных мной систем винтовок в «охранно-охотничий» вариант.

– Но из-за нарезного ствола, – сразу предупредил, – Вам это обойдётся намного дороже.

Рисунок 23. Конструктор-оружейник Фролов Пётр Николаевич.

– Сколько стоит обычное передельное ружьё?

– Порядка десяти рублей.

– За первый – «пробный» экземпляр плачу заводу триста рублей, за предсерийную партию в тридцать карабинов – по сто пятьдесят. Причём, готов авансировать в размере одной трети от общей суммы… А там, в случае успешности и по мере востребованности – пусть цену определит рынок.

Можно было бы поторговаться, но мой принцип – талант должен быть вознаграждён.

А во Фролове талант чувствовался!

Не подав вида, что удивлён или обрадован моей щедростью и, даже не поинтересовавшись источником «финансирования» – тот сказал, видимо по виду считая меня совсем «зелёным»:

– Определённо вполне приемлемые условия, чтоб как можно скорее начать работать над вашим заказом. Стоимость же – напрямую завит от массовости производства: чем больше заказ – тем меньше цена отдельного образца.

Тут у меня разыгрался аппетит. Примерно прикинув собственную потребность, я уточнил:

– Хотя сотню-другую карабинов я всё же у вас закажу… Скажем – рублей эдак, по пятьдесят за штуку.

– Хорошо! Теперь пройдёмте со мной в заводской склад и там выберем модель.

– Только не нашу «трёхлинейку», – сразу предупредил я, – у меня от этого «стреляющего копья» аллергия!

Перебрав с десяток систем, я выбрал винтовку со «скобой Генри» для перезарядки американской компании «Winchester Model 1895» под русский патрон 7,62х54 мм R. Таких было ввезено в Россию порядка двухсот с чем-то тысяч экземпляров и, в случае если оружием для силовых структур заинтересуются «в верхах» – проблем с «сырьём» не будет.

Рисунок 24. Винтовка «Winchester Model 1895» под русский патрон 7,62×54 мм R с клинковым штыком американского образца.

Оружейник проявил здоровый скепсис:

– Хм… Не совсем одобряю ваш выбор, Серафим Фёдорович. Хотя в скорострельности «Винчестер» значительно превосходит наше, как Вы изволили выразиться – «стреляющее копьё», но в положении лёжа его неудобно перезаряжать, а при лёгком морозце оружие клинит.

Я настаиваю, вполне внятно обосновав:

– Условие эксплуатации оружия солдатами-любителями – в пыльно-грязных окопах и милиционерами-профессионалами – в относительной чистоте, разные. «Клинит» же его, не от самого мороза – а от использования летних сортов масла. Но, даже если нет зимних сортов – разобрать и протереть насухо все детали перед заданием и, всё будет «как у Аннушки»!

Пётр Николаевич согласился со мной, что надёжность и безотказность оружия зачастую зависит от тех рук – в которые оно попало и, тут же рассказал занятную историю с первыми японскими «Арисаками» – которыми вооружили в 1915 году одну русскую часть на Северо-западном фронте:

– …Тут же посыпались жалобы, что «япошки» подсунули негодное оружие. Создали выездную комиссию, провели расследование прямо на фронте и, что же оказалось? Наши солдатики не удалили с «Арисак» консервационную смазку – которой на заводе покрыли их детали, чтоб оружие не испортилось при транспортировке! Смешавшись с пылью, так превратилась в какой-то трудноудаляемый, наглухо забивший весь механизм «цемент» – не позволяющий даже провернуть затвор.

Стало сильно обидно за державу:

– С солдатиками то понятно: народ столетиями держали в темноте и невежестве, из военно-технической литературы – подсовывая ему только комиксы про Бову-королевича да про ездящую по царевнам емелину печь… А куда смотрели офицеры?

– Мммм… Не могу знать.

– А офицерам, по ходу, было насра… Всё равно.

– Возможно, Вы правы.

Пощёлкав «скобой Генри», предъявляю свои хотелки:

– Укоротить ствол до четырёхсот миллиметров, прицел переделать только для двух положений – «прямой выстрел» и «максимальная дальность» в четыреста метров. Гильза патрона предполагается безфланцевой, поэтому ёмкость магазина желательно увеличить до десяти патронов – расположив боеприпас в нём в два ряда. Заряжание – из двухрядной же обоймы… Здесь, должно быть гнездо для запасного магазина.

Оружейник, исходя из собственного опыта – предложил ещё кой-какой апгрейд по мелочёвке, вроде пальцевой выемки под обоймы и изменения положения антабок для крепления ремня и, пообещал:

– Как только Патронный завод предоставит первый образец нового боеприпаса – тотчас же начну.

Попрощавшись, я уж было расстался с Фроловым… Но в дверях резко остановился, развернулся и громко хлопнув себя по лбу:

– Чуть самое главное сказать не забыл, Пётр Николаевич!

– И что же?

– Наш с вами карабин, я хочу назвать «Винторез».

– Как Вам будет угодно – «Винторез», так «Винторез».

* * *

Немного забежав вперёд…

Первый образец девятимиллиметрового карабина «Винторез» «системы Фролова» – был готов этой же осенью и, я имел удовольствие его испытать по возвращению из первой ленинградской командировки. Сперва с заводскими профессиональными испытателями постреляли по мишеням в заводском тире, затем по ним же на полигоне, в конце концов – проверили убойность боеприпаса на купленных овцах, свиньях, коровах и лошадях. Останавливающее действие тяжёлой, дозвуковой пули превзошла все ожидания: даже артиллерийскую лошадь (правда, испытывали на «списанных» животных) – буквально сносило с копыт с первого же выстрела.

Конечно же, никто это оружие не принял на вооружение – ни правоохранительные структуры государства, ни тем более армия. Первой партией карабинов Фролова «Винторез», я вооружил «Группу Вагнера», а затем они пошли в свободную продажу населению как охотничье оружие. Рыночная цена, установилась где-то в пределах семидесяти пяти – ста рублей. Дороговато, конечно… Но охотник среднего достатка всё же мог их купить.

Сперва, новые карабины не пользовались особой популярностью. Однако после моего удачного пиар-хода, когда я достав списки высокопоставленных советских охотников (в число которых, например, входил Клим Ворошилов – ставший к тому времени Наркомом обороны) подарил каждому из них по «эксклюзивному» образцу с ложей из пластифицированного аммиаком дерева…

Девятимиллиметровые охотничьи карабины «Винторез» заметили и должным образом оценили.

Про промежуточный патрон и оружие под него мы ещё поговорим, а пока перейдём к следующей цели моей поездки в Тулу.

* * *

Карабин «Винторез» – это была попутная «заклёпка», если можно так выразиться. В Тулу меня привел поиск завода для производства нужного мне промышленного оборудования.

Какого такого оборудования, спросите?

Отвечу: такого оборудования – на котором можно производить другое оборудование и желательно – инновационное.

Короче, говоря общедоступным языком – мне нужен супер-пупер современный «завод заводов»!

Однако, здесь имеются и свои нюансы.

Во всём, что угодно на этом Свете – обязательно бывают свои плюсы и минусы. Такие современные технологии обработки металлов – как холодная штамповка, точное литьё или контактная сварка – кроме известных преимуществ, имеет и свои недостатки… К примеру – они требуют прецизионной точности изготовления оборудования и инструмента и, повышенного контроля за его износом в процессе производства.

Конечно, произвести «оборудование для производства оборудования» – ни своими силами, ни с помощью хорошо знакомых мне жоппоруких «умельцев» из Сормова – я не мог, от слова «совсем».

Единственным предприятием в России, как в дореволюционной – так и в постреволюционной, где имели понятие – что такое «прецизионная точность», являлся Тульский оружейный завод (ТОЗ)… Рассказ Лескова о тульском Левше, сумевшем подковать британскую стальную блоху, вовсе не был сказкой – а нашей былью, рассказанном на псевдо-кондовом «народном» языке писателем из «бар» – бесконечно далёким от понимания всех тонкостей технологии.

Первая инструкция по производству взаимозаменяемых деталей для производства оружия, была разработана именно на «ТОЗе» – почти на четверть века раньше своих зарубежных аналогов, обычно приписываемых французскому инженеру-оружейнику Леблану. Ещё по указу Петра Великого, туляки использовали сперва медные «калибры», а затем – специальные лекала для обработки сопрягаемых деталей ружей.

В 1800 году на «ТОЗе», кузнец-оружейник Пастухов В.А. первым в мире применил в промышленном масштабе горячую ковку-штамповку деталей ружья – получив заготовки высокой точности.

Здесь же, было заложено начало научных исследований микрогеометрии обработанной поверхности. В конце 19 века, профессором Чебышевым В.Л. на Тульском оружейном заводе были введены в практическое применение специальные лекала – при помощи которых контролировали не только линейные размеры детали, но и шероховатость ее обработанной поверхности.

Наконец, именно тульские оружейники одними из первых освоили производство стального литья по выплавляемым моделям(!), добившись высокого класса точности отливок – без швов, перекосов и прочих дефектов – свойственных заготовкам, отлитым в земляные формы. Новая технология литья не только значительно сократила объем механической обработки деталей, освободив металлорежущие станки – но и повысила коэффициент использования металла в два раза.

До и во время Первой мировой войны, завод производил не только оружие (в том числе единственным в России – пулемёты «Максим») – но и токарные, сверлильные, фрезерные, резьбонарезные, протяжные, шлифовальные, полировочные и прочие станки, оснастку и инструменты к ним. Как для собственных нужд изготовлял – так и для других предприятий оборонной промышленности.

Короче, если бы я был попадосом в последнего Царя или первого Генерального секретаря, я бы – собственную корону в ломбарде заложил, дворцы в бордели перепрофилировал, весь флот продал…

Да, что та какой-то «флот»? Украину вместе с небратьями – немцам в вечную аренду бы сдал.

Но вложил-инвестировал бы в «Тульский оружейный завод» все наличные бабосики!

Ибо, корону и дворцы всё одно отнимут, флот всё одно утонет – не под Цусимой, так под Новороссийском… Или же ржавея, бесцельно простоит всю войну в какой-нибудь «луже» – бессильно наблюдая как вымирает от голода блокадный город.

Ну, а историю про небратьев – сами знаете.

Превращённый в технопарк «ТОЗ» же – может задать такой мощный толчок к развитию всей российской промышленности, что это перевернёт всю историю России…

Мда… Но «бодливой корове» – Бог (или кто там?) рогов не дал!

* * *

Примерное состояние современных дел на «Тульском оружейном» я знал по инфе на собственном компе и от двоих сидевших у нас в «ОПТБ-007» рабочих завода. Не… К сожалению, выдающимися мастерами-оружейниками они не являлись. Скорее «лимита» из сельской местности – пришедшая на предприятие ради «брони» во время Империалистической, да так там и «заякорившаяся». Хотя конечно, кое-чему эти слесаря научились и практическая польза от них была весьма немалая…

Так вот: другими словами – как ПОЛНАЯ ЖОППА(!!!), нынешнее состояние «ТОЗа» и, не назовёшь!

После окончания Гражданской войны завод лишился государственных заказов и даже постоянного финансирования. Многотысячный коллектив и, без того прореженный не так давно прошедшей общероссийской смутой – перебивается случайными «леваками», всякой кустарщиной – вроде изготовления зажигалок и находится на грани голодного бунта.

Из послезнания мне известно – такое состояние продлится сравнительно недолго: сперва заводчане приноровятся мастырить охотничьи ружья из «расшлёпаных» за годы двух войн винтовок, затем у них появятся заказы на оборудование от текстильной и металлообрабатывающей промышленности. Уже в январе этого года, на совещании представителей текстильщиков и металлистов, были утверждены технико-экономические условия и КБ завода начало конструировать первую отечественную прядильную машину.

Но лишь в 1930 году, Президиум ВСНХ примет постановление о развитии в СССР станкостроения и, в том же году комиссия Совета Труда и Обороны поручит Тульскому оружейному заводу включиться в этот процесс, наладив выпуск данного оборудования. До этого видно, советское руководство – сладко мрияло о Мировой революции, да задумчиво-лениво – мастурбировало левой рукой на групповой портрет бородатых классиков.

Уже в 1931 году – здесь будет сконструирован первый в России фрезерный станок «Дзержинец», а ещё через год – начался серийный выпуск универсально-фрезерных, горизонтально-фрезерных и вертикально-фрезерных станков.

К тому времени заводу станет не до меня, но думаю – я уже буду уверенно стоять на собственных ногах!

Конечно, моё сотрудничество с «ТОЗ» не было сиюминутным – как первое свидание гимназиста со своей первой же «симпатией». Оно растянулось на три года, могу лишь так сказать – пересказать краткий дайджест, иначе получится «Война и мир» по объёму… Или даже, как «Преступление и наказание» – по нудятине.

Угрюмо-обиженно:

– Вы уже предупреждали…

– В этот раз предупреждаю персонально Вас, Эмиль Осипович: уедите далеко на север – белых медведиц вместо прачек «любить», если напортачите мне с измерениями! Задача ясна?

– Ясна…

– Не слышу?

– ТАК ТОЧНО!!! Так точно, гражданин начальник: задача ясна.

– Тогда – выполнять.

Хотя, абсолютное большинство специалистов и людей, хоть что-то понимающих в станках – весело крутили пальцами у виска за моей спиной, я знал что делал!

Я вовсе не словил «шизу» и даже не открыл ещё раз Америку: станки со станиной из железобетона известны не только в «моё» время – но и ещё с середины-конца 19 века. Как в технически передовых странах – так и в лапотно-отсталой России. В частности во время Германской войны, такие станки для обточки турбин – изготавливали на Курагинском машиностроительном заводе.

Правда, из специалистов это мало кто знает: «всемирной паутины» ещё нет, а технические журналы в «эпоху перемен» – доходили не до каждого…

Когда ещё рыли-копали котлован под новый цех, на отведённом под американский станок месте – сколотили небольшую избушку из деревянных брусьев, необрезной доски и горбыля. В ней, в свою очередь был выкопан отдельный котлованчик под станок, сложены кучи прутьев арматуры, мотки проволоки, подведёно электроосвящение и электросварочный пост.

Днём, я с чьей-нибудь помощью горбатился над каркасом фундамента. Чаще всего, в помошниках у меня был вездесущий Домовёнок со товарищи – чисто в целях общего развития, его дядька и одновремённо Председатель кооператива «Красный рассвет» Клим Евграфьевич Крынкин – чисто от любопытства от новой затеи «Контуженного», или кто-нибудь из зэков – чисто по обязанности мне помогать.

Ну и Эмиль Осипович, куда без него!

По всем вышеприведённым обстоятельствам – совокупно и, кроме этого – из-за того, что ему «больше всех» надо было.

Мы, предварительно тщательно выверив положение моим «роялистым» теодолитом – сваривали единый каркас для станка и его фундамента из предварительно растянутой и скрученной вдоль оси винтовыми домкратами стальной арматуры.

Но, главная моя работа была по ночам: оставшись совершенно наедине и даже выставив «часового» за внешним периметром цеха – чтоб никто не подсмотрел, я с помощью лазерного дальномера устанавливал и выверял закладные под посадочные места подвижных агрегатов и механизмов станка… Ибо происхождение «американских» или «немецких» контрольно-измерительных приборов и, даже теодолита – я вполне мог объяснить их покупкой на «блошином» рынке у незнакомых лиц. Это всего лишь оптика и механика – пусть и куда более более совершенная, чем уже давно известная хроноаборигеннам.

А как объяснить наличие у меня «марсианского» лазера?

Моим инопланетным происхождением?!

Затем я уже в открытую, с помощью опять же «роялистых» механических контрольно-измерительных приборов – всё тщательно выверял и зафиксировав струбцинами, «намертво» приваривал.

Не всё так гладко, как на бумажной странице – иногда, приходилось эту процедуру – проделывать-переделывать по пять-шесть раз!

Сказать по правде, не владею информацией – известна ли уже хроноаборигенам эта технология, но я решил применить ещё одно «ноу-хау» – предварительно напряжённую арматуру. Суть заключается в том, что стальная арматура перед бетонированием натягивается электротермическим способом или специальными домкратами. Такие железобетонные конструкции по сравнению с обычными могут выдерживать более значительные нагрузки, что позволяет в свою очередь уменьшить сечение самой конструкции, а следовательно – сократить расход арматуры и бетона. Еще больший эффект получается при использовании объемного (трехосного) предварительного напряжения – исключающего возможность появления трещин в бетоне в условиях эксплуатации конструкции.

Что ещё немаловажно: вторую половину сознательной жизни «там» – я был строителем и причём довольно успешным. Поэтому, технологию изготовления железобетона – знаю как «Отче наш» и, имею все основания рассчитывать на успех в изготовлении железобетонной станины станка.

* * *

Наконец всё было готово – стальной каркас с тщательно изолированными от воздействия бетона закладными, опалубка, самодельные бетономешалка и «вибраторы» для уплотнения бетонной смеси и, все ингредиенты для её приготовления – складированные в складе неподалёку.

Я сильно торопился – других дел было невпроворот и, поэтому – «фундамент-станину» американского универсального станка отливали прежде фундамента самого «опытно-экспериментального цеха».

Разумеется, для бетона я использовал свой цемент – полученный в результате переработки шлака из отвалов Ульяновского чугунолитейного завода. Он был марки «800»: неимоверная круть по нынешним временам – доступная в эти времена лишь высокотехнологичным немцам. Разбавив его на треть хорошо промытым водой, крупным кварцевым песком, размолотым в пыль на шаровой мельнице – я получил вдобавок значительное уплотнение получаемого в результате бетона и, увеличение его прочности – как минимум процентов на двадцать.

После отливки, длившейся около двух часов, завалили фундамент-станок опилками и подключили к напряжению предварительно вставленные электроды для пропарки бетона. Я лично присутствовал при отливке от начала до конца и, подобно зэку – ещё трое суток жил в «ИТЛ», питаясь из одного с зэками «котла» и непосредственно контролируя процесс затвердевания.

После двух суток отдыха, как раз на выходные совпало, по моему распоряжению – зэки-рабочие разгребли опилки, сняли опалубку и глушки с места расположения посадочных мест. Сперва внимательно и дотошно внешне осмотрев бетон на наличие трещин, пор и раковин, я приступил к его внутреннему обследованию с помощью «роялистого» строительного ультразвукового дефектоскопа.

Эмиль Осипович присутствующий при сем действе, долго сдерживал присущее всем сапиенсам мартышкино любопытство, затем всё же спросил:

– Извините, Серафим Фёдорович…

– Да, да…?

– А что это Вы делаете? И что это за прибор такой? Если не секрет, конечно.

Сделав самые страшные глаза из тех, что сумел когда-либо изобразить:

– «Секрет», да ещё какой! Так что считайте, что я просто колдую – если не хотите лицезреть меня на соседних с вами нарах и в очереди в «прачечную».

Тот, аж отпрянул перепугано:

– Вот даже, как? Ладно, тогда – «колдуйте» себе на здоровье.

Не обнаружив внутренних дефектов, уже вдвоём с ним тщательнейшим образом измерили закладные под посадочные места моими же контрольно-измерительными инструментами с предварительно удалёнными «компрометирующими» надписями и рисунками.

После многочасовой довольно изнурительной работы, я смог облегчённо выдохнуть:

– Идеально! Пускай пока чуток на ветерке обсохнет, а затем загрунтовать, покрасить на три раза и через недельку – начинаем собирать станок, Эмиль Осипович.

Того тоже – на радостях, чуть ли не на слезу пробило:

– Я верил в Вас, Серафим Фёдорович!

– А как – я в себя «верил», Эмиль Осипович… Вы не поверите!

Восстановленный уникальнейший американский строгально- долбежно- протяжный станок – действительно открыл перед нами совершенно новые технологические горизонты. Хотя подыскать обслуживающий персонал к нему – оказалось делом довольно долгим, хлопотным и затратным.

Но, про «кадровый вопрос» в славную эпоху НЭПа и его возможные решения – у нас будет отдельная песТня.

Как говорится: «аппетит приходит во время еды»!

Успех изготовления станины из железобетона окрылил – если не весь дружный коллектив «ОПТБ-007», то по крайней мере – наиболее его активную часть, требующую «продолжения банкета». На опустевшем складе холявного хабара – кучами металлолома валялось ещё несколько станков с разбитыми чугунными станинами, но осмотрев их, я решительно отрезал:

– «Не в коня корм» будет! Эти «девайсы» – морально и физически устарели, ещё до эпохи исторического материализма.

Однако, самому-то загорелось!

* * *

Эта история имела растянутое по времени продолжение, про которое предельно вкратце.

Вспомнив кое-что читанное «там» и, кое-что своими ушами-глазами услышанное-увиденное – уже здесь, я принялся действовать. От имени грозного НКВД (к которому имел кое-какое отношение и, следовательно – вполне имел право от него говорить), я разослал по крупнейшим заводам и стройкам запрос на информацию по порче импортного оборудования. «Имидж» грозного учреждения подействовал и, вопреки обычной бюрократической волоките – ответы пришли практически незамедлительно.

Однако, да!

Купленное за границей за золото и валюту оборудование – зачастую приходит к заказчику разукомплектованным по дороге, а то и вовсе – в виде бесполезного железного хлама, годного разве что в переплавку.

Последовали ещё более грозные телеграммы:

– Никаких «переплавок» вплоть до обследования станков выездной комиссией от «Особого проектно-технического бюро № 007»!

«Выездная комиссия» состояла из трёх инженеров – недавно «откинувшихся по звонку» и, бывших не прочь подзаработать – уже вольнонаёмными, трудясь на «ОПТБ-007». Они приезжали на соответствующий завод, обследовали «останки» и, если станок или какое другое оборудование – подлежал «реанимации» методом отливки железобетонной станины, он приобретался «по остаточной» стоимости Ульяновским волостным Советом.

Чаще всего, эта «стоимость» соответствовала стоимости металлического лома или даже чуть меньше.

Конечно, какого-то особо фантастического прорыва в техническом оснащении создаваемой мной промышленной «империи» не произошло, но опытно-экспериментальный цех «ОПТБ-007», таким образом, я буквально за год-полтора – переоснастил по последнему слову западной техники, новейшими образцами импортных металлорежущих станков.

* * *

Однако, таким макаром далеко не уедешь. Хочешь, не хочешь, а если хочешь развиваться, если планируешь вместо кооперации кустарей-артельщиков создать промышленную империю – надо покупать новые станки и оборудование и, желательно – как можно более современное.

Здесь передо мною два пути, две дороги: заказывать через «Внешторг» за границей… Но из-за весьма относительной конвертации червонца и государственной монополии на внешнюю торговлю – это мало реализуемо, хотя и есть у меня на этот счёт кой-какие идейки. Но, про это чуть позже…

Второй путь более реалистичен – заказывать оборудование на советских предприятиях, более реалистичен – но имеет свои нюансы. Надо заранее смириться, что оно будет – навряд ли современным, априори – некачественным и…

Как бы ни на порядок – более дорогим!

Почему так? Ведь не надо платить пошлину и так далее…

Да, потому что!

Долго рассказывать, да и не нужно – все и без меня знают… А кто не знает – тому что-либо объяснять совершенно бесполезно.

Остаётся, что?

Правильно!

Попытаться подтянуть уровень советского станкостроения, хотя бы по отношению «цена-эффективность».

* * *

Сперва про цену.

В стоимости металлорежущего станка или пресса, изрядную долю составляет стоимость его станины. «Станина» и, есть – основа всего станка, подобно автомобильной раме – к которой, «навешивают» все прочие агрегаты, узлы и детали – направляющие, поперечины, хоботы, ползуны, плиты, столы, суппорты и так далее. Её конструкция зависит от предназначения самого станка, а от точности обработки станины при её изготовлении – будет зависеть точность работы всего устройства и, следовательно – точность изготовления самой детали.

Этот основной несущий неподвижный элемент, относительно которого все приводные механизмы производят свое вращательное либо линейное движение – чаще всего отливается целиком из серого чугуна или же сваривается из низкоуглеродистых сталей.

Рисунок 25. Литая станина металлообрабатывающего станка.

Однако, есть одна проблема!

Чугун после литья, в процессе остывания даёт усадку: его «скручивает» и «ломает», в нём возникает скрытые напряжения – с чем я вдоволь столкнулся во время литья сравнительно небольшого остова-каркаса для трактора «Мужик». Со станками – особенно высокоточными, всё ещё сложнее: всё вышеперечисленное – отрицательно влияет на их работу и на качество изготавливаемых на них деталях.

Хороший металлург – отливающий большую тонкую станину, вроде моего знакомого «Старика Хоттабыча» – был на вес золота, потому в отсутствии на заводе такого специалиста – приходилось чугунную отливку перед обработкой закапывать в землю на добрых полтора десятка лет.

Доводилось читать одну историю.

Московский завод «Красный пролетарий», выпускающий в том числе прецизионные станки – станины для них после отливки «топил» в специальном пруду, где они вылеживались от пяти до двадцати лет. За это время в чугуне происходил процесс ускоренного старения, естественный отпуск, исчезали внутренние напряжения и так далее…

В «лихие 90-е годы» завод потерял половину пруда, где лежали наиболее старые станины – которую засыпали под постройки. Кому-то потребовалась земля в престижном районе столицы для элитного жилья… Так вот: цена этих «чугуняк» – была многим больше стоимости возведенных над ними «пенхаузов» для «крутиков»!

Может я ошибаюсь – начитавшись в «Сети» всевозможной «чернухи», но к 20-м годам 21-го века – на Руси разучились отливать станины для станков и, найти новый российский станок на новой станине – стало практически невозможно. Реально брали старый «совковый» станок – чистили-красили, присобачивали на него новые направляющие и, типа – делали «новый» станок.

Однако, на этом трудности не кончаются!

Литьё и вылежка – лишь первый этап по изготовлению станины для металлорежущего станка. К ней прикручиваются болтами пара закалённых стальных направляющих – обеспечивающих требуемое взаимное расположение и возможность перемещения узлов, несущих инструмент и заготовку. Здесь крайне важно соблюсти точную координацию по осям, предельных норм допусков и шероховатости поверхностей.

Все эти операции – сулят станкостроителям столько головняка и геморра, что мама мне горюй!

Понятно, да?

Стоимость металлорежущего станка определяется стоимостью станины, а финансовые издержки при изготовлении той – многократно увеличивает время на неё потраченное.

Подытоживая вышесказанное, уверенно скажу: если я пойду традиционным путём всех попаданцев-прогрессоров – то не видать мне моего оборудования до самого морковкиного заговенья…

* * *

Теперь про эффективность.

Но сперва, для примера, вспомним-ка мы про историю электрификации промышленности в САСШ – идущую прямо сейчас полным ходом. Может, это поможет нам с вами кое-что просветить в этом вопросе…

С той поры, когда в конце 80-х годов прошлого века Томас Эдисон построил электростанции на Перл-стрит на Манхэттене и начал продавать электричество потребителям, а год спустя появились первые промышленные электромоторы – потенциал электричества казался очевидным. Однако даже сейчас – в 20-х годах 20-го века, даже в Америке – распространённость механизмов на электроприводе составляет менее пяти-десяти процентов… Большая часть мировой промышленности – до сих пор пребывает в веке пара.

Рисунок 25. Цех завода конца 19-го, начала 20 века.

Почему так, спросите?

Причин три.

Первая – инертность человеческого мышления: фабрика на едином паровом двигателе – прямо-таки завораживает лишь одним своим видом и вызывает у наблюдателя какой-то «религиозный» экстаз перед ней. Только вообразите: громадный паровик толкает с превеликим шумом огромный поршень, который через стальной шатун размером в пару этажей – вращает центральный вал, проходящий через всю длину предприятия. Через передаточные механизмы и приводные ремни вращение передаётся станкам, молотам, прессам и прочим машинам. Часто завод или фабрика бывают двух- и трёхэтажными и тогда «архитектура» их цехов дополняется грандиозными «ременными башнями»…

Завод или фабрика со станками на электроприводе – не производит такого впечатляюще-потрясающего впечатления.

Как первые реактивные самолёты на асов поршневой авиации:

– А где винт? Нееее… Нет, не пойдёт! На «этом» невозможно летать.

Вторая причина – экономическая. Промышленники и инженеры вдоволь экспериментировали с электроприводами к станкам – но полученные результаты их обычно скорее обескураживали, чем вдохновляли… Конечно, электромотор можно использовать так же – как паровой двигатель и, он достаточно легко и просто вписывался в схему с паровиком – вращая вместо него центральный вал со шкивами.

Но и всего лишь!

Особых преимуществ заметно не было и многие предприниматели – сравнивая старые, испытанные системы и новые с электроприводом – выбирали «старый добрый пар».

Почему?

А вот здесь мы вплотную подошли к…

…Третьей причине – отсутствии системного подхода. Дело в том, что для получения всех преимуществ электричества, чтобы получить максимальный экономический эффект от введённой новинки – владелец фабрики должен был мыслить совершенно иначе и, полностью «переформатировать» производство. Начиная с проектирования заводских корпусов – и кончая обучением персонала.

Планировка старых фабрик подчинялась «логике» приводного вала, планировка новых – должна подчиняться логике производственной цепочки. Фабрика, работающая на пару – строилась капитально: мощные фундаменты и стены – под мощные приводные валы. Современное предприятие на электричестве, возможно в здании с более легкими стенами и следовательно – с менее основательными фундаментами… Надо ли говорить насколько быстрее и дешевле обойдётся его строительство?

Но этого бесконечно мало – измениться должно буквально всё!

Прежние цеха предприятий были темные, тесные и душные – скученные вокруг приводов. Приводные ремни крутились в масле и пыли, поршни двигались, зубцы механизмов вращались и, всегда существовал риск – что рабочий зацепится за них одеждой и погибнет или искалечится в этой непрекращающейся дикой круговерти.

Теперь должны строиться просторные помещения, с большими окнами – пропускающими дневной свет и с вентиляцией – освежающей воздух. Предприятия будущего станут более чистыми, безопасными и, что немаловажно – более экономически эффективными, потому что – станки на них будут запускались только тогда, когда этого требуется.

Но главное, даже не это!

На старых фабриках темп работе задавал бездушный паровой двигатель. На новых – задавать трудовой ритм должен сам человек труда. Не пролетарий «по Марксу, Энгельсу и Ленину», нет…

Специалист по Генри Форду!

Ине надо повторять вслед за нашими аблажавшимися по всем статьям идеологами про «конвейер» и «потогонную систему». Почитайте лучше книгу самого «Автомобильного короля Америке» – «Моя жизнь, мои достижения[34]».

Сами всё поймёте.

В САСШ эта технологическая революция уже произошла… Или, вернее – почти произошла. Конечно, отчасти потому, что с 1880 года – само электричество стало дешевле, а его подача потребителю и электромоторы – надёжней.

Кроме того, с началом Первой мировой войны приток дешёвой рабочей силы из Европы прекратился, средняя зарплата американского пролетария выросла и предприниматели при его найме стали больше внимания обращать на квалификацию. Выросшая же средняя квалификация рабочих позволила выжать максимум эффективности из электромотора, научиться и распространить новые идеи производства.

В результате, к концу 20-х годов – в американской промышленности изменилось буквально всё: архитектура промзданий, транспортная логистика и политика в отношении персонала – из-за чего, её производительность взлетела до невиданных – ни до, ни после высот.

Однако, не только это!

Революция в промышленности – произвела революцию в стране в целом: сперва создав жесточайший экономический кризис, прозванный «Великой депрессией» – разорив вдруг ставшие ненужными старые производства, обесценив вложенные в них капиталы и, выкинув на улицы десятки миллионов вдруг ставших ненужными людей… Затем переформатировав страну рузвельтовскими реформами, заставив бизнес «быть социально ответственным».

Если присмотреться внимательней: от прежней САСШ к концу тридцатых – мало что осталось, а после Второй мировой войны – это была уже совершенно другая страна.

Страна развитого корпоративного социализма.

Вот я и думаю: возможно, чтоб поднять эффективность и в советской промышленности – тоже свой «системный подход» нужен, как и в случае с электроприводом?

* * *

Как-то, вдоволь налюбовавшись на плод трудов своих, я невольно перевёл взгляд от только что первой отлитого фундамента-станины станка – на весь, только-только строящийся «Опытно-экспериментальный цех»… И тут меня посетила очередная «заклёпко-маньяческая» паранойя:

«А, что если и всё остальное отлить так же? Весь цех со всеми фундаментами и станинами станков – одним монолитом?!».

Помотав головой, как конь после влёта в ухо овода:

«Да, нет – бред всё это…».

Однако этот «бред», раз за радом приходил в мою голову во снах и наяву – как-какое-то наваждение к Моисею в пустыне, после которого он выгнав евреев из Израиля – повёл их куда-то в сторону Намибии, затем обратно:

«Возможно, «железобетонное станкостроение» – это упущенный СССР шанс совершить технологический рывок, подобный проделанному САСШ в 20-х годах?».

И всё чаще и чаше, я отвечал сам себе:

«Как знать, как знать… По крайней мере – пока сам не попробуешь, не узнаешь!».

Да и в конце же концов!

В СССР с такими инновациями вдоволь наэкспериментировались – поизгалались на эту тему вволю. И, я тоже как-то разок – имел к этому непосредственное отношение на своём «Заводе сельскохозяйственного машиностроения имени…».

Из железобетона изготовляли не только станины для металлорежущих станков – но и, станины механических и гидравлических прессов, силовые рамы и клети прокатных станов, силовые цилиндры гидравлических прессов, плунжеры, маховые колеса механических прессов и прочие детали промышленного оборудования.

И это ещё далеко не всё!

Из железобетона могут отливаться дорожные катки, рамы экскаваторов, противовесы, крестовины гидрогенераторов, подмоторные плиты, матрицы, различные элементы технологической оснастки и тому подобное… Встречалась инфа, что из железобетона – даже льют корпуса судов.

При этом, в каждом ряде случаев замена чугуна и стали железобетонными элементами значительно упрощает изготовление, сокращает сроки их изготовления и с любой из сторон – является полностью экономически целесообразным.

Наверное, есть недостатки у железобетонных станин – но я их не знаю… Достоинства же их перед чугуном и сталью общеизвестны:

1) Высокое сопротивление сжимающим и растягивающим механическим усилиям,

2) Почти на порядок лучшее гашение вибраций и хорошая стойкость динамическим нагрузкам,

3) Большая жёсткость, меньшая гибкость при нагрузке,

4) Меньшая деформация под действием изменения температуры,

5) Возможность придания практически любой формы,

6) Значительная экономия металла,

7) Лёгкость и быстрота изготовления и следовательно – большая дешевизна,

8) Значительная долговечность и огнестойкость.

Самое же главное, на мой взгляд достоинство: отсутствуют все вышеописанные заморочки – присущие литью из чугуна.

Почему же железобетонном не заменили всё вышеперечисленное, а ограничились лишь смелыми экспериментами?

Этот вопрос не ко мне, а к руководству СССР.

Хотя… Кое-какие мыслишки на этот счёт имеются: «Дело было не в бобине, то мудак (очень много мудаков!) сидел в кабине».

И я принялся проектировать монолитный «завод заводов»: железобетонные станины станков которого будут изготавливаться-отливаться на открытом воздухе – одновременно с элементами самих цехов.

ЗАВОД-МОНОЛИТ!!!

Его жесткость, как монолитной конструкции – залог высокой точности изготовляемых деталей.

Проектировал, разумеется с помощью «роялистых» программ автоматизированного проектирования и черчения, учитывая всё – ВСЕ(!!!) без исключения факторы, повышающие эффективность производства и производительность труда…

* * *

Поэтому заказывая на Тульском Оружейном Заводе токарные, горизонтально-протяжные, продольно-фрезерные, продольно-строгальные, шлифовальные, зуборезные, карусельные вертикальные, карусельно-фрезерные, консольно- и бесконсольно-фрезерные, горизонтально-расточные, вертикально- и радиально-сверлильные, поперечно-строгальные и долбежные станки с электроприводом, я поставил условие:

– Станины станков изготавливать не надо… С вас, лишь – как можно более точные чертежи их и бригада наладчиков для установки направляющих «обвесов».

Меня переспросили и не раз – не веря своим ушам:

– Вы уверены?

– Как в неизбежном крахе империализма и в окончательной победе мирового коммунистического движения!

Естественно, после того как подбили все «бабки» последовал неизбежный – как приход налогового инспектора, вопрос сразу же испортивший мне всё настроение:

– Как платить будете? Заводу, чтоб начать конструкторские работы – требуется авансец.

Мда… Даже без станин из чугуния – сумма получилась неимоверно внушительная и для «Красного рассвета» – определённо неподъёмная.

Ну, ничего: если «слона» есть не целиком, а по кусочкам – дело вполне посильное. Договорились, что сперва «Красный рассвет» оплатит конструкторско-проектные работы, затем изготовление оборудования.

Бывший со мной Дед Мартимьян – финансовый директор «Красной взаимопомощи» (к тому времени – кредитно-кооперативное учреждение, вошедшего в свою очередь капиталами в общую кассу Нижегородского «Общества взаимного кредита» (ОВК)), покосился на меня и, кашлянув ответил:

– Конструкторские работы готов профинансировать хоть сейчас – в объёме двадцати процентов… А дальше – по мере готовности.

Однако, заводской финансист, хотя и был молод – но тоже далеко не промах:

– Шестьдесят пять!

– А у тебя, милок, харя не треснет? Двадцать пять!

– Нет, не треснет, дедушка! Шестьдесят!

Отошёл в сторонку, чтоб не мешать азартному бодалову. Оголодали заводчане, ох как оголодали…

Бились, как Пересвет с Челубеем на Куличковом поле, я уж извёлся весь, пока по рукам не ударили на сорока процентах аванса от общей стоимости проектных работ.

Затем, не менее азартно рядились об виде оплаты – налом или безналичкой и кое-как договорили «фифти-фифти»…

В общем, обе стороны остались довольны – считая, что друг друга наипали.

Подписав договор выходим, и:

– Ну что, Мартимьян? Теперь давай думать, где взять денежки?

Русский бизнес – что вы хотели!

Изображая из себя «лоха конкретного», выхожу на перрон, ковыряюсь в носу и зорко оглядываюсь по сторонам при свете газовых фонарей… Почти уже стемнело и народу на территории товарной станции – стало на порядок меньше.

Ага!

Кажись вот этот гражданин в «кепке» мне уже сегодня изрядно примелькался. Показательное равнодушие к происходящему вокруг и, в то же время – бегающие глаза и какие-то излишне суетливые движения. Если, он и не из «стратегов» – то из «полевых командиров», это точно.

Не торопясь, вразвалочку – изображая из себя заработавшегося до потери временной ориентации пролетария, останавливается неподалёку и бросив быстрый взгляд в сторону товарняка, закуривает.

Похожу к своим спецназовцам, уже ропща кучкующимся возле вагонов с подотчётным грузом и громко командую:

– До утра остаёмся здесь. Варфаламеев! Распредели бойцов по одному караулить вагоны всю ночь, а остальным идти спать…

Шёпотом:

– Что молчите, как язык проглотили? А ну-ка, изобразили бурную радость!

– УРА!!!

Выставив караульного возле вагонов, удаляемся на ночлег в предоставленные нам любезно апартаменты – оказавшимся обыкновенным гадючником без всяких удобств, где видимо в холодное время года располагались грузчики. Стол – со следами тараканов на нём, пара лавок – обтруханных неизвестно чьими выделениями, да двухъярусные нары вдоль одной из стен – над которыми уже нависли клопы, приготовившиеся к ночному пиршеству…

Ну, нам не жить здесь.

Быстренько начеркав план, изображаю стратегию:

– Такие дела, в большинстве своём обделываются в полночь. Поэтому, первому часовому – бдеть, а последующим – гаситься.

Следующий караульный – самый мелкий из пятерых, слегка «не догоняет»:

– Как «гаситься»?

– Обыкновенно, Малыш: с полчаса походив – заходишь в тень, ныряешь под вагон и прикидываешься шпалой… Как понял?

– Есть прикинуться шпалой!

– Как только начнётся, так же – из-под вагона, куячишь из лупары в «белый свет» и орёшь что-нибудь «по матушке». Потом перезаряжаешься и действуешь по обстановке. Понятно?

– Так точно!

Внимательно посмотрев в глаза каждому:

– При виде направленного оружия – огнестрельного, холодного… Похер! Стрелять на поражение. Из тюрьмы я вас вытащу, из могилы – НЕТ!!!

Перекусив, чем Маркс послал, помелькав в окне своим нижним бельём, гасим свет… В образовавшейся темноте вновь одевшись – но оставшись босыми в одних носках, имитируем дружный храп.

* * *

На себя беру самое трудное: нейтрализовать тех – кто должен будет нейтрализовать нас в случае непредвиденного шухера. Поэтому ровно в полночь, выходим менять часового вдвоём – сменщик на своих двоих, а я на «своих четырёх».

Он, выйдя и пойдя направо шагов шесть, запнулся и трёхэтажно матюкнувшись в адрес матушки лорда Керзона – присел завязывать якобы развязавшийся шнурок. Я в это же время, выползя с чёрного хода на четвереньках влево – заполз в воняющие кошачьей мочой редкие кусты на заднем дворе и притаился – выжидая, когда глаза привыкнут к темноте. Однако, этого не потребовалось: невдалеке вспыхнул огонёк – на мгновение осветив лицо небритой свежести и следом засветился «маячок» папироски.

Опасался самого наихудшего, но повезло – «на атасе» оказался всего один злоумышленник.

Осторожно кидаю в окошко мелкий камешек (блин, слишком громко зазвенело стекло!) и, минут через десять – сонно покачиваясь выходит ещё один из наших бойцов. Зевая, он «лунной походкой» доходит до ближайшего угла, неправдоподобно громко «пущает ветра» и, достав «шлангу» – журча начинает «метить» территорию.

Естественно, стоящего «на стрёме» – этот «процесс» не мог не заинтересовать!

Воспользовавшись этим, (в одних носках, напоминаю) бесшумно подкрадываюсь сзади и оглоушиваю ударом мешочка песка по голове.

Кажется, от волнения получилось излишне сильно…

«Жив, нет?».

С перепуга сам еле дыша, с замиранием сердца проверив – жив ли ещё и, успокоившись – дыхание и пульс в наличии, негромко свистнул. Прибежавший от помеченного угла «сцыкун» – помогает мне грамотно «упаковать» обмякшее тело. Кляп из его собственного картуза в рот, большие пальцы рук – связаны шпагатом за спиной, вынут ремень из штанов и расстёгнуты пуговицы.

Как учили!

Только «упаковали» – слышу, где-то неподалёку грохоухают об булыжную мостовую тележные колёса…

Надо поторапливаться!

Боец, остался изображать бандита – караулящего наш крепкий сон, на халяву куря одну за другой трофейные папироски, а я пошёл поднимать остальных и разводить их по местам.

* * *

На перроне, достаточно хорошо освещённом газовыми фонарями, нашего часового перед составом не оказалось – зато вижу беспокойно мечущегося вдоль него знакомого хмыря в кепке. Видать, он должен был того снять, но не застав на своём посту – теперь в глухой непонятке, что делать: то ли это засада и надо срочно линять – то ли часовой «положил» на службу и, сейчас где-нибудь спит… Тогда можно начинать грабить.

Долго, ему размышлять не дали: на перрон въехали три ломовые телеги и следом – пролётка с сидящем на месте пассажира хорошо одетым гражданином довольно «креативного» вида, со «шпалером» в руке. Выскочив, он об чём-то вполголоса поговорил с подбежавшим на цырлах «хмырём»…

Затем приехавший, засунув оружие за пазуху, раздражённо махнул рукой:

– Фуйню какую-то барагозишь, Фагот. Начинайте, не стойте телеграфными столбами!

На каждой из трёх ломовых телег, кроме биндюжника сидело ещё по одному бугаю – всего шестеро. После команды «Креатива» они спешились, споро подбежали к вагонам с хабаром и, фомками сбив замки и сорвав пломбы – стали сдвигать тяжёлые двери… Я тотчас отвернулся и крепко зажмурил веки…

– БА-БАХХХ!!!

Вспышка магния, больно ударившая даже через веки, двойной выстрел нашего Малыша из-под вагона, маты-перематы, истеричный конский ржачь и рёв Спецназа со всех сторон:

– ВСЕМ СТОЯТЬ, НАХ – РАБОТАЕТ «ВАГНЕР»!!!

Выскакиваю из-за укрытия и, вместе со всеми изо всех сил несусь вперёд – пока находящиеся перед вагонами, ослеплены вспышками фотографического магния. Простейшее, даже примитивнейшее устройство – сработавшее при открытии двери товарных вагонов.

«Позже, надо будет специальные свето-шоковые гранаты замутить».

Подбежав как на крыльях, тем же мешочком вырубаю Фагота-Хмыря – оказавшегося ближе всех. Но «Креатив», вдруг неожиданно оказался излишне прытким – хотя и с перепуга, забывшем об своём стволе за пазухой. Он, ловко увернулся от удара и почти без разбега перепрыгнув через телегу – лосиной иноходью ломанулся вдоль железнодорожных путей, куда-то в неведомую вдаль. Должно быть в момент срабатывая зарядов фотовспышек – он случайно отвернулся и не был ослеплён.

Метаю вдогонку моё нехитрое «травматическое» оружие – но промахиваюсь и, с досады упомянув его – ни в чём не повинную матушку, бросаюсь вдогонку. Покидая место происшествия – на мгновение повернув голову, замечаю: операция успешно завершается – вагнеровцы споро упаковывают остальных «остекленевших» налётчиков.

* * *

Неполная Луна подсвечивала на почти безоблачном небе – но лишь чуть-чуть и слегка, как фонарик газовой китайской зажигалки. Бежать в одних носках на босу ногу было тяжело – то и дело под ноги попадались-подворачивались камешки щебня, палки-ветки и, прочее им подобное… Только и оставалось – морщиться от боли в пятках и молиться всем богам и чертям с ними вкупе, чтоб не напороться на скользкую кучу свежего коровьего дерьма, доску с торчащим ржавым гвоздём или «розочку» из битой стеклянной бутылки.

Отбежали довольно-таки прилично от вагонов и вскоре оказались за пределами станции: слева – железнодорожная насыпь, справа – густые кусты и начинающийся подлесок.

Как бы там не было – хорошая физическая форма и молодость давали знать!

Я почти догнав, вот-вот был готов схватить Креатива за ворот – как вдруг тот, вспомнив про ствол – рывком достал его из-за пазухи. Однако, чтоб выстрелить – ему надо было развернуться ко мне хотя бы боком. Предпринятая попытка привела к почти полной остановке и, поднажав – я прыжком налетел на него и сбил с ног.

Его пистолет или револьвер неизвестной системы, улетел куда-то в сторону и после продолжительной борьбы «в партере», главарь налётчиков оказался лежащим мордой в землю и связанными за спиной руками. Обыскал его со всей тщательностью: ничего существенного – даже документов, лишь тонкий «пресс» червонцев – видимо для уплаты возчикам, да пачка презервативов «Грациелла» – которые журнал «Смена», рекламирует как «лучшие в мире».

«Надо будет производством наручников заняться, – во время «упаковки» пришла в голову одна гениальная мысля, – весьма ходовой товар будет, в свете грядущих в стране событий».

Вспоминаю число сталинско-репрессированных из когда-то читанной диссидентско-антисоветской литературы и, присвистнув – прикидываю примерный спрос:

«Грандиозно! Это – Эльдорадо, или я ни фига не шарю в бизнесе».

Так, так, так…

Ищу на ощупь ствол и другие личные вещи задержанного в примятой после борьбы двух тел траве – возможно им случайно потерянные или специально выброшенные и, меж тем – составляю бизнес-план:

«Штамповка из легированной цирконием стали – чтоб побольше к 37-му году наделать, титановое напыление, чтоб невинным жертвам – не стыдно было в «браслетах» показаться на людях».

Даже новый «брэнд» успел придумать:

«Российские наручники назвали «Нежность»… Хахаха! Юмористы-приколисты, мля, постперестроечные. Выпускаемые же в Ульяновске наручники – я назову «Ежовые рукавицы». ХАХАХА!!!».

Причём здесь этот кровавый карлик – Нарком НКВД, с его садистко-гомосятскими наклонностями? Такая народная пословица есть: «Держать в ежовых рукавицах» – со всей строгостью, то есть… Блин, из-за какого-то говна в синих галифе и фуражке с малиновым околышем – весь великорусский эпос, кошке под хвост.

За время обыска и «грёз о прекрасном» отдышавшись – ничего кроме пистолета и какой-то сушёной какашки не найдя, спрашиваю у задержанного – перед тем как сопроводить его до места происшествия, для проведения всех необходимых процессуально-правовых мероприятий. Усаживаю на «пятую точку» и со всей присущей мне вежливостью:

– После столь «близких и бурных отношений» – когда мы «кувыркались» на травке не хуже чем Дольче и Габбана, не пора ли наконец познакомиться, уважаемый? Меня зовут Серафим Фёдорович… А, Вас?

Тот, хрипло и с одышкой злостного курильщика:

– Не твоё дело… Мусор!

ТЫРЦ!!!

Усадив обратно на попу, внимательно при свете Луны осматриваю и обнаружив след побоев на лице:

– Так и запишем в протоколе: «При задержании оказал попытку сопротивления, из-за чего – к подозреваемому были применены меры физического воздействия».

Вижу, ещё хочет мне что-то сказать и опережаю:

– Ещё одно корявое слово в мой адрес и в протоколе будет записано: «Оказал ожесточённое(!) сопротивление»… Так, как Вас зовут?

Молчит, проклятый.

Достав из кармана найденный пистолет неизвестной мне системы и, приставив оружие к виску, продолжаю:

– А если и дальше будете быковать, гражданин хороший, в протоколе будет написано: «Застрелился при попытке задержания»… Так, что?

Тот, дерзко – яростно зыркая начинающим заплывать глазом:

– Правов таких не имеешь!

По желанию «клиента», переходим с ним на «ты»:

– Согласен! Но ты то – имеешь полное право застрелиться.

Усмехается:

– Не пугай, начальник! Я уже пуганный…

Осеняет несколько запоздалая мысль:

«Может, он от того такой смелый – зная, что пистолет без патрона в стволе и на предохранителе? Лошара…».

Внимательно, как это только можно при мертвенно-блеклом свете ночного светила, осмотрев оружие, я довольно быстро разобрался в его устройстве. Сняв с предохранителя, оттянув затвор и резко отпустил его – загоняя патрон в патронник.

Снова примостив пистолетик у мгновенно вспотевшего виска – аж струйка пота побежала, повторяю:

– Так, что? Поговорим? Скажи хоть как звать, чтоб в протоколе не пришлось писать: «неизвестный злоумышленник, отказавшись назвать себя – застрелился со второй попытки…».

Однако, стойкий мне бандюган попался!

Перенаправляю ствол и «дописываю» протокол:

– «…Выстрелив себе в живот, после чего – через сутки скончался в мучениях, истекши кровью и дерьмом». …Ну? Смелее!

Как ни странно, но подействовало!

Задержанный, сквозь зубы процедил:

– Котов… Василий Сергеевич Котов.

Как скажет любой мужик – имеющий член и желание «помочить» его в «тёплой лунке»: трудно в первый раз «уговорить» – а уж потом…

Убрав ствол пистолета в сторону:

– А каким прозвищем, Василий Сергеевич, ты известен среди людей?

– Васька-Кот.

Усмехаюсь:

– Хм… Можно было бы и самому догадаться.

Это не простые крестьяне, решившие из-за нужды великой – решить свои имущественные проблемы за счёт присвоения чужого добра. Это – преступники, бандиты и, договариваться-«разводить» с ними – я изначально не собирался.

Однако, привычка – вторая натура!

Разрядив пистолет и поставив его на предохранитель, без особого расчёта на удачу, впрочем, задаю последний вопрос:

– На кого работаете, Василий Сергеевич? Если не секрет, конечно?

Вдруг, совершенно для меня неожиданно, видно без ствола у виска – осмелев вновь, тот дерзко заявляет:

– Если я скажу на кого «работаю» – ты обос…рёшься!

Не в малой степени охренев, я:

– На Лаврентия Павловича Берию, что ли?

Васька-Кот, на пару минут зависнув, машет круглой плутовской головой:

– Нет, такого я не знаю…

– Ещё узнаешь – какие твои годы. И обос…рёшься! Если доживёшь до тех пор, конечно. Так, на кого ты работаешь?

Мне и вправду стало до жути страшно. Если не дай Бог, он скажет: «на Ксавера» – трындец большинству моих далеко идущих планов.

Вижу, что мнётся и по-иезуитски коварно тру ему в уши:

– Говори до конца, раз уж начал! Я, вовсе не оперуполномоченный из угрозыска – а экспедитор из невоенизованной охраны «НКПС». Вдруг я и, вправду «обос…русь» и, обос…равшись – отпущу тебя и твою гоп-компанию на все четыре стороны…

Вижу – хочется ему и колется!

– …Ну? Соображай быстрей: у тебя в запасе не так уж много времени – чтоб сиськи мять и попу морщить, как девка перед первой дефлорацией.

Поднимаю на ноги и взяв «под локоток» – направляю наши с ним стопы в сторону станции, где поди уж заждались нас.

– Когда вернёмся, я вызываю по телефону ментов, те шибко обрадуются и оформят тебя и твоих гопников по всем правилам за попытку вооружённого налёта. Статья «бандитизм» – даже к бабке не ходи и, если за вами ещё подобные «подвиги» числятся – вполне можешь рассчитывать на «вышак».

Вдруг, он решившись – резко останавливается и называет мне имя, услышав которое я действительно…

Чуть не «обос…рался»!

Васька-Кот, видя произведённое впечатление:

– Ну, давай – руки развязывай! Что встал?

Поведя носом, он:

– Никак, взавправду обделался… Бугагага!

«Однако, попадалово конкретное… Что делать то, будем?».

Побыв буквально пару минут в парализующем волю ступоре, я быстро пришёл в себя и, перехватив поудобней за другую ручку, довольно грубо – потащил того через кусты к виднеющимся деревьям:

– Планы меняются, Василий Сергеевич!

Тот, впадая в панику:

– Что удумал, то?

Показываю ему его пачку презервативов:

– Ничего плохого: надругаюсь над тобой – как семь гомов над Белоснежкой и, в лесу – на съеденье волкам брошу… Читал книжку про братьев Грим? Вот и про тебя тоже – что-нибудь, да обязательно напишут… В хронике происшествий и в виде некролога. Бугагага!

Тот было вопить и брыкаться, да я его «успокоив» его ударом по почкам и засовывая в рот кляп из элементов его же «парадного» прикида:

– Прикалываюсь, не мандражуй! Посидишь пока под деревом до выяснения обстоятельств. А там действительно – может и, вправду отпущу тебя восвояси.

Заботливо посадив задержанного на какую-то деревяшку – чтоб не простудил себе простату и не стал импотентом, надёжно привязав к нетолстому дереву – чтоб не сбёг и не совершил следующих тяжких правонарушений, тщательно проверив чтоб не было сильно туго – чтоб не омертвели конечности без притока крови, милосердно согнал несколько комариков с его лица – чтоб не выпили всю кровь досуха, я пообещал вскорости вернуться и поспешил на станцию.

* * *

Идя обратно, я тщательно вывернул карманы и выбросил всё найденное у Васьки-Кота – стараясь швырять как можно подальше. Кроме денег и презервативов, конечно. Его пистолет я на запчасти разобрать не смог и, чертыхнувшись – утопил целиком в первой попавшейся лужице, сперва вынув и выкинув в другую сторону обойму.

На станции, действительно – по мне уже успели «соскучиться»!

Бойцы, «упаковав» и рядком уложив под фонарём незадачливых нападавших, экипировались по всей форме и, теперь – стоя неподалёку от «пленных», шушукались – в каком географическом направлении высылать поисково-спасательную экспедицию для поиска и спасения пропавшего Заведующего «Школой подготовки и переподготовки»:

– …А я те говорю – он вон туда побёг и товарищ Заведующий за ним!

– Так там же – забор… ВО!!! Косая сажень – не меньше. Как же, так?!

– Так он и сиганул через забор – что твой кот после скипидара под хвост.

– И товарищ Заведующий?

– И товарищ Заведующий, ЗА НИМ!!! Иль не помните, как он в спортгородке…

Мда… Недаром следователи говорят: «Врёт как очевидец».

– А вот и они! Товарищ Заведующий!

Завидев, ко мне подбежал старший группы Варфоламеев и, перейдя на чёткий строевой – доложился по всей форме. Затем поинтересовался, пристально выглядывая темень за моей спиной:

– Догнали того «шустрого», товарищ Заведующий?

Можно подумать – по моей кислой роже и, так не всё ясно!

Пересчитав по головам задержанных и, удовлетворённо кивнув – все как один здесь, нарочито фальшивлю:

– Ага, догонишь его… Чисто генно-модифицированный эфиопский страус Нанду! Как взял с места в карьер – так и ушёл намётом в сторону китайской границы. Ищи-держи его теперь где-нибудь в Синьцзяне – среди полевых бандформирований членов группировки «ИГИЛ»…

Показываю, подняв ноги:

– Только даром носки до дыр сносил и в каком-дерьме извалял!

Один из «упакованных», в коем мною был признан Фагот, завошкался и злобно прошипел:

– Ага, «ушёл»… Что ты нам свистишь, мусор?! Устроили нам тут спектаклю с дырявыми носками… Сдал, сука! Продал, тварь – я ему никогда не верил!

Варфоломеев строго прикрикнул:

– Ну-ка, ты! Рот закрыл – пока носками товарища Заведующего, его не заткнул!

Командую строго:

– Задержанных не бить – мы не царские жандармы! Поднять их на ноги и прислонить лбами к ближайшей стенке…

Кто-то из задержанных охнул, кто-то – помянув Господа стал молиться, а кто-то – заскулил по-щенячьи.

Поняв, что упорол бестактность, я поправился:

– …Чтоб эти незадачливые налётчики – не простудились до приезда оперативных работников, на холодной земле валяясь. На лесоповале, куда они отправятся после суда – нужны здоровые работники!

Направляясь в тот клоповник чтоб поменять носки и обуть свои берцы, отдаю распоряжения:

– Варфоломеев, возьми с собой двоих, найди и задержи Начальника станции – пока тот тоже куда-нибудь в Канаду не сбежал. Я же пока позвоню от диспетчера в губернский отдел НКВД и сообщу об происшествии.

Не прошло после моего звонка и часа, как где-то на горизонте показался свет автомобильных фар и, вскоре обогнув станционное здание – на перрон осторожно въехала и остановилась легковушка. Кстати тот самый, один из двух «Бразье» – имеющихся в Нижнем Новгороде на момент моего «попадалова».

Из «француза» выходят трое и направляются к нам.

Приглядываюсь внимательно при недостаточной освещённости… Вот они попадают в полосу наибольшей освещённости газового фонаря… Впереди – человек в кожаной куртке и шапке-кубанке.

Опережая подбежав и подняся руку к форменному кепи, сперва представляюсь:

– Заведующий «Школой подготовки и переподготовки рядового и комсостава транспортной и ведомственной милиции» Свешников.

Человек в кубанке, небрежно козырнув в ответ:

– Начальник губернского управления НКВД Погребинский…

* * *

Да, это он!

Мы с ним достаточно хорошо знакомы, причём – я узнал про него…

Ещё задолго после его смерти!

В Советском Союзе тех лет, проводилась «чистка за чисткой». «Чистили», с целью удаления «враждебного, негодного, примазавшегося элемента» – всех и вся: коммунистическую партию целиком и по первичным ячейкам, армию и флот, педагогические коллективы, учащихся школ и студентов и, естественно – не забывали про правоохранительные органы.

Последняя массовая «чистка» милиции была в 1922 году. Следующая – начнётся в этом году и продолжится до следующего.

Однако, в связи с моей попаданческой деятельностью – появились и некоторые нюансы!

После прошлогодней операции «Хулиганов нет», среди Нижегородского НКВД – прошла «локальная» чистка от «темных личностей» и «классово чуждых» элементов. Сперва сократившись как бы не на треть, а затем в течении полугода восстановившись численно – губернская милиция стала ещё более соответствующей своему «рабоче-крестьянскому» названию. На её руководящие должности выдвигались коммунисты – а, руководить был поставлен «варяг».

Рисунок 26. Погребинский М.С..

С превеликим удивлением, я узнал что этим «варягом» был Матвей Самойлович Погребинский[35]. По нему, у меня имеется довольно подробная инфа – ибо он должен быть героем моего следующего попаданческого произведения. Я знал, что он дружил с Максимом Горьким – назвавшим его «ликвидатором беспризорности» и, был человеком Генриха Ягоды…

Да, да – «того самого»!

Когда в 1937 году «крышу» доведут до цугундера – «человек в кубанке» застрелиться.

По моему представлению, Погребинский был достаточно интересным и предприимчивым человеком и, я даже рассчитывал – что Матвея Самойловича назначат Заведующим Ульяновской «Воспитательно-трудовой колонией» (ВТК) для несовершеннолетних…

Но из Центра нам прислали Макаренко.

В этом или следующем году – сведения в разных источниках у меня разнятся, Матвей Самойлович должен будет(был) создать и возглавить «Болшевскую коммуну» под Москвой, ту самую – о которой был снят кинофильм «Путевка в жизнь».

И тут вдруг, его назначают Начальником Нижегородского губотдела НКВД!

* * *

– Вы как здесь оказались, товарищ Свешников?

Естественно, хоть мы с ним ни разу не встречались, Погребинский прекрасно знал как об моём существовании, так и об существовании «ШППРМКТВМ» – ибо через него, все подобные дела в нашей губернии делались.

Отвечаю:

– С группой курсантов проходим стажировку по сопровождению грузов.

Хотел отрапортовать об происшествии, но тот отмахнувшись, подошёл поближе к задержанным и внимательно оглядев их, с каким-то внутренним напряжением спросил:

– Все здесь?

– Нет, не все. Одному из налётчиков – к великому сожалению, удалось скрыться…

Может послышалось, но облегчённо выдохнув, Погребинский, внимательно осмотрев меня с ног до головы, затем переведя взгляд на бойцов и снова на меня:

– Что за форма одежды?

– Это – «пролетарка» производства ульяновской артели «Красная игла».

Смотрит на ноги.

– Так называемые «берцы» – ботинки с высокой шнуровкой, тачаемые ульяновской артелью «Красный Лабутен».

Его интерес вполне понятен: в эти годы милиционеры донашивали военное обмундирование. И если штанов и гимнастерок еще более-менее хватало, то с обувью было совсем плохо.

Как и армию, милицию обували даже в лапти!

Вижу, «форма» одежды» произвела на него впечатление и, как бы между прочим:

– Выдвинуто, как обмундирование для Красной Армии. Правда, из-за дороговизны…

Перебивает:

– Сколько стоят, положим эти… «Берцы»?

– Если брать у производителя, то – «партмаксимум». А если «с рук» – в два-три раза больше.

«Партмаксимум» напомню – введённый в 1921 году максимальный месячный оклад, существовавший для членов партии, являющихся руководящими работниками учреждений и предприятий, не превышающий полуторного оклада в подконтрольных им учреждениях и предприятиях. В описываемое время он редко превышал 45 рублей.

– Вот, как? – переводи слегка ошалевший взгляд на моих бойцов, – у вас в «Школе» всех так одевают-обувают?

– Нет, не всех, товарищ Начальник Губотдела: только «Группу экспедиторов особого назначения, имени товарища Вагнера». Остальные кто в чём ходят.

Смотрит подозрительно:

– Из каких-таких средств?

– Из средств, выделяемых ульяновскими частниками и кооператорами за охрану их личного имущества.

Тоже, не должно быть для него новостью. Имея довольно скудное жалование, даже постовые милиционеры – зачастую подряжались охранять частные предприятия, склады, рестораны и так далее. Что тогда говорить об вневедомственной милиции или невооружённой охране?

Поэтому, несмотря на свирепствующую в стране безработицу, в правоохранительных органах (даже в ОГПУ!) – была просто невероятная текучесть кадров.

Затем, наш разговор с Матвеем Самойловичем Погребинским был прерван приездом бригады угрозыска на убого-убитом грузовичке, воняющим некачественным отработанным топливом через выхлоп. Следственные мероприятия продолжились не особо долго – показания подозреваемых, объяснительные участников задержания… Других действий – даже фотографирования места происшествия, почему-то не проводилось. Задержанных погрузили на грузовичок и отправили в «допр», их конфискованный транспорт – на штраф-стоянку (хахаха!) и нам удалось даже кемарнуть часок-другой до утра. Потом, хмурые до неприязни железнодорожники нас подцепили к попутному составу и отправили восвояси.

* * *

Как уже неоднократно говорил, даже на перегоне грузовые поезда двигались со скоростью забеременевшей улитки… При выезде же со станции, у всякого на нём едущего возникает желание – выйти и подтолкнуть его. Поэтому метров через триста – я смог спокойно выйти из вагона, найди привязанного к дереву Ваську-Кота, дать ему время сходить по великой и малой естественным «нуждам» и, затем вместе с ним – вполне благополучно вернуться обратно, даже не особо запыхавшись.

Оставшись же с ним наедине, вернув деньги и гандоны:

– Теперь, Василий Сергеевич – у тебя лишь два пути: ко мне в друзья или в денщики к генералу Духонину. Видишь? Я даже рук тебе не завязываю – ты свободен аки вольный ветер: лети куда хошь.

Васька-Кот предпочёл стать моим другом и был оформлен на работу в «Полицейскую академию» учебным пособием.

Да, да!

Должны же курсанты учиться премудрости задерживать, обыскивать, конвоировать, допрашивать… Эээ… Выводить на прогулки, наконец.

Для него в «Школе» была построена учебная тюремная камера (как настоящая!) где он и обитал до следующей весны, когда всё-таки сбёг – подобно мартовскому коту от заботливого и любящего домашних животных хозяина.

Ну да и, ладно!

К тому времени, я узнал от него всё что хотел и соответствующим образом запротоколировал.

Поражало количество проституток на улицах, хотя во время Гражданской – этот «контингент» вывозили из Петрограда эшелонами в специальные концлагеря[36], как после неё – отправляли целыми пароходами «за бугор» философов.

Однако появление с началом НЭПа богатых людей, с которыми девушке можно было не только «приятно» – но и «полезно» провести вечерок где-нибудь в гостинице «Европейской» или «Москве», возродило это занятие. Как и в наши «Лихие 90-е» – стать шлюхой стало престижно: недаром, эти особы относили себя к людям «свободной профессии», которыми до сей поры считались люди творческие – писатели, поэты да актёры.

Советская власть, конечно, пыталась бороться со «старорежимным» отношением к женщине…

Однако как же тогда теория о «стакане воды»?

Бесплатно «раздвинуть ноги» перед любым встречным можно, а за деньги нельзя? Почему? Где хоть простая житейская логика – не говоря уже про элементарные законы марксистко-гегелевской диалектики?

Рисунок 27. Поборолись, пока не напоролись…

Вы уж или кальсоны оденьте, товарищи – или партбилет подальше спрячьте.

Надо отдать должное Сталину – установивший в середине 1930-х годов гендерный порядок, основанный на традиционных семейных ценностях и возвышении образа женщины – хранительницы семейного очага. Иначе бородатые женщины на телевидении и бракосочетающиеся парочки гомосеков в ЗАГСах – у нас бы появились, прежде чем в Европе.

Только за это, ему можно половину грехов простить!

На одной из улиц, задрав голову, читаю изрядно выцветший плакат:

– «Коммунизм – могила проституции!».

Мда… И всего лишь?

Слышу из-за спины:

– Гражданин не желает сегодня вечером развлечься?

Хахаха!

По-моему, коммунизм раньше в могилу уложится – чем «самая древнейшая» из профессий. Не, я понимаю – нынешние большевистские идеологи – поголовно идиоты… Но даже конченный идиот должен понимать, что это просто смешно.

Не оборачиваясь, отвечаю:

– Гражданин привык «развлекать» себя сам.

Удаляющиеся шаги на цокающих по булыжной мостовой каблучках и сердито вполголоса произнесённое – конечно же не по моему адресу:

– Пидараст! Развелось их…

Педерастов, в 20-е годы в городе гордо носящем имя Ленина, действительно – «развелось» и, это даже не скрывали – как во времена сталинской «диктатуры» или брежневского «застоя». Лишь во время краткосрочной «оттепели» Хрущёв громогласно на весь мир признал, что да – такое позорное явление существует в советской действительности…

Но лишь среди определённой части творческой интеллигенции, точнее – художников.

Здесь же, газеты полны таких вот сообщений:

«Были получены негласные сведения о том, что в одной из квартир дома 6 по Симеоновской улице (ул. Белинского) происходит собрание «Клуба педерастов». Когда милиция прибыла в указанную квартиру, там обнаружили 95 человек мужчин – частью переодетых в женское платье, А на полу нашлась подвенечная фата. Владельцем квартиры являлся отец милиционера сводного боевого отряда…».

Вот, такая вот петрушка!

И ещё дюже интересно, а за что их арестовали?

Ведь в УК РСФСР от 1922 года не было статьи об мужеложстве?

Неуж, за контрреволюцию?!

Так ведь среди задержанных, не только так называемые «бывшие» – но и действующие красноармейцы, краснофлотцы, ответственные работники с дореволюционным партийным стажем и даже один милиционер.

Одни педерасты арестовывают других педерастов и, это в городе – где две трети жителей женщины.

Мда… Парадокс, млять!

* * *

Зашёл в первое попавшееся казино из чистого любопытства, поставил сущую мелочь – выиграл, поставил чуть больше – вновь взял банк. Затем, не стал дрочить судьбу и, хотя азартная зараза делала свое дело – ушёл под недовольный взгляд крупье.

Задержался возле пожилого швейцара на выходе, светившего свежим фингалом под глазом:

– Что бьют, бать?

– Каждый день бьют, – признаётся, – как на работу идти, как в последний раз с семьёй прощаюсь.

– Ты там береги себя…

– ДыК, я их тоже бью! А что ещё делать с такой публикой?!

В казино «Сплендид-Палас», где было разрешено торговать спиртным и устраивать азартные игры, у всех посетителей на физиономиях выражение счастья… Мужчины живут зоологией и физиологией и, счастливы – что на свете есть карты, бега, вино и женщины. С началом НЭПа вновь разрешили бега и азартные игры и, «Город трёх революций» вновь переполнили вертепы – наводнённые лудоманами, часто с партийными билетами в карманах.

Первое вполне объяснимо – игорные заведения, делали отчисления в городскую казну – равную восьмидесяти процентов прибыли.

А чем объяснить то, что вчерашние герои Гражданской войны – пустились во все тяжкие?

И где это про это у Маркса написано?

Зато в циркулярном письме ЦК РКП(б) «О борьбе с излишествами», разосланном по исполкомам в октябре 1923 года – и с которым благодаря товарищу Анисимову очень хорошо знаком, содержится перечень пороков «отдельных ответственных работников», в том числе: содержание скаковых лошадей(!), игра на скачках, роскошная обстановка квартир, чрезмерные расходы в ресторанах, азартная игра (тотализаторы, лото, карты и прочее).

Откуда деньги, Зин?

Из партмаксимума?!

В журнале «Крокодил» открытым текстом было написано: «Промысловое свидетельство (лицензия на право заниматься предпринимательской деятельностью. Авт.) партбилетом служить не может, а партбилет промысловым свидетельством иногда служит».

Истоки советской коррупции?

Конечно, в значительной степени, она в виде «родимых пятен» досталась от прежней власти. Имперские чиновники – ни в коем разе бессеребренниками не были, как бы даже не наоборот.

Однако, есть и свои нюансы…

Испокон веков так было и, на оставшихся «пяти шестых» Земного шара – это в порядке вещей, что человек – каждодневно принимающий решения на миллионы («ответственный работник» по-советски) и зарабатывает соответствующе. По крайней мере больше – чем рабочий, точащий на станке копеечную гайку.

Новая кремлёвская элита (партноменклатура) захватив власть, постеснялась (или побоялась, не исключено) назвать своими именами. Заявить о себе – как о новом правящем классе, со всеми полагающимися по этому статусу обязанности и преференциями. Типа, при социализме правит народ, точнее – пролетариат, а мы лишь управляем от его имени.

«Слуги народа» – одним словом.

Однако, почти всех (но по-отдельности) представителей «слуг народных» – не по-детски дрючит когнитивный диссонанс. Они прекрасно понимают, что являются новым правящим классом и их в крайней степени удручает (хотя бы в подсознании), что они не могут жить подобно их «коллегам» где-нибудь на «диком» Западе.

Представьте себе, что вы назначили одного Лиса руководить курятником…

А кого ещё предлагаете? Курицу?

Так она – вообще безмозглая!

Петуха?

Это при его-то – ориентации и репутации?!

Вот и у топ-большевиков – был вполне определённый острый дефицит руководящих кадров.

Допустим также, что Лис – назначенный Заведующим птицефабрикой вполне приемлемо (хотя бы удовлетворительно при существующих в 20-е годы условиях – было бы уже сродни фэнтази) справляется с работой.

Так, что?

Он будет согласен клевать пшено с одного корыта с курями?

Жить на одном насесте с петухами?

Нет, он найдёт способ побаловать себя курятинкой и обзавестись благоустроенным логовом!

Поэтому все эти обывательские разговорчики про чиновников-казнокрадов, меня всегда весьма забавляли – что «там», что уже здесь.

Граждане!

Ну кто вам мешает стать некоррумпированным чиновником и поселившись в курятнике, клевать пшено?

Подайте пример, иттить вашу мать…

И ещё… Жить-то совслужащему, на что-то надо?

Или как святые угодники святым духом питаться?!

Так отменили большевики святой дух, а мощи угодников из «рак» на помойку выкинули – когда конфисковывали церковные ценности…

А на партмаксимуме жить можно – но не очень долго и, не так как хочется.

Так почему рабочий может подхалтурить на своём станке – добывая детишкам «на молочишко», а себе на водочку – а управленцу за своим письменным столом в кабинете, нельзя? Где так называемая социальная справедливость? Где хотя бы обыкновенная житейская логика?

Другими словами: вот эта вот идеологическая «стеснительность» – когда руководящий работник в принципе не мог получать оклад больше среднего заработка рабочего и, приводил к тому – что для рядового хозяйственника, единственным способом повысить свой уровень жизни – становились растраты.

Ну, а украв «необходимое» и, не будучи пойманным – вскоре начинают красть и «лишнее».

И вот уже посиделки на вечеринках в ресторанах, развлечения в полулегальных «домах свиданий», ставки в казино, на скачках…

Не само воровство-казнокрадство, так страшно…

Страшна ложь о якобы «бесклассовом обществе»!

Коррупция разъедает экономику, ложь – идеологию. Любая идеология (религия – тоже идеология) это то, что цементирует любое общество – вышедшее за рамки организации по родо-племенному принципу.

Таким образом, прямо на глазах – происходило формирование лживой советской партийно-хозяйственной «элиты» – с двуличным стилем жизни. Государство, имеющее такую правящую элиту – непрочно и недолговечно.

И поощряла к этому – именно тогдашняя «стеснительная» коммунистическая идеология, боявшаяся назвать вещи своими именами!

Кому-то такая жизнь весьма нравилась, кто-то к ней буквально за пару лет очень привык и, вы всерьёз полагаете – что не было ни одного заговора, когда Сталин начал «закручивать гайки»?

Ну, Маркс вам судья!

Что делать, спросите?

Ну, не знаю…

А, может сделать такие порядки – какие я устанавливаю в своей строящейся «промышленной империи»?

У руководящих должностей нет чётко определённых окладов. На вопрос об их размерах, я обычно отвечаю:

– Берите из кассы столько денег, сколько считаете – что вы заслуживаете.

Правда к тем людям сперва долго присматриваюсь – и не я один, но всё же – проколов ещё ни разу не было.

Были «сигналы» – явные и тайные от нижестоящих, мол – не по чину берёт!

На это, я обычно спрашивал:

– Артель, им возглавляемая – на боку лежит или развивается? Ах, развивается… Так, так, так… Производство растёт, ассортимент выпускаемой продукции увеличивается, персонал дополнительно нанимается… Значит, этот товарищ взятые деньги оправдывает! Так, какие к нему претензии? Не важно сколько «берёт» – важно как дело делает.

Конечно, хорошо понимаю – подобный опыт имеет довольно ограниченное применение.

* * *

Впрочем, «лудомания» – ещё не самый страшный порок, увиденный мною в «Городе Ленина».

Наркотики до Революции (вообще-то «наркотиками» в то время иногда называли даже кофе и табак, не говоря уже о крепких алкогольных напитках) – были социальной болезнью лишь пресыщенной излишествами богемы. Во время оной же и особенно после – они скакнули по престижности на несколько ступеней вниз и, в середине 20-х годов – стали доступны даже беспризорникам.

Как так получилось?

«Свято место пусто не бывает» и, после введения сухого закона в годы Первой мировой войны – место водки заняла наркота.

Советская Власть относительно строго карала за самогоноварение и торговлю спиртным, но в первом Уголовном кодексе РСФСР не было статьи – карающей за изготовления, сбыт или употребление наркотиков. Она появится лишь в 1926 году, когда торговля наркотиками и, без того пошла на спад – из-за отмены сухого закона и свободной продажи казённой водки.

Кокаин – самый популярный и «демократический» наркотик, проник буквально всюду – от меблированных кабинетов, где сейчас со всеми удобствами расположилось начальство всех уровней – до ночлежек. Ведь, для его употребления не нужно специального оборудования – как при курении опиума или внутривенного приёма морфия, в последнее время стремительно замещающегося героином. Всего лишь собственный нос и трубочка, свёрнутая из какой-нибудь бумажки.

Среди морфинистов преобладали лица медицинского персонала – имеющие доступ к этому почти единственному обезболивающему средству. Или же их пациенты, которые втянулись в его употребление – стремясь унять боль после ранений на войне.

Впрочем, о причинах по которым люди становятся наркоманами – можно рассказывать бесконечно, а я перед собой такой задачи не ставлю.

«Там», мне приходилось читать, что в эпоху НЭПа – наркотики (и медицинский спирт) свободно продавались в любой аптеке. «Попав», я узнал что оказывается не в любой – в единственной аптеке нашего волостного городишки Ульяновска, «дури» точно не было. Ибо не было спроса на неё. А проверить наличие наркоты в аптеках уездного Ардатова, губернского Нижнего Новгорода, столичной Москвы, или ещё где – мне было всё недосуг.

Теперь досуг появился и, от нечего делать – я решил прошвырнуться по питерским аптекам… Итак, в первой же из них – где народа не было, задаю вопрос:

– Доктор! У Вас есть чем «оттопыриться» интеллигентному человеку?

Наморщив переносицу – так что очки чуть не слетели, тот раздражённо:

– Извините, но я не доктор. Я провизор.

– Да? А какая разница?

Поведя ноздрями и, видимо – что-то всё смутно-знакомое уловив (скверный советский одеколон после бритья):

– Извините, но спирт отпускаем только по рецепту лечащего врача.

Смотрю в его глаза, с проникновенной печалью:

– Я что, Док? Так похож на алкоголика?

Подозрительно на меня глядя, мол – фиг тебя знает, на кого ты похож:

– В продаже имеется только героин.

Одет я вправду был – не поймёшь кто: то ли обедневший после посещения налогового инспектора нэпман, то ли – получивший «тётушкино» наследство, разбогатевший пролетарий.

С надеждой, что ослышался:

– «Героин»?!

– Да, героин… Кокаина тоже хватало, пока на прошлой неделе нас не ограбили, – и достаёт из-под прилавка небольшую стеклянную банку, – Вам дозу или сразу две?

«Интересно, сколько бабла на наркоту утекает за границу мимо государственного кармана? Ведь, на территории СССР – ни кокаин, ни героин не производится и даже сырьё для их изготовления – кока и индийский мак, не выращивается… Страна, оставляя собственных детей полуголодными, с ослабленным организмом и иммунитетом – подыхающими из-за любой болячки, продаёт хлеб за границу – чтоб купить современные технологии и станки… И наркотики?!».

Деланно возмущаюсь и, разворачиваясь на выход:

– Ну, знаете ли – предлагать клиенту с утра герыч, это уже моветон!

Всё, что меня интересовало, я уже узнал.

Провизор, уже вдогонку:

– Если есть желание, могу «собачку» Вам предложить – чтоб «оттопыриться».

Почти останавливаясь в дверях:

– Что?

– «Анаша» иначе. Одна из разновидностей гашиша.

– «Анаша»? А вот с этого места – чуть подробней, доктор.

– Извините, но я не доктор. Я провизор.

– Да? А какая разница?

– Хм, гкхм… Хорошо, сейчас я расскажу подробно.

(Далее пошла реклама лёгких наркотиков, поэтому это место вырезаем. Авт.).

Я чуть дар речи не потерял!

Словами провизора сейчас в стране происходит замена кокаина и морфия марихуаной или по-нашему «анашой». Причём, это происходило вполне легально – в медицинско-профилактических целях.

Понятно, да?

Как где-нибудь в «нашей» Голландии – советские врачи назначали курить каннабис, чтобы отучить нюхать кокаин или колоть морфий.

«О, сколько нам открытий чудных…»!

Так, так, так… Чем глубже в норку кролика – тем всё чуднее и чудеснее.

Так, что получается?

Если бы в 1925 году большевики не отменили бы сухой закон, введённый в 1914 году ещё Николаем Вторым… То…

Страшно даже подумать!

Так, так, так…

А возможно ли такое – хотя бы в теории?

Надо кое-что уточнить:

– Извините, уважаемый. Я вот знаю, что кокаин – имеет латиноамериканское происхождение, опий – индийское. А какое происхождение имеет «собачка»?

Затаил дыхание, боясь услышать слово «чуйское»…

Ан, нет!

Разводит руками:

– Извините, но знаю только – что привозят пароходами по морю…

Шёпотом:

– Контрабанда из Германии – как и всё остальное.

Ага. В принципе всё понятно.

– Брать то «собачку» будете?

Конкретно загрузившись думкой тяжкою, иду на выход:

– Ладно, доктор, я ещё подумаю – если что ещё к вам зайду…

Со психом:

– Я не доктор!

– Да? А какая разница?

Нервный он что-то… Да, оно и понятно – нарки-обдолбыщи недавно его ограбили и весь «кокс» до последней пылинки выгребли.

Сволочи!

* * *

Не успел отойти подальше от банкующей герычем аптеки, как прицепился какой-то «помятый» военный, в сильно изношенном обмундировании с двумя треугольниками в петлицах, в растоптанных до состояния калош ботиночках с выцветшими обмоточками и, явно находящийся в состоянии крайне тяжёлого бодуна:

– Товарищ, тебя можно?

– Это смотря, в каком смысле меня «можно», – крайне доброжелательно на него глядя, – если в том, про который я подумал – то тебе в район Александровского сада, служивый, что возле Адмиралтейства.

Известное место тусовки постреволюционной «голубизны» – про нежелательность посещения которого, всю нашу группу предупредил Васильцев.

– Да нет, я не их «этих», – развеивает мои опасения и, смотря с последней надеждой спрашивает, – ты не болеешь?

Да, что за день такой – что меня все за алкаша-хроника принимают?!

Ах, да… Сегодня же понедельник.

И, чем-то мне от моего нового знакомого – таким «родным» повеяло… Может, это – какой-то мой далёкий родственник моих предков – про которого я не знаю?

– Как звать-то тебя, служивый?

– Ваня, я…

Вспомнился советский мультфильм про Бабу Ягу, белых лебедей и технически подкованного пионера:

– «Ваня»? Ивашка, значит… Будешь ты, Ивашка – под простоквашку.

Шмыгает носом обиженно, но не отходит. Ладно, хорошо…

– Как не «болеть»? Понедельник – день тяжёлый…

– Выпить со мной не хочешь? – смотрит почти умоляюще, – заодно и подлечимся…

Делаю предположение:

– В смысле – угощаешь на мои деньги?

Кивает, трясущейся головой:

– Ну, да! Я знаю, где достать «лекарство», а ты за него заплатишь… Всё честно!

Стало несколько любопытно и, якобы терзаясь сомнениями:

– Не дорого? А то, знаешь ли – я пока не сплю с дочерью нэпмана.

Машет головой:

– Дешевле только даром!

– Ну тогда пошли, болезный…

Подходим к уличному торговцу в ближайшей подворотне и, за горстку тёртых медяков из моей ладошки – что остались сдачей после поездок на дребезжащем питерском трамвае, тот достал из стоящей на земле корзинки бутылку квасу и флакон из-под какого-то одеколона, полный фиолетовой жидкости. Фиг его знает, что это – спирт-денатурат, растворитель или ещё что… Налил в большую кружку квас, добавил «жидкости» и хорошо взболтнул – попав вонючими брызгами мне в лицо.

Протягивает:

– На, пей!

Я служивому:

– Только после тебя!

– Благодарствую, товарищ!

«Ивашка под простоквашку», крякнув пьёт – краснеет, долго-мучительно кашляет и наконец – матерным матом материт торговца. Тот, привычно пожав плечами:

– Я тебе мою ханжу насильно в рот не заливал! Я даже не звал тебя – ты сам пришёл. Ну а раз пришёл – пей и не лайся!

Однако, Ивашка уже повеселел, перестал кашлять и ругаться и, вопросительно смотрит на меня.

– Ну и как? – спрашиваю.

– Не хвалю! Рвёт с неё.

Торговец, со всей искренностью на которую способен возмущается:

– Ты посмотри, какой привередливый пьяница нонче пошёл?! Да, за такие гроши – походи по рынку, поторгуйся – попробуй чё лучше себе найди!

Служивый, не слушая его – протягивает мне кружку:

– Теперь ты пей, товарищ.

Отмахиваюсь:

– Что-то мне уж и не хочется – отпустило должно быть… Допивай сам!

Того, два раза упрашивать не пришлось:

– Ну, как знаешь.

Не дожидаясь пока он снова прокашляется, удаляюсь прочь…

* * *

Однако, настоящим бедствием для Ленинграда – да и всей Советской России в целом, были отнюдь не наркотики.

Это так – на любителя!

На отмену «сухого закона», введённого последним российским Недержанцем по случаю военного времени, большевики надо им отдать должное, долго не шли – даже несмотря на очевидную громадную финансовую выгоду от монопольно-государственной продажи крепкого алкоголя. Наоборот, они подтвердили его своим знаменитым «Постановлением СНК РСФСР от 19 декабря 1919 года», за нарушение которого – виновные могли подвергнуться лишению свободы с принудительными работами на срок не менее одного года.

Однако, как испокон веков на Руси заведено: «суровость закона – нивелируется необязательностью их выполнения».

Короче, на это «постановление» – население дружно забило…

Гвоздь!

В сельской местности процветало самогоноварение, а в городах самое широкое распространение получили разнообразные алкогольные суррогаты – так называемая «ханжа». В ход также шёл одеколон, медицинский спирт «по рецепту врача» из аптек и даже…

Формалин из банок с заспиртованными экспонатами!

Да, да… Был случай, когда бравые красноармейцы на экскурсии в музее – вылакали всю жидкость из банок с экзотическими лягухими.

* * *

– Слышь, товарищ!

Блин, я думал он – залил ханжой свои «горящие трубы», да отстал.

Оборачиваюсь:

– Чего тебе, служивый?

– А пойдём гулять в «Живопырку»!

– А это ещё куда?

– При буржуях «Баром» звали, а теперь там наши гуляют… Пойдём, а?!

– Маркс с тобой! Пойдём, Ивашка.

Шли мы долго… По дороге, узнал что он – деревенский из Псковщины, но призывался из Питера где работал на заводе, с пятницы как уже в «самоходе», а этой осенью дембельнётся.

– Нонча в армии служится хорошо – не то, что при Царском режиме… «Шкуры» не муштрой донимают, офицерьё руки не распускают, читать-писать вот научили…

– А ещё чему учат?

Пожимает плечами:

– Политинформации, вот читали, лекции… Кино показывали, по музеям водили и показывали – как до Революции жили цари, баре, да прочие буржуи.

Понятно.

– Дезертирство тебе не впаяют?

– Да, что ты…, - пренебрежительно отмахивается, – не в первый раз!

Следующий вопрос:

– Давно пьёшь, Ивашка?

– Да, как себя помню!

– А ваши заводские?

– Да кто как. Кто-то две бутылки в день вылакает и за трезвого слывёт, а кто-то – месяц не пьёт, а как получка – неделю не просыхает.

– Завязать… Бросить пить не пробовал?

Совершенно искренне недоумевает:

– А зачем? Да и ребята не поймут – долго на заводе не продержишься… Ведь, жизнь рабочего человека какая? Устроился на работу – должен «спрыснуть» блузу (рабочую спецовку). Получил первый получку – должен её обязательно пропить. Хочешь получить новый инструмент – надо поставить мастеру магарыч. Хочешь перейти на другой станок… Ну, сам понимаешь! А ещё установление выработки, расценок… Нет, пить не бросишь.

* * *

Но вот, за таким – крайне содержательным разговором, наконец пришли в «Живопырку». Кажется, здесь раньше был кондитерская – вон ещё вывеска ржавая уцелела.

Ещё на входе в заведение появился вопрос:

– Ивашка! Это чё за херня?

С немалой гордостью:

– Это наш «жац-банд»!

– Хм… Извини, что сам не догадался.

Заходим… Сквозь грохот оркестра слышатся идиотски-рыгочащие звуки, издаваемые сидящими за столиками лицами, самого мрачно-пропойного вида. Меж столиками бродили женщины – то ли шлюхи, то ли официантки.

Грязь, мусор…

Заметив троих матросов пробирающихся через зал, я заполошно вдруг вспомнил про свой «незарегистрированный» ствол:

– Слушай, служивый… Кажись это патруль, а ты в форме. Не заметут?

– Нет, эти не наши. Эти просто гуляют и вообще – флотские наших не трогают, а мы – их.

Блин, в мои времена было наоборот!

В большом сибирском городе, близ которого дислоцировался наш кадрированный танковый полк – «летуны» вылавливали «краснопёрых» (ВВ-эшников), а те – «летунов» и курсантов-связистов из училища связи. И все вместе – стройбатовцев.

– И что они здесь делают? Разве военнослужащим разрешено быть в подобных заведениях?

– У нас ведь не старая армия. У нас, в Красной Армии – разрешено в неслужебные часы, куда хочешь идти. Лишь бы документ на руках был…

Вдруг, я заметил троих красноармейцев с винтовками:

– А, эти?

Тот, тут же потянул меня за рукав:

– Патруль! Уходим!

Выйдя на улицу, служивый махнул рукой:

– А ну их с их буржуйским «Баром»! Пойдём в «Кипяточную», товарищ, что возле «Балтийца» – там никогда ни патрулей, ни милиции нет.

Уточняю:

– «Балтиец» – это завод?

– Совершенно верно!

– «Кипяточная», это…?

– Пивнушка.

Декламирую из народного творчества:

– «Пиво пить – только хрен гнобить»!

Хохотнув, согласился и уточнил:

– Водку там тоже можно купить – если деньги есть.

– Ну, тогда пойдём…

Долго идём… Сбоку Нева-река серебрится… Заборы… Покривившиеся домики… Длинной полосой тянется село-фабричный городок… Дым заводов… Заводы-фабрики…

Наконец, почти пришли:

– Счас, завернём за угол и на месте.

Вопию:

– Ивашка! Это что ещё за «Зомбокалипсис»?!

Если бы были на голове волосы – они бы дыбом от ужаса встали. Люди, как отравленные дихлофосом мухи, с бессмысленно блуждающими глазами шатаются по заводскому кварталу, испуская какое-то невнятное бормотание.

Мой новый знакомый лишь махнул рукой:

– Получка в пятницу у заводских была! Эти, видать пропили всё – опохмелиться в понедельник не на что. Пойдём, чё встал? Или хочешь и их «подлечить»?

– Нет, не хочу.

«Зомбаки», услышав человечью речь, а может почуяв исходящее от наших тел тепло – несколько ожили и потянулись в нашу сторону, что-то мыча.

– Бежим!

Не успели подбежать к «Кипяточной» (оказавшейся обычной забегаловкой, расположившейся – едва ли не у проходной завода), как услышали длинный гудок.

«Ивашка под простоквашкой» только ахнул:

– Опоздали…

Не успел я спросить, «почему и куда» мы опоздали, как послышался гул «копыт» и почувствовалась дрожь земли – как будто тысячное стадо бизонов в американских пампасах, во весь опор неслось на водопой.

– …Потому, что у заводских обед. Отойди в сторону, товарищ!

Не успел я последовать его совету, как заводские ворота под напором изнутри широко распахнулись – и из их широкого проёма вырвалась тысячаногая синеблузая толпа представителей «класса-гегемона». Расталкивая друг друга руками, они наперегонки несутся к пивнушке, снося всё на своём пути:

– УЙДИ, РАСШИБУ!!! ЁБ… МАТЬ!!!

Буквально мгновения и, вот уже первые добежавшие «счастливчики» – нетерпеливо выбивают пробки с бутылок и жадно лакают пиво прямо с горла… Остальные толпой дожидаются свой очереди, гудя как потревоженный шмелиный рой.

Вдруг смех:

– Смотри, робя – за Булыгой «буксиры» пришли!

– Хахаха! Ну, жди теперяча представленье!

Изнеможённая женщина в жалком рубище, с огромными глазами – полными слез, тянет из толпы за рукав оборванного пролетария с красным носом:

– Да, что ж ты, ирод…? Ты пьёшь, веселишься – а нам скажи на что жить?!

Рисунок 28. Обложка журнала «Трезвость и культура».1929. № 2(8) на очень злободневную в 20-е годы (и не только) тему.

Двое худосочных детей – мал-мал меньше и, «краше» в гроб кладут, ей помогают:

– Папа, не пей! Папа, пошли домой!

Отталкивает её, детей:

– Уйди, тварь! Пшли вон, щенки! Учить меня вздумали…

И, та падает оземь под гогот толпы, дети садятся на землю и ревмя ревут, размазывая по синюшным щеками слёзы и сопли перемешанные с грязью.

Какой-то из пожилых помогает женщине подняться, жалеючи говоря:

– Эх, бабонька, шла бы ты домой! Пока всю получку не пропьёт – вновь человеком не станет…

Дети плачут, ревут в два голоса:

– Мама, мама! Зачем ты нашла нам такого папу?

– Да, все они такие – ироды окаянные.

Та, сама плачет, с бессильной злобой их лупит:

– И вы когда вырастите – такими же будете, как ваш папка…

Захотелось выхватить свой «Бэби-Наган», и – стрелять в эти рожи, стрелять, стрелять, стрелять… И последнюю пулю себе в лоб.

Глубоко дышу, что успокоиться.

Подошёл и стараясь чтоб со стороны незаметно – молча ей сунул сложенный четверной. Не дожидаясь ответной реакции – так же молча отправился восвояси.

– Слушай, товарищ…

Еле сдержался, чтоб от всей души ему не врезать:

– Что тебе, служивый?

– Я ещё одно место знаю… Здесь, неподалёку.

Однако, с меня хватит – по крайней мере на сегодня.

– Ну, что молчишь?

Немного отойдя, останавливаюсь, выгребаю из кармана оставшуюся мелочь:

– Давай прощаться, Ивашка.

Удивлённо-обижено:

– Что? Не пойдёшь со мной? А, зря…

Задерживая передачу меди:

– Куда после дембеля… После демобилизации, куда собрался? Обратно на завод?

Предельно легкомысленно:

– А, не знаю!

Отсыпаю в протянутую руку медь:

– Вот держи и, давай «до свиданья»…

Хотя…

– Постой!

Прячет за спину жменю и насторожено, почти враждебно:

– Чего тебе?

Протягиваю визитку:

– Если после дембеля не найдёшь куда приткнуться – отыщи меня.

Не рассматривая прячет в нагрудный карман гимнастёрки и, буркнув: «Так и знал – нэпман, деньгами сорит», уходит.

Тоже медленно, сутулясь ухожу и я, а сзади доносятся всё более и более веселеющие голоса… Затем – крики, шум, гвалт, звон разбиваемой бутылки, стоны, милицейские свистки[37]…

А из подворотни неслось заунывное из «Бубличков»:

«Отец мой пьяница, Гудит и чванится. Мать к гробу тянется Уж с давних пор Совсем пропащая, Дрянь настоящая – Сестра гулящая, А братик – вор…». * * *

Скажите – ужас, да?

Должен несколько разочаровать: это – ещё не «ужас», весь ужас ещё впереди.

Борьба красных большевиков с «зеленым змием» – закончилась победой змия и, Советская Власть в 1920-х годах – медленно, но верно отступала от когда-то торжественно данного обещания не спаивать освобождённый от оков Самодержавия народ.

Прежде всего, новыми властителя страны двигали сугубо практические мотивы: ведь доходы от продажи крепких спиртных напитков – могли существенно пополнить вечно пустой государственный бюджет, а не карманы подпольных производителей и продавцов суррогатов всех видов.

Пока они ещё держались!

Но, уже с 3 декабря сего года – будет допущена в свободную продажу знаменитая «Рыковка» – водка крепостью 30 градусов, а с 1 октября 1925 года – «нормальная» 40-градусная. С этих пор – потребление крепкого алкоголя в стране будет расти и расти, вплоть до следующего «сухого закона» – уже при Горби Меченном.

Здесь хочется заострить один немаловажный момент…

При «сухом законе» было очень плохо – народ суррогатиной травился, не спорю.

Стало ли лучше народу, когда этот закон отменили?

Кой-чё в загашнике своего «послезнания» имею, поэтому могу предугадать события:

Народ тут же – как с катушек сорвётся!

Не успели начать торговать сорокоградусной – как по улицам уже валялись «трупы», причем не всегда трупы «в кавычках».

Ну, как в наши «Лихие 90-е», когда в освобождённую от коммунистического гнёта страну – хлынул дешёвый китайский спирт и прочие «Амаретто», да «Рояли».

Количество пьяных на улицах резко увеличится, пьянство в городах приобретёт громадные масштабы. Особенно среди рабочих, доля пьющих среди которых – достигнет девяносто процентов. Буквально за два года, расход семьи на спиртные напитки вырастет в 1,7 раза, а потребление условного алкоголя на душу населения – достигнет четырнадцать литров в год, включая новорожденных и только что усопших.

А смертность от последствий алкоголизма – увеличится в пять(!) раз.

Демографические потери – прямые и косвенные, вообще не поддаются статистике – хотя бы и «лукавой».

Это будет тяжёлый удар по следующему поколению строителей социализма.

Среднестатистический ленинградец бухать начинал с детских лет, в чём явно была «заслуга» его родителей. Процент регулярно употребляющих спиртное школьников достигнет трёх четвертей от общего количества, а среди 15–17-летних «фабзайчат» – и того выше. Из-за этого и по другим причинам, в частности плохого питания, свыше трети ленинградских детей имели хронические болезни…

А ведь этим ребятам через пятнадцать лет воевать против откормленных и здоровых «белокурых бестий»!

Если отойти от морального фактора к чисто экономическому – то здесь не лучше, а ещё хуже.

Уже неоднократно упоминал про удручающе-низкое качество советских товарах, при их несоразмерно-высокой себестоимости…

А как тут будет иначе?

С утра у работяги голова трещит – ничего не соображая, руки трясутся да так – что всё из них валится. Еле-еле дожидается обеда – если вообще на работу приходит. А после обеденной «поправки» – от «повеселевшего» работника ещё больше брака.

Изнашивается и ломается оборудование, попусту расходуется инструмент, даром тратится электроэнергия, выбрасывается на свалку или идёт в переплавку сырьё, заготовки и полуфабрикаты.

И это – вопрос политический!

В стране из-за такого положения вещей – товарный голод, крестьяне отказываются продавать хлеб по госценам – ибо ничего не купишь за вырученные деньги, срываются государственные контракты на поставку зерна за границу… Рушатся планы по закупкам технологий и оборудования, не выполняются грандиозные задачи по модернизации страны. Не строятся новые заводы и фабрики – ещё больше усугубляется товарный голод, растёт безработица. Народ, не видя просвета – всё чаще посылает пропагандистов на митингах на хер, пугая их новым Октябрём…

В результате правящая элита всё больше и больше боится взрыва народного недовольства (а бежать как Керенскому ей некуда!), ещё больше звереет и, всё чаще и чаще подумывает о том – как бы одним ударом разрубить весь этот «Гордиев узел».

Коллективизация, индустриализация, массовые выселения, репрессии, расстрелы…

Думаете, это никак не связано с отменой «сухого закона»?

Блажен, кто так думает!

* * *

Кто виноват и что делать?

Можно вечно рассуждать об причинах алкоголизма – исключая разве что «национальные особенности». Ведь в деревнях пили не в пример меньше, а в старообрядческих общинах – каких тоже на Руси не мало, вообще не употребляли ничего горячительного.

Конечно же, первым делом следует упомянуть трудности адаптации: как и до Революции – вчерашние выходцы из деревни с большим трудом осваивались в больших городах. Кроме тяжёлой, изнурительной и отупляющей работы – им здесь совершенно нечем было заняться. Как следствие – пьянство и хулиганство.

Корпоративные традиции: совместные пьянки с ещё дореволюционных времён были одним из важнейших факторов формирования трудовых коллективов, установления в них неформальных личностных отношений. Любое событие в жизни рабочего, от получения первой зарплаты – до повышения должности или оклада, требовалось «обмыть» – иначе могут «не понять». К тому же сам советской коллективистский дух – такое явление косвенно поощрял. «Оторваться от коллектива» – едва ль ни самый тяжкий грех для советского рабочего.

Жилищная проблема, недостаток личного пространства – где можно уединиться от сварливой жены, кричащих детей, нервных соседей и других помех нормальному отдыху после тяжёлой работы – тоже заставлял идти в кабак.

Отсутствие условий для нормального досуга – заставляло идти туда, где можно было «культурно посидеть».

Ну и так далее – пьют из-за усталости, «за компанию», ради праздника, чтобы утолить жажду и «просто так».

Боролась ли с пьянством – хотя бы на производстве, Советская Власть?

Ну, а як же!

На предприятиях, в воинских частях, в государственных учреждениях и ВУЗах проводились партийные и комсомольские собрания, читались лекции о вреде алкоголизма, вывешивались стенгазеты с карикатурами, устраивались показательные суды над пьяницами – на которых выносились общественные порицания и осуждения…

Увольняли рабочих за пьянки крайне редко.

Это надо было нечто – совсем уж «героическое» совершить!

Почему, спросите?

Да, потому что «гегемон» – опора новой власти, авангард социалистического общества, носитель пролетарского классового сознания и многия, многия, многия…

Более энергично боролись с религией, мещанством, «упадничеством», танцем фокстротом, или даже просто – с любительницами носить шёлковые чулки и с любителями одевать галстук-бабочку. При этом почему-то – приравнивая эти явления к пьянству, наркомании, проституции и азартным играм.

Просто не по-детски вставляет, что рабочих-алкоголиков – ставили на одну доску с так называемыми «рвачами», говоря современным мне языком – рабочими-трудоголиками…

Дурдом, блядь!

Рисунок 29. Советская Власть хорошо понимала весь вред приносимый пьянством на производстве и с этим явлением все 70 лет боролась. В основном плакатами, взывающими к совести «гегемона».

Извините за опечатку…

Ну, а если пропойца, какой-никакой – но квалифицированный токарь-слесарь, каких на советских заводах буквально наперечёт – то он вообще неприкасаемый, как священная индейская корова с прямыми рогами.

То и дело, от отдельных носителей «передового сознания» можно было услышать примерно такое:

– Не могут меня замести в силу происхождения. Пущай я чего хошь сделаю – во всем мне будет льгота.

Дело доходило до того, что гегемоны требовали от администрации свободной продажи спиртного на предприятии, угрожая забастовкой.

Да! В 20-е годы рабочий класс имел официальное право на забастовку и частенько ею пользовался.

В общем, мечты кремлёвских «мечтателей» о том, что после революции и освобождении пролетариата от гнёта капитала – завод станет дворцом труда, а сами рабочие – автоматически превратятся в политически сознательных, грамотных и добросовестных членов нового общества – как «Титаник» во тьме, налетели на ледяной айсберг неприглядной реальности и разбились об него вдребезги.

Время наивных мечтателей кануло в Лету, настало время суровых прагматиков.

Когда товарищ Сталин в конце 20-х – середине 30-х годов, стал «кровавым диктатором и тираном» – он это дело немного исправил. На гегемона перестали смотреть как «священную корову» и, за опоздания и тем более – прогулы, стали строго наказывать – вплоть до отправки в места «не столь отдалённые», но зато со здоровым климатом.

Алкоголизм перестали считать болезнью – переведя его в разряд социальных пороков – враждебных социалистическому образу жизни, а алкоголиков стали лечить принудительно.

Главное же: государство сформировало целую индустрию досуга. Населению, в «добровольно-принудительном» порядке – предлагались клубы, участие в самодеятельных хоровых и драмкружках, танцы, спорт и прочее занятия – способствующие формированию нового советского человека.

Такой, по представлению власти – должен быть далёким от религии, хотя бы поверхностно знакомым с трудами «основоположников», в быту опрятным, в «злоупотреблениях» умеренным…

Культурный советский человек должен – следить за событиями в мире и стране, по мере возможности – заниматься физкультурой и спортом, по мере способностей – заниматься наукой или изобретательством, интересоваться искусством и соображать в технике…

И надо признаться – во многом это у них получилось!

Иначе, почему столько народу тоскует-ностальгируют по СССР?

Но надо признаться так же, что искоренить пьянство до конца не удалось… И как только ослабло, а затем вообще было снято государственное принуждение к «здоровому образу жизни»…

Иначе, почему говоря слова таксиста из «Брат-2»:

– Да что ж такое?! Были же люди как люди и вдруг все сразу стали кретины! Парадокс…

* * *

– Да, никого «парадокса», – я шёл вдоль «чудной при тихой погоде» Невы и, сам с собой разговаривал вслух, – «нового человека» (как и новый сорт редиски или породу кошек, к примеру) можно получить только методом селекции – а не читкой абзацев из классиков марксизма и лекциями о том, как в САСШ геноцидят негро-американцев. И на это подчас уходят века, а не «пять-десять лет» – за которые мы должны догнать развитые капиталистические страны.

Интересно, а сколько времени у человечества ушло на переход от кочевого образа жизни – охотников или скотоводов, не важно, на оседлый образ жизни? Изрядно, да ещё и не у всех получилось – судя по образу жизни некоторых довольно крупных народностей, к примеру – румынских цыган, украинцев-гастарбайтеров или арабов-бедуинов.

«Кто виноват» – выяснили, а что делать?

Сказать по правде, в генетике я не шарю от слова «совсем» и, даже почти нет никакой инфы по этой науке в моём «послезнании» на компе. Но, где-то слышал, что для прочного закрепления в наследственности какого-то признака у биологического вида – нужно чтоб сменилось как минимум семь поколений.

Ещё большее недоумение чем коммунистическая, у меня вызывает программа Шаталина-Явлинского «500 дней» – о переводе псевдоплановой (лично моё мнение, которое не навязываю) экономики СССР на рыночную…

Эти то двое – в отличии от «недоучившегося семинариста» Сталина, должны знать про генетический фактор? Так откуда тогда такая дилетантская уверенность?!

– Веками в Европе вешали за срубленное без спроса дерево, а особи не сумевшие приспособиться к «законам рынка» – вымирали с голоду целыми семьями не оставляя потомства… Прежде чем вывели современного мне политкорректного толлераста… Толлерантного либераста! Но об этом, путешествуя по европейским городам – не принято задумываться. Принято только восхищаться всем «общеевропейским», заодно поругивая Россию – её неустроенность, «дикие обычаи», порядки и особенно – за дороги. Никто не хочет думать во сколько «потерянных поколений», к примеру, Германии – обошлись эти автобаны и аккуратно постриженные зеленые лужайки перед бюргерскими домиками.

Кстати, о «негро-американцах»…

Тем и ста лет не хватило, чтоб адаптироваться к городскому образу жизни!

Как привыкли при плантаторах «гаситься» – как только надсмотрщик с палкой отвернулся, так и до сих пор «гасятся» – уж в третьем поколении живя на пособиях от бывших владельцев.

Поэтому «белые» и «чёрные» городские кварталы в Америке – до сих пор очень сильно друг от друга отличаются. Зачастую, вторые напоминают каменные джунгли – населённые агрессивными гориллами и, без помпового ружья и группы хорошо вооружённых друзей – заходить туда не рекомендуется даже полицией.

- Так почему в России как-то иначе должно быть? Почему в представлении некоторых, русский мужик – освобождённый из рабства в одно время с негром, должен походить на белого американца – а не на чёрного?

Значит, что? Остаётся только развести руками и как один сказочно-исторический персонаж, сказать:

– Що маємо – те маємо!

Где-то в подсознании всплыло:

«…Иначе нас сомнут!».

Отмахиваюсь с досадой:

– Да, флаг Вам в руки, Иосиф Виссарионович! И до кучи – барабан на шею…

Так, что делать?

– Не грузите меня, я не Сталин – я не знаю, что делать.

И я прекрасно понимаю (касаемо дело «Весна»), что иначе и быть не могло – ибо ещё на самой первом этапе формирования «Рабочей и крестьянской», один из её столпов – Григорий Зиновьев, в открытую и по-большевистски прямолинейно заявил:

«Советская власть берет бывших офицеров на роль «денщиков» и выбросит их как «выжатый лимон» после использования».

Однако, что-то же делать надо.

Ибо, в отличии от этого долбо…ёба – упоротого на всю свою кучерявую голову, я прекрасно понимаю – исторические процессы необратимы и развиваются по восходящей спирали. Сегодня «выкинули» в расстрельный овраг военспецов из бывших офицеров, завтра – инженеров-вредителей из «Промпартии», а следующим будешь ты…

Оппозиционер и гондурасский шпион!

Что с Григорием Евсеевичем в конечном итоге и произошло.

Я не за его особу переживаю. И даже не за этих офицеров-гвардейцев или инженеров-«промпартийцев»… Я за себя – любимого, опасаюсь.

Уж больно мне жить долго хочется и планов у меня – ну просто громадьё!

Всю историю рассказывать не буду – ибо никаких «кругов на воде» она пока не вызвала, так – буквально в паре абзацев.

Нашёл рекомендованного мне Слащёвым-Борщёвым человека, рассказал придуманную тем же «легенду», то да сё, долго ли коротко, попал на одну уютненькую квартирку…

На туснячок бывших «их благородий», короче.

Те, при виде незнакомца – сперва держались настороженно и смотрели быковато.

Однако, когда я под пианино спел «Вне закона» из репертуара Сергея Трофимова:

«Запылился на полке парадный мундир

Точит моль золотые погоны

Нам досталась судьба защищать этот мир

Вне закона, вне закона

Нам досталась судьба защищать этот мир

Вне закона, вне закона

Нынче древнее зло не боится креста

Беспредел примеряет корону

Значит каждый, в ком совесть по ныне чиста

Вне закона, вне закона

На паркетных фронтах генералов не счесть

Но в связи с театральным сезоном

В новой драме страны офицерская честь

Вне закона, вне закона

Под оплаченный скрежет газетных писак

И чиновников всех эшелонов

Мы идём на задание где каждый наш шаг

Вне закона, вне закона

В этой нищей бесправной забитой стране

Так похожей на общую зону

Кто-то должен остаться в гражданской войне

Вне закона, вне закона…».

В самый раз зашла – даже ничего переделывать-додумывать не надо!

Враз стал своим в доску, был усажен по правую руку от самого центрового семёновца – чином бывшего полковником. Ну, а дальше – обычная мужская пьянка, с воспоминаниями о славном прошлом, рассуждениями «о политике», трепотнёй про «мамзелей» и, «гаданием на кофейной гуще» о своём – весьма туманом будущем…

Я сидел, улыбался, не пил, много ел и столько же слушал.

Ругали Советскую Власть?

Да – ещё как ругали!

Ругали-материли отдельных её представителей, таких слов наслушался – каких отродясь не знал, было такое дело.

В принципе и при желании, «контрреволюцию» им пришить можно – но никаких намёков на какие-то реальные заговоры не было.

Навоевались уже «их благородия» досыта, под самую завязку, по горлышко!

Здесь один момент…

«Дело Весна» стало раскручиваться после того, как ОГПУ нашло под алтарем Введенского собора полковое знамя и другие реликвии Лейб-гвардейского Семеновского полка. «Контрреволюция» была на лицо, факт антисоветского заговора доказан и, пошло и поехало…

Знали о захоронке только свои и сдал её чекистам тоже кто-то свой – возможно из порядка полутора десятков человек, сидящих сейчас за этим столом.

Перевожу взгляд с одного пьяного лица на другое:

«Кто же из них? Как его определить? Как эту гниду вычислить»?

Да и поможет ли?!

Установив более-менее приятельские отношения с тремя из семёновцев, ближе к утру свалил по-английски…

* * *

Ещё одна моя дальняя – очень дальняя, но весьма обещающая задумка…

Финляндия испокон веков славилась не столько своей «сауной» или фанерой, сколько своими контрабандистами – почитающимися в этой стране, чуть ли не как национальные герои. Даже в моё время, нет-нет – да и, попадались в новостях сообщения о «горячих финских парнях» – то ли ввозящих в Россию сигареты из стран ЕС, то ли наоборот – вывозящих.

Вообще, во времена Российской Империи, Финляндия была самой настоящей «чёрной дырой» – откуда ввозилось оружие, взрывчатка и подрывная литература и куда «исчезали» скрывающиеся от царского правосудия террористы-революционеры. Даже шофёр и одновременно личный телохранитель Ленина – некий Эйно Рахья и, тот – был самым настоящим финским контрабандистом.

Вот докуда они добрались!

А что тогда говорить про «Лихие 20-е годы», когда граница была практически открыта?

Чем же меня так заинтересовала Финляндия?

Это – ближайшая к СССР капиталистическая страна, которой от Российской Империи досталась довольно развитая промышленность, которую в отличии от постсоветских жовто-блакыдных небратьев – финны не только сохранили, но и преумножили.

Кроме того Финляндия, это не только «Страна тысячи озер» – но и крупнейших в Европе месторождений природных ископаемых: никеля, кобальта, цинка, ванадия, апатитов – не считая железа и меди. Представьте себе огромную Россию с её земными недрами, подобно «шагреневой шкуре» Оноре де Бальзака – скукожившуюся раз в сто.

Вот это и будет – Финляндия, «страна Суоми»!

Причём концентрация этих металлов в рудах – намного превышает таковую же на месторождениях России.

Опять же – через одного из «деловых», вышел на одного из наиболее «центровых» финских контрабандистов, являющимся по его словам – владельцем десятка моторных лодок и автомобилей, ряда «транзиток» «за речкой» (перевалочных пунктов вдоль финско-советской границы) – оборудованных даже телефонами, где трудились в поте лица порядка полусотни постоянных сотрудников – не считая нанимаемых для разовых акций.

– Он откликается на прозвище «Veli» – «брат» по-ихнему. Тебя как представить?

– Серафим. Мне моё имя нравится.

Итак, встречаемся на «нейтральной территории» – на Невском проспекте, то есть, питерский «деловой» нас знакомит и, сославшись на неотложные дела – сваливает на подвёзшем нас извозчике.

Осматриваемся, присматриваемся, «обнюхиваемся» осторожно – как два матёрых кобеля, давно вышедших из щенячьего возраста…

Белесая рожа типичного чухонца, одет с претензией на европейкость, росточком с меня будет и возрастом где-то «за сорок».

Нашли приличную нэпмановскую забегаловку, заказали безалкогольные напитки и вегетарианские закуски и, принялись неторопливо беседовать. Поговорили сперва о погоде, затем «чисто по-пацанячьи» за жизть, глянулись друг другу и даже вроде бы установили некий «вербальный контакт».

По его словам, предметами контрабанды из Советской России были соль, спирт, кожа, лен, драгметаллы и изделия из них. В обратную сторону, естественно – шёл в основном западный ширпотреб…

Перебирая возможные варианты возможного сотрудничества, я:

– «Спирт», говоришь?

Довольно оживлённо, что выдавало в нём большого любителя «этого дела»:

– О да, да! Ei alkoholilakia, знаешь?

По-русски говорил достаточно чисто, но иногда по-эстонски – «тормозил» просто на ровном месте и, тогда не предупреждая – переходил на ридную мову.

– «Сухой закон»? – догадался, – да, как не знать – у нас точно такая же бодяга.

– Joo, Joo! Suuret rahat! Да-да – это большие деньги делать!

По словам моего нового знакомого, «сухой закон» в Суоми был установлен в 1919 году: хотя на пять лет позже чем в России – зато на целый год раньше чем в Америке.

Есть повод для национальной гордости!

Третьими – наступившими на эти «пьяные грабли», были как ни странно всегда «трезвые» шведы – введшие в двадцать втором «алкогольный паёк», выдававшийся по специальным талонам.

С теми, вообще – прикольно получилось. Безработные, женщины и молодёжь до 25 лет – были вообще отлучены от спиртного, взрослым же мужикам без жилищно-материальных проблем, выдавалось на руки…

Сколько вы думали?

250 грамм крепкого алкоголя на руки!

Мой новый знакомый , просто угорал:

– Да, в Финляндия – грудные младенцы пить больше водка!

Шведы, желающие поиграть «в догонялки», могли по рецепту врача приобрести в аптеке…

Пиво, крепостью два (!) градуса.

Ну и естественно, как в России и в Америке – народ в Финляндии и Швеции тут же стал ложить (класть) соответствующий «предмет» на запрет бухать.

Рисунок 32. Бойцы финского сопротивления сухому закону.

– Сенаторы пит, военные пит, бабы пит…

– Пьют. Надо говорить – пьют.

– Спасибо! …Полицейские судейские пьют, даже школьники пьют, – с какой-то мрачной злорадностью, – пит даже те, кто до Ei alkoholilakia (сухого закона) не пит – лишь бы нарушать запрет.

– Понятно: алкоголь умер, да здравствует алкоголь!

– О, да…

Осторожно, как бы равнодушно замечаю:

– Это должно быть много спиртного надо, чтоб так пить…

– О! Ты есть совершенно прав!

В голове тут начала рисоваться схемка транспортировки в Суоми забористого ульяновского самогона.

Финны, как и своё время русские и прочие граждане бывшей Империи, первым делом перешли на самогон. Так же как и, в Советской России – власти с самогоноварением боролись и не всегда безуспешно. Небольшие спиртозаводики – стали всё дальше и, дальше уходить в леса, болота и прочие труднодоступные места.

Х, гкхм… Не один я такой умный, оказывается!

За отсутствие пассатижей – завернув губу вручную, с превеликой досадой соглашаюсь:

– Чем дальше в лес – тем пьянее партизаны.

Борцы за трезвость стали уже праздновать победу, как в Финляндию и Швецию рекой хлынул контрабандный алкоголь из…

Потирая мысленно руки, приготовил было уже пару дежурных шуток из «Самогонщиков» на эту тему, вспомнил знатный анекдотец про это «народное творчество», приплёл было даже «табуретовку» из «Золотого телёнка» и, тут как обухом в лоб:

…Эстония!

Это было так неожиданно и обидно за державу, что я аж соскочил с места:

– Почему из Эстонии, Вели?! Центром самогоноварения – всегда была, есть и будет Россия! Или, у нас, что? Уже и самогон гнать разучились?!

– Ei ei! Нет, нет! Ты неправильно меня понимает, Серафим.

Оказывается, нет не разучились – мой финский друг был очень высокого мнения о русском самогоне. Всё дело было в историко-экономических предпосылках и логистике.

До Первой мировой войны, Эстляндская губерния занимала первое место в Российской империи по производству спирта из картофеля…

– «Из картофеля?», – морщусь, как от уксуса, – фу, какое отвратительное пойло!

– Ты есть прав – его есть свыня пит, – финн смандячил кисляк не хуже моего, – зато много и совсем есть дёшево!

После Русской революции российский рынок для эстонского «свинячьего» спирта навсегда закрылся, зато благодаря некоторым «особо одарённым» политикам – открылись рынки Финляндии и Швеции. Правда, «открывать» его пришлось не совсем легальным способом.

От дальнейшего рассказа, меня буквально в жар бросило!

Да, здесь – под самым боком, такие дела творятся…

Голливуд отдыхает, а Аль Капоне и все его чикагские бутлегеры – стоят за поребриком и, один за другим – нервно смалят подобранные тут же на тротуаре чинарики.

Начав с плоских фляжек со спиртным, проносимых буквально в трусах – финские контрабандисты вскоре обзавелись целыми флотилиями из списанных торпедных катеров и обычных лодок с установленными на них мощными авиационными двигателями. Погранцы и таможенники – поймать их могли только при самой большой удаче, попадающей в разряд «почти невероятное чудо».

Да, что там катера, что там лодки!

Самый известный финский бутлегер Альгот Ниска – возил контрабандный спирт на бывшем русском корабле береговой охраны «Летун».

Мля… Вовремя расстрелянный Троцким адмирал Щастный балтийский флот из Гельсингфорса вывел…

Возили бы спирт на линкорах и кресерах!

С финскими бутлегерами конкурировали эстонские. Самым известным среди них был Эдуард Крейстрен, начавший свой бизнес с того, что занял денег и купил канистру спирта – с которой на свой страх и риск поплыл на пароходе в Швецию, не зная даже слова по-шведски.

Сейчас, он стал одним из самых богатых людей в Эстонии!

Его катер «Червонный туз» – развивает скорость 42 узла и считается самым быстрым судном во всём Финском заливе.

Трюки, проделываемые весёлыми и находчивыми «контрабасами» – достойны особого упоминания.

Тот, кто писал сценарий фильма «Однажды в Америке» – жалкий копираст и плагитор, не способный сам придумать ничего нового. Катера финских и эстонских борцов против трезвости – буксировали за собой «торпеды» из десятков канистр со спиртом, протоплённых мешками с солью. В случае шухера – троса обрубались и «улика» тонула…

Но, не безвозвратно: через день-два – всплывала!

Ещё один «маркетинговый ход»: контрабандисты скидывались и сообща арендовали большой пароход, который в Таллине «заливали» под самые иллюминаторы спиртом. Затем, «судно-матка» медленно дрейфовало вдоль 12-мильной зоны у шведского или финского побережья и, к нему как мухи на свежий навоз – на неуловимых катерах слетались эстонские, шведские и финские контрабандисты – разбирая «горючее» содержимое пароходных трюмов.

Дело дошло до международного скандала.

Стокгольм и Хельсинки пытались давить на эстонское правительство, пополнявшее национальный бюджет за счёт спаивания их населения, но безуспешно. Когда же эстонцы, ссылаясь на свою извечную чухонскую нищету, обратились к финнам с просьбой отсрочить когда-то данный им кредит, то были предельно жёстко посланы на хер:

– Вы на нас заработали достаточно много своим спиртом, не прибедняйтесь и, верните наши бабки!

Вот, такая вот история.

* * *

Ну, как говорится: «потехе час», пора переходить к делу…

Мой финский знакомый, вдоволь потешив меня этой занимательно-познавательной историей, наморщил переносицу – как будто вспомнив, что не для этого у нас с ним «назначено»:

– Мне передавайт – у тебя есть ко мне мало дел, Серафим?

– Я бы хотел иметь с тобой бизнес, Вели. Только бизнес и ничего кроме бизнеса.

– «Бизнес»? Есть делайт дел? Делайт деньги?

– О, йес! Я хочу делать с тобой деньги, Вели! Много денег! ОЧЕНЬ МНОГО ДЕНЕГ!!!

– Много денег?! Olen valmis ansaitsemaan rahaa kanssasi! Что тебя интересуйт, Брат?

«Брат»? Так вот почему у него такое прозвище.

Определённого плана у меня не было – я особенно то не надеялся на эту встречу. Но, меня немало радовало, что мой финский знакомый рассказывал про успехи своих коллег «на западном направлении» – с некой хорошо заметной лютой завистью, как провинциальный купец – про финансовые успехи транснациональной корпорации. Видать – чувачок амбициозный как кандидат в президенты от демократов и, на этом можно его хорошенько прижучить.

Поэтому решил, свои «хотелки» предъявить по самому максимуму.

– Вообще-то, я бы хотел разрабатывать в вашей стране месторождения природных ископаемых…

* * *

Конечно, на очень дальнюю и весьма туманную перспективу, но в первую очередь меня интересует район Петсамо – откуда Германия всю Вторую мировую войну получала никель, без которого не выплавишь качественную броню. Советские же месторождения никеля на Урале – имели очень низкое содержание этого металла в руде: не более одного-полутора процентов.

В районе Петсамо, в расположенном же на самом севере Финляндии месторождении – процентное содержание никеля доходит до тридцати двух!

«Почувствуйте разницу», как говорится

«В реале», медно-никелевую руду там нашли – ещё в начале тридцатых, но финские промышленники за её разработку взяться не решились – не обладая необходимыми инвестициями и соответствующими технологиями. Первыми, там в 1934 году появились канадцы, затем англичане и наконец – американцы, которые и стали добывать никель с 1937-го года.

В ходе Зимней Советско-финской войны этот район был занят Красной Армией – что я считаю самым крупным успехом этой, в общем-то неудачной компании, оправдывающем все принесённые жертвы… Но из опасения раздраконить американцев, район Петсамо был после войны возвращён Финляндии. В ходе же Великой отечественной войны, эта территория была взята под контроль Третьим Рейхом – получавшим отсюда половину всего никеля.

А если в 1940 году этот район и рудники на нём будут принадлежать какой-нибудь финской компании? Что будет, если без всякого опасения поссориться с «Вашингтонским обкомом» – район Петсамо вместе с никелем приберёт к рукам хозяйственный Сталин?

Вермахт может разом лишиться половины своих танков, не считая всего прочего – что делается из высококачественной, легированной стали!

Есть ради чего попаданцу прогрессорского-заклёпочного типа – напрягать свой мозолистый анус, согласитесь?

Короче, времени ещё достаточно и если всё пойдёт как надо – шанс прибрать это месторождение через подставную финскую фирму, у меня есть. Если даже не будет возможности разрабатывать его самому, можно как «собака на сене» – не давать этого делать другим…

…«Харя»?

Чё, «харя»?

Нет, харя у меня не треснет – а как бы даже не наоборот: ещё ширше будет.

* * *

Однако вижу, «не догоняет»:

– Руда, понимаешь? Руда металлов, глубокие шахты, злые шахтёры… Понимаешь, Вели?

– Malmi? Metallit? Я этим не делайт, Серафим.

Понимающе улыбаюсь:

– Мне тоже не приходилось раньше этим заниматься… Всё когда-то приходится делать в первый раз!

– О, Да! Samaa mieltä kanssasi! Ты – правильно говорит.

– Но пока это в нашем с тобой хоть и светлом – но далёком будущем. Пока же меня интересует промышленное оборудование…

– «Промышленное оборудование»?

По-моему, мне слишком тупой финн попался.

– Joo, Joo! Промышленное оборудование. Заводы, фабрики – понимаешь, Вели?

Отрицающее машет:

– Ни есть возможно: большой тяжесть – лодка тонуть, auto – стоять.

– Ты же – капиталист, Брат! Тебе можно любой пароход (хотя бы в Гамбурге – где свободная экономическая зона) арендовать и в любой советский порт привести. А документы сделать – я беру на себя.

Конечно, несколько оптимистично звучит – но не нереально исполнить, судя по творящемуся в Ленинградском порту бардаку. Причалы заваленные мусором, дыры в заборах – через которые можно протащить целый эсминец, всюду шатающиеся подозрительные личности и хрен найдёшь «крайнего». В смысле – полное отсутствие хоть какого-то ответственного лица. А любой советский документ «сделать», имея компьютер с программами и лазерный ксерокс – вообще для меня не вопрос. Если, конечно, на нём нет водяных знаков…

В его, по-рыбьи белесых глазах – удивление, поочередно сменялось на уважение и, в обратном порядке:

– Tehtaat, tehtaat – конечно, я понимайт! Ovat erittäin iso juttu! Большой человек – большое дело – большие деньги!

– Первым делом, я бы хотел узнать про возможность приобретения цеха по производству фанеры…

– Что есть «Fanera», Серафим?

Где-то через полчаса до него дошло – что это, пришлось даже рисовать картинки:

– «Vaneri»? Ты хочешь делать «vaneri»? Хорошо, я буду это узнайт.

Твою ж, дивизию!

Помолчали, друг на друга глядучи, затем этот тупой финн-контрабандист, задаёт самый неприятный вопрос из всех возможных неприятных для меня вопросов:

– Что ты есть будешь платить?

И тут начинаю тупить я…

А, действительно – чем мне рассчитываться за контрабанду промышленного оборудования? Как уже говорил, особенно на эту встречу не рассчитывал, к ней не готовился, ничего с финнами «мутить» не планировал.

Так – «приглядеться» хотел и, теперь приходится чисто импровизировать.

Что он говорил, какие товары идут контрабандными тропами от нас к ним?

«Соль, спирт, кожа, лен, драгметаллы и изделия из них».

Так, так, так…

Соль – это как-то несерьёзно, с неконкурентоспособным советским спиртом – мы уже выяснили, обувной кожи – самому не хватает, к льну – доступа не имею.

Что-нибудь высокотехнологичное? Ульяновские лопаты, канистры? В чём они спирт возят? В канистрах.

Стало быть, этого добра у них – хоть завались!

Может, наладить выпуск и импорт каких-нибудь – особо продвинутых самогонных аппаратов? Имеется у меня схемка одного такого – достаточно компактного, непрерывного действия, с рефракционной колонкой и прочими наворотами, вроде угольного фильтра. Нет, не пойдёт – дешёвый эстонский спирт делает невыгодным любое производство самогона в более холодной Финляндии. Где и урожайность картофеля ниже и, брага вызревает дольше.

Остаётся…

Видно теряя терпение, Вели-Брат подсказывает:

– Золото и серебро? Ювелирка? Антиквариат…?

Вспомнив про клады, я задумчиво протянул:

– И это не исключено, но главное…

Снова зависаю.

– …Что? Почему ты молчать есть, Брат?

Резко выдохнув, откидываюсь на спинку стула:

– «Ганджубас», Вели!

Ничего другого не остаётся, для того чтобы заполучить никель Петсамо. Ну, а если прямо сейчас открытым текстом пошлёт на хер… Ну, что ж? Стало быть, придётся идти на хер.

Удивлённо морщит лоб, пытаясь вспомнить или понять слово:

– «Ган…бас»? Что это, Серафим?

– «Ганджубас»? Это – «шайтан-трава»!

– Я не понимайт. Совсем не понимайт…

Его рука медленно двинулась по штанине к сапогу, где финны обычно держат свой знаменитый «пуукко» – который часто путают с русским криминальным «финским ножом»:

– …Ты есть смеяться над я?

«Успокаивающе» похлопал себя по боку – типа, «мы тоже не с пустыми руками на толковище пришли – поэтому не пысцайся кипятком, чухна белоглазая», я продолжаю:

– Марихуана, анаша, гашиш, дурь… «Собачка», наконец… Ты разве не слышал таких названий? Курить, кайф ловить – понимаешь, Брат?

Они, что? Вообще здесь «тёмные»?!

Тот, внезапно успокоился и, как и я – откинулся на спинку стула:

– Ты предлагаешь мне торговать наркотик?

Слав те, Осподи – наконец-то дошло… С лёгким смешком:

– Да, какая же «мариванна» – наркотик? Это водка – наркотик: её у вас и у нас – продавать и употреблять «внутрь» запретили. Это же, как я понимаю – вполне легально, никого риска… Ты ещё табак «наркотиком», с перепуга обзови!

Однако, этот финн – реальный тормоз. «Завис» – хрен перезагрузишь! Не дождавшись внятной реакции, спрашиваю:

– Так как ты относишься к тому, чтоб нам с тобой торговать «травкой»? Не забывай: мне деньги не нужны – не наличкой, ни перечислением. Будешь рассчитываться промышленным оборудованием – а это двойной навар!

Однако, ещё немало времени прошло, прежде чем «плотину прорвало»:

– «Травкой»? «Ruoho» – по-фински? Хорошо звать – мне нравится. «Как отношусь», спросить? Да, как обычай: если на «ruoho» можно делать деньги – то отношусь хорошо. Если нельзя – то плёхо.

«Нет такого преступления на свете, – невольно вспомнился Маркс, не к ночи упомянут, – на которые не пошёл бы капитал ради…».

– На «ruoho» можно делать хорошие деньги, Брат! Ведь, как я понимаю – этот рынок девственно пуст. А рынок спирта – занят эстонцами с их «свинячьим пойлом».

Слегка угрюмо, тот соглашается: в последнее время ещё более дешёвый спирт, чем даже эстонский – буквально пароходами завозится из Германии.

– Вот, видишь! Так или иначе, рано или поздно – но вашим парням придётся искать другую экологическую нишу. И здесь ты их всех уделаешь – этого вашего, как его?

– Альгот Ниска…

– Вот, вот! И ещё того хитрожопого эстонца… Подскажи как звать и я тебе скажу?

– Эдуард Крейстрен.

– И его тоже! Ты будешь первым – освоив рынки Финляндии, Швеции… Возможно – всей Северной Европы!

Тот задумываясь, достал трубку и набив её табаком, закурил:

– Наркотики продают в аптека и, они дорог для простой финн…

– Да, что ты заладил, Брат: «наркотик, наркотик»! «Травка» – как табак, что ты сейчас куришь – только чуть забористей. И она будет такой дешёвой, что её будут шмолить все и везде. Даже, школьники в сортирах.

Качает головой:

– Это ни есть… Эээ… Привычка мой народ.

Пробило на нездоровый смех:

– Ха, это вообще – не проблема! Привычки народа создаём мы сами – мы же с тобой тоже «народ», верно? Что нам стоит создать лишнюю привычку у самих себя?

– Как это есть?

Млять… Девственно чистые мозги у этих финнов – дюже неловко как-то, хотя приятно работать.

– Это «есть» очень обыкновенно: нужно купить… Запоминай последовательность, Брат: какую-нибудь популярную личность – вроде артиста, беспринципного журналиста-газетчика и известного политика… Лучше сенатора, или кто там у вас. Это тебе по плечу или нет?

– Это большой денег стоить. И есть большой риск

Развожу руками:

– Ну, тогда извини! Кажется, я не с тем финном-контрабандистом связался. Или, может мне лучше найти какого-нибудь «горячего» эстонского парня? Вроде того – «с канистрой»? Который, знает где можно занять деньги на бизнес и, не боится риска?

Видать, за живое его задело или быть может, что-то национальное наружу вылезло – вроде знаменитого финского упрямства – которое позже, так хорошо выручило этот народ в «незнаменитой» Зимней войне.

Со всей решимостью, тот:

– Хорошо, Серафим! Давай попробуйт. Когда есть первый партий товар?

– Постой, надо подумать, Вели…

Блин, а когда в Чуйской долине «сенокос» начинается? Хотя…

– Первую пробную партию «травки» жди через несколько дней. Если твои финны распробуют – маякни, налажу регулярные поставки.

Брат Вели оставил координаты по которым его можно найти и, мы с ним распрощались… Несколько суховато, правда.

* * *

Вечером, собираю своих вагнеровцев до кучи:

– Ну как ребята, не заскучали по настоящему делу?

Те, едва ли не зевая:

– Заскучали, тааащ, ещё как заскучали! Надоели эти балеты с голоногими тётками, да музеи с пыльным буржуйским барахлом…

Достаю из нагрудного кармана мандат, с едва просохшими чернилами:

– Тогда хочу вас обрадовать: есть очень ответственное дело. Хулиганы, бандиты и прочие антисоциальные элементы – нюхают всякую дурь, колются всякой дрянью – а потом донимают мирных граждан, не давая им спокойно трудиться и культурно отдыхать. Ленинградская милиция поручила нашей группе ликвидировать всю «дурь и дрянь» в городе. Начнём с аптек: вот список – завтра с утра приступаем. Вопрос есть?

Вопрос был лишь один:

– «Лупары» с собой брать?

– «Лупары» в чехлах, форма одежды – установленного уставом образца, бронежилетки и ножи – обязательны.

«Риск», скажите?

Какой риск?!

Про Лёньку Пантелеева слышали?

Да, кто ж про него не слышал – криминальная легенда двадцатых годов!

Думаете, это – матёрый бандит?

Хахаха!

Дрыщавый пацан – чуть старше двадцати лет от роду, едва научившийся самостоятельно попку подтирать – а не звать каждый раз мамочку.

Профессиональный уровень правоохранительных органов Ленинграда был таков, что этот малолетка творил в этом городе всё что хотел. Его арестовали, когда он совсем обнаглев от безнаказанности – буквально сам нарвался на арест.

И шо вы думали?

Приговорили отморозка к «вышке» (хоть народный суд хоть как-то работает), этот беспредельщик – чуть ли не от расстрельной стенки сбежал и, вновь – творил, что хотел. Пока совсем недавно, в прошлом году – не был случайно застрелен при случайной стычке.

Что опять же – очень многое говорит об правоохранительной системе «Города трёх революций».

А будь Пантелеев чуть поумнее и поменьше бы понтовался…

Единственно кого я боюсь, так это питерских «деловых». Или что этот бизнес крышуется кем-то из большевистской верхушки – вроде того же Зиновьева.

Рисунок 33. Ушастая гроза всех питерских ментонов – Ленька Пантелеев.

Ржу не могу!

Так ведь мы не местные!

Накуролесили и свалили и, ищи нас потом – от Минска до Владивостока, от Кушки до Земли Савинкова… Ээээ… «Санникова».

Тем более, с наркотой я на территории СССР – светиться не собирался.

* * *

В отличии от Лёньки Пантелеева, Группа «Вагнер» – творила всё по закону. Вернее, по имеющему мандату.

«Мобилизовав» первый попавшийся грузовик, мы ездили по городу и выгребали из аптек всю имеющуюся там «дурь» – от вполне безобидной «собачки», до «тяжеловесного» как свинец в затылок героина. Действовали довольно вежливо, «с протоколом», оставляя «расписки»… Всё как положено и, главное – не трогая кассы. Поэтому, больше чем уверен – на нас даже заявлений в милицию от потерпевших не было.

Несколько подфартило и один из провизоров – шибко перепугавшись, сдал оптового поставщика. Правда, для этого пришлось пообещать – вколоть ему весь морфий, что у него нашли.

Так ведь, это была шутка!

Кто виноват – что человек шуток не понимает?

Только он сам.

Поставщик-оптовик точно также – добровольно и с превеликой охотой, сдал канал доставки дури

Здесь я несколько превысил служебные полномочия и слегка настучал доморощенному наркодиллеру по почкам, каюсь.

Но, только слегка и в обще- профилактических целях, чтоб он не мог совершать дальнейших правонарушений!

Ну, а пальцы дверью он уже сам прищемил – когда устал из унитаза воду пить, я здесь вообще не при делах.

И ваще – не фиг было меня своими паханами стращать, не люблю я этого.

– Что за «Ягодка» такой? Не знаю такого делового – небось члено…сос какой-нибудь из-под шконаря обтруханного. Мы под Железным Феликсом ходим… Знаешь, такого? Ну передавай горячий привет своему Ягодке от Баклана из Луги, как увидишь…

Короче, осознав глубину своего морального падения, оптовый торговец дурью чистосердечно признался – когда и на каком пароходе прибывает следующая крупная партия дури…

Оказалось, что на нашем!

На том, на котором плывёт и наше претензионное оборудование для Ульяновской ВТК имени Кулибина… Сперва от такой сказочной лёгкости, я решил было – что дело нечисто и, всю ночь не спал, ломая голову:

«Случайное совпадение, подстава с засадой или наркоту к нам на каждом пароходе завозят?».

Оказывается, нет – не засада, а царство непуганого наркоконтролем и Интерполом, конкретного лоха.

* * *

Нормальных контейнеров тут ещё и не знают (надо будет не забыть застолбить эту идею), груз из Германии прибыл в деревянных ящиках всевозможных форм и размеров. Но с немецкой аккуратностью хорошенько сколоченные из тщательно подогнанных досок, опечатанные с надписями «das Dach», «Vorsicht! Nicht umdrehen!».

Завидовал лютой завистью: каждая разовая тара – как произведение искусства…

Немец, он и в Африке немец!

Приходилось читать, что прибывавшее в СССР оборудование – часто было не в комплекте, бракованным или вообще – не тем, что покупали – вообще другого предназначения или устаревшим. Фирмачи тоже были не безгрешными и, пользуясь некомпетенцией советских приёмщиков – обували их как последних лохов. А возможно – тупо договорняк, я бы такой вероятности не исключал.

Но не в этот раз!

Видно, Феликс Эдмундович – всё же был пацан реально авторитетный и, с ним такие трюки – проделывать опасались. Проверили пломбы, вскрыли ещё на пароходе ящики, тщательно проверили по сопроводительной описи, вновь закупорили и опечатали, все трое расписались и только тогда разрешили разгружать на охраняемый нашими же бойцами портовый склад.

Пока гражданские принимали оборудование, я с двумя вагнеровцами принимал «посылку от Ганса из Гамбурга». Когда курьер спросил про расчёт – мы его выкинули за борт, с той стороны судна – где никого не было.

Но, он не утонул, клянусь!

Хороший пловец оказался и неизвестным мне стилем, погрёб куда-то в сторону «свободного мира»… Очень надеюсь доплыл – не хочется лишний грех на душу брать.

Морфий, кокс, герыч и ещё какую-то дрянь – вроде с дерьмом перемешанного пластилина, я при бойцах утопил в Неве – на радость балтийской салаке.

«Травку» оставил.

– Таащ командир, а это что?

Поднимаю увесистый (килограммов под пять-шесть), туго набитый вещевой мешок армейского образца – в простонародье просто «сидор»:

– Это? Это сушёная индейская трава для кроликов – для повышения их аппетита.

Озадачено почесав затылок:

– И что с нею делать, прикажите? Ладно, завтра с утра пойду в ближайшую школу – юннатам отдам на пропитание пушистым ушастикам.

* * *

«Кроликов» было трое не считая приведшего их «на пробу» Вели-Брата.

Знакомя финнов с культурой курения каннабиса (не подумайте чего плохого – знакомой мне лишь по книжкам да видакам), я свернул четыре «косяка» и раздав в руки, проинструктировал о способах применения – продемонстрировав «на холодную»:

– Курится как табак, только вдыхать надо глубже и стараться «с воздухом».

Главный «контрабас» пока шмолить дурь воздержался – внимательно следя за всеми моими манипуляциями. «Подопытные» же – долго уговаривать себя не заставили и, вскоре задымили самокрутками – как Вторая тихоокеанская эскадра на подходе к Цусиме.

– Ну и как? – спрашивает Вели, когда было скурено до половины самокруток.

– Табак как табак.

– Слабый табак.

– Вонючий табак.

Тот недоумённо посмотрел на меня, но я дал знак, мол «ждём».

Вот, «травка» уже был скурена до самых пальцев – но ничего не происходило и, Брат уже стал посматривать на меня – как «кровавый ГБист» на врага народа.

Успокаиваю, как могу:

– Ждём, Вели, ждём. Водка, она тоже не сразу вставляет.

– Почему сам не курийт?

Стучу по грудине:

– Лёгкие слабые после польских лагерей.

– Ты воевал?

– Да.

С волчьим холодком во взгляде:

– Я тоже. С вашими…

Знаю, я ваши «войны»!

Весной 1918 года, финские егеря устроили этническую чистку – массовую резню русского населения в Выборге, под которую попали все не говорящие на языке суоми: русские, евреи, кавказцы, поляки и даже весьма немногочисленные в те времена украинцы…

Их-то за что?

Улыбнувшись, пожимаю плечами и, с какой-то – самому себе противной «жидовской» интонацией, говорю:

– Все войны кончаются миром – когда деловые люди могут делать свой маленький гешефт. Согласен, Брат Вели?

«Холодок» в его глазах тут же растаял, сменившись дружески-приязненной теплотой:

– Согласен, брат Серафим!

Нет, финны всё-таки изрядные тормоза, не хуже тех же эстонцев…

Минут пятнадцать прошло, прежде чем началась хоть какая-то движуха!

– Хороший табак. Ещё хочу!

– А я бы сейчас пожрал!

– Парни, а может по девкам?

– «По девкам»?! Да у него «встал»… Хихихихи!

Ну, понеслась жара!

Все трое, что-то быстро-быстро затараторили по-фински – не слушая и перебивая друг друга. Ихний босс, мотыляя белёсой головёнкой – не успевал следить за пулемётными очередями выстреливающихся фразеологических оборотов, перемеживающихся взрывами гомерического хохота.

– Отойдём в сторонку, Брат! Не будем мешать парням кайфовать… Счас наговорятся и побегут искать хавчик, или разбегутся по бабам. А скорее всего – то и другое, всё вместе и много.

«В сторонке», Вели – задумчиво резюмировал итоги тестовых испытаний:

– Я думайт с твой «ruoho» будет смысл иметь дел.

– Ещё какой «смысл» – точнее толк! – пиар товара – наше всё, – «травка» возбуждает аппетит и желание женщины. Поэтому, первым делом я бы рекомендовал распространять её в трактирах и борделях – чтоб иметь ещё и косвенный доход. Ты меня понимайт, Брат?

– Varma! Я уметь делать так.

Кивнув на сидор с «травкой»:

– Сколько за него хотеть?

– Я же уже сказал, Брат: денег мне не надо… Что можно купить за деньги в Советской России? Да, ничего!

Почти ничего из того, что выходит за рамки простейшего биологического цикла: что-то пожрать (желательно послаще), чем-то прикрыть задницу (желательно чем-то покрасивше) и, где-то (желательно в тепле и на мягком) эту задницу прислонить.

И всё!

– Так что, эта партия – на пробу, чтоб определить спрос и цену товара. И ещё…

Обняв его за плечи, заглядываю в глаза:

– Ты же не откажешь мне в таком пустяке, как – информация про состояние финской промышленности и финансов?

– Что ты хотеть?

Вообще-то, в цивилизованных странах это называется «промышленный шпионаж»…

– Совсем ничего, Брат! Найди какого-нибудь бывшего русского инженера – если они ещё у вас остались, конечно…

В Финляндии, до Революции года входившую (хотя и на правах самой широкой автономии, вплоть до собственной валюты) в Российскую Империю, во время событий 1918-20 годов «куда-то» пропало порядка двухсот тысяч русскоговорящих. То ли просто выехали, то ли как в Выборге… Не хочется думать про самое плохое.

С напрочь стеклянными глазами, уверенно кивает:

– Остались.

– …И пусть составит список всех фирм, предприятий, компаний, банков и как можно полные сведения про них.

Вижу, опять тормозит!

Ещё крепче обняв, едва ли не прижав к своей груди:

– Это в наших с тобой интересах, Брат! В коммерческих интересах. Чтоб делать деньги. Много денег…

– ОЧЕНЬ МНОГО ДЕНЕГ!!!

– Хорошо. Я сделать так, как ты хотеть.

Уже прощаясь, в сторонку – как будто вовсе не ему:

– Доверие между партнёрами, создаётся долго и тяжело… А потерять его можно за секунду!

– Я это знает, Брат Серафим. Хорошо знает.

Перед тем, как отправиться с принятым по всем правилам и погруженном в вагоны оборудованием в Ульяновск, заскочил буквально на минуту в аптеку – где банчит «планом» знакомый провизор, тот – что «не доктор», самый первый розничный наркоторговец – с кем я чисто из любопытства познакомился.

Это заведение мы в тот раз трогать не стали – во избежание палева по вполне понятным причинами и, я застал здесь довольно бойкую торговлю.

– Здорово, доктор!

Тот, выглядел достаточно довольным – после того, как количество конкурентов в Питере резко убавилось. Поэтому, без всякого тогдашнего раздражения, узнав меня:

– Я не док… Доктор, так доктор. Что? Всё-таки надумали купить «собачку»?

Злорадно усмехнувшись:

– Поздновато, гражданин! Цена, подскочила втрое.

А это всегда так между двуногими приматами и даже есть соответствующая народная поговорка: «Кому война – а кому мать родная…».

– А что так?

Понизив голос:

– Милиция как озверела! Облава за облавой – как в весемнадцатом.

Слухи, как обычно – всё преувеличивают.

– «Спрос определяет предложение»… Или наоборот? Да, Маркс с ней – с вашей ценой! Я к Вам по другому делу…

– Я внимательно слушаю.

– Док! Подскажите мне координаты того профессора, что лечит какаинистов с морфинистами – курением этой вашей «собачки».

Напрягши память, тот:

– Кажется фамилия Бондарев – имя и отчество не помню, из «Клиники душевных болезней» при Военно-медицинской академии.

– А это где?

– Любой извозчик Вас довезёт.

– Огромный Вам респект, Док, и удачи в вашем нелёгком ремесле.

Ладно, оставим профессора на потом. В любом случае, в этот раз я уже к нему заскочить и о кой-какой интересной идейке – «перетереть» не смогу…

Сам же доделав все неотложные дела того дня, нырнул в схрон с компом: посмотреть – что это за «Русско-американская корпорация» такая, нарисовалась на нашем горизонте?

Информации было практически ноль!

В нескольких книгах про эпоху НЭПа, которые я скачал в Инете – но не успел «там» прочесть, вскользь упоминалась эта созданная выходцами из России (по большей части – евреями) коммерческая организация возглавляемая неким Сидни Хилменом – уроженцем нынешней Литвы.

Проведя в 1921 году больше месяца в России и тщательно изучив воистину катастрофическую ситуацию – сложившуюся в нашей текстильной промышленности, тот предложил Ленину организацию совместного предприятия. Ильич разумеется, был совсем не против нежданно-негаданно подвернувшейся сладкой халяве и, вскоре был подписан официальный договор об организации РАИК и передаче ей девяти профильных заводов: шесть в Петрограде и трёх в Москве – при условии инвестиции не менее одного миллиона долларов.

Проведя довольно успешную пиар-компанию в Штатах, Сидни Хилмен распространив акции РАИК ценой по 10 долларов каждая, быстро сколотив и застраховав в Лондоне уставной капитал в договорном размере – таким образом, выполнил условие Ленина. Основными держателями акций были профсоюзы работников текстильной промышленности «Объединённый союз работников швейной промышленности Америки» (ACWA) и «Международный профсоюз женщин-швей» (ILGWU).

Уже в августе 1922 года начались поставки станков, машин и оборудования в Россию на сумму более 200 тысяч долларов.

После первых же успехов, число российских предприятий РАИК выросло – сперва до пятнадцати, а затем до тридцати четырех – с общей капитализацией в два миллиона долларов. На них работало около полутора десятков тысяч рабочих и служащих (как из местных, так и американцев по большей части – эмигрантов из Российской Империи), производящих двадцать процентов всей советской номенклатуры изделий из ткани – от нижнего белья, до верхней одежды.

В этом месте мой кадык дёрнулся туда-сюда, сглатывая выделившуюся слюну:

«Двадцать процентов»!

Во главе РАИК стоял Контрольный Совет из семи советских представителей и двух американских, на местах же – предприятиями управляли квалифицированные специалисты заокеанского происхождения, внедряя передовые методы производства и управления в нашу отсталую лёгкую промышленность. Траты по управлению корпорацией были сравнительно невелики, наибольшие расходы были связаны именно с выплатой процентов по акциям.

«Русско-американская индустриальная корпорация», отнюдь не была благотворительной богадельней, а акционерным, следовательно – коммерческим предприятием, с числом дольщиков порядка шести тысяч. В июле 1923 года Корпорация получила первую прибыль в сумме около 8 миллионов долларов и её акционерам были исправно выплачены соответствующие дивиденды.

Рисунок 34. Швейных цех предприятия «Русско-американской индустриальной корпорации» (РАИК).

Вылезшая из самых глубоких омутов моего подсознания «жаба», легонько взяв за кадык – принялась меня вдумчиво душить:

– Восемь миллионов баксов! Охренеть…

Расстегнув ворот рубахи, роюсь в завалах инфы дальше.

Так, так, так…

А вот это уже ДЮЖЕ(!!!) очень интересно.

Деятельность РАИК будет прекращена в конце 1925 года и, причём в этот раз – не по вине советской стороны. Касса американских профсоюзов швейников – основных держателей акций, сдуется после продолжительной всеобщей забастовки и, они не смогут выполнять свои финансовые обязательства перед Советским правительством.

Предприятия же отойдут могущественному «Всесоюзному текстильному синдикату» – куда РАИК изначально входила на правах треста.

Дальше, сколь не рылся в «послезнании» – всё, больше ничего!

А если по персоналиям?

Ага, вот ещё есть.

Этот же Сидни Хилман, на поверку оказался непростым чувачком. Он станет советником Рузвельта в Комитете национальной обороны и директором Офиса по управлению производством во время Второй мировой войны…

Вот тебе и «профсоюзный» деятель!

Если это он к нашей Анне Ивановне приехал, то в любом случае – знакомство с ним в преддверии той самой Второй мировой, окажется совсем нелишним. От блестящих «бриллиантовым дымом» перспектив перехватило дух, но взяв себя в руки (и «жаба» в этом помогла) я стал думать более приземлённо.

Так, так, так…

Очень интересная складывается ситуация. Как из такой ситуации срубить «трохи» бабла? Как говорил один мой хорошо знакомый прапорщик в армейке:

«Особисто для сэбе»?

Свинья был, между нами сказать, порядочная.

Есть одна интересная идейка…

* * *

– Harry! Ask who this person is and what the hell does he want here.

Переводчик, тут же, помогая своей довольно корявой разговорной речи, неким подобием энергичного «сурдоперевода» для плохо слышащих:

– Мистер Гейдлих спрашивает кто Вы такой и, какого…

– Их хайзе – местный шериф и я требую чтоб вы оба предъявили свои аусвайсы… Ферштейн, зи, камрад?

Оба довольно скептически оглядывают меня с ног до головы – ведь я в «европейском», а не в будёновке, при шпорах и с деревянным «Маузером» на боку. Но при виде «корочки» – законопослушно достают соответствующие документы с гордым орланом (или что у них там, у американцев?) на обложке.

Пришлось прям тут же и при них, слегка «закатить» обратно губу:

Нет, это не Сидни Хилман!

Личности столь крупного «водоизмещения», видать, в столь мелководную гавань – как наш Ульяновск, пока не заплывают. Этого типа, средних до неопределённости лет – звали Иохель Гейдлих и, по ходу – хотя он один из ведущих специалистов в РАИК, в данный момент видимо – решил срубить свой собственный маленький гешефт.

Чуйка у меня такая имеется…

– Я тут у вас посижу, послушаю, – внимательно проверив документы и учтиво поклонившись хозяйке, усаживаюсь на одно из кресел в гостиной, – если Анна Ивановна не возражает, конечно.

Имея точь такое же желание, как и пришелец из-за «большой лужи» – прикинувшись «ветошью», чуть ли не пальцем в носу не ковыряясь – я довольно долго, не так следил за ходом переговоров – как изучал повадки диковинного заморского «зверя». Анне Ивановне сулились всевозможные блага, если она переедет в Москву, передаст права на модели одежды Корпорации и согласится стать ведущим дизайнером (модельером) одежды.

Та, неуверенно-испуганно отнекивалась – поминутно поглядывая на меня, да отмалчивалась. Американец, тоже довольно недружелюбно зыркал в мою сторону – видать недоумевая, при каких я здесь делах.

Наконец, я обратился непосредственно к переговорщику:

– Мистер! С Вами можно поговорить с глазу на глаз – как джентльмен с джентльменом?

– Вы разговариваете на английском? – поинтересовался переводчик.

– Оф кос, – отвечаю, – хотя и хреново.

Переглянулись и после едва заметного «маяка», толмач покинул переговорный процесс – а за ним чуть помедлив и, Анна Ивановна.

– Послушай, – усевшись в кресло напротив, говорю на «великом и могучем», – что за цирк? В том, что ты работаешь в РАИК сомнений нет… Но где официальное поручение от Контрольного Совета? Думаешь, нам в провинции неизвестно мудрое изречение Ленина: «На слово верят лишь идиоты»?

В английском языке нет обращения во множественном числе к одной личности, как в русском. Поэтому ему можно спокойно «тыкать» – он не обидится.

– У нас в Амэрике нет такой бюрократии – как у вас.

На нашенском шпрехает вполне внятно, хотя и с хорошо заметным пиндосовским акцентом. Видать, сын евреев-эмигрантов в первом поколении.

– И, что? Раз в вашей «Амэрике» нет бюрократии, любой ваш – самый зачуханный коп может спокойно заявиться к американцу домой и произвести обыск без ордера – на предмет наличия нелегального виски и самогонного аппарата? Американские банки выдают любой кредит под честное слово ковбоя и, даже не требует у него предъявить хотя бы «кольт»? Ой, как интересно…

– Это – совсем другое дело.

Знакомая «песня»!

Кулаком об стол:

– ЭТО – ВОПРОС ДЕНЕГ!!!

При упоминании про «святое», лицо американца вытянулось и стало слегка напоминать лошадиное – с гривой вороной масти… Кстати, чем-то на нашего Лёву Троцкого похож и не только внешностью. По-американски энергичен, в соответствии с происхождением – весьма предприимчив, без всякого сомнения – зело умён и с хорошо подвешенным языком.

Отстранившись несколько назад, а затем наклонившись из стороны в сторону – рассматривая его в нескольких ракурсах, я подумал:

«Эге… Фотогеничный фейс тоже в наличии. Недостаёт только моего послезнания, чтоб «сделать Америку»!».

Мистер Гейдлих вынул креативно-кожаное портмоне, с отчётливо видной и не скрываемой брезгливостью ко мне – отчитал несколько зелёных «шелестелок» и положил на стол. Видя, что я не реагирую – он добавил ещё…

Ну-ка, ну-ка…

Было очень интересно посмотреть на довольно невзрачные «баксы» двадцатых годов, однако удовлетворив любопытство, я – эффектно припечатав сверху ладонью, положил их на место. Фильм «Белое Солнцу пустыни» ещё не сняли, про честного таможенника и его пулемёт – знать не знали, поэтому никто не обвинит меня в плагиате:

– Я мзду не беру, американец. Мне за державу обидно!

Тот подумал-подумал и добавил ещё «зелённых». Потом ещё… Потом ещё…

Проникновенно – ничем не хуже героя «Брат-2», говорю:

– Ты думаешь, американец – сила в деньгах? Нет, не в деньгах… Сила в правде!

Тот, люто густо покраснев от плохо скрываемой злости:

– Каковы твои условия?

Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Лёд тронулся…

– Во-первых: ты расскажешь мне всю правду. Для чего тебе Анна Ивановна?

Поменжевавшись, тот нехотя процедил сквозь зубы:

– Ваши военные рассматривают принятие её… Ээээ… «Пролэтарки» – как полевой формы для армии.

Я чуть в осадок не выпал…

«ВЫСТРЕЛИЛО»!!!

Первая моя «прогрессорская заклёпка» выстрелила!

Однако и вида не подав:

– А ты здесь при каких делах?

Молчит, затем довольно нехотя:

– Через… Ээээ… Через нужных людей я могу сделать так, что ваш стиль примут. Заказы, как сами понимаете – достанутся нашей Корпорации.

Интересно, интересно… Или как говорила попавшая в Страну Чудес Алиса: «Всё страньше и страньше». Приходилось читать конспирологические теории о многочисленных «агентах влияния» в большевистской верхушке.

Правда или нет?

Увы, нет у меня «методов» проверить такое предположение… А дедукцией Шерлока Холмса, я к сожалению не обладаю. Так что будем считать, что на лицо – всего лишь готовящийся коррупционный сговор.

– Почему бы вашей Корпорации просто не «скопиратить»?

– …Что?

– Украсть идею – ведь, патента на этот стиль нет.

Энергично машет головой:

– Будь мы в Амэрике, я бы так и сделал. Но там этот стиль не пойдёт. У вас же… Очень специфические условия для бизнеса! Эта леди может поднять ненужный шум и…

Понятно: в России, без всяких юридически-правовых заморочек – могут просто «послать» правообладателя по «горящей путёвке». Впрочем – он мне до конца не откроется, чувствую. Нашёл способ как подоить наш Наркомат обороны, но сцука – ни с кем делиться не торопится.

Ладно, не очень-то и, хотелось – не иголки же ему под ногти загонять?

* * *

Встав, походив и затем усевшись вновь на своё место, прямо глядя в глаза нагло заявляю:

– У меня встречное предложение, мистер Гейдлих: за право правообладания – мне требуется контроль над «Русско-американской индустриальной корпорацией». Тебя не напрягает моя тавтология, Иохель?

Реакция была вполне предсказуемой:

– Ты – сумасшедший?

Прозвучало, скорее – как утверждение или приговор, а не вопрос:

– Напротив: я нахожусь настолько в здравом уме – что даже сам иногда удивляюсь.

Прозвучало библейской истинной – изрекаемой самим Иисусом… Что перевесит?

Кажется, эту битву я проиграл – подрывается и направляясь к двери:

– Наш разговор окончен, мистер Свешникоу!

Ну, что ж… Не фортануло у меня с ним – да фиг с ним. Вдогонку, как бы рассуждая вслух:

– Ты – первый американец, с которым общаюсь. И первое же моё разочарование в американцах в целом, мистер…

Останавливается, впрочем – не оборачиваясь:

– Почему?

Продолжаю рассуждать вслух:

– …А может и не американец ты вовсе – а самозванец с украденными или поддельными документами.

Хватается за ручку двери:

– Всё! Хватит с мэня этого брэда. Я уезжаю…

С отчётливо слышимой ноткой неподдельного восхищения, как тинэйджер об любимом супергерое:

– Настоящий – «стопроцентный» американец, обязательно спросил бы – что я предлагаю ему взамен «РАИК», а потом – торговался бы за каждый цент.

Чуть спустя, с нескрываемом пренебрежением добавляю:

– А ты – не американец, а фуфло! Даже, если у тебя документы правильные.

Видно, его это хорошо «зацепило» – покраснел коренным жителем САСШ из резервации и набычился – ещё не до конца истреблённым ковбоями бизоном…

Хорошо ещё, в драку не полез!

Возвращается и вновь усаживается за стол переговоров. Смотрю – лезет к себе в карман: думал, сча достанет большую кнопку с надписью «перезагрузка», но это всего лишь карманные часы:

– Хорошо. Говори, что предлагаешь мне за «Корпорацию». Но у тебя ровно одна минута!

Без всякой ненужной прелюдии – партнёры и так уже достаточно возбуждены, начинаю:

– Я тебе предлагаю самое дорогое на этом свете – информацию.

Заметно напрягается:

– Например?

– Например, на ваших президентских выборах 4 ноября – победу одержит Калвин Кулидж.

Кстати, этот обессмертит своё имя тем, что даст американское гражданство вышеупомянутым индейцам. Интересно, а насколько это их осчастливело?

Не моргнув глазом, тот:

– Это очевидно: ведь он был вице-президентом при Уоорене Гардинге и после его смерти выполняет президентские обязанности. У тебя – всё?

Чертыхнувшись в душе, продолжаю:

– Погодь ещё минутку… Наш стиль, говоришь у вас в Америке «не пойдёт»? Спорное утверждение, конечно, ну да ладно.

Захожу с главного» козыря» – раскрываю перед ним принесённый с собой альбомчик:

– А вот такой стиль в Америке «пойдёт»?

Глаза на лоб, челюсть об колено:

– Что это?

– Это то, что будут носить в следующем… Или возможно, даже уже в этом году.

Всю ночь корпел, глаза красные – как у кролика-блондина… Ведь, у меня имеется и программа по компьютерному моделированию одежды. Плюс нашлось достаточно старых фотографий, чтобы с них нарисовать множество эскизов и рисунков моды 1925 года. Конечно, компьютерная графика отксеренная на лазерном принтере – по сравнению с «хроноаборигентской»…

ЭТО – ПРОСТО АБЗАЦ!!!

– Нравится?

Разглядывая, спрашивает деловито:

– Чья работа?

Лыблюсь, на все тридцать два:

– Если скажу – моя, ты поверишь?

Осматривает меня с ног до головы, как будто видя в первый раз:

– С большим трудом…

– Ну, а тогда зачем тебе знать?

И тут мистер Гейдлих конкретно завис… Согласен, ему надо подумать. Однако, мыслительный процесс нельзя оставлять без присмотра – иначе партнёр по переговорам может додуматься до чего-нибудь нехорошего:

– Иохель! Кстати, а не пойти ли нам с тобой пообедать? А потом продолжим наши переговоры в более подобающем месте – в моём офисе.

Это произвело нужное впечатление:

– У тебя есть свой офис?

Вероятно, сперва он решил что я – просто ловкий и наглый пройдоха. Однако, пройдоха с офисом – это уже не пройдоха, а ловкий делец – а это меняет весь расклад.

– А по мне, это разве не видно? Хахаха!

– Хахаха!

– Ты где остановился?

А где он может остановиться? Конечно же:

– В «Красном трактире»…

– Как раз по пути.

Мой кабинет «Технического консультанта» торгово-промышленного кооператива «Красный рассвет», как известно – находился там же.

– Вот там и перекусим, а после поговорим, – встаю и не давая опомниться, беру его под локоток, – как тебе наша – русская кухня, партнёр…?

* * *

Об человеке судят по одёжке, верно?

Об бизнесмене судят по его офису!

Мой рабочий кабинет «Технического консультанта промышленно-торгового кооператива «Красный рассвет»», выглядел не особо роскошно – но по-деловому и слегка «роялисто».

Попав в него, держащийся несколько скованно-настороженно мистер Гейдлих – сперва соляным столбом окаменел, затем произнёс протяжное «Ваааууу» и его разом отпустило.

– Присаживайся, Иохель! Чувствуй себя как дома, но не забывай что ты в гостях.

Зря сказал!

Проигнорировав вторую половину фразы, не спросив разрешения, тот достаёт толстую сигару и аккуратно обрезав её кончик специальными ножницами и, чиркнув об столешницу – закуривает от длинной спички.

Ну, сейчас он ещё и ноги на стол закинет!

Не имея привычки уступать инициативу – первым закидываю ноги в берцах на стол, выставив на всеобщее обозрение подошву:

– Ну, что? Начнём?

На мгновенье изумлённо расширив свои карие семитские очи, мистер Гейдлих напустив облако ароматного дыма – внимательно-изумлённо рассмотрев мою топовую обувь, последовав моему примеру и, лишь тогда – слегка жуликовато прищурившись, спросил:

– Предлагаешь партнёрство?

Отвечаю «по-одесски»:

– Я разве похож на негро-американца – бесплатно на тебя пахать, Иохель?

– Ты хочешь какой-то процент, эээ…?

– Моё имя Серафим… Нет, я по мелочи не тырю, американец! Мне нужна ваша Корпорация – вся целиком и, желательно – на блюдечке с голубой каёмочкой.

На секунду скосив глаз на лежащий на столе альбом:

– Думаешь, оно того стоит, Серафим?

– «Думаю»? Думают лузеры, Иохель! Надеюсь, тебе не надо объяснять – кто это такие. Я же стопроцентно уверен: если вовремя запатентовать, это будет стоить тех старых русских фабрик – которые вы на жалкие гроши профсоюзов швейников, напичкали купленным на рождественской распродаже оборудованием…

А то я поверю, что американцы – благодетели куевы, привезли в Россию суперсовременное швейное оборудование!

Не возмущается, значит – это действительно так.

Смотря Змеем-искусителем, продолжаю:

– …И даже, ещё останется значительная сумма – для реализации следующих наших с тобой проектов.

Тот, захлопав ресницами, растерянно смотрит на альбом и забыв про свою сигару, разевает рот:

– Wow! У тебя ещё что-то для меня есть?!

Сигара выпадает, но я будучи начеку – успеваю её поймать и вставить обратно в открытый рот, не перепутав концы.

Всплёскиваю руками:

– Святая простота! Он, считает что после этой пустячной сделки – которую можно рассматривать лишь как «меморандум о намерениях», мы с ним расстанемся – даже не попрощавшись…

Горестно от него отвернувшись, причитаю:

– Да с таким менталитетом – тебе бы на Привозе, даже б не доверили точёными из полена чле… Хм, гкхм… Буратинами торговать!

Тот сперва, как в первый раз осмотрев мой кабинет и особенно – «роялистые» офисные принадлежности под «крокодила» на столе, слегка склонив голову на бок:

– У тебя, ещё есть что-то предложить мне, Серафим? Что именно?

* * *

К сожалению, инфа по Соединённым Штатам – у меня случайно-фрагментальная, а правдоподобность её в ряде случаев – весьма сомнительная. В частности, есть пара книжек по «Великой депрессии», но сведения в обеих разнятся – зачастую прямо диаметрально противоположным образом.

Зато, я вовремя догадался скачать книгу Харфорда Тима «50 изобретений, которые создали современную экономику». Конечно, большинство «ништяков» из этого списка уже реализованы – такие, как книгопечатание, порох, компас, глобус и тому подобное. Другие пока нереальны – типа поиска в «Гугл» или видеоигры, или непонятны для меня – как компилятор…

Особенно было жаль изобретения этилированного бензина – запатентованного буквально вчера!

Прям, буквально волоса на… Угадайте с трёх раз где: голова то у меня – лысая! …Рвал, когда узнал, что опоздал на этот праздник жизни.

Но с пяток, или даже с десяток изобретений, причём таких – какие однозначно не пригодятся в условиях Советской России ещё добрых семь десятков лет, вполне можно застолбить. Если начинать с самых простейших – это не потребует больших первоначальных инвестиций.

Другой, более интересный и злободневный вопрос: а не «кинет» ли меня этот американец «одесского» происхождения?

Прекрасно осознаю, что вполне может быть!

Да, даже если «кинет», то что?

Эти изобретения всё равно – рано или поздно, кем-нибудь – да будут сделаны. Дам я этому американцу во втором поколению на них наводку и он меня надует – или не дам и, их изобретут в своё время те – кто и должен это сделать…

Что совой об пень, что пнём об сову – примерно одно и то же!

Было с десяток миллионеров в Штатах – теперь вместо них будет один-единственный мультимиллионер…

Какая мне или моей стране, разница?

Я абсолютно ничем не рискую, играя в эту «русскую рулетку»!

А вот если у меня с ним получится более-мерее взаимовыгодные отношения, если он будет со мной делиться хотя бы жалкими десятью процентами от полученной прибыли…

Просто голова кружится от сказочно-радужных перспектив!

* * *

Глаза в глаза:

– Иохель! Я хочу предложить тебе… АМЕРИКУ!!!

– «Амэрыку»? – от волнения его акцент стал просто зашкаливать, – ты прэдлагаешь мне поиметь Амэрыку?!

«Поиметь»…

Ржу, не могу!

С самым серьёзным видом:

– О, ЙЕС!!! Её самую. Стать самым влиятельным, самым богатым, самым успешным бизнесменом в Америке – это на мой взгляд и, есть – «поиметь» Америку.

– «Самым богатым»?!

– Ну хорошо – в первой десятке, я несколько погорячился.

Готов биться об заклад, как триста еврейцев на Синае – я купил его с потрохами!

Весь осыпавшись пеплом, докурив сигару, за неимением пепельницы, мистер Гейдлих затушил окурок в любезно подставленном мною горшке с фикусом и, вернувшись с небес на обетованную землю:

– Скажи ещё – я стану первым президентом-евреем…

Пальцем в него, как с плаката:

– ТЫ СКАЗАЛ!!!

А, что? Если правильно воспользуется моей инфой о «Великом депрессняке» – то запросто!

– Ещё скажу, что я стану первым человеком – поставившим на это деньги у букмекера. Хахаха!

– Хахаха!

Посмеявшись, Иохель Гейдлих посерьёзнел:

– Давай не будем забегать так далеко вперед, Серафим.

– Не вопрос, Иохель! Сперва реализуем наш «меморандум о намерениях», а дальше видно будет.

Переговоры в тот день шли долго, до самого ужина – после которого, мы с ним расползлись по своим «норам» – как дождевые червяки после марафонской дистанции.

Этот ж… Этот американец жид… Еврейского происхождения, с меня буквально – все жилы вытянул!

Я ему тоже вдоволь мозги «полюбил» – доведя чуть ли не до геморроидального припадка с попыткой суицида в особо извращённой форме. Но на следующий день к обеду – когда я пошёл на значительные уступки (хахаха!), мы пришли к взаимно приемлемому консенсусу.

Затем ещё через полтора дня, после затянувшегося весьма и весьма конструктивного срача, мы с ним набросали приблизительный план по переходу «Русско-американской индустриальной корпорации» под контроль «группы российских акционеров-инвесторов». Конечно, это «группой» буду я и мои «виртуальные клоны». Как это сделать – ещё думать и думать надо, но железобетонно уверен – у меня получится.

Мистер Гейдлих, оправдания мои не обманул: он сумел составить и затем навязать мне свой план так, что кроме альбома с моделями одежды – срубить себе хорошенький гешефт за мой счёт. Когда я под это дело подписался – он враз пришёл в хорошенькое расположение духа и расслабился – считая, что надул меня. Однако, мысленно рисую ему народную индейскую избу и про себя жизнерадостно похохатываю:

ФИГВАМ!!!

Конечно же, я деликатно промолчал об «лохматом тазе» – которым накроется его «РАИК» в конце следующего года, в результате затяжной забастовки рабочих-швейников в САСШ и финансового краха «Объединённого союза работников швейной промышленности Америки» (ACWA). Поэтому имею все основания считать, что мистер Гейдлих в этой истории – будет выглядеть полным лабухом.

Ну, что ж…

Бизнес, есть бизнес!

Когда перед его отъездом уже прощались, мне в голову пришла ещё одна идейка:

– Иохель, дружище, послушай… Чтоб нам с тобой почаще встречаться и общаться – не вызывая ничьих подозрений, я хочу – чтобы «РАИК» построила в Ульяновске фабрику готового платья «под ключ». Скажем так… Ээээ… На пятьсот швейных машинок.

Взяв его за пуговицу и смотря прямо в глаза:

– Только, уже никакого оборудования с пунктов сбора вторсырья! Всё должно быть самое современное и новейшее. Это можно оформить как концессию – чтоб обойти государственную монополию на внешнюю торговлю. Расходы фифти-фифти: ваше оборудование, наши – коммуникации и производственные здания.

К этому времени в архитектурно-строительном отделе «ОПТБ-007» уже перешли на проектирование промышленных зданий.

Затем, до чего-нибудь докопавшись – концессию можно будет расторгнуть, как это неоднократно делалось «в реале». Чего, например, мне будет стоить организовать забастовку в Ульяновске?

Раз плюнуть!

А вполне возможно, концессию можно будет использовать и использовать – для дел довольно далёких от нужд швейной промышленности.

Надолго зависает, но хорошенько подумав – говорит уклончиво:

– Я не обладаю полномочиями решать такие вопросы. Но я могу внести твоё предложение в Контрольном Совете и его… Как это по-русски?

– «Пролоббировать»?

– О, йес!

– Йес, йес… ОБХСС!

– Эскюз ми, не понял…?

– Непереводимый местный фольклор, Иохель… Не парься особо.

Аппетит, как говорится приходит во время еды и меня вновь осеняет:

– …А небольшую, но высокопроизводительную обувную фабрику? Скажем так… Ээээ… Полмиллиона пар обуви в год?

Через секунду урезал осетра: в Советской России – дефицит обувной кожи. Животноводство ещё не восстановилось после двух войн подряд и, произойдёт это не скоро – даже если мне удастся отменить (тьфу, тьфу, тьфу!) сплошную коллективизацию.

Уточняю:

– Обувной цех на сто тысяч пар обуви в год.

Нижегородскую губернию обую – и то ладно.

Хотя, имеется в задумках – пораньше познакомить хроноаборигеннов с знаменитой кирзой. Население, до сих пор рассекает в каких-то опорках – порою проявляя удивительную находчивость и изобретательность в деле самообеспечения обувью.

Тот, пальцы веером:

– Хотя, «РАИК» не имеет никакого отношения к обувной промышленности…

Пусть не имеет отношение, но через концессию на швейную фабрику – можно привести оборудование хоть для атомной электростанции, главное – табличку правильную на нём повесить и в «сопроводиловке» нужные буквы написать. Если таковое в Америке уже имеется, конечно.

– …Но если ты найдёшь «мани», всё будет о’кей, партнёр:

Что он сказал?

«Мани»?

МАНИ!!!

«Money, money, money

Must be funny

In the rich man's world

Money, money, money

Always sunny

In the rich man's world![39]».

Тексты самых популярных песен зарубежной эстрады всех годов у меня есть. Надо только найти того, кто смог бы переложить их на ноты, а потом…

Это Клондайк!

– Иохель! А нет ли у тебя на примете толкового продюсера в области эстрадной музыки?

– Мюзикл?

– Он самый.

– В Америке всё есть.

Бодренько так:

– Тогда деньги найдём, партнёр.

Хорошо знакомы ещё по «лихим девяностым» русский бизнес: договариваются о сделке, потом один ищет товар – а другой деньги.

Не привыкать!

После этого, ваще: из самых тёмных подземелий души – вылезла уже давно знакомая «жаба» и стала вместо меня квакать:

– Иохель, дружище… Хочу вот наладить производство в СССР канцелярских принадлежностей: копировальной бумаги, скоросшивателей, дыроколов, анилиновых чернил, стальных перьев, скрепок, кнопок.

Всё это добро в Советской России, славной своей раздутой бюрократией – в данный момент не производилось, а импортировалось на сумму в пять миллионов(!) золотых рублей в год.

Ещё не успел американец ответить, как я несколько заискивающе, предъявляю следующую хотелку:

– Иохель, друг! Небольшую производственную линию по туалетной бумаге, а…?

Весь многонационально-многострадальный Советский народ (в том числе и ваш покорный слуга) – в лучшем случае вытирает жоп…пу газетами с портретами вождей, а в худшем – ходит в обосранных сзади подштанниках.

И будет ходить так – ещё очень долго!

Человек в таком состоянии, чувствует себя обосранным и очень сильно собой недоволен. Недовольный же человек, как правило – своё недовольство вымещает на других и, государство среди «претендентов» – на первом месте.

В обоих случаях, это подрывает идеологические основы государства – не хуже, чем все вражеские «радиоголоса» вместе взятые. Так до сих пор, я не пойму: почему на это – до самого 1991 года, никто не обратил внимание[40]?

Не иначе как в политическом руководстве СССР – затаился не разоблачённый вовремя троцкист!

Тот, с понимающей улыбкой:

– Сделаем, партнёр!

Мистер Гейдлих, достал блокнот и карандаш и, перекатывая сигару из одного кончика рта в другой:

– Пожалуй, я буду записывать… Что ещё?

– Ээээ… Мне нужно купить несколько недорогих, но обладающих бойким пером журналистов в американских англоязычных газетах, которые читают эмигранты из России.

Покрутив головой, как будто ему вдруг стал тесен воротничок:

– Это будет проще всего.

– И первым делом, Иохель, найди мне хорошего букмекера. СРОЧНО!!!

– Зачем?

Мне нечего скрывать от своего американского партнёра:

– Чтоб, сперва поставить на Калвина Кулиджа. А потом… На тебя!

– ХАХАХА!!!

– ХАХАХА!!!

Присоединяясь к его жеребячьему ржачу и, отвезя его и переводчика на полустанок, мы расстаёмся… Надеюсь друзьями и, надеюсь – ненадолго.

* * *

«Деньги-деньги дребеденьги

Позабыв покой и лень

Делай деньги! Делай деньги!

А остальное все дребедень!»[41].

Деньги, деньги… Дребеденьги. Постоянно над головой висит угроза финансового банкротства…

Идея насчёт инфы про крах РАИК – шаг за шагом выкристаллизовывалась в моей голове, а затем через компьютер материализовывалась в чёткий план действий на бумаге.

Да, что там «РАИК» – мелочь пузатая!

По малому замахиваться – только ладонь отшибёшь.

«На бумаге» всё вырисовывается довольно классно, но конечно – даже при помощи Иохель Гейдлиха, такое мне без денег не поднять, не осилить…

НЕ ПРОВЕРНУТЬ!!!

А ведь кроме того – мне швейную фабрику, обувной цех, цех туалетной бумаги, канцелярских принадлежностей… На заокеанского партнёра надейся – а сам не плошай.

Наконец, мне – мой «завод-заводов» и ещё много чего надо строить!

Попаданец без денег, это не прогрессор вовсе – а как паровоз без воды: жалкая, никчемная, бесполезная личность – годная только на лесоповале топором махать.

В поиске заветных бабосиков я пошёл уже знакомым путём – обратившись к старому, хорошо мне известному «инвестору». Политика большевиков в части валютных операций была крайне непоследовательной. Осенью 1923 года спекулянтов валютой стали зажимать, а весной 1924 – вновь расслабили гайки и, в обоих случаях – я заранее предупредив Ксавера, получил свою долю.

Однако опять, блядь, мало!

Разговор, скажем честно – не из лёгких, состоялся в доме Ксавера, за столом в той же комнате где мы с ним познакомились. Правда, в этот раз мы были с ним наедине – никто над моей душой не стоял и ножиком со скуки не поигрывал…

Ксавер, ознакомившись с моим проектом, чуть с дуба не рухнул:

– «Корпорация»?

– «Русско-американская индустриальная корпорация» – мне лишь для розжига аппетита, партнёр. «Всесоюзный текстильный синдикат» – вот достойная цель!

– Не сходи с ума, Серафим!

– А, что не так? Я тебе здесь всё по полочкам разложил, Ксавер: если найдёшь какой сомнительный момент – скажи, я над ним ещё поработаю.

Тот, ещё раз бегло пробежавшись по краткому «дайджесту» плана:

– …Нет, по деловой части – у тебя всё схвачено, комар хобот не подточит. Но потом с твоей корпорацией или синдикатом, что прикажешь делать?

Принимаю невинно-недоумённый вид:

– С восемью миллионами прибыли в баксах, только от «РАИК»? «Прикажу» тебе деньги грести лопатою… Кстати – могу подсказать, где её приобрести!

Наши штампованные ульяновские лопаты уже успели прославиться по всей округе.

Мой собеседник только рычит:

– Тебя ею зарыть, разве что? Ты только посмотри на их трудовое законодательство!

– Частенько смотрю и, что?

– Как можно промышленнику-частнику работать в таких условиях? Со своими-то деловыми да артельными – я всегда найду общий язык, а эти…

Замолкнув, Ксавер только досадливо крякнул.

Сперва соглашаюсь:

– Я знаю, что по нашему трудовому законодательству – пролетарию можно вообще не работать, числясь на предприятии и, при этом весьма кучеряво жить…

По современным для хроноаборигенов меркам – «кучеряво», уточню. Ибо, будь ты даже ударником труда – ходить тебе в тех же обносках и кушать через раз: на государственных предприятиях действует реликт Военного коммунизма – «уравниловка», считающаяся принципиальным моментом для сидящей на «кремлёвской пайке» партноменклатуры.

Затем, сделав донельзя умное лицо, слегка приоткрываю занавес над будущим:

– Но, времена меняются – меняется и трудовое законодательство, Ксавер! Не за горами то время, когда предприятия переведут на хозрасчёт, на них будет введена сдельная оплата, а за опоздание на пятнадцать минут и за тунеядство – «гегемонов» будут отлавливать, как негров в Африке в своё время и, отправлять заготавливать лес на дальнюю делянку…

Моё пророчество, впрочем, не произвело должного впечатления:

– Да, когда это будет… Мне уже кажется, что коммунисты – это навсегда.

– Согласен, это будет ещё не скоро. Однако…, - несколько примиряющим тоном, сделав паузу, – в наших силах, годков скажем эдак на десять – этот момент приблизить.

В сердцах хлопает ладонью об стол:

– Нет, денег я тебе не дам!

С металлом в голосе в полголоса говорю, аки танк траками лязгаю:

– Однако, ты меня неправильно понял, Ксавер: я к тебе – не побираться пришёл. А за своей – обусловленной при первом знакомстве, «мздой».

Мы отныне с ним гутарим на равных!

У меня теперь есть своя силовая структура и, пара моих самых боевых парней из «Вагнера» – ныне мирно курят с его шнырями во дворе, имея приказ в случае «фарс-мажора» – разнести этот петушатник в пух и перья.

Он, подняв на меня изумлённые глаза и схватив мои финансовые расчёты, стал яростно тыкать в них пальцем:

– Ты издеваешься?! Какая, на хер «мзда»?! От твоего «Жилстроя» пока одни убытки!

Жёстко прерываю поток его красноречия:

– Возможно, ты просто – плохой менеджер, Ксавер? Возможно, ты следовал не всем рекомендациям – что я тебе дал?

То горячится:

– «Рекомендациям»?! Да, чтоб ты понимал – я бы вообще разорился, если бы твои рекомендации выслушивал!

Привстав, нависаю над ним и обличительно:

– Ой, ли? Вот я рекомендовал тебе скупать облигации обязательных и добровольных государственных займов… Ты прислушался к моим словам? Ты скупаешь облигации у нэпманов?

– Да, чтоб я…, - задыхается от возмущения, – да, ты – вообще!

– И, затем снова будешь меня упрекать, что моя инфа приносит тебе недостаточно бабла?!

У Ксавера несомненно «на подходе» приступ истерии… Глаза округлились и расширились, зрачки наоборот сузились, усы ощетинились – а в уголках искажённого бешенством рта появляется пена… Он всё сильней и сильней начинает напоминать мне Петра Великого в приступе неконтролируемой ярости. По крайней мере таким – каким я его себе представляю.

Глаза в глаза, даю «весь расклад» – хоть и несколько громче обычного, но спокойно:

– С началом следующего – 1925 года, Наркомфин отменит обязательные займы, а уже выпущенные облигации будет усиленно выкупать с доходностью 36 процентов в год…

Задыхаясь, тот жёстко приземлившись обратно на стул:

– Охуе… СКОЛЬКО?!

* * *

Некоторые читанные мной «там» историки, называют внутренние займы – едва ли не самой удачной госинвестицией в СССР. Как бы там не было, но в период с 1923 по 1957 годы – советское государство получало от займов доход примерно такой же, какой приносили все другие налоги и сборы. Только за 1925 год, в принудительные займы было вложено чистоганом – не менее 14 миллионов рублей частного капитала.

В 1925 году советские руководители финансами решили, что народ-де «созрел» и пришла пора размещать государственные займы только на добровольной основе. Чтоб стимулировать интерес нэпманов – владельцев частных капиталов, купленные ранее ими облигации принудительных займов – разрешалось продавать без ограничений.

Однако, «гладко было на бумаге»!

В ответку, никто добровольно деньги государству не нёс и, когда выкупать займы стало обходиться слишком дорого – подобная практика прекратилась.

* * *

– Столько, сколько слышал! Следующий год – вообще будет наиболее благоприятным для людей умеющих делать деньги.

Выражение лица моего собеседника начало меняться: круглые глаза меньше не стали – но уже от удивления, усы обвисли, а разинутая «варежка» захлопнулась. Вдосталь насладившись произведённым эффектом, продолжаю:

– Особенно выгодными будут облигации 2-го крестьянского займа – с доходностью десять процентов (внимание!) в месяц. Кроме того, будет введена практика выдачи частнику займа государственной ссуды – под покупаемый им билет в семьдесят процентов от его цены…

Подмигнув заговорщически, как соучастнику не совсем «светлых» дел:

– …Как там твой московский трест «Госжилпромстрой» поживает? В ссуде, случайно не нуждается?

Наконец, Ксавер как будто в изнеможении – аж испарина на лбу выступила, откинулся назад в кресле. Не садясь, я уставил в него указательный палец:

– На руках у населения находится облигации госзаймов на 126 миллионов рублей. Вот и посчитай сам: на какую сумму ты принесёшь мне ущерб – если не воспользуешься моими рекомендациями. Ты сможешь его возместить мне, Ксавер?

Последнее, прозвучало даже несколько угрожающе… Впрочем, тот не обиделся.

Минут через десять придя в себя, подпольный миллионер облизнул губы и хриплым голосом спросил:

– Твоя инфа верная?

– Как любимая жена из сераля Эмира бухарского!

В его глазах появляется суеверный страх, но тем не менее пытается хорохориться:

– Почему ты не сказал мне раньше?

«А попробуй сам разгреби завалы информации на моём компе и отдели в них зёрна от плевел, – мысленно ответил, – сам до сих пор парюсь, но выхода нет – придётся нам с тобой рискнуть…».

Но вслух – с видимым разочарованием, ответил:

– За всего четверть от навара, я должен тебе ещё и разжёвывать? В рот разжёванное класть? Увы… Я был более высокого мнения о твоей деловой чуйке, партнёр.

За этим стояло: «Не оправдавшему надежд ищут замену».

Ксавер это прекрасно понял и внутренне запаниковал:

– Сколько у меня будет времени?

– Ну… Не уверен, но почитай весь следующий – 1925 год. Хотя, наиболее выгодными для тебя будут первые его три месяца… Затем, комиссары начнут «сдавать назад».

Тот, снова зависнув:

– Не пойму, зачем они это делают? Ведь, это – явно себе в убыток?!

Объясню «на пальцах», причём – чуть ли не буквально:

– Нарком финансов СССР Сокольников – возможно, когда-то был классным революционером и очень грамотно разрушал Самодержавие… Но, как финансист он – полное гов…но! Решив отказаться от какого-либо принуждения бизнеса и повысив доходность облигаций госзаймов до немыслимых высот, сей деятель – со всей присущей этой категории граждан наивностью решил, что частный капитал с радостью кинется кредитовать российскую государственную промышленность.

– Идиот…

– Это ещё мягко сказано!

Увы… Но российский капитал испокон веков – был скорее спекулятивным, чем инвестиционным. Ещё Пётр Первый своими указами насильно сгонял купцов в «кумпанства» и заставлял их строить заводы и фабрики. Без него, они бы так и торговали досель – мёдом, пенькой да кое-как обработанными сырыми шкурами полярных пестцов.

Наконец, полностью овладев собой, Ксавер – с аппетитом изрядно проголодавшийся акулы капитализма, плотоядно поинтересовался:

– «Восемь миллионов – американскими долларами», говоришь?

– Если тот пиндос продавит «Пролетарку» на обмундирование РККА – то возможно и больше. Если же нам удастся взять под контроль «Всесоюзный текстильный синдикат», то…

Я закатил глаза к потолку, в притворно ужасе:

– …Боюсь даже предположить, сколько бабла нам обломиться! Конечно, Ксавьер – кое с кем придётся «делиться», сам понимаешь.

– Как не понять…

– Заодно, будем иметь дополнительные преференции от государства.

Если частника доят и кошмарят, то так называемые «социалистические» предприятия, наоборот – субсидируют.

– Главное, не жадничать, – подмигиваю и снизив голос до шёпота, – чем быстрее комиссары скурвятся – тем для нас с тобой лучше… Понял?

Того, вдруг осеняет – как Ньютона яблоком по кумполу:

– ПОНЯЛ!!!

«Жулик, – подумал я, – но всякий успешный предприниматель – по определению жулик. Это надо осознавать чётко – чтоб потом не испытывать горьких разочарований».

«Жулик» посмотрел на меня и с изрядной долей неподдельного восхищения:

– Ну ты и аферист, Серафим!

Я, скромненько так потупил глазки – мы с ним отлично друг друга дополняем:

– С кем поведёшься…

* * *

Ну и в завершении этой главы, чтоб к этой теме не возвращаться…

После выхода закона СССР «Положение о патентах на изобретения», по моему настоянию – все модели одежды были оформлены на Паршину Анну Ивановну.

Так, как порядочный человек, сперва кочевряжилась:

– Серафим Фёдорович! Я так не могу… Это же Вы всё придумали!

Как маленькой девочке объясняю прописные истины:

– Придумать любой сможет – а вот воплотить задумку в жизнь… Я бы, например, не смог! Поэтому, это изобретение надо как минимум разделить надвое.

– Так, давайте оформим патент на двоих.

Отрицающее качаю головой и, сделав таинственный вид, шепчу:

– Не могу! А почему «не могу» – не скажу. Однако поверьте, Анна Ивановна – причина весьма уважительная.

У той глаза расширились по полтиннику – будет о чём посплетничать с моей Софьей Павловной:

– Тогда, если позволите, я как честный человек буду выплачивать Вам половину прибыли…

А вот это – другое дело!

Приобнимаю её за плечи и ласково так:

– Аннушка, дорогая! Вы – честный человек, иначе бы я и не подошёл к Вам. Вот счёт в «Красной взаимопомощи»…

Примерно такая же история была с «Красным Лабутеном».