Утро выдалось прохладным. Густой туман, который нередко накрывает городок после полуночи, нехотя уплывал за дальние холмы. Он сдавал свои позиции не сразу, цеплялся за зубчатую стену замка, за колокольню, надолго задержался в лощине, накрыв теплой белой пеленой оливковую рощу.

Но солнце поднималось все выше, и лучи его очищали горизонт. Сначала из тумана показались домики на возвышенностях, потом на дальней горе засияли башни средневекового города Сан-Джиминьяно.

Погода радовала, и Альберто решил, что прогуляться по полям сегодня ничто не помешает. Отвыкшая от дальних прогулок его лохматая собака Раффа, забыв о почтенном возрасте, радостно носилась по холмам и пригоркам, лаяла, подпрыгивала на бегу, только лохматые уши развевались по ветру.

Собаку породы лаготто романьоло Альберто купил десять лет назад, выйдя на пенсию. Он надеялся, что вырастет настоящий охотник за трюфелями, как и все собаки этой породы, но Раффа оказалась на редкость не пригодной к поиску драгоценных грибов. Видимо, и собаке нужен талант!

Что оставалось делать? Понемногу Альберто научился получать удовольствие от прогулок по сельским дорогам, без собаки он бы дальше соседнего бара и не уходил, так что польза от приобретения Раффы была несомненная.

Обычно в это время уже стоит жара, и Альберто старался в такие дни не уходить далеко от дома. Но в этот раз всю ночь лил дождь и утром прохлада сохранилась. Удовольствие, а не прогулка!

Он обернулся: вдали над рощами акаций и олеандров возвышались башни старинного города Кастельмонте.

«Однако далеко мы сегодня зашли, – подумал старик. – Ну, ничего. За пригорком сейчас покажется ферма семейства Мадзони, там и повернем обратно. А может, пройдем еще немного, до ручья. Ручей испокон веков звали именем святой Агаты, говорили, что попив его воды, можно излечиться от многих болезней». – Старик свистнул Раффе, но собака замерла у небольшого каменного возвышения. За рукотворным барьером из валунов на пути оползней серебрились еще влажные от ночного дождя оливковые деревья.

– Раффа, девочка, ко мне! Домой! Нам пора.

Но псина не откликалась, принюхиваясь к чему-то, а потом, перемахнув через невысокий каменный бордюр, исчезла за деревьями и вдруг завыла, протяжно и, казалось, испуганно.

– Да что ж это такое с тобой сегодня? – Альберто, кряхтя, перелез через каменный вал и остановился: среди серебра оливковых деревьев яркими вспышками горели маки. Чуть дальше трава казалась совсем красной от макового ковра, лишь в одном месте ветер шевелил длинные золотистые стебли сухой травы.

Старик присмотрелся. Ни к месту там был сушняк, что ж, совсем рощу хозяин забросил? Он достал из кармана очки и долго не мог открыть футляр, а потом пристроить очки на носу – дрожали руки. Больше всего Альберто хотелось уйти и забыть то, что он увидел под старой раскидистой оливой.

Нацепив, наконец, очки и убедившись, что страшная картина не померещилась, он пожевал губами, тяжело вздохнул, взял собаку на поводок и медленно побрел в город. Раффа сначала упиралась и скулила, но за поворотом привычно потрусила рядом с хозяином.

С трудом, годы ведь уже не те, поднявшись по дорожке, вьющейся у крепостной стены, Альберто отдышался, толкнул дверь маленького бара сразу за средневековыми каменными воротами в город и, не поздоровавшись, попросил рюмку граппы.

– А не рано? – удивился бармен.

Старик молча выпил, вздохнул:

– Звони 113, в полицию. В роще у Пьеро Мадзони, ну ты знаешь, за поворотом, женщина лежит мертвая…

Алиса с трудом сфокусировалась на дисплее телефона: опять проспала! Сколько раз обещала себе не сидеть в сети до утра и снова легла в пять. Наверное, надо отменить занятие, студенты будут только рады.

И в зеркало лучше не смотреться… снова синяки под глазами, опухшее лицо. Ну, ничего, скоро можно будет отдохнуть и забыть обо всем хотя бы на пару недель.

Неужели опять все сорвется? За последние годы желание уехать в Италию превратилось в манию, но мечта не приближалась ни на шаг. Все знакомства заканчивались очередным разочарованием.

Почему так получается? Человек, который тебе понравился, через пару встреч вдруг теряет интерес и меняется на глазах. Где тот поток нежных слов и заверений в чувствах, которые еще недавно лились рекой? Пройдет пара недель, и вчерашний восторженный поклонник даже в сети не появляется, а все так хорошо начиналось!

Но обиднее всего, что и тот недомерок, на которого она потратила целую неделю, показывая Москву и изображая страстные порывы, тоже не показывается или сразу ссылается на занятость. Уж он-то что о себе возомнил? Да там без слез не взглянешь, а туда же… «Привет, как дела, ну, я пошел, некогда…»

Девушка старалась не вспоминать, сколько денег она потратила на поездку в Москву, хорошо хоть этот урод оплатил гостиницу.

Алиса, потягиваясь, вышла в кухню, поставила чайник, бросила в чашку пакетик зеленого чая и включила ноутбук.

Письмо от Джузеппе сразу же бросилось в глаза, как всегда одно и то же:

«Дорогая, сегодня всю ночь я чувствовал тебя рядом, я не могу дождаться нашей встречи. Ты разбудила во мне чувства, которые давно уснули».

Единственный, кто пригласил в Италию, еще и жилье оплачивает, мужик вроде и в самом деле ничего! Бог с ним, с возрастом, на фото он выглядит замечательно. Элегантен, эдакий богемный шик. Главное, не получить в реальности трясущегося похотливого старикашку… а вдруг у него изо рта пахнет, или он не моется неделями? Тьфу, лезет же в голову всякая гадость! Итальянцы всегда следят за собой, «белла фигура», национальная черта, доходящая до абсурда, как бы плохо ни шли твои дела, ты всегда должен делать вид, что все идеально, и пусть у тебя единственный приличный костюм, но именно его ты наденешь на вечернюю «пасседжату» по центру го- рода.

А Джузеппе не рядовой итальянец, он известный архитектор и работает по всему миру, и денег вроде куры не клюют. Может, это все-таки шанс?

Задумавшись, девушка не заметила, как прошло время, пора на работу, чай пить некогда, а студентам сегодня не повезет, урок состоится.

Алисе всегда нравился итальянский язык, именно его она выбрала в университете, потом окончила пару курсов и, наконец, впервые попала в Италию.

За недельную поездку все смешалось, города, люди, виды. После такого тура еще неделю надо было отсыпаться, но осталось ощущение чего-то невероятно прекрасного, такого, чего просто не может быть в реальной жизни: старые города, запах кофе, умопомрачительные мужчины… и тот, один из всех, встреченный на римской площади Кампо деи Фьори.

– Вы не подскажете, как пройти…

– Конечно! С удовольствием, – он подробно рассказал, куда ей надо свернуть, поинтересовался, откуда приехала прекрасная синьорина, а прощаясь, вручил визитку:

– Если вам станет скучно в Риме, или вы снова потеряетесь…

Тем же вечером, еле выждав хотя бы минимально приличное время, Алиса набрала номер на визитке. Новый знакомый был рад звонку.

А дальше все было банально-прекрасно. Словно героиня мелодрам, сто раз пересмотренных до поездки, она пила кофе на террасе старого отеля с видом на все крыши, соборы и колокольни Рима… она целовалась с новым знакомым у фонтана Треви, в толпе таких же, как она, романтиков, темная вода вспыхивала фейерверками в свете ночных прожекторов.

Были проводы в аэропорту, со слезами с обеих сторон и клятвенными заверениями:

– Через месяц у меня отпуск, я приеду в Россию, а потом зимой мы поедем в Вену, будем слушать оперу, кататься на лошадях…

Алиса вернулась с ощущением восторга и счастья в душе. Впервые за свои 25 лет жизни она оказалась героиней сказки, тех романов, которыми так зачитывалась: прекрасный римлянин и не менее прекрасное будущее.

Но сообщения на телефон со временем приходили все реже, звонки прекратились, почтовый ящик был пуст. Сначала он оправдывался работой, потом – проблемами с родственниками, потом совсем пропал. Алиса ночами рыдала над римскими фотографиями и забивала его имя во всевозможные поисковики и социальные сети.

А потом она поехала в Венецию, город, который когда-то ей сильно не понравился. Она подумать не могла, что вернется, потому что в душе окончательно и бесповоротно царил Рим. Но появилась возможность подтянуть итальянский язык, да еще и на курсах в солидном университете, и Алиса без колебаний отправилась в город каналов…

Конечно, она уехала оттуда в Рим, в первые же выходные… Она доехала от вокзала до Кампо деи Фьори, села за столиком того самого кафе, где впервые увидела Его, и отправила сообщение:

– Чао, тезоро, я в Риме!

Ответа не последовало…

Вернувшись в Венецию, Алиса заставила себя забыть о Риме. Она училась, вечерами гуляла по узким улочкам, слушала перекличку оркестров на Пьяцца Сан-Марко и проникалась невероятным обаянием Венеции.

Домой она вернулась другим человеком: Рим и герой романа были забыты. Теперь она любила Венецию и больше всего на свете хотела жить в Италии…

Так появились чаты, социальные сети, вот только службы знакомств Алиса не признавала, считала это унижением и предпочитала как бы случайно знакомиться в интернете:

– Привет, как дела? А я преподаю итальянский, хочу попрактиковаться…

Как там говорят, чтобы найти одного принца, надо перецеловать тысячу жаб? Алисины жабы перевалили за вторую сотню, но вот, наконец, в сети попалась неплохая рыбка…

Александра подпрыгивала на месте, уже не хватало терпения ждать. Она купила билет в вокзальном автомате, присела на чемодан у какого-то рекламного щита так, чтобы видно было табло отправлений. Поезд на Сиену уходил через 30 минут, оставалось чуть-чуть потерпеть.

Как обычно, на флорентийском вокзале Санта-Мария-Новелла в сумасшедшем ритме носились студенты, бизнесмены, туристы, монахини…

На табло загорелся новый огонек. В двух шагах от того места, где она сидела, отправлялся поезд на Ливорно, мелькали на табло станции – Ластра Синья, Эмполи… как она не заметила раньше, это же подходящий поезд! Девушка вскочила с места и, волоча за собой чемодан, влетела в вагон.

Мест свободных не было. С трудом протиснувшись в тамбур, она, как и на вокзале, присела на чемодан, зацепившись за ручку двери, чтобы не упасть при толчках и поворотах. Сердце выстукивало 120 ударов в минуту, голова кружилась. Задержка перелета, потом два дня работы с утра и до вечера и две ночи практически без сна – акклиматизация, что ли, сказывается? – давали о себе знать.

«Ну, потерпи еще чуть-чуть, совсем ведь немного осталось», – уговаривала она себя, одной рукой держась за ручку двери тамбура, а другой пытаясь сосчитать пульс.

За окном проносились поля подсолнухов.

Летняя жара сделала свое дело: вместо знаменитых зеленых бархатных тосканских полей, политых подсолнечным золотом, виднелись лишь чахлые зеленые стебли и грустно свесившиеся желтые головки.

На вокзале в Эмполи, даже не спрашивая о цене, она бросилась к первой же попавшейся машине такси:

– В Кастельмонте!

Есть на земле и более красивые, и более яркие места… но ничто не сравнится с мягкой линией обрисовывающих горизонт тосканских холмов, рассыпанных тут и там домиков, дорог, пропадающих в оливковых рощах, и тем особенным светом, который возможен только здесь и ни в каком другом регионе мира и даже Италии.

Не зря именно сюда веками стремятся художники, а затем и фотографы… Озоновая дыра, что ли, особенная уже тысячу лет как стоит над этим местом?

Минут через десять вдали, на высоком холме, показались стены и башни средневекового города Кастельмонте, не случайно носящего свое имя – «Замок-на-Горе».

Машина затормозила у входа в увитый плющом замок с острыми зубцами на крохотной площади, в распахнутых воротах виднелся старый сад, где мелодично напевал что-то фонтан.

Расплатившись (на счетчике оказалась не такая уж и страшная сумма), – молодец она, что не стала ждать прямого поезда! – девушка подхватила чемодан и вошла в темный, прохладный холл замка.

Никого. Только отбивают время старинные часы и сквозь шум фонтана из сада доносятся голоса.

– Боже мой, Пресвятая Дева, синьора, красавица синьора приехала! – В холл вкатилась невысокая кругленькая старушка. – Синьора, красавица вы моя, да что ж вы не проходите, с дороги устали же, проходите, садитесь!

Из открытой двери, ведущей в помещения кухни, плыли потрясающие ароматы. Саша различила традиционные чеснок и сельдерей, потом нотку розмарина, а замковая повариха обняла девушку, стараясь не задеть ладонями в муке.

Саша в свою очередь обняла пожилую синьору и почувствовала запах миндаля и еще какой-то незнакомый ореховый запах.

– Синьора Фиона, я так рада вас видеть! А что это такое вкусное вы печете?

– Ой, амаретти же, погоди, сокровище мое, я сейчас. – Синьора метнулась на кухню и сразу же возвратилась, выкладывая в Сашины ладони еще теплые пирожные.

– Кушай, устала же с дороги!

На шум вышел молодой русоволосый мужчина, совсем не похожий на итальянца, намечающиеся залысины совсем его не портили, в мягком джемпере, слаксах и мокасинах он органично смотрелся на покрытой ковром лестнице. Приняв его за наемного менеджера в первый приезд в замок, теперь девушка уже знала, что перед ней – его владелец.

– Доброе утро, мы вас ждали, здравствуйте, Алессандра.

– Доброе утро! А вы – Роберто. Я вас помню!

– И я вас помню, – улыбнулся он. – Тут ваша подруга Джованна уже три раза забегала, про вас спрашивала. Кофе с дороги? Пока вашу комнату готовят, идемте, я покажу вам, что мы тут изменили за этот год, вы ведь уже давно не были нашей гостьей.

Он, подхватив чемодан, поднялся на второй этаж, несмотря на протесты Саши, ведь владелец замка не должен носить чемоданы постояльцев.

– Вот, – толкнул он одну из дверей, – вот как мы тут все реконструировали, нравится?

– Не очень, – грустно ответила девушка.

– Как это? – не понял молодой человек. – Мы столько труда вложили, а вот, смотрите, какая прекрасная душевая кабина с эффектом джакузи, – гордо сообщил он.

– Мне нравится, – покраснев, исправилась Саша. – Но я же помню прежний стиль, старый, деревенский.

– А-а, – улыбнулся хозяин и толкнул другую дверь: – Вот так?

Огромная широкая кровать занимала половину светлой комнаты с окном, выходящим в долину, отсюда, с высоты горы и замка, весь нижний город и даже далекие холмы были как на ладони.

На деревянной панели в спинке кровати, специально предназначенной для «прикроватной Мадонны», как про себя звала ее Саша, тускло блестел старинный образ печальной женщины с молитвенно сложенными руками.

– Именно так, ох, как здорово!

– Ну, тогда заходите, – улыбнулся он, – я сейчас ключи поменяю.

Учитывая, что по брони ей полагалась одноместная комната, этот вариант, явно рассчитанный на двух человек, был более чем хорош.

Саша вошла и распахнула ставни. Внизу, в долине, зазвонил колокол на церкви, тут же звон подхватили часовая башня верхнего города и старая колокольня древнего храма на площади.

Любимый город, самое прекрасное место на земле: башни, замки и дворцы верхнего города, называемого замком, пламенеющие на закате терракотовым огнем, а вокруг холмы, долины, ручейки, между которыми раскинулся более современный нижний город.

Пение птиц и стрекот цикад по вечерам, сменяющиеся густой, мягкой ночной темнотой, туман, накрывающий холмы по утрам.

Есть места живописнее, есть интереснее, есть знаменитые, вызывающие трепет у множества людей, но нет другого, куда так тянуло бы…

Ей повезло. Впервые попав сюда случайно в отпуск, она возвращалась снова и снова, каждый раз выгадывала хотя бы пару дней в деловых поездках, чтобы вернуться, чтобы снова погрузиться в неспешную жизнь маленького средневекового городка. У девушки появились здесь друзья, ее узнавали в местных ресторанчиках и всегда радовались ее приезду. И обязательно она останавливалась в увитом плющом замке, где несколько комнат традиционно сдавались постояльцам.

Последние пару лет выбраться удавалось не часто. Работая с итальянскими компаниями, Саша чаще участвовала в судебных процессах в России, но попадая в Италию в командировку, она каждый раз старалась выкроить хотя бы несколько дней и вернуться в любимую Тоскану.

Она до крошки съела восхитительные амаретти, подумала, что обязательно надо взять рецепт у доброй синьоры Фионы, и упала на широкую кровать, не раздеваясь, не разбирая чемодан. Думала полежать несколько минут, но лишь успела подумать: «Наконец-то я здесь», – и провалилась в сон.

* * *

– Нене!!! – раздался крик. – Как здоровье??? Все нормально???

– Все хорошо! А ты? Как семья, как внуки? – прокричал в ответ другой голос.

Саша села в постели, посмотрела на часы. Видимо, она проспала и весь вечер, и всю ночь. Такое случалось с ней только здесь, необъяснимое спокойствие накрывало девушку, как только она ступала под своды старого замка. Высокая кровать с толстой периной и огромное пуховое одеяло неохотно выпускали свою жертву.

Было раннее утро, и за окном еще не посветлело, она встала, откинула занавеску, и – ничего не увидела. Казалось, что окно замка плавает в пустоте. Сквозь плотный синий туман лишь слабо пробивались огни далеких фонарей внизу, в нижнем городе.

Судя по голосам, два пожилых синьора встретились в тумане на склоне горы – как только разглядели друг друга! – и радостно передавали приветы родственникам друг друга до пятого колена, перебудив всю округу. Одного из них она даже узнала, не по голосу, а по имени. Эмилиано, или сокращенно Нене, часто сидел вечерами на центральной улице и всегда вежливо приподнимал шляпу в ответ на Сашин приветственный кивок.

Снизу, из долины, доносился звук проезжающих автомобилей, а туман на глазах вдруг съежился и стал уползать куда-то вниз, пока не превратился в узкую полоску ваты, заполнившую низины между холмами.

Вдали на горизонте вчерашние тучи, торопясь и толкая друг друга, убегали прочь, оставляя место еще темному небу и золотой полоске на востоке.

Саша вздохнула, забралась обратно в кровать и снова уснула.

* * *

Проснулась она, когда комната была залита солнцем. За окном переливались золотистой от солнечных лучей черепицей красные крыши нижнего города, вдалеке зеленели холмы с россыпью домиков и убегающими вдаль извилистыми дорогами.

Быстро позавтракав, Саша отправилась на прогулку.

Несмотря на будний день, городок оставался по-прежнему пустым. На еще закрытых дверях ресторанчиков висели от руки нарисованные плакаты, приглашающие всех на пироги и соусы из дикой лесной груши. На одном из плакатов довольная жизнью упитанная лиса с пушистым хвостом тащила к себе в логово эту самую дикую грушу. В маленьком баре стучали о блюдца чашки: народ забегал на кофе перед работой.

– Куда торопиться, мы живем, как всегда жили и двести, и триста лет назад, – вздохнула кудрявая барменша, кивая на улицу. – Даже кто работает во Флоренции, или в Эмполи, или в Сиене – возвращается сюда, к тишине… спокойно у нас здесь, мирно.

Выпив кофе, Саша пошла вверх по улице. Собственно, и улиц в верхнем городке было раз, два и обчелся, между ними во все стороны разбегались живописные переулочки, а дома потихоньку ползли все выше и выше на гору.

Небольшая площадь была скрыта тенью, из-за высоких старинных домов солнечные лучи сюда еще не попадали, но в самой ее верхней точке уже сверкали гербы на древнем дворце правителей долины.

Столики вокруг старого колодца, украшенного цветочными горшками, были пусты, к стене приставлены стульчики, на которые по вечерам рассаживались местные старички – на людей посмотреть и себя показать… Вон на том, крайнем, стульчике всегда восседал Нене – синьор Эмилиано. Все казалось таким мирным, уснувшим много столетий назад.

«Да и правда, куда можно спешить в таком городке?» – подумала Саша.

По традиции прошлых прогулок она вышла на аллею, обвивающую крепостную стену. А потом спустилась вниз к полям, задыхаясь при каждом подъеме на холм и с ужасом думая о возвращении обратно, в гору. А местные бегуны преклонного возраста живенько пробегали мимо нее по привычному маршруту – то вверх на гору, то вниз.

От замковой стены дорога шла в поля, огибала городок и выходила к ближайшим холмам, окружающим город. Тишина здесь стояла просто оглушающая. Еще не было жарко, зеленые и желтые поля упирались в красно-золотистые и даже фиолетовые холмы, пели птицы, жужжали над кустами насекомые…

Несмотря на подъем, дорога обратно пошла веселее, крыши, башни и колокольня собора на центральной площади городка приближались, и всего через несколько минут Саша была у знакомого фонтана.

Алиса сидела в машине, стараясь разглядывать мужчину за рулем не слишком откровенно.

Он оказался старше, чем на фото, худым, и, несмотря на довольно импозантный вид, в нем было что-то неприятное. Может быть, из-за странной привычки хватать за шею холодными тощими пальцами при традиционных итальянских поцелуях. Чмок-чмок в воздух у щеки, и вдруг эти ледяные клешни.

«Краб! – вдруг подумала Алиса и чуть не рассмеялась в голос. – Вот краба-то в моей коллекции женихов и не хватало!»

Джузеппе объяснил, что на самом деле он не местный, дом у него в Пулье, на юге, а во Флоренции он обычно живет в доме двоюродного брата, дом большой, брат постоянно в отъезде, и один из апартаментов всегда ждет его, Джузеппе.

Алиса попыталась намекнуть, что в отеле, пусть даже недорогом, ей будет гораздо удобнее, но ее мнение, похоже, никого не интересовало. А с тремястами евро в кармане выбор был небольшой.

«Ладно, потерпим, – подумала девушка, – может, все не так уж и плохо. Хотя флорентиец по переписке в реальности оказался южанином».

Дом был таким, каким обычно и представляешь старые флорентийские палаццо: темное, словно закопченное со временем монументальное здание, высокие двери в широкий холодный и мрачный вестибюль, откуда по лестнице с гулко отдающимися звуками шагов они поднялись на второй этаж.

Квартира оказалась удивительно светлой, с большими окнами, белой кожаной мебелью и современной техникой, от огромного плазменного экрана телевизора до посудомоечной машины.

Алиса прошлась по квартире. Несколько комнат, одна из которых – спальня, вторая, видимо, использовалась хозяином как рабочий кабинет: большой стол с компьютером был завален чертежами, какими-то бумагами и папками, еще одна спальня поменьше, уже с простенькой, довольно старой мебелью, кухня, большая современная ванная комната.

В окна доносился гул улицы, взрываемый резкими мотоциклетными очередями, где-то вдалеке звонили колокола, смеялись и перекрикивались прохожие.

«Неплохо для недели во Флоренции, да еще и бесплатно, – смирилась она, – в конце концов, можно пожить и с Джузеппе!»

Звонок раздался уже под утро, когда стих дождь, разогнавший духоту, стоявшую уже две недели.

– Комиссар Дини? Простите, что разбудил так рано, у нас происшествие.

– Слушаю, Массимо, что случилось?

– В роще у Кастельмонте найден труп женщины, из Флоренции выехали ребята из Сквадра Мобиле, нам в управление Эмполи тоже позвонили.

– Кто сегодня дежурит?

– Я сам поеду, здесь, в комиссариате, останется Паоло.

– Заезжай за мной, я буду готов через пару минут.

Дороги были еще пусты, и через двадцать минут комиссар и его люди были на месте.

Несмотря на ранний час, в роще было многолюдно. Здесь были техники из криминалистической лаборатории, несколько сотрудников флорентийской Сквадра Мобиле – «летучего отдела убийств», с одним из них, Джакомо Геррини, комиссар Лука Дини был давно знаком.

Помощник прокурора уже собирался уезжать. Он подошел к Луке, подал руку:

– Давно такого не было, даже и не припомню, убийство в этом районе… тут всегда тихо. Наверняка проститутка, какие-то свои разборки… хотя удушение – немного странно для таких случаев. В общем, держите меня в курсе. Флорентийцы уже уезжают, пока ничего особенного, чтобы отдать это дело им, я не вижу. Это ваше дело, комиссар, ваша территория, вот и разбирайтесь.

Подбежавший инспектор доложил:

– По предварительным данным, убитой женщине около 30 лет, если судить по внешности – она, видимо, из Восточной Европы, – красавица была! – неожиданно добавил он. – Блондинка с длинными волосами. Документов не обнаружено. Судебный медик заканчивает осмотр.

– Судебный медик уже все осмотрел. – Доктор Джанетти подходил к комиссару, потирая шею. – Просквозило, – ответил на незаданный вопрос. – Пока могу сказать, что женщина была задушена. По всей видимости, никакого личного насилия не было, но точно скажу после вскрытия. Примерное время смерти – полночь, максимум часа два-три ночи. К вечеру пришлю заключение. Идите сюда, – он позвал комиссара к телу. – Вот смотрите. – Он оттянул воротник пиджака и показал полосу на шее. – По поводу удушения сомнений нет, об остальном сообщу завтра.

– Ни документов, ни телефона, ни кошелька при ней не было, местная полиция опрашивает возможных свидетелей, – включился Массимо. – Осмотр места происшествия практически ничего не дал, всю ночь шел сильный дождь, если следы и были, все смыло. И тот свидетель, что нашел труп, хорошо потоптался вокруг вместе со своей собакой.

– Хорошо, Бернини и Томмазо пусть проедут все ближайшие отели, узнают, не останавливалась ли там наша жертва. Посмотрите по отпечаткам пальцев – может быть, это действительно проститутка и уже привлекалась полицией. Если она нелегалка и не из этих мест, то установить личность будет нелегко. Если никто, конечно, не хватится. – Массимо, – обернулся он к инспектору, – скажи, что тело можно увозить.

Тело девушки было обнаружено в оливковой роще на спуске к небольшому ручью. Дома стоят довольно далеко отсюда, но опросить жителей необходимо, вдруг кто-то что-то слышал. И, конечно, хозяев земли, – комиссар отдал необходимые распоряжения.

Девушка была одета в джинсы, футболку и серый пиджак, на ногах черные ботинки на низком каблуке, на вид все хорошего качества, недешевое.

– Никакой косметики, не похожа на проститутку, – заметил инспектор, – да и прикид другого уровня.

Осмотр места происшествия еще продолжался, но было ясно, что никаких улик не обнаружится. Никаких следов или предметов найдено не было, ночной дождь смыл все.

Полицейские обыскали рощу, прошли несколько километров в разные стороны от дороги, прочесав и поле. Хозяин земли, пожилой фермер, живший неподалеку, только и успевал хвататься за голову и кричать, чтобы не наступили на засеянные грядки.

Все перепачкались в размокшей от сильного ночного дождя земле. Но ни сумочки погибшей девушки, ни телефона, ни документов не обнаружили. К обеду стало ясно, что на месте больше делать нечего.

Роща расположена далеко от города, вокруг на холмах разбросано лишь несколько ферм, и к двум часам ночи все уже спали, тем более в сильный ливень. Несколько человек слышали шум проезжавшей машины, но мало ли машин может проехать мимо ночью, а на часы никто не смотрел. Дорога здесь ведет в несколько деревень по соседству и на местные фермы. В столицу по ней можно проехать, чтобы избежать пробок, по ней многие ездят. Так что опрос жителей ближайших домов пока ничего не дал, оставалось ждать результатов вскрытия.

– Дотторе, – подбежал один из полицейских, – тут на дороге, недалеко от места происшествия, нашли вот этот коробок, – он показал пакет, в котором лежал коробок спичек с рекламой флорентийского ресторана. – Судя по всему, брошен недавно, под дождем размок, но не заметно, чтобы долго пролежал. Закатился в траву, поэтому почти не расклеился и сразу его не заметили.

«“У Карлито”, – прочитал Массимо. – В роще обычно посторонних предметов не бывает, некому их оставлять, надо первым делом спросить фермера и работников, не знают ли они, чьи спички».

– И еще, мы осмотрели одежду убитой, и в маленьком кармашке пиджака был вот этот листок бумаги. На сложенном в несколько раз небольшом листке, вырванном из книги, по виду из путеводителя, было что-то на кириллице.

– Ну вот, скорее всего – русская, – заключил Лука. – Ладно, поехали. Пора было трогаться в отделение, в Эмполи.

– Лука, – повернулся к комиссару Массимо, – давай заедем перекусить в Кастельмонте, ты же помнишь Антонию, мою тетку – ну, у которой ресторан.

– Еще бы не помнить! – Лука мечтательно закатил глаза. – Такое не забывается! Поехали. Кто ж может забыть кухню Антонии! Поехали, все равно по пути.

Они оставили машину у крепостных стен старого городка и вскоре уже открывали дверь в ресторанчик, расположенный в таком же средневековом каменном доме, как и все остальные по соседству.

Официант уже спешил навстречу, широко улыбаясь.

– Тони! – радостно распахнул объятия Массимо. – Как я рад тебя видеть! Покормишь нас с комиссаром чем-нибудь вкусным?

– Ну как же, как же, сегодня рекомендую «паста и фаджоли», только сготовили, на второе у нас прекрасные скаллоппини с белыми грибами… и десерт, только что испекли. А тетушки твоей нет, во Флоренцию уехала. – Официант проводил Луку и Массимо к столику недалеко от кухни.

Буквально через минуту Тони уже спешил к их столику с кувшином домашнего красного вина и бутылкой минеральной воды без газа.

– Вино наше, с виноградника Антонии, как всегда! – Он разлил вино по бокалам и убежал на кухню, чтобы сразу же появиться с тарелкой кростини на закуску. Вкусы посетителей здесь уже знали, и можно было подавать закуску не спрашивая.

Народу было мало, рановато для обеда, в отдалении сидели лишь две дамы, блондинка и русая, смеялись, отчаянно жестикулируя.

– Синьора из России, – подмигнул официант, кивнув в сторону блондинки, – она часто приезжает, останавливается у нас в городе на пару дней.

– Одна? – заинтересовался Массимо.

– Одна, но сейчас она с подругой, это Джованна, наша местная знаменитость, у нее кулинарная школа, по телевидению часто выступает…

– Мы бы хотели поговорить с синьорой из России, – встал из-за стола Лука, и в сопровождении официанта они направились к столику блондинки.

– Простите за беспокойство, permesso – разрешите?

Женщины кивнули, вопросительно глядя на незнакомцев.

Лука, как истинный итальянец, сначала обратил внимание на то, что было на тарелке: он сразу узнал знаменитую сырную запеканку Антонии— сформато ди формаджо. Запеканки тетушке его друга удавались на славу, особенно та, что с луком-пореем, сформато ди порри, но рецепт Антония не давала даже родственникам.

И лишь потом он сосредоточился на дамах, одна постарше, с вьющимися русыми волосами, удивленно смотрела на комиссара. Вторая, помоложе, блондинка с забранными в хвост волосами, вежливо улыбалась.

– Синьора, вы говорите по-итальянски? – обратился Лука к блондинке, вежливо кивнув второй даме.

– Да, говорю, хотя это не мой родной язык, а в чем дело?

– Вам, собственно, что надо? – начала сердиться вторая дама.

– Я комиссар Дини из полицейского управления Эмполи, это – инспектор Мартильи. Вы приехали сюда отдыхать?

– Не совсем… вот моя визитная карточка, паспорт, к сожалению, в номере остался. Я российский адвокат, работаю с итальянскими клиентами. В Италии я находилась в рабочей поездке, и вот устроила маленькие каникулы в любимом месте.

– Так в чем, собственно, дело? – снова заволновалась вторая синьора.

– Алессандра Э-э-мели-анова, – прочитал Массимо. – Piacere, signora, приятно познакомиться, – инспектор галантно склонил голову.

– Взаимно. Так что случилось?

– Здесь недалеко, примерно в пяти километрах от Кастельмонте, было найдено тело женщины, предположительно из Восточной Европы, – пояснил комиссар. – Похоже, вы единственная русская в этих местах, и я бы хотел этим воспользоваться, задать вам несколько вопросов.

– А что случилось с женщиной? Как она умерла?

– Пока ничего не могу сказать. Ясно лишь, что она была убита. Мы подумали, что вы могли быть знакомы. Не так уж много здесь бывает русских, места не туристические.

– Нет, простите, я приехала одна и никого из моих знакомых, насколько я знаю, поблизости не должно быть.

– Саша моя подруга, приехала в гости, – вмешалась Джованна, – вы что, комиссар, считаете, что все русские должны быть знакомы между собой?

– Вы точно не встречали здесь соотечественницу за последние дни? Высокая девушка, длинные светлые волосы.

– Нет, вы же сами сказали, что место не туристическое, я никого не видела. И вообще, я только вчера к вечеру приехала.

– Благодарю вас, синьора, простите за беспокойство! Но я оставлю вам свою визитку, возможно, вы что-то вспомните или услышите от знакомых.

Он попрощался и пошел к своему столику, но неожиданно обернулся:

– Еще минутку… un attimo… Не могли бы вы сказать мне, вот эта страница – на русском? – Он протянул листок, вложенный в бумажный файл.

– Да, на русском, это, по-видимому, страница из путеводителя, здесь адреса книжных магазинов учебной литературы во Флоренции.

– Спасибо, синьора. Приятно было познакомиться. – Полицейские откланялись.

До конца обеда новые посетители в ресторане не появились, но за обоими столиками старались поесть побыстрее и говорить тише, что не мешало бросать взгляды друг на друга, особенно сворачивал шею Массимо.

– Ух, красотка! Белла!! – восхитился уже в машине молодой полицейский. – Они, русские, все красавицы, блондинки, высокие! А эта еще и умная – адвокат!

– Ну, тогда тебе тут точно ничего не светит, умные не твой профиль, – рассмеялся Лука, – а мне блондинки вообще не нравятся. Женщина должна быть «мора» – яркая брюнетка.

– А зря, пригласил бы кофе попить, познакомился, а ты сразу: «Убили! Нет ли у вас тут знакомых?»

– Ну, визитка-то ее у нас, – подмигнул Лука, – могу дать телефончик, вот и пригласишь, раз так понравилась.

К концу дня отретушированные фотографии убитой девушки были готовы, и комиссар сам отправился во Флоренцию.

– Паоло, – крикнул он помощнику, – посмотри мне адрес ресторана «У Карлито»!

Ресторан был почти в центре, но так затерялся в переплетении переулков, что туристы вряд ли сюда добирались. Тут надо было знать наверняка, куда идешь. Типичный флорентийский ресторан с двумя залами и небольшим внутренним двориком, заставленным столиками.

Несмотря на то, что время ужина еще не подошло, народа было достаточно много, видимо, бизнесмены подъезжали после рабочего дня выпить кофе или аперитив…

– Нет, извините, эту женщину я не знаю, – развел руками официант. – Но у нас много народа бывает. Во всяком случае, я ее не помню.

– Погоди-ка, – вдруг сказала женщина-администратор, встречающая гостей при входе в ресторан, – по-моему, я ее помню. Комиссар, у нас есть один постоянный клиент. Он с юга, то ли из Калабрии, то ли из Пульи, но у него студия здесь, во Флоренции, недалеко от центра, на улице Чимабуэ, это за Альмендолой. – Она неопределенно махнула рукой куда-то вдаль. – Он архитектор. Сын тоже живет здесь, держит ресторан в пригороде, синьор рассказывал, а сам синьор часто бывает у нас. Недавно он заходил с девушкой, иностранкой. Очень похожа.

– Как его зовут?

– Джузеппе ди Бенедетто, у меня его визитка где-то осталась, минутку…

Студия промышленного дизайна Джузеппе ди Бенедетто действительно была неподалеку. Все как положено, солидная вывеска и латунная кнопка домофона, но внутри никто не ответил. Судя по всему, синьор работал дома, и студией был апартамент в жилом флорентийском палаццо.

Пора было возвращаться в офис, домой к синьору ди Бенедетто лучше наведаться ранним утром, когда он гарантированно будет дома. Заодно предварительно справки навести, что за фрукт.

В шесть утра дорога на Флоренцию была практически пуста, часа через два здесь будет сложно проехать, но пока большинство людей еще спало. Ехать было минут двадцать, но к началу рабочего дня этот путь мог занять больше часа, поток легковых и грузовых машин в обе стороны заполнял всю трассу.

Перед тем как тронуться в путь, Лука заехал в квестуру и забрал распечатку информации по архитектору ди Бенедетто.

Его постоянным местом проживания был город Бари, там же была зарегистрирована основная студия, но филиал был открыт также во Флоренции.

Постоянного места жительства во Флоренции Джузеппе не имел, но в районе улицы Чимабуэ, на виа Джотто, жил его брат, Джакомо ди Бенедетто, там и зарегистрировал студию архитектор, именно туда и направлялся сейчас комиссар.

Здесь, вне туристического центра, уже кипела жизнь, хозяева небольших тратторий протирали стекла или мыли тротуар при входе, подъезжали машины с продуктами, официанты смахивали пыль с пластиковых столиков и расставляли стулья под навесами. Флорентийцы собирались на работу, утренняя чашечка эспрессо была обязательным ритуалом. Припарковаться было сложно, но у нужного ему подъезда Лука увидел отъезжавший пикап и тут же занял его место.

На уже знакомой латунной табличке он нажал тяжелую блестящую кнопку звонка напротив фамилии Ди Бенедетто.

После второго звонка в домофоне раздался шум, и мужской голос спросил:

– Пронто?

– Синьор Джакомо ди Бенедетто? Полиция. Я бы хотел с вами поговорить.

– Синьора Джакомо сегодня не будет, – ответил голос.

– Прошу вас, откройте, мне необходимо с вами поговорить.

– Поднимайтесь на второй этаж и направо. – Дверь щелкнула и медленно начала открываться.

Луку встретил мужчина лет шестидесяти, худой, со светлыми седеющими волосами. Он был одет в бархатный темно-синий халат.

– Слушаю вас?

– Комиссар Лука Дини, полиция Эмполезе. – Он показал удостоверение. – С кем я разговариваю?

– Я брат Джакомо, Джузеппе.

– Именно с вами я и хочу поговорить, синьор ди Бенедетто.

– А в чем, собственно, дело?

– Вы разрешите пройти? – кивнул Лука в сторону комнаты.

– Прошу, – посторонился ди Бенедетто. – Кофе?

– Нет, благодарю вас.

– Тогда минуточку, я себе все же сварю, извините. Я поздно лег вчера, был на встрече.

Лука устроился в одном из кожаных кресел, тут появился хозяин, державший в руках маленький поднос с кофейником и двумя чашками.

– На всякий случай, возможно, вам тоже захочется кофе. Я слушаю вас.

– Синьор ди Бенедетто… Вам знакома эта женщина? – Лука протянул фотографию.

Архитектор прищурился, взял со столика очки, вгляделся в снимок и тут же встревоженно взглянул на комиссара:

– Что случилось? Это же снято… эта фотография… это же не живая…

– Вы знаете ее, синьор ди Бенедетто?

Архитектор встал:

– Пойдемте со мной, – пригласил он комиссара.

Он провел Луку в небольшую, просто обставленную комнату, где стояла узкая кровать, столик с лампой и старый коричневый шкаф, основательно разъеденный жуками-древоточцами, – антиквары такой с руками оторвали бы. Архитектор открыл дверь шкафа.

– Вот ее вещи… – кивнул он на небольшой чемодан и замолчал. Потом вздохнул и решился: – Что случилось, комиссар?

– Расскажите мне, откуда вы знаете эту женщину.

– Ее зовут Алиса… Алиса… Дзавадска… такая польская фамилия… она из России… Мы познакомились в социальной сети… мы много с ней переписывались, общались по телефону, по скайпу… больше полугода. Алиса – преподаватель итальянского в университете. Поэтому мне было очень легко с ней общаться, и вообще… комиссар, она очень красивая и сексуальная женщина… Я, конечно, понимаю, что старше ее. Но с каждым днем Алиса нравилась мне все больше и больше. Я пригласил ее во Флоренцию.

– Вы оформили приглашение?

– Нет, она как раз собиралась в Италию в отпуск, и я пригласил ее провести неделю во Флоренции, я хотел показать ей город, поводить по хорошим ресторанам.

– Вы пригласили ее только на неделю?

– Комиссар, я уж немолод… я не живу с женой уже много лет, но официально я до сих пор женат. Ну что я вам объясняю, вы же знаете, что развестись нелегко, имущество там… да и церковь, сами знаете, так просто разрешения не даст. А мы ведь венчались, все по правилам. И мы, как многие другие пары, просто выбрали раздельное проживание. Алиса молодая девушка, я не видел смысла рассчитывать на какие-то серьезные отношения. Я считал, что она прекрасно это понимает… И раз мы понравились друг другу, то почему не провести вместе какое-то время?

– То есть молодая девушка приняла приглашение пожилого человека развлечься недельку, я правильно понимаю?

– Ну… не совсем так… вы не в том смысле все поняли… это просто туризм, я хотел показать ей Тоскану, показать Флоренцию… а потом – только если бы между нами возникла симпатия… ну, вы же знаете, как это бывает между мужчиной и женщиной…

– А через неделю вы бы сказали – прощай, дорогая, время истекло?

– Но у нас сразу был разговор только про неделю!

– И что дальше?

– Она приехала, я встретил ее… Да, симпатия возникла…

– То есть у вас были с ней отношения?

– Ну… были… но только две ночи… а потом… Она вдруг устроила истерику, расплакалась, сказала, что я такой же, как все, назвала меня ублюдком, и ушла.

– Куда ушла?

– Ну откуда же я знаю? Она сказала, что заберет вещи, что ей есть куда идти, что она не проститутка, чтобы приезжать на неделю по вызову. Но больше я ее не видел.

– И вы не волновались? Не заявили в полицию, что она не вернулась?

– А почему я должен волноваться? Она взрослая женщина, у нее есть знакомые, она постоянно отправляла кому-то сообщения и сказала, что ей есть куда идти. Я не могу нести за нее ответственность! Она приехала сама, я даже не приглашал ее официально! И потом, я же был очень занят, встречи с клиентами, я начинаю новый проект, и мне просто было некогда думать об Алисе!

– Когда вы видели ее последний раз?

– Это было… десять дней назад. Она приехала тринадцатого июля, значит, с четырнадцатого на пятнадцатое она ночевала здесь последний раз… днем пятнадцатого она ушла…

– Я должен забрать вещи, официально, по описи. Я приглашу сейчас своих сотрудников.

Комиссар вышел в коридор и позвонил Массимо.

– И кстати… не мог бы ты заехать за этой русской… Алессандрой? – вдруг сказал он. – Я позвоню ей сейчас, предупрежу.

Он достал визитку и набрал номер.

– Buongorno, синьора Алессандра, это комиссар Дини. Вы заняты сегодня?

– Добрый день, комиссар. Особых планов у меня нет, а что случилось?

– Вы не могли бы помочь мне? Это неофициально, но ваша помощь очень ускорит дело. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне осмотреть вещи вашей соотечественницы. Возможно, вы сможете нам перевести все записи, которые мы найдем. Потом мы вызовем официального переводчика, но это все сильно затягивает время, а ваша помощь может ускорить нашу работу прямо сейчас.

– То есть вы нашли вещи убитой женщины, и она действительно русская? Да, комиссар, я к вашим услугам.

– Мой инспектор уже едет к вам.

Комиссар убрал телефон в карман и повернулся к архитектору:

– Так что вы делали два дня назад, поздно вечером, примерно после 9 часов вечера?

Ди Бенедетто, который в тот момент вставал с дивана, рухнул обратно и даже закашлялся:

– Комиссар, вы что, меня подозреваете? Да вы что себе позволяете, да я сейчас позвоню в квестуру! Меня знают, я уважаемый человек! – он снова закашлялся.

– Так где вы находились в это время? В квестуре вам зададут такой же вопрос.

– Позавчера… – неожиданно спокойно начал вспоминать архитектор. – Ну конечно! У меня же были переговоры с американскими партнерами по новому проекту! Мы часов в восемь вечера начали и закончили уже после полуночи. Ну, вы же понимаете, разница по времени!

Лука сделал пометку: запросить данные у провайдера, и, доверительно улыбнувшись ди Бенедетто, попросил:

– Вы, конечно, сохранили переписку с вашей гостьей? Вы позволите мне ее посмотреть? Судья выдаст ордер, и вам придется ее показать, но так мы сэкономим время.

Архитектор поднялся и пригласил Луку за собой, в кабинет.

Пока Массимо заезжал за русской адвокатессой и они ехали во Флоренцию, Лука успел просмотреть и сообщения в скайпе, и переписку в почте архитектора. Кто знает, что удалит ди Бенедетто после их ухода, без ордера изъять компьютер они не могли. Все было примерно так, как тот и рассказывал, причем никаких упоминаний о сексе в письмах не было. Это был обычный итальянский флирт с комплиментами и уже более четкими договоренностями о приезде девушки в Италию.

В любом случае придется готовить судебный запрос, распечатывать все сообщения и тщательно изучать, но этим займется Массимо.

Саша была удивлена звонком комиссара Дини и даже заинтригована, ей никогда не приходилось видеть работу полиции во время путешествий по Италии, а если честно, то и в России, ведь ее работа была ограничена гражданскими делами.

Приключение казалось захватывающим, словно она стала участником одного из детективов, которые любила читать.

Она убеждала себя, что согласилась из чувства ответственности и долга, это же ее соотечественница была убита! Но в глубине души понимала, что главная причина – любопытство.

По дороге молодой полицейский, которого она видела с комиссаром в ресторане, так и не рассказал, куда они едут.

– Все увидите на месте, – сразу остановил он Сашины возбужденные вопросы. Но всю дорогу он поглядывал на девушку с любопытством, даже не стараясь это скрыть.

В квартире Сашу встретили взволнованный пожилой синьор и уже знакомый комиссар Дини, синьор попытался пройти с ними в комнату, но комиссар вежливо попросил его остаться в холле.

Саша смотрела, как перебирают вещи, которые уже никогда не понадобятся их хозяйке. Она не спрашивала, что же точно случилось с девушкой и кто этот господин в возрасте, вот сначала она поможет полицейским, а потом обязательно заставит их все рассказать. Когда это итальянцы отказывались поговорить с молодой женщиной, даже если они полицейские!

В одном из отделений чемодана лежал паспорт.

– Сомнений нет, это та самая женщина на фото, – сказал Массимо, открыв паспорт и рассмотрев фото, и прочитал:

– Дзавадскайя.

– Нет, – поправила Саша, взглянув на паспорт в руках полицейского, – Завадская. Вы читаете по-итальянски, а правильно произносится по-другому.

Переводить особо было нечего, лишь названия пары книг, найденных в ящике тумбочки у кровати. Потом она объяснила, где находится город Тула – место проживания девушки Алисы.

Пока проходили осмотр и опись вещей погибшей, время перевалило далеко за полдень.

– Ну, вот и все. Я вам обязан! – сказал Лука. – Давайте пообедаем, а то мы полдня здесь провозились, потом я отвезу вас домой.

Он помнил небольшой ресторан в Ольтрарно, где можно было вкусно и неспешно пообедать, поэтому сразу повернул налево и, проехав через мост, машина стала подниматься по крутым, малолюдным улицам тихой и провинциальной заречной Флоренции.

– Здесь совсем другая Флоренция, – сказала Саша, мне всегда именно Ольтрарно нравился.

– Вы так хорошо говорите по-итальянски!

– Разве это хорошо? Я в основном руками разговариваю! – засмеялась она.

– Вот-вот, чисто по-итальянски!

– Я работаю с итальянскими компаниями в Милане и Болонье, теми, что пришли на российский рынок, – объяснила девушка. – Мои основные клиенты плохо говорят по-английски и вообще не говорят по-русски. Сложно объяснять через посредника, какие документы мне нужны и что нужно сделать, вот так и начала учить язык и говорить потихоньку… ну и потом я часто бываю в Италии.

– Вам нравится Тоскана?

– О! – Саша заулыбалась. – Это мое самое любимое место! Знаете, как в любви, от тебя совсем не зависит, тебе нравится именно этот человек, а не какой-то другой, совпадаете вы с ним! Так и с Тосканой, в Италии множество красивых мест, но люблю именно это. Причем не туристические места, а Кастельмонте, у меня там много друзей, я туда уже как домой приезжаю!

В ресторане оказалось несколько свободных столиков.

– Во дворик? – спросил официант. – В зале прохладнее.

– Нет, обязательно во дворик! – сказала Саша, и они прошли в небольшой внутренний двор-патио, заставленный деревянными столами с белоснежными скатертями.

– Так… спагетти алле вонголе… – начала Саша, обнаружив в меню любимую пасту с крохотными ракушками.

– Нет уж! – отобрал меню Лука. – Мы во Флоренции? Значит, будем есть флорентийский бифштекс!

– Он же огромный!

– Значит, съедим не весь!

Знаменитый флорентийский бифштекс – кусок мяса на кости в середине – выглядел минимум килограмма на два… он лежал на огромном подносе, поставленном официантом на специальный столик, шкворчал и брызгался кипящим оливковым маслом.

– Хмммм, – заметила Саша, глядя, как в бокалы наливается темно-рубиновое вино. – А машину вести?

Тут удивился Лука:

– После пары бокалов кьянти? А что?

– Да нет, ничего, – засмеялась она. – Кстати, вы же будете звонить родственникам Алисы?

– Конечно, мы завтра сделаем запрос и постараемся найти их побыстрее.

– Если хотите, я могу поговорить с ними, это же быстрее получится.

– Хорошо, согласился Лука. – Спасибо, я сразу дам вам знать, как получу информацию. Вы долго еще будете в Кастельмонте?

– Еще десять дней, а потом уже домой, сначала поезд во Флоренцию, потом в Милан, и оттуда вылет в Москву.

Комиссар учил девушку правильно есть флорентийскую «бистекку» – в итальянском языке бифштекс был почему-то женского рода: отрезать тонкие ломтики, поливать их оливковым маслом, бальзамическим уксусом, посыпать солью и перцем, тут же смолотым в высокой мельничке из оливкового дерева.

Мимо сновали официанты с подносами, но запах вкусной еды уже не дразнил, Саша не осилила даже половину своей огромной порции.

– А вы знаете, что когда-то бистекку жарили на кострах по всей Флоренции в День Сан-Лоренцо, святого Лаврентия? – спросил комиссар. – Это блюдо пришло из Средневековья совсем не изменившись. Правда, – он засмеялся, – эта традиция была не совсем честной.

– Почему?

– Потому что святого Лаврентия сожгли.

Саша с опаской отодвинула недоеденную порцию, впрочем, все равно есть она больше не могла.

– Десерт? – склонился к столику официант, убрав тарелки.

Саша пыталась протестовать, согласившись лишь на традиционную чашечку кофе, но комиссар уговорил ее на тонкий ломтик флорентийского пирога, покрутив указательным пальцем в центре щеки, тосканский жест, обозначающий, что блюдо – ум отъешь.

Пирог был действительно вкуснейшим. Даже объевшаяся девушка не могла устоять и слопала свой кусок весь, до последней крошки. В нем чувствовался мед и горчила лимонная корочка, а миндальный привкус тосканских печений она вообще предпочитала всему остальному.

– Это же чудо какое-то! – восхищенно сказала она официанту. – Complimenti повару!

Тот покраснел:

– Это не повар, это бабушка моя печет. – Он покраснел еще сильнее. – Она за десерты у нас отвечает. А повар – мой дядя.

– А можно спросить у бабушки, как это готовить? – обнаглела Саша, пользуясь смущением официанта.

– Ну чисто итальянка, – рассмеялся Лука. Возглавляемые официантом, они отправились в кухню, на поиски бабушки, пожилой круглолицей синьоры, которая как раз в этот момент посыпала сахарной пудрой готовый тортик.

– Ой, деточка, я ж все на глаз беру, с детства помню, сколько чего надо, – заохала синьора, – пиши себе, – кивнула она на записную книжку, уже приготовленную Сашей. – Тебе надо яйца, муку, ваниль, мед, тыквенные семечки, миндаль, апельсиновую корку…

Расстались они с синьорой как вновь обретенные после долгой разлуки родственники, а Лука отсчитал молодому официанту щедрые чаевые.

Вернувшись в Кастельмонте, Саша пыталась занять себя чем-то, листая журналы, перескакивая в интернете с одного сайта на другой, но ни сплетни о звездах шоу-бизнеса, ни сообщения от коллег по работе ее не увлекали, мысли вертелись вокруг происшествия. Кто-то же должен знать эту девушку, не могла она случайно оказаться в роще в такой глубокой тосканской провинции! Наверняка ее знал кто-то из местных!

Когда она вышла на улицу, уже стемнело.

По вечерам улицы старых городов пустеют, лишь слышны смех, разговоры, звон посуды из дверей ресторанов, доносится запах еды из-за ставней, закрывающих старые окна.

Старички, целый день сидящие на стульчиках по обеим сторонам центральной улицы, громко обменивающиеся новостями и приветствиями с прохожими, уже разошлись, только несколько стульчиков осталось стоять прислоненными к стенам.

Спускалась теплая летняя ночь, и стали зажигаться фонари.

Именно ночью средневековые города сбрасывают свою музейную маску, надетую специально для туристов, и возвращаются в Средневековье, оживающее на их улицах в дрожащих тенях, пляшущих на стенах.

Кастельмонте, освещенный факелами в старинных железных держателях на стенах, как и восемьсот лет назад, никогда не пугал Сашу. Город был теплым и домашним.

В мастерской знакомого местного скульптора горел свет.

Через стеклянные двери Саша увидела самого синьора Альфредо и хозяина замка Роберто, они пили вино и что-то оживленно обсуждали.

Саша стукнула в дверь. Увидев ее, оба замахали руками:

– Алессандра, заходи!

Мужчины обсуждали статую святого Иоанна, сделанную Альфредо для церкви в соседнем городке. Статуя выглядела как живая, во всех красках. Даже глаза Сан-Джованни, казалось, следят за происходящим в комнате. Только пальцы у статуи были почему-то серыми.

– Да все никак не получалось, – объяснил Альфредо, – вот только что доделал наконец, они еще влажные, подсохнут, и все готово. Поэтому и задержался допоздна.

– Я сегодня разговаривала с полицией… – начала Саша…

– А, ты про убийство? Об этом уже весь город знает. Говорят, она русская!

– Да, вот я и думаю, чем помочь. Я, собственно, вот что хотела узнать, не могла же она сюда приехать совсем одна, зачем-то отправиться ночью в рощу, где незнакомец ее задушил! Наверняка кто-то ее видел, не может быть такого, чтобы человек появился ниоткуда, ведь это не Флоренция и даже не Сиена!

– Ты понимаешь, – задумался Роберто, – одно дело верхний город, он крохотный, все друг друга знают, да и в нижнем городе тоже все знакомы, подумаешь, пятнадцать тысяч человек живет. Но ведь вокруг множество небольших деревень и ферм, она могла приехать с кем-то на ферму. Естественно, что никто ее не видел. Здесь столько одиноких домов, поместий на холмах.

– Но ведь там люди живут не одинокие!

– Июль… многие в отпуске, не ждут традиционного августа, – включился Альфредо. – Семья уехала, а муж привез девицу, – начал он фантазировать.

– Ага! И удушил, – сказала Саша. – Много у вас тут маньяков, пока семья в отъезде?

– Может, случайно задушил.

– Кстати… – задумался Альфредо, – что-то мне это напоминает… склон у источника, задушенная девушка… Вспоминаю я одну историю.

– Какую? Расскажи! – Саша округлила глаза.

– Я толком не помню. Давай завтра зайдем в гости к одному человеку, он тебе лучше расскажет. Сразу после обеда зайдем к нему, и я вас познакомлю.

– Я с вами, – заявил Роберто. – Я догадываюсь, куда ты хочешь ее повести, и мне тоже интересно!

Саша и Роберто, незаметно перешедшие на «ты», что порадовало девушку, всегда путавшую итальянские глаголы в обращении на «вы», медленно возвращались в замок.

Роберто рассказывал, как трудно было переделывать номера, зданию-то почти тысяча лет! И провести нормальную канализацию, горячую воду, установить современные душевые кабины. Это титанические усилия, не говоря о средствах.

В холле замка стояла тишина. Постояльцев было немного, посетители ресторана сидели в саду, за столиками у фонтана, и в холл доносилась лишь тихая музыка из сада.

Одна из дверей открылась, и навстречу, вопросительно глядя на Роберто и Сашу, вышла представительная пожилая дама с ниткой жемчуга на шее и – неожиданно – в джинсах.

– Тетя, – обратился к ней Роберто, – ты помнишь Алессандру?

– Нет, – вежливо улыбнулась дама, – нет, не помню, к сожалению! – Она развела руками.

– Она приезжала к нам уже, неужели ты не помнишь?

– Помните, в позапрошлом году… – начала Саша, и вдруг лицо дамы радостно озарилось:

– Ну конечно. Русская!

– Ну да, – обрадовалась Саша, – как вы?

– Спасибо, все замечательно, спокойной ночи. – Дама удалилась.

Как сдала за год старая графиня, – подумала Саша, но не успела об этом сказать.

– Тетя очень постарела, – словно прочитал ее мысли Роберто, – она совсем отошла от дел, теперь я тут сам всем занимаюсь.

– Я заметила, – кивнула девушка, – у тебя все получается здорово!

– А помнишь, когда ты приехала первый раз, ты приняла меня за наемного работника. А я тогда отвез тебя на станцию, чтоб не опоздала к поезду.

– Ты же не рассказывал всем постояльцам, что фактически владелец замка! – рассмеялась Саша. – Всегда тихонько стоял в сторонке, а царила твоя тетя. И в замке, и на кухне.

– Ну, на кухне Фиона ей особо царить-то не давала, – тоже засмеялся молодой человек, – но тетя всегда оставляла последнее слово за собой, и сколько соли положить, и какое меню на завтра составить.

– Я не представляю этот замок без нее! – воскликнула Саша и осеклась, разве можно об этом говорить, словно старой синьоры больше нет.

– Я тоже, – признался Роберто, – и всегда радуюсь, когда она выходит к гостям.

На следующий день комиссар сделал запросы в Тулу о семье убитой русской девушки.

Сейчас главным было выяснить, кого еще она могла знать в Италии, в первую очередь в Тоскане. Это удача, что коробок спичек оказался с рекламой ресторана, иначе тело так и осталось бы неопознанным. Пересекая границу, девушка не сообщала, что направляется именно во Флоренцию, да это и не фиксируется. Могло пройти много времени, пока родственники – а если их нет?! – сообщили бы об исчезновении, да и где искать человека, если он не зарегистрировался в отеле. Только по банковской карте проследить ее путь.

Случайно выпавший из кармана коробок помог идентифицировать девушку, теперь у нее, по крайней мере, будут нормальные похороны.

Но рекламный коробок не улика, тем более что дождь смыл с него все следы. Нет оснований подозревать ди Бенедетто при отсутствии других улик. И сама девушка, если верить архитектору, тоже курила, скорее всего, коробок выпал из кармана ее пиджака.

Medico legale – судебный медик – прислал отчет на следующий день.

Время смерти установили в пределах с 22 часов до полуночи, причиной смерти было удушение, но сначала девушку ударили по голове. Удар был не сильным, судя по всему, он даже не сбил девушку с ног, но, по-видимому, позволил убийце на мгновение дезориентировать жертву и набросить удавку. Нет, мафия и ее фирменная средневековая гаррота были здесь ни при чем. Дотторе Джанетти уточнил в своем заключении, что душили шелковым платком или шарфом из искусственной ткани, ее мельчайшие частички, обнаруженные на коже, позволили сделать такой вывод. Даже цвет шарфика определили, серые и красные нити, скорее всего узор на белом фоне.

По судебному запросу, подписанному судьей-магистратом, был получен ответ от компании-провайдера. Во время убийства ди Бенедетто действительно находился дома, с его IP-адреса шел активный обмен информацией с адресатом в Нью-Йорке, так что архитектор сказал правду.

Он возмущался и переживал по поводу обыска, особенно сопротивлялся, когда полиция изъяла три шелковых кашне и два шейных платка.

– Я бы тоже возмущался, – вздохнул Массимо, – если бы у меня забрали все шарфы от Эрме и Эрманеджильо Дзенья. Но я-то их вряд ли смогу купить.

Совпадений по волокнам ткани не обнаружили, но когда кашне и платки возвращали архитектору, ди Бенедетто брезгливо поджал губы, рассматривая пластиковый пакет, в который они были упакованы, потом демонстративно выбросил пакет в урну в кабинете инспектора и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Массимо с тоской посмотрел на урну, но удержался от соблазна бесплатно завести в своем гардеробе такие дорогие и модные вещи.

Теперь начиналась рутинная работа по предъявлению фотографий, опросам соседей и фермеров в округе, это могло затянуться надолго, а подобные преступления, не раскрытые в первые дни, часто так и оставались нераскрытыми на долгие годы. Порой преступника находили случайно.

Была надежда на контакты Алисы – как там правильно произносила ее фамилию блондинка-адвокат? – Завадской в Италии, а это тоже большая и длительная работа российской полиции по опросу родственников и полиции итальянской по ее местным контактам в телефоне и соцсетях.

Особой огласки убийство не вызвало, и комиссар порадовался, что ни прокуратура, ни судья-магистрат не тревожат его лишний раз. Если бы дело попало на первые полосы газет, его бы ежедневно требовали с отчетом к начальству.

Саша сидела на скамейке у подножия старой башни, вдыхала аромат цветов, тающий в июльском зное, и смотрела, как оживает долина.

Нежный яд Тосканы давно проник в ее кровь, она использовала каждый приезд в Италию, чтобы сбежать в Кастельмонте хотя бы на несколько дней, здесь она чувствовала себя счастливой, даже просто сидя на смотровой площадке с видом на окрестности.

Все больше и больше автомобилей, грузовиков, автобусов сновали внизу, на широкой дороге, ведущей в Сиену. Несколько человек прогуливались по полям с собаками.

А вот тот пожилой синьор, судя по виду издалека, приехал посмотреть на свои подсолнухи. Его поле ярко-желтым клином врезалось в нежную, несмотря на июль, зелень рощи и берегов небольшой речки Эльзы.

Вроде и река-то – ручеек, перепрыгнуть можно, и не видно ее в зарослях ивы, за сухой высокой травой, – а дала имя всей долине.

Дальше, за зеленой рощей и подсолнухами, – оливковые деревья и виноградники. Кьянти – знаменитый на весь мир регион – совсем рядом. Но местные виноградники – тоже территория кьянти. И вино местное не хуже дорогих, раскрученных марок с красным петухом на этикетке. Саша даже предпочитала местное вино маркам известного консорциума.

Саша спустилась по узкой тропинке в поле, своим обычным утренним маршрутом, к ближайшему холму, откуда открывался потрясающий вид на башни, стены и крыши древнего города.

Встречные здоровались, желали доброго утра, собаки радостно махали хвостами. Из оливковых рощ доносились голоса. «Интересно, что они делают в роще в июле, – подумала Саша, – сухие ветки обрезают?»

– Осторожно – гроза надвигается! – предупредили две женщины и махнули рукой в сторону, за дальние холмы.

Небо действительно темнело, и свинцовые тучи приближались на глазах.

– Спасибо! – махнула в ответ Саша и заторопилась в город. А над холмами уже засверкали молнии, зарокотал где-то далеко гром.

Саша еле успела вбежать в маленький бар на центральной улице…

– Бокал кьянти, пожалуйста.

– Рекомендую, – достал бутылку бармен, – «Кьянти Дьяволо». Вернее, дьявольского ручья. Так оно называется, – поспешил он объяснить в ответ на изумленный взгляд девушки.

Гром раздался уже близко.

Бармен открыл бутылку, и темное вино полилось в бокал. Тут от удара грома содрогнулись стены, и ливень стеной накрыл город. Молнии сверкали не переставая. Знаменитая тосканская гроза показала себя во всей красе.

– Ну-ну, – покачала головой Саша, – дьявольское кьянти, говорите?

Гроза стихла так же неожиданно, как и началась, умытые улицы сверкали под яркими лучами солнца, листья на деревьях вспыхивали бриллиантами, а над долиной, над холмами и полями выгнулась огромная радуга. Любуясь всей этой красотой, Саша чуть не опоздала к назначенному времени.

– Ну, наконец-то! – встретил ее Альфредо у дверей мастерской. – Пошли, я позвонил, нас уже ждут. Синьор Анджело местный историк, он, по-моему, наизусть знает все архивы этой долины, и у него точно есть вся информация о той давней истории. И вообще он классный синьор, тебе понравится.

Этот дом, выкрашенный веселенькой розовой краской, был давно знаком Саше. Заставленные цветами окошки, резная дверь с красивым не то грифоном, не то еще каким зверем, давно ей нравились. Сказочный пряничный домик, каким-то чудом затесавшийся в компанию строгих средневековых строений.

Дверь открыла невысокая темноволосая молодая женщина, сразу расцеловавшая в обе щеки и Альфредо, и Сашу.

– Знакомься, – представил ее Альфредо, – Симона наша известная художница, у нее здесь, на первом этаже, мастерская.

Симона – яркая, красивая, с копной темных кудрей, сама была бы идеальной моделью для художника, это именно тот образ итальянки, который возникает у любого человека при мысли о юге Италии. Казалось, что в ней слишком много всего яркого, ошеломляющего, но это придавало ей особую красоту.

– Пошли, вы ж не ко мне, вы к моему отцу, – улыбнулась Симона.

Саша, все еще под впечатлением от роскошной художницы, несмело вошла в комнату, куда из небольшого холла вела дубовая дверь.

В комнате был полумрак, ставни закрыты, и на столе уже стояла бутылка вина – золотистое, тягучее vinsanto. Оно играло в свете лампы в бокалах Роберто и пожилого худенького синьора, сидящих за столом. Хозяин замка помахал вошедшим.

Сашу представили, синьор – звали его Анджело – церемонно поцеловал ей руку, а девушка уже не могла оторвать глаз от книжных полок вокруг:

– Боже мой! Это же старинные книги!

Старик улыбнулся и, подойдя к полкам, наугад вынул пару книг и передал в дрожащие руки Александры.

– Смотри – вот это XV век, это XVII… я их всю жизнь собираю, а до меня мой отец и мой дед…

Саша потрясенно листала страницы…

– И вы их вот так храните, дома, и мне в руки даете?

– Книги должны жить, их надо читать, листать. Нельзя, чтобы они покрывались пылью за стеклом в музеях, – ответил Анджело. – Я рад, что моя дочь унаследовала эту страсть. Но вы же не за этим пришли. – Он уселся в кресло и налил себе еще вина.

– Анджело… помнишь, ты рассказывал историю о последней смертной казни здесь, в долине? – Альфредо передал бокал Александре и налил себе.

– А-а… помню… – старик вздохнул, – а почему вы вдруг заинтересовались? – Он взглянул на стремительно пустеющую бутылку, встал, достал с полки новую, а заодно поставил на столик блюдо с жесткими, словно сухари, тосканскими печеньями – бискотти, которые полагалось размачивать в вине, а иначе зубы сломаешь.

– Да вот, – кивнул Альфредо, – Алессандра собирает всякие истории этих мест, ей будет интересно…

Старик пригубил вино:

– Да вы пейте, пейте, рассказ долгий…

– Это случилось в те времена, когда в Палаццо Преторио – дворце правителей долины – еще заседал викарий Кастельмонте, – начал неспешно Анджело. – На рассвете ко двору правителя прибыл посланник с депешей от управляющего небольшой деревней Марьяно ди Рада. Прочитав депешу, викарий сразу же отправил в деревню своего посланника.

На следующий день мессер Каммелли возвратился и представил его светлости викарию подтверждение того, что было изложено в послании…

К сожалению, все, что написал управляющий в депеше, оказалось правдой – спокойную жизнь долины нарушило убийство.

Тело принадлежало молодой женщине, оно было найдено на спуске к источнику святой Агаты, Сант-Аньезе.

На место немедленно был отправлен доверенный эмиссар викария в компании с врачом, также был вызван хирург из ближайшего городка Поджибонси. Необходимо было провести полное обследование тела и детально изучить сцену совершенного преступления.

Анджело снова поднялся, взял с полки книгу. Перелистал, и, найдя нужную страницу, зачитал:

«Убитая низкого роста, приблизительно двадцати лет от роду, со светло-каштановыми волосами, заплетенными в косу и уложенными таким образом, как это делают крестьянки. Она одета в женское платье темно-лилового цвета в полоску, хлопковую нижнюю юбку и кожаные туфли с завязками, с серьгами в виде колокольчиков в ушах».

Он закрыл книгу и снова уселся в кресло, отпил глоток янтарного вина и продолжил:

– На спуске к источнику виднелись следы борьбы, был найден разбитый глиняный кувшин с прилипшими женскими волосами, при последующем детальном осмотре также был найден другой волос, по форме и виду принадлежащий мужчине. В кустах неподалеку нашли и мужской берет из хлопка с розовыми, белыми и голубыми полосками.

После обследования тела женщины хирург сообщил трагическую новость: она была беременна не менее полугода. На шее и на груди были обнаружены четыре глубокие раны, которые и привели к смерти.

Собрав все сведения, мессер-посланник вернулся в Кастельмонте, известил викария и приготовился ждать необходимых указаний.

Расследование началось, и практически на следующий день клубок начал разматываться. Мария Лучия Ченни – так звали бедняжку, дочь умершего Пьеро Ченни, жила с дядей и тетей и, по слухам, ее возлюбленным был молодой человек по имени Антонио Дзимарди, житель деревни Сан-Донатино близ Кастаньоли.

Естественно, что беременность молодой женщины сразу же заставила следователей заподозрить Антонио. Его немедленно арестовали.

За несколько минут до полуночи того же самого дня специальный посланник викариата в присутствии двух свидетелей из семей, живущих по соседству, произвел обыск в доме Дзимарди.

– А тогда тоже так все делали, как сейчас полиция? – удивился Альфредо.

– Это только технические способы меняются, а следствие проводят всегда одинаково, – с видом знатока ответил Анджело. – Ты что, в музее криминалистики в Сан-Джиминьяно не был, когда в школе учился? – удивился старик.

– Я же не отсюда, – ответил Альфредо. – Ну да, никогда не был.

– Не отвлекайтесь! – взмолилась Саша, и старик продолжил:

– И тут обнаружились первые доказательства причастности юноши: его левая рука была изранена и исцарапана. Кроме того, в доме был найден женский платок бирюзового цвета со следами крови.

Изъятый платок был завернут в кусок белой ткани, сверток запечатан сургучом и немедленно отправлен во Дворец Власти – Палаццо Преторио. А молодой человек, в свою очередь, отправлен в заключение в Сан-Кашано.

Спустя пару дней началось официальное следствие.

Сначала был опрошен дядя убитой, Мартино Ченни, который сразу же сообщил, что у его племянницы действительно был «аморе» с Антонио Дзимарди, причем уже лет пять, и что их обычным местом встреч был как раз источник, куда девушка часто ходила за водой. Также он подтвердил, что ей принадлежал бирюзовый платок, в котором она и ушла в последний раз. Слова дяди подтвердили две тетушки, они доподлинно знали, что именно в этот день девушка должна была встретиться с Антонио у источника, чтобы потом вместе пойти на мессу в церковь Святой Агаты.

Местный мясник по имени Ландоцци заявил, что «как раз в то воскресное утро видел Антонио, у которого все штаны были промокшими».

Таким образом, все пазлы в мозаике сложились, осталось допросить подозреваемого.

Антонио Дзимарди, молодой крестьянин, подозреваемый в убийстве Марии Лучии, был перевезен из заключения в Сан-Кашано ко двору викария долины Эльзы, чтобы его светлость викарий смог его допросить.

– Я сам читал в архиве протокол допроса, когда занимался историей долины, – сказал Анджело. – Сначала в протоколе были описаны фигура и внешность обвиняемого, причем записывающий придал Антонио нечто демоническое, – засмеялся старик, – хотя ничего особенного, по свидетельству прочих документов, в парне не было.

В целом Антонио был описан как «молодой человек хорошего здоровья примерно двадцати пяти лет от роду, с каштановыми волосами, одетый в шерстяную рубашку табачного цвета, нижнюю рубашку голубого цвета с пуговицами из белого металла, простые шерстяные брюки белого цвета и кожаные башмаки с завязками».

На многочисленные вопросы юноша не отвечал, хранил молчание. В итоге он был отправлен в тюремную камеру, а отчет о проведенном расследовании викарий направил в Аудиторе Фискале во Флоренцию.

Через неделю из Флоренции пришла бумага, гласившая: все документы внимательно и тщательно изучены, расследование считается проведенным по всем правилам и с подобающим прилежанием, тем не менее, для устранения каких бы то ни было противоречий желательно получить признание обвиняемого.

В тот же день викарий спустился в карцер для разговора с обвиняемым. Каким был этот разговор, не рассказывает ни один документ, – Анджело прищурился, оглядывая компанию, – но сами знаете, что во дворце викария была камера пыток…

Вскоре Антонио предстал перед церковными судьями и признался в совершенном убийстве.

Старик снова открыл книгу, перелистал несколько страниц и зачитал:

«Вечером предыдущего дня мы встретились с Марией Лучией, и она сказала, что нам надо поговорить, мы договорились встретиться у источника святой Агаты. И там она сказала, что беременна и хочет выйти за меня замуж. Но я не хотел жениться, может, она вообще нагуляла этого бастарда! Это точно не мой ребенок! Она дала мне время подумать до следующего утра, а потом она все расскажет дяде и пойдет к священнику и к викарию, и они заставят меня жениться, а за упрямство и святая Агата меня накажет. Я не спал всю ночь, не знал, что же делать.

На следующий день у источника мы встретились, как договаривались, и она опять набросилась на меня, била меня кулаками.

Крича, что я немедленно должен пойти с ней в церковь, она даже столкнула меня в воду.

Я разозлился, и словно все помутилось перед глазами, я схватил нож, который всегда был у меня в кармане, и ударил ее несколько раз. Когда я увидел, что наделал, я убежал, даже не заметив, что у меня в руках остался ее платок…»

Антонио Дзимарди был приговорен к смертной казни. «Повесить, после чего четвертовать и вывесить голову на месте эшафота» – гласил приговор суда, – прочитал Анджело и торжественно добавил: – Это была одна из последних в истории смертных казней, совершенная Викариатом долин Эльза и Пеза в Центральной Тоскане, поэтому я тщательно изучил этот случай по архивным документам и даже включил в свои заметки.

– Вы хотите сказать, – первой нарушила молчание Саша, – что это то самое место?

– Какое «то самое», – удивился Анджело?

– Ну, где нашли убитую русскую девушку.

– Я не обратил внимания, – удивился старик, – ну, я бы не сказал, что то же самое, источник чуть дальше, за рощей. Так что это простое совпадение…

– А если нет?

– Ты хочешь сказать, что призрак Антонио явился на прежнее место и решил продолжить? Синьора слишком любит триллеры! – засмеялся скульптор Альфредо.

– Нет, я конечно, так не думаю, но… странно все это!

В молчании троица молодых людей вышла на улицу…

– Стойте, стойте, подождите! – Их догоняла Симона. – Слушай! – округлила она глаза, схватив Сашу за руку, – я слышала ваш разговор, в этом что-то есть, так интересно! Давай я посмотрю в архиве, что стало с потомками Антонио, и потом тебе скажу!

– Я и так тебе скажу, что стало, – заметил Роберто, – не было у него потомков. Девицу-то удавили, а его четвертовали!

– Вы, рагацци, всегда так прагматичны, – заявила Симона, – а вот наша женская интуиция всегда чувствует, если здесь что-то есть. Да-да, синьор il conte!

– Конте… то есть граф? – уставилась Саша на Роберто.

Тот отмахнулся.

– Ну-ну, – посмеялся Альфредо, – действуй, сыщик!

Во рту оставался привкус тягучего вина, в нем чувствовались мед, нотка абрикосов, горчил орех.

– Все время забываю спросить, а почему его называют святым вином? Его подавали к причастию?

– Да никто толком не знает, – откликнулся Роберто, – есть всякие версии, говорят, что выпившие его исцелялись от чумы.

– Но в церковных обрядах его точно используют, – сказала Симона, – думаю, и ватиканские боссы не против пропустить стаканчик. Слушай, а ты знаешь, что лучшее vinsanto именно в Тоскане?

– Конечно, знаю, – заверила Саша и вся компания распрощалась.

Небо на закате казалось прозрачным, лучи заходящего солнца окрасили розовым холмы, на которых серебрились оливковые рощи. Далекие башни Сан-Джиминьяно, знаменитого средневекового города на холме по соседству с Кастельмонте, вспыхивали красными отблесками.

Мелодично звонил колокол в долине, созывая жителей нижнего города на вечернюю мессу, а в довершение идиллической сельской картинки где-то неподалеку закукарекал петух.

Идти в замок не хотелось, и Саша вышла на любимый променад у крепостных стен, но ее скамейка уже была занята.

– Он еще и поет! – возмутилась девушка. На скамейке с видом на далекие рощи и россыпь домиков сидел одинокий японец и пел что-то на своем, японском…

Саша встретила его еще раз, уже в сумерках – то ли кьянти перепил, то ли яд Тосканы слишком глубоко проник в кровь, но японец, пошатываясь, медленно брел по улице, часто останавливаясь и обнимая старые стены.

– Во всяком случае, это не наш душитель, – подумала девушка и отправилась спать.

На следующее утро позвонила Джованна:

– Сегодня будем обедать у Антонии в «Древнем источнике». Симона звонила, она с раннего утра сидела в архиве и что-то накопала, часам к двум подойдет в ресторан. Представляешь? – засмеялась Джованна. – Наша богемная леди рванула в архив к открытию, вот это зацепило!

Зацепило и Сашу, хорошо, что время до обеда прошло быстро, у нее накопилось множество сообщений по работе, на которые надо было ответить, так незаметно и подошел обеденный час.

Говорят, что женщины наряжаются ради мужчин. Но Саша была уверена, что все не так, женщины стараются выглядеть как можно привлекательнее исключительно из-за других женщин. Вот и сегодня девушка даже пару раз поменяла одежду, в которой собиралась на обед.

«Как умудряются итальянки выглядеть стильно в джинсах и рубашках, чувствуешь себя на их фоне бледной молью!» – подумала девушка. Повязала легкий шарф, завершающий образ, покрутилась перед зеркалом, но вспомнила погибшую соотечественницу, и желание идти в шарфике пропало. В конце концов, вертясь перед зеркалом, она чуть не опоздала к назначенному времени, хотя от замка до ресторана Антонии было ровно три минуты ходьбы.

Как и в большинстве других ресторанов верхнего города, часть столиков в «Источнике» стояла на улице, на небольшом возвышении среди цветов и деревьев, с захватывающими видами на долину. В этот раз подруги договорились расположиться снаружи, и Джованна уже сидела за столиком, когда Саша появилась на террасе.

– Я заняла номер 17 – это мое счастливое число! У тебя как с семеркой? – спросила Джованна.

– Да обычно, никак, – удивилась Саша, она никогда бы не додумалась выбрать столик из-за его номера, – семнадцатый столик – нормально. А кстати, почему ресторан называется «Древний источник», тут же никаких источников нет?

– А-а, ты же не знаешь, – засмеялась Джованна, – и закричала: – Антонияяя!!!! Алессандра хочет руки помыть.

– Иди сюда, – появилась в дверях ресторана его хозяйка, Антония, – тебе вон в ту дверь.

Саша, которая прошла три минуты от замка до ресторана и не собиралась мыть руки, удивилась, зачем об этом надо кричать на всю улицу, но послушно встала и вошла в дверь ресторана.

– Направо, направо, – махнула рукой женщина, раскатывающая тесто на кухне.

Саша послушно шагнула направо и оказалась в кабине с прозрачными стенами. На табло было две кнопки, одна указывала вверх, другая вниз.

Саша нажала кнопку со стрелкой вниз. Кабина вздрогнула и осталась на месте.

– Жми, жми сильнее, – закричали с кухни.

Саша нажала еще раз, кабина снова вздрогнула и осталась неподвижной.

Тогда Саша нажала кнопку и не отпускала, пока кабина не заворчала, нехотя тронувшись с места, и, наконец, не спустилась в подвал.

Там, напротив современных удобств для синьор и синьоров, в стене виднелись останки древнего фонтана.

– Ну и система, – удивилась Саша, выбравшись наверх.

– Ну, тут и лестница есть, – улыбнулась Антония, – но так ведь интереснее!

– Говорят, что в этом месте оплакивала несчастную любовь одна местная девица, лет пятьсот назад. Вот и наплакала усердно целый источник, – объяснила Джованна, с тех пор так он и течет в этом старом фонтане.

Бутылка кьянти была почти допита под изумительную запеканку с луком-пореем, коронным блюдом Антонии, и доедено мясо с розмарином, которое показалось Саше вкуснее флорентийского бифштекса.

Нарезанное тонкими широкими полосками мясо с гриля было уложено на подушку из руколы, сбрызнуто густым бальзамическим уксусом, а сверху таяли прозрачные лепестки пармезана.

– Ты что, никогда не ела тальяту? – удивилась Джованна. – Ну, ты даешь, это же в каждом ресторане подают! Но у Антонии она лучшая.

В этот момент и появилась запыхавшаяся Симона. Она залпом выпила бокал минеральной воды и рухнула на стул.

– Ой, девочки, я вам сейчас все расскажу, – начала она, – я целый день просидела в архиве. Все старые книги подняла. У самого Антонио Дзимарди потомков не осталось, а вот у дяди той убитой девушки, Марии, есть прямой потомок, и зовут его, кстати, Антонио. Представляете? Он живет тут рядом, в Марьяно, в паре километров. Не знаю, чем он занимается, но у меня есть знакомый в Марьяно, я все у него узнаю.

– А, в немецкой деревне, – сказала Джованна.

– Почему немецкой? – удивилась Саша.

– Там все дома уже немцы скупили, теперь и улицы, и меню в кафе, все на немецком, – объяснила Джованна и спросила у Симоны: – С чего ты вообще родственников этого дяди искала?

– А я всех искала, по всем фамилиям участников той истории. Вот он и нашелся. Сначала думала, кто-то из Дзимарди оставил потомков, потом дальше копать начала.

– Только ты не переусердствуй, – сказала Джованна, – ты осторожненько, а то начнешь выспрашивать в округе, не маньяк ли парень!

– Не учи, – засмеялась Симона, – я все так узнаю, что никто даже не заметит! Но это еще не все. Там вообще история с этими Ченни…

– С кем?

– Ченни, ну это фамилия дяди. Не помнишь, что ли? И девушки тоже. Не перебивай. Так вот, вообще не понятно, откуда они взялись. Вроде по XV веку уже все документы в архиве собраны, как положено. А Ченни как ниоткуда взялись. И мало того, там в папке, где все подшито по семьям в Марьяно, несколько листов пропали. Надо еще в самом Марьяно в приходских документах порыться. Но вот что я нашла! – И девушка вынула из сумочки обрывок бумаги, на котором было написано расплывшимися чернилами непонятное слово.

– Что это? – заинтересовалась Джованна и попробовала прочитать: Дра-го-не. – Драконов нам только не хватало!

– Нет, это не дракон, это драгончелло, как мне кажется. Видишь, тут еще дальше буквы и сбоку обрывки слов.

– Похоже на рецепт, – сказала Джованна. – Я же видела старинные рецепты, их так и записывали. – Ты что, украла листок из архива? – Округлила она глаза и развела руки, раскрыв ладони в типичном итальянском жесте в сторону художницы.

– Не украла, а взяла. Мы же с папой часто работаем в архиве. Я потом положу на место, – скромно опустила глаза Симона.

– А при чем тут вообще этот дракон… или драгончелло? – Саша с трудом понимала, о чем говорят приятельницы-итальянки.

– Это просто странно. Похоже, что несколько листов из книги в архиве были вырваны, а этот клочок случайно выпал.

– В Тоскане нет драгончелло! Уж я-то знаю, – задумалась Джованна. – Хотя… где-то у меня было записано… есть где-то в Тоскане драгончелло. Но что делал рецепт в архиве в книгах семьи Ченни?

– Девочки, вы, вообще, о чем? Драконы, драгончелло, да что такое драгончелло? – наконец добилась своего Саша: подруги замолчали и уставились на нее.

– Что значит, что такое драгончелло? – удивилась Джованна. – Приправа такая. Травка. Ты что, никогда не слышала?

Саша пожала плечами, достала телефон и открыла электронный словарь.

Вбила в строку «драгончелло» и рассмеялась:

– Так это же эстрагон, то есть тархун! Конечно, знаю. Я только не знала его итальянского названия. Может, вы все придумали, и это не эстрагон вовсе? – Саша пыталась прочитать расплывшееся слово, но каждый раз оно читалось по-другому. – По-моему, тут написано дракон, драгоне.

– А драконы в Тоскане есть, особенно в XV веке водились, – засмеялась Симона, – я скорее поверю, что это трава, тем более что это похоже на клочок старого рецепта.

Подруги разработали план действий. История с драконом или эстрагоном не могла иметь отношения к недавнему убийству, но здесь крылась тайна, а значит, дело становилось еще интереснее.

Симона собиралась найти общих знакомых с молодым потомком героев той давней истории, чтобы познакомиться и посмотреть, что он за человек, заодно попросить отца созвониться со священником приходской церкви в Марьяно, отец наверняка знал всех в тех местах, и попросить посмотреть приходские книги. Ей не давало покоя, откуда взялась семья Ченни и почему листы в архиве вырваны.

Джованна, как всегда, была весь день занята со студентами своей кулинарной школы, но обещала на досуге порыться в своих записях и посмотреть, где ей попадалось упоминание об эстрагоне.

А Саше оставалось лишь гулять по окрестностям, осматривать еще не изученные досконально за последние пять лет достопримечательности. Еще недавно это радовало, но сейчас казалось ужасно скучным по сравнению с розысками в архиве или осмотром вещей погибшей девушки. Но куда ей в архив со своим современным итальянским языком, ведь там все на старотосканском. В общем, пользы от ее участия никакой.

С обеда девушка возвращалась медленно, тянула время, не зная, чем себя занять. Но неожиданно позвонил комиссар.

– Есть новости? – сразу спросила она после приветствия, даже не выслушав, что он хочет сказать.

– Есть, – ответил Лука. – Вы сегодня свободны? Давайте поужинаем вечером, и я вам все расскажу.

Этот тосканский отпуск получился совсем не такой, как мечтала Саша. Она собиралась в очередной раз съездить в Сан-Джиминьяно и Сиену, в деревеньку Винчи на родину Леонардо, где она еще ни разу не была, а в результате практически не выбиралась из Кастельмонте, правда, встречалась с друзьями и узнавала старинные истории и легенды.

Все это напоминало любимую местную игру – охоту за сокровищами. Молодежь Кастельмонте любила так развлекаться, они одевались в средневековые костюмы и искали по всему старому городу специально оставленные знаки, которые приводили к сокровищу – главному призу. Саша всегда хотела к ним присоединиться.

Вот только сейчас искали они убийцу. И захватывающее приключение посреди отпуска было на самом деле не игрой – убийство было настоящим…

Лука заехал за Сашей около семи. В машине они, наконец перейдя на «ты», говорили о всяких мелочах, не связанных с делом вещах.

Саша рассказывала о своей работе и своем городе в России. О том, как влюбилась в Тоскану, о любимом городе на горе, лучше которого не бывает.

Лука тоже рассказал о себе. Оказалось, что он окончил факультет права Болонского университета, даже преподавал немного на таком же факультете в университете Перуджи, он из профессорской флорентийской семьи.

А потом неожиданно, он и сам, наверное, не смог бы объяснить, почему, вернулся в родную Флоренцию на работу в полицию.

Назначение пару лет назад в Эмполи на должность комиссара было повышением, да и ехать было всего ничего из Флоренции, но особой работы в комиссариате не было.

В этих местах люди двери в домах не всегда запирают, не говоря уже об убийствах. Бывают проблемы с сардами – выходцами с Сардинии, с эмигрантами из Молдавии и Румынии, но в целом все спокойно. Подобное убийство в долине было редкостью.

В этот раз он остановил машину в пригороде Флоренции. Небольшой ресторанчик был почти уже заполнен, в основном большими компаниями, приехавшими поужинать с семьей и друзьями или что-то отметить.

Столики стояли вразброс на берегу Арно прямо на зеленой траве, на каждом столике горела свеча в стеклянном куполе, несколько официантов быстро сновали по лужайке с многочисленными тарелками в руках.

– На аперитив нам сангрию, – сказал Лука, подмигнув Саше, – такой итальянский народный напиток.

– Ну-ну, – подхватила она, – а коррида – это итальянский национальный вид спорта.

– И пока не поедим— никаких вопросов! – заявил комиссар.

Сангрия отличалась от испанской.

Вместо большого кувшина с деревянной ложкой, к которому Саша привыкла, отдыхая в Испании, принесли два высоких бокала, наполненных холодным красным вином, разбавленным минеральной водой, со множеством ягод. Здесь были вишни, крыжовник, виноград и даже клубника. Саша, не большая любительница сангрии, лишь пригубила немножечко.

Оказалось, что оба не голодны, и официант принес пиццу. Лука выбрал «Наполи», с маленькими пряными анчоусами. Саша – традиционную «Маргариту». Правда, пицца была выше всяких похвал.

– Так вот, – доев последний кусочек и попросив счет и кофе, сказал Лука. – Мы нашли родителей Алисы и сегодня с ними разговаривали…

– И? – Саша приготовилась к интересным новостям, не зря же комиссар ей позвонил. Но когда услышала, что сказал Лука, она застыла, не в состоянии выговорить ни слова.

– Сегодня утром Алиса звонила им из Венеции.

Алиса выскочила на улицу, хлопнув дверью ресторана, прислонилась к стене, пытаясь сдержать слезы. Да сколько же можно! Почему элегантный джентльмен из мечты снова подвел и оказался похотливым старикашкой…

Мечтая о поездке, она представляла себе долгие прогулки по берегу Арно, разговоры ни о чем, его мягкое прикосновение к ее локтю при входе в дорогой ресторан…

Там должны гореть свечи, играть негромкая музыка, посетители-мужчины бросать завистливые взгляды на ее спутника, а их дамы с ревностью оглядывать Алису…

В фешенебельном ресторане ее грез дорогое вино мягко льется в бокал, а на стенах пляшут тени Сиены… или Флоренции.

Но мечты так и остались мечтами.

Как только девушка оказалась в отведенной ей комнате во флорентийской квартире и повернулся ключ во входной двери, Джузеппе последовал за девушкой и повалил ее на кровать.

Она даже не успела вскрикнуть, а старый архитектор уже срывал с нее блузку, шарил руками по телу…

«Может, он так сильно влюблен и не может больше сдерживать своих чувств?» – еще успела подумать Алиса, пока ее грубо раздевали, мяли, хватали холодными тонкими пальцами.

Джузеппе лихорадочно разделся, бросая одежду на пол, бросился на Алису… и… больше ничего не случилось…

Самое ужасное было то, что архитектор встал, неторопливо оделся и, мурлыча какую-то песенку, отправился варить кофе.

Алиса пролежала в постели еще час, собираясь с мыслями, потом оделась и осторожно вышла из комнаты.

– О! – радостно вскричал Джузеппе, сидевший у телевизора, – я уже ужин приготовил, садись, перекусим!

– А мы никуда не пойдем? – несмело спросила девушка.

– Ты же с дороги, устала, у меня день был тяжелый, и вообще, столько эмоций! – Он бодро соскочил с дивана и, обняв Алису за талию, повел ее к столу, где уже стояла открытая бутылка вина, были нарезаны ветчина и сыр. – Присаживайся, я сейчас!

Он скрылся на кухне и через несколько минут появился, торжественно внеся на двух тарелках пластиковые коробочки с лазаньей из супермаркета, разогретой в микроволновке.

– Ха-ха-ха, я нетипичный итальянец, совсем готовить не умею. Хорошо, что заранее позаботился. Салюте! – торжественно поднял он бокал.

Алиса рассеянно отпила из своего бокала, поковыряла в тарелке. Лазанью, а тем более такую, она не выносила.

– Что ж ты не ешь? Устала, бедняжка! Ну, иди, отдохни с дороги. – Он обошел стол, чмокнул сжавшуюся девушку и вернулся к телевизору.

Алиса машинально собрала тарелки, отнесла их на кухню и, не представляя, что делать с посудомоечной машиной, которой у нее никогда не было, тщательно вымыла тарелки в раковине.

В душ она не пошла, а тихонько вернулась в свою комнату, не раздеваясь, легла на постель. На удивление, она тут же уснула.

Утром девушка проснулась от стука в дверь. Не дожидаясь ответа, Джузеппе, одетый в деловой костюм, вошел в комнату, присел на кровать и больно ущипнул Алису за грудь:

– Cara, я пошел, у меня несколько встреч. Будь умницей, отдыхай, телевизор посмотри.

Деловой костюм придал ему элегантности, он уже не выглядел слегка потрепанным старикашкой, который встретил ее вчера. Но пальцы его были так же холодны, и щипался он от души, синяки теперь останутся.

После того как захлопнулась входная дверь, девушка осторожно поднялась и пошла в душ.

Она долго стояла под струями воды, стараясь смыть с себя все, что случилось вчера, но даже через полчаса под душем не чувствовала себя чистой.

Наконец она вернулась в комнату, выпила холодный кофе из оставленной, судя по всему, для нее маленькой чашки, и съела несколько ломтиков сыра, есть не хотелось.

Потом она оделась, подкрасила губы, взяла сумочку и пошла к выходу. Еще не решив, куда она пойдет, девушка хотела просто выбраться из квартиры, выйти в город и там уже подумать и решить, что же ей делать.

Но дверь не поддалась. Как ни пыталась Алиса крутить медную ручку – ничего не помогало. Видимо, она была заперта снаружи…

– Сволочь! Я что, пленница? Он проститутку выписал? – Алиса била по двери кулаками, орала, рыдала в голос, не заботясь, что кто-то может услышать… В конце концов обессилено сползла на пол. Что же теперь делать??? – В полицию позвоню! – вскочила девушка. – Документы же у меня есть, главное, чтобы дверь открыли!

И тут же возникла другая мысль: «Я одна в квартире, я никто, у меня туристическая виза. Приедет полиция, появится Джузеппе и скажет, что я украла деньги… да просто подсунет мне в чемодан!»

Она не представляла, как он это сделает, но понимала одно – прав у нее здесь нет никаких…

Джузеппе вернулся к вечеру. Алиса, наплакавшись и устав бить кулаками в пол и рвать на себе волосы, к этому времени крепко спала, свернувшись клубочком на кровати.

Она проснулась от странного сна. Гигантский краб хватал ее огромными холодными клешнями…

Девушка открыла глаза и увидела голого Джузеппе, который щипал ее за грудь, за бока… она снова зажмурила глаза, надеясь, что это только сон, но Джузеппе уже клевал ее холодными тонкими губами, переворачивал на живот – и снова ничего не произошло. Буквально через несколько секунд архитектор удовлетворенно засмеялся и поднялся с кровати.

– Джузеппе, – взглянула на него Алиса, – а что происходит?

– Ты о чем, cara? – удивился тот.

– Ну… ты запер меня в квартире, ты… – она не знала, как же ей начать разговор о главном.

– А ты собиралась куда-то пойти, cara? Нет, ну что ты, ты же ко мне приехала, мы же договорились! Ты приедешь на неделю, и мы все время будем вместе!

– Но я же не могу сидеть всю неделю взаперти!

– Почему? – искренне удивился Джузеппе. – А куда ты пойдешь? Ты ничего здесь не знаешь!

– Да, но я могу просто погулять! Я же говорю по-итальянски!

– А с кем ты собралась разговаривать? Нет, cara. Мы так не договаривались, без меня ты никуда ходить не будешь!

– Джузеппе… – осторожно начала она, – а зачем ты меня пригласил? Ты обещал показать Тоскану…

– Да все еще успеем! – радостно отозвался Джузеппе. – У меня просто пара дней сейчас очень напряженных, мы должны представить клиентам новый проект, очень много работы! Cara, ну успокойся! Давай спокойно все обсудим, одевайся, поедем ужинать.

В ресторане почти все столики были заняты, но Джузеппе здесь хорошо знали. Официант, улыбаясь, бросился им навстречу.

– Проходите, вот сюда, во второй зал. – Он появился через минуту с бутылкой минеральной воды без газа и меню.

– Как всегда? – спросил он Джузеппе.

– Нет, сегодня мы будем бифштекс по-флорентийски. Cara, – повернулся Джузеппе к Алисе, – ты обязательно должна это попробовать!

Официант удалился, и тут же появился другой, с приставным столиком, который он поставил вплотную к их столу.

Принесли вино, которое оказалось очень приятным, потом тарелку со свежими овощами.

Джузеппе проникновенно смотрел в глаза девушки:

– Все будет хорошо, я тебе обещаю!

Они какое-то время молча пили вино, но тут появился официант с огромным куском мяса на кости. Мясо шипело, скворчало и занимало большую часть приставного столика.

Официант торжественно достал огромный нож, отрезал несколько кусочков мяса и положил их на тарелки сначала Джузеппе, а потом Алисе. Отрезал еще несколько кусочков, оставил на подносе нож и торжественно скрылся в проеме дверей.

– Попробуй, – Джузеппе кивнул на мясо в тарелке Алисы.

– Джузеппе… но ты же не будешь завтра запирать дверь? Я же могу выйти погулять по Флоренции?

– Сara, ну зачем ты опять начинаешь? Ты приехала сюда ко мне, и выходить ты будешь со мной! Давай оставим эту тему.

– Джузеппе, но я… я же тебе говорила – я не готова вот так сразу к каким-то отношениям!

«А как с ним обсудить, что отношений-то и нет?» – подумала Алиса, даже если он воспринимает ее как девицу по вызову – самого процесса не происходит!

Архитектор стал серьезным, помолчал немного.

– А ты зачем сюда приехала? – вдруг спросил он. – Попользоваться деньгами незнакомого человека, пожить за его счет? Не-е-ет, сага. За все в этой жизни надо платить, а ты еще даже ужин не отработала!

Алиса вскочила со стула, схватила в руки сумочку и бросилась к дверям.

Она выбежала в коридор, чуть не упала на скользких каменных ступенях в вестибюле и, наконец, выскочила на улицу. Девушка не могла остановиться и бежала, бежала, не понимая куда, пока не выдохлась совсем, тогда она прислонилась к стене и закрыла глаза.

Так… теперь надо подумать спокойно, что же делать дальше! Без Джузеппе она в квартиру не попадет… да черт с ними, с вещами… пусть они и новые, она специально покупала их к поездке… но сейчас даже от мысли вернуться в квартиру и увидеть Джузеппе становилось страшно.

Алиса уже нарисовала в мыслях картину, как он хватает ее за шею своими холодными клешнями, тащит в ванную и топит в старой чугунной ванне с холодной водой. Ведь ее никто не найдет! Никто не знает, где она! Именно старая чугунная ванна и рисовалась в ее голове, хотя в квартире архитектора был прекрасный современный душ.

Что же делать? Указатель на стене направлял ее вправо: вокзал Санта-Мария-Новелла – 300 метров.

Слава богу, кошелек и кредитка были в сумочке… И Алиса медленно пошла по улице в сторону вокзала…

Ближайший поезд на Венецию отходил через 14 минут. Алиса взяла билет во второй класс, и все три часа до Венеции просидела с закрытыми глазами.

Любимый город не мог ее подвести!

Самая прекрасная привокзальная площадь в мире лежала у ее ног.

Прежде чем спуститься по ступеням, она остановилась на минуту. В ночных огнях впереди вырисовывался купол какого-то собора, множество мостов, разноцветные блики играли на воде, и все это буйство красок, огней и теней тонуло в многоголосом гомоне толпы.

Чтобы сэкономить деньги, она пошла пешком, в толпу туристов, фланирующих по городу, получая толчки локтями и толкая в ответ.

Мимо ресторанов, магазинов, через мосты и мостики, проходы и переулки она вышла наконец к последнему на ее пути каналу. До Джудекки отсюда было рукой подать, только переплыть канал, но теперь уже придется покупать билет.

В отличие от центральной части Венеции остров Джудекка был пуст и тих, туристы тут практически не появлялись по вечерам. Из дорогого отеля они обычно уплывали на катерах, а местные жители к тому времени уже ложились спать.

Алиса прошла таким знакомым маршрутом по длинной узкой улице к старому монастырю, где она снимала комнату в резиденции, когда дважды приезжала на учебу.

Несмотря на поздний час, администратор еще был на месте.

– О, Аличе, белла! Конечно, я вас помню! И у нас есть свободная комната. Вам и скидка полагается, – заулыбался он. – Давайте ваш паспорт.

Алиса открыла сумочку и тут же поняла, что паспорт остался в чемодане… Боже мой, а что же делать?

– Синьор, пожалуйста… вы же меня помните! Я забыла паспорт в чемодане, во Флоренции… Я заплачу сразу, за все дни, прошу вас!

– Синьорина, этого я никак сделать не могу… Вы поймите, у нас же и полиция постоянно бывает, нас все подряд проверяют, мы же студентов, иностранцев сюда заселяем… Мне очень жаль, я бы с удовольствием, но я не могу. Это университетская резиденция, а университет Ка Фоскари – солидное заведение.

– А если я заплачу больше? – Алиса с надеждой подняла на него глаза, а слезы уже катились по лицу… Это же Италия, надеялась девушка, здесь всегда можно договориться.

– Синьорина, милая, я вас хорошо помню, я вам очень сочувствую! Но я никак не могу, поверьте мне! Я бы с радостью, но я не могу!

– А что же мне делать сейчас, ночью, уже почти полночь!

– Может, у вас есть какие-то знакомые? Приходите завтра, днем, мы что-нибудь придумаем! – Он виновато развел руками и тут же поторопился уйти, чтобы избежать продолжения неловкой ситуации. Повернулся ключ в двери, и консьерж моментально растворился в темноте.

Не прошло и минуты, как Алиса осталась одна в монастырском дворе.

Часы где-то на колокольне пробили полночь.

Девушка медленно пошла вперед, в сторону сада, где она ни разу не была за то время, пока училась в Венеции и жила в этом монастыре. Она смутно припоминала запреты заходить куда-то вне резиденции, чтобы не мешать монахам, но сейчас она вдруг подумала, что можно попроситься на ночлег в монастырь, должны же они помогать бедным и обиженным!

Неожиданно перед ней выросли какие-то старинные предметы, и девушка сообразила, что это памятники. Она оказалась на монастырском кладбище.

Алису начала бить крупная дрожь, от страха и усталости подкашивались колени, она вспомнила, что сейчас как раз полночь.

«Да что за глупости, что может мне угрожать в монастыре?» – уговаривала она себя. И тут в тишине на каменном монастырском полу раздались шаги, они звучали размеренно и с каждым мгновением все ближе и ближе.

– Кто здесь??? Ответьте, кто это? – завопила Алиса.

Ответа не было… шаги приближались…

– Да кто ж это? Ответьте, кто это??? – с этим воплем Алиса бросилась сломя голову вперед, она спотыкалась и падала, она разбила в кровь коленки и локти, и неожиданно каким-то чудом оказалась на набережной.

От причала отходил катер-такси, только что высадивший запоздалую пожилую пару.

– Стооооойте! – завопила Алиса. Теперь уже о деньгах мысли не было, она почти влетела на борт и назвала самый короткий на ее памяти маршрут с острова: – Причал Сан-Дзаккария, пожалуйста!

Расплатившись с таксистом (как еще назвать венецианского водителя катера-такси), Алиса выскочила на берег.

Зубы еще постукивали, колени дрожали, и начала она успокаиваться только в плотной толпе народа.

Вместе с толпой она свернула на одну улицу, потом на другую, главное было не отстать и не попасть в пустой ночной переулок, этого девушка уже бы не вынесла.

Неожиданно она споткнулась, больно ударив ногу о ступеньку моста. На эту же ступеньку она и опустилась бессильно и, уже не сдерживаясь, зарыдала, – все события этого дня навалились разом.

– Эй, ты чего тут рыдаешь, – услышала она веселый голос, к ней склонилась девушка примерно ее лет. – Ты чего, деньги, паспорт потеряла? – Девушка говорила по-русски, словно не сомневалась, что Алиса поймет. – Да не пугайся, ты ж по-русски тут причитаешь!

Алиса выпрямилась, взглянула на девушку и неожиданно для себя начала рассказывать. Обо всем, что случилось, как она познакомилась с Джузеппе, как приехала во Флоренцию…

– Меня зовут Ольга, – сказала девушка. – Что нам с тобой делать, потом придумаем, сейчас меня ждут, я тут познакомилась с двумя парнями, и мы как раз собирались выпить перед сном. Пошли со мной, – и не успела Алиса что-то сказать, как Ольга схватила ее за руку и потащила за собой. – Я же вижу, русская девчонка плачет, ну, думаю, надо помочь соотечественнице.

Первым делом она заказала чашку кофе в ближайшем баре и сразу отправила Алису в туалет – умыться и привести себя в порядок. Алиса снова начала всхлипывать, увидев измазанные кровью и пылью ссадины, но взяла себя в руки и даже привела физиономию в относительно презентабельный вид, хорошо, что косметичка была с собой.

– Но лучше бы был паспорт. – Она чуть не зарыдала снова.

Парни, с которыми познакомилась Ольга, оказались просто красавцами. Оба высокие, темноволосые, одного звали Антонио, другого Лоренцо.

Как показалось Алисе из разговора, Антонио приехал в гости к Лоренцо, который работал сейчас в Венеции, а Ольга приехала сюда так же, как и она сама два года назад, на учебу. Но личную жизнь собиралась устраивать активно.

Посидев в уличном кафе, молодые люди распрощались, договорившись встретиться на следующий день.

Алису Ольга утащила с собой.

– Завтра что-нибудь придумаем, – безмятежно заявила она. – Сегодня переночуешь у меня, я снимаю студию, это просто квартира, никаких консьержей и прочего.

После всех волнений и приключений Алиса впервые уснула спокойно, несмотря на то, что постелила ей Ольга на маленьком диванчике, где Алиса еле помещалась.

Утром девушки сели с чашкой кофе у открытого окна, с видом на маленький канал, где утреннее солнце весело играло в мутной воде, доносились крики гондольеров, шум катеров и лодок.

Они снова вернулись к вчерашнему разговору о судьбе Алисы.

– У меня идея, – сказала Ольга. – Пока ты спала, я все обдумала. Антонио сегодня уезжает домой, в Тоскану, он же на машине, так что ты спокойно поедешь с ним. Тебе не надо будет волноваться о билете. И за вещами твоими он может сходить.

– Я не могу… – вздохнула Алиса, – я не могу туда идти… тем более с незнакомым человеком.

– А чего ты боишься? Этот козел сам виноват! Подумаешь, ты приехала к нему в гости! Вы поссорились, и ты имеешь право уйти, тем более что билеты кто покупал? Ты сама?

– Я, он не платил ни за что…

– Тем более! Ну что ты в самом деле?

– Не могу, – всхлипнула Алиса. – Я, конечно, понимаю, что должна… но… вот просто не могу. Не сейчас.

– Так, – задумалась Ольга. Потом взяла Алису за руку и потащила к зеркалу над кроватью. – Мы с тобой одного роста, обе блондинки, мы похожи, как сестры. Ты остаешься здесь и пойдешь на лекцию с моими документами. Пока будешь жить тут. А я еду в Тоскану. С этой минуты я – Алиса.

– Подожди, а Антонио и Лоренцо? Ты же вроде вчера была с Лоренцо.

– Алис, мы вчера только познакомились, провели поздний вечер в полутемном кафе, и ты думаешь, мы уже разбились на пары? Ты ж знаешь мужиков! Сняли красивых блондинок, а там дальше все равно кто из них с кем, тем более что замена-то, – она засмеялась, – вполне равноценная. У тебя что, серьезные виды на Антонио?

– Нет, обычный парень, таких полно.

– Ну вот, чего раздумываешь тогда!

– А ты?

– А я поеду с Антонио, явлюсь к твоему ухажеру и скажу: «Давай, мужик вещи, попробуй не отдать – и я сразу иду в полицию».

– А ты думаешь, Антонио согласится?

– А я ему не сразу скажу. Он же звал в гости, вот я и поеду. А пока до Флоренции доберемся, я из него веревки вить буду.

– Как у тебя все легко получается, – удивилась Алиса. – Это авантюра какая-то, так не бывает!

– А чего тут думать-то? Все получится, не сомневайся. Расслабься ты! Конечно, твой сморчок отдаст вещи, ты говоришь, он известный архитектор? Ну вот, ему скандал не нужен.

Встретившись, как и собирались, с молодыми людьми, девушки посидели в кафе у небольшого канала, где им радостно махали с проплывавших мимо гондол японские туристы.

Ольга сразу села рядом с Антонио, брала его под руку, шутила, прижималась и вела себя так, словно вчера между ними все уже было решено.

Антонио нравилось внимание красивой девушки. Лоренцо тоже не удивлялся и не изображал недовольство. Ольга была права, все устроилось прекрасно, тем более вчера они действительно не определились, кто чей кавалер, а сегодня все устроилось само собой.

Алиса чувствовала себя немного скованно и неуверенно, она еще не могла до конца решиться на план, предложенный Ольгой. А вдруг Джузеппе сам вызовет полицию? А вдруг он выбросил ее доку- менты?

Потом они всей компанией отправились на причал, из вещей Ольга взяла лишь дамскую сумку с самым необходимым. Пока Алиса предавалась рефлексиям и паниковала, не замечая ничего вокруг, Ольга уже договорилась с Антонио, что составит ему компанию.

– Чмоки-чмоки, – подмигнула Ольга и помахала Алисе рукой. Они с Антонио запрыгнули на борт рейсового пароходика – вапоретто, уходящего в сторону пьяццале Рома, где Антонио оставил свою машину.

– Боже! – вспомнила тут Алиса. – Надо же маме позвонить, она, наверное, давно уже беспокоится! – Она же ни разу не позвонила родителям со дня прилета. И пусть она взрослый человек и не обязана докладывать о каждом шаге, но хоть раз позвонить необходимо.

Лука молча вел машину. Саша тоже сидела тихо, пытаясь понять, что происходит.

Ведь Джузеппе опознал жертву! Его привозили в морг, он подтвердил, что убитая – именно Алиса…

И полицейские видели паспорт и фотографию в нем! Саша лихорадочно думала, как такое могло случиться.

Лука сказал, что с Алисой пока не связались, ее мобильный выключен, по словам матери, она в Венеции и все у нее хорошо, домой собирается через 10 дней, когда закончится виза.

Машина медленно пробиралась через пробки и неожиданно остановилась. Саша, погруженная в свои мысли, даже не поинтересовалась, куда они едут.

Кроме того, надо было признаться, что общество комиссара Дини ей нравилось. И даже больше, чем общество остальных ее тосканских друзей.

– Пошли. – Лука открыл дверцу машины.

Саша вышла и последовала за комиссаром, который уверенно нырнул в какую-то подворотню.

Буквально через минуту они оказались на набережной Арно у Понте Веккьо. Остановились, глядя на неподвижную воду.

Залитый золотыми огнями мост отражался в зеркале Арно, и небо, и вода становились то розовыми, то темно-бордовыми в опустившихся сумерках.

Казалось, что существует две Флоренции. Одна, где они стояли сейчас, молча глядя на Арно, – и вторая, по ту сторону водяного зеркала, Флоренция иллюзий и отражений, где только дрогнет вода, и все меняется, и все путается, и на месте одной картины возникает другая.

Зеркальная Флоренция существует вечно, не изменяясь, стоит сделать только шаг – и ты окажешься там, в лабиринте узких улочек, где из тумана смотрит на город бронзовый герцог де Медичи…

С трудом оторвавшись от прекрасной картины на воде, они медленно пошли дальше, погружаясь в современную жизнь с автомобилями, мотоциклами, вспышками светофоров и музыкой из раскрытых окон домов и машин.

Все ярче, все слышнее звучала музыка, сентиментальный звук бандонеона и надрывный голос скрипки. На площади Оньиссанти под звездами танцевали танго.

Серая площадь почти на самом берегу Арно, не самое любимое Сашино место во Флоренции, преобразилась в ночных огнях.

– Pace non trovo e non ho da far guerra

E tem e spero, ed ardo e son un ghiaccio

E volo sopra il cialo, e giaccio in terra

E nulla stringo, e tutto’l mondo abbraccio, – продекламировал Лука.

– Что это? – удивилась Саша. – Похоже на старотосканский.

– Петрарка, – пожал он плечами. – Мы, флорентийцы, дали Италии итальянский язык, это не только язык Данте, это язык Петрарки. И многих других… – и не дав Саше ответить и не спросив, умеет ли она, протянул руку: – Танго, белла синьорина?

И они закружились под звуки танго на старой площади, в одном из самых прекрасных городов на земле…

Прошло уже три дня, а от Ольги не было ни слуху ни духу.

Самое смешное, что они даже не обменялись номерами мобильных телефонов. Обычно это первое, что приходит в голову, но Алиса была так занята своими мыслями, что совсем забыла спросить номер новой подруги. А та почему-то тоже не вспомнила.

И теперь все, что осталось Алисе, это ждать, когда Ольга появится на пороге своей квартиры.

С одной стороны, жизнь у Алисы пошла спокойная. Она не задумывалась о плате за жилье, она тратила минимум денег на продукты, которые покупала в маленьком супермаркете за углом, а ужинала она все три дня с Лоренцо, который, как истинный кавалер, всегда оплачивал счет сам. Девушка не беспокоилась, что ее может остановить на улице полиция – Ольга оставила свой паспорт, документы из университета, и они действительно были похожи, как сестры.

По прошествии времени и при спокойном размышлении Алиса поняла, что новая подруга права: при стандартной внешности обеих девушек вряд ли кто-то стал бы сомневаться, что на фотографии изображена не она, тем более что фото на паспорт всегда сильно отличается от оригинала. Кто похож на свое фото на паспорте!

Но поводов для беспокойства было предостаточно.

Во-первых, оставалось всего десять дней до возвращения домой, и тут уж свой паспорт был необходим. У Алисы не было денег для покупки нового обратного билета на имя Ольги, и потом, она же не могла улететь домой по паспорту подруги!

Да и денег, несмотря на экономию, становилось все меньше и меньше. В Венеции, одном из самых дорогих городов мира, на 200 евро долго не проживешь, остальные деньги Алиса уже потратила.

Но самое главное – прошло уже три дня, и как Алиса ни успокаивала себя, представляя, что Ольга увлеклась романом с красавцем Антонио, все же пора было дать о себе знать. Пора было возвращаться! От Флоренции до Венеции два часа езды!

На третий день она практически не выходила из квартиры, ждала, что вот-вот раздастся стук в дверь. Но уже и четвертое утро наступило, а новостей от Ольги все не было.

Алиса вставала поздно.

В открытые ставни доносился шум давно уже проснувшейся улицы, казалось странным, что в окно влетали лишь звуки обычной жизни обычного города, но именно обычным живым городом при всей своей исключительности являлась Венеция.

Вчера Алиса, скрепя сердце и прикинув, сколько остается на жизнь, купила сборник венецианских легенд и читала до рассвета про призрачные гондолы, бороздящие лагуну в ночи полной луны, про шум адских крыльев в небе над старыми крышами…

Город, где улица адвокатов пересекает улицу убийц, скрывал множество тайн…

В эти дни Алиса много гуляла по Венеции, вокруг своего квартала в Каннареджио, буквально в двух шагах от Сан-Марко.

К своему изумлению и восторгу, в паутине темных переулков и небольших каналов она набрела на улицу «любви друзей». И еще острее почувствовала благодарность к приютившей ее совсем незнакомой девушке и беспокойство за Ольгу.

Она твердо решила подождать еще пару дней и ехать во Флоренцию. Успокоившись, она перестала бояться встречи с Джузеппе, она лишь переживала, что он мог выбросить ее вещи, а главное – паспорт, и тогда проблемы возникли бы гораздо более серьезные, чем сейчас.

Этим утром Саша, наконец, выбралась из Кастельмонте.

Она проехала одну остановку на местном поезде и вышла на станции Поджибонси, откуда уходили автобусы в очаровательный городок Колле Вальдэльза и знаменитый Сан-Джиминьяно.

Электронное табло на станционной площади сообщало, что следующий автобус на Сан-Джиминьяно будет через 10 минут.

Саша купила билеты в газетном киоске и устроилась у окна в автобусе, который был, на удивление, пуст.

Дорога вилась через холмы и виноградники, маленькие деревни и отдельные дома-фермы, некоторые, видимо, агритуризмо, фермы-отели, были окружены невысокими стенами с арками, с высоты автобуса сквозь деревья синели небольшие бассейны.

Вывески ресторанчиков и указатели на маленькую гостиницу или винодельню попадались на каждом шагу.

Автобус вывернул из-за очередного холма, впереди во всей красе рвались ввысь башни Сан-Джиминьяно.

Было жарко… найдя тенек под деревом на городской стене, Саша остановилась и, облокотившись на ограду, долго смотрела на холмы вдали.

Башни Сан-Джиминьяно в лучах утреннего солнца были первым, что она видела, открывая глаза, в своем окне в Кастельмонте.

Сейчас, наоборот, она вглядывалась вдаль, стараясь разглядеть крепостные стены и круглую башню далекого Кастельмонте, и там, над крепостной стеной – зубцы уже родного замка и окно за деревянными коричневыми ставнями.

Июльское марево дрожало над полями, небо на горизонте сливалось с вершинами холмов, краски блекли, и хотя Саше казалось, что вон он, город – рукой подать, вон на том холме, это могла быть какая-то очередная деревенька, которые, как грибы, усыпали верхушки колин – мягких тосканских холмов.

Саша побродила по городу, от одной сувенирной лавочки к другой, от радостного керамического солнышка к задумчивой расписной луне, и тут святого Франциска не забывали!

Она погладила глянцевый нос чучела кабанчика в витрине, кабанчик имел вид залихватский, небрежно прикусив початок кукурузы длинными клыками и подмигивая стеклянным глазом.

Народ длинным змеиным хвостом ввинчивался все дальше и дальше по узкой улице, между многочисленными открытками с подсолнухами, бутылками вина в соломенных оплетках и дверьми в таверны и пиццерии.

На центральной площади туристы падали под зонтики кафе, окруживших площадь, или пристраивались на ступеньки вокруг старого фонтана, который в жару нехотя цедил слабенькие струйки воды.

Свободным оказался столик в знаменитом кафе, куда, судя по фотографиям на стенах, водили всех возможных президентов, звезд кино и королевских особ, а меню выглядело произведением искусства.

Саше никогда бы не пришло в голову, что из мороженого могут получиться такие гроздья винограда, букеты фиалок и россыпи клубники с разноцветными ледяными скульптурами в вафельных вазах…

Это нельзя было есть, эту красоту надо замораживать на века и сохранять для потомков.

И Саша устояла, в знаменитом кафе она взяла лишь бокал вина и брускетту. Но какую!

Официант принес поднос, на котором лежали огромные ломти поджаренного белого хлеба: на одном оливковая паста, на другом – традиционный тосканский паштет из куриной печени, на третьем – грибная икра. Этого бутерброда хватило бы, чтобы накормить небольшую группу школьников, радостно резвившуюся сейчас у фонтана.

Но начала Саша с любимого, с четвертого ломтя хлеба, на который толстым слоем был намазан паштет из трюфелей.

А потом пришла пора тальятелле в соусе из кролика, паста таяла во рту, и Саша растягивала удовольствие, наматывая на вилку толстые ленты лапши-тальятелле.

После такой «легкой закуски» хотелось свернуться клубочком в тени каменного домика и уснуть.

И как умудряются итальянцы взять еще и второе блюдо и закусить все это изобилие десертом и кофе? Увы, спать было некогда, впереди была главная цель ее поездки: музей пыток с отделением ведьм и музей средневековой криминологии.

Саша не собиралась охать при виде пыточных аппаратов или повешенных преступников… она хотела погрузиться в атмосферу той давней истории, которая неожиданно переплелась с историей современной.

Ей хотелось представить себе, как сидел в подвале Дворца Власти молодой Антонио Дзимарди, и что ожидало его, если бы он не начал говорить.

Странно, но никаких жутких эмоций музей пыток у Саши не вызвал.

Все казалось игрушечным и придуманным, за исключением висельника, медленно качающегося на плахе во дворе музея – конечно, это был манекен. Девушка снова вышла на жаркие и запруженные народом улицы Сан-Джиминьяно и медленно побрела вперед.

Свернула в какой-то проулок, прошла под низкой аркой и оказалась в тупичке перед крохотным каменным домиком с тяжелой низкой дверью, из каменной стены напротив пробивались мелкие белые цветочки.

На стене домика была маленькая табличка: Дом святой Фины. И никого в пустом переулке и маленьком тупичке. Саша толкнула дверь, но крепкие засовы не пускали в дом.

Много веков назад в этом домике 10 лет пролежала на кровати маленькая парализованная девочка.

В день, когда она умерла, зазвонили колокола всех церквей Сан-Джиминьяно, а кровать оказалась усыпанной маленькими белыми фиалками.

Говорят, что святая Фина спасла Сан-Джиминьяно от разрушений во время Второй мировой войны – хотя город бомбили, его знаменитые башни не пострадали.

Мелкими белыми цветами были усыпаны пробивающиеся через каменную стену ветви…

Попрощавшись с маленькой святой покровительницей города, Саша отправилась обратно к городским воротам, проталкиваясь через все прибывающие толпы к городским воротам. Автобус был уже на остановке, еще немного, и не успела бы.

Соседом оказался красавец итальянец, ну просто копия молодого Тото Кутуньо. Он все время разговаривал по телефону о поставках, доставках, назначенных встречах. Девочка-школьница рядом с ним, дочка, наверное, зевала, скучая и вертясь на сиденье.

Вдруг завертелся и «Кутуньо», он подскакивал, пытаясь одной рукой держать телефон, другой хлопая себя по карманам, он что-то спрашивал у дочки, у сидящих спереди, наконец повернулся к Саше:

– Ручка! У вас есть ручка, синьора? Умоляю!

Саша молча достала из сумки ручку и протянула «Кутуньо». Тот лихорадочно что-то записывал на обрывке тетрадного листа, продолжая тараторить по телефону, наконец он нажал «отбой», вернул девушке ручку и рассыпался в благодарностях:

– Вы спасли меня, синьора, вы просто спасли меня, я вам безумно благодарен! Я пиццайоло! У меня пиццерия в Сан-Джиминьяно. Если бы я сейчас не записал номер, то не успел бы договориться с поставщиком! Вы меня невероятно, просто безумно выручили!

Саша испуганно косилась на пиццайоло с дочерью, которые вышли из автобуса в Поджибонси, сели в ту же электричку, что и она, и тоже вышли на станции Кастельмонте.

– Синьора, я вам так благодарен, вы меня спасли! – доносились сзади крики пиццайоло, когда она вышла из вагончика фуникулера и отправилась ко входу в замок.

– Синьора, голубушка, устала-то, наверно, целый день где-то носилась, – засуетилась кухарка Фиона, когда Саша открыла тяжелые двери, – сейчас, минуточку, хлебушка погрею! – по-утиному переваливаясь, она засеменила в сторону кухни.

– А может, пива? – В холл из сада вышел Роберто. – Ну, к хлебушку!

Они устроились с горячими ломтями хлеба и ледяным пивом за столиком в саду. Официант тут же подскочил с большой тарелкой феттуччине алла боскайола и нарезкой кабаньих колбасок…

– Прощай, здоровье! – подумала Саша, еще не пришедшая в себя после обеда в Сан-Джиминьяно, но от пасты со вкуснейшим соусом боскайола не отказалась.

«Говорят, от итальянской пасты не толстеют», – вздохнула она про себя и взялась за вилку.

Соус боскайола был одним из ее любимых, ветчина и белые грибы идеально сочетались со сливками, а все вместе пропитывало толстенькие узкие ленты пасты как нельзя лучше.

– Это за тобой вдоль стены мчался поклонник с развевающимися волосами? – спросил Роберто. – Ты его не спросила, может, его Антонио зовут?

– А ты откуда знаешь? – удивилась Саша.

– Да твои подружки уже звонили, по очереди, сначала Симона, потом Джованна, поделились, одной рассказал дежурный нижней станции фуникулера, другая сама увидела с крепостной стены, по-моему, уже весь город в курсе, как ты убегала от резвого воздыхателя.

– Ну чисто деревенские сплетни!

– Конечно, в Кастельмонте хоть и 15 тысяч жителей, но по большому счету это и есть деревня, где ничего не случается и все друг друга знают. Так что твой энергичный поклонник обеспечил темы для разговоров местным кумушкам дня на два.

– И что сказали девочки? Ну его, этого пиццайоло. Там столько экспрессии, словно он не тосканец, а южанин.

– Так лучшие пиццайоло из Неаполя, как будто ты не знаешь!

– Знаю, – улыбнулась Саша. – Так что нового?

– Да ничего особенного. Нашли этого Антонио Ченни, милый молодой человек, говорят, он работает представителем какой-то известной фирмы, то ли Гуччи, то ли Версаче в нашем регионе, за поставки по магазинам отвечает. В общем, что-то в этом роде. Ну, а уж маньяк ли он – это ты у него сама спросишь.

– Я? – изумленно вытаращила глаза Саша.

– Ну да. Он обещался быть завтра вечером в энотеке, в центре, там местная группа играет. Симона ждет тебя в энотеке ровно в восемь, сказала, что там ты на потомка героев старой истории и посмотришь.

Алиса бесцельно сидела на диване и смотрела в окно. Спускался вечер, уже неделя подходила к концу, а Ольга не появлялась. Она включила телефон – должен был позвонить Лоренцо, он, как всегда, собирался пригласить ее сходить куда-нибудь. Но Алиса так сильно нервничала, что ни есть, ни пить, ни идти куда-то ей не хотелось.

– Да ладно ты, – сказал вчера Лоренцо, – нам же с тобой классно? Вот и они там веселятся. Подумаешь, неделя, приедет она, может, даже с Антонио, чего ты дергаешься?

– Но она ведь обещала, она для того и поехала, чтобы привезти мои вещи. А вдруг что-то случилось?

– Слушай… ну почему ты обязательно должна о чем-то беспокоиться? Ты в Италии, пора привыкнуть к нашему образу жизни. Не надо торопиться! Все нормально, аморе всегда на первом месте, все остальное потом. Я ведь тоже бросил все дела по вечерам, чтобы быть с тобой, ну вот и она вообще про все забыла! Антонио классный парень, ты сама видела!

– А ты давно знаком с Антонио?

– Я? Нет! Что ты! Да я его вообще впервые увидел в тот вечер, мы стояли, ждали вапоретто, он попросил закурить. Пока разговорились, подошла твоя подруга, тоже за сигаретой. Ну а потом разболтались и решили сходить выпить все вместе. Мне, правда, надо было к другу заскочить, потому договорились встретиться через пару часов, ну, вот так и встретились. Я еще думал, как мы будем девушку делить, но тут твоя подруга тебя привела.

– Тебе же вроде Ольга понравилась?

– Да мы просто так сели, как будто парами, ночь же была, чего там особо разберешь, ну а потом я понял, что у них с Антонио все на мази, раз она с ним поехала. Без проблем, сладилось, так здорово же. Аморе! Это самое главное, ты должна этому научиться.

– То есть тебе все равно было с кем оставаться? – удивилась Алиса.

– Нет, ну зачем ты так, tesoro, ты же мне очень нравишься. Ну чего ты обижаешься, мы ведь итальянцы, горячие, в нас течет южная кровь, а это всегда любовь, страсть, эмоции, не забывай, мы всегда такие! Нам нравятся красивые женщины, а уж блондинки, с севера… Видишь, как оно само получилось классно, мы же теперь вместе! Хватит дуться, пошли телевизор смотреть.

Алиса вздохнула, и что тут скажешь? Познакомился с Ольгой, остался с Алисой, а блондинки вообще очень нравятся. Вот и ищи тут вечную любовь с итальянцем…

– А я думала, вы с Антонио друзья, я так поняла, что он приехал к тебе в гости.

– Да с чего ты взяла, говорю же, только познакомились. Не бери в голову, он нормальный парень, все у них с твоей Ольгой нормально!

Зазвонил телефон, и на дисплее высветился незнакомый номер. Итальянский.

Алиса вздрогнула. Если это Джузеппе, с какого-то другого номера, можно просто бросить трубку, а вдруг это Ольга, наконец-то! – Алиса забыла, что так и не дала новой подруге свой номер.

– Pronto?

– Buona serа, я говорю с синьориной Алиса Дзавацки?

– Я Алиса Завадская, слушаю вас.

– Это комиссар Лука Дини. Полиция ди стато – государственная полиция. Комиссариато Эмполи. Нам необходимо встретиться как можно скорее.

Комиссариат полиции Эмполи находился на пьяцца Грамши. Узнав, что Алиса приезжает в комиссариат, Саша напросилась принять участие в разговоре. Попробовал бы Лука ей не разрешить!

Она приехала пораньше и прошлась по городу.

Эмполи никогда ей не нравился, хотя понятно, что город не виноват, здесь почти все старые здания были разрушены во время войны.

В отличие от Кастельмонте, или Чертальдо, или Сан-Джиминьяно Эмполи не повезло, но в сохранившихся храмах и лоджиях площади дельи Уберти было заметно влияние Флоренции.

Саша присела на краешек фонтана на площади Фарината дельи Уберти. Каменные львы свесили огромные мягкие лапы на постаментах. Солнце весело играло в воде, а фонтан умиротворяюще журчал, создавая ощущение прохлады.

Львы Эмполи были не грозными, а домашними, они жмурились под июльским солнышком, дремали, передав охрану вверенного им города в руки комиссара Дини.

Зеленые, коричневые, серые ставни окон, выходящих на площадь, были открыты, то тут, то там виднелись седые головы любопытных бабушек. Одна из них устроилась удобно и надолго, подперев голову рукой, и задремала, так же, как и эмпольские львы.

– Аннаааа!!! Аннинаааа!!! – раздался вопль, разбудивший бабушку, заставивший подпрыгнуть Сашу и взметнувший стаю голубей, доселе спокойно плескавшуюся в фонтане.

– А-а-а-а-а??? Cosa-a-a-a-a-a? – раздался в ответ вопросительный вопль.

В пустых окнах появились очередные головы, и вот уже вся площадь приняла участие в дискуссии синьоры в платье в цветочек, стоявшей посреди площади, и ее подруги в окне одного из палаццо.

Саша засмеялась, почесала льва за ухом и пошла искать площадь Грамши.

Естественно, прогуливаясь по Эмполи, она опоздала к назначенному времени.

Сначала она петляла какими-то улицами, потом вышла к огромному фонтану в центре зеленого сквера и, в конце концов, с помощью галантного старичка из группы пенсионеров, отдыхавших у фонтана, нашла полицейское управление Эмполи.

Дежурный выслушал Сашу, позвонил куда-то, и через пару минут на лестнице показался Массимо, инспектор и помощник комиссара.

Расплылся в улыбке, схватил Сашу за руку, заверив дежурного, что лично присмотрит за синьорой, которая так беллиссима, и потянул ее за собой вверх по лестнице.

Судя по всему, как поняла Саша еще раньше, Лука и Массимо были друзьями.

Невысокий, худощавый Лука с коротко стриженными светло-русыми волосами и длинный щеголеватый Массимо с завязанными в хвост темными кудрями и улыбкой кинозвезды внешне совершенно не сочетались друг с другом.

Массимо в любом месте смотрелся типичным итальянцем, при этом вокруг него постоянно было шумно, он вступал в беседы на ходу. Он успел пошутить и посмеяться и даже поругаться с кем-то, пока они с Сашей прошли всего два пролета лестницы.

Лука же вполне адекватно смотрелся бы даже в России.

Саша давно заметила, что тосканцев никак не назовешь типичными итальянцами, чей образ сразу возникает перед глазами, как только слышишь слово «Италия». Но это в основном относится к мужчинам, среди женщин – Антония ли, Симона – больше ярких и экспрессивных итальянок. А вот Джованна, с русыми кудрями и серыми глазами, была светловолосой флорентийкой, и вряд ли кто-то признал бы в ней итальянку с первого взгляда.

В кабинете у Луки уже сидела светловолосая девушка. Она была очень красива, даже сейчас, с красным от слез распухшим носом, хотя и казалась уставшей и измученной.

Саша всегда завидовала девушкам, которые умудряются заплакать, не покраснев, не захлебываясь солеными потоками, и слезы огромными бриллиантовыми каплями равномерно катятся по их мраморной коже. Судя по всему, Алиса была из числа этих красавиц.

– Господи, как здорово, что можно поговорить по-русски, – схватила она Сашу за руку. – Нет, переводчик мне не нужен, я же говорю по-итальянски, просто сразу чувствуешь себя легче.

Лука вопросительно посмотрел на Сашу.

– Нет-нет, ничего, она просто рада меня видеть. – Саша чувствовала себя смешно, говоря по-русски то, чего не понимал Лука, и переводя ему на итальянский, который понимали все присутствующие.

Лука по-итальянски и Алиса по-русски рассказали Саше то, что комиссар уже знал от девушки.

– А кто такой Антонио? – спросила теперь уже Саша.

– Я уже говорила, – Алиса опять захлюпала, – я не знаю его фамилию, и Лоренцо тоже не знает…

– А если вы его увидите, – спросила Саша, – вы его узнаете?

Лука вопросительно посмотрел на нее.

– Понимаешь… – Саша замялась, но потом рассказала Луке весь их придуманный средневековый детектив.

– Ну, вы даете! – присвистнул комиссар. – Ты что, предлагаешь мне ехать арестовать этого Антонио, а для получения ордера на арест рассказать, что он потомок дяди девушки, убитой триста лет назад? Даже не убийцы и не жертвы, а дяди! – он рассмеялся. – Ты, наверное, детективов много по телевизору смотришь? А ты знаешь, что это одно из самых распространенных мужских имен в Италии! Давай заодно и официанта в ресторане у Антонии арестуем, и он тезка. Алессандра, это же просто смешно!

– Погоди… – сказала Саша. – Все гораздо проще. Завтра в Кастельмонте концерт. Антонио там будет. Мы просто спокойно поедем туда, и, если Алиса узнает этого парня, вы пригласите его для беседы. Это что, очень сложно?

– Посмотрим… – вздохнул комиссар. – Завтра решим. Алиса уже опознала девушку, на фотографии в паспорте тоже она. Ольга Мельникова, – сверился он с бумагами. – Сейчас Алиса прочитает протокол допроса, подпишет его, и дальше мы договорились, что она остановится в Эмполи, пока ей рано уезжать.

– Здесь неподалеку есть недорогая гостиница. Массимо вас проводит и все устроит, – повернулся Лука к девушке.

– Все можно сделать гораздо проще, – тут же предложил Массимо. – У нас большой дом, сад, даже бассейн есть и не надо ничего платить.

– Не пугайтесь, – заулыбался он, видя, как сжалась Алиса. – Я живу с мамой, еще сестра с семьей, и есть свободные комнаты. Даже не возражайте, все будут рады вас видеть.

– Подождешь немного? – спросил Лука у Саши. – Мне надо состряпать несколько документов, и можно будет вместе поужинать… Я хотел показать тебе одно место, если ты свободна.

– Я подожду тебя вон там, на скамейке в сквере, – согласилась Саша, – старички там милые.

Лука появился через полчаса, когда Саше уже надоели и старички, и голуби, выписывающие круги вокруг сизых подружек, и скамейка, и фонтан.

Она пожалела, что не выбрала другое место, у львов на площади дельи Уберти было гораздо веселее.

Лука махнул в сторону припаркованной машины – поехали.

Они ехали почти час… Как показалось Саше – в сторону Флоренции и немного направо. Кастельмонте точно остался где-то справа сзади.

Холмы стали выше, и по дороге промелькнуло знакомое название, то ли Таварнелле валь ди Пеза, то ли Сан-Кашано, то ли указатели на оба направления.

Если она не ошиблась, долина реки Эльзы кончилась, здесь была уже долина реки Пезы.

Дорога свернула к небольшой деревне. «Колле Грация», – прочитала Саша. И, обогнув ее, стала подниматься вверх на холм, мимо оливковой рощи. Слева показался небольшой виноградник, и дальше, как караул вдоль дороги, выстроились в ряд знаменитые тосканские кипарисы.

Дорога, петляя, забралась на холм, и машина, проехав небольшие ворота, остановилась.

Перед Сашей оказался старый, очень уютный на вид фермерский дом.

– Добро пожаловать, – открыл дверцу машины Лука.

– А что это? Куда мы приехали?

– А это – мой дом.

– Ты же живешь во Флоренции, ты мне говорил, у церкви Санто-Спирито.

– Там живут мои родители… несколько лет назад я купил эту землю… не веришь? Да, я купил этот дом и эту землю, вон там небольшой виноградник, и роща тоже моя. И я даже делаю вино и оливковое масло. – Он засмеялся, видя Сашино изумление. – Не сам, конечно, делаю. Здесь когда-то жил мой друг, но сейчас он работает за границей. Он очень хороший реставратор, многие фрески и картины в Ареццо и Кортоне, снова доступные для туристов, – это его работа. Но уехал он надолго и продал дом мне.

– Как же ты все успеваешь?

– На поле работают фермеры. У нас с ними разные договоры, кто-то арендует землю, кто-то просто помогает и получает часть урожая. Но я обязательно участвую и сам – в сборе и винограда, и оливок. Поэтому в отпуск у меня съездить не получается – то ветви подрезать надо, то виноградом заняться.

Дом оказался неожиданно большим.

Здесь был и старый камин, где холодными зимними вечерами можно было жарить хлеб или мясо и греться у жаркого пламени, и несколько спален, и что-то вроде кабинета, где стояли телевизор и компьютер и несколько заставленных книгами полок.

И с удобствами все было в порядке.

И, что больше всего понравилось Саше, в открытую дверь лениво вошли два больших лохматых толстых кота, недовольно посмотрели на людей, словно спрашивая, кто и зачем тревожит их покой, и скрылись где-то в доме.

Лука виновато развел руками:

– Тут их было целых пять, а теперь осталось двое. Даже не знаю, куда делись остальные. Они тут самостоятельные. Пошли! – позвал он Сашу вглубь дома. – Поймешь, почему я его купил.

Дверь из кабинета вела на террасу, увитую плющом с двух сторон.

С террасы открывался вид на деревню внизу, оливковую рощу, холмы и дороги. Посередине террасы стояли стол внушительных размеров, за которым могла разместиться большая компания, и старые деревянные стулья с высокими спинками.

– Садись, – махнул рукой Лука. – Я сейчас, уже скоро.

– Что скоро? – спросила Саша. Но Лука скрылся за дверью.

Она не заметила его появления с бутылкой вина и тарелкой с нарезанным хлебом. Он уходил и возвращался с другими тарелками: с помидорами, сыром, ветчиной и холодной поркеттой – запеченной в печи свининой, которой славились все мясные лавки Тосканы.

Но Саша не видела ни Луку, ни вино, ни закуски. Она смотрела вперед.

Лука улыбнулся и уселся рядом.

Солнце уходило за холмы, и синхронно с ним из всех углов и закоулочков долины выползал туман.

Шаг солнца назад – шаг тумана вперед.

Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, туман закрыл долину, пропали холмы, дороги, деревня, оливковая роща, остались лишь отливающие золотом в последних лучах солнца ветки ближайшего дерева.

А дальше раскинулось море. Эти волны, эти мягкие изгибы могли быть только морем, растянувшимся до самого горизонта…

На фоне теплого малинового заката это море было розовым.

Ничего подобного этой картине Саша никогда не видела.

Это туманное море на закате было нереально, фантастически красиво, невозможно было ни спрашивать, ни разговаривать, только сидеть и смотреть на розовые волны, замершие в последних лучах солнца.

Солнце зашло, и море стало таять, из тумана появилась роща, и огни внизу в деревне, и огни на холмах вдали.

– Боже, – прошептала она, – что это, Лука?

– Тосканский туман, – улыбнулся он.

– И вот так… каждый день?

– Если нет дождя… А зимой он серебряный, не розовый, как сейчас…

– Господи, как же после этого можно что-то делать, куда-то идти, работать, ехать в город? Неужели это может стать привычным?

– Думаю, что привычным – нет, сколько бы вечеров, сколько бы лет ты ни смотрел на эту картину – к ней нельзя привыкнуть, а в остальном это просто часть жизни, которой мы тут живем.

– Ой… – только и сказала Саша.

После розового тумана разговаривать не хотелось. Что бы ты ни сказал, все казалось банальным и глупым.

Они поднимали бокалы, молча салютуя друг другу, пили темное вино, молча ели.

Так же молча ехали в машине в Кастельмонте. Лука лишь изредка поглядывал на притихшую Сашу, но ничего не говорил, словно понимая переполнявшие девушку чувства.

– Я не знаю, что сказать… – взглянула на комиссара Саша, когда машина остановилась у дверей замка. – У меня слов нет… даже если я скажу тебе спасибо – это будет ни к месту…

Пока Саша наслаждалась нереальными пейзажами, Алиса чувствовала себя ужасно.

Когда Массимо привез ее к себе домой, вокруг поднялась настоящая суета, и синьора Арьяна, мать Массимо, и его сестра Далия, все старались усадить ее поудобнее, каждые пять минут спрашивали, все ли в порядке, не жарко ли ей, может быть, воды принести? А тут рядом мороженое продают, может быть, сбегать?

Не слушая возражений, синьора Арьяна гремела посудой, что-то жарила, парила, с кухни доносились восхитительные запахи, и Алиса не успела оглянуться, как ее усадили за стол, на котором появлялись все новые и новые блюда.

– Пасту я сама делаю, – гордо сказала синьора Арьяна, – сейчас многие покупают в лавках или даже в супермаркете, – она поморщилась, – а я всегда сама, меня еще моя бабушка учила. Сделаю побольше – и замораживаю, и семья всегда накормлена. У сыночка-то работа вон какая, придет на ужин, не придет ли, про обед я уж вообще не говорю, а паста всегда в холодильнике. Соус сделать недолго!

Пастой в этот раз были тортелли, не те маленькие круглые пельмешки – тортеллини, которые часто заказывала Алиса в итальянских ресторанах, а огромные толстые кружочки «с юбочкой» с картошкой и какой-то травой, безумно вкусные, но и безумно сытные.

Гора тортелли в тарелке была залита мясным соусом. Прошло достаточно времени, прежде чем Алиса с трудом засунула последнюю из огромных «пельменин» в рот.

– Ну, вот и славненько, сейчас второе подавать буду, – ринулась на кухню синьора Арьяна.

Второе??? Алиса чувствовала, что сейчас лопнет, но на столе появился поднос с домашними колбасками, рядом – большое блюдо с курицей. Возражать было бесполезно, она уже раз пятнадцать услышала, что курица синьоры Арьяны славится на весь город.

Самым ужасным было то, что и синьора Арьяна, и Далия, и ее пятилетние близнецы-дочки, Алиса так и не запомнила, как их зовут, и Массимо – все радостно накладывали себе колбаски и плотоядно поглядывали на курицу. При этом тарелки с тортелли, которых положили не меньше, чем Алисе, были давно опустошены и вылизаны до чистоты.

Алиса запихала в рот кусок колбаски и, уже не стесняясь присутствующих, бросилась в коридор в сторону туалета.

Видимо, количество съеденного после всех переживаний этого дня ее доконало.

– Смотри, какая ты бледненькая, – заохала синьора Арьяна, – тебе же надо нормально кушать!

Но Алиса пролепетала что-то в свое оправдание, простонала, что она плохо себя чувствует, и, забыв о приличиях, поплелась в отведенную ей комнату, где упала на кровать абсолютно без сил.

Дверь в комнату с вежливым стуком открывалась еще не раз – все ли в порядке, не жарко ли ей, может быть, попить, – но Алиса провалилась в сон и уже не слышала причитаний синьоры Арьяны.

В отличие от нее Массимо еще долго задумчиво сидел за столом во дворе дома, глядя на темную в сумерках воду бассейна.

Ему очень понравилась Алиса, и он понимал, что девушка успела пережить, но ведь в основе всей истории лежал ее приезд к незнакомому старику – в ее возрасте архитектор именно старик!

Он много читал и слышал, как плохо живется русским и украинским девушкам, как тяжело им найти спутника жизни, но своими глазами видел другой пример – та же Алессандра.

Он уже понял, что между этой русской и комиссаром что-то происходит, и даже перестал шутить с Лукой на тему блондинки-адвокатши. А теперь пришла пора задуматься ему самому.

Он пригласил Алису к себе домой, повинуясь неожиданному импульсу, но сейчас, оглядываясь назад на события этого дня, не мог понять, правильно ли поступил.

Хотя – успокоил он себя – здесь она под присмотром и не сможет никуда сбежать. Убедив себя, что Алиса появилась в его доме исключительно для исполнения служебного долга, он, облегченно вздохнув, отправился спать.

Перед этим, зайдя поцеловать на ночь синьору Арьяну, он еще раз нахмурил брови на ее вздохи:

– Мам, эта девушка – важный свидетель, которого нельзя оставлять без присмотра. Не выдумывай невесть что. Иди спать!

Помахав Александре, обернувшейся в дверях замка, Лука сел в машину и медленно тронулся вниз с холма, где за его спиной врастал в ночное небо Кастельмонте – замок на горе.

Он остановился на дороге, вышел из машины и закурил, глядя на виноградники и ровные поля пшеницы, которые слабо угадывались внизу.

Расследование зашло в тупик, личная жизнь, похоже, тоже.

Ни там, ни там ясности не предвиделось.

Сверху, с темной горы, спокойно смотрел вниз древний город, повидавший немало человеческих сомнений и страданий, которые его совершенно не трогали…

Ветер тихонько шевелил заросли плюща на его стенах и башнях, древние дворцы стряхивали остатки дневного летнего зноя.

Почти черное небо усыпали яркие звезды, каких не увидишь в больших городах, и туда, к звездам, тянулись зубчатые башни старого замка…

А комиссару пора было ехать домой, ведь утром предстояло много работы.

Утром у Луки на столе уже лежал листок с данными, запрошенными на Антонио Ченни.

Всерьез идеи Саши и ее подружек он не воспринимал, а молодых людей по имени Антонио в Италии было столько, что совпадение было совсем неудивительно.

Вся Сашина история вообще была чепухой, придумали же, откопали в архиве историю пятисотлетней давности и решили, что все связано.

Здесь, в Тоскане, на каждом шагу история, и во многих деревнях живут те же семьи, что и в эпоху Возрождения, вернее, потомки людей, живших в то время. А у Данте можно было взять любую песнь из «Божественной комедии» – и найдешь совпадение фамилий в современности.

При этой мысли Лука даже зауважал себя: первым делом Данте вспомнил. Русская адвокатесса сказала бы сейчас, что в Тоскане все от мала до велика цитируют Данте, так что никаких его интеллектуальных заслуг в этом нет, но комиссар все равно чувствовал гордость, не за себя, так за земляков.

Информацию по Антонио Ченни он запросил по старой привычке во время расследований не упускать из виду даже ненужные на первый взгляд сведения.

– Так что у нас там с этим мачо из отдела моды? – пробормотал комиссар.

Молодому человеку было 30 лет, он жил в Марьяно с матерью и дядей, отец умер от сердечного приступа много лет назад.

Семья, как и большинство в округе, держала небольшой виноградник и работала в поле, правда, сам Антонио окончил колледж и уже пять лет работал представителем одного из известных консорциумов высокой моды.

Работка, подумал Лука, была не пыльная, это не на ферме вкалывать! Молодой человек связывался с фешенебельными магазинами Флоренции, составлял список товаров, которые требовалось поставить. Передавал эти данные в штаб-квартиру фирмы и впоследствии контролировал, по интернету и по телефону, как понял Лука, процесс поставки товара.

Зачем нужна такая должность, комиссар так и не понял, контракты на весь год заключались без участия Антонио, а технические вопросы можно было согласовать и по телефону или электронной почте без лишнего менеджера.

Однако должность представителя существовала и звучала солидно.

Никаких компрометирующих данных на Антонио в информации не содержалось, он несколько раз уплачивал штрафы за неправильную парковку, но этим все и исчерпывалось.

– Глупость какая-то, – подумал Лука. Тем более что портрет венецианского Антонио у художника так и не получился, как ни старалась Алиса, а похожести, по ее словам, не вышло. Это только в сериалах раз – и появился портрет, в жизни это не всегда получается.

Запрашивать данные на всех молодых людей по имени Антонио от 25 до 35 лет в этих местах не было смысла, они даже не представляли, где именно в Тоскане жил искомый субъект, по той дороге можно было ехать и во Флоренцию, и в Кастельмонте, и во множество других мест.

Лоренцо, с которым связались по телефону, вообще заявил, что совершенно не запомнил нового приятеля.

– Ну, обычный, как все, – все, что сказал он. – А откуда… Слушайте, я честно не помню, он сказал, что из Тосканы, и больше мы об этом не говорили.

Ничего не дала и фотография Ольги, показанная по телевидению с просьбой позвонить, если кто-то узнает эту девушку.

Обычно хоть пара сумасшедших звонила, а сейчас хоть бы один звонок – ничего. В отпуске все, что ли, вроде еще не август. Не помог опрос ресторанов и кафе в округе, никто не видел светловолосую русскую девушку. Она словно появилась ниоткуда в той оливковой роще.

День неожиданно для июля оказался прохладным, на небе собирались облака, хотя дождя вроде не обещали.

С утра Саша договорилась встретиться с Джованной. События последней недели изменили все ее планы на отпуск, она даже ни разу не зашла в кулинарную школу.

Джованна забежала в замок, пока Саша ужинала у Луки, и оставила записку с просьбой срочно ей позвонить. Она накопала информацию про эстрагон, но была весь день занята со своими американскими студентами и просила Сашу зайти к ней в кулинарную школу.

Подруга давно звала ее посидеть на уроке или послушать лекции, которые регулярно читала, но только сегодня утром Саша наконец решилась, тем более что ждать до вечера, чтобы узнать, что же нашла Джованна, она не хотела.

Урок уже начался.

Двери старого дома были распахнуты. В прохладной большой комнате собрались несколько женщин в фартуках и косынках, на большой плазменный экран при входе была выведена картинка: толстые аппетитные ленты широкой лапши – паппарделле, разбросанные на усыпанном мукой столе.

– Начинающие, – шепнула Джованна, – пасту делаем. Встань тут тихонько. Потом поговорим.

Саше всегда нравились семейные таверны, где вечером, на глазах у посетителей, пожилая женщина в невероятном темпе лепит тортеллини, раскатывает пластины для лазаньи, безо всяких машинок для пасты, вручную, как делали многие поколения до нее.

А за стеклянной стеной на кухне повара в белых колпаках неторопливо расхаживают от противня к противню, и таверну наполняет ни с чем не сравнимый запах оливкового масла, орегано, розмарина, фенхеля, чеснока, золотящегося в масле.

Сейчас движения Джованны были медленными, она улыбалась и, раскатав тесто, сама подходила по очереди к каждой из женщин, помогала, подбадривала, показывала, как лучше. Женщины сияли американскими улыбками в 32 белоснежных зуба.

Когда начали готовить соус, Саша почувствовала, что до обеда не дотерпит, чувство голода становилось все сильнее. Переводчица американской группы тоже не сводила глаз со сковороды, распространяющей умопомрачительные запахи.

Последним ударом был Сашин любимый тосканский салат.

– Хлеб в Тоскане до сих пор пекут по средневековым рецептам, без соли, и подходит он как для ягодных джемов, так и для мясных паштетов, – вещала между тем хозяйка кулинарной школы. – Иногда кусочки хлеба жарят над углями остывающего камина, а потом намазывают многочисленными пастами-паштетами из трюфелей, белых грибов, томата с травами, а иногда просто перетертых с руколой вареных бобов. – Джованна незаметно подмигнула Саше, зная ее любовь к тосканскому хлебу.

В бедной крестьянской кухне хлеб, даже черствый, всегда играл огромную роль. Он делал более сытными супы холодными зимами, он придавал особый вкус летним салатам. До сих пор черствый белый хлеб – основа многих современных тосканских блюд.

– А теперь, – Джованна высыпала в глубокую керамическую миску раскрошенный черствый белый хлеб, обильно сдобрила его виноградным уксусом и оливковым маслом. Глядя, как тяжелая, темно-зеленая струя льется в миску, Саша сглотнула и удостоилась еще одного лукавого подмигивания Джованны. – Теперь мы режем мелко помидоры, – продолжала «профессоресса», – не слишком спелые, чтобы не забить вкус блюда, зеленые листья базилика, все перемешиваем, и простейшая панцанелла готова! А дальше вы можете добавлять в салат все, что душе угодно, – от вареных яиц до тунца.

– Чесночок… мелко порубленный, – не выдержала Саша и, махнув Джованне рукой, вышла на улицу.

Дальше вся компания должна была съесть приготовленный обед, и объедать усердных учениц было неудобно.

Через пару минут появилась и Джованна с листком бумаги в руках.

– Смотри, что я нашла в своих записях, – она показала листок Саше. – В тосканской кухне действительно не используется эстрагон, но есть одно место, где он растет и эта приправа популярна. Я же помню, что нашла эту информацию, когда готовилась к лекции в американском университете. Я ведь говорила, что меня приглашали туда читать лекции?

– Брава, brava, complimenti, здорово! Давай к делу, – Саша уже тянула листок из рук подруги.

– Так вот, – снова взмахнув листком, так и не попавшим в Сашины руки, продолжила Джованна, – ты же знаешь, почему он называется драгончелло, то есть драконья трава, да? Во-первых, эта трава вылечивала укусы ядовитых змей, а во-вторых, это не драконы вовсе. Во времена Кватроченто – помнишь, они даже до Рима дошли и чуть не свергли папу Борджиа? – войска французского короля завоевали почти всю Италию. В его войске были драгуны, которых простой народ называл драконами.

В одной деревне у Сиены девушка влюбилась в такого «дракона», и, ночуя у подруги, он вытряхивал в окно мусор из своих сапог. А шло войско издалека, вот в сапогах и остались семена эстрагона. Но войско ушло, солдат бросил свою итальянку, а из семян, упавших на землю около дома, выросли травки.

Девушка ухаживала за ними в память о своей любви. А приятный запах дал идею использовать травки как приправу. Кстати, эта семья никому не давала семян, но потом они уехали из деревни, а жители стали травку выращивать.

– А в какой деревне это было?

– Не знаю, я вообще не уверена, что это правда. Но если хочешь, можно спросить Дарио, есть у меня знакомый в Сиене, книжки пишет про Тоскану. Мы, кстати, с ним вместе в Америке были. Там и познакомились, – снова упомянула об американском вояже Джованна.

– Спроси, интересно же.

– Тогда я ему вечером позвоню. Все, мне пора, – и Джованна вернулась в класс.

А Саша от обилия вкусных запахов, тянущихся из дверей школы, просто умирала от голода.

Что оставалось делать? Девушка буквально ворвалась в замок, пронеслась через холл в сад и плюхнулась за столик у фонтана, под усыпанным огромными розовыми цветами кустом.

– Так… Панцанеллу, боооольшой кусок мяса… – вот, эскалопы с белыми грибами… да, и сначала феттуччине алла боскайола!

– И домашнее вино, чтобы синьора не подавилась. – По ступенькам в сад спускался Роберто с бутылкой кьянти в руках. – Полезно для пищеварения.

Он поставил бутылку на стол, взял из шкафа два бокала и махнул официанту:

– Все, свободен. Принесешь по готовности. Пермессо? Позволите? – взялся он за спинку стула.

– С преогромным удовольствием. И не смейся, я была на уроке у Джованны.

– А-а, понятно, и не покормили! Ну, мы только рады клиентам, – засмеялся Роберто. – Рассказывай, что нового?

– Да вообще-то ничего… Ждем вечера… Очень хочется посмотреть на Антонио…

Пока они ели, Саша рассказала историю о драгончелло. Роберто пришел в восторг, он впервые слышал о любовно-кулинарном романе итальянской девушки и французского солдата.

Доев все до последней крошки и допив бутылку в компании хозяина, девушка отправилась в свою комнату – если после такого обеда не полежать, до энотеки она точно не доползет. На ее беду, из кухни выглянула синьора Фиона, схватила Сашу за руку, затащила в свое царство и заставила попробовать только что остывшую поркетту, которая уже несколько дней томилась в печи.

От поркетты синьоры Фионы Саша не отказалась бы, даже умирая.

Лишь к вечеру девушка отошла от безумного количества съеденного за обедом, снова смогла дышать и даже успешно влезла в джинсы. Пора было отправляться на местный концерт, Симона ждала ее к восьми, как сказал Роберто.

Это был один из концертов местных групп и «звезд» тосканского разлива из соседних местечек, которые часто устраивали летом не столько для туристов – не так их и много в обычных тосканских городках, пусть средневековых, но не растиражированных известными путеводителями, – сколько для своих же жителей, у которых здесь совсем не много развлечений после работы.

На центральной улице возле энотеки разместили высокие лавки с широченными перилами, чтобы удобно было ставить бокалы, рядом более низкие, несколько маленьких столиков вразброс и стулья для тех, кто предпочитает сидеть, а не закусывать стоя.

На перила лавок официанты выносили тарелки с многочисленными закусками, здесь были и сыры, и тосканские колбасы-салями разных видов, и нарезанные небольшими кусочками торта ди тесто, напоминающие лаваш лепешки, нарезанные квадратиками, на которые были уложены всевозможные закуски, от анчоусов до сыра моцарелла и свежих огурцов.

Там же, рядом со входом, настраивала инструменты местная группа.

К бокалу вина, пива или просто минеральной воды (но какой тосканец будет пить одну минеральную воду!) полагалось неограниченное количество закусок, и народ потихоньку подтягивался, заполняя все свободные места.

Когда Саша подошла к бару, ей замахали сразу несколько рук, и Альфредо, и Симона были уже на месте, в компании незнакомых Саше молодых людей. После пожатия рук и радостных приветствий ей освободили место.

– Ну? – сделав страшные глаза, тихо спросила Саша у Симоны.

– Джованна, видимо, не придет, устала. Говорит, дома дел много, у нее младший-то вот-вот диплом получит. Завтра с утра пораньше она собиралась поехать во Флоренцию, поговорить с преподавателями.

– У-у, он умница! – включилась в разговор девушка, которую, как запомнила Саша, звали Марианна.

– А что он оканчивает, какой факультет? – поинтересовалась Саша, сделав еще более страшные глаза в сторону Симоны и прошипев: – Я тебя не про это спрашиваю!

– Виноделие, конечно, – как само собой разумеющееся, заявила Марианна. – Семейный бизнес!

– Не пришел еще, – в это время зашептала Саше в ухо Симона, – попозже, наверное.

Алисы не было видно. И Луки тоже. Неужели не приедет? Может, их история кажется глупой, но это ведь шанс!

Высокий молодой человек в только что подошедшей к бару компании, помахал Симоне.

– Франческо! – радостно закричала та. – Иди сюда! Мы подвинемся, садитесь. – И больно ущипнула Сашу за бок.

Франческо подошел с двумя друзьями. Как звали одного из них, Саша не запомнила, потому что во все глаза уставилась на второго, как только упомянули его имя.

– Это Антонио, – представил друга Франческо, а Симона, словно на нее напал нервный тик, начала подмигивать Саше, строя зловещие гримасы.

Компания за столом зашевелилась, сдвинулась, но Симона так и не сумела оказаться поближе к молодому человеку. Антонио усадили вплотную к Саше.

– Ты из России? Как интересно, а что ты у нас делаешь, вроде места не туристические? – поинтересовался Антонио.

– Я…

– Она фотограф, – вдруг завопила Симона. – Снимает тосканские пейзажи!

– Ну… да, снимаю, – подтвердила Саша. – А ты чем занимаешься?

– Я работаю в области моды. А ты что, одна сюда приехала?

– У меня тут друзья, и я не первый раз приезжаю…

Они говорили о каких-то пустяках, а Саша все время озиралась, не видно ли Луки и Алисы.

– Ты кого-то ждешь? – спросил Антонио.

– Нет, просто смотрю… Думаю, какой бы кадр получился!

– Это же не пейзажи! Я живу в Марьяно, вот там виды – просто класс, если хочешь, я тебе покажу!

– Конечно, с удовольствием, – теперь уже Саша ущипнула Симону, которая была занята разговором с соседкой и ничего не слышала.

Группа разошлась уже вовсю, музыка гремела, и чтобы услышать хоть слово, приходилось кричать в ухо собеседнику.

– Ладно, тут уже неинтересно, – сказал Антонио. – Пойдем погуляем.

Он поднялся из-за стола. Медленно поднялась и Саша, наступив на ногу Симоне.

– Вы куда это собрались? – тут же подскочила подруга.

– Мы скоро, – прокричал Антонио, – так, пройдемся!

– Долго не гуляйте, возвращайтесь, мы вас ждем! – замахала Симона, при этом делая Саше непонятные знаки, то ли подмигивая, то ли просто кривя физиономию.

Они неспешно прогулялись по центральной улице и вышли через западные ворота на променад, который змеей вился с горы вниз, в поля, прошли через стоянку для машин и оказались на пыльной широкой дороге, обрамленной кипарисами.

– Я живу в Марьяно, – рассказывал между тем Антонио, – очень красивая деревня, но маленькая.

– Я слышала, у вас там немцев много?

– Да, многие местные уехали в более крупные места, в тот же Кастельмонте, наши виноградники и поля теперь у новых владельцев, им нравится, все как в популярных книжках про Тоскану. А вот работать на земле не хотят. Поэтому нашим старикам работа есть, дома у нас покупают на лето, а за оливками, за огородами надо ухаживать и зимой, вот и нанимают местных. Мы вон в той стороне, за холмами, совсем рядом, всего-то три километра.

– Ты предлагаешь пройтись пешком? – спросила Саша.

– А я и пришел пешком, зачем лишний раз машину гонять, – засмеялся Антонио, – а что – слабо? Смотри, как романтично… Огни, луна…

Огней на дороге встречалось все меньше, лишь издалека через ветви деревьев светились окна фермерских домиков, а за спиной еще золотилось небо от огней Кастельмонте.

Днем из-за холмов была видна колокольня нижнего города, умиротворяющее зрелище: красный шпиль среди зеленых холмов, усыпанных белыми цветами.

Но сейчас, в темноте, нижний город не был виден, лишь угадывались контуры верхнего города и его замка.

– Ладно, пошли обратно, – увидев, что Саша начала оглядываться и явно чувствовала себя неуютно на пустой сельской дороге посреди ночи, сказал молодой человек, – но днем ты обязательно должна к нам прийти, я все тебе покажу, фотки отснимешь – супер.

«Ага, “мыльницей”, – подумала Саша, – фотограф без аппаратуры. Убила бы Симону».

– Слушай, а ты много русских здесь встречал? – спросила она.

Антонио не успел ответить. Из-за холма на огромной скорости вылетела темная машина и, чуть не сбив их, остановилась, подняв столб дорожной пыли.

– Алессандра, все в порядке – tutto bene? – из машины выбежал Роберто.

– Все в порядке, – ответила удивленная Саша и познакомила мужчин.

– Мы тебя потеряли! Все тебя зовут обратно, за стол, ну, вот я и поехал, Симона сказала, что вы пошли в эту сторону…

– Ладно, тогда до встречи, а я домой, – сказал Антонио и хлопнул Роберто по плечу. Чмокнул воздух у Сашиной щеки, как положено в Италии, сначала у правой, потом у левой, и, посвистывая, отправился вперед по дороге.

– Ты откуда и что случилось? – спросила Саша у Роберто.

Тот пожал плечами:

– Мне сказали, что ты ушла с этим типом, ты вообще-то соображаешь, что делаешь? А если это и правда убийца? Вы мне своими историями и детективами вообще всю голову задурили! – Он еще раз отряхнул рукав, проворчав: – Что за привычка незнакомых людей по плечу хлопать?

– Спасибо! – чмокнула его в щеку Саша. И хихикнула: этим вечером графское достоинство пострадало второй раз.

– Садись – доедем, не пешком же ты в темноте пойдешь, – Роберто обошел машину и сел на водительское место.

Саша послушно опустилась на сиденье рядом. Тут же зазвонил телефон.

– О, чао, Лука, а ты где? – спросила Саша.

Роберто, нахмурившись, смотрел вперед.

– Я на работе, сегодня нужно было столько бумаг разобрать, что еще, наверное, час здесь сидеть.

– А как же… как же Антонио?

– Надеюсь, вы там ничего не натворили? – спросил Лука. – Ну как ты себе представляешь, здрасте, я комиссар полиции, вот эта девушка говорит, что вы знакомы с ее подругой… А он мне ответит – я впервые вижу эту девушку. Саша, мы продолжаем работать, и в конце концов мы найдем убийцу этой русской девушки. Не забивай себе голову. Кстати, все уже организовано, мы связались с семьей и страховой компанией – тело можно переправлять на родину. До завтра, я позвоню, чао!

Машина плавно затормозила у ворот замка, где уже подпрыгивала на месте Симона:

– Ну как? Как он? Что он сказал?

– Хватит ерундой заниматься. – Роберто вошел в холл, хлопнув дверью. – Дети малые!

– Что это с ним? – удивленно взглянула на Сашу Симона. – Он как узнал, что ты ушла с Антонио, только спросил, в какую сторону, и побежал куда-то, я и не подумала, что он вас догонять поехал.

– Похоже, он единственный, кого здесь волнует мое здоровье, – обиженно ответила Саша. – Я ушла в ночь с маньяком, а ты даже не заволновалась.

– Да ладно, даже если он и убийца, не маньяк же, не будет же он душить всех знакомых женщин, у нас бы народу тут не осталось, – рассмеялась Симона. – Я вообще не помню, чтобы у нас такое случалось, здесь ты в безопасности. Не волнуйся.

Теперь, когда личность погибшей девушки была установлена, полиция узнала ее номер телефона и смогла получить детализацию переговоров Ольги за последний месяц. Ничего интересного, а тем более криминального в них не было.

Все сообщения и звонки были связаны с учебой в Венеции, Ольга звонила друзьям и родным в Россию, а в Италии даже среди сокурсников по учебе близких знакомых не завела.

Последний раз, судя по отчету телефонной компании, она выходила на связь в районе городка Кастельфьорентино, после чего телефон был отключен.

До квартиры синьора ди Бенедетто во Флоренции она так и не добралась, оснований не верить архитектору не было.

Лука чувствовал себя неудобно, бросив Александру в тот вечер, но ему совершенно не хотелось выставлять себя дураком, да еще и тащить с собой свидетельницу. Саму Сашу он считал разумным человеком и не боялся, что она может что-то натворить. Она же адвокат, в конце концов! Тем более что речь шла всего лишь о музыкальном вечере в энотеке, где собирается много народу.

Комиссару не могло прийти в голову, что «разумный адвокат» отправится гулять по ночной сельской дороге с мужчиной, которого она считает убийцей. Поэтому он совершенно не волновался, беспокоило его лишь то, что ни одного подозреваемого в деле не появилось, похоже, оно зашло в тупик.

Но опросы в ресторанах и барах в городках поблизости продолжались, рано или поздно хоть какая-то зацепка должна была появиться.

Джованна позвонила на следующее утро.

– Я вчера разговаривала с Дарио, который из Сиены. Так вот, эта история, про девушку и солдата, правда, а не легенда. Это было в деревне Петриоло, а девушка та, подруга французского солдата, из местной семьи Чеччи, ее звали Луизой. Там вообще история грустная. Девушка была беременной и скрывала до последнего свой грех, боясь позора.

А когда родила, то вскоре семье пришлось перебираться на новое место. В деревне девушку проклинали за связь с врагом, бросали в нее камнями, измазали дегтем ворота, с семьей в деревне перестали разговаривать. Пришлось им уехать. И знаешь куда? Якобы к нам в Кастельмонте. В общем, приходи перед обедом к Симоне, она тоже что-то нашла.

Саша еле дотерпела до обеда, время ползло так медленно, что она уже и по городу прошлась, и кофе во дворе замка попила, и письма всем подругам в России написала по электронной почте, а стрелки словно замерли.

Но вот наконец она нажала на кнопку звонка в дверях розового домика Симоны.

Дверь сразу распахнулась.

– Пошли в мастерскую, там нам никто не помешает.

В мастерской уже сидела Джованна, вертя в руках бокал с белым вином. Здесь было очень жарко, буквально через пару минут у Саши пот закапал за воротник.

– Я не могу отключить, – показала художница на большую лампу, напоминающую театральный софит. – Мне эту картину завтра отдавать заказчику, а она сама не просохнет, это такая специальная техника, ну, в общем, неважно. Уж простите за жару, – виновато сказала она подругам и разлила прохладное вино по бокалам.

– Знаешь, что мы выяснили? – повернулась она к Саше. – Джованна же тебе рассказала про семью Чеччи?

Саша кивнула.

– Так вот, через два года после их отъезда из Петриоло в Марьяно появляется семья Ченни из Кастельмонте. Местный падре все документы посмотрел в архиве прихода. Все сходится: и почему рецепт с эстрагоном оказался в нашем архиве, и почему они сначала сюда приехали, а потом в Марьяно – заметали следы. Приехавшая семья – двое взрослых и трое детей, две дочери взрослые и маленький мальчик. Понимаешь? Это точно не их ребенок, а Луизы.

– Погоди, я ничего не поняла. Давай по порядку!

– Да все же понятно, не тупи! – всплеснула руками Симона, – из сиенской деревни Петриоло уезжает семья Чеччи, так?

– Так!

– А в Кастельмонте и потом в Марьяно появляется семья Ченни! Всего две буквы, которые легко исправить. И ты помнишь, что Луиза, их дочь, была беременной от французского солдата? Вот и младенец, типа младший брат двух девушек в этой семье. Это сын Луизы, от которого и пошел род дальше, и дошел до сегодняшних дней.

– Погоди, тут полчаса езды от Сиены, здесь все на таком пятачке, они бы уехали куда-то далеко, в Неаполь, например, это смешно, заметать следы здесь.

– Вот ты знаешь, кто живет в Марьяно? – повернулась Симона к Джованне.

– Нет, конечно, это у тебя там какой-то знакомый есть, я никого не знаю.

– Во-о-от! – подняла вверх палец Симона, раскрасневшаяся не столько от жары, сколько от возбуждения. – А тогда, пятьсот лет назад, это вообще был другой мир, в пяти километрах от Кастельмонте.

– В трех, – попыталась поправить Саша, но Симона отмахнулась. – Ты можешь говорить всем, что ты из Кастельмонте, и никто не заподозрит, что это не так.

Смотри: в Кастельмонте они приехали как Чеччи, а в Марьяно появились как Ченни, чуть-чуть исправили, и все. И никаких следов семьи предателей из Сиены. Сиена вообще была тогда другим государством. И младенца от связи с французом узаконили.

– Но на рынках же встречались крестьяне из разных деревень, относящихся к Кастельмонте, – задумалась Джованна, – и никто не спросил, что там за Ченни приехали, кто такие и почему уехали из города?

– Они жили на отшибе, на ферме, по рынкам не ходили, все свое, думаю, и в церкви-то появлялись раз в год, на Рождество. До них никому не было дела, – объяснила Симона.

– Ладно, – согласилась Саша, – мы раскопали классную архивную историю, нашли корни той семьи, выяснили, что там не только драконы с драгончелло потоптались, но и потомка той семьи, девушку Марию Лучию лет через двести убили, а сейчас мы нашли современного потомка. А к нашему убийству это какое имеет отношение?

– А… – хором начали подруги и замолчали. Джованна пожала плечами. Симона состроила гримасу: – Так место убийства то же самое!

– И что это дает?

Теперь уже и Симона развела руками, но тут же встряхнулась:

– Но ведь интересно, правда? Я так люблю в архивах такие истории раскапывать! Это у меня от папы, – гордо закончила художница.

Расходились подруги с чувством неловкости. Все так классно начиналось, и такую историю раскопали, такую связь через века, да еще с убийством на том же самом месте, а зачем? Теперь вроде и не было в этом смысла.

Оставалось всего несколько дней от Сашиного отпуска.

Она встала рано и спустилась в каминный зал, где все уже было накрыто к завтраку, но в дверях зала вместо графа появился старый официант Пьетро:

– Кофе, синьора?

Саша хотела спросить про Роберто, но передумала. Обиделся, наверное, после того вечера, когда помчался ее спасать. А может, просто дела…

После завтрака она прошлась по сувенирным магазинчикам. Парочка таких лавок каким-то чудом оказалась в нижнем, более современном городе, и она закупила целый пакет подарков, всем родным, друзьям и знакомым, заодно и себя не забыла. Саша давно собиралась купить керамическую кружку местных кустарей с нелепым сердечком и башнями Кастельмонте.

В замок она вернулась, нагруженная пакетами, с трудом открыла тяжелую дверь в холл, и тут из-за стеклянной двери, ведущей в сад, замахал руками Пьетро:

– Синьора, синьора, к вам пришли!

Саша спустилась по ступенькам в сад и увидела, что у фонтана за столиком сидел Антонио.

– Алессандра! Чао, – они чмокнули воздух у обеих щек по очереди. – Я решил тебя подождать, синьор Пьетро сказал, что ты вроде недалеко ушла. Помнишь, ты обещала приехать, посмотреть наши красоты? Поехали, я покажу тебе Марьяно.

Саша отнесла пакеты в комнату, хмыкнув, взяла свою «мыльницу», и снова спустилась в сад.

История, которую придумали они с подругами, теперь казалась смешной и глупой, и она, совершенно не переживая, отправилась с Антонио.

«Хоть и правда поснимаю красоту холмов и виноградников», – подумала девушка.

Заняться было нечем, да и не хотелось, было немного грустно от разочарования и ощущения ненужности: комиссар не звонил, Роберто куда-то уехал, а многообещающее детективное приключение закончилось ничем.

Дорога заняла не больше десяти минут. Это по прямой было три километра, а по дороге, петляющей среди холмов, оливковых рощ и виноградников – все пятнадцать.

Деревня живописно облепила высокий холм, домики тонули в зелени, и узкие каменные улочки взбирались вверх к старой церкви на самой верхушке холма. Можно было понять немцев, очарованных тосканской сельской идиллией.

Вывески на двух языках, итальянском и немецком, сразу же бросились в глаза.

Центральная площадь была совсем маленькой, несколько невысоких домиков полукругом и каменное ограждение, словно высокий бордюр с одной стороны.

Три столика под выцветшими широкими зонтами пристроились у двери маленького кафе. Эта площадь была безмятежным местом, где можно сидеть часами, не думая ни о чем плохом, просто растаяв в тишине и покое маленькой деревни.

Саша вынула из сумки фотоаппарат.

– Ты этим снимаешь? – удивился Антонио.

Саша мысленно выругалась.

– Нет, конечно, – сказала она, – эта камера просто маленькая и легкая, я делаю пробные снимки, присматриваюсь, а потом уже приезжаю с нормальной аппаратурой. – Она еще раз помянула Симону, назвавшую ее профессиональным фотографом, недобрым словом.

– Да-а? – недоверчиво протянул Антонио. – А жаль, сейчас бы все и отсняла. Ну, я только рад буду, если тебе понравится и ты вернешься с камерой. Садись, поедем дальше.

Они выехали с площади, и дорога стала спускаться с холма, убежала в поля, домики попадались все реже. Завернув за очередной пригорок с парой одиноких кипарисов, машина притормозила у двух каменных столбов, обозначавших въезд. Пятьсот лет назад автомобилей не было, и ферма была отдельным миром, почти не пересекавшимся с деревней. Саша признала правоту Симоны.

Через мгновение они уже остановились у одноэтажного вытянутого фермерского дома.

Слева от дома в глубине двора виднелись хозяйственные постройки. Небольшой, порядком проржавевший маленький трактор пылился возле сарая. Вокруг деловито сновали серые и коричневые куры.

– Все некогда, – поймал ее взгляд Антонио, – я работаю, а мать в основном хозяйством занята, она сейчас в Кастельфьорентино уехала с соседкой, на рынок.

Внутри дом оказался неожиданно уютным, хотя и заставленным старой мебелью, какими-то комодами и потертыми креслами, половину этого хлама хотелось сразу же выбросить.

– Ты располагайся, а я схожу вина принесу. – У нас вино свое, тебе понравится, – сказал Антонио.

Саша осмотрелась. В небольшой комнате – это явно была комната общая – стояли потрепанный диван и два кресла, на небольшом столике в вазе ярким пятном бросался в глаза огромный букет. Здесь были садовые и полевые цветы и несколько подсолнухов. Символ счастья в Тоскане, вспомнила девушка.

Небольшие окошки по одной стене выходили во внутренний двор с трактором и курами.

Девушка прошла чуть подальше, в арку без двери, и оказалась в небольшой комнате с телевизором, старым коричневым шкафом с тремя створками и новым диваном с наваленными на нем подушками и журналами.

Дальше небольшая дверь вела в сад. Саша вышла, прошла немного по вымощенной старыми плитами дорожке и увидела в конце сада старую каменную печь.

Такие вещи она просто обожала, представляя себе, как в старые времена вся семья собиралась за столом и ела из большой керамической посудины рагу, которое тушилось несколько часов в такой печи.

Так родилось популярное тосканское блюдо – пепозо. Когда-то строители флорентийского собора ставили в печь, где обжигался камень, котелок с мясом, залитым домашним вином. Пока они работали, пепозо запекалось в печи, мясо с вином превращалось в густой соус, в который потом макали хлеб.

Но и в семьях печь была главным кухонным оборудованием, хотя в XX веке ими, конечно, почти не пользовались.

Саша восхищенно разглядывала печку, и вдруг заметила, что печь в этой семье использовалась до сих пор.

Как минимум здесь сжигали мусор, – подумала она, заглянув внутрь.

Яркий клочок какой-то ткани бросился в глаза, и девушка, подняв с земли прутик, подтянула его поближе. Перед ней лежал не сгоревший до конца кусочек шелка, из такого шьют женские шарфики или блузки.

Конечно, здесь могли сжигать старую одежду хозяев, но Саша замерла, уставившись на ткань некогда веселенькой расцветки на конце прутика.

Она прекрасно помнила, что сказал Лука: Ольгу задушили платком или шарфиком из искусственного шелка, скорее всего белым с серыми и красными полосками.

Саша стала заталкивать кусочек ткани поглубже в печь, как вдруг услышала шум за спиной.

Она обернулась. На дорожке стоял крепкий пожилой мужчина, рукава потрепанной синей рубашки завернуты до локтя, на лоб подняты очки. Скорее всего он вышел из сарая, видневшегося за деревьями, и увлеченная своей находкой Саша не услышала его шагов.

– Ты что тут делаешь? – Мужчина сделал шаг в сторону девушки.

– Я… гуляю. Я приехала с Антонио. – Она попыталась отодвинуться, но клочок ткани предательски сверкал яркими полосками, зацепившись за прутик.

– Дядя, что случилось? – На дорожке показался Антонию с двумя бокалами вина в руках. – Алессандра, вот ты где! А я думаю, куда ты пропала… – Он осекся, увидев испуганное лицо девушки, и взгляд его переместился на прутик, который она все еще держала в руке.

– Да вот… печку увидела, так здорово. Я читала о таких, но не видела, – лепетала Саша, пытаясь сделать вид, что все в порядке.

Теперь она уже не сомневалась, что нашла улику. Выражение лиц пожилого синьора и Антонио говорили сами за себя.

Саша понимала, что и ее лицо говорит о том же. Антонио не мог знать, как Саша догадалась, что это за шарфик, но притворяться, что все в порядке, было уже поздно.

Теперь самое главное было выбраться, оказаться в Кастельмонте и позвонить.

– Ах ты, путана, тебя пригласили в гости, а ты тут шпионишь. – Лицо старика побагровело. – Все вы шлюхи, я вас отучу совать нос в чужие дела! – Старик двинулся к Саше.

– Дядя… Алессандра… погодите, давайте поговорим!

Старик отмахнулся:

– Идиот, где ты подбираешь этих шлюх, тащишь домой! Держи ее!

Антонио бросил бокалы, стекло разбилось, и красное вино словно густая кровь залило плиты дорожки.

Старик обернулся на звук, и Саша, воспользовавшись этим, бросилась в сторону, к высокому кусту жасмина. Дальше бежать было некуда, за кустом высокий забор из проволочной сетки ограждал сад.

Откуда только силы взялись, но девушка толкнула сетку, и один из колышков, на которых она была закреплена, покосился и стал клониться к земле. Царапая в кровь руки, Саша навалилась на сетку, рухнула вместе с ней на другую сторону, упала, но сразу вскочила на ноги и побежала по дороге в сторону поля.

– Стой! Подожди, я хочу с тобой поговорить! – кричал сзади Антонио.

– Дебил, держи ее! – орал старик. – Быстрее, dai!

Саша, не чувствуя ног, неслась по узкой аллее, вспоминая, что рядом была более широкая, проезжая дорога, там наверняка будут машины.

Надо было бежать как можно быстрее, но она не удержалась и обернулась: Антонио был уже совсем рядом, и она потеряла драгоценные секунды.

Тогда она бросилась, не разбирая дороги, в поле. Где-то там, вдалеке, слышался шум работающего трактора.

– Помогите, пожалуйста, помогите!!! – кричала она то ли по-итальянски, то ли по-русски, но Антонио сбил ее с ног.

– Зачем ты полезла в печь? – Он прижал ее к земле, глаза его показались ей налитыми кровью. Саша вырывалась, пыталась снова закричать. Но он закрыл ей рот рукой, и девушка задохнулась криком, закашлялась под его ладонью. – Что тебе надо было, русская дура, воровка! Зачем ты полезла в печь?! – Он не кричал уже, он шептал: – Зачем, Алессандра, все было так хорошо! – Он придавил ей грудь коленом, сжал руки на горле девушки. – Все же обошлось, зачем ты полезла в печь?

Саша пыталась вырваться, бить его кулаками, царапаться, но дыхания не хватало, она хрипела, слезы текли по лицу…

– Дотторе, к вам синьора. – В дверях показался инспектор Томмазо. – Она говорит, что видела убитую девушку.

Лука поднялся и вежливо пожал руку пожилой женщины в очках, которая смущенно прижимала к груди большую клеенчатую сумку.

– Располагайтесь, синьора. Я комиссар Дини.

– Синьора Мадзони, – с достоинством наклонила голову женщина. Видно было, что она чувствует себя немного не в своей тарелке, но любопытство пересиливало, и она с интересом оглядывала кабинет.

– Рассказывайте, – подбодрил женщину инспектор. – Рассказывайте комиссару все, как мне рассказывали.

– Вот этот синьор полицейский, – она кивнула на Томмазо, – приехал к нам на ферму и показал фотографию девушки, блондинки, а я ее помню! Я хотела ехать в Кастельфьорентино на рынок, но синьор сказал, что надо обязательно приехать сюда к вам, чтобы вы записали, что это недолго… – Она умоляюще посмотрела на Луку и перевела взгляд на Томмазо. – Это ведь недолго, да? Вы обещали отвезти меня потом на рынок.

– Да-да, отвезем обязательно. – Лука усадил женщину на стул. – Где вы видели эту девушку?

– Да там же, в Кастельфьорентино… Там в центре есть гостиница, знаете, наверное, там жена владельца, синьора Маринелла, вкусные булочки печет – «венецианки», с кремом, знаете? Я всегда за булочками захожу.

– Синьора, давайте ближе к делу.

– Так я рассказываю, как вот этому синьору, как велели, по порядку, – снова обернулась она к Томмазо, и тот поощрительно кивнул:

– Вы про девушку, не про булочки рассказывайте.

– Ну, и в этот раз, пока ждала автобус, я зашла выпить воды туда в бар, и там была эта девушка, с сыном синьоры Ченни. Я давно знаю эту семью.

– Ченни?

– Ну да. Тонино – сын синьоры Ченни, он теперь редко в деревне бывает, все больше в городе.

– То есть вы видели эту девушку с Антонио Ченни?

– Ну да, я же вам говорю, это было… две недели назад… ну да, рынок же в четверг, я как раз в четверг там и была… вот как сегодня, я как раз опять за продуктами собралась, а на автобус теперь не успею, ох, главное, чтоб рынок не закрылся!

– Подождите, синьора! Вам показалось, что они знакомы?

– Ну как же не знакомы! Они целовались прямо там, в баре, а потом, я еще воду допивала, они ушли. Я давно Тонино-то не видела, вот и выглянула в окно, разглядеть, что у него за подруга. Он на красивой такой машине был, новой. Они вместе с той девушкой и уехали.

– А вы уверены, что это та самая девушка?

– Мне вот синьор фотографию показал, как же не уверена, она красивая, блондинка, волосы длинные, у нас таких мало. И потом это же Тонино, я должна была рассмотреть его подружку. Так бы я, может, и внимания не обратила, а девушка Тонино – это другое дело.

– Томмазо, запиши все подробно, пусть синьора подпишет, и отвези синьору…

– Синьора Мадзони, Джина Мадзони, – быстро проговорила женщина.

– Отвези синьору Мадзони в Кастельфьорентино. Зайдешь в бар, покажешь фотографию, может, еще кто-то опознает.

– Массимо, – открыл он дверь в кабинет помощника, – как там Алиса? Давай вези ее сюда, в комиссариат! Бернини, Алессио, со мной! – Он перелистал бумаги на столе, выхватил листок с данными и адресом Антонио Ченни и на глазах ошеломленной синьоры Мадзони выбежал из кабинета.

Он так и знал, что опросы и рутинная кропотливая работа полицейских дадут результат.

– Антонио Ченни, кто бы мог подумать, – буркнул комиссар уже в машине.

Городки Кастельфьорентино и Кастельмонте они обошли стороной по объездной дороге. Ехали не включая сирену, полицейская машина неслась вплотную к машине комиссара.

Проехали Марьяно, притормозив на центральной площади и уточнив направление, и уже спускались с холма, когда далеко впереди на дороге Лука увидел две фигуры: одну маленькую впереди, вторую повыше, уже нагонявшую первую.

Маленькая фигурка свернула с дороги вниз в поля, в этот момент большая догнала ее, фигурки слились, потом обе упали на землю.

Лука резко затормозил, выскочил из машины, махнув полицейским во втором автомобиле:

– Вперед, по дороге! – и бросился через поле, топча посевы, спотыкаясь, чуть не упав несколько раз на вспаханной земле между полосами грядок.

Над полем несся звук сирены, включенной на полицейской машине, петлявшей по извилистой дороге.

Лука оторвал Антонио от Александры, отшвырнул его в сторону, и в этот момент на обочине затормозила полицейская машина.

Теперь парень никуда бы не делся, и Лука, даже не обернувшись к нему, схватил Сашу, поднял ее с земли.

Девушка висела на его руках безжизненной куклой.

– Саша, Алессандра, ты в порядке? Stai bene? Tutto a posto?? Dimmi, dimmi! Ты как? Саша!

Саша долго лежала у себя в комнате и смотрела в окно. Есть не хотелось, но поужинать перед завтрашней дорогой, наверное, надо. У нее еще немного болело горло, но в остальном все было нормально.

Это подтвердил и врач в больнице, куда первым делом отвез ее Лука и где ей пришлось провести три дня.

Хорошо хоть билеты поменять успела, иначе бы пропали. Вернее, поменял комиссар, пообещавший, что полиция еще и оплатит Сашино пребывание в Италии, в чем она, однако, сомневалась. Не с их бюрократией.

Потом Саша подписала все необходимые бумаги. Ее уведомили, что придется вскоре приехать снова для свидетельства на суде.

Хотя вскоре в итальянском смысле может означать и на следующий год, и через три года. Медлительность итальянского правосудия давно стала притчей во языцех.

Прошлым вечером они долго сидели в маленьком ресторанчике во Флоренции, у Меркато Нуово. Саша медленно потягивала прохладное белое вино.

У вина был соломенный цвет и аромат лета, солнца, июльских тосканских полей. Это было знаменитое «Верначча» из Сан-Джиминьяно, вино, которое пили еще этруски.

Саша мелкими глотками, чтобы не утруждать горло, пила вино и слушала Луку, который вертел в руках свой бокал и лишь изредка виновато поднимал глаза на Сашу.

От вина становилось тепло внутри и горло почти не болело.

Стараясь лишний раз не встречаться с ней взглядом, Лука рассказывал:

– После того как синьора Мадзони дала показания, бармен в кафе в Кастельфьорентино вспомнил Антонио и Ольгу, ему запомнилась красивая длинноволосая блондинка, он еще позавидовал ее парню, вот ведь красотку отхватил! Опознали Антонио и Алиса и Лоренцо, это именно тот парень, с которым Ольга уехала из Венеции.

Биологическая экспертиза обнаружила частички кожи Ольги на обрывке шейного платка, который Саша вытащила из печи, именно этим платком задушили девушку.

Антонио хватался за голову, раскачивался и рыдал. Потом, уже в комиссариате, вдруг воспрянул духом и уверял, что просто пошутил, что он хотел напугать Алессандру, которая ему очень понравилась, и не собирался причинять ей вреда, а Ольгу вообще никогда не видел, кто такие Алиса и Лоренцо не знает и никогда их не встречал.

Полиция получила данные из Венеции: номера его машины были зафиксированы на платной стоянке на пьяццале Рома в Венеции, само по себе это могло быть только косвенным доказательством его пребывания там и знакомства с молодыми людьми, но оно даже не понадобилось.

К этому времени был аккуратно просеян весь мусор в выгребной яме на ферме, среди прочего тряпья нашли остатки почти сгоревшей женской сумки и прочие женские штучки, принадлежавшие, судя по заключению биологической экспертизы, именно Ольге.

После появления результатов экспертизы и беседы с Лукой с глазу на глаз Антонио признал свою вину в нападении на Александру, но уверял, что совершил это в состоянии аффекта, испугавшись за дядю.

Сам старый синьор долго молчал и лишь после очной ставки с Антонио начал рассказывать, уговаривая полицию, что племянник не виноват, вся вина только на нем.

История Марии Лучии ни одно столетие жила в их семье.

Никто не мог сказать точно, как все было на самом деле. По преданию Мария Лучия была беременна от своего дяди Мартино и угрожала рассказать всем, что на самом деле они потомки Луизы Чеччи, забеременевшей от французского солдата. Но если дядя устроит ее брак с Антонио, тогда она готова молчать.

Мария Лучия ставила под угрозу все, на что пошли их прадеды ради сохранения репутации семьи: они отказались от дома и родной деревни, чтобы смыть славу предателей. Тогда им случайно повезло, удалось продать дом приехавшим в деревню родственникам мясника. Может, дом у предателей и не купили бы, но вместе с домом Чеччи, естественно, передали и огород, где несколько грядок было отведено под эстрагон, а главное, рецепты использования этой травки, мясник давно выспрашивал и уговаривал дать ему немного драгончелло – эстрагона.

Лишь один рецепт жена главы семьи спрятала и увезла с собой. Это был рецепт домашнего плотного хлеба – торта ди тесто, которому эстрагон придавал особый вкус.

Сначала они уехали в Кастельмонте, а спустя пару лет, изменив фамилию в документах, перебрались на ферму в Марьяно, где до сих пор жили их потомки.

Все бумаги семьи – теперь уже Ченни, а не Чеччи – впоследствии попали в архив.

Так прошли века. Уже в наши дни, несколько лет назад синьор Симоне Ченни, брат умершего отца Антонио, который присматривал за их семьей, выйдя на пенсию и помогая в поле и на ферме, решил проверить, что осталось в архиве.

Он был одержим историей семьи и готов был пойти на все, чтобы честь Ченни не пострадала. Он же и уничтожил бумаги, не заметив, что клочок рецепта остался в папке.

– Старость – не радость, – заметила Саша. – Клочки их и погубили, и рецепта, и шарфика.

– Ну, рецепт тут ни при чем, – возразил Лука, но девушка не согласилась:

– Как это ни при чем, если для них это было так важно! Кстати, – спросила она комиссара, – я не понимаю, почему их так волнует эта старая история? Прошло более пятисот лет.

– Здесь, в Тоскане, пятьсот лет не срок, – ответил Лука. – Для нас прошлое живо, как будто это было вчера. Здесь многие семьи – их потомки, конечно, живут уже тысячу лет. И позор семьи остается позором спустя столетия.

Потомки семьи Орландини никогда не проходят вечером в полнолуние по площади Синьории, где, по слухам, появляется призрак убитого их предком Бальдаччо Ангьяри. А позорную колонну с именем предателя родины известная семья через двести лет превратила в фонтан, чтобы табличка не бросалась в глаза, до этого им даже не давали разрешения.

И рецепты, которым более пятисот лет, живы до сих пор. Тот же флорентийский бифштекс – при этих словах Саша поморщилась, вспомнив огромный кусок мяса, который так и не смогла съесть, – это типичное мясо на открытом огне, которое готовили в Средние века, я тебе рассказывал.

– Уговорил, – махнула рукой Саша. – Просто мне трудно такое представить.

– А мы этим живем, – улыбнулся Лука и продолжил свой рассказ об истории пятисотлетней давности.

Дядя девушки попытался поговорить с Антонио Дзимарди. Но уговоры Мартино не действовали. Антонио лишь возмущался, уверяя, что у них с Марией Лучией никогда не было близких отношений, и если Мария беременна, то он здесь ни при чем.

Мартино пошел за племянницей к ручью тем утром, он надеялся, что вдвоем с девушкой они смогут уговорить парня. Он даже готов был предложить денег, хотя семья жила не слишком богато.

Он выжидал подходящего момента, спрятавшись за деревьями, надеялся, что Мария Лучия уговорит парня и не придется расставаться с накопленным. Тут он и увидел, как Антонио в гневе бросился на девушку, ударил ее несколько раз ножом и убежал.

Мартино огляделся, осторожно спустился к ручью, к раненой девушке, которая, узнав своего любовника, попросила о помощи.

Спустя годы, умирая, Мартино признался своему сыну, что на него нашло в этот момент помрачнение. Он схватил валявшийся рядом кувшин и нанес Марии Лучии несколько ударов…

Убедившись, что племянница не дышит, он привел одежду в порядок и вернулся в деревню незамеченным. Там он избавился от одежды, сжег ее в печи.

Антонио Дзимарди был уверен, что именно он убил девушку, ведь он ударил ее ножом. Он даже не помнил, бил ли кувшином и когда потерял свой берет.

Потом Мартино сделал щедрое пожертвование статуе святой Агаты в местной церкви. Он был уверен в своей правоте, но лишний раз проявить уважение к святой, у чьего источника он убил племянницу, не помешает.

Даже умирая, Мартино не раскаялся, он называл Марию Лучию шлюхой, говорил, что она давно горит в аду, и он только избавил мир от блудницы, готовой ложиться в постель с собственным дядей, как будто он был здесь ни при чем. Он взял с сына клятву всегда защищать интересы семьи, как делали предки и сделал он сам.

В таком изложении история дошла до потомков Мартино Ченни, которые от отца к сыну передавали обязанность хранить тайну, а вернее, уже две, о происхождении семьи и убийстве племянницы, и не допускать в семью шлюх.

Поэтому старый Симоне Ченни никогда не встречался с девушками и не женился. Он принял старую историю слишком близко к сердцу и ненавидел женщин с детства. Он даже перестал общаться с братом после его женитьбы. А возможно, это брат, зная странности в характере Симоне, старался держать семью подальше. Но постепенно Симоне оттаял. Когда он увидел, что брат женился на скромной и работящей девушке, отношения наладились, и после смерти брата он помогал вдове и племяннику и даже переехал к ним жить на старости лет.

– Сволочи! – возмутилась Саша. – Женщины, как всегда, во всем виноваты. Начиная с Евы и заканчивая несчастной Марией Лучией. А Ольгу они зачем убили? Это что, передается как зараза в этой семье?

– Вот теперь ко временам не столь отдаленным, – улыбнулся комиссар.

* * *

Когда Антонио Ченни познакомился в Венеции с Лоренцо и двумя русскими девушками, ему сразу понравилась Ольга. Но никаких планов он не строил, просто хотел приятно провести время, ему показалось, что Лоренцо больше понравился красавице блондинке. Он удивился, когда Ольга попросилась с ним в Тоскану на следующий день, но и обрадовался.

Всю дорогу Ольга заигрывала с ним, и Антонио увлекся и предложил девушке сначала переночевать в Марьяно, а на следующее утро ехать во Флоренцию.

К тому моменту, как они остановились выпить кофе в баре в Кастельфьорентино, Ольга уже висела у него на шее, они целовались, не стесняясь людей вокруг, хотя Антонио уже начал жалеть о своем приглашении.

Он не представлял, как объяснит матери, а главное, дяде, появление у них в доме девушки, да еще иностранки, тем более, как ему теперь казалось, весьма легкого поведения. Дядины воспитательные беседы не прошли даром, не зря в 30 лет он так и не нашел себе подругу.

Они еще раз остановились, проехав Кастельмонте, у оливковой рощи на холме, под которым бежал старый ручей.

Уже наступила темнота, и они занимались любовью в машине, а Антонио прекрасно знал, что дома, при матери и дяде, это не удастся, и тянул время, думая, как же выйти из ситуации. Он окончательно осознал, что не может привезти Ольгу на ферму, и лихорадочно искал выхода из ситуации.

Он даже позвал Ольгу выйти из машины и прогуляться, посмотреть на звезды, только бы не двигаться дальше. Звезды действительно были прекрасны, вдали от города они усыпали все небо и казались огромными, но он с детства привык к этой картине. Ольга же пришла в полный восторг, несла всякую романтическую чушь, и тут Антонио спросил, что она собирается делать во Флоренции.

Ольга рассказала ему какую-то фантастическую историю о том, что ей надо забрать вещи у одного старого синьора, и он, Антонио, должен помочь ей, старик может заартачиться.

– Ты что, спала с ним? – спросил Антонио. Ольга только смеялась. – Ты спала с этим стариком, потом с Лоренцо, сегодня со мной и со сколькими еще? Да ты просто шлюха! Убирайся отсюда куда хочешь! – Он повернулся и пошел к машине.

Звезд на небе уже не было видно, собирались тучи, и вот-вот должен был начаться дождь. Антонио даже не подумал, что оставляет девушку одну посреди ночи на пустой сельской дороге. Теперь он просто поедет домой, не думая, как будет выкручиваться перед матерью и дядей, привезя на ферму незнакомую иностранку.

Ольга сначала растерялась, потом решила превратить все в шутку. Она не представляла, какие тараканы засели в голове у ее нового знакомого.

В этот момент из-за поворота показался старенький мотоцикл, притормозил, и Антонио увидел дядю.

Симоне Ченни возвращался, как всегда за полночь, с традиционной игры в карты в баре в Марьяно. Он остановился, привлеченный скандалом посреди ночной дороги.

Он пришел в ярость, увидев племянника с незнакомой девицей, которая чего-то требовала от Антонио.

– Пошла вон, – закричал он на Ольгу. – Ненавижу! Вы все шлюхи, оставь моего племянника в покое, пошла вон! В деревню, давай! – Он замахнулся на девушку.

Даже Антонио, как он признался полиции, стало неудобно, он попытался заступиться за девушку и предложил отвезти ее в ближайший городок, где есть отель, в Кастельмонте.

В этот момент гром раздался уже совсем близко. И начал накрапывать дождь.

Антонио позвал Ольгу в машину.

– Сядь в машину, тюфяк! – заорал дядя. – Эта путана будет из тебя веревки вить? Садись в машину и быстро домой! А ты пошла отсюда, я сказал, пошла!

– Путана? – засмеялась Ольга – А разве мужчины не несут никакой ответственности? Твой племянник только что занимался со мной любовью. И если я забеременела, то придется ему на мне жениться! Ты меня путаной назвал? Вот он на путане и женится!

Не помня себя, старик бросился к девушке и с силой ударил ее кулаком по голове. Ольга пошатнулась, запнулась за какой-то корень и упала, шелковый шарфик на шее развязался. Симоне схватил его за углы и с силой затянул на шее девушки.

Антонио пытался оттащить дядю, но все было кончено буквально за мгновение. Когда старик опомнился, Ольга лежала на земле и не шевелилась.

Симоне вытер об одежду вспотевшие руки, наклонился к девушке и потянул за кончик платка – он уже полностью пришел в себя и понимал, что на платке могут остаться его следы.

Дорога, где они оставили машину и мотоцикл, была пуста, по ней вечером почти никто не ездил.

– Тебя здесь видели с ней? – хрипло спросил он племянника. – Вы заходили куда-нибудь в Марьяно?

– Нет, мы туда не заезжали.

– Поехали домой, – скомандовал старик.

Антонио несколько раз обернулся туда, где осталось тело Ольги, но старик с силой подталкивал его в спину.

Симоне вернулся и убедился, что девушка мертва. Он оттащил мертвое тело в рощу, с трудом перекинув его через каменный забор.

– Мы же не бросим ее вот так… здесь… – Антонио еще не пришел в себя и никак не хотел уезжать.

– Тебя никто с ней не видел? Вот и хорошо. Когда ее тут найдут, никто о нас и не подумает. Вещи надо сжечь. Завтра, когда мать уйдет в поле. – Старик запихал в карман платок, который все еще держал в руке. – И сумку, и вот это.

Дома Антонио сразу ушел спать, хотя так и не сомкнул глаз всю ночь, утром он постарался не попадаться матери на глаза, пока та не уйдет в деревню за продуктами.

Вместе с дядей они сожгли в печи сумочку Ольги, оставшуюся в машине, и все ее содержимое. Мусор они жгли часто, и это никого бы не удивило. Мать даже не обратила внимания.

Через несколько дней угрызения совести перестали мучить Антонио. Он привык всегда идти на поводу у дяди, и в этот раз Симоне убедил племянника, что он сделал все на благо семьи.

Если бы Александра случайно не вышла в сад, не заглянула в печь…

Антонио был уверен, что следов не осталось, да и посторонняя девушка никак не могла связать клочок ткани с убитой девушкой. Но по лицу Александры он понял, что она догадалась, что за клочок ткани остался в печи. В любом случае выяснять, откуда она знает об убийстве Ольги, было уже поздно.

– У нас действительно не было оснований его подозревать, – сказал Лука. – А ваша архивная история была просто смешной. Даже если бы я поверил в ее связь с убийством, это не основание для магистрата для выдачи разрешения на обыск. Против него не было ни одной улики!

Он долго выговаривал Саше за самодеятельность.

– Алессандра, если ты считала его убийцей, как можно было пойти к нему домой? Зачем ты вообще полезла в эту историю? Теперь ты убедилась, что ваши архивные поиски все равно не сыграли никакой роли. Мы делали свою работу, все шло своим чередом, и не надо было вмешиваться! Ты по глупости чуть не погибла!

– Ну, все же обошлось! – неуверенно заметила девушка, хотя воспоминания о случившемся были не из приятных.

– Кстати, а почему вы вообще полезли в эту историю? Как вам в голову пришло? – спросил комиссар.

– Местные жители вспомнили то старое убийство, о нем же писал в своих статьях отец Симоны. И так как место то же самое, у источника…

– С чего ты взяла, что место то же самое? Там до источника еще километр или больше после рощи. Ладно, ты приезжая, а местные должны понимать, что это разные места!

– Ну, вот как-то так получилось, – виновато ответила Саша. Комиссар лишь развел руками.

– Ничего не бывает случайно, – округлив глаза, сказала Симона. Они сидели с Джованной и Сашей в ее мастерской, с очередной бутылкой домашнего вина. – Здесь необыкновенные места… Когда-нибудь я расскажу тебе историю о городе-призраке, который иногда появляется среди полей, о таинственном источнике… Ничто не происходит случайно, и все связано между собой. Здесь были этруски, здесь проходила священная дорога францисканцев. Проходят века, но все остается в крови местных жителей, все, что происходило когда-то. Так повторилась с Антонио та старая история, и мы узнали о ней. Мы живем здесь очень спокойно, уже несколько столетий в Кастельмонте не проливалась ничья кровь. Возможно, сам город захотел, чтобы преступник был наказан. Он рассказал тебе историю, привел тебя в дом к Антонио…

– Ну, ты хватила, – засмеялась Саша и тут же стала серьезной. – Все произошло абсолютно случайно. И вообще, я чуть не погибла!

– Он бы не допустил, – не менее серьезно кивнула Симона за окно.

– Кто? – Саша подумала, что подруга говорит о Луке.

– Дух города, – ответила художница.

– Обязательно возвращайся, мы будем ждать. Больше здесь не случится ничего плохого, – добавила Джованна. Девушки обнялись, и у Саши защипало глаза. Несмотря на все, что случилось, это был самый интересный отпуск в ее жизни. Только играть в сыщика ей больше не хотелось.

– Антония обещала открыть тебе главный секрет ее жизни, – засмеялась Джованна, – рецепт запеканки из лука-порея. Она чувствует себя виноватой, ведь это в ее ресторане ты встретила комиссара Дини! – И она подмигнула Саше, а та неожиданно покраснела. – Так что приезжай!

Массимо сам отвез Алису в аэропорт.

Синьора Арьяна несколько раз начинала плакать, собирая неподъемную коробку еды в дорогу и обнимая Алису на прощание. Она уговаривала девушку взять еще одну бутылку домашнего вина, обязательно съесть первым делом салат из верхней коробочки и долго махала вслед машине.

Алиса тоже пару раз хлюпнула носом и смахнула бриллиантовые слезы. Несмотря на отсутствие личного пространства в этом шумном итальянском доме, она стала привыкать и даже по-своему привязалась к синьоре Арьяне и Массимо. Но пора было возвращаться к нормальной жизни.

Алису особенно тронуло, что инспектор оказался единственным, кто правильно произносил ее имя. Ладно бы здесь звали ее на итальянский лад, Аличе, это имя ей очень даже нравилось, но прочитав имя Алиса в латинской транскрипции, итальянцы умудрялись звать ее и Ализой, и Алессией, в конце концов, ей пришлось сменить имя в соцсетях на Алиссу, так они хотя бы выговаривали правильно.

В аэропорту они с Массимо обнялись и по-итальянски чмокнули воздух около щеки, сначала правой, потом левой. Грусти уже не было, оба понимали, что Алиса никогда не сможет полюбить обычного инспектора полиции, да и ужиться с его семьей ей будет трудно.

Они не говорили на эту тему, но инспектор догадывался, что, несмотря на трагические события этого отпуска, Алиса продолжит знакомиться в интернете и искать пусть старого, но обеспеченного мужа, который сможет удовлетворить все ее потребности.

У самого же Массимо никогда не будет достаточно времени и денег для такой девушки, как Алиса. Как правило, ни комиссары, ни инспекторы полиции в Италии не могут похвалиться крепкими браками, времени на любовь с их работой не остается.

Алиса прошла за канат, отделяющий пассажиров и провожающих, обернулась и махнула рукой. Массимо помахал вслед и отправился к выходу из аэропорта.

Саша натянула джинсы и накинула на футболку легкий кардиган, заколола волосы и, даже не подкрасив губы помадой, спустилась вниз.

Несколько столиков в ресторане было уже занято, и Саша направилась к ближайшему свободному. Еще час, и не останется ни одного свободного места.

– Сейчас, сейчас! – крикнул официант Пьетро и скрылся в дверях кухни.

Он появился через несколько минут, но подошел без меню.

– Синьора, для вас накрыт другой столик.

– А какая разница? – не поняла девушка.

– Пойдемте, – позвал Пьетро.

Вслед за ним Саша вернулась в замок, прошла во внутренний зал ресторана, оттуда на террасу и дальше они поднялись выше, по винтовой лестнице.

Пьетро толкнул дверь на смотровую башню.

– А я и не знала, что сюда можно подняться, – удивилась Саша. – Сколько приезжала, а выхода на башню не видела.

– А мы сюда никого и не пускаем, – сказал пожилой официант. – Это частные помещения замка.

Башня возвышалась над городом, она была выше всех красных крыш городка и зубцов самого замка.

Вокруг с обзором на четыре стороны можно было увидеть все те места, ради которых она приезжала в Кастельмонте.

Холмы и рощи, городки и домики, еще синее небо с той стороны, куда только что спряталось солнце, и почти черное с другой, где вокруг росчерка тоненького месяца одна за другой появлялись звезды.

Внизу в теплых желтых огнях тонула старая площадь с дворцами, старыми колодцами, заставленными цветочными горшками. Между крепостными стенами разбегались узкие переулочки, прятались в сгущающихся сумерках маленькие площади.

Пламя большой круглой свечи освещало стол, накрытый белой скатертью, маленькие фонари на зубцах башни превращали балкон в кусочек рождественской декорации.

– Buona sera, белла синьорина. – На башню с бутылкой игристого просекко в руках поднялся хозяин замка. – Я хотел, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания, – сказал Роберто, поднимая бокал. – Этот город всегда будет твоим другом, что бы ни случилось. Ворота его всегда открыты для тебя, так же, как и двери этого замка. Ты ведь вернешься?

День обещал быть жарким, с раннего утра небо потеряло свою яркость и казалось прозрачным.

На перроне у маленькой станции толпился народ. Группа французов в шортах с большими чемоданами, несколько, несмотря на жару, упакованных в деловые костюмы служащих, пара женщин с маленькими детьми.

– Флоренция, поезд на Флоренцию! – суетились французы. – Мадам, извините, мы правильно встали? Поезд на Флоренцию с этого пути?

– Да-да, все нормально, – ответила Саша.

На такой короткий разговор ее французского хватило, но голова была занята совсем другим. Если бы поезд прибывал на другой путь, Саша так же кивнула бы французам, даже не расслышав, о чем ее спрашивают.

– Извините, мы впервые в Италии, как-то сразу не сообразишь, – оправдывалась маленькая пухленькая француженка, поняв, что влезла не к месту.

Саша еще раз вежливо кивнула и обернулась.

Лучи солнца смешались с утренними тенями от высоких деревьев, этой игрой света и тени как дымкой был накрыт лежавший перед ней нижний город с его магазинами, лавками, спешащим на работу народом.

А чуть дальше, на почти отвесной горе, таял в прозрачной голубой дымке между небом и землей старый терракотовый город-замок.

Пушистое облачко, единственное на июльском небе, зацепилось за зубцы высокой башни и весело крутилось вокруг нее, как сорванные ветром стрелы одуванчика.

– Я обязательно вернусь! – пообещала Саша.

В ответ вспыхнули золотым огнем в солнечных лучах красные крыши Кастельмонте…