«Опять скрипит потёртое седло, и ветер холодит былую рану… Куда вас, сэр Мортегар, к дьяволу, занесло?..
Быть героем — занятие не для всех. Я — так уж точно не был рождён для этого. Мне бы тихую и спокойную жизнь, с двумя жёнами и узким кругом близких друзей неподалёку. И, казалось бы, мечты сбылись. Мир забыл о моём существовании. Уединенный остров вдали от цивилизации — счастье! Но когда твоя дочь — богиня, о покое можно только мечтать. Особенно если у неё что-то там не заладилось, и над миром вновь нависли чёрные тучи. А раз уж ни официальные герои, ни богиня не могут ничего сделать, приходится примерять на себя шкуру дьявола…»
(с) Из воспоминаний сэра Мортегара Леййана Настар-Танда, писано во второй год Эры Людей собственноручно.
История под названием «Эра Огня» завершилась, к ней уже ничего нельзя прибавить. Хотя… На самом деле я бы добавил, например, сцену гибели Лореотиса и Тарлиниса, и ещё кое-чего по мелочи, но меня и так изрядно упрекали за «много бессмысленной боёвки» ©, так что пусть останется как есть.
Книга, которую вы открыли сейчас, это — новая история. У неё тот же главный герой, что в «Эре Огня», и, хочется верить, тот же стиль. Я постарался сделать откат назад, к первым трём книгам цикла, где было больше нездорового веселья и меньше нездорового пафоса. Так что если вы перепрыгнули сюда прямо с пятого тома, и в вас всё ещё кипят бури эмоций — я бы посоветовал взять перерыв.
Серьёзно. У меня ушёл год на то, чтобы спокойно вернуться в этот мир. (Хотя первые главы «Эры Людей» я написал уже где-то через неделю после окончания «Эры Огня»). Не обязательно ждать год, но хоть несколько дней — я считаю, необходимо.
У меня был выбор, что начать публиковать сейчас. Либо — уже написанную первую книгу нового цикла, либо — «Эру Людей», которая ещё в процессе написания. Подумав, я решил отдать предпочтение «Эре». Пока она (тьфу-тьфу) прекрасно пишется, и пока я могу уделять ей время.
Времени не так уж много, поэтому пока график публикации новых глав будет скромный, зато стабильный: обещаю по три главы в неделю, каждую субботу. Как только нащупаю в себе силы, увеличу темпы, но пока — так.
И, прежде чем мы перейдём к делу, замечу, что мне было действительно приятно вернуться в мир «Эры» и встретиться с полюбившимися героями, которые пусть и неохотно, но согласились открыть мне подробности своих новых злоключений. Надеюсь, что и вас книга не разочарует (хотя она будет стараться).
Итак, казалось бы, мир спасён великой ценой. Казалось бы, люди должны усвоить страшный урок и успокоиться. Казалось бы, опасность миновала и можно спокойно возделывать свой сад. Но мирное небо постепенно затягивают ч0рные тучи. Угроза приходит оттуда, откуда никто её не ждал. И без ветерана войны Мортегара никак не обойтись…
— Ну па-а-а-а-а-а-ап! — канючила Маленькая Талли, глядя на меня взглядом кота из «Шрека». — Ну пожа-а-а-алуйста!
Я содрогнулся. У меня было немало причин содрогнуться. Например, дочь, которая запросто могла появиться в любом месте в любое время. Я только бога благодарил за то, что она ни разу не появлялась в такие моменты… Ну, словом, в такие моменты, благодаря которым дети и появляются. Хотя уместнее было бы благодарить не бога, а богиню. Потому что именно богиней Талли теперь и была.
Другая причина — дочь, которая выглядит на пару годиков младше меня. Если я, по меркам моего мира, сейчас поступил бы в институт, то она бы пошла в девятый класс. А ведь месяца не прошло с тех пор, как она была младенцем. Или прошло?.. Как-то я перестал считать дни. А надо бы. Календарь, что ли, завести какой-нибудь. После того, как магическое сознание, моими стараниями, пропало, вылезло много всяких бытовых неудобств.
Третьей причиной моего содрогания была сама просьба Талли, которой она не давала мне покоя уже третий день. Просила она с таким видом, будто речь шла об участии в детском утреннике в роли Кощея Бессмертного, не больше.
— Ну па-а-а-а-а-ап! Ну побу-у-у-у-удь дьяволом!
Я побарабанил пальцами по столу. Мы сидели в корабельной каюте. На острове, к которому корабль причалил, не было вообще ничего, однако Гиптиус и его товарищи единогласно заявили, что «место — хорошее». И принялись учить нас строить дома. «Нас» — это меня и Зована, само собой. Натсэ и Авелла даже не пытались вписаться в процесс. В кои-то веки они, почувствовав, что всё хорошо, позволили себе расслабиться и целыми днями загорали на палубе, купались, гуляли по лесам — в общем, проводили время в своё удовольствие.
Нам активно помогала только Огневушка. Эту отогнать нельзя было никакими доводами. Она, лишившись абсолютно всех своих сил и став обыкновенным человеком, никак не хотела этого понимать. Дважды мы вытаскивали её из-под бревна, которое она умудрилась на себя уронить, трижды чудом спасали от топора её руки и ноги. А по вечерам Зовану приходилось выслушивать её бесконечные хныканья о том, что «всё болит, ничё не помогает». Он, впрочем, особо не возражал, как мне казалось. Ему даже приятно было возиться с кем-то, кто требует внимания двадцать четыре часа в сутки и не позволяет задуматься о других вещах, изменить которые не в нашей власти. Сам Зован, конечно, за такое предположение попытался бы меня ударить, но я стал мудрым и не произносил при нём ничего подобного.
— Алмосая как? — спросил я.
Мне о многом хотелось узнать из того, что осталось за спиной. О многом — и о многих. Больше всего меня тревожили те, кто потеряли близких.
— Скорбит, — вздохнула Талли.
— Ты пыталась?..
Три дня назад, когда она появилась впервые, со своим идиотским предложением, я попросил её попытаться вернуть Лореотиса. Она ведь — богиня. Ей, кажется, самой неведомы пределы собственных возможностей.
— Пыталась… Его дух улетел очень далеко, но я догнала. Я долго-долго упрашивала, честно!
— Понятно, — вздохнул я.
Собственный посмертный опыт не позволял усомниться в её словах. Я хорошо помнил, как меня тянул к себе свет, и как с каждым мигом с меня, будто старая кожа при линьке, отваливалось всё больше земного. А Лореотис летел быстрее меня. И на земле он прожил гораздо дольше. Ему, должно быть, вовсе не хотелось оборачиваться.
— Я могла бы вернуть его насильно, — рассуждала Талли, — но тогда никто не был бы счастлив.
— Ну и правильно сделала, что не вернула. Акади в порядке?
Госпожа Акади потеряла в одночасье дочь и бывшего мужа. И пусть дочь была жива, о чём ей было доподлинно известно, а муж был — бывшим, всё же вряд ли у неё сейчас было праздничное настроение. Как будто оно вообще сейчас у кого-то было.
— Да у всех всё в порядке! — Кажется, богиня начала сердиться, что я ухожу от разговора. — Живут, держатся, учатся. Сиектян каждый день проводит занятия по Магии Души среди достойных. Акади делает очень большие успехи.
Интересно было бы мне побывать на этих занятиях. Нет, не потому, что с Сиек-тян у нас, после моего возвращения с того света, что-то было (кажется, было; я до сих пор не мог точно сказать, что это не галлюцинация). А потому, что я, хоть и обладал этой самой Магией Души, не имел никакой системы, которая облегчала бы пользование ею. Раньше какие-то костылики давало магическое сознание, оно хотя бы называло разные вещи дурацкими именами. «Усиление оружия», там, или «Магия ближнего боя». А сейчас я чувствовал себя человеком, вцепившимся в пожарный шланг, и не имеющим ни малейшего понятия, когда оттуда потечёт вода, потечёт ли вообще, а если да, то каким напором. Визуализация в виде Натсэ и Авеллы помогала, но они каждый раз, когда я у них что-то запрашивал у себя в воображении, смотрели на меня так, будто хотели спросить: «Ты идиот?».
— У Моинграна-то хоть что-нибудь получается? — спросил я и тут же прикусил язык. Вот, блин… Сам вышел на опасную тему. Ну, теперь-то Талли своего не упустит. Моингран — это толстый паренёк, которого я случайно прихватил с собой из своего мира. Здесь ему пришлось несладко, я б на его месте вообще умом тронулся. Во-первых, притащили в самый разгар непонятной войны, во-вторых, только магии научили, как тут же эта магия накрылась медным тазом и пришлось начинать долго и нудно учиться другой, правильной магии. Ну и в-третьих, я совершил самоубийство так, чтобы все думали, будто меня убил Моингран. Он стал героем, я — злодеем. Дьяволом, если угодно. Благо, мёртвым — условно.
Однако я недооценил мышление собственной дочери. Или переоценил.
— Да, получается! — воскликнула она, как-то странно улыбаясь. — Очень хорошо получается. Наверное, у меня однажды появится сестрёнка, или братик.
Я схватился за голову.
— Талли! Ты что, подсматриваешь?
— Н-нет, — смутилась вдруг Талли. — Я просто… Ну, то, что… Ну, когда они… И я… Там…
Шагов мы не слышали, и дверь распахнулась абсолютно неожиданно. Так неожиданно, что Талли вскочила на ноги. Я только голову лениво повернул. С тех пор, как погибло Мятежное Пламя, у меня внутри как будто боевой режим выключился. Я больше не боялся внезапного нападения. Верил, что теперь-то всё будет тихо и спокойно. И так оно и было. За исключением визитов дочери.
— Талли! — грозно крикнула возникшая на пороге Натсэ. — Опять?!
Натсэ входила в весьма узкий круг людей, которые могли себе позволить кричать на богиню и не бояться последствий. Маленькая Талли всё ещё испытывала к Натсэ какое-то запредельное уважение, граничащее с фанатизмом.
— Извини! — пискнула она.
— Я сказала, чтобы ты не говорила с ним без меня!
— Прости, тётя Натсэ!
Натсэ выглядела великолепно. Стройная, загорелая, с рассыпавшимися по плечам чёрными волосами, в своём чёрном купальнике, который непонятно какими правдами и неправдами оказался в наших вещах на корабле. Как и красный, которым теперь пользовалась Авелла.
Беременность Натсэ пока в глаза не бросалась. Очень сильно постаравшись, я мог заметить, что её живот чуть-чуть округлился. Но я, очень сильно постаравшись, мог заметить даже пингвина в небе, так что это не показатель. Беременность, как уверяла Натсэ, проходила вполне себе нормально, не как у Боргенты. А значит, однажды у нас появится совершенно нормальный ребёнок. И вот от этой мысли у меня руки начинали подрагивать… Казалось, что это уже точно будет некой чертой, за которой нет ничего такого, что я мог бы вообразить. Взрослость, ответственность, воспитание…
— Морт, ты ведь не успел ни на что согласиться? — Натсэ посмотрела на меня убийственным взглядом.
— Нет, что ты, — поднял я руки, будто капитулируя. — Мы просто разговаривали, как отец и дочь.
— Н-да? — Натсэ недоверчиво прищурилась на Талли.
Та затрепетала и вдруг исчезла.
— Хорошенькое дело — так уходить от разговора, — проворчала Натсэ.
— Она богиня, ей можно, — усмехнулся я.
— Угу… Что?
— Ничего.
— Не надо на меня так смотреть, будто хочешь съесть! — погрозила Натсэ пальцем. — Солнце ещё высоко. Тебе ещё работать и работать. Гиптиус недобро косится на корабль с берега.
Как-то так получилось, что Гиптиус, бывший Водный маг, бывший жених Сиек-тян и порядочная заноза заднице на всём протяжении, оказался главой нашего поселения. Хмуро, сквозь зубы, отдавал команды, и все его слушались. Все — это в первую очередь пятеро девушек и пятеро парней из «клана Людей», которые приплыли с нами. Во вторую очередь — я и Зован.
Поначалу у меня бродили мысли послать Гиптиуса подальше и сказать: «А ну, смирно все! Я воевал!». И Зован, кстати, неоднократно меня к этому подталкивал — Гиптиус ему совершенно не нравился. Он, кажется, вообще никому не нравился — особенность такая у человека.
Однако, подумав, я решил не пороть чушь. Гиптиуса прекрасно слушались те десять, которые производили бо́льшую часть работ по обустройству посёлка. Он и как маг был поопытней меня, пусть и не такой сильный. Да и руководить в мирное время у него получалось куда как лучше, чем получалось бы у меня. В конце-то концов — оно мне надо? Эта новая головная боль, с ответственностью за кучу людей… Мне по уши хватит ответственности за Натсэ и Авеллу. Вот уж этого бремени я точно никому не переуступлю.
— Сюрприз! — выкрикнула Талли, появившись посреди каюты с чёрным котом в руках.
Кот лениво мяукнул.
— Морти! — воскликнула Натсэ и, всплеснув руками, бросилась к Талли. — Ты! Живой! Иди ко мне, ма-а-аленький!
Талли охотно отдала кота Натсэ, и та, смеясь, ткнулась лицом в его шёрстку. Кот особой радости не демонстрировал. Крутил головой и скептическим взглядом оценивал новую обстановку.
— Мам! — Натсэ, позабыв обо мне и Талли, выбежала на палубу. — Мама, смотри! Я тебе рассказывала про него, это Мортегар!
Снаружи послышались голоса Ниитлис и Авеллы, досадливое мяуканье кота, который пошёл по рукам. Госпожа Ниитлис — мама Натсэ, которую та потеряла в далёком детстве и, при чудовищных обстоятельствах, обрела вновь. Её отыскал насквозь предательский маг Гетаинир, по приказу Мелаирима. Последний использовал женщину, не обладающую никакими магическими способностями, для шантажа. И вполне успешно. Однако, к счастью, всё закончилось благополучно.
Почти всё…
Талли закрыла дверь и повернулась ко мне, изобразив на своей забавной мордашке что-то невероятно серьёзное.
— Это задержит их на какое-то время, — сказала она. — Скажи, папа, ты принимаешь моё предложение?
— Да ты сама хитрая, как дьявол! — возмутился я. — А тётя Натсэ тебе, между прочим, доверяет.
Смущение Талли было видно невооружённым взглядом. Я поднялся из-за стола.
— Мне пора. Дом строить.
— Значит, ты отвергаешь? — пробормотала Талли.
— Значит, да. Извини, но ты какую-то ерунду выдумала.
— Ничего не ерунду! Если бы ты мог видеть нити вероятностей, как я, ты бы сам понял!
— Но я не могу. Поэтому иду строить дом.
— Пап, Моингран пока — герой. Его чтут. Но прежние кланы потихоньку враждуют. А… а скоро будут не потихоньку. И каждый захочет переманить героя на свою сторону! Лет через пять появится Враг, который мог бы всех объединить, но до тех пор многие погибнут. И Моингран! А он — хороший, у него игрушка с птичками.
— Она ещё не села? — вздохнул я.
Моингран, как и я в своё время, приволок из нашего мира смартфон. Маленькая Талли его прихватизировала и полюбила играть в «Энгри бёрдс».
— Нет, я научилась заряжать, только ему не рассказала, сказала, что потеряла…
— Образцовая богиня…
— Па-а-ап! — надулась Талли. — Ну побудь дьяволом? Тебе не придётся ничего страшного делать, честное слово. А столько людей спасётся!
— Извини. — Я решительно обогнул богиню и открыл дверь на залитую солнечным светом палубу. — Найди другой способ. Или другого дьявола. С меня хватит, честно.
— Но…
— На всю оставшуюся жизнь хватит, Талли. Если эти клановцы такие придурки — тогда хватай Моинграна, Боргенту — и давайте к нам. И Акади с Алмосаей возьми, и Денсаоли, и Асзара. А остальные — пускай там все разбираются, как хотят.
Ответа не последовало. Я обернулся. Каюта была пуста. Сердце противно дрогнуло… Не любил я расстраивать людей, особенно близких. Всегда после такого подонком себя чувствую… Но лучше уж так, честно, чем согласиться, а потом ненавидеть того, ради кого пошёл на жертву.
— Плохо, — заявил Гиптиус, сложив руки на груди. — Ты совершенно не хочешь трудиться.
Мы с ним стояли друг против друга в лодке, которую относило всё дальше в море. А море всё больше штормило, волны накатывали, одна за другой, и в хмуром небе сверкали молнии, чередуясь с раскатистым громом.
— По-моему, они стали немного меньше, — сказал я, прищурившись на волны. — Нет?
— Я сказал сделать спокойное море и ясное небо. Ты сделал?
Сделал… Ни черта я не сделал. Последние месяцы были похожи на сплошной кошмарный сон. Мы строили дома, вспахивали поля, засевали. При этом ещё приходилось активно охотиться и ловить рыбу. В какой-то момент я понял, что сделался чемпионом мира по выживанию в дикой природе. В тот момент, когда на меня напал тигр, н-да…
Случилось это, когда я, преследуя антилопу, ушёл слишком далеко от посёлка. Пересекая полянку, я вдруг увидел два неподвижных глаза, смотрящих на меня из кустов. Оп-па… Однако, здравствуйте.
Понять, что миром мы не разойдёмся, я умудрился моментально. И тут же натянул лук. А тигр бросился на меня.
Стрела свистнула над самым его черепом, возможно, задела ухо. Я, мигом сообразив, сколько эта туша весит и как сильно меня ударит, прыгнул вперёд, кувырком, потом выпрямился и махнул вверх рукой с ножом. Рука ощутила сопротивление, по плечам чиркнули когти задних лап.
Тигр перелетел через меня. Я выпрямился. Тигр повернулся, сделал было шаг, но вдруг лапы его задрожали, и из брюха вывалились окровавленные кишки. Тигр застонал. Я выудил из колчана ещё одну стрелу, быстро прицелился и вогнал её в глаз тигра. На том он и закончился.
Пять секунд спустя на поляну выскочил Зован. Он посмотрел вытаращенными глазами на тигра, потом — на меня.
«А тигра, вообще, жрать можно?» — спросил я задумчиво.
«Не знаю».
«Вот и я не знаю… А антилопа потерялась».
Сильно-сильно позже, едва ли не час спустя, меня вдруг накрыло осознанием того, что я был буквально в миллиметре от смерти. Ну не убивают тигров вот так вот. С одной стороны — повезло, с другой — рефлексы сработали. Но, в целом, ситуация вышла невероятная. А я с ней справился. Получив, правда, втык от Гиптиуса за то, что ушёл далеко и подверг себя опасности.
«О жёнах думай», — буркнул он под конец разноса.
Сказал, тоже. Мне думать, в принципе, не так чтобы очень легко. Старик же правильно говорил, ум — не самая сильная моя сторона. Но я всё же действительно подумал и, взяв Натсэ, привёл её к тигру. Она была в восторге. Вдвоём мы сняли с тигра шкуру, и теперь она лежала у камина в нашем новом домике. Поначалу было жутковато, а потом — ничего, привыкли. Ну, мы с Авеллой привыкли, Натсэ-то сразу не напрягалась.
В общем, насыщенные были месяцы. И я даже искренне рад был этой насыщенности. Идёт себе жизнь. Ничего страшно-опасного во мне не зреет. Никакой Мелаирим не уничтожает мир. Ну, тигр… Ну, подумаешь, тигр! Мелочи жизни.
Единственное, что напрягало, так это постоянное чувство усталости. Вечерами я приползал домой, без энтузиазма съедал ужин и падал спать. Обеих супруг это не очень-то устраивало, и они периодически меня будили. Откуда у меня брались силы на дальнейшее, это уже было для меня загадкой. Я ещё и вставал утром раньше всех, пока Натсэ с Авеллой спали, заключив друг друга в объятия. Собственно, мне полагалось их разбудить, но я каждый раз забивал, очень уж мило они спали. Съедал остатки ужина и отправлялся на новый день бесконечной каторги.
Ниитлис жила отдельно. Когда строили дома, мы её честно спросили, будет ли она жить с нами. Она сказала, что предпочла бы отдельно. Я поначалу, конечно, обрадовался. Всё-таки лучше, когда дома только свои. Но достаточно быстро я понял, что это означает постройку лишнего дома. И возлагается эта постройка не на кого иного, как на меня…
Зован, конечно, помогал. Он вообще старательно работал, и не скажешь, что аристократ. Пахал, как вол, будто искупал что-то. Я как-то раз вечерком за самокруткой попытался его порасспросить, но он просто отмолчался, и всё. Вот бывают же люди, которые умеют загадочно молчать! К старости из него, наверное, какой-нибудь премудрый отшельник получится, навроде того же Старика.
И вот вдруг тяжёлые работы закончились. Осталась фигня: охота, рыбалка, да всякая разная прополка, которой, для разнообразия, занимались дамы. Дембельским аккордом мы затащили на берег корабль и сныкали его в лесу. После этого три дня я вообще ничего полезного не делал. Лежал на крыше дома, смотрел в небо и гадал на облаках. Облака — офигенные, каждое совершенно разное. И таращиться на них — занятие ничуть не хуже, чем залипать в смартфон, например.
А потом пришёл Гиптиус и всё испортил. Мне, оказывается, надо учиться магии. Натсэ и Авелле тоже надо было учиться магии, но нас решили разделить, потому что я, дескать, с ними не учиться буду, а обо всяких глупостях думать. Вот уж чушь так чушь! Можно подумать, я с ними только вчера познакомился, ага. Да мы вместе мир спасли! И не раз. Хотя тут вопрос спорный, конечно же, но, тем не менее…
Спорить я, однако, не стал. Мной занялся лично Гиптиус, а с Авеллой, Натсэ и Зованом работали «учителя» из остальных жителей посёлка. В этом был некий смысл на самом деле. Им-то нужно было с нуля всё раскачивать, а я уже кое-что умел. Но я хорошо помнил, каким образом Сиек-тян пробуждала во мне душевные силы… Блин, если узнаю, что с Натсэ или Авеллой проводят нечто хоть отдалённо подобное, поубиваю, нафиг, всех! Так я и сказал Гиптиусу в первый же день. Он только усмехнулся:
«Не беспокойся. Тебя нужно было активировать быстро. С ними никакой спешки нет».
И я успокоился. Так-то, когда мне разумные доводы приводят, я человек спокойный.
Вообще-то я думал, что быстренько покажу Гиптиусу, насколько я крут, и он от меня отстанет. Фиг там.
«В боевой магии тебе нет равных, — сказал он. — Однако тебе предстоит освоить и созидательные её стороны».
Тут-то я вспомнил заинтересованный вопрос Хранительницы Сердца Воздуха о том, не умею ли я ещё создавать птичек. Тогда как-то не вдумался, не до того было. А теперь оказалось, что действительно, Магия Души — это не только электрическими разрядами во всяких Мелаиримов кидаться.
— Да какой в этом вообще смысл? — психанул я, стоя в лодке. — Только что разделались с печатями, освободили Стихии, и вот опять — управлять погодой!
Тут лодку подкинула особо сильная волна, и Гиптиус чуть не упал. Взмахнул руками, чтобы удержать равновесие. Я злорадно ухмыльнулся. Ну а чего он? Строит из себя невесть что. Ну хочешь командовать посёлком — командуй, ради бога, у тебя это отлично получается. А вести себя можно и попроще. Без всяких этих поз дурацких.
Громыхнуло прямо над головой, сверкнула молния, и где-то далеко зародился новый шум, дополняющий шум моря. К нам катился дождь.
— Этого я и боялся, — сказал Гиптиус, скорбно покачав головой.
— Дождя? — переспросил я. — Так поехали домой, чего мокнуть-то без толку?
Мне было интересно, как мы поедем. Вёсел Гиптиус демонстративно не взял.
— В тебе сильнее всего развито разрушительное начало, — сказал Гиптиус. — Пусть ты даже сам этого не сознаёшь, но тебе нравится разрушать, убивать, причинять зло. И сейчас ты действительно подчинил себе стихию, Мортегар. Она слушается тебя.
— Что ты за чушь несёшь? — поморщился я и подпрыгнул на месте. Молния долбанула, кажется, совсем рядом с лодкой.
— Ты ненавидишь меня и хочешь убить, — продолжал Гиптиус. — Чем же я тебя так сильно злю?
«Тем, что ты мудак», — хотелось мне ответить.
Но ответить я не успел. Лодку подбросило, и в очередной вспышке я увидел только ноги Гиптиуса, которые тут же скрылись за бортом.
— Вот и булькай там, — проворчал я. — Выплывешь как-нибудь, бывший Водный всё-таки.
И отвернулся к берегу. Но вдруг какая-то неприятная мысль заставила содрогнуться. Парочка мыслей. Даже не мыслей — воспоминаний. Сцепились друг с дружкой и закружились, будто бы вальсируя.
Маленькая Талли давно не появлялась. С того самого разговора на корабле, когда она притащила кота. Кот до сих пор жил с нами и шипел на тигриную шкуру. А вот Талли — пропала. И новостей с «той стороны» мы не слышали уже целую вечность. Только как-то не замечали этого. Слишком уж насыщенной жизнью жили тут…
— Да идите вы все, — буркнул я. — Тоже мне… Нормальный я!
Утверждение это было спорное. Будь я нормальным, до этого дня бы не дожил. Но эту мысль я поспешил отогнать прочь. Тем более что на берегу появились две фигуры.
Прищурившись, я разглядел Зована с Огневушкой. Они явно что-то кричали мне. Прыгали, размахивали руками. «Натсэ!» — послышалось мне сквозь шум нарождавшейся бури. Сердце ёкнуло.
— Что?! — заорал я и повернулся к берегу ухом, прислушиваясь.
Во внезапно наступившей тишине я чётко расслышал их крики:
— Натсэ рожает!!! Греби к берегу!!!
Блин!
Так страшно мне не было ни разу в жизни. Куда там всем подряд драконам, во главе с Огненным! Дайте мне легион врагов — я глазом не моргну. Но если с Натсэ что-нибудь случится вот так вот…
— Гиптиус! — рявкнул я, обернувшись. — Хорош купаться, вылезай давай!
Гиптиуса будто кит выплюнул на лодку. Он, тяжело дыша, повис, цепляясь за борт. Я шагнул к нему, протягивая руку, но Гиптиус не спешил принимать помощь. Он, прищурившись, посмотрел на меня.
— Давай быстрее! — прорычал я. — Натсэ рожает!
Вопреки ожиданиям, эти слова не произвели на него никакого впечатления. Он вообще улыбнулся. Улыбнулся, гад такой! Этак грустно, мол, «я сделал всё, что мог».
— Сам-то заметил? — спросил он.
— Что заметил?
Мне было не до мудрых тренировок и гениальных загадок сейчас, вот совсем.
Гиптиус неопределённо мотнул головой, как бы приглашая меня оглядеться. Я и огляделся. И присвистнул…
— Это что, я всё сделал?!
Море успокоилось. Волны превратились в незначительную зыбь, а лодка своим ходом летела к берегу. Небо очистилось, на нём не осталось ни облачка. Ясное солнце катилось к горизонту.
— Ты, — ответил Гиптиус, перевалившись через борт. — Вот и разгадка. Ты видишь свою душу, как Натсэ и Авеллу. Такова она и есть: Ненависть и Любовь. Два самых эгоистичных чувства. Вот и вся твоя сила, Мортегар.
— Натсэ практически никого не ненавидит! — сказал я.
— Какая разница? Твоя душа видит в ней силу, способную сокрушить любого противника. А в Авелле — видит любовь. Каким ты был самовлюблённым мальчишкой — таким и остался, только разделил свою самовлюблённость на троих. А весь остальной мир готов уничтожить. Научишься рассматривать магию с более отвлечённых позиций — будет толк.
Я бы многое хотел возразить. Я бы хотел даже ему врезать. Скинуть обратно в море и заставить воду затащить его на самое дно… Я бы, наверное, даже это смог устроить. Но понимал, что таким образом не заткну этот голосок, поселившийся в голове.
Я вышел из дома, не чувствуя под собой ног, и остановился, глядя перед собой невидящим взглядом. Вот серьёзно — вообще ничего не видел. Не слышал. Не чувствовал. Кажется, впервые в жизни понял, что такое «шок».
Вдруг перед глазами что-то мелькнуло. Я моргнул, сфокусировал взгляд… Сигарета. Вернее, самокрутка. Значит, Зован. Больше тут у нас табаком никто не балуется.
— Угу, — сказал я и, взяв самокрутку, сунул её в рот.
Ничего. Бли-и-ин, во меня накрыло. Забыл, что кончилась огненная тема, и что магическому сознанию хана. Зован высек сноп искр огнивом, и я жадно затянулся дымом. Тут же закашлялся, снова затянулся. Зован похлопал меня по спине.
— Как там? — тихо спросил он.
— Кошмар, — просипел я. — Ничего страшнее в жизни не видел. Никогда больше не буду заниматься сексом! Категорически. Нет. Всё.
— Дебил, — вздохнул Зован. — Ребёнок в порядке?
— Кричит, — передёрнул плечами я.
В мир потихоньку вернулись звуки, и я начал слышать крик ребёнка. Своего ребёнка.
— Мальчик или девочка?
— А я откуда знаю?! — вытаращился я на Зована.
— А посмотреть не мог?
— Где… посмотреть?..
— Я тебе врежу сейчас, Морти! — взвыл Зован.
— Давайте я посмотрю! — подскочила к крыльцу Огневушка. Глаза её, как обычно, пылали жаждой бурной деятельности. — Я знаю, где смотреть!
Я затянулся в третий раз, и тут меня начало потихоньку отпускать. Руки задрожали. Значит, стресс наружу выходит, это хорошо. Откуда я это знаю? Не знаю, может, и ниоткуда, сам только что придумал.
— Не надо, — сказал я и заступил дорогу Огневушке. — Мальчик.
— Точно? — саркастически спросил Зован. — А то, может, сходишь ещё посмотришь?
— Фигу! — Я на всякий случай спустился с крыльца и отошёл на пару шагов. — Я туда больше не войду. Никогда. Я новый дом построю, а это пусть будет медпункт. Нам же нужен медпункт?
— Вообще — не особо. — Это подключился Гиптиус, выйдя откуда-то из теней. — Но не помешает. Чего ты так всполошился? Это просто роды.
— Просто роды?! — заорал я на него. — Просто?! Ты бы сам попробовал! Знаешь, какая это боль, какой это ужас?!
— Только не говори, что вы с Натсэ поменялись телами, — вдруг изменившимся голосом попросил Зован. — Пожалуйста. Не надо. А то я уйду. Навсегда уйду.
— Не скажу, — буркнул я. — Богиня…
Раньше я не мог произносить привычных слов, типа «Господи», потому что знал только один язык — местный — и в нём тупо не было аналогов. Теперь здесь появилась богиня, и она то и дело срывалась у меня с языка. Я уже привык, да и остальные приспособились. От кого-то я даже слышал уже такое. Похоже, я стал законодателем новой моды.
— Мальчик, — сказал я больше самому себе. — Мальчик! Это кошмар. Чему я могу научить мальчика? Как я буду его воспитывать? А если его будут обижать другие дети? Я ведь не могу бить других детей, это ужасно. А если он сам не сможет их побить? А он не сможет…
— Эй-эй, Морт, дай, я тебе помогу, — сказал Зован. — Смотри на меня, вот так, прямо на меня, ага.
И он с размаху влепил мне пощёчину, аж в голове зазвенело. Когда же я пришёл в себя, то Зована не увидел. Огневушка с криком прыгала под деревом, которое росло посреди посёлка («На счастье», — сказал Гиптиус, когда решался вопрос, и никак не стал это комментировать). Зован висел наверху, в ветвях. Выглядело всё так, будто дерево схватило его и подняло.
— Эм… — Я потёр руку. — Зован? Ты там как?
— О, не извольте волноваться! — прокряхтел он.
— Спусти его. Быстро, — велел Гиптиус.
— Без понятия, как это сделать, — сказал я.
— Как поднял, так и опусти!
— Может, его вообще не я поднял, а дерево само! Я древесной магии не учился.
— Да ты вообще ничему не учился, ты к обучению неспособен, дурья твоя голова! Маг-интуит! — Гиптиус будто плевался словами, и я в этот момент понял, что он меня действительно ненавидит. Без дураков. — Ищи, в каком состоянии ты управляешь своей силой, и действуй!
— Зовви! — рыдала Огневушка.
— Я тебе сколько раз говорил, не называть меня так на людях! — взревел Зован.
— Простите, господин Зован, я согрешила!
— Ой, ду-у-ура!
Я закрыл глаза, представил Натсэ и Авеллу, стоящих посреди тёмной комнаты. Ну нет у меня другого инструмента! что поделать?
Девчонки переглянулись. Как всегда, с таким выражением, будто я рассказал пошлый анекдот на похоронах священника. Закатили глаза — это уже что-то новенькое. Потом воображаемая Натсэ вдруг повела себя нестандартно.
Я открыл глаза и с удивлением уставился на прутик у себя в руке. Недлинный такой, невзрачный. Мне его дала Натсэ. Но в реале-то он у меня откуда появился? Я хотел, чтобы дерево опустило Зована, а не чтобы Натсэ дала мне прутик.
— Я жду! — сказал Гиптиус и сложил руки на груди.
— Заткнись, — отмахнулся я от него прутиком.
— М-м-м! — гневно промычал Гиптиус, а потом добавил: — М! М-м-м-м-м, м-м-м, м-м!
Я посмотрел на прутик с уважением и сказал:
— Ого…
Вдруг стукнула дверь, и на улицу кто-то вышел. Обернувшись, я различил Авеллу. Ей тоже было немножечко дурно, а может, даже и не немножечко. Но она шла ко мне, обнимая себя за плечи.
— Мортегар, — услышал я её голос. — Почему ты убежал? Натсэ очень расстроилась. Мне кажется, она сейчас будет плакать.
— Я сейчас, я уже почти!
И я навёл прутик на дерево. Стиснул зубы, мысленно велел ему: «Опусти Зована!»
Дерево застонало, Зован вскрикнул и начал медленно опускаться на землю. В тот миг, когда его ноги коснулись земли, дерево быстро и с видимым облегчением распрямилось.
— Это было потрясающе, Мортегар! — восхитилась Авелла. — Как ты это сделал? Что это за прутик?
— Волшебная палочка, наверное, — сказал я. — Я, честно говоря, сам немного удивлён…
От всех сегодняшних событий у меня уже голова шла не то что кругом — квадратом.
— Ладно, — выдохнул я. — Об этом я подумаю завтра.
— И то верно, — сказал Зован, отходя подальше от дерева. Огневушка обнимала его так, будто он только что вернулся после десятилетнего отсутствия. — Ты б отдохнул, ага…
Я спрятал прутик за пазуху, не обращая внимания на гневное мычание Гиптиуса. Пусть себе помычит, ему на пользу.
— Идём, — сказал я и решительно взял за руку Авеллу.
И всё же к домику вела меня она, а не я её.
— Всё хорошо? — спросил я жалобно.
— Всё прекрасно! — заверила меня Авелла.
Голос её звучал слабо, но энтузиазм в нём слышался неподдельный. Авелла устала так, будто сама рожала. Она всегда очень легко сопереживала людям. Умела радоваться чужим радостям, горевать над чужим горем.
— И с Натсэ всё хорошо? — допытывался я.
— Разумеется. Мама говорит, всё прошло на редкость благополучно.
— Мама говорит?!
— Ой… Госпожа Ниитлис. Я назвала её мамой? Какой кошмар… Кажется, я её так называла даже в её присутствии!
Авелла остановилась и схватилась за голову. Я закатил глаза. Ну вот, вечно она найдёт повод для отчаяния. Подумаешь, назвала мамой маму любовницы своего мужа. Ну, юридически-то, законная жена у меня только одна — Авелла, в девичестве Кенса, а ныне Леййан. Натсэ стала мирской супругой гораздо раньше, но магический мир на мирские связи не обращал никакого внимания. Теперь, правда, магический мир приказал долго жить, а вот связи — остались. И кто теперь лузер, а?! Мысленно я показал два средних пальца абстрактному магическому миру прошлого.
— Пошли, — потянул я Авеллу за рукав. — Вот если бы ты назвала её папой — было бы гораздо хуже.
Хотел, чтобы она улыбнулась, но, договорив, прикусил себе язык. Папа Авеллы, господин Тарлинис… Он был не лучшим человеком. Да чего уж там — он был высокомерной скотиной, домашним тираном, заставлявшим свою красивую и умную дочь чувствовать себя уродливой дурой. Но он был всё же её отцом. И был боевым магом, отважным и преданным. Не струсил и не отступил. Героически погиб в бою с Мятежным Пламенем.
Пожалуй, рановато отпускать шуточки насчёт папы. И всегда будет чуточку рановато.
— Ты прав! — Авелла опустила руки, и её голубые глаза будто сверкнули, отразив свет звёзд. — Хватит бояться. Да, мы многих потеряли, но сегодня мы многое обрели. Это — наш ребёнок, символ новой жизни! Вы… Вы ведь позволите мне считать этого ребёнка своим тоже?
— Что за глупый вопрос? Конечно, он твой. Наш. Мы — семья.
Авелла, благодарно сжав мою руку толкнула дверь и вошла внутрь. Мне ничего не оставалось, кроме как войти в освещённое лучинами и камином помещение.
Здесь всё ещё пахло кровью, по́том и болью. Но теперь хотя бы никто не кричал. Приморгавшись к новому свету, я увидел удивительную картину.
Натсэ, бледная, с запавшими глазами, лежала в постели, тяжело откинувшись на подушки. Она держала крохотное существо, которое язык не поворачивался назвать человеком. Маленькое, сморщенное и — моё… Мне уже приходилось и видеть, и держать на руках такое. Это был ребёнок Ямоса и Тавреси. Но он не был моим.
Ниитлис, недавно обретённая мать Натсэ, сидела на стуле рядом с кроватью и, что-то нашёптывая, гладила дочку по волосам.
— Явился? — промурлыкала Натсэ, заметив меня. — Убила бы…
Ей явно хотелось кричать, но она боялась потревожить это, маленькое, которое сейчас было занято тем, что жадно сосало её грудь.
— Всё хорошо, он молодцом держался, — сказала Ниитлис.
— Угу, даже в обморок не упал, — процедила Натсэ сквозь зубы.
— Вот именно. А ты знаешь, какие мужики здоровенные, на роды глядя, без сознания валятся? Уж я-то повидала…
— Угу. Только вот это — герой войны, человек, который мир спасал чаще, чем завтракал.
Я Натсэ знал хорошо и совсем на неё не обижался. Ей просто нужно было сейчас выплеснуть свой стресс. Она могла бы поплакать, как девчонка, но, видимо, её переклинило, и получилось вот такое.
— Ты в порядке? — спросил я шёпотом.
И Натсэ вдруг всхлипнула.
— Угу, — сказала она. — В поря-а-адке! Я думала, что умру, уверена была! Не может ведь такая, как я, действительно сделаться матерью! А ты…
И она всё-таки разревелась. И ребёнок, оставив грудь, тоже начал кричать своё непередаваемое «у-а!».
— Ты бы хоть раз мне сказала, что боишься! — возмутился я. — Да я б тогда…
— Знаю! — сквозь слёзы сказала Натсэ. — Отстань!
— Не трогай ты её, — с улыбкой посоветовала Ниитлис. — Пройдёт. Не всегда всё так просто и быстро, как дракона победить. Возьмёшь сына?
— Не давай ему, он уронит, — сказал Натсэ, но сама же помогла Ниитлис передать ребёнка мне.
И вот я взял его — это, странное, которое мальчик, у которого непонятные, нечеловеческие ещё глаза. Рядом, встав на цыпочки, на ухо сопела Авелла, изумляющаяся не меньше моего.
— Ему нужно дать имя, — сказала Ниитлис.
Все молчали. Мне казалось, что все смотрят на меня, но не факт, потому что сам я смотрел на ребёнка. А он ни на кого не смотрел, он ещё видел что-то своё, младенческое, что больше уже никогда видеть не сможет, да и позабудет.
— Давайте назовём его Лореотисом, — предложил я шёпотом. — Как тебе, малыш? Нравится? А когда подрастёшь, я расскажу тебе, каким он был.
И пусть из меня отец для мальчика — хуже не придумаешь, но я буду стараться воспитать сына таким же, каким был мой добрый друг Лореотис. Рыцарь без страха и почти без упрёка.
— Бра-а-атик, — произнёс чей-то голосок. — Братик Лореотис.
Мы с Авеллой подпрыгнули. Сына я не уронил, наоборот, инстинктивно прижал крепче.
Маленькая Талли, имя которой тоже досталось от погибшей, сидела возле печки и смотрела на нас. По её щекам текли слёзы, которые я ошибочно принял за слёзы умиления. Талли тут же рассеяла иллюзию:
— Пап, мне так жаль, так жаль… Но нам надо очень-преочень серьёзно поговорить.
Мои одноклассники сейчас, наверное, поступали в институты. Пили пиво, курили «травку», веселились, радостно и беззаботно смотрели в будущее, планировали карьеры, влюблялись, хвастались друг перед другом количеством партнёрш…
Я же, подержав новорожденного сына, отдал его своей первой жене и вышел с первой дочерью из собственноручно построенного дома в прохладную ночь. Авелла пыталась увязаться за нами, но я жестом попросил её остаться с Натсэ. Они друг другу нужны, а я уж с Талли сам разберусь.
— Думаю, мне надо посадить дерево, — сказал я, когда мы отошли подальше от дома.
— Зачем? — удивилась Маленькая Талли.
— Ну как…
— Пап, ты живёшь в лесу.
— Ты ещё маленькая. Подрастёшь — поймёшь.
Талли покрутила головой. Крохотный посёлок посреди леса… Пожала плечами и достала из кармана какую-то бляшку.
— Это ещё что? — нахмурился я.
— Амулет, — с важным видом сказала Талли. — Надень его, пожалуйста.
Я подставил голову, и Талли надела ленточку мне на шею. Вспомнился медальон с портретом Талли… Нет, не Талли — Насти. Моей сестры. Как всё перепуталось, уже не проследить всех хитросплетений. Интересно, жив ли ещё Вимент, художник, что рисовал портрет с моего смартфона?.. Он нам здорово помог, когда мы пытались попасть в святилище, охраняемое духами Огня, а потом — потерялся. Там, впрочем, немудрено было потеряться.
— И что за амулет? — спросил я. — Защищает от врагов?
— Нет, — покачала головой Талли. — Позволяет абсолютному магу переместиться в любое место. Если, конечно, маг знает, как работать с амулетом.
— Талли, — вздохнул я. — Спасибо, конечно, но единственное место, куда я сейчас хочу переместиться — это туда. — Я показал на свой дом. — И лечь спать. А потом — потом мне найдётся, чем заняться в ближайшие годы. Я не вернусь к магам. Для них я мёртв, и пусть так и будет дальше. Мне… Мне нравится быть мёртвым. Спокойно, хорошо, птички чирикают…
— Папа, я тебя знаю очень недолго, но очень хорошо. Потому что я — богиня, иначе не могу. В общем, с тобой бесполезно разговаривать. Старик это очень хорошо понял, он был мудрее меня. Он не убеждал тебя, а создавал тебе ситуации, из которых ты выходил и поступал как-то совершенно странно, но в итоге всё сложилось именно так, как было нужно. Я ещё совсем маленькая богиня, но я учусь. И, в общем, прости, я тебя люблю.
Талли хлопнула в ладоши.
Не было ничего. Ни спецэффектов, ни головокружения, ни странных звуков. Просто Талли вдруг исчезла.
— Поговорили, — буркнул я и повернулся к дому.
Замер. Замерло даже сердце и дыхание остановилось. Потому что дома — не было.
— И что это за фокусы! — крикнул я. — Ты уничтожила мой дом?
Я покрутил головой.
— И весь посёлок? Ха! Я построю новый посёлок! А куда ты дела всех людей? Да я… Я построю и новых людей!!!
Внутри меня закипела злость. Я хотел сию же секунду кинуться строить новый дом и даже целый посёлок, попутно создавая людей, но тут заметил, что Талли украла и лес, так что строить было не из чего.
Так! Хватит, Мортегар. Ты взрослый человек, у тебя две жены, двое детей, ты ветеран войны. Давай уже прекратим обманывать себя, давай называть вещи своими именами. Талли не украла ни посёлок, ни людей, ни лес, окружавший и кормивший нас всех. Я в степи. Астроном из меня, конечно, такой себе, но, кажется, звёзды на небе расположены иначе. И воздух другой, более сухой.
Я в степи. В какой-то совершенно мне неизвестной степи.
— Приплыли, — процедил я сквозь зубы.
Потрогал надетый мне на шею амулет. Вот чертовка! Я и не думал, что она меня затащит куда-то против воли. Это как-то уж совсем… против правил, что ли. Хотя кто их устанавливал, правила эти?
— Тихо в ночи, — напел я. — Только пули свистят по степи… Талли! — заорал я, выплескивая последние капли ярости, которая быстро уступала место усталости.
У меня был повод свалиться без сил, я только что пережил роды! Пусть не лично, тьфу-тьфу-тьфу, надеюсь, хоть такое приключение меня минует, но всё равно эмоционально выгорел напрочь. Вот хоть сейчас ложись и засыпай!
А если бы я ещё раньше поговорил с Талли, я хотя бы знал сейчас, где нахожусь, и чего от меня в принципе ждут. Куда идти? Чего делать? Но я ведь даже слышать не хотел ни о чём.
Чертыхаясь себе под нос, я побрёл по степи в неизвестном направлении. Ну а какой смысл идти в известном? Какой смысл определять стороны света? «Мох на деревьях растёт с северной стороны. Если мох растёт на дереве со всех сторон — значит, вы уже на севере». Очень помогают все эти премудрости, когда ты ВООБЩЕ не знаешь, в каком ты полушарии находишься.
— И в каком мире, — сказал я вслух.
Тоже, кстати, нельзя исключать такую возможность. Без понятия, распространяется ли сила Талли на другие миры. Впрочем, зачем бы ей вышвыривать меня в другой мир? Вроде как дьявол требовался этому.
— Я — дьявол. Куда я иду? В ад, наверное. Дьявол же должен сидеть в аду, на троне. Ну и где мой трон, а? Где мой трон, Талли? Ладно, не нужен мне трон. Меняю трон хотя бы на спальный мешок. Что ж тут дует-то так… Ветер вроде тёплый, а холодный. Родного отца… Нет, детей пороть нельзя, даже по закону, но мне кажется, что вот таких детей пороть просто необходимо. Должен быть особый закон для детей, которые за пару месяцев вырастают до пятнадцати лет и становятся богинями.
Рельеф был довольно ровный. Изредка я поднимался на небольшие пригорки, спускался с них. Кое-где росли деревья. Я подходил к ним и трогал. Здоровенные. Кажется, раньше таких не видал в этом мире. Приземистые, с широкими раскидистыми кронами. На одно такое я залез, полагая осмотреть сверху окрестности и увидеть хоть какое-нибудь подобие цивилизации. Огонь, там, дым — что-нибудь этакое.
Однако дерево было низким, и я только зря потратил время и силы. С вершины было видно ровно столько же, сколько и снизу. Степь, степь и степь, во все стороны. Луна стояла высоко и ярко освещала пейзаж.
Спускаясь, я подумал, что попади сюда год назад — наверное, умер бы от страха и одиночества. Нет… Сначала посадил бы смартфон, используя его в качестве фонарика, а уже потом бы умер. Сейчас страха не было. Хотя… Вот как представлю, что со мной сделает Натсэ, когда я доберусь до дома — и жуть берёт, это уж не шуточки. Н-да, влип. Спасибо, доченька.
Собственно, для начала вернуться бы.
— Так! — остановился я, отойдя от дерева на пару десятков шагов. — Стоп. Куда я, собственно, стремлюсь и в чём тут остроумие? Ну дойду я к концу ночи до границы обозреваемой зоны. Дальше — та же степь. Может, лучше поспать, пока ночь?
Мысль показалась мне здравой. Однако тут же навалились и другие проблемы. Например, я дико захотел пить. Так-с, проведём ревизию, чего у нас есть.
Было у меня с собой не так уж много. Нож, амулет Талли (для мага, который знает, как с ним обращаться, ага!), да волшебная палочка. Тот прутик, которым я подчинил себе дерево. Который дала мне воображаемая Натсэ.
— Хорошо. — Я достал прутик, взял его двумя руками и, широко расставив ноги, направил прутик в землю. — Хочу воды.
Что-то явно произошло. Я ощутил, как через меня протекает некая сила. Однако воды не появилось. Или?..
Я присел, опустился на колено, приблизил лицо к земле. Ну точно — лужица. Малюсенькая совсем. Как будто с позавчерашнего дождя осталась. Интересно, это я её создал, или просто совпало?
Выглядела лужа негигиенично. Чего доброго ещё живот скрутит. Да и не до такой степени пить хочется, чтобы лужу выхлебать.
— Ладно, давай ещё раз, — сказал я, встав и повторив свою позу. — Конкретнее: хочу этот, как его… Гейзер чистейшей минеральной воды, во!
Я напрягся, изо всех сил визуализируя фонтан ледяной живительной влаги, и…
— *****! — заорал я, когда мне в лицо ударила мощная струя воды, наверное, как из пожарного шланга.
Я кубарем откатился прочь, чуть не сломал прутик. Вскочил, глядя на чудо во все глаза.
— Так тебе, магия! — сказал я с мстительным удовлетворением.
Фонтан бил вверх на добрых три метра. Причём, строго перпендикулярно земной поверхности, так, что наверху струя раскрывалась, словно цветок, и падала вниз правильным цилиндром. Не очень удобно пить так, но я подумал, что дёргать магию, чтобы она нагнула гейзер, будет уже слишком. Хватит и такого.
Подошёл, протянул руки. Ух, ледянющая! И пахнет чем-то таким, солёненьким. Надеюсь, не морская, вот будет засада так засада.
Я набрал воды в ладони, поднёс к губам, глотнул и замер. Офигеть — не встать. Я ж просил минералку? Вот и получил минералку. На вкус — точь-в-точь «Хан-Куль» из Красноярского супермаркета. Аромат Родины…
Пил я долго, обстоятельно, про запас, поскольку никакой тары у меня с собой не было. Смогу ли я вызвать гейзер в любом месте? Или мне прямо тут город построить? Чёртова Талли! Наверняка ведь не приходит, потому что знает, что я на неё накричу и заставлю вернуть назад. Удивительно в ней сочетаются дочерняя почтительность и вот эта вот божественная наглость.
Попил — захотелось поесть. Хотя как просить от природы еды — я, признаться, затруднялся представить. Подозвать какого-нибудь тушканчика, убить его, потом — дрова, костёр… Тут и утро настанет. Нет уж, лучше спать лягу, не так сильно и голоден. Жажду утолил — уже хорошо.
Я отошёл к дереву, устроился между корнями, выпирающими наружу, завернулся в плащ, зевнул. Глаза слипались…
Посмотрел в ясное звёздное небо, потом — на фонтан, бликующий отражённым светом луны и звёзд. Красиво… Вода течёт ручейками в двух направлениях, но не ко мне. Так что, наверное, не утону.
Эх, видали бы меня сейчас родители. Сидит Дима посреди неизвестной науке степи, пригорюнился и мечтает не домой, в Красноярск вернуться, а в неизвестный науке лес, где ему хорошо и счастливо.
С этой мыслью я уронил голову и заснул.
Утро разбудило меня ярким светом и чириканьем птиц. Я открыл глаза, зевнул. Фонтан продолжал лупить вверх, к его шуму я привык за ночь и теперь воспринимал, как фон. Ручейки начали промывать себе нешуточные русла. Может, со временем в реки превратятся.
— Вот так вот, — буркнул я, обращаясь к дочери. — Захочу — вообще весь мир тебе утоплю. Будешь знать, как похищать меня из дома без разрешения.
Встал, огляделся. Еды не появилось, понимания, куда идти — тоже. Вздохнув, я умылся у фонтана, выпил столько воды, чтобы даже чувство голода притупилось и умерло. А потом — пошагал дальше. В том же направлении, что и ночью. Его я определил без проблем, потому что перед сном отметил, как он расположен относительно двух точек: дерева, под которым сплю, и минерального фонтана. Уж относительно двух точек-то всегда можно сориентироваться.
Наверняка мои уже проснулись. Что там сейчас? Натсэ кормит младенца, Авелла чего-нибудь готовит. Ниитлис помогает… При этом все на нервах — куда я делся, что со мной случилось? Может, не сильно беспокоятся. Я всё-таки с Талли вышел, а не с Мелаиримом каким-нибудь.
И тут я услышал звуки. Явные звуки борьбы, причём — нечеловеческой. Рычание, мяуканье и какие-то пыханья, что ли.
Замер, прислушиваясь. Звуки раздавались с другой стороны холма, мимо которого я шёл.
Год назад я бы, наверное, предпочёл обойти этот холм по широкой дуге. Наверное, это и было бы разумно. Но сегодня я только достал из-за пояса нож, взял его обратным хватом и медленно начал взбираться на вершину.
По мере того, как я взбирался на холм, звуки то стихали, то разгорались с новой силой. Складывалось впечатление, что оба соперника уже порядком устали, но ни у одного не хватает ума уступить. Поэтому они, подышав и порычав, снова бросаются друг на друга в бессмысленных атаках. Мне казалось, что это — большой кот и маленькая собака.
Подумав о коте, вспомнил своего тёзку Мортегара. Как он там сейчас? Скучает? Да десять раз он скучает, скотина меховая! Фу на него. Ладно, переключились. Что тут у нас?
Я опустился на четвереньки, потом и вовсе распластался по земле и таким образом перевалил за холмовую макушку. Походя отметил, что, только попав в этот мир, наверное, даже и не подумал бы вот так затаиться — одежду бы пожалел, дурак. Умнее стал, что и говорить.
И вот моим глазам открылась картина происходящего внизу, у подножия холма. Там действительно дрались двое. Но отнюдь не кошка с собакой. У меня, признаться, отвисла челюсть.
Первым и явно побеждающим участником схватки был тигр. Ну, наверное тигр. Скорее — тигрёнок. Подросток, в общем. Против него теоретически можно было бы выйти один на один с неплохими шансами на победу. Правда, он бы мне за эту победу порядком всего оторвал и откусил.
Тигр отличался от того, которого я по чистой случайности завалил недалеко от дома. Полосок у него не было, он был, как это называется, вислоухим. Да и вообще — другим. Жаль, я не зоолог. Может, это какой-то реально существующий вид. Мне же он напоминал гибрид. Чего-то с чем-то. Впрочем, тигр там уж точно участвовал.
Жаль, интерфейс у меня приказал долго жить вместе с печатями и стихийной магией. Без него туго приходилось, долго привыкал. Этакая всегдашняя говорилка в голове. На вопрос ответит, «Мудрость дня» выдаст, подскажет, если незнакомую зверушку встретишь. Вот когда меня лягушка похитила — интерфейс мне сразу объяснил, что это такое.
Для второго участника драки пояснения не требовались. Видал я такое… И воспоминания от встреч были не самыми приятными. Прямо скажем, передёргивало меня от встреч с этими ребятами. С драконами, да…
В данном случае я имел дело с драконёнком. Он не мог как следует пыхнуть огнём, только дымил и сыпал искрами. Взлететь у него тоже не получалось. Драконёнок суматошно хлопал крыльями, смешно подскакивал. В один такой подскок тигр улучил мгновение и напал. Прыгнул, выпущенными когтями толкнул драконёнка в корпус, повалил, налетел сверху. Звери сцепились. Тигр завизжал, хотя был сверху и явно побеждал. С визгом он отскочил на метр, припал к земле и гулко зарычал. Драконёнок тут же изготовился к бою, практически скопировав позу тигрёнка.
Я в задумчивости почесал голову кончиком ножа. Ситуация… И что я должен тут делать? Откуда-то в голове взялся зашитый в генетику закон: просто так уходить нельзя. Это не город, где можно отвернуться, сказав: «Это не моё дело». В лесу, в степи, в дороге, в отсутствие цивилизации, любое дело — твоё. Почему-то иначе нельзя.
В задумчивости я цокнул языком, тут же об этом пожалел — незачем привлекать внимание, пока решение не принято. Драчуны, однако, ничего вокруг не замечали. Тигрёнок кидался снова и снова, у него будто второе дыхание открылось. И пока я мучительно размышлял, как вмешаться в ситуацию, стало очевидным, что тигрёнок побеждает.
А когда дикий зверь побеждает, он не поднимает лапы, срывая овации публики.
Он жрёт.
Собственно, это всё решило. В тот миг, когда тигр схватил дракона за тонкую шею и начал трясти головой, пытаясь перекусить её, я встал во весь рост и, быстро набирая скорость, понёсся вниз.
— А ну, брысь! — рявкнул я.
Тигрёнок посмотрел на меня бешеными глазами, однако челюсти не разжимал. Дракон беспомощно клёкотал в его хватке. Я подбежал к ним и выдал тигрёнку отменного пинка.
Челюсти разжались. Зверь повалился на бок, тут же вскочил и зарычал на меня. У меня холодок по коже пробежал. Одно дело сверху смотреть, другое — встать со зверем один на один. Но моё тело привыкло действовать в обход паникующего разума. Я машинально согнул колени, отчасти копируя стойку изготовившегося к атаке зверя, и тоже зарычал.
Тигра это озадачило. Он попятился. А я медленно поднял нож, продолжая сверлить его взглядом. Давай. Давай, попробуй. Я махину в четыре раза больше тебя располосовал одним движением. Мы с моими супругами на его шкуре чего только не вытворяли, ты б рехнулся, если бы увидел. Хочешь попробовать, зверёныш? Я по-о-олностью в твоём распоряжении!
Судя по всему меня так мощно вштырило адреналином в этот момент, что тигрёнок решил с психом не связываться. Он попятился ещё немного и, рыкнув напоследок для порядку, развернулся и отбежал куда-то за соседний холм.
Я перевёл дух, выпрямился. Колени слегка подрагивали. Вряд ли тигр убежал далеко. Небось, будет ещё присматриваться. Нажил я себе, дурак, врага в степи! Подкараулит, пока я ослабну или усну, и нападёт. Раз нападёт, два нападёт… Однажды сожрёт.
— Ну вот зачем я это сделал, а? — спросил я, повернувшись к ещё одному участнику драмы.
Дракончик сидел чуть поодаль и тяжело дышал, высунув язык. Он уже не дымил и не выпускал искр, ему было не до того. И на вопрос он, само собой, не ответил. Высотой он был мне до середины бедра. Если без головы. А вот если бы он поднял голову, то она дотянулась бы мне до локтя.
— Закон степи, — сказал я ему и, сунув нож за пояс, пошагал дальше своей дорогой.
Идиотский поступок свершён, больше у меня тут дел нет, едем дальше. Жрать по-прежнему нечего, фонтан остался позади. Зато у меня есть нож и волшебный прутик. Путешествуем налегке ниоткуда в никуда.
Пройдя шагов сто, я оглянулся и остановился.
— Эй, — сказал я. — Ты чего?
Дракончик тащился за мной. Давалось ему это явно нелегко, он прихрамывал на одну лапу, крылья устало волочил за собой, то и дело беззвучно откашливался дымом, но остановился лишь в десяти метрах от меня.
Я с досадой прищёлкнул языком. Блин. Ну чего эта дикая природа ко мне лезет? Я тут сам того гляди подохну, ещё смотреть, как этот горемыка помирает? Совсем весело.
— Слушай, я не ветеринар, — сказал я. Помолчав, добавил: — Ветеран — да, ветеринар — нет. Убить могу, вылечить — нет. Понимаешь?
Раньше — да, я мог врачевать и более серьёзные ранения при помощи Пятой Стихии. Но теперь всё изменилось. В посёлке были свои врачеватели от магии, и пока мы обустраивались, нужды качать эти навыки не было. А как только Гиптиус взялся меня хоть чему-то учить, Маленькая Талли надела мне на шею свою дурацкий амулет — и адьёс, амигос. Я грустно потрогал амулет…
Дракончик смотрел на меня молча, дышал с трудом. Я сделал шаг назад, и он сделал два своих, хромающих, ко мне. Я шагнул к нему — он попятился.
— Не ходи за мной, — велел я. — Не люблю драконов. Честно. Они вечно пытаются то меня убить, то ещё как-то напакостить. К тебе претензий нет, конечно, но нам ведь не обязательно становиться лучшими друзьями, правда?
Дракончик молчал. Я закатил глаза. Ну да, конечно. Когда от меня неприятности просто так отваливались.
Я пошёл быстрее, потом — побежал. На сердце было неприятно — эта тварь ведь ранена, задерут его тут. Но я его спас, дал ему шанс. Дальше — сам. Это, в конце концов, справедливо, да и разумно. Я тут — «не едь за мной, я заблудился».
Бежал я недолго. Солнце припекало, а пополнять запас растраченной жидкости было неоткуда. Когда я был магом Огня, я не потел, обмен веществ работал иначе. Однако, лишившись печати, я лишился и этой плюшки. Теперь, после незначительной пробежки, моя одежда стала неприятно мокрой.
Я сбавил шаг, обернулся через плечо. Хромает, зараза. Да что ты с ним будешь делать? Буду идти быстрым шагом, пока могу. Отстанет, никуда не денется.
А пока иду — буду думать. Например, о том, где взять пожрать. Людей нет, значит, на готовую еду можно не рассчитывать. Другие варианты? Охота, собирательство. Охотиться я привык на крупную дичь. Всяких тушканчиков гонять не умею, пока научусь — сдохну с голодухи. Тут, конечно, вопрос — позволит ли любимая дочь мне сдохнуть? Может, в последний миг вытащит? Только вот теперь моей дурацкой гордости этого не хочется. А чего ей хочется? А поди разбери.
Ладно. Собирательство. Чего тут насобирать-то можно?
Я покрутил головой. Н-да, негусто. Сорвал пучок скудной травы, откусил, пожевал, выплюнул. Горько, бесполезно.
Так я шагал до тех пор, пока солнце не перевалило зенит и не начало закатываться. Тогда я остановился. Пора было устраиваться на ночлег. А значит…
— А значит, настало время экспериментов! — провозгласил я и достал волшебный прутик из-за пазухи.
Направил его в землю и, как в прошлый раз, сформулировал чёткое намерение, только теперь уже попросил не минералки, а просто чистой пресной воды.
Пару секунд я сам себе казался сумасшедшим с прутиком, но потом земля дрогнула, и я проворно отскочил в сторону. Из земли ударил фонтан.
— Дело, — сказал я, одобрительно глядя на него. — Спасибо тебе, магия.
Напился, умылся, перевёл дух и отошёл в сторону. Эксперименты только начинаются.
— Начнём с идиотского, — сказал я. — Чтобы сразу исключить. Итак, я хочу булку хлеба.
Я представлял себе булку хлеба из хлебного павильона недалеко от отчего дома. Вспомнил, как любил в детстве, купив такую, откусывать от неё по пути домой. Вкусная, свежая! А потом можно было отрезать, и никто не угадает, что ты кусал. Но кусать надо было обязательно, иначе какой смысл в этой свежайшей булке, пахнущей живым, настоящим хлебом?..
Воспоминание-фантазия было до такой степени сильным, что рот переполнился слюной, и я чуть не захлебнулся. Открыл глаза, посмотрел на землю, там, куда нацелился прутиком. Ничего. Ну, логично.
Хотя…
Я опустился на колени и присмотрелся. Хмыкнул. Пожалуй, вот этого ростка тут не было. Да он и не похож на другие травинки. Я, что ли, его вырастил? А какое отношение он имеет к хлебу?
— Ты — пшеница? — дошло до меня. — Ну точно! Мы ведь в посёлке вас выращивали. Н-да… Ясно. С пищей — я в пролёте. Но я ведь так просто не сдамся!
Встав, я начал направлять прутик в разные места и усиленно представлял себе грибы, ягоды, фрукты, овощи. Что-то выползало, что-то — нет. То, что вылезало, было крохотным. Кончилось тем, что я съел крохотный сопливый маслёнок, размером едва ли с булавочную головку. Вкус его, однако, показался мне божественным.
— Ладно, — вздохнул я и посмотрел в темнеющее небо. — Попробую убедить небо прислать мне какую-нибудь птицу…
Но провести этого эксперимента я не успел. Сквозь шум фонтана я услышал шлепок и резко развернулся, выхватывая нож из-за пояса.
— Ты?! — вытаращил я глаза.
Дракончик смотрел на меня. Бока его тяжело вздымались и опускались. А перед ним лежал заяц. Дохлый, шея его была перекушена.
— Закон Степи? — улыбнулся я.
Дракон кивнул с совершенно серьёзным выражением морды. Я вздохнул и, перехватив нож, подошёл к трупику. На этот раз дракончик не стал отходить. Сидел рядом, внимательно глядя на то, как я работаю над зайцем.
Если бы между мной-ветераном войны и мной-попаданцем в эту степь не было девяти месяцев суровой поселковской жизни, не знаю, сколько заняло бы приготовление зайца. Возможно, целую ночь. Возможно, утро застало бы озадаченного дракончика, перед которым лежали бы два трупа.
Снял шкуру и выпотрошил зайца я на чистом автоматизме, даже что-то насвистывая. Потом задумался. Я себя давно приучил к такой методе сначала делай то, что точно можешь, а потом уже думай. Потому что если сразу начать задумываться, то вечно приходишь к выводу, что сделать ничего нельзя, а следовательно, и начинать не надо.
Вот и в данном случае. Что делать? Котелка у меня нет, сковородки тем более. Верного хоббита Сэма со всем скарбом на горизонте тоже не видать. Костёр сложить особо не из чего. Дерево, конечно, есть, но оно сильное, живое. Ну, наломаю веток. Ну, задолбаюсь их разжигать. Потому что, опять же, ни спичек, ни огнива, ни сушняка для розжига у меня нет.
Есть дракон. Я посмотрел на него, приподняв бровь, и он, будто поняв, в чём моё затруднение, повалился на бок, отставил одно крыло в сторону и призывно мотнул головой.
— Что? — спросил я, подходя. — Ты сможешь что-нибудь поджечь, друг мой дорогой?
Дракончик снова мотнул головой. Жест был такой, типа — ты ложись на мой бок, да спи уже, болезный.
— Ага, — сказал я. — А зайца я — так, для тренировки порезал, правда?
Дракончик издал неясное ворчание. Говорить он не говорил. Драконы вообще только в сказках разговаривают. Если, конечно, это не огненные драконы, имеющие отношение ко всякого рода Мелаиримам. Мой дракончик был самым обычным, но обладал крайне выразительной мордочкой и живыми, чуть ли не человеческими глазами.
Он снова и снова повторял свой загадочный жест. Я обтёр травой нож, потом для верности провёл им пару раз по штанине и, убедившись, что лезвие чисто (Натсэ мне однажды чуть шею не свернула, обучая уважительному отношению к оружию. Гиптиус настаивал, что нож — это «инструмент», но Натсэ такого слова не признавала в принципе и чуть не свернула шею даже Гиптиусу, который такими словами выражал явное неуважение к оружию), убрал его за пояс. Подошёл к дракончику.
В лучах заходящего солнца я увидел его шею, потрёпанную тигром. Я, конечно, не драконий ветеринар ни разу, но, вроде, всё не так уж плохо. Собственно, тот факт, что дракончик выдержал дневной переход, да ещё и поймал зайца, явно говорит о том, что умирать он не планирует.
— Вообще, я думал, ты как-нибудь поможешь мне с костром, — признался я. — Сможешь разжечь сырые ветки, если я их нарежу? Чадить, конечно, будет, но сырое мясо я жрать не могу. По крайней мере, без соли. Надо о-о-очень много соли… Есть у тебя соль? Сделаем солонину.
Дракон как-то совсем уже раздражённо тявкнул на меня, выдав сноп искр и дымок, и опять посмотрел на свой бок. Я, вздохнув, протянул руку, коснулся разрекламированного бока и, завопив нехорошее слово, вскочил. Метнулся к фонтану, сунул в него обожжённую ладонь. Хор-р-рошо! Хорошо, что не додумался голову положить, умник чёртов.
— Ясно, — сказал я, вернувшись к безмятежно лежащему дракончику. — Ты — противень.
Дракон кивнул, будто понимал человеческую речь, в чём я лично сомневался. Сколько я прошагал через эту степь — времени подумать было достаточно. И каким бы я ни был альтернативно одарённым по жизни, читать следы и наблюдать всякое меня научили. Так вот: никаких следов человеческой жизни.
Я видел следы копыт, но — без подков. На горизонте — ни дымка, ни в одной стороне. Следов от костров — тоже нет. Вообще ничего такого, что позволило бы предположить, будто здесь жили люди. В обозримые столетия, по крайней мере.
Что, кстати, было странно. Пусть географией этого мира я особо не увлекался, но мне казалось, что весь материк, на котором тусовались маги, был весьма-таки обитаем. Может, конечно, и были незаселённые территории, однако не такие же огромные! Знаю я магов, уж они бы дотянулись и все соки высосали.
Тот остров, на котором мы поселились, и соседний — это было уже исключение. Но исключение такого масштаба? Хм-хм… Не верю!!!
Короче, Противню неоткуда было изучить человеческую речь, вот я о чём.
Я протёр его бок заячьим жиром, нарезал мясо кусками и разложил. Мясо тут же начало шипеть.
— Впервые готовлю на драконе, — сообщил я Противню. — А ты уже с кем-нибудь занимался готовкой?
Дракончик вздохнул с полуписком-полурыком, выпустил струйку дыма в темнеющее небо. Кусочек зайца скатился с него.
— Ладно-ладно, понял, тупой вопрос, — сказал я. — Эх, жаль, тарелки нет. Впрочем, погоди.
Чуть поодаль я приметил камень с плоской поверхностью. Пыхтя, выворотил его из земли, подкатил к дереву. Вот и следы пребывания человека заодно тут устрою. Пусть кто-нибудь когда-нибудь порадуется. Или насторожится.
Мясо было готово. Я сложил его на камень. Дракон изменил позу на сидячую и начал ощутимо остывать. Выглядел он усталым. Невероятную усталость почувствовал и я. Вряд ли она была физической — ощущалась не так. Похоже на…
Ну точно. Когда я носил печать и занимался стихийной магией, то, выработав ресурс, чувствовал себя вот такой же выжатой тряпкой. Сейчас интерфейса у меня в голове не было, не было ни цифр, ни предупреждений — ничего. Магию, как говорил Гиптиус, приходилось
Блин, это ж до какой степени неуверенным в себе надо быть, чтобы тебя родные жёны послали в собственных фантазиях?!
Я в ужасе помотал головой и посмотрел на Противня.
— Будешь? — показал я на мясо.
Мяса после жарки оказалось не так чтоб очень много.
Противень презрительно фыркнул и отошёл. Начал кататься по траве. Я с минуту за ним наблюдал, пытаясь понять, чего он хочет добиться. Потом решил, что он так оттирается после готовки. Противень ведь нужно мыть. А воду драконы не любят, они — создания иной стихии. Тот, что жил в подводной пещере, не в счёт. Его как-то особым образом готовили и заговаривали. Маги вообще творили много всякой противоестественной хрени, так что хоть я иногда и скучаю по магической системе, но, в целом, понимаю, что всё сделал правильно.
— Ладно, нет так нет, — сказал я и стал ужинать сам, подцепляя ножом куски горячего, аппетитно пахнущего мяса.
Получилось на удивление неплохо, даже хорошо. Соли бы — вот да… Вернусь в посёлок, сошью себе сумку-пояс для постоянного ношения и положу туда всякие полезные штуки для выживания. Огниво, например. Немного соли. Нож у меня и так с собой. Чего ещё? Подумаю, чего ещё. Мыла кусок, во!
Про мыло я вспомнил уже после ужина, когда подошёл к фонтану и устроил себе вечер гигиенических процедур при свете звёзд. Противень сидел неподалёку и сочувственно следил за моими мучениями.
— Хорошо быть драконом, — сказал я ему, стуча зубами, когда вернулся под дерево.
Противень утвердительно зарычал.
— Л-л-ладно, — сказал я, делая разогревающие упражнения. — Все люди как люди, а я вот зарядку перед сном делаю. Спать пора, Противень. Ты как спишь? На дереве, кверху ногами? Прости, опять тупой вопрос. Ясно дело, на земле. Вырастаете-то вы — вона какими огромными.
Противень подошёл ко мне и толкнул в бедро головой. После чего плюхнулся под дерево и засопел. В темноте виднелись его ноздри и глаза, периодически будто подсвечивающиеся.
— Выглядит как приглашение, — сказал я. — Ну…
Я накрылся плащом, который не стал стирать, лёг рядом с драконом, положил голову на его тёплый бок. На этот раз — просто тёплый, без фанатизма. Уютный такой. Ночь на улице есть ночь на улице, даже летом всё равно прохладно. А тут такая кайфовая подушка с подогревом. Пусть и пахнет немного жареной зайчатиной. Это, в конце концов, даже не обязательно «минус».
Утро застало меня бодрым и выспавшимся. Я вскочил, потянулся и вдобавок к бодрости ощутил ещё и голод. Дурацкий организм… Ладно, буду следовать древней мудрости: хочешь есть — попей.
Дракон встал нехотя. Его, наверное, всё ещё мучили глубокие укусы на шее. Выглядели они по-прежнему неплохо, но мало ли. А может, дракон просто не любил ранние подъёмы — кто ж его разберёт, ящерицу крылатую.
Я потянулся было за сохнущим на ветке бельём и замер. Прищурившись, вглядывался в далёкий горизонт.
Что-то там происходило, на этом горизонте. Что-то довольно масштабное.
Я держал курс, условно говоря, на восток. Движуха наблюдалась на севере. Возможно, это табун диких лошадей, я ведь находил следы копыт. Возможно, да. И это было бы отлично. Возможно, при помощи прутика я смогу обзавестись одним-другим скакуном. Возможно — не хочется об этом думать, но приходится — смогу обзавестись хорошим запасом конины. Нарезать полосами, подвялить на боку Противня, сделать из плаща мешок…
Возможно, если на лошадях нет всадников. А этого я пока сказать не мог, не с такого расстояния. Но табун, обильно пыля, двигался на юго-запад, так что не пересечься мы с ним не могли.
Можно, конечно, попытаться укрыться, переждать. Прутик-то у меня есть, это да, и, возможно, я сумею озадачить или даже уничтожить небольшой отряд. Но хочу ли я этого? Вот как-то, знаете…
— Но выбора-то нет, — сказал я Противню. — Закон степи.
И сорвал с ветки высохшие трусы.
Отряд двигался быстро. Уже через полчаса я мог с уверенностью сказать, что это именно отряд, с всадниками, а не просто табун диких коней. Ещё через десять минут я начал их слышать. Натсэ, конечно, услышала бы ещё ночью и насторожилась. Если, конечно, они скакали всю ночь.
Вообще, я в лошадях не специалист, но мне казалось, что с такой скоростью имеет смысл гнать только в том случае, если нужно быстро, за пару часов, куда-то добраться. А я, повторюсь, от горизонта до горизонта не видел ничего такого, что можно было бы назвать «целью». Разве что ребята целенаправленно скакали ко мне. И вряд ли чтобы накормить шаурмой и подбросить до дома.
Противень, шагающий рядом, начал нервничать. Он то и дело хлестал по сторонам хвостом, даже мне доставалось. Вскидывал крылья. Неумение летать его, кажется, расстраивало.
— Не боись, прорвёмся, — посоветовал я дракону.
Как всегда в трудной ситуации я пытался вообразить себя Лореотисом. Бесстрашным грубоватым рыцарем, который в любой ситуации найдёт какой-никакой выход. Жаль, самому мне таким уже не стать. Закваска не та…
Однако на Противня моя интонация подействовала, он успокоился. Напрасно ли — время покажет…
Я остановился. Идти уже смысла не имело, отряд нёсся прямо ко мне. Я видел мускулистые обнажённые торсы всадников. Вообще, что ли, одежд не носят? Богиня, куда я попал, во что вляпался? Нет, богиня, другой вопрос: во что ты меня вляпала? Знаю, что такого слова нет, пофиг. Я — новатор, первооткрыватель.
Их было штук тридцать. И только когда они меня окружили и остановились, до меня с запозданием дошло, что я немного обманулся. Это были не всадники.
— Акарака ку до? — пронзительно крикнул один из них, видимо, главный, и, выдвинувшись вперёд, ткнул в меня пальцем.
Я смерил его взглядом. Голый мужик с длинными волосами. Там, где после пупка должно было начинаться известно что, начиналось конское туловище. Передо мной стоял кентавр.
— Серьёзно? — спросил я его. — Или кролик был какой-то неправильный?
— Акарака — до-о-о! — заорал он на меня, обильно брызгая слюной.
Оружия у ребят не было. Это меня немного ободряло. Я в правой руке держал нож, в левой — прутик, плюс рядом со мной напружинился настоящий, пусть и маленький дракон.
— Ку! — ответил я, чувствуя себя вновь, как в самом начале, когда попал в святилище Земли из-за того, что неопытная Талли коряво провела ритуал призыва. — Кацэ нет. Бамбарбия. Киргуду.
Чего я им ещё скажу? «Ду ю спик инглиш» спрашивать заведомо бессмысленно. Переговоры зашли в тупик, не успев начаться.
— Марамото ки да, — послышался голос поспокойнее, и к главарю подошла…
М-да, подошла. Тут я немного смутился. Но я не был бы собой, если бы не задумался: а зачем? Насколько я помню лошадиную физиологию, вымя у них внизу. Ага, вон оно и есть, внизу. А зачем тогда вот эти вот, человеческие, женские, пусть и прекрасные…
Вообще женщина вызывала желание убежать и разбить себе голову о камень. Она была великолепна, этакая загорелая дикарка, никогда не ведавшая ни лифчика, ни купальника. С безупречной формой груди и феноменальным тонусом. Лицо, пусть и плосковатое, как у остальных кентавров, довольно приятное. Вообще, сложно осуждать лицо, когда стоишь перед обнажённой дамой. Даже если ниже пояса она — конь. А-а-а, богиня, спаси и сохрани, за что мне эти невероятные чувства, которых не должен испытывать человек?!
— Марамото? — задумался вожак. Посмотрел на Противня. Потом стукнул себя кулаком в грудь и гордо сказал: — Тон!
Женщина повторила его жест, заставив моё сердце дрогнуть, и сказала:
— Кон!
Я указал на вожака и вопросительно повторил:
— Тон?
— До! — кивнул он.
— Кон? — перевёл я палец на женщину.
— Мурака до, — согласилась она и показала на меня.
— Мортегар, — сказал я, указав сам на себя большим пальцем.
У всех отвисли челюсти.
— Мор-те-гар, — повторил я, почему-то не желая упрощать им задачу и называть сокращённую версию имени. Указал пальцем на дракончика. — Противень. Про-ти-вень!
— Мор-те-гар, — повторила Кон.
— Про-ти-вен, — повторил Тон.
— Нет, не «противен». Противень, — поправил я. — Принципиальный момент.
— Про-ти-вень…
Кон сделала какой-то жест рукой, и все кентавры опустились на землю. Легли, сели — не знаю, как это назвать, у меня мозг уже плыл за горизонт. А потом они склонились вперёд и коснулись лбами и ладонями земли.
«Ну, охренеть теперь», — подумал я, окружённый кланяющимися кентаврами.
Если бы Натсэ сейчас увидела меня — она бы меня убила. Потом, конечно, расстроилась бы, но сначала — убила. Да чего там! Я бы и сам себя убил, но мне было нечем. Я обеими руками держался, чтобы не упасть.
У кентавров всё было устроено как-то странно. Тон, которого я поначалу принял за вожака, оказался скорее первым замом, или типа того. Верховодила Кон, единственная женщина в отряде. Её все слушались с полуслова, а когда она начинала говорить, все почтительно умолкали.
При этом Кон недвусмысленно дала понять, что я должен ехать у неё на спине. Этого момента я пока не понимал. Женщина, на руководящей должности. С чего ей взваливать на себя такую ношу? Кругом мужиков полно. Ау, мужики, вы-то чего молчите?
А мужики молчали себе, глядя на меня с каким-то странным выражением. Запрыгнуть на спину Кон, правда, помогли — Тон подбросил мускулистой рукой. Стремян кентавры, понятное дело, не носили.
Стоило мне только усесться и раскрыть рот, чтобы поднять проблему Противня, как Кон завизжала:
— Ан-та-та-та ро-о-о-о! — и рванула с места.
По законам физики меня дёрнуло назад. Я, чтобы не свалиться, схватился, за что пришлось. Как только немного пришёл в себя, понял, что держу Кон за грудь.
Убил бы… Но, с другой стороны, Кон не возражает, а держаться — удобно. Это ведь не измена, нет? Я почти на девяносто пять процентов уверен, что нет. Попытавшись представить себе сам процесс измены с Кон, я чуть не умер. Нет-нет, на это я пойтить не могу! Даже пьяный. Хотя… Лучше не пить, на всякий случай.
Я изловчился оглянуться и увидел, что Противень бежит следом. Но угнаться за быстроногими кентаврами ему было не по силам. Вскоре верный дракончик остался в прошлом.
— Нехорошо как-то получается, — прокричал я на ухо Кон. — Может, вы мне просто пальцем покажете, куда идти, а я с Противнем пешком доползу?
— Ни-па! — отозвалась Кон, чуть повернув ко мне лицо. — Ни-па, Мор-тегар!
— Нет, я не спорю, это универсальный ответ на любой вопрос, но…
— Кун-тарх. Ай-датэ. — Она повела рукой, будто показывая мне степь. — Тан-да-а-а…
— Что ж я маленьким не сдох, — отозвался я.
Собственный статус понять я пока не мог. Кто я — гость, пленник? Вроде бы относились ко мне с уважением, даже грудь пощупать дали. Хотя, может, у кентавров это вообще ничего не значит, даже наверняка. Если они размножаются как кони (а по всем признакам так и должно было происходить), то, может, вовсе не понимают, зачем нужна человеческая грудь. И зачем она им, кстати? Большой-большой вопрос.
Теоретически, остановить Кон я мог в любой миг, для этого мне хватило бы ножа, который у меня не забрали. Ещё можно было учудить чего-нибудь с прутиком. Но всё осложнялось тем, что я в принципе не знал, где я, и к чему мне стремиться. Кентавры — хоть какие-то живые существа. При том — разумные. А некоторые даже приятные на ощупь. Это не измена!
В общем, пусть они меня куда-нибудь притащат, а уж там, по месту, разберёмся, что за кашу заварила Маленькая Талли. Во, кстати, можно уже сейчас удочку закинуть.
— Талли! — проорал я на ухо Кон. — Маленькая Талли! Да?
— Ни-па! — был ответ.
— Угу, — вздохнул я. — «Хочу забрать домой», да?
Вопроса Кон не расслышала, потому что я его пробурчал себе под нос.
Бешеная скачка продолжалась. Кентавры неслись, как на пожар. Я от нечего делать прикинул, как далеко мы уже отскакали от места встречи. Смог ли бы я оттуда прострелить взглядом досюда? Поди знай. Ориентиров-то никаких.
Вскоре я заметил впереди на горизонте какую-то кучу. Через пару минут куча увеличилась, и стало ясно, что это — люди. Ну как — «люди»? Живые существа, в общем. Они не двигались, видимо, стояли на привале.
— Ар-р-р, га-га-тун! — закричала Кон.
Тон подхватил, и вскоре все тридцать кентавров орали одновременно. А издалека, кажется, доносился ответный вопль.
Кентавры радовались скорой встрече. Радоваться ли мне — этого я пока не понял. Пить хотелось. Жрать хотелось. И даже мысль о соблазнительнейших женских грудях под моими руками грела не так, как попытки убедить себя, что поджарить и сожрать лошадиную часть кентавра вполне допустимо Законом Степи. Ну а что? Я ведь не сам его выдумал, закон этот.
Вскоре кентавры начали замедлять бег. Кон вырвалась вперёд, остальные почтительно отстали. Впереди посередь степи тоже стояли кентавры, и их было куда как больше. Сотни три, навскидку. Особняком держалась группа из десятка кентавров-женщин. Они неспешно выдвинулись навстречу нам. Отличались они, пожалуй, только мастью лошадиной части. В остальном выглядели похожими друг на друга, как, например, азиатки. А, ну ещё размер и форма грудей у них отличались. Дурдом… Долго я тут не протяну. Это очень вредно для мужского здоровья. Либо научу их носить лифчики, либо до свидания. Я уж лучше один. Сам. По себе.
Наш отряд и встречающая процессия остановились. Кон встала напротив своего зеркального отражения. Только вот Кон была гнедая, а отражение — в яблоках. Кстати о яблоках. Насколько это уместно — тискать сиськи предводительницы стада перед другой предводительницей? Пожалуй, не очень. Пусть им и плевать, но я-то не в сарае воспитывался. Помню, как папа учил: «Сынок, никогда не щупай грудь одной женщины в присутствии другой, если они обе не являются твоими жёнами». Шучу, конечно, ничего он мне не говорил. Никогда.
Пока женщины обменивались непонятными словами приветствия, я осторожно отпустил Кон и потряс влажными от пота руками. Пошевелил пальцами. Ну как вы, пальцы? Вы сегодня получили потрясающий опыт. Много ли в мире пальцев, которые могут похвастаться… таким?
— Акарака — ху до? — услышал я смутно знакомые слова. Кажется, так ко мне изначально обратился Тон.
И действительно, встречная предводительница сурово смотрела на меня. Я поднял ладонь в приветствии.
— Мор-те-гар, — объяснила Кон, и мне почудилась гордость в её голосе. — Мор-те-гар ди-анхавата. Ки доново. Соро. Настартанда.
— Настартанда?! — изумилась гнедая в яблоках?
— Ни па, — всплеснула руками Кон. — Бор вахме. Дуанодес Про-ти-вень.
— Би?
— Би-зен. — Кон махнула рукой назад. — Сти комор — Мор-тегар Настартанда.
— Мортегар! — заволновались остальные кентаврихи. — Настартанда — до?
Я потихоньку начал проникаться языком. «Ни па» — это значило что-то вроде «не знаю», или же «не понимаю». Надо запомнить, полезное выражение. Запомню легко — спасибо полученному образованию и плачущим цикадам.
«Акарака — ку до?» — это «Ты кто такой?». Если вместо «ку» — «ху» — тогда «это кто такой?». Из чего можно заключить, что «ку» — это «ты». Сейчас проверим.
— Мортегар! — Я стукнул кулаком в грудь и показал пальцем на «яблочную». — Акарака — ку до?
Она пару секунд смотрела на меня, как на заговоривший пенёк. Но, несмотря на акцент, поняла вопрос верно.
— Ри-сана — ахын. — Она постучала себя по груди. — Наар!
— Наар? — уточнил я, поскольку других слов тоже раньше не слышал.
— Ри — Наар, — подтвердила кентаврика.
— Ри Наар? — продолжал тупить я.
— Наар — ри, — объяснила Кон. — Бар ри! Домодос.
— Угу, ясно, — солгал я. — Наар.
— Мурака до! — улыбнулась яблочная красотка.
Вот улыбка у неё была изумительная. Мне аж плакать захотелось. Ну зачем, зачем природа создала этакий глумёж? Мало того, что… Так ещё и… Ох…
Кон как-то по-особенному переступила, повела спиной — и я понял, что дольше рассиживаться не желательно. Спуститься мне никто не помогал, но я, несмотря на затёкшие от непривычного положения ноги, соскочил без проблем. Потянулся, прошёлся. Кентавры смотрели с любопытством.
Кон повела своих к большому стаду. Наар показала им место, там они всей толпой и повалились отдыхать. Остальные кентаврихи разошлись. Насколько я понял, пристально за ними наблюдая, все они были главами небольших стад. А Наар была кем-то вроде всеобщей королевы. Интересненько. Получается, я, под занавес своих замечательных приключений, вляпался в конкретный матриархат.
Не все женщины были вожаками. В большом стаде я заметил немало дам, которые на руководящие должности нисколько не претендовали. Однако мужчины относились к ним с уважением, проходя мимо, наклоняли головы.
После того, как вожаки провели инструктаж, на меня вытаращились все. Обсуждали вполголоса. Я чувствовал себя неуютно от такого пристального внимания. Но голод и жажда забивали смущение.
А не поколдовать ли немножко? Заодно дикарей удивлю. Это, по-моему, только на пользу.
Обдумав мысль со всех сторон, я осторожно вытащил из-под плаща прутик и направил его в землю. Сконцентрировался, представляя, чего хочу. Земля дрогнула под ногами, вспучилась вулканическим прыщом, и вот в небо забил фонтан минералки.
Я убрал прутик, умылся и вволю попил, демонстративно не обращая на кентавров внимания. А когда всё-таки повернулся, то сам удивился. Кентавры лежали где лежали, и моя персона по-прежнему занимала их куда больше, чем какой-то жалкий фонтан.
— Чудо! — показал я большим пальцем на источник. — Чего вы на меня-то смотрите?
Но план уже очевидно провалился с треском. На чудеса кентаврам было плевать. Более того, когда ручеёк добежал до Тона, тот лениво повёл рукой, и вода резко изменила направление, потекла в сторону.
— Оу, — сказал я. — Понял, отстал.
Вскоре к фонтану приблизилась Наар и сунула ладонь в воду. Подчиняясь её ладони, вода унялась и спряталась под землю. Земля «заросла» сверху.
— Мерке, — улыбнулась мне Наар.
Опять от её улыбки меня передёрнуло. Взгляд сам по себе переместился на грудь…
Держись, Морти! Держись! Ты восемнадцать лет держался — и ещё столько же выдержишь, если потребуется! А если не выдержишь — ничего страшного. Богиня, в великой мудрости своей, не создала в степи табуреток, так что ты один фиг не дотянешься.
— Мерке, — сказал я, невероятным волевым усилием поднимая взгляд. — Невозможно спорить с вами, леди. Только вот жрать охота — аж переночевать негде.
— Сакэрэ-но? — переспросила Наар.
— Жрать! — повторил я. И показал ей жестами, как человек ест, зачёрпывая ложкой что-то вроде супа. — Полезно, говорят. Время от времени.
К моему удивлению, кентавры не ели. Можно допустить, что те, которые уже были тут, успели перекусить. Но мои-то сколько тыг-дыкали! И ничего, лежат себе, даже пить не стали. А по моим представлениям, кони должны жрать гораздо больше людей. Я вот человек. С утра не жрамши, ехал пассивно, и то уже в обморок с голодухи падаю. В чём прикол?
Наар, кажется, поняла мою пантомиму. Улыбнулась, сказала несколько слов на своём языке. Потом она вернулась к стаду и легла, призывно глядя на меня.
— А, — дошло до меня. — В смысле, голоден — ложись спать? Угу, стратегия понятна.
Чего ещё делать-то? Еды в обозримом светлом будущем не видно, а от беготни туда-сюда только больше энергии сжигается. Так что в чём-то Наар права.
Я лёг на землю, кое-как устроился, положив голову на руки. И на самом деле скоро уснул. Провалился в черноту без сновидений под нежарким солнцем.
Разбудило меня жаркое дыхание. Не успел я спросонок понять, что происходит, как меня лизнули в нос.
— Фу, Авелла! — воскликнул я и сел рывком, окончательно проснувшись.
Авеллы не было. Был Противень, который, тяжело дыша, сидел передо мной, высунув язык, будто пёс.
— О! — обрадовался я старому другу не меньше, чем обрадовался бы Авелле. — Добрался? Дай лапу!
Противень послушно пожал мне руку, слегка оцарапав ладонь неубирающимися когтями.
— Дуанодес, — услышал я сдавленный шёпот.
Повернул голову. Все кентавры, раскрыв рты, смотрели на меня. Уже смеркалось, солнце било им в лица, но они и не думали щуриться. Один за другим вновь опустились на колени. Склонились. Все, даже Наар, которая, как известно, не просто ри, а бар ри, да к тому же — домодос.
— Дуанодес, — повторила она. — Мортегар — настартанда!
— Уважают нас, Противень, — сказал я дракону.
Тот повернул ко мне голову и вопросительно рыкнул, мол, «с чего бы это?».
— Ни па, — вздохнул я. — Закон Степи…
Противень, похоже, весь путь бежал без передышки и очень устал. Он буквально падал, не мог удержаться на ногах. Глядя на него, я устыдился своих голодных терзаний. Вот уж кому пожрать надо — тому надо.
И тут у меня заработал мозг.
Мозг у меня всю дорогу работал одинаково, и за последнее время ничего не изменилось. Как только у меня проблемы — я впадаю в ступор. Но если у моих близких какая неприятность — туши свет. Умру, но сдохну.
Идея родилась великолепная и была второй в списке. Первой была — заманить какого-нибудь ненужного кентавра за валявшийся неподалёку булыжник размером с мой дом. (Откуда он тут взялся — загадка, может, с самолёта упал.)
От первой идеи я отказался и достал прутик. Вытянул его перед собой в сторону пустынной, как казалось, степи. Крепко зажмурившись, сформулировал желание.
Подло. Гнусно. Мерзко. Никогда себе не прощу. Но выбора нет.
Вскоре Противень внизу заволновался и хрюкнул. Я открыл глаза. Прутик дрожал в моих напряжённых руках. Я словно держал удочку, и на неё попалась…
Нет, не рыба, конечно. Издалека, нерешительными прыжками, ко мне приближалась… Какая-то рогатая штука. Я мысленно окрестил её сайгаком. Может, и есть сайгак — кто его знает. Дурацкие прямые рога, дурацкая тупая морда. Вот был бы у меня интерфейс — может, и подсказал бы чего. Но вся прежняя магическая система приказала долго жить. Слава мне!
Сайгак под конец перестал скакать. Он, наверное, почувствовал подвох и как будто сопротивлялся всеми силами. Но сил у него было до смешного мало — против моих. Когда он остановился в метре от меня на дрожащих ногах, я сказал:
— Давай, Противень!
И отвернулся. Не смотрел, но звуков хватило. Нет, я, конечно, уже давно не неженка, и от крови меня не тошнит, и охотиться я умею. Но охота — это одно. А подманить зверя магией и грохнуть — другое.
Когда звуки короткой борьбы затихли, я заставил себя взглянуть на происходящее другими глазами. Противень глубоко вгрызся в живот сайгака и, урча, ел. Ел, чтобы жить. Так же, как сейчас буду есть я. Потому что где бы я ни был, мне нужно вернуться назад. К Натсэ, Авелле. К моему сыну, новорождённому Лореотису. Моя жизнь не принадлежит мне, но принадлежит — им.
Услышав ропот сзади, я повернулся. Кентавры поднялись на копыта и таращились на кровавую сцену. Не нужно было разбираться в их наречии, чтобы по лицам считать основную эмоцию. Кентавры были шокированы.
— А знаете, что? — сказал я. — Мы вам не навязывались. Что-то не нравится — валите своей дорогой. И хрен я больше куда без Противня поеду, ясно?!
Для верности я показал им средний палец. Мой язык и мой жест были им непонятны, но они тоже легко считали основную эмоцию и потупились.
Как только Противень насытился, он рухнул набок и призывно рыкнул, из ноздрей его вылетел сноп искр. Я кивнул и вынул из-за пояса нож. Настало время утолить свой голод.
Кентавры демонстративно смотрели в другую сторону, пока я занимался кровавыми и неаппетитными делами. Солнце уже фактически зашло, степь погружалась во тьму. Скоро вывалит здоровенная луна и посеребрит всё вокруг. Пока же мне подсвечивал вспышками из ноздрей и рта Противень.
Мяса из сайгака получилось куда как больше, чем из зайца. Правда, оно было более жёстким. Пришлось повозиться, нарезая его полосами. Когда первая партия зашипела на боку дракона, мне уже хотелось начать жрать мясо сырым. Останавливало только то, что я знал, какие будут последствия такого поступка. Имел удовольствие раз поторопиться, н-да…
— А где твои родители, Противень? — завёл я разговор, чтобы отвлечься. — Впрочем, не говори, не хочу знать. Меньше всего хотелось бы встретиться со взрослыми драконами. Вообще, у меня с драконами неприятные воспоминания связаны. Ты вот про Мелаирима слыхал? Ну и твоё счастье, что не слыхал… Не, ты-то парень нормальный, тут ничего не скажу. Потом, если захочешь, заберу тебя с собой. Гиптиус, наверное, не обрадуется… Ну а с другой стороны — когда он вообще радовался? Сам, дурак, виноват. Просрал на ровном месте свою Сиек-тян, а теперь на всех срывается. И она тоже — дура. С какой стороны ни посмотри. Что вообще за идиотская женская логика: общаться с тем, за кого не собираешься замуж? Надо такое законом запретить. Чего пыхтишь, поджарились? Ага, щас переверну… Вот, даже запах пошёл. Ты, Противень, бесценный аппарат, вот что я тебе скажу. Твои родители могли бы тобой гордиться. Мои тоже могли бы мной гордиться. Правда, они меня не помнят, ну да и богиня с ними. Я вот всех своих детей помню. У меня сын и дочка. Сыну пара дней всего, он от первой жены. А дочка взрослая уже, мне почти ровесница — она от Боргенты, ты её не знаешь. Дочь — богиней работает. Ну как «работает»… По блату взяли. Можно сказать, целый отдел под неё создали. Я ж чего тут отдуваюсь-то? Всё её происки. Впрочем, и сам виноват. Всё отмахивался, отмахивался. Надо было хоть расспросить досконально, чего она от меня хочет-то. Нельзя от детей просто так отмахиваться, запомни, Противень! Это чревато. Впрочем, ладно, я не в претензии. Будем считать, что это мой отсроченный мальчишник. А то я всё как-то сразу — жениться, жениться, самоубийство, дети… Погулять напоследок — так и не получилось. Чтоб с кентаврихами, с драконом. Готово, кажется, дай-ка попробую. М-м-м… Потрясающе. Хорошо, что жёсткое. Можно долго-долго жевать. Не дёргайся, сейчас ещё партию положу…
Так, болтая, я зажарил на боку дракона всё мясо. Выкатилась луна. Кентавры ждали. Мясо было таким жёстким, что, сжевав две полоски, я обречённо взялся рукой за нижнюю челюсть. Почти не чувствовал её. Зато у желудка появилось занятие. Ну и голодная смерть уже явно не грозит.
— Живём, — сказал я и снял плащ.
Противень зевнул и прикрыл глаза. Я смастерил из плаща узелок, куда запрятал всё своё мясо. Увесистый получился, хорошо. Потом опять вызвал фонтан минералки и напился. Бурдюка какого-нибудь очень не хватало. Даже без осуждающих взглядов кентавров я понимал, что это не дело — устраивать наводнение всякий раз, как захочется пить. Поэтому, утолив жажду, я сам приглушил фонтан. Получилось без проблем.
И тут меня потрогали за плечо. Обернувшись, я увидел Наар.
— Мо, — кратко сказала она.
— Не курю, — покачал я головой.
— Мо. — Наар махнула рукой на запад.
— А. Пора, в смысле? — Я поморщился. — Не поедем мы. Ясно? Ни. Дуанодес.
— Ни па, — нахмурилась Наар.
К ней подошла Кон и быстро, тихо заговорила. Из множества слов я разобрал только «Дуанодес». Не дай богиня, Противня обидят…
Наар задумалась. Кон же вдруг опустилась перед ней на колени и сложила руки перед грудью.
— Мурака до, — разрешила Наар.
Повернувшись, она сама опустилась передо мной, как верблюд.
— Противень, — сказал я упрямо. — Дуанодес!
К Противню подошла Кон и тоже встала в позу верблюда.
— Серьёзно, что ли? — не поверил я.
Серьёзность лезла из всех щелей. Только вот объяснить это Противню предстояло мне.
Вряд ли кто-то когда-то видел дракона, едущего на спине у кентавра. По-моему, я такого даже на фэнтезячьих артах в интернете не находил ни разу. Противень, разумеется, обалдел от ужаса и вцепился в бока Кон так, что она взвыла. Впрочем, быстро замолчала.
Я сел на спину Наар, и стадо — или племя? — снялось с места.
Поначалу мне было неудобно за то, что я опять тискаю грудь кентаврихи, и за то, что вторая кентавриха явно страдает под Противнем. Но потом я проанализировал увиденное и пришёл к интересным умозаключениям.
Кон сама вызвалась тащить Противня. Более того, она считала это — честью, просила о ней. Тащить меня, похоже, было ещё большей честью, поэтому она без разговоров досталась Наар, самой главной. Мужики, которым по законам матриархата чести не полагалось, грустно скакали налегке.
Когда самые первые кентавры наткнулись на меня, они никакого уважения не проявили. Тон — вообще на меня наорал. В какой же момент всё изменилось?
Поковырявшись в памяти, я пришёл к выводу, что перемены начались, когда я назвал своё имя. Мортегар. Ну да, после этого мне и поклонились. Ох, не нравится мне всё это… И почему кентавры не жрут? И откуда они меня знают? Куда меня тащат?..
— Вы куда нас тащите? — крикнул я на ухо Наар.
— Ни па! — отозвалась она.
— Сам знаю, что ни па! — психанул я и, отпустив правую грудь, показал пальцем вперёд. — Акарака — ху до?
Впереди никого видно не было, но моих познаний в кентаврском не хватало, чтобы задавать абстрактные вопросы. И Наар, похоже, меня поняла. Она подняла вверх палец и торжественно сказала:
— Бар домодос! Клинтиана!
— Бар домодос! — хором выдохнули ближайшие кентавры. И тут же подхватило всё стадо: — Бар домодос! Бар домодос!
Противень рыкнул, Кон вскрикнула, и кентавры заткнулись. А я опять задумался.
Активировать навык: лингвист! Да знаю, что это уже даже близко не РПГ, но мне так привычнее.
Итак, если проанализировать всё слышанное, то получается, что ри — это предводительница стада. Кон — это ри. Бар ри — это предводительница… ну, скажем, племени. Наар — это бар ри. Однако к ней так никто не обращается, её называют уважительно — домодос. А скачем мы, если я всё правильно понял, к бар домодос. Интересно, это уже предел, или дальше будут домодосы ещё круче?
Несмотря на дикую тряску, я вскоре задремал. А проснулся, когда тряска прекратилась. Зевнул, почувствовал дикую тишину и резко вскинул голову.
— Вот это да! — воскликнул я.
Хотя «воскликнул» — сильно сказано. Просипел сдавленным голосом.
Мы приехали. Категорически и бесповоротно. Лагерь, который раскинулся в степи, мог быть только конечным пунктом нашего путешествия. Хотя бы в силу своих размеров. Окинуть его взглядом целиком я попросту не мог. Тысячи, десятки тысяч людей лежали, стояли, сидели, ходили. Тут — горели костры, тут — жарилось мясо. И тут, как ни странно, не было кентавров. Все, кого я мог разглядеть, ходили на двух ногах.
На кентавров мало обращали внимания. До тех пор, пока Наар не разразилась короткой и выразительной речью, в которой фигурировали практически все слова, которые я уже слышал от своих новых друзей. От домодоса — до настартанда. Ну и моё имя, разумеется, тоже прозвучало.
Эффект был ошеломительным. Все, кто услышал, прекратили жрать, поднялись на ноги. Поворачиваясь друг к другу, передавали весть дальше и дальше, вглубь лагеря. Теперь, приморгавшись, я разглядел шатры и палатки. Лошадей. И, что самое неприятное, я увидел оружие.
Кривые не то мечи, не то сабли — мне образование не позволяло судить о таких вещах — были у каждого человека. Доспехов я не видел. Зато люди были хотя бы одетыми. Разобрать в неверном свете костров, что это за одежды, я не сумел. Какое-то бесформенное нечто, как у мужчин, так и у женщин.
Но главное — оружие. Такая толпа вооружённых людей, стоящих лагерем в степи — это неспроста. Это армия. И что-то мне подсказывает, что они не на учения сюда прискакали.
Я соскочил с Наар, встал рядом. Дракон, заметив мой маневр, тоже спрыгнул с Кон. Моя первая облапанная кентавриха с видимым облегчением встряхнулась.
— Во что мы вляпались, Противень? — спросил я.
Вопрос был чисто риторическим. Дракон это понял и отвечать не стал.
Эх… Вот как по-правильному-то должно всё с попаданцами быть. Попал, богиня знает куда, языка не знаешь. Ходишь, обламываешься. Но все писатели сразу же дают своим героям безупречное знание местных наречий. Я-то хотя бы пострадал ради этого знания. До сих пор вспоминаю, как меня в святилище Земли ломало и корчило… Но вот сейчас всё ещё реальнее. Хотя и не на все сто процентов.
На сто процентов реальное попадалово — это когда не только языка не знаешь, но ещё и нафиг никому не нужен. И вот на тебя с подозрением смотрит здоровенный мужик с топором, подходит, замахивается и разрубает пополам — так, на всякий случай. Конец истории. Вот это — реал. А у меня опять какой-то подвид реала интересный.
Разговоры и крики замолкали — к нам двигалась женщина. Судя по тому, как ей все кланялись, а кентавры вовсе шлёпнулись в позы верблюдов, это и была самая что ни на есть Клинтиана, бар домодос.
Высокая стройная дама в белых одеждах. Когда она подошла ближе, я понял, что одеждами это назвать — непозволительная роскошь. Скорее уж дама намотала на себя пару лоскутов, которые не пойми какой магией держались. В правой руке у неё был не то посох, не то некий символ власти. Палка казалась золотой и увенчивалась сложной фигурой, состоящей из переплетающихся окружностей.
— Ша-дан! — воскликнула она сильным звонким голосом и подняла посох. — Настартанда Мортегар — ди!
И поклонилась мне.
— Бар домодос, — сказал я, сознавая, что нет у меня в арсенале чего-то, что может сойти за местный аналог «хаудуюду».
— Мо, Мортегар, — сказала, улыбнувшись, Клинтиана, и махнула мне посохом.
Я, бросив прощальный взгляд на Кон и Наар (обе мне кивнули с благоговейным видом) двинул за главной. Противень увязался следом. Перед нами все склонялись и даже посмотреть толком не рисковали. И хорошо. А то заметили бы, что я пялюсь бар домодос чуть пониже спины. Формально узенький лоскуток прикрывал Клинтиану сзади. Но он был такой узенький, такой формальный…
О чём я опять думаю, богиня?! Да меня, может, на убой ведут! Соберись, Морт! Где твой прутик? Вот твой прутик. Нож — тоже под рукой. Противень? В наличии. Сколько тут народу? Тысяч сто, двести? Миллион? Фигня, отобьёмся! Слабоумие и отвага — где наша не пропадала!
Клинтиана подвела меня к самому большому и красивому шатру. Он был белым, под стать одеждам обитательницы, и дополнительно расшит золотыми узорами, что давало +10 к престижу.
— Ардун, — сообщила Клинтиана. — Мо.
Двое мужчин, застывших у входа, приподняли закрывающий вход полог. Клинтиана указала туда своей палкой, предлагая мне пройти первым. Судя по лицам мужиков, это была невероятная честь, неслыханная.
Я поколебался. А ну как там засада?.. И тут же обругал себя мысленно последними словами. Какая ещё засада, Морти? Да ты уже по определению в засаде! Ты — один, не считая Противня, а вокруг — легионы вооружённых людей. И есть такое нехорошее подозрение, что магией души все они прекраснейшим образом владеют.
А я давненько уже не практиковал боевую разновидность магии.
В шатёр мы вошли одновременно с Противнем. Посреди шатра горел огонь, и я сразу почувствовал ностальгию: огонь горел просто так. Абстрактно. Без дров. Наверняка так же горели и костры снаружи, просто я не обратил внимания. Да и откуда тут, в степи кромешной, взяться дровам в таком количестве?
Клинтиана вошла последней, полог за ней опустился. Она жестом предложила мне присесть к огню. Я подвинул один из пуфиков, уселся. Клинтиана села напротив, палку положила на колени. Я посмотрел на палку… Ну ладно, я посмотрел за палку. Потому что когда дама, наспех прикрытая лоскутками, садится, скрестив ноги, поневоле возбуждается интерес. Но лоскут продолжал выполнять свою героическую функцию, и я заставил себя встретиться с Клинтианой взглядом. Она улыбнулась.
— Торо, — сказала она спокойным, даже каким-то нежным голосом. — Торо — ма… Говорить, Мортегар.
Мне показалось, я ослышался.
— Че… Как?! Вы знаете мой язык?
— Ни па, — покачала головой Клинтиана. — Торо ми — да. Ку — ма?
Я отметил вопросительную интонацию и постарался ни словом, ни жестом не выразить ничего. Мне как будто спам пришёл на неизвестном языке. Выскакивает такая табличка, с двумя кнопочками. И ты сидишь и гадаешь — какую жать. И в гугл-переводчик не скопировать, потому что хитрые иностранцы заблокировали возможность копирования. Что в такой ситуации делать?
Пф! Для такого олдскульного хакера, как я — вообще не проблема. Вырубаем системник с кнопки и радуемся. Правда, как это реализовать в текущей ситуации? О, придумал!
Я развернул свой узелок, вытащил полоску мяса и протянул Клинтиане. Она посмотрела с изумлением, но желания подкрепиться не проявила. Тогда я начал флегматично грызть мясо сам. Кинул полоску Противню. Тот, как добрый пёс, поймал её налету и с довольным чавканьем разгрыз.
Клинтиана улыбнулась и что-то сказала. Потом глаза у неё закатились, как у припадочной. Она подняла руку, щёлкнула пальцами. Минуты не прошло — в шатёр потянулись мужики с подносами.
— Про-о-отивень, — сказал я. — Это мы удачно заглянули.
Мясо, мясо, мясо, что-то вроде плова, сухофрукты, вино. Всё свежее, благоухающее, вызывающее волну слюны.
Мужики составили подносы на землю и с поклонами удалились. Клинтиана сделала приглашающий жест. Мы с Противнем переглянулись.
— Ну что? — спросил я. — Сдохнем от отравления?
Противень радостно рыкнул в ответ.
Пока мы с драконом набивали животы, Клинтиана, за которой я приглядывал краем глаза, осуществляла какое-то странное колдунство. Развязала несколько мешочков, она высыпала в красивую чашу всякие травки и порошочки. Невесть откуда взявшимся кинжалом резанула себя по руке, добавила пару капель крови. Потом подожгла получившуюся жидкость и, секунду полюбовавшись пламенем, задула. Когда я насытился, Клинтиана протянула мне чашу с зеленоватой жидкостью, навроде «Тархуна».
— Не, спасибо, я лучше фонтан «Бонаквы» вызову, — сказал я.
Еда — это одно. А непонятная смесь — совсем другое.
Клинтиана постучала пальцем по виску.
— Есть грех, — не стал спорить я. — Но не до такой же степени.
Тогда она сама пригубила напитка и призывно посмотрела на меня.
— Ум говорить, — выдала она с видимым усилием. — Грудь кентавр Натсэ Авелла знать. Знать-говорить.
И настойчиво протянула чашу.
— А-а-а, — сказал я, взяв чашу. — Кажется, дошло. Это какая-то магия, чтобы выучить ваш язык?
— Ки-до! — вымученно улыбнулась дама.
— Ну… Исключительно ради того, чтобы понять, чего тут вообще происходит. Ваше здоровье!
Выдохнув, я начал пить. Глоток, два, три, гадость-то какая, мамочка моя! Четыре, пять, шесть…
На седьмом глотке чаша у меня из рук вылетела от сильного удара. Я увидел перепуганные глаза Клинтианы. Она хотела что-то сказать, но на неё налетел Противень и повалил рядом с костром.
— Ни, дуанодес! — закричала Клинтиана.
Я хотел вскочить, уладить некрасивую ситуацию. Но в голове всё поплыло, и я упал набок. Отключился даже раньше, чем упал.
— Привет, меня зовут Юи, и я помогу тебе настроить новый пользовательский интерфейс.
Я, раскрыв рот, смотрел на улыбающуюся малявку, которой, на глаз, было лет десять. Собственно, это весьма смелое допущение, учитывая, что Юи не была настоящей. Чистейшее и незамутнённое 2D.
— Ты кто? — спросил я. — И почему?
— Меня зовут Юи, — повторила Юи. — Я помогу тебе настроить пользовательский интерфейс. Попробуй сконцентрировать взгляд на иконке с пиктограммой кентавра.
Мы с Юи пребывали в какой-то кромешной тьме. Но иконку я действительно видел. Если раньше интерфейс у меня был простеньким, состоял из одних только огненных буковок, то теперь подогнали систему посложнее.
— Скажи честно, Юи, ты — моя шиза, да? — спросил я с надеждой.
— Конечно, Мортегар, — улыбнулась она и замахала прозрачными крылышками. — А теперь давай разберёмся с языковыми настройками. Сосредоточившись на иконке, ты вызовешь выпадающий список. Пиктограмма кентавра — язык кентавров и людей, среди которых ты сейчас пребываешь. Он доступен при помощи магии души. Пиктограмма в виде обнявшихся обнажённых Натсэ и Авеллы — язык, обычный для твоего окружения.
Я, кажется, покраснел. Это ведь из моей головы всё, больше неоткуда. Блин, неудобно-то как перед ребёнком.
— Пиктограмма в виде триколора — твой родной русский язык, который вряд ли понадобится в этом томе, — продолжала весело щебетать Юи. — Здесь, внутри твоей головы, мы говорим на языке мыслей, и локализация значения не имеет. Но там, наверху, ты сможешь её использовать. Могу ли я быть уверена в том, что ты усвоил, как работать с языковыми настройками?
— Да уж не тупее паровоза, — вздохнул я. — Давай про полезности.
— Тебе доступна шкала здоровья, состоящая из пятисот пунктов, сейчас заполнена на четыреста сорок девять. Чтобы пополнить здоровье, прими пищу, выспись. Кроме того, для здоровья очень полезны регулярные половые отношения.
Мне показалось, что я чувствую, как мозг тихонько сползает вдоль позвоночного столба, шепча: «Ну-ка нахрен, не хочу-не буду».
— Не отвлекайся, Мортегар! — ласково сказала Юи. — Шкала магической силы состоит из ста пунктов. При опустошении шкалы ресурс для заклинания будет черпаться из шкалы запаса сил. Шкала запаса сил состоит из пятисот пунктов, при расходе один пункт эквивалентен двум пунктам магической силы. При исчерпании шкалы запаса сил ресурс черпается из шкалы здоровья. Один пункт шкалы магической силы эквивалентен пяти пунктам шкалы здоровья. Один пункт шкалы запаса сил эквивалентен трём пунктам шкалы здоровья…
— Угу, — вставил я. — Хорошо. Снова-заново.
— Ничего не снова, сэр Мортегар. Не бойся повторения истории с печатями. Ты не создаёшь новую всеобщую систему. Это — твоя личная шиза, как мы уже определили ранее. В левом верхнем углу ты найдёшь выпадающий список заклинаний, где пока ещё ни одного нет. Вряд ли будет удобно применять их из интерфейса в случае сражений, но на этапе тренировок — очень удобно.
— Ага, — кивнул я.
— Кроме того, в интерфейсе ты можешь обнаружить актуальную информацию об имеющихся ресурсах, количестве пищи, питомцах. На сегодня у тебя имеются питомцы: Дракон Противень — одна штука.
— Круто. — Я показал Юи большой палец.
— Тебя приводят в чувства, нам придётся прервать разговор. Здесь ты всегда можешь отдохнуть и обсудить со мной свои мысли. Для этого надо отыскать в интерфейсе пиктограмму с моим изображением и нажать на неё. Рекомендую заниматься этим перед сном, удобно устроившись в лежачем положении, чтобы исключить возможность падения. До встречи, Мортегар!
И Юи исчезла.
Я открыл глаза и увидел размытое смуглое пятно. Прищурился. Взгляд сфокусировался.
— А, вы, — зевнул я. — Прошу прощения, что-то мне нехорошо стало…
Я потёр лоб. В голове была удивительная лёгкость.
— Не удивительно, — сказала Клинтиана, помогая мне подняться. — Это зелье очень сильное, его нужно было отпить совсем чуть-чуть, а ты едва не осушил всю чашу!
— О! — воскликнул я. — Мы друг друга понимаем?
Клинтиана улыбнулась:
— Моя мать смогла бы достичь этого одной лишь своей силой, но мне… Мне помогла мать-вселенная.
Я осторожно коснулся головы. То ли новенький переводчик барахлит, то ли я чего-то не знаю…
— А что такое «мать-вселенная»? — спросил я.
— Всё, — был краткий ответ. — Всё сущее — есть она.
Я кивнул, принимая как данность новые сведения.
— Вы знаете, у меня очень много вопросов…
— Догадываюсь, Мортегар.
— … но первый и главный — где Противень?
Дракона рядом не было. Покрутив головой, я его не нашёл. Так что же, Юи мне солгала?! Невозможно, она никогда так не делала! Если эта дамочка убила Противня, я убью её. Закон Степи, точка.
Клинтиана с улыбкой показала пальцем вверх. Я послушно поднял голову и присвистнул. Противень парил под самым потолком шатра, если такое понятие вообще возможно. Он смотрел на меня грустными глазами. Выглядел так, будто его затянуло в пузырь. Довольно маленький, кстати, пузырь — дракончика порядком скрючило.
— Мать-вселенная даёт нам силы, — сказала Клинтиана. — Эти силы мы можем использовать на изменения матери-вселенной. Ведь и мы тоже — мать-вселенная. Всё движется по вечному кругу. И лишь один, безумный, был выброшен прочь…
— Вы про Мелаирима? — прошептал я.
Мороз пробежал по коже. Я вспомнил, как закончилась наша битва, как Мелаирима вышвырнуло из… Из Шаданакара — кажется, такое название я слышал.
Но там, когда я умирал, мне было совершенно ясно, что сущее — это не круг. О, нет, оно ближе к прямой. Хотя там все эти понятия теряют смысл.
— Я слышала отголоски его имени в матери-вселенной, — кивнула Клинтиана. — Но стократ громче гремело твоё. Мортегар. Ты был нам обещан. Ты был нам предсказан. Отец Мира и его Верный Зверь.
Я понимал всё, что говорила Клинтиана, но это не значило, что я воспринимал слова как-то иначе. Я слышал: «Настар-Танда» и понимал: «Отец Мира». Слышал: «Дуа-Нодес» и понимал: «Верный Зверь».
— Опустите, пожалуйста, обратно Противня, — попросил я.
Клинтиана повела рукой, и невидимый пузырь с дракончиком опустился на землю. Противень немедленно обрёл свободу, зарычал и прибился к моей ноге. Я потрепал его по затылку, он в ответ фыркнул искрами.
— Хороший парень, — сказал я, не то хваля дракона, не то оправдывая его перед Клинтианой. — Защищал меня.
— Таков путь Верного Зверя, — кивнула Клинтиана.
— Угу. А вы ещё спать ложиться не собираетесь? А то у меня вопросов — караул просто!
— Можешь располагать мною, как тебе будет угодно! — сказала Клинтиана и как-то так особенно улыбнулась, что я почувствовал двусмысленность и смутился.
— Так кто вы и чего хотите? — решился я сразу взять быка за рога.
Мы с Клинтианой вышли прогуляться по спящему лагерю. Спали не все, многие подскакивали и кланялись — не то мне, не то Клинтиане. Кто из нас круче — это был вопрос открытый, и я не спешил его обострять.
— Мы — люди, — пояснила Клинтиана. — Люди, которые хотят всего лишь жить в гармонии с матерью-вселенной.
— И это прекрасно, — кивнул я. — А кентавры?
Тень пробежала по лицу Клинтианы. Мне показалось, она начала сильнее постукивать красивым посохом по земле.
— Это не важно, — сказала она, помолчав. — Сейчас мы на одной стороне.
Вау. Как-то я случайно ткнул в больную точку. Есть тут какие-то тёрки с кентаврами, о которых Клинтиана, похоже, не хочет распространятся. Ну и ладно, отложим. Спрошу потом у Кон, или у Наар.
— И всё-таки, — вернулся я к началу разговора, — куда вы направляетесь? Это ведь военный поход, я правильно понимаю?
— Правильно. — Клинтиана метнула на меня странный взгляд. — Тысячелетиями мой народ ждал возможности вернуться. И вот наше время пришло.
Она опять замолчала. У меня чувство собственной неполноценности тренировано долгими годами упражнений, и я безошибочно определил, что дело во мне. Внутри что-то привычно и неприятно царапнуло. Как будто я опять в школе, набрался смелости пригласить умеренно симпатичную одноклассницу на свидание. Надо как-то напомнить себе, что я женат, причём, два раза, и это чувство должно бы уже как-то отвалиться, что ли.
Тем более, что сейчас есть более серьёзные проблемы, чем «со мной неохотно разговаривает Клинтиана». Дочь забросила меня сюда. Я встретил кентавров. Кентавры привезли меня в военный лагерь. Вряд ли всё это — удивительное стечение обстоятельств. Я должен был здесь оказаться — ну, с точки зрения Маленькой Талли.
— И с кем воюете? — спросил я в лоб.
Я был готов к тому, что Клинтиана опять отмолчится, но спросить всё же посчитал нужным. Потому что это был очевидный вопрос, и если бы я его не задал, она бы подумала обо мне какую-то фигню. Однако ответ не только прозвучал, он ещё и заставил меня подвиснуть.
— С твоими врагами, Мортегар. С теми, кто предал тебя и изгнал. История моего народа воплощена в твоей истории. Ты воевал за них, а они теперь называют тебя дьяволом. Так же, как проклинали и ненавидели нас, пока не забыли. Мы постарались сделать так, чтобы даже легенды о нас растворились в тихих водах времени. Ушли и укрылись от их взоров. Как сделал и ты, Мортегар.
— Мы говорим о магах? — уточнил я.
— Так они себя называли, да. — Мне показалось, я слышу, как Клинтиана скрипит зубами. — Подлые! Они покалечили мать-вселенную и забрали себе столько могущества, что нельзя было и думать о войне с ними. Но ты один сумел сделать то, чего не могли все мы. Ты лишил их магии. И теперь они ответят за всё!
Клинтиана стукнула посохом по земле.
Так. Ну-ка, логическое мышление, активируйся!
Чего?! Это что, мой максимум — логически мыслить тридцать секунд раз в три часа??? Да уж, никто не оскорбит тебя страшнее, чем твой собственный интерфейс. Юи, стервоза, ну, я тебе выдам при встрече!
Так, ладно, собрались, время-то идёт. Талли просила меня побыть дьяволом, чтобы спасти мир. Талли забросила меня к этим агрессивным людям с господствующим матриархальным образом жизни. Они приняли меня, как союзника. Они хотят уничтожить бывших магов. Какова моя истинная роль в этом всём?
Я уж точно не хочу, чтобы убивали Акади, Асзара, Боргенту — да всех. Не говоря уж про Натсэ, Авеллу и прочих, с кем мы укрылись на том острове. Тут уж хоть какие доводы приводи — нет. Я не заточен под то, чтобы перебить своих, потому что воистину. Мне свойственно скорее наоборот — выручать своих ценой всех вселенных вместе взятых. И уж моя-то дочь, богиня, должна об этом знать!
Следовательно, она не могла ожидать, что я вскину меч, заору «Ур-р-ра-а-а!» и поведу за собой всех этих прекрасных людей. Я, скорее, наоборот, попытаюсь их остановить. Но если я вотпрямщас упрусь и начну их останавливать, то…
В голове вместо мыслей появилась игрушечная обезьяна и начала стучать в тарелки. Настойчиво так — бам, бам, бам. Сволочь злобная. Спать, однако, хочется… Как там Натсэ с Авеллой? Сынок мой? Клинтиана что-то говорит. Блин, это у меня всегда, что ли, в башке такой хаос?! Как я раньше не замечал?! Как я жил-то с этим, мама родная?! Надо срочно качать мозги. Спрошу у Юи, как это делается, она, наверное, знает.
— Мортегар, ты устал? — пробился, наконец, сквозь густую завесу моих мыслей голос Клинтианы. — Я не займу тебя надолго. Просто хочу кое-что показать, и мы сможем отойти ко сну.
— Мы? — уточнил я.
— Да-а-а… — как-то загадочно протянула Клинтиана. — Оставим пока этот разговор.
Мы вышли на берег реки. Лагерь тут, по понятным причинам, заканчивался. Речушка была узенькая, наверняка её можно было перейти вброд. Этим она напомнила мне одну такую же узкую речку. Такую же лунную ночь. И как я не мог пошевелиться, а вот Сиек-тян — очень даже могла и шевелилась. Бр-р-р! К чему такие ассоциации?
Клинтиана зашла в воду по колено, и края прикрывавших её лоскутков закачались на воде.
— Взгляни! — громко сказала Клинтиана.
— Я на берегу постою, разуваться неохота, — отозвался я.
Клинтиана повернулась и одарила меня изумлённым взглядом.
— Мортегар, это несерьёзно!
Я чуть не фыркнул. Прям училка в школе.
— Абсолютно серьёзно, — сказал я. — Я долго шёл к умению говорить «нет» прекрасным девушкам. Но без регулярной практики оно атрофируется. Поэтому стараюсь применять навык раз в сутки.
Вот это я отмочил. Пятёрка, Морти, садись. И ведь даже не сказать, чтоб соврал.
Клинтиана проглотила удивление. Она повела посохом над водой, и вода засветилась мягким рассеянным светом, как будто внизу заработала лампочка. Или скорее телевизор. Мне почудилось, что я вижу какую-то картину. А, нет, не почудилось!
Я привстал на цыпочки, потом подпрыгнул. Наверное, я могу подлететь при помощи магии, но я пока не уверен, что хочу показывать все свои способности этим… Людям.
Картинка на воде рябила от течения, но всё же угадывалась. Тот… о-о-о, как я мог забыть эту свою Голгофу! Тот самый холм, на котором состоялась последняя битва с Мелаиримом. Пригорок между упавшим Летающим Материком и морем. Я запомнил его пустым, выжженным и мёртвым. Но сейчас он весь зарос травой и цветами. И на вершине его устроили нечто рукотоворное.
Клинтиана ещё раз провела посохом над водой, и изображение приблизилось. Теперь получилось разглядеть грубое каменное строение. По-настоящему грубое. Раньше любой маг Земли мог бы сделать его гладким и аккуратным, но это — это, похоже, складывали руками. И камни добывали где-то внизу, потом тащили наверх.
Изображение вплыло внутрь строения, и там я увидел маленький декоративный прудик, за которым горел огонь без дров.
— Это ведь стихийная магия? — не выдержал я.
— Это — природный газ, который они научились использовать, — презрительно сказала Клинтиана.
Ну да. Если бы я в родном мире додумался такое ляпнуть — там кто угодно покрутил бы пальцем у виска. В зависимости от того, в каком мире ты находишься, самое простое и очевидное объяснение одного и того же явления будет различным. Равно как и самое безумное.
— А те огни, что зажигаете вы? — не отставал я.
— Магия наших душ. Смотри!
Оказывается, это ещё было не всё. Изображение подплыло к каменной надписи на стене за пылающим огнём. Свет его позволял прочитать слова, которые опять же высекали вручную.
«Здесь, первого числа первого месяца первого года по Новому Летоисчислению, сэр Моингран убил презренного Мортегара, уничтожившего Стихийную магию. Здесь добро победило зло, и здесь мы получили возможность жить дальше».
— Ты видишь? — Клинтиана выключила трансляцию и повернулась ко мне. — Видишь, о чём они помнят? О том, как ты отобрал их игрушки. Ни слова о том, что ты уничтожил Мелаирима…
— Потому что не я его уничтожил, — пробормотал я. — Я… — Рука непроизвольно поднялась к сердцу, которое отозвалось тупой ноющей болью, что нередко терзала его по ночам. — Я уничтожил магию. А Мелаирима убила Авелла.
— Бессильного, — уточнила Клинтиана. — Безопасного. Которого можно было просто оставить, как есть. Он не сумел бы уже навредить и мухе. Но даже так… Где памятная надпись Белой Даме? Где славословия ей?
Белая Дама? Это Авелла?! С ума сойти. Вот она обалдеет, когда я ей расскажу. Схватится за голову, скажет: «Ой!». Блин, полжизни бы отдал, чтоб её повидать.
Клинтиана воспользовалась моей задумчивостью. Я не заметил, как она оказалась рядом, дерзко вторгнувшись в моё личное пространство. Я ощутил её запах, и что-то внутри меня рванулось навстречу.
— Я сутки не выходила из шатра, — прошептала Клинтиана, коснувшись ладонью моей щеки. — Я скорбела и не могла сдержать слёз. И весь мой народ рыдал вместе со мною. Но мы знали, мы верили, что ты вернёшься. И я получила видение: Мортегар придёт, и одесную его будет ступать Верный Зверь. Оставленный всеми, преданный и проклятый, он найдёт утешение среди нас. И с ним мы вернём себе утраченный мир…
По моим расчётам до рассвета оставалось часа два, когда все, наконец, угомонились. На обратном пути никто уже не кланялся — повалились и уснули, все как один, даже часовых не выставили. Непуганые совсем, что ли? Ну, или их мать-вселенная предупредит, случись чего. Или у них тут в принципе никаких врагов быть не может.
Клинтиана настойчиво звала меня к себе в шатёр. Не могу сказать, что мне не хотелось, но я держался. Сказал, что хочу прогуляться и переварить полученную информацию. И это была чистая правда. Я уже не в том возрасте и состоянии ума, когда в любой непонятной ситуации первым делом хочется уединиться с симпатичной девушкой.
Поэтому я уединился с драконом, отойдя метров на сто от армии Людей.
— Противень, — сказал я, усевшись на свой пахнущий жареным мясом плащ. — Что ты обо всём этом думаешь?
Дракончик изверг в небо струю искр.
— Очень красиво, — похвалил я. — А по существу?
Противень коротко рыкнул.
— Верно мыслишь, — сказал я. — Погоди-ка… Как там Юи говорила?
Я сосредоточился, вызвал интерфейс. Вот пикча с кентавром. Тык. Натсэ и Авелла, дорогие мои, вот так.
— Теперь нас если и подслушают — ничего не поймут, — сказал я Противню на более привычном (в том числе и дракону) языке. — Итак, что мы имеем? Мы имеем огромную армию. Люди вооружены и предположительно все владеют магией Души. Они все идут в гости к моим старым друзьям, которые считают меня мёртвым, да к тому же — воплощённым злом. Собираются всех убить. И им это удастся! Числом сомнут. Да и в плане магии… Наши-то не так давно учиться начали. Толковых там — по пальцами пересчитать. Всё, что осталось от свиты Старика. А если верить Маленькой Талли, там ещё и междоусобицы какие-то начались. Долбанутым нет покоя…
Противень улёгся напротив меня и издал полустон-полурык. Он был сыт и, в целом, доволен. Проблемы не видел от слова «совсем». Я рассеянно почесал ему жёсткую чешуйчатую голову, и дракончик в блаженстве прижмурил глаза.
— Оставим в стороне тот скользкий миг, что мне больше не хочется героически спасать этот придурочный мир, — сказал я в задумчивости. — Даже если бы мне захотелось… Что я тут могу? Взять нож и отправиться резать спящих воинов? Хороший тамада, и конкурсы интересные…
— Теперь ты понимаешь, насколько всё серьёзно? — спросил на том же самом языке тонкий девчоночий голос совсем рядом со мной.
Я подскочил на месте, услышав этот голосок. Но Противень подскочил ещё выше, даже почти подлетел. И с рёвом кинулся на Маленькую Талли, что очутилась в полушаге от меня.
— Не тронь! — воскликнул я, пытаясь перехватить дракона.
Однако Маленькая Талли отнеслась к нападению философски. Взмахнула рукой, и Противень уменьшился до размеров вороны. Талли поймала его, уложила на колени и принялась насильно гладить, как котёнка. Вытаращенные от шока глаза дракона смотрели на меня и молили о помощи.
— Талли, — процедил я сквозь зубы. — Кто тебе позволил…
— Никто мне не позволял, я сама решила! — Талли показала мне язык. — Это у тебя есть выбор, ты — человек. А я — богиня, это совсем другое.
— Богиня она! — воскликнул я. — Понаберут по объявлениям…
— Ты прав… — Губы девочки задрожали, на глаза навернулись слёзы. — Я не справляюсь. Я маленькая бездарная идиотка, у которой ничегошеньки не получается!
Выпустив дракончика, она спрятала лицо в ладонях и тихо заплакала.
— Перестань, — буркнул я. — Знаешь ведь, я этого не выношу.
— У-у-у! — тихонько заскулила Талли.
Как будто и не притворялась. А я ведь действительно не выношу, когда девушки плачут. Талли, к тому же, родная дочь. Ну… генетически — родная. Поэтому у меня нешуточно защемило сердце.
— Что за дети нынче, право, — проворчал я, придвинулся к ней и обнял за плечи. — Мы своё здоровье тратим, но на это наплевать им…
Талли тут же прижалась ко мне. Минуту спустя рыдания потихоньку утихли, превратились во всхлипывания. Мы сидели, любуясь звёздным небом. На коленях у Талли ворчал дракончик, смекнувший, что все свои, и опасности нет.
— Знаешь, как всё сложно, — пробормотала Маленькая Талли. — Я пыталась всё сгладить — и ничего не вышло. Потому что я получаюсь на их стороне.
— Как так? — не понял я.
— Ну, так. Я — богиня, я — связующее звено между людьми и матерью-вселенной, как они её называют. Само моё существование придаёт им сил. Я могла либо погибнуть, либо…
Она замолчала.
— Либо что? — подбодрил её я. — Назначить меня дьяволом?
— У… — опустила голову ещё ниже.
Противень сорвался с места и начал носиться взад-вперёд перед нами, издавая негромкие звуки, под стать размеру. Почувствовал, что что-то не так, но каким образом это исправить — понятия не имел. Что ж, ты не одинок, дружище…
— Как там Натсэ и Авелла? — спросил я.
— Волнуются, — шмыгнула носом Талли. — Я пыталась их успокоить, они меня чуть не убили. Меня, конечно, нельзя толком убить, но я всё равно очень испугалась.
— Заслужила. — Я отвесил дочери лёгкого щелбана. — А Лореотис?
Всё ещё трудно было называть этим именем ребёнка, которого я лишь однажды подержал на руках.
— Он здоров и пищит, — сказала Талли. — Кажется, так и должно быть. Всё хорошо, не волнуйся за них!
— Ладно, — вздохнул я. — Так, давай обратно к нашим баранам. Мне-то что делать?
— О, это самое интересное, папа, — сказала Талли. — Я не знаю.
Мне потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное.
— А ну… А ну, ещё раз?!
— Понятия не имею! — Отстранившись от меня, Маленькая Талли всплеснула руками. — Когда я в первый раз попросила, племена ещё даже не начали объединяться. Тогда одного твоего присутствия хватило бы, чтоб предотвратить войну. Но теперь… Я вижу одну ниточку, потянув за которую, можно всё исправить. Но тянуть за эту ниточку — не мне. Понимаешь?
— Нет, — честно признался я.
— Ой, ну, пап! — надулась Талли. — Ну это же просто!
— Чувствую себя стариком, которому рассказывают, как пользоваться «Скайпом»…
— Даже ещё проще! В мире сейчас — одно начало. Богиня, гармония. Ей — то есть, мне — подчинено всё сущее. А ты должен стать вторым началом — дьяволом, дисгармонией, внести хаос. Ты… ты ведь это умеешь, да? Только хаос может примирить непримиримое, сочетать несочетаемое…
— Впихнуть невпихуемое, — подхватил я.
— И это тоже. И поторопись, пап! Ещё немного — и вы подойдёте к морю. Три дня — переправа. А потом… Всё начнётся.
— Так а с той стороны-то хотя бы в курсе, какая беда на них движется?
Талли как-то странно посмотрела на меня.
— Ещё нет. Но скоро будут… Мне пора, папа. Спасибо, что согласился помочь.
— Э, постой! Я ещё ни на что не согласился. Я ведь хаотичный, сама знаешь. Возьму — и уйду, помру в степи, и Противень сожрёт мои останки. Сожрёшь ведь, Противень?
Дракончик прыгнул на меня, словно в поисках защиты и спасения. Я зашипел от боли, когда крохотные коготки впились в ногу сквозь штаны. Поднял Противня, посадил себе на плечо. Там он утихомирился и только жарко, с искрами дышал в сторону Талли.
— Ты каждый день будешь навещать Натсэ и Авеллу, а потом прилетать ко мне, — сказал я. — Вот в это самое время. Будешь рассказывать мне, как у них дела, а им — как у меня. Понятно?
— Есть! — Талли приложила ладонь к голове. Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться, так комически серьёзно она выглядела.
— А скажи мне, только честно, — попросил я. — Анемуруд что — и вот это всё провидел?
— Мне кажется, что он провидел решительно всё, — тихо сказала Талли.
И исчезла.
— Постой! — спохватился я. — А Противень?! Сделай его обратно!
Но только ветер колыхнул траву.
— Что ж этому миру не живётся-то спокойно? — риторически спросил я. И зевнул.
Хотелось спать. Да и немудрено — я за последние сутки лишь урывками дремал. А впечатлений вынес — мама не горюй.
Предложение Клинтианы, насколько я понял, действовало бессрочно, двери её шатра… Хотя какие там двери? Дырка её шатра всегда открыта для меня… Бр-р-р! Ужас. Нет, не так. Во: её шатёр всегда открыт для меня. Тоже не фонтан. Эх, не быть мне писателем. Да не больно-то и хотелось, честно говоря. Зато я — дьявол. Вот повезло так повезло…
Всю космогонию — вверх тормашками. Дьявол — отец богини, женское начало — порядок, мужское — хаос.
— Знаешь, что, друг мой Противень? — сказал я. — Кажется, кентавры тут несколько особняком держатся, ты не находишь?
— Ар-р-р! — ответил Противень.
— Во-о-от! Дело говоришь. Давай-ка используем на них наши новые языковые способности.
Я встал, зашагал в ту сторону, где, по моим представлениям, должны были ночевать кентавры. На ходу ткнул в пиктограмму с Натсэ и Авеллой. Не без сожаления сменил её на пикчу кентавра.
Спустя минут десять, наконец, они появились. Издалека казалось — лошади валяются, но у меня глаз уже был намётан. Я замедлил шаг, осторожно пробираясь среди спящих тел. И вдруг…
Я проходил мимо здоровенного куста, когда услышал фырканье. Совершенно лошадиное фырканье, но к нему присовокупились странные шепотки.
— Что-то недоброе происходит, друг мой Противень, — прошептал я.
И осторожно, на цыпочках, обогнул куст, одной рукой нащупав рукоятку ножа за поясом.
Темно стало — хоть глаз коли. Правду предки говорили: чем темнее ночь — тем скорее рассвет. И наоборот. Кстати. А Магия Души подразумевает какие-нибудь там варианты ночного зрения? Вроде бы у меня что-то такое местами прорезалось.
«Так-то ни о чём, — подумал я. — Давай».
Перед глазами с деловым видом пролетела Юи на стрекозиных крылышках, махнула волшебной палочкой со светящейся звёздочкой на конце.
«Вау!» — воскликнул я.
Вернее, воскликнул бы, если бы в этот самый миг кто-то не заткнул мне рот ладонью. Я даже не сразу это осознал в полной мере. Потому что за кустом происходило нечто такое, чего смертный человек вообще не должен видеть.
Там совокуплялись кентавры.
Противень, похоже, обалдел от увиденного не меньше моего — он тоже не среагировал на присутствие сзади пятого лишнего. Сидел у меня на плече, сложив крылья, неподвижный, как чучело дракона.
Кентавры занимались своим делом, стоя в профиль ко мне, и я, при помощи ночного зрения, узнал обоих.
Первый, мой старый знакомый Тон, был, само собой, сверху. Он закинул передние копыта на спину своей партнёрши, а длинными руками что есть силы мял… О, да, эти ребята на самом деле знают толк в этих самых…
— Сильнее, — шептала Наар. — Давай, я ждала этого целую вечность!
— Я чуть с ума не сошёл, видя, как Настар-Танда держит тебя так!
— О, Мортегар, Настар-Танда!
— О, Величайший спаситель мира! — простонал Тон.
«Мама, — подумал я. — Пожалуйста, забери меня отсюда. Я буду самым-самым лучшим сыном, клянусь. Поступлю в институт, женюсь на однокурснице из хорошей семьи, устроюсь генеральным директором в какую-нибудь фирму, или что там полагается делать хорошим детям… Только позволь мне это развидеть и разслышать!!!».
Ладонь соскользнула с моего рта. В компании второй руки она подхватила меня, как-то затейливо подбросила. Ветер свистнул в ушах, меня тряхнуло…
Я пришёл в себя, сидя на лошадиной спине кентавра. Вернее — кентаврихи. Она скакала по степи, не разбирая дороги, с такой скоростью, что у меня волосы на голове зашевелились от нехорошего предчувствия. У кентаврихи-то, наверное, не было навыка Ночное Зрение. Зато она плакала — ветер доносил до меня рыдания.
— Кгхм, — решился я обратить на себя внимание. — Мадемуазель! Прошу прощения, что вмешиваюсь, но…
— Оставь меня! — прокричала Кон, унося меня всё дальше от стана людей и кентавров.
Глупо кричать такое человеку, который сидит у тебя на спине и держит тебя за грудь. И которого ты, к тому же, сама на эту самую спину посадила.
Ну что ж, Малютка Талли, ты хотела, чтобы я сеял хаос? Я, кажется, начал. Тебе нравится? Вон папка-то чего творит. Готов спорить, у твоих одноклассников отцы даже по пьяни ничего подобного вообразить не могут. А я — даже не задумываясь! Мужественно держусь. За сиськи…
— Можно меня, пожалуйста, вот у этого валуна высадить?! — крикнул я.
Среагировать на ключевое слово «валун» Кон не успела. Мы врезались на полном ходу и полетели кувырком.
Закричала Кон. Захлопал крыльями Противень. Я полетел, потом — упал, прокатился несколько метров по земле. Оказавшись на спине, уставившись широко раскрытыми глазами в бездонное степное небо, я возблагодарил было богиню за то, что так дёшево отделался. Но тут небо закрыла лошадиная туша.
Туша была не полностью лошадиная, частично это всё-таки была красивая обнажённая девушка. И если бы на меня падала просто такая девушка, я бы, наверное, даже воодушевился на подсознательном уровне, прежде чем сознание принялось бы меня стыдить и чмырить за мягкотелость. Но сейчас я не обратил внимания на обнажённую красавицу. На меня, дьявол её задери, падала лошадь!
И когда она всё-таки упала, из меня вместе с воздухом вырвалось слово «*****!». А потом — и сознание тоже улетело куда-то к звёздам.
Я видел большую и красивую новогоднюю ёлку. На ней висело множество игрушек, шариков и не только. Зайчики, снегурочки, лошадки, кентавры… Одна беда — ёлка не горела. Но я видел закреплённые на ветвях свечи.
Настоящие свечи! Кажется, в старых книжках я встречал упоминания о том, что раньше, до гирлянд, для освещения ёлок пользовались свечами. Но это было из тех подробностей, которые поскорее стараешься забыть, потому что мозг быстро впадает в недоумение. Как можно зажечь на ёлке настоящий огонь?! Она ж сгорит! Свечи нужно располагать так, чтобы пламя, даже вытянувшись или отклонившись от порыва ветра, не коснулось соседних веток-лап. Да этим должны заниматься сапёры или минёры! Ну, или просто рядом должен быть маг Огня, который устроит всё по щелчку пальцев и так же легко устранит пожар.
— С новым счастьем, Мортегар! — пропела Юи, пролетая вокруг ёлки со своей волшебной палочкой.
Забавно это — наблюдать за финтами своего сознания/подсознания. Юи, которая изначально была ростом с десятилетнюю девочку, теперь размером была — в две ладошки. Такая феечка. Почему она изменилась? Ну, например, так: в сложившейся ситуации у меня не так много друзей, которым я доверяю. В реальности — Противень, здесь, в глюках — Юи. Маленькая Талли уменьшила дракончика, и моё подсознание уменьшило Юи. Вот какой я умный! Сам сообразил, никто не подсказывал.
— А в чём счастье? — спросил я. — И зачем нам ёлка? Лето же.
— Новогодняя ёлка — старинный кельтский обычай, — сообщила Юи, не переставая улыбаться. — Только вместо мишуры на ней развешивали кишки жертвенных животных или людей. Жертвоприношениями занимался специальный жрец в красных одеяниях — прообраз деда Мороза. Я, правда, не знаю, что из этого правда, а что бред, просто взяла то, что было у тебя в памяти, вполне возможно, что половину ты сочинил сам, если не всё сразу. В общем, я просто пошутила, извини. Ты не умер, но тебе уже недолго осталось, если мы ничего не предпримем.
— Так давай что-нибудь предпримем? — предложил я. — Умирать пока неохота. Дела, понимаешь… Ещё внуков понянчить хочется.
— Не хочется, — отрезала Юи. — Ты боишься даже осознать себя отцом. Но это не важно.
Юи коснулась волшебной палочкой самой нижней свечи, которая непонятно как держалась на еловой лапе, свисающей до самой земли. Свеча загорелась, и я заметил, что поперёк неё прикреплена восковая надпись: «Ночное зрение».
— Это — дерево твоих навыков и заклинаний, — пояснила Юи. — Давай вместе зажжём все остальные свечки и сделаем тебя совершенным магом!
— Мамочка… — Я образцово исполнил фейспалм. — Мне страшно у себя в голове. Я хочу к психиатрам. В мягкую комнатку, и чтоб рубашка с длинными рукавами. И уколов всяких побольше…
— Тебе какая больше нравится?
Я посмотрел сквозь пальцы. Юи вытащила из-под ёлки двух игрушечных Снегурочек. Всё у них было как полагалось: бело-голубые шубки, расшитые серебром, муфты и капюшончики, или тёплые платки — не разобрать. Разными были только лица и волосы. Брюнетка Натсэ и блондинка Авелла.
— Авелла, — буркнул я. — Образ Снегурочки ей больше идёт.
— Тоже так думаю, — согласилась Юи и спрятала фигурки обратно.
Я заметил там, под сенью веток, коробку в подарочной упаковке.
— А там что?
— Пока рано! — грозно сдвинула брови Юи. — Откроем, когда придёт время. А теперь возьми меня за руку.
Я протянул руку, Юи за неё ухватилась. Никогда не держал за руку крохотную фею, удивительные ощущения.
— Твоё сознание успешно перестраивается под новый режим работы, — сказала Юи, упрямо таща меня в сторону. — Так мы скоро добьёмся куда больших успехов, чем с этим дураком Гиптиусом. Ты не глупый, ты — альтернативно одарённый, к тебе нужен особый подход, вот и всё. И учить тебя должна девочка, а не Гиптиус.
— Гениально! — воскликнул я. — Вот моё сознание и сгенерировало тебя. Ты — девочка, но слишком маленькая, чтобы я думал о тебе всякие… гнусные вещи. А теперь для верности я тебя ещё и уменьшил.
— Правильно! — Юи обрадовалась моей сообразительности. — Мы всё сделаем как надо, Мортегар, всё будет по-взрослому, все ещё вздрогнут! И Гиптиус, и весь мир! О нас услышат, о нас заговорят! И на обломках самовластья… Ой, что-то я увлеклась.
Тут я заметил, что мы не просто так идём, а водим хоровод вокруг ёлки. Одного меня с крохотной феечкой не хватало на то, чтобы замкнуть круг, даже близко, но мы старались.
— На тебя упал кентавр, это плохо, — сказала Юи. — Запас здоровья у тебя на единице, запас сил упал до десяти пунктов. А магический ресурс — 95. Ты использовал пять пунктов на Ночное Зрение. Давай поищем, как можно улучшить твоё здоровье.
Юи подлетела к ёлке и принялась деловито сновать от свечи к свече.
— Так, что тут у нас… Хм, всё не так плохо, Мортегар! У тебя хорошие задатки к перераспределению токов праны.
— Кого? Чего?
— Это не важно! Сейчас мы тебя поставим на ноги. Есть два хороших варианта, выбери тот, который тебе нравится больше. Вариант второй: навык Адреналиновая Бомба. При использовании моментально приводит в чувства, шкала запаса сил пополняется до пятисот пунктов, шкала здоровья блокируется полностью. Состояние длится ровно пять секунд, после чего наступает откат и полный паралич на один час. Расход — всего двадцать пунктов магической силы.
— И как мне это поможет? — удивился я.
— Запас сил на максимум, Мортегар! — Юи погрозила мне волшебной палочкой. — Нельзя умереть с полным запасом сил, агония будет пожирать их ещё несколько часов после того, как добьёт остатки здоровья.
— Прекрасный план! — Я похлопал в ладоши. — А почему ты начала со второго варианта?
— Первый скучный.
— Ничего, я поскучаю.
— Пф! — обиделась Юи. — Ну и ладно. Первый вариант — это Слабое Магическое Лечение. У тебя ещё не все чакры раскрыты, поэтому только Слабое.
— И что оно делает? — Я уже догадывался.
— Скукотищу, — буркнула Юи. — Меняет пункты магической силы на пункты здоровья. Два к одному.
— Вроде пять было? — нахмурился я.
— Это при обратном обмене.
— Ладно. Кастую математику, — вздохнул я. — Если я использую, скажем, девяносто пунктов магии, то у меня будет сорок пять здоровья…
— Не сумеешь, — проворчала всё ещё расстроенная Юи. — Это
— Двенадцать здоровья, — посчитал я. — Этого хватит, чтобы ожить?
Юи как-то странно на меня посмотрела. Я посмотрел на неё ещё более странно.
— Оу, — дошло до меня. — Пардон, не в ту сторону поделил. Три пункта здоровья… Н-да, негусто.
— Ты придёшь в себя, но, учитывая характер травм, скончаешься через минуту. С Адреналиновой Бомбой агония продлится гораздо дольше, к тому же целых пять секунд ты сможешь убивать врагов или танцевать. Или танцевать, убивая врагов.
— То есть, чтоб прям выжить — вообще никаких вариантов? — спросил я.
— Вся надежда на то, что тебе окажут помощь. В реальности прошло около секунды, если Кон выжила, она постарается тебя спасти. У тебя сломаны рёбра, проломлена грудная клетка, повреждены лёгкие. Нужна сильная магия извне, чтобы восстановить разрушения, иначе здоровье и запас сил истают. Всё, что мы можем, это выиграть немного времени. Так что ты выберешь, Мортегар?
— А цена разблокировки?
— Бомба — двадцать магии, Лечение — бесплатно, это один из основных магических навыков.
Мысленно я влепил себе подзатыльник. Надо было тщательней учиться у Гиптиуса! А я на магию практически вообще забил в последнее время. Думал, у меня всё само собой получаться будет. Угу… Гиптиус верно сказал — само собой у меня только разрушения. Я ведь дьявол. А когда надо починить себя — увы и ах.
— Время, Мортегар! — напомнила Юи. — Нужно принять решение.
— Разблокируй оба, — решил я. — Сначала применим Слабое Магическое Лечение, оно даст хоть сколько-то здоровья. Потом сразу — Адреналиновую Бомбу. Это пять секунд, в которые я смогу хотя бы разговаривать, так?
— Не просто разговаривать, а даже совершать подвиги, — сказала Юи.
— Давай, — кивнул я.
— Всё не так просто…
— Что ещё?!
— Ты должен сказать: «Раз-два-три, ёлочка — гори!».
Я сказал. Юи с довольным видом зажгла одну за другой ещё две свечи на ёлке.
Шкала здоровья чуть заметно подросла, магическая шкала так же немножко уменьшилась.
— Очень хорошо, — оптимистично заявил я. — Дальше!
Юи на прощание помахала мне палочкой и грустно улыбнулась. А в следующий миг в ноздри мне ворвался запах конского пота, в уши — истошное ржание, глаза увидели звёзды, а всё тело пронзило такой дьявольской болью, какой я, кажется, ещё ни разу не испытывал.
Огромная цифра, во весь интерфейс.
Пять секунд, потом меня накроет откатом и — всё.
Во-первых, нужно избавиться от угрозы.
Руки меня слушались, что было само по себе удивительно. Я согнул их, уперся в лошадиную тушу и толкнул. Шкала запаса сил мигнула, но не уменьшилась нисколечко. Зато Кон как будто лебёдкой дёрнули. Она слетела с меня и едва удержалась на копытах. Я ухватился взглядом за её обалдевшее лицо.
Вдох. Господи! Да меня словно сотня копий пронзило, мама родная!
— Лечить умеешь? — просипел я. — Быстро отвечай, время!
— Что я наделала, — прошептала Кон, поднеся руку ко рту.
— Рёбра — все, грудная клетка, лёгкие…
Я выплюнул сгусток крови. Закашлялся, и кровь полетела брызгами, а боль вышла за рамки просто невыносимой.
— Лечи, пока не подохну! — провыл я, сам едва разбирая собственные слова.
Кон, резко опустив руку, двинулась ко мне. Противень с визгом вцепился ей в волосы, она отмахнулась. Я хотел прикрикнуть на дракончика, чтобы не мешался, но не успел.
Эти два часа до рассвета я бы хотел стереть из своей памяти на веки вечные.
Сто двадцать минут адской боли. Иногда мне казалось, что грудная клетка горит огнём, иногда — что меня протыкают копьями. А в промежутках была полная иллюзия пребывания под гидравлическим прессом.
Двигаться я не мог, говорить — тоже. И сдохнуть не мог, хотя, каюсь, мечтал об этом.
Кон завладела моим ножом и что-то делала со мной. Резала, зачёрпывала руками землю, растирала её, что-то шептала и укладывала туда, в разрезы. Да, знаю, я сам когда-то занимался подобным. Человеческая плоть — по сути, земля. Эх… А ведь будь у меня печать мага Земли — я бы сам себя легко и просто вылечил. Но за свои опрометчивые подвиги надо платить.
Когда вид обнажённой груди Кон переставал отвлекать от боли, я концентрировался на шкалах. Шкала здоровья ушла в ноль за минуту, начался расход запаса сил, который благодаря Адреналиновой Бомбе ускакал до пяти сотен и теперь медленно расходовался. Раз в двадцать минут я применял Слабое Магическое Лечение. Шкала здоровья чуть-чуть подскакивала и снова падала.
Если бы мог — я бы заплакал. Но я даже обмочиться не мог. Кажется. Надеюсь.
— Всё, — дрожащим голосом сказала Кон. — Я… Я всё восстановила. Но как ты ещё жив?!
Первые робкие солнечные лучи коснулись моего лица, и откат закончился.
— Обидно, — прошептал я.
— Что? — Кон склонилась ещё ниже ко мне. Я даже представить не мог, как она, учитывая её физиологию, измучилась за эти два часа гнуться надо мной. Хотя чего это я её жалею? Мне, между прочим, гораздо хуже пришлось!
— Герой… войны, — прошептал я. — Дьявол… на полставки. Отец богини… А в газетах… напишут… «пьяный попал под лошадь».
Кон что-то залепетала, кажется, извинялась. Я её не слушал. Здоровья у меня было — 2 пункта, запаса сил — 10 пунктов. Магических сил — 9.
— Передай Клинтиане, что я не в настроении ехать сегодня.
Едва договорив, я отрубился.
Полностью забыться шиза мне не позволила. Ещё чего — роскошь какая! Не по-Мортегарски это — спать без сновидений.
Довольная Юи летала вокруг ёлки, обматывая её мишурой.
— Посмотри, какая красивая у нас получилась ёлочка, Мортегар! — радостно пищала фея. — На ней горят целых три свечечки!
— Круто, — зевнул я. — Давай ещё что-нибудь зажжём?
Последнее приключение меня изрядно потрепало, я даже в этом вот воображаемом «нигде» чувствовал себя усталым и хотел спать. Интересно, если я тут усну, мне что-нибудь приснится? Может, мне приснится, что я в нашем посёлке, с Натсэ, Авеллой и Лореотисом, и всё у нас хорошо, живём себе да живём. А ночью ляжем спать, и мне приснится, что я учусь в своей средней общеобразовательной школе, и моя жизнь — дерьмо. И я в ужасе проснусь и окажется, что на самом деле я — ламантин…
Господи, кажется, я уже засыпаю, нет-нет, надо встряхнуться!
— Пока ничего не сможем, — вздохнула Юи и посыпала ёлку конфетти. — Ты отдыхай, набирайся сил, а когда придёшь в себя окончательно, мы продолжим зажигать свечи. И однажды доберёмся до звезды.
— До звезды, — повторил я и посмотрел вверх.
Ёлку венчала красная звезда. Как мы её будем зажигать — вопрос интересный, фитиля я не вижу. Впрочем, о том ли стоит думать?
— А заклинание призыва пета у меня будет? — спросил я.
— Наверное, — беспечно отозвалась Юи, продолжая колдовать с ёлкой. — Ты должен понимать, Мортегар, что всё это работает немного не так, как старая система. Есть магическая энергия, есть твоя способность с этой энергией управляться. Энергия может практически всё! Но ты способен пока только на немногое. Как только ты чётко формулируешь намерение, к тебе приходит подсознательное понимание того, можно ли этого достичь на данном витке развития. Если можно — подсознание сформирует соответствующее заклинание. Например, если бы другой маг взялся разрабатывать такой интерфейс для личных нужд, у него, быть может, и вовсе не было бы навыка «Адреналиновая Бомба». Ну, хотя бы потому, что не все люди, как ты, могут вложить всю свою жизнь в несколько секунд отчаянной битвы и наплевать на последствия. Иным такое даже в голову не придёт.
— Ты такая умная! — восхитился я.
— Такая же, как ты, просто у меня более свободный доступ к информации, — скромно потупилась Юи. — Ну и что касается призыва… Технически, это должно быть несложно. Ментальная связь между тобой и Противнем уже есть, магией можно её усилить и сделать управляемой, это и есть заклинание. Но пока что тебе нечем за него расплачиваться, Мортегар.
— Да я просто спросил, — проворчал я и улёгся набок, на чёрное ничто, в котором пребывал. — Я посплю?
— Спи, конечно, ты ведь так устал! — разрешила Юи.
Я закрыл глаза и моментально провалился в сон. А в следующую секунду — ну, мне так показалось, — проснулся.
— Как ты могла, несчастная! — услышал я приглушённый голос Наар. — Нас и так едва приняли, ты знаешь, на какие унижения я пошла сама и каким испытаниям подвергла племя! А ты?!
— Прости, госпожа, прости, умоляю! — всхлипывала Кон. — Это вышло случайно, я упала на него…
— Как это могло случиться? Чем таким ты пыталась заняться с человеком, что упала на него?!
— Г… Госпожа Наар! — Голос Кон зазвенел от обиды. — Что вы такое обо мне думаете?
— Я уже не знаю, что о тебе думать, Кон. Ты чуть не убила Мортегара! Вслушайся в эти слова, осознай ужас, стоящий за ними! И подумай, что бы ты сделала с той, что сотворила такое.
Кон зарыдала громче. Я, не открывая глаз, стискивал зубы. Боль… Целое море боли. Дышать больно, не дышать — невозможно. Что там у меня по шкалам-то? У-у-у, здоровье — худо-бедно десятка натикала. Неудивительно, что даже глаз открыть не могу. Запас сил — тоже на десятке. Зато магия подросла — полтинник. Ну, что я могу?
Отлично. Тринадцать. Не очень приятное число, но, учитывая обстоятельства, всяко оптимистичнее десятки. Как будто даже болеть поменьше стало.
Так, что там Юи говорила? Чтобы поднять здоровье, нужно: поспать — есть, поесть — не хочу, но могу себя заставить. Регулярные половые отношения…
Я таки приоткрыл один глаз и увидел стоящих друг против друга голых девушек. Наар и Кон. Наар положила руку на плечо Кон. Такая прекрасная картина… Но это только потому, что я голову поднять не могу. А смог бы — увидел бы лошадиные туловища. Ладно. Половые отношения пока вычёркиваем.
Издав тихий стон, я привлёк внимание девушек, и они подскакали ко мне с озабоченными лицами. Только тут до меня дошло, что я лежу на каком-то возвышении, наводящем на мысль об операционном столе. Было, во всяком случае, жёстко. Даже подушку не подложили, злодейки.
— Мортегар, вы очнулись? — пролепетала Кон. — Вы живы?
— Ну разумеется, он жив, раз очнулся! — оборвала её Наар и сразу вытеснила из поля зрения. — Господин Мортегар…
— Сэр, — просипел я.
— Что, простите?
— Сэр Мортегар. Меня… меня посвятили в рыцари. Это вам… не это…
— Поняла. Сэр Мортегар, я хочу просить прощения за недостойное поведение Кон.
Да уж, кому как не тебе просить прощения. Из-за тебя, между прочим, всё и началось! Увела у Кон мужика, пользуясь служебным положением. Кто б на её месте не психанул! А валун — ну, случается такое, ничего не поделаешь. В общем, на Кон я не обижался. Подумаешь, чуть не убила. В первый раз, что ли…
— Великая госпожа Клинтиана скоро проведёт церемонию снятия епитимьи, — говорила Наар. — После неё она наверняка захочет вас увидеть… Мне нужно знать, что ей говорить, сэр Мортегар.
— М? — только и спросил я.
— Видите ли, сэр Мортегар, — терпеливо поясняла Наар. — Если я расскажу всё как было, то первым делом Клинтиана спросит, почему я до сих пор не казнила виновницу. Возможно, она позволит мне казнить Кон, прежде чем сама лишит жизни меня, а возможно и нет, сама справится с обеими задачами. Я могла бы приуменьшить вину Кон… Но если вы не подтвердите… Всё будет так, как вы скажете.
Приуменьшить… Куда уж её приуменьшать? Некуда, я считаю.
— Сколько? — просипел я.
— Сколько чего?
— До ёптить… как ты сказала?
— Снятие епитимьи! — грозно сверкнула глазами Наар. — Около часа.
— Еды, — кратко сказал я. — Воды.
— Сию секунду, сэр Мортегар, но я…
— Ничего не говорить. Сам… отмажусь.
Ничего больше я сказать не успел, запас сил упал до пяти, и меня начало знобить. Меня трясло, здоровье падало.
Потом появилась в моей маленькой вселенной чаша с горячим бульоном. Я начал пить. Мясной… Запах — хоть блюй, но на вкус — вполне прилично. Вот пьёшь — и прям видишь, как обе шкалы растут. Шкала запаса сил росла чуть быстрее шкалы здоровья. Но всё-таки здоровье до восемнадцати поднять удалось.
А прошло ли там уже двадцать минут отката? А прошло!
Итого — 21. Если бы полная шкала составляла сотку пунктов, это бы меня порадовало. Но полностью шкала состояла из пяти сотен. И ой-ёй…
— Вам лучше, сэр Мортегар? — влезла в кадр Кон.
Я сделал рукой неопределённый жест. И услышал, как где-то вдали раздаётся громкий знакомый голос.
— Началось! — ахнула Наар. — Всё пропало.
— Ничего не пропало, — возразил я. — Помоги мне сесть на Кон.
Они пререкались — о, ещё как! — но исключительно словесно. Слова мало что значили, пока меня усаживали на спину Кон. Похоже, мои приказы, по крайней мере для кентавров, были законом. Может, чувство вины повлияло — не знаю.
Я изо всех сил старался не орать и не плакать. Но глаза буквально лезли на лоб. На лбу выступили крупные капли ледяного пота. Здоровье не замедлило обрушиться до двенадцати. Я успел сто тысяч раз пожалеть о своём скоропалительном решении, но не отступать же.
— Пла-а-ащ, — простонал я, держась одной рукой за плечо Кон.
Наар прикрыла меня моим плащом. Рубахе ночью пришла хана, её Кон разрезала, чтобы починить мои кости и лёгкие. В таком состоянии мне бы недели две вообще не вставать и пользоваться медицинским судном…
— Тыг-дык, — попросил я, вновь дрожа от лихорадки. — Только ме-е-едленно. И нежно.
Кон тронулась вслед за Наар. Я мутным взглядом осматривал окрестности, пытался сообразить, где мы. Как выяснилось, там же, куда ускакали ночью. Значит, двигаться к стану будем минуты три, может, пять, с такой-то скоростью. Эй, можно мне там ещё немножко здоровья?!
Нельзя… Дурацкое маленькое заклинание. Как бы его улучшить? Сформулировать намерение: хочу перевести все пункты магической силы в здоровье!
Перед глазами пролетела Юи, и, как будто она была элементом анимации титров, вслед за ней появилась надпись:
Понял, отстал.
Послышалось хлопанье крыльев, и на предплечье мне опустился Противень. Он зарычал сквозь сжатые зубы. Я моргнул и заметил, что прилетел он не с пустыми зубами, а принёс мне хорошо знакомую полоску вяленого мяса сайгака.
Я подставил правую руку, Противень уронил мне еду в ладонь. Я вцепился в мясо зубами. Здоровье, силы — что угодно. Всё сгодится, лишь бы день простоять, да ночь продержаться.
— А ты, смотрю, летать научился, — пробубнил я, жуя неподатливое мясо.
Противень выпустил огненное облачко и спрыгнул на Кон, передо мной. Кон вздрогнула и покосилась.
— Всё хорошо, сэр Мортегар?
— Нормально, — отозвался я.
Видимо, Противню уменьшение массы тела пошло на пользу — пропорции чего-то там изменились, и он смог летать. А может, Маленькая Талли наколдовала ему каких-то летательных способностей. Факт есть факт: дракон летает. Хотя и мелкий.
— Сэр Мортегар, у вас такой вид, как будто вы сейчас упадёте, — заметила Наар, вышагивающая рядом с Кон.
— Не хотелось бы, — вздохнул я.
А голова-то и вправду кружилась всё сильнее, в глазах темнело, руки начали неметь, к горлу подкрадывалась тошнота…
Блин, мне что, Адреналиновой Бомбой себя взбодрить?! А ну, отставить обмороки, Мортегар! Война! Не надо расслабляться! Кругом — враг. Не успеешь уснуть — мир рухнет к едрене фене!
Я встряхнул головой, и в глазах прояснилось.
— Прорвёмся, — скрипнул я зубами.
Когда мы, наконец, добрались до самого важного, все остальные были готовы. Гигантское войско выстроилось гигантским кругом, по одному из радиусов которого мы проехали. В центре круга ждала организованная толпа кентавров. Они расступились, и Наар выехала вперёд, бросив на меня паникующий взгляд.
— Кентавры совсем забыли о приличиях! — прогремел голос Клинтианы. — Как вы смеете заставлять себя ждать?
— Они со мной! — крикнул я.
Ну, так себе крикнул. Если звук, который издаёт цыплёнок, когда на него падает колесо от БелАЗа, можно назвать криком, то — да, заорал оглушительно. И всё-таки Клинтиана меня услышала.
Я внимательно смотрел на её лицо и заметил, как по нему пробежала судорога. Дамочка явно злилась и хотела карать. Но я ей эту возможность отрезал.
— Можете снимать с них епитимью, — милостиво разрешил я.
Хотя, на мой взгляд, снять ещё что-то с абсолютно голых кентавров было уже невозможно.
Клинтиана взяла себя в руки.
— Превосходно, — сказала она ледяным тоном. — Наар! Подойди ко мне и ответь за своё племя!
Наар, медленно перебирая копытами, приблизилась к Клинтиане. Я заметил краем глаза шевеление. Повернулся — увидел Тона, героя ночной порнухи. Он с волнением следил за своей партнёршей. А на Кон хоть бы покосился. Скотина. Все мужики одинаковые!
Но и Кон на него не смотрела. И её взгляд, и взгляды всех кентавров были прикованы к Наар и Клинтиане.
— Пришло время смыть позор! — провозгласила Клинтиана, и Наар, которая возвышалась над нею примерно на полметра, опустилась «по-верблюжьи», как я это называл. Серьёзно, ну не делают так лошади! Кажется… Я всё-таки не ихтиолог.
Тут минуло двадцать минут, и я торопливо задействовал слабое исцеление в очередной раз. Поэтому, из-за букв и цифр, мельтешащих перед глазами, не успел заметить, когда в свободной руке Клинтианы появился кинжал.
Наар вытянула руки, будто умоляя пощадить её. Клинтиана взмахнула кинжалом.
— Нет! — хрипнул я, сам не зная, за каким хреном и на что рассчитывая.
В следующий миг я понял, что падаю.
Так сказала Наар.
Даже будь я в более адекватном состоянии — всё равно бы не сумел разобрать страшного смысла, стоявшего за этими словами. Для меня-то всё было хиханьки, всё замыкалось на мне. А оказалось, что я в ситуации с кентаврами — с боку припёка.
Я лежал на земле, не в силах вдохнуть, и смотрел в глаза Наар. Она тоже лежала на земле, лицом ко мне. Её глаза стекленели, из них уходила жизнь.
Что это, чёрт подери, было? Жертвоприношение?
— Кентавры смыли свой позор! — провозгласила Клинтиана. — Мать-вселенная принимает ваш грех. Новая домодос — подойди ко мне и назови себя.
Меня подняли чьи-то руки, и, оказавшись вновь на чьей-то спине, я, наконец, смог вдохнуть. Падение обошлось мне всего-навсего в пяток здоровья. Господи, что ж я маленьким не сдох? Так хреново мне, по-моему, ещё ни разу в жизни не было.
Я сидел на спине Тона. Он повернул ко мне бледное лицо и едва заметно кивнул. У меня не было ни сил, ни желания отвечать ему. Я вообще всё с большим и большим трудом воспринимал окружающий мир. Видел только, как из толпы молчащих кентавров вышла Кон и, как прежде Наар, опустилась в позу отдыхающего верблюда.
— Она убьёт её, — прошептал я.
Сам не знал, не то спросил, не то прокомментировал. В одной руке Клинтиана всё ещё держала посох, в другой — окровавленный кинжал.
Дьявольщина! Ну и где вся моя хвалёная боевая магия, которой попрекал меня Гиптиус, когда она так нужна?! Где мега-лучи, которыми я разил врагов? Где те невидимые нити, с помощью которых я управлял предателем Гетаиниром, как марионеткой?! Эй, алё, Юи!
Я машинально ткнул на иконку с мордашкой Юи и будто провалился в темноту. Снова увидел ёлку.
— Мортегар! — радостно пискнула Юи, подлетев ко мне. — Ты что-то хотел?
— Да, хотел! — повысил я голос. — Немедленно верни мне мои боевые заклинания, которыми я уже пользовался! Куда они делись?! Мне срочно нужно!
— Сейчас посмотрю, как обстоят дела, — сказала Юи и закружила вокруг ёлки.
— Пока я тут, время же останавливается? — уточнил я.
— Пф! Наивный. Замедлять время — это уже звезда, как минимум, — фыркнула Юи, указав палочкой на вершину ёлки. — Просто в голове процессы очень быстро протекают. Кажущаяся минута здесь — меньше секунды там. Ладно, что мы имеем? Вот то, чем ты пользовался на старой, примитивной версии интерфейса.
— Мне — сойдёт, — сказал я.
— Ничего не сойдёт! — возмутилась Юи. — В прошлом интерфейсе ты не мог отслеживать здоровье и запас сил. Тебе везло. Ты ворочал огромными магическими пластами, как ребёнок за пультом управления орбитальной космической станции! Интуиция, и только. Гиптиус пытался учить тебя более глубокому пониманию, но не успел. А у нас сейчас времени нет на философию, поэтому мы выставляем защитные психические барьеры. Перестраховка! Что будет, если я, скажем, позволю тебе воспользоваться магией Ближнего боя? Ты погибнешь, пропустив через себя такую силу, только и всего. Мы можем что-то адаптировать, конечно, однако для разблокировки любого навыка-заклинания потребуются хоть какие-то ресурсы, а их у тебя нет.
— Ну так и что делать? — воскликнул я.
Юи подлетела ко мне и зависла перед носом.
— Забить, — спокойно сказала она. — Предлагаю тупо забить. Хватит спасать лошадей, что тебе до них? Ты их даже не знаешь. А может, они вообще злые? Ты должен научиться думать, Мортегар! — Юи стукнула меня по голове волшебной палочкой. — Атакуешь Клинтиану — и что дальше? Даже если все три сотни кентавров встанут за тебя — вас порвут на части!
Да, она была со всех сторон права. Но я так безнадёжно отвык стоять в стороне, пока творится несправедливость!
— Наше время ещё настанет, Мортегар, — пообещала Юи. — Но не сейчас.
Она взмахнула палочкой, и я опять оказался в реале. С его болью, невозможностью дышать, тошнотой и уныло пустеющими шкалами здоровья и запаса сил.
— Нет, — услышал я шёпот.
Моргнул, сфокусировал взгляд. Шептал кентавр Тон, на спине которого я сидел. Он повернулся ко мне в профиль.
— Спасибо, что хотел защитить Наар, — шептал он дальше. — Каждый кентавр оценил твой порыв, понимая, что ты не знал сути, но был готов вмешаться. Кон ничто не угрожает.
Вообще, к этому мужику у меня было отношение неприязненное. Нет, ну надо было додуматься сотворить такую дурь ночью. Посреди степи, толком не укрывшись. И ведь даже никаких угрызений совести не испытывает. Может, он не в курсе, что спалился? Вряд ли Кон сообщила, отчего ей вздумалось истерически скакать сквозь ночь со мной на спине.
— Уверен? — спросил я.
— Так же, как в том, что ты очень плохо выглядишь, Мортегар.
— Это я могу, — не стал спорить я.
Взгляд мой упал на тело Наар, и я вздрогнул. Потребовалось несколько секунд, чтобы убедить себя в том, что я вижу не глюк. Женщина-кентавр медленно исчезала. Она зарастала травой, теряла очертания. Вот уже и не скажешь, что тут произошло убийство. Просто — кочка, пригорок. Может, какой-нибудь путник однажды присядет на него отдохнуть, ничего не заподозрив.
Тем временем Клинтиана прикоснулась лезвием к вытянутым рукам Кон, осторожно чиркнула по ладоням, рассекая кожу. Кон сжала длинное лезвие в своих руках.
— Правь с честью и достоинством, — сказала Клинтиана. — И добро пожаловать домой, спустя столько лет. Встань, домодос. Я тебе рада.
Кон поднялась. Клинтиана обняла её, прижавшись щекой к человеческому животу — разница в росте всё же была существенной.
Когда объятие распалось, Кон повернулась к кентаврам и вскинула руки, в которых сжимала кинжал. Капли крови стекали по её запястьям. Она закричала что-то без слов, и все кентавры подхватили её вопль.
Меня от таких децибелов замутило, и я, свесившись на сторону, передоверил природе все её дары, что употребил этим утром. Хотел объяснить, что это вовсе не демонстрация моего отношения к новой домодос и снятию епитимьи, но уже не смог. Сознание помахало мне ручкой и радостно улетело.
Для разнообразия в этот раз я не стал докучать Юи. А может, она просто не посчитала нужным мне являться, раз уж всё равно помочь ничем не могла. Да и вообще, странная постановка вопроса, учитывая, что Юи — порождение моего так называемого ума.
Я пришёл в себя в уже знакомом шатре глобальной императрицы всея Людей Клинтианы. Лежал на чём-то мягком и даже был укрыт. Недалеко горел огонь.
— Очнулся? — тихо спросила Клинтиана, войдя в поле моего зрения. — Мортегар, ты очень неудачно упал.
— Упал? — нахмурился я.
— Во время церемонии, — кивнула Клинтиана. — Я глазам не поверила, когда осмотрела твои повреждения.
Отсутствие рубахи её, похоже, не насторожило. Стоп. А меня вот настораживает отсутствие плаща, штанов и сапог.
— Твоя одежда там, — указала Клинтиана в сторону и опустилась передо мной, скрестив ноги. — И вещи. Нож, прутик.
— Прутик мне, кажется, уже не нужен, — сказал я. — За что ты убила Наар?
— Не так, Мортегар, — покачала головой Клинтиана. — Я не убила Наар, я принесла её в жертву матери-вселенной, чтобы снять епитимью с кентавров. Теперь они — вновь одни из нас. Теперь наше войско сильно, как никогда.
— Что за епитимья?
— Они извратили замысел матери-вселенной и потому должны были в течение пяти сотен лет жертвовать своей индивидуальностью, живя в полнейшей подчинённости природе, — медленно говорила Клинтиана, влажной тряпкой отирая моё лицо. — Они не принимали пищу, как должно живым существам, не пили воды. Многие из них умерли, отверженные, но другие научились питаться токами земли и воздуха, солнца и луны…
Ну вот, одной загадкой меньше. Теперь ясно, почему кентавры так неутомимо скакали без перерывов на обед и даже побрезговали моим фонтанчиком. Кстати. Это ж я теперь даже фонтанчика вызвать не смогу, спасибо Юи и новому интерфейсу?! Да здравствует культура потребления, блин…
— Гармония с матерью-вселенной включает несколько ступеней, — задумчиво сказала Клинтиана. — Кентавры долго пребывали на высшей и сделались самыми могущественными из нас. Но величайшее могущество, взятое от матери-вселенной, лишает людских желаний и порывов. Их заменила кентаврам епитимья — желание вернуться в Большое Племя. Сегодня возвращение состоялось, и их могущество немного уменьшится, они вновь обретут границы и лишатся многих свобод. Но не стоит скорбеть по утраченным возможностям. Там, где закрывается один путь, открывается другой. Наш общий путь…
— А что такого натворили кентавры? — спросил я.
— Сам их внешний вид даёт ответ на твой вопрос, Мортегар Настар-Танда.
— Кто-то ******* лошадь? — Я даже приподнялся на локте.
Клинтиана покраснела до ушей и резко встала, уронив тряпку в серебряный тазик с водой.
— Это ужасное слово, Мортегар. Прости мне мою реакцию.
— А какое слово будет правильным? — озадачился я.
Может, у меня локализация криво встала? Материться я, в общем, не хотел…
— Никакое, — сказала Клинтиана. — Мы не называем то, о чём ты говоришь… По крайней мере, те из нас, кто имеет представления о приличиях.
— Да-да, мне уже стыдно, — нетерпеливо кивнул я. — Но как же… Вы тут такие природные, гармоничные… А слова — нет.
— Не всё имеет смысл называть, Мортегар, — улыбнулась Клинтиана. — Мы можем назвать это — любовью или гармонией…
— Ладно, — фыркнул я. — Кто-то отгармонировал лошадь. И, вроде бы, удачно.
Это слово мне показалось ещё более глумливым и издевательским, чем первое, но Клинтиану оно вполне устроило.
— Да, Мортегар, ты прав. С этого и началась история племени кентавров. Когда мы спохватились и увидели, что произошло, было поздно что-то менять. И пришлось подвергнуть их испытанию. Те, кого не отвергла мать-вселенная — здесь. И сегодня их домодос окончательно закрыла долг. Мать-вселенная приняла жертву и новую расу.
— Сложно, — резюмировал я.
И Наар всё-таки жалко. Что ж, если она знала, что погибнет утром, вполне можно простить ей ночное поведение. Да и Тона тоже можно понять. В конце концов, разве сам я сумел бы отказать даме в последнем желании?.. Нет, ну если бы она была кентавром — я бы точно отказал, уверен на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента. А если бы, например, ко мне подошла… Ну, не знаю… Боргента? Или Сиек-тян? Вряд ли, конечно, они бы ко мне подошли, им есть, к кому подходить. Но всё-таки, если вдруг — это уже высшие материи. Тут пути назад нет.
— Мы задержим выход до тех пор, пока ты не окрепнешь, — сменила тему Клинтиана, снова опускаясь рядом со мной.
Это хорошо. Надеюсь, Талли там дурью не мается и хотя бы предупредила Акади и прочих. Кто там у них теперь главный? Я, вот, хаотически время выигрываю. Стоп, это что? Рука Клинтианы у меня под одеялом?
— Это время мы можем потратить с толком, — шепнула Клинтиана.
— Я, вообще-то, женат, — ответил я, чувствуя, как вся кровь отливает от лица и приливает известно куда.
— Я уважаю это безмерно, — сказала Клинтиана, однако её ладонь действовала вразрез со словами. — Как смерть Наар не была убийством, так и наше, как ты это назвал, ******* не будет иметь ничего общего с распущенностью. — Она опять порозовела, сама сказав запретное слово, но теперь пошлость, похоже, больше её возбудила. — Два мира скоро сольются воедино. И их слияние должно начаться с нас. Так было предсказано, и да будет так.
Из шатра я вылетел пулей, на ходу одеваясь. Как у меня это получилось, учитывая плачевное состояние — я даже не знаю. Однако я пришёл в себя, прыгая на одной ноге в пяти метрах от входа в юдоль разврата — я пытался натянуть сапог. Плащ уже был на мне, штаны, как ни странно, тоже.
— Сэр Мортегар, вы уже встаёте?! — послышался изумлённый голос Кон.
— Где встаёт? — заорал я, выпрямившись. — Это напраслина! Я ни в чём таком не был замешан, так и запишите, и передайте…
Я замолчал, обнаружив, что на меня с изумлением таращится аж несколько десятков кентавров.
Пока я отдыхал в шатре, снаружи произошли серьёзные перемены. Если исходить из логики, что «чем ближе к шатру, тем круче», то кентавры поднялись просто неимоверно. Они окружали шатёр, не давая подхода никому. Ну, фигурально выражаясь. На самом деле, скорее всего, просто никому не надо было подходить. Большое начальство по пустякам не тревожат, а ничего очень важного не происходило. Степь да степь кругом. И солнце закатывается. Значит, я весь день провалялся.
И ведь не даром провалялся. Здоровье поднялось до пятидесяти, запас сил держался вровень. Магия — сотка, но тут ничего удивительного. Видать, Клинтиана меня сперва подлечила, прежде чем домогаться.
— Да, мне уже лучше, спасибо, — сказал я Кон, которая стояла рядом, робко протягивая ко мне руки, как бы боясь, чтоб я не шлёпнулся.
Я покосился в сторону шатра, но Клинтиана выходить не спешила. Смущалась, что ли? Вполне возможно. Если уж девушка от простого слова так краснеет, то внезапное бегство предполагаемого любовника должно её вовсе в шок повергнуть. Как бы беды не вышло… Ну а я что? Я не нанимался заниматься сексом с каждой девушкой, которая меня потрогает! Этак никакого здоровья не хватит. Люди, между прочим, для того и придумали брак, чтоб не вот это вот всё!
— Раз уж мы встретились, сэр Мортегар, — заговорила Кон, — мы бы хотели задать тебе вопрос.
— Задавайте, — разрешил я.
— Племя кентавров в долгу перед тобой, и мы бы хотели отблагодарить тебя. Что бы ты хотел получить? Мы сделаем всё, что в наших силах.
В голове щёлкнуло, и я выложил список прежде, чем успел критически осмыслить услышанное:
— Получить? Хм… Ну, значит, так: мне нужна лошадь, седельные сумки. Бурдюк для воды, желательно — с водой. Ещё — толковая перевязь, с мечом — ну или уж что найдётся. Новая рубаха. — Тут Кон быстро отвела взгляд. — И ещё…
Я поморщился, потому что в этот момент с каким-то диким щебетом мне на плечо прилетел Противень и вцепился когтями до крови.
— И ещё — кусок плотной кожи, игла и нитки, — заключил я. — Вроде всё.
В прошлой жизни, если бы я оказался в степи, я бы начал перечисления с электричества, канализации и супермаркета. Сейчас же мозг быстро отфильтровывал излишества.
— К рассвету у тебя будет всё, чего ты желаешь, — заверила меня Кон. — Но не всё будет так просто…
— Спасибо, — отмахнулся я. — А, к слову, за что вы хотите меня отблагодарить?
Глаза Кон расширились:
— Как?! Сэр Мортегар, ведь благодаря вам с нас сняли епитимью.
— А не потому, что подошёл к концу пятисотлетний срок? — удивился я.
— Нет же… Прошла едва ли половина этого срока. Но твоё благословение пало на нас.
Кон всхлипнула.
— Что-то не так? — понизил я голос.
— Нет, Мортегар Настар-Танда, — вздохнула Кон. — Я не плачу. Это — слёзы радости.
В общем и целом, благодаря моим припадками и обморокам, армия задержалась на сутки. Отход назначили на утро, а с заходом солнца устроили пиршество и игрища, в которых мне досталось место почётного гостя. Я сидел рядом с Клинтианой и наблюдал, как в свете костра двое мужиков сражаются сверкающими мечами. Их подбадривали криками, похоже, кто-то принимал ставки.
— О чём ты задумался, сэр Мортегар? — спросила Клинтиана.
С нашего первого разговора она сильно переменилась, и не могу сказать, чтобы эти перемены мне безоговорочно нравились. Клинтиана вела себя, как невинная принцесса, которая привыкла, что все ей подчиняются с полуслова, но вдруг встретила принца из королевства, с которым важно установить дружеские отношения, влюбилась в него, а он, скотина, холоден и равнодушен. Принцесса внутренне бесится, а внешне старается блюсти приличия и в целом вообще не знает, что делать в такой непростой ситуации.
— Вспоминаю рыцарский турнир, — сказал я. — Давно это было…
— Ты участвовал в рыцарском турнире? — Клинтиана изобразила заинтересованность.
— О, да… Трудное тогда было время. Любовь, свадьбы, таинственные наёмные убийцы… Я был Авеллой…
— Что?
— Ничего… — совсем загрустил я; сейчас казалось, что тогда жизнь была яркой и беззаботной, наполненной весёлыми приключениями. Хотя на самом деле в те дни я только что с ума не сходил от обилия свалившихся на меня проблем. Один только Воздушник Искар чего стоил. Но он хотя бы не пытался со мной переспать, в отличие от некоторых. За одно это ему век благодарен буду.
— Тебе, наверное, интересно было бы продемонстрировать своё искусство, — озорно сверкнула глазами Клинтиана.
— Вообще нет, — мотнул я головой.
— Но как же? Мужчины ведь постоянно хотят показывать свою силу, по поводу или без.
— Я немного другой мужчина. Я постоянно хочу ничего никому не показывать. Предпочитаю, чтобы люди, в массе своей, вообще не знали о моём существовании.
Вот бывшие маги, в массе своей, например, вообще считают меня погибшим. То-то удивятся, когда я явлюсь из-за леса из-за гор во главе огромной армии. Да ещё с таким унылым выражением лица, будто я не я и лошадь не моя.
— Я тебя разгадала, сэр Мортегар, — улыбнулась Клинтиана и погладила меня по плечу.
— Вот уж вряд ли, — дёрнул я плечом.
— Да-да, не пытайся притворяться. Ты — очень скромный.
— Ну… пожалуй, да.
— Ты настолько скромен, что ограничиваешь себя в присущих мужчинам развлечениях. Держишься в стороне от любовных утех и сражений, не пьёшь вина…
По толпе и вправду гуляли чаши с вином, и мне уже трижды приходилось отказываться. На что я способен в пьяном виде, мне было хорошо известно. А я ещё после переломов слабоват. Заберёт как следует, натворю глупостей…
— Хочу, чтобы ты знал: тебе не нужно стеснять себя в моём присутствии, сэр Мортегар Настар-Танда. Наш союз — нечто большее, нежели узы человеческие.
Да что у неё с головой происходит? Там какой-то кошмар, ещё более страшный, чем у меня. Где логика? Где хоть какие-то причинно-следственные связи?! Поговорить бы спокойно, но разве поговоришь с женщиной, которая так бомбардирует тебя флюидами? Она не разговоров хочет.
Нет, мне нужен собеседник поспокойнее, с которым интимные отношения практически невозможны. Варианты? Хм… Есть варианты.
— Куда ты, Мортегар? — заволновалась Клинтиана, когда я встал.
— Воздухом подышу, — ляпнул я первое, что в голову пришло.
С другой стороны, в толпе людей, которые пили, ели, галдели и дрались, действительно было немного так себе. Казалось, что если отойти в сторонку, дышать будет легче. По крайней мере, психологически.
Кентавры всё так же держались неподалёку от Клинтианы, утверждая свой новый статус. Кон среди них я нашёл без проблем. Она наклонилась, увидев меня.
— Можем поговорить? — спросил я, привстав на цыпочки.
Кон кивнула. Взмахнула рукой, и пространство вокруг нас опустело. Кон приняла «позицию верблюда».
Благодаря прикрытию других кентавров мы теперь были сокрыты от посторонних глаз, и даже как будто шум многоголосой толпы стал тише. Во всяком случае, мы могли спокойно разговаривать, не боясь, что нас подслушают.
— Мы раздобыли практически всё, что ты просил, Мортегар, кроме лошади, — сказала Кон. — Дело в том, что лошадь для людей нашего народа — это нечто большее, чем просто животное, и просто так…
— Да, я уже понял, что к лошадям тут особое отношение, — сказал я. — Ладно, фиг с ней, пешком постою. Но я вообще про другое. Ты мне скажи, у вас как тут вообще с половым вопросом?
Кон непонимающе посмотрела на меня. Я вздохнул. Мне бы самому хоть немного смутиться, но общая измотанность мешала испытывать такие сложные эмоции.
— Ну, вот у нас, там, откуда я пришёл, заведено так. Встречаемся, влюбляемся, женимся, живём долго и счастливо. У вас какая-то другая система?
Кон внезапно очень заинтересовал культурный экскурс.
— Женитесь и — навсегда остаётесь вместе? — уточнила она.
— Ну… в целом, да.
— А когда влюблённость проходит?
Я почесал голову:
— Ну-у-у… Некоторые разводятся, конечно.
— А зачем тогда громоздить столько бессмысленных условностей? Прости, Мортегар, я не удержалась, просто для меня всё это удивительно, — повинилась Кон. — У нас не принято образовывать пары. Мы слушаем мать-вселенную. Она говорит со всеми на разные голоса. Когда двое слышат один и тот же голос, они соединяются, вот и всё.
— Так у вас нет любви? — уточнил я.
— Как же нет! — возмутилась Кон. — Всё наше существование пронизано любовью.
— Постой… Вот прошлой ночью, перед тем, как я упал…
Кон помрачнела:
— Да, Мортегар. Ты мог видеть любовь в высшем её проявлении.
— Но ты плакала! — воскликнул я. — Разве тебе было приятно на это смотреть?!
— Я плакала, потому что домодос моего племени жила свои последние часы.
Я на несколько секунд лишился дара речи. А когда обрёл его вновь, задал уже совершенно глупый вопрос:
— То есть, ты не ревновала Тона?
— Тона?! — вздрогнула Кон. — Ревновать?!!
На языке кентавров «ревновать» было не одним словом, а пятью, и сочетание их было настолько нелепым, что даже мне стало неудобно.
— Нет, Мортегар Настар-Танда, ты всё понял неправильно, — покачала головой Кон. — Мы не убиваем друг друга из-за чувств, это величайшая глупость. Мы все живы лишь волей матери-вселенной.
— Ладно… — Я, обессилев, шлёпнулся на траву и рассеянно положил руку на холку Кон. — Слушай, этот разговор должен остаться между нами, понимаешь?
— Разумеется, всё будет, как ты скажешь, — понизила голос Кон.
— Мне кажется, Клинтиана хочет со мной… соединиться.
— Конечно, — кивнула Кон. — Вы должны соединиться, чтобы обеспечить нам победу. Об этом поёт мать-вселенная.
Приплыли, блин.
— Я вот не слышу, чтобы мать-вселенная мне о чём-то пела, — попытался я возразить.
— Так ты, верно, не умеешь ещё её слышать, — улыбнулась Кон. — Ты — могущественный Настар-Танда, Мортегар, но ты — лишь одна половина. А бар домодос Клинтиана — вторая. Соединившись, вы откроете путь чему-то большему, ибо целое есть больше, нежели сумма его частей. Два начала породят третье…
Уж чего-чего, а порождать я в ближайшее время точно ничего не хочу. И уж во всяком случае не при участии всяких там озабоченных дикарок.
Тут я заметил, что окружение кентавров разорвалось, и к нам пытается приблизиться Тон. Он мялся поодаль, будто не мог пройти сквозь незримую преграду. Кон жестом подозвала его. Подскакав, Тон с поклоном вручил мне аккуратно сложенную рубаху, прямой меч в ножнах и бурдюк с водой.
— Спасибо, — кивнул я.
— Лошадь необходимо отбить, — сказал Тон. — Таково решение госпожи Клинтианы.
— Да не нужна мне лошадь, — отмахнулся я.
— Таково решение госпожи Клинтианы, — повторила Кон.
И тут я вдруг понял, что хоть и являюсь ценной зверушкой, но вокруг меня мир вертеться не собирается. Всё как в прошлый раз. Мортегар важен, но мы будем вытирать об него ноги…
Я встал. Вдалеке, возле большого костра, стоял большой воин. Настоящий бугай, кожа которого трескалась от мышц. В правой руке он держал огромный тесак, поигрывал им, будто картонным.
— Яви нам свою силу, Мортегар! — провозгласила Клинтиана, встав между мной и потенциальным соперником.
Она вскинула посох, и меня пронзило ещё одним приступом дежавю. В небе раскинулся огромный экран, затмивший звёзды. И на этом экране я увидел огромных бугая и Клинтиану.
Дружный рёв прокатился по воинству Людей.
— Иди, Мортегар. — Кон коснулась моего плеча. — Такова воля матери-вселенной.
— Мне вот интересно, — сказал я. — Ну, чисто теоретически. А если этот здоровяк меня прикончит? Вы что тогда будете делать? Поднимете руки к небу, скажете: «Ах, Настар-Танда покинул нас!», помянете и разбредётесь по своим делам, забив на войну?
А может, в этом и есть хитрый план матери-вселенной? Ну а что? В прошлый раз я всё решил самоубийством, но меня вытащили с того света, буквально. Вдруг таким образом нарушилось какое-нибудь шаткое равновесие, и теперь, чтобы мир всё-таки зажил спокойно, меня необходимо добить, чтоб не мучился?
Правдоподобно. Знала ли об этом Маленькая Талли? А если знала, могла ли скрывать?..
— Он тебя не убьёт, — сказала Кон.
Я опирался на неё, шагая к месту грядущего сражения. Шли мы медленно. Чуть позади держался Тон, он нёс заказанную мной перевязь с мечом.
— Он так сказал? — Я скептически окинул взглядом монументальную фигуру дикаря. Казалось, он десяток таких, как я, положит одним ударом.
А я, собственно, куда иду, на что рассчитываю? Ну, пусть мечом я махать умею, этого не отнять. Однако и этот парень явно свой тесак не впервые в руки взял. На том турнире я обильно использовал магию Огня, чтобы выжить. Сейчас магии Огня у меня нет. Плюс, здоровье всего до сотни доросло худо-бедно, запас сил — на ста восьмидесяти. Боевых навыков-заклинаний тупо нет.
Я почувствовал, как на лбу выступает холодный пот. Может, таки послать эту Юи к едрене фене, призвать
— Я не могу сказать тебе большего, Мортегар, — шепнула Кон. — Прошу, не заставляй меня… Удачи!
Она остановилась. Тон протянул мне меч рукоятью вперёд. Я со вздохом потянул за рукоять. Ножны мне уж точно не пригодятся. Пусть таскает, раз взялся. Выживу — заберу. Слова Кон меня мало обнадёжили. Даже если бугаю дали команду меня только попугать, это — бой. А в бою всякое может случиться. Как можно гарантировать кому-то жизнь, если у обоих в руках настоящее заточенное оружие? Я вот так однажды чуть Лореотиса не угробил…
— Мортегар Настар-Танда! — провозгласила Клинтиана и подождала, пока стихнет рёв толпы, подхватившей моё имя. Я покосился на огромный экран в небе, помахал мечом. Шоу есть шоу… — Мы хотим посмотреть, на что способен Настар-Танда, который поведёт нас на великую битву. Яви нам свою силу!
Опять прогремел коллективный вопль. Силу им явить… Щас явлю, офигеете. Для разнообразия мне вспомнилось, как на вступительных испытаниях в академию Земли меня заставили снять перчатки, и я не смог читерствовать с Огненной печатью. Вот тогда я тоже явил так явил. Вылетел бы, как миленький, не помоги мне Натсэ и Авелла. Авелла пнула меня и подняла крик, что я сломал ногу, а Натсэ тут же напомнила, что, в случае недееспособности, я могу выставить вместо себя рабыню. Тогда она ещё была моей рабыней… И принесла мне столько вступительных баллов, что я прошёл со свистом. Они уже тогда действовали заодно, помогали мне, будто знали, чем всё закончится.
Я моргнул и обнаружил, что смотрю на небесный экран. Прямо на отражение своей глупой улыбки замечтавшегося идиота. Стёр эту гадость с лица и сурово сдвинул брови.
— Правила какие-нибудь будут? — спросил я, всем своим видом давая понять, что если меня не ограничить правилами, то я тут от всей матери-вселенной камня на камне не оставлю.
— Один победитель и один проигравший, — помедлив, сказала Клинтиана.
Похоже, сама идея правил поединка для местных была такой же дикой, как идея супружеской жизни. Вот ведь… вроде и неплохие люди, однако странные и хотят всех убить.
Я заметил, что у меня в интерфейсе истерически мигает кнопочка вызова Юи. Отлично, теперь всё будет так, как будто это не я напросился на очередную встречу, хотя я бы всё равно напросился. А, собственно, кого я обманываю? Юи — это ведь моё подсознание. Магическое. Какой позор…
Вздохнув, я нажал мысленную кнопочку и уже привычно переместился в чёрное измерение, где стояла новогодняя ёлка.
— Мортегар, у нас, возможно, проблемы! — подлетела ко мне перепуганная Юи.
Я не сдержал порыва. Поднял руку и погладил её по крохотной голове. Юи, несмотря на тревогу, зажмурилась от удовольствия.
— Серьёзно? — ласково спросил я. — Проблемы? Да брось ты. Ну, порубят меня сейчас на мелкие кусочки, делов-то. Я помру — придут другие. Лишь бы не давать мне нормального доступа к боевой магии, да?
Сам ведь поставил себе какие-то ограничения, сам! Подсознательно! Как надрать задницу собственному подсознанию, если оно притворяется милой феечкой?! Проблема всей моей жизни…
— Плевать на эту груду мяса! — Юи вывернулась из-под моей руки и начала выписывать пируэты в воздухе.
— Вот и я говорю — плевать, — подхватил я.
— Я чувствую странные возмущения магического поля!
— Возмутишься тут…
— Мортегар, не паясничай! Ты находишься под действием заклинания, которого я не могу понять, а значит, и ты понять не можешь! Что-то происходит странное, очень сложное переплетение нитей…
— Значит, смотри, — перебил я. — Нити — это хорошо. Ты девочка, вот и разбирайся. Шей, там, вяжи, пряди — делай что-нибудь. А я — мужчина, я буду стараться сделать так, чтобы тебе в этом никто не помешал. Но мне для этого нужна хоть какая-то, дьявол её побери, магия! Потому что без магии всё, что я смогу сделать, это сказать моему сопернику слово ********. Может, он покраснеет, деморализуется, и я успею его зарубить, но это не точно.
— Фу, Мортегар, как не стыдно говорить при мне такие слова! — воскликнула Юи. — Я всё расскажу Натсэ и Авелле, пусть знают, какой ты… Тьфу, слов нет! Магия… Хорошо, давай разблокируем немного магии. Усиление Оружия подойдёт. Это обойдётся тебе в тридцать пунктов магической силы. Использование — два пункта магии в минуту. Отката нет. Берём?
— Заворачивай, — кивнул я. — И магию Ближнего Боя ещё.
— Не советую, — быстро сказала Юи.
— И не надо советовать, надо зажигать свечки. Ну, давай: раз-два-три, ёлочка…
— Не-е-е-ет! — завизжала Юи так, что я осекся.
— Ты чего?!
— Разблокировка магии Ближнего Боя — ещё сорок пунктов! У тебя останется свободных — тридцать! И ещё отнимется двадцать здоровья.
— Да чтоб оно всё! — прорычал я.
— Не грусти, Мортегар, я тут не просто так летала. Смотри. То, что ты называл Усилением Оружия и Магией Ближнего Боя, по сути, одно и то же, только одно работает с неодушевлённым предметом, а другое — с твоим телом. Мы можем собрать одно заклинание-навык, его разблокировка обойдётся всего в тридцать магии, без отката. Видишь, как важно уметь рационально использовать силу? — Юи тараторила, как заведённая, я едва моргать успевал. — Нужно только пафосное и красивое название. Например, Поступь Ламантина или Орлиный Пик.
— Как-то фигово у тебя с пафосными красивостями, — заметил я. — Может… ну, не знаю… Удар Дьявола?
— Кошмар!
— Так и должно быть страшно! — улыбнулся я. — Давай уже! Раз-два-три, ёлочка — гори!
Четвёртая свечка вспыхнула на ёлке, подчинившись взмаху волшебной палочки.
Инструкцию я благополучно сморгнул. Во-первых, и так всё понятно, а во-вторых, даже если не понятно, то инструкция всё равно у меня в голове, а значит, всё понятно.
— Уда-а-ач! — пропела Юи. — А я пока постараюсь разобраться с этими нитками…
Прежде чем покинуть уютную темноту, я увидел, как Юи сидит, вся с головой запутавшаяся в нитках. Мужественно сопя, девочка пыталась добиться хоть какого-то ладу от этого кошмара.
— Да начнётся бой! — оглушил меня вопль Клинтианы, как только я вернулся в реал.
Клинтиана, торжественно взмахнув посохом, бодро ускакала с поля битвы, а мой соперник, чуть согнув ноги в коленях, выставил тесак перед собой. На его глуповатом лице появилось выражение хищного предвкушения. По ходу, никакого преклонения перед моим Настар-Тандизмом в ходе боя мне не светит… Ох, не пойму я психологии этих людей. Не антрополог я, вот совсем. Мне бы в спутники кого умного, а не Противня, кстати, где он.
Почему-то в этот миг я с грустью вспомнил Мелаирима. Несмотря на все наши разногласия, он ведь был временами неплохим мужиком. Помогал мне… когда это не противоречило его планам. Советы давал ценные. Как интересно бывает: один и тот же человек — вроде и неплох, а вроде и скотина, которой не то что жить, а даже существовать во всех возможных мирах запрещено.
— Яви свою силу! — выдохнул бугай и вприпрыжку понёсся мне навстречу.
Н-да, это вам не бой, который я выдержал, чтобы вступить в рыцари. Там достаточно было продержаться какое-то время. Тут же про время никто ни слова не говорил.
Один победитель, один проигравший.
Ладно! Погнали, чего ждать-то.
Я мягко шагнул в сторону, уходя с линии атаки. Одновременно внутренним усилием сфокусировал магию на клинке. А ведь права Юи! Заклинание, по сути, одно, но теперь я могу его использовать не только на кулаке или на мече, но хоть на доске. Любой удар можно будет усилить магией.
Клинок засветился фиолетовым цветом. Цветом ностальгии.
Удар я нанёс без всякой задней мысли. К дьяволу задние мысли, мы тут не в кружке вышивания гладью! Убью так убью. Глядишь, больше лезть не будут.
Бугай оказался более расторопным, чем могло показаться. Всеми своими габаритами он откинулся назад, и лезвие просвистело над ним. Самый безупречный закос под Нео из «Матрицы», что я видел.
В вертикальное положение бугай вернулся раньше, чем я успел повернуться. Чувство опасности, подзабытое за месяцы мирной жизни, заставило меня броситься на колени и склонить голову. Учитывая моё состояние, никакими другими путями я бы не сумел уйти от атаки.
Тесак свистнул надо мной. Я развернулся, махнул светящимся мечом наудачу. И — удачно.
Ощущение было такое, будто попал по кусочку масла. Но это встретились два клинка, и мой легко перерубил тесак ровнёхонько посередине.
Верхняя половинка, вертясь, отлетела в сторону. В уши ворвался радостный крик толпы. Бугай отпрыгнул от меня, скалясь в улыбке. Он опустился на одно колено и воткнул в землю оставшийся обрубок. Секундное промедление. Потом он встал и вытащил из земли… совершенно целый тесак.
— Сука, — вырвалось у меня.
Бугай, взревев, как дикий зверь, вновь побежал на меня. Больше я не обманывался его кажущейся неуклюжестью. Встал в боевую стойку, как учил Лореотис, выдохнул, сосредоточился…
Противень появился буквально из ниоткуда. Он отважно бросился в лицо бугаю и осыпал его каскадом искр. Волосы дикаря вспыхнули, он остановился в шаге от меня. Его свободная рука поднялась к лицу, он попятился. Сейчас схватит Противня, раздавит его, как канарейку…
Этого я допустить не мог.
Шаг вперёд, поворот на месте, чтобы усилить удар…
Клинок прошёл сквозь тело даже легче, чем сквозь сталь. Я остановился, Противень перелетел мне на плечо и замер тоже. Бугай смотрел на меня остекленевшими, залитыми кровью глазами. Кажется, он попытался улыбнуться, прежде чем его верхняя половина отделилась от нижней и упала наземь. Миг спустя к ней присоединилась нижняя.
Впервые за долгое время я убил человека… Радости мне это не принесло.
Я перевёл дух и погасил меч. Мир как будто раскололся надвое. В одной половине, идеальной, всё воинство в ужасе молчало, глядя на труп одного из своих. Это у меня в воображении. Я, конечно, умом понимал, что это маловероятно. Ничем таким я их не удивил. Воины — значит, смерть видели. Устроили поединок — значит, готовы были, что кто-то умрёт. Магией тоже баловаться умеют. Ну, ничего сногсшибательного, объективно.
И всё же когда я слышал, как они ревут, кричат, визжат и вообще беснуются, не скрывая восторга, мне сделалось не по себе. Не то чтобы раньше я чувствовал себя в своей тарелке, но сейчас вдруг особенно остро ощутил себя «своим среди чужих».
Я поднял взгляд, посмотрел на своё отображение на огромном экране. Потом нашёл взглядом Клинтиану. Та сидела на прежнем месте и смотрела на меня. Ну, и? Мне что дальше делать? Развернуться и уйти, благородно вскинув голову? Или от меня какая-то ритуальная фраза требуется? А, пошло оно всё…
Взмахнул мечом, чтобы отряхнуть его от крови, но крови не было. Видимо, сожгло магией. Удобно. Минус время и усилия на очистку. Может, и клинок тупиться не будет? Надо проверить.
Противень перепорхнул мне на плечо, вновь заставив поморщиться от острых коготков.
— Спасибо, выручил, — сказал я дракончику.
По существу, хотелось его отругать. Может, не вмешайся он, я бы закончил со своим соперником более гуманно. Однако Противень — зверь. Что он понимает… Видел, как на друга напали, и бросился на защиту. Разве за такое ругают? Дрессировать надо, вот и всё. Знать бы ещё, как. Никогда дрессировкой не занимался, мне бы хомячка какого для начала, а тут — сразу дракон.
Противень надулся, услышав похвалу, и захлопал крыльями. Ну, прям попугай пиратский. Мне б ещё повязку на глаз и деревянную ногу.
Я двинулся в направлении кентавров. План был простой: забрать у Тона ножны, внедрить туда меч, важно подпоясаться, забрать все остальные шмотки и удалиться подальше, делать апгрейд новой рубахи.
Всё бы ничего, но для претворения в жизнь плана мне было необходимо пройти рядом с останками поверженного воина. Не то чтобы меня это смущало, уж чего-чего, а мертвецов навидался на своём веку, некрофобиями не страдаю. Только вот половинки начали шевелиться. А это в мои планы уж никак не входило.
Я застыл на месте. Верхняя часть бугая открыла глаза, оскалилась в улыбке и приподнялась, типа «ничего такого не случилось, я тут просто пресс качаю». Потом, упершись в землю руками, она подползла к нижней половине. Та согнула ноги в коленях, толкнулась ими и приросла к верхней. На ноги вскочил уже совершенно целый человек. Ради пущего эффекта он хрустнул шейными позвонками и взмахнул тесаком.
Какого. Хрена. Это. Было???
Выражения своего лица на экране я не видел, но все остальные, наверное, насладились им по уши. Ещё бы. В таком офигении я давно не бывал. Может, у меня галлюцинации? Юи ведь говорила что-то про непонятное заклинание, под действием которого я нахожусь. Юи! Вон и кнопочка мигает. А ну, узнаем последние новости!
Перемещение в мир подсознания произошло, как всегда, быстро и безболезненно.
— Мортегар, я всё распутала! — закричала феечка и показала мне уйму светящихся нитей, идущих сверху вниз, из бесконечности в бесконечность.
— Рассказывай! — воскликнул я.
— Заклинание неуязвимости, — выпалила Юи. — Это — ритуальная магия для поединков. Накладывается на определённую территорию. Вы сейчас находитесь как будто под куполом, под которым нельзя умереть.
— А-а-а, — протянул я. — Так вот что имела в виду Кон, когда сказала, что он меня не убьёт.
— Именно! — взмахнула палочкой Юи. — Но у меня жуть по коже!
— Мороз, — поправил я.
— Спасибо, мне не холодно. Если они могут такое, Мортегар, то что они могут ещё?! Можно ли вообще остановить такую армию? И, что самое главное, как это должны сделать мы?!
— Отставить панику! — прикрикнул я. — Ещё только истерик подсознания мне не хватало.
— Но это нормально, в подсознании у всех скрыто множество страхов! — тараторила Юи, летая вокруг ёлки со скоростью взбесившейся пчелы. — Я вообще всего на свете боюсь. Отношений, отсутствия отношений, жизни, смерти, боли, безболезненной смерти, резиновых уток, старости, импотенции…
— Импотенции-то зачем? — не понял я. — В смысле, тебе-то уж её точно бояться ни с какого боку не надо. Ты же… А. Ну да, извини, туплю.
— Я, Мортегар, боюсь великого множества вещей. — Юи остановилась между мной и ёлкой, вид у неё был усталый. — Но ты умудряешься меня игнорировать. Нормальные люди опираются на своё подсознание, а ты… ты можешь действовать вообще безо всякой опоры.
— Слабоумие и отвага, — подхватил я. — Так, а если по сути: мне что делать-то?
— Вот понятия не имею, — развела руками Юи. — Я лишь подсознание, сверхчувствительное к магическим токам. Я не всеведущая. И когда они собираются заканчивать турнир — не знаю. Просто знай, что умереть здесь нельзя.
— Уверена? — задумался я.
— Абсолютно! — тряхнула волосами Юи.
— Но я же всё-таки дьявол…
— Мортегар, нет! — не на шутку всполошилась девочка.
— Да ладно, где наша не пропадала.
— Мортегар, не вздумай делать ничего… Вообще ничего!
Но я уже отдавил обратно кнопочку с Юи. Пусть себе паникует, она — подсознание, ей можно. А я тут пока вопросы порешаю.
Снова ночь, костёр, приближающийся враг и — крики толпы. Никаких, значит, правил. Убийство соперника, значит, победой не является, равно как и убийством. Ну и чего от меня ждут-то, а?
К слову сказать, в действенность этого заклинания я не верил совершенно. Как наложили — так и уберут. Может быть, уберут как раз в тот миг, когда меня разрубят на части, и срастись я уже не успею. А мне погибать ну никак нельзя, у меня сын родился. Ему требуется воспитание. Кто, как не я, научит его бросаться в самоубийственные атаки, игнорируя собственное подсознание?! Ну, разве что Огневушка. Эта может. Помню, как она с летающего острова спрыгнула, чтобы помочь в бою. Воистину, долбанутым нет покоя, и границ они не знают.
— Бой! Бой! Бой! — скандировала толпа.
Может, им тут главное не результат, а участие и зрелище? Да нет, вроде о победителях говорили. Чёрт ногу сломит. Может, по очкам? Например зарубил соперника — одно очко. Набрал десять — победил. Заманчиво, конечно… Да только если это не так, то я тут попросту все силы, магические и физические, потрачу на то, чтобы измочалить этого бугая. А потом он меня, чуть живого…
Бугай кинулся в атаку, вертя перед собой тесаком так, что ветром мне взъерошило волосы. Едва увернулся.
Ну что ж, гражданин бугай, прости, не знаю твоего имени-отчества… Ты сам напросился. Нет, я ничего не говорю, все виноваты. Общество, которое тебя породило и воспитало — в первую очередь. Общество, которое породило и воспитало меня — во вторую. Ещё виновата Клинтиана, которая не дала никаких внятных инструкций. Всё это не важно.
Мне казалось, я слышу в голове усталый голос Лореотиса, долетевший до меня из далёких высших миров, куда умчался дух рыцаря: «О чём ты ещё рассуждаешь, полудурок? Если у поединка нет правил, значит, побеждает тот, кто остаётся в живых, вот и всё! Давай уже, покажи, на что способен, рыцарь! Пусть даже ордена рыцарей больше нет, но рыцари-то остались! И если облажаешься, клянусь, я приду и надеру тебе задницу!».
Эх, Лореотис… Да я б на дню по двадцать раз лажал, если бы это могло тебя вернуть, старый ты пьяница и развратник! Но — увы. Голоса в голове — это просто голоса в голове. Даже если они дело говорят.
Перехватить инициативу труда не составило. Тяжело, наверное, драться на мечах с соперником, меч которого режет сталь, как мягкое масло. Я легко и быстро перерубил тесак бугая. Бугая отпрыгнул назад, улыбаясь. Хотел присесть и снова вырастить себе оружие из земли.
Не-е-ет, брат. Тут-то мы тебя и поправим. Видишь ли, война — это война, а не детский садик с игрой в благородство.
Улыбка быстро сползла с лица бугая, когда он понял, что я не собираюсь давать ему ни секунды свободного времени. Руки мои, вцепившись в рукоять меча, вертели им со всей доступной скоростью. Парировать удары было нечем. Лезвие чертило в темноте фиолетовые вензеля.
Отлично, подвоха ждать неоткуда. Работай, Мортегар. Работай, как в последний раз!
Бугай пятился. Дважды он попытался ускользнуть в сторону, но я ему не позволил. Может, с силами у меня было и не ахти, но реакция оставалась на месте.
Теперь я улыбнулся ему. Наверное, улыбка была жуткой, потому что бугай ощутимо вспотел.
Юи сказала, что заклинание привязывается к территории. Что оно — ритуальное и для поединков. Логично предположить, что заклинанием накрыто вот это вот небольшое пространство, ограниченное сидящими зрителями. Которые уже начали подниматься и отступать, чтобы бугай об них не спотыкался.
В тот миг, когда бугай переступил через незримую черту, которую я мысленно провёл для себя, я сделал быстрый шаг вперёд и взмахнул мечом, держа его одной правой рукой. Бугай с готовностью повторил свой Нео-трюк, пропустив лезвие сверху. Должно быть, успел ещё заметить, что лезвие больше не светится.
А вот мой кулак — светился. Как только бугай выпрямился, в челюсть ему врезался сгусток фиолетового пламени. Я бил со смешным замахом, к тому же — с левой. Но Удар Дьявола есть Удар Дьявола.
Я даже подзабыл, какая великая сила таится во мне. Удивлённым взглядом проводил ноги бугая, пролетевшие мимо моего носа. Потом — самого бугая, который описал в воздухе величественную дугу и рухнул в толпу своих соратников, подняв там суматоху и крики.
Потом стало тихо. Я восстанавливал дыхание. Всё-таки слабость никуда не делась. Кровь тяжело стучала в висках, в глазах начало темнеть, ноги задрожали. Если я угадал неправильно, и этот упырь снова встанет, улыбнётся, отрастит тесак…
— Он умер! — воскликнули из толпы.
И тишина сделалась ещё более ощутимой.
Ну что, кто следующий? — вяло подумал я.
Ко мне подошла Клинтиана. Бледная, с широко раскрытыми глазами.
— За что ты лишил его жизни? — спросила она сдавленным голосом.
— А ну, ещё раз? — попросил я, ощущая, как внутри меня начинает кипеть что-то эдакое.
— Ты ведь знал, что делаешь, — повысила голос Клинтиана. — Ты специально оттеснил его к границе, чтобы…
— Вы вообще воевали когда-нибудь по-настоящему? — сорвался я на крик.
Клинтиана попятилась.
— В стародавние времена, ныне почти забытые… — забормотала она.
— А я — воевал. По-настоящему. Я до сих пор иногда по ночам от кошмаров просыпаюсь, а в себя прихожу, стоя с мечом посреди дома! — У меня голос дрожал, но не от слёз и страха, а от ярости. — Для вас что, это всё — шутки? Поединки, правил нет! Так вот, я не один из ваших «мужчин», ясно? Я не хочу никому показывать силу, мне не доставляет удовольствия драться. Но если приходится — я побеждаю наверняка. Потому что, уж простите, не вижу ничего весёлого в размахивании оружием. Меня учили двое: рыцарь и убийца. А я старался быть хорошим учеником. Так что если хотите посмотреть, на что я способен, напишите список правил, да подлиннее. Или половине вашего воинства лучше уже сейчас переквалифицироваться в гробовщики.
Клинтиана побледнела ещё сильнее.
— Но… Но ведь…
— Что «но ведь»? — перебил я. — Когда вы собирались остановить поединок?
— Соперники сами должны понять, когда остановиться. Глас матери-вселенной…
Я насмешливо смотрел на неё. Но вдруг что-то изменилось. Кровь прилила к щекам Клинтианы, и она вскинула посох.
— Немыслимое счастье постигло наш народ! — закричала она, и магией её голос разнёсся далеко по степи, загремел, будто доносился с неба. — Мортегар Настар-Танда может действовать вопреки гласу матери-вселенной, и она под него подстраивается! Мы победим! Теперь точно — победим!
Услышав, как её крик подхватила многоголосая толпа, я только головой покачал. Все люди как люди, а я… А я — сэр Мортегар Леййан, Настар-Танда.
С такими печальными мыслями я развернулся и двинул искать кентавров.
— Выговаривать будешь? — спросил я, почувствовав появление любимой дочери. — Лучше не надо. А то отшлёпаю. Я, конечно, понимаю, что это непедагогично. Но мне можно, я ветеран контуженный.
Я сидел на достопамятном валуне и, вооружившись лунным светом пополам с Ночным Зрением, занимался совершенно неветеранским делом. А именно — пришивал к новой рубахе кусок плотной кожи, который раздобыли мне кентавры. Противень сидел рядом и молча одобрял — знал, зараза, что я для него насест готовлю.
— Нет, папа, я с миром, — сказала Маленькая Талли. — Подвинь задницу, расселся тут.
Я покосился на дочь, но подвинулся. И лишь когда она умостилась рядом, заметил:
— Ты где таких выражений нахваталась, мелкая?
— Полегче, я — богиня! — возмутилась та.
— А я — дьявол. Чем ещё будем меряться?
— Фу! — Талли с возмущением посмотрела на меня, и я вздрогнул.
Кажется, впервые заметил, что в глазах у неё есть что-то от моей сестры. Не от Таллены, в честь которой мы эту мелочь и назвали, а от настоящей сестры, Насти. Которой пришлось погибнуть в пожаре…
Впрочем, скорее уж моя дочь была немного похожа на мою мать. Как и Настя.
— Чего ты? — озадачилась Талли от моего взгляда.
— Ничего, — отвернулся я. — Докладывай. Как там на острове?
— Всё прекрасно, — доложила Талли.
— И всё?
— А что ещё?
— Так. — Я отложил рукоделие в сторону. — Ты там вообще была?
— Да была я, была, — буркнула Талли. — Говорю ведь, всё хорошо. Мой братик здоров, тётя Натсэ и папа Авелла — тоже.
Папа Авелла! Каких же усилий стоило мне не заржать. Хотя по существу Маленькая Талли была абсолютно права. Это ведь Авелла, находясь в моём теле, осуществила судьбоносное зачатие.
— Говорила с ними? — спросил я.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это всё заканчивается.
— Чего? — нахмурился я.
Не люблю слово «заканчивается». Чем-то от него веет таким… нехорошим.
— Вот это вот, когда запросто можно было являться и разговаривать, — уточнила Талли. — Мир меняется, подстраивается под тебя и меня. Каждое наше действие имеет свои последствия. Понимаешь?
— Нет, — честно признался я.
Противень запрыгнул мне на колено и фыркнул на Талли искрами. Та рассеянно его погладила.
— Для вселенной естественно находиться в энергетическом равновесии, папа. Когда во время войны это равновесие расшатали — я стала богиней и временно всё уравновесила. Но я ведь не заканчивала школу богинь!
— А что, и такая есть? — изумился я.
— Ой, да чего только нет, — отмахнулась Талли. — Я поздно про неё узнала. В общем, всё опять перекосилось. Из-за меня, из-за того, что тебя вернули. Ты прости, папа, но ты должен был умереть. Тогда бы всё было правильно. Я должна была запретить возвращать тебя, но я не смогла. Не думала, что это так важно, я ведь совсем ребёнком была.
Ну да. А сейчас она, можно подумать, взрослая. Годика ещё нет девочке.
— В общем, раз ты вернулся, тебе нужно было взять на себя роль противовеса. Мы с тобой враги сейчас. И ты явно действуешь на стороне зла, а я — уже не должна. Потому что если я начну помогать там, — она кивнула в сторону, — мы так всё раскачаем, что планета на две части расколется.
— Так я не понял, а мне-то что, в конце — опять погибать?! — возмутился я такому раскладу.
— Я ведь говорила, есть одна тоненькая ниточка, согласно которой всё закончится хорошо, — вздохнула дочь. — Но как её выпутать из этого клубка — я понятия не имею. Это задача для тебя. Но и тебе не нужно знать всего! Ты ведь всегда действовал, исходя не из доводов рассудка, но по велению сердца. Так будет и в этот раз. Должно быть!
Маленькая Талли сжала кулачки. Это и пугало и обнадёживало. С одной стороны, она явно верила в свои слова. С другой — именно что
— Ладно. — Я снова взялся за рубаху. — Есть у меня одна любительница с нитками возиться, делегирую ей.
— Это кто такая? — нахмурилась Талли.
— Не важно. Ты её не знаешь.
— Па-а-ап?!
— Отстань, я сказал!
Не признаваться же родной дочери, что я выдумал себе феечку, которая теперь учит меня магии! Надо хоть притворяться взрослым мужчиной, что ли. Когда уж детей наплодил больше, чем извилин в мозгу…
Маленькая Талли, посопев, всё-таки смирилась с тем, что у меня есть свои секреты. И обнаружила пасущегося неподалёку коня.
— Твой? — спросила она.
— Трофейный, — сказал я. — Половником зовут.
— Как?! — Талли аж подпрыгнула.
— Я решил выдерживать имена петов в одной стилистике. Дракон — Противень, конь — Половник… Ты видала, сколько он жрёт? Как лошадь!
Талли несколько секунд помолчала, переваривая информацию. Потом удивила меня:
— Покатаешь?
— Никогда не каталась на лошадке! — радовалась богиня.
Я сидел спереди, держа поводья. Маленькая Талли — позади, держась за меня. У меня, конечно, тоже опыт верховой езды был никакой. Всю дорогу старательно избегал такого способа перемещения. Но всё-таки пришлось немного приобщиться. А Половник был смирным, и к смене хозяина отнёсся философски. Видимо, тоже решил, что это очень круто — что я могу идти против матери-вселенной.
— Ещё кружок — и закругляемся, — ответил я.
— Ну па-а-ап!
— Не «папкай». Завтра выходим, коняшке отдохнуть надо. Да и мне тоже, честно говоря.
— У! — Я не увидел, но буквально почувствовал, как Талли выпятила губу.
Ребёнок ребёнком ведь! Богиня…
Противень сидел у меня на плече, я ощущал его приятную тяжесть. А вот когтей — совсем не ощущал. Спасибо кожаной заплатке и моим не совсем кривым рукам.
— Пап, — вдруг тихо сказала Талли. — А ты по маме скучаешь?
— Как тебе сказать… — протянул я задумчиво.
Она явно имела в виду Боргенту. Скучал ли я по ней? Ну… Наверное, как по частичке прошлого — да. Так же я скучал и по бывшему магу воды Вукту, и по Акади, и даже по Денсаоли, которая теперь не совсем уж и Денсаоли, а если точнее — так и совсем не Денсаоли, а в основном Мекиарис. Сложная была история. Денсаоли умирала от жабьего яда, и мы вселили в неё неупокоенный дух Мекиарис, обитавший в нашем доме. Один из тех поступков, что я совершил, слушая сердце. И не прогадал ведь. Денсаоли-Мекиарис в конечном итоге оказалась верным другом и незаменимым соратником. Если бы не это слияние, даже не знаю, чем бы закончилась вся заварушка…
— Я — очень скучаю, — сказала Талли. — И мама по мне — тоже.
Если Талли, как богине, придётся отрешиться от мира, то она ведь и с матерью общаться не сможет больше. Только со мной. И то — лишь до тех пор, пока я — дьявол.
— Когда всё закончится… — начал было я, но не смог договорить.
— Угу. — Дочь потёрлась носом мне о спину. — Я уйду очень высоко. Туда, откуда хорошо видны все нити. Я буду не только и не столько заботиться о людях в этом мире. Я буду следить за тем, чтобы этот мир не обижали другие миры.
— Благородно, — подбодрил я дочку и, тронув поводья, заставил Половника поворачивать к лагерю.
— Ещё бы! Ты, кстати, знаешь, что ты тут не единственный попаданец?
— Ну… Ещё Старик ведь был.
— Да нет, Старик не считается, он умер. Один парень оказался тут, ещё когда ты учился в академии. Совершенно случайно. До сих пор ищет способ вернуться обратно…
— Мы с ним встречались? — спросил я.
— Не думаю… Но из-за него у меня могут быть проблемы. Его Альянс разыскивает. И когда я попытаюсь присоединить мир к Сансаре, могут подумать, что я тут укрывательством преступников занимаюсь.
Я глубокомысленно кивал, делая вид, будто что-то понимаю. Альянс, Сансара, ага-ага, как же-как же. Лучше в эти божественные делишки слишком глубоко не лезть, а то последние мозги вытекут.
— Помочь чем? — спросил я.
— Ну… Может, потом, если у тебя будет время. Это — подходящая причина, чтобы явиться смертному.
— Вот хитрюга! — восхитился я. — Уже придумываешь, как обмануть систему?
Маленькая Талли хихикнула:
— Ну а как же? Я — богиня, хвататься за ниточки — моя работа. — Она тут же посерьёзнела. — Да, пап… Самого-то главного я тебе не сказала. Уже очень-очень скоро ты увидишь старых друзей. Прошу, не принимай скоропалительных решений. Помни, что твои новые знакомые хоть и преклоняются перед тобой, но делают это весьма своеобразно. Ты для них — символ. Но символ только до тех пор остаётся символом, пока символизирует правильные вещи.
— Это каких друзей? — заинтересовался я.
Сердце забилось чаще.
Натсэ?
Авелла?
Нет… Талли бы так и сказала. И уж конечно она бы не стала делать мне такие нелепые предостережения. Потому что если вдруг всё это воинство попытается сделать плохо Натсэ и Авелле… Удержать меня будет проблематично.
— Увидишь. И ещё. Я провешу через тебя одну ниточку — на дракона.
— А что с ним не так?
— Он маленький!
— Так ты ж его сама и уменьшила!
— Ну вот, я тебе и дам ниточку. Как понадобится — сможешь его расколдовать обратно. Понял?
Я понял. Я очень хорошо её понял. У меня аж дух захватило от понятливости.
— Вот и хорошо. До завтра, пап!
И богиня исчезла у меня из-за спины. Конь всхрапнул, почувствовав, как давление на спину ослабло.
— Тпррррру! — остановил я его. — Смирно, Половник! Сейчас мы натворим сумасшедших дел!
Юи уже ждала меня, танцуя от радости. В её маленьких глазёнках пылала жажда сумасшествия.
— Новое заклинание! — хором выкрикнули мы.
Никогда ещё не достигал такого резонанса с собственным подсознанием!
— Думаешь о том же, о чём и я? — ткнула я пальцем в Юи.
— А то! — Юи ткнула в меня палочкой. — Если бы мы думали о разном, было бы совсем грустно! Активируем?
— Дорого?
— Двадцать магии! Но ещё нужно пафосное…
— Да-да, пафосное и красивое название. Давай, ну… Масштабирование Пета!
— И это — красиво? — поморщилась Юи. — Ладно, сойдёт, очень уж интересно попробовать. Готов? Раз-два-три,
— ёлочка, гори! — подхватил я.
Ещё одна свечка вспыхнула, и у меня сложилось такое впечатление, что Юи выпнула меня в реал сама. Я тряхнул головой и быстренько спешился.
Я не врал Клинтиане. Я действительно многое оставил на прошедшей войне. Я действительно просыпался по ночам с криками — особенно с тех пор, как мы закончили тяжёлые работы, и я перестал сильно уставать. Но перестать быть собой я всё же не мог.
— Р-р-р? — спросил на ухо дракон.
— Не сегодня, Противень! — улыбнулся я. — Половник! Слушай. Сейчас ты испытаешь нечто невероятное, но это — не повод для паники. Понял?
Конь наградил меня флегматичным недоумевающим взглядом.
— Феноменально! — прошептал я, поднимая на ладонях крохотного коня, ошалевшего от такого поворота событий. Он раскрыл маленькую пасть и едва слышно заржал.
Где-то внутри моей многострадальной головы визжала от восторга Юи. Где-то в небесах (наверное) богиня Маленькая Талли схватилась за голову.
Коня я перед сном «надул» обратно, до конских размеров, чему он был только рад. Спать устроился прямо на земле, под открытым небом. Было тепло и хорошо. Совсем не хотелось менять свободу на шатёр Клинтианы. Хотя… Вру немного. Хотелось. Против моей железной воли и всех доводов рассудка Клинтиана меня привлекала.
Нет, я не был одержимым сборщиком гарема, и озабоченным подростком себя уже давно не считал. Просто… И Натсэ, и Авелла были моими ровесницами, а Клинтиана — постарше. От неё веяло аурой взрослого человека, несмотря на то, что в некоторых вопросах я точно был более опытным, да и вёл себя порой поадекватнее. И всё же от возможности такой связи воображение приятно возбуждалось.
«А ведь Юи это всё видит!» — пристыдил я себя.
Помогло ненадолго. Тогда я стал думать про Натсэ и Авеллу. Представлял, как они сейчас грустят по мне, как утешают и поддерживают друг друга… Фантазии о том, как именно они утешают и поддерживают, зашли слишком далеко.
— Блин, да я так вообще никогда не усну, — проворчал я.
На грудь мне с рычанием влез Противень. Я почесал дракону нос, тот чихнул в меня искрами.
— Аккуратней, друг. Спалишь ведь, — нахмурился я. — В общем, не буду тебя пока увеличивать. Чем меньше о моих способностях знают все эти «люди», тем лучше. Я так считаю. Да и тебе одни плюсы. Жратвы много не надо, летать научился, на плече у меня можешь спокойно ехать. Ага?
Дракон устроился на мне прямо как кот, нахохлился, закрылся крыльями, втянул голову. Охренеть, ручной домашний дракон. Я, правда, бездомный, так что насчёт «домашнего» — вопрос спорный.
Завершая образ, Противень начал издавать ворчание, до маразма похожее на кошачье мурлыканье. Под этот звук я уснул.
— Всё связано, и всё есть — нити, — неспешно говорила Клинтиана. — Каждая мысль — нить, каждое движение — нить. Ты сам — нить. И камень, и травинка, и облако. Время — нить. Если хочешь чего-то добиться, нужно лишь привести в равновесие нужные нити.
— Вот тут немного не понял, — сказал я. — Как так — нити в равновесие? На весах их, что ли, взвешивать?
Наутро воинство двинулось в путь. Бешеной скачки не было — кентавры тогда, как выяснилось, просто спешили на стыковку, потому что их бы никто ждать не стал, как изгоев с наложенной епитимьёй. Но им посчастливилось найти меня. Минус — Наар, минус — епитимья… Одни минусы от меня, в общем.
Люди ехали на конях, многие шли рядом с конями. А Клинтиана ехала по-особенному. Она полувозлежала на носилках, которые тащили на плечах четверо мускулистых кентавров-мужиков, ошалевших от такой чести. Одним из них был Тон, остальных я по именам не знал.
Я ехал рядом, на Половнике. Экономил силы. К тому же так я оказывался на почти одном уровне с Клинтианой, и говорить было проще. Пейзаж вокруг ничем интересным не радовал. От однообразия степи уже постепенно какая-то тоска наваливалась. Впрочем, я не жаловался. Лучше уж однообразие серых будней, чем война.
Клинтиана подняла посох и будто коснулась им чего-то в воздухе. Между нами засветилась картинка. Ну, такая себе картинка, откровенно говоря. Комок спутанных нитей.
— Так можно схематически представить себе нашу мать-вселенную, — сказала Клинтиана.
Я непроизвольно зевнул. Очень уж она напомнила интонациями школьную училку. Переодеть во что-то приличное, дать указку вместо посоха и — полное сходство.
Зевок от Клинтианы не укрылся, она нахмурилась, и тон её стал холоднее:
— Ты хочешь вытянуть определённую нить, — сказала она, и одна из нитей стала вытягиваться. Это, само собой, привело к тому, что весь комок утянулся ещё плотнее, и нитка остановилась. — Так поступает несведущий. Так поступили маги-стихийники. Они затянули узел, распутать который было уже невозможно. Так им казалось. Но вдруг появился ты.
Одна из безжизненно висевших петель дёрнулась и поползла. Ещё один кончик высвободился, распрямился. Вся конструкция как будто «расслабилась», растянулась. И та нить, которую невидимая сила пыталась вытянуть изначально, поползла себе дальше.
— Понимаешь? — с надеждой спросила Клинтиана.
— Похоже на то. Не нужно тянуть за ту нить, которая тебе нужна, так?
— Ну… — Судя по выражению лица Клинтианы, с такого ракурса она на проблему не смотрела. — Ну, пожалуй, можно сказать и так. Да, определённо можно, Мортегар, ты очень хорошо сказал! — воодушевилась она и заёрзала на носилках, заставив кентавров с беспокойством оглядываться. — К примеру, ты хочешь есть. Глупо было бы просто двигать челюстями, еда от этого во рту не появится. Тебе нужно определить, за какую ниточку потянуть. Что потратить — время? силы? Может быть, для того чтобы получить еду, тебе придётся потянуть за три или четыре нити. Умение вычислять эти нити и есть магия!
— Так, стоп, — не сдавался я в попытках поразить женщину своим невероятным интеллектом. — А вот, например, тот Купол Бессмертия, который вы раскинули над ареной — это как?
Название Купол Бессмертия придумалось спонтанно, мне кажется, Юи одобрила бы. Вот только разблокировывать это заклинание мне пока не представляется разумным. Пока что я бы попрокачивал какие-нибудь боевые навыки. Хочешь мира — готовься к войне.
— Этого не объяснить словами, — задумчиво изрекла Клинтиана и согнула в колене правую ногу так, что прикрывающий её лоскут соскользнул к бедренному суставу. — Мы живём в резонансе с матерью-вселенной, сознаём свою природу. И когда мы действуем, мы… как бы это сказать… Мы — сами нити, определяющие себя. К примеру, я установила то, что ты назвал Куполом Бессмертия, просто пожелав этого. Это стоило мне сил. Я употребила пищу, которой не стала бы употреблять в другой ситуации. Узлы стали затягиваться. Однако сегодня утром я подняла воинство и повела его в путь, следующий за одной из нитей, и сейчас натяжение слабнет. Всё, что было сделано по моей воле, искупилось следованием воли матери-вселенной. И наоборот. Усердное следование этому пути даёт силы творить магию. В том и состоит коренное отличие нас от магов-стихийников. Мы не противопоставляем себя вселенной, не пытаемся её подчинить. Мы существуем в ней, мы — есть она, мы…
— Море впереди! — раздался крик издалека.
Я резко повернул голову и прищурился на горизонт. Эх, острота зрения у меня чуть-чуть не орлиная. Слишком много времени за компом, ещё больше — за смартфоном. Маленькие буковки, в лучшем случае — маленькие картиночки. Возникает вопрос: сумеет ли магия прокачать мне зрение, если я захочу? Эх, неправильно рассуждаю, не по-людски… Ну так я ж не «человек», я — дьявол. Меня назначили, документ наверху подписан, всё чин-чином.
Ну да, кажется, что-то там такое синеется… Наверное, ещё часика три-четыре — и доберёмся. Кентавры всхрапнули хором — им не терпелось рвануть галопом, но они сдерживались.
— Превосходно! — обрадовалась Клинтиана. — Да исполнится воля матери-вселенной!
— Так что же, — вернул я разговор в интересующее меня русло, — мать-вселенная вот просто так захотела, чтобы вы переплыли океан и устроили там кровавую бойню? Вот прям вот так? По-моему, как-то это не по-матерински. Те, маги-стихийники, они, конечно, накосячили, но ведь стихийной магии больше нет. И они ведь тоже часть матери-вселенной! С чего бы ей хотеть их уничтожить? Вы не подумайте, я их, конечно, ненавижу, аж кушать не могу, руки чешутся всех поперерезать. Но мне бы принцип понять…
Клинтиана долго молчала, глядя туда, где обещали море. Потом, видимо, подобрала подходящую для меня аналогию и тихо сказала:
— Рука — часть тебя. Но если твоя рука застряла, а тебе нужно бежать, ты её отсечёшь. Как бы ни было больно, это — необходимость. Убрать старое, отжившее, тянущее назад, чтобы дать дорогу новому.
Я промолчал. Просто не нашёлся, что сказать, потому что вспомнил, как в подводной пещере отрубил сам себе руку. Потому что знал, что должен спасти Натсэ, которая осталась одна. Может быть, это и было тем, о чём говорит Клинтиана. Я хотел спасти ту, что любил, но мог бы вечность дёргать за эту нить, рыдая и умоляя ожившего мертвеца отпустить меня. Но я потянул другую нить — и победил. Интуитивно, как и всегда.
Мои прогнозы про три-четыре часа не выдержали критики. К заходу солнца уже хорошо было видно море, но войско встало на привал.
— Ночуем здесь, — сказала Клинтиана, сойдя с носилок. — Мортегар, мой шатёр…
— Он великолепен, — с чувством сказал я.
На лице Клинтианы промелькнуло выражение досады.
— Поступай, как знаешь, — буркнула она. — Пока…
Это зловещее «пока» мне отнюдь не понравилось. Накормив Половника, я ушёл к кентаврам, но для разнообразия предпочёл мужское общество.
— Тон, — сказал я. — Здорово. Как дела?
— Превосходно, Мортегар Настар-Танда, и с каждым мигом становятся всё лучше, — обрадовался мне кентавр. — Хочешь разделить с нами пищу?
— Конечно! — с энтузиазмом отозвался я.
Мужики варили в котелках что-то ароматное. Кашеварил кентавр, которого Тон представил, как Мона.
— Почему у вас имена такие странные? — не выдержал я.
— Когда нас отправили в изгнание, то запретили брать имена больше трёх букв, — объяснил Тон. — Кроме домодос. Домодос имеет право на четыре буквы. Кон уже сменила имя, теперь её зовут Коон.
— Язык сломаешь, — пожаловался я. — Попробую запомнить. Противня покормим?
— Дуанодеса? Конечно!
После ужина — суп мы с Противнем слопали за милую душу и попросили добавки — я не удержался и задал Тону вопрос:
— А почему вы подчиняетесь женщинам?
Тон меня не понял, судя по изумлённому взгляду.
— Ну… Мужчины ведь сильнее, — развил я мысль.
— И сила должна служить защитой тем, что порождают жизнь, — ответил Тон.
— Ну, это допустим. А всё-таки, почему решения принимают женщины? Можно ведь их защищать, но самому быть главным? А?
— Быть главным… — повторил Тон. — А зачем?
Мы смотрели друг на друга и понимали, что общего языка в данном вопросе нам не найти никогда.
— Коон видит больше нитей, чем я, — говорил Тон с лёгким удивлением, будто впервые обо всём этом задумался, — она говорит, что делать — значит, так правильно. Зачем я — главный?
— А если Коон будет приказывать всякую чушь? — не отставал я. — Ну, или даже не Коон. Клинтиана. Возьмёт, да и скажет вам сброситься с обрыва в море?
— Значит, сбросимся.
— Зачем?
— Если приказала — значит, нет другого пути.
— А если она…
Я хотел сказать «врёт». А замолчал потому, что с разбегу напоролся на удивительный факт. Такого слова в языке Людей не было от слова совсем. Подумав, я выразил его окольным путём:
— …отдаёт приказ сделать то, что не нужно матери-вселенной, но утверждает, что нужно?
Будь Тон христианином, он бы, наверное, перекрестился.
— Как такое возможно?!
Я не ответил. Вспомнил, как Клинтиана кричала, что я могу действовать вопреки воле матери-вселенной. Хм… Получается, они действительно не могут лгать? Не могут притворяться? Интересное кино. Надо подумать, как это использовать…
Затянувшуюся неудобную паузу в разговоре заполнили крики и гомон. Тон поднялся, повернул голову, я последовал его примеру. Со стороны моря что-то явно приближалось.
— Разведчики! — услышал я разрозненные голоса. — Разведчики вышли навстречу!
А потом другие голоса добавили:
— Пленных привезли!
Сердце ёкнуло. Вспомнилось пророчество Маленькой Талли.
— Пошли, посмотрим, — сказал я Тону. — Давай-давай, не бойся, я — Настар-Танда, со мной можно.
Не будь я Настар-Тандой, или как там это склоняется, хрен бы я протолкался к объекту всеобщего интереса. Однако передо мной расступались. А если не расступались, то оглядывались недовольно посмотреть, кто такой борзый ломится, узнавали меня и всё равно расступались. Должно быть, думали, что я следую одной из нитей матери-вселенной.
Как выяснилось, окружили все клетку. Клетка была метра по полтора в каждую сторону, из какого она материала — я понять не смог. Что-то жёлтое. Клетка стояла на земле, и как её сюда притаранили — тоже было неясно. Очевидно, при помощи какой-то хитровыдуманной магии.
— Еретики, — слышалось со всех сторон. — Зло! Убийцы! Негодяи!
Кто-то поднял камень и швырнул его в клетку. Я моргнул от неожиданности: камень пролетел сквозь частые прутья решётки так легко, будто их вовсе не было. И — ударил кого-то. А я так и не мог разглядеть, кого. Зато понял, почему.
Прутья светились. Не очень ярко, но они давали свет, и потому глазам было тяжело проникнуть за их завесу. Тут у меня замигала кнопочка Юи.
— Подержи-ка меня, — велел я Тону и закрыл глаза.
— Мортегар, мы налажали, — встретила меня Юи.
— Когда успели? — осведомился я.
— Надо было разлочить сразу Абсолютное Зрение, а не Ночное. Абсолютное имеет уйму подвидов, которые могут меняться. Если его развивать, в перспективе ты сможешь видеть даже сквозь стены.
— Так давай? — предложил я.
— Конечно, давай! — Юи подлетела к ёлке и погасила одну свечку. — Готов? Раз-два-три…
Открыв глаза, я едва успел прикусить себе язык, чтобы не выкрикнуть чего-нибудь эдакого. Хорошо, что не выперся в первые ряды, выглядывал между плечами двух обозлённых людей.
Прутья клетки по-прежнему были видны, однако световая завеса меня больше не ослепляла, и я прекрасно видел, кто содержится там, внутри. Видел и чувствовал, как сердце разгоняется и разгоняется, не зная удержу.
В дальнем от меня углу клетки, съёжившись, маленькая и несчастная, сидела госпожа Алмосая. Учительница с Летающего Материка, которая после достопамятной бойни в честь моего бракосочетания, поддалась романтическим чарам Лореотиса и вместе с ним отправилась в изгнание. На ней было пышное белое платье — дань памяти временам, когда клан Воздуха ещё обладал магической силой. Платье было грязным и рваным, но всё равно — роскошным, среди этих дикарей, окруживших клетку.
Алмосая сидела неподвижно, уставившись пустым взглядом в пространство перед собой. А рядом с ней, сжав кулаки и меча взглядом молнии, стоял Асзар.
— Так вот они какие, — услышал я сдавленный голос Тона.
Ещё пара камней полетела в клетку. Люди стали входить во вкус. Я стиснул зубы так, что они грозили раскрошиться.
Там, в клетке, сидят мои друзья. Мои. Друзья! А я смотрю, как их забивают камнями?! Правая рука потянулась к перевязи с мечом, вцепилась в рукоять. Большой палец нервно поглаживал гарду. Я ощущал всё это, но будто не имел власти над собственными движениями. Словно зритель, затаив дыхание, ждал, когда же герой не выдержит, рванёт меч из ножен, и хлынет кровь…
— Достаточно! — раздался резкий голос, и Клинтиана вышла перед клеткой. Она подняла посох, и с его верхушки сверкнула яркая вспышка, заставив всех опустить головы и попятиться. — Эти маги оказались здесь по воле матери-вселенной. Мы допросим их…
— (*&^&%& !@)(&! — рявкнул Асзар из клетки. — +_(#()@_ *&^ $#$##!
Голос… Я вспомнил, каким смешным голосом кричал Асзар раньше. До тех пор, пока я не сделал ему операцию над голосовыми связками. Если бы он сейчас закричал своим прежним голосом, ответом ему послужил бы дружный хохот. Но «люди» лишь зароптали. Впрочем, и этот ропот оборвала взмахом посоха Клинтиана.
— Матери-вселенной угодно, чтобы они были нашими пленниками, — сказала Клинтиана. — Когда мать-вселенная захочет их крови — я узнаю. Когда захочет смерти — узнаю. А до тех пор никто не посмеет причинить им вред. Первая смена караула — моя личная охрана. Домодос сказала своё слово.
Она ушла, не оборачиваясь, к своему роскошному шатру. А остальные остались. Смотрели на моих друзей, как на зверей в зоопарке. Клетку взяли в оцепление дюжие молодцы, что раньше охраняли шатёр Клинтианы. Похоже, за свою безопасность она волновалась меньше, чем за сохранность пленников.
Я резко отвернулся, и на плечо мне тут же взлетел откуда-то Противень.
— Ну и что будем делать? — спросил я, предварительно переключившись на более привычный язык Натсэ и Авеллы. — Что бы ты на моём месте сделал, Противень?!
Дракон задрал голову и издал мощный, для такого крохотного тельца, рёв. Кроме того, в небо ударила струя огня. Нихрена себе, фейерверк! Да малыш развивается не по дням, а по часам. Плюс, ко мне внимание привлёк. Сука-сука-сука, нет, только не это, если сейчас Асзар заорёт что-то типа: «Мортегар, ты как тут? А помнишь, как мы…» — тут-то мне и хана придёт.
Я стал протискиваться в обратную сторону. Как только за моей спиной сомкнулся третий слой людей, я выдохнул и начал думать.
Так-с… Во-первых, я перепсиховал. После того, что продемонстрировала мне Клинтиана, можно предположить, что она прекрасно знает, что с этими двумя конкретными магами я знаком. А даже если и не предполагает, то всё равно — это не тайна. Я жил там, среди них.
Во-вторых, надо с ними поговорить. Вот кровь из носу — надо!
Блин, аж ладони потеют от волнения. Почему-то так хочется обнять эту пару и чуть ли не разрыдаться! Хотя с чего бы? Ну да, воевали вместе. Такое сближает…
В-третьих, нужно обдумать следующий шаг. Какие у меня перспективы? Что я могу для них сделать? Отпустить их? Ну, допустим, а дальше? Куда они денутся? Будут скитаться по степи? Размножаться тут? Кстати, к слову, а какая нелёгкая вообще их вместе свела? Где Денсаоли-Мекиарис? При чём тут Алмосая?
— Мортегар, ку-моморос ти до?
— А? — дёрнулся я и снизу вверх посмотрел в глаза Кон. Ах, простите, Коон.
Тьфу ты, я ж язык не переключил. Дурдом, блин… Ну, вот, переключил.
— Прошу прощения, я был невнимателен, — сказал я. — Можно ещё раз?
— Я спросила, неужели тебя что-то печалит? — повторила Коон.
Я всё равно не ответил, потому что успел опять вывалиться в астрал внутреннего мира. Я вспомнил, что слова Асзара прозвучали для меня какой-то невероятной тарабарщиной — потому что локализация была переключена на «людской язык». И вряд ли Асзар даст напоить себя той жидкостью, которая открывает знание языка…
А это значит, смогу предложить себя в качестве переводчика! Если в этом будет смысл. Там посмотрим, я пока вообще с трудом соображаю, куда копать в этой ситуации. И, что самое весёлое, даже богиня не в теме от слова совсем. Раньше хоть был за кадром мудрый Анемуруд, который всё провидел. А теперь я вообще один остался.
— Сэр Мортегар! — снова окликнула меня Коон.
— А ты мне не «сэркай»! — огрызнулся я. — Тоже мне, домодос!
— Прошу прощения, Настар-Танда Мортегар, — потупилась Коон. — Я лишь хотела предложить тебе уединенную беседу.
Я вздохнул. Беседовать не хотелось. Ну, по крайней мере, не с этой кентаврихой, которая мне, по сути, враг. Враг моего друга — мой враг ведь, всё правильно, ничего не путаю? Но, с другой стороны, я могу что-то узнать. Что-то полезное. Чем дьявол не шутит!
— Ну, пойдём, — кивнул я. — Сейчас, только Половника найду… Секунду.
Я и вправду потратил секунду в темноте. Юи ограничилась кивком, после чего мы хором воскликнули «раз-два-три», и загорелась свеча. Надпись я увидел уже на фоне Коон.
Я выбрал коня, потому что дракон и без того сидел у меня на плече.
— Нет нужды искать коня, я к твоим услугам, сэр Мортегар…
Коон осеклась, а я вздрогнул — Половник подкрался сзади и ткнул меня носом в плечо.
— Когда ты ищешь коня — конь сам ищет тебя, — сказал я глубокомысленно и запрыгнул в седло.
Коон посмотрела на меня с уважением:
— Прародитель племени кентавров говорил именно так…
Я сдержался и не заплакал.
Мы отъехали достаточно далеко от воинства и пустили коней вкруговую. Ну, я пустил коня, а Коон пустила… саму себя.
— Сэр Мортегар, — с видимым трудом начала она разговор. — Я долго думала… Домодос Наар была мудрее меня, она поняла это сразу, а мне потребовалось время. Ты утаил истину от бар домодос Клинтианы.
— Это какую истину?
Клинтиане я, положим, вообще мало чего рассказывал. Как-то не был расположен к откровениям.
— Что я повинна в твоей травме.
— Ах, это… — Я поморщился. — Мелочи жизни. Уже почти ничего не болит.
— Ты, Мортегар, обладаешь способностью говорить одно, думать другое, а делать третье. Никто из нас так не может. Ты изменил замысел матери-вселенной, чтобы сохранить мне жизнь. Вот что я поняла. — Коон остановилась и внимательно на меня посмотрела. — Я не знаю, как отблагодарить тебя, Мортегар, сэр. У моего народа есть обычаи, есть правила. Но сейчас я не могу благодарить мать-вселенную, ведь она меня уже не поймёт. В той реальности я должна была принять смерть из рук Клинтианы, а в этой реальности я жива, вот и всё. И только мы с тобой знаем правду. Правду, которая до сих пор может меня убить. Мать-вселенная свивается вокруг тебя витками, когда ты хочешь. И при этом ты — не такой, как маги, которых поймали сегодня.
Она говорила всё тише и тише. Голос дрожал, она сама — дрожала. Из глаз текли слёзы. Хотелось её обнять и успокоить, но я изо всех сил сдерживался. И вдруг как будто услышал холодный голос Натсэ: «Похоже, у тебя появилось хорошее оружие».
И этот голос был на все сто процентов прав. Коон, предводительница кентавров, была обязана мне больше, чем жизнью.
— Я не знаю, что со мной, — шептала она. — Я неправильная. Я с рождения была какой-то неправильной. Вот и той ночью. Я ведь чувствовала нити матери-вселенной, знала, что Наар суждено умереть, и всё равно не могла унять этой бури у себя в груди. — Коон прикоснулась к своей груди, заставив мой взгляд опуститься; а я ведь уже почти привык к обнажённым грудям. — Сорвалась, не выдержала! Я должна была умереть, я — ошибка, такая же, как те маги! Но ты меня спас, но меня вознесло на самый верх. И теперь я — проводник воли матери-вселенной, но я не достойна, не достойна!
Коон то шептала, то переходила на крик. Слова лились из неё сплошным потоком. Я кивал в нужных местах и скоро уловил две основные нити. Первая: Коон была благодарна мне за то, что я ради неё изменил вселенную, и хотела отплатить. Второе: Коон сознавала свою ущербность и готова была хоть сейчас лишить себя жизни во славу матери-вселенной.
Тут нужно было быть тонким манипулятором, чтобы направить её истерику в нужное русло. Тонким манипулятором я быть не умел, поэтому отработал уж как получилось:
— Коон, мне нужна услуга. Ты ведь предводительница кентавров, а кентавры сейчас — типа, элитные войска, так?
— Так, — всхлипнула Коон, размазывая слёзы по щекам.
— Добейся, чтобы кентаврам доверили охранять клетку с пленниками. А потом — мне нужно с ними поговорить. Одному, без свидетелей. Понимаешь?
Коон понимала. Она даже реветь прекратила. Похоже, ей всего-то и не хватало — чьего-то конкретного приказа. Так я заменил ей мать-вселенную, и в стане Людей у меня появился первый настоящий союзник.
Нервы — удивительная вещь. Если нужно выспаться перед важным событием, они сделают всё, чтобы ты не сомкнул глаз. А когда нужно бодрствовать, чтобы не пропустить нужный миг, глаза так и будут слипаться.
Около часа я лежал, время от времени поворачиваясь с боку на бок, чтобы не уснуть. Старался не вызывать подозрений. Потом сел, скрестив ноги, и уставился в темноту, не включая Абсолютное Зрение.
Вспомнился Наэль, убийца, с которым мы вместе работали над добычей Огневушки. Как он говорил: «Есть правильные позы, сэр Мортегар. Они позволяют восстанавливать ресурс гораздо быстрее». Вот ведь как интересно… Маги презрели мать-вселенную, но всё равно какие-то осколки изначального знания просочились и остались спустя столетия, даже тысячелетия использования магических печатей. Выглядело всё это как ересь и суеверия (насколько возможно говорить о суевериях, когда живёшь в мире самой настоящей магии), но — работало, наверное.
Здешние «люди» сидеть предпочитали именно в таких позах — отдыхая после дня верхом. У меня сейчас все три доступные шкалы были полны, и я не мог оценить, насколько хорошо скрещенные ноги способствуют восполнению какого-либо ресурса. Однако уснуть в такой позе было чуть сложнее, чем лёжа.
— Ищешь путь к матери-вселенной, Мортегар? — послышался сзади голос.
Я резко повернул голову, досадуя на себя, что не расслышал шагов. Сзади оказалась Клинтиана. Она, не чинясь, села рядом со мной и улыбнулась.
— Возможно, — сказал я.
— По правде говоря, я удивлена. Думала, ты захочешь поговорить с пленниками.
Я пожал плечами:
— Ты вроде ясно сказала, что нельзя.
— Верно. Хорошо, что ты не подумал, что ради тебя будет сделано исключение. Так ответь мне, хочешь ли ты поговорить с этими людьми, которых некогда считал своими друзьями?
Непросто это — общаться с Людьми. Всю жизнь знал, но сейчас получил кучу подтверждений. С одной стороны, прямолинейность и неумение врать играли на руку. Задашь вопрос — получишь честный ответ или никакого. Не придётся путаться в хитросплетениях чужой лжи.
С другой стороны, и от моих слов ожидали той же прямоты. Так что опрометчиво на что-то подписываться — не лучшая идея. Болтун — находка для… Да для кого угодно!
Значит, самое время прояснить ситуацию.
— Мне пока ещё многое непонятно, и никто не торопится с объяснениями, — проговорил я.
— Верно, — наклонила голову Клинтиана. — Потому что мы вообще мало говорим. Мы предпочитаем
Клинтиана отложила посох и, повернувшись ко мне, села иначе, поджав под себя ноги. Подалась вперёд.
— Мы не привыкли к таким, как ты, — сказала Клинтиана. — Потому и молчим. Увы, тебе пока ещё нужны слова…
— Да, очень нужны, — согласился я, стараясь не замечать бомбардировки флюидами, которой подвергала меня Клинтиана. — Я не могу понять своего места. Кто я для вас? Я не женщина, значит, главным быть не могу. Меня уважают, передо мной склоняют головы, но к пленникам меня не подпустят. Так кто же я и зачем вам нужен?
Клинтиана приблизилась так, что это стало опасным. Когда она заговорила, я ощутил её лёгкое дыхание у себя на лице.
— Ты — ключ, — сказала она. — Если бы ты только мог видеть, как сходятся на тебе тысячи нитей бытия, Мортегар… Это и означает Настар-Танда: тот, кто замыкает на себя вселенную. Но ты остаёшься магом при этом. И тебя обуревают желания. Желания делают тебя слепым, ты следуешь за ними и тычешься в стены, будто слепой. Одно из них приведёт тебя к свету. Подчинись ему…
Клинтиана завладела моей рукой, поднесла её к своему лицу. Пальцы скользнули по щеке, я почувствовал прохладу кожи, за которой томился жар, в ожидании того, кто его разбудит.
— Ты и я, — шептала Клинтиана, — мы — две половины одного целого. Прими меня, и перед тобою откроются все двери, все возможности…
Вздохнул я лишь мысленно. Нет, Клинтиана, конечно, была очень красивой и даже — чего уж там скрывать — сексуальной. Но чувство у меня сейчас было примерно такое же, как тогда, в подводном дворце, когда я должен был соединиться с Сиек-тян. Тогда мне сделалось так пусто и одиноко… Но сейчас к этому ощущению добавился ещё сарказм: да почему все важные вещи постоянно как-то связаны с тем, что у меня в штанах?!
Нет, серьёзно, это даже не смешно. Сначала я стал очень важной птицей, потому что главы кланов решили негласно использовать меня для улучшения магической породы. Ладно, это я им запорол, хорошо. Потом нас с Натсэ закрыло в волшебной ракушке, и чтобы оттуда выбраться, нужно было сделать угадайте, что. Ладно, сделали. Авелла в моём теле умудрилась зачать богиню. После того, как я умер, и Сиек-тян меня вернула, у неё был только один способ привязать мою душу к моему телу. Какой же?! Ага, вот-вот…
Ну и теперь, до кучи — Клинтиана, с которой я должен переспать, чтобы… Чтобы что? Качнуть себе просветление? Получить юридический статус среди Людей? «Нет времени объяснять, снимай штаны», ага.
Вот спрашивается, где они все были, когда я в школе страдал от комплексов? Нет бы тогда на меня каждая встречная девушка вешалась с удивительной историей о том, почему я просто обязан ею овладеть. Тогда бы мне прям в тему было. А вот сейчас…
— Может, руками? — ляпнул я.
Клинтиана отстранилась. Даже без Абсолютного Зрения я видел, как заалели её щёки и широко раскрылись глаза.
— Что? — вполголоса переспросила она.
— Ну, если это так важно, — развил я мысль. — Просто я не хочу обманывать доверие своих супруг, я и так накосорезил — мама не горюй. Так что, если можно компромисс…
Клинтиана вскочила на ноги. Она тяжело дышала, глядя на меня. Посох сам собой прыгнул ей в руку. А Противень сам собой прыгнул откуда-то мне на плечо и зашипел.
— Ты мерзок! — громко сказала Клинтиана. — Твоё место в клетке с этими магами!
— Так, может… — обрадовался было я.
— Но ты изменишься, — обломала надежду Клинтиана. — Нити судьбы складываются в ясный узор!
Она ушла, высоко вскинув голову. Я с сожалением проводил её взглядом. Сзади зрелище было ничуть не хуже, чем спереди. Эх, чего ж я такой высокоморальный-то стал… Или всегда таким был?
— Она права, пап, — сказала Маленькая Талли, обозначив своё появление. — Ты мерзкие вещи ей предлагал.
— А она мне? — повернулся я к дочери, которая сидела рядом со мной, в точности копируя мою позу. Прям тенденция пошла.
— Она следует воле матери-вселенной, а ты просто над ней издеваешься.
— Так ты тоже хочешь сказать, что я должен с ней…
— Нет! — воскликнула Маленькая Талли. — Папа, фу! Как ты мог подумать?!
— Но если эти нити, все как одна, ведут в постель к бар домодос…
Маленькая Талли со скоростью кошки переметнулась напротив меня и, встав на колени, схватила меня за отвороты новой рубахи.
— Нити бывают разные! — выпалила она. — Если дополнишь тот узор — всё пойдёт прахом, и ты в самом деле сделаешься дьяволом, который уничтожит мой мир. Наш мир! Я тут пытаюсь сплести другое кружево, а ты мне хочешь помешать?
— Я хочу, чтобы мне хоть что-то сделалось понятно! — чуть не сорвался я на крик. — Ты притащила меня в степь, бросила, сказала — делай, как знаешь. А теперь выясняется, что чего-то делать не надо.
— Не иди против сердца, — отрезала Талли. — Никогда.
Поморщившись, я отцепил её ручонки от своей одежды.
— Дома что?
Талли отвернулась, сложив руки на груди.
— Всё отлично!
Я прищурился. Как-то подозрительно всё это выглядело. Всё в моей дочке лучилось подозрительностью. Затылок, спина и даже пятки.
— А поподробнее можно? — сказал я ласково, но от этой ласковости самому не по себе стало.
— Дома все живы и здоровы, чего ещё? — дёрнула плечами богиня. — Гиптиус, кстати, до сих пор разговаривать не может, крепко ты его…
— На Гиптиуса мне класть три кучи, — сказал я, не успев сдержать крепкое словцо в присутствии дочери. — Натсэ и Авелла? Лореотис?
— Всё с ними в порядке! — упирала на своё Талли. — Лореотис окреп, он уже питается молоком диких коз.
— Диких коз, значит?
— Угу. Очень его любит!
— А у Натсэ молоко, значит, закончилось?
— Н-н-н… Не уверена, — как-то жалобно пропищала Маленькая Талли. — Пап, мне нужно лететь, я… У меня там множество дел…
— Стоя-а-ать! — положил я руку ей на плечо. — Где сейчас Натсэ и Авелла? А ну, говори!
— У-у-у!
— Не вой! — прикрикнул я.
Талли медленно и неуклюже развернулась. В глаза мне смотреть избегала. Нижнюю губу опять по-детски выпятила — обидели её, можно подумать.
— На корабле, — промямлила она.
— ***, — сказал я.
— Пап!
— Что «пап»? — прорычал я. — Они ж меня искать поплыли?
— У…
— Кто с ними?
— Зован, Огневушка. И ещё трое человек, которых они заставили помогать управлять кораблём…
— А меня они как искать собираются?
— При помощи нити…
— Нити? — Теперь уже я вскочил. — Да что ж такое! Все видят нити, один я как будто лысый!
— При чём тут «лысый»? — не поняла Талли.
— Сам не знаю. Далеко они? Как скоро доберутся?
— Досюда? — Талли почесала макушку. — Досюда они, думаю, не доберутся. Они приплывут на материк к завтрашнему утру. И им нужно будет как-то пройти его…
— Притащи-ка мне карту мира, — потребовал я. — А лучше — глобус. Как вообще можно путешествовать без глобуса, блин…
— Легко! — обрадовалась вдруг богиня. — Прокину тебе нить с картой, считай, она уже у тебя есть! Ну всё, мне пора, я полетела.
И исчезла, зараза такая. А в интерфейсе у меня замигала иконка с Юи. Традиция. Уже, наверное, носится вокруг ёлки, катая глобус, будто мяч. Ладно, подождёт. Ко мне вон ещё какая-то тень приближается.
— Мортегар, — прошептала приблизившаяся Коон. — Пора…
На спине Коон я доехал почти до самой клетки. Все воины давно спали, как всегда, не выставив никаких часовых, кроме сторожей вокруг клетки. До недавних пор люди не боялись здесь вообще никого. Но вот появились опасные новички. И Клинтиана мудро рассудила, что охранять нужно непосредственно источник потенциальной опасности.
— Что ты делаешь, почтенная домодос? — зашептала неизвестная кентавриха, когда Коон остановилась, добравшись до линии защиты.
Я включил Абсолютное Зрение и оценил обстановку. Клетку охраняли только женщины-кентавры. Всего их было четверо — может, по числу углов. В руках у них были копья — откуда ни возьмись.
— Я — твоя домодос, — процедила Коон сквозь зубы. — Делаю — значит, нужно. Уйди с дороги.
— Но бар домодос Клинтиана…
— Бар домодос Клинтиана сделала меня твоей домодос. Подчинишься мне, или презришь мать-вселенную?
Кентавриха, услышав такую предъяву, замолчала и отошла в сторону. Видно было, что всё происходящее ей очень сильно не нравится, но субординация есть субординация. Коон подошла ближе к клетке, а я подумал, что, на будущее, надо бы поосторожнее её использовать. Цинично так думать, но если Клинтиана узнает о том, что Коон работает на меня и убьёт её или изгонит, я останусь без очень ценного агента.
Но сейчас мне действительно необходимо было встретиться с моими друзьями. Пусть желания делают меня слепым, но они же делают меня человеком. Просто у меня с этими «людьми» слишком разные понятия о том, что это такое — быть человеком.
Коон остановилась в паре метров от клетки.
— Не задерживайся долго, Мортегар, — прошептала она.
— Понял.
Я спрыгнул с её спины и ещё в прыжке переключил язык. Вовремя.
— Что вам нужно, чудовища? — услышал я надменный голос Асзара. — Пришли убить нас?
Сердце забилось. Что ностальгия-то творит…
— А ты — хамло, Асзар, — тихо сказал я. — Где твои манеры?
— Мортегар?! — воскликнули два голоса сразу.
Я поспешно шагнул к клетке, прижимая палец к губам:
— Тс-с-с!
Они прижимались к светящимся прутьям, смотрели на меня, не веря глазам. Я коснулся их пальцев.
— Это правда ты? — прошептала Алмосая. — Или я сошла с ума от отчаяния? Как ты очутился здесь, Мортегар?!
— У меня более важный вопрос, — таким же громким шёпотом отозвался я. — Как
Удивительно это. Рвёшься, рвёшься встретиться с кем-то, мечтаешь хоть о минутке. А в результате даже не знаешь толком, чем эту минутку заполнить. Мы смотрели друг на друга и — не знали. Асзар и Алмосая были для меня даже не людьми, а — символами прошлой жизни. Чем-то подобным был для них и я. Не было у нас времени стать по-настоящему близкими друзьями…
— Нас взяли в плен, сэр Мортегар, — пожаловалась Алмосая. — А тебя?
— Меня — нет, — мотнул я головой. — Я тут — Настар-Танда.
— Настар… Кто?! — переспросил Асзар. — Погоди… То, что ты выжил, мы, разумеется, узнали. Сиектян сказала, что вы уплыли куда-то далеко, но куда — не сказала. Так что, вы живёте здесь? Со всеми этими… И что, вы собираетесь…
Он, побледнев, отстранился от прутьев клетки. Я с упрёком на него посмотрел. И мой взгляд скопировала Алмосая, повернув голову к товарищу по несчастью.
— Как ты можешь думать такие вещи о Мортегаре, Асзар! — возмутилась она. — Всё-таки кровь магов Земли в тебе совершенно неуместна! Что за манера — всегда предполагать в людях худшее!
— А на чём основана твоя уверенность, будто это не так? — процедил сквозь зубы Асзар. — Он уничтожил магию и бежал неизвестно куда, опасаясь расправы. Кто может знать, что ещё у него в голове?
— Я могу знать! — топнула ногой Алмосая. — И знаешь, что? Отныне это — моя половина клетки, и не смей пересекать черту.
— Это не половина, а три четверти!
— Потому что ты заслужил страдать больше, чем я! Мортегар спас тебе жизнь, Мортегар вернул тебе возлюбленную, Мортегар спас весь мир от Мятежного Пламени! А ты жалуешься, что у тебя пропал узорчик с ладони! Фу!
Алмосая содрогнулась, как от холода. Хотя почему — «как»? Ночь — время прохладное. А она в платье… Асзар, конечно, тоже в одной рубахе и штанах. Я бы пожертвовал им плащ, но вряд ли это пойдёт на пользу общему делу. Когда плащ заметит Клинтиана, звездюдей получат все.
— Я не жалуюсь! — вскипел Асзар. — И не обвиняй меня в неблагодарности! Я благодарен за всё, что он для меня сделал, но если он ведёт это воинство на наш мир, то я — его враг.
— Правильно, — кивнул я. — Потому что эти ребята там всех перережут, они даже не притворяются, будто это не так.
— Но ты ведь не на их стороне? — повернулась ко мне Алмосая.
— Хм… — озадачился я. — Тут, видите ли, всё очень непросто.
— Не может быть… — прошептала Алмосая и приникла к решётке так близко, что ещё чуть-чуть — и мы смогли бы поцеловаться. — Мортегар, я так… так тебе завидую.
— А? — хором удивились мы с Асзаром.
— Что? — с вызовом сказала Алмосая. — У тебя опять какое-то головокружительное приключение, которого ты даже сам не понимаешь! Не то что у нас… Время после войны — самое скучное, какое только можно придумать.
— Война веселее, да! — воскликнул Асзар.
— Ну безусловно же! Хотя я и не хочу войны… Меня бы устроило просто хоть какое-нибудь приключение, чтобы развеяться.
— Ну, вот тебе и приключение, развевайся.
— Да что с вами такое? — не выдержал я. — Почему вы ссоритесь, как муж и жена?!
В последовавшем потоке слов «никогда» было наименее категоричным. Я перевёл дух. Слава богине! Если бы Асзар бросил Денсаоли-Мекиарис ради Алмосаи, я бы потерял частичку веры в жизнь.
— Ладно, — оборвал я их возмущения. — Давайте вкратце. Как вас взяли в плен?
Вкратце получилось достаточно объёмным, и ещё прежде, чем Асзар и Акади перешли к сути, я пожалел, что спросил. Мир не стоял на месте, пока я отсутствовал, увы…
Из глав кланов выжили только Денсаоли и Логоамар. Старый, прости меня богиня, хрен подводный даже не думал помирать от старости или уступать власть. А кланы, вскормленные в патриархальной системе, и не думали как-то на это влиять.
Обезглавленным остался клан Земли, и им, возможно, повезло. Потому что явившаяся из-за леса из-за гор Сиек-тян со своим супругом Кайрэном умудрилась практически подчинить их себе.
Всё объяснялось достаточно просто. Логоамар был одним из самых ярых Мортегароненавистников. Кроме того, он до сих пор не забыл оскорбления, которое нанесла ему дочь своим бегством из-под венца. И уж подавно он не стал бы прогибаться под женщину. В общем, гордый старый алкаш решительно отмежевался от дочери, поставив свой клан особняком. Однако в политике он что-то более-менее соображал, понял, что не имея магической силы, не сможет играть на равных с другими. И он великодушно принял у себя нескольких «миссионеров» из клана Людей.
Денсаоли вела себя более разумно, она даже подружилась с Сиек-тян, и бывший клан Воздуха делал в магии более серьёзные успехи, чем бывший клан Воды. Все разумные люди прекрасно понимали, что теперь, когда магия одна на всех, смысла придерживаться клановых ограничений — нет. Магам представился шанс зажить мирно и дружно.
Сиек-тян, видимо, следовала инструкциям, полученным ещё от Старика. Она пыталась как-то перемешивать людей, стимулировать их к тому, чтобы селиться там, где им нравится, и не ограничивать себя клановой территориальностью. Но Логоамар со своими людьми занял хорошие территории возле моря и заявил, что никого туда не пустит жить. А если нужно ловить, например, рыбу или строить суда, то он должен получать за это мзду, поскольку он был и остаётся Водным магом, что бы ни говорили всякие.
Услышав такое, бывшие маги Земли возмутились. Главы у них не было, но посольство собралось. И, придя к Логоамару, посоветовали ему пойти и утопиться, если уж он Водный маг. И нечего тут землю занимать.
Дебаты затянулись. Тем временем по испорченному телефону сведения о них дошли до бывшего клана Воздуха. Они поняли так, что маги Земли хотят Логоамара загнать под воду, а их, соответственно, — выпнуть в небо. Без ведома Денсаоли напали на клан Земли. Те ответили. Денсаоли вынуждена была среагировать…
Весь этот бред занял где-то полгода. Основной маразм ситуации заключался в том, что после войны с Мятежным Пламенем магов во всех кланах осталось — с гулькин нос. Но простолюдинов, разумеется, было полно. И те, кто раньше был под Земными магами, продолжали держаться их, те, кто ходил под Водными — поддерживали водных. И, разумеется, были и такие, кто лгал о своём происхождении, справедливо полагая, что время исключительное и можно легко вылететь из грязи в князи. Особенно легко на это вёлся Логоамар. Ему достаточно было просто сказать: «Я маг, учился в подводной академии» — и старик уже наливал новому приближенному чарку, затягивая унылую волынку о том, как хорошо жилось в прежние времена.
После того как ситуация накалилась до предела, состоялся сходнячок самых адекватных людей, пользующихся хоть какой-нибудь властью. Денсаоли и Асзар от Воздушников, Сиек-тян от Земли, а мой старый добрый друг Моингран — от всего сердца.
— Моингран? — перебил я. — А он-то вообще чем занимался, пока вся эта дурь творилась? Я его, вообще-то, за героя оставил!
— А что он должен был делать? — проворчал Асзар. — Кого побеждать? Там не было врагов, увы. Куда ни глянешь — везде свои. И все готовы глотки друг другу перегрызть даже не за территории или богатства, а — просто так.
— Моингран пользовался большим авторитетом, — сказала Алмосая. — И он, и Боргента… Герой, убивший презренного Мортегара, и мать богини. Их негласно слушались все, даже Логоамар не мог от них отмахнуться. Они старались сглаживать ситуацию, уж как могли, но…
— Свинья грязи найдёт, — жестоко сказал Асзар. — Всегда. При мне Моингран в сердцах сказал слова, которые мне запомнились: «Пока нет врага, мирно они жить не научатся!».
Угу… Вот и Маленькая Талли пришла к точно такому же выводу, только гораздо раньше. Когда ещё она начала ныть: «Ну па-а-ап, ну побу-у-удь дьяволом!».
Значит, судьба нам с Моинграном разыграть ещё одну феерическую пьесу, шоу на радость идиотам. Шоу, в котором дебилизма будет ничуть не меньше, чем героического пафоса.
Только вот если кто-то думает, что я собираюсь ещё раз погибнуть ради всех этих людей, магов, дьявол знает кого ещё — этот кто-то сильно ошибается.
— Итого, — пробормотал я. — Силы магов разрознены, и даже магов-то, как таковых, там скорее нет, чем есть. Не говоря уже о боевых магах.
— Увы, — вздохнула Алмосая. — Основные силы — это Сиектян и её люди. Но их слишком мало… судя по тому, что я видела тут.
Я почувствовал сзади движение. Обернулся, увидел Коон. Она не решалась приблизиться, но всей своей позой намекала на то, что пора бы закругляться. Я кивнул и показал палец. Не то минуту, не то секунду попросил, не то просто показал палец — кто меня разберёт.
— Так а вы-то как здесь оказались? — обратился я к пленникам.
Пока Алмосая говорила, я внимательно проанализировал клетку. Прутья её были нематериальны. Их можно было коснуться, но — удивительное дело — пальцы их не чувствовали. Просто какое-то абстрактное препятствие, не дающее пройти внутрь. Никак тактильно не ощущающееся. При этом неодушевлённые предметы вполне себе проходили — я потыкал мечом, он «резал» прутья, вообще не замечая. Алмосая с опаской косилась на лезвие. А иконка с Юи замигала ещё усерднее. Подсознание явно требовало аудиенции.
— На том совещании приняли решение разойтись. Логоамара оставили в покое. Воздушным магам пришлось бросить упавший Материк, которому не суждено более подняться в воздух. Вместе с магами Земли мы ушли далеко на запад и там разделились, оставшись близкими соседями. Сиектян жила с Земными магами, там же остались Моингран и Боргента. Я, конечно, предпочла остаться с Воздушными, как и госпожа Акади. Ну и господин Асзар, разумеется — он ведь не мог бы оставить госпожу Денсаоли, хотя сам, душой, всегда симпатизировал магам Земли.
— Глупо уже об этом говорить, — буркнул Асзар, подходя ближе. — Всё изменилось…
— Господин Асзар, вы пересекли черту, я ударю вас по лицу и закричу!
— Богиня! — простонал Асзар. — За что мне это?
Но он отошёл обратно, в свою четверть клетки.
— Расставаясь, мы условились встречаться раз в месяц, — продолжила Алмосая. — Мы чувствовали связь, которую не хотели утратить. Вспоминали вас… Успели встретиться лишь однажды. А во второй раз госпожа Денсаоли не сумела оторваться от правительственных дел, и мы решили отправиться в гости к магам Земли без неё. Я и Акади — мы решили. Господин Асзар долго колебался, но всё же решил, что не сможет отпустить нас одних в долгий дневной переход, без защиты. И вот на середине пути на нас напали какие-то странные люди, которых мы ни разу не видели.
— Что с Акади? — прошипел я сквозь зубы, готовясь услышать самое страшное.
Асзар издал какой-то горестный смешок:
— О, не беспокойтесь, сэр Мортегар! Госпожа Акади жива-здорова, во всяком случае, от них она не пострадала. Они даже не обнажили оружие. Просто схватили нас двоих, бросили в клетку и доставили сюда. Как детей. Против их магии мы были менее, чем ничтожны…
— Но как? — недоумевал я. — Как они вас доставили? Через океан? У них что, был корабль? Или… Стоп! — У меня округлились глаза. — Стоп-стоп-стоп… Говорите, Логоамар рехнулся и держит границу по морю там, где закончилась битва с Мелаиримом?!
— Приблизительно так, — согласилась Алмосая. — А почему вы так побледнели, сэр Мортегар?
— Натсэ и Авелла плывут туда, — едва выдавил я. — Да они же прямо на распил попадут!
— О, богиня, — прошептала Алмосая. — А ведь вы правы, господин Логоамар вряд ли питает нежные чувства к вашим супругам…
Как будто меня недостаточно ошарашило это всё, как будто этого было мало — за спиной вспыхнул яркий свет, словно кто-то зажёг прожектор. Но ещё прежде чем обернуться, я понял, что свет будет гореть на конце посоха Клинтианы.
Так оно и получилось…
Что-то условно подобное мне уже Заклинаниеприходилось пережить в подземелье Хранителя Сердца Земли. Тогда, правда, меня просто парализовало, а сейчас же меня туго стянули невидимые верёвки. Ну, так это ощущалось, во всяком случае. Что-то вроде тех же прутьев решётки. только — верёвки. И совсем невидимые. В общем, это как секс — если не пробовал, описывать бесполезно. Магия — она такая, н-да…
Я тихо и дисциплинированно сидел в шатре Клинтианы, рядом с огнём. Противень ходил рядом и подозрительно посматривал на меня. Мол, хозяин, ты там — того, этого, или как? Я мог ответить ему только полным грусти взглядом.
Честно говоря, я и сам не ожидал, что Клинтиана меня так легко спеленает. Взмахнула своим светящимся посохом раз — и я не могу пошевелиться. Взмахнула два — и я поднялся в воздух. Она управляла мной, как воздушным шариком, на глазах у кентавров, на глазах у Асзара и Алмосаи. Какое унижение… Впрочем, хотя бы Асзар теперь, наверное, не думает, что я предательское дерьмо.
Посадив меня в шатре, Клинтиана удалилась улаживать какие-то свои дела. Мне она ни слова не сказала, я ей — тоже. Захочет поговорить — придёт, шатёр-то её, в конце концов.
— Хреновы дела, Противень, — сказал я на языке магов, к которому и сам был более привычен, и дракона приучил. — Нам надо отсюда валить. Срочно. Пока не знаю, как, но… Стоп. Амулет.
Я дёрнулся было коснуться амулета, про который совсем забыл, но невидимые верёвки закономерно мне этого не дали.
Ну уж фигу там! Чтоб я спокойно сидел, пока Натсэ и Авелла плывут на верную смерть?! Да в гробу я видал и магов и весь мир, если расклад повернётся таким образом! Я отсюда сваливаю, как угодно. Вот только руки развяжу…
Для этого мне нужно было что-то магическое. А если ты хочешь немного волшебства, то обращаться за этим необходимо к фее и новогодней ёлке, это все детишки знают.
Я ткнул в интерфейсе истерически мигающую иконку Юи и провалился во тьму.
— Мортегар, где ты был? Столько новостей! — налетела на меня бешеная фея.
— Что значит, «где был»? Ты у меня в голове! — возмутился я. — Хватит сходить меня с ума!
— Ладно, не придирайся к словам, злой! — обиделась фея и, отлетев от меня, сделала виток вокруг ёлки.
Я заметил стоящий под ёлкой глобус и потянулся к нему. Приятно всё-таки, когда руки и ноги тебя слушаются, пусть даже и только в воображении.
Глобус был непростой. Размером чуть больше баскетбольного мяча, но стоило начать в него всматриваться, как масштаб неуловимо менялся. И вот тут все технические решения гугла и яндекса нервно курили в сторонке, потому что карта слушалась мысли легко и непринуждённо. Увеличивалась, уменьшалась, показывала расстояния между объектами. В общем и целом, разглядывание карты было идентично пониманию географии мира.
В этом мире, как оказалось, было два материка. Причём, выглядели они таким образом, что даже мне становилось ясно: изначально они были единым целым, но какая-то сила их развела.
Раньше, как мы помним, существовал третий материк — летающий — но он нынче валялся на первом, основном. Теперь, когда Стихии больше не служили магам игрушками, от многих дурацких затей пришлось отказаться. Например — удерживать в воздухе такую громадную махину. Или жить под водой, безо всякой на то необходимости.
Итак, два материка. Один побольше, другой — тот, на котором я сейчас нахожусь — поменьше. Вот остров, на который мы переехали в начале этого сезона, мигает зелёным. Он южнее материка Магов — буду так его называть. Вот траектория, по которой шёл наш корабль. Надо полагать, что по этой же траектории, только в обратном направлении, сейчас движутся Натсэ и Авелла. Вот выделен упавший Летающий Материк. Здесь, значит, границу по морю держит Логоамар. Алкаш старый.
Я развернул глобус в плоскую карту, даже не задумавшись об этом — так показалось удобнее. Н-да, идиотизм полнейший, как всегда. Радует лишь то, что устроил этот идиотизм не я, хотя меня и прописали в главной роли. Доплыть от острова до моего расположения на материке Людей было возможно, насколько я мог судить (синенькое — вода, плыви себе да плыви), однако путь занял бы сколько? О, вот и инфа подтянулась: три-четыре недели. За это время я бы уже переправился на материк Магов. Как следствие, девчонки решили причалить к материку Магов и дальше двинуть вверх вот по этой реке, потом вырулить на эту и направляться мне навстречу…
Маршрут, о котором я думал, уверенно подсветился. Неделя… Неплохо бы срезали. Плюс, на реках можно не волноваться о штормах. Только вот если на пути встанет клан Логоамара, произойдёт стычка. В стычках побеждает число. Пусть Натсэ — убийца и, вероятно, лучшая в мире (поскольку ордена убийц были, по сути, уничтожены не без моего скромного участия), однако ставить на неё все деньги в этой ситуации я бы не стал. Да и о каких вообще ставках речь? Тут о жизни и смерти разговор идёт!
— Мортегар, хватит играть! — Юи откатила от меня глобус, на который я нешуточно залип. — Нам нужно разобраться с более насущными проблемами.
— У меня одна насущная проблема — свалить отсюда! — рявкнул я и тут же об этом пожалел — Юи от испуга отлетела в сторону ёлки. — Давай уже, поколдуй немного. Должна быть возможность перемещения в пространстве. У меня амулет есть. Ну?!
Юи почесала голову палочкой.
— Магия может позволить тебе перемещаться, но всё упирается в три основные проблемы. Первая — тебе нужно точно знать, куда ты перемещаешься. Здесь нам поможет глобус. — Юи встала на глобус ножками и начала ими перебирать, будто бежала. Глобус покатился в обратном направлении вокруг ёлки. — Но раз ты не знаешь, где конкретно сейчас Натсэ и Авелла — смысла в этом нет. Куда ты переместишься? Что будешь там делать? Проблема номер два — принимающая сторона. В предыдущей магической системе можно было трансгрессировать при помощи Стихий и специальных рун, установленных на принимающей стороне. Сейчас такое попросту не работает.
— А сколько там всего проблем-то? Три вроде? — с грустью спросил я.
— Три, — подтвердила Юи. — Третья — это вот эта свечка.
Она взлетела под самый верх и показала мне свечку с надписью «Трансгрессия».
— Такое сильномогучее заклинание, что ой-ёй-ёй, — пояснила Юи, спускаясь обратно. — Разблокировать его вот просто так я тебе не позволю. Да-да, не позволю, это может убить тебя! К нему нужно идти последовательно…
— А амулет? — перебил я. — Талли ведь говорила, что он…
— Пока ничего не могу сказать, — в свою очередь перебила меня Юи. — Я работаю над этим, Мортегар, честно. Дай мне время. Давай будем решать проблемы по одной. Я смогла разобраться в функционировании сдерживающей магии. Подробности нужны?
— В топку!
— Так и подумала! — обрадовалась Юи. — Значит, смотри. Тут всё до смешного просто. Заклинание накладывает определённый человек, и смотря по тому, какой у него уровень, это заклинание и действует. Любой человек, который сильнее уровнем, сможет его преодолеть.
— А у нас уже опять есть какие-то уровни? — с тоской спросил я. — Слишком много цифр, Юи. А у меня, кажется, гуманитарный склад ума…
— Потому и не гружу тебя особо, — развела руками Юи. — Цифры — костыль, облегчающий восприятие, но в целом рост идёт недискретно.
Тут я совсем загрустил, и Юи, осознав свою ошибку (может ли подсознание осознавать? хорррроший вопрос), сдала чуток назад.
— Ладно! — воскликнула она. — Давай просто разблокируем новое заклинаньице. Сумеешь освободиться от верёвок — значит, ты сильнее Клинтианы, вот и всё. Речь о полном твоём потенциале. Ты сразу будешь знать правду! А Клинтиана — однозначно самая сильная в этом сброде. То есть, если справишься с её заклинанием — значит, разберёшься и с клеткой. Ты верно заметил, что это — магия одного типа. Не представляю, что ты будешь делать, освободив пленников, конечно, но…
— Но будем решать проблемы по одной, — напомнил я. — Давай. Зажигай.
— А как насчёт пафосного и…
— Освободите Вилли! — простонал я, закатив глаза. — Ну давай уже, а?
— Ладно. Хотя мне бы больше понравилось Спасти Рядового Райана, — буркнула Юи и подожгла свечку.
Использование: расход магической силы соразмерно силе заклинания, с которым необходимо справиться.
Однако применить обновку я не успел…
Реальность обожгла меня. В нос ударил запах гари, в уши — отчаянный визг Клинтианы. Я машинально переключил локализацию на «человеческий» язык и только после этого заорал сам.
Меня жгло. Я — горел.
Это было так странно и непривычно, что я даже не поверил собственным ощущениям. Я ведь — бывший маг Огня, я привык, что огонь ласкается ко мне, как котёнок. А тут — волосы вспыхнули, лицо обожгло.
Кто-то схватил меня, выволок из огня. Миг спустя на голову обрушилась тонна воды, в которой я едва не захлебнулся, но зато пламя получилось сбить. А когда я попробовал шевельнуть руками, у меня это получилось легко и непринуждённо. Невидимые путы исчезли.
Кашляя и плюясь, я занял сидячее положение. И до меня дошло, что случилось.
Придурок… Ну как ещё себя назвать-то, а? Сидел у огня, в крайне неустойчивой позе. И — отключил себе сознание. Молодец! Аплодисменты. В огонь я и грохнулся. И не окажись рядом Клинтианы — так бы и сгорел нафиг. Ни за что ни про что.
Шок от боли был ничто по сравнению с шоком от собственной тупизны. Но и этот шок смиренно отступил, когда я почувствовал, что меня обнимают. Моё обожжённое лицо прижималось к мягкой и прохладной груди. Прохладной она была потому, что между ней и мною оставалась влажная тряпка. Клинтиана, по ходу, сама облилась.
— Прости меня, умоляю, прости меня, Мортегар, Настар-Танда! — шептала Клинтиана, гладя меня по голове. — Я так глупа, я не обратила внимания на нити, предвещающие опасность! Меня ослепил гнев. Гордыня. Раздражение. Я не достойна быть бар домодос…
Она зарыдала в голос, и теперь уже я погладил её по волосам. Стоп… Какого, собственно, хрена я делаю?! А с другой стороны — что мне ещё делать? Девушка плачет, она вообще в истерике. А я такое совсем-совсем не переношу, плохо мне, когда такое…
Я поднял голову и тут же почувствовал на своих губах её губы. Поцелуй продлился около секунды, прежде чем я отстранился. Думал увидеть на её лице досаду, что план по соблазнению сорвался. Но, похоже, Клинтиана не притворялась. И сейчас она вообще не придала значения оборванному поцелую. Может, даже и самого поцелуя толком не осознала. Она тут же схватилась за голову и как-то тоненько запищала. Ну точно — истерика.
— Ну… — сипло сказал я и откашлялся. Блин, и здоровье опять подсадил… Незначительно, правда. Ладно, сейчас подлечусь немного магией, и всё пройдёт, волосы только жалко, красивые были. — Ну, это… Я понимаю, ты не хотела и раскаиваешься. Наверное, ты хочешь как-то возместить нанесённый ущерб, да?
Клинтиана уставилась на меня. Знакомый взгляд. Примерно так же недавно смотрела на меня Коон. Я грустно улыбнулся в ответ. Не я такой, жизнь такая…
— Мортегар, ты делаешь меня несчастной. — Клинтиана не ходила даже, а бегала по шатру взад-вперёд. — Ты — как тёмное пятно в моём мире, я не могу тебя прозреть, ты для меня загадка, но эта загадка меня влечёт.
— Бывает, — философски заметил я. — В некоторых диких племенах это называется влюблённостью.
Я сидел на полу и подкреплял силы чашей вина и сушёными фруктами. Противень грустно кусал печёное яблоко и бросал на меня осуждающие взгляды. Я в ответ на один такой грозно сдвинул брови. Нечего, мол, тут голодную смерть изображать. Ночь на дворе, при нормальных обстоятельствах сейчас вообще спал бы. Внеплановому перекусу надо радоваться, а дарёному Половнику в зубы не смотрят, вот.
— Но это же нелепость! — заламывала руки Клинтиана. — То, о чём ты говоришь, ставит одного человека в необоснованное подчинение другому. О, прошу тебя, Мортегар, раскройся мне!
Я чуть вином не поперхнулся, когда она протянула ко мне руки и упала на колени.
— Раскройся — это в смысле… ну… того слова, которое мы не называем? — уточнил я.
Клинтиана кивнула.
Жесть… Вот как вести дела с людьми, у которых что на уме — то и на языке?.. Неудобно, право слово. Это как если во время предвыборной кампании кандидаты будут распространять листовки с лозунгами: «Украдём у вас не всё!», или «Хотим власти, голосуйте за нас».
Так, ладно. Собраться, сконцентрироваться. Согласен, Мортегар, ситуация необычная: ты в роли рокового красавца, от которого сходит с ума сильная и независимая женщина. Ты в такой ситуации не был ни разу, опыта у тебя нет. Остаётся лишь импровизировать.
— Действительно этого хочешь? — Я поставил опустевшую чашу на землю рядом с собой. Вино меня приободрило, а Слабое Магическое Лечение уничтожило боль от ожогов.
— Это не желание, — прошептала Клинтиана, подползая ко мне, будто тигрица. — Это необходимость. Нити…
— Ах, вот как! Сваливаешь всё на какие-то нити. — Я сложил руки на груди, и Клинтиана замерла. — Мне это не интересно.
— Но это невозможно. Невозможно! Ты… Я вижу, как нужные нити тянутся к тебе, они проникают внутрь тебя, но… Но я не вижу, что с ними происходит дальше.
— Дальше с ними произойдёт то, чего я захочу. Захочу — и расскажу всем людям, как ты едва не убила меня в своём шатре. Видела нити, ведущие к опасности, и проигнорировала.
Клинтиана затрепетала, как осиновый лист. Отстранилась, села, сложив руки на коленях.
— Тремя днями ранее, — сказала она, — я бы сама вложила кинжал в руки той, что больше меня достойна быть домодос. Но почему-то сейчас мне страшно.
— Мы можем никому не говорить, — кивнул я. — Запросто. Это не плохо. Все ошибаются, и не обязательно за каждую ошибку расплачиваться жизнью.
Взгляд Клинтианы выражал настоящее мучение. Её совершенная вселенная трещала по швам. В неё приходил дьявол. Отец лжи. Змей-искуситель. Мама дорогая, кажется, до меня начало доходить, почему я должен был сыграть именно эту роль. Как же мне этого не хочется-то, словами не пересказать!
Инстинкт — и откуда у меня этот инстинкт?! — подсказывал мне, что нужно подождать. И я молчал, глядя на Клинтиану.
Момент, когда она сдалась, я почувствовал всем своим существом. А мгновение спустя услышал вздох:
— Что я должна сделать? Эта нить сокрыта от меня.
— Пленники, — сказал я. — Отпусти их.
Клинтиана молчала с минуту. О чём она при этом думала — я даже предположить не мог. Учитывая, что затаить камень за пазухой она не могла. У неё и «запазухи»-то никакой не было, откровенно говоря. Может, пыталась гадать на своих нитях дурацких. Но, коль уж часть их доходила до меня и исчезала, вариантов у Клинтианы было два: либо верить мне, либо игнорить меня напрочь. А поскольку я был зачем-то тут нужен, игнорить меня было опасно.
— Отдам приказ их пленителю, — поднялась на ноги Клинтиана.
— Вот так просто? — вырвалось у меня. — Погоди, мы должны обсудить условия.
— Условия? — удивилась Клинтиана. — Но ведь… ты обещал, что мы сохраним в секрете…
— Сохраним, конечно! — кивнул я и взял с блюда курагу. — Я не об этом. А о том, как будут жить пленники. Их должны кормить не хуже, чем меня. Им понадобится одежда. И…
Я хотел сказать «лошади», но оборвал себя. Если за лошадей им придётся драться, по местным обычаям, то ну его нафиг. Сам тоже больше дурью маяться не хочу. Посажу Алмосаю на Половника, а мы с Асзаром и пешком перетопчемся. Это, конечно, если план А не сработает. А я всё-таки надеюсь на план А. Юи ведь обещала разобраться с амулетом… Эх, жаль, чёрт побери, что богиня этой ночью уже являлась. Её ведь иначе не дозовёшься, придётся сутки ждать. Но уж следующей-то ночью я из неё душу вытрясу. Не посмеет она держать меня здесь, когда я нужен там!
— И всё, — закончил я.
— Но мы должны их допросить, и ты мне в этом поможешь, — сказала Клинтиана. — Если откажешь — я прикажу их убить. И сама приму смерть от руки следующей бар домодос.
— Договорились, — кивнул я. — Веди.
Когда ничего не понимающих Асзара и Алмосаю втолкнули в шатёр, я уже внутренне подготовился к допросу.
— Не будем терять время, — процедила сквозь зубы Клинтиана, входя вслед за пленниками. — Скажи им стоять там.
— Понял, сейчас, — кивнул я и переключил локализацию. — Асзар, Алмосая, идите сюда, садитесь.
Тут же переключился обратно.
— Что они делают? — воскликнула Клинтиана, отодвигаясь. — Вон! Прочь отсюда, грязные маги!
— Чего она? — вполголоса спросил Асзар.
— Радуется гостям, — отмахнулся я. Переключаться придётся часто, как бы не перепутать всё на свете… Впрочем, даже если и перепутаю, ничего ужасного это не должно за собой повлечь. — Сейчас будет допрос. Я не знаю, что именно она будет спрашивать… В общем, отвечайте правду мне, а я буду переводить, как сочту нужным. Чтобы не было похоже, будто мы о чём-то сговариваемся…
— Мортегар, что с твоими волосами? — ужаснулась Алмосая и потянулась ко мне, провела по голове пальцами.
— Ерунда, уснул у костра.
— Она тебя пытала?!
— Да ну, нет! Тут… всё сложнее. Потом объясню. Всё, я переключаюсь, она там орёт чего-то, надо разобраться.
Так-с, иконка с кентавром, язык Людей. Во, человечья речь пошла!
— …сидеть рядом с людьми, как равные! — возмущалась Клинтиана.
— Если хочешь — встань, чтобы подчеркнуть различие! — огрызнулся я.
— Хорошо. — Клинтиана встала. — Только тогда и ты встань, Мортегар, ведь ты — один из нас, они должны это видеть.
Маразм крепчал, деревья гнулись. Но — ладно. Я встал рядом с Клинтианой и жестом велел Асзару с Алмосаей продолжать сидеть. Те переглянулись в полнейшем недоумении. Что ж, друзья дорогие — вот так тут всё устроено. Нити. Это всё-превсё объясняет.
— Приступим к допросу! — величественным голосом произнесла Клинтиана. — Сколько воинов сумеют выставить маги?
Я переключил язык:
— Она спрашивает, сколько у магов воинов.
— Эм… — Асзар с недоверием посмотрел на Клинтиану, на меня и поджал губы.
— Если речь идёт о боевых магах, то — ничтожное количество, — сказала Алмосая. — Может быть, несколько десятков. Пара сотен, не больше.
Кивнув, я переключил локализацию обратно.
— Что она сказала? — резко обратилась ко мне Клинтиана.
Соврать? Сказать правду? Если соврать, то — как? Сказать, что там около пяти миллиардов бойцов? Вряд ли Клинтиана испугается и остановит войско, её ведут нити. Собственно, хуже ситуацию сделать невозможно. Не война светит, а — бойня. И как её остановить — этого я пока не понимаю. Уж точно не лобовым столкновением.
— Боевых магов нет, — сказал я. — Совсем. Они не ждут угрозы.
Клинтиана кивнула.
— Пусть покажут на карте, где самые крупные поселения.
Она повела посохом, и прямо в воздухе развернулась карта, подобная той, что была в моём подсознании. Только на этой был лишь материк Магов.
Упс… А вот это уже проблема. Ладно…
— Асзар, — сказал я. — Покажи, где точно нет поселений магов. Хотя… Нет, дьявол побери, они же схватили вас, а значит, скорее всего, знают о тех двух селениях. Их — покажи точно, остальные — от балды.
— Нет, — ответил Асзар.
— Что значит, «нет»? — возмутился я.
— Они не получат от меня никаких сведений. Ни ложных, ни правдивых. Я лучше смерть приму, чем…
— Ты примешь смерть, — пообещал я. — Ещё как примешь. А потом она выпилит сама себя. И во главе войска встанет другая. На которую у меня не будет вообще никакого влияния. Если хочешь, чтобы у магов осталась хотя бы тень шанса — делай, как я говорю, упрямый ты идиот.
Я, не сдерживаясь, говорил резко. Клинтиана должна была чувствовать, что я — на её стороне.
— Если мы не доверяем Мортегару, то кому же вообще доверять, — сказала Алмосая и потянулась к карте.
— Никому! — Асзар схватил её за плечо. — Что ты делаешь? Это безумие!
— Отпусти меня. — Алмосая понизила голос. — Лореотис доверял ему полностью, до самого конца.
— И где он теперь?!
— Замолчи, Асзар. Или я тебя ударю.
Асзар отпустил её, прикрыл глаза рукой. Алмосая коснулась карты.
— Вот, Мортегар, передай ей. Здесь и здесь — это настоящие селения. Тут живём мы, здесь — Сиектян с бывшими магами Земли. Сколько бы фальшивых поселений показать? Ну, например, пять. Вот тут, на месте Тентера, будет самое большое. Пусть это будет столица магов, самый главный город. Как же хочется показать настоящее расположение Логоамара, этого старого глупца и безумца. Но — нет, это — наши дела, мы сами должны решить… Пусть тут, тут и тут. И ещё вот здесь, там совсем пустынная территория, насколько я помню. К сожалению, я мало осведомлена в географии, сэр Мортегар.
Там, где Алмосая касалась карты, загорались красные пятна. Клинтиана внимательно следила за действиями воздушной магички.
— Такие дела, — сказал я на языке людей.
— Хорошо, — кивнула Клинтиана.
— И вы всех там убьёте? — уточнил я.
—
— А как насчёт простых людей? Тех, кто был простолюдинами при магах? Они-то ни в чём не виноваты.
Клинтиана повернулась и посмотрела на меня каким-то до странного пустым взглядом.
— Уже нет разницы, — сказала она.
— Как так?
— Между ними уже нет разницы. Мы не должны оставить даже тени заразы, чтобы не допустить ещё одной гибели мира. Эра Людей, Мортегар. Наша эра пришла.
Я едва сдержался, чтобы не покачать головой. Жесть, как она есть. Это даже не фашисты. Это — гораздо хуже…
— Как интересно, — сказала Клинтиана, вглядываясь в карту.
— Что именно? — спросил я.
— Нити, что пронизывают мать-вселенную, нити, что ведут нас вперёд, указывают в совершенно иные места, нежели эти. — Концом посоха Клинтиана обвела фальшивые красные пятна, и они предательски засветились зелёным. — Женщина-маг говорит то, что не соответствует истине. Зачем она это делает?
Мы встретились взглядами. Клинтиана действительно недоумевала, и меня вдруг разобрала злость.
— А зачем ты хочешь утаить от всех, что я из-за тебя упал в огонь?
— Чтобы сохранить себе жизнь, — сказала Клинтиана, побледнев.
— Можно бояться не только за свою жизнь.
Клинтиана взмахнула посохом, и карта исчезла. Посох отлетел в сторону.
— Стража! — Клинтиана хлопнула в ладоши, и двое мужчин, охранявших вход в шатёр, вошли внутрь. — Уведите пленников. Укажите им место, снабдите едой и всем необходимым. Пусть кентавры продолжают их охранять.
— Без клетки, бар домодос? — уточнил один из стражников.
— Без клетки. Уходите все. Оставьте меня одну. Ты — тоже, Мортегар.
Когда я обернулся у выхода, Клинтиана стояла спиной ко мне и смотрела в огонь.
Больше мне не сделали скидки на плохое самочувствие, и, хотя я за эту ночь вообще ни разу не поспал, утром войско снялось с места и двинулось к морю.
Я, зевая, ехал на Коон, которая этой честью гордилась, а мне было приятно. Смотрел на приближающееся море и надеялся, что там мы всё же зависнем хоть на полдня. Кораблей хоть убейся не видно, и даже когда они появятся, погрузить в них такую ораву будет задачей не одного часа. Ну и плюс очевидное: вперёд наверняка пустят кого не жалко, рядовых бойцов. А всякие домодосы и настар-танды поползут в хвосте флотилии.
— Так всё же, Мортегар, кто ты для них? — спросила Алмосая.
Она ехала на Половнике рядом со мной. Коня вёл за поводья Асзар, который был всё так же хмур и молчалив. То, что я вызволил его из клетки в первую же ночь, совершенно не произвело на него впечатления. И, в принципе, я его понимал. Он — взрослый адекватный человек, и видит то, что видит. В отличие от нас с Алмосаей, мы тут легко нашли друг друга, блин… Раньше как-то не сложилось близко пообщаться, а теперь внезапно оказалось, что у нас очень даже родственные души.
— Всё как всегда, — зевнул я. — Со мной хотят переспать, и это очень важно.
Асзар споткнулся на ровном месте и что-то буркнул, услышав это. Алмосая же отреагировала, как подобает истинной леди:
— Полагаю, речь идёт о госпоже Клинтиане? Что ж, она красива, умна и не обижена положением в обществе, пусть само общество и небезупречно, если будет дозволено мне высказать столь…
— Да я не собираюсь этого делать! — С меня аж сонливость слетела. — О чём вы? Это приведёт к очень страшным последствиям для всего мира. И потом, у меня жёны есть…
Тут я прервался и в который уже раз ткнул кнопочку с Юи. Мгновенно провалился во тьму, где сидящая под ёлочкой грустная фея покачала головой, преданно глядя мне в глаза. В руках она вертела такой же медальон, что висел у меня на шее, спрятанным под рубаху. Слов не требовалось. Я поморщился и вернулся обратно в реал. Был соблазн выспаться там, в темноте, где время практически останавливалось, но я был не до такой степени наивен, чтобы полагать, будто в этом есть хоть какой-нибудь смысл. Тело-то не отдохнёт. Ну «посплю» я час, а в реальности пройдёт минута. Только расстроюсь.
— Кстати, у нас ведь сын родился, — сказал я.
— Да вы что?! — воскликнула Алмосая так, что на нас стали оглядываться кентавры.
Кентавры нас буквально окружали. Складывалось нехорошее впечатление, будто им дали приказ за нами присматривать и днём. И даже тот факт, что они не знают нашего языка, не слишком-то утешал. Я ведь помнил, что Клинтиана каким-то макаром сказала несколько слов на этом языке, при первой встрече. Что это было? Ещё одно проявление «нитей»? Или телепатия? Вот только телепатии тут и не хватало…
— Да, — кивнул я. — Буквально за несколько минут до того, как меня перенесло сюда.
— Девочка?
— Мальчик, — обиделся я. — Чего сразу девочка-то?
— Девочки милые, их можно наряжать в красивые платья. А если мальчика наряжать в красивые платья — получится форменная ерунда.
Н-да уж, логично, не подкопаешься. Вот есть у нас общее, как ни крути. Что у неё в голове тараканы правят бал, что у меня.
— Поздравляю, — снизошёл до общения Асзар. — Рождение наследника — важнейший момент в жизни мужчины. Могу лишь позавидовать, что в твоей жизни он наступил так скоро. Как ты его назвал?
Тут я прикусил язык. Блин… Вот надо было обязательно похвастаться, да? Тем более, что хвастаться-то вообще нечем! Моё участие в проекте было минимальным. Хотя…
Вспомнились подробности участия. В другом мире. Когда Натсэ была для меня незнакомой, но безумно красивой девчонкой, говорящей на непонятном языке.
— Я решил назвать его Лореотисом, — пришлось мне признаться.
Тишина длилась секунд десять. Потом молчание нарушил Асзар:
— Что ж… Надеюсь, он своей жизнью и своими подвигами оправдает честь, оказанную ему таким именем.
— Знаешь, Асзар, — с чувством сказал я, — будем лучше надеяться, что к тому времени, как он встанет на ноги, причин совершать подвиги не останется вообще.
— О, да брось, Мортегар, — неожиданно весело сказала Алмосая. — Даже если не будет войн, мужчина всегда найдёт предлог для подвига. Даже если этот подвиг будет состоять лишь в неимоверном количестве выпитого пива. Так уж вы устроены…
— Я — совершенно не такой, — поморщился я. — А гены — упрямая вещь…
— Я не знаю никаких Ген, Мортегар, и допускаю, что они весьма достойные маги, но ты — именно такой. Иначе тебя бы здесь не было.
— А где мне ещё быть? — возмутился я. — Меня сюда, вообще-то, против воли забросили!
Алмосая ласково улыбнулась и, потянувшись через разделявшее нас расстояние, коснулась моего плеча.
— Ты такой смешной, Мортегар. Воля! При чём же здесь воля? Сюда могли забросить господина Зована, господина Гиптиуса, госпожу Натсэ, в конце-то концов, которая весьма сведуща в науке лишения жизни. Однако здесь — именно ты. Может, осознанно ты и не ищешь подвигов, но эта страсть сидит внутри тебя, и никуда ты от неё не денешься.
Тут, безо всякой кнопочки (как уже было один раз, аккурат перед тем, как меня раздавило лошадиным туловищем Кон), перед глазами у меня мелькнула фея Юи с волшебной палочкой и важно кивнула.
Солнце поднялось высоко, когда мы достигли поросшего травой берега. Я дремал и едва не свалился со спины Коон, не успев среагировать на её остановку.
— А? — встрепенулся я и, услышав непонятные звукосочетания, переключил язык. — Помедленнее, пожалуйста, я записываю.
— Я сказала, сэр Мортегар, что если вам угодно, вы можете и дальше продолжать сидеть у меня на спине, мне только в радость ваше общество.
Большинство кентавров уже попадали на землю отдыхать, люди тоже спешились и уселись, кое-кто вытащил еду. Палатки и шатры, тем не менее, ставить не спешили, костров тоже не разводили.
— Намёк понял. Тонко, — похвалил я Коон и спрыгнул на землю, после чего помог спешиться Алмосае.
— Я распоряжусь насчёт еды, — сказала Коон. — Впрочем, если вы пока не голодны, можно не спешить, во время путешествия мы сможем полакомиться вкуснейшей морской рыбой.
— Да на чём мы путешествовать-то будем? — недоумевал я. — Где ваши корабли? Ну, или, там, не знаю… самолёты?
Коон криво улыбнулась и покосилась в сторону.
— Всё решит Клинтиана, — сказала она. — Немного терпения, сэр Мортегар.
И тут она наклонилась ко мне резко, будто уронила что-то и пыталась поймать.
— Сэр Мортегар! — опалил мне ухо её отчаянный шёпот. — Мне запрещено уединяться с вами, прошу, придумайте, как мы можем говорить, чтобы нас не слышали, умоляю!
А когда она распрямилась, выражение лица у неё было отсутствующим.
Я кивнул. Надо было полагать, что ночной залёт Клинтиана без внимания не оставит. А я, скотина неблагодарная, даже не спросил Коон, как её наказали за то, что она привела меня к клетке.
Показав Коон условный знак из соединённых большого и указательного пальцев, я опять нажал на кнопку с Юи и вновь увидел феечку, грустящую под ёлкой.
— Мортегар, это пока выше моего понимания, — заявила она, потрясая амулетом, который был для неё вполне себе небольшой тарелочкой. — Но я не сдамся. Я умру, пытаясь разгадать…
— Так, вот только без «умру», — перебил я. — Ещё дохлых детей мне в подсознании не хватало, спасибо большое. Скажи лучше, могу ли я сделать такое же зелье, как то, что делала Клинтиана, чтобы обучить своему языку… кое-кого?
— Да запросто, — пожала плечами Юи. — Только ингредиенты нужны. Их проще всего достать в вещах Клинтианы. Я прекрасно помню, что она сыпала в кубок и в каких пропорциях. Увидишь — и нужное подсветится. Главное увидеть, и чтоб не поймали.
— Прекрасно, — кивнул я и прищурился на мелкую.
— Что? — с вызовом откликнулась она. — Не зажгу я тебе эту свечу! Ну сам посуди — куда ты перенесёшься? В лучшем случае — в лапы к Логоамару. И что?
— И буду там вместе с теми, с кем соединила меня судьба навеки! — долбанул я кулаком по воздуху.
— А если предположить, что они не поплыли к Логоамару? Что если они предположили — и вполне обоснованно! — что маги их видеть не рады, и выбрали другой маршрут? Тогда ты окажешься в плену, они будут вынуждены тебя спасать, а сверху всё это накроет лавина «людей». А? А?!
Она аж подлетела от возмущения. А я понурился. Действительно, такой вариант мне в голову почему-то не пришёл. А ведь Натсэ не дура. И Авелла. И Зован уж точно не полный кретин. Может, всё как-нибудь и обойдётся… Эх, если бы я мог видеть все эти чёртовы нити! Но мне, увы, даны лишь интуиция, слабоумие и отвага. И идеи, одна тупее другой, но все, как на подбор, — гениальные.
— Щас, — сказал я малышке и вернулся в реал.
— Что-то мне фигово, — сказал я в реале и упал на спину.
Надо мной немедленно склонилась Алмосая с обеспокоенным лицом и залопотала что-то на языке, который я сейчас не мог воспринимать, за исключением своего имени. Языком мимики и жеста я попытался объяснить магине, что мне сейчас потребна отнюдь не она, и Алмосая — всё-таки мы с ней поразительно друг друга понимали! — отпрянула с горестными причитаниями.
Коон тоже смекнула, что это — хитроумное приглашение к аудиенции, и преклонила копыта.
— Что с тобой, сэр Мортегар? — изобразила она испуг, пока к нам приближались другие кентавры.
— Знаешь, какие ингредиенты нужны для зелья обучения языку? — прошептал я.
— Наверное, — отозвалась Коон. — Их не так много.
— Нужно их взять поносить, — сказал я.
— Но это невозможно. Клинтиана…
— Я отвлеку её.
— Тогда… Тогда это возможно.
— Тогда сейчас, — кивнул я и встал.
Меня тут же окружили перепуганные кентавры, наперебой спрашивая, что случилось.
— Не выспался, вот и с ног валюсь, — отозвался я. — Безобразное у вас тут отношение к Настар-Тандам, вот что я скажу. Проводите меня к Клинтиане!
— Я провожу, — вызвалась Коон и взяла меня за руку.
Я чувствовал себя, как маленький ребёнок, идущий с мамой по рынку… Забавные ощущения. Однако пора приступать ко второй части гениального плана. Я опять ткнул кнопочку Юи.
— Значит, так, — сказал я, едва очутившись перед ёлкой. — Слушай меня внимательно, сейчас будет «восемнадцать плюс». Извини, но без тебя не обойтись…
— Ой, — сказала Юи, не на шутку обеспокоившись.
— Да, вот именно «ой» и надо, — кивнул я. — Ты ведь не только магией у меня рулишь, да? Сможешь мне кое-что отключить на время?
Клинтиану мы нашли сидящей на берегу, рядом с единственным костром, в одиночестве. Она задумчиво смотрела в огонь.
— Бар домодос? — негромко позвала Коон. — Настар-Танда просил свидания с вами.
Клинтиана обернулась, окинула взглядом всю нашу компанию. Нас сопровождали ещё десять кентавров и пяток людей — требование Клинтианы не оставлять меня с Коон наедине выполнялось со всем возможным рвением.
— Подойди, Мортегар, — кивнула Клинтиана. — Остальные — отдыхайте.
Я подошёл к Клинтиане, посмотрел на огонь, на неё.
— Привет, — сказал я. — Чем занимаешься?
— Нити…
— А, ясно. — Я почесал лоб ногтем большого пальца. — И чего говорят нити?
— Я ищу способ отправиться на тот берег. Способ, наименее затратный для матери-вселенной.
«На тот берег» — звучит оптимистично. Я, как ни старался, «того берега» не видел. Плыть предстояло буквально в неизвестность. Ну, или лететь. Или бежать. Смотря какой способ подскажет мать-вселенная.
Ладно… Третья часть гениального плана, на старт. Люди, везущие поклажу Клинтианы, вот они. Поодаль, но так, что Клинтиана держит их в поле зрения. Коон уже неподалёку, ждёт решительных действий с моей стороны.
— А эти нити могут немного подождать? — спросил я.
Клинтиана с интересом посмотрела на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… Есть ведь и другие нити. Я к тому, что мы ведь не торопимся убивать магов? Как там говорилось… «Делайте любовь, а не войну». В общем, я тут подумал, и… А как насчёт сейчас?
Удивительно, но она меня поняла. Лицо её буквально просветлело. Клинтиана встала, взмахом руки погасила огонь.
— Нет ничего более важного, — сказала она. — Эй! Поставить мой шатёр, немедленно!
Ребята, что таскали шмотки домодос, кинулись выполнять приказание. Клинтиана нащупала мою ладонь, сжала её.
— Ты принял верное решение, Мортегар. Подчинись нитям судьбы, и ты сможешь их видеть, перед тобой откроется могущество, которого ты даже вообразить не можешь.
— О, да, — выдохнул я, демонстрируя невероятную страсть.
Когда шатёр вознёсся на берегу моря, в обстановке невероятно романтичной (если, конечно, не считать огромное воинство, которое будет стоять вокруг и, затаив дыхание, ждать результата), мы с Клинтианой шагнули к нему. На плечо мне спикировал Противень и как-то вопросительно прихватил зубами за ухо: мол, ты чего это удумал, хозяин?!
— Кыш, — дёрнул я плечом. — Не хочу, чтобы ты видел меня таким… Запомни своего хозяина величайшим из людей, образцом мужественности…
— Что ты сказал, Мортегар? — спросила Клинтиана.
— Я сказал, что буквально чувствую, как нити ведут нас вперёд.
— Так и есть, Мортегар. Так и есть…
Перед тем, как тряпка, закрывающая вход в шатёр, разрубила мою жизнь на «до» и «после», я бросил взгляд в сторону Коон. Та незаметно подняла руку и соединила большой и указательный пальцы.
Ну, будем надеяться, что оно того стоит.
Выдохнув, я нырнул внутрь, туда, где мне предстояло пережить самое страшное испытание в жизни.
Костёр Клинтиана разводить не стала. Время близилось к полудню, было светло и даже жарко, солнечные лучи проникали внутрь через дырку в вершине шатра. Ребята, ставившие шатёр, оказались очень догадливыми, а может, тоже видели нити, заставившие Клинтиану отдать приказ — в общем, постель они тоже приготовили. Раньше я её не видел. Это было что-то типа футона, лежащего на полу, с белоснежными простынями поверх, с двумя (!) подушками. Надо полагать, мы сможем мирно подремать, когда всё закончится.
— Ты готов, Мортегар? — Клинтиана повернулась ко мне, внимательно заглянула в глаза. Я кивнул.
Она первой подошла к постели, на секунду замялась и, поведя плечами, сделала так, что все лоскутки, скрывавшие её наготу, будто осенние листья, опали к её ногам. Я судорожно сглотнул и зажмурился. Богиня… Нет, не богиня. Пожалуйста, пусть она этого просто не видит… Юи! Юи, я — надеюсь на тебя. Вся моя жизнь, жизни всех магов — в твоих крохотных руках, которые, хочется верить, сейчас яростно затягивают гайки и перекрывают вентили в моём подсознании.
— Я не нравлюсь тебе, Мортегар? — донёсся до меня прерывистый шёпот.
— Я ослеплён твоей красотой, — выдавил я и для начала приоткрыл правый глаз. Из правого глаза, вроде как, информация идёт в левое полушарие, которое больше про логику, холодный ум и трезвый расчёт. Это мне бы сейчас как раз кстати.
Хитрость не помогла. Хоть Клинтиана и стояла передо мной по стойке смирно, будто лом проглотила, выглядела она так, что логика, обнявшись с холодным умом и трезвым расчётом, бежала лесом прочь, распевая песни. Ладно, фиг с ним, терять нечего, открою левый глаз.
Картинка обрела объём. Легче не стало. Ну и что теперь делать? Запаниковать и бежать в надежде, что Коон успела всё стащить? Шансы, прямо скажем, невелики. Народу там — полно. Нужно улучить момент, или же создать какую-то ситуацию. На всё нужно время. А сколько у Коон времени — целиком и полностью зависит от меня.
Теоретически, можно расслабиться, отменить указание, которое я дал Юи, и обеспечить Коон два-три часа свободы действий. Но меня от этого шага удерживали два момента, неизвестно какой из них важнее. Первый: если я дам Клинтиане то, чего она хочет, последствия будут аховые. Что там именно сложится из нитей, я не знаю, но и сама Клинтиана упоминала какую-то сверхпрокачку боевых навыков, и Маленькая Талли отчаянно предостерегала меня от такого шага.
И второй момент: я не хотел изменять Натсэ и Авелле. Тем более — сейчас, когда они плывут меня спасать. Я, за свою недолгую жизнь, пережил немало передряг и понял важную вещь: счастье очень трудно обрести, а потерять — раз плюнуть. Стоит ли этот «плевок» счастья? Риторический вопрос.
— Иди ко мне, Мортегар! — протянула руки Клинтиана.
— Угу…
Я пошёл. И коснулся. И обнял. И даже поцеловал. В этот момент какой-то флегматичный голос в голове, который точно не принадлежал ни мне, ни Юи, задумчиво так произнёс: «Интересно, а измена с какого конкретно момента начнётся?..».
Клинтиана быстро перестала смущаться. Её руки пробежались по пуговицам моей рубашки, развязали штаны… Ай, блин, надо было условиться с Коон о знаке. Чтобы она, например, трижды прокричала соловьём, когда закончит. Ну что ж я вечно задним умом-то такой умный?! Правильно, чё. Когда ум уже нафиг не нужен — вот тогда я буду им пользоваться. А когда надо пораскинуть мозгами — я, рванув тельняшку на груди, отчаянно вляпаюсь в какую-нибудь хрень, вроде вот этой. Принцип Мортегара в действии.
— Возьми меня, Мортегар, — прошептала разгорячённая Клинтиана, увлекая меня в мир прохладных простыней.
— Понимаешь, — говорил я, застёгивая рубашку и стараясь не смотреть на Клинтиану, — дело не в тебе, дело во мне. Хотя это, наверное, и без объяснений очевидно… Что я могу предложить? Ты можешь рассказать обо мне всему своему воинству, и пусть они надо мной смеются. Так мне и надо…
Клинтиана вместо ответа всхлипнула. И тут мне уже пришлось на неё посмотреть. Она так и сидела на своём футоне, вытирая слёзы краешком простыни. Мне тоже хотелось плакать, но я держался. У меня получалось заменить подавленное отчаяние подавленным же гневом. Вот доберусь до Натсэ с Авеллой — они мне за всё ответят. Знаю, что они ни в чём не виноваты. Всё равно ответят. Раз по десять каждая.
— Это я во всём виновата, — пролепетала сильная и независимая Клинтиана.
— Да ну нет же, говорю! — воскликнул я. — Понимаешь, это у меня такая особенность. Мне нужно привыкнуть к каждой новой партнёрше. Попробуем ещё раз сорок-пятьдесят — и обязательно начнутся положительные сдвиги.
Клинтиана посмотрела на меня с сомнением.
— Правда? С тобой подобное уже… было?
Я вспомнил, как вошёл в комнату подводного дворца, где меня ждала якобы Сиек-тян, и уверенно кивнул:
— Категорически. Но где-то через полгодика у нас всё получилось. Ну, после моей смерти. А теперь — извини, мне нужно как-то всё это пережить…
Я наклонился, поцеловал её в щёку и вышел из шатра.
Преодолел кордон недоуменно глядящих на меня кентавров и буквально столкнулся с бледными от ужаса Асзаром и Алмосаей. Переключил язык уже практически на автомате.
— Сэр Мортегар, вы… — заговорила Алмосая, сделав шаг навстречу, — вы сейчас… Вы…
— Нет, — буркнул я.
Лик Алмосаи просветлел.
— Слава богине! Как же я за тебя рада, Мортегар!
Она меня обняла, я от неожиданности чуть не задохнулся. Следом подошёл Асзар, протянул руку:
— Поздравляю. Ты поступил, как мужчина.
— Вам не кажется, что это какая-то в корне идиотская ситуация? — спросил я, пожимая ему руку.
Жить дальше было трудно. Перед глазами стояла обнажённая Клинтиана, которая показывала на меня пальцем, как красноармеец с известного плаката, и рядом с ней пылала надпись: «А ТЫ — ИДИОТ!».
— Вот, Мортегар, я нашла палатку человека, которого ты победил в поединке, теперь она твоя, — сказала Коон нарочито громко и подвела меня к единственной на всё огромное пространство палатке. — Подумала, что ты захочешь отдохнуть перед долгим путешествием и после… Что? Почему ты смотришь на меня таким странным образом, как будто желаешь моей мучительной смерти, Мортегар?
— Забей, — сказал я и, окинув взглядом следующих за нами по пятам людей и кентавров, сказал: — Мне и вправду нужно отдохнуть. Предаться… медитации. Не сметь меня тревожить до тех пор, пока я сам не выйду! Ибо страшны для матери-вселенной последствия нарушенной медитации.
И скрылся внутри.
До шатра Клинтианы палатке было, прямо скажем, как до Китая ползком, в ней даже встать во весь рост было нельзя. Ну да и фиг с ней, мне тут стоять особо незачем. И на медитацию тоже времени нет, дьявол бы побрал всё это время. Так, значит, и будет перед глазами эта Клинтиана болтаться. А может, у меня на всю жизнь психотравма останется, а?! Мало мне, можно подумать, психотравм, блин! Жил себе на острове, никого не трогал, починял примус… А-а-а!
Мешочки, потыренные Коон из запасов Клинтианы, я обнаружил сразу. Сел спиной ко входу, так, чтобы внезапным визитёрам не было видно, чем я тут занимаюсь. Темно, блин… Но совсем уж закрывашку отдёргивать не стану. В принципе, через такое крохотное отверстие если заглянут и увидят меня со спины, над чем-то сосредоточенно склонившимся, точно погрешат на медитацию. Да и хрен с ними. Представь, Мортегар… Да, представь себе, что ты зарегался под левым аккаунтом. Можешь позориться вообще как угодно. Ты — Настар-Танда, а не Мортегар, вот и всё. Богиня не выдаст, дракон не съест.
— Ай! — воскликнул я, когда на незащищённое кожаной вставкой плечо вскочил невесть откуда взявшийся драконёнок и снова цапнул меня за ухо. — Вот что ты меня критикуешь, а? Ты знаешь мои обстоятельства?
Противень рыкнул. Я почесал ему нос.
— Прорвёмся. Так-с, ладно. Чашка-то есть? Должна быть… Противень, вон тот мешок мне подтащи, это, наверное, тоже покойного… Ага, спасибо. Что тут у нас… Во, миска. Сойдёт, наверное. Сейчас у Юи рецепт спрошу, погоди немного.
Тыкнув соответствующую кнопочку в интерфейсе, я оказался во внутренней тьме и первое, что увидел — Юи, лежащую под ёлочкой.
Выглядела фея — хуже не придумаешь. Бледная, дышит тяжело, глаза закрыты, под носом — высохшие потёки крови.
— Юи! — воскликнул я и бросился к ней.
Взял кроху на руки, убрал прядь волос с влажного лба. Веки девочки задрожали, ресницы затрепетали. С огромным усилием она открыла глаза и сфокусировала на мне взгляд. Бескровные губы улыбнулись:
— Я справилась, Морт… Справилась… — прошептала Юи.
— Ты молодец… — Слёзы потекли по моим щекам.
— Это была невероятная мощь. Мощь, способная уничтожать вселенные… Я думала, что меня просто сметёт, размажет, как муху, но я… я удержала это…
— Какой же я идиот… Прости! Ты чуть не погибла, и всё из-за моего…
— Мортегар, наклонись пониже, так, будто хочешь поцеловать меня перед смертью.
Я наклонился, и маленькая ручонка тут же с неожиданной силой влепила мне пощёчину.
— Дурак! — выкрикнула Юи окрепшим голосом. — Речь не о твоём… этом самом. А о чём-то гораздо большем! Я ведь объяснила, какую силу мне пришлось сдерживать. Проиграй я эту битву, и последствия были бы катастрофическими для всего мира!
— Да, но ситуацию-то создал я! — Мне всё-таки было нужно обвинить себя. — Не полез бы…
— Ты поступил так, как считал нужным. В этом ты, Морт. — Юи улыбнулась, она уже выглядела получше. — Когда нужно забить гвоздь, ты забиваешь его ядерной боеголовкой. Другой не сумел бы сделать и сотой доли того, что сотворил ты.
— Ты поправишься?
— Да. Но без последствий не обойдётся. К счастью, у нас есть время.
Юи легко спорхнула у меня с рук и повисла в воздухе, трепеща прозрачными крылышками.
— Какие последствия? — спросил я.
— После, — отрезала Юи и подлетела к ёлке. — Нам нужно разблокировать ветку Зельеварения. Я просто зажгу свечку под названием «Зелье толмача».
— А можно мне ещё инвентарь, чтобы хранить ингредиенты и всякие полезные штуки? — спросил я.
— Мортегар, прошу тебя, после! У нас считанные минуты до расплаты, нужно успеть составить зелье. Быстрее! Ну? Раз-два-три,
— ёлочка, гори! — подхватил я.
И, моргнув, вывалился в реал.
— Да! — воскликнул я вполголоса и начал развязывать мешочки. — О, да-а-а!
В течение ближайших трёх минут я, осенённый внезапным знанием, ссыпал в пахнущую супом миску порошочки и гербарии, украденные Коон. Примерно три четверти всего запаса не пригодилось, ну и ладно, много — не мало.
— Теперь — последний ингредиент, — сказал я и достал нож.
Хотел картинным жестом полоснуть по ладони, но потом решил, что можно и без позёрства обойтись. Кольнул безымянный палец, выдавил в чашку несколько капель крови и разбавил водой из бурдюка.
— Огонь, — сказал я задумчиво.
Противень, который сидел так смирно, что я про него и думать забыл, спрыгнул у меня с плеча и дыхнул огнём в чашу. Зелье вспыхнуло.
— Я крутой! — выдохнул я и почувствовал, что в глазах темнеет.
Жопа-жопа-жопа!
Я задул огонь. Вылил всю воду из бурдюка, залил в него получившееся зелье и едва успел заткнуть пробку, как зрение оставило меня. Я ещё успел удивиться этому, а потом и сознание исчезло.
Очередной продуктивный цикл был завершён…
Проснулся я от холода. Уже придя в сознание, долго лежал, стуча зубами и не понимая, какого, собственно, фига меня знобит. Открыл глаза, приподнялся, завертел головой.
Так-с… Рубануло меня серьёзно. Надо Юи сказать, чтоб разблокировала какие-нибудь простенькие часы в интерфейс, можно же, наверное. Компьютер же откуда-то знает, сколько времени, даже если его без интернета включить после недельного простоя. Вот и мне так же надо в голову.
Зубы стучали, башка трещала. Чувствовал себя — как с жестокого похмелья. Когда ещё вытрезвители были, те счастливцы, которым везло туда попасть, должно быть, поутру так же себя чувствовали. Ну и, для полного счастья, воспоминания о предшествующих отрубу подвигах.
— *****, - прошептал я, мучительно краснея. — Ладно, будем надеяться, что всё не зря. Кстати, где…
Я осекся, обнаружив, что мешочков с порошочками Клинтианы нет. Всё остальное осталось на месте, а вот мешочки — пропали. Но бурдюк, который я наполнил получившимся зельем — вот он. Ладно, будем надеяться, что порошки забрала Коон. И вернула хозяйке. И — будем надеяться, что мы не спалились.
Но почему ж так холодно-то, а?! С этим надо разбираться. Это, кажется, уже не последствия отходняка, связанного с надругательством над организмом в особо циничной форме. Это что-то глобальное, как потепление, только наоборот.
Я подполз к выходу из палатки, замер на пару секунд, внутренне подготовившись, и — вышел.
Свет ударил в глаза, я зажмурился, прикрыл лицо ладонью. Эх… Может, нырнуть к Юи, разблокировать какое-нибудь Дневное Зрение? А что, очень полезный навык — при переходе от тьмы к свету, сразу же полный контроль над ситуацией. Если меня кто-то захочет убить — успею увернуться.
— С пробуждением, Мортегар, — послышался голос Клинтианы. — Ты долго спал. Мне передали твоё пожелание, чтобы тебя не тревожили, и я к нему прислушалась. Надеюсь, ты не почувствовал, как тебя несут?
— Несут? — пробормотал я. — Куда… несут?
Из-под ладони я, наконец, смог посмотреть себе под ноги. Щурясь и не понимая, в чём дело. Я нерешительно постучал сапогом по тому, на чём стоял. Сделал шаг. Правую ногу резко повело вперёд, я замахал руками и копчиком приземлился на лёд.
— А-а-ай! — завопил я, удержавшись от нецензурной брани только за счёт того, что на языке людей и кентавров, в режиме которого я находился, нецензурной брани фактически не существовало. Упоминать полутабуированное название полового акта в текущей ситуации было бы нелепо. Особенно учитывая наличие рядом девушки, у которой это слово вызовет ассоциации, которые мне бы вот совсем не хотелось у неё вызывать.
Я находился на льдине. И теперь, оглядываясь по сторонам, я понимал, что мы все находимся на льдине. Огромной льдине, дрейфующей посреди бескрайнего океана.
Вот почему холодно было. Палатка стояла на льду.
— Это как? — прошептал я.
— Мать-вселенная указала такой путь. — Клинтиана подошла и протянула мне руку. — Я лишь последовала за нитями.
— Потрясающе. — Я отмахнулся от помощи, постаравшись сделать это максимально вежливо, и поднялся сам. Зубы всё ещё стучали, хотя от боли организм немного встряхнулся и разогрелся. — Это ты сама наколдовала? Целую такую здоровую штуку? Штуки…
Я огляделся более основательно и понял, что льдина не одна. Их было много, под стать количеству людей и кентавров, отправившихся на смертоубийственную войну. Теперь, когда вся эта прорва вышла в море, я по-новому оценил мощь армии Клинтианы. Голова пошла кругом. Богиня… Ну почему маги такие тупые?! Как можно было допустить, чтоб у вас под боком спокойно выросла такая мощь?!!
А с другой стороны, если бы я узнал, что маги безжалостным образом истребили разрозненные племена живущих в согласии с природой дикарей, я бы что, кивнул и сказал: «Молодцы, так держать!»? Нет, вряд ли. Блин, политика — штука непростая. И как ни крути — дерьмом воняет…
— Я лишь проводник воли матери-вселенной, как и все мы, — сказала Клинтиана и добавила, понизив голос: — Кроме тебя.
— Я же извинился…
— Мортегар, ты вопиюще вульгарен в своей детской непосредственности!
Уж кто бы говорил о детской непосредственности! Сами даже врать толком не умеют. Впрочем, ладно, это не повод ссориться.
Я, переминаясь с ноги на ногу, вертел головой. Пытался найти знакомых. Коон, например, или Асзара с Алмосаей. А заодно пытался сообразить, как долго я проживу на этом куске льда, прежде чем почки откажут нафиг. И как долго я смогу слабым магическим исцелением поправлять себе почки, прежде чем мать-вселенная окончательно возьмёт своё и спишет меня в утиль.
Маразматическая ситуация. Кругом жара, а пол ледяной. Солнце вон как сияет, а на проклятом льду ни капельки, он вообще таять не собирается. Хотя, можно подумать, мне бы стало легче, если бы он растаял. Утонуть посреди океана — тоже удовольствие такое себе. Как по мне, смерть должна быть быстрой. Долгое умирание изматывает душу ложными надеждами.
— А тебе не холодно? — спросил я, посмотрев на ноги Клинтианы. Она спокойно стояла босиком на льдине, и её ступни замёрзшими не выглядели.
— Вовсе нет, — отозвалась она. — Мать-вселенная не отправит своих возлюбленных детей туда, где им грозит смертельная опасность.
Угу, понял я уже, понял: я — ущербный, нитей не вижу, матери-вселенной на меня плевать тыщу раз. Сколько можно этим в рожу тыкать?
— А где пленники? — спросил я. — Надеюсь, с ними ничего плохого не случилось?
Я грозно посмотрел на Клинтиану, она выдержала взгляд.
— Нет, — сказала она. — Пока нет.
И властным жестом указала куда-то в сторону. Я кивнул и направился туда. Ходить всё-таки было теплее, чем стоять.
Люди и кентавры действительно совершенно спокойно лежали на льду, сидели, дремали или любовались облачками. Кажется, все, кроме меня, получали от путешествия большое удовольствие. Такое же большое, как эта льдина.
Кто-то развёл костёр, в котелке варилась, издавая вкусный запах, рыба. Я сглотнул слюну. Да уж, перекусить не помешает, после всех стрессов. На сытый желудок — оно и не так холодно.
Протолкавшись через толпу, я увидел Асзара. Ему было несладко. Он, стиснув зубы от напряжения, стоял, держа на руках Алмосаю, которая с виноватым видом что-то ему говорила. Увидев меня, она улыбнулась и замахала рукой, так, что Асзар покачнулся и нахмурился ещё сильнее.
— Здравствуйте, — сказал я, подойдя к друзьям. — А почему…
— А сам не поймёшь? — прорычал Асзар.
Я заткнулся. Потому что действительно — понял. Холод от льдины исходил невероятный, пожалуй, даже магический. Алмосая была в летних туфельках. И Асзар героически её удерживал от простуды, или ещё чего похуже.
— Это не пойдёт, — категорически заявил я. — Где моя великая армия? Противень! Половник!
Противень прилетел первым, сел на плечо и рычанием выразил все свои мысли по поводу происходящего. Потом сзади послышалось мерное цоканье копыт, и над ухом у меня фыркнул конь.
— Могли бы и сами додуматься! — выговаривал я друзьям. — Понятно ведь, что мой конь — ваш конь!
— Мы хотели поступить так, — сказала Алмосая, перебираясь на спину коня. — Но у здешних жителей очень трепетное отношение к лошадям, и у них не принято, чтобы садились на чужих без спроса…
— Так это же — мой конь!
— Мы были бы рады спросить у тебя, но ты не велел тебя тревожить, и мы даже подойти к палатке не смогли…
— Тьфу ты…
От досады я даже на холод перестал обращать внимание. Опять учудил и создал проблемы. Да что ж у меня за дар-то такой?! Поистине — дьявольский. Только вот хотелось бы, чтобы эта дьявольскость как-то работала против завоевателей, а не против моих друзей.
— Давно плывём? — осведомился я.
— Часа четыре, — сказал Асзар, тряся затёкшими руками. — Берега пока не видно. Есть нехорошее ощущение, что это не на один день…
У меня тоже было такое ощущение. В море нет ориентиров, поэтому скорость движения льдины оценить сложно. Однако если бы мы летели прям с огромной скоростью, ветер бил бы в лицо. А тут — так, лёгкий ветерок. Если же судить по глобусу, который я некоторое время внимательно изучал у себя в подсознании, то расстояние меж двумя материками и в самом деле изрядное. Пару дней мы плыли от материка магов до нашего острова на корабле, а здесь — раза в два длиннее расстояние.
— Никакой конь столько не простоит, — заметил Асзар. — И это ненормальный холод. Нас как будто…
Он замешкался, подбирая слово.
— Отторгает, — подсказал я.
— Вот именно.
Я в задумчивости покусал губы. Ситуация… Ну и что я тут могу сделать?
— А какого дьявола вы-то ничего не можете? — психанул вдруг я. — Вы сколько времени магии обучались, у самой Сиек-тян, а? Пока я там посёлки строил и поля возделывал! Своими руками, между прочим. Безо всякой наёмной рабсилы. Могли бы уж какую-нибудь левитацию, там, изучить…
Асзар яростно сверкнул на меня глазами, но ответить не успел — его опередила Алмосая:
— Госпожа Сиектян учила нас, но — увы, мы не так чтобы уж слишком способны к магии души.
— Вообще ничего не умеете? — уныло спросил я.
— Асзар умеет увеличивать силу и выносливость, — сказала Алмосая. — Он меня держал почти три часа. А я могу приманить муху.
— Чего сделать? — удивился я.
— Мухи, — потупилась Алмосая. — Могу хоть целый рой собрать. Комаров тоже. Вообще любых насекомых, даже стрекозу.
Да уж. Магия души — бессмысленная и беспощадная. Почему, интересно, другие маги, кроме меня, не могут создать себе в башке такой же интерфейс — мостик к подсознанию?
А что если и в Стихийной магии, у её истоков, стоял кто-то вроде меня? Такой же псих и отморозок с кучей комплексов, который выстроил у себя в голове такой дурдом и распространил его на всех? Вау. Вот это поворот.
Ощутив приближение посторонних, я повернулся, увидел Коон в сопровождении Тона и ещё нескольких кентавров. Коон заговорила по-своему, я быстро переключил локализацию и уловил остаток фразы:
— …сильно холодно?
— Мне — не особо, — отозвался я. — А вот моему другу нужна помощь.
Асзар, стуча зубами, пробовал возражать, но я его даже не понял. Коон, оценив ситуацию, щёлкнула пальцами, и Тон выдвинулся вперёд. На Асзара он взглянул мрачно, однако присел «по-верблюжьи» и гордо ждал, пока Асзар не усядется. Потом поднялся.
Так-с, похоже, проблему с холодом мы относительно решили.
Я отстегнул от пояса бурдюк, вытащил пробку и глотнул знакомой жижи. Ну, не глотнул — так, пригубил. Интерфейс не понял, чего я хотел добиться. Перед глазами мелькнул и исчез вопросительный знак.
— Будешь? — протянул я бурдюк Коон.
— Спасибо, и вправду очень жарко, — сказала та, приняв бурдюк.
Никто не обратил на эту сценку ни малейшего внимания. Вороны непуганые…
Коон сделала один маленький глоток и вернула бурдюк. Несколько секунд постояла, закрыв глаза. Потом посмотрела на меня, и я услышал…
Ей пришлось повторить ещё два раза. Находясь в режиме «людского» наречия, я её не понял. Переключился на магический язык — и снова не понял. Тогда, холодея от предчувствия, я ткнул пиктограмму с триколором.
— А ну, ещё раз? — попросил я по-русски.
— Мортегар, тебе не пережить этого путешествия, если ты не соединишься с Клинтианой, — на чистейшем русском сказала Коон. — Ни тебе, ни твоим друзьям. Таково испытание матери-вселенной, лишь настоящие Люди сумеют его пройти. Я слышала, как об этом говорила Клинтиана.
Юи была невероятно молчалива в этот раз. Она, глядя мне в глаза, вновь развернула глобус в карту. Я бросил только один взгляд на медленно движущуюся через океан красную точку и закрыл глаза ладонью. Это был полный финиш, апофигей, коллапс.
— Клинтиана потеряет таким образом около недели, — снизошла до комментариев фея. — Однако она не боится тратить время. Ведь там, скорее всего, никто ничего не знает.
— С медальоном что? — прошипел я сквозь зубы.
— Ничего нового, Мортегар, — тихо сказала Юи. — Я обследовала его, как могла и не могла, но не вижу в нём никаких скрытых возможностей к перемещению.
— Ты понимаешь, что пока мы тут плывём на экскурсию со смертельным исходом, Натсэ, Авелла, Зован и Огневушка…
— Понимаю, — перебила Юи. — А ты понимаешь, что «смертельный исход» означает, что ты умрёшь? Что я умру! Когда ты уже научишься ценить свою жизнь?!
— Знаешь, что? — опустил я руку и бешеным взглядом уставился на Юи, которая на всякий случай даже взлетела повыше. — Если хочешь спасти наши жизни, предлагаю разлочить мне заклинания перемещения в пространстве. Это всё решит.
— Ничего это не решит! — закричала Юи, замахав на меня волшебной палочкой.
— Я перемещусь на тот холм, где всё закончилось с Мелаиримом, где я погиб. Я отлично его представляю, и Клинтиана буквально на днях врубала трансляцию с веб-камеры. Место — есть. Это совсем рядом со владениями Логоамара. И я смогу перехватить…
— Тебя убьют!
— Да чёрта с два меня убьют! Уже пытались, сто раз, а единственный, у кого получилось — я сам. Поверь, Юи, я устрою там кровавую баню, если потребуется, в живых не останется ни одного водника.
Юи затрепетала.
— Мортегар, ты пугаешь меня.
— Я — дьявол, мне полагается, — огрызнулся я. — Делай сейчас же, или…
— Даже если сделаю, разблокировка обойдётся в сотню пунктов магии и триста здоровья, и откат — сутки полного блока на магию. А чтобы забрать с собой Алмосаю и Асзара на такое расстояние, тебе потребуется минимум триста магии! — Юи уже практически кричала. — Где ты их возьмёшь? Где, а?! Единственный способ тебе провернуть то, что ты задумал, это избавиться от меня раз и навсегда! И тогда вы сумеете перенестись, как всегда, забив гвоздь ядерной боеголовкой. А что если она взорвётся?! Если там в момент вашей материализации пролетит птица? Или муха?! Ты же помнишь, как мы с тобой в детстве смотрели старый фильм «Муха»? Помнишь, чем всё закончилось?!
— Да *****! — заорал я.
Пора было валить. Пока не наговорил лишнего. Может, Юи — всего лишь моё подсознание, воображаемый друг и всё такое прочее, но она ведь всё-таки девочка.
Я бросил ещё один взгляд на карту. Ничего не изменилось. Красная точка уверенно ползла — нет, не к материку магов. Она приближалась к белоснежной полярной шапке. Туда, где каждый, не интегрированный в мать-вселенную, загнётся от холода.
— Ладно, — взял я себя в руки. — Что мы можем сделать в плане тепла?
Юи заюлила вокруг ёлки.
— Мало, очень мало, Мортегар… — виноватым голосом сказала она. — Огонь — пожалуйста, энергию тепла — сколько угодно. Но вы на льдине, которая входит в холодные воды, и температура воздуха скоро начнёт опускаться. На одной магии долго не протянуть. Вот если бы хотя бы плот, или тёплая одежда…
Она всё ещё что-то бормотала, когда я тихонько переключился на реал. Ушёл по-английски, или по-каковски там… Не прощаясь.
— Если я могу чем-то помочь… — сказала Коон, переминаясь с копыта на копыто.
Попросить её переспать за меня с Клинтианой?.. Кажется, такого хентая ещё не было. Смешная шутка. Оборжаться можно, какая смешная.
Коон, поймав мой мрачный взгляд, попятилась.
— Ты можешь сидеть на моей спине столько, сколько захочешь, Мортегар, — шёпотом сказала она.
Тон сказал что-то резкое, потом закричал, размахивая руками. Я повернул голову и увидел спешащую к нам через толпу Клинтиану. Засуетились, значит. Спохватились, что при них по-русски говорят. Ну и что дальше? Разведут нас по разным льдинам?..
Я быстро переключился на людской язык.
— Что это было? — резко спросила Клинтиана, переводя взгляд с меня на Коон. — Ты научил её языку магов?!
— Нет, — сказал я.
Клинтиана, нахмурившись, взмахнула посохом. Я моргнул.
— Я разработала это заклинание только что, — процедила сквозь зубы Клинтиана. — Ради тебя, Мортегар. Ведь ты умеешь говорить то, что не соответствует истине. Так повтори же ответ на мой вопрос!
— Я не учил Коон языку магов, — повторил я. — Коон не знает языка магов.
Кажется, проверку я прошёл. Клинтиана нахмурилась. Что такое ложь, она успела понять, но как с этим явлением работать — ещё не разобралась. А ведь ложь — она разная, многогранная.
— Тогда что за звуки вы издавали? — спросила она.
Угу, актуально — аж слёзы наворачиваются. Вокруг на тысячи километров никто врать не умеет, а я буду детектор разблокировывать.
— А на что похожи? — спросил я, издевательски наклонив голову.
— На что были похожи звуки? — повернулась Клинтиана к Тону.
— На речь, — сообщил тот. — Человеческую непонятную речь.
Тут меня ужалила пчёлка интуиции.
— И что, ты его будешь слушать? — спросил я.
— Что? — уставилась на меня Клинтиана.
— Он — мужик, — с презрением сказал я, указывая на Тона. — Ему мозги матерью-вселенной вообще не положены. Ему бы только скакать, да идиотские подвиги совершать. Не удивительно, что уже и человеческую речь забыл.
В памяти у меня всплыл разговор с Алмосаей, одно зацепилось за другое, и меня понесло со страшной силой, аж ментальные паруса затрещали.
— Да как ты смеешь! — воскликнул Тон.
— Видали? — Я снова ткнул в кентавра пальцем. — Он на меня ещё голос повышает. Я — Настар-Танда! А ты чего в жизни добился, ничтожество? Помимо того, что ******* Наар в ночь перед жертвоприношением?
— Что-о-о-о?! — Клинтиана даже пошатнулась.
Тон схватился за голову. И я понял, что внезапно что-то угадал. Да так угадал, что мама дорогая. И Тону, судя по всему, не поздоровится. Ну и сам виноват, нефиг было стучать на непосредственное начальство!
— Что слышали. — Отступать я не собирался. — Я сам видел. Не то чтобы специально, просто так вышло. И не получил никакого удовольствия, прошу заметить.
Клинтиана взяла себя в руки, вновь взмахнула посохом.
— Ты действительно видел, как Тон и Наар занимались этим? — спросила Клинтиана дрожащим от гнева голосом.
Я посмотрел на пребывающего в отчаянии Тона. Потом — на бледную, как снег, Коон.
— Да, видел.
Тон издал невнятный стон.
— Эй, а что это за звуки ты издаёшь? — прикрикнул я на него.
— Жертва была осквернена, — сказала Клинтиана, отвернувшись от меня. Теперь она смотрела на Коон. — Ты знаешь, что делать, домодос.
В руке Клинтианы сверкнул уже знакомый кинжал, она протянула его Коон рукояткой вперёд. И тут Тон отнял руки от лица.
— Мы были вне закона! — закричал он. — Мы были… А она…
Тон повернулся было к Коон. Она же, до сих пор двигавшаяся медленно, будто во сне, внезапно обрела невероятную быстроту. Выхватила кинжал из ладони Клинтианы и, развернувшись, полоснула по горлу Тона.
Кровь брызнула во все стороны. Я отступил на шаг, но всё равно несколько капель попали на носок сапога. Вскрикнула Алмосая. Противень, спикировав мне на плечо, зарычал. Тон, издав короткий хрип, рухнул на льдину.
То, что происходило с Наар, повторялось с ним. Только он превращался не в заросшую травой кочку, а в ледяной бугорок.
— Лишнее подтверждение, — прокомментировала Клинтиана. — И эта жертва была праведной.
Развернувшись, она степенно пошла прочь, а мы остались. Мы смотрели на ледяной бугорок, отдалённо напоминающий формой тело кентавра. Даже крови уже не было, лишь у меня на сапоге она оставалась, но белела, превращаясь в иней.
— Не нужно было нам возвращаться, — проговорила негромко Коон. — Кентавры неспроста были изгнаны. Не нужно было возвращаться! — прокричала она.
К ней приблизились две женщины-кентавра. С двух сторон взяли её за плечи, попытались утешить. Кажется, это были так называемые «ри», предводительницы мелких стад. Одной из которых была раньше сама Коон, когда её имя ещё состояло из трёх букв.
— Мы знали, что будет больно, — сказала одна.
— После стольких веков свободы воли, услышав зов, мы не могли и ждать ничего иного, — подхватила вторая.
— Знаю! — с горечью отозвалась Коон.
— Знаешь и то, что мать-вселенная не позвала бы нас, если бы у неё не было умысла на наш счёт, домодос. Не ропщи. Ты знаешь, что следовала за нитью и поступила верно.
Коон подняла голову и нашла меня взглядом.
— Да, я последовала за нитью, — сказала она, как будто специально невнятно. — No slishcom bystro.
Я, моргнув, переключился на русский язык.
— Слишком быстро! — повторила Коон.
Она снова и снова говорила что-то, яростно и отчаянно, на своём языке, время от времени вставляя слова на русском, которые предназначались только мне.
— Я не жертву принесла… Я убила его… Потому что он сказал бы… Что я тоже видела… Но промолчала… Я — убийца…
Я опустил взгляд. Убийца… Оба мы — убийцы. Если б я знал, что это секрет, я бы удержал язык за зубами. Но мне позарез надо было отвести подозрения от нас с Коон, и я перевёл стрелы на виновника торжества. Разве я мог знать…
— Почему так? — не выдержав, задал я вопрос на языке людей. — Ведь то, чем они занимались… Это ведь естественно, разве нет?!
Коон плакала, и мне ответила одна из двух ри, вороной масти. Она заставила себя приветливо улыбнуться мне и сказала:
— Ри и домодос хранят невинность, сэр Мортегар. До тех пор, пока нити не предначертают им вступить в союз с тем, кто сделает племя сильнее. Осквернённая домодос, принесённая в жертву, могла разгневать мать-вселенную. Только с нами, кентаврами, могло случиться такое, ведь настоящие люди не поступают против воли матери-вселенной.
— Хорошо, что ты раскрыл обман, — добавила вторая, гнедая, похожая на Коон. — Мы должны быть благодарны тебе, Настар-Танда.
Я почувствовал, каких усилий стоило ей произнести эти слова. «Должны быть благодарны». Значит, по факту благодарности — нет и в помине. Что ж, я не претендую…
Какой-то звук привлёк моё внимание. Обернувшись, совсем рядом я увидел Половника и сидящую у него на спине Алмосаю. Воздушная магиня стучала зубами. Да я и сам почувствовал, что стало холоднее, гораздо холоднее. Льдина плыла быстрее.
Неделя. Минимум. А ведь с Клинтианы станется запарковаться в самой холодной части и ждать.
— Держитесь, — попросил я на языке магов.
— П-п-продержимся, сколько сумеем, Мортегар, — пообещала Алмосая.
— Продержитесь остаток дня и ночь, — уточнил я. — Ночью я… поговорю кое с кем. А там — видно будет.
— Не хочешь ли ты сказать, что у тебя есть какой-то план? — прошипел Асзар сквозь зубы.
У этого парня был большой опыт по шипению. Но если раньше он к нему прибегал, чтобы не пользоваться своим смешным голосом, то теперь пытался скрыть, как у него тоже стучат зубы.
— У меня всегда есть план. Но он всегда — про мировые катаклизмы и полнейшее безумие, — вздохнул я и дёрнул плечом. — Эй, пет! Слезай давай. Дело есть.
Противень спланировал на льдину и вопросительно уставился мне в глаза. Я простёр над ним руку.
— Фокус-покус.
Не только Асзар и Алмосая, даже кентавры и люди вокруг нас издали изумлённые возгласы, когда Противень плавно увеличился до своего прежнего размера.
— Ложись, — приказал я дракончику. — Будешь грелкой. Понял?
Как-то этот удивительный дракончик умудрялся меня понимать. Он взглянул на Алмосаю, на Асзара и повалился набок. Часто задышал, будто раздувая пламя внутри себя.
— Ложись первая, — сказал я Алмосае. — Ты лёгкая, свернись калачиком.
— К-к-крайне л-любезно с в-в-вашей с-с-стороны, г-г-господин Противень…
Алмосая устроилась на боку Противня, плюс-минус туда вписавшись. Я прикрыл её сверху своим плащом, не взирая на возражения.
— Ты куда? — спросил меня Асзар.
— С Клинтианой поговорю.
— Мортегар! — Он схватил меня за руку.
— Что «Мортегар»? — Я выдернул руку. — Вы-то чего беспокоитесь? Вы об этом вообще ничего не знаете!
— Может, и не знаем, — слабым голосом отозвалась Алмосая. — Но чувствовать-то нам никто не запретит. Если нам суждено умереть, то…
— Хватит! — оборвал я её. — Пока я жив, никто из нас не умрёт, ясно? Хватит про смерть. Прорвёмся.
И, чтобы отсечь возможность дальнейших разговоров, быстро зашагал в том направлении, где скрылась Клинтиана. Заледеневшие ноги болью отозвались на движение, каблуки звонко стучали по льду и то и дело норовили скользнуть.
Шатёр обнаружился посреди льдины. Я долго стоял напротив входа, и на меня безмолвно смотрели двое охранников с копьями. Какие функции они тут-то выполняли, вот вопрос? От кого защищали домодос? От меня, что ли? Или от Асзара с Алмосаей? Смешно.
Как будто я сам не понимаю, что убивать Клинтиану — самый тупой поступок. От последствий не отбиться никак. А может…
Я, не удержавшись, хмыкнул. Вот это мысль. А ну как именно на Клинтиану завязаны все их хвалёные нити? Вдруг убью её — и всё рассыплется, как во «Властелине колец»? Может, потому и охраняют? Впрочем, нас ведь спокойно оставляют наедине… Нет, не сходится. С другой стороны, не попробуешь — не узнаешь.
Один из охранников пошевелился, чуть склонил голову, словно к чему-то прислушиваясь. Потом взглянул на меня:
— Мортегар Настар-Танда, домодос Клинтиана ждёт тебя.
— Спроси, она одетая? — огорошил я охранника.
— А… Э?
— Угу, — подтвердил я.
Охранник ещё немного помолчал. И тут вдруг второй, повернувшись к нему, поднял копьё.
— Эй, ну хватит! — дёрнулся я вперёд.
Не успел, однако всё закончилось благополучно. Охранник всего лишь врезал древком копья по башке своему товарищу. Тот безропотно потёр ушибленное место и буркнул, покосившись на меня:
— Да. Домодос передала, что она одета.
— Это хорошо, — вздохнул я. — Тогда захожу. Не поминайте лихом…
Клинтиана сидела возле костра. Вот интересно, она что, всегда так — сидит и залипает на что-нибудь, или ходит палкой машет? Нет бы книжку почитать, может, агрессии бы меньше стало. Хотя она вроде и не агрессивная. Её нити ведут. Нити сказали — убей всех магов! — она и убьёт. Не получив от этого никакого удовольствия. Впрочем, и отвращения у неё это не вызовет тоже.
— О чём думаешь, Мортегар? — спросила она, не глядя в мою сторону.
— А то ты не знаешь. Думаешь, я не заметил, что ты умеешь читать мысли?
Тут Клинтиана всё-таки сподобилась повернуть ко мне голову.
— Не совсем, — мягко сказала она. — Я могу устанавливать связь со своими людьми при помощи нитей — это верно. Твоя же голова для меня — неизвестность.
— Так я и поверил! — Для пущей важности я сложил руки на груди. — Я ведь помню, как в самую первую встречу ты произносила слова на языке магов. Назвала имена моих жён. Откуда это, если не из моей головы?
Рядом с Клинтианой лежал мешок. Она запустила туда руку, достала маленький мешочек, из него вытащила пригоршню белых кристалликов и бросила в огонь. Огонь вспыхнул на мгновение так, будто в него бензином плеснули, и в этой вспышке я успел увидеть несколько нитей.
Они показались мне светло-зелёными, тянулись из ниоткуда и уходили в никуда. Туго натянутые, пересекающиеся в несимметричной комбинации. Пожалуй, это вполне могли быть даже не нити, а лазерные лучи, выглядели именно так — как в фантастическом фильме.
— Аура, — коротко сказала Клинтиана.
— Это что, объяснение? — Я всё ещё держал руки сложенными, демонстрируя полнейшую закрытость.
— Пожалуй, что и так. У каждого есть аура, она похожа на некое свечение, окружающее тело. В ней содержится информация. Какие-то слова, образы… То, что сейчас беспокоит человека больше всего. Из неё я и достала те слова, и до сих пор не знаю, что они значат. Я не могу прочитать твои мысли, Мортегар.
И я должен ей поверить, потому что она, как я знаю, не умеет врать. Хотя я ведь её уже научил этому искусству. Клинтиана, под моим чутким руководством, обманула саму мать-вселенную, когда отказалась принять наказание за то, что я чуть не сгорел.
— Не нужно было убивать Тона, — сказал я.
— Нужно, — возразила Клинтиана. — Чем скорее мы придём в равновесие — тем лучше. Кентавры сейчас — наше самое слабое звено, но в то же время — наша самая великая сила.
— Одновременно? — не понял я.
— Они должны были ещё столетия ждать прощения. За это время они усмирили бы свои желания и страсти, стали бы достойными… Но они нашли тебя, Мортегар, и их путь стал короче. Это — стремительный рывок вперёд, сквозь время. Неудивительно, что пережили его не все…
Голос Клинтианы звучал спокойно, раздумчиво. Я чувствовал себя загипнотизированным. Потряс головой, стараясь развеять это ощущение. Вроде бы я себя контролирую, но…
— Присядь, Мортегар, прошу.
Я мысленно сосчитал до десяти, прежде чем повиноваться. Только для того, чтобы убедиться: действую по своей воле.
Присел на специальную подушечку. Подушечка была тёплой, да и вообще шатёр Клинтианы как будто не замечал, что стоит на льду. Здесь, внутри, было куда теплее, чем снаружи, и уж точно теплее, чем в моей палатке.
— Ты в смятении, Мортегар, — говорила Клинтиана, глядя в огонь. — Ты боишься и не понимаешь нас.
— Да вы сами себя не понимаете. Чего ни коснись — то нити, то мать-вселенная.
— Ошибаешься. Просто «понимать» и «объяснять» — разные вещи. Переплетение нитей можно лишь понять…
Я тут же вскочил.
— Что ты бросила в огонь?!
Вот откуда этот туман в голове, это ощущение транса! Проклятый дурак! Пригрелся тут, понимаешь…
— Это вещество, которое подменяет человеческие желания на истинные нити судьбы, — сказала Клинтиана, нисколько не смутившись. — Временно, Мортегар. Просто для того, чтобы ты узнал, каково это — быть человеком в полном смысле этого слова. Прислушайся. Чего тебе хочется сейчас больше всего на свете?
Я раскрыл рот и тут же заткнулся.
Поплохело…
Ощущение я узнал, и от этого хотелось схватить себя за голову, оторвать её.
Когда я попал в этот мир, мне пришлось жить с Мелаиримом и Талли. Они, в результате своего ритуала, убили мою сестру, а я даже не мог испытывать к ним ненависти из-за этого. Да и вообще, стоило попытаться вспомнить сестрёнку, как в голову будто что-то вонзалось. Память выжгло, и обратиться к ней я не мог. Всё, что оставалось — какое-то ослиное упрямство, память о памяти, за которую я цеплялся и цеплялся, до последнего, для того, чтобы… Чтобы…
Чтобы остаться человеком, вот для чего!
И вот теперь я хотел сказать, что больше всего на свете хочу вернуться домой, к своей семье, отгородиться от мира. Но в той части памяти, где должны были быть Натсэ, Авелла, новорожденный Лореотис и наш домик, обнаружилось нечто, до отвращения напоминающее пустоту.
Я не хотел к ним, не хотел домой. Не хотел спасти от замерзания Асзара и Алмосаю. Не хотел остановить армию «людей».
А хотелось мне очень простой и определённой вещи. Сорвать с Клинтианы её лоскутки, повалить её на футон и ******** долго и с наслаждением, как бы ужасно ни звучало на местном языке это слово. Я знал, что за этим последует. Я смогу сам видеть нити. Стану зрячим, тогда как все маги останутся слепыми. О, это невероятное могущество! Могущество — и полнейшая подчинённость матери-вселенной. Но «подчинённость» — неверное слово. Нет никакого подчинения. Разве ветка подчинена дереву? А лист — ветке? Нет, они — части единого целого. И я узнаю, наконец, своё место в мире. Какой же это будет покой, какое наслаждение! Не будет больше сомнений. Не придётся ломать голову: «А правильно ли я поступаю?» — когда все мои желания заменят нити судьбы! Жизнь обретёт смысл.
— Я… — Голос прозвучал хрипло, незнакомо. Пришлось откашляться.
Стоп… Борись, Мортегар! Зачем? Не знаю, не помню. Да, воспоминание о Натсэ и Авелле сейчас вызывает у меня лишь зевоту. Да, они как будто не имеют отношения ко мне, но ведь… Но ведь я никогда не любил себя! Я всю жизнь сомневался в себе, был неприкаянным, отверженным, смешным и нелюдимым. Поэтому меня и выбрали изначально. И это составило мою парадоксальную силу, благодаря которой я стал тем, кем стал.
Вот и сейчас. Я могу бороться. И что с того, что мне хочется Клинтиану? И что, что мать-вселенная зовёт меня?! Да плевать! Я прошёл суровую школу жизни, жизнь мне тысячу раз объяснила, что я не достоин счастья и не имею права на жизнь. Мне нигде нет места. Стать таким, как все? Пф… Очередной обман! Плавали, знаем. А то меня ни разу не приглашали в компанию чисто посмеяться над тем, как я не вписываюсь.
И сейчас будет так же. Всегда будет так же! Мир обманывает меня, а я прячусь от него, подменяя жизнь нарисованными девочками из японских мультфильмов. Только вот на этот раз девочки будут настоящие. Натсэ, с пронзительным взглядом фиолетовых глаз. Белокурая и голубоглазая Авелла. Плевать на прекрасный мир, я буду думать лишь о вас, лишь о вас!
— Я хочу… — всё так же хрипло сказал я. — Я… хочу, чтобы мои друзья не мёрзли, вот чего я хочу.
Наверное, это тоже были какие-то нити. Мои, собственные. Они протянулись от тусклых образов Натсэ и Авеллы к ещё более тусклым образам Асзара и Алмосаи.
Клинтиана выглядела изумлённой. Она долго смотрела на меня, потом покачала головой:
— Невероятно. Ты сопротивляешься естественному ходу вещей, даже сознавая это. Зачем?
— Потому что я хочу, чтобы мои друзья не замерзали, — упрямо повторил я.
— Бессмысленно, — пожала плечами Клинтиана. — Их смерть так или иначе наступит.
— Моя тоже. И твоя.
— Но не сейчас.
— И они сейчас не погибнут!
— Мортегар…
Как же она прекрасна, как это было бы хорошо и правильно… А ведь так же я когда-то давно пускал слюни при виде Таллены. Смотрел на неё, видел убийцу своей сестры и — вожделел её.
— Измени курс льдины, — потребовал я. — Или я за себя не ручаюсь. Вернее… Вернее — ручаюсь. Ты узнаешь, каков я во гневе…
Она встала на ноги одним стремительным движением, взмахнула посохом. Как будто стальные раскалённые штыри пронзили мои кости, все до единой. Я заорал. Меня подняло в воздух, руки развело в стороны. Я висел, словно распятый, а Клинтиана стояла напротив меня с посохом.
— Ты — могучий воин, Мортегар, — произнесла она. — Но драться с матерью-вселенной… Это даже не глупо. Это — нелепая фантазия. Никто не сможет встать на пути естественного хода вещей. Мы сметём магов, как ураган сметает песчаные замки. Мы — время. Мы — смерть. Мы — жизнь. Мы — будущее, грядущая эпоха. Эра Людей!
— Тогда убей и меня вместе с ними! — закричал я.
— О, нет. Нити судьбы распорядились иначе. Ты должен встать рядом со мной, Мортегар, и ты это чувствуешь сейчас. Чувствуешь, но, как капризный ребёнок, требуешь совершенно иного.
— Не можешь убить — так отпусти, — прорычал я. — Тебе меня не сломить. Никогда.
— Я и не собираюсь тебя ломать.
Посох едва заметно дрогнул, и я тяжело рухнул на пол. Боль покинула кости, я глубоко вдохнул.
— Я предназначена тебе, Мортегар. Прими это. Прими меня. И прими мою руку.
Она царственным жестом предложила мне свою ладонь.
— Нет уж нафиг, — прошептал я на русском. — У меня своя рука есть. Без тебя обойдусь.
Я пополз к выходу. Клинтиана меня не остановила. Смотрела, должно быть, вслед и недоумевала, почему же этот странный дурачок противится неизбежному. Ведь это так просто: стать человеком. Раз — и готово…
До края льдины я добрался на автопилоте. Мысли в башке метались, как рой озверевших пчёл. И — без толку. Меня тянуло обратно, тянуло к Клинтиане, будто бы… Нитями.
Надо что-то сделать, как-то взбодриться, встряхнуться.
Мутным взглядом я уставился на зеленоватую воду. Туда совершенно не хотелось. Видимо, туда ни одна нить не вела, они все хотели меня обратно. Поэтому я, покачавшись пару секунд с носка на пятку, шагнул вперёд и рухнул в холодное море.
Не такое, впрочем, и холодное. Пожалуй, замогильным холодом больше тянуло от льдины, а вода вполне такая ничего, купаться можно. Я с головой ушёл в неё. Расчёт был безупречен — освежиться, прополоскать голову. Льдина плыла в том направлении, она должна была толкать меня перед собой.
Однако у льдины почему-то оказались другие планы. Когда я понял, что меня под неё затягивает, возражать было уже поздно. Я бы, наверное, закричал, выплюнув весь воздух из лёгких, но благодаря колдовству Клинтианы этого не произошло.
Всё-таки был толк в этих нитях. Я вдруг понял, что точно знаю, что делать. Расслабился и позволил себе погружаться вдоль гладкой льдины, плыть под ней. Потому что понимал: борьба бессмысленна. Слишком велика льдина, слишком велика скорость. Как бы я ни старался — мне не выбраться из-под неё. Да и под ней проплыть не получится, слишком она велика. Вот и остаётся один вариант: умереть…
Стоп, что?!
Проклятые нити затянули меня в ловушку!
Вот теперь я что есть силы заработал руками и ногами. Сначала — в ту сторону, откуда приплыл. Потом, развернувшись — в противоположную. В глазах потемнело…
Точно, темнота!
Я закрыл глаза и вызвал Юи. Это, конечно, не решение проблемы, но, как минимум, возможность спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.
— Зачем ты это сделал, Мортегар?! — негодовала феечка.
— Да ты знаешь, что со мной было?! — закричал я, не уступая ей.
— Разумеется, знаю! У тебя отобрали волю при помощи зелья. Так для чего же ты прыгнул в воду? Как… Как ты вообще это сделал, технически?! Без воли!
Подсознание недоумевало. Я мало чем мог помочь, только плечами пожал. Потом нехотя пояснил:
— Ну, знаешь… Я всю жизнь знал, что надо делать то, сё, пятое, десятое… А сам никогда этого не делал. И при чём тут воля? Воля — это когда через «не хочу» делаешь. А я без «через», я как-то в обход.
Я на пальцах попытался показать «обход». Получилось даже ещё более невразумительно, чем без пальцев. Юи покачала головой.
— Ладно, — вздохнула она. — Давай подумаем, как тебе помочь. Только магия и остаётся.
— Вот да, было бы неплохо, — согласился я. — Давненько мы не открывали никаких заклинаний. Что там у тебя есть? Можно, к примеру, переместить меня на холм, где я погиб. Просто как вариант.
— Асзар, Алмосая, — напомнила Юи.
— Н-да… Ладно. Что ещё?
Юи летала вокруг ёлки, задумчиво разглядывая свечи.
— Есть парочка вариантов, — сказала она, наконец. — Заклинание Мнимая Смерть. Тут нюанс: сперва надо будет разблокировать Время, это позволит нам всегда знать, который день, час и год. Недорого: один пункт магии. Берём?
— Время — да, как раз хотел, — кивнул я.
Юи подожгла свечку. На этот раз не потребовалось говорить «раз-два-три, ёлочка — гори». Не то и раньше это просто игра такая была, не то разблокировка была абсолютно незначительной.
— Работает! — сообщил я. — А что за Мнимая Смерть?
— Заклинание Мнимая Смерть, — затараторила Юи. — Разблокировка: тридцать пунктов магической силы, сто пятьдесят пунктов запаса сил, десять пунктов здоровья. В течение времени использования заклинания маг выглядит мёртвым, распознать обман невозможно. После чего происходит полное возобновление всех жизненных процессов. В состоянии Мнимой Смерти расход здоровья составляет два пункта в час. По завершении запаса здоровья, расходуется запас сил: пять пунктов в час. По завершении запаса сил наступает настоящая смерть. Откат после использования Мнимой Смерти — час блокировки на всю магию и блокировка запаса сил.
— Звучит неплохо, — кивнул я. — Мне нужно минуты три, пока льдина не проплывёт.
— Скорее четыре, а для верности я бы назначила пять, — возразила Юи. — И нельзя исключать того, что Клинтиана остановила льдину, и все сейчас ныряют в поисках тебя. Эти «люди» не сказать, чтобы очень сообразительные. А поскольку ты пошёл против нитей…
— Тоже да, — согласился я. — А другие варианты?
Юи хитро улыбнулась мне, паря где-то на середине высоты ёлки.
— Я назвала это заклинание «Поцелуй Лета». Пожалуйста, пусть такое и будет, Мортегар, не переименовывай! — Она сложила ручки перед собой и смотрела на меня таким кротким умоляющим взглядом, что я мог только согласиться, что и обозначил вялым кивком. — Прекрасно! — просияла Юи. — Разблокировка обойдётся в двадцать пунктов магии. Расход будет зависеть от интенсивности применения, интенсивность будешь регулировать самостоятельно. Концентрируешься на любой части тела, к примеру — на ладони, и твоя ладонь будет поднимать температуру окружающей среды.
— И как мне это поможет? — озадачился я. — Погоди… Ты хочешь, чтобы я?..
Юи улыбнулась, озорно сверкнув глазёнками.
— А силёнок хватит? — усомнился я.
— Должно! — сказала фея. — И как только ты справишься, я подниму тебе уровень магии. Ладно-ладно, не ругайся, циферок называть не стану! Просто магическая шкала увеличится до ста пятидесяти пунктов. Ой, это ведь тоже циферки, прости, Мортегар…
— Ничего, — улыбнулся я ей. — Это хорошие циферки. Давай, не будем тратить время. Зажигай свечу.
Юи подлетела к нужной свечке, почти было коснулась её палочкой, но вдруг замешкалась и повернулась ко мне.
— М? — спросил я.
— Мортегар, как только ты очнёшься, ты снова почувствуешь, что твоя смерть будет правильной. И вдруг ты решишь перестать бороться… Может быть, лучше попробуем Мнимую Смерть?
— Нет, — качнул я головой. — Мнимую Смерть мы потом разблокируем обязательно. Но сейчас пока я не хочу умирать, даже мнимо. Давай Поцелуй Лета, Юи. Всё получится. Верь в меня. Ну? Раз-два-три,
— ёлочка, гори! — с видимым облегчением закончила Юи и подожгла ещё одну свечу.
— Удачи, Мортегар! — Фея послала мне воздушный поцелуйчик. — Активировать заклинание придётся в реале, здесь я тебе больше ничем помочь не могу!
Вода здесь, под льдиной, стала холодной. Вернувшись к телесным ощущениям, я на миг впал в ступор, перепугался. К тому же льдина создавала тень, и вокруг меня было темно, как ночью. Где верх, где низ?!
Так, спокойно! Меня обо что-то бьёт затылком и спиной. Это и есть льдина! Я ведь живой, у меня в лёгких воздух, значит, опуститься на дно я не мог.
Перевернуться! Так, ну вот, ладони скользят по холодному льду. Время колдовать!
В темноте засветились голубоватым светом мои ладони, на которых я полностью сконцентрировался. Ощущение холода ушло из пальцев. Я попытался вцепиться в лёд — тщетно. Что, мало жара? Сейчас добавим!
Руки засветились ярче. Голубой — цвет глаз Авеллы. Магия, которая не про смерть и разрушения, всё равно подсознательно ассоциируется у меня с ней. Ничего не изменилось, ничего не…
Стоп. Изменилось. Нити изменились. Они теперь звучат в унисон с моими мыслями. Они тоже тянут меня вверх.
Пальцы легко вонзились в лёд, и я задержался на месте. Заработал руками, плавя лёд, вкапываясь в него, как в мягкую сахарную вату. Выше, выше. Это легче, чем кажется, но и сложнее, чем хотелось бы. Добавить температуры? Пожалуй…
Дьявол, быстро идёт. Вот будет весело, если магия закончится, а я не доберусь до конца! Может, снизить? Нет, лучше буду трепыхаться активнее!
По сути дела, я «плыл» сквозь лёд. Температуры, которую создавали мои руки, хватало, чтобы я мог свободно грести, стремясь всё выше и выше. Вокруг меня, надо полагать, был кипяток; будь доступ воздуха, всё бы бурлило. Но я не обжигался. Почему? Фиг его знает, наверное, потому что магия была моя. А может, на адреналине я не ощущаю боли? Зато как только выберусь, окажется, что мне придётся долго и мучительно лечить ожоги десятой степени…
«Скажи, Мортегар, — услышал я в голове чей-то задумчивый голос, уже не в первый, кстати, раз, — тебя не смущает тот факт, что самые тяжёлые ситуации, требующие невероятных магических и физических усилий и развивающие тебя, как мага, создаются не какими-то внешними обстоятельствами, а исключительно твоим головотяпством? Если бы тебе не приспичило подглядывать за сношающимися кентаврами, тебя не придавила бы Кон. Если бы ты не прыгнул в воду, то не выплывал бы сейчас сквозь толщу льда. Ну и уж безусловно если бы тебе не потребовалось доказать Клинтиане свою мужскую несостоятельность…».
«Заткнись! — мысленно заорал я на голос и от злости даже начал грести быстрее. — Ты ничего не понимаешь! Я, кстати, тоже. Да и вообще никто тут ничего пока не понимает. Но даже если ты и прав — какая, нафиг, разница?! Или ты хочешь, чтобы я качался, убивая людей и кентавров? Этак я много не накачаю, меня прибьют раньше. Клинтиана только что весьма доходчиво показала, чего я стою против неё. Так что всё я делаю правильно. Жизнь докажет!».
Вспышка ярости лишила меня остатков кислорода, в глазах начало темнеть. Но она же и придала сил. Я стиснул зубы до боли, рванулся вперёд, и вдруг вырвался наружу.
Воздух был сладким и прекрасным, как сама жизнь. Я жадно вдохнул его, поперхнулся, закашлялся. Руки цеплялись за гладкое и мягкое что-то. Пахло гарью. Почему?..
Я выкарабкался наружу, откатился от проруби.
— К счастью, — прохрипел я и, приподнявшись на локте, сообразил, где нахожусь, и почему ко мне никто не бежит сломя голову оказывать первую помощь.
— Не, ну это уже точно магия, — сказал я пустому шатру. — Без вариантов. Юи наверняка запалила свечку под названием «Альтернативное Везение», только сказать забыла.
Я вылез из льдины внутри шатра Клинтианы. А палёным воняло потому, что я прожёгся сквозь пол. Шатёр стоял не на голом льду, у него таки был пол, до этой минуты целый и красивый.
Встал, отряхнулся, огляделся. Нет никого. Наверное, Клинтиане крикнули, что её несостоявшийся любовник решил утопиться, и она понеслась меня спасать. Отлично. Что я тут могу весёлого сделать? Ага…
Я увидел мешок с мешочками, в которых Клинтиана хранила свои травки и порошочки. Которыми одурманила меня, между прочим.
— У каждого взрослого человека должен быть пакет с пакетами, да? — промурлыкал я, готовясь сотворить гадость.
И тут накатило опять. Кажется, я понял, почему меня отпустило до этого. Я был чёрным ящиком, закрытой книгой для Клинтианы и, надо думать, для матери-вселенной — тоже. При прочих равных мать-вселенная относилась ко мне как к обычному человеку. Меня утянуло под льдину, и я должен был умереть. Нити матери-вселенной отдали мне безмолвный приказ: прекратить дёргаться.
Но Юи помогла разблокировать новое заклинание, у меня появился шанс, и нити перестроились иначе, повели меня вверх. И вот я в безопасности. И вновь — полная апатия. Вновь лишь одно желание — слиться с Клинтианой в единое целое, любить её, целовать, обнимать, прижимать к себе, вдыхать запах её кожи…
А вот и она. Пришла, ворвалась внутрь и стоит, мокрая, тяжело дыша, глядит на меня.
— Ты?! — выкрикнула она.
— Я, — выдохнул я.
— Мортегар… Я… Я так…
— Что, бросилась спасать меня?
— Конечно!
— И спасала, даже когда поняла, что нитей к моему спасению нет?
— Я…
— Что «я»? — спросил я, не в силах утаить горечи. — Понятно теперь, какая это боль? И каково это — биться о стену, сознавая тщетность попыток спасти человека, который тебе дорог? Это и значит быть человеком! А не вот это вот всё.
— Нет, Мортегар. — Она сделала шаг ко мне и остановилась. — Это называется сойти с ума. Я слишком много общаюсь с тобой, это как заразная болезнь… Прошу, перестань противиться нитям, иди ко… А что ты делаешь? — совсем другим голосом переспросила она.
— Высыпал все твои колдовские снадобья в твой колдовской огонь и сейчас трясу над ним пустым мешком, чтобы убедиться, что ничего не застряло. А ты что подумала?
Я бросил мешок в сторону и, с прищуром глядя на Клинтиану, обошёл её и вышел наружу.
Когда полог опустился за мной, я едва не заплакал. Весь холод внешнего мира обрушился на меня, и в голове будто волки завыли: «Отверг! Навеки потерял её! Безумец! Безумец!!!».
Ночка выдалась та ещё. Бедных моих петов эксплуатировали в хвост и в гриву. Я долго крепился и бодрился, однако ближе к полуночи тоже вошёл в цикл. Один конь, один дракон, трое человек, которые замерзают на льдине. Мы грелись попеременке, двумя разными способами. Сначала счастливчик/счастливица ложился/ложилась на тёплого Противня. Через пять минут — перемещался на не такого тёплого, но всё-таки живого Половника. А после этого — пять минут стояния на льдине.
Поскольку часы здесь были только у меня в голове, я, разумеется, жульничал. Алмосая лежала на драконе и коне по семь-восемь минут, а стояла — по три. Асзар, кажется, заметил мою хитрость, но ничего не сказал. Алмосая же не заметила ровным счётом ничего. Она стучала зубами даже лёжа на тёплом боку дракона.
— Мортегар, я хочу обратиться к тебе, как к рыцарю, — не выдержал Асзар, когда его очередь была стоять.
Нам я «вахту» стояния, само собой, продлевал. Искренне надеюсь, что делал всё именно так, как сейчас описываю, потому что мои непростые отношения с математикой оставляют простор для сомнений.
— Сразу нет, Асзар, — покачал я головой. — Меча я тебе не дам.
— Но почему? — возопил Асзар, потешно прыгая с одной ноги на другую.
— Потому что тебя ждёт Ден… Мекиарис. Думай о ней.
— И что мне это даст? Продлит агонию?! Не думаю, что она хотела бы, чтобы я замёрз насмерть. Погибнуть в бою — куда привлекательнее и теплее. Я могу увеличить силу при помощи магии…
— А я думаю, что Мекиарис предпочла бы тебя живого, — перебил я. — Кроме того, ты не погибнешь в бою при всём желании. Тебя просто спеленают, как ребёнка, и отдадут обратно нам. Не надо на меня так злобно смотреть! Я тут уже разок на Клинтиану рыпнулся. Не то чтобы прям всерьёз, но… В общем, она пока сильнее меня.
— Да быть того не может! — заорал Асзар, беззастенчиво пользуясь тем, что кроме нас двоих, его никто на льдине не понимал. — Как она может быть сильнее тебя?! Ты — Мортегар, ты саму смерть одолел…
— Тише ты, не ори, — шикнул я на него. — Никакую смерть я не одолел, меня знающие люди вытащили. Ну, хотя ты немного прав. Я, пожалуй, действительно буду посильнее Клинтианы. Но управляться с магией я не умею! Гиптиус пытался мне систему поставить — не успел, да и я тупой. У Юи получилось, но она эту систему постепенно развивает, потому что если мне дать полную волю, я, может, и напобеждаю тут всех, но в придачу и земной шарик напополам раскокаю. Или ещё чего страшного сделаю, не уточнял. Умру, как вариант. Мне-то, может, и не жалко, а вот Юи — против…
Асзар замолчал, обдумывая услышанное. Зато раздался хрипловатый голос Алмосаи:
— Мортегар, я всё-превсё поняла, честно, но у меня только два вопроса: кто такой Гиптиус и кто такая Юи?
Хорошие вопросы. Как бы это объяснить-то, подоступнее?..
— Гиптиус — это жених Сиек-тян.
— Она ведь замужем!
— Бывший жених. Он ушёл с ней из Водных магов, по зову любви и идиотизма.
Честно говоря, поступок этот из разряда тех, которые я до сих пор не понимаю. Даже я бы на его месте так не поступил. Уж как бы ни любил, например, Натсэ, но если бы она ушла с Искаром, я бы вслед за ней верной собачкой уж точно не побежал.
Погодите-ка… Но ведь когда она чуть не вышла замуж за Искара, я был рядом! Хотя нет, у меня уважительная причина была, я тогда женился на Авелле. И вообще, я первым тогда попал на Летающий Материк, а Натсэ за мной пришла. Да, всё нормально, я — мачо.
— Короче, он меня ещё с тех пор ненавидит, когда я чуть не сделал Сиек-тян ребёнка, — закончил я.
Асзар глухо закашлялся — не то на новость так отреагировал, не то простужаться начал. Я предположил худшее и нехотя свалился с Половника. Тем более что четыре минуты уже прошло.
— Перемена мест, — сказал я, шмыгнув носом.
Алмосая переползла с дракона на коня, который устало фыркнул. Асзар улёгся на дракона.
— А Юи? — спросила Алмосая.
— Это не важно, — буркнул я, обнимая сам себя за плечи. — Есть такие вещи, о которых не расскажешь… Ну… вообще никому.
— Понимаю…
Я покосился на Алмосаю. Выглядела она так себе. Взгляд потускнел, будто всякая надежда ушла. Да и как бы она не ушла? Мы уже тут околеваем, а с каждым часом будет холоднее и холоднее.
В принципе, у меня был ещё один вариант с обогревом… Поцелуй Лета ведь не обязательно было использовать для расплавления льда руками. Юи сказала, что нагреть можно любую часть тела, даже всё тело. И температуру можно регулировать — это я сам постиг. Но предложить такое Алмосае… Не знаю. Плохо закончится. При всём моём уважении к памяти Лореотиса, я всё-таки не до такой степени рыцарь. Или, вернее, как раз до такой. Правда, по отношению к Асзару это будет несправедливо.
К тому же расход магии на этот «поцелуй» всё-таки был немалым. Закончится магия — и дальше что? Юи не просто так сказала, что толковых магических путей спасения не видит.
— Мортегар, — позвала Алмосая. — А как ты думаешь, зачем мы плывём на полюс?
— Чтобы вынудить меня лечь с Клинтианой, — без запинки ответил я на вопрос. — Чтобы я посмотрел-посмотрел на ваши страдания и, дождавшись, пока вы уснёте, прокрался в её шатёр…
— Думать забудь, — хрипло каркнул Асзар с дракона.
Забудь… Не могу я забыть. Чёртово зелье до сих пор действует, меня туда так и тянет. Вот понимаю, что это — правильно, и хоть ты тресни. Как если видишь криво висящую картину — ты просто должен подойти и поправить её, просто обязан, или сойдёшь с ума…
— Мне кажется, здесь что-то другое, — сказала Алмосая.
— Да ну, именно это и есть, — отмахнулся я.
— Нет, Мортегар, посуди сам. Такое огромное воинство, готовое уничтожить всех магов, тратит столько времени и сил, чтобы добраться до полюса, и всё ради того, чтобы нас помучить? Я тебя умоляю! Отправили бы малую часть, а то и вовсе обошлись без этого. Нас можно было бы просто пытать по дороге к материку — резать, например. Или насиловать.
— Зачем ты подаёшь им такие идеи, женщина?! — крикнул Асзар, видимо, от холода позабыв, что нашего языка тут никто не понимает.
Я огляделся. Н-да, кругом — кентавры. Чуть поодаль — люди. Коон ко мне больше не подпускают, вон она, бродит печальной тенью в свете луны. Никто больше нам не поверит… И что же, выходит, я зря всё это замутил? Зря позорился перед Клинтианой, зря рисковал, крал порошочки, делал зелье? Ничего мы толком обсудить не успели и уже не успеем…
Стоп!
Было и без того холодно, но от стукнувшейся мне в голову идеи я ещё больше похолодел. Так и замер, вытаращив глаза и раскрыв рот. Вот деби-и-ил… Ларчик-то просто открывается, а я тут мёрзну без всякого толку.
— Мне кажется, — продолжала Алмосая, — что им там что-то нужно.
— Что, например? — спросил я.
— Этого я не знаю, конечно… — У неё как-то странно дрогнул голос. — Но, судя по тому, что они тебе не говорят об этом ничего, там что-то крайне важное. И… плохое. Для магов.
— Ясно, — подытожил я. — Что ничего не ясно. Ладно. Давайте поиграем сейчас с вами в игру. Я буду громко говорить на непонятном вам языке, а вы отвечайте всё, что в голову придёт, как будто мы разговариваем. Договорились?
— Всё, что скажешь, Мортегар, — вяло откликнулась Алмосая. — Надеюсь, это нам поможет. Или хотя бы развеселит.
— Я не надеюсь, — сказал Асзар. — Но поддержу.
Фу, какой он стал пессимистичный! Хотя он и раньше особым оптимизмом не блистал, если мне не изменяет память.
Но — к делу. Так-с, пока-пока, Натсэ и Авелла, здравствуй, триколор. Ну вот, родной язык, где всё просто и знакомо, слава Путину.
Я откашлялся и громко, с выражением сказал:
— Женщина кентавр! Я не буду называть твоего имени, потому что его услышат те, кому не следует. Но ты меня понимаешь, да?
Я специально не смотрел на Коон прямо, ограничился периферическим зрением. Темно было, хотя луна светила ярко на безоблачном небе. Коон, прохаживавшаяся неподалёку, будто споткнулась. Я тут же спохватился, что опять свалял дурака. И добавил:
— Ничего не говори! Молча слушай. Я сейчас придумаю, как ты будешь отвечать…
Замолчав, я услышал, как сначала Алмосая сказала что-то на чужом и непонятном языке, затем — Асзар подключился.
— Так, придумал. Если ответ будет «нет» — ты спокойно продолжаешь ходить. Если «да» — замри на секунду. Договорились?
Силуэт Коон остановился. Она подняла голову, тряхнула волосами, как будто приходя в себя из глубокой задумчивости. А потом снова пошла вдоль своего воинства, частично отдыхающего, частично охраняющего нас от неё.
Подождав, пока Асзар и Алмосая мне «ответят», я задал следующий вопрос, хорошо обдуманный:
— Ты знаешь, зачем мы плывём на полюс?
Остановка. Отлично.
— Для того, чтобы я согласился на… условия Клинтианы?
Тут Коон повела себя странно. Она замерла, тут же шагнула, опять замерла и только после этого пошла дальше. Ну и как такое интерпретировать? «Да-да»? Нет, тут что-то другое должно быть, зачем ей два раза соглашаться…
— Есть и другая причина? — предположил я.
«Да». На этот раз — одна остановка, всё чётко.
Тут я спохватился, что Коон своими постоянными остановками тоже может вызвать подозрения.
— Меняем стратегию, — решил я. — Теперь после каждого вопроса я буду давать тебе новый код. Если понимаешь, о чём я, поправь волосы правой рукой.
Коон поправила волосы правой рукой.
— Ты хотела мне об этом рассказать и для этого попросила обучить тебя языку. Верно? Если верно, то заведи руки за спину и потянись.
Глядя, как потягивается Коон, я пытался убедить себя, что придумал именно такой знак вовсе не потому, что хотел посмотреть… Н-да, было, на что посмотреть.
— Клинтиана не хочет, чтобы я знал? Да — махни хвостом вправо, нет — влево.
Хвост дёрнулся вправо.
Приплыли… Обучить Коон азбуке Морзе я при всём желании не смогу — сам её не знаю. А как иначе получить от неё инфу — без понятия. Система «да — нет» дальше уже не поможет, мне развёрнутые комментарии нужны. Впрочем… Гадать так гадать.
— Это опасно для меня?
Неопределённый ответ.
— Это опасно для магов?
Категорически да.
— Там — ещё войска?
Категорически нет.
— Оружие?
Неопределённый ответ.
— Человек?
Нет.
— Предмет?
Неопределённый ответ.
Блин, всё. Этак мы далеко не уедем.
Я поблагодарил Коон за информацию и пообещал придумать более эффективный способ общения. С грустью вспомнил «Орден Социофобов» и безупречно работающий среди его членов мессенджер… Эх, вот бы возродить! Спросить у Юи?..
— Не смогу, — мотнула головой фея.
— Никогда совсем? — спросил я с грустью.
— Интерфейс есть только у тебя, Мортегар. Если сумеем научить других создавать его — другой разговор. Но чтобы объяснить Коон, как создать интерфейс… Да они ведь даже письменностью не пользуются!
— Ясно, — вздохнул я.
Вернувшись в реал, я вспомнил, для чего, собственно, ждал этой ночи. Должна была прийти Маленькая Талли, с ежедневным докладом.
А она не пришла…
Я до первых лучей рассвета ждал, дремал по три-четыре минуты на драконе и на коне. А когда рассвет таки забрезжил, стало очевидно, что ждать дальше бессмысленно. Богиня меня продинамила…
Я свалился с грустного и уставшего Половника, уступая место Алмосае. Асзар залёг на Противня. Дракончик разинул пасть и… чихнул. Из пасти вылетел сноп искр, запахло какой-то кислой золой, что ли. Я поймал измученный взгляд дракона. А ведь он тоже замерзает.
Проклятое дерьмо, слов других не найти…
И Алмосая, и Асзар задремали. Они уже привыкли спать такими урывками, в ожидании моей команды к перемене мест. А я не стал отдавать эту команду. Я сделал несколько осторожных шагов на цыпочках в сторону. Потом зашагал увереннее.
— Ку… — начала было Коон, но я приставил палец к губам и сделал круглые глаза.
— Куда ты, Мортегар? — понизила она голос.
— Не шепчитесь! — воскликнул ретивый кентавр, подходя ближе. — Госпожа Клинтиана ясно…
— Да заткнись ты! — зашипел я на него и оглянулся на спящих друзей. — Проводите меня к Клинтиане! Или дайте я сам дойду. Только этих не разбудите — убью…
По некоторым признакам я понял, что Клинтиана спала, когда ей доложили, что сэр Мортегар испрашивает аудиенции. Постель на футоне была чуть смята, огонь едва тлел, да и вообще атмосфера в шатре была сонная, так и тянуло прилечь…
Стоп. Держаться! Решил продать душу — так сперва хоть поторгуйся, а то задаром заберут. Без лоха и жизнь плоха.
— Я готова выслушать тебя, Мортегар, — сказала Клинтиана.
Мы сидели друг против друга, на мягких подушечках. Отблески огня красиво ложились на её смуглую кожу. Дырка в полу исчезла, как не было. То ли запасной пол постелили, то ли магией заштопали так, что комар носа не подточит. Ставлю на магию. Какой дурак будет тащить с собой запасной пол для шатра?
— Мои друзья долго не протянут, — заявил я. — Они скоро умрут от холода.
Я замолчал. Клинтиана ждала продолжения. Похоже, она не почувствовала глобальной проблемы в моих словах. Приняла к сведению информацию, которую и без того прекрасно знала. Я закашлялся. Это заняло почти минуту, а в финале я чихнул.
И только после этого обратил внимание на шкалу здоровья. Мысленно присвистнул — да уж, недёшево обошлась ночка.
Всё ещё много, но сто тринадцать пунктов за ночь — как корова языком слизала.
— Да и мне тоже чего-то нездоровится, — завершил я мысль.
— Мне жаль, — тихо сказала Клинтиана. — Не твоих друзей. Тебя.
— Тебе жаль… А толку? Ты можешь всё изменить.
— Не могу.
— Просто измени курс льдины. Поехали к магам, повоюем, согреемся…
— Я не сделаю этого, Мортегар. Я не стану рвать нити судьбы и переплетать их по своему желанию.
— Раз уже порвала! — погрозил я ей пальцем.
В ответ мне внезапно прилетела небрежная улыбка:
— Эта дыра уже затянулась, и прошлое осталось в прошлом.
Из чего я заключил, что момент для шантажа безнадёжно упущен. Впрочем, на тот момент я выбил Асзару и Алмосае относительную свободу и условные удобства, и то хорошо. Но теперь-то все мои достижения устремились к круглому нулю.
— Тогда давай заключим сделку, — сказал я. — Предположим, я соглашусь на… Ну, ты понимаешь.
По ещё одной улыбке я понял, что Клинтиана давно уже раскусила мою дурацкую хитрость. Может, только не поняла ещё, ради чего я на неё пошёл. Иначе приняла бы меры и вообще отселила Коон на соседнюю льдину. Или на дно…
— Я, в общем, готов хоть сейчас. Но после этого — мы разворачиваемся и плывём на север, к материку.
Договорив, я мысленно отвесил себе подзатыльник. Зачем про север сказал?! Ни к чему Клинтиане знать, что у меня в башке подробная карта мира. Чем меньше знает враг — тем лучше. А Клинтиана мне при любых раскладах кто угодно, только не друг. Даже если мы ***********. Друзей, как известно, не *******.
Клинтиана долго молчала. Я не мешал ей думать. Но когда она заговорила, оказалось, что думала она вовсе не о том, о чём нужно.
— Забавно это, Мортегар. Ты, можно сказать, открыл мне целую вселенную. Неприятную и гнусную, но всё же по-своему занятную. Вселенную, в которой можно говорить то, что не соответствует истине. Это создаёт серьёзные колебания нитей судьбы, переплетает их не так, как задумано. Вселенная терпит страдания, но каждому отдельно взятому человеку это помогает добраться до цели быстрее и проще. — Клинтиана встала, прошлась передо мной. Я с замиранием сердца следил, как колышется, то облегая, то приоткрывая её тело, немудрёное одеяние. — Раньше мне бы и в голову не пришло такое, но теперь я понимаю, что могла бы просто сказать: «Хорошо, я согласна», добилась бы своего, а потом спокойно продолжила бы путь туда, куда нужно мне.
— Так значит, ты действительно не просто так стремишься на полюс, — пробормотал я, с трудом удерживая мысль. — Но зачем же?
Глаза слипались. Мозг норовил вовсе отключиться. И немудрено. Судя по ощущениям, вся кровь прилила сейчас отнюдь не к мозгу.
— И вновь я могла бы сказать в ответ тебе всё, что угодно, — усмехнулась Клинтиана. — Это искушение… ему так легко поддаться. Всего лишь слова. Любые слова, и ты мне поверишь! Но я не это хочу от тебя получить, Мортегар. Не умение и страсть говорить то, что не соответствует истине матери-вселенной, а кое-что иное.
— Но что? — едва разлепляя губы, промямлил я. — Чего ты хочешь?..
— Буду с тобой честна, Мортегар. Я не стану говорить тебе, что мы ищем в Ледяном Мире. Ты узнаешь, когда придёт час. Я не изменю курса, и тебе никак не повлиять на мой маршрут… — Она замялась, будто поймала себя на противоречии, и добавила: — Почти никак. Но если ты хочешь заключить сделку, то это возможно. Условия её будут такими. Ты даёшь мне то, чего хочу я, а я не дам умереть от холода ни тебе, ни твоим друзьям.
Веки было впору хоть пальцами оттягивать, чтобы не опускались. Обалдеть состояние. Ещё минута, и я превращусь в бесчувственную секс-куклу. Интересно, такой вариант Клинтиану устроит? Меня так он устроил бы более чем. Идеальная отмазка: «не помню — значит, не было». Если забыть про нити и про… всяческую другую лабуду…
— Так ты согласен, Мортегар? — спросила Клинтиана.
Меня немножко взбодрила яростно мигающая иконка с Юи. Девочка-подсознание что-то хотела мне сказать, и это было срочно. Не откладывая дело в долгий ящик, чтобы не наводить Клинтиану на подозрение затянувшимся молчанием, я ткнул иконку и провалился в знакомую, родную и спокойную тьму.
Визг раздался издалека. Там, где он зародился, он, наверное, был оглушительным, здесь его сила иссякла, рассеялась, но всё же звук, не встречая никаких преград, достиг ушей Алмосаи.
— Какой кошмар, — пробормотала спросонок Алмосая. — Наверное, мама не рассказывала этой несчастной о том, что первый раз может быть немного…
Она встрепенулась, поднялась, не сразу сообразив, где она, и что происходит. Оказалось, заснула, лёжа на коне, которого Мортегар назвал нелепым именем — Половник. Тепло от коня исходило слабое, но всё-таки на нём было лучше, чем внизу, на этой проклятой льдине.
Сколько же прошло времени? Ох, солнце восходит! Давно пора слезать, уступить Половника Асзару, а Мортегар должен лечь на дракона… Но где же?..
— Где Мортегар?! — воскликнула Алмосая.
Асзар, тоже задремавший, скрючившись на драконе, так и подскочил. И в этот самый миг визг повторился, ещё громче, и в нём слышалось самое настоящее отчаяние. Визжала явно женщина, но Алмосая не стала выдыхать с облегчением, осознав это. Она прекрасно знала, что если Мортегар исчез, и где-то визжит женщина, то эти события уж точно связаны чем-то вроде нитей судьбы.
Противень вскочил на лапы, расправил крылья и издал громовой рёв. Из пасти повалил серый кисло пахнущий дым. Дракон основательно промёрз, и ему, порождению стихии Огня, это не пошло на пользу. Но сейчас он явно не собирался умирать. Рёв повторился, из пасти посыпались искры. Противень глубоко вдохнул и взревел в третий раз. И вот тут-то показались языки пламени.
— Что происходит? Что ещё натворил этот безумец?! — воскликнул Асзар, отходя на всякий случай подальше от взбесившегося Противня.
Подобными вопросами задавалось всё воинство Клинтианы. Те, кто спал, повскакивали и, замерев в напряжённых позах, смотрели в том направлении, откуда доносился визг. Кентавры первыми пришли в себя. Девушка-лошадь, которую Мортегар называл Коон, что-то сказала резким голосом и поскакала на звук. Кентавры клином увязались за ней. Люди расступались перед ними.
В этот самый миг Противень неуклюже, как курица, подскочил и взмахнул крыльями. Вопреки ожиданиям, крылья его удержали. Он замахал ими слишком быстро, взлетел слишком высоко, метров на десять, и там уже сообразил, что изменившиеся размеры диктуют новые правила поведения.
Противень спикировал до высоты трёх метров и полетел вслед за кентаврами, над их головами. Летящий дракон привлёк всеобщее внимание, и Алмосая поняла, что настал её звёздный час.
— Н-н-но-о-о! — закричала она и пятками пришпорила бока Половника.
Конь не то заржал, не то застонал. Ему простительно, он столько времени стоял на ногах и терпел на себе седоков. Однако он понял, чего от него требуют, и более того — соизволил послушаться. Копыта зацокали по гладкому льду, каким-то чудом не разъезжаясь.
— Стой! Погоди! Да подожди же ты меня! — кричал Асзар, торопясь следом.
Сердце Алмосаи тяжело колотилось. Она понимала, что эта атака бессмысленна по определению. Понимала, что остановиться или повернуть назад — выше её сил. Боялась за Мортегара. Радовалась, что наконец-то что-то случилось.
Когда-то давно госпожа Алмосая оставила спокойную жизнь, место почтенной учительницы и с восторгом окунулась в мир путешествий, приключений и головокружительных магических авантюр. Наверное, она была не совсем правильным магом Воздуха. О, для Воздуха всегда было характерно известное легкомыслие, но не вплоть до того, чтобы сбежать от собственного клана и связать судьбу с преступниками и ренегатами.
Алмосая связала. И печать Огня легла ей на руку легко. А когда магия исчезла, Алмосая даже не особо расстроилась. Через все эти перипетии она легко и непринуждённо сумела пронести свою беспокойную душу. И сейчас душа рвалась вперёд, потому что не могла иначе.
Противень развернулся, делая круг. Он будто поджидал своих «соратников», которые не могли двигаться с той же скоростью, с какой он летит.
Кто-то попытался ударить Алмосаю копьём. Она не успела бы увернуться и машинально схватилась за копьё. В следующий миг сверху хлынул поток огня, и незадачливый воин, закричав, выпустил оружие.
Теперь у Алмосаи было копьё. Она лишь краем сознания отметила, что ударить её пытались тупым концом, древком. Наверное, всего лишь хотели столкнуть с коня. Но что это меняло?
Измученным голосом заржал Половник. Клин кентавров распался, стал виден большой шатёр. Коон попыталась попасть внутрь, но столкнулась с проблемой своей кентаврской сущности. Вход явно предназначался только для людей, да и тем нужно было слегка наклониться. Коон же пришлось бы шлёпнуться на брюхо и вползать. Она к такому поступку оказалась не готова.
— Вон отсюда все! — заорала Алмосая и на ходу спрыгнула с Половника.
Она не знала, можно ли так делать. Её опыт езды верхом был крайне мал. Раньше все маги так или иначе перемещались на дальние расстояния при помощи магии. Лошадей использовали только запряжёнными в кареты, это была дань традиции. После подвига Мортегара лошадей стали использовать более интенсивно, но опять же — больше запрягали в повозки.
Половник, почувствовав внезапную лёгкость, в тот же миг осознал и то, что дальше ему жить своим умом, а вину в случае чего свалить будет не на кого. Он попытался резко повернуть, вышло плохо, копыта поехали, и конь рухнул набок. По инерции он продолжил катиться. В результате Половник сделал то, на что так и не сумела отважиться Коон: он, издавая отчаянное ржание, въехал внутрь шатра, лёжа на боку.
Алмосая тоже не удержалась на ногах, спрыгнув. Успела воткнуть в лёд кончик копья, но удержаться не сумела — пальцы скользнули по древку, и Алмосая скатилась вниз, подобно распутной танцовщице на шесте.
— Сумасшедшая! — рявкнул Асзар, остановившись рядом и протянул руку.
Он легко, одним рывком поставил на ноги Алмосаю — должно быть, применил своё умение по трансформации магической силы в физическую. Алмосая выдернула копьё. На неё надвинулась Коон, что-то говоря, но тут между ними рухнул Противень.
Жечь Коон дракон не стал, всего лишь заревел на неё, окурил дымом и осыпал искрами. Но кентаврихе этого хватило — она закричала и отпрянула. Больше никто не успевал им помешать.
— В шатёр! — воскликнула Алмосая.
Они рванулись к шатру, из которого доносилось истошное ржание Половника и крики перепуганной Клинтианы.
Однако Алмосая не учла одного важного момента. За минувшие месяцы она привыкла и смирилась с тем, что магии вокруг осталось не так уж много, и её практически не используют без крайней на то необходимости. Маги без магии — грустное зрелище…
Когда очередной шаг обрушился в пустоту, Алмосая вскрикнула от неожиданности. И замолчала, поняв, что поднимается в воздух. Взлетев примерно на метр, она остановилась там. Рядом с ней очутился Асзар.
— Проклятье, они правда хороши в магии, — простонал он. — Мы бессильны против них!
— Будь здесь мухи — я бы им устроила, — всхлипнула Алмосая. — А лучше — осы! Или даже шершни!
Противня заколдовать то ли не смогли, то ли не успели. Он подлетел к шатру, схватил его когтями сверху и рванул. Выдрал здоровенный клок. Потом разметал опоры…
Мортегар лежал на полу, глядя в небо неподвижным и безразличным взором. Бледный, застывший, с посиневшими губами. Клинтиана стояла над ним. Она, похоже, даже не заметила, что её шатёр, по сути, перестал существовать. Клинтиана держалась руками за голову.
— Ты убила его, тварь?! — закричала Алмосая.
Клинтиана не обратила внимания на крик. Зато встрепенулась, услышав, как Коон крикнула что-то вроде «Дуанодес!».
Противень уверенно заходил на атаку. Клинтиана подняла посох, верхушка которого засветилась… И вдруг опустила его, сделала шаг назад.
Вместо того, чтобы испепелить Клинтиану, Противень шлёпнулся у её ног, обнюхал Мортегара и, задрав голову, горестно завыл в небо.
Юи весело бежала по дороге, разделявшей Великое Ничто примерно пополам, прыгала через скакалку и во всё горло распевала песенки. Крылышки куда-то пропали, волшебной палочки я тоже не верил. А сама Юи, как и Противень, сделалась нормального размера, мне чуть ниже плеча. Как-то всё-таки это было связано: то, что я творю в реале, и то, что происходит у меня в подсознании. Наверное, если бы я какому-нибудь психологу такое предположение озвучил, тот бы хохотал надо мной до слёз. Но в этом мире ближайший психолог находится примерно нигде, так что бояться некого, можно спокойно пороть чушь.
— А ты в тексте ничего не напутала? — полюбопытствовал я, шагая вслед за Юи.
— Я твоё подсознание, Мортегар. Всё берётся оттуда, смешивается в причудливых комбинациях и является тебе в виде видений или внутреннего голоса, или меня, например. Или, вот, сны. Они ведь именно так получаются.
Отделавшись такой отговоркой, Юи затянула печальное:
— Почему ты такой грустный, Мортегар? — оборвала Юи сама себя. — Всё сложилось удивительно прекрасно!
— Вообще-то, это ты поёшь унылые песни про то, как все умерли в небе под кустом, — возразил я.
— Вот именно! Я — твоё подсознание, значит, грустишь — ты. Я ведь не могу сама себя анализировать. Мне для этого нужны сознательные усилия. Давай подумаем?
Юи сложила скакалку и спокойно пошла рядом со мной. Шли мы буквально из ниоткуда в никуда. Если бы у меня не было околопосмертного опыта раньше, я бы подумал, что это есть дорога на тот свет. Но теперь я понимал, что вижу всего лишь какой-то не то плод, не то глюк собственного воображения.
— Прикинуться мёртвым — это, конечно, хорошая стратагема, — поморщился я. — Да только вот одно смущает: я ж не знаю, что в реале происходит! А если меня сейчас положат на драккар и со слезами подожгут? Я даже не замечу, как умру, и теперь уже наверняка, с концами.
— Маловероятно. Нет у них драккаров.
— Угу, у них и льдин огромных — тоже не было. Не говоря о том, что их самих не было ни на одном магическом радаре до сих пор! Вот как, объясни, это могло случиться, а? Тот же Летающий Материк постоянно везде и всюду шнырял, всякие рыцарские островки — тоже. И никто никогда не видел эти орды?
— Может, и видели, — пожала плечами Юи. — Да только не придавали значения.
— Нормально, да?
— Вполне нормально, Мортегар. Вспомни нашу Африку, например. Там ведь и сейчас живут всякие дикие аборигены, ну, пусть не в таком количестве. Смотрят на них снисходительно — бегают себе ребятишки, бумерангами кидаются, копьями машут, серьёзной опасности не представляют. На них ведь не написано, что они обладают огромной магической силой! К тому же объединились они только сейчас, а до того были разрозненные племена, рассеянные по горам, лесам и степям.
В словах Юи слышалось здравое зерно, однако мне казалось, что этим дело не ограничивалось.
— Может, был какой-то договор, или типа того? — предположил я. — Что-то вроде магической клятвы: мол, вы сюда не лезете, а мы туда не лезем. А теперь, когда из-за меня вся магическая система изменилась, клятва стала неактуальной…
— Всё может быть, — перебила Юи. — Но это — преданья старины глубокой. Нам сейчас они не помогут. Нам нужно понять, чего Клинтиана хочет добиться!
Я в задумчивости поднял взгляд и высоко-высоко, на фоне полнейшего Ничто, увидел знакомые надписи:
Данные порадовали. По крайней мере, тот факт, что здоровье довольно неплохое и не убывает с катастрофической скоростью, косвенно доказывал, что меня не сжигают и не топят. А также не режут на части и не едят.
— Что там у нас на полюсе, помимо снега? — вздохнул я. — Кажется, Вукт и Моингран где-то там добывали Сердце Воды. Ну так оно уже не там ведь…
— Нет, — возразила Юи. — Они тогда летали на север, а мы движемся на юг.
— Блин, полезная штука — подсознание! Я бы сам такого не запомнил… Ну ладно, пусть к Сердцу это никакого отношения не имеет. Но что там может быть такого, что ценно для Клинтианы? Смотри. Она предводительствует огромным войском. Они все обладают магией. На их стороне сама вселенная — ну, они, во всяком случае, так понимают. Так чего же им ещё не хватает, чтобы раздавить магов? И как с этим связано желание Клинтианы забраться ко мне в штаны?
Юи остановилась, я тоже замер. Ничего страшного не произошло. Значит, шагать тут вовсе не обязательно. Хотя и несложно — усталости никакой. Ведь у меня вместо мышц — одно воображение.
— Ты — ключ, — сказала Юи, серьёзно глядя мне в лицо. — Так она сказала. Ты — ключ. А если ключ, значит, тобой собираются что-то открыть.
— Н-ну да, — медленно кивнул я. — Ключ — вставляют…
— Мортегар, фу! — Юи толкнула меня кулачком. — Нельзя же так вульгарно всё воспринимать! Разумеется, это имеет значение, но не просто как самоцель! Думай дальше. Полюс, слияние с Клинтианой, уничтожение бывших магов, ключ… Ну? Ничего не щёлкает?
— На полюсе что-то закрытое, чего нельзя открыть без меня! — выпалил я. — И это что-то поможет Клинтиане победить магов!
— А почему ключ — именно ты? — спросила Юи. — Ведь вся твоя магическая исключительность была основана только на махинациях Анемуруда и Мелаирима. Теперь их нет, да и не стала бы Клинтиана плясать под их музыку, она ненавидит магов.
— А потому, — тихо сказал я, осенённый догадкой, — что я — попаданец из другого мира. Твою-то ж мать… Прости! Вот почему и нити эти дурацкие никак не могут со мной правильно взаимодействовать, вот почему я для Клинтианы — как чёрный ящик, в котором непонятно что происходит. Я не местный, я тут — глюк системы!
Как только меня озарило, что-то изменилось. Юи среагировала первой. Повернула свою смешную анимешную мордашку и воскликнула:
— Дверь!
Мне пришлось её догонять — Юи неслась, как сумасшедшая, к двери, образовавшейся на дороге. Дверь была высокой и широкой, как будто её вырезали из какого-нибудь за́мка и вставили сюда. Металлическая ручка казалась медной, сама дверь — деревянной. Ну и разумеется, она отделяла ничто от ничего. Важная функция для двери.
— Круто! — выдохнул я, остановившись. — Мы призвали дверь. Зачем она нам?
— Дверь — это возможность, — заявила Юи.
— Какая возможность?
— Абстрактная и гипотетическая. Мы сумеем кое-что увидеть.
— Что, например? — Я взялся за ручку, но дёргать не спешил, ждал ответа Юи.
— Например, то, что происходит без тебя. Видишь ли, пока мы здесь, от нас никакого особого толку нет. Можно было бы переключиться на приключения Натсэ и Авеллы — я уверена, с ними происходят всякие интереснейшие штуки! — или хотя бы на Алмосаю с Асзаром. Или узнать, что там думает и предпринимает Моингран по поводу их пропажи — наверняка ведь не сидит сложа руки! Но — увы.
— Увы?
— Увы! — всплеснула ручками Юи. — Читателю сложно следить за несколькими сюжетными линиями и несколькими героями, это считается «скучным» и «неинтересным». Так что варианта у нас всего три. Либо ещё пяток глав сидеть здесь и развлекать друг друга разговорами, либо сказать «прошло пять дней», либо — подглядывать. Я думаю, скомбинируем третий вариант со вторым. Открывай, посмотрим, что там!
Я закрыл глаза, сосчитал до десяти. Осторожно потряс головой, открыл глаза и уставился на подпрыгивающую от нетерпения Юи.
— Какие. Нафиг. Читатели? Шестой том, год спустя!
— Метафора, Морти! — закатила глаза Юи. — Просто пытаюсь объяснить тебе, что кроме этой двери, никаких развлечений нам здесь не грозит. Открывай, ты же ключ!
Я дёрнул ручку — тщетно. Посмотрел на чёрный зев замочной скважины, и вдруг указательный палец у меня на правой руке изменился, превратился в ключ.
— Дурдом какой-то, — буркнул я, вставляя его в скважину. — Хорошо хоть палец, а не…
Договорить не успел. Поворачивать палец-ключ не пришлось. Как будто замок был на самом деле электронным и открылся просто от предъявления ключа. Щёлкнул, и дверь подалась — тяжело, со скрипом, похожим на стон.
— Давай вместе! — Юи навалилась на дверь.
Распахнули, замерли на пороге.
— Блин, жутковатое зрелище, — поёжился я.
— И то правда, — поддакнула Юи, разом порастратив энтузиазм.
За дверью буквально находился реальный мир. А если точнее — реальный шатёр Клинтианы, вид изнутри. В шатре сидела сама Клинтиана, напротив неё, через огонь — Асзар и Алмосая. Эти двое выглядели лучше, на щеках появился румянец.
Противень тоже смотрелся молодцом. Как будто даже чешуя налилась более сочным цветом. На льдине-то он вообще казался дохлой ящеркой.
Плохо выглядел только я. Я был бледен, неподвижен и мёртв. Лежал на футоне, заботливо укрытый до подбородка простыней. Противень лежал рядом, свернувшись калачиком, и грустно, тяжело дышал.
Слыхал я, что пережившие клиническую смерть люди якобы видят своё тело с высоты. Теперь понимаю, каково им. Вот совсем человеку не надо такого видеть, честно. Одно радует: мне в голове уже ломать нечего, значит, наверное, без последствий обойдётся.
— О чём ты говоришь, мы ни слова не понимаем! — услышал я дрожащий голос Алмосаи. — Безумная женщина… Ты довела до смерти Мортегара! Чего ты добилась? Чего ты от нас хочешь?!
— Не разговаривай с ней, — процедил сквозь зубы Асзар. — Будь выше.
— Ничего себе, «будь выше»! — возмутилась Алмосая. — Нет уж, Асзар, времена, когда я была магом Воздуха и могла позволить себе быть выше, прошли! И — нет, они прошли ещё до того, как Мортегар уничтожил Сердца. Я сама спустилась с Материка. Теперь я — здесь. Не выше.
Алмосая говорила на своём языке — разумеется, другого она не знала. Я понимал её. Но когда Клинтиана заговорила на «человеческом» языке, я осознал, что и её тоже понимаю. Без переключения.
— Я могу предположить, о чём вы говорите. Вы обвиняете меня. Но моей вины здесь нет, я ничего не сделала такого, что могло бы убить Мортегара. Поверьте, я бы скорее умерла сама, чем подвергла его реальной опасности. Он сам пришёл ко мне, примерно за час до того, как к нему пришла бы я, чтобы спасти от переохлаждения. Я… я не понимаю, что произошло. Он просто… умер. — Голос Клинтианы дрогнул, и Противень, будто смысл слов до него дошёл, издал печальный трубный звук. — Нити матери-вселенной исчезают в нём, и до сих пор я ничего не могу понять… Но я не маг, чтобы предаваться горю! Меня ведут нити, и я следую за ними. Настала пора вам понять, для чего вы были похищены.
Я схватился за голову. Вот балбес… Столько думал о себе, что этот простой вопрос совершенно оставил за бортом! Действительно — этих-то зачем?! Допрос, который провела Клинтиана, был курам на смех, он больше напоминал какое-то простенькое испытание. А истинная цель осталась в тени…
— Мортегар должен был переводить наши речи, — продолжала Клинтиана, копаясь в куче чего-то, чего я толком не видел. — Но, раз его больше нет, остаётся прибегнуть к магии. Он уничтожил все мои запасы магических средств, так что я не смогу создать зелье. Но, к счастью, у меня осталось немного…
С этими словами она вытащила бурдюк. Мой бурдюк. В который я перелил зелье, которое отпила Коон.
— Ой, бли-и-ин… — прошептала Юи.
Всё, что я мог, это стоять и с отвисшей челюстью наблюдать, как Клинтиана пьёт зелье, в котором присутствует толика моей крови. Хотя… Технически, я мог оборвать заклинание Мнимой Смерти, рвануть в дверь, потом резко прийти в себя на футоне, вскочить, выбить бурдюк из рук офигевшей Клинтианы и рявкнуть: «Не смей, не на твои деньги куплено!» — ну, чисто чтобы её деморализовать.
— Не вздумай, Мортегар, — шепнула Юи, вцепившись мне в руки. — Такой поступок полностью нивелирует смысл нашего хитрого плана! Не спорю, смысла там пока и так не два вагона, но хоть что-то есть! Нас считают мёртвыми, тогда как мы можем вернуться в любой момент и сделать что-нибудь неожиданное и победоносное! Но не сейчас же!
— Обстоятельства изменились, — прорычал я сквозь зубы, тем не менее, не трогаясь с места. — Если не восстану — получится, что финт с обучением языку Коон — псу под хвост. Клинтиана будет нас понимать.
— Да, согласна, либо одна сюжетная заготовка накрывается, либо другая. Но такова жизнь, Мортегар. Она сложна и непредсказуема. Сегодня ты берёшь ипотеку под шесть процентов годовых, а завтра умираешь от рака простаты… Всё, что мы можем, это выбирать из двух зол наименьшее. Пусть ты не сможешь говорить с Коон тайно, но эта проблема тебя не коснётся, пока ты мёртв. Зато пока ты мёртв, ты можешь улучать моменты и строить планы!
Нехотя я внял словам Юи. Сердцем-то я жаждал ворваться в шатёр и остановить идиотию, но подсознание верно советовало: не превращать идиотию в ещё большую дурость. Эх, хорошо хоть воздействия нитей здесь, в Ничто, не ощущается. Соответственно — никакой запредельной тяги к Клинтиане я не испытываю. Нет, ну она красивая, конечно. Даже очень. И, если подумать… Только вот лучше не думать — не моё это.
Итак, Клинтиана отпила из бурдюка. Потом она положила его, опустевший, рядом и замерла с закрытыми глазами. Алмосая и Асзар молча переглянулись. Я бы на их месте тоже ничего не понимал. Пригласили в шатёр, усадили, заставляют смотреть, как пьют…
Тут значимость сцены немного смазалась, потому что на передний план вышел… конь. Да не просто конь, а сам Половник. Он закрыл от меня сначала Асзара с Алмосаей, потом — Клинтиану. Уставился на мой труп и горько заржал. Если лошади вообще, конечно, могут ржать горько.
Наверное, могут, потому что Противень поднял морду и поддержал Половника воем.
— Петы грустят, — прошептала Юи. — Бедные…
У меня тоже сердце защемило. Да так, что я даже забыл задаться вопросом: какого дьявола мой конь забыл в шатре Клинтианы?! Ну, дракон — ещё туда-сюда, зверюшка необычная, магическая, можно допустить. Но конь?..
Ухо Половника дёрнулось, он чуть повернул голову. Показалось, круглый чёрный глаз смотрит прямо на меня. Конь озадаченно фыркнул, сдал чуть назад, повернулся уже конкретно ко мне и мотнул головой. Движение вышло таким, будто он меня — не мой труп, а именно меня! — попытался толкнуть носом. Мол: «Эй, хозяин, ты чего тут дурака валяешь?».
Следом подскочил Противень. Он перепрыгнул через моё бренное тело, как будто через кучу мусора, и встал рядом с конём. Вытянул шею. Две зверские головы уставились на меня, поворачиваясь то так, то этак. Что у дракона, что у коня глаза находятся по бокам, так что когда они на тебя смотрят, то поворачиваются к тебе в профиль. С непривычки это немного вымораживает, кажется, что зверюга тебя игнорит. А на самом деле она — само внимание.
Только вот сейчас бы мне это внимание — ни к селу ни к городу. Как они вообще меня видят?
— Может, они не на нас смотрят? — робко спросила Юи. — Может… Ну… Там… Кто-нибудь в шатёр вошёл? Мы же обратной стороны не видим, а они туда глядят.
Уверенности в её голосе не слышалось. Зато Половник явственно заржал в ответ, а Противень зарычал и расправил крылья.
— Что с ними? — не выдержала Алмосая, которой я не видел. — Асзар, мне страшно. Они смотрят в пустоту.
— Не знаю, — откликнулся Асзар. — Но… Выглядит действительно жутко. Может быть…
— Может быть, что? Ты хочешь сказать, они видят дух Мортегара?
— Я не знаю. Я лишь раз сталкивался с призраком, и это было иначе… Но Мекиарис… Она держалась за землю и не хотела уходить.
— А Мортегар — что? Он, по-твоему, хочет уйти?
— Будь я на его месте, я бы, наверное, хотел, — тихо сказал Асзар. — После всего, что выпало на его долю…
— Не смей, — скрипнула зубами Алмосая. — Мортегар никогда не сдаётся. И смерть для него — лишь детская забава. Если он здесь — значит, пытается вернуться. Вернись, Мортегар!!!
— Куда? Тело мертво. Разве что ты уступишь ему своё…
— Лучше ты — своё, Асзар. Я бы с удовольствием, но… Мне кажется, он будет не очень рад такому телу.
Я содрогнулся. Да уж, лучше не надо, пожалуйста. Хватит с меня этих экспериментов на грани безумия. Не пойду, не стану.
— Почему я вас не понимаю? — донёсся до меня голос Клинтианы.
Ну что ж, как и следовало ожидать, предводительница Людей говорила на чистейшем русском. Языке Пушкина и Достоевского в версии для старшеклассника из сибирского мегаполиса двадцать первого века.
Асзар и Алмосая, не обращая на неё внимания, продолжали обсуждать, какими путями я могу вернуться, если захочу, и какие из этих путей будут достойны меня, а от каких я презрительно отвернусь. Сошлись на том, что вселиться в дракона мне будет в самый раз, а вот быть конём я не захочу, потому что конь не умеет летать, плеваться огнём и вообще имеет крайне низкий боевой потенциал. Асзар ещё склонялся к тому, чтобы принести в жертву кого-нибудь из Клинтианинского воинства. Алмосая признала, что такой вариант тоже вполне допустим для моего величия.
— В чём дело?! — Клинтиана, судя по голосу, шуршанию и тому, как затихли Асзар с Алмосаей, вскочила и была в состоянии, близком к панике. — Я говорю не на своём языке, но всё равно не понимаю вас!
— Тоже волнуется, — по-своему истолковала поведение домодос Алмосая. — Я, конечно, не всё поняла об этих странных людях из объяснений Мортегара, но, кажется, на свой лад она любила его, скорбит и тоже хочет вернуть.
— Я ничего не понимаю! — Клинтиана едва не плакала. — Нити вели меня… И вдруг все пропали, как будто… Но — нет, что я делаю… Нельзя, нельзя говорить об этом. — Она перешла на шёпот. — Вот оно что. Месть. Он умудрился отомстить мне даже после смерти! Я изменила его сознание, чтобы он мог чувствовать нити, а он изменил моё так, что я перестала их ощущать!
Мы с Юи переглянулись. Понимания в глазах феи подсознания было не больше, чем в моих, но она очевидно была в восторге.
— Ай да мы, Мортегар! — прошептала Юи и подняла ладошку.
Я осторожно по ней шлёпнул. Казалось, что громкий звук может привлечь внимание извне. И, похоже, мои опасения были не напрасны.
— Что вы туда смотрите? — Клинтиана растолкала Половника с Противнем и встала между ними, уставилась на меня. Вернее — сквозь меня.
Она была бледна, у неё дрожали губы и, казалось, вот-вот слёзы польются.
Полыхнула яркая вспышка на конце посоха, но, похоже, не принесла ожидаемого эффекта. Слёзы всё-таки вытекли из глаз, оставили влажные дорожки на щеках.
— Ты слышишь меня? — прошептала Клинтиана. — Мортегар… Что ты со мной сделал? Как ты мог? Пошёл против нитей, против своих желаний…
Ну да, я, собственно, от нитей и спрятался, ибо они меня достали. С некоторых пор терпеть не могу, когда кто-то мне указывает, что делать. Ладно ещё если какой-нибудь Гиптиус с важным видом поучает, как избу построить и печь сложить. Фиг с ним, это другое. Но когда меня силком в постель тащат и угрожают в любом случае пойти войной на магов со мной во главе — это уже за гранью.
— Что это за язык, на котором я говорю? — простонала Клинтиана. — Почему они его не понимают?! Почему… Кто ты такой?!
Последний вопрос она уже проорала в истерике.
Я коварно ухмыльнулся. Кто я такой… Попаданец обыкновенный, одна штука. Хотя, если верить дочурке, где-то ещё вторая штука шарашится. Если тот такой же отмороженный, как я, то не позавидую я тем, кто с ним рядом сейчас.
Похоже, чаяния Маленькой Талли я всё-таки оправдываю. Она хотела, чтобы я понасеял в стане врага дьявольского хаоса — я сею. Да ещё как! Бар домодос русскому языку научил, видение нитей у неё как-то отъял, сам при этом притворился мёртвым, да так удачно, что как бы разлагаться не начать. Теперь, пожалуй, самое время затаиться и выждать. Пусть хаос заползёт в каждую душу этого воинства и отложит там яйца. А я тогда вернусь и выдам что-нибудь ещё. Весёлое и неожиданное. Смотри-ка, даже азарт какой-то проснулся!
— Вернись, Мортегар Настар-Танда, я не буду больше так с тобой обращаться! — возопила Клинтиана и упала на колени. — Вернись, прошу. Без тебя я… не знаю, что мне делать. Я не смогу найти Источник. Всё будет напрасно, прошу…
Опа-на. Вот какой-то Источник нарисовался. Раньше не было. Юи тоже навострила ушки. Теперь я мог быть спокойным за информацию — подсознание всё зафиксировало. Надо будет — пнёт и заставит действовать. Мы с моим подсознанием — отличные друзья.
Асзар и Алмосая тоже вскочили и с удивлением смотрели на Клинтиану. Половник и Противень полностью их в этом поддерживали. Прекрасная картина. Просто великолепная.
— Ладно, — сказал я и шагнул назад. — Тут мы, кажется, нагадили весьма. Пора…
Клинтиана резко вскочила и отвернулась. Уставилась на моих друзей.
— Ладно! — процедила она сквозь зубы, уже на своём, «людском» наречии. — Я не собираюсь сдаваться, даже получив такой удар. Если я не могу выучить при помощи магии ваш язык, значит, заставлю вас выучить мой. Без магии. Вы будете жить в моём шатре. Здесь вы не замёрзнете и будете хорошо питаться. И — учиться! О, учиться придётся недолго. Ровно до тех пор, пока вы не сумеете понять, чего я хочу, и не дадите мне внятный ответ.
Прекрасно. Кажется, можно их оставить. Какая мощная польза от моей смерти, надо же! Друзей от холодной смерти спас. Правда, если верить Клинтиане, то она бы и так не дала им умереть. Но всё равно я молодец.
Я шагнул назад. Юи, полностью разделяющая мои мысли, тоже. Дверь мы захлопнули так же, как и открыли, совместными усилиями. И как только справились, я заметил, что на двери появилась табличка с единственным словом: «Клинтиана».
— Хм, — сказал я.
— Мортегар? — подёргала меня за рукав Юи.
Я огляделся. И даже присвистнул.
Дороги, как таковой, не было. Теперь мы стояли на круглом прозрачном пятачке диаметром метров десять. Вокруг было Ничто. А неподалёку стояла ещё одна дверь.
— Наперегонки, — заявила Юи и сорвалась с места.
Я для разнообразия решил поддержать детскую игру и все силы приложил к тому, чтобы стать первым. Фигу! Мелкая, тонкая, лёгкая Юи неслась, казалось, быстрее ветра.
— Глупый Морти! — засмеялась она, остановившись у двери. — Разве можно обогнать собственное подсознание?
— Ну, если б я не попытался, не было бы так весело, — усмехнулся я в ответ. — Что там… О-о-о…
На двери было написано: «Коон». И как только мы её открыли, нас ослепил яркий дневной свет. Мы смотрели на море. Вернее, Коон смотрела на море, распростёршись по-верблюжьи и явно очень грустя. Она пребывала в одиночестве, на самом краю льдины. Ничего такого особо интересного. Оплакивает меня, большое дело. Меня все оплакивают.
— Слушай, Юи, — проговорил я. — А как ты думаешь, что будет, если…
— Не знаю, — сказала девочка. — Секунду, я просканирую нити… Ну, по крайней мере, заклинание это не оборвёт точно.
— Уверена? Не хотелось бы ни раскрыться, ни помереть.
— Да и мне бы не хотелось. Мортегар, давай попробуем? Тут всё очень сложно переплетено, но… Мне кажется, если получится, то это, во-первых, поможет сформировать новое заклинание, а во-вторых, послужит ступенькой к искусству трансгрессирования. Много магии не должно уйти. Игра стоит свеч, однозначно!
— Ладно, — выдохнул я. — Ты со мной?
— О, нет. Я лучше подожду тут. Буду смотреть на тебя, не отрываясь!
Я пожал фее ручку в знак безграничного доверия и шагнул навстречу морю…
Стоило перешагнуть порог, и я испытал давно забытое ощущение. Не сказать, что оно было приятным… Давным-давно, когда я ещё питал смутную надежду устроить себе тихую и незаметную жизнь в Дирне, дух Мекиарис, обитающий в доме, который мы взяли в аренду, вышиб меня из тела и потащил в лес, на аудиенцию со Стариком, а потом я увидел восстающего из болота голема. Вот и сейчас я снова оказался бесплотным в мире живых. Средь бела дня.
Были, впрочем, и отличия. Так, я уже не ощущал себя человеком. Возможно, повлияло то, как я умирал после победы над Мелаиримом, ведь тогда я превратился в чистого духа, даже почти вырвался из этого мира, и теперь знал, каково это. Таким же духом я был и сейчас.
Вернулось ощущение нитей. Но они теперь не звали к Клинтиане. Строго говоря, нить ощущалась лишь одна, и она тащила меня вверх. Не в небо, как привычно думать верующим, а… Скажем так, есть другой «верх», не имеющий к нашей системе координат никакого отношения. В самом деле, никому не приходило в голову, что если одни люди, на одной половине Земного шарика, возносятся в рай, то другие, с другой стороны, должны бы, поднимаясь, попадать куда-то в другое место? Либо уж тогда надо признать, что понятия о верхе, низе, добре и зле — вопрос точки зрения и ничего больше. Впрочем, о чём это я, Земля же плоская…
Короче, меня тянуло на тот свет. Не настойчиво, но так. Как эсэмэс от «Глории джинс» раз в месяц.
Я завис перед лицом Коон. Она отсутствующим взглядом смотрела сквозь меня. Не замечала в упор. Ясно-понятно, она же не мой пет, никак со мной не связана. Правда, она пила мою кровь… Но ведь и Клинтиана пила — она не смогла меня увидеть. А как насчёт услышать?
— Коон? — позвал я, машинально сделав голос завывающим, как у каноничного привидения. — Ты меня слышишь?
Она вздохнула и опустила взгляд. Прошептала что-то, заставив меня задуматься о том, как призраки воспринимают мир. Вот, например, звук. Слишком тихий, чтобы его разобрать. Но ведь уха-то у меня нет, правильно? Чем же я разбирать должен? Тут какая-то явная недоработка. Уж либо абсолютный слух, либо вообще без него. То же самое и зрения, кстати, касается.
Тут мысль замерла, потому что до меня дошло, что зрение-то у меня и впрямь абсолютное. Вижу и небо, и море, и льдину, и Коон, и у неё за спиной — огромную армию людей, удивлённых, деморализованных, не знающих, чем себя занять.
А ещё — увидел открытую дверь в Ничто и стоящую в проёме Юи. Я видел её одновременно с Коон и испытывал лютый диссонанс. Как в этих жутковатых фильмах, типа «Элвин и бурундуки», или ещё какой «Кролик Роджер», где мультипликацию совмещают с живыми актёрами. Хоть ты расшибись с мега-технологиями, выглядит нереалистично, и то и дело представляешь себе, как актёры, чувствуя себя полнейшими идиотами, обращаются к пустому месту на съёмочной площадке.
С Юи же всё было куда хуже, потому что она была каноничной 2D-тян, нарисованной в характерной стилистике, призванной не подражать реальности, а отрицать её, как таковую. И, тем не менее, вот, две картинки совместились. Пусть женщина-кентавр была совершенно фантастическим существом, но она-то была реальной, как ни крути. Тогда как из двери смотрел плод моего воображения, безбожно скопированный с японской анимации.
Она что-то говорила. Вот от Юи звука совсем не исходило, однако по движению нарисованных губ я легко разобрал слова. Всё-таки привык прислушиваться к подсознанию. «Мортегар, — сказала Юи, — между вами есть связь, ты слышал её слова, она сказала их не голосом, но мыслью. Просто вернись мысленно назад и попробуй услышать!».
Угу. Ясно. Ладно, как там было? Я вспомнил, как Коон что-то пробормотала и опустила голову. И тут же «поймал за хвост» чужую мысль, пролетевшую мимо: «Померещилось».
Есть контакт! Ну, сейчас усугубим, значит.
— Коон, это я, Мортегар, тебе не мерещится, — заговорил я, подлетев ближе. — Лежи на месте, не двигайся. Говори шёпотом и по-русски. Но подробно! Что Клинтиана хочет сделать с моими друзьями? Зачем они ей?
Коон побледнела. Ей, наверное, очень хотелось покрутить головой, убедиться, что сзади никто не стоит, но она сдержалась. Губы её едва заметно шевельнулись.
— Мортегар, — долетела до меня тихая мысль, — это правда ты? Как такое возможно?
— Магия, — не стал я вдаваться в подробности; и тут же решил на всякий случай замести следы: — Мне недолго осталось, скоро я должен буду уйти. Но перед тем хочу получить ответы, чтобы упокоиться окончательно. Так что задумала Клинтиана? Что она сделает с Асзаром и Алмосаей?
Теперь, если Клинтиана вдруг узнает о нашей беседе и допросит Коон, та ей скажет, что я уже собирался улететь на тот свет навсегда. Юи, стоя в дверях, показала мне большой палец.
Коон взяла себя в руки. Губы её зашевелились медленно:
— Тяжело говорить по-русски, тут мало правильных слов. Хорошо. На полюсе есть то, что мы называем Источником. Это сделали маги, давным-давно. Они, верно, забыли. Самое близкое понятие на русском — канализация. Такое назначение…
— Извини, — перебил я. — Канализация и Источник — мягко говоря, не одно и то же… Те, кто путал их, плохо кончали.
— Я не умею хорошо объяснять, — пожаловалась Коон. — Сама толком не понимаю. Туда сбрасывалось то, что нельзя, невозможно было использовать. Какая-то часть вновь вливалась в мать-вселенную, но энергия была искажена, и основная её масса осталась там.
— Какая масса? — недоумевал я. — Какая энергия?
— Магия, — «пояснила» Коон. — Я не знаю, как и откуда она бралась, ведь я практически ничего не знаю о магах. Ни одна нить не ведёт туда. Однако некоторые нити ведут к магам, которые знают дорогу. Вот зачем нужны твои друзья. Кто-то из них знает. Но всё равно без тебя нельзя открыть…
Она замолчала, видимо, совершенно запутавшись в дебрях незнакомого языка. А я задумался. Что ж, мы с Юи были правы: какая-то фигня там на полюсе есть, чтобы её открыть, нужен я. А чтобы до неё добраться, оказывается, нужны Асзар и Алмосая. И, судя по тому, что я видел в шатре, Клинтиана надежд не оставила. Она собирается научить эту пару своему языку. И мой труп она выбрасывать отнюдь не…
Так, а это ещё что?!
Как так — четыре?! Насколько я помню договор, Мнимая Смерть должна снимать по два пункта в час. Какого…
По толпе пронеслось волнение, оно достигло и Коон. Та вскочила на копыта, развернулась.
— Твоё тело вынесли, Мортегар, — прошептала она. — Теперь ты уйдёшь?
— Как вынесли? Куда вынесли?! Да какого, вообще…
Я замолчал, поняв, что объяснений мне не требуется. Я призрак или не призрак? Призрак! Значит, сам разберусь.
С такой мыслью я подлетел выше, поднялся и над Коон, и над дверью в Ничто, воспарил над огромной льдиной. И с головокружительной высоты впервые сумел окинуть единым взглядом всех собравшихся в океане воинов Клинтианы. Японский городовой, вот это жуть… Таких льдин, как наша — видимо-невидимо. Нет, технически, я их даже сосчитать бы смог, да только что в том смысла? Флотилия, армада, идущая в одном направлении. Посмотрел я и в том направлении.
Там уже виднелся белоснежный ледяной берег. Пусть далеко, пусть это только для моего призрачного взора он был виден, но всё же… Видно, Клинтиана увеличила скорость, смекнув, что тормозить больше незачем. Сутки — и причалят. А там начнётся что-то, чего пока никто не понимает. Может, даже сама Клинтиана. Всех ведут нити, а нити не дают отчёта. Они просто заменяют собой желания, вот и всё.
Но важнее всего сейчас то, что происходит с моим телом. А оно безвольно парило в воздухе. Вслед за ним медленно шагала Клинтиана, подняв светящийся посох. В воображении у меня заиграл похоронный марш.
Я опустился, подлетел ближе, завис в метре над этой печальной картиной. Войско расступалось, люди и кентавры склоняли головы, выражая невероятную скорбь. Вслед за Клинтианой из шатра вышли Асзар, Алмосая, Половник и Противень. Траурная процессия прошла метров двадцать и остановилась.
— Здесь, — провозгласила Клинтиана, — будут лежать останки Настар-Танда. Он умер, подвластный силам, которые мне неведомы, но его тело и до сих пор не пронизывается и не оплетается нитями судьбы. Быть может, я ещё смогу использовать его так, как было предсказано… — Тут её голос дрогнул, и я почувствовал, что эта женщина, которая изо всех сил старается выглядеть торжественной и непреклонной, сильной и независимой, на самом деле готова разрыдаться. И что она во мне нашла?.. Ну, в смысле, так, чисто по-человечески.
Раньше, допустим, сила Огня добавляла мне притягательности. Из-за неё, всего вероятнее, на меня изначально запали и Натсэ, и Авелла, совершенно точно — Боргента. Но теперь Огня во мне нет, я самый обычный. А вот, поди ж ты…
Мановением посоха Клинтиана аккуратно опустила мой труп, покрытый простынёй, на льдину. И я буквально физически почувствовал, как холод, исходящий от льдины, радостно вцепился в добычу. Хреновенько… Интересно, в какой расход мне это выльется?
— Вокруг тела должен стоять почётный караул, — сказала Клинтиана. — Коон! Ты… Ты потеряла друга. Я думаю, этой чести достойна ты и твои… люди.
Коон приблизилась к моему телу и скорбно наклонила голову. А я мысленно возрадовался. Хорошо, если меня будет охранять свой «человек». Значит, будут шансы что-то предпринять. Чтобы фальшивый труп не превратился в настоящий.
— Завтра утром мы причалим к Холодному Берегу, — продолжала Клинтиана. — И начнём путь к великой победе!
Войско осторожно поддержало печальный голос бар домодос восклицаниями, которые можно было бы охарактеризовать как «уныло-восторженные».
Я вернулся в Ничто в смешанных чувствах и обнаружил Юи в них же.
— Дело плохо, — сказала она.
— Знаю, видел…
— Клинтиана, видимо, решила положить тебя на лёд, чтобы ты не испортился. Пока я могу спрогнозировать расход здоровья до восьми пунктов в час. Однако каждый час, скорее всего, расход будет расти. Оживать нужно будет не позже, чем на сотне. Иначе ты просто не выкарабкаешься никакими путями. Шкала здоровья — это только численное воплощение состояния, она не учитывает необратимых повреждений…
— Посчитаешь, сколько улетит за сутки? — попросил я. — Нам бы только день простоять, да ночь продержаться.
— Скажу через час, — кивнула Юи. — Нужно оценить динамику.
— А я с новой загадкой, между прочим, — порадовал я фею. — Что такого могут знать о полюсе Асзар или Алмосая?
— Алмосая, — тут же уверенно поправила Юи. — Помнишь, как у неё дрогнул голос, когда она говорила о полюсе? О, она что-то совершенно точно знает!
— Так может, у неё и спросить? — предположил я.
— Н-не уверена, что это хорошая мысль. Алмосая сейчас почти неотлучно находится при Клинтиане, а учитывая её характер и темперамент, вряд ли она сможет общаться с тобой мысленно, не показывая виду. Асзар — лучший вариант, однако он, вероятнее всего, ничего не знает.
— Но он может выспросить у Алмосаи, — возразил я.
— Может… — Фея Подсознания, похоже, в эту затею ни на грош не верила. — Ладно, в любом случае, пока что у нас есть более интересное дело. Ну, я так думаю, что для тебя оно будет более интересным.
— Уже интересно, — подбодрил я девочку.
Она схватила меня за руку и потащила. Дверь с надписью «Коон» захлопнулась за нашими спинами. А шли мы к третьей двери. Все три стояли так, что как будто бы обозначали вершины равностороннего треугольника.
— Да ладно! — выдохнул я. — Быть не может, Юи!
— А я тебе что говорила, а? — торжествующе воскликнула мелкая.
На двери красовалась табличка: «Натсэ».
Я — смелый человек, но перед этой дверью руки у меня задрожали, и я далеко не сразу отважился отпереть замок. Честное слово, будь на двери табличка «Бессмертный и всесильный демон разрушений, насилующий и жрущий всех без разбора», я бы вообще не колебался, фигня делов, отобьёмся. Однако внести ясность в ситуацию с Натсэ мне было без дураков страшно.
А если я увижу, что она мертва? Или при смерти? Сейчас, не зная, я ещё могу действовать интуитивно-правильно. А узнав правду — смогу? Или просто распрощаюсь с остатками разума и с жизнью заодно? Или восстану из мёртвых и уничтожу всё, как обещал Асзару?
— Хочешь, давай, я загляну? — предложила Юи.
— А какая разница? Ты — это я.
— Ну… Да. Однако если я узнаю что-нибудь неприятное, то смогу это сохранить в тайне.
— Знаешь, если ты откроешь дверь, а потом закроешь её, улыбнёшься и скажешь: «Всё в порядке, не на что там смотреть!», я уж точно соображу, что дело — дрянь.
— Да уж, — пришлось признать Юи. — Ну, мы можем просто убрать эту дверь и не открывать. Что скажешь?
Скажу, что это невозможно. Эта дверь — как запретный плод. Убрать её отсюда — можно, а из памяти — уже никак. А поскольку мы сейчас находимся примерно у меня в голове, — как, собственно, и память, — от двери уж точно никуда не деться.
— Вот ты могла об этом подумать прежде, чем призывать дверь? — рассердился я.
— Прости… — наклонила повинную голову Юи.
— Ладно… Не реви только. Будь мужиком, держись.
Юи, кажется, попыталась что-то возразить, но я не дал ей времени. Опять пальцем открыл замок и, набрав полные лёгкие воображаемого воздуха, распахнул дверь.
Заранее прищурился, готовый к ослепительному свету. Однако за дверью был уютный полумрак.
— Что там? Что?! — вылезла передо мной неугомонная фея Подсознания.
Дверь почему-то открылась в воздухе. Она висела над деревянным столом, немного в наклон. Может, так получилось с учётом кривизны земного шара — кто его знает. А может, просто какой-то вселенский рандом отработал.
Стол я узнал последним — он стоял в нашей каюте на корабле, который и привёз нас на остров. Первыми я узнал Натсэ и Авеллу. Завернувшись в плащи, они сидели за столом друг напротив друга, взявшись за руки. Но это были не единственные руки.
Зован и Огневушка тоже были здесь. Они держались за руки все вчетвером. Выглядело это странно и жутко, особенно учитывая замершие напряжённые фигуры.
— Хоть бы не отозвался, хоть бы не отозвался, хоть бы не отозвался, — повторяла Авелла дрожащим голосом.
— Уймись, Белянка, — сказала Натсэ. — Если ты запорешь ритуал, мы просто ничего не узнаем.
— А может, я и не хочу знать!
— Тогда зачем ты здесь?
— Натсэ, ты — злая!
— Я не злая, я практичная.
— Заткнитесь обе, — подал голос Зован. — Если хотите выяснять отношения, подождите, пока не закончим. Вчера он не отзывался, скорее всего, и сегодня будет то же самое. Твой сон может просто ничего не значить. Это ведь сон, не больше.
— Это был очень реалистичный сон, — тихо сказала Натсэ. — Оба. Сначала его раздавило лошадью, а потом… Ладно. Начинай. Белянка, ты сможешь помолчать?
— Перестань называть меня Белянкой, мне не нравится.
— Ладно, счастье моё, не буду, — вздохнула Натсэ.
— Угу…
Мне показалось, что Авелла покраснела. Однако я быстро отвлёкся от этого умилительнейшего зрелища, потому что Зован заговорил громко, и до меня тут же дошло, почему они держатся за руки.
— Дух Мортегара Леййана! Если ты слышишь нас — отзовись! Слышишь ли ты нас?!
На столе лежало нечто вроде доски Уиджи, а руками все четверо участников ритуала держали стеклянную шайбочку.
— Охренеть, — сказал я. — Натсэ приснилось, что я умер, и они проверяют. Видимо, Маленькая Талли к ним тоже перестала приходить. Эту дурь нужно пресекать!
Я шагнул вперёд. План был прост: явиться им так же, как я являлся Коон, и так же спокойно с ними поговорить, успокоить. Узнать новости. Уговорить вернуться назад. Потому что уж кто-кто, а они-то мне никак не помогут. И чем дальше будут держаться от материка магов, тем лучше будет для всех.
Жизнь внесла свои коррективы. Я будто врезался в стеклянную стену и, не удержавшись, упал.
— Это ещё что?!
Вскочив, я повторил попытку. С тем же успехом — меня отшвыривало, нечто не собиралось меня пропускать.
— Мортегар, прекрати! — сказала Юи. — Я поняла, в чём дело. Они слишком далеко, а ты не можешь так далеко уйти от тела, связь ослабнет, и ты не сможешь вернуться.
В этот момент мне взвыть захотелось. Да что ж такое! Вот уж правда — лучше бы вообще эту дверь не видеть, чем такие обломы. От непереносимого желания оказаться рядом с Натсэ и Авеллой, обнять их, прижать к себе, на глазах чуть слёзы не навернулись.
— И что, ничего нельзя сделать? — спросил я. — Никак не дать знать о себе?!
Юи раздумывала буквально секунду. На протяжении этой секунды я видел скопище светящихся нитей, в переплетении которых она стояла. Но вот забавная мордашка феи осветилась радостью:
— Дадим! Вернее, я дам. Я — иррациональная часть, могу транслировать энергию через пятое измерение. Вернее, попробую. Сейчас!
В руке у неё появилась знакомая волшебная палочка, Юи взмахнула ею и — исчезла.
— Погоди! — воскликнул я. — Куда…
И замолчал. Потому что увидел Юи вновь. Там, в каюте. Она появилась за спиной у Зована.
Я подбежал к двери, схватился одной рукой за косяк, замер, всматриваясь в дикую картинку: анимешная Юи рядом с живыми людьми. На этот раз — действительно рядом, в одном, скажем так, срезе реальности.
Или всё-таки не совсем в одном?..
Когда Юи обошла Зована и коленками забралась на столик, я понял, что её никто не видит. Глаза всех участников ритуала были открыты, и не заметить такого чуда они бы уж точно не сумели при всём желании.
— Слышишь ли ты нас, Мортегар? — провозгласил Зован раз, наверное, в третий.
Юи потянулась к шайбочке обеими руками и начала двигать.
— Ползёт! — воскликнула Авелла. — Не-е-ет…
Но рук она не отдёрнула. Затаив дыхание, все следили за тем, как шайбочка скользит по полю с буквами.
— Дэ, а, — прочитал Зован. — Да…
— Ты такой умный, — прошептала Огневушка. — Ты умеешь читать…
Я всем сердцем почувствовал, каких усилий стоило Зовану не заорать на свою возлюбленную. Сдержался. Герой, уважаю. Не каждый бы так смог.
— Вот и всё, — сказала Натсэ совершенно тусклым, бесцветным голосом. — Мортегар, ты мёртв?
Юи снова усердно задвигала шайбочкой.
— Ка, а, ка, бэ, ы, вэ, а, эм… — начал читать Зован.
Потом он замолчал — букв было много, шайбочка бегала быстро, и проще было читать сразу готовые слова.
— «Как бы вам сказать, — прочитала Авелла. — И да, и нет. По большей части всё-таки нет».
Я закрыл глаза и покачал головой. Юи… Вот не могла просто успокоить, сказать, что всё в порядке? Впрочем, к кому претензии-то? Какое сознание — такое и подсознание. Если нет такой пословицы, то её стоило бы придумать.
— Ответ вполне в духе Морта, — сказала Натсэ. — Это он.
Юи заработала шайбочкой с новыми силами.
— «Нет, — прочитала теперь уже Натсэ, — я не Мортегар. Меня зовут Юи».
— Юи? — Это Натсэ, Авелла и Зован переспросили хором.
«Да, — сказала шайбочка. — Мы с ним — две половинки одного целого, единые и неразлучные. Я пришла сказать вам, что всё в порядке, ситуация под контролем. Никакой опасности нет. Возвращайтесь домой, потому что скоро начнётся война, в которой погибнет весь мир».
Я тихонько сполз вдоль косяка на пол. Мне уже стало как-то пофигу. Я просто спокойно смотрел, что вытворяет моё подсознание, получившее полнейшую волю. Подобным же фатализмом, кажется, прониклись и все остальные. Зован первым отнял руки от шайбочки, его примеру последовала Огневушка, а следом отклонились назад Натсэ и Авелла. Все широко раскрытыми глазами смотрели на шайбочку, которая, как им казалось, сама собой бегала по полю, останавливаясь на новых и новых буквах:
«Заброшен Ялту гипнозом Воланда».
— Юи! — зарычал я.
Похоже, меня девчонка услышала. Она вскинула голову, посмотрела мне прямо в глаза и с серьёзным видом кивнула. Шайбочка забегала более конструктивно:
«Мортегар передаёт, что очень вас любит и хочет снова увидеть. Но есть более важные дела. Огромная армия людей и кентавров, владеющих магией души, скоро нападёт на материк магов и уничтожит их всех. Армия реально огромная, миллионы. Будет даже не война, а просто сразу парад победы, на котором жалкие остатки магов растопчут, не заметив. Прикинулся мёртвым, чтобы не заниматься любовью с Клинтианой. Возможно, отсюда сон».
Юи утомилась и выпустила шайбочку. Потрясла руками. «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали», угу.
— Что он сказал? — допытывалась Огневушка, которая, как выяснилось, в грамоте была не очень сильна. Немудрено. Мелаирим создал её не для того, чтобы читать и писать, она должна была показывать чудеса на поле боя и в постели. На поле боя она действительно была хороша — пока не лишилась магии — а вот как в постели — Зовану виднее. Наверное, очень даже да, иначе он бы давно её убил.
— Он сказал? — Голос Натсэ звучал теперь холодно и отстранённо, как у убийцы, коей она, впрочем, и являлась. — А он сказал, что всё как обычно. Вляпался в непонятную историю, где вокруг него вьются толпы девиц, которых он не может послать подальше из каких-то сложных и высоких соображений. Вместо этого убивает себя всеми доступными способами. Ну ничего. Вот найду его — и убью сама. Буду убивать долго, медленно, с удовольствием…
— Но ведь на самом деле не будешь, — вмешалась Авелла.
— Проклятье, Белянка! Дай помечтать!
— Ты же обещала не называть…
— А ты обещала молчать! Мы квиты.
Авелла вдруг потянулась через стол и легонько коснулась локтя Натсэ.
— Ну чего ты? — тихо спросила она.
Натсэ дёрнула плечами и нехотя буркнула:
— Когда я злюсь — я хочу злиться! И не надо напоминать мне о том, что где-то в глубине души я, на самом деле, совсем не злая. По крайней мере, не тогда, когда на горизонте война с богиня знает кем.
И всё-таки в их голосах я слышал неиллюзорное облегчение. Представил себе, какие здоровенные каменные глыбы попадали с их душ и сердец, и улыбнулся.
— Ладно, Юи, — сказал я. — Спроси их об Источнике.
Юи приложила к голове ладошку, пародируя воинское приветствие, и вновь взялась за шайбочку.
— Она ещё что-то говорит, — подался вперёд Зован.
— Она? — удивилась Огневушка. — Мортегар — женщина? А от кого же тогда родился Лореотис? Зовви! — Последнее слово она произнесла грозным голосом.
Зован лишь отмахнулся, он читал вслух:
— «Я вас слышу. Знаете ли вы что-либо про Источник, находящийся на Южном полюсе, во льдах? Сейчас Клинтиана плывёт туда. Я ей нужен, чтобы открыть доступ к Источнику. Ещё здесь Алмосая и Асзар. Они вроде бы знают, как до него добраться. Что это такое — никто объяснить не может. Срочно нужна информация!»
Юи оставила шайбочку и сложила ручки на коленках. Посмотрела на меня, я кивнул и показал ей большой палец.
Зован оглядел собравшихся.
— Что за Источник? — спросил он.
Авелла пожала плечами. Огневушка же сверлила своего благоверного подозрительным взглядом. Я усмехнулся. Ох, и жаркая у них будет ночка. Впрочем, когда (и если) я вернусь в эту компашку, мне тоже скучать не дадут, с живого не слезут…
— Мы не знаем, — сказала Авелла. — Очень жаль…
— Я, кажется, понимаю, о чём речь, — сказала Натсэ.
Она встала, повернулась ко мне и посмотрела… Её фиолетовые глаза пронзали насквозь. Как-то она почувствовала, куда нужно смотреть, и, пусть никого не видела, но, быть может, воображала меня.
— Морт, если помнишь, когда ты поступал в академию, вступительные магические испытания прошли не все. Некоторых, у кого дар оказался слабоват для принятия печати, увели, чтобы «забрать магию».
Я вспомнил, что так и было. Когда-то, сто лет назад. Эта крохотная деталька как-то позабылась, как ненужная.
— Так вот, — продолжала Натсэ, — магию не то чтобы «забирали», её откачивали. Это делалось в рамках борьбы с вырождением. Магия, присущая человеку, переходит и к его потомкам. И у них оказывается ещё и ещё слабее. Это если в общих чертах. Слабых магов превращали в обычных людей, а магия уходила «на слив», как называл это Магистр моего ордена. Он описывал это место, как гигантский котёл, в котором магия варится непрестанно. Какая-то её часть возвращалась в мир после каждого жертвоприношения Падшему. Система была непростой, а я, как ты знаешь, не сидела над книгами, у меня были другие задачи… Но в общих чертах всё так: на Южном полюсе находится огромный котёл кипящей магии. И туда нет доступа человеку. Это место — аномалия. Что там может произойти — неизвестно. Те, кто уходил туда в поисках могущества, не возвращались. Наверняка многих просто убивал холод, но… может, не всех.
Натсэ помолчала. Все смотрели на неё с благоговейным ужасом. Она облизнула губы и, чуть побледнев, закончила:
— Морт, если всё настолько серьёзно, насколько говорит эта твоя Юи, то… Ничего хорошего не будет, когда Источник окажется вскрыт. Вообще ничего. Я слышала как минимум десяток легенд о нём, и в каждой всё заканчивалось хуже не придумаешь. Прошу тебя: держись оттуда как можно дальше.
Юи ещё минут пять убила на то, чтобы убедить эту компашку повернуть оглобли к острову. Я особо не надеялся на успех. Ну, после того, как встретил взгляд Натсэ, я вдруг вспомнил, что моя супруга — отнюдь не домохозяйка, которая будет сидеть с вязанием и ждать, пока я соизволю вернуться со щитом или на щите. Да и Авелла…
Авелла, может, и рада бы сидеть с вязанием, только вязать она не умеет и психологически сильно зависима от Натсэ. Куда одна — туда и другая. Скорее всего, они даже ссорились по этому поводу, наверняка Натсэ пыталась убедить Авеллу остаться. Преуспела не больше, чем мы с Юи сейчас.
По ходу спиритического сеанса выяснилось ещё, что Маленькая Талли действительно пропала в неизвестном направлении, никак не объяснив этого никому.
— Возможно, Боргента знает, — предположил Зован. — Как бы там ни было, она — её мать. Матери бы она сказала.
«А Мортегар — отец! — выдала шайбочкой Юи. — У них были прекрасные доверительные отношения».
— Я тоже думала, что у меня с ней прекрасные доверительные отношения, — кивнула Натсэ. — До тех пор, пока она не похитила у меня мужа.
— Фигово дело, — сказал я, понимая, что никто, кроме Юи, меня не слышит. — Что-то я уже волноваться начинаю. Куда она запропастилась? Вдруг случилось чего?
Мы бы ещё долго болтали, но я вдруг заметил краем глаза какое-то движение. Повернул голову и присвистнул, глядя на висящие в Ничто буквы и цифры.
Следовало предположить, что заброс собственного подсознания за тридевять земель и поддерживание спиритической связи, с дистанционным перемещением неодушевлённых предметов, во что-нибудь да обойдётся!
— Юи — назад! — скомандовал я, но фея уже и сама сообразила, как мы крупно вляпались. Она завозила шайбочкой по столу: «Кончаются чернила, больше писать не могу, берегите себя, Логоамар сошёл с ума, не обращайтесь к нему, весь берег, где закончилась битва, держит он, лучше вообще возвращайтесь, вы мне ничем не поможете, честно, только волноваться буду, пока, до связи, люблю, целую, кроме Зована, тебя просто люблю, не целую, и Огневушку тоже не целую, это излишне…»
— Юи! — рявкнул я.
Фея Подсознания тут же оставила шайбочку, вскочила на стол и протянула ко мне руки. Прям как ребёнок, просящийся на ручки. Я машинально потянулся за ней, но не успел даже коснуться невидимой преграды. Наверное, достаточно было движения навстречу. Юи исчезла оттуда и появилась рядом со мной.
— Уф! — сказала она и навалилась на дверь. — Помоги закрыть. Двери сами по себе тоже силы забирают.
Я бросил последний взгляд на девчонок, всё ещё пытающихся что-то выспросить у стеклянной шайбочки, и помог Юи. Дверь захлопнулась, я перевёл дух. Посмотрел на свою спутницу.
— Обязательно было нести столько чуши?
— Я волновалась! — ответила та без малейшего раскаяния. — А когда я волнуюсь, то или совсем ничего не могу сказать, или говорю много и всякой ерунды! Скажи, у тебя не так?!
Пришлось это проглотить. Да, у меня — именно так. И вот как оно со стороны-то выглядит нелепо. Ладно, дело прошлое…
— Тоже так думаю, — сказала Юи. — Как же мы увлеклись… То, что магия так сильно растрачена — очень плохо. Но теперь я готова сделать расчёт прогрессии убывания здоровья. Поскучаешь один?
— Вообще без проблем, — зевнул я. — Большую часть жизни этим занимался, большой опыт.
— Двери не трогать! — Юи грозно потрясла у меня под носом волшебной палочкой. — Даже если появится дверь с табличкой «Селена Гомес в ду́ше».
— А такое возможно? — широко раскрыл я глаза.
— Наверное, — пожала плечами Юи. — Должна ведь она когда-то мыться.
И исчезла.
— Ха-ха, смешно, щас подохну от хохота, — прокомментировал я.
Неужели у меня такое примитивное чувство юмора? Ненавижу себя даже сильнее, чем всегда.
Я несколько минут походил по загадочной круглой площадке, парящей в Ничто. Все двери с неё исчезли и, вопреки опасениям Юи, новые не появлялись. Я просто бродил и пытался думать. Подумать было о чём, но я вдруг обнаружил, что практически не обладаю этим ценным умением.
Пожалуй, основная нагрузка у меня всегда ложилась на подсознание. Бедная Юи годами ворочала огромными пластами информации, на выходе возвращая тонкие сигналы интуиции. Вот что и имел в виду Старик, говоря, что моя сильная сторона — не ум, а сердце.
Сердце… Романтическая метафора. Сердце всего лишь качает кровь, хотя и этого немало. А я всё-таки, оказывается, использовал ум, пусть и по-своему.
Ну и что у нас теперь? Фея Подсознания занята вычислением того, сколько я ещё смогу прожить мёртвым (да, знаю, у меня всё сложно, но я справляюсь). Жестоко было бы взваливать на малявку ещё всю эту пургу про Источник.
Я уселся на краю площадки, опустил ноги в Ничто. Итак, Источник. Аномалия, значит. Не пойми что на Южном полюсе. Это не пойми что действует не пойми как. Зачем оно нужно — неизвестно. Прям как в стишке…
— Маленький кто-то нашёл где-то что-то, — с выражением прочитал я по памяти. — Как-то зачем-то нажал он чего-то. Это чего-то кого-то куда-то… Будьте внимательны с этим, ребята!
Так, зашибись, сеанс мыслительной деятельности превратился в вечер поэзии, и это я даже пяти секунд не размышлял. Нет уж, видимо, правы были древние: работает — не лезь. Пусть Юи занимается своим делом, как только освободится. А я буду меньше думать и больше действовать. Так победим!
Успокоив себя таким незамысловатым решением, я зевнул и чуть повернул голову. Без всякой определённой цели. Ну, надо же мне было как-то двигаться, я ведь живой, пусть и весьма условно. И тут у меня аж воображаемое дыхание перехватило.
Через Ничто ползло Нечто.
Сначала я подумал, что это — обман зрения. Но какие обманы, какое зрение? Здесь всё — воображаемое. Всё контролируется либо мной, либо Юи, и «зрение» у меня абсолютно острое. А эта тварь… Я её не воображал уж точно, да и Юи… Нафига ей такое?
Тварь напоминала гигантское насекомое. Окажись оно рядом со мной, было бы, может, и повыше меня. Его тело отливало красным. Казалось, оно состоит из обнажённых мышц, не покрытых никаким хитином, или чем там обычно покрываются насекомые. Да и вообще насекомым его можно было назвать весьма условно. Вот эти лапы, которыми оно перебирает… Разве они не похожи на руки? Да, что-то человеческое, безусловно, присутствует, и от этой мысли дурно становится.
А вот ещё одно. И ещё. И ещё… Я не успел глазом моргнуть, а чудовищ уже было не меньше сотни. Я вскочил на ноги, потянулся за мечом жестом, который давно уже стал привычным и естественным. Понимание того, что меча здесь быть не может, пришло одновременно с тем, как пальцы коснулись рукояти. Клинок вылетел из ножен.
Это движение словно послужило сигналом. Твари, ползущие, цепляясь за Ничто своими мерзкими получеловеческими лапками, замерли и, все, как одна, повернулись ко мне. Я увидел их морды-лица, и меня чуть не вырвало. Тупые искажённые лица людей. Жвала, торчащие изо ртов. Капающая со жвал слюна. Наверняка ядовитая. Скорее всего даже не слюна, а желудочный сок, которым они поливают своих жертв…
Меч дрогнул у меня в руке. Сколько же их тут… Уже не сотни — тысячи. Нет, я уж скорее сам вскроюсь этим мечом, чтобы тихо-мирно помереть и не видеть, не чувствовать, как эта срань будет мною кормиться.
Твари рванулись одновременно. До меня донеслись постукивания, пощёлкивания, которые они издавали. Эти звуки сливались в стрёкот, который сводил с ума. Я попятился, но тут же, развернувшись, убедился в бессмысленности отступления. Твари были повсюду, они неслись ко мне со всех сторон. Первые уже запрыгнули на круглую площадку, служившую мне последним и единственным пристанищем. Двое, что оказались ближе всех, развернули мясистые крылья, которые до сих пор казались частью спин…
— Уф! Ну, я всё посчитала, ты не скучал?
Голосок Юи звучал немного устало, но в целом — совершенно безмятежно. Я повернулся к ней, схватил за плечо, в естественном порыве защитить, куда-нибудь спрятать… И замер.
— Эй, ты чего? — Фея шлёпнула меня по руке волшебной палочкой. — Больно же!
Я разжал пальцы. Твари исчезли.
— Эм… Юи, — сказал я. — А тут были такие… Ну, знаешь, очень неприятные…
— Угу, прости, — всё так же спокойно сказала Юи. — Это всё потому, что я отвлеклась, а ты сам не умеешь контролировать всё это. — Она повела волшебной палочкой, указывая на Ничто.
— Кто они?
— Сон разума рождает чудовищ. Их ты и видел, Мортегар.
— То есть, они не могли мне навредить?
— Отчего такая глупая мысль? — удивлённо посмотрела на меня Юи. — Разорвали бы и сожрали. Взяли под контроль меня. Ты бы «ожил» там, в реале. И устроил бы такое…
Комментировать «такое» Юи не стала, да я и не нуждался. Сглотнул воображаемый комок в воображаемом горле. Меч, который я держал в руке, сам собой исчез.
— Это я убрала, — сказала Юи. — У меня тут правило: никакого оружия. Мирная территория.
— Фигасе — мирная! До сих пор коленки трясутся.
— Я же извинилась!
— Ладно… Ну и чего там насчитала?
Подсчёты не утешали. Здоровья у меня оставалось уже 350 пунктов, и, при самом благоприятном раскладе, до сотни оно должно будет упасть через двадцать пять — двадцать шесть часов.
— По идее, причалить успеем, — сказала Юи. — Но вот времени на то, чтобы угадать нужный момент, не останется…
— Но и оживать на льдине смысла не будет, — сказал я.
— Учитывай, что, ожив, ты некоторое время не сможешь толком шевелиться. Твоё тело основательно промёрзнет. И ощущения… Бр-р-р! — содрогнулась фея. — Ужасные будут ощущения, Мортегар. В таком состоянии тебе, по идее, нужно будет долго отлёживаться в тепле и пить горячий бульон. А придётся уползать во льды и там страшно партизанить…
— Н-да, приятного мало, а что поделать, — пожал я плечами. — Отступать некуда, позади мир. А открытая дверь сильно много магии жрёт?
— Смотря какая. Здешние — вообще считай не тратят магии.
— Ну тогда, — развёл я руками, — предлагаю открыть дверь Коон и наблюдать за моим телом. В ожидании подходящего момента.
Так мы и поступили. Сидели перед дверью и наблюдали за Коон, которая честно несла почётную вахту и отказывалась, когда её предлагали сменить.
— Может, с ней договориться? — предложил я. — Ну, чтобы она куда-нибудь спрятала меня, когда мы доберёмся до места…
— Мортегар, куда она тебя спрячет? — посмотрела мне в глаза Юи. — Это полюс. Такая же огромная льдина, как здесь.
— А куда я тогда буду убегать вообще?!
— Не знаю…
Блеск. План — огонь. И что вообще может пойти не так?!
Забегая вперёд, могу сказать, что многое. Нити судеб переплелись таким загадочным образом, что не только я — все офигели до потери сознания. Но пока что мы могли лишь ждать, пока огромные льдины скользили по холодным водам океана, приближаясь к ледяному материку.
Что было хорошо в этом моём полувоображаемом Нигде, так это то, что временем тут можно было распоряжаться как угодно. Технически я был мёртв, только где-то в глубине мозга едва теплилась какая-то полумагическая активность, которую с натяжкой можно было назвать мыслительной деятельностью.
— Время — это условность, — объяснила мне Юи. — Оно возникает только от привязки к так называемой реальности. Соответственно, отключившись от реальности, ты можешь управлять собственным восприятием времени как угодно. Хочешь — и через мгновение ты станешь стариком. Путешествие в будущее! Только вот назад во времени так, конечно, не пропутешествуешь. Но можно застрять в текущем моменте на что-то вроде вечности, помнишь «Начало» с ди Каприо?
— Суть уловил, — кивнул я. — А почему «так называемой» реальности?
— Ну… — поморщилась Юи. — Ну что такое «реальность»?
— То, что я вижу, слышу, чувствую…
— «Я», «я», «я»… Вот и получается, что реальность — это
— Но как же… — Я в волнении прошёлся туда-сюда по круглой площадке. — Ведь даже если меня нет, если я умер — реальность ведь… продолжается!
— Уверен? — зевнула фея.
— Да!
— Докажи?
— Ну… Давай откроем дверь? — Довод казался мне неопровержимым.
Дверь тут же появилась передо мной, на ней было написано: «Клинтиана».
— Ну, откроем. — Юи не проявляла энтузиазма. — Увидим, что когда мы открываем дверь и смотрим за неё, там что-то происходит. Вот, собственно, и всё, что ты таким образом доказываешь.
— Да ну тебя! — рассердился я, и дверь исчезла. — Если бы не было реальности, мы бы тогда вообще не волновались о том, чем она для нас там обернётся!
— А что нам было бы ещё делать? Придумали бы себе другую реальность и поверили бы в неё. Думаешь, те твари просто так тут ползали?
Я вздрогнул, вспомнив гигантских человекообразных жуков.
— Нет, Мортегар, это не просто баги![1] — размахивала руками Юи. — Это всё живёт здесь, они — порождения твоего разума. Как и я. Человек не может жить в пустоте, поэтому он творит себе реальность. Это и в Библии отражено. Там описана история человека, который создал реальность, и вдруг эта реальность вышла из-под контроля, в ней появился дьявол, он заставил людей перестать подчиняться создателю! Бог — человек, который всё это создал, — сперва гневался, потом смирился. Весь Новый Завет — история о том, как человек примиряется со своим внутренним миром!
— Откуда ты всё это знаешь? — воскликнул я. — Я вообще Библию отродясь не читал!
— А её и не нужно читать. Это знание уже в нас, вокруг нас, повсюду, архетип коллективного бессознательного. Так о чём это мы? А, да. Ты, Мортегар, ложись и поспи, а я разбужу, когда подойдёт время.
Я обнаружил, что лежу на таком же футоне, какой был в шатре Клинтианы. И укрыт такой же простынёй, какой укрыто моё промерзающее тело. От Юи, разумеется, это тоже не укрылось.
— Да уж, — сказала она.
— Не надо, — попросил я. — Никак этого не комментируй.
— Не стану… Но ты же сам понимаешь.
Я понимал. Прекрасно понимал, насколько сильно Клинтиана засела у меня в голове. Отрицать это было бы бессмысленно.
— Юи, — позвал я.
— М? — повернулась ко мне сидящая рядом девочка.
— А чисто гипотетически… Я мог бы сделать так, чтобы здесь появились, например, Натсэ и Авелла?..
Детская ручонка закрыла мне рот. Юи покачала головой:
— Нельзя этого делать, Мортегар. Если хочешь вернуться в ту реальность, в которую веришь, не переноси реальных людей сюда. Знаешь ведь, как часто люди плачут, что бог оставил их, что он допускает зло? А он просто нашёл силы уйти, бросив нас всех, чтобы жить. Он поступил правильно. Только вот сам акт творения был большой ошибкой.
— А кто же тогда такие боги? — пробормотал я, засыпая. — Маленькая Талли?..
— Это другое, — донёсся до меня шёпот Юи. — Они не творцы. Они лишь видят и могут больше обычных людей… Вставай!
Я подскочил от резкого голоса.
— Что? В чём дело?!
— Время. — Юи показала мне появившиеся у неё на запястье часики. — И здоровье.
Она ткнула пальцем вверх. Там висела печальная надпись:
— Так, погоди… Немного не понял… А как?..
— Морт, ты же помнишь, о чём мы говорили? Время. Реальность. Ты — сознание, я — подсознание. Я тебя отключила и включила. Всё, пора!
Хренасе, прилёг поспать — минус сутки из жизни. Этак не заметишь, как и вообще жизнь пролетит.
— Не расстраивайся, — улыбнулась Юи. — Ты бы всё равно ничего важного не смог сделать. А мне лучше думается, когда ты спишь. Поднимайся. Время открывать двери!
Я встал. Постель тут же исчезла без следа, а дверь — появилась. Опять с надписью «Клинтиана». Согласен, начинать нужно с самой главной! Я превратил палец в ключ, вставил его в замочную скважину. Щёлкнул замок. Юи взялась помогать, и вдвоём мы открыли проход в реальность.
Солнце резануло по глазам, но я даже не стал щуриться. Привык уже, что — нереален. И незачем имитировать у себя физиологические реакции. Юи кругом права: чем меньше тут всё будет похоже на реальность, тем лучше… для всех.
Клинтиана стояла на краю льдины. Ветер развевал её волосы и игриво дёргал лоскутки ткани, прикрывающие наготу. Весьма условно прикрывающие, надо сказать. Клинтиана держала в одной руке посох. Она замерла, всматриваясь в приближающуюся ледяную пустыню. Ну, уже считанные минуты остались.
— Я выйду осмотреться, — сказал я.
— Жду здесь, — сказала Юи.
— Ага. Хорошо, когда у тебя все дома, — усмехнулся я и шагнул в проём.
Вот я и снова призрак. Невидимый сгусток непостижимой энергии, видящий во всех направлениях.
Сразу за спиной Клинтианы (и за открытой дверью в Ничто) стояла толпа кентавров. Четверо женщин держали носилки Клинтианы. А на этих носилках лежал… я.
Я поспешил отвернуться от своего трупа. Как ни крути — жуткое зрелище, мозговыносящее. А мне уж что-что, а мозг точно выносить не надо.
Коон стояла среди «носильщиц». Лицо её выглядело отсутствующе-печальным.
Помимо плеска волн, я не слышал ни звука. Похоже, все необходимые слова уже были сказаны, и теперь все просто ждали, когда…
Удар прокатился по льдине. У некоторых подкосились ноги, но кентавры стояли, как влитые, даже не шелохнулись. Я вспомнил туманные пояснения Клинтианы о том, что кентавры сейчас самые сильные из людей, потому что они лучше всех взаимодействуют с матерью-вселенной. Вот это в очередной раз проявилось. Хотя какие ещё нужны доказательства, если кентавры до снятия епитимьи даже пищу не употребляли, питаясь энергетическими токами матери-вселенной.
Они первыми шагнули вперёд, неся моё тело на плечах. Я подлетел выше, пропуская их. За траурной процессией шагали Асзар, Алмосая, Противень и Половник. У всех были опущены головы. Но по крайней мере, никто не выглядел замерзающим. Видимо, Клинтиана использовала своё волшебство, чтобы как-то их защитить.
Я опустился между Асзаром и Алмосаей. Интуиция не подвела, между ними и правда затевался серьёзный разговор.
— Откуда ты знаешь об этом Источнике? — прошипел Асзар сквозь зубы.
— Знаю, и всё! — В голосе Алмосаи слышалось такое упрямство, что я мигом смекнул: подобный вопрос Асзар задаёт ей не впервые.
— Может быть, ты поделишься?!
— Асзар, зачем тебе это? Что изменится?
— Изменится? Моё понимание ситуации! То, о чём ты знаешь, даже не легенда, это нечто совершенно сокрытое, нечто…
— Да. Это — засекреченные сведения. Которые, правда, особенно никто не охранял. Источник сам защищает себя.
— Но как ты узнала о его существовании вообще?!
Алмосая вздохнула и — сдалась.
— Когда я служила учителем на Летающем Материке, у меня в классе появился странный ученик. Он, казалось, старался постигнуть самую изнанку магии. Задавал вопросы, которые никому, кроме него, больше в голову не приходили. И постоянно норовил раздобыть книги… не предназначенные для чтения студентами.
— И ты хочешь, чтобы я поверил, будто в закрытом секторе студенческой библиотеки Атрэма хранились сведения об Источнике?! — возмутился Асзар.
Я бы на его месте тоже усомнился. Чай, не «Гарри Поттер», тут всё по-настоящему. Должно быть.
— Не было, — сказала Алмосая. — Но он узнал, что у господина Искара, ректора академии, есть личная библиотека, в которой хранятся такие тома, что…
— Искар был по совместительству главой ордена Убийц, — перебил Асзар. — Как мальчишка смог попасть тайно в его библиотеку?
— Во-первых, господин Асзар, мне не нравится ваш скептический тон! Да будет вам известно, что мальчишки и девчонки у меня на глазах ликвидировали целых два ордена Убийц, практически подчистую! — Голос Алмосаи зазвенел от какой-то непонятной мне обиды. — А во-вторых, Сеприт — так звали ученика — разумеется, не попадал туда. Он подружился с учительницей, которая давала частные уроки госпоже Денсаоли, падчерице господина Искара.
— О, богиня… — простонал Асзар. — Ты стащила для него нужную книгу?
— Не стащила, а взяла почитать! Он назвал это «буккроссинг». Я не очень поняла, что это значит, но звучало вполне невинно. Искар её так и не хватился, а потом… Ну, потом уже некому и некуда было возвращать книгу.
Помолчав, Алмосая тихо добавила:
— Надеюсь, ты понимаешь, что я рассказала тебе об этом исключительно потому, что доверяю. Не надо посвящать Мекиарис, она… может расстроиться.
— Алмосая, если я хотя бы ещё раз смогу увидеть Мекиарис — в чём я уже сильно сомневаюсь, — я уж точно буду говорить с ней не о книгах, которые кто-то когда-то у кого-то «взял почитать». Я не библиотекарь.
Я отлетел от них, несколько уязвлённый. Столько болтовни — и ни слова обо мне. А я, между прочим, умер! Нет чтоб поскорбеть… Хотя понимаю, что они уже наскорбелись и наговорились обо мне. Ладно, не по делу претензия.
Книжка, значит… Эх, полистать бы эту книжку! Сам, конечно, ничегошеньки не пойму, но в подсознание-то инфа загрузится, а там уже фея моя разберётся, что мы из этого вытянуть можем.
Но чего нет — того нет. А что есть?
Я вновь взлетел высоко-высоко и огляделся. Впечатляет… Льдины, одна за другой, приставали к ледяному берегу и… прирастали к нему. Как будто изначально были лишь отколовшимися кусками. Что ни разу не удивительно, если разобраться. Магия Людей работала очень странно и непривычно, могло быть всё, что угодно, даже инопланетяне.
Тем временем Клинтиана, идущая впереди, и траурная процессия перебрались на сам непосредственно берег. Их проводил задумчивым взглядом пингвин, который, наверное, впервые увидел человека, и зрелище это его не впечатлило. Может, только подумал, что нифига ж себе, сколько рыбы надо, чтобы такую толпу прокормить.
Шли долго, всё дальше в глубь ледяного материка, огибая ледяные скалы, застывшие в причудливых формах, некоторые даже напоминали что-то вроде американских горок. Когда последний из огромного войска ступил на берег, Клинтиана, словно почувствовав это, остановилась и вскинула посох. Замерла армия. А к Клинтиане подвели за руки Алмосаю. Асзар старался держаться рядом, хотя его, за ненадобностью, оттесняли.
Клинтиана заговорила с Алмосаей. Кентавры тем временем аккуратно положили моё тело. В трёх шагах от «ледяной горки»…
— Мортегар! — Юи выскочила у меня перед «глазами», прыгая и размахивая руками. На неё, в этой тонкой ночнушке, смотреть было и то холодно. — Давай! Сейчас, срочно!
— Что сейчас? — недоумевал я. — Как — срочно? Оживать среди всех этих?..
— Морт, время!!!
Ну, блин… Ладно, рули, подсознание!
Я рванулся вперёд и вниз, налетел на Коон, которая только выпрямилась, сложив моё тело на лёд, и заорал. Без слов, просто — закричал.
Коон вскрикнула от неожиданности, шарахнулась от меня и копытом как бы лягнула моё тело. Носилки скользнули по льду. Почти остановились, но перевалили за склон и, будто санки, под слитный вопль ужаса, покатились вниз, стремительно наращивая скорость.
— Круто-круто-круто! — захлопала в ладоши Юи. — А теперь — отменяй заклинание! И — держись!
Картинка сменилась. Ветер завыл в ушах. И если бы только это…
Будучи не очень активным и общительным ребёнком, я нечасто катался с ледяных горок. Ну, разве что в совсем уж несерьёзном детстве, о котором сохранились лишь отрывочные воспоминания. А потом началось: ледянка дурацкая, все смеяться будут, а вдруг я врежусь в кого-нибудь большого и страшного, а если меня толкнут… Ну, и тэ дэ, и тэ пэ. В общем, не катался я нифига, так что опыта, считай, что не было вовсе.
Но даже если бы он и был — вряд ли он хоть как-то помог бы мне в текущей ситуации. Да какой там «текущей»! Летящей, ревущей и свистящей — вот какой ситуации!
Скорость скольжения возрастала прямо пропорционально времени — это называется ускорением. Вот чего у меня в башке внезапно выпрыгнуло — наверняка Юи подсунула из курса физики. Заняться ей там нечем, что ли?
Было холодно. Нет, «холодно» — опять же не то слово. Я был промёрзшим насквозь трупом, и мне казалось, я чувствую, как вены и артерии царапают кусочки льда — так неохотно размораживается кровь. Умом понимал, что это, конечно, чушь полная, человек бы такого просто не пережил. Но где ум, а где я. И когда я был обыкновенным человеком?
Пошевелиться я мог совсем чуть-чуть и с огромным трудом. Чего там! Мне даже дыхание давалось с трудом, а когда давалось — ни разу не радовало, потому что ледяной воздух, проникая в лёгкие, казалось, только приближал их пневмонии. Что ж я маленьким не сдох, мама дорогая?!
Там, где тело не сковывали кандалы холода, его терзали клыки боли, а я даже закричать не мог, дать выход всему этому ужасу. Но хуже всего было то, что я никак, ровным счётом никак не мог повлиять на своё скольжение! Не мог даже скатиться с носилок. И на магию блокировка — час. Но ведь Юи меня подтолкнула к этому дурацкому поступку! Не просто так же, был у неё какой-то план! Я, например, не помню, что там в конце этой дурацкой горки, хотя поднимался высоко и, по идее, всё видел. Но Юи — подсознание, которое помнит вообще всё и анализирует постоянно, хоть и скромничает. Значит, наверное, была уверена в благоприятном исходе. Может, мне следует расслабиться и получать удовольствие? Какой же русский не любит быстрой езды!
Угу, хорошая поговорка! А есть другая: «Сибиряк — не тот, кто мёрзнет, а тот, кто тепло одевается». А я, в штанах, рубахе и хлипком плаще на этом полюсе — считай, что голый. И если задачей моей было — укатится от Клинтианы, как колобку от бабушки с дедушкой, то тёплого угла с уютным пледиком и горячим бульоном на горизонте не предвидится. И что, всё, что ли?! По-моему, даже самый отбитый «выживальщик» с голой задницей на полюсе не выживет, а я — так уж точно. Ну, положим, нож у меня, наверное, есть (не уверен, общупаться не могу, всё заледенело). Смогу резать пингвинов… Но чтобы резать пингвинов, надо хоть немного согреться, чтобы быстро двигаться. И вот на стадии «согреться» план начинает казаться не слишком удачным.
— М-м-ма-а-а, — выдавил я из себя первые звуки. Их немедленно унёс ветер.
Тогда я попытался заплакать — не получилось. Зато воображение пририсовало крохотные льдинки, выскальзывающие из глаз.
Ладно. Соберись, Мортегар. Да, тебе плохо. Будем говорить откровенно: тебе так хреново, как не было никогда в жизни! Но, жалея себя, ты далеко не уедешь (спорное утверждение, учитывая, с какой скоростью я скатываюсь в сраное г…но). Действуй! Покажи миру средний палец! Во-о-от, молодец, Морти, я в тебя верил, и не напрасно. Теперь — поднять корпус. Бли-и-ин, такое чувство, что мышцы пресса и спины сейчас расколются на части. Но ведь не должно же такого быть… Наверное.
Вес на правый локоть. Согнули — передохнули. В глазах темнеет. Что ж, хорошо, что глаза вообще ещё чего-то видят. В гробу я манал больше такие эксперименты проводить, да ещё в такую холодину, нет-нет-нет, Юи, не убедишь!
Так, выдохнули. Приподняться, ещё, ещё немно…
Мысли на несколько мгновений выключились, когда я увидел картину настолько невероятную, что просто лютую.
Катился я по широкой и ровной ледяной «дороге». Уж богиня знает, как и зачем природа создала такое. Вслед за мной неслось огромное войско. Они на полном серьёзе хотели меня догнать и вернуть! Но получалось у них так себе — были далеко.
Однако больше всех остальных преуспел Половник. Несчастный конь ехал самым первым, но всей своей позой выражал крайнюю степень неприятия объективной реальности. Упирался копытами, будто пытался тормозить, мотал головой и, надо полагать, истошно ржал. Я пока ещё не мог его услышать — ветер дул в сторону Половника, да и уши у меня были не в том состоянии, чтобы различать такие тонкие звуки, как лошадиное ржание.
Вот у Половника, к слову, были хорошие шансы меня нагнать. Он весил больше меня, копыта скользили лучше носилок, и расстояние между ним и мной сокращалось быстрее, чем между Половником и Клинтианой. Возможно, Половник изначально смело взял хороший разгон. Бедный мой отважный конь, как я тебя люблю… Вот только что ты будешь делать, когда догонишь? Рухнешь на меня всей своей тушей и оборвёшь мои мучения, теперь уже на веки вечные? Хороший план, Половник. Сегодня просто эра охренительных планов.
По лицу скользнула тень, и я немедленно вспомнил про второго из своих петов. Самого главного.
— Про-ти-вень, — пролепетал я, поднимая взгляд к небу.
Дракончик научился летать, будучи уменьшенным, но и в нормальном размере навык сохранил. Впрочем, «нормальным» этот размер было назвать трудно. Дракон всё же получился немного больше, чем был изначально. Я, масштабируя, пытался подогнать его под задачу обогрева взрослого человека, лежащего на нём.
Противень описал надо мной дугу и, будто решившись после непродолжительных раздумий на безумный поступок, резко спикировал к носилкам. Он зашёл ко мне сзади, когтистые лапы схватили меня за плечи. Я закричал. Нет, слава богине, длины когтистых пальцев вполне хватило, чтобы обхватить меня, не протыкая плоть. Но когда заледеневшие суставы от рывка резко распрямились, я подумал, что руки сейчас оторвутся.
Не оторвались. Противень снял меня с носилок и поднял. Его рёв полностью перекрыл мой крик. Я физически чувствовал, что дракон выходит за рамки своих скромных физических возможностей. Крылья его не были рассчитаны на полёт с таким дополнительным грузом. И ежу было ясно, что долго полёт не продлится.
Противень метнулся было в сторону — видно, у него тоже был какой-то гениальный план, не учитывающий крохотных нюансов, — но передумал. Вместо этого заломил ещё один вираж, зашёл Половнику сзади и, пролетая над ним, разжал лапы.
«Хорошо, что больше я детей не планировал», — мелькнула мысль за миг до того, как я приземлился на спину коня.
Удар о спину вызвал у меня ещё один полукрик-полустон, который опять же целиком утонул в жалобах другой зверушки — Половник яростно заржал. Да ясен пень, больно! Я слыхал, у коней и от меньшего хребты ломались. Но Половник, хвала богине, сдюжил. Оставалось лишь надеяться, что и у меня там всё сдюжило… Боль, во всяком случае, такая, будто меня поместили в ад для развратников и прелюбодеев.
Я кое-как обхватил негнущимися руками могучую шею Половника (о, богиня, она была тёплой!!!) и, наконец, заплакал. Просто не мог уже сдержаться. Слёзы — настоящие слёзы, а не льдинки, — закапали на короткую лошадиную шерсть…
Но если я мог только лежать на коне и плакать, то Половник мог гораздо больше, и, оправившись от удара, начал немедленно творить чудеса. Он перестал упираться копытами, поднял зад (может, из-за наклона я и не повредил ему спину?) и… начал скакать.
У меня дыхание перехватило. Конь уверенно скакал по гладкой, как зеркало, ледяной дороге! Он набрал скорость, которой ему, видимо, не хватало, чтобы оторваться от погони, и снова «присел», доверившись скольжению.
И тут сзади налетел Противень. Он бесцеремонно упёрся мне в спину лапами и, взмахивая крыльями, придал нам ещё большее ускорение. Летели мы, навскидку, уже под сотню километров в час, хотя могу и ошибаться. После всех моих трипов восприятие реальности вполне могло поехать.
Щурясь, я выглянул из-за шеи Половника и попытался оценить обстановку.
— *****! — выдохнул я и тут же закашлялся — встречный воздух попал в глотку.
Это было форменное безумие, ад и чистилище, война и немцы, Содом и Гоморра…
Дорога, до сих пор пусть и виляющая, но идущая параллельно здравому смыслу, вот-вот собиралась резко подняться вверх, свиться кольцом и опуститься вновь. В этом ледяном мире причудливо заледеневших форм такое было в порядке вещей. Исключением скорее было то, что так долго дорога была прямой…
Вот зачем мы разгонялись!
— Петы, да вы вообще рехнулись! — простонал я. — Уволю вас нафиг и наберу других, нормальных…
Петы пропустили критику мимо ушей. Я сильнее сжал шею Половника…
И вот он влетел в кольцо. Огромное, гигантское кольцо, мёртвая петля метров пятнадцать в диаметре, и у меня не было ни малейшей уверенности в том, что на невидимой пока стороне не будет какого-нибудь сталагмита, который просто выпустит коню все кишки, а то и разрубит его пополам вместе со мной.
Противень, затолкав нас в смертоносную ловушку, не улетел — продолжал крыльями поддавать жару. Я стиснул зубы, кое-как сжал коленями бока Половника.
Вж-ж-ж-жух-х-х! Взлёт произошёл так стремительно, что сердце рухнуло куда-то в область кишечника. Мир перевернулся, голова закружилась. Я ничего не мог контролировать и даже не пытался, только шипел бессвязные ругательства сквозь плотно стиснутые зубы.
Половник издал победоносное ржание, и тут же мы заскользили вниз. Как, уже всё?! Издалека страшнее выглядело… Ну, всё хорошо, что хорошо кончается…
Однако я рановато расслабился. Потому что кончалось всё отнюдь не хорошо. Дорога, около сотни метров симулировавшая прямоту, резко пошла вверх и закончилась.
Половник, издавая отчаянные звуки летящего коня, воспарил. Я криком буквально подавился. Но всё быстро закончилось.
Под нами мелькнула пропасть, на дне которой хищно сверкали ледяные пики, и в следующее мгновение копыта Половника заскользили по льду. Конь развернулся боком и затормозил. Не совсем сам — Противень помог, создав контр-импульс, если можно так выразиться, и едва не проткнув при этом мне бок.
Потом дракон перелетел обратно, на ту сторону, и, не приземляясь, обрыгал только что использованный «трамплин» самым настоящим огнём. Лёд покорно оплавился. До тех пор, когда дорога ещё шла немного вниз, выйдя из мёртвой петли. Таким образом наши преследователи в лучшем случае успеют затормозить, в худшем — полетят вниз, навстречу смерти.
Асзар… Алмосая…
Я ничего не мог для них сделать. Лишь надеялся на то, что Клинтиана не совсем дура и не станет без разбора гробить всех, кто под руку повернётся, включая саму себя.
Половник поскакал дальше, уже в спокойном темпе. Дракон опустился на лёд и неуклюже побежал следом, постепенно отставая. Сообразил, что в полёте его будет видно издалека, и замаскировался, умный мой, хороший… А может, просто крылья устали. Не так уж давно он в полётной теме.
— Итак, мы оторвались, — резюмировал я. — Блеск! А дальше что?
Ответа, разумеется, не было. Даже иконка с Юи в интерфейсе не мигала. И до возможности использовать магию оставалось ещё сорок пять минут. А состояние-то улучшилось! После таких вспышек адреналина я даже почти согрелся. Ненадолго, конечно. Даже за те самые сорок пять минут скачки на Половнике я тут насмерть заледенею, уже без вариантов. А конь уверено так скачет, будто дорогу знает. И даже почти не скользит…
Путь продлился около десяти минут. Обогнув очередную ледяную скалу, Половник коротко ржанул. Я с трудом поднял голову и тут же резко воспрял, уселся в седле, как полагалось.
Перед нами высился купол полярной станции. Самой, мать её так, настоящей полярной станции! Во всяком случае, было очень похоже. Из неё торчали мачты антенн, рядом вертелись ветряки, от них тянулись провода.
— Мы что, в другой мир перенеслись? — пробормотал я.
Половник замедлился, перешёл на шаг. Противень нас догнал — я услышал шумное дыхание и цоканье когтей по льду.
Полукруглая дверь станции открылась, и нам навстречу вышел человек, с головы до ног закутанный в тёплое. Ватные штаны, валенки, тулуп, шарф, шапка… Как же я ему завидую-то!
Он сделал несколько решительных шагов и остановился. Половник замер в двух шагах от него.
— Здравствуйте, — хрипло сказал я. — Мы пришли с миром.
— Н-да, — отозвался голос, ещё более холодный, чем лёд, окружающий нас. — Я-то думал, что видел уже всё. Идти можешь?
— Не уверен… А отапливаемой конюшни у вас нет?
— Нет, Мортегар, отапливаемой конюшни у меня нет. Но, насколько я понимаю, если оставить зверьё на улице, они рано или поздно привлекут к себе внимание, и у меня будут неприятности. Так что — в виде исключения…
Он не договорил. И так было понятно, что это — приглашение войти всем. Я хлопнул Половника по шее, и тот, смекнув, что от него требуется, направился к двери. Незнакомец пошёл рядом.
— Откуда вы меня знаете? — спросил я.
— О твоих подвигах трудно не знать. Ты мне изрядно усложнил задачи, когда отключил магию Стихий, но об этом позже. А о том, что сюда припрёшься именно ты, мне сказала одна наша общая знакомая.
Переспрашивать смысла не было, и так ясно. Кто ещё может попасть в эту дикую глушь и сказать, что я приеду ещё до того, как я об этом узнал.
— Богиня… — прошептал я.
— Угу. Вы, кстати, похожи. Не столько внешне, сколько типом мышления. Тест на отцовство можно не делать.
И вот тут у меня язык к нёбу примёрз. Потому что… Потому что я в этом мире со многими людьми встречался и много чего слышал. Но словосочетание «тест на отцовство» услышал впервые.
— Горячей моржовьей крови?
— Фу!
Меня чуть не вырвало.
— Зря кривляешься. В этих краях питаться приходится всем, что удаётся отбить у природы. И всё равно проклятый авитаминоз даёт о себе знать…
Хозяин полярной станции с убитым видом поскрёб ранку на предплечье.
Мы с ним находились в ванной. Я лежал непосредственно в огромной ванне, наполненной горячей водой, и смотрел вверх, на люстру, освещающую помещение светом электрических ламп. Смотрел, а в голове вяло толкались вопросы, которые я пока не спешил задавать. Если на самом деле я замёрз там, во льдах, и это всё — посмертный приход, то пусть иллюзия длится до тех пор, пока плавно не угаснет. Даже если внезапно очнусь — на ещё один рывок меня уж точно никак не хватит.
Горячая вода была сказочно прекрасной. Мне хотелось в ней раствориться, как тому магу Воды, чаша с которым стояла в подводном царстве Логоамара… Нет, не надо думать в ту сторону. Логоамар, Натсэ, Авелла, опасность, бежать, спасать… А я уже просто не могу.
— Так кто ты? — спросил я. — И что тут делаешь?
Начнём с малого. Торопиться-то некуда. Если я — ключ, то Клинтиана без меня ничего не откроет. Может, конечно, от ярости убить Алмосаю и Асзара, но это, во-первых, вряд ли (должна же понимать, что этого я не прощу), а во-вторых, как уже говорилось выше, в ближайшие несколько часов я бежать на очередные подвиги попросту не способен. Всему бывает предел. Вот и моим силам — тоже. И не только силам, вообще всему.
Такие вот дела. Для начала хотя бы конца отката дождаться, чтобы магия восстанавливаться начала.
— Можешь называть меня Сеприт. — Парень (а он был примерно моего возраста) начал рассеянно кусать ногти на правой руке. — Когда-то звали иначе, но на здешнем убогом языке нормальное имя произносится так, что язык судорогой сводит[2].
Мы говорили на языке магов.
— Это да, я своё имя тоже не могу произнести… А ты, собственно, откуда?
Имя показалось мне смутно знакомым, но вяло ползающие в голове мысли не могли нащупать ответа.
— Из другого мира, — буднично сказал Сеприт. — Мира, который я считал убогой клоакой, и вполне заслуженно. Я только и мечтал, что вырваться оттуда, реинкарнировать в достойном воплощении! Выбрался…
В интерфейсе назойливо мигала иконка Юи. Я не хотел её нажимать. Провалиться во внутреннюю тьму — это означало расстаться с горячей водой, а я был слишком слаб и малодушен, чтобы решиться на такой опрометчивый поступок.
— Отстань, я позже подойду, — пробормотал я.
— Это ты мне? — вскинулся Сеприт.
— Не, — махнул я рукой. — Это я с одной девочкой… Она… Ну, в общем, она — да.
— Ясно. — Сеприт вдаваться в нюансы не стал. — Ещё минут пятнадцать погреешься, и вылезай. Вообще, ты на удивление хорошо сохранился, учитывая то, что прибыл сюда на одной из тех льдин.
— А ты их видел? — насторожился я.
— Ещё бы, — фыркнул Сеприт. — У меня тут есть свои сигнальные контуры, если можно так выразиться. Поначалу подумал, что у меня с головой что-то не так на почве авитаминоза, однако ошибся. Не могу пока сказать, к добру или к худу.
— А ты не русский? — спросил я с надеждой.
Сеприт фыркнул.
— А как ты язык выучил? — Я потихоньку начал докапываться до подробностей. — Тебе тоже подселили в качестве интерфейса сознание убитого мага?
Тут Сеприт одарил меня изумлённым взглядом. Похоже, я в очередной раз сильно поколебал его стройную вселенную.
— Что? — переспросил он. — Какое ещё сознание убитого мага? Ты сам-то из какого мира? Кодировка? Ну, или хотя бы буквенный индекс?
— Эм…
— Ясно. — Сеприт встал. — Из какого-нибудь закрытого, раз про кодировки не знаешь. У тех, кто родился, жил или хоть несколько минут провёл в одном из миров Сансары, активируется участок мозга, который многие называют «переводчиком». Не вдаваясь в подробности, которых ты всё равно не поймёшь, он обеспечивает сверхбыструю адаптацию к любым языковым условиям. Ну и бо́льшая часть самых распространённых языков разблокировывается изначально. Этот огрызок имбецильности, конечно, в Сансару даже близко не входит, но язык, в целом, простой. Третий или четвёртый уровень сложности. Пойду поджарю пингвинью яичницу с тюленьим беконом.
— По-моему, бекон — это…
— Умничать будешь? — перебил Сеприт.
Взгляд его сделался тяжёлым. Я поднял руки, демонстрируя, что не собираюсь ни умничать, ни тупить, ни вообще пикать хоть словечко против. Если человек застрял в таком месте, как это, то у него, надо полагать, есть веские основания называть тюленье мясо — беконом.
А у меня были веские основания поскорее остаться одному, чтобы, глядя в потолок, беззвучно, одними губами произнести: «Твою ж мать…»
Иконка с Юи мигать перестала, потому что когда Сеприт сказал: «Сансара», я вспомнил всё и сразу. Даже больше, чем всё. Вот где я слышал его имя, и совсем недавно!
Вот оно что. Сеприт — тот самый парень, что усиленно искал Источник. Надо полагать, бывший маг Воздуха. И, если уж прямо взять и сложить два и два, то вопрос о том, что он тут делает, отпадает. Ясно — к Источнику присматривается. Который ему зачем-то нужен. И надо же, подарок судьбы — сэр Мортегар. Ключ. Вот только знает ли Сеприт, что ключ — это я? Вдруг в той книжке, что Алмосая стырила у Искара, так и было написано: Мортегар — ключ?
И, что ещё более важно, я вспомнил, как Маленькая Талли рассказывала мне об этом же парне. Когда вскользь упомянула, что я тут не единственный попаданец. А что она ещё говорила? Что «из-за него у меня могут быть проблемы. Его Альянс разыскивает. И когда я попытаюсь присоединить мир к Сансаре, могут подумать, что я тут укрывательством преступников занимаюсь». Конец цитаты, спасибо за подачу, фея Подсознания.
Итак, я угодил в гости к преступнику не просто галактического, а межмирового уровня. Что он там, в этом межмировом пространстве натворил — этого я не знаю. Может, он и вовсе не злодей, а жертва обстоятельств, но предполагать лучше самое худшее. А значит — язык на замок, Мортегар. Ни слова лишнего. Отогреешься, поешь, обдумаешь ситуацию — и сваливай отсюда под любым благовидным предлогом.
Хотя… Куда мне сваливать? Блин, в этой истории хоть когда-нибудь будет всё просто? Чем дальше на полюс — тем жирнее тюлени! Уже не верится, что я из всего этого сумею выпутать ниточку, потянув за которую, удастся распутать клубок без потерь и самому не сдохнув.
В ванне я провалялся дольше пятнадцати минут и выдернул пробку, когда вода начала остывать. Зато как раз закончился откат после Мнимой Смерти: магические силы выросли на единичку. Я этим немедленно воспользовался:
Может, и глупо. Может, стоило бы поберечь магию на всякий непредвиденный случай, например, если Сеприт захочет меня убить. Но и здоровье, и силы у меня в настолько унылом состоянии, что я того гляди рухну и вырублюсь на сутки, особенно теперь, после горячей ванны, которая меня полностью разморила, мышцы будто в кисель превратились. А я бы хотел обойтись без отрубонов в присутствии человека, с которым далеко не всё ясно. Ну и про контекст забывать не стоит. Клинтиана, Асзар, Алмосая, Натсэ, Авелла… Целый мир буквально крутится вокруг меня. Расслабляться не надо. Война.
Одежды своей я не нашёл. Зато по гудению нашёл в дальнем углу помещения массивную белую тумбу, которая знакомо вибрировала. Я долго смотрел на неё, пытаясь убедить себя, что это — не стиральная машина. Получилось неубедительно…
Халат в ванной был один. Я посчитал, что это даёт мне моральное право им воспользоваться. Вряд ли Сеприт захочет смотреть на голого меня. Хотя… Я же не знаю, за что его Альянс разыскивает. Вот, кстати, и ещё один повод не засыпать.
Вся станция состояла из двух помещений. Ванная — где я только что был — и всё остальное. «Всё остальное» удачно объединяло в себе кухню, прихожую, спальню, столовую, гостиную и лабораторию. И даже библиотеку — на стеллаже у дальней покатой стены гордо стояла одна книжка. Надо понимать — та самая, что досталась Алмосае по буккроссингу.
Сбоку от стеллажа стояла конструкция, напоминающая мольберт художника. Сходство было тем более сильным, что на этом мольберте находилась картина, изображающая красивую девушку, золотоволосую блондинку с голубыми глазами и хитрой улыбкой.
Однако судя по звуку, с которым в блондинку втыкались дротики, за ней стояла толстенная деревянная колода.
— С лёгким паром, — сказал Сеприт, размахнулся, и очередной дротик вонзился блондинке в глаз.
— Спасибо, — сказал я. — А кто это?
— Это? — Сеприт загнал дротик в вырез майки. — Хаос и тьма. Сам дьявол.
О как. Интересная девушка, мы бы с ней, наверное, подружились. Я вот тоже — хаос и дьявол. Ну и тьма — куда-то ведь я проваливаюсь, чтобы побеседовать с Юи.
— Завтрак на столе, — буркнул Сеприт и отправился к портрету вынимать дротики.
Я посмотрел на тарелку — мясо и яйца, всё честно. Правда, наверное, не «яйца», а «яйцо». Потом покосился на притихших в углу петов.
— Дракона я накормил, — сказал Сеприт. — Чем кормить коня — не представляю. И чем собираются кормить коней те, с которыми ты приплыл — тоже. Надеюсь, они надолго не задержатся.
Половник умирающим не выглядел. Я предположил, что он в критической ситуации, как и кентавры, например, может питать силы токами матери-вселенной. Почему нет? К холоду же он неуязвим, как и все остальные люди и кентавры.
Успокоив совесть таким образом, я уселся за стол и взял вилку. Мясо и яйцо оказались такими калорийными, что после нескольких проглоченных кусков я буквально почувствовал, как на талии откладываются лишние килограммы. Однако… Хотя если жить здесь, то отъедаться до появления жировой прослойки — вопрос выживания.
— Проклятье! — выругался Сеприт.
Я посмотрел на него. Он, выдернув один из дротиков, порвал портрет. Быстрыми нервными движениями снял его с «мольберта». За ним и вправду оказалась массивная колода. Рядом с книжным стеллажом стояли несколько холстов, скрученных в рулоны. Взяв один из них, Сеприт развернул его и закрепил на колоде. Тот же самый портрет, та же самая блондинка… Ну, чужая душа — потёмки. Чувствую, тут у Сеприта какой-то серьёзный шрам на сердце, не буду лезть.
Однако кое-что меня в свежем портрете насторожило. Какая-то деталька, которая вроде бы и на виду, а вроде бы и в глаза не бросается. Опять замигала иконка Юи, но я её вновь проигнорировал. Вместо этого встал и подошёл к портрету.
— Чистое зло, — доверительно сообщил Сеприт. — Не смотри ей в глаза, мальчик. Она даже через портрет сожрёт твою душу. Не ты первый, не ты последний. Из-за неё десятки людей распрощались с жизнью или свободой.
Вот как. Может, и сам Сеприт стал разыскиваемым преступником из-за неё? Ну, по крайней мере, в его версии событий.
— Кто написал этот портрет? — спросил я, и голос у меня дрогнул.
— Что? А… Один художник. Кажется, из племени чорров — так их называют. Повстречал его в Тентере.
— Когда? — хрипло спросил я. — До или после того, как… как…
— После того, как все маги свалили на Летающем Материке, а здесь, внизу, этот шизофреник устроил свои невнятные эксперименты, цель которых даже сам себе объяснить не мог.
— А… А потом?..
— Что «потом»? Потом я забрал заказ, расплатился и отчалил сюда. На середине пути печати исчезли, магия пропала напрочь, и о том, как я доплыл-таки до места, мог бы написать книгу. Кстати, спасибо, без тебя это было бы чертовски скучное плавание.
Но я пропустил сарказм мимо ушей. Вимент… Руку художника, который написал портрет моей сестры, портрет Талли и величественное полотно «Гарем господина Мортегара» не узнать я не мог. Сеприт встречался с ним до того, как я увидел его в последний раз. Жив ли он?.. Мысленно я молился богине, чтобы он был жив. В этом мире осталось не так много хороших людей.
— Ты поел? — резко спросил Сеприт, которому, кажется, не понравилось, что я так долго и с таким отсутствующим видом смотрю на портрет дьяволицы и хаоситки. — Тогда нам нужно обсудить ряд животрепещущих вопросов, ты не находишь?
Сеприт изначально настроился на допрос. И будь я прежним, только-только попавшим в новый непонятный мир стариной Морти, я бы его в этом полностью поддержал. Но я-сегодняшний немедленно встал в позу:
— Так не пойдёт. Давай-ка по очереди. Я тоже хочу о многом спросить.
— Я тебе жизнь спас! — возмутился Сеприт.
— Сочтёмся, жизнь — штука непредсказуемая.
Игра в гляделки закончилась вничью — мы одновременно моргнули.
— Н-да, пора бы уже запомнить, что благодарными люди быть не умеют, — пробормотал Сеприт. — Вот интересно, она меня сюда просто случайным образом отправила, или знала, что меня ждёт?
Я терпеливо ждал, пока Сеприт отрефлексирует. Мы сидели за обеденным столом. Тарелку Сеприт убрал, поставил стаканы, наполненные вкуснейшей кипячёной водой. «Солей — никаких, — сказал он. — Поначалу будешь постоянно испытывать жажду, а потом привыкнешь. Потом суставы сыпаться начнут, слабость, изменение химического состава крови, смерть…». Оптимистом он был — непрошибаемым, во всём видел хорошее. Даже в портрете дьяволицы — в него, вот, дротики метать можно. Кстати говоря, меткость Сеприта вызывала уважение. Опасный человек.
— Ладно, — сказал он и глотнул кипятка. — Вопрос за вопрос. Я — первый. Те ребята, которых ты с собой приволок — зачем они здесь? Они будут тебя искать? Эй! Ты отвёл взгляд и задумался. Думаешь, я не сумею распознать маркеры лжи? Хорошо, тогда в ответ на твой вопрос я тоже задумаюсь и отведу взгляд. Хотя я, конечно, умею лгать совершенно неотличимо от правды, чай, не первую жизнь живу.
Ох ты ж, блин! Вот это было жёстко. К такому я не готов. Чтобы лгать правдоподобно, нужно, во-первых, знать о правде всё, а во-вторых, чётко понимать, чего хочешь ложью добиться. У меня не было ни того, ни другого. Значит, либо врубать заднюю и сливаться с беседы, либо говорить честно.
Я выбрал второе.
— Ты два вопроса задал. Отвечу на оба, но потом и с меня тоже — два.
Сеприт поморщился, но возражать не стал. Я продолжил:
— Те ребята, которые прибыли на льдинах, хотят отыскать какой-то Источник. Я поузнавал, сколько смог, но никто толком ничего не знает, либо не говорит. Знаю только, что Источник — здесь, на Полюсе. Где именно и зачем нужен — без понятия. Самое разумное, что мне о нём говорили — держаться как можно дальше.
Услышав слово Источник, Сеприт раскрыл рот и уставился на меня во все глаза. С этой секунды он, кажется, забыл о том, что не первую жизнь живёт, и что спас мне жизнь, и даже о том, что его зовут Сеприт.
— Будут ли они меня искать — без понятия, честно. Вообще, я был мёртв, когда укатился от них.
— Мёртв?
— Это вопрос? Отвечу «да» или «нет», и приступим к моей тройке?
Сеприт стукнул кулаками по столу и встал. По лицу будто судорога пробежала.
— Два вопроса, — процедил он сквозь зубы и вышел из-за стола.
Взял дротики, встал у черты на полу, которую я только что заметил. За ней, в полуметре, была ещё одна черта, тщательно затёртая. Похоже было, что Сеприт сокращает расстояние между собой и портретом.
Я вспомнил когда-то где-то читаные симптомы жестокого авитаминоза — кажется, это называется цингой, но точно не уверен. Потеря зрения там значилась.
— Мой первый вопрос будет из области очевидного, но ничего не могу с собой поделать, — сказал я. — Как?! Я имею в виду эту станцию. Электричество, лампочки, стиральная машина… Только что холодильника нет.
— Холодильник за дверью. — Сеприт швырнул дротик, и тот угодил блондинке в лоб.
— Серьёзно?
— Проверь.
Я встал, подошёл к двери. Походя потрепал по холке Половника, погладил Противня. Конь тихонько ржанул, дракон выпустил облачко дыма. Оба спокойно отдыхали, набираясь сил. Надо будет их, наверное, потом выгулять. Хоть и умные, а всё же звери, к тому же ни разу не домашние, проситься не станут.
Открыв дверь, я чуть не задохнулся от ударившего в лицо ледяного ветра. С трудом приоткрыл рефлекторно зажмуренные глаза. У входа стоял всего лишь деревянный ларь.
— А, — сказал я. — Дошло. Смешно, ага.
Закрыл дверь, вернулся за стол.
— Ты идиот, Мортегар, — сказал Сеприт. Он уже вытащил все дротики из мишени и снова вернулся к барьеру. — Ладно другие, но ты-то вроде бы прибыл из какого-то более-менее цивилизованного мира. Кроме того, у тебя вроде бы была печать Земли.
— У меня все печати были, — не без гордости заметил я, усевшись на стул. — Я вообще был магом Пятой Стихии…
— Только ума тебе это не прибавило, — оборвал меня Сеприт. — Первой печатью, которой я здесь разжился, была воздушная. Однако быстро смекнул, что этого чудовищно мало. Второй раздобыл печать Земли. Это было непросто…
— Как будто это — ответ на мой вопрос.
— Да, ответ. Пошевели уже мозгами. Я разблокировал ветку работы с металлами. И потратил умение с толком. Медные провода из простой земли. Вольфрамовая проволока. Стекло — да, ветвь работы по стеклу — тоже. А чтобы создать вакуум — сгодилась печать Воздуха. Да, непростая задача — создать электрическую лампочку. Но когда ты уже видел её миллион раз и понимаешь принцип действия — это гораздо проще, чем изобрести с нуля, не находишь? А когда обладаешь магией — всё ещё больше упрощается. То же самое касается ветрогенераторов, стиральной машины, электрообогревателя и прочего.
— Ты — инженер? — восхитился я.
То, о чём он говорил, и вправду звучало логично. Так, что теперь я сам не мог понять — почему мне всё это в голову не пришло! И к Сеприту я преисполнился безграничного уважения. Надо же, я так гордился тем, что с кучей народу приплыл на необитаемый остров и построил там вполне приличную деревеньку без признаков цивилизации. А Сеприт — один! — забацал себе ультрасовременную станцию. Монстр!
Причём, явно ведь ещё на материке всё приготовил. Ну конечно, здесь-то — пока до земли досверлишься…
— Хирург, — сказал Сеприт, швырнув дротик с такой силой, что мольберт от удара покачнулся. — Но элементарные вещи смог бы понять даже Филеас.
— Кто?
— Неважно. Ты мне уже прорву вопросов задал. Моя очередь.
А у меня ещё один вопрос на языке вертелся. Правда, сформулировать я его пока толком не мог. Но если бы попытался, получилось бы что-то вроде: «Да кто ты, мать твою, такой?!». Я внимательно следил за Сепритом. Может, он и страдал от отсутствия соли, от авитаминоза, может, он терял зрение. Однако дротики он швырял с такой силой и скоростью…
Натсэ была, наверное, самым стремительным человеком из всех, кого я видел. Настоящая убийца, она могла убить человека на глазах у сотни свидетелей, да так, что никто бы и не заметил. Но движения Сеприта, казалось, были ещё более быстрыми. А сила…
От очередного броска мольберт всё-таки рухнул. Сеприт отправился его поднимать.
— Каковы твои цели? — спросил он.
— Как всегда — весьма размыты, — усмехнулся я. — Но если вкратце — мир на земле.
— Пытаешься меня успокоить? — Сеприт вернулся на позицию. — Я не переживаю на твой счёт, мальчик. Ты мне не соперник.
Вот как? Ну и что, оставить его в этом трогательном заблуждении, или показать что-нибудь эдакое? Да, он силён и быстр, но если я активирую Удар Дьявола… Как тот бугай, мой соперник на устроенном Клинтианой поединке, красиво летел по параболе!
— Вижу. — Я предпочёл первый вариант, по крайней мере, пока. — Но речь не о том. Эта армия собирается приплыть на материк и уничтожить всех магов. Просто потому, что воистину. Ну и из-за каких-то древних тёрок, которые уже миллион лет, как неактуальны.
— А тебе-то что? Ты вообще не местный.
Я буквально подавился словами и наружу не сумел вытолкнуть ни одного. Вот так предъява! Не местный. Да я… Да тут…
— Постой-ка. — Сеприт обернулся и прищурился на меня. — Так ты что, не хочешь возвращаться домой?
— Мой дом — в этом мире, — холодно сказал я.
— И тебя это устраивает? Слушай, если ты думаешь, что у этого мира есть какие-то перспективы — ты сильно ошибаешься. Здесь не появится великих учёных, не проложат железных дорог, не пустят по ним паровоз, не отправят в космос экспедицию…
— Да и слава богине! — воскликнул я. — Меня полностью устраивает то, как всё есть, и пусть ничего не меняется.
Сеприт долго молчал, глядя на меня, потом покачал головой и буркнул что-то неразборчивое, но, кажется, я расслышал там имя Дарвина.
— Ладно. Твой вопрос, — вздохнул он.
Я выдержал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, успокоить нервы. Не надо злиться на этого циничного сукиного сына. Он может быть полезен. Он обязан быть полезным!
— Перейду, пожалуй, к самой сути, — сказал я. — Ты уже понял, как использовать Источник?
Дротик, выскочив из дрогнувшей руки, полетел сильно мимо портрета, но зато красиво вонзился в середину корешка единственной книги, стоявшей на стеллаже. Так что Сеприт вполне мог бы соврать, что именно таков и был план. Однако он уже забыл про своё спортивное увлечение.
Вот теперь его скорость я оценил в полной мере. Миг — и он рядом со мной. Стальные пальцы вцепились в плечо, рванули вверх.
— Ты…
Он не успел договорить, а я не успел применить никакого заклинания. Что-то мелькнуло перед глазами, сшибло Сеприта и откатилось с ним на несколько метров от меня.
Я привёл себя в равновесие и метнулся в том же направлении.
— Противень, фу!
Сеприт лежал на полу без движения. Правда и страха на его лице не читалось. Морда дракона нависла над ним, из раздувающихся ноздрей вылетали облачка дыма. Двумя передними лапами Противень прижимал Сеприта к полу. Услышав мой окрик, он нехотя отступил. Я положил руку ему на загривок. Какую-то стратегию в дрессировке всё же нащупал. Надо хвалить! Сеприт на меня кинулся? Кинулся. Противень меня защитил? Защитил. Молодец!
— Ладно. — Сеприт легко, плавно, будто профессиональный гимнаст, поднялся на ноги. — Беру назад свои слова о том, что ты для меня не опасен. Ты можешь быть опасным. Откуда ты знаешь, что я тут из-за Источника?!
— Ты на мой вопрос не ответил, — напомнил я.
— Нет.
— Ну, так я жду?
— Это ответ, — усмехнулся Сеприт. — Нет, я не понял, как использовать Источник. Это — огромная сила, и я едва ли не год убил на её изучение, но к разгадке так и не приблизился. Так откуда ты знаешь?
Что ж, честность за честность…
— От госпожи Алмосаи, которая стащила для тебя ту книгу, — кивнул я в сторону пронзенного фолианта.
— А её ты откуда знаешь? — Сеприт мне всё ещё не доверял.
— Как — «откуда»? — искренне возмутился я. — Она — моя… Ну, в смысле, мы — друзья! Мы вместе столько всего пережили… Она едва не вышла замуж за моего лучшего друга, Лореотиса. Но он погиб в битве с Мятежным Пламенем.
— Что ж, вполне в её духе, — фыркнул Сеприт. — Эта дама легко поддавалась любым влияниям, а стоило при ней произнести слово «приключение», как в глазах загорались лампочки, на полторы сотни ватт каждая. Н-да, тесен мир… Да чего там говорить — тесна даже сама Сансара. Казалось бы, чего проще — укрыться от одного-единственного человека!..
Тут он снова метнул странный взгляд на портрет блондинки и поморщился.
— А зачем тебе вообще Источник? — спросил я.
— Как, «зачем»? — в свою очередь возмутился Сеприт. — Чтобы выбраться отсюда, ясное дело! Эта проклятая стерва дала мне испорченный телепорт, который я, к тому же, потерял при весьма неприятных обстоятельствах… Как я его вернул — отдельная история, но счастья мне это не принесло. Будь дело в электронике — может, я и сумел бы всё поправить, но дурацкий корабль его перепрограммировал. А я при всём желании не смог бы создать компьютер, тем более — достаточно мощный, чтобы взломать доступ и модифицировать код.
Сеприт сунул руку в карман и достал… казалось бы, самый обычный смартфон. Только вот обычным он в этом мире не выглядел от слова совсем.
— Бесполезный кусок пластика, — грустно сказал Сеприт. — Привязан к одной точке с относительными координатами на Летающем Материке. Туда я и переместился сразу. А потом, когда вернул телепорт, использовал его раз десять — переносит только в пространстве. Всегда туда. На Летающий, дьявол бы его побрал, Материк…
Сеприт задумался, посмотрел на меня и спросил, будто сам у себя:
— Кстати. Не так давно слова «дьявол» я на этом языке не мог произнести. Что-то изменилось…
Изменилось, Сеприт. Дьявол стоит перед тобой, собственной персоной. И, раскрыв рот, смотрит на «смартфон». На абсолютно бесполезную вещь. Которая всего-то лишь может переместить на упавший Летающий Материк, за тысячи километров отсюда. Туда, где совсем рядом — Авелла и Натсэ, туда, где сумасшедший Логоамар. И другие маги, не подозревающие об угрозе.
Сеприт остановил стиральную машину сам, включил режим отжима, потом открыл и жестом велел мне самому доставать свои шмотки. Мол, он мне не нанимался в прачки. Я не спорил. Вытащил и развешал, где было сказано. Сам пока оставался в халате — лучше, чем ничего.
Всё-таки, каким бы умным Сеприт ни был, многого он не сумел сделать точь-в-точь таким, как было в цивилизованных мирах. Вот, например, машинка. Она работала в нескольких режимах, которые он переключал вручную. Никаких тебе микросхем и микрокомпьютеров, управления через bluetooth и прочего баловства. Всё просто и функционально. «Зато меньше шансов, что сломается», — прокомментировал Сеприт. Потом добавил: «И вода тут мягкая, по идее, не должно быть накипи». Из этих слов я заключил, что Сеприт до дрожи боится выхода из строя оборудования. И немудрено. Магии у него больше нет, к разгадке Источника он, как сам говорит, не приблизился. И когда (не «если», а именно «когда») все его изобретения падут под воздействием естественного износа, он окажется в полной заднице.
— Так что ты собираешься делать? — спросил Сеприт, когда мы с ним вернулись в большое помещение. Там он подошёл к огромному столу, сплошь заставленному лабораторным оборудованием, которое я, в виду недостатка образования, не мог охарактеризовать никак. Пробирки, склянки, штативы, микроскоп… Офигеть, микроскоп. Металлический корпус, стеклянные линзы. Всё это время я мог делать микроскопы и телескопы, бинокли, подзорные трубы. Мог на этом бизнес построить! Но ведь даже в голову не стукнула ни разу подобная идея. Клепал мечи для жителей Дирна. Потом нас же этими мечами едва не порубили… Пожалуй, Сеприт всё-таки был прав, насчёт Дарвина. — Дождёшься, пока высохнет одежда, и вернёшься к госпоже Клинтиане? Кстати, я так и не понял, зачем ты ей нужен.
Я рассказал ему, как зовут предводительницу войска. А вот как объяснить, зачем я ей — это задача потруднее. Всё упиралось в то, что я до сих пор не мог решить, насколько следует доверять Сеприту. Сюда меня что-то привело. Если грешить не на Нити — то больше не на что. Сеприт общался с Маленькой Талли (ну, он так говорит) — это тоже балл в его пользу. И всё-таки гложет меня что-то…
— Сам не знаю, — сказал я, и это, по большей части, было правдой. Ну, условной такой правдой. Потому что я знал, что Клинтиана хочет со мной переспать, и это каким-то образом откроет бесплатный доступ к Источнику. Но вот каким именно — до сих пор, простите, не догоняю.
— Ты был пленником? — Сеприт снял со спиртовки (наверное) одну из склянок, придирчиво посмотрел на просвет чёрную жидкость, капнул ею на стеклышко и склонился над окуляром микроскопа.
— Нет, меня там уважали.
— Ты мог в любой момент уйти?
— Н-не проверял.
— Значит, ты не можешь со всей уверенностью утверждать, что не был пленником.
— Меня называли Настар-Танда, это что-то типа «Отец Мира». Они мне кланялись, — сказал я, не сдержав глупой гордости.
— Слышал басню про ворону и лисицу? Там лисица тоже много чего говорила вороне. Однако нужен ей был всего лишь сыр. Дерьмо!
Сеприт резко выпрямился и повернулся спиной к столу. Руки сложил на груди.
— Чего там? — спросил я.
— Ничего! — зарычал он. — Вообще. Это очень мощный микроскоп, с его помощью можно разглядеть хоть нейтрино. Но когда я смотрю в эту дрянь — не вижу ничего, при самом сильном увеличении. Как будто она — целостная, неделимая! Но это же бред, она обладает почти всеми свойствами жидкости, и её легко можно зачерпнуть…
— А что это вообще?
Сеприт как-то странно посмотрел на меня, потом, видимо, вспомнил, что я не его коллега-учёный, с которым он занимался исследованиями последние десять лет, и пояснил:
— Это Источник, Мортегар. Вернее, его часть.
— Эм… Прошу прощения?!
— Источник. Ты ведь сам начал разговор о нём. Я построил станцию неподалёку и всё это время изучал его. Брал пробы. Вот одна из них, свеженькая, добыл буквально перед твоим появлением. Через несколько часов исчезнет. Она всегда остаётся на какое-то время, потом — будто испаряется. Не в буквальном смысле, метафорически. Исчезает даже из наглухо закрытого сосуда, не оставляя никаких следов, даже разводов! — Сеприт невесело усмехнулся. — Одно хорошо — пробирки после неё мыть и стерилизовать не нужно…
Сеприт осекся и пристально всмотрелся мне в лицо. Потом бесцеремонно тыкнул пальцем в щеку, вызвав настороженное ворчание Противня.
— Это уже чересчур, — заявил Сеприт. — Я готов примириться с тем, что ты в летней одежде добрался досюда живым. В конце концов, адреналин творит чудеса, и дуракам везёт во всех возможных мирах, уж этот-то урок я усвоил. Но здесь у тебя было пятно от обморожения! Прошёл от силы час, и от него следа не осталось.
Помимо удивления, я слышал в его голосе раздражение, чуть ли не злобу. Сеприт хоть и был со мной физически одного возраста, но, если не заострять внимания, выглядел куда хуже и старше. Глаза тусклые, на лице намечаются морщины — в основном на лбу и возле глаз, потому что он всегда хмурится — мрачный персонаж. Ногти расслаиваются, зубы, похоже, тоже ни к чёрту — он старался их не показывать. Это не говоря о язвочках на руках и очевидно ухудшающемся зрении. А на мне, значит, был всего один крохотный изъян, и тот — исчез.
Ну да, я каждые двадцать минут нашей содержательной беседы вкидывал новое Слабое Магическое Исцеление. Если бы мне на глаза попалось зеркало, и я бы заметил пятно, я бы, может, и тормознул с этим делом, но — увы. Вот так чекисты и палятся.
— У меня хорошая регенеративная система…
— Ты сам-то сейчас понял, что сказал?
— Нет…
Я отвёл взгляд и взял пробирку с чёрной жидкостью. Жест глупый и наивный, ежу понятно, что так я просто стараюсь перевести разговор на другую тему. Вот я уже и рот открыл, сейчас скажу какую-нибудь банальщину, лишь бы сказать…
Не успел.
Жидкость в пробирке заволновалась. Выползла наружу и, вытянувшись чёрной змеёй, обвилась вокруг моей руки, скользнула под рукавом халата. Всё это произошло быстро, но так плавно, тихо и спокойно, что я даже удивиться не успел. В кино зазвучала бы тревожная музыка, оператор сделал бы фокус на руке, слоумоушн, повторы с разных ракурсов… В жизни всё вечно не так, как в кино.
Но Сеприту хватило и жизни. Глаза его чуть не выскочили из орбит.
— Это что?! — просипел он.
— Без понятия, — пробормотал я, поздновато догоняя Сеприта в плане удивления. — Кажется, я — Веном.
Чёрная жидкость впиталась мне в кожу легко и непринуждённо, будто так и надо. Лишь пару секунд спустя в голове зажглась и тут же померкла лампочка паники. А что если эта фигня меня убьёт? Отравит?!
Потом мигнула иконка Юи в интерфейсе. Замелькали надписи:
— Немыслимо! — прошептал Сеприт. — Я чего только ни делал с этой дрянью за прошедшие месяцы, но она ко всему была инертной! А ты…
— Наверное, для чего-то вроде этого я и нужен Клинтиане… — пробормотал я. — Где, говоришь, этот твой Источник?
За неимением другой логики я пользовался своей. А именно: если Источник хочет быть со мной — я его заберу. Уж лучше я, чем кто другой, поскольку я — хороший. Ну, как минимум, не буду использовать эту силу для акций геноцида.
Сеприт оделся сам, поделился со мной запасным комплектом. Я облачился в плотные, жаркие и неудобные ватные штаны, тулуп, под который пришлось напялить свитер. Шапка-ушанка, шарф… Как будто мне снова пять лет, и мама одевает меня для прогулки. Но я помнил, какой нечеловеческий ппц творится за стенами станции, и не жаловался. Варежки из тюленьей кожи натянул с удовольствием.
Потом я удивил Сеприта ещё немного — ну, пусть не расслабляется. Не до расслабонов сейчас. Применил заклинание Масштабирование Пета. Причём, дважды. В результате Половник поместился в левый карман тулупа, а Противень — в правый. Дракону карман не нравился. Он там ворочался и пыхтел, я лишь надеялся, что он не додумается подпалить тулуп.
— Магия, — прокомментировал Сеприт. — И применяешь ты её явно не в первый раз. И она никак не связана с печатями…
— Верно говоришь, — признал я.
— И давно?
— Первые симптомы появились ещё при магии Стихий. Потом всё вроде как ушло в ремиссию, но в последние дни…
— Не надо так делать, — перебил Сеприт.
— Как? — не понял я.
— Не надо пытаться говорить, как врач, чтобы я якобы лучше тебя понимал. Представь, что я буду пытаться говорить, как идиот, чтобы меня понимал ты. Тебе бы такое понравилось?
— Нет, — признался я.
— Вот видишь. Предлагаю уважать социальные ниши друг друга.
— А ты редкостная скотина, не правда ли? — не выдержал я.
— Поверь, если бы ты пережил всё, что выпало на мою долю, ты бы уже начал убивать людей. Всех. Без разбора. Хохоча и обмазываясь их кровью.
Сеприт бросил прощальный взгляд на портрет блондинки и открыл дверь. Мы вышли на ледяной холод. Пронизывающий мороз. Чёртов могильный ад преисподней. Не знаю, как ещё назвать этот кошмар, в общем, мы туда вышли. Я шагал рядом с Сепритом по снежной тропке.
Те ледяные горки, что я оставил позади, составляли не весь рельеф. Мы углублялись в тело материка, и тут уже было более ровно. Богиня знает, в результате каких природных процессов такое случилось… Радовало и то, что по мере удаления от океана ветер слабел. То ли я просто притерпелся. В любом случае, мне с каждым шагом становилось всё комфортнее.
— А почему ты не построил станцию ближе? — спросил я бодрым голосом.
— А ты не чувствуешь? — пропыхтел Сеприт.
— Чего?
Я обернулся и сбился с шага. Сеприт еле шёл. Его будто гнула к земле огромная тяжесть. Мне показалось, я вижу капли пота на его лице — это в такую-то холодину.
— Эта штука — гнетёт, — сказал Сеприт. — Два раза в день я к ней обычно не хожу… Даже на том расстоянии — бывает, накатывает. А ты?!
Я чувствовал ровно обратное. Чем ближе мы были к Источнику, тем радостнее бурлила кровь в жилах. Я готов был припустить бегом.
— Да что в тебе такого особенного? — застонал Сеприт. — Почему Источник реагирует на тебя?!
— Я об этом долго думал и решил, что это потому, что я — попаданец. Не из этого мира. Потому я и с нитями вселенной слабо взаимодействую, и Источник…
— Ты издеваешься? Я тоже попаданец, если ты вдруг не заметил!
Я прикусил язык. Блин, а ведь правда. Стройная теория развалилась на куски. Два попаданца, но только один — особенный. А ещё, кстати, Моингран есть, которого я из своего мира приволок. Но про него Клинтиана не заикалась, да и Маленькая Талли ничего не говорила. Вот ведь… Только начал во всём худо-бедно разбираться, как — на тебе, обломись и выкуси. Может, я избранный — просто потому, что избранный? Ну, как главный герой какой-нибудь героинской анимешки. Так-то, если подумать, то случай мне всю дорогу подыгрывает. Семьёй с двумя жёнами, кроме меня, никто не живёт. И Источник явно признаёт только меня! По крайней мере, та его часть, что уволок сегодня утром Сеприт.
— Не только лишь все… — начал я.
— Не знаешь — так и скажи.
— Тс! — Я остановился, вскинув руку. — Мы что, уже рядом?
— Почти пришли, — выдохнул Сеприт. — Вот… Впереди. Обрыв. Осторожно, снега́ обманчивы. Кажется, что впереди прямая дорога…
Мне — не казалось. Я видел обрыв и, что самое грустное, слышал звук, доносящийся снизу. Звук напоминал пение. Негромкое, но сильное. Как будто поёт большой-пребольшой хор.
— Падай, — сказал я, как-то автопилотом взвалив на себя командную должность.
Сам же подал пример — опустился на живот и пополз. По-пластунски. Сеприт, шёпотом матерясь, пополз следом.
К краю обрыва я подобрался, едва дыша. Выглянул для начала одним глазком, потом — вытаращился обоими.
— Мать моя… — прошептал Сеприт, поравнявшись со мной.
Мы лежали на краю огромной, гигантской, невероятно глобальной ледяной чаши. Глубиной она была не меньше сотни метров, диаметром, в широкой части — наверное, километра полтора-два. Плохо у меня с глазомером, плохо, знаю, так что может быть и пять километров.
На самом дне чаши как будто кто-то капнул чёрной краской. Ну, изрядно так капнул. Диаметр пятна, опять же навскидку, метров пять — точно. И оттуда исходили мощные призывные волны, придающие мне сил.
Но самое лютое было не это. А то, что всё войско Клинтианы собралось в этой чаше. На всех относительно плоского дна не хватило, поэтому изрядная часть умудрялась стоять на покатых стенах, с лёгким вызовом законам физики.
Вверх, на нас, никто не смотрел. Все таращились на Источник и стоящую у самого Источника Клинтиану, которая, размахивая своей палкой, что-то пела. Пела строчку — и замолкала. А остальные хором вполголоса ей подпевали.
И этот язык я узнал. Не то чтобы смог понять, о чём поют, но звучание сразу показалось знакомым. Это был праязык, тот самый, на котором были сложены первые заклинания.
Я не стал предупреждать Сеприта, что сейчас у меня начнётся приход. Учитывая скорость работы мозга, отключенного от внешних раздражителей, он этого вообще не должен заметить (если верить Юи, разумеется), ну и в целом, меньше знает — крепче спит.
— Мортегар, ты почему так долго не заходил?! — возмутилась Юи. — Тебе что, всё-превсё понятно? Я тебе больше не нужна, мне уйти? Навсегда?!!
Во тьме появилась дорога, уводящая бесконечно далеко, и на ней я увидел крохотную сгорбившуюся фигурку Юи, бредущую прочь с палкой через плечо, на кончике которой болтался узелок.
— Да перестань ты, в самом деле! — крикнул я. — Ну не заходил. Ну бывает. Пришёл ведь! Без тебя — вообще никак! Объясни, что я должен делать?
Дорога моментально исчезла, фигурка стремительно приблизилась. Юи расцвела улыбкой и взлетела, трепеща стрекозиными крылышками. Теперь, когда она вновь была обычного размера, полёт её выглядел немного странно, но я воздержался от комментариев. Уж кто-кто, а я вообще не должен осуждать ничьи странности.
— Всё повернулось до странности невероятно, — затараторила Юи, поигрывая в полёте волшебной палочкой. — Насколько я смогла разобраться, Источник — это сильно-сильно читерская штуковина. Огромный запас магической силы. Ты ведь понимаешь, что в наших реалиях «запас» — это не то, что можно исчерпать. Вернее, исчерпать-то можно будет, но всё потом восстановится в лучшем виде.
— Ассимилировать ещё нужно, — вспомнил я прыгающие перед глазами строки.
— Безусловно. Сейчас и займёмся. У нас появилось множество возможностей. Скажи честно, Мортегар, чего ты хочешь?
— Записывай, — сказал я, хрустнув шейными позвонками. — Во-первых, магию дальнего боя, да посерьёзнее. Во-вторых, летать. В-третьих, делаться невидимым. В-четвёртых, летать невидимым и поражать врага магией дальнего боя. В-пятых, пока не придумал. Но сначала, может, решим, что делать дальше? В смысле, может, план у нас будет такой, что под него потребуется какая-нибудь совершенно особая магия, а мы сейчас всё спустим на хотелки…
Юи замерла в воздухе, шмыгнула носом, как будто собиралась расплакаться. Потом — подлетела ко мне и изо всех сил обняла тонкими ручонками.
— Мортегар, ты так повзрослел, стал таким рассудительным! Я горжусь тобой,
Поначалу я хотел возмутиться, так как слова и поведение Юи отдавали голимым стёбом. Но последнее слово заставило меня содрогнуться, как от удара под дых. Когда сковывающая боль, дыхание парализовано, глаза на лоб…
Юи отлетела от меня и затараторила так, будто ничего не произошло. А у меня кровь в висках так грохотала, что я ни слова не слышал. Да какая кровь, какие виски в этом воображаемом месте? Просто я был до такой степени шокирован, что перестал слышать собственное подсознание, вот и всё.
Братик. Так ко мне обращалась сестра. С такими же точно интонациями. И болтала она столько же, сколько Юи, и так же отчаянно жестикулировала. И так же беззаветно, бессмысленно меня любила.
Я задрожал, с губ сорвался невнятный возглас. Почему это так меня подкосило? Ну да, я думал, что Юи — просто дань моему увлечению аниме, условный смешной воображаемый персонаж и не больше. А оказалось, я вытащил из глубин подсознания нечто гораздо большее…
— Мортегар, я ведь предупреждала. — Она опустилась на пол передо мной и укоризненно посмотрела в глаза. — Нельзя, нельзя тащить сюда настоящих людей.
Поздно. Потому что передо мной уже стояла не двумерная забавная девчонка, смутно напоминающая кого-то из сотен и тысяч просмотренных тайтлов. Передо мной стояла моя сестра. В той же самой ночнушке, что и Юи, с крылышками и волшебной палочкой. И с грустными-грустными глазами.
— Это ведь… не на самом деле ты? — спросил я, протянув руку к её лицу. — Я помню, тогда, когда мы летели к свету… Ты обогнала меня и улетела туда, где… Я не знаю. Сиек-тян сказала, что там не будет никакого «конца».
— Я — твоя сестра, — сказала Юи. — Самая настоящая. Но я не дочь твоим родителям. Я не подруга своим подругам и не одноклассница своим одноклассницам. И я не та, кем была, оставаясь наедине с собой. Я — только твоя сестра, не больше. Один человек не равняется одному человеку, он гораздо больше, в нём живут целые миры, миллионы личностей. Ты удержал одну.
— Как? — Я ничего не понимал, голова шла кругом.
— Вверх унёсся кусочек, — нараспев произнесла Юи. — Многое навеки пожрал огонь, когда выжег меня из родного мира. Но остались клочки меня в каждом, кто был со мною здесь знаком. Крохотные, угасающие, ведь я была для них лишь точкой на горизонте. Но не для тебя.
— Но всё равно, ты ведь — лишь моё воображение!
— Воображение и память. Но, поверь, Авелла и Натсэ не многим более реальны…
— Что?!
— …для тебя. Ты строишь их образы в воображении на основе воспоминаний, на их же основе прогнозируешь их поступки, умиротворённо киваешь, когда реальные поступки соответствуют ожиданиям, и напрягаешься, когда они начинают своевольничать. Реальность, в основном, разочаровывает. Поэтому люди вырывают из неё кусочки по вкусу, бережно сохраняют их у себя в душе и шьют из них лоскутное одеяло внутреннего счастья. Как читатель десятки раз перечитывает полюбившуюся книгу, хотя в ней не меняется ни единого слова, а потом он воображает себе продолжение, или альтернативные развития сюжета. И как его разочарует экранизация, или даже чей-нибудь отзыв на ту же книгу, пусть даже положительный, но — не совпадающий с его восприятием.
Всё сломалось. Реально, было такое ощущение, как будто мне раздробили кости в бетономешалке и вышвырнули наружу. Я стоял, покачиваясь, и хотел лишь упасть, погрузиться в небытие.
Нет. Отставить подыхать. Собраться! Натсэ и Авелла. Плевать, насколько они там реальные или нет, насколько я псих, болтающий со своим воображением. Я должен их найти и доставить в безопасное место, точка. Рефлексия — потом. Я ведь уже знаю, что такое боевой режим, умею в нём существовать. Когда — полностью сконцентрирован, когда сам — оружие. Когда всё, что творится, падает и падает в некий якобы бездонный резервуар внутри, с пометкой: «разберусь позже»…
— Примерно так же действовал Источник, — сказала Настя-Юи, для которой, разумеется, мои мысли не были тайной за семью печатями. — Туда тоже падало всё то, с чем не было возможности разобраться до сих пор. Источник — это подсознание мира, Мортегар. Его тёмный попутчик. А ты — дьявол. Настар-Танда. И кому, как не тебе, впитать силу Источника…
— Так ты что, с самого начала это знала?!
— Нет. Я догадалась сейчас, вместе с тобой. Вернее, немного раньше, я же подсознание. Это — прозрение, откровение — называй, как удобно. Когда понимаешь что-либо, и оно ложится на реальность идеально, как недостающий кусочек паззла.
— Можешь измениться обратно? — попросил я. — Мне… тяжело… так.
Настя кивнула, по ней будто пробежала волна, и вот передо мной снова стоит девочка-волшебница Юи с детской непосредственной улыбкой, на которую невозможно не ответить такой же.
— Мне нужно войти в Источник, — сказал я, и Юи кивнула. — Тогда я впитаю в себя всю его силу. И этой силы будет достаточно, чтобы одолеть хоть всю армию Клинтианы.
— Скорее всего так…
— Какие заклинания мне нужны для этого? Давай зажжём свечи, Юи. Это будет прорыв с боем, сейчас или никогда.
— Мортегар, ты должен иметь в виду, что, возможно, будут сложности. То, что мы вроде как поняли природу Источника, и то, что он тебя признал, ещё не значит, что, приняв его силу, ты сможешь легко и непринуждённо разбрасывать врагов в разные стороны, как Саурон в начале «Братства Кольца». И… вообще не факт, что это так уж хорошо — быть Сауроном.
— Да я ведь уже дьявол, — грустно усмехнулся я. — Куда хуже?..
— Хуже всегда есть куда. Вспомни Мелаирима. Он ведь тоже не хотел зла. Он хотел создать прекрасный новый мир… Просто в нём было бы место не для всех. Так же и ты сейчас. Ты всего лишь хочешь уничтожить Людей. Большую их часть.
— Так они ведь!..
— Знаю, Морт. Знаю… Ладно. Я подготовила тебе пак необходимых заклинаний. В принципе, ты всё угадал правильно, между нами ведь наладилась тонкая связь. Невидимость, чтобы тебя никто не заметил. Левитация, чтобы незаметно пролететь над их головами. И — магия дальнего боя, на случай, если что-то пойдёт не так. Но, прошу, не требуй от меня трансгрессии! Если элементарно на желаемом месте окажется парящая в воздухе пылинка, ты можешь вообще взорваться в ту же секунду! Система безопасной трансгрессии очень сложна и требует тщательной проработки…
— Трансгрессия мне не нужна, — перебил я. — Появился альтернативный способ. Но я, во-первых, не оставлю Клинтиане Источник, а во-вторых, не оставлю ей Асзара и Алмосаю.
Кивнув, Юи взлетела, взмахнула палочкой.
— Да будут пафосные названия! — провозгласила она, и на ёлке начали вспыхивать свечи. — Скользящий Меж Теней, невидимость, расход — единица магии в минуту! Лестница В Небо, левитация, расход от единицы в минуту и выше, зависит от скорости полёта и сопротивления внешних факторов. И, наконец, то, чего мы так долго ждали! Смертоносное и уникальное, способное убивать, разрезать, крушить, обездвиживать, перемещать! Единственный и неповторимый, сочащийся пафосом, как губка, вынутая из ванной Селены Гомес, истекает страстной горячей мыльной водой!
Опять она про эту Селену… С чего, почему?!
— Би-и-и-и-ич Божий! — закончила Юи тоном человека, объявляющего выход на ринг самого популярного в этом сезоне рестлера.
С такими вот ободряющими надписями я и вывалился в реал.
— Правда читерство, — прошептал я, сдув несколько снежинок вниз, в «чашу», на дне которой распростёрлось воинство Клинтианы.
— А? — повернул ко мне голову Сеприт. — Идеи есть? Как нам посту…
Он не договорил. Мы оба одинаково прощёлкали звук шагов. Как умудрились — сам не знаю. Наверное, кентавры, отмеченные особой любовью матери-вселенной, умели ступать по снегу совершенно беззвучно. Да они, может, и летать над снегом умеют, откуда я знаю?! Мне никто не устраивал демонстрацию магических способностей, наоборот, без необходимости никто старался к магии не прибегать. В отличие от магов, которые творили волшбу направо и налево, надо не надо.
— Мортегар — алаван! Настар-Танда — алаван-до!
Я повернулся на спину, как веретено, и одновременно чисто рефлекторно переключил язык на «Людской». Задним ходом до меня доползло понимание того, что прокричал подкравшийся к нам во главе небольшого отряда кентавр Мон. «Мортегар жив! Настар-Танда — выжил!».
Мон перевёл взгляд своих сияющих глаз на Сеприта и сказал короткое:
— Маг.
Поднял руку с копьём.
— Я их задержу, — скучающим голосом произнёс Сеприт на том же языке. — Делай, что задумал!
Мон встал на дыбы, видимо, норовя сделать замах покруче, чтобы не просто пронзить Сеприта, но достать копьём до самого ядра земли, где нет больше Сердца Огня, но всё равно жарковато.
Сеприт рванулся ему навстречу со скоростью, которую я от него уже видел. Подскочил под брюхо. Руки замелькали так, что я даже разглядеть их не мог. Раз-два-три-четыре… Ударов двадцать, если верить слуху. Сеприт отскочил. Мон тяжело приземлился на передние копыта. Расфокусированным взглядом скользнул по окрестностям.
— О, да ты устал. Давай, подержу. — Сеприт взял из ослабевшей руки копьё. Мон рухнул на бок. — Морт, тебе особое приглашение нужно?!
И я, отвернувшись, прыгнул вниз, на дно чаши.
Признаться, мне было не по себе от того, что я оставляю одного безмагического Сеприта на целую толпу кентавров, владеющих магией. Поэтому, исчезнув и подлетев на пару метров, я развернулся и оценил обстановку.
Сеприта взяли в дугу. Он не стоял на месте, перемещался быстро, резко, как будто на монтаже вы́резали целые куски из видеоряда. Только что был тут — оказался здесь. Кентавры — а здесь собрались сплошь мужики — получали по-взрослому. Одному в лицо прилетело древком копья, и нос взорвался алыми брызгами, как помидор, упавший с балкона на асфальт. Другому повезло меньше, ему копьё вонзилось в человеческий живот. Но боль он, по-моему, почувствовать успел только тогда, когда это же копьё пронзило конский бок третьего кентавра.
Скорость дала Сеприту солидную фору, но обеспечить победу не смогла. Кентавры сориентировались в ситуации и начали действовать. Один взмахнул рукой, и Сеприт закричал. Снег у него под ногами растаял. Он оказался по колено в кипящей воде. Тут же прыгнул. Прыжок, как и все движения, был невероятным. Сальто назад, он меня на двухметровой высоте едва не сшиб. Но приземлиться у него не получилось.
Кентавр вскинул руку, и Сеприт повис в воздухе рядом со мной. От его валенок шёл пар, Сеприт скрежетал зубами. Что-то подобное исполняла со мной Клинтиана… Ладно, сейчас всё будет!
Луч, вырвавшийся из моей ладони, был не прямым. Он вился, изгибался змеёй. Фиолетовый, как и вся моя боевая магия, в память о цвете глаз Натсэ. И он подчинялся даже не мыслям, а их оттенкам, берущим начало в инстинктах.
Бич вытянулся вниз, обвился вокруг всех четырёх ног кентавра, удерживавшего Сеприта. Я дёрнул рукой. Кентавр, издав громовое ржание, рухнул в им же созданное джакузи. Там он уже не ржал, а вопил так, что кровь в жилах леденела. Другие кентавры поспешили отменить колдовство, и ошпаренный, чуть живой кентавр остался лежать, наполовину вмёрзшим в лёд.
Да уж, вспоминаются слова Клинтианы. Воевали эти «люди» действительно лишь давным-давно, в незапамятные времена. Единственное их преимущество перед магами на сегодняшний день — это численность, элементарно трупами завалят. Магией владеют, но в боевом приложении — как-то не особо. И чем им, спрашивается, так уж глобально поможет Источник? Может, я ещё чего-то не знаю? Может, мы с Юи не всё так уж правильно поняли?
Сеприт обрушился вниз, на снег. Подхватить я его не успел, и парень неслабо приложился. Однако тут же вскочил и, пользуясь замешательством кентавров, швырнул в одного копьём. Тот, однако, вовремя пришёл в себя и перехватил копьё в полёте. Вау. Беру часть своих слов обратно, кое-что эти ребята умеют.
Только сейчас с тихими стонами упали двое пронзённых Сепритом кентавров, и оставшихся это опять отвлекло на мгновение. Зато сзади я услышал вопль Клинтианы, она отдавала приказы. Сейчас здесь будет жарко… Вдвоём с Сепритом мы всех не перебьём. Нужно лететь к Источнику, но…
Шевеление в правом кармане напомнило, что у меня есть ещё союзники. Я сунул туда руку и вытащил мелкого Противня.
— Давай, Противень, — сказал я, — настало твоё время.
Я подбросил дракончика, он расправил крылья, взмахнул ими и в мгновение увеличился до своего нормального размера. Как я понял, сделать дракона крупнее нормы я не мог. Всё-таки материя из ничего не берётся, нюансы есть. Уменьшать — да, увеличивать — только до изначального размера.
Противень обрушился на атакующих Сеприта кентавров. На них хлынуло пламя, острые когти метили в лица. Сеприт вновь завладел чьим-то копьём…
Ну, теперь тут хаос и неразбериха, моё дьявольское дело сделано. Пора и серьёзными вещами озаботиться.
Я отозвал Бич и полетел вниз, к чёрному пятну Источника, на краю которого всё так же стояла Клинтиана. Она пристально вглядывалась вверх, хотя не могла из-за края чаши видеть битвы. Меня она тоже видеть не могла, ведь я летел невидимым, однако мерзкое чувство, будто её взгляд скользит по мне, не покидало. Я слегка изменил траекторию — полегчало, взгляд Клинтианы за мной не последовал.
Воинство, обтекая Источник и свою предводительницу, рвалось вверх, помогать убивать Сеприта. Я быстро повернул голову, бросил взгляд назад. Стало не по себе от того, с какой скоростью и лёгкостью люди и кентавры неслись вверх по чуть ли не отвесным гладким ледяным стенкам исполинской чаши. Тут уже никакого Противня не хватит. Вся надежда на меня. На то, что я успею впитать Источник и переломлю ход сражения в корне. Ну, у меня пока все шансы.
Асзара и Алмосаю я увидел уже на подлёте. Они, растерянные, держась за руки, стояли неподалёку от Клинтианы, смотрели вслед бегущей вверх армии и понятия не имели, что делать и как ко всему этому относиться.
Я вытянул руки перед собой, словно ныряльщик. Мелькнула и пропала мысль о том, что Источник, может, вообще не глубокий, и я, занырнув в него с такой скоростью, переломаю себе всё на свете. Тормозить уже возможности не было: плавно скорость ощутимо не сбросишь, а если остановиться вообще, у меня внутренности изо рта вылетят от инерции.
Чёрное пятно Источника уже заняло всё поле зрения. Поверхность его забурлила, потянулась ко мне, выпростав чёрные щупальца. И в этот миг меня что-то ударило сбоку. По ощущениям — как будто самолёт врезался. Я, кувыркаясь, размахивая руками, полетел в сторону. Все стороны света, включая верх и низ, перемешались меж собой. Сквозь стиснутые зубы прорвалось рычание. Секундный испуг уступил место ярости. Да что там ещё такое, какое дерьмо не даёт мне сделать то, что нужно?!
Невероятным магическим усилием я сначала остановился, потом выровнял себя относительно земной поверхности. Моргнул, вцепился взглядом в первый попавшийся относительно неподвижный предмет, пытаясь справиться с головокружением.
Этим предметом оказалась Клинтиана. Она висела в воздухе напротив меня, только смотрела не на меня, а как бы немного в сторону и вниз. Под нами бурлил Источник.
— Я отказалась от попыток понять, что, как и зачем ты делаешь, Мортегар, — произнесла Клинтиана, — однако позволь выразить свою радость по поводу того, что ты жив.
Засунь ты свою радость себе знаешь, куда…
Я медленно, осторожно сместился ниже, и Клинтиана, всё так же глядя мне куда-то в область левого бедра, опустилась ровно на столько же. Да что за?.. Я посмотрел туда, куда, кажется, глядела Клинтиана, но не увидел ничего интересного.
— Мортегар! — донеслось снизу, и я быстро переключил локаль на язык магов. — Мортегар, — крикнула Алмосая, — это, возможно, не моё дело, но если вдруг тебя интересует моё мнение, то я вижу твоего жеребца, и это не фигура речи!
Тьфу, блин! Зла на себя не хватает. А ведь такие вещи нужно первым делом выяснять! Как невидимость работает? Надо было у Юи спросить, покрывает ли невидимость одежду вообще, а то бы лоханулся со страшной силой. Впрочем, я и так лоханулся неплохо.
Сунул руку в карман, достал Половника, который жалобно заржал. И действительно, взгляд Клинтианы последовал за ним.
— Скачите отсюда! — крикнул я. — К дому Сеприта, это к северо-западу, да помогут вам Нити!
Бросил коня вниз, применив заклинание Масштабирование Пета. Половник взоржал, провожаемый взглядом Клинтианы. Она рванула следом. Половник увеличился, и когда копыта стукнулись об лёд, он уже был нормального размера. Алмосая взлетела на спину коня первой, Асзар сел перед ней, взялся за поводья. Алмосая пришпорила Половника пятками, и он с места в карьер рванул прочь из чаши. Я не сомневался, что чудо-конь одолеет крутой подъём. Мать-вселенная всё ещё любит его, хотя он с потрохами продался дьяволу, то есть, мне. Ну, меня мать-вселенная тоже любит, есть у меня такое ощущение. По-своему, извращённой какой-то любовью, и всё же.
Я попросту отключил Лестницу В Небо и начал падение к Источнику, который вновь потянулся ко мне чёрными щупальцами. Клинтиана замерла в недоумении, пытаясь осмыслить произошедшее. Конь уже явно не находился у меня в кармане, он — скакал, унося на спине двух магов. Но теперь Клинтиана могла видеть, куда тянутся неразумные щупальца Источника.
— Нет! — вскричала она и полетела на меня.
Засветился посох, с него сорвалась ярко-белая молния. Зараза!
Рванулся вверх, выдохнул — молния прошла подо мной. Ладно, стерва, давай посмотрим, кто кого.
Я хотел ударить всерьёз, рассечь пополам, но часть меня мне изменила. Вместо убийственного удара я выполнил тот же самый, что использовал против кентавра — обвивающий, сдерживающий. Потому что в голове в этот момент снова с мучительной силой натянулись проклятые Нити, влекущие меня к Клинтиане.
Нет, это была не любовь. Любовь — она идёт изнутри. Тоже, наверное, своего рода нити. Но эта дрянь шла извне, пронизывала меня и привязывала к Клинтиане. Я чувствовал себя сушёной воблой, подвешенной на верёвочке. С примерно таким же набором достоинств и уровнем свободной воли.
Клинтиана не видела меня, но, скорее всего, сумела разглядеть фиолетовый бич. Светящимся посохом она отбила удар, бич отнесло в сторону, руку дёрнуло, едва не вырвав плечевой сустав.
— Ты и я, Мортегар! — воскликнула Клинтиана. — Мы должны сделать это вместе!
Двусмысленно. Впрочем, она, вполне вероятно, имеет в виду оба смысла. Я промолчал и вновь занёс бич.
— Ты не сумеешь удержать столько силы, она двоякая! — продолжала кричать Клинтиана. — Это — сила для двоих! Мы сумеем изменять мир по своему желанию! Но — только вдвоём. Два начала: мужское и женское!
Чехарда мыслей в голове. Что это значит? Мы разорвём напополам силу и заменим Маленькую Талли, она не будет больше богиней? Вдвоём… А мне обязательно делить силу с Клинтианой? Может быть, я лучше впитаю Источник, потом разыщу Натсэ и разделю силу с ней? Или лучше с Авеллой. Если я — дьявол, то антиподом лучше выступить Авелле, она мягкая и добрая.
В любом случае, сначала Источником нужно завладеть.
— Мортегар! — закричала Клинтиана в панике.
Я ударил. Она не успела защититься. Фиолетовый луч обвил её и туго стянул. Клинтиана ахнула, выронила посох. Побледнела. Я стиснул зубы… Нет, не смогу. Просто не смогу!
Махнул рукой, почти не чувствуя напряжения, и швырнул Клинтиану, будто камень из пращи. Она полетела влево, перпендикулярно движению своей армии. Бич безвольно повис у меня в руке. И только теперь я понял, почему Клинтиана выкрикнула моё имя.
Источник вытянулся вверх настолько, насколько смог, и дотянулся до моей ноги. Чёрное нечто охватило её целиком, поползло дальше. Я, выдохнув, отменил все заклинания, включая невидимость, и обрушился вниз.
Глаза заволокло чёрной пеленой. Источник проник в уши, и звуки окружающего мира исчезли. Только тихий голос раздался как будто бы в самой голове:
— Это была целая вечность, но время пришло. О, да, наше время!
А потом в меня хлынула сила, и я заорал, взрывая голосовые связки, но не слыша собственного голоса.
Казалось бы, к тьме мне не привыкать, сколько раз её видел: и с ёлкой, и без ёлки, и с ползающими человеко-трупо-жуками, и вообще кромешную пустоту. Но сейчас тьма была иной. Мне залепило глаза чёрной жидкостью, она проникла мне в уши, в ноздри, в рот, хлынула в горло, в лёгкие.
Я же задохнусь сейчас нафиг!
Интерфейс глючило и коротило, как у Терминатора, погрузившегося в доменную печь. Слова и цифры менялись с такой скоростью, что читать я их не успевал. Это меня, кстати, не волновало, у меня есть Юи, подсознание, а значит, есть и доступ к практически ничем не ограниченному запасу памяти даже мельком увиденной текстовой информации. А вот перспектива захлебнуться в Источнике — вот это было страшно.
— Не сопротивляйся, — вновь зазвучал тот голос в голове. — Ты — единственный, кто может меня принять и разделить.
И тогда, чтобы хоть как-то отвлечься от невероятных ощущений, ни одно из которых не назовёшь приятным, я вступил с голосом в диалог. Говорить — не мог, поэтому — думал: «Почему я?!».
— Ты сам знаешь. Ты — иной, чужой, пришедший извне.
«Сеприт тоже из другого мира. И Моингран».
— Ты пришёл и изменил мир, перестроил мать-вселенную под себя. Сеприт не сделал ничего. Моинграна, героя этого мира, создал ты. Ты — отец мира. Настар-Танда.
«Чушь! Я стал таким только когда Талли…»
Смех. Тихий, безмятежный смех в ответ.
— Ты всегда был таким, Мортегар. Тебе не было места в твоём мире, и для тебя не было места здесь. Думаешь, почему выбор Мелаирима пал на тебя? Ты был пустышкой, болванкой, на которую можно записать всё, что угодно, мусором, которого никто не хватится, чистым листом. Однако ты сумел перемениться и изменил вселенную. Маленькая Талли не сделала тебя дьяволом. Она всего лишь уговорила тебя оказать ей услугу, которой сама не понимает.
«А ты? Ты, стало быть, всё понимаешь?»
— Ещё бы. Я понимаю больше, чем тебе когда-либо захочется узнать.
«Но кто ты?»
Снова смех. И ответ, от которого по моему объятому чернотой телу пробежала дрожь:
— Имя мне — Легион…
Наверное, это были галлюцинации. Я словно воочию увидел тех несчастных, что вывели с экзамена. Они сидели в особом помещении на креслах, вокруг которых на полу змеились узоры магических символов и рун. Кто-то читал заклинание на праязыке, слова гулко падали среди каменных стен и порождали что-то… Судороги пробежали по телам. Светящиеся шары вылетели из обессилевших абитуриентов и улетели прочь, незримые ни для кого, кроме меня.
А я видел в этих шарах искаженные лица ребят.
Они летели на юг, и в пути к ним присоединялись другие. Вот маг создаёт из земли каменное жилище. Три четверти магии идёт в дело, а одна четверть таким же шаром, только поменьше, взлетает в небо и, подчиняясь незримому течению, летит на юг. И в этом шаре — облик мага.
— Есть и твои, — шепчет голос в голове. — Много…
Я увидел вереницу своих лиц. Бесчисленное множество сотворённых мной заклинаний. В системе, изначально порочной и неправильной, в системе, которую я уничтожил, но которой всё-таки пользовался…
— Я — Тёмная Энергия. Я — то, о чём предпочли забыть. Я — неизбежная расплата. Я — река, прорывающая плотину. Я — извержение вулкана. Я — землетрясение и ураган, чума и пожары, засуха и потоп.
«А кто тогда я? Чего ты от меня ждёшь?»
— Огонь должен был заменить твою волю, но он разжёг её. Я не так наивен. Я хочу, чтобы твоя воля направляла меня. Но остерегайся медлить, Мортегар! Время промедлений минуло безвозвратно. Если ты попытаешься сдержать меня, я разорву тебя в клочья.
«А Клинтиана? — Мысленно я кричал, судорогой сводило каждую клетку тела, казалось, что вся жидкость в организме, сколько её ни есть, одновременно кипит и превращается в лёд. — Зачем она?..»
— Она — лишь игрушка для нас, не больше.
«Нити…»
— Нити! — рассмеялся голос. — Мы и есть нити. Мы создаём законы и нарушаем их. Мы — власть и сила. Но Клинтиана права в одном: тебе придётся разделить мою силу с кем-нибудь. С кем угодно, потому что удержать в себе два начала ты не сумеешь.
«Два начала?..»
— Я — абсолют и совершенство, но ты — лишь половина человека. Мужчина. Для полноценного воплощения мне нужны две половины. Выбери сам, Мортегар. Выбери, кого хочешь, но быстрее! Я дам тебе столько времени, сколько возможно — один час. Иначе…
Голос сошёл на нет, и чернота схлынула. Я тяжело рухнул на колени.
Лёд. Я стою на коленях в ледяной выемке, где нет больше никакого Источника. Он — во мне.
Я тряхнул головой. Надписи забили уже всё поле зрения и останавливаться не собирались. Внутри меня, как я понял, кипела уйма процессов. Спешно ассимилировалась та половина силы Источника, что могла гипотетически ассимилироваться. Однако её было столько, что необходимо было увеличивать лимит магических сил. От такого перегруза я мог перегреться и взорваться, поэтому мне ещё спешно поднимали здоровье, вообще в обход всяких заклинаний.
И — вишенкой на торте — у меня оставался час на то, чтобы поделиться силой с какой-нибудь женщиной.
— Мортегар! — Передо мной приземлилась бледная Клинтиана с широко раскрытыми глазами. — Как…
— Прекрасно, — сказал я ей и улыбнулся.
Дьявольской улыбкой.
Внутри меня кипело и бурлило. Я видел спины множества бегущих вверх людей, и это было похоже на то, что армия бежит от меня. Я вскочил на ноги. Казалось, при дыхании из ноздрей у меня должен вырываться огонь, как у дракона…
А вон и дракон. Противень, как ворон большекрылый, кружил над битвою. Первые ряды воинов, выбегающих из «чаши», уже добрались до Сеприта, но какое-то подобие сражения там всё ещё происходило. Вот Противень странно дёрнулся в воздухе и упал в толпу…
— Зажигай свечки, Юи, — прошептал я. — А лучше — подпали всю ёлку.
— Что? — переспросила Клинтиана.
Я оттолкнулся ногой и полетел вперёд и вверх, ветер завыл в ушах.
Добраться до вершины — мгновение. А потом — фиолетовый луч вспыхнул ярче тусклого полярного солнца и заплясал по головам и спинам. Хлынула кровь, раздались крики. Я обрушился на них с небес, и от моего удара о лёд как будто разошлась взрывная волна.
Юи помогала пафосом, как умела. И не уставала мигать иконкой с вызовом себя, но нажимать на неё я не спешил. Я спешил спасти Противня и Сеприта, хотя уже с трудом вспоминал, зачем мне нужен последний. Разум затопила жажда крови и разрушений.
Никто не пытался на меня нападать. Наоборот, все бросились врассыпную, выкрикивая моё имя и мои титулы, боясь и не понимая происходящего.
Мускулистого здоровяка, отчаянно вопящего, подняло в воздух и сжало. Он как будто попал под гидравлический пресс, только пресс одновременно давил со всех сторон. Человек буквально взорвался, и вслед за кровавым дождём на снег посыпались белоснежные кости.
Ага, обхохочешься. Это ты, Юи? Ну, кто ж ещё. Хотя у меня теперь ещё один тёмный попутчик нарисовался, с которым отнюдь не всё ясно.
Впрочем, хватит убийств. Даже эти были не обязательны, никто в здравом уме на меня не бросился бы. Но я не сумел сдержать себя, моей воли не хватило, чтобы воспротивиться желанию, внушённому Источником.
Внушённому ли?..
Сеприт с трудом поднимался на ноги. Шапку с него сбили, из рассечённого лба текла кровь, заливая глаза.
— Ты как? — спросил я, подав ему руку.
— Бывало и похуже. — Он сплюнул в снег. — Я учился в средней школе.
— Бро…
К нам подковылял Противень и издал протяжный полустон-полурык, в котором явственно слышались вопросительные нотки.
— Уходим, — приказал я. — Сеприт — к тебе.
— Мне ногу повредили, не смогу бежать.
— И не надо.
Я положил руку на голову Противня.
Противень увеличился. Голова его под моей ладонью росла до тех пор, пока не стала размером с Половника. Удивление в глазах дракона росло пропорционально.
— Ты сможешь вернуть меня в Сансару? — спросил Сеприт. — Скажи — сможешь?!
— Не знаю! Садись на дракона.
Противню пришлось распластаться на брюхе, чтобы Сеприт сумел на него забраться. Я взлетел на спину дракону без всяких проблем.
— Давай, родной! — хлопнул я по могучей шее. — Домой!
Когда эта махина поднялась в воздух и взмахнула крыльями, набирая скорость, я грешным делом подумал, что этак и вправду можно улететь домой. На наш остров.
Но Противень острова не знал и понял меня именно так, как я и хотел: он полетел к полярной станции Сеприта. Под нами мелькнула крохотная точка — Половник, уносящий на спине Асзара и Алмосаю. Ещё один взмах гигантских крыльев — и снижение. Дракон грузно опустился в полусотне метров от ветрогенераторов, которых ураган, поднятый его крыльями, заставил вертеться в десять раз быстрее.
Я спрыгнул, помог слезть Сеприту. Взмахом руки уменьшил Противня до адекватного ему размера. И уже на ходу расстегнул тулуп.
— Жарко? — поинтересовался Сеприт.
— Да, — был краток я.
Болтать совершенно не хотелось. Хотелось выплеснуть из себя что-то неведомое… Желание это было сродни тому, что я ощущал, глядя на Клинтиану. Собственно, корнями оно переплеталось с самой обычной страстью, и разделить их смог бы разве что самый умный и опытный ботаник в мире.
Всё переплеталось и стягивалось. Чёртовы нити оплетали меня непроницаемым коконом. Есть ли ещё та крохотная возможность дёрнуть за ниточку и спасти мир малой кровью?
Не желаю я ни черта перерисовывать! Богиня, да я ж всю дорогу хотел тихо-спокойно жить и никого не трогать! На крохотном кусочке своей земли, куда никто чужой не залезет…
— Заткнись! — рявкнул я.
— Да я вообще молчал, — отозвался хромающий рядом Сеприт. — Помоги мне, скорее… У меня уши сейчас отвалятся.
Он так и был без шапки. Я приобнял его, подхватил под мышки и в один шаг перенёс к двери.
— Круто, — выдохнул Сеприт. — Ну… Не зря сходили.
Пока он возился с замком, я обернулся и увидел во весь опор летящего к нам Половника с двумя всадниками. Улыбнулся.
— Ну что, все, кому надо, здесь? — спросил Сеприт, осторожно растирая уши.
Дверь за Асзаром и Алмосаей закрыл я, Сеприт был совсем плох, он даже на Алмосаю внимания толком не обратил, только сел на стул и, кажется, еле удерживался от падения на пол.
— Сеприт! — воскликнула Алмосая и бросилась к нему.
Она была всё в том же замызганном платье, но, похоже, совсем не замёрзла. Магия Клинтианы её оберегала, как и всех людей бар домодос. И не только людей — лошади тоже пользовались защитой, даже мятежный и повстанческий Половник. Я погладил коня по морде, тот тихо заржал и потёрся носом. Отошёл в сторонку, где повалился набок.
Я задумчиво посмотрел на впалый бок коня. Кажется, теперь уже шутки кончились, коня нужно накормить. Может, от холода он благодаря Клинтиане и защищён, но вот с «невидимого пайка» его уж точно сняли, конь выглядел голодным. А раздобыть ему еды здесь, в этой вечной мерзлоте, возможности не будет. Разве что на мясо перевести. Жуть, чего получится…
— Да-да, взаимно рад тебя видеть! — услышал я раздражённый голос Сеприта. — Сделай нам всем одолжение — сходи вон туда. Там всё, что тебе сейчас необходимо.
— Волшебный меч и непробиваемые доспехи? — обрадовалась Алмосая.
— Почти.
Сеприт указывал на дверь в ванную. Это выяснил молчаливый Асзар, толкнув дверь и заглянув внутрь. Судя по взгляду, который он метнул на Сеприта после этого, парень ему не понравился. Ну, Асзар всё-таки из условного средневековья, с какими-никакими манерами и уважением к благородной даме. А этот так запросто — иди, мол, помойся.
Чтобы избежать словесной — или даже не только словесной — стычки с Сепритом, Асзар обратился ко мне:
— Что это было, Мортегар?
— Хаос и рояли, всё как всегда, рецепт неизменен, — отмахнулся я. — Не важно. Я жив, вы спасены, мы пока что в безопасности, еда есть…
—
— Поглотил Источник? — хором воскликнули Асзар и Алмосая.
Последняя отошла от Сеприта и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— А, вы же не видели, — пробормотал я и потёр лоб рукой.
Голова шла кругом. Всё время мерещились шёпоты, шорохи, взгляд почти не фокусировался. Состояние напоминало тошноту, только тошнило буквально каждую клетку тела — энергией.
— Мне… нужно поговорить… с сестрой, — промямлил я и опустился на пол.
Кое-как выбрался из тулупа, стянул через голову свитер. Наэлектризовавшиеся пряди волос прилипли к лицу, я слышал пощёлкивание крохотных искорок у себя в голове.
— С какой сестрой, Мортегар? — Алмосая присела напротив меня.
— Юи…
Слово послужило триггером. Кнопочка с мордашкой Юи сама собой вдавилась, и — будто электричество вырубило. Картинка сменилась тьмой.
Я поверну голову в поисках привычных ориентиров и вздохнул с облегчением. Вот она, ёлка. Ух, сколько ж на ней свечек-то горит! Вот теперь прям настоящий праздник. Однако Юи, вылетевшая из-за ёлки, несмотря на колпак Санта Клауса, отнюдь не излучала безудержное новогоднее веселье.
— Мортегар! — воскликнула она, размахивая палочкой у меня перед носом. — Мы переоценили свои возможности…
— Сила, — сказал я. — Сила — это ведь хорошо? Я теперь смогу остановить восстание.
— А тебя кто остановит? — простонала Юи.
— В смысле?..
— Ты скольких сегодня убил?
— Помню одного…
Я вспомнил заклинание Мясорубка и содрогнулся. Хотя… Кажется, содрогнулся я волевым усилием, это не было непроизвольной реакцией.
— Инь и Ян, тьма и свет, — говорила Юи. Она махнула палочкой, и в воздухе нарисовался знакомый символ из двух соплей, чёрной и белой, сливающихся в круг. — Вот о чём речь. Ты не сможешь удержать в себе обе энергии, тебе нужно разделить энергию с кем-то. Но если ты это сделаешь сейчас, то исторгнешь из себя весь свет, в том числе — меня. А сам останешься один на один с тьмой.
— А та, с кем я поделюсь, вберёт в себя свет?
— То, что она сама считает светом. Для Клинтианы свет — это уничтожить магов и провозгласить окончательно Эру Людей.
— И что делать?
На картинке последовательно мигнули чёрная и белая точки, располагающиеся в белой и чёрной капле соответственно.
— Что-то хорошее, — пояснила Юи. — Разумное. Доброе. Вечное.
— Например?
В ответ Юи опустилась на условный невидимый пол. Беззвучно скользнула к ёлке и, нырнув под неё, вытащила подарочную коробку, про которую я уже и думать-то забыл сто лет как.
— Что это? — Я приблизился к подарку, наклонился и прочитал надпись на ярлыке: — «Солярис». Что это значит?
— Любой поступок любым живым существом может быть истолкован, как зло, или как добро, — сказала Юи. — Нет абсолютных категорий, всё относительно. Однако добро и зло — это категории, к которым обращаются именно и только живые существа. А значит, есть лишь две глобальных противоположности, которые можно условно считать абсолютом. Сотворение жизни — безусловное добро, а уничтожение жизни — безусловное зло. Это, — Юи постучала палочкой по коробке, — не заклинание. Нечто большее. Твоя возможность стать Творцом.
— Эм… А почему — Солярис? — недоумевал я.
— Этого сама не знаю. Почему-то — Солярис. Открой подарок, Мортегар. Времени не так много, тебе нужно действовать.
— Здесь у меня времени чуть больше, чем там, — возразил я. — Покажи карту.
Юи выкатила из-за ёлки глобус и развернула карту. Я тут же увидел точку, мигающую в океане. Натсэ и Авелла ещё в пути.
— Сколько им плыть до Материка? — спросил я без особой надежды.
— Несколько часов, — грустно сказала Юи. — Но это ведь только моё предположение, а не отслеживание реального местоположения. Мортегар, с ними ты разделить энергию не успеешь…
— И что мне делать?
— Ну…
Ладно. Будем решать проблемы по одной. Начнём с вот этого вот «Соляриса», что бы оно ни значило.
Я потянул за ленточку…
Коробка исчезла, темнота — тоже исчезла. Вообще всё исчезло в радужном сиянии. То, что вырвалось из коробки, можно было бы изобразить на абстрактной картине и назвать её: «Счастье». Ну, как один из вариантов счастья. Солнечные дни, плеск моря, смех и радостные крики, тёплый дождь, шипение открытой бутылки с «колой», прохлада мороженого, бег наперегонки с ветром, горячий песок, струящийся между пальцами, прикосновения рук, касание губ, бешеный стук сердца, прозрачный воздух, треск костра, горящие на небе звёзды, шёпоты ветра и тихое дыхание…
— Богиня! — выкрикнул я вывалившись из всего этого, неописуемого.
Я покатился по полу. Да, это опять — дом Сеприта. Врезавшись в Половника, я остановился.
— Мортегар?
Алмосая и Асзар склонились надо мной. Третьим в поле моего зрения просунул любопытную мордочку Противень. Половник осторожно потрогал копытом мою спину.
— Что с ним там опять? — простонал Сеприт со стула. — Живой?
— Живее всех живых, — сказал я, поднимаясь.
— Очень неплохо. А то у нас проблемы.
— Какого рода? — обернулся Асзар.
— Ну… Судя по всему, стаду дикарей не составило труда проследить, куда именно прилетел дракон.
Мы все подбежали к окну, и ругательство застыло у меня на губах. Армия Клинтианы медленно, но неотвратимо приближалась к станции.
— Мортегар, ответь на простой вопрос. — Сеприт схватил меня за плечо, и пальцы у него были как стальные. Даже в абсолютно ушатанном состоянии этот парень был сильнее меня. — Ты можешь открыть портал в Сансару?
— Во-первых, — я дёрнул плечом, чтобы избавиться от его руки, но тщетно, — Юи ещё не зажгла звезду. А даже если бы и зажгла, она меня даже от телепортации в рамках этого мира предостерегает. Опасно. Системы нет, её настраивать нужно.
— Чушь! — воскликнул Сеприт. — Я перемещался тысячу раз!
— Так это твоя система! Твой телепорт. Там всё уже как-то настроено, и это не магия. А я тут, на секундочку, саму вселенную заклинаю, которая ни разу не понимает с полуслова, чего именно я хочу, и о моей безопасности не думает! Это во-первых. А во-вторых, даже если я могу открыть портал между мирами, я всё равно понятия не имею, где находится твоя Сансара.
— Я могу дать тебе кодировки как минимум десятка подходящих миров!
— Круто, брат. Реально круто. А куда мне их вводить? По-твоему, у меня в башке компьютер? Может, конечно, и компьютер, но к сети Сансары он не подключён. И операционка на нём установлена не та, что надо.
— То есть, всё зря? — прорычал Сеприт, но руку, наконец, убрал. — Я тут сейчас скоро сдохну, потому что тебе помог, а сам не получу ничего?!
Теперь я положил ему руку на плечо, заглянул в глаза.
— Ничего не зря, Сеприт. Сила у меня есть. Она во мне. Да, пока я не знаю, как с ней управиться, но это не значит, что не смогу разобраться.
Энтузиазма лицо Сеприта не выразило.
— А кроме того, — сказал я, — теперь у тебя нет ни одной причины продолжать торчать здесь, не так ли?
Вот теперь что-то там промелькнуло. Сеприт погладил карман, в котором лежал телепорт.
— Валим отсюда, — кивнул я. — Все вместе. А пока эта свора на своих льдинах доберётся до нас, мы тридцать раз успеем что-нибудь придумать. Только я переоденусь.
Выстиранная одежда успела высохнуть за время наших приключений. Я с удовольствием облачился в привычное, натянул сапоги. Сеприт тем временем пошуршал по закромам, собирая важные вещи. От меня не укрылось, что первым делом он бережно скатал в рулон портрет блондинки и сунул его в середину рулона с остальными копиями. Бр-р-р, даже представлять не хочу, что там за история!
Асзару с Алмосаей собирать было нечего. Они только умылись в ванной, порадовавшись цивилизации. В их мире раньше тоже были ванны с горячей водой и даже душ. А в последнее время воду для мытья приходилось кипятить на огне, для которого непременно требовались дрова. Слава мне, в общем.
— Ну что, готовы? — спросил Сеприт.
Он стоял, опираясь одной рукой о стол, другой держал портреты и ещё — книжку, на которую грустным узнающим взглядом смотрела Алмосая.
И тут снаружи раздался громовой голос Клинтианы:
— Мортегар! Выйди ко мне, и мы поговорим. Обещаю, если ты выйдешь — никто не пострадает.
— Врёт, — сказала Алмосая.
— Не, врать она не умеет, — мотнул я головой. — Но всё равно выходить не буду. Сеприт, давай!
Сеприт дал. Оттолкнулся от стола, достал «смартфон» и что-то в нём потыкал. Из смартфона вырвался луч и, будто встретив в воздухе препятствие, остановился. Растёкся в радужный слабо светящийся овал.
— Пять секунд, пошли, — бросил Сеприт и первым шагнул в портал.
— Давайте! — поторопил я опешивших друзей.
Асзар взял Алмосаю за руку и потянул за собой.
Я быстро уменьшил дракона и коня, сжал их в руках и сделал шаг. За мгновение до того, как портал поглотил меня, интерфейс выплюнул сообщение:
Прохождение через портал до ностальгической дрожи напоминало трансгрессию через огонь.
— Так и есть, — сказала Юи в той мгновенной тьме, в которой я оказался в промежутке между «здесь» и «там». — В чём была суть огня? Огонь-передатчик и огонь-приёмник, между ними — магическая связь. Огонь-приёмник, в частности, обеспечивает сжигание всех лишних элементов, которые могут затруднить трансгрессию. Вот и тут. Одновременно открываются два портала: на передающей и на принимающей стороне. Принцип действия абсолютно идентичен.
— Только это не магия, — сказал я.
— Разница не принципиальна. Магия, технология — это средства. Если результат одинаков, нужно смотреть, что более эффективно. В данном случае — технология. Хотя это лишь потому, что технология уже разработана. Если как следует поработать над магической системой трансгрессии, то она заборет любую технологию, будет более гибкой и почти наверняка менее энергозатратной.
— Ясно, — приврал я немного. — А «очень плохое предчувствие» — откуда?
Юи поморщилась.
— Что-то мы упустили, — сказала она.
— Тоже мне, новость! — фыркнул я. — Учитывая, что мы до сих пор понимаем ситуацию с пятого на десятое, и даже то, что понимаем, скорее не понимаем, а интуитивно чувствуем, полагаю, мы упустили уйму всего.
— Но не всё может принести нам вред в течение ближайшего часа, — возразила Юи.
— Напоремся на Логоамара?
— Уж с кем с кем, а с Логоамаром ты сейчас справишься без проблем, сил хватит. Даже новых из Источника черпать не придётся.
— А если он пьяный?
— Ой, Мортегар, всё! — скривилась Юи и топнула ножкой. — Время. Отключайся, трансгрессия закончена.
Она была права. Как бы быстро ни проходили процессы у меня в голове, трансгрессия всё же была штукой мгновенной, вот мы и не успели толком поболтать с моей… Моей Юи.
— С-с-с… — прошипел я, но удержался от окончательного ругательства. — Надо сказать, трансгрессии при помощи печатей были более гуманны.
Я с приличным ускорением влетел носом в землю. И, судя по приглушённым возгласам, не я один. Петы вывернулись у меня из рук и разбежались — с восторгом осваивать новую локацию. Ещё даже не поднявшись, я почувствовал, что, во-первых, тепло, а во-вторых, я лежу в траве.
Слева Половник уже хрумкал стебелёк. Вот и правильно, пусть питается коняшка. Даже увеличивать пока не стану, быстрее наестся.
Стрекотали цикады. Ни с чем не сравнимый звук, характерный для…
— Ночь, — сделал я очевидное заявление.
Луна пряталась среди редких туч, но всё же света хватало, чтобы оценить обстановку хотя бы в общих чертах. Да, мы оказались на краю Летающего Материка, который в конце прошлого сезона упал на землю. На нём многое изменилось. В частности, вот этих домиков неподалёку раньше не было. Понастроили за последние месяцы.
— Тут живут простолюдины, — шёпотом пояснила Алмосая. — Маги… и те, кто держался магов — ушли, как мы и рассказывали.
Я кивнул. Да уж — «простолюдины». Чем сегодня, интересно, объясняется их «простолюдность»? Новую магию, в той или иной степени, при желании, может освоить любой человек. Силы? Ну, если «простолюдины» соберутся толпой, то магам они морды набьют уж точно, может, только пока этого не поняли. Богатства? Опять же, не умеющие работать маги в более проигрышном положении. Сейчас не выпендриваться бы, а усиленно перенимать друг у друга опыт, учиться новому, цепляться за новую жизнь — вот как мы на острове. Но я ж прекрасно понимаю, что такие вещи быстро не делаются… Если даже в моём родном мире до сих пор встречаются придурки, которые держат пальцы веером, потому что якобы происходят из какого-то древнего и крутого рода.
— Всё из желания собраться в стадо, — вдруг заговорил я вслух. — Толпой, да побольше, и — бить тех, кто хочет жить своим умом. Потому что так легче.
— Ты это о чём? — поинтересовался Асзар.
— Ни о чём, — тряхнул я головой, переключая передачу. — Грущу немного… Так. Куда бы нам…
Сзади, уходя вглубь Материка, тянулась деревенька. Впереди я видел холм с тёмным строением на вершине — строение это мне по магическому телевизору показывала Клинтиана. Сердце кольнуло. Там ведь я убил себя…
За холмом, вдалеке, колыхалось море, слегка посеребрённое то исчезающей, то появляющейся луной. Постройки на берегу вовсе не различались, какие-то бесформенные груды. А, да.
Я тихонько присвистнул.
— Всё очень плохо…
— Что именно? — подошла ко мне Алмосая.
— Они живут в палатках.
— В шатрах, палатках. Очень роскошных. Пока тянется лето, им этого хватает. Маги, которых оставила Сиектян, пытаются их склонить к тому, что придётся строить дома, но…
Она развела руками. Я закрыл глаза, покачал головой. Да уж… Свора оборванцев-аристократов, живущих считай что на улице. Для Натсэ с Авеллой этого будет достаточно, но вот для армии Клинтианы, когда она сюда вторгнется… И ведь больше чем уверен — ничего не объяснишь этому старому пню. Я когда ещё ему про опасность вторжения подводных мертвецов говорил — тщетно, всё прошлёпал. Тогда если бы Дамонт вовремя не подогнал подмогу — дьявол знает, чем бы всё закончилось.
Не знаю, на что я рассчитывал, конечно. Увидеть на берегу моря неприступную крепость, которая остановит Клинтиану? Глупо ведь. С магией Земли, допустим, такую крепость реально было воздвигнуть и за ночь. Но без неё — это занятие на годы. А разрушить при помощи магии — раз плюнуть. Вот и поставь себя, Морти, на место Логоамара. Есть у тебя мотивация вкладываться в такое гиблое предприятие? Чё-то как-то так себе, да…
— Куда ты? — окликнула меня Алмосая.
— Наверх. — Я указал на холм. Собственно, отсюда это был не такой уж и верх. Холм — на земле, и он практически вровень с Летающим Материком. — Мне нужно подумать.
— Мы тогда тоже пойдём…
Я бросил взгляд на Сеприта, который, позабыв обо всём, как и Половник, ел траву. Жадно чавкая, всю без разбора — так, во всяком случае, казалось. Пополнял истощившийся запас витаминов.
— Парня не бросайте, — попросил я.
Легко и бесшумно я взмыл в воздух и перелетел к не то святилищу, не то памятнику, сложенному на вершине холма. Ветер развевал мой плащ, трепал волосы. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Но улыбка сползла, как только я приземлился. Опять закололо сердце. Да хватит уже тебе, успокойся! Было — и прошло. Ну, умер, ну, подумаешь. С кем не бывает.
Оглянувшись, я оценил перспективы своих друзей и счёл их хорошими. За прошедшие месяцы в одном месте край Материка сточили, сделав удобный спуск. Сойдут без проблем, а надо будет — поднимутся. Ну, пока ещё Сеприт травы наестся. Мне нужно побыть одному!
Я вошёл в памятную постройку. Постоял перед газовым огнём, перечитал надпись о том, какой я негодяй, и, вздохнув, уселся ко всему этому спиной.
— Солярис, — сказал я. — Сотворение жизни. Ну что ж, давай!
Я вытянул руки перед собой, так, будто просил милостыню. Инстинктивно, не зная толком, к чему готовиться. Ничего не произошло. Тогда я закрыл глаза и вспомнил вопрос Хранительницы сердца воздуха о птичках. Ну… пускай будут птички. Значит, формулируем намерение…
Орнитология никогда не была моей сильной стороной, о птичках я знал только то, что они летают. По крайней мере, некоторые — пингвины и страусы эту опцию утратили. Я вообразил абстрактную такую птичку, маленькую, серенькую.
Что-то билось и пищало у меня в руках. Я нерешительно приоткрыл один глаз и вздрогнул.
— П-птичка!
Птичка в ответ гневно чирикнула. Ей явно не нравилось, что я её удерживаю. И я, разжал руки.
— Лети, птичка! — прошептал я. — Лети к Авелле и Натсэ, скажи им, что у меня всё хорошо, и пусть они разворачивают…
Договорить я не успел. Птичка вылетела из каменного строения, вообще не обращая внимания на мою болтовню. Далеко, правда, не улетела. Лихо повернула вверх и вправо, но лишь только скрылась из виду, раздался рык, писк, и полетели перья.
— Противень! — крикнул я. — Ну какого?..
Дракон влетел в моё убежище, тщетно пытаясь одновременно облизываться и изображать виноватый вид.
— Это была моя птичка! — строго выговорил я дракону. — Я её сделал — не для того, чтобы тебя накормить, ясно? Введём правило трёх часов. Если я что-то создаю — у этого есть три часа, чтобы осмотреться и смыться, потом можешь охотиться. Ясно?
— А-а-ар, — зевнул дракон.
— Вот то-то же. Теперь смирно сиди и наблюдай. Тебе, при твоих размерах, одной птички должно было по уши хватить, ты вообще можешь мухами питаться! Нечего мне тут голодный обморок симулировать.
Кажется, мне удалось достучаться до драконьей совести. Противень свернулся у моих ног и замер. Я опять вытянул руки и сосредоточился. Ну, первый блин — комом. Теперь у меня есть бесценный опыт, и я могу его использовать. Давай, Морт, представь, будто пишешь реферат. Ctrl+a, ctrl+c, ctrl+v…
Я даже толком представить птичку не успел — скрипт сработал. Пичуга яростно чирикнула, взвилась под потолок, задала там кругаля и вылетела. Противень проводил её скорбным взглядом. Мол, какое нерациональное расходование ресурсов. Вместо того, чтобы отдать вкусную птичку ему, её просто отпускают на произвол судьбы, чтобы её съел кто-то другой, не такой важный, как Противень.
Н-да, этак мы далеко не уедем. Надо более эффективно фиксировать светлую энергию. Ну, погнали: ctrl+v, ctrl+v, ctrl+v…
Птички, одна за другой, улетали из моих рук. На каждую, в среднем, уходило три-четыре секунды. Десять птичек — один процент. Три секунды — одна птичка. Сто процентов — тысяча птичек, три тысячи секунд. Так, это разделить на шестьдесят, будет…
— Фигня какая-то будет, Противень, — прошептал я. — Пятьдесят минут надо, при самом благоприятном раскладе. А у нас — меньше сорока осталось. И ещё силу надо с кем-то разделить. Блин! Какого хрена мне делать, зверь? Если я тебя поцелую — есть шанс, что ты превратишься в прекрасную принцессу? Да, в общем, пусть хоть в страшненькую, лишь бы не злую! И не в принца.
Противень, услышав про поцелуи, отполз подальше. К огню. Почувствовал родную стихию, балбес.
— Шучу, — буркнул я. — Почти…
Хьюстон, у нас проблемы! Что делать?! Стоп! Я ведь умею летать.
— Противень, место! — крикнул я, выскакивая из святилища.
Подпрыгнул, взлетел. Кто-то окликнул меня, но я даже не оглянулся. Идея была настолько яркой и блестящей, что обдумывать её не хотелось. Обязательно всплывут всякие «но», благодаря которым ничего не получится. А мне оно не надо, мне — результат нужен.
С огромной скоростью я метался над ночным океаном.
— Юи, карту мне! — сказал я, не утруждаясь погружением в подсознательные чертоги.
Карта возникла. Точка, обозначающая меня, точка, обозначающая гипотетическое расположение корабля… Я мотнул головой, отгоняя карту, и начал поворачиваться, корректируя курс. Не успел повернуться до конца — увидел корабль. Похоже, у карты всё-таки погрешность. Ну, не удивительно. Даже GPS косячит, причём, иногда так, что мама дорогая. А тут — чисто математический расчёт, выполненный подсознанием человека, который с математикой рассорился ещё в далёком детстве.
Полёт вперёд, ветер в ушах, солёные брызги в лицо… Посадка вышла не очень мягкой — я кубарем покатился по палубе, но тут же вскочил.
— Натсэ! — закричал я. — Авелла!
Тишина в ответ. Спят, что ли? А рулевой? Штурвал в наличии, у него никто не стоит…
Я ворвался в каюты — пусто. Трюмы — пусто. Снова каюты… Вот та самая, где проводился спиритический сеанс. Я сел за столик, пальцем покатал по нему стеклянную шайбочку.
— И что всё это означает? Корабль-призрак…
Одно из двух. Либо я не успел, и Логоамар, ещё днём зафиксировав приближающийся корабль, по-пиратски его захватил и обчистил, либо… Либо не знаю. Да и первый вариант критики не выдерживает: на корабле никакого разгрома. Даже если бы на Натсэ напали во сне, она бы успела убить пару-тройку десятков. А тут — ни крови, ни трупов. Вряд ли Логоамар устроил генеральную уборку.
И тут я услышал шаги.
Я бесшумно встал и переместился к двери. На такое расстояние, чтобы у меня была фора. Я должен разглядеть вошедшего и принять решение… Стоп! Думай, как маг, Мортегар! У тебя есть магия — так используй её, дьявол тебя задери!
Ну вот, другой расклад. Меч я выдернул из ножен одним движением и застыл, стараясь не выдать себя ни дыханием, ни шорохом.
Шаги приближались. Я хищно прищурился. Организм уже сам собой, без команды от мозга, переходил в боевой режим. Потому что неизвестный шагал по коридору целенаправленно, не заглядывая в другие каюты. Он шёл сюда, ко мне.
Маг. Сильный маг, который может меня чувствовать. Вопрос только — свой или чужой?
Если бы на корабле оставался кто-то живой — я бы знал, точно! За одним-единственным исключением.
Натсэ.
Она сумела бы скрыться так, что даже мне её не найти. Причём, безо всякой даже магии. Если это она, то… То вопрос с разделением силы Источника можно считать решённым. Она, конечно, удивится… Но это тот случай, когда у меня реально нет времени объяснять. Оставшееся время мне нужно потратить на окончательную фиксацию светлого пятнышка Ян в моём будущем Инь. А я тут замер без толку…
Что, ну что мне сотворить, а?!
Мысль была настолько яркой, ослепительной, что напоминала откровение. Как во всех этих легендах про горящий куст и тому подобное — озарило, и всё тут.
Ура! Значит, хоть по этому параметру теперь — выдохнули. Идея, конечно, полное безумие, многие мне за это по голове настучат, а уж сколько проблем все огребут — даже представлять не буду, но — чёрт с ним. Меня назначили дьяволом вовсе не для того, чтобы я принимал взвешенные и осмысленные решения, как какой-нибудь глава клана. Побывал я в этой шкуре, спасибо, скука смертная. Без власти и ответственности творить всякую дичь — куда как веселее.
Теперь, когда с души свалился камень, я окончательно изготовился к встрече с неизвестностью. Процесс творения запущен. Могу делить силу, могу драться не на жизнь а на смерть.
Шаги затихли возле самой двери. Я осторожно скользнул языком по губам. Меч… Тоже мне, нашёл самое сильное оружие. Да Бич Божий любое холодное оружие на раз уделает! Но не факт, что мне понадобится такая убойная мощь. В крайнем случае — подкреплю аргумент Ударом Дьявола, но не сразу. Я не уверен, что магическое свечение меня не выдаст.
Дверь начала открываться. Медленно, со зловещим скрипом, как из ужастика. Похоже, пришедший сам чуток опасается. Это хорошо. В любой непонятной ситуации пусть лучше боятся меня, чем я. Ну же, давай, кто бы ты ни был! Сколько можно тянуть? Перед смертью не надышишься!
Как будто мой немой призыв был услышан — дверь открылась, и нерешительный визитёр ступил внутрь. Светлые волосы…
Я чудом подавил возглас, а потом пелена самовнушения спала с глаз, и я понял, что передо мной никакая не Авелла.
— Мор… — начала нежданная гостья и осеклась. — Est’ zdes’ kto-nibud’? Slyshish’ li ty menya?
Я моргнул от неожиданности и переключил локализацию. Алмосая нерешительно мялась на пороге в ожидании ответа. А у меня дар речи пропал. Потому что уж из чьих-чьих уст, а из её-то я никогда не предполагал услышать русские слова.
— Я говорю на твоём языке, потому что не уверена, что здесь — только ты, — продолжала Алмосая. — Никто другой не должен понять моих слов. А я знаю их потому, что Клинтиана напоила меня своим зельем, когда ты был мёртв. Она не сразу сообразила, что не обязательно учить нас своему языку. Ведь можно дать нам зелье и столковаться на твоём…
Я хлопнул себя по лбу. И отменил невидимость.
— Вот дебил… — пожаловался я Алмосае. — Мне это вообще в голову не пришло! Впрочем — уже не важно.
— Точно, Мортегар, — улыбнулась Алмосая, стоя на пороге всё в той же нерешительной позе. — Уже не важно.
— Ты как тут оказалась? — Я убрал меч в ножны.
— Видела, куда ты полетел…
— Так ты летать умеешь? Я думал, ты только это… повелительница мух.
Она сделала робкий шаг ко мне, и я осекся. Взгляд Алмосаи был таким, что все не относящиеся к делу напрямую вопросы попросту исчезали.
— Ты летел сюда, чтобы найти своих жён, — сказала она.
— Увы, не нашёл. Корабль пуст. Загадка, которую придётся разгадать, но…
— Но времени всё меньше, — закончила Алмосая. — Я потому и пришла. Сюда. Мы тут — одни.
Ей как будто каждое слово давалось с огромным трудом. И когда до меня дошёл их смысл, я понял, почему. Кровь отхлынула от лица.
— Нет… — сказал я и попятился. — Это…
— Это — единственный выход сейчас, — сказала Алмосая, глядя в сторону; если я побледнел, то она — покраснела, её щёки напоминали две ярко-алые розы. — Раз уж так всё сложилось…
— Я не смогу, — заявил я, для пущей убедительности мотнув головой. — Это немыслимо! Лореотис был моим…
— Он умер, — перебила Алмосая. — Он бы не хотел, чтобы я вечно хранила верность тому, с кем не суждено быть вместе. Я свободна, позволь мне самой решать, как поступать со своим телом и своей душой. Сколько времени у тебя осталось, Мортегар?
— Двадцать минут, — прошептал я.
— Корабль пуст. Где они — ты не знаешь. Будешь их искать — и, быть может, успеешь найти. В самую последнюю секунду. Ты взорвёшься у них на глазах, а взрыв, может, будет такой силы, что даже им не остаться в живых. Поверь, они бы предпочли, чтобы ты решил всё иначе.
Голова шла кругом. И посоветоваться не с кем… Почему-то из интерфейса пропала иконка Юи. Может, это как-то связано с моим грандиозным актом творения? Не знаю…
А слова Алмосаи проникали всё глубже в разум и сердце. Я лихорадочно пытался придумать другой путь, но чем отчаяннее трепыхался, тем острее понимал: нет другого пути. Алмосая права. Даже Клинтиана — на другом конце света. И всё-таки, если выбирать между Клинтианой и Алмосаей, то остатки здравого смысла дружно указывают на Алмосаю.
Как мы после этого будем смотреть друг другу в глаза? А надо нам это будет — смотреть в глаза? Как только всё закончится, я вернусь на остров, Алмосая — в своё селение. Может, иногда и будем пересекаться, на каких-нибудь встречах выпускников, или типа того. Справимся…
Я стукнул себя по голове и зашипел сквозь зубы, закрыв глаза. Явился не запылился. Такой вот мрачный довесок вместо Юи.
Я открыл глаза в тот миг, когда многострадальное платье Алмосаи соскользнуло на пол.
— Быстрее, Мортегар, — прошептала она, приближаясь. — Чем дольше ты будешь откладывать, тем труднее будет решиться.
Поцелуй лишил меня возможности возразить. Руки сами собой легли на обнажённое тело, скользнули по нему, будя огонь ненасытной страсти. Я ощущал её жар и — свой, ничуть не менее обжигающий.
Алмосая помогала мне избавляться от одежды. Плащ, пропотевшая рубаха, штаны… Я чуть замешкался, чтобы сбросить сапоги.
И вот я подхватил её и переместил на единственную подходящую поверхность в этой каюте. На стол. Стеклянная шайбочка соскользнула с него и, звякнув, разлетелась на куски. Тихий звонкий смех Алмосаи прозвучал эхом.
— Прошу, не медли!
Я не мог медлить. Кажется, настолько сильное возбуждение охватило меня впервые в жизни вообще. Нет, не впервые… Стыдно вспомнить, но так же сильно было в тот раз, в шатре Клинтианы. С той лишь разницей, что тогда я запретил себе доводить дело до конца, а теперь — теперь финал был неизбежен, и я задыхался от предвкушения.
Алмосая вскрикнула, когда я двинулся вперёд. Что-то ещё скребнуло в голове, какое-то сомнение. Но что в нём толку сейчас, когда весь мир сузился до двух обнажённых тел, отчаянно пытающихся слиться воедино посреди вселенной…
— Тише, пожалуйста, — щекотал моё ухо шёпот. — Тише, Мортегар…
Я не мог тише, при всём желании. Да и желания сдерживаться не было. Трижды проклятые нити, кажется, визжали и пели от восторга, что я им, наконец, сдался.
И голос Источника замолчал навсегда.
Закричала Алмосая. Выгнулась мне навстречу. Её глаза закатились, по телу пробегали судороги.
— Боже, — выдохнул я и сделал последнее движение.
Лишь к одной женщине меня влекло с такой неконтролируемой силой, заменяющей и разум, и инстинкты, и желания.
Лишь одна женщина могла знать, что со мной случится, если я не успею разделить силу.
Лишь одна женщина могла заговорить со мной на моём родном языке.
Потому что бурдюк с зельем опустел, когда она выпила его! Он упал на пол шатра, и из него вылилась последняя капля! И я бы вспомнил это, обязательно вспомнил, если бы собственноручно не перерезал пуповину, соединяющую меня с моим подсознанием.
Сил не осталось нисколько, я с трудом дышал. Голова кружилась, тряслись ноги, так что я даже отстраниться бы не смог сразу. Сумел только приподняться, опираясь на руки, и посмотреть на лежащую предо мной женщину.
По её телу пробежала ещё одна судорога… Нет, не судорога — рябь. Как по поверхности воды.
Белая кожа сделалась смуглой, грудь немного увеличилась, лицо стало другим, потемнели волосы.
— Ты, — прошептал я.
И то, что заменило волю, разум, чувства и инстинкты, не позволило мне отшатнуться — да и что в этом уже было бы смысла? — а вновь толкнуло навстречу. Моя ладонь погладила её по щеке.
Клинтиана пыталась успокоить дыхание. Но для неё всё произошедшее было ничуть не меньшим потрясением, чем для меня.
Что я наделал?!
Цифры и слова немного отрезвили меня. Я оттолкнулся от стола, попятился и упал на пол. Пол колыхался. Я ведь в каюте. На корабле. Который без всякого управления несётся по морю.
Кровь…
Я вспомнил крик Алмосаи. Крик боли, такое ни с чем не спутаешь. И последующие просьбы — «тише, тише».
— Я должен был догадаться… — С трудом узнал свой голос — хриплый, тихий. — Лореотис никогда не оставил бы даму в таком… таком состоянии…
— Да, я рисковала… — Клинтиана тоже говорила не своим голосом. Она с трудом умудрилась сесть на столике. А корабль всё сильнее качался, и ножки стола со скрипом скользили по полу. — Рисковала всем. Если бы ты не научил меня лгать — я бы не справилась. Спасибо, Мортегар. — Она переключилась на свой родной язык, и я переключился тоже. — Спасибо, Настар-Танда. Тот, кто умеет говорить не соответствующее истине. Тот, кто умеет поступать против воли матери-вселенной. Теперь я…
Договорить она не успела. Страшный удар, громкий треск. Стол перевернулся, Клинтиана упала. Я тоже покатился куда-то кубарем. Ещё треск, гораздо громче. Поток холодного воздуха и — вода. Холодная вода коснулась разгорячённой кожи.
Если бы я был нормальным героем, я бы ещё в полёте обратил внимание на камни, торчащие из воды вблизи берега. Берег, прямо скажем, был не самый айс для причаливания на корабле. Скорее всего, эпически опытный рулевой сумел бы провести его до безопасной парковки, но ещё более опытный капитан, надо полагать, приказал бы лучше встать подальше и порешать все вопросы с берегом при помощи шлюпок.
Однако с корабля, у которого не оказалось ни капитана, ни рулевого, взятки были гладки. Я только одну претензию снова и снова повторял мысленно: «А не мог ты пораньше во что-нибудь врезаться?! Вот за секунду до того, как я сотворил ЭТО?!».
Но даже сейчас, болтаясь по полу, в холодной воде пополам с обломками, путая верх и низ, я не мог заставить себя думать, будто всё случившееся было проклятием и ужасом. Сказать по правде, ощущение было такое, словно уже можно и помереть. После такого — не жалко. Я, разумеется, отгонял от себя это ощущение, но сказать, что его не было вовсе — ложь.
— Прощай, Мортегар! — донёсся до меня крик Клинтианы.
Куда она голая делась — я не заметил. Почувствовал, что исчезла. Да, в общем-то, и ладно, я не претендую на задушевный разговор с сигареткой в постели. Атмосфера вообще не та. Надо себя вытаскивать. Так-с, что там у меня есть?
В корабельном деле я был так же слаб, как и в любом другом. Скажем так, я смотрел «Пиратов Карибского моря» и «Титаник», был уверен, что при кораблекрушении основная проблема людей в том, что они не умеют летать. Так почему бы это не исправить?
Я устремился в небо, даже не посмотрев вверх. Корабль так трещал и рушился, что создавалось впечатление, будто ему уже кранты. Но, врезавшись головой в потолок (или стену? всё так перемешалось…), я убедился, что реальность опять разошлась с моими о ней представлениями.
Ладно…
В воздухе я повернулся вокруг своей оси и лупанул Бичом в потолок, надеясь пробить себе дорогу к свободе. Пробил. Упавшей из пролома доской мне досталось между глаз, а за дырой виделось ещё какое-то препятствие… Значит, я всё-таки в стену ломлюсь, там — коридор.
Проклятье! Да я, при всей своей эпической мощи, сейчас сдохну тут, сам себя угроблю! Юи!!! Выручай, прости дурака, я больше не бу…
Тут меня на миг затопило волной, и это оборвало мысли.
Спокойно, Морт! Юи нет. Но магия — есть. И какой-никакой интерфейс — тоже. Формулируем намерение. Мне нужно выжить в этом кошмаре! Выжить и выбраться! Сохранив при этом силы и боевую мощь, и вообще…
Может, я формулировал и не супер-хорошо, но магия меня поняла, и интерфейс подыграл:
На этот раз не только руки — всё тело засветилось фиолетовым. Причудливо отработавший мозг выдал в организм приказ немного расслабиться: если фиолетовый всё ещё работает, значит, с Натсэ не всё потеряно. «Л» — логика.
В описании заклинания, похоже, было не всё. А может, там ещё какое-нибудь «полное описание» можно было открыть. Но я и так догадался, что к чему, когда меня словно схватило за ноги и потянуло вниз, приводя тело в правильное положение.
Почувствовав под ногами опору, я рванул вперёд. Джаггернаут так Джаггернаут, значит, напролом!
Вода вокруг меня кипела и отступала, то и дело удавалось урвать глоток-другой воздуха. Кулак ударил в деревянную стену, и та просто взорвалась передо мной. В лицо брызнули мокрые щепки, но сгорели, не долетев.
Джекпот, безлимит. Вот только поможет ли мне этот безлимит в грядущей схватке? Если Клинтиана здесь, значит, и её армия — тоже. Я думал, захват начнётся с другого конца материка, но теперь всё начинается здесь. Не будет времени отдыхать и собираться с мыслями. Возможно, там, на берегу, уже всё залито кровью. А я тут…
Я удесятерил усилия. Корабль, скачущий по скалам, теперь разрушало ещё и изнутри. Сила переполняла меня. Я рвался вперёд, к свободе, не замечая ничего вокруг. И с очередным ударом вывалился наружу.
Передо мной возник чёрный камень с клокочущей вокруг него пеной. Я по инерции ударил ещё раз. Камень раскололся надвое, правая половина съехала в море, а левая — осталась стоять. В неё-то я и вцепился.
Корабль протащило мимо меня. Вернее, то, что от него осталось. С тяжким деревянным стоном здоровенная махина налетела на скалу и погибла, развалившись на части. Кораблекрушение закончилось.
— Блин, — прошептал я. — А ведь другого корабля у нас нет…
В тишине теперь только морские волны бились среди скал. Я повернул голову к берегу. Конечно, после такого грохота там все должны были проснуться… Ну, так и есть. Вон, костёр разожгли, и множество теней снуют туда-сюда в его свете. Только вот никто не подбегает к самому берегу, не всматривается в плавающие обломки. Не ныряют, думая спасти выживших. Не сталкивают на воду лодку. В общем, не делают ничего такого, чем занялись бы любые нормальные люди, заметив среди ночи разбившийся у их берегов корабль. Да хрен с ним, с альтруизмом. Надо хотя бы разобраться, нет ли угрозы! Логоамар пусть и дурень старый, но он всё же правитель. Да чем они там занимаются, у костра? Зефирки, что ли, жарят?!
Словно в ответ на мою хамскую мысль, над костром вознёсся столб. Потом — ещё один. Третий. Четвёртый. Ширина костра позволяла. И даже с такого расстояния я видел, что к столбам привязаны люди.
— Да чтоб вас всех! — простонал я и сорвался с места.
Слава, слава богине, что я не отменил Джаггернаута! А то он бы мне ещё час не светил. А так — магических сил тьма тьмущая. Вперёд и с песней, Морти! Нет, лучше без песен. Лучше как в том анекдоте: «Спокойно спустимся с горы и ****** всё стадо».
Мне не нужно было абсолютного зрения, чтобы понять: из четырёх несчастных, попавших в руки Логоамара, «зефиркой» была только одна. И, если глаза меня не подводят, то это — уже не Алмосая и не притворяющаяся ею Клинтиана. На втором слева столбе висела Авелла, моя жена. А значит, слева от неё — Натсэ. Парень справа — Зован. И замыкает этот печальный ряд — Огневушка, имя которой никак не поможет ей в такой ситуации.
Вот и встретились. При таких, правда, обстоятельствах… Эх, да ладно! Когда нам обстоятельства особо благоволили? Будем благодарны богине за маленькие радости и постараемся всё не обгадить. Постараемся ведь, Мортегар? Ещщщщё как постараемся!
Несмотря на близость берега, здесь ещё было глубоко. Взлететь, сохранив Джаггернаута, я не мог. А поскольку это было моё самое мощное боевое заклинание, я ни за что не хотел его отменять. И — плыл.
Как и обещал интерфейс, физические силы просто зашкаливали. За один гребок я преодолевал, наверное, метров пять. Когда волной меня швырнуло на очередную скалу, я едва удержался от соблазна развалить её на части. Нет, не надо грохота. Без шума и пыли, Морти!
Я обогнул скалу, пошёл ко дну и, прежде чем успел взмахнуть руками, ощутил ногами дно. Мягкое песчаное дно. Вода едва покрывала меня с головой.
Тогда я пошёл, а убедившись, что это получается и получается хорошо, — побежал. Вода вокруг кипела от магии. Ну как — кипела? Поверху, наверное, шли обильные пузыри, а здесь я просто видел окутывающее меня марево и ошалелых рыбок, которые спросонья превращались в уху, не успев даже попытаться сообразить, какого чёрта происходит.
Шаг, ещё шаг, ещё один. Вот голова появляется над поверхностью. Я вдохнул прохладный ночной воздух и… остановился.
Что-то там происходило, такое странное.
Не со стороны Летающего Материка, но откуда-то левее на берег нагрянули всадники. И они явно не хотели оказать Логоамару посильную помощь в организованном им пикнике. Как только у меня из ушей вылилась вода, я услышал звон стали и яростные крики. А вот что-то засверкало. О, богиня! Да это же лучи магии! Значит, какие-то маги напали на Логоамара посреди ночи. Клинтиана, что ли? Да нет, вроде отрядик небольшой…
А вот этот отряд — побольше. И идёт явно с берега. Похоже, силы Логоамара. Ну, основные силы. Он ведь не просто так тут позиции держит, надо полагать, у старика есть армия.
Молниеносная стычка, которую планировали мои нежданые и неведомые союзники, на глазах превращалась в эпик фейл. Вторженцев окружили и, видимо, начали бить, как бы им ни хотелось обратного.
Я побежал снова, на этот раз не планируя останавливаться. Ну, Логоамар, ну, зараза… Я тебе устрою. Давай, выскажи мне в лицо все свои претензии. Хочешь кого-то убить? Убей меня, рискни остатками здоровья! А друзей моих трогать — нечего! Не говоря уж о жёнах. В некоторых культурах, между прочим, это вообще — позор, переносить свои тёрки на женщин и детей.
Выскочив на берег, я понёсся к костру. Ветер свистел в ушах, дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы, превращаясь в приглушенное рычание.
Кого тут сначала спасать? Так, пламя пока вроде невысокое, привязанным ничего не угрожает. Вероятно, планировалось сначала поглумиться… Развяжу их — потеряю время, да потом они ещё в драку кинутся, пострадают. Это я — Джаггернаут, мне всё фиолетово, в прямом и переносном смысле.
— Призрак! — завизжала Огневушка, первой увидев меня, и начала извиваться на столбе в меру сил и возможностей. — Спасите! Зовви!!! Я не хочу умирать от призрака!
Ей никто не ответил, все, вытаращив глаза, смотрели на меня.
А я добежал до первого воина, который, заслышав крик, повернулся и уставился на меня. Это был немолодой дядька, без доспехов (доспехов у Логоамара в принципе быть не могло), но с коротким мечом и в плотной кожаной куртке. Челюсть у него отвисла. Я вернул её на место, да с запасом. Воин подлетел в воздух, как в тот достопамятный вечер, когда Клинтиана устроила турнир.
— Это не призрак, — услышал я спокойный голос Натсэ.
— А кто же это? — спросила Авелла.
— Это — голый светящийся фиолетовый мужик, который выбежал из моря и избивает наших врагов, белянка. Впрочем, если у тебя есть другие идеи — я готова их выслушать. У меня сейчас никаких других дел нет, полностью свободна. Ну, в каком-то смысле свободна…
Дальше я не расслышал. Врубился в толпу врагов. Удар за ударом. Они разлетались в разные стороны. Эх, не зря Юи Саурона вспоминала! Впрочем, было такое ощущение, что встреться мне Саурон — я бы и с ним разделался так же легко. Пару раз меня пытались тыкать мечами и копьями. С тем же успехом можно было тыкать ими в ядерный реактор или серную кислоту.
— Уходим! Отступаем! — проорал кто-то.
Логоамара я так и не увидел, но всё его отребье технично отвалило вдоль по берегу. Остался только изрядно потрёпанный отряд неизвестных. Хотя… Не таких уж и неизвестных.
Алмосая и Асзар лежали поодаль и крутили головами, недоумевая, что за чудо в очередной раз вмешалось в их жизни. Вон и Сеприт, этот совсем плох, но меч держит. Их я узнал первым делом, потому что мы не так давно расстались. А потом пришёл черёд других лиц.
Госпожа Акади была здесь. И Сиек-тян. И Боргента. И ещё куча народу со знакомыми и полузнакомыми лицами, имён которых я вспомнить не мог. А вот этот — явно их предводитель. И его имя я помню.
Моингран, с расквашенным носом, залитым кровью лицом, где-то за минувшие месяцы успевший потерять своё здоровенное пузо, выпрямился передо мной. Рукавом вытер кровь, заливающую глаза, и хрипло спросил:
— Ты кто?
Фиолетовое свечение погасло.
— Дьявол, — представился я. — Ну и какого, собственно, хрена ты устроил на подведомственной территории? А, герой?
Радость от внезапной встречи у меня была такой сильной, какой, наверное, была бы у Венди, вернувшейся на остров Питера Пэна, или у тех детишек, вновь отыскавших дорогу в Нарнию. Тем более мы вот только что вместе отбили атаку зла, по всем правилам логики должны были обняться и сплясать хороводом вокруг костра…
— ** твою мать, — прошипел Моингран, едва распознав меня.
Он бросил быстрый взгляд назад, надеясь, что остальные ещё слишком ошеломлены стремительной схваткой. Но они вполне оправились.
— Мортегар? — услышал я нарождающийся рёв. — Он жив?!
— Никак не сдохнет — изумляюсь! — всплеснул руками Моингран. — Сейчас я доведу до конца то, что… не довёл до конца. Двум концам, как известно, не бывать, а второго не увидать. Конец — всему делу венец.
Не сразу до меня дошло, что Моингран, как умеет, тянет время. Боргента смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Сиек-тян делала какие-то загадочные знаки. Асзар зажал рот Алмосае. Акади закрыла лицо руками. Сеприт из всех поступил наиболее практично. Он заигнорил вообще всё происходящее. Подошёл к костру и, развязав штаны, обильно справлял малую нужду на недовольное таким поворотом пламя.
— Мортегар, а почему ты голый? — задумчиво произнесла Авелла со своего столба.
— Я спешил! — ответил я.
— А почему ты изначально оказался голым? — спросила теперь уже Натсэ.
— Потому что я очень спешил!
И это была истинная правда. Если бы не спешка с разделением силы Источника, голым я бы не оказался. А теперь — правда как-то неудобно.
Моингран поднял меч. Я бы тоже с удовольствием поднял меч, но он, как и вся одежда, остался на дне морском. Отыскать, пожалуй, можно, однако в сложившихся обстоятельствах быстрее и проще будет намутить что-нибудь новенькое на берегу.
Я отступил. Моингран вяло, без интереса махнул мечом мимо.
— Да, да, правильно, так его, — воскликнула Боргента безо всякого энтузиазма.
— Так не честно! — крикнул я. — Давай ты тоже разденешься, и мы сразимся на равных!
— Убей его, Моингран! — голосил отряд.
— Нет-нет, дьявол прав! — Моингран рванул рубаху на груди. — Бой должен быть честным, чтобы потом не было мучительно больно перечитывать легенды, утаивающие правду.
— Кто-нибудь, снимите уже нас отсюда! — взвыл Зован со своего столба.
— Делаю всё, что в моих силах, господин Никто, — огрызнулся Сеприт.
Силы у него, однако, тотчас кончились, он зашнуровал обратно штаны и плечом навалился на крайний столб, с Натсэ. Столб с треском повалился. Натсэ вскрикнула, но Сеприт умудрился придержать столб от серьёзного падения.
Вот ведь загадочная личность. Чуть живой, еле шевелится, однако мощности — ну, пусть не как у Джаггернаута, но где-то рядом. В чём секрет?!
А Моингран на полном серьёзе раздевался. Плащ скинул, рубаху — тоже. Не, ну его можно было понять, конечно. Условно-средневековая жизнь его здорово изменила. Вместо того тюфяка, которого я оставил, передо мной стоял пусть не атлет-олимпиец, но весьма круто выглядевший парень. Даже с более-менее проглядывающими кубиками пресса.
Ладно. Он время тянет, а я-то какого дьявола на стриптиз залип? Сражаться я с ним не собираюсь, в объяснения вступать — глупо. Значит, остаётся мудрая китайская стратегия: валить.
Я сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул.
Противень молнией прорезал воздух и опустился мне на вытянутую руку. Ахнули все.
— Он повелевает драконами!
— У него осталась магия Огня!
Я опустил дракончика на землю и провёл рукой над ним.
— Все на борт! — заорал я, когда Противень вымахал до таких размеров, как в Антарктиде.
Визги и крики. Первым появился Сеприт. Под мышками он тащил Натсэ и Авеллу, которых, судя по всему, не отвязал даже, а буквально оторвал от столбов. На них ещё болтались обрывки верёвок.
Вместе с ними обеими Сеприт легко заскочил на дракона и диким взглядом посмотрел на меня:
— Ну?!
— Не «нукай», не запряг! — огрызнулся я.
Пользуясь тем, что Противень отгородил меня от врагов, я повернулся к двум оставшимся столбам.
Давай, как в кино про Зорро! Должно получиться, потому что я так хочу.
Один удар фиолетового бича — и два столба, переломившись у основания, начали заваливаться назад. Ещё два быстрых удара — и верёвки, стягивающие Зована и Огневушку, лопнули.
— Бегом! — заорал я, сам запрыгивая на дракона.
— О, великая богиня! — услышал я полный паники вопль. — Меня похищает дьявол!
С этими словами к дракону подбежала госпожа Акади. Авелла перегнулась, помогла ей подтянуться. Сеприт сильным рывком втянул воздушную даму окончательно, кажется, едва не вырвав ей руку.
Сиек-тян незаметно показала мне большой палец. Асзар и Алмосая рвались к нам, но стояли слишком далеко, и между нами находился отряд Моинграна, постепенно приходивший в себя и начавший задумываться о том, как бы завалить дракона, да снискать славу драконоборцев.
Я уже прикидывал, не отдать ли Противню команду устроить огненный апокалипсис, но тут заметил несущегося в нашу сторону коня. Размером с два кулака.
На бегу Половник увеличился и призывно заржал. Алмосая первой обернулась и сообразила, что нужно делать. Дёрнула Асзара. Они бросились к моему коню.
Сзади меня послышалось движение и пыхтение — это Зован с Огневушкой влезли на спину дракона. Ну, всё. Кто не успел — тот сам дурак.
— Полетели! — заорал я.
Противень оттолкнулся могучими лапами от земли, взмахнул крыльями, подняв настоящий ураган. Я с удовольствием смотрел, как внизу воины Моинграна пригибаются, спасаясь от сокрушительных порывов ветра. Асзар и Алмосая, оседлав Половника, поскакали прочь.
— Трусливый дьявол! — орал полуголый Моингран, тряся мечом мне вслед. — Бежишь от боя, вместо того, чтобы принять бой! Но ничего! Я тебя найду, и мы раз и навсегда выясним, кто из нас сильнейший!
Ох, от души надеюсь, что это он всё-таки ломает комедию. Потому что если у него на самом деле так сильно кукуху повело — тогда беда. Правда, не совсем моя беда… Моя хата вообще с краю. Ну, по крайней мере, мне хочется так думать о своей хате.
В полёте, слава богине, разговаривать было невозможно. Ветер ревел, заглушая все звуки. Холодный, зараза — я это особенно прочувствовал. К тому же приходилось всеми силами цепляться за дракона, чтобы не навернуться. А навернуться было — как нефиг делать. Потому что Противень, прежде чем окончательно покинуть поле сомнительной битвы, спикировал и зубами подхватил с земли что-то, чего я из-за его шеи не заметил.
В тот раз, когда из подобной же ситуации мы уходили в Антарктиде, я сразу сказал Противню «адрес», и он туда полетел. Куда он летит сейчас — я не знал. А в темноте было не сориентироваться. К тому же Противень, кажется, летал кругами. Не то маскировал неуверенность, не то сбивал с толку наблюдателей.
— Давай на холм! — заорал я, стуча по чешуйчатой шее. — Птичка! Вкусная птичка — помнишь?!
Противень помнил. Он глухо проворчал что-то, в чём мне послышалось «не учи учёного», и сделал ещё один лихой вираж. Я, шёпотом ругаясь, вцепился в чешую.
Оказалось, Противень и в самом деле не лыком шит. Он пошёл на снижение, завернул за холм и подлетел к нему с той стороны, с которой нас заметить не могли. Даже Летающий Материк, где наверняка все проснулись и повыскакивали таращить глаза, оставался вне поля зрения. На самый верх Противень нас тащить не стал, приземлился где-то в середине холма и рыкнул.
— Всё, — перевёл я. — Дальше ногами. Слезайте!
Сам соскочил первым, протянул руки, помог спуститься Натсэ и Авелле. Потянулся было к Акади, но Натсэ резким и сильным движением толкнула меня к драконьей морде.
— Морт, ты рехнулся? Это твоя тёща!
— Я и пытаюсь проявить…
— Что проявить?! Ты помнишь, в каком ты виде?!
Я опустил взгляд и оценил свой внешний вид.
— Блин… Да, забыл. Прости, я просто очень рад видеть вас с Авеллой!
— Это я заметила! Оденься уже хоть во что-нибудь!
— Шутишь? Где я тебе тут раздобуду одежду?
В этот момент Противень решил вмешаться в разговор. Он повернулся, толкнул меня мордой в плечо и разжал челюсти. Рядом со мной на землю рухнул труп. Я узнал его лицо — это ему я первому врезал. Он тогда ещё улетел и тихо, спокойно скончался во сне.
— Хороший! — погладил я своего дракона по носу. — Кстати, знакомьтесь. Противень — это Натсэ. Натсэ — Противень.
Пока все спешивались, я раздел труп и натянул на себя его штаны, сапоги, рубаху и куртку. Не побрезговал и мечом. Его пришлось с силой выдирать из окоченевших пальцев. Зато по итогу я почувствовал себя снова человеком. В хорошем смысле, не в том, который вкладывала в это понятие Клинтиана.
Я уменьшил опустевшего Противня до более привычного ему «птичьего» размера. Он снова радостно вспорхнул мне на плечо. Кожаная куртка вполне пристойно справлялась с острыми коготками.
И, наконец, настала пора трогательных объятий, поцелуев, слёз и недоумений. С Зованом мы едва обменялись рукопожатиями, потом он отошёл к Акади, которая, как выяснилось, весьма соскучилась по сыну и жаждала, наконец, поближе познакомиться с его возлюбленной. Огневушка, позабыв про все невзгоды, загорелась неподдельным энтузиазмом. Знакомство с госпожой Акади она, кажется, восприняла, как ещё одну ступеньку на пути к покорению сердца Зована. Даже внаглую оттесняла Авеллу.
Авелла, впрочем, не обиделась. Она бегло засвидетельствовала матери своё уважение и бросилась ко мне. В отличие от Натсэ, которая, подозрительно щурясь, сложила руки на груди, Авелла была рада чистейшей и незамутнённой радостью.
— Когда с нами заговорил твой дух, я чуть с ума не сошла! — всхлипнула она мне на ухо. — Я думала, ты умер! Опять!
— Я бы никогда так с вами не поступил. Прости, что исчез внезапно. Это всё Маленькая Талли…
— Знаю, Натсэ её чуть не отлупила.
— Она рассказывала.
— Кто такая Юи? — вмешалась Натсэ. — Это как-то связано с тем, что ты был голым?
Я не нашёлся с ответом, но на помощь мне неожиданно пришёл Сеприт.
— Леди! — прохрипел он. — Я знаю этого парня меньше суток, но даже мне уже понятно, что он в любой миг может оказаться голым, мёртвым, гигантским ламантином, микроскопическим слоном — вообще чем угодно. Если вас это до сих пор удивляет — примите мои соболезнования. Но, может, мы поговорим о более важных вещах, а? Мортегар, я, кажется, был тебе очень полезен. Сделай одно крохотное одолжение…
— Давай так, — перебил я его. — Мне нужно поговорить с дочерью. Вместе мы обязательно тебя вернём в твою Сансару. Один я… не знаю, как это сделать.
— Я скажу тебе координаты!
— Допустим, они мне помогут. Но Юи говорила, что в момент материализации ты можешь столкнуться там с какой-нибудь частицей, и последствия…
Судя по тому, как потускнел взгляд Сеприта, мои слова прозвучали для него не просто отмазкой.
— Если использовать трансгрессию, как она есть — тогда безусловно, — прошептал он. — Даже воздуха хватит, чтобы произошёл ядерный взрыв… Но, с другой стороны, я погибну в Сансаре. И перерожусь в ней же. Всё лучше этой тюрьмы.
— Давай лучше подождём Маленькую Талли, — покачал я головой. — Она меня как-то ведь перенесла на другой конец земли, и ничего не взорвалось. Если мы с ней как-нибудь совместим наши таланты, то…
— Так, Морт! — Натсэ решительно отодвинула от меня Авеллу. — Хватит болтать о непонятном. Сейчас мы поднимемся наверх, сядем и обсудим всё. И кто такая Юи, и почему ты был без одежды, и откуда у тебя дракон, и что это за стальной парень, — она показала на Сеприта. — А уже потом, сообразно твоим ответам, решим, насколько нам стоит радоваться счастливому воссоединению.
— А здесь уютно, — заметила Акади, оказавшись в «святилище» на вершине холма. — Я бы постелила на пол коврик, а тут хорошо смотрелся бы небольшой столик…
— Мама, мы не будем здесь жить, — перебил Зован. — Надеюсь.
— А вы разве не были тут, когда это строилось? — поинтересовался я.
— Была, но, признаться, ни разу не посещала, — покаялась Акади. — Вы должны меня понять, сэр Мортегар. При всём моём к вам отношении, с учётом того, что я доверила вам собственную дочь, я не могла себе позволить скомпрометировать себя посещением места, воздвигнутого с такими гнусными и низменными целями. Отчасти поэтому я и предпочла удалиться отсюда…
— Мама, а у нас родился сын! — встряла упомянутая Авелла, сверкая бездонными глазами. — Мы назвали его Лореотисом.
— У тебя? — ахнула Акади и протянула к дочери руку.
Та немедленно смутилась.
— Ну-у… Не то чтобы у меня…
— Ох, понятно. Прости, я такая глупая, должна была догадаться. Я вас поздравляю! Жаль, что раньше не узнала — приготовила бы подарок.
— Ты не узнала! — горько сказал Зован. — Подонки! Вернусь — перережу Гиптиусу глотку собственноручно, я клянусь!
— Зован, прекрати! — топнула ногой Авелла.
— А в чём, собственно, дело, дети? — поинтересовалась Акади.
Мы все расположились в каменном строении на полу, вдоль стен. По одну сторону от входа — Авелла, Акади, Зован и Огневушка, для которой места было объективно мало, но она твёрдо выбрала свой путь. По другую сторону — Сеприт, я и Натсэ, которая сидела рядом, но всё ещё держала между нами ментальную стену. Раньше я бы от этой стены с ума сошёл. Сегодня здравым умом понимал, что вечно так продолжаться не будет, а значит — фигня, пройдёт. Главное, что мы — вместе и пока ещё живы.
Вообще всё прекрасно, если усилием воли вычеркнуть из памяти сцену на корабле… Бр-р-р! А ведь Алмосая скоро будет здесь. А я её… Ну, пусть не совсем её, всего лишь её точную копию. И, тем не менее, да.
Кстати, как-то долго их нет. А что если Половник заблудился? Не к добру это, надо позвать.
Снаружи проворчал Противень.
— Да не тебя, — крикнул я. — Ты сиди на месте, я лошадку зову.
Ещё один рык. Богиня свидетельница, этот дракон понимает каждое моё слово и отвечает!
Натсэ не выдержала:
— Так, Морт, рассказывай, что вообще с тобой происходит? Где ты взял дракона?
Пришлось в ожидании двух недостающих членов ордена Мортегарцев, коротко пересказать свои злоключения. Про суровый Закон Степи, про битву тигрёнка с драконёнком, про кентавров и про то, во что всё это вылилось. Я постарался аккуратно обойти нюанс с тем, как нужно разделить силу источника, и в результате сам себя загнал в ловушку.
— То есть, ты прилетел на корабль, увидел, что нас нет, разделся, дождался кораблекрушения и побежал нас спасать? — подытожила Натсэ.
— Нужно было удивить противника, — сказал я. — Это — психическая атака. В моём мире самые свирепые воины всегда ходили в бой голыми.
Натсэ переглянулась с Авеллой. Как будто на часы посмотрела, свериться. Авелла чуть заметно кивнула. Натсэ дёрнула плечами. Блин, неужели прокатило?! Ужас… Я наврал жёнам, и они поверили. Проклятье. Никогда не думал, что могу до такого дойти. И как теперь?.. Как всем? Врать, задерживаться на работе, начать бухать, лечиться от сифилиса под чужим именем?..
— Это очень интересная история, сэр Мортегар, — заметила госпожа Акади.
— Ну ещё бы, про голых-то мужиков! — фыркнул Сеприт.
— А ты что за чудо? — Натсэ наклонилась, чтобы через меня окинуть Сеприта убийственным взглядом. — Я впервые вижу такую силу, при таком телосложении.
— Это вроде как вместо «спасибо»? — поинтересовался Сеприт.
— Нет. «Спасибо» я словами не говорю, просто в ближайшее время спасу твою шкуру из такой передряги, из которой ты сам выбраться не сумеешь.
— О, да, леди, я уже имел удовольствие оценить ваши несравненные боевые навы…
Сеприт осекся. Никто толком не успел заметить, в какой миг ему в кадык упёрлось лезвие меча. Мне потребовалось секунды три, чтобы сообразить: меч мой. Ну, тот, который я забрал у покойника.
— Оценил заново, — медленно сказал Сеприт. — Приношу свои глубочайшие…
— Так что с тобой не так? — Натсэ не глядя вогнала меч мне обратно в ножны. Сантиметр в сторону — так же легко пронзила бы меня насквозь. Мороз по коже…
— В этом языке подходящих терминов не существует, но если приблизительно… У меня сильно изменённое тело. В нём… разнообразные изменения. Я врач, специализируюсь на таких вот изменениях…
— Короче, у него внутри металлический скелет, — перевёл я.
— Богиня… Какая примитивизация, — вздохнул Сеприт. — Но пусть будет так. Я силён, быстр и вынослив, но это никак не связано с магией. Этого достаточно?
— Вполне, — кивнула Натсэ и посмотрела на меня. — Он тоже из твоего мира?
— Нет, никогда его не видел, — покачал я головой. — А как вы умудрились попасть в плен к Логоамару?
Этот вопрос не давал мне покоя. Во-первых, Натсэ действительно по всем канонам не могла позволить себе вляпаться в такое. Чтобы какие-то жалкие полубывшие маги привязали её к столбу и попытались сжечь?! Да ну-у-у… В принципе, я даже от Авеллы такого не ожидал. Ну, в крайнем случае, такое могло произойти после серьёзной битвы, однако все четверо пленных выглядели так, будто их взяли голыми руками.
Во-вторых, я же их предупредил! Разве что они решили, что не стоит верить таинственно ползающей по столу стеклянной шайбочке?..
Тут я вспомнил печальную судьбу шайбочки и низко наклонил голову, на случай если вдруг покраснею. И тут же интерфейс, будто озаботившись моей судьбой, решил меня отвлечь. Показал обнадёживающую надпись:
Отлично. Вот бы только узнать, что будет, когда он завершится… Честно говоря, страшновато.
Натсэ принялась рассказывать, скрипя зубами от сдерживаемой ярости. Зован её в этой ярости полностью поддерживал, Авелла же, как обычно, была более благодушна, но тоже отмечала «вопиющее вероломство людей, которым мы доверяли».
Оказалось, что между «потомством» Старика существовала связь. Это был далеко не Мессенджер Социофоб, по скорости и надёжности способ сообщения скорее напоминал Почту России, но — он существовал. И никто его, разумеется, не афишировал. Не для нас, не для быдла такие тайные сведения.
Обо всём, что происходило на острове, Гиптиус и его приспешники время от времени докладывали выше. До поры с этим проблем не было, но потом Сиек-тян удалилась с побережья, и достучаться до неё стало весьма непросто.
Гиптиус и его шобла связывались с ребятами, которые остались наделять мудростью остолопов Логоамара. Те, в свою очередь, пересылали инфу Сиек-тян. С эпической задержкой, но всё же.
Сиек-тян — это уже вызвалась объясняться Акади, — и мысли не допускала, что со стороны её подчинённых может быть какая-то западня. Она верила своим людям безоговорочно, только переживала, что они могут не справиться с каким-либо кризисом.
Кризис наступил, когда я внезапно исчез. Гиптиус, свирепо мыча (я ведь отобрал у него дар речи) составил злобную кляузу о том, что я самовольно покинул место изоляции (да, так это называлось, причём, слово звучало даже из уст Сиек-тян) и, скорее всего, скоро появлюсь на материке, где продолжу сеять хаос и ужас, а потому надо быть начеку.
Тем временем Натсэ и Авелла решили плыть на тот же материк — спасать меня. Гиптиус отрядил с ними нескольких своих людей и донесение передал им. После чего языком мимики и жеста дал понять, что Натсэ, Авелле, Зовану и Огневушке совершенно нежелательно бесхозно разгуливать по материку, во избежание вселенских катаклизмов. Предполагалось, что их встретят местные на берегу, накормят, напоят и окажут посильную помощь в секретной миссии — поисках человека, которого, по идее, не должно быть в живых.
Обо всём этом, разумеется, основных участников событий оповещать никто не спешил. Корабль уверенно шёл прямо на владения Логоамара. И всё было хорошо до тех пор, пока я не пришёл на спиритический сеанс со своими предостережениями.
Натсэ — а она забрала власть на корабле в свои руки — сочла разумным избежать встречи с Логоамаром. Поэтому она разработала простой, но действенный план. Незадолго до конца путешествия спустить шлюпки и на вёслах отправиться восточнее предположительного средоточия опасности. Там они бы вошли в русло реки (а надо сказать, что заставлять лодки скользить по воде все трое (кроме Огневушки) вполне умели, и даже течение не было им помехой) и двинулись в глубь материка. Тогда как корабль, напоровшись на прибрежные скалы, привлёк бы внимание Логоамара.
В принципе, план был хорош. Несколько лодочек в океане высмотреть было куда как сложнее, чем здоровенный корабль. И корабль прекрасно оттягивал бы внимание на себя. Если бы не одно «но».
Люди Гиптиуса, выслушав инструкции Натсэ, запаниковали. На удалённую консультацию с Гиптиусом времени не хватило, поэтому они напрямую отписались людям Логоамара о том, что будет происходить.
По логике вещей, люди Старика должны были иметь на Логоамара сильное влияние, проводить политику своего покойного главы и вести всех к разумному, доброму и вечному. Но что-то пошло не так. Может, удаление непосредственного руководства в лице Сиек-тян расшатало скрепы. Может, запасы синьки Логоамара пагубным образом изменили неокрепшие мозги. А может, всё в совокупности сыграло свои роли. В общем, на сегодняшний день уже не существовало особой разницы между людьми Сиек-тян, оставшимися с Логоамаром, и людьми, лично преданными Логоамару. Все смешались и ассимилировались.
Как следствие, получив весть о том, что злодейские вдовы Мортегара норовят проскочить под носом у «береговой охраны», господа просветители тут же доложили обо всём непосредственно Логоамару.
Расстояние сокращалось, обмен магическими сообщениями проходил уже довольно быстро. И сопровождавшие моих жён маги получили с берега указание: обездвижить и обезвредить чужаков. Что и было сделано.
— Еду заговорили, не иначе, — сказала Натсэ. — Помню, съела несколько галет, запила водой… А в себя пришла, когда меня привязывали к столбу.
— Твари, — скрипнул я зубами. — Слов нет…
Снаружи слышался стук копыт — Половник спешил на зов. Вот заминка — очевидно, Асзар и Алмосая решили не мучить коня в подъём с нагрузкой, спешились и пошли рядом с ним. В подтверждение теории донеслись и тихие голоса. Правда, их как будто было три… Неужели конь начал разговаривать? В принципе, ничему уже не удивлюсь…
— Постойте, — спохватился я. — Всё понял, всё осознал. Кроме одного нюанса. — Я посмотрел на госпожу Акади. — Вы!
— Я в этом ни коим образом не замешана, смею вас заверить, сэр Мортегар!
— Как вы здесь очутились? Вы, все? Да так вовремя! Я так понял, вы жили отсюда где-то в неделе пути!
— Верно, — кивнула Акади. — Скорее даже в месяце. Но где-то неделю назад ваша многоуважаемая дочь, госпожа Маленькая Талли, явилась к нам. Выдала мне некий амулет и сказала, что сегодняшней ночью — она точно обозначила дату и время — мне будет крайне желательно прибыть сюда, если я, конечно, хочу спасти своих детей.
— Что?! — завопил я. — Маленькая Талли? Неделю назад?!
— Да, пап, — просунулась в святилище виноватая мордашка. — Прости, но я же постаралась, чтоб все выжили, правда ведь?! Эта ниточка была совершенно определённой! Я потому и не хотела, чтобы ты волновался из-за тёти Натсэ и папы Авеллы, их бы и без тебя спасли!
— Нельзя бить детей, Мортегар, — грустно говорил Сеприт, прижимая меня к каменной стене «святилища». — Поверь, я сам от этого страдаю, но — увы.
— Это в вашей дурацкой Сансаре, может, и нельзя! — прорычал я. — А тут — сам говорил, мир примитивный, никакого развития, один сплошной отстой!
— Тем более. Я, как представитель цивилизованного мира, не могу допустить насилия в отношение ребёнка, которому, как ты сам говоришь, ещё даже года нет.
Мы выстроились следующим порядком. У стены — я, меня держит Сеприт. Дальше — Натсэ, одной рукой держит Сеприта за подбородок, а другой — меч, у его горла. Вид у неё при этом скучающий — опять, мол, рутина, ничего нового… Ну, прям как в старые добрые времена, когда она была моей телохранительницей.
Остальные все тоже вскочили, но не вмешивались. Маленькая Талли, понурившись, стояла у входа, за её спиной маячили Асзар и Алмосая. А над их плечами просунули любопытные морды Половник и Противень в естественных своих размерах. Только сейчас до меня дошло, что за минувшие дни дракончик-то подрос. Независимо от всех масштабирований, он ощутимо увеличился в размерах, скоро без всякого читерства меня катать сможет. Ещё один акселерат, блин, на мою голову…
— Сеприт, — сказал я, — если я сейчас применю Удар Дьявола, ты меня не удержишь.
— Да ну? — прищурился Сеприт.
— Ну да. Зацени прикид. — Я оттянул и отпустил воротник куртки. — Помнишь мужика, который раньше его носил? Он так-то помирать не планировал.
Судя по выражению лица Сеприта, он вспомнил последний полёт воина Логоамара. И немедленно меня отпустил.
— Молодец, что успокоился, — тут же вернул он себе утраченное достоинство. — Если телесные наказания и допустимы, то уж точно не в гневе. Ребёнок должен понимать, что его не просто лупят от злости, а именно наказывают за конкретный проступок.
Натсэ отпустила Сеприта, но меч мне возвращать не спешила. Что ж, её можно понять. В какой ярости я подскочил, увидев Маленькую Талли — теперь самому вспомнить страшно. Хорошо, что Сеприт меня удержал… В глубине души не верю, что сумел бы обидеть ребёнка, тем паче — девочку, но всё же…
Всё же внутри моей головы ведь жили эти страшные твари, человеко-жуки с пустыми глазами, жаждущие убивать, убивать и только убивать — всех, без разбора. И, как ни крути, они — тоже были мной.
К тому же я ассимилировал тёмную силу Источника. Это ведь тоже не пройдёт даром. Он — Источник — предупредил, что станет продолжением моей сути. Разговаривать с ним мы больше не будем, и границы между мной и ним я уже не нащупаю, при всём желании.
Но тьма есть тьма. Сегодня я чуть не ударил дочь. Что будет завтра? Когда рядом не окажется того, кто сумеет меня сдержать?
— На случай, если ты не знала, — проскрипел я сквозь зубы, не глядя на дочь, — никого бы они не спасли. Когда я подоспел, их там практически на лопатки положили. И явно не для того, чтобы сделать эротический массаж.
— При всём уважении, сэр Мортегар, вы видели отнюдь не всё, — возразила внезапно Акади. — У нас был план.
— Если его придумывал Моингран — это был фиговый план, — сказал я. — Он учился придумывать планы у меня, так что я знаю, о чём говорю.
— Может быть, план был и не само совершенство, но, видите ли, там, на берегу, вы видели не все наши силы. Мы были лишь приманкой. И, поверьте, продержались бы достаточно, чтобы подошёл основной отряд под предводительством госпожи Денсаоли…
— Что? — вмешался Асзар. — Она здесь? Денсаоли здесь?!
Он даже побледнел, и руки задрожали.
— Полагаю, да, — степенно кивнула Акади. — Не могу сказать, как именно повернулись дальнейшие события на берегу, но она должна быть где-то там. Видите ли, мы решили не только освободить наших друзей, но и раз и навсегда объяснить этому упёртому старому пьянице, что времена изменились, и от того, что он продолжает цепляться за прошлое, хуже не только ему (хотя ему — в первую очередь), но и всем нам, всем людям и бывшим магам.
— Угу, чтоб два раза не вставать, — буркнул я и, вздохнув, развёл руки. — Ну, иди сюда. Богиня. Обними, что ли, своего дьявола.
— А ты меня не задушишь? — нерешительно приблизилась Маленькая Талли. — Правда-правда?
— Разве что от избытка отцовской любви.
— Тогда ладно, любви я не боюсь.
А напрасно, дочка. Ой как напрасно… Любовь с людьми страшные вещи делает, порой даже пострашнее, чем ненависть.
Я обнял мелкую и окончательно зафиксировал примирение поцелуем в макушку.
— Ну и что теперь? — спросил я. — Разворачиваемся и несёмся бить Логоамара?
Маленькая Талли, отстранившись, помрачнела.
— Не думаю, что бить Логоамара — это сейчас самая хорошая идея, — пробормотала она.
Я попросил раскрыть мысль. Маленькая Талли сказала, что это лучше видеть своими глазами. Так, мол, нагляднее.
Мы вышли из «святилища» и остановились, глядя туда, куда указывала Маленькая Талли.
Светало. Луна уже скрылась с неба, а солнце только-только щупало горизонт с той стороны, и поэтому, несмотря на ощущение приближающегося рассвета, темно было — хоть глаз коли. Я вспомнил символ инь-ян, про тьму, заключённую в свете, и свет, погребённый во тьме.
Там, куда мы смотрели, то и дело что-то вспыхивало. Это происходило на краю бывшего Летающего Материка. Во вспышках виднелись человеческие силуэты. Я прищурился…
— Не-е-ет, — простонал я. — Так не бывает! Это ж вообще дичь, хуже, чем в аниме!
— Своим порталом вы нарушили целостность матери-вселенной и оставили след, — сказала Маленькая Талли. — Клинтиана ощутила нити, ведущие сквозь ткань пространства-времени. И воспользовалась ими.
Я видел Клинтиану, застывшую на самом краю Материка. Она стояла неподвижно, в тех же самых своих лоскуточках, едва прикрывающих наготу, и ждала армию. А армия прибывала. Вспышка за вспышкой. Каждая вспышка — сотня воинов. Они немедля выстраивались боевым порядком.
Люди из близлежащих домов бежали, верно поняв, что эти, неизвестные, пришли не денег им дать. Их никто не преследовал. Надо полагать, Клинтиана, пролетевшись над берегом, обнаружила основные силы и хотела для начала разобраться с ними. Это и имела в виду Маленькая Талли, когда сказала, что бить Логоамара сейчас — не лучшая затея. Мол, нам сейчас каждый человек пригодится. Ох уж эта наивная детская вера в то, что триста логоамарцев сумеют одолеть миллионную армию…
— Что там? Что происходит? — загалдели наперебой все наши, не обладающие такой плюшкой, как Абсолютное Зрение.
— Армия Клинтианы, — буднично сказал я. — Все сто-пятьсот миллионов. Потихоньку прибывают, строятся, ждут отмашки, чтобы сровнять всё с землёй…
— А Клинтиана — это?.. — спросила Акади.
— Враг, — кратко ответил я.
— Очень злой враг, — подтвердила Маленькая Талли. — И крайне опасный. Особенно теперь, после того, как вы с ней занимались любовью.
В наступившей тишине я повернулся к Натсэ и заглянул ей в глаза.
— Я всё могу объяснить! Я не знал, что это она, я думал, это — Алмосая.
— Что? — ахнула госпожа Алмосая.
— Тебе я тоже всё могу объяснить! Наверное. Со временем. Всё… очень сложно. Но, может, мы потом об этом поговорим? Сейчас есть более важные дела.
— Верно, — подхватил Сеприт. — Например, вернуть меня в Сансару. Как мы это сделаем? Я, по-моему, уже заслужил такой маленький подарочек.
Вот чего он Маленькую Талли от меня спасать кинулся. Детей ему жалко, ага, как же. Смекнул, что если с богиней что-нибудь случится, то его шансы свалить отсюда в цивилизованный мир обратятся в нуль. Все гады, у всех корысти и расчёты. Один я беззаветно предан… хрен знает чему.
— А где Асзар? — грустно спросила Авелла. — Он был-был и вдруг… перестал быть. Я не заметила, когда.
Пропал не только Асзар, но и Половник. И долго думать над тем, куда они делись, не потребовалось.
— Поскакал к Денсаоли, — сказал я. — Ожидаемо…
— Верни его, — сказала Натсэ. — Немедленно!
— А зачем? — уставился я на неё.
— Что значит, «зачем»?! Ты что, не видишь, что творится?
В её голосе я слышал невысказанную мысль: «А о других твоих достижениях мы позже поговорим». И эта мысль звучала для меня даже громче тех, что Натсэ произносила открыто.
— Вижу, — сказал я. — Творится — вон там. — Я указал вперёд. — Асзар поскакал — туда. — Я большим пальцем указал себе за спину. — Вообще, если бы спросили моего мнения, я бы сказал, что нам всем нужно последовать за ним.
— Нет, пап, это — глупая мысль, — вмешалась Маленькая Талли. — Тебя там не любят, обидят…
— А вон там, — показала Натсэ в сторону вспышек, — его, значит, любят. Обласкают.
Маленькая Талли низко-низко опустила голову.
— Кажется, я наболтала лишнего…
На этот раз я искренне хотел рассвирепеть, но у меня ничего не вышло. Как будто голос разума вмешался и сказал: «Ну, Морт, ну реально, ей ведь года нет. Да, она выглядит лет на тринадцать-четырнадцать, да, у неё в голове откуда-то куча всяких знаний, да, в конце концов, она богиня! Но ей, как ни крути, меньше года». К скольким годам я сам-то научился фильтровать, что, когда и кому говорить? В каком-то смысле, до сих пор учусь…
— Ты сейчас-то зачем пришла? — спросил я. — Я думал, ты окончательно нас покинула.
— Попрощаться… — прошептала Маленькая Талли. — Перед тем, как навсегда…
— Угу. Прощаем, — буркнула Натсэ.
В сторону Авеллы мне даже смотреть было страшно. Оттуда исходило могильное молчание смертной обречённости. Как я всё это теперь чинить буду — даже вообразить страшно…
— Что делать — скажешь? — допытывался я. — Как справиться с этими?
— Я не знаю, пап…
— Талли…
— Я правда не знаю! Тут — только антинити.
— Это ещё что за ***?
— Папа!
— Прости. Что за «антинити»?
— Это как бы отсутствие нитей, которое воспринимается как настоящая нить, но при этом ею не являющееся. Ну… Представь забор из стальных штырей, между штырями расстояния такой же ширины, как эти штыри. И, по сути, между штырями ничего нет, но…
— Ладно, допустим, притворился, что понял. И?
— И — всё. Есть Хаос и Космос. Всё, что зависело от Космоса — сделано. Остался твой ход. Хаос. И чем больше я буду вмешиваться и советовать — тем хуже сделаю.
— Но хоть что-то ты можешь?!
Маленькая Талли показала мне крохотное расстояние между большим и указательным пальцами.
— Мне нужен Моингран, — сказал я. — Так, чтобы это не вызвало подозрений. Сведи меня с ним. И ещё, мне нужно как-то отправить домой вот этого, — кивнул я на Сеприта.
Сеприт оживился, глаза сверкнули, отражая свет восходящего солнца. Но тут послышался возглас Алмосаи, которая, не отрываясь, смотрела в сторону своей бывшей родины:
— Глядите!
Я поглядел. Все повернули головы. И зрелище того стоило.
Вспышки продолжались, люди прибывали. Однако Клинтиана, видимо, рассудила, что можно уже начинать потихоньку разминаться. Она, будто стоя на невидимой доске для виндсёрфинга, опираясь на светящийся посох, летела в сторону берега, мимо холма. А вслед за ней ссыпалась с Материка армия. Я-то уже видел подобное — когда они бежали вверх по ледяным стенкам гигантской чаши. Теперь же они бежали вниз по фактически вертикальному торцу Материка. Как будто исполинских размеров ковровую дорожку кто-то толкнул сверху, и она начала разматываться, разворачиваться в сторону берега.
— Мортегар! — Авелла схватила меня за руку, на секунду забыв о моём озвученном предательстве. — Это ведь… конец!
— Если это конец, то где-то должен быть и пистолет! — изрёк я сомнительную мудрость, которая должна была означать надежду.
И тут одновременно произошли две вещи. Натсэ воскликнула:
— Где эта мелкая бестия?!
А перед глазами у меня появилась надпись:
— А вот и пистолет, — прошептал я и бросился назад, в святилище.
Не знаю, почему именно туда. Сердце подсказало.
Всего несколько шагов, и я остановился, а сердце уже колотилось с немыслимой силой, аж в голову отдавая пульсирующей болью. Святилище было пустым. Но как же… Но где же?..
— Морт, что происходит? — Натсэ ворвалась в святилище следом за мной и схватила за плечо. Схватила чуть крепче, чем того требовали обстоятельства. Как будто ей хотелось вообще передавить мне руку пополам, чтоб я понял, насколько нехорошее дело совершил. Как будто я так не понимал.
— Кое-кого ищу, — сказал я.
— Угу. Больше людей — работать веселей. Ты разве не знала?
Не лучшее время для шуток выбрал, с какой стороны ни посмотри… От удара увернулся и шагнул к огню. После этого шага с глаз будто пелена упала. А может, материализация результата «акта творения» завершилась только сейчас…
Я обошёл огонь и опустился на колено перед девчонкой, лежащей на полу с закрытыми глазами. Коснулся артерии на шее — пульс есть. Дыхание еле заметно. Как будто она глубоко спит. Глаза закрыты, ресницы едва трепещут.
Лицо… Его пытались выжечь у меня из памяти. Даже саму его обладательницу стёрли из всех возможных миров. Я возвращал её, терял снова. Боролся за неё, сам не веря, что эта борьба имеет смысл. Потом утратил надежду. Смирился. Вернее, мне казалось, что я смирился. А на самом деле, оказывается, где-то глубоко внутри она продолжала жить, ждала своего часа.
— Нет, это уже вообще ни в какие ворота! — воскликнула Натсэ, когда я встал, держа девчонку на руках. — Кто это такая? Я… я пытаюсь быть понимающей, но это…
Я повернулся. Авелла, бледная, стояла рядом с Натсэ и держала её за руку. Сеприт, Акади и Алмосая, Зован и Огневушка с недоумением смотрели на меня из-за их спин. Я улыбнулся глупой улыбкой — ничего не мог с собой поделать — и сказал:
— Это — Юи.
— И это прекрасно, сэр Мортегар, — кивнула госпожа Акади. — Но не соблаговолите ли вы объяснить, кто такая юная леди по имени Юи, какое она имеет к вам отношение и как появилась здесь, тогда как пять минут назад её здесь ещё не было?
Акади спрашивала предельно вежливо, и тон её был благожелателен. Вот что значит настоящее светское воспитание! Авелла тоже так умеет, но мы с Натсэ её испортили, и она стала более эмоциональной, чем раньше.
— Это — моя сестра, — сказал я тихо, боясь её разбудить. — Ну… не совсем настоящая. Она — воображаемая. Юи жила у меня в голове и притворялась нарисованной феечкой. Она помогла мне настроить новый интерфейс, разблокировала кучу заклинаний, помогала советами. Мне нужно было сотворить кого-то живого, и… посущественнее птичек. Я решил сотворить её. Конечно, это не та моя сестра, которая была, но отчасти — да. В ней все мои воспоминания о ней. И она будет жить, она вырастет, она будет учиться и меняться, она теперь — настоящий человек. И теперь, когда она действительно существует, я — совершенно нормальный! Вот так… Надеюсь, я ответил на ваши вопросы.
— У меня голова болит, — пожаловалась Авелла.
Натсэ ничего не сказала. А вот госпожа Акади, кажется, умудрилась меня понять. Ну или, по крайней мере, сделала вид. Она шагнула навстречу, вытянув руки.
— Ей в любом случае лучше на свежий воздух, — заявила она. — И на что-нибудь не такое жёсткое и холодное, как камень.
— Я сам! — Мне не хотелось даже на мгновение отпускать её, казалось, она тут же исчезнет, испарится.
Я вынес Юи из «святилища», спустился немного по холму и нашёл подходящее место. Уложил девочку, под головой у неё оказалась небольшая мягкая кочка вместо подушки.
«Подходящее место», как же… Внизу, в нескольких сотнях метров, текла полноводная река вооружённых людей. Однажды они поднимутся и на холм… Что, просто пройдут мимо спящей девочки? Она ведь не одна из них, а значит — маг, враг, подлежащий уничтожению.
Глядя в спящее лицо, я понял, что никуда отсюда не уйду. Этот холм, на котором я уже погиб однажды, станет-таки моей могилой окончательно.
Противень вопросительно хрюкнул у меня над плечом.
— Защищать, — сказал я. — Головой отвечаешь. Понял?
Дракон заревел, пустив в небо струю огня.
— Вот и молодец. — Я встал, расправил плечи. — Ты и я, Противень. Закон Степи. Пусть даже степи нет, но закон — свят, и мы будем чтить его до тех пор, пока наши хладные трупы…
Короткая вспышка заставила меня заткнуться. Появилась Маленькая Талли в обнимку с Моинграном. Они тут же расцепились. Моингран закрутил головой, пытаясь сообразить, где он и что происходит. Присвистнул, увидев огромную армию внизу. Значит, до берега они пока ещё не добрались…
— Пап, это кто? — Маленькая Талли вытаращила глаза на Юи.
— Это Юи, — пояснила госпожа Акади (она присела рядом с моей сестрой и щупала ей лоб). — Воображаемая сестра сэра Мортегара.
— Ты создал человека?! — ахнула дочь.
— А что, не надо было? — потупился я. — Вообще, конечно, если подумать, то создавать жизнь — твоя задача…
— Моя задача, папа — сохранить этот мир, — оборвала меня Маленькая Талли. — И сохранить его можно, только отдав в руки Клинтиане. Она — следующий этап, она — символ новой эры. Но я не только богиня, я ещё и человек! И как человеку мне очень хочется, чтобы этого не произошло. Но сама я сделать больше ничего не могу. Всё затянулось уже до самого распоследнего предела. Поэтому я — удаляюсь. Папа, я… не буду больше вмешиваться и критиковать твои действия. То, что нужно сделать, можешь сделать только ты, поэтому — действуй. Создавай людей, осушай моря, превращайся в ламантина, жонглируй саблями — делай всё, что только в голову придёт! Я — удаляюсь…
— Стой! — заорал Сеприт и бросился к богине. — А я?!
— А, да… — Маленькая Талли поморщилась. — Дай эту штуку.
— Какую?
— Которую сломал говорящий корабль.
Сеприт протянул Талли «смартфон».
— Откуда ты знаешь про Шарля? И… И вообще?..
— Я — богиня. Достаточно такого объяснения? Координаты!
— Зэт триста четырнадцать двадцать пять дробь эль, — оттарабанил Сеприт код, который, наверное, последние годы повторял даже во сне.
Маленькая Талли провела ладошкой над экраном, и тот засветился.
— Перенастроила, — сказала она, вернув «смартфон». — Теперь он будет переносить только в тот мир, про который ты сказал. Счастливого пути и осторожнее с Альянсом!
Маленькая Талли повернулась ко мне и двумя руками послала воздушный поцелуй. Потом повторила для Натсэ и Авеллы.
— Постой! — вырвалось у меня. — Ты…
Но она уже исчезла. Наверное, времени на более тщательное прощание у Маленькой Талли не оставалось…
Кто-то всхлипнул. Я обернулся и увидел Авеллу. Натсэ обняла её за плечи. Все уже молчали. Никто не знал, что сказать и о чём вообще думать. Хотя, наверное, каждый о чём-то да думал. Только вот думы эти были тяжёлыми и мрачными.
И лишь Моингран оставался, в общем, на своей привычной волне. Да, он только что вписался в какую-то непонятную дичь, отдающую шизофренией, но у него — по крайней мере, пока, — с семьёй всё было чётко и понятно, и никаких проблем там не было даже на горизонте.
— О, ты оделся, — сказал он. — Это круто. И у тебя новая девчонка. Это тоже круто. Поздравляю. Будете жить вчетвером?
— Надеюсь, — сказал я, посмотрев вниз, на спящую Юи. — Что будем жить. Это моя сестра.
— Оу… — Моингран почесал макушку. — Я бы пошутил на тему твоей сестры и своего к ней отношения, но у меня, в общем, уже есть стабильные отношения, и мне их, честно говоря, по уши…
— Она несовершеннолетняя, дебил! — оборвал я его.
— Вот вечно ты, Мортегар, себе всякие трудности придумываешь, — вздохнул Моингран. — И другим навязываешь. «Сестра», «несовершеннолетняя» — тьфу, зануда. Нет бы развязно поразвратничать, удовлетворяя все свои самые гнусные желания и прихоти. Ну что у тебя за жизнь, в самом-то деле? Уединился с двумя самыми сексуальными в мире девчонками, а больше ни на кого и не смотришь!
Тут Моингран, кажется, почувствовал гробовое молчание, которое окутало его слова и будто бы придушило их.
— Что, неудачно высказался, да? — спросил он.
— Совсем неудачно, — отозвалась госпожа Акади. — Как мы недавно выяснили, сэр Мортегар — разумеется, в результате трагической случайности и полнейшего недоразумения, — имел отношения с предводительницей этой ужасающей армии, госпожой Клинтианой, поскольку думал, что это не она, а моя так называемая близкая подруга — госпожа Алмосая.
— Я здесь вообще ни при чём! — закричала Алмосая, прижимая руки к груди. — Как вы можете ставить мне в упрёк то, что сделали не со мной, без меня и даже не поставив меня в известность?!
Госпожа Акади гордо отвернулась, всем своим видом давая понять, что даже словом эту «так называемую» отныне не удостоит. Я тоже поспешил отвернуться. Мне вообще было крайне неуютно смотреть на Алмосаю. Воспоминания накатывали и уносились прочь, смешиваясь с фантазиями, которых уже нельзя было контролировать, как тех страшных человеко-жуков…
— Впрочем, я всё могу объяснить, — добавила Алмосая, напрочь нивелировав впечатление от своего искреннего возмущения. — Мортегар вобрал в себя Источник.
— Что?! — это хором ахнули Авелла, Натсэ, Зован и даже Огневушка — просто до кучи. Сама-то она, надо полагать, вообще не понимала, о чём речь, но из солидарности поддержала возлюбленного.
— Да, — кивнула Алмосая. — И, насколько понимаю, он должен был с кем-то разделить его силу, чтобы не допустить страшных последствий.
— Ты поэтому прилетел на корабль? — спросила Авелла.
— Угу, — сказал я. — А на корабле никого не было. И время заканчивалось. И тут вошла она… Если бы это была Клинтиана, я бы, конечно, ни за что не стал… Но… И, в общем…
— Офигеть! — покачал головой Моингран. — Морт, ты реально крут. Не говори никому, но я твой фанат номер один. Ты умудрился изменить жёнам, но сделал это во имя спасения мира, и хотя из-за этого теперь миру конец, ты всё равно трагический герой для всех своих. Впрочем, это всё ненадолго. Мы тут, кажется, чересчур раскричались…
Я проследил за его взглядом и содрогнулся. Нас и вправду заметили — уже было достаточно светло. Необъятная река воинов Клинтианы разделилась, и крохотный её ручеёк — полсотни воинов в поперечнике — потёк вверх по холму.
Топот копыт раздавался совсем рядом, но к нам вроде бы шла пехота… Ах да, это Половник возвращается. Пустой, без Асзара. Ну, молодец, не бросил старика хозяина.
— Нет времени болтать! — Я выдернул меч из ножен. — Моингран! У тебя есть план?
— План был — спасти твоих жён, надрать задницу Логоамару и свалить. Собственно, мы практически ничего из этого сделать не успели, так что теперь до пятницы я совершенно…
— Меня интересует «свалить», — перебил я. — Как?
Моингран вместо ответа показал медальон. Примерно такой же, как тот, что висел на шее у меня.
— Мелкая божилась, что он отработает ещё раз в обратку, — пояснил Моингран.
Я резко повернулся к своим, окинул их взглядом. Нашёл Сеприта.
— Можешь сделать мне ещё одно одолжение? — спросил я.
— Взять на себя полмиллиона с левого фланга? — приподнял он брови. — Боюсь, не потяну. Тысяч триста ещё туда-сюда, может, четыреста…
— Забери их отсюда. Всех. Идите на соединение с Денсаоли и — проваливайте!
Я взмахнул свободной рукой.
Противня таким огромным мы уже видели. А вот Половника высотой с пятиэтажный дом все узрели впервые.
— Спасайтесь! — закричал я.
Сеприт отреагировал молниеносно. Он схватил поперёк живота Натсэ, другой рукой — Авеллу и прыгнул. Половник как раз по-верблюжьи прилёг — от кентавров научился, не иначе. Сеприт запрыгнул ему на спину, и до меня донёсся его натужный крик: «Но! Пшёл!»
Натсэ и Авелла вырывались изо всех сил. Но Сеприт, с его-то мега-модифицированным телом, был крепок, как скала.
Противень схватил одной лапой Акади, другой — Зована. Моингран, выругавшись сквозь зубы, подскочил к Алмосае и попытался её поймать. Она закричала и отступила, но наткнулась на Зована, который легко поднял воздушную даму. Противень бахнул перед ними на землю огромную голову. Все забрались на шею, с неё перебежали на спину. Огневушка вскарабкалась предпоследней. За ней, с бесчувственной Юи на руках — Моингран.
Противень взлетел, оттолкнувшись задними лапами от земли. Половник, оглушительно заржав, сорвался с места и поскакал к берегу.
Я остался один. Проводил взглядом дракона (конь, перемахнув холм, мгновенно скрылся из виду, только грохот его гигантских копыт до меня доносился). Потом — обернулся к приближающимся врагам. Улыбнулся.
Ну что ж…
Давайте, ребятки. Потанцуем, как в последний раз. Как там говорится… Взялись танцевать с дьяволом — держитесь до конца песни.
За глаза хватит!
Я ускорил бег, а парни, что валили на меня снизу, наоборот, замедлились, почуяв неладное. Таким фиолетовым и злым они меня ещё не видели. Ну, привыкайте, ребятки, потому что до самой смерти вы больше ничего другого не увидите, ахаха!
Я вдруг понял, что ору, да так, что голосовые связки вот-вот порвутся. Поднял меч. Мечом, если по уму и при нормальных обстоятельствах, лучше колоть. Рубящие удары — это в основном для кино, а так — бессмыслица, только железяку тупить. Рубанёшь вот разок закованного в латы рыцаря — сразу смекнёшь, для чего у меча остриё сверху приделано…
Но сейчас обстоятельства были необычными. Никаких лат мои враги не носили, а меч зато ослепительно сиял фиолетовым светом и мог рубить сталь, как мягкое масло. И врагов было слишком уж много, чтобы колоть их всех по очереди. Поэтому я врубился в их строй, как полагается в зрелищной киношке.
Крики боли оглушили. Кровь брызнула в лицо, но не достала — фиолетовое сияние испепелило её. Рука почти не чувствовала сопротивления. Скорость не упала. Я бежал сквозь строй, проделывая в нём широкую брешь, устилая свой путь трупами.
Строй дрогнул и начал рассыпаться. Запоздало ребята сообразили, что стоять против меня стеной бессмысленно. Некоторые, отважные, ещё решались бросаться с копьями. Копья аннигилировались сантиметрах в десяти от меня, я даже не тратил время на уклонение или парирование удара. А вслед за копьями гибли их владельцы — пачками. И те, кто это видел, бросались врассыпную.
Они что-то кричали, что-то, что слышалось примерно как «Мортегар Аун-Синдай»! Я переключил язык и понял: «Мортегар — чёрный провал в матери-вселенной, испускающий сияние». Офигеть. Вот что должно было произойти в жизни народа, чтобы они придумали слова, компактно доносящие такое значение? Лучше даже не задумываться о таких материях.
Но я их понимал. Представлял, что они видят. Как говорила Клинтиана: нити, доходя до меня, исчезают. Я не из этого мира, я другой, меня тут как будто бы вообще нет, и что со мной делать — непонятно.
И они поступили так, как поступил бы любой нормальный человек, столкнувшись с опасной неизвестностью. Они отступили. «Ручеёк» потёк обратно.
Я отдавал себе отчёт в том, что сзади меня кольцо смыкается. И наверняка оттуда попытаются атаковать. Разить опасность со спины — что может быть прекраснее. Я чувствовал эти удары, как укусы комаров сквозь толстую куртку. Но неуязвимость обходилась недёшево…
Ладно, значит, будем блефовать. Пусть Клинтиана узрит мою силу, сочтёт её безлимитной, обделается от ужаса и отведёт войска обратно! Хотя, если подумать, с чего бы это она должна счесть мою силу безлимитной? У неё ведь ровно столько же, только с другим зарядом. Скорее всего — наоборот, заманит в ловушку, затянет в тенёта и дождётся, пока я истощу себя полностью.
Судя по ощущениям, я завалил уже не меньше сотни. Но что такое тут эта сотня? Сотня стоила мне тысячи магических сил. Повторить ещё девять раз, и пожалуйста: я не уничтожу даже одного процента этого полчища, а сам останусь пустым и беззащитным.
Выход… Должен быть какой-то выход! Чего ждёт от меня Маленькая Талли? Что это за тоненькая антинить, способная распутать клубок?
Не сразу заметил, что спуск закончился. Бежать стало немного труднее, но эта незначительная беда с лихвой компенсировалась тем, что теперь все бежали от меня. Мне удалось превратить нападение в отступление. И теперь я бил их в спины, даже не задумываясь, насколько это праведно и честно. Война. А на войне есть лишь двое: победитель и проигравший. Первые пишут историю, а вторые — вторые уже ничего не пишут.
Передо мной расступился очередной ряд безнадёжно сломанного строя, и за ним я увидел ловушку номер один. Тринадцать женщин застыли лицом ко мне и не собирались бежать. Шестеро лежали на земле, целясь в меня из посохов, как солдаты из винтовок. Четверо позади них сидели на корточках и тоже целились Две стояли позади них. А тринадцатая парила за ними в воздухе. Последние трое не «целились», они, подняв посохи, что-то бормотали, но я не мог разобрать слов. Понял лишь, что ничего хорошего от этого бормотания не будет, и ускорил бег.
Верхняя что-то гортанно выкрикнула без слов, и с посохов нижних сорвались лучи. Десять лучей, от ярко-жёлтого до ослепительно-белого ударили мне в грудь одновременно.
Я действовал интуитивно — впрочем, как и всегда. Подпрыгнул. Прыжок, усиленный заклинанием Джаггернаут, вышел головокружительным. Четверо тех, что сидели на корточках, запоздало дёрнули посохи вверх. Шестеро лежащих бездадёжно упустили момент. Самая верхняя взмахнула посохом, и меня обвила белая петля. Слабая, незначительная, но траекторию сломать — её хватило. Я полетел вниз.
И тут взмахнули посохами две пониже…
Со всего маху я долбанулся о невидимую преграду. Она тут же изменила структуру, окутала, спеленала меня. И уже в таком состоянии я грохнулся оземь.
— Уничтожить его! Клинтиана сказала, Мортегар больше не Настар-Танда! — раздался резкий визг.
В следующий миг лучи вновь ударили в меня.
Ну, вот и всё. Кажись, приплыли. Упрекнуть себя по итогу особо не в чем — сделал всё, что мог, и даже немножечко больше. Мог бы, конечно, свалить вместе со всеми, спрятаться где-нибудь… А смысл? Всё равно найдут и уроют. Чем остановишь такую армию? Даже не смешно. Лишь такой же армией! А где её взять? Вряд ли в этом мире чудом завалялась где-нибудь ещё одна такая же бесхозная толпа, только и ждущая, пока кто-то вроде меня подгребёт и отдаст приказ идти в атаку.
Я собрал остатки сил и рванулся. Невидимая пелена, удерживающая меня, затрещала. Я слышал этот звук не ушами, а как-то иначе. А вот возглас со стороны женщин услышал как полагается. Те две, что удерживали меня, как-то побледнели и напряглись. Ну же! Кто кого за оставшиеся секунды?!
Я рвался снова и снова, рыча сквозь стиснутые зубы. И мне удалось встать на одно колено. Рука с мечом медленно поднялась, и меч принял на себя удар лучей.
— Бейте врозь! — кричала главная. — Рассредоточьте лучи…
Я не успел высказать всё, что думаю о её стратегических талантах, благодаря которым меня вот-вот прикончат.
Земля под женщинами расступилась. С воплями, паля из своих палок куда ни попадя, они попадали в разлом. Все, кроме той, что парила. Она с удивлением обернулась, но сделать уже ничего не успела. В великолепном прыжке через ею же устроенный разлом Коон взмахнула рукой, и летающую даму поразило нечто вроде молнии… Фиолетового цвета!
— Запрыгивай! — прокричала Коон, на ходу протягивая ко мне руки.
— Я не побегу! — заорал я в ответ.
Она остановилась напротив меня и захлопала глазами:
— То есть, как — не побежишь?
— Некуда бежать! — огрызнулся я. — Позади — ничего нет. Или, хочешь сказать, есть такой клочок земли, который Клинтиана согласится считать нейтральной территорией?
— Ты мог бы выиграть время!
— Время на что? На пожизненную партизанскую войну? Видал я такие расклады! Всё или ничего!
Коон хотела что-то возразить, но, подняв взгляд, осеклась. По её лицу я понял, что бежать уже поздно. Момент, если он и был, упущен. Я развернулся. Так точно, нас окружили, взяли в кольцо. А вот и те самые дамы вылезают из канавы, уже готовят свои чёртовы посохи…
— Давай ты с девушками разберёшься, а я остальных задержу? — предложил я.
Коон не ответила, однако мои слова, кажется, приняла как руководство к действию. Развернулась, встав на дыбы, как мотоциклистка, и одним гигантским скачком допрыгнула до канавы. Там засверкало, послышались крики. Я не стал приглядываться. Коон из кентавров, и она, по свидетельству той же Клинтианы, посильнее людей будет. Пусть у неё всё получится… Богиня! Если ты там ещё можешь дёргать за какие-то ниточки — дёрни, прошу! Потому что я даже в пылу сражения не очень-то хорошо сражаюсь с женщинами. Я ведь всё-таки рыцарь… Уж какой-никакой.
Я бросился в атаку. По сути, прикрывал тыл Коон, другого смысла в этом действе не было, да и быть не могло. Ну, разве что списать его на простейшее желание поубивать как можно больше «людей», прежде чем меня таки повалят и запинают ногами.
Вновь хлестала кровь, разлетались в стороны трупы, не успевшие толком осознать свою смерть… Но теперь это продлилось до обидного мало, всего-то секунды три-четыре.
— Хватит! — громыхнул с небес голос Клинтианы.
Меня будто гигантской кувалдой ударили. Джаггернаут не помог. Я отлетел назад метра на два и рухнул спиной. Клинтиана опускалась с небес, указуя на меня посохом, как на школьника, опозорившего весь класс на экскурсии.
— Я держу его магию! — прокричала она. — Убейте Мортегара!
На меня упали тени, и я, сфокусировав взгляд, понял, что окружён кентаврами. Клинтиана ли их привела, или они следовали за Коон — не знаю. На недружелюбных лицах не было никакого энтузиазма, однако руки поднимали копья. Я, вскочив, поднял меч…
Магия заблокирована. Допустим, одно копьё я отобью… Ну, если в этот момент другое не вонзится мне между лопаток. Тогда, безусловно, даже одно не отобью.
Ещё одна тень мелькнула, Клинтиана шарахнулась от неё в воздухе, и кентавры замерли. Рядом со мной вновь очутилась Коон. Тяжело дышащая, с окровавленными руками.
— Нет! — сказала она.
— Опомнись! — прогремела Клинтиана. — Ты пошла против своего племени? Против людей?! Безумная, неужели ты не видишь своих нитей?
— Вижу! — закричала Коон голосом, дрожащим от слёз. — Но Мортегар научил меня жить так, будто их не существует!
У неё в руке появилось копьё. Миг назад не было — и вот вернулось.
— Убить её тоже, — холодно сказала Клинтиана. — Отвернувшаяся от матери-вселенной не может стоять рядом с людьми.
Кентавры, окружавшие нас кольцом, изменили строй. Я вдруг оказался в середине плотной кучи человеко-коней. Они стояли, подняв копья, но их острия больше не на меня смотрели. Они хищно целились в грудь Клинтиане.
— Что? — завопила та, и её посох дрогнул. — Что вы делаете? Вы… Вы совсем наплевали на возможность быть, как люди?!
— Да что ты знаешь о том, каково быть человеком? — не выдержал я. — Кто тебе сказал, что ты — человек? Что вы все — люди? Человек не подчиняется вселенной бездумно. Он борется с ней и меняет её, и сам меняется до бесконечности! А вы? Чем вы отличаетесь от воды, огня, воздуха и земли?! Зачем вам дан разум? Чтобы отшвырнуть его прочь и раствориться в матери-вселенной? Так и растворялись бы у себя, там, где жили всё это время!
Клинтиана в ответ зарычала:
— Мы и только мы — люди! И наша Эра пришла…
— Кентавры — больше люди, чем вы, — мотнул я головой.
Поднявшийся ветер я сперва списал на природное явление. Но потом это явление с рёвом налетело на Клинтиану и сшибло её. Она улетела прочь, не успев стабилизироваться при помощи магии.
— Противень! — воскликнул я.
— Дуанодес! — хором подхватили кентавры.
Противень, пролетев над нашими головами, набрал небольшую высоту и отправился поливать огнём сверху остальное воинство. Но с его шеи кое-кто спрыгнул.
Девочка со знакомым лицом, в знакомой школьной форме, и с голосом, от звуков которого хотелось радостно засмеяться.
— Мортегар! — закричала Юи, расталкивая кентавров. — Что ты творишь?! Ты же говорил себе, что не собираешься погибать за мир! Говорил, что тебя это достало! Ты что, лгал?!
Она была возмущена до глубины души, но когда я обнял её, она обняла меня в ответ.
— Что мне ещё делать? — спросил я.
— Мортегарствовать! — хихикнула Юи. — Такое вот дурацкое слово придумала. Ну же, Морти! Ты должен был всё понять, пусть и не разумом…
— А чем? Тебя у меня в голове больше нет.
— Ой, точно. Ладно, тогда слушай. — Она отстранилась и затараторила, быстро жестикулируя: — Клинтиане не нужна была сила, чтобы захватить мир, ей нужно было обладать силой, чтобы мать-вселенная могла «доверить»… — тут Юи пальцами стремительно показала кавычки, — …ей быть повелительницей всего, наместницей богини на земле. Столько необходимой энергии было только в Источнике, но её нужно было очистить от тьмы. Тебя использовали, как реактив на уроке химии, как подопытного животного, которого заразили, чтобы сделать вакцину. Но ты сумел сохранить светлое пятнышко, которое умеет творить, это и есть — Солярис! Идеальная машина воплощений. Вот кто ты теперь. Крохотное солнышко, управляющее великой тьмой. Ты создал меня, и отныне тебе подвластно быстрое создание крупных жизненных форм. Выпусти тьму, Морти.
Я понял, о чём она говорит. И содрогнулся.
— Ты рехнулась?! Да это ведь…
— Мортегар!
Я повернул голову и застонал. Рядом со мной стояла Авелла, которая успела раздобыть где-то меч. Рядом с ней — Натсэ, тоже, разумеется, не безоружная.
— Мой тебе совет, Морт, — сказал, приближаясь, Моингран. — Уволь петов. Они слушаются кого попало.
Зован, Огневушка, Акади, Алмосая и даже Сеприт — они все были здесь.
— А… — начал было я.
— Кавалерия на подходе, — беззаботно махнул мечом Моингран. — Ща как подохнем все красиво… Ух, и легенд насочиняют! Кто-нибудь. Когда-нибудь.
Авелла взяла меня за руку, заглянула в глаза.
— Мортегар, если то, о чём говорит Юи, может хоть как-то помочь — сделай.
— Но…
— Хуже, чем есть, ты не сделаешь. Я… Пусть я глупая эгоистка, но я не хочу больше тебя терять, и сама теряться не хочу! Пусть мы будем всегда, пожалуйста!
— Слушай белянку, Морти, — подхватила Натсэ. — С твоей стороны не очень-то красиво — уйти от семейного скандала с битьём посуды, воспользовавшись кстати подвернувшимся концом света.
— Вот-вот! — кивнула Авелла. — Я должна устроить тебе скандал.
— Ты? — чуть не захохотал я. — А сумеешь?
— Обещаю, что буду стараться! — Авелла топнула ногой, покраснев от смущения и злости.
Юи тихо рассмеялась:
— Вы такие классные! Я так рада, что наконец-то с вами познакомилась!
Коон коснулась моего плеча. Я повернул голову и встретил её встревоженный взгляд.
— Клинтиана возвращается. Нас сейчас сомнут, — сказала она.
— Держитесь, — ответил я.
— Сколько?
Я закрыл глаза. Всего лишь на миг — в реальном мире. Но там, внутри, конечно, пришлось немного повозиться, прежде чем удалось настроить Солярис на тот кошмар, который придумала Юи. Или всё-таки я? Она ведь всё вытащила из моего подсознания…
— Десять минут, — сказал я, и Коон кивнула.
По лицу было видно, что даже десять минут — это слишком. В сложившихся обстоятельствах. Но это уже была хоть какая-то надежда.
Клинтиана приближалась со стороны Летающего Материка. Летела как Супервумен, выставив перед собой посох со светящимся концом.
— Значит, так, — сказал я. — Все, у кого туговато с магией, закрывайте глаза и пытайтесь как следует представить то, о чём я говорю.
Я и сам закрыл глаза. Интерфейс тут же выплюнул описание заклинания, и я зачитал его вслух:
— Заклинание Удар Дьявола. Осуществляет локальную концентрацию ментальной энергии на выбранном объекте, являющемся либо частью тела заклинателя, либо входящем в непосредственный контакт с заклинателем. Расход магической силы происходит пропорционально времени использования заклинания из расчёта 2 пункта магической силы в минуту.
Первым засветился меч в руке Натсэ, мгновение спустя вспыхнул клинок Авеллы. Она распахнула глаза и, восхищённо ахнув, несколько раз взмахнула фиолетовой «молнией». Мы по-прежнему были словно единым целым в магическом смысле. И у меня, и у Авеллы фиолетовый цвет ассоциировался с Натсэ и её жутковатыми навыками убийцы. С силой, направленной на уничтожение. И сама Натсэ, с нашей подачи, тоже воспринимала ситуацию таким образом. Вот и её меч сиял фиолетовым светом.
Меч Зована загорелся почему-то жёлтым, Акади — бледно-голубым, Алмосаи — розовым, Моинграна — алым. У Огневушки только ничего не вышло, как она ни пыхтела от усердия.
— Вот и зачем ты за мной увязалась? — обрушился на неё Зован. — Говорил же, в тебе вообще никакой магии нет.
— Но почему? — чуть не плакала Огневушка. — Что я сделала?
Она искала в случившемся свою вину лишь потому, что Зован на неё злился.
— Если совсем грубо, — вмешалась Юи, — то у тебя просто нет души, в нашем понимании этого слова. Магию творить тебе нечем. Иронично: из всех полчищ, здесь собравшихся, считая с нами всеми, ты — самый человечный человек, хотя и появилась на свет самым необычным образом.
— Кто бы говорил, — буркнула Огневушка, низко наклонив голову.
Юи беззаботно рассмеялась над этим выпадом, а из глаз Огневушки закапали слёзы.
— Она просто хочет быть рядом с тобой и помогать, как умеет, — укоризненно сказала сыну госпожа Акади.
— А я хочу, чтобы она сидела где-нибудь в безопасном месте и дожидалась меня, живая и здоровая! — с вызовом отозвался Зован.
— Ох, дети… — покачала головой Акади.
Я нашёл взглядом Сеприта. Он стоял, глядя на горящий золотом меч.
— Что ж ты не уходишь? — окликнул я его.
Сеприт посмотрел на меня.
— Уйти — секундное дело. Но у меня уже какое-то постыдное и извращённое желание посмотреть, чем всё закончится. Складывается впечатление, будто у тебя есть какой-то гениальный план, и от этого становится жутко.
— Ты не пожалеешь, — усмехнулся я, хотя это было чистейшей бравадой. Мне самому было жутко до одури, стоило лишь представить, что случится через девять минут.
А если представить, что этого ещё и окажется недостаточно… Что, кстати, более чем возможно. Вот где истинная жуть. Не в том, чтобы сотворить безумие, а в том, чтобы, сотворив безумие, ещё и проиграть.
Дикий рёв всех заставил забыть о разговорах и повернуться в одну сторону. Нападать на нас пока не спешили. Кентавры пусть и были в меньшинстве, всё же оставались серьёзным аргументом. Видимо, воины ждали санкции Клинтианы, которая задержалась в полёте, чтобы схватиться с Противнем.
Дракон окатил Клинтиану морем огня, из которого она вынырнула невредимой и сразу же атаковала сама. Короткие ярко-белые лучи били Противня в морду, в грудь. Он яростно рычал, хлопал крыльями, но боевая магия Клинтианы отшвыривала его всё дальше.
— Вот стерва! — прошипел я и вскинул руку.
Клинтиана висела далеко и к тому же боком ко мне. Атаки она не заметила. Фиолетовый «бич» трижды обвил её вокруг туловища. Я рванул на себя. Клинтиана коротко вскрикнула, посох выпал из её руки. Она была целиком в моей власти. А Противень, мигом придя в себя, в один взмах гигантских крыльев добрался до посоха и перекусил его пополам.
Я тащил Клинтиану к себе, будто воздушный змей.
— Убейте их! — завопила она. — Всех! Кентавры предали мать-вселенную!
Лавина обрушилась со всех сторон одновременно. Кентавры приняли удар на себя, но в первые же секунды битвы их строй сломался. Люди хлынули в бреши.
— Ну что, стальной мальчик, покажи, на что способен! — весело крикнула Натсэ.
Судя по звукам, Сеприт показал. Эти двое определённо стоили друг друга в плане стремительности убийств, особенно теперь, когда я разблокировал обоим магию. А это весьма несложно оказалось. И чего Гиптиус столько времени маялся? Бездельник.
Я же вниз старался не смотреть. Меня окружали верные друзья и опытные бойцы, если не им доверить прикрывать тыл, то я даже не знаю, кому. Я был занят Клинтианой. Подтягивал её к себе, как рыбак здоровенный улов. Она билась в небе, пыталась вырваться. Но, похоже, посох, который разгрыз Противень, что-то для неё значил. Может, не больше, чем для меня прутик, но Клинтиана в него верила. Да, она продолжала левитировать, однако больше пока ничем похвастаться не могла. Но стоило мне об этом подумать, как всё изменилось.
Клинтиана стремительно развернулась в воздухе и вцепилась руками в луч моего заклинания. Было далеко, но Абсолютное Зрение помогло увидеть усмешку на её лице.
По лучу прошла вибрация, волна белого цвета. Первой реакцией было — отбросить «бич», но как я мог отбросить то, что шло изнутри меня? Единственной возможностью спастись от неизвестности была отмена заклинания. А на это я пойти не решился, потому что было очень уж важно удержать Клинтиану, не дать ей… совершить чего-нибудь страшного.
Белая волна добралась до моей руки, и все мышцы на ней свело страшной судорогой. Я закричал, дёрнул руку. Попытался отменить заклинание, но было уже поздно. Интерфейс взревел о перегрузке, потом подумал и изменил надпись:
Клинтиана высасывала мои силы! Как?! А главное — почему?
От боли я уже не мог держаться на ногах. Упал на колени, согнувшись в три погибели. И тут внезапно рядом со мной очутилась Юи. Она наклонилась и подхватила «бич». Просто забрала его у меня, и боль исчезла.
— Попробуй со мной, злобная баба! — крикнула Юи.
Клинтиана заорала дурным голосом. Заметалась по небу так, будто Юи в ответ пустила по лучу переменный ток.
— Это всё потому, — сказала Юи, повернув ко мне голову, — что у меня, как и у Огневушки, нет пока ещё своей души и своей магии. Во мне осколок твоей магии, Мортегар. Твоей души. Я — то самое светлое пятнышко, которое ты удержал от Источника. Меня можно убить, только убив тебя, сама я пока непобедима. Пока ты не отделаешься от Источника.
Сестрёнка подмигнула мне и вновь повернулась к Клинтиане.
Та поняла, что с отсасыванием энергии попала впросак, и прекратила попытки. Юи держала Бич Божий, но управлять им, кажется, не могла. Клинтиана волчком завертелась на месте, и «бич» свалился с неё, свился кольцами и упал к ногам Юи.
— Ой, — прокомментировала та.
Как же тянется время… В бою секунда — это как минута в покое. А минута — как час. Продержаться больше семи с половиной минут… Должны, обязаны!
Я взлетел, в одно мгновение оказавшись лицом к лицу с Клинтианой. Её лицо было искажено гримасой ярости.
— Сдавайся! — выпалил я.
— Что?!
Она от изумления едва не упала.
— Ты не знаешь, с кем связалась! — не сбавлял я напора. — Пока можешь — забирай своих выродков и проваливай туда, откуда взялась. Иначе тебе конец.
Клинтиана расхохоталась:
— Ты обезумел от ужаса, Мортегар?!
— Я обезумевшим родился. А у тебя ещё нос не дорос со мной тягаться, соплячка!
Интуитивно я выбрал верный тон. Клинтиана рассвирепела. Ноздри у неё раздувались, как у дракона, готового полыхнуть огнём.
— Что ж, таков удел каждого, кто идёт против Нитей, — прорычала она.
Я увидел, как Противня, гордо парящего над бескрайней армией, обвили несколько десятков лучей и рывком повалили на землю.
— Смерть, — заключила Клинтиана. — Только смерть, и…
— …и се — конь блед! — прокричал снизу тонюсенький голосок Юи. — И имя ему — смерть!
Оглушительное ржание сотрясло воздух. Глаза Клинтианы расширились, рот приоткрылся.
Гигантский Половник одним махом перескочил холм и поскакал по головам. Неровности рельефа его не смущали, с тем же безразличием он бы в обычном размере давил гусениц на дороге.
На спине Половника сидели люди. Сидели, стояли, лежали, отчаянно цепляясь за всё, что только можно. Но вот кто-то один выпрямился, и я услышал короткую команду:
— В атаку!
Десант посыпался с коня, немедленно вступая в битву. Надо полагать, тут был отряд Денсаоли и остатки отряда Моинграна. Но кто же командовал-то? Голос как будто знакомый…
— Убивайте всех, кроме Мортегара! — кричал голос. — Он нужен мне живым, чтобы пробить ему так, как никому и никогда!
— А, — сказал я. — Понятно. Это Вукт. Старый добрый Вукт совсем не изменился…
Клинтиана меня не поняла. Я переключался с одной локализации на другую уже даже не замечая этого, просто автоматически, услышав слова другого языка. А порой, кажется, в интерфейсе на иконке висели сразу две языковые пикчи, так что я мог одновременно понимать «людской» и «магический». Но говорил всё же на том, что более привычен. Вот и сейчас заговорил на языке магов, которого Клинтиана так и не узнала.
— Зачем вы все творите это безумие?! — закричала она, и у неё в руке появился ослепительно белый светящийся меч.
— За всех не скажу, а у меня — хобби такое, — сказал я.
Клинтиана нанесла удар, я его парировал. Магия ударила в магию, во все стороны брызнули белые и фиолетовые искры.
— Скорей бы с вами покончить! Не оставлю ни одного безумца. В моём мире всё будет подчинено нитям матери-вселенной!
— И чем будете заниматься? — Я увернулся от удара и атаковал сам, колющим, в живот. — Сидеть целыми днями на месте и пускать слюни, наблюдая, как растут деревья?
Клинтиана ушла от удара, рубанула сбоку. Я поднырнул под светящееся лезвие и вылетел с другой стороны. Теперь Клинтиане пришлось защищаться из неудобной позиции.
— Хотя бы и так! — крикнула она. — Разве уничтожать себя в бессмысленных попытках совладать с неизбежным — лучше?!
— Может, и не лучше. Но пускать слюни ты могла бы и у себя дома. Однако там ты пускала слюни на меня. Ещё до того, как я ассимилировал Источник. Гнала на нити, а на самом деле просто на меня запала, да?
Клинтиана покраснела так ярко и стремительно, будто ей в лицо плеснули краской из банки.
Во мне же больше не было светлого пятнышка, оно всё досталось Юи. А вот тьма — тьма пока ещё была. И я, не долго думая, ею воспользовался. К дьяволу все колебания и моральные терзания, потом буду сокрушаться, какой я ублюдок.
Клинтиана замешкалась, я — ударил. Один удар должен, просто обязан был оборвать битву, положить конец всему…
Боль в груди явилась полной неожиданностью. Я закричал. Рука, обессилев, повисла, не успев даже царапнуть Клинтиану. Быстро мигнул какой-то надписью интерфейс, и вся магия разом закончилась.
Я развернулся в воздухе и полетел вниз, с моих губ срывались капли крови. И я слышал крик Юи…
Моргнул, оценил обстановку. Всё было — хуже некуда. Кентавров смяли. Натсэ и Сеприт только вдвоём оставались боеспособными, они дрались, как проклятые, удерживая врагов. Они защищали лежащих, сидящих, едва стоящих Зована, Огневушку, Акади, Алмосаю, Моинграна. Собственно, только этот пытался ещё стоять и размахивать мечом.
А третьей отчаянной была Юи. Не знаю, сколько она продержалась в битве, но кто-то вогнал ей копьё в грудь. Вынул у меня на глазах, и Юи упала. На ней не было ни капли крови, даже блузка не помялась. Девочка просто была ошеломлена. И смотрела на меня снизу вверх, не понимая, что происходит.
Я коснулся рукой груди, с содроганием, готовый ощутить там глубокую рану.
Раны не было. Вдох-выдох… Как будто всё в норме. Выкрутились! Подключим немного магии…
Я застыл в полуметре от земли. Перевернулся, встал на ноги рядом с головой Юи и выдохнул.
— Что ж вас жизнь ничему не учит-то, а?!
Дрожь пробежала по земле. Содрогнулась и армия Клинтианы.
Тот, что достал Юи, и трое стоящих рядом, превратились в фарш одновременно.
— Бегите, придурки! — орал я.
Снова и снова задействовал Мясорубку, стараясь делать так, чтобы эти ужасные смерти были как можно более заметными, явными, чудовищными. Но трудно было напугать тех, кого вели нити…
— Морти! — крикнула подскочившая Юи.
В спину что-то ударило с силой хорошо разогнавшегося КаМАЗа. Я полетел носом в землю, но рефлексы не подвели. Выставил перед собой руку, бросил тело в сторону и, перекатившись, остановился лёжа на спине. Клинтиана оказалась быстрее. Она уже стояла надо мной, воздев меч.
— Прощай, Настар-Танда! — воскликнула она.
— Это точно — прощай, — истерически хихикнул я.
Меч Клинтианы, целиком состоящий из света, из магической энергии, замер надо мной. Надолго замер. Я десять раз успел бы защититься, но я только смеялся. Началось всё с хихиканья, но быстро переросло в хохот безумца. У меня даже слёзы выступили на глазах.
А виной тому было, наверное, в первую очередь удивительное ощущение лёгкости. Как будто я, сам того не замечая, таскал огромную тяжесть, и вдруг она с меня свалилась. Казалось, я могу взлететь безо всякой магии.
— Почему ты смеёшься?! — закричала Клинтиана, бледная и какая-то страшная от терзающих её эмоций.
— Потому что ты чувствуешь! Тебе не хочется меня убивать. Пыталась сделать это чужими руками — не вышло. И сейчас медлишь. Все нити говорят — убей, но руки-то дрожат, да? И ты не знаешь, кто ты. Не знаешь, ради чего живёшь. Всю жизнь доверила этим нитям, а я пробудил в тебе человека. С днём рождения, стерва!
— Ты научил меня говорить то, что не соответствует истине! — застонала Клинтиана. — Научил притворяться. И совершать бессмысленные, неразумные действия, наплевав на всё! Если это ты называешь «быть человеком» — я не хочу!
— Ну, не совсем. «Быть человеком» — это значит сомневаться, бояться, ненавидеть себя и, несмотря на это, продолжать искать выход, дорогу к свету. Своему личному свету, который никого больше не касается.
Меч дрогнул и опустился. Прежде просто бледное лицо Клинтианы теперь сделалось болезненно серым.
— А если кто-то покусится на этот свет, — добавил я, чувствуя, как земля начинает шевелиться у меня под лопатками, — спустить на него всю свою личную тьму.
Я рывком откатился в сторону и вскочил. Земля там, где я только что лежал, вспучилась, будто стремительно набухший прыщ. Прыщ лопнул, и наружу высунулась грязная и как будто окровавленная рука-клешня.
— Восстание зомби, клыки против бомбы, зло против зла! — нежным голоском пропела Юи. — Рассвет мертвецов за свободу рабов — война до конца…
Череда криков оборвала её пение. Я огляделся. Ряды «людей» колебались, там явно зарождалась паника. Вот в небо брызнул фонтан крови, вот полетела чья-то оторванная голова. Там воины бросились врассыпную, здесь остановились и закричали от ужаса…
Натсэ и Сеприт, воспользовавшись замешательством соперников, в несколько страшных движений расчистили себе личное пространство, завалив его трупами. Несколько кентавров, оставшихся в живых, поспешили отступить под их защиту. Среди них я с облегчением заметил Коон. Она прихрамывала, но была жива.
Рука-клешня, что высунулась из земли, пообщупалась, и вслед за ней показалась голова. На меня взглянули бессмысленные мёртвые глаза человеко-жука, который раньше жил у меня в подсознании.
— Что происходит? — завизжала Клинтиана, пятясь от чудовища. — Откуда оно взялось?! Этого… не было!!!
Мёртвый взгляд переместился на Клинтиану. Тварь зашевелила жвалами, с них закапал желудочный сок. Учуяв потенциальную добычу, существо быстро выкопалось из земли и встало на четвереньки. Бугристая и мясистая спина разделилась пополам, раскрылись тошнотворные крылья…
— Трупы оживали, землю разрывали, всюду выползали, дико бушевали! — верещала счастливая Юи, прыгая на одной ножке, будто играла в классики. — Глотки драли, все вокруг ломали, рвали свою плоть! Хой!
Пела она по-русски, и понимали её лишь мы с Клинтианой и Коон. Ну, может, ещё Натсэ и Авелла — так, с пятого на десятое. Но я-то слышал эту песню раз триста из колонок своей сестрёнки. А Клинтиана воспринимала только слова, до ужаса откровенно иллюстрирующие происходящее.
Из-под земли действительно вылезало нечто, напоминающее трупы, и кидалось на людей, пожирая их заживо. Клинтиана попятилась, запнулась о камень и приземлилась на пятую точку. У меня аж сердце сжалось от зрелища такого безобразного обращения с таким выдающимся произведением искусства…
«Жук» прыгнул. Крылья завибрировали, издавая гулкий, какой-то «мясной» звук, от которого неудержимо хотелось блевать. Эта тварь ещё и летела — невысоко, правда, и с видимым усилием, но зато быстро.
Клинтиана завизжала, вскинула меч, пытаясь защититься…
Я отвернулся от неё в тот же миг, потому что новая волна звуков донеслась с другой стороны.
Гигантский Половник, героически проскакав сквозь полчища врагов, остановился на свободном пространстве и присел, в позе кентавра.
— Быстрее! Сюда! — закричали сверху.
Я увидел отчаянно машущих руками Асзара и Денсаоли. На голове Половника, держась за стоящие торчком уши, стояли Боргента и Сиек-тян, тоже с тревогой глядя вниз. Остальных я воспринял, как серую фоновую массу, которая чего-то там неразборчиво бурлила.
— Эвакуация! — объявил я по-магически, а затем продублировал по-русски, чтобы поняла Коон и передала кентаврам. — Валим срочно!
Солнце закрыла тень Противня. Похоже, Половник отбил дружбана. Дракон бахнулся на землю, и она дрогнула так, что меня аж подбросило.
— Осторожнее, стройняшка ты наш, — пожурил я пета, подбежав к нему. — Спасибо, что не на плечо!
Сеприт в этот раз был совсем плох, так что закинуть девчонок на спину дракона одним прыжком не сумел. Зато мне это было вполне по силам. Натсэ и Авелла прижались ко мне с двух сторон, я крепко обнял их и активировал Лестницу В Небо…
Проблемы возникли только с кентаврами. Большая их часть не стала дожидаться эвакуации — они бросились скакать вверх по холму, туда, где было более-менее спокойно. На месте оставались Коон и ещё трое кентавров, совсем плохих, израненных, которым проще уже было погибнуть на месте, чем куда-то скакать.
— Противень, стратегия два точка ноль! — крикнул я, когда все загрузились дракону на спину.
Противень взмыл в воздух, сделал круг и зашёл как будто бы на посадку. Я услышал снизу испуганные вскрики и улыбнулся. Дракон бил рекорды понятливости. Да он многих людей бы в плане интеллекта уделал! Вот как он догадался, что я имею в виду «схвати четырёх кентавров четырьмя лапами и летим отсюда!»? Гений…
Прежде чем лететь на холм, Противень сделал круг, и у меня дух захватило. С такой высоты воинство Клинтианы выглядело поистине эпично. Неисчислимое множество людей, заполонившее огромное пространство. Правда, какой-то определённой угрозы от этой толпы уже не исходило. Армия рассыпалась, рушилась. На два десятка воинов приходился как минимум один человеко-жук, и убить его было не так-то просто. Внизу кипела кровавая бойня.
Жуки оказались слабо восприимчивы к магии. Я видел, как в них били лучи, но жуки, кажется, только раздражались и с большей яростью кидались в атаку. Тела их, выглядевшие мясными, были крепки. Мечи отскакивали от прикрывающих спины крыльев, от жёстких клешней, которые легко рвали человеческие тела.
Впрочем, были богатыри, которые исхитрялись прорубать жучью плоть. Но всё же… На одного жука приходилось двадцать воинов. А за одного убитого жука людям приходилось платить пятью-шестью своими.
И ещё, люди утратили нити. Вот это, наверное, и послужило основной причиной того, что над армией вознёсся, растянулся и заметался многоголосый вопль: «Бежим! Отступаем! Уходим!».
— Мортегар! — закричала мне на ухо Авелла. — Что это такое?!
— У магов есть выражение «тараканы в голове»? — прокричал я в ответ.
Авелла растерялась, а Натсэ крикнула:
— Есть!
Вот она, разница в воспитании. Понятно, в доме Кенса вульгарных поговорок не звучало. А Натсэ, выросшая среди антисоциальных элементов, знала даже больше, чем нужно.
— Ну вот, — проорал я, указывая ладонью вниз. — Это они. Только я их выпустил.
Выпустил, да… И нет во мне больше никакой силы Источника — ни тёмной, ни светлой. Светлая — вон, на драконьей голове приплясывает от восторга и поёт уже, кажется, что-то из «Арии». А тёмная — внизу, рвёт в клочья армию, которая едва не порвала в клочья целый мир.
Наверное, я больше никакой не дьявол, а вновь тот, кем был. И хочется выдохнуть с облегчением, закрыть глаза, ненадолго забыться, а проснуться уже на острове, дома. Набить морду Гиптиусу… Пусть он не особо-то и виноват, но у нас там развлечений небогато, так что — почему бы и не набить морду Гиптиусу. Пусть знает, что такое возможно.
Да и вообще, с чего это он главный над посёлком, а?! Я уже в дьявол знает который раз спас мир, едва его не уничтожив, а мной будет командовать какой-то недоделок, который даже любимую женщину удержать не сумел, а просрал на ровном месте все полимеры?! Я и в магии уже на сто километров от него вперёд ушёл. Нет, категорически — набью морду!
Половник и Противень достигли вершины холма одновременно. Противень заходил на посадку дважды. В первый раз аккуратно поставил на землю кентавров, во второй — сел сам. А когда мы с него слезли, он занял круговую оборону. Вершина холма, охраняемая огнедышащим драконом — вполне себе безопасное место.
Мы спешились. С Половника повалили наземь воины. Часть их была явно из свиты Моинграна, эти были больше растеряны и никуда особо не рыпались. Другая часть относилась к Логоамару. Самого старика я не увидел, зато увидел Вукта, который решительно выразил общее мнение подчинённых ему солдат. Он увидел меня и, сжав кулаки, бросился в атаку.
— Я знал, что этот день придёт! — вопил Вукт. — Ты, дьявол, лишивший мир магии! Ты заслуживаешь того, чтобы…
Едва ли не впервые в жизни я опередил Натсэ, которая собралась было кинуться мне на защиту. Движением, отработанным до автоматизма, я шагнул в сторону, одновременно пригнулся, уходя от сокрушительного удара. А выпрямившись, пнул Вукта по голени.
Парень, крякнув, грянулся носом о землю. Перевернулся на спину, и тут я поставил ему на грудь сапог.
— Тоже рад тебя видеть, Вукт.
— Ты всё сделал неправильно! — завопил тот и схватил меня за ногу. — Это я должен тебе пробить, а не ты мне!
— Расслабься, дыши, — посоветовал я и коснулся его носа острием меча. — Глубоко, ровно дыши. Мантру какую-нибудь повторяй. Либо ты сейчас успокоишься, либо скатишься с холма передавать привет Логоамару. Если ты совсем тупой и не понимаешь, поясню: я тебе смертью угрожаю!
Вукт притих, но взгляд его оставался злым. Да и пофиг. Главное спиной не поворачиваться.
Я убрал меч, убрал ногу и кивком велел Вукту передислоцироваться куда-нибудь с глаз долой.
— Так, — сказал я, повернувшись. — Перекличка. Все наши тут? Авелла, Натсэ, госпожа Акади, Асзар, госпожа Денсаоли, очень рад нашей встрече! Боргента, Си… Сиек-тян, — тут я запнулся, потому что взглянув на синеволосую девушку, вспомнил наш с ней околопослесмертный опыт в реке. — Зован, Огневушка, Коон, трое кентавров, которых я не знаю, Юи, ага, вижу тебя, хватит прыгать. Моингран, Сеприт — хреново выглядишь, друг.
— Завтра я буду выглядеть на миллион, — огрызнулся Сеприт. — А ты останешься страшным навсегда.
— Ну что поделать, я — дьявол, мне положено быть страшным. Издержки профессии, так сказать… Стоп. Алмосая! Где она? Кто-нибудь видел Алмосаю?!
Все закрутили головами. Асзар, нахмурившись, растолкал воинов, пытаясь найти воздушную магичку за их спинами…
И тут из «святилища» послышался вскрик.
Я стоял ближе всех, у меня в руке всё ещё был меч, и я рванулся туда, внутрь. И — остановился.
— Ты уничтожил всё, ради чего я жила, — прошептала Клинтиана. — А я даже отомстить тебе не могу. Но кое-чего я тебя всё-таки лишу. Ты не выйдешь из этой истории без пятна на душе.
Она стояла спиной к огню и держала знакомый ритуальный кинжал у горла Алмосаи, которая боялась даже сглотнуть и только смотрела на меня огромными перепуганными глазами.
В небольшое помещение, предназначенное, вероятно, для уединённых умиротворяющих размышлений о том, какая сука этот Мортегар, набилось сразу великое множество народу. Не успев разобраться, принялись давить мне на спину, толкать меня к Клинтиане.
— Стой! — взвизгнула она по-людски. — Не приближайся, или я убью её!
— Стойте, вы! — перевёл я, и лавина остановилась.
Я бросил взгляд назад. Все наши были здесь. Замерли, тараща глаза в бессильном изумлении. Впрочем, Натсэ скорее прищурилась. Она, стоя за моим левым плечом, прикидывала варианты вмешательства. Я даже не сомневался, что у неё есть очень хорошие шансы обезоружить и убить Клинтиану прежде, чем та успеет хотя бы оцарапать горло Алмосаи. Только вот шанс — это и в Африке шанс. В том его отличительная особенность, что даже девяностодевятипроцентный шанс на успех всё-таки оставляет один процент вероятности того, что Клинтиана перережет Алмосае сонную артерию, изловчится вонзить Натсэ нож между рёбер, а потом убежит, воспользовавшись всеобщим обалдением. И можно потом сколько угодно рассказывать мёртвым, что у них были не просто хорошие, но выдающиеся шансы остаться в живых.
— Чего ты хочешь? — спросил я.
— Пытаешься выкупить её жизнь? — усмехнулась Клинтиана. — Понравилась?
Я порадовался, что кроме меня, язык Клинтианы понимает разве что Юи, которая притаилась у меня за спиной. Кентавры в святилище не влезли, замерли снаружи, жадно ловя каждый звук, доносящийся изнутри.
— Если бы хотела просто убить — убила бы, — сказал я, стараясь не смотреть на Алмосаю. — А раз не убила — значит, чего-то хочешь. Чего? Я не горю желанием тебя убивать, ты, в общем-то, не причинила непоправимого вреда никому из моих близких. Так что можешь просто уйти, я не стану мешать. И никто не станет.
— А может, я хочу, чтобы ты видел, как она умрёт? — крикнула Клинтиана.
Что-то в тоне, которым она произнесла эти слова, меня насторожило. Я прищурился и, сам того не желая, улыбнулся:
— Да ты ведь сама не знаешь, чего хочешь.
— Замолчи! — взвизгнула она.
— Ну точно. Мир изменился, нитей ты больше не видишь. Впервые в жизни тебя ничто никуда не тащит. Ты осталась один на один с собой и попросту понятия не имеешь, что делать дальше.
— Заткнись!!!
— Не знаешь даже, какие чувства испытываешь. Злишься? Боишься?
— Почему ты не можешь просто замолчать! — чуть не плакала Клинтиана.
— Могу, но не хочу. У меня-то с этим просто, я — человек. А вот ты и твоё воинство до этой секунды были кем угодно, только не людьми.
Клинтиана взяла себя в руки, её глаза яростно сверкнули.
— Убери их!
— Кого? — удивился я. — Магов из святилища? В общем-то, тут, конечно, душновато…
— Убери обратно тех тварей, которых ты призвал!
— А! — Я почесал голову. — Боюсь, это невозможно. Они уже не имеют ко мне никакого отношения. Собственно, это — примерно половина силы Источника. Я просто вернул её матери-вселенной, не благодари.
— Что?! — Клинтиана покачнулась, рука, сжимающая кинжал, расслабилась. А вот Натсэ напряглась.
— Такое, — пожал я плечами. — Из-за устроенного магами дисбаланса стихий сформировался Источник. Мы с тобой поделили его силу пополам. Я свою долю потратил.
В этот момент Юи выскользнула у меня из-за спины и уставилась на Клинтиану.
— А ты своей всё ещё обладаешь! — заявила сестрёнка. — Только твоя сила — в основном, созидающая. Ты можешь превратить мир в прекрасный сад, сделать все земли плодородными, всех людей — счастливыми.
— Какое может быть счастье, когда там эти противные замыслу матери-вселенной твари! — возопила Клинтиана.
— Простое человеческое счастье, — хихикнула Юи. — Разве оно может быть без врагов и трудностей? Это и есть — баланс, равновесие. Иди, Клинтиана. Ты нужна твоим людям. Они рассеянны и растеряны, их жизни утратили смысл. Им нужен лидер, который сплотит их и даст новые цели!
— Какие цели я могу им дать, когда сама не вижу, куда идти?!
— Любые, — вмешался я. — Пусть даже ложные. Поверь моему опыту: уж лучше делать какую-то ерунду, в которую никто не верит, чем просто бегать в панике кругами и жаловаться на то, что вселенная не такая, как тебе бы хотелось.
В наступившей тишине Алмосая прерывисто вдохнула воздух. Лезвие вновь вжималось в её горло. Одно движение — и…
Наверное, просто инстинкт сработал. Может, я увидел по глазам Клинтианы, что сейчас она сделает это движение, и понял, что медлить нельзя.
Со скоростью света фиолетовый луч обвился вокруг запястья Клинтианы. Я рванул его на себя. Клинтиана вскрикнула, кинжал вылетел из руки. Алмосая сориентировалась моментально. Локтем врезала Клинтиане в живот и отскочила. Натсэ схватила её за плечи и буквально швырнула себе за спину, сама же, обнажив меч, повернулась к Клинтиане.
Клинтиана от удара Алмосаи попятилась и оказалась в огне. Пламя охватило покрывавшие её лоскутки, и от неожиданности она вскрикнула. Но как только Натсэ сделала к ней шаг, Клинтиана сконцентрировалась. Взмах руки — и «одеяние» погасло. Огонь вытянулся лентой серпантина, окутал Клинтиану. Эх, когда-то и я так мог чудить, когда у меня печать мага Огня была…
Натсэ замерла, даже отшатнулась, когда огненная змея дёрнулась, пугая, в её сторону.
— Я вернусь! — крикнула Клинтиана. — Мы истребим этих чудовищ и вернёмся, чтобы завершить своё дело! Сотрём магов с лица земли! Плевать, что я не чувствую нитей, это не значит, что их вовсе нет! Я буду делать то, ради чего родилась, то, ради чего существую!
Огненный столб взвился и ударил в каменный потолок. Раздался грохот, вниз посыпались камни, а в образовавшийся проём хлынул солнечный свет.
Клинтиана взлетела, вытянув руки перед собой. Будто в прорубь, нырнула в пролом.
— А я так надеялась, что она способна исправиться, — задумчиво сказала Юи, уже на языке магов, всем без исключения понятном. — Увы.
— Она просто в шоке, — ответил я. — После всего случившегося. Дай ей время. Она неглупая женщина, со временем она поймёт, что её поведение…
Меня оборвал крик, донёсшийся сверху. Крик оборвало громоподобное рычание. А потом из пролома пошёл кровавый дождь.
— Противень!!! — взвыл я.
В пролом, расширяя его, просунулась облизывающаяся драконья морда, нашла меня взглядом и рыкнула. В этом рыке я практически услышал: «Что?! Я не нарушал правила трёх часов! Эту бабу не ты создал, и я её уже не первый день наблюдаю! Тараканов твоих не трогаю же? Не трогаю. Ну и чего ты на меня орёшь, хозяин?».
Под гнетом таких неотразимых аргументов я опустил голову.
— Сэр Мортегар! — послышался дрожащий от сдерживаемого гнева голос госпожи Акади. — Если вам хоть чуть-чуть интересно моё мнение, то в сложившейся ситуации вам следовало бы воздержаться от внешних проявлений скорби!
— Простите, — вскинул я голову. — Это не скорбь. Это я так… устал просто.
— Кстати да, — подхватил Моингран. — Я бы тоже отдохнул. У Логоамара этого дела — немерено, если верить слухам. Как насчёт пикничка у моря?
Моингран, как оказалось, не просто так начал разговор о запасах Логоамара. Армия Клинтианы, прежде чем я обломал им смысл существования, успела-таки добраться до берега и с энтузиазмом напала на скромные силы морского старца.
Кстати подкатил отряд, предводительствуемый Денсаоли. Остатки здравого смысла возобладали, и Логоамар предпочёл объединить усилия. Впрочем, едва ли тут был какой-то здравый смысл, потому что врагов было столько, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Тем не менее, войско встало насмерть. А Логоамар, на этот раз действительно подружившись со здравым смыслом, выкрикнул несколько нечленораздельных, но очень воодушевляющих лозунгов, после чего тихонько отбежал и столкнул на воду лодку. Отплыл подальше и оттуда смотрел, как оставшийся за главного Вукт пытается организовать оборону.
Вукт мучился недолго. Вскоре прискакал гигантский конь и забрал его. Это зрелище добило бедного Логоамара окончательно. Он подумал, наверное, что смерть его пришла, свернулся калачиком на дне лодки, заплакал и уснул.
— Хорошо, — сказал Моингран, отхлебнув холодного вина из пивной кружки.
— Лучше, чем могло бы быть, — согласился я.
Мы сидели на берегу и смотрели, как покачивается на волнах лодочка. Авелла чуть поодаль напряжённо разговаривала с матерью. Натсэ с хмурым и недоверчивым видом щупала Сеприта. Мне, наверное, стоило бы возмутиться, но я прекрасно понимал, что тут нет никакого эротического подтекста, ей просто было интересно, что он такого сотворил со своим телом, что стал настолько сильным и быстрым. Объяснения в духе «это не магия, это наука, вам такое в ближайшие пятьсот лет не грозит» её не устраивали.
Асзар сидел, обнявшись с Денсаоли. Зован — с Огневушкой. Боргента внезапно разговорилась о чём-то с Вуктом. Я усмехнулся, вспомнив, как Вукт пытался к ней приставать, неверно расценив мою команду. Давно это было… Кажется, целую вечность назад. Сиек-тян тоже была с ними, а от неё не отходил этот гнусный хмырь, её не то жених, не то муж. Я отвернулся. Почему-то стоило увидеть их вместе, как хотелось сказать: «Идиоты!». Не знаю, почему. Бесил меня весь этот многогранник, вылезший из подводного царства.
Я, в основном, смотрел на Юи, которая занималась крайне важным делом. Ходила босиком вдоль моря, пальцами ног хватала камешки, поднимала их, перехватывала рукой и бросала в сторону лодочки. Если удавалось попасть в борт, она растопыривала руки и, издавая гудение, пробегала круг диаметром около трёх метров. Видимо, изображала самолёт.
Обезглавленная армия Клинтианы отступила далеко вглубь материка. Их преследовали жуки. Но, как я понял, жуки не очень-то любили солнце, поэтому, показав себя и посеяв ужас в рядах врага, они, в основной своей массе, поспешили зарыться в землю. Ночью выползут и отправятся на охоту.
— Вот вам, пожалуйста, и враг, — сказал я.
— В смысле? — повернулся ко мне Моингран.
— Ну, ты же говорил что-то такое, мол, пока нет врага — мирно они жить не научатся. Асзар рассказывал.
— А, да, — кивнул Моингран. — Только не совсем так. Мату больше было…
— Сбылись твои мечты, — усмехнулся я. — Зомби-жуки — враг что надо. Ни разума, ни каких-либо положительных черт характера. Чистейшее зло и жажда убийства. Надеюсь, лет на десять вам тут хватит веселья, друг другу глотки не перегрызёте.
— Нам? — переспросил Моингран. — А ты, значит, опять отваливаешь?
Я, на самом-то деле, можно сказать, уже отвалил. Сидел под заклинанием Скользящий Меж Теней. Под ним я и из Святилища вышел. На изумлённые расспросы о том, куда я делся, все неопределённо отвечали, что я как-то почему-то исчез, и, может, меня вообще не было, а просто мой облик принимал кто-то из войска Клинтианы, хотя где-то я всё-таки был, потому что жуки — явно моих рук дело. В общем, Мортегар мелькнул где-то на горизонте и исчез, вновь добавив миру головной боли и поводов себя ненавидеть.
— Да, ночью, как дракон отдохнёт, — сказал я. — У меня ж там всё. Дом, хозяйство, скотина какая-никакая. Сын. Кот. Гиптиусу морду разбить необходимо, власть узурпировать…
Столько дел сразу… Эх, ни сна ни отдыха измученной душе!
— Ну, удачи, чё, — вздохнул Моингран. — Рад был повидаться, всё такое. Спасибо за уроки магии. Ещё чему-нибудь научишь?
— Давай, — пожал я плечами. — Встань, сосредоточься на внутренней силе. Попытайся её представить. Итак, заклинание Скользящий Меж Теней…
Ближе к вечеру, когда перегревшегося и бредящего Логоамара, наконец, вытащили из лодки и унесли в тенёк отпаивать вином, ко мне подошла Коон.
— Ты как меня нашла? — спросил я.
— По запаху, — сказала она. — Обоняние кентавров очень сильное.
Я шмыгнул носом.
— Ну да, помыться бы, конечно, не мешало…
— Я сохранила твою палатку, Мортегар. Если тебе захочется уединиться с твоими… жёнами.
Слово «жёны» она выдернула из русского языка. Забавно. Неологизмы попёрли. Что дальше-то будет…
Коон положила у моих ног сложенную палатку и сказала:
— Попрошу ту девочку, что понимает мой язык, поставить палатку.
— Юи? Нет! Если она поставит палатку, может, конечно, получиться гранатомёт или гоночная машина, но это уж точно будет не палатка!
— Тогда я попрошу её передать мою просьбу твоим жёнам, — улыбнулась Коон.
— Спасибо, — от души сказал я. — За всё, вообще.
— Это тебе спасибо, Мортегар. Без тебя я бы сейчас бежала вместе с ними. — Она посмотрела вдаль, туда, где скрылись остатки воинства. — А теперь я поняла, что всё то во мне, что меня пугало, на самом деле и есть я.
— Что думаешь делать? — спросил я.
— Жить, — пожала плечами Коон. — Сражаться с жуками. Путешествовать. Знакомиться с людьми. И постараюсь быть готовой к тому моменту, когда кто-то, считающий, что творит справедливость, вновь начнёт собирать армию, чтобы устроить кровавый кошмар. В тот день, Мортегар, я буду на твоей стороне.
Натсэ и Авелла поставили палатку. Подвыпивший Вукт доковырялся до них с вопросом, почему они оставляют компанию.
— Во-первых, господин Вукт, мы собираемся предаться скорби, — сказала Авелла.
— Скорби? Это по Мортегару, что ли? Да он…
— А во-вторых, — перебила Натсэ, — вы, уроды, нас несколько часов назад пытались сжечь живьём. С чего ты вообще взял, что нам хочется с тобой общаться? Только потому, что я тебя до сих пор не убила? Это моя заслуга, а не твоя.
Скорее всего, не слова, а тон, которым они были произнесены, повлияли на Вукта, и он отвалил, искать себе приключений. Столкнулся с Сепритом, предложил ему пробить. Оставив Вукта лежать на берегу, Сеприт подошёл к нам и спросил девчонок:
— Где он? Тут, рядом?
— Мог бы и меня спросить, — попенял я ему.
Сеприт вздрогнул и покосился на говорящую с ним пустоту.
— Уходишь? — спросил я.
— Да. Дьявол… Не думал, что успел так привыкнуть к этому миру. Пожалуй, мне будет его немного не хватать. Вот что, Мортегар. Забери. Считай это моим прощальным подарком.
Он протянул мне рулон с холстами. Спохватился, что я не смогу его взять, и положил на каменистый берег.
— Зачем? — удивился я.
— Ну… ты вроде как знавал художника. Короче, забери на память. А я хочу об этом забыть навсегда.
Палатка уже стояла, и девчонки, заинтересовавшись подарком, развернули первый холст.
— *****, я убью его, — услышал я голос Натсэ. — Опять какая-то баба!
— Не надо так страшно ругаться, наверняка он всё может объяснить, — робко сказала Авелла.
— Ну ещё бы! Это же наш Морти, с такой громадной душой, что она может вместить в себя целую вселенную. Конечно, он всё объяснит, даже если для этого ему потребуется написать книгу.
Я снял с шеи медальон. Бесполезную медяху, которая была заряжена на один лишь перенос через пространство.
— Лови, — сказал я и бросил его Сеприту. — На память.
Сеприт отреагировал мгновенно. Поймал медальон сразу же, как только тот появился перед ним в темноте. Кивнул и надел на шею.
— Ну, удачи вам, — сказал он. — С Алмосаей я уже попрощался… — Сеприт оглянулся и, обнаружив, что девушки укрылись в палатке, понизив голос, сказал: — Неприличный вопрос. Если не хочешь — не отвечай, я пойму. Как оно с ней было?
— Ты охренел? — не сдержался я. — Это была не она, во-первых.
— Понял-понял, отстал.
— Сеприт…
— Я просто…
— Ты провёл здесь столько времени и даже…
— Ну, я тут…
— Постарайся научиться работать поменьше, а? Расслабляйся! Хотя бы иногда.
Он кивнул и достал из кармана «смартфон».
— Попробуй запомнить возмущения магического поля, или что-то типа того, — сказал он. — Как Клинтиана сделала, почему она сюда и перенеслась. Ну, знаешь, случаи бывают всякие — вдруг сгодится.
— Попробую, — кивнул я. — А что там за мир?
Сеприт улыбнулся:
— Мир с электричеством и горячей водой. А в качестве денег у них выступает галька. — Он похлопал себя по карману, и тот отозвался глухим ворчанием туго набитых камней. — Так что если прижмёт — хватай камней побольше и прыгай в портал.
— А как я тебя там найду?
— Это Сансара, Морти. А я, как ты знаешь, не тот персонаж, который хочет, чтобы его можно было найти в Сансаре. Так что… Сайонара.
Он ткнул в экран пальцем, и в воздухе перед ним образовался радужный портал. Не тратя больше времени, Сеприт сделал один шаг и исчез. Вместе с порталом.
Когда мы вылезли из палатки, стояла глубокая ночь. На берегу остались только друзья. Те, кто хотел нас проводить, и те, кто собирался лететь с нами. Я окинул взглядом горизонт, прощаясь в очередной раз с этим материком, который столько всего пережил не без моего скромного участия. И… Бли-и-ин!
— Мать-мать-мать, — пробормотал я. — Забыл уменьшить Половника.
Это было жуткое, апокалиптическое зрелище. Исполинский конь вдали бродил тенью на фоне звёздного неба и дожирал ближайшую рощицу. Я спешно призвал его к себе и отмасштабировал до размеров котёнка.
— Какой милый! — восхитилась Авелла, схватила коня, и я понял, что пытаться отобрать бессмысленно.
А вот Юи не поняла. Она тоже с сияющими глазами кинулась к миниатюрному Половнику, и началось «дай-дай-дай!».
Потом мы прощались. Обнимались, жали руки, уславливались встречаться раз в году, обещали искать способ магической связи. Асзар, Денсаоли, Алмосая, Моингран, Боргента, Коон… Попрощавшись, на лежащего у воды Противня забирались все, кто собирался отчаливать. Натсэ и Авелла — само собой. Юи — это даже не обсуждалось. Зован и Огневушка тоже возвращались домой. Госпожа Акади уступила уговорам дочери и сидела на спине дракона, с опаской держась за гигантскую чешуйку. Вот и всё, ждали только меня. А я повернулся к последней, с кем не успел даже поговорить толком. Хорошо хоть она своего карманного женишка куда-то отослала, додумалась.
— Старик в тебе не ошибся, — сказала на прощание Сиек-тян и улыбнулась. — Спасибо, Мортегар. Я рада, что и на этот раз всё окончилось хорошо.
Мы обнялись.
— А чего хорошего-то? — спросил я с грустью.
— В… в смысле? — растерялась Сиек-тян.
Отстранившись, она с удивлением посмотрела мне в глаза.
— В смысле, в мире теперь появились кровожадные чудовища. Мне пришлось перебить пропасть людей, которые, если подумать, были не такими уж плохими. В гармонии с природой жить научились. Они были лишь местью вселенной за то, что вы, маги, сделали. Безвольная сила, а всё-таки — люди. И ладно бы вы с ними сражались! Куда там. У вас и сил никаких нет. Только и умеете, что использовать меня, а потом меня же и ненавидеть. Ладно, не начинай, знаю, что ты меня не ненавидишь, я это так, в целом. И знаю, что вы сами боролись против той же системы, которая ко всему этому привела. Только вот сути это не меняет. Когда я пришёл в этот мир, он уже был обречён. Я все законы и правила обошёл и сломал, чтобы его за шкирку вытащить и хоть частично спасти! Права была Клинтиана — без пятна на душе мне не выбраться…
— Так… чего же ты от меня хочешь? — недоумевала Сиек-тян.
— Хочу, чтобы вы построили мне статую! — рявкнул я.
— Статую? — опешила Сиек-тян.
— Да, статую! И чтобы на пьедестале было написано, какой я молодец. И чтобы каждый ребёнок знал, что лишь благодаря безумному героизму сэра Мортегара он живёт. А эту ***ню, — показал я в сторону «святилища», — показательно сломайте!
— Но ведь это невозможно! — всплеснула руками Сиек-тян. — Ты для всех — дьявол, лишивший мир магии и приведший в него чудовищ!
— А ты сделай невозможное, — сказал я, положив руку ей на плечо. — Давай, напрягись уже. Не всё же мне расшибаться.
— Я не понимаю тебя, Мортегар. Зачем тебе это?! Ты ведь никогда не искал славы, никогда не…
— Быть скромным, — перебил я, — это, конечно, прекрасно. Скромность украшает человека. Но давай уже посмотрим правде в глаза: вся ваша шобла, видя, как кто-то молча и скромно делает что-то хорошее, может только забраться ему на шею, свесить ноги, да покрикивать, чтобы работал старательней. Моя скромность никого ничему не учит. И через десять лет мне снова придётся спасать мир, а в ответ я получу лишь плевки и проклятия. При условии, что мне, конечно, захочется спасать этот мир. Ты, пожалуйста, помни, что я теперь могу свалить отсюда в любой момент, прихватив с собой всех, кто мне дорог, и мешок камней в придачу. И приложи все усилия, чтобы люди, чья эра наступила, начали ко мне относиться так, как я этого заслуживаю. Всё, давай, удачи, а то со стороны мы уже на прощающихся любовников похожи. Мне и так за свои косяки разгребать ещё столько, что плакать хочется.
С этими словами я развернулся и шагнул к дракону.
— Знаешь, — сказала Натсэ, когда я опустился на спину Противня между ней и Авеллой, — а теперь, когда у тебя в голове нет этих «тараканов», ты мне гораздо больше нравишься.
— Это что, значит, раньше я тебе недостаточно нравился? — делано возмутился я.
— Да ты мне вообще никогда не нравился, что за фантазия! — воскликнула Натсэ. — Я просто тебя полюбила, сама до сих пор не понимаю, почему, вот и всё. А так, чтоб нравился — нет, такого не было. Раздражал — вот это да. Аж убить хотелось.
Авелла погладила меня по плечу, но ни слова не сказала, просто молча попыталась поддержать. Я же в ответ на излияния Натсэ только фыркнул.
— Ну что, все готовы? — крикнул я. — Пристегнулись? Каски надели?
— Кажется, у меня нет каски, сэр Мортегар, — посетовала сзади госпожа Акади.
— Ну и ладно, если что — штраф заплатим. Противень! Домой!
И дракон, оттолкнувшись лапами от берега, взмыл в синее небо.
«Вот, собственно, и всё.
Самое сложное в любой истории — это начало, так я когда-то думал. С чего всё начинается? Что взять за точку отсчёта?
Но не менее сложное дело — конец. Когда всё закончилось? Когда ты понимаешь, что не пытаешься ничего добиться, никого победить, а просто живёшь?
Наверное, никогда. Жизнь состоит из череды побед и поражений, радостей и печалей. И когда-то всё же приходится ставить точку. Но как только её поставишь, обязательно случится что-то ещё, что хочется записать. Или придёт мысль, которая точно нужна здесь, без неё никуда.
Важно ли то, как мы летели через океан до рассвета, цепляясь за тёплого Противня, и не в силах были даже разговаривать из-за ледяного ветра, бившего в лица? Или как гигантский дракон приземлился посреди нашего посёлка, всполошив всё население, и тут же уменьшился? Как Гиптиус с горсткой оставшихся в его распоряжении магов выскочил навстречу, собираясь честно отдать жизнь за вверенный ему населённый пункт, и обомлел, увидев, что это всего лишь мы?
Разумеется, я расколдовал Гиптиуса, вернул ему дар речи. И — врезал. Сильно, от всего сердца, хоть и без магии. После чего громко и предельно популярно объяснил, что с этого дня все дела посёлка идут через меня, и если без моего ведома полетят какие-то „отчёты“ на Большую Землю, то я лично оторву докладчику руки и засуну их ему же… Н-нет, наверное, это всё-таки не важно, без некоторых подробностей вполне можно обойтись.
Совсем уж не обязательно писать о том, как я взял сына из рук тёщи и прижал его к груди. И как все сгрудились вокруг, смотрели, болтали, шутили. У кого есть воображение — тот и сам, без моей писанины, увидит всё это, и даже гораздо больше.
Жизнь вернулась в своё русло, наполнилась монотонными ежедневными обязанностями, которые почти не были сопряжены с опасностями для жизни. Да, на острове водились тигры. И — да, я разрешил Противню ровно один поединок со взрослым тигром — чисто чтобы у парня излечился комплекс. Противень победил. Тигриную шкуру мы с супругами, посовещавшись, преподнесли Ниитлис и Акади, которые поселились в одном домике и, кажется, прекрасно ладили.
Про некоторые вещи я вообще писать не хочу. Например, как однажды я отобрал у Юи маленького Половника, потому что она его совсем затискала, увеличил и отправил пастись. И как потом эта мелкая бестия сунулась в окно с улицы, когда мы с Натсэ пили чай, а Авелла качала Лореотиса на руках.
— А хотите, — дрожащим от обиды голосом выкрикнула Юи, — послушать секретики Морти?
— Какие ещё секретики? — бахнула кружкой о стол Натсэ.
— Все! Я была его подсознанием, я всё-превсё знаю, начиная с внутриутробных впечатлений и до тех пор, как я очутилась в этом мире!
— Юи, не вздумай! — вскочил я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Я тебя развоплощу!
— Значит, так. Однажды, когда Морти было три годика, он пробрался в ванную комнату и там…
Я закрыл ставни. Но когда обернулся, увидел только захлопнувшуюся дверь и пустой дом.
— Юи, Юи! — донеслись крики снаружи. — Бежим к берегу! Что там дальше было?!
Я выскочил на крыльцо и увидел меланхолично курящего самокрутку Зована.
— Сёстры, — зевнул он. — Понимаю. Иногда — убить хочется.
— Да уж. Иногда, — проворчал я и присел на ступеньку.
Кругами носился крохотный дракон, ловя насекомых и иногда — птиц. Противень был до кончика хвоста доволен жизнью.
Маленькой Талли я пока ещё не видел, после того, как она исчезла тогда, на холме. Надеюсь, у неё всё хорошо. Надеюсь, она справляется…
Иногда, проснувшись посреди ночи, я думаю. Думаю о том, что зло — вот оно, простое и понятное. Жуки-зомби-людоеды, которые выходят по ночам и ищут себе пропитание. Но где же добро? Где та светлая сила, которую ассимилировала Клинтиана? Она погибла, и не было никого, кто смог бы объяснить, что теперь будет с энергией Источника.
Может, она рассеялась? Может, частички этой светлой энергии теперь живут в каждом человеке? И каждый теперь, прежде чем сделать глупость или жестокость, хоть на миг задумается. И, может, этот миг будет решающим.
Кто знает… У меня нет ответов. Ум — не самая сильная моя сторона. В конце-то концов, я просто делаю, а уже потом смотрю, как вселенная на это реагирует.
Как-то раз, проснувшись так, я долго лежал между Натсэ и Авеллой. А потом услышал хныканье. Лореотис проснулся.
Обычно Натсэ вскакивала, едва заслышав его плач. Её рефлексы убийцы местами великолепно трансформировались в материнские инстинкты. Но в этот раз она даже не шелохнулась. Спала и Авелла. Тогда встал я.
Подошёл к кроватке, посмотрел на сына. Он, увидев меня, заулыбался. Выспался, поганец. Я протянул ему палец, он за него схватился.
— Ну и что мне с тобой делать? — спросил я. — О, придумал. Давай покатаемся?
Наверное, Натсэ и Авелла убили бы меня за одну только мысль об этом. Но они спали. А я сидел на спине увеличенного Противня, который нарезал величественные круги над безмятежно спящим островом. Я прижимал к груди сына — так, чтобы ему было удобно смотреть. И он смотрел, заворожённый, на мир, с такого ракурса, с какого до сей поры его даже вообразить не мог.
— Это наш с тобой мир, парень, — тихо сказал я. — Самый лучший во всей Сансаре, что бы это ни значило. И пока мы живы — таким он и останется. Ага?
— Угу-у-у… — протянул Лореотис и взмахнул ручонками».
КОНЕЦ
Ну, вот и всё.
Возвращение в мир «Эры Огня» свершилось и завершилось.
Свершилось даже то, чего многие ждали с самого первого тома: герой изменился!!! ߘᰟرߘἯdiv>.
Всего-то и надо было — вывести тараканов из головы. Ну, как возможность появилась — так и… вот.
Спасибо всем, кто ждал, надеялся и поддерживал. Мне кажется, всё получилось очень уютненько и лампово, без излишней драматизации, с юморком и светлым взглядом в будущее.
Зарекаться не буду, но, объективно говоря, мне кажется, на этом можно уже поставить жирную точку в истории сэра Мортегара. Немного грустно по этому поводу. *утирает скупую слезу*
Однако не будем предаваться унынию. Уже стартовала новая серия, где места для тоски вообще нет.
Новый герой, новый сеттинг, новое всё. Мёрдок ждёт самых отчаянных и сумасшедших читателей, которых не смущает… вообще ничего. В частности — нехорошие слова. Их там… Н-да, их там — полно. Жизнь такая. Или, скорее, смерть.
https://author.today/reader/122242