Парень сидел, не шевелясь, и тупо пялился в стену остекленевшим взглядом. Из приоткрытого рта капала слюна.

 - Феерично, - вздохнула Ленара. Она предполагала, что её ждёт нечто подобное, однако надежда на лучшее продолжала жить. Ровно до этого момента... - Чем вы его накачали?

 - В основном аминазином, - отозвался врач. Выглядел молодой чернобровый эскулап на редкость бодро, а его улыбка лучилась позитивом. Прямо-таки чудеса профессиональной деформации. - И ещё по мелочи.

 - Что, шалил?

 - Шалил, - хмыкнул доктор. - Одному санитару нос разбил, другому - кисть сломал. Вчетвером еле скрутили.

 - Хорош подарочек, - буркнула Ленара и метнула сердитый взгляд на полковника. - И это так вы меня цените, Николай Степанович?

 - Просто знаю, ты справишься, - пожал плечами Котов. - А если нет, Родина тебя не забудет.

Сабитова фыркнула.

Впервые фотографии бойца она увидела позавчера, на закрытом совещании. Не человек, а одна сплошная гематома: лицо - в мясо, губы - в кровь. Глаз не разглядеть: оба заплыли. Спина вся полосатая, как у зебры. Ожоги на плечах и бёдрах. В районе паха и на груди множество порезов... Её "подарочек" почти полгода провёл в плену Хазмата-Скотобоя и каким-то невероятным чудом ухитрился выжить, сбежать и добраться до своих.

Ленара не дрогнула, рассматривая снимки: на Кавказе с ребятами случалось и похуже. Гораздо. А у этого ноги-руки целы, уши на месте. Даже яйца ему не отрезали, хотя Скотобой славился этим закидоном.

 - В чём задача? - спросила в тот злополучный четверг Ленара. Она сложила фотографии аккуратной стопкой и вложила в папку с делом.

Вместо ответа Николай Степанович протянул ей ещё один снимок. Судя по дате, сделан он был меньше недели назад. На фото Хазмат-Скотобой пожимал руку бородатому типу в чёрном сюртуке и внушительных очках-авиаторах, но даже они не могли скрыть здоровенного ожога на пол-лица.

 - Узнаёшь? - сухо бросил Котов, и Ленара нахмурилась.

Это был Ящер. Сириец по происхождению, он состоял в международной террористической организации ваххабитов Аль-Исламия. И не просто состоял, а вращался в самых верхах. И то, что на снимке он лучезарно улыбался Хазмату, могло значить только одно...

 - Они заключили сделку, - сказала она бесцветным голосом: эмоциям на службе места нет. - Аль-Исламия поставляет Скотобою оружие.

 - Умница, - кивнул полковник. - Всегда видел в тебе потенциал.

Ленара едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть: хорош комплимент, ничего не скажешь. Особенно учитывая, что она озвучила совершенно очевидное умозаключение, до которого без особых затруднений мог додуматься даже плюшевый мишка.

Николай Степанович сцепил пальцы в замок и глянул исподлобья.

 - А теперь подумай своей хорошенькой головкой и предположи, какое именно оружие получил от Аль-Исламии Хазмат, чтобы вызвать у нас особое волнение.

 - Это невозможно, - прямо заявила Ленара, а Котов скривил губы в странном подобии улыбки, отчего стал похож на пьяную кобру. - И даже если возможно, у боевиков всё равно нет носителя.

 - Дал Бог боеголовку, и носитель даст, - философски изрёк Котов. - Но мы этого, разумеется, не допустим.

 - Какова моя роль?

Николай Степанович вооружился кувшином и прошествовал к окну. На подоконнике стоял фикус, который все отчего-то называли Константином. Котов полил коллегу и, оттопырив пальцем занавеску, глянул на улицу. Что он там углядел, кроме промозглого мартовского тумана, оставалось только гадать.

 - Нам нужны координаты секретной базы Скотобоя, - сказал он, водрузив кувшин на место и упёршись тяжёлыми кулаками в стол. - Высока вероятность, что парня держали именно там.

 - Женя? - Голос звучал, как сквозь вату, а та, кому он принадлежал, расплывалась тошнотворной мутной кляксой. - Женя, ты меня узнаёшь?

Поднять голову оказалось сложнее, чем он думал.

Нет, он её не узнавал. Совсем не узнавал. Вообще никого не узнавал. Густой туман апатии глушил, но на мгновение пронзила молния тревоги: а вдруг это Варя? Вдруг Варя приехала за ним, а он настолько двинулся, что родной сестры не признал? Беда...

Он опустил глаза и проглотил ком, вставший в горле.

 - Женя... - Отставать от него, по всей видимости, не собирались: та, кого он не помнил, присела рядом на корточки и положила руку на локоть. - Меня зовут Лена, я подруга твоей сестры. На Новый Год к вам приезжала, помнишь?

Он зажмурился, силясь унять дрожь. Память стала, как заброшенный колодец в пустыне. Можно сколько угодно кричать "помнишь? помнишь?", но не услышишь ничего, кроме отзвуков эха. Воспоминания превратились в какой-то странный калейдоскоп: иногда осколки складывались в более-менее чёткую картинку, но чаще рассыпались невнятными узорами.

Вот как сейчас...

 - Варя не смогла приехать и попросила тебя забрать.

Куда забрать? Женя растерялся. Запаниковал даже. Куда его хотят забрать? Зачем?

Незнакомка, похоже, умела читать мысли.

 - В родной город тебя отправить пока не могут - состояние нестабильное, - сказала мягко. - Поживёшь у меня месяц-другой. Отдохнёшь, восстановишься, сил наберёшься. Ну как?

Она склонила голову набок.

Женя уставился в пол. Обычно он смотрел на ободранные кулаки, но сегодня его спеленали: натворил делов...

Что за Лена? Он снова напряг мозг, выискивая в исковерканной памяти знакомый образ. Волосы тёмные, глаза светлые, ростом выше Варьки и, в отличие от сестры, далеко не пышка. Смуглая. Симпатичная.

Может и была такая... подруга... А, может, и нет. И вообще всё это запросто может оказаться бредом. Галлюцинацией. Может, он вообще сейчас валяется в отключке, заблёванный и избитый, или распластался на склоне холма, среди оглушающих взрывов и подыхает от жажды...

 - Ну, что скажешь? - Непонятная Лена улыбнулась. Ласково так. Ненавязчиво. - Поедешь со мной, или в госпитале останешься?

"Что скажешь?"

Она издевается?

Женя нетерпеливо заёрзал. Ничего он не скажет, потому что напрочь забыл, как это делается, и...

... и никак не вспомнить теперь...

 - Ну, как тут наш герой? - доктор, как всегда, улыбался.

Женя напрягся: носатый брюнет в кипенно-белом халате ему никогда не нравился.

Улыбается во всю пасть, гад, а потом как вгонит укол, сука, и мозги в кучу не соберёшь.

Вот как сейчас...

 - Лучше всех, - ответила непонятная Лена.

Куда уж лучше...

 - Уже подружились? - эскулап блестел зубами.

 - Думаю, с этим проблем не будет, - незнакомка подмигнула Жене, и он растерялся ещё больше.

Чего это она?

Хотя... Пусть мигает. Всё равно всё - сон. Или глюк. Нет никакой девушки. Ничего нет. Ничего и никого, кроме шума в ушах.

Крики, крики, крики...

Автоматные очереди, свист трассирующих пуль и снова крики...

А потом - взрыв, и земля набивается в уши, рот, нос. Боль ослепляет, красная кровь кажется чёрной, а в ноздри бьёт запах собственной горелой плоти...

Боль и страх. Страх и боль...

 - Мы получили письменное разрешение вашей сестры, Евгений, - сообщил улыбчивый врач. - Елена Николаевна - близкий друг вашей семьи, с ней вы будете в безопасности. Вам полезно... кхм... сменить обстановку.

Женя вынырнул из мути воспоминаний и устало посмотрел на своего мучителя. Полезно так полезно. Пусть делают, что хотят, лишь бы в покое оставили...

Он закрыл глаза. А когда открыл, ему уже измеряли давление.

 - Значит, завтра? - Варина подруга обращалась к нему, а не к доктору. Наверное, это хорошо. Хотя...

Женя красноречиво промолчал.

 - Что ж, - она легонько коснулась его плеча. - Утром привезу тебе одежду, и мы поедем домой.

Последнее слово кольнуло иголкой прямо в сердце.

Домой? Домой... Куда домой? Где-то в этом безумном чужом холодном мире у него есть дом? Не казарма, не зловонная яма с плесневелыми стенами, не пропахшая нашатырём больничная палата, а дом?

"Хочу домой", - подумал он и выразительно глянул на галлюцинацию.

 - Значит, договорились, - сказала та и снова улыбнулась.

Женя очень хотел сохранить эту улыбку в памяти, чтобы увидеть во сне, но... во сне опять была война. Страх, боль, крики, кровь, взрывы и жуткий смех Хазмата-Скотобоя.

Командир боевиков хохотал, пока его дружки удерживали вопящего брыкающегося Женю железной хваткой, и...

Доктору Артуру недавно минуло тридцать, но серьёзности его хватило бы на двух пятидесятилетних мужиков. А уж то, как носатый брюнет умел затрахать мозг, не поддавалось никакому описанию.

 - Повторим ещё раз, - сказал он, а Ленара глянула на часы. Пять минут первого.

За@#сь!

В час отключат горячую воду, и мыть голову опять придётся с утра. А это значит...

"Опять не высплюсь", - устало подумала она и с трудом подавила зевок.

 - Феназепам вечером, - Артур говорил это уже в сто первый раз, и Ленара всерьёз уже подумывала: не перерезать ли ему глотку скальпелем? - Лучше сразу перед сном и с осторожностью... С предельной осторожностью. Вот это...

Он показал тёмный пузырёк.

 - ... три раза в день сразу после еды, хотя... - доктор сморщил лоб. - Лучше крошить и в еду подсыпать, а то наш друг любит всякие фокусы выкидывать.

 - Какие ещё фокусы? - без особого интереса спросила Сабитова. Думала она только о том, в какую рань завтра придётся вставать - ведь волосы ещё высушить надо, а они длинные. Погода-то не лётная, с мокрой головой и простудиться недолго.

Артур Абрамович разулыбался в привычной своей манере.

 - А такие, - сказал он, поправив очки. - Спрячет таблетку под язык, а потом выплюнет. Накопит горсть за несколько дней да проглотит все разом.

Ленара напряглась, а эскулап вздохнул:

 - Неделю назад чуть Богу душу не отдал, еле откачали.

"Вот тебе и подарочек, - грустно подумала Сабитова. - В клинике месяц с копейками, а уже успел дел натворить".

Ох, не ценишь ты меня, Николай Степанович!

 - А вот это, - он продемонстрировал батарею ампул в прозрачной упаковке. - В самом крайнем случае. В самом наикрайнейшем, потому что...

 - Возможен летальный исход, - закончила за него Ленара. - Я всё помню, Артур Абрамович.

 - Можно просто Артур, - буркнул врач и отвёл глаза. Гладко выбритые щёки его зарделись.

 - Хорошо, Артур, - холодно согласилась Сабитова. Плохо скрываемый интерес молодого доктора интересовал мало: хотелось спать. Спать, есть и кефиру. - Могу я идти?

 - Д-да, - сказал эскулап и кашлянул, а когда она добралась до двери кабинета, окликнул:

 - Ленара Назировна...

 - Да?

Всё. Это конец. Голову придётся мыть с утра. А потом сушить, укладывать и...

 - Уберегите парня, - сказал Артур и глянул как-то странно. Просяще, что ли... - Он знатно настрадался.

Можно подумать, он такой один.

 - Хорошо, - Ленара изобразила дежурную улыбку номер семь. - Что-то ещё?

 - Да, - кивнул носатый брюнет и ослабил галстук, словно тот мешал дышать. - Думаю, это важно. Наш боец подвергся... подвергся... кхм... сексуальному насилию.

 - Я знаю, - Сабитова скривила губы, как обычно делал Котов. - Это есть в материалах дела. Спокойной ночи, Артур.

Она вышла из кабинета, спиной ощущая пристальный взгляд молодого врача.

"Ну вот, теперь ещё один мужчина считает меня бесчувственной холодной стервозиной", - мысленно усмехнулась Ленара, вытаскивая из сумочки ключи от машины.

И слава Богу...

Женя проснулся совершенно сбитым с толку: он почти не помнил вчерашнего дня. В голове всё перемешалось, и отличить выкрутасы больного сознания от реальности совершенно не представлялось возможным.

Вот он ползёт по склону. В глотке сухо, язык, как наждачка, к нёбу приклеился, колени и локти до мяса стёсаны, сжатые зубы опасно хрустят... а позади... ад.

Боевики взяли след и вот-вот настигнут, а когда настигнут, сотворят такое, что смерть счастьем покажется. И вдруг, посреди всего этого дерьма возникает стройная смуглянка с глазами цвета тумана и обещает забрать его домой...

И где здесь правда? Во что поверить легче?

Уж точно не в девушку...

Хмурый медбрат с гипсом на запястье молча сунул пластиковый стакан с ненавистными пилюлями. Женя хотел было спросить, приходил ли кто к нему вчера, но вспомнил, что говорить больше не умеет. И, к тому же, он сильно подозревал, что хмурится здоровяк неспроста.

"А ведь это я ему руку сломал", - устало подумал Женя.

 - Чо вылупился? - зло рыкнул медбрат. - Жри свои колёса, да так, чтоб я видел.

Вот она, реальность.

Пришлось послушно проглотить таблетки. Оно и к лучшему - лишние мысли в голову лезть перестанут.

А то напридумывал себе: дом, девушка...

Палата в психушке отныне и навсегда твой дом, идиот. А девушка...

О девушках теперь можно забыть. Навсегда.

Есть он не стал. Даже от булки отказался: после лекарств немилосердно мутило, того и гляди наизнанку вывернет. С трудом влив в себя стакан приторного компота из сухофруктов, Женя поплёлся обратно в палату.

Лечь. Отключиться и надеяться, что Хазмат не придёт к нему во сне.

А ведь он придёт...

На стуле рядом с койкой сидел улыбчивый доктор.

 - Позавтракал? - просиял врач. - Как самочувствие?

Женя молча опустился на кровать. Так хотелось втащить по довольной носатой морде, но... после грёбаных препаратов, руку сжать в кулак - и то не выходило.

 - Давай-ка посмотрим, что у нас с давлением. - Эскулап вооружился тонометром, а Женя скривился, когда манжета обхватила бицепс. Голова плыла, и обшарпанная палата плясала перед глазами.

 - Жить будешь, - резюмировал врач, спустив клапан. - Но вот лечение придётся пересмотреть. А теперь собирайся.

Доктор кивком указал на пакет, сиротливо лежащий на полу рядом с койкой. Женя в своём анабиозе его даже не заметил.

 - Одевайся, а я пока выписку подготовлю. - Носатый брюнет поднялся. - Елена Николаевна приедет через час, и будет лучше, если мы поторопимся.

"Выходит, всё взаправду... - мысли спотыкались одна об другую и думались с огромным трудом. - И никакой это не сон, и не бред. И смуглая незнакомка действительно существует".

Женя отупело уставился на доктора, но тот лишь улыбнулся, подмигнул и вышел из палаты, по обыкновению оставив дверь приоткрытой.

В пакете Евгений обнаружил чёрную футболку, джинсы, носки и кеды. Всё по размеру. Боксеры в хрустящей упаковке смутили: ни одна женщина, кроме мамы, ему ещё труселей не покупала. На самом дне лежала куртка. Не бушлат, конечно - на рыбьем меху, но зато с кучей карманов.

То, что надо.

От всей этой роскоши голова закружилась пуще прежнего, но Женя во что бы то ни стало решил одеться без посторонней помощи. Даже если на это уйдёт полдня. Он стиснул зубы и стянул пропахшие больницей пижамные штаны...

Парня выводили двое. Артур придерживал за локоть, а следом ковылял хмурый здоровяк с загипсованной рукой. Выглядел боец в высшей степени потерянным: взгляд пустой, ноги подгибаются, в руках зажата папка с документами. Прямо Человек Дождя из того фильма с Томом Крузом [1]...

 - Привет, Женя! - Ленара натянула улыбку и шагнула к больничному крыльцу. Боец дёрнулся, когда она раскрыла зонт у него над головой. - Давай, скорей, запрыгивай в машину, а то вымокнешь.

Парень послушно выполнил указание и уселся на переднее сиденье её огненной колесницы.

 - Пристегнись! - Скулы уже сводило от постоянных улыбаний. - Сможешь? Там карабин...

Боец на удивление ловко справился с поставленной задачей, и Сабитова легонько хлопнула дверцей.

Машину свою она любила. Любила и берегла, хотя ядрёно-красная бочка [2] много повидала на своём веку. Пробег зашкаливал - иномарка добралась до русских раздолий из самой Германии, где была собрана и провела лучшие годы. Но даже при всём этом, техническое состояние Ауди давало нехилую фору отечественному автопрому.

 - Позвони, когда доберётесь, - шепнул Артур и пожал ей руку. Официально так пожал, хотя удерживал ладошку дольше, чем предполагал регламент. - Сейчас он смирный, но через пару часов действие транквилизатора кончится. Будь осторожна.

 - Я всегда осторожна, - сухо бросила Сабитова. Улыбки она берегла для объекта, а носатый эскулап перебьётся: за флирт с ним капитана не дадут.

Не дожидаясь ответной реплики, Ленара нырнула в машину, пристегнулась, выжала сцепление и плавно тронулась.

Водить ей нравилось. Нравилось чувствовать машину, сливаться с железным конём воедино. Ощущать скорость и слышать мягкое урчание мощного немецкого мотора. Ленару не напрягали пробки, не раздражали чужие сигналы, не пугали расстояния, а бочка легко справлялась с колдобинами и ухабами, которые россияне издревле привыкли называть дорогой.

Проспект хмурым промозглым утром был почти пуст, и Сабитова дала себе волю. Педаль газа утонула под ногой, Ауди набрала обороты, а Ленара, пролетев подряд два светофора на жёлтый, кайфанула так, что аж замурлыкала. В какой-то момент она даже забыла, что не одна.

Сидящий рядом боец напоминал привидение. Хотя нет, не привидение, а зомби. Голова его безвольно и как-то нелепо клонилась к окну. Мутные глаза равнодушно созерцали серый городской пейзаж. Бледный до синевы парень почти не моргал, отчего схожесть с ожившим мертвецом усиливалась.

"Вот ведь чёртов подарочек! - сердито подумала Ленара. - Сейчас либо отключится, либо заблюёт весь салон".

Однако ни первого, ни второго не произошло. Спустя восемнадцать минут и четыре песни, бочка благополучно припарковалась у многоэтажки на окраине города.

Одинокая свечка возвышалась над пустошью. В пешей доступности здесь имелось только болото и сомнительного характера посадки. Жуткое место. Мрачное и пугающее. А страшнее всего здесь была цена за квадрат. Она так угнетала потенциальных покупателей, что из шестидесяти квартир пятьдесят пять пустовали: кто ж захочет жить у чёрта на рогах за бешеные деньги?

Квартиру Ленаре предоставила Контора. Ну как, Контора... Котов подсуетился. Позвонил куда надо, и уже на следующий день Сабитова переселилась из общаги в просторную двушку с двумя балконами. Один выходил на болото, другой на посадки, а вдалеке горел огнями город - красота! И парковка всегда свободная. Не жизнь - сказка.

Особенно грело душу, что бонус достался не просто за красивые татарские глаза: Ленара грамотно сработала в качестве приманки, и коллегам-фэсэбам удалось накрыть одного весьма и весьма опасного типа, промышлявшего торговлей живым товаром. Это была далеко не первая её операция, но именно тогда Сабитову заметили наверху... и Ленара сумела вцепиться в свой шанс зубами.

Карьера штабной крысы её не привлекала. Агентурная работа - вот, о чём она грезила со школьной скамьи.

Будешь варить кофе, и перекладывать бумаги с одного стола на другой до самой пенсии...

Ну уже нет!

Ленара вздохнула и покосилась на бойца, который выбрался из машины и пошатывался, точно сомнамбула.

Вот что с таким делать?

У подъезда на перекладине сидел крепкий парень в адидасе и курил. Сабитова хмыкнула, когда он смачно харкнул себе под ноги - вот ведь артист! Прямо-таки азбучный гопник, не подкопаешься. Звали крепыша Степаном, и служил он в Конторе на два года дольше, чем сама Ленара.

Сторожит, молодчина.

Как там говорил Котов? "Поддержим огнём и манёвром"? Не соврал, похоже, старый лис. Поддерживает. Страхует.

Степан бросил на неё вопросительный взгляд: "помощь нужна?".

"Нет", - чуть качнула она головой.

Женя вяло плёлся следом. Гопника в адидасе он, похоже, даже не заметил. В лифте, правда, боец немного занервничал: побледнел пуще прежнего, вжался в угол и вцепился в папку с документами, словно это спасательный круг. Дыхание у него сбилось, а на лбу проступил пот.

"Вот сейчас точно блеванёт", - угрюмо подумала Ленара и, включив обаяние на полную, мягко коснулась предплечья.

 - Ну что ты, Женя, - проворковала она. - Всё хорошо. Смотри, мы уже приехали: седьмой этаж - наш.

Двери лифта разъехались, и Ленаре показалось, будто парень вздохнул с облегчением.

Похоже, не всё ещё потеряно: хоть как-то да реагирует. Может, генерал прав, и есть шанс его растормошить?

Этажом выше кто-то тихо затворил дверь.

"Степашка", - догадалась Сабитова. Пешком лифт обогнал, спортсмен фигов. Бдит.

 - Проходи. - Она пропустила своего подопечного вперёд. - Тут мы будем жить. Там кухня, здесь ванная, рядом - туалет. Ну, что стоишь? Проходи, не робей. Пойдём, покажу твою комнату.

Внутри творилось нечто совсем уж невообразимое. Хотелось немедленно раздобыть булавку и вогнать в бедро по самое не хочу. Ну не может это всё правдой быть!

Женя хорошо это понимал, и становилось обидно до слёз: опять его накачали какой-то дрянью, он бредит, видит яркий красочный сон, а когда проснётся...

Перед мысленным взором возникла перекошенная рожа Хазмата.

Нэ дёргайся...

В висок упёрлось дуло автомата.

Вдруг Скотобой пошёл рябью и превратился в того, другого, кого надо забыть... А тот другой, кого надо забыть, сверкнул белозубой улыбкой, но вдруг помрачнел и обернулся хмурым медбратом с загипсованной рукой.

Жри колёса свои. Да так, чтоб я видел...

И вот уже здоровяк в синем халате расплылся кляксой, растаял, уменьшился и там, где он стоял, возникло новое видение: стройная молодая женщина с длинными тёмными волосами и светлыми глазами...

Я сплю. Я сплю. Я сплю!

 - Ну же! - Варина подруга приветливо улыбнулась, схватила его за руку и потащила за собой. - Проходи, не робей. Пойдём, покажу твою комнату.

Комната? В этом странном сне у него есть комната? Такого раньше не случалось. Хотя... раньше ему и добрых снов особо не снилось. Только кошмары.

Может, он просто умер, и вокруг какая-то особая разновидность рая? Не исключено.

Ноги слушаться не хотели, и Женя двигался как столетний старик. Он безропотно проследовал туда, куда велели, и замер в дверном проёме, чуть привалившись к косяку.

 - Вот, - торжественно заявила непонятная Лена. - Как тебе? Нравится?

Пришлось поднапрячься и собрать остаток сил, чтобы оценить обстановку.

Кровать. Огромная. На такой запросто двое уместятся. Вся в подушках каких-то... Шкаф у стены. Письменный стол, стул. Окно большое...

Женя растерялся, потом смутился, а затем и вовсе запутался в эмоциях. Не привык он к такой роскоши. Два года срочной службы, следом ещё полтора по контракту. Плен, госпиталь... Он и не помнил, каково это, на нормальной кровати спать. А уж на такой здоровенной и подавно.

А вдруг это всё ловушка какая-то? Происки того чокнутого извращенца, с которым Скотобой вёл дела, и который...

который...

Которого надо забыть!

Женя сглотнул, силясь унять дрожь.

Так и есть. Так и есть... Так и есть!

Поиздеваться хотят, суки. Позабавиться. Мало им. Поганые ублюдки! Сволочи! Ждут теперь не дождутся, когда он расслабится и бдительность утратит. Женя знал, хорошо знал, как это работает. Стоит только поддаться ложной надежде, и сразу...

 - Женя? - узкая ладошка легла на плечо. - Ты меня слышишь?

Нет. Не слышу. Не слышу и не верю! Отстань от меня! Оставь в покое! Исчезни уже, ты, проклятый коварный глюк!

Он шарахнулся в сторону, да не в ту. Врезался в стену. Чуть не упал.

 - Ну, ты чего? - тонкие тёмные брови Вариной подруги удивлённо поползли вверх. - Мы дома, в безопасности. Скоро ужинать будем. А пока - раздевайся, располагайся и отдохни с дороги как следует.

Она не исчезла. Ласково похлопала его по спине и вышла. Дверь оставила чуть приоткрытой. Странно... Точно так же делал тот горбоносый доктор в госпитале. Зачем?

Мысль зацепилась за что-то, но тут же ускользнула. Внимание Жени привлекло окно. Хорошее такое окно. Большое. Без штор...

 - Да, да, всё в порядке. - Сабитова выпустила дым тонкой струйкой. - Доехали нормально. Что? Нет, без эксцессов. В комнате. Один. Разумеется. Хорошо, учту. Спасибо, Артур. До связи.

Она дала отбой и снова затянулась. Вдалеке мерцали огни, а над болотом стоял туман. Густой и непроглядный, как молоко. Мелкий дождь превратился в изморось. Холодало.

Ленара курила, смотрела в далёкую даль и думала.

Что, если она провалит задание?

Парень явно не в себе. Даже профи психиатр не смог наладить с ним нормального контакта.

Великолепный материал для диссертации...

Да уж!

"Какие, к чёрту, координаты, - сердито подумала Ленара, выбросила окурок и проводила долгим взглядом красный огонёк, летящий в темноту. - Да он собственную фамилию с первого раза не вспомнит!".

В голове мелькнула затейная мысль. Она уже мелькала неоднократно, но Сабитова снова, и снова, и снова гнала её прочь, как назойливую муху.

А вдруг Котов всё специально подстроил?

Он мог. Очень даже мог!

Ленара никогда не строила иллюзий.

Так уж вышло, что заслуги перед Конторой были важным, но далеко не определяющим фактором её карьерного роста. Увы и ах, это Россия, и без блата тут никак.

Давным-давно, в разгар Афганской, отец Ленары - лихой бесстрашный вэдэвэшник Назир Сабитов - спас жизнь боевому товарищу. Рискуя жизнью, он выволок раненого Котова из-под обстрела и дотащил до советской базы. Когда Ленаре стукнуло шестнадцать, отец умер, но перед смертью взял с Николая Степановича слово - заботиться о ней, как о собственной дочери.

Забота полковника оказалась весьма специфичной: он гонял Сабитову в хвост и в гриву, требовал куда больше, чем с остальных, спрашивал строже, а разносы устраивал такие, что хотелось немедленно бросить к чертям грёбаную службу и пойти кассиром в супермаркет.

В какой-то момент до Ленары дошло, что для Котова она не что иное, как нелепая обуза, избавиться от которой не позволяет лишь слово офицера, данное много лет назад.

"Он ждёт, что я сломаюсь, - рассуждала она, глядя, как молочные клубы ползут над болотом. - И уйду сама".

"Будешь варить кофе, и перекладывать бумаги с одного стола на другой до самой пенсии", - вспомнились слова полковника.

Ох, не исключено, что именно этого вы и добиваетесь, Николай Степанович! Иначе как объяснить, что...

Каждое новое задание - сложнее предыдущего.

Каждое новое задание - вызов её навыкам и нервам.

Каждое новое задание - риск потерять всё, к чему она так долго и упорно шла...

Он ждёт, что я сломаюсь...

Ленара одёрнула себя.

Ну и пусть ждёт. Главное, чтоб не мешал работать.

Она закрыла балконную дверь и поёжилась: как, однако, приятно заходить с холода на тепло. Эх, залечь бы сейчас в горячую ванну с книжечкой, а потом бахнуть ледяного кефиру!

Мечты, мечты...

Улыбнувшись своим мыслям, Сабитова проследовала в комнату, где расположился "подарочек", на ходу перевоплощаясь в "близкую Варину подругу".

 - Женя... - пропела она и замерла на пороге.

Комната была пуста. Кровать нетронута. Окно закрыто.

Что за фигня? Куда девался несчастный полудурок?

 - Женя?

Ответа не последовало, и Ленара нехило напряглась.

"У него опасная склонность к суициду, - предупреждал Артур. - За первые три недели в госпитале парень дважды пытался наложить на себя руки".

"Вот же чёрт!" - сердито подумала Сабитова. Если этот дефективный покончил с собой, ей проще всего тоже сунуть голову в петлю: за такой недогляд Котов на раз шею свернёт.

Подопечный повесился, пока агент курил на балконе. Колоссально!

 - Же-ене-ечка...

Она прошла чуть вперёд и обнаружила пропажу.

Боец втиснулся между шкафом и стеной, притянул колени к груди и уснул, скукожившись.

Ну и дела...

И чем, интересно, ему двуспальная кровать не угодила?

 - Женя... - тихо позвала она. Склонилась и легонько коснулась плеча. - Жень...

Он схватил её неожиданно, резко и крепко. Притянул к себе. Заломил руку. Впечатал в пол лицом вниз и улёгся сверху, прижимая всем телом.

Ну ничего себе заявы!

Чего-чего, а такой прыти от овоща Ленара никак не ожидала.

Сабитова могла ему основательно врезать и вывернуться, а в кармане у неё имелась Мальвина [1], но... раскрываться раньше времени в планы не входило.

 - Ты что творишь? - прошипела она и дёрнулась. Если полудурок решил её трахнуть, это станет последним, что он предпримет в своей короткой бестолковой жизни.

Парень, естественно, не ответил. Артур говорил об этой его немоте долго, нудно и муторно в ту ночь, когда давал инструкции.

 - Женя! - голос прозвучал жёстче, чем требовала легенда, однако "подарочек" ослабил хватку.

 - Совсем обалдел? - Ленара высвободилась и метнулась в сторону. Парень ошалело смотрел на неё, часто и тяжело дышал и хлопал ресницами, будто никак не мог проморгаться.

"Да он перепуган до усрачки!" - поняла Сабитова и включила Варину подругу.

 - Женечка, это я, Лена, - заворковала она, протянула руку и осторожно коснулась колючей щеки. Боец вздрогнул, но не отстранился. - Ты дома, в безопасности. Всё хорошо, милый. Что стряслось?

И вдруг он глянул на окно.

Побледнел, как полотно, губы задрожали, рот приоткрылся.

Бедняга явно хотел что-то сказать. Хотел, но не мог...

Что же он видит там, в темноте?

Хазмата-Скотобоя?

 - Там никого нет, - сказала Сабитова и поднялась. Подошла к подоконнику. - Видишь? Всё хорошо.

Секунду парень заторможено смотрел на неё, а потом его затрясло, как в лихорадке. Он издал какой-то странный звук - помесь хрипа, воя и стона - и снова бросился вперёд, опрокидывая Ленару на пол.

"Похоже, вот он, самый крайний случай", - подумала она, вспоминая батарею ампул и советы Артура. Но...

Есть и другие пути. А уж всадить бедолаге иглу в шею она всегда успеет.

Эта баба - совершеннейшая идиотка. Тотальная дура. Какого хрена она творит? Зачем маячит, когда там, за стеклом, полно снайперов? Здесь же видно всё, как на ладони!

"Угомонись ты уже, дура грёбаная! - мысленно кричал Женя, подминая девушку под себя, а она брыкалась, как хренов мустанг. - Угомонись, не то пулю словишь!"

Хотелось гаркнуть, выматериться, но...

Голос он оставил там, в горах.

И, похоже, не только голос...

 - Ы-ы, - мычал он, прижимая непутёвую Лену к полу. - Ы!

А ну лежи тихо! Тихо лежи, глупая! Они видят тебя! Видят и убьют, едва возьмут на мушку!

А ну лежать, бл#@$дь!

Она врезала ему локтем в нос. Прямо локтем прямо в нос. Основательно так. Отрезвляюще.

Женя сбился с панталыки всего на секунду, но и её хватило. Варина подруга ловко вывернулась, ухватила его за плечи и как следует тряханула разок другой.

 - Там! Никого! Нет! - рявкнула она, словно он глухой, а не немой. - Слышишь ты? Там! Никого! Нет! Ты не на войне, ты дома. Понимаешь? Дома! В безопасности!

Дома?

Дома...

Дома!

Он принялся жадно хватать ртом воздух. От подступивших слёз немилосердно жгло глаза.

Как это, дома? Дома, это как?

Не в горах, не в плену... а дома...

Но дома должен быть кто-то родной. Хотя бы кто-то!

 - Дома, - тихо, но твёрдо повторила непонятная баба. - А я - Лена. Варина подруга. Приезжала к вам на Новый год, ты просто забыл.

Женя заморгал.

Да, да. Всё так. Она - Лена. Варина подруга. Приезжала к ним на Новый год, а он просто забыл... Да, он просто забыл. С памятью у него сейчас нелады.

А дальше произошло нечто совершенно невероятное.

 - Иди сюда. - Она привлекла его к себе и, сломив невнятное сопротивление, крепко обняла. Устроила голову на груди, погладила по волосам, поцеловала мокрый от испарины лоб...

Женя закусил губу, силясь унять дрожь. Не хватало ещё разреветься. Он и так больше не мужик, а уж если ещё слёзы лить начнёт...

Сначала он хотел отстраниться, но...от непонятной Лены так вкусно пахло. Сладко, но не приторно. Она прижимала его, чуть покачиваясь, и что-то мурлыкала себе под нос.

Сколько они так сидели? Женя не знал. Минут пять, а может полчаса. Или ночь напролёт...

Он бы мог так всю жизнь сидеть, пряча лицо на мягкой упругой груди. Хорошо так. Спокойно. Даже кошмары все разбежались.

 - Больно я тебе двинула? - прошептала Варина подруга куда-то ему в висок. Женя мотнул головой.

 - Есть хочешь?

Снова мотнул, правда, уже не так уверенно.

 - Пойдём, накормлю тебя, горемычный. - Женя не видел, но чувствовал, что она улыбается. - Только сначала помойся, а то воняешь, как сивый мерин.

Кто такой сивый мерин, Женя не знал, тем более не представлял, как он пахнет, но спорить не стал. Надо так надо.

Он послушно поднялся. Смотреть на девушку было стыдно, и Женя уставился в пол.

 - Пошли. - Она взяла его за руку. - А то вода совсем остынет.

Вода? Какая вода?

Вода остыла, но не сильно, а Женя чуть не обалдел: Варина подруга набрала ему ванну! Да ещё с ароматной пушистой пеной.

Он уж и не помнил, когда в последний раз нормально мылся...

 - Вот мочалка. - Непонятная Лена всучила ему красно-оранжевую губку. - Вот мыло. Здесь полотенце для тела, а здесь - для ног. Замёрзнешь, добавь горячей воды. С краном, думаю, разберёшься. Ну что, помощь нужна?

На мгновение Женя представил себе эту помощь, ощутил, как кровь прилила к щекам, и яростно замотал головой.

 - Ну и славно, - девушка улыбнулась, игнорируя его смущение. - И ещё один важный момент...

Евгений поднял глаза и встретился с лучистым серым взглядом. Лена протягивала ему... жёлтую резиновую утку.

Жёлтую. Резиновую. Утку!

Драматизм ситуации заключался в том, что безумно хотелось спросить, зачем эта хрень нужна, но не выходило.

 - Будь любезен, минут через пятнадцать дай знать, что не утонул. - Она сжала игрушку, и утёнок издал примерзкий звук. - И вообще... пищи, если что.

Карту пришлось прижать, иначе подлая тут же сворачивалась в трубочку. На один край Ленара водрузила увесистую стеклянную пепельницу, на другой - чашку с кефиром, а сама нависла сверху коршуном.

Так... что тут у нас?

К западу от гряды - ущелье. До блокпоста полсотни километров. Парня обнаружили вот здесь, чуть южнее: совсем немного бедолага до позиций не дотянул.

"Откуда же ты выполз, подарочек?" - Ленара нахмурилась, разглядывая обозначения и пометки, оставленные Котовым.

Где эта чёртова тайная база? Почему бы просто не расхерачить там всё к шутам с воздуха? К чему все эти пляски с бубном?

А, вот почему...

Аулы. Здесь, здесь и здесь. Всюду. Поселения небольшие, но...

Там люди. Мирные люди, живущие мирной жизнью. Они ни в чём не виноваты, поэтому и нельзя бомбить. Поэтому и надо плясать с бубном. Всё логично...

Сабитова нахмурилась ещё сильнее и проследила взглядом за широким трактом, что вёл к северо-западному рубежу. Приметила мост, за ним - небольшой посёлок, а вокруг - скала на скале скалой погоняет. Мда-а... Задачка.

Вот ведь... Ну не мог боец в полуобморочном состоянии преодолеть за сутки больше ста километров! Не мог же! Или мог? А если...

Ленара ухватила за хвост мелькнувшую мысль и вооружилась линейкой, но просчитать траекторию не успела: сработал чёртов таймер. Часы пикнули, услужливо сообщая, что "подарочек" уже пятнадцать минут плескается без присмотра.

Сабитова вздохнула, свернула карту и втиснула в жёлтый тубус.

Ничего. Ещё успеется.

А сейчас надо идти проверять, не додумался ли склонный к суициду Евгений Тихонов утопиться в ванне с пеной.

Утопиться парень не додумался, зато уснул, что само по себе чревато. При таком раскладе и здоровый человек рискует захлебнуться, а уж если мозги набекрень...

Пушистая пена скрывала его наготу, но не полностью и не сильно. Ленара отметила, что сложен боец ладно... да и везде где надо всё на месте. Вполне себе. Хотя исхудал пугающе - прямо кожа да кости. А шрамы, которые она видела на снимках, в реальности выглядят куда как страшнее. Особенно коробил след от ошейника...

Или от удавки?

"Подарочек" дёрнулся и застонал, веки его задрожали, а уже в следующую секунду он резко сел и вцепился в край ванны так, что пальцы побелели. Разинул рот в беззвучном крике...

...да так и не смог выдавить ничего, кроме хрипов и глухого мычания.

Когда ошалелый взгляд голубых глаз наткнулся на Ленару, Сабитова приложила титанические усилия, чтобы изобразить улыбку.

 - Ты уснул, - поспешно сказала она, ощущая в душе какой-то странный неуместный дискомфорт. - И тебе приснился сон. Ты дома, Женя. В безопасности. Тебя никто не обидит. Никто. Всё хорошо. Хо-ро-шо. А я - Лена, Варина подруга, ты просто забыл.

Парень снова разомкнул губы... да без толку.

Никак, видать, не привыкнет к немоте, бедолага. Всё говорить пытается.

 - Давай-ка вылезай, - бодро сказала она, хотя тёмная муть царапнула сердце ядовитым жалом. - Сейчас полотенце принесу.

Боец послушно выбрался из ванны и встал, стыдливо прикрывая срам руками. Смотрел он при этом в никуда: краткий миг просветления сменился тотальным сопором.

"Он же совсем плохой, - грустно подумала Сабитова, глядя на подопечного. - Чудо, если вообще когда-нибудь оклемается".

 - Давай-давай, вытирайся и не задерживайся! - скомандовала, на миг выпадая из образа добро-ласково-заботливой "Вариной подруги". - Ужин ждёт.

Ел он жадно. Аж руки тряслись.

Понятное дело! Совсем отощал на больничном-то пайке. Да и на службе вряд ли разносолами баловали. А уж в плену...

Даже представить страшно, чем его там кормили...

...да и кормили ли вообще?

Ленара флегматично курила, разглядывая "клиента".

Нос сломан, бровь рассечена, губы разбиты в кровь, но уже заживают. Волосы русые, заметно выгоревшие на солнце. Глаза очень выразительные: синие, яркие. Говорящие такие глаза. Ресницы пушистые, как у девчонки, а подбородок упрямый - квадратный. Парень высок, широк в плечах, но сутулится до умопомрачения.

Вообще... ничего так мальчонка. Особенно если откормить да привести немного в чувство, чтобы дёргаться перестал от каждого шороха. Приодеть, причесать, побрить... Всем на зависть жених выйдет! Ну а то, что говорить не может, так это скорей достоинство, чем недостаток...

Болтливый мужик - горе в семье.

 - Вкусно? - спросила она, думая о дозе психотропной гадости, подсыпанной в пищу по указанию доброго доктора Артура Абрамовича Шрая.

Бл@#дь!

Сабитова рванулась от плиты к подопечному. Коснулась шеи, затем лба.

Твою ж мать!

Артур снял сразу, после первого гудка.

 - Приезжай срочно, - коротко бросила Ленара. - У нас передоз.

 - Еду, - сухо отозвался молодой эскулап, а она тут же набрала Степашу.

Здоровяк примчался с восьмого в течение пары секунд. Дверь открыл своим ключом и влетел на кухню вихрем.

 - Бл@#дь! - выпалил он, оценив обстановку. - Твою ж мать!

 - Вот и да то, - вздохнула Ленара.

 - Врача вызвала? - Степашка кое-как подхватил бойца, взвалив на могучее плечо.

 - Едет.

 - Что дала? - спросил с такой серьёзностью, будто что-то понимал в психотропных препаратах.

 - Азалептин. - Сабитова прошмыгнула вперёд и распахнула дверь в комнату.

Степан дотащил парня до кровати и осторожно уложил.

 - Опасная х#%@ня, - заявил напарник. - С этой дряни загнуться недолго.

 - Откуда знаешь?

 - От верблюда, - буркнул Степан и сунул бойцу под голову подушку. - Я сам воевал. А потом два месяца на реабилитации чалил. Так что в теме.

Ленара глянула на коллегу.

Вот это поворот! Кто бы мог подумать...

Наверное, Котов мог. Поэтому и направил к ней в напарники именно Степана, с которым до этого она по службе вообще ни разу не пересекалась.

Так, или иначе, но сейчас Ленара была искренне рада, что он рядом.

А уж когда через пятнадцать бесконечно долгих минут в дверь позвонил Артур - окончательно воспряла духом: кто-кто, а уж он точно не даст парню помереть.

Иначе у него вся диссертация прахом пойдёт.

Доктор приехал не один, а с компанией санитаров. У них имелось много всяких медицинских прибамбасов, включая капельницу, портативный дефибриллятор и даже кислородный баллон для дыхания.

Захочешь - не сдохнешь.

Комната мгновенно утонула в больничных запахах и суете. Носатый эскулап коротко и громко, словно лихой капитан-корсар, раздавал чёткие указания.

И первое, что он сделал: выгнал Ленару и Степана в коридор.

 - Чаю хочешь? - предложила Сабитова напарнику.

Здоровяк как то странно глянул на неё, залип на мгновение, но всё же пожал  плечами и бросил:

 - Давай.

 - Как вы ухитрились такое допустить? - Улыбка, несомненно, шла носатому доктору куда лучше хмурых бровей, глубокой морщины на лбу и пены у рта. - Вы чуть не погубили его! В первый день! В первый же, чёрт побери, день! Какой вы после этого профессионал, а?

 - Чаю? - Ленара протянула ему белобокую чашечку на блюдечке.

 - Вы меня вообще слушаете? - Артур всплеснул руками. Чёрные глаза его метали молнии.

 - А вы вообще имеете право повышать на меня голос?

Как же быстро мы снова перешли на "вы", уважаемый доктор...

 - Ваша ошибка едва не стоила человеку жизни! - выпалил он, но Сабитова и бровью не повела.

 - Это ваш почерк? - Она сунула записку прямо под колоссальный эскулаповский нос.

 - М-мой... - Молодой врач растеряно уставился на кривоссальные строчки, расшифровать которые было бы не под силу даже опытному криптографу. Буквы то плясали, то лежали плашмя, украшенные фееричными загогулинами к месту и не к месту.

 - Чудесно. - Ленара сложила руки на груди. Нахмурилась. - В таком случае, все ваши претензии совершенно необоснованны.

И можете благополучно засунуть их себе в жопу. Да поглубже.

Артур набычился. Ноздри горбатого носа трепетали.

 - Той ночью, накануне выписки бойца, вы снабдили меня подробными инструкциями, - сказала она, припечатывая Артура Абрамовича взглядом к месту. - Как в устной, так и в письменной форме. И я всего лишь следовала вашим указаниям. Вот.

Она протянула тёмный пузырёк.

 - Можете пересчитать, если хотите (Если заняться нечем). Не хватает ровно одной таблетки.

Доктор Шрай взял склянку трясущейся рукой. Поправил очки. Сморщил лоб... и что-то в его взгляде заставило Ленару насторожиться. Основательно так, даже под ложечкой кольнуло.

Чехи жахнули по головной машине. Колонна встала, а ущелье наполнилось треском автоматных очередей. Женя спружинил вниз и откатился в сторону: грузовик пылал факелом - ещё секунда, и рванёт. Точно рванёт.

Чёрт, надо молодняк уводить! Тупят, сашкИ зелёные. Одни норовят под пули сунуться, герои хреновы, а других точно парализовало - с места не сдвинуть.

Прапор разразился трёхэтажным матом, рация заверещала, а взводный, с кровавым месивом вместо ног стонал у колёс бэшки [1].

Бл@#$ь!

Выстрелы стучали по бронированному железу, словно град по откосам. Крики растворялись во взрывах, а страх - в желании жить.

 - Куда? - проорал Женя. Он ухватил первогодку за загривок и дёрнул на себя, а рядом взвился в небо фонтан земли, огня и металлического крошева. - Назад! Назад, сука, кому говорю!

Женя пёр вперёд танком, прикрывая неумелое отступление новоприбывших мальчишек. Двух горцев превратил в решето - повезло с позицией: ловко укрылся между валуном и горящей спецмашиной, не достать. Третий чечен обошёл его и накинулся сзади. Придушить хотел, гад, да не вышло: Женя перекинул его через плечо и дал в морду. Раз, другой... Чех вырубился, а Женя с автоматом наперевес рванул вперёд, где короткими очередями работал Прапор.

 - Рация! - прорычал тот, ловко меняя магазин. - Суки зло@#$!$%ие, бл@#!$дь...

Дальше Женя слушать не стал, распластался в пыли и пополз к БМП.

Взводный больше не стонал. Глаза его, светло-карие, почти жёлтые, смотрели в небо стеклянным взглядом.

Покойся с миром, дружище...

Женя сорвал с парня рацию и врубил связь.

 - Клумба! - хрипло прокричал он, давясь копотью. - Клумба! Это Тихон!

Тут он сообразил, что его погоняло ни разу не позывной, и матюкнулся.

 - Клумба! Это Мак! Приём!

Рация затрещала и отозвалась чужим глубоким басом:

 - Приём. Мак, это Клумба. Что там у вас?

Вот Прапор мог бы гораздо красноречивее описать, что там у них. Впрочем, Женя решил не уступать.

 - У нас п@#$"ц! - выпалил он, вжимаясь спиной в многострадальную бэху: по машине снова прокатилась волна залпов. - Засада! Ловушка! Колонна встала! Машины горят! В ущелье чехи!

 - Сколько?

 - До х@#я! - Пот заливал глаза. Женя перезарядил автомат и ответил на очередной залп длинной очередью. - Приём.

Рация разразилась треском и жужжанием, потом затихла вовсе, а через секунду выдала вердикт:

 - Ждите помощь в ближайшее время. Приём.

Женя хотел ответить, но в БМП прилетела граната, и он прыгнул в сторону, прикрывая голову руками.

Он подскочил, намереваясь заорать во всю глотку, но голоса не осталось, как не осталось огня, крови и дыма. Женя сообразил, что лежит на кровати. Потный, голый, но не связанный. Кругом темно - наверное, ночь - и вкусно пахнет дождём. Птицы какие-то чирикают... На приоткрытом окне, которое недавно так его испугало, появились шторки. Лёгкие и полупрозрачные, они худо-бедно скрывали комнату от зоркой вражеской оптики.

Лучше, чем ничего.

Интересно, куда девалась граната... Может, под кровать закатилась?

Он принялся озираться и... обмер. Открыл рот. Закрыл. Нащупал простыню и натянул до подбородка.

На кровати он лежал не один. Рядом, на правой стороне, обнимала подушку та самая Варина подруга, которую он упорно продолжал считать вывертом своего больного сознания.

Девушка лежала, свернувшись калачиком, и крепко спала.

Ого, это как же так вышло?

Женя напряг извилины. Последнее, что удалось вспомнить - ванна с душистой пеной и жёлтая резиновая утка, которая противно крякает, если её сжать. А потом...

Потом туман...

Вот ведь чёрт!

Откуда в его постели взялась женщина? Зачем тут лежит? Что ей надо? Должно же быть какое-то вменяемое объяснение!

Вменяемое... объяснение...

"Вдруг мы трахнулись, а я всё пропустил?" - пришло вдруг в голову.

Ну что за дебильная мысль! Это же надо такое вообще выдумать? Маразм. Идиотизм. Тупые фантазии убогого придурка.

Он же больше никогда не сможет... ни с кем... после всего...

Однако безумная идея странно взволновала: сердце забилось, точно шальное, а тело...

Тело отозвалось, как если бы он по-прежнему оставался нормальным мужиком.

Ну и дела!

Евгений нервно сглотнул, но отвести взгляд от девушки оказалось выше его сил.

Непонятная Лена, в отличие от него самого, спала в ночной рубашке.

Или это просто длинная футболка?

Да будь это хоть шуба с начёсом, под ней всё равно у неё сиськи и... всё остальное, что к ним прилагается!

Женя закусил губу и сделал глубокий вдох. Он давно забыл, каково это, когда член стоит колом, а яйца наливаются и...

Нет, нет, нет, нет.

Нет.

Всё это сон. Просто сон. Примерещилось, не более того.

Интересно, можно ли трахнуть сновидение?

Если она всего лишь фантазия, то наверняка против не будет: разве может выдуманная девушка отказать тому, кто о ней грезит?

Женя осторожно протянул руку.

Коснуться. Почувствовать мягкость волос. Провести пальцами по щеке. Так ли нежна эта смуглая кожа, как кажется?

Ладонь почти достигла цели: осталось меньше миллиметра. Женя снова сглотнул, силясь унять дрожь и хоть как-то справиться с нахлынувшей похотью.

Ещё чуть-чуть. Совсем чуть-чуть, и...

Она открыла глаза так внезапно, что у Жени чуть не случился инфаркт. Благо он потерял голос, иначе наверняка бы вскрикнул.

 - Привет, - сказала фантазия. Её светло-серые глаза блестели в полумраке.

"Привет", - беззвучно повторил Женя, забыв на мгновение о своей немоте. Он сбил простыню вниз комом, чтобы Варина подруга не дай Бог не приметила позорный стояк.

Осталось надеяться, что пылающие щёки в темноте она тоже не разглядит...

Он спал и спал, но оставлять его одного в таком состоянии хотелось меньше всего: вся эта история с комой напугала до чёртиков. Однако...

Ленара никак не могла забыть взгляд, которым Артур смотрел на пузырёк таблеток...

Что-то там основательно не так. Только вот... что именно?

Убедившись, что её подопечный мирно сопит, она прошла на кухню и вытащила из холодильника пачку кефира.

Пол-литра...

Какой, однако, несерьёзный объём. Для такого и чашка не нужна - выпьется за один заход.

Сабитова откупорила напиток богов и набрала Степана.

 - Что, опять помирает? - сонно спросил напарник.

 - Пока нет. - Ленара сделала глоток. - Но могу устроить, если заскучал.

 - Смешно.

 - А то. - Она снова хлебнула кефиру. - Спустись минут на двадцать.

 - Зачем?

Затем, что приказы не обсуждаются.

 - В аптеку сбегаю.

Проще, конечно, было доехать: в диком поле, где стоял одноподъездный монстр, такой роскоши, как аптека, отродясь не водилось. Но требовалось немного размять мозги и ноги, и Ленара пошла.

"Интересная вырисовывается картина", - думала она, шагая по мокрому асфальту и зябко кутаясь в тренч цвета хаки [1].

Хазмат-Скотобой - человек в крайней степени жестокий - не убил пленника и даже не покалечил. Только поимел пару раз, если верить делу и Артуру. А потом... упустил. Упустил!

Обалдеть можно, если вдуматься.

Как же так вышло, что боевики не смогли его догнать? Что это: абсурдное недоразумение, или коварный замысел?

Если первое - жизнь парня под серьёзной угрозой. Ну а если второе - под угрозой весь их хитровыдуманный план. Допускает ли Котов, что боец - всего лишь подставная фигура? Болотный огонёк, способный погубить тех, кто за ним последует?

Может, полковник поэтому и приставил её к этому "подарочку"? Чтобы она разобралась, что к чему, не привлекая лишнего внимания?

Кто знает...

Николай Степанович нереально мутный тип. Вот прям вообще мутнее некуда.

А вот и аптека...

Надо же, прямо по классике: и фонарь, и улица, и ночь. Только ледяной ряби канала не хватает [2]. Сабитова толкнула дверь, и колокольчики над головой зазвенели, приветствуя припозднившуюся посетительницу.

 - Добрый вечер, милая барышня! - лысеющий фармацевт расплылся в улыбке. - Чем могу вам услужить?

Ленара улыбнулась в ответ и протянула листочек, где самым корявым почерком из всех возможных вывела название препарата.

 - Оу... - нахмурился фармацевт, глядя на каракули.

 - Да, я сама так и не сумела прочесть, - Сабитова сокрушенно вздохнула и надула губки. - Ох уж эти врачи! Вечно пишут, как курица лапой!

- Не в том дело, драгоценная милая барышня. - Аптекарь вернул ей бумажонку. - Просто я не смогу продать вам это лекарство. При всём желании не смогу.

 - Отчего же? - Ленара захлопала ресницами, изображая самую милую барышню во всём необъятном мире. Милота из неё так и пёрла. Даже Наташа Ростова казалась бы рядом пацанкой [3].

 - Видите ли... - Он почесал в затылке. Там у него ещё оставались волосы. - Это очень серьёзный психотропный препарат. Без рецепта здесь никак.

 - Совсем?

 - Увы, милая барышня. - Фармацевт развёл руками.

 - Пожалуй, мне стоит напомнить об этом врачу.

 - Не забудьте также уточнить дозировку! - выпалил аптекарь. - В вашей записке об этом ни слова, а это важно.

Вот оно!

 - В самом деле? - Ленара приблизилась к прилавку. - Так уж важно?

 - Разумеется, - кивнул аптекарь. - Странно, что вас не предупредили. Погодите-ка секундочку.

Он нырнул в подсобное помещение и через пару минут объявился с двумя совершенно идентичными коробочками.

 - Видите? - Фармацевт указал на какие-то малопонятные цифры. - Здесь действующего вещества пятьдесят миллиграмм, а здесь - сто.

Сабитова напряглась. Даже фальшивая улыбка сползла.

 - Пятьдесят сгодится, если вам необходимо снять у пациента общее состояние тревожности, при бессоннице, головных болях...

 - А сто?

 - А сто, драгоценная милая барышня, назначают, когда всё плохо настолько, что хуже уже некуда, - вздохнул аптекарь.

 - Спасибо, - она одарила зануду-лысика лучезарной улыбкой. - Вы мне очень помогли. Очень!

 - Буду ждать вас с рецептом! - просиял фармацевт.

 - Приду всенепременно, - пропела Сабитова и выпорхнула на улицу, где моментально стала собой: нахмурилась, сунула руки в карманы тренча и ефрейторской походкой зашагала к дому.

Там, дома, на кухонном подоконнике лежал лист бумаги, исписанный витиеватым Артуровым почерком. На нём чёрным по белому значилось: "азалептин пятьдесят".

Пятьдесят. Именно пятьдесят. Ни разу не сто.

Но какие цифры прочёл носатый эскулап на том злополучном пузырьке?

Была ли ошибка в дозировке роковой случайностью?

Когда она вернулась, квартира напоминала сонное царство. Клиент так и не пришёл в себя, а стороживший его Степан дрых, как пёс, каким-то совершенно невероятным образом устроившись на кухонном угловом диванчике.

 - Уда-а-ачно-о? - вопросил напарник, одновременно зевая и потягиваясь.

Ленара кивнула, села рядышком и взялась за недопитый кефир. Она размышляла, и размышления эти тревожили не по-детски.

А вдруг парень стал овощем вовсе не из-за контузии? Точнее, не только из-за неё?

Интересная концепция...

 - Остаться до утра? - Степан вырвал её из мрачных дум. - Или сама справишься?

 - Справлюсь. - Она допила кефир одним махом и скользнула взглядом по коллеге. Здоровущий шкаф с веснушками на носу и тяжёлым подбородком с нелепой ямочкой. Отчего-то он напомнил ей старшего помощника Лома из советского мультика про капитана Врунгеля. Растянутая тельняшка усугубляла сходство в разы. - Иди домой.

 - Спокойной, - отсалютовал Степан и двинулся на выход. - Зови, если что.

Провожать напарника Сабитова не стала. Вытащила из пачки тонкую длинную сигарету, задумчиво посмотрела на неё и засунула обратно.

Не сейчас. Возможно позже. Сейчас - спать.

Душ украл у сна целых десять драгоценных минут, но это полбеды. Основное несчастье заключалось в том, что вот уже вторые сутки Ленара не ложилась в свою любимую кроватку: по настоянию Артура, она спала в одной постели с клиентом, дабы бдить - мало ли парню снова приспичит склеить ласты?

Она вздохнула и устроилась рядом со страдальцем. Крепко обняла подушку (её она притащила из своей спальни), свернулась клубочком... и вырубилась.

Ей снился отец. Молодой, здоровый, черноглазый. С белоснежной улыбкой и кучей орденов на широкой груди.

Ты будешь гордиться мной, папочка...

Ты будешь мной гордиться, обещаю...

Клиент вдруг дёрнулся. Замычал, заёрзал и резко сел. Заморгал.

Ну нифига же себе!

Весь сон как рукой сняло, однако Сабитова продолжала лежать недвижным бревнышком и наблюдать из-под опущенных ресниц. Интересно же, что это чудо чудное предпримет.

Парень продышался, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и уставился на свои запястья, словно видел впервые. Похоже, его вполне удовлетворило то, что он узрел, поскольку теперь он принялся озираться по сторонам, будто что-то искал да никак не мог найти.

Наконец, потерянный взгляд скользнул по ней и замер.

Клиент вцепился в простыню. Закутался. Сглотнул. Глаза его потемнели, а по бледным щекам разлилась краска.

Сложить два и два оказалось совсем не трудно.

"Ух ты, какой резвый жеребчик, - подумала Ленара. - А ведь недавно чуть не окочурился".

"Он нормальной бабы лет пять уже не видел", - вспомнились слова Котова.

Похоже, полковник оказался прав в своих предположениях: окрутить молодого мужика при таких условиях - раз плюнуть. А где окрутить, там и растормошить. Главное - действовать грамотно и не торопить события.

Боец разглядывал её целую вечность, а потом... протянул руку.

Однако!

Пальцы его дрожали. Губы чуть приоткрылись. Красивые, кстати, губы. А взгляд...

"Ну, хватит уже, - решила Сабитова. - Хорошенького понемножку".

Она распахнула глаза, и боец отдёрнул кисть, будто перед ним возникла очковая кобра. За каким-то лядом он стащил простыню вниз, основательно прикрывая причинное место.

Вот артист.

 - Привет, - сказала Ленара, как ни в чём не бывало.

И вдруг он ответил. Точнее - попытался. Машинально, видимо. Прошептал одними губами "Привет" и тут же отвёл глаза, покраснев ещё гуще.

 - Как ты себя чувствуешь?

Смысл вопроса дошёл не сразу, и Женя нахмурил лоб. Как он себя чувствует? То есть...

Вообще, или сейчас?

Он чувствует себя сломанным. Потерянным. Искалеченным и никому не нужным.

Сестра не приехала. Мама не позвонила. А это обидно, ведь он месяц валялся в госпитале.

Отчего он стал не нужен? Почему его списали, словно старый разбитый хлам, забыли и бросили одного?

Он не стал отвечать. Он не мог ответить.

Непонятная Лена потрепала его по плечу.

 - Ничего, - сказала она. - Скоро станет легче, вот увидишь. Всё наладится.

Ничего не наладится! Ничего не наладится! Никогда, слышишь ты, дура! Дура грёбаная! Это вы здесь живёте, суки, в тепле, горя не знаете, зажрались совсем, а за вас там люди умирают! Умирают, или калеками становятся. Навсегда! Насовсем!

Ничего не наладится!!!

Женя сжимал и разжимал кулаки, скрипя зубами. Его трясло. Хотелось выть.

 - Не заводись. - Голос Вариной подруги прозвучал как-то иначе. Жёстко, холодно, без телячьих нежностей. Словно другой человек говорил. - На вот, выпей.

Девушка всучила ему кружку. Горячую. Кажется, она туда что-то подбросила. Наверняка очередную отраву. Мало ей, видать, что он два дня в отключке провалялся. Похоже, она заодно с этим носатым хмырём из клиники!

В чашке обнаружилось какао. Обычное самое, как в детстве. А то, что он принял за отраву, оказалось крошечной зефиркой.

Какао с зефиркой...

Серьёзно? А водки нет? Совсем?

Он посмотрел на девушку. Вдруг поймёт?

 - Пей давай.

Похоже, поняла.

Только вот не совсем так, как хотелось бы.

Он послушно сделал глоток. Хорошо. Сладко. Такое в школьной столовке давали.

Там, в другой жизни, где нет необходимости спать в обнимку с автоматом, а смерть кажется чем-то далеким и совершенно нереальным. Да что там! Когда тебе семнадцать, смерти вовсе нет...

И вдруг глаза защипало от слёз. Подкатило так, что не сдержаться. Перед мысленным взором замелькали лица тех, кого не вернуть. Матерщинник Прапор, Комбат с усами, гуще чем у Чапая, взводный Саня по прозвищу Баян, Лёшка Смирнов из соседнего двора, они с ним ещё на призывном пункте задружбанились...

... и тот паренёк-первогодка, имени которого он так и не узнал...

Все они... Все... Их больше нет.

Женя глубоко вздохнул, чтобы отпустило, но...

... не отпускало нифига.

Предательский всхлип сорвался с губ.

 - Эй. - Варина подруга мгновенно оказалась рядом. Забрала кружку и поставила на стол, а сама села прямо на пол. Схватила за руку. Поначалу Женя хотел высвободить ладонь, но...

Вместо этого только крепче сжал тонкие пальцы.

Они сидели и молчали. А минуты текли медленно, точно смола по стволу сосны.

"Хорошо, что я её совсем не помню, - думал Женя, украдкой бросая взгляды на свою благодетельницу. - Иначе со стыда бы сгорел".

Непонятная Лена всё-таки уговорила его допить какао. Зефирку он слопал по своей инициативе. Было вкусно, хоть и мало.

А теперь его клонило в сон. Немилосердно, будто он принял лошадиную дозу снотворного и запил литром самогона. Веки налились свинцом. Голова плыла.

 - Пойдём. - Варина подруга встала и взяла его за локоть. Потянула. - Тебе лучше лечь.

Женя скривился. Собственная беспомощность сводила с ума. Однако сейчас лучше не спорить, а то рухнет с табуретки мордой в пол, а эта хрупкая дивчина ещё и тащить его удумает. Надорвётся.

Хотя... От него прежнего и половины не осталось...

Да какой там половины. Четверти! Похудел так, что сам себя в зеркале узнавать перестал. Но всё же...

Ей тяжело будет волочь его на себе. Поэтому надо дойти до койки. Ну... то есть, до кровати.

Он встал, и Непонятная Лена тут же поднырнула под его руку.

Надо же. Соображает.

А вот он, похоже, уже нет...

Кухня слилась мутно-бежевым пятном, закружилась, потолок полетел вниз, а он, Женя, вверх, да только наверху почему-то оказался пол...

 - Держись! - она не дала ему упасть. Удержала. Сильная. Хотя на вид - принцесса принцессой.

 - Ы-ы, - промычал Евгений, злясь на себя. Хлопнуться в обморок, точно кисейная барышня... Нет уж, увольте!

С горем пополам они добрались до комнаты, и Женя рухнул на постель.

"Не спать, не спать, не спать!" - твердил он себе, да что толку: сознание гасло, как свеча на ветру. И стало так страшно... Так ужасающе страшно...

Он совсем один. Совсем. Один. Все его бросили, и он никому не нужен. Никому. Никто не придёт. Никто не защитит, не спасёт, не...

 - Спи, не бойся, я буду рядом.

Чей это голос? Он реален, или звучит в голове?

Чьи это пальцы, такие холодные и тонкие, сжимают его ладонь?

Чьи горячие губы касаются лба, разгоняя разом все страхи?

Кто ты, чёрт тебя дери? Кто ты?

Кто ты?!

Он сказал это вслух? Странно, учитывая, что он нем, как рыба, но всё-таки...

Я - Лена, Варина подруга, приезжала к вам на Новый год. Ты просто забыл.

Ты забыл...

Всё забыл...

Сон обрушился лавиной, погребая под собой. Женя провалился в бездонную чёрную яму и камнем полетел вниз. Он падал, но не боялся. Теперь уже не боялся...

Надо же, спит. И спит крепко. И это именно сон, а не беспамятство. Глубокий здоровый сон. То, что нужно.

Сабитова окинула взглядом подопечного.

На лбу испарина, веки чуть подрагивают, губы приоткрыты. Грудь вздымается ровно ровнёхонько. Ну... прямо спящий красавец!

Раздеть его, что ли?

Долго колебаться не стала: стянула с парня домашние штаны и майку-алкашку (сей чудо-гардероб от кутюр был любезно предоставлен Степаном). Взгляд зацепился за боксеры.

Оставить?

Да, пожалуй, лучше оставить. А то проснётся без трусов, перепугается...

Ленара укрыла бойца мягким флисовым пледом, и он тут же повернулся на бок. Подсунул под голову ладонь и что-то невнятно пробормотал, уткнувшись носом в подушку.

"Вот так сюрприз!" - Сабитова хмыкнула.

Похоже, Котов не ошибся: резкая смена обстановки парню явно на пользу пошла. Только вот...

Когда герой совсем оклемается... он ведь начнёт вопросы задавать. И кто тогда расскажет бедолаге, что мать его три месяца назад умерла от рака, а сестра не выходит на связь?

"Чур не я", - подумала она. Отчего-то захотелось погладить парня по голове, и Ленара не стала себя сдерживать. В русых волосах обнаружились седые пряди.

Чур не я...

Артур согласился встретиться в обед. Они пересеклись в маленьком кафе в паре кварталов от больницы. Из заведения ещё не выветрился дух советской эпохи: косоногие столы, стулья с протёртыми до дыр сиденьями, замусоленные, покрытые пятнами скатерти, пожелтевшие обои и ненавязчивый сервис. Крайне ненавязчивый: официантку пришлось ждать двадцать минут, а то, что она принесла - выглядело совершенно несъедобным.

Улыбчивый доктор взял себе суп и салат. Ленара заказала пепельницу и кефир.

Кефира в заведении не оказалось.

 - Как он? - спросил Артур, когда курносая девчушка поставила перед ним тарелку, едва не расплескав содержимое. Почему сначала она подала суп, а не салат, оставалось загадкой.

 - Спит. - Сабитова чиркнула зажигалкой. То, что собеседник трапезничает, её ничуть не смутило.

 - Один? - эскулап вскинул чёрные брови.

 - С ним остался мой напарник.

 - А если Тихонов проснётся до твоего возвращения? - нахмурился доктор.

 - Не проснётся, - холодно отозвалась Ленара. - Проспит до завтрашнего утра минимум. До обеда - максимум.

 - Снотворное?

Она ответила глазами и выпустила дым тонкой струйкой.

 - Какое же?

Сабитова озвучила препарат, и Артур удовлетворённо кивнул.

 - Разумно. Безопасно. Действенно. - Он отправил в рот ложку супа. - Одобряю.

 - Ну, прямо гора с плеч.

Доктор помрачнел. Повесил грандиозный нос и опустил глаза в тарелку.

 - Послушай, Ленара... - Он вдохнул, словно набираясь смелости. - Догадываюсь, к чему ты клонишь. Та история с таблетками... Ты вправе считать меня полнейшим мудаком, но я... я сам никак не пойму, как так вышло с дозировкой. Собственным глазам не поверил, когда на цифры глянул. Понимаю, это преступная халатность. Грубейшее нарушение, и...

Он осёкся, наткнувшись на её взгляд и замер, точно заяц, почуявший волка.

 - Ты хочешь узнать, сказала ли я кому-нибудь, - она скривила губы. - Не так ли?

 - От этого зависит моя карьера, - прохрипел доктор, забывая про суп. - Моя судьба.

"Ещё бы", - подумала Ленара. На самом деле, даже хорошо, что он об этом заговорил. Вот если бы "наш человек в психиатрии" начал искать виноватых, отнекиваться, или вообще обулся в дурочкА и не вспомнил об инциденте, тогда да. Следовало бы немедленно возвести подозрения в степень и бить тревогу. Хотя, с другой стороны...

Не исключено, что доктор Шрай хитёр, как куница.

Но почему тогда он не избавился от парня ещё в клинике? Ведь это куда как проще и безопаснее.

Подозрительно.

 - Ну так что? - Артур жёг насквозь угольным взглядом.

 - ФСБ - не пионерский лагерь, чтобы в секретики играть. - Сабитова раздавила окурок в пепельнице. - Это служба. А на службе сокрытие фактов - должностное преступление, Артур. Или, по-твоему, твоя карьера должна беспокоить меня больше собственной?

Эскулап насупился. Но... это его проблемы. А у неё есть свои.

Последние дни Женя жил в режиме кота, и это было странно. Очень странно.

Он спал, ел, снова спал, а потом снова ел.

Причем ел он, словно троглодит: стоило вспомнить, как Хазмат наказывал его голодом, и тут же просыпался звериный жор.

Его держали в сырой зловонной яме почти месяц и не давали ни объедков, ни помоев... Ничего. Но он выжил, хотя едва не тронулся умом и чуть не обглодал собственные пальцы. Чтобы не сдохнуть, приходилось выковыривать из земли дождевых червей и питаться склизкими вёрткими тварями. Иногда, правда, везло, и попадались толстые хрустящие жуки...

Варина подруга готовила вкусно, так же, как сестра, и Женя каждый раз просил добавки: смотрел грустным взглядом в пустую тарелку. Приём срабатывал на все сто. А потом ему давали чай в большой чашке, или какао с зефиркой. Сама Непонятная Лена почти ничего не ела, только курила и пила кефир.

На диете, наверное.

А ещё она смотрела на него. Смотрела так цепко, что мурашки по коже. Но только тогда, когда думала, что он не видит. Стоило поднять глаза, и взгляд Вариной подруги тут же менялся. Теплел, наполнялся светом, становился привычно открытым, лучистым и ласковым.

"Она жалеет меня", - понимал Женя. Только вот... Радовала ли его эта жалость? Он мог бы как следует обмозговать эту тему, если б голова не была тяжёлой, словно чугунный казан.

Непонятная Лена поставила перед ним тарелку обжигающе горячего борща, и муторные мысли мигом выветрились из головы. В густом ядрёно-красном супе плавал внушительный шмат говядины.

Мясо!

 - Сметану хочешь?

Евгений поднял глаза и смерил благодетельницу тяжёлым взглядом. Иногда её вопросы ставили в тупик. Чудаковатая барышня упорно игнорировала его немоту: она постоянно говорила с ним.

Постоянно!

Спрашивала, как он себя чувствует, и Женя научился отвечать, показывая "класс", лишь бы только отстала. В госпитале он так не делал: просто сидел, плотно сжав губы, и смотрел в одну точку. Хотя горбоносый хлыщ в белом халате тоже знатно доматывался с вопросами. Но... как-то иначе, что ли. А тут...

Вот что ему делать? Сметаны-то хочется!

Он кивнул.

В награду получил желаемое, а ещё чёрный перец и ледяное, нарезанное тонко-тонко сало с чесноком.

Евгений вздохнул. Водки бы сейчас бахнуть. Хоть стопку. Не упиться и забыться, а так, чисто в лечебных целях. Исключительно здоровья для, как говаривал комбат.

Хотя упиться и забыться - тоже неплохой вариант...

Он снова глянул на Варину подружку. Как же упросить её купить бухла? Хотя, наверное, это оказалось бы непросто даже будь у него голос.

Вон, как смотрит. Прямо рентген.

 - Ешь давай, - сказала девушка. - Остынет же.

Долго уговаривать не пришлось: Женя вцепился в ложку и умял всё в раз.

 - Нам надо сегодня съездить к доктору, - сказала Непонятная Лена, когда он принялся за чай с бутером.

Новость расстроила, и колбаса пошла не в то горло. Евгений поперхнулся. Закашлялся.

Она хочет отвести меня назад! Хочет сдать обратно в психушку!

 - Эй, ну ты что! - Смуглянка хлопнула его по спине. - Мы же ненадолго. На пару часиков максимум. Покажем тебя Артуру Абрамовичу, и сразу назад.

Женя уставился на неё. Внутренне сжался.

Врёт?

Вдруг заманит и бросит там. Кто ж её знает.

Ты никому не нужен. Никому. Даже собственной матери. Даже родной сестре. А уж этой длинноногой фифе и подавно!

 - Доктор должен убедиться, что с тобой всё в порядке и лечение идёт в верном направлении, - мягко объяснила Непонятная Лена, заприметив, видимо, его растерянность. - К тому же... Тебе и самому, наверное, сидеть в четырёх стенах надоело. Разве нет?

Нет.

Тут безопасно. Тут его никто не трогает. Тут нет... нет тех, кто мог бы... мог бы напомнить ему, что он - убогий. Что он больше не мужик и, возможно, даже не человек уже.

 - Ну, хватит уже дуться, как морской ёж. - Она забрала у него чашку. - Свежий воздух пойдёт тебе на пользу. Иди, одевайся.

Женя обречённо вздохнул и поплёлся в спальню.

Это было что-то с чем-то.

В какой-то момент Евгений даже пожалел, что не обдолбан в хлам, как обычно.

Нет, то есть... Поначалу ничего не предвещало беды. Вовсе.

Женя стойко вытерпел спуск на лифте и, стиснув зубы, миновал расстояние от подъезда до парковки. Непонятная Лена бодро шагала рядом. Она кивнула какому-то хмырю в спортивках. Этот тип, куривший у крыльца, показался смутно знакомым, хотя рассмотреть его как следует не получилось: Варина подруга открыла дверцу, приглашая на переднее сиденье.

Артур осматривал парня с пристрастием. Заставил раздеться до трусов, взвесил, посветил в глаза фонариком, постучал по коленкам молоточком, измерил температуру и давление...

В общем - всё по полной программе.

Клиент безропотно сносил все издевательства и периодически косился на неё. Ленара отвечала парню улыбкой - больше ничего не оставалось.

"Потерпи... потрепи, приятель. Ещё немного и рванём домой", - кричала она взглядом, но уверенности в том, что боец уловил посыл, не испытывала.

Доктор Шрай тем временем нацарапал что-то своим жутейным почерком на клочках бумаги.

 - Вот! - он сунул листочки Евгению в кулак. - Кровь и моча. Дорогу в процедурный помнишь, или провожатого с тобой послать?

Сабитова мысленно усмехнулась, когда подарочек набычился и двинулся к выходу. У самой двери он вдруг замер, оглянулся и посмотрел на неё. Странно так посмотрел. В синих глазах плескалась тревога вперемешку с обречённостью, и Ленара поспешила развеять страхи подопечного.

 - Я буду ждать тебя здесь, Женя, - улыбнулась она ласково. - Доктор хочет проконсультировать меня по поводу лекарств и диеты, а потом у вас с ним ещё сеанс терапии, помнишь?

Парень перевёл взгляд на Артура, коротко кивнул и вышел из кабинета.

 - Всё в норме, - просиял носатый эскулап, едва за клиентом захлопнулась дверь. - Набор веса, реакции... А за восстановление коммуникативных навыков - отдельный респект. Я, признаюсь, даже не ждал подобного прогресса: ведь Тихонов совсем на контакт не шёл, а тут... Прямо небо и земля!

Ленара оценила дифирамбы кривой усмешкой, но от комментариев воздержалась.

 - Кстати, удалось выяснить, где его сестра? - спросил Артур и уселся на край стола. Закинул ногу на ногу. Не самая мужественная поза - это минус. Зато ботинки начищены до блеска - это, безусловно, плюс.

 - Удалось. - Сабитова вытащила из сумочки пачку сигарет. Угостила доктора и закурила сама. - Сбежала от мужа-алкаша, прихватив детей. Сейчас у подруги живёт.

 - В общем, ей особо не до братца.

 - Совершенно верно, - Ленара глубоко затянулась и выпустила дым тонкой струйкой.

 - Не говори ему пока... - носатый запнулся. - Ну.... про мать...

Сабитова выгнула бровь и посмотрела на психиатра, как на полоумного.

 - Я похожа на идиотку?

 - Нет, просто...

 - Что "просто"? - Ленара сморщила лоб. - К слову пришлось?

 - Не надо передёргивать! - вскипел Артур. - Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Сейчас малейшее потрясение, и парня окончательно замкнёт. И если это произойдёт, он уже никогда не заговорит. С ФСБ в том числе.

 - Он уже говорит. - Сабитова раздавила окурок в пепельнице.

 - Ч-что? - Чёрные глаза психиатра едва не полезли на лоб. Он вскочил со стола и навис над Ленарой. - Почему ты сразу не сказала?!

Потому что ты бы закошмарил парня в край.

 - Ох, Артур, не нагнетай. - В ход пошла дежурная улыбка номер семь. - Он просто бормочет во сне что-то невнятное, только и всего.

 - Всё равно надо было поставить меня в известность, - хмуро буркнул эскулап. - Как давно это началось?

 - Сразу, как он пришёл в себя после передоза.

 - Да это же почти неделя! - психиатр всплеснул руками. - Как можно молчать о таком? Ты же знаешь, как это важно!

"Для дела, для парня, или для твоей диссертации, доктор?" - подумала Ленара и хмыкнула.

 - Так. - Артур принялся мерить кабинет шагами. Руки при этом он сцепил за спиной. - Надо обдумать дальнейшие действия. Для начала мы...

 - Артур Абрамович! - Дверь шарахнулась об стену, едва не слетев с петель, и в кабинет вихрем влетел молоденький тощий интерн. - Ваш пациент сбежал!

Женю накрыло в процедурной. Точнее, уже на выходе. Санитар, которому досталось от парня по самое не хочу, коротко и ясно обрисовал ситуацию: боец послушно сдал анализы, вышел в коридор и застыл как вкопанный. Когда его попытались сопроводить в кабинет, вырвался и дал дёру.

 - Ваш псих мне чуть башку не проломил! - пожаловался санитар. - Он во-он туда побежал.

Артур из очкарика-умника мгновенно мутировал в лихого, волевого и жёсткого капитана корсаров.

 - Готовь аминазин с кордиамином в одном шприце, - скомандовал он. - Быстро. Ребят ко мне срочно. Бегом!

Санитар рванул выполнять распоряжение, а сам доктор Шрай ухватил Ленару за запястье.

 - Сюда! - Он потащил её вниз по обшарпанной лестнице со сколотыми ступенями. - Скорее!

Они спустились на цокольный этаж и добрались до запасного выхода - кособокой двери с проржавевшими петлями.

Сабитова мысленно матюгнулась: ни малейшего намёка на охрану. От слова совсем.

Хватило взгляда, чтобы понять: боец выбил дверь плечом (или с ноги) и рванул к свободе.

Бедовый парень... Бедовый.

Как же это так тебя переклинило, подарочек? Какая шестерёнка в голове не в ту сторону повернулась? Почему?

Ленара подумала о запасах на чёрный день. В сумочке имелся галоперидол в ампулах, шокер и, разумеется, табельный пистолет. Что конкретно придётся использовать, она не знала, но готова была ко всему.

Мало ли.

 - Если он перемахнёт через ограду, может выскочить на шоссе! - Артур взмок от пота и тяжело дышал. - И тогда пиши - пропало!

Подвальная дверь вывела во внутренний двор больницы, запущенный и мрачный. Среди осколков, окурков, пакетов, использованных презиков, шприцов, пустых бутылок и жестянок, буйно колосились вётлы с корявыми цепкими ветками. Их заросли вплотную подбирались к стене из красного кирпича. Стена сыпалась от времени, хотя кое-где ещё удавалось прочитать о героях былых времён.

Панки - хой!

Цой - жив!

Мама Анархия!

Ванёк - пид@#ас!

И всё в том же духе...

Женя мчался к этой стене. Аккурат к тому месту, где кирпич облупился так, что казалось, будто неведомое чудище надкусило ограду, словно голодный студент - бутерброд с докторской колбасой.

Там и только там можно было перелезть трёхметровый замшелый забор...

 - Уйдёт! - охнул Артур. Молодой психиатр стал красным, точно свёкла. Ленара даже не подозревала, что у него так тухло с физподготовкой.

Слабак!

 - От меня ещё никто не уходил, - заявила она и подняла с земли увесистый влажный булыжник.

 - Ты что, хочешь в него камнем запустить? - голос доктора Шрая противно сорвался на фальцет.

Сабитова смерила носатого эскулапа тяжёлым взглядом и метнула снаряд.

Булыжник ухнулся в грязь в метре от клиента... и несчастный Тихонов тут же рухнул, как подкошенный. Накрыл голову руками и замер.

Артур посмотрел на неё с одобрением, но сказать ничего не успел: в заброшенный двор хлынули медбратья и втроём накинулись на бойца.

Евгений боролся, как лев. Мычал, брыкался, дал одному санитару в челюсть, другому харкнул в морду...

В какой-то момент взгляд парня мазнул по Ленаре, и она похолодела. В голубых глазах не было ни грана безумия. Только страх.

"Он вполне вменяем и соображает, что делает", - поняла Сабитова, но было поздно: клиента скрутили, и Артур всадил бойцу иглу в предплечье. Тихонов глухо зарычал, а осознанный взор его поплыл, затуманился.

Спустя миг Женя обмяк в стальных объятиях санитаров.

Носатый врач всерьёз вознамерился оставить его в больнице. Настаивал. Кричал. Доказывал что-то. Но Непонятная Лена не позволила. Как ей удалось переубедить хлыща в белом халате, оставалось загадкой. Да и не в том Женя был состоянии, чтобы анализировать ситуацию: увезла, и слава Богу.

А остальное - всё равно.

Всё равно, что за окном мелькают фонари, и дворники гоняют по лобовому стеклу мелкую морось.

Всё равно, в каком направлении мчит красная иномарка.

Наплевать. На всё наплевать.

Ничего не важно.

Ничего не нужно.

Евгению казалось, будто мозги превратились в кисель, а его самого засунули в тугой ватный кокон.

Но так лучше. Всё лучше, чем вспоминать и бояться.

А теперь страха нет. Совсем.

Ни стыда, ни страха...

Ничего не осталось. Ничего...

"Расслабься! - смачный шлепок. Сальный взгляд. Шквал ненависти. Нож у горла паренька-первогодки, который смотрит глазами-блюдцами и, похоже, от страха даже не дышит. Шершавая пятерня сжимает ягодицу, и внутренности скручивает тугим узлом от омерзения и стыда. Бескрайнего, неописуемого стыда, который в разы ужасней смерти. К горлу подкатывает ком. По щекам катятся позорные слёзы. Хочется кричать, но рот зажат чужой ладонью. - Ты запомнишь меня надолго, дружок"...

И Женя запомнил. Да так, что никак не забыть теперь...

Евгений не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что не ошибся, и человек, мелькнувший в конце коридора - действительно ОН, тот самый, кого надо забыть, но...

Рисковать не особо хотелось. Страх затопил, подобно цунами, и Женя думал только об одном - бежать. Бежать, как можно дальше, и не оглядываться. Спрятаться так, чтоб не нашли. Не нашли и не вернули. К нему.

Но его догнали, усмирили и вернули. Правда, не к нему, а к ней. К загадочной девушке, которую он совсем не помнил...

Варина подруга молчала. Женя видел её сосредоточенный взгляд, плотно сжатые губы и пальцы, крепко стиснувшие руль.

О чём она думает? Жалеет, что не оставила его, дурака, в больнице?

Наверняка...

Хотелось объяснить всё, но... разве можно о таком рассказывать? Вообще в принципе?

Нет! Нет! Нет!!!

Никогда. Никогда и никому! Уж лучше сдохнуть!

Надо молчать, чтоб никто не узнал.

Евгений прислонился лбом к прохладному стеклу. Сглотнул.

Надо молчать...

Непонятная Лена покосилась на него. Красивая она, хоть и странная.

"Зачем я ей? - безучастно думал Женя, созерцая унылый пейзаж. Город кутался в зябкие сумерки, а асфальт блестел от дождя. - Она вон какая... шикарная. К чему ей понадобился моральный калека, не способный... Да вообще ни на что не способный!".

Ауди остановилась, и Варина подруга заглушила мотор.

Высотка упиралась в хмурое небо, угрюмо глядя на мир тёмными глазами окон.

У подъезда снова курил мутный типок в тельняшке. Он как-то странно посмотрел на них и щелчком отбросил окурок. Женя дёрнулся, когда понял, что здоровяк зашёл в подъезд следом.

Что ему нужно?

Соблазн вжаться в стену был слишком велик и, если б не Лена, Евгений так и поступил бы.

 - Пойдём. - Варина подруга мягко подтолкнула его к лифту. Громила же свернул к лестнице и, перемахивая через две ступени разом, рванул наверх. Женя проводил типа хмурым взглядом исподлобья.

Непонятная Лена, похоже, действительно обладала даром телепатии. По крайней мере, его, Женины, мысли она угадывала безошибочно.

 - Не волнуйся, - сказала благодетельница. - Это наш сосед с восьмого.

Сосед. Всего лишь сосед...

В лифте опять нахлынул страх, но не острый и жгучий, а вязкий, основательно затупленный веществами. Женя облегчённо вздохнул, когда железные створки наконец разъехались.

 - Иди, умойся, - скомандовала Лена, закрывая входную дверь. Ключи она небрежно бросила на тумбочку в прихожей. - Умойся и приведи себя в порядок, хорошо?

Хорошо...

Холодная вода отчасти вернула способность соображать. Не так чтоб совсем чётко, но всё-таки. Хоть как-то.

Евгений с каким-то лютым остервенением плескал пригоршни на лицо, фыркал и отплёвывался. В итоге намочил всю одежду.

Вот блин.

Он стянул грязную, пропахшую потом и больницей, а теперь ещё и насквозь мокрую футболку через голову и закинул в стиралку. Расстегнул ширинку, намереваясь снять джинсы.

 - Ты уверена? - голос Котова в телефоне казался чужим. Ленара сильно подозревала, что своим звонком разбудила полковника и вытащила из-под тёплого бока жены.

 - Абсолютно. - Сабитова выключила свет и, вооружившись армейским биноклем, принялась рассматривать дальние дали. Особенно её интересовала объездная дорога, что тянулась от автострады к посадкам. - Он вёл меня от самой клиники. Грамотно вёл. Оторваться только на выезде из города получилось.

 - Номера запомнила?

 - Обижаете, Николай Степанович.

 - Пробьём, - сухо пообещал полковник. - Что ещё?

 - В больнице с клиентом случился срыв, - сказала Ленара. - И не исключено, что его спровоцировали реальные основания.

 - Докладывай, - приказал полковник, и Сабитова услышала, как он чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.

А ведь ещё месяц назад хвастал, что бросил курить. Вот же враль!

Ленара в трёх словах описала отчаянную попытку бегства, расставив нужные акценты, но Котов этим, разумеется, не удовлетворился.

 - Конкретней, - потребовал он.

 - Когда парня отволокли в палату, я вернулась в процедурный кабинет, - продолжила она. - Там ничего подозрительного обнаружить не удалось. Зато в коридоре...

Ленаре показалось, будто по объездной дороге медленно ползёт авто с выключенными фарами, и она намертво прилипла к биноклю.

Померещилось?

 - Зато в коридоре обзор особенно удачный, - закончила она фразу после ощутимой паузы. - Весь этаж видно, как на ладони, вплоть до поста дежурной сестры.

 - И-и?... - Котов явно начинал терять терпение.

 - И я опросила шестерых, кто там бродил в нужное время: двух санитаров, сестру, пару пациентов и интерна. Все утверждают, что видели мельком какого-то посетителя, только описать толком его никто так и не смог. Вахта предоставила мне список визитёров, с ним сейчас работает Степан.

 - Молодец.

Сабитова фыркнула и чуть не расхохоталась. Николай Степанович её похвалил? Серьёзно? Да сейчас все волки в тамбовских лесах передохнут, а небо с треском грохнется на землю.

 - Стараюсь, - сказала она, крепко ухватив эмоции за узду.

 - Хреново стараешься! - сердито рявкнул шеф, внезапно становясь самим собой. - С тобой в одной квартире живёт ходячая информация, а ты опрашиваешь каких-то левых свидетелей. Работай с клиентом, Ленара. У нас очень мало времени, и слишком много подводных камней.

 - Так точно, - обиженно буркнула она, и Котов тут же дал отбой.

Сабитова хлопнула раскладушкой [1] и вздохнула. Полковник груб, но прав. Можно сколько угодно строить гипотезы и выяснять, кто что видел, но... Евгений Тихонов - единственный, кто знает то, о чём другие могут только догадываться...

Действительно он увидел кого-то там, в коридоре? Или парню опять что-то примерещилось? Артур говорил, что такое с клиентом случается часто. Да и сама Ленара давно успела в этом убедиться: каждый резкий звук пугал бойца до полуобморочного состояния. А уж тот случай, когда бедолага пытался укрыть её от пули несуществующих снайперов...

Герой с мозгами набекрень...

Хотя...

Допустим, в больничном коридоре это вполне мог быть глюк. Нет, ну а что? Запросто!

Но...

Кто тогда преследовал их в наглухо тонированном чёрном бумере? Тоже глюк?

Вот это уже вряд ли.

Она сморщила лоб.

Неужели просто совпадение? Острый панический приступ у клиента плюс загадочные преследователи?

Странно, странно, странно...

Что-то тут не чисто.

"Надо копать, - подумала Сабитова и щелкнула включателем. Кухню затопил уютный жёлтый свет. - И копать глубже".

Боец явно уже поплыл. Ещё немного, и можно рискнуть задать ему пару вполне себе конкретных вопросов, не опасаясь увидеть в ответ стеклянный полоумный взгляд.

Главное - всячески избегать таких срывов, как сегодня. Хотя винить себя в случившемся нет никакого смысла: подобный разворот событий невозможно было ни спрогнозировать, ни предотвратить.

Так кого же всё-таки ты увидел в больнице, герой?

Ленара повернулась к окну и встретилась глазами с отражением.

Нехороший взгляд. Слишком жёсткий для Вариной подруги. Так не годится...

Она натянула улыбку номер семь и потопала проверять, что же так задержало клиента в ванной комнате.

Парень раздевался.

Точнее, был уже наполовину раздет. Без футболки, в расстёгнутых джинсах...

Ленара смотрела на него и словно впервые видела. Где тот овощ, что пялился пустыми глазами в стену? Как ухитрился он так быстро и настолько резко измениться? И как так вышло, что она эти самые изменения проморгала?

"А он действительно ничего так, - размышляла она, пока боец заливался краской. - Особенно, если на шрамы не смотреть".

Высокий, но не длинный. Ладный. Голубоглазый. Плечи в сажень. Грудь широкая и совсем безволосая. Узкие бёдра. Впалый живот. Тёмная дорожка от пупка вниз...

Интересно, каков он там, когда полностью готов? Той ночью, когда они проснулись в одной постели, она не успела ничего толком рассмотреть.

А сейчас бы не отказалась...

Да что за бред в башку ползёт?!

Ленара одёрнула себя и заодно обматерила. Какой пошлый непрофессионализм!

Всё это эффект длительного воздержания, не более того.

Да ещё он смотрит так, что до мурашек пробирает...

Нет уж! Она не из тех безмозглых куриц, что позволяют эмоциям взять верх над рассудком, иначе Котов ни за что бы её не привлёк.

Гнать надо от себя любые чувства. Гнать. И подальше!

Сабитова сжала зубы.

Тихонов - задание. Она - агент. И другого расклада не будет. Никогда.

Заготовленная фраза напрочь стёрлась из памяти, и Ленара, нарушая все правила и установки, выпалила клиенту прямо в лоб:

 - Кого ты увидел в больнице?

Я увидел в больнице человека, который выкупил меня у Хазмата.

Тот, кого надо забыть, назначил хорошую цену, и Скотобой не смог отказать. За меня расплатились автоматами, винтовками М-16 и гранатомётом. Покупатель взял с Хазмата слово не калечить меня... сильно. Он искалечил меня сам. Хоть и не физически...

Так мог бы сказать Женя, но... вместо этого лишь сглотнул подступивший к горлу ком.

Взгляд Непонятной Лены, такой колючий секунду назад, смягчился, и Евгений дёрнулся, когда узкая ладошка легла на грудь.

 - Думаешь, показалось?

Женя понурил голову. Закусил губу. Разве может он быть хоть в чём-то уверен? Ведь он теперь - псих!

Ему вдруг стало холодно. Затрясло, как в лихорадке. Евгений неуклюже обнял себя, чтобы хоть немного унять дрожь. Помогло мало.

 - Пойдём. - Варина подруга погладила его по предплечью. Ласково так. - Раздобудем тебе свежую футболку.

Окно спальни всё ещё пугало: слишком уж большой обзор. Небезопасно. Рискованно. Однако сегодня на небе висела здоровенная и круглая, точно лаваш, Луна. Красивая такая. Жёлтая.

Женя не смог устоять перед искушением и осторожно отодвинул занавеску. Самый краешек.

Удивительно. Чёрное небо в крошеве звёзд, и Луна будто рядом, только руку протяни. А вдали, за лесом, море огней.

 - Любуешься?

Женя не испугался. Он прекрасно слышал, как Лена вошла. Зато офигел по полной, когда обернулся. Вздрогнул и замер, чувствуя, как щеки заливает жаром.

Варина подруга была в ночной рубашке. В голубой с белым кружевом. Ночнушка доходила до щиколоток и выглядела вполне прилично.

Да вот только свет в коридоре Непонятная Лена забыла выключить, и благодаря треклятой лампочке, что добросовестно светила девушке в спину, Евгений наблюдал все соблазнительные изгибы стройного тела.

Ужас, пережитый в больнице, занимал его мысли ровно до этого момента. Сейчас же образ того, кого надо забыть, рассыпался прахом. Теперь Женя мог думать только об одном...

Есть ли под голубой ночнушкой трусики?

Он облизнул губы, прикидывая варианты. Но Варина подруга заговорила, и стало хуже. В разы.

 - Я буду спать с тобой, - заявила она, и Евгений чуть не рухнул. Вцепился в подоконник. Сглотнул.

Нет, он, конечно, не то чтобы против... Скорее даже за, но...

Что, блин, происходит?

Ответ, увы, не заставил себя ждать.

 - Слишком уж много на тебя сегодня свалилось, дружище. - Лена уселась на кровать, поджав под себя ногу, и принялась взбивать подушку. - Покараулю на случай кошмара и разбужу, если начнёшь кричать.

Кричать?

Женя нахмурился и глянул на благодетельницу. Та подмигнула и улыбнулась. Хлопнула ладошкой по матрасу.

 - Ну, чего ждёшь? Ложись. Обещаю: приставать не буду.

У того, кого надо забыть, были зелёные глаза. Болотные такие, с карими и золотыми крапинками. А вокруг глаз - морщинки. Он умел смотреть по-доброму. Даже когда крепко-накрепко связывал запястья верёвками, а глотку сдавливал собачьим ошейником.

 - Ты мой теперь.

Говорил он правильно, но с акцентом. С очень сильным английским акцентом. Так обычно в дурацких перестроечных фильмах изображают америкосов.

 - Н-не надо... - шептал Женя, захлёбываясь слезами. - П-пожалуйста. Не надо...

Горячая потная ладонь скользнула по спине вниз.

 - Нет... Нет! Нет!!! Пожалуйста!

 - Хазмат хотел резать тебя, как барашка, глупый. - Тот, кого надо забыть, втиснул палец ему в зад, и от сознания неизбежного Евгений взвыл. - Разве ты не хочешь быть чуть-чуть благодарным ко мне?

 - Чтоб ты сдох, сука! - огрызнулся Женя, содрогаясь всем телом. - Сука!!!

Наказание в виде второго пальца последовало тут же. Добрая улыбка на губах мучителя стала шире. Глаза потемнели.

 - Расслабься, - сказал он. - Я научу тебя получить удовольствие от этого. Ты запомнишь меня надолго, дружок... My little friend.

Она выдернула его из кошмара в самый нужный момент.

Голова встала на место не сразу, и Женя судорожно хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. В ушах звенел голос того, кого надо забыть.

Евгений стиснул в кулаках простыню, зажмурился и шумно выдохнул.

Они проболтали всю ночь до рассвета. Удивительно. Особенно учитывая, что речь к Тихонову так и не вернулась. Хотя во сне, в полубреду, парень говорил достаточно чётко. Он метался по постели, "неткал", матерился и сыпал проклятиями, умолял оставить его в покое и вопил, как оглашённый...

А ещё клиент выкрикнул имя. И имя это Ленара запомнила весьма основательно.

Неплохо бы сообщить его Котову... И она это непременно сделает, только чуть позже.

Сначала надо успокоить бойца.

Они лежали нос к носу, подложив под головы ладони, и Сабитова видела, как страх постепенно уходит из синих глаз, уступая место каким-то иным, хотя и не менее сильным, эмоциям.

Вот и хорошо. Вот и славно. Вот и умница...

 - Универсальный солдат? - спросила она шёпотом. Это была уже сто первая попытка.

Парень мотнул головой. Нет, мол.

 - Мммм... - протянула Ленара и сморщила лоб, выбирая очередной вариант. - Хищник?

Тихонов улыбнулся краешком губ и кивнул.

 - Серьёзно? - Сабитова вскинула брови. - Угадала?

Он снова кивнул, и она рассмеялась.

 - Обалдеть! Мне тоже нравится, но только первая часть. - Она устроилась поудобнее. - А теперь по правилам игры твоя очередь отгадывать. Только, боюсь, как бы процесс не превратился в шараду.

Женя снова чуть скривил губы в неком подобии улыбки. Уловил, похоже, намёк, но не обиделся совсем. До чего же чуднo он смотрит! И как странно, что молчит...

 - Ладно, не мучайся. - Ленара придвинулась ближе и понизила голос. - Мой любимый фильм - Основной инстинкт! Смотрел?

Кивнул. Зарделся.

 - Ну и как?

Показал класс.

 - Вот видишь, как прикольно. - Сабитова остановила взгляд на губах клиента. - А ты играть не хотел.

Она вздохнула.

 - Это отец мой придумал такую затею, - сказала и тут же заприметила интерес в глазах бойца. А он, оказывается, отличный собеседник! - Папа служил, и мы всё время мотались по гарнизонам да военным городкам. Полжизни в дороге... Вот он и научил меня этой игре, чтобы в поезде не скучать.

Рассказывать о себе правду Ленара не боялась: Николай Степанович частенько говорил, что капля личной информации сделает любую легенду более убедительной.

Как всегда, от воспоминаний об отце к глазам подступили слёзы, и Сабитова склонила голову и зажмурилась, чтобы сдержать их.

Большие девочки не плачут. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

А уж тем более агенты при исполнении!

Тихонов коснулся её мягко и с величайшей нежностью. Провёл пальцами по щеке, погладил волосы. А потом взял за руку. Сжал ладошку.

 - Отец умер в день моего рождения, - прошептала она. - Я обещала, что он будет гордиться мной.

Женя тяжело вздохнул. Разомкнул губы, но так ничего и не выдавил. Помедлив секунду, он вдруг ухватил её и притянул к себе. Обнял. Противиться Ленара не стала.

Они так и пролежали, обнявшись, до самого утра, пока её не разбудил звонок шефа.

 - Алло, - еле слышно прошептала Ленара, высвобождаясь из кольца сильных рук. Тихонов спал, как младенец, и дышал ровно и глубоко. Кошмары его явно больше не терзали. Сабитова на цыпочках вышла из спальни и осторожно прикрыла за собой дверь. - Слушаю.

Николай Степанович, как всегда, безо всяких приветствий взял быка за яйца.

 - Генерал требует данные, - бросил он сухо. - К полудню.

"А больше он ничего к полудню не хочет?" - сердито подумала Сабитова, а вслух сказала:

 - Слишком рано. Клиент не готов.

Котов на другом конце провода тихо матюгнулся.

 - Времени рассусоливать нет. Ускоряй процесс. Срочно!

Ленара скрежетнула зубами и сжала кулак.

 - Появились новые обстоятельства, которые требуют дополнительной разработки, - заявила она.

 - Продолжай, - буркнул полковник. Энтузиазма в его голосе было ровно столько, сколько водопадов в пустыне. - Только конкретно и коротко: мне ещё бриться.

 - Помните, в рапорте я указала, что Тихонов начал неосознанно говорить во сне? - начала Ленара. - Так вот, сегодня он повторял одно и то же имя, как заведённый. Просил какого-то Джона оставить его в покое.

 - Джона? - шеф явно удивился.

 - Так точно.

 - Что ещё за Джон?

 - Понятия не имею, - честно призналась Сабитова. - Но подозреваю, что эта информация как минимум должна вызвать интерес: пиндос [1] среди чеченских боевиков - это явно не к добру.

 - Правильно подозреваешь, - мрачно изрёк Николай Степанович. - Но помни - вовлечь клиента в оборот надо в ближайшее время. Иначе вся операция накроется... кхм...

 - Медным тазом? - учтиво подсказала Ленара.

 - Да, - пробасил шеф. - Именно им.

Когда он проснулся, её уже не было. Остался только запах: что-то такое нежное, цветочное... Женя улёгся на спину, подложил руки под голову и улыбнулся. Чёрт, как же давно он не улыбался! Евгений смежил веки и вздохнул. Удивительные ощущения...

Непонятная Лена пахла весной.

На правой стороне, которая ещё хранила тепло её тела, обнаружилась записка.

"Ушла за кефиром. Вернусь через час" и подпись: Л.

Лена...

Откуда же ты взялась? Почему я совсем тебя не помню?

Лена...

Захотелось произнести имя вслух, чтобы ощутить вибрацию каждого звука, но... не вышло.

Евгений поднялся и аккуратно застелил кровать. Взбил подушки, расправил простынь, чтобы складок не осталось, накрыл всё это дело плюшевым пледом. В общем, всё по уму организовал.

Возможно, он немой шизофреник, но точно не неряха.

Эта же здравая мысль привела его в ванную. Женя долго пытался вникнуть в стиралку, но, наверное, управление космическим шаттлом освоить проще, чем разобраться в заокеанской шайтанмашине.

Да ну в жопу!

Евгений взял тазик, отыскал среди мордорыльного хлама под раковиной кус хозяйственного мыла и занялся носками. После них настал черёд майки-алкашки и треников. Когда последние были основательно выжаты, Женя, тщательно взвесив все за и против, стянул трусы.

Вот. Так-то лучше.

Как говаривал комбат, в чистых трусах и служба легче, и перловка сытнее.

Обмотав бёдра полотенцем, он прихватил тазик с постирушками и прошлёпал на кухню. Требовалось отыскать пластмассовую тряхомудину, на которой сушат бельё. И куда только Лена запихнула эту непонятную хрень?

Тряхомудина обнаружилась на балконе.

Она стояла там, в разложенном состоянии, и блестела в лучах утреннего солнца...

Чёрт!

Евгений крепче вцепился в таз и впечатался в простенок. Шумно втянул в себя воздух. Зажмурился.

Вот же чёрт!

Надо выйти на балкон. Прямо в зону обстрела! Он превратит себя в живую мишень, и ради чего? Ради сраных носков!

Женя нахмурился и осмотрелся. Лучше уж развесить всё где-нибудь на стульях да батареях. Так все делают. Так мама делала, когда на улице мела метель или шёл дождь. Да и в армейке сушили, где придётся...

Соблазн сквозануть обратно в комнату, подальше от опасного балкона, неумолимо рос с каждой секундой, но...

Женя вспомнил, как рассматривал украдкой Луну через окошко, и безумно захотелось выйти. Выйти без страха. Глянуть вдаль, плюнуть вниз, вдохнуть весеннего тепла полной грудью...

А ведь совсем недавно от любой высоты он жаждал только одного: разбиться. Да так, чтобы потом не собрали...

Однако после минувшей ночи, когда он прижимал к себе настоящую живую женщину, совсем не хотелось чувствовать себя ни убогим, ни больным. Евгений твёрдо решил, что непременно начнёт все таблетки пить как положено, лишь бы скорее выздороветь.

Может, он даже когда-нибудь снова сможет говорить. Носатый хлыщ сказал, такое вполне возможно. Женя сам слышал. А ему очень... очень надо, чтобы голос вернулся. Ведь тогда он сумеет сказать Непонятной Лене "спасибо"...

Огроменное такое спасибо. От души.

Вот только... получится ли забыть того, кто эту самую душу искалечил?

Надо забыть. Надо забыть. Надо забыть! Надо!!!

Зелёные глаза с карими крапинками, сальный взгляд, потные ладони...

Унижение, стыд, боль...

От одного воспоминания по телу прокатилась дрожь, и Евгений закусил губу.

Неужели ему никогда не избавиться от липких щупалец страха? Неужели теперь он навсегда останется... останется...

Таким?

Ну уж нет!

Женя скрежетнул зубами. Решительно схватился за ручку и рванул на себя балконную дверь.

Он больше не хотел бояться. Не хотел и не мог.

Но... дверь не поддавалась. Вторая и третья попытка не увенчались успехом. Четвёртая тоже. Да и пятая...

 - Далеко собрался?

Евгений вздрогнул и обернулся. Лена стояла за спиной, скрестив руки на груди, и смотрела цепко, напряжённо. Не так, как обычно.

От такого взгляда по коже пробежали мурашки, а под ложечкой противно кольнуло.

Варина подруга приблизилась, и Женя замер столбом.

Чего она хочет? Зачем подошла?

И нафига ему приспичило стирать трусы именно сегодня?

 - Её клинит, - сказала девушка и, крепко ухватив ручку, дёрнула дверь каким-то совершенно особым образом, отчего та с хрустом отворилась. - Надо мастера вызвать, да всё руки не доходят.

Степан пялился в экран, разделённый на четыре зоны. В квадратиках угадывались обе спальни, кухня и ванная квартиры этажом ниже. Сабитова битый час уговаривала напарника установить камеру и в туалете тоже, но старший помощник Лом упёрся рогом: заявил, что это вопрос принципа и мужской солидарности.

"Нет, и всё!"

Д'Артаньян фигов.

Квартиру напичкали глазкАми вчера, пока Ленара мыкалась с клиентом по больнице. Степан подключил ребят из техотдела, и они настроили всё на высшем уровне, прямо как в шпионских боевиках.

И теперь появилась возможность смотреть захватывающий фильм под названием "Из жизни контуженых парней". Хоть попкорном запасайся, ей Богу.

 - Уже придумала, как ускорить процесс? - спросил Степан, не отрывая глаз от экрана. Он был в курсе требований генерала, ибо тоже получил по шапке от Котова.

 - Намётки есть, - буркнула Ленара, методично пролистывая лист за листом в деле подарочка. Взгляд зацепился за дату рождения. К этой же странице кто-то кособоко пришпандорил степлером две фотографии Тихонова. На одной - лихой голубоглазый вояка. На другой...

Сабитова захлопнула папку и потёрла переносицу.

Да уж... Не цените вы меня вовсе, Николай Степанович!

 - Что он там делает? - Она уселась рядом с напарником. - Проснулся уже?

 - Пока нет.

Ждать пробуждения спящего красавца пришлось час с гаком. За это время Ленара выкурила полторы сигареты, против четырёх Степашиных. Курил он, кстати, какую-то люто вонючую дрянь. Яву, или что-то около. Ещё они заточили по паре бутербродов с сыром, похрустели чипсами и шлифанули всё это кофейком.

 - Проснулся! - заорал старший помощник, аккурат когда Сабитова вышла из уборной. - Проснулся и лежит.

Ленара упёрлась локтями в стол, а глазами - в монитор.

Надо же, действительно лежит. Лежит и смотрит в потолок. Улыбается... Словно вспомнил о чём-то добром.

О чём же ты думаешь, Подарочек?

 - Смотри-ка, записку нашёл! - пробубнил Степан. Рот он набил чипсами, отчего стал похож на хомяка.

Клиент так внимательно изучал клочок бумаги, словно вместо букв там кто-то начертал иероглифы. А потом вскочил и принялся хозяйствовать.

Когда Тихонов начал сосредоточенно выравнивать простынь, Сабитова хмыкнула: парень явно аккуратист. Пока он находился в состоянии овоща, этого в глаза не бросалось. Зато сейчас...

 - И куда это он направился?

 - В ванную, - отозвался напарник, хотя подсказка уже не требовалась: Подарочек возник на экране в четвёртой зоне.

Боец сполоснул лицо и принялся разглядывать её красавицу-помощницу со звучным именем Бош (сама Ленара называла её Бошенька и чуть ли не молилась на это белое чудо).

Что он задумал?

 - Чего хмуришься? - Степан запил чипсы энергетиком. - За машинку волнуешься?

Он-то, понятно, хотел подстебнуть, да попал не в бровь, а в глаз.

 - Если с ней что-нибудь случится, Хазмат-Скотобой покажется парню ангелом.

Напарник прыснул, а Сабитова напряглась нешуточно. Но всё обошлось.

Клиент оставил Бошеньку в покое, набрал воды в синий пластиковый таз и вооружился мылом.

 - Он что, вручную стирать собрался? - Ленара наклонилась ближе к экрану. - Зачем?

 - Затем, что в армии служил, - отозвался старший помощник Лом. - А кто в армии служил, тот...

 - ... в цирке не смеётся, - закончила Сабитова. Эту фразу она слышала от отца сто пятьдесят шесть миллиардов раз.

 - Я вообще другое сказать хотел, но... - Он осёкся.

Ленара проследила за его взглядом. Тихонов разошёлся так, что даже трусы в таз закинул. Ну вот что за человек! Он же ни малейшего понятия не имеет, где у неё мужская одежда лежит! И в чём он собирается...

Она отвлеклась от мыслей, когда взгляд упал на упругую задницу клиента. Молочно-белые ягодицы контрастировали с загорелой кожей. Синяки почти все сошли, кровоподтёки рассосались. Но следы кнута пугающе темнели на спине. Казалось, будто парня исцарапал когтями какой-то здоровенный монстр...

Эти багряные полосы никогда не заживут. Зарубцуются со временем, но полностью не заживут. Никогда.

И не только они...

 - Ну хватит уже, - укоризненно заметил Степан. Он прекрасно видел, куда она смотрит, но знать, о чём думает, никак не мог. - Перестань. Нехорошо это.

Сабитова фыркнула. Нашёлся тоже, блюститель морали!

В конце недели после ужина Варина подруга поставила перед ним блюдечко с куском торта. Аппетитный шоколадный бисквит с кремовой розочкой. Из тортика торчала полосатая бело-голубая свечка. Трепетный жёлтый огонёк озадачивал чуть больше, чем полностью.

Женя непонимающе моргнул и уставился на благодетельницу.

 - С днём рождения! - улыбнулась та и хлопнула в ладоши. - Задуй свечку и загадай желание!

"День рождения? - растерялся Евгений. - У кого? У меня? Сегодня?"

Серьёзно?

Свечка, торт и Ленина улыбка до ушей не оставляли в этом никаких сомнений.

Ну и дела...

В какой-то момент Евгений ощутил себя унылым осликом из мульта про Винни Пуха. А ведь когда-то в его день с ночи до утра гуляла добрая половина школы, потом - вся общага, ну а в армейке - целый взвод.

У него имелись друзья. Даже много...

Давно. Но не теперь.

 - Ну же! Давай! - подбодрила Варина подруга, и Женя сделал то, что от него ждали.

Задул свечу.

"Хочу вернуть себе нормальную жизнь, - загадал он. - Чтобы не было войны. Чтобы не умирали друзья. И чтобы полоумный извращенец никогда... никогда не прикасался ко мне!"

Интересно, сбудется?

Огонёк погас, и девушка пришла в восторг. Подпрыгнула, захлопала, а потом обняла его и чмокнула в щёку.

Неожиданная ласка слегка смутила, но согрела душу, как хороший глоток спиртяги после долгого марш-броска в пургу.

Лена нравилась ему, от себя не скроешь. Но на что он мог рассчитывать? Он - ни на что не способный искалеченный полудурок, не нужный даже своим родным. А она...

 - Вот, это тебе. - Она протянула свёрток, перевязанный серебристой ленточкой. - Мелочь, конечно, но, думаю, пригодится.

В душе поднялась волна теплоты, признательности, пробирающей до костей нежности и незамутнённой искренней радости.

Ему вручили подарок. Подарок в день рождения. Как в детстве.

И было в этом что-то совершенно волшебное, сказочное даже.

Да пусть в свёртке окажется букварь, телефонный справочник, или инструкция по пользованию чапельником [1], всё равно! Она, эта удивительная женщина, не забыла поздравить его. И даже о подарке задумалась.

Вот ведь.

Дрожащими пальцами Женя аккуратно развязал узелок. В свёртке обнаружился блокнот. Толковый толстый блокнот с листами на пружине, чтобы легко отрывались. А ещё - ручка. Самая обыкновенная, шариковая, но с кнопочкой. Эдакая ручка-антистресс.

 - Ты мог бы писать мне... - сказала Варина подруга, усаживаясь напротив. - Ну... пока говорить не начал.

Женя встретился с ней взглядом. Сжал зубы, скрепил сердце.

"Пока"... И ни единого сомнения в голосе...

Вот за что она ему в жизни встретилась, а?

Как награда за всё пережитое, или, наоборот, в наказание? Смотри, мол, убогий, с кем тебе никогда не быть.

Он щёлкнул кнопочкой и старательно вывел на первом листе крупное "СПАСИБО".

Лена прочла надпись, и в её глазах мелькнула какая-то странная смесь тоски и понимания.

 - Не за что, - сказала она. - Но это ещё не все сюрпризы!

Варина подруга поднялась, загадочно улыбаясь.

 - Я тут поговорила с Артуром... то есть, с доктором Шраем. - Благодетельница прошествовала к холодильнику. - В общем, учитывая, что тяжёлые психотропные препараты ты больше не принимаешь, нам сегодня можно...

Лена с торжественным видом вытащила из морозилки запотевшую бутылку шампанского.

 - ... немного пошалить!

Евгений заморгал, не веря глазам.

Бухло!

Не водка, конечно, и всего одна бутылка, но всё-таки... Какой-никакой алкоголь.

 - Чуть-чуть можно, - подмигнула Варина подруга и на редкость ловко откупорила бутылку.

Женя дёрнулся от хлопка. Благодетельница наполнила фужер на длинной ножке и протянула ему.

 - Ну, за тебя! - Хрусталь коснулся хрусталя, и Лена пригубила шипящий напиток.

Евгений последовал примеру, но ограничиться глотком не сумел - бокал как-то сам собой выпился до самого дна.

 - Эй-эй, полегче! - благодетельница звонко рассмеялась, но фужер ему обновила. - Жаль, клубники нет. Люблю шампанское с клубникой. А ты?

"А я люблю первач солёным огурцом закусывать", - подумал Женя и пожал плечами. Шампанское щекоталось, пузырилось, но...

Это точно алкоголь?

Какая-то непонятная фигня.

Он и этот бокал прикончил слишком быстро, а эффекта так и не почувствовал. Зато после третьего захотелось говорить. Только вряд ли это от шампанского. Просто Лена болтала и болтала, вопросы задавала какие-то дурацкие, и приходилось отвечать - писать в блокнотике. И это достало. Вот зачем ей знать, что у него было по географии, или играл ли он в Зарницу?

Зато она ни разу не упомянула Чечню. Ни разу.

Спасибо тебе, Непонятная Лена...

 - А давай на брудершафт? - предложила она, в четвёртый... или даже в пятый раз наполняя его бокал.

Женя кивнул. Ничего против брудершафта он не имел. Да и не знал толком, что это за бурдер... брудер... какой-то там шафт.

Оказалось надо переплести руки и выпить. Забавно получилось.

Но потом Варина подруга приблизилась к нему и, понизив голос, сообщила:

 - После брудершафта принято целоваться. Забыл?

Евгений сглотнул. Да он, как бы, и не помнил особо...

Пути к отступлению были отрезаны. Блестящие серые айсберги Лениных глаз гипнотизировали, пригвождая к месту, лишая воли. Девушка подалась вперёд, и Женя уловил нежный цветочный аромат, исходивший от тёмных волос. Сердце долбило в грудную клетку молотом: дын-дын-дын-дын-дын. Того и гляди, насквозь протаранит. Время замерло, даже стрелки часов застыли. Звуки пропали. Ладони вспотели, а голова кружилась, будто он два часа мотылялся в центрифуге [2].

Чёрт! Что ж делать то?

 - Закрой глаза, - шёпотом подсказала Лена, и Евгений послушался.

Нежное-нежное прикосновение. Сладкое. Мягкие губы захватили сначала верхнюю губу, потом - нижнюю...

Вконец растерянный Женя боялся пошевелиться, или умереть, или...

Всё в башке перепуталось, перевернулось.

Внизу живота мучительно заныло, член мгновенно ожил, напрягся, затвердел...

Но это было неправильно. Совсем... совсем неправильно! Разве может он... с ней... её... когда его самого...

Чёрт!

Собрав последние силы в кулак, он отстранился и вскочил. Открыл рот, вспомнил, что говорить не может, и закрыл. Развернулся и вихрем рванул в свою комнату. Захлопнул дверь и привалился к ней спиной.

Чёрт!!!

Глаза жгло от непролитых слёз, грудь вздымалась часто-часто, а ладонь сама собой легла на затвердевшую ширинку...

 - Это фиаско, братан, - прыснул Стёпа в телефон.

 - Не смешно, - буркнула Ленара. - Что он там делает? Мне стОит ворваться?

 - Не хочу тебя расстраивать, но он дрочит, - отозвался напарник. - Так что врываться точно не стОит.

 - Прекрати глазеть на него, хренов извращенец! - приказала Сабитова и захлопнула телефон.

Вот же жопа!

Хотела же как лучше! Всё проанализировала от и до! И в итоге...

Твою же мать! Если Котов узнает - капец ей.

Обидно-то как, обидно! Клиент только-только начал потихонечку... жить. Каждое утро, когда она убегала на "работу", Тихонов теперь делал зарядку: отжимался, качал пресс, засунув ноги под кровать, а потом снова отжимался так и эдак. Он-то думал, никто не видит, а они со Степашей хрустели чипсами и считали подходы... Женя оказался на удивление хозяйственным парнем: посуду мыл, носки не разбрасывал, всё вокруг норовил сложить аккуратной стопкой.

"Воспитание", - говорила Сабитова напарнику.

"Армия", - возражал тот.

И вот, в погожий апрельский денёк его двадцатичетырёхлетия, она ухитрилась всё испортить.

Как, однако, жаль, что нельзя перегрызть глотку самой себе. Надо же! Поторопилась. Испугала мальчишку поцелуем...

Ленара и не подозревала, что настолько страшна.

Хотя... Что за глупости? Испугался он вовсе не её, а себя самого. Своего желания. Внезапно нахлынувшей страсти, к которой, возможно, совсем не готов... или думает, что не готов, что в принципе - одно и то же. Но... ведь это был всего лишь поцелуй, и Сабитова даже в мыслях ничего большего не предполагала!

Засада...

Она устало опустилась на стул и допила шампанское из горлышка. Там осталось-то на глоток. Сунула в зубы сигарету и снова набрала Стёпу.

 - Ну что там, он закончил? - спросила без лишних предисловий.

 - Да, - последовал ответ. - И, похоже, к тебе намылился.

 - Принято. - Сабитова дала отбой, убрала сигарету обратно в пачку и спешно обернулась ангелом, спустившимся с небес на грешную землю.

А имя ему - "Варина подруга".

Правда, ангелу пришлось подождать. В первую очередь Женя направился в ванную и проторчал там добрых пятнадцать минут. А оттуда, вопреки ожиданиям, хмурой тенью нырнул обратно в спальню.

"Нет уж, дружище. В таком душевном раздрае я тебя не оставлю, не надейся даже", - подумала Ленара и двинулась следом.

Но... перед тем как войти - постучала.

Мало ли...

 - Женя... - тихонько позвала она и вошла в темноту. Клиент сидел на кровати, уронив голову на руки.

"Ох ты горе моё! - подумала она. - Ну... хоть напряжение снял. Уже хорошо".

 - Жень... - Сабитова устроилась рядом. - Я... я не хотела тебя расстраивать. Прости...

Она потянулась коснуться его, но боец шарахнулся.

Ленара закусила губу.

Регресс. Откат. Все старания псу под хвост! Придётся начинать всё с самого...

И вдруг он вскинул голову и встретился с ней взглядом. Сабитова вздрогнула и замерла.

Столько же всего в этом голубом взгляде намешано! Боль, ненависть, тревога, обречённость...

До самого дна душа исковеркана. И губы дрожат...

Но он не заплачет. Нет, он ни за что не заплачет. Он же - мужчина! Наверняка именно такую установку себе в голову вбил. Не иначе.

Глупый...

Он не заплачет. Не закричит... и не заговорит. А порой это крайне полезно: выговориться и как следует проораться.

 - Иди сюда, хороший мой. - Она притянула его к себе. Прижала. Крепко, ласково. - Я никому не дам тебя обидеть, слышишь? Никому и никогда. Обещаю. Ты мне веришь?

Кивнул. Вцепился. Напрягся, явно подавляя всхлип.

Что же они сотворили с тобой, парень? Ты ведь даже рассказать не можешь, как сильно тебе больно. И вовсе не потому, что речь пропала. Вовсе не потому...

Она снова поцеловала его. На этот раз в щёку. На губах остался солоноватый привкус.

Я сумею уберечь тебя, Подарочек...

Женя не представлял, как Вариной подруге это удавалось, но носатый хлыщ ходил у неё по струнке. Лена заявила, что в больницу они больше не поедут, а идею о визите доктора Шрая к ним зарубила на корню. Поэтому в ход пошёл последний вариант: они сами отправились в гости к улыбчивому врачу. Евгения эта затея особо не радовала. Да его вообще в последние дни ничего не радовало: после катастрофы с поцелуем, он не знал, какими глазами смотреть на Непонятную Лену.

Она волновала его и волновала сильно. Её близость смущала и одновременно заводила так, что хотелось... Хотелось...

Да много чего хотелось!

Дошло до того, что прошлой ночью ему впервые не явились во сне Хазмат и Тот, кого надо забыть. Всю ночь Жене снилась Лена. Они сладко и долго целовались, а потом... потом всё остальное. Причём, ночью Евгений был так хорош, что утром пришлось отстирывать следы страсти с простыни и пододеяльника.

Странно как всё...

После плена Евгений боялся даже думать о физической близости. Да и как тут не бояться? Его сломали... силой педиком сделали! Творили такое, что от воспоминаний волосы дыбом. Всякий раз, когда Женя сопротивлялся, Тот, кого надо забыть, отдавал его Хазмату "на воспитание". Скотобой потехи ради наказывал Евгения голодом, или подвешивал и охаживал плетью, пока не отключится... Имелись и другие варианты, не менее затейные.

Но Женя всё равно сопротивлялся. Всегда. Кроме того, последнего раза...

Евгений знал - после всего, что с ним стряслось, он больше не мужчина. Но...

Отчего же тогда он так мучительно сильно хочет женщину?

Лена по отношению к нему осталась такой же заботливой, терпеливой и ласковой. Она вела себя так, будто ничего особенного между ними не произошло.

И это сводило с ума.

"Может, для неё такие поцелуи и вовсе ничего не значат? - думал Женя, украдкой поглядывая на благодетельницу. - Вдруг она вообще всех так целует? Ну... при встрече там, или на прощание...".

 - Ты чего? - Варина подруга на миг отвлеклась от дороги и бросила на него быстрый взгляд. - Волнуешься?

Ну вот. Решила, что он думает о носатом хлыще...

Женя мотнул головой и отвернулся. Уставился в окно. Уж лучше серые дома разглядывать, чем...

Неужели для неё реально всё пустяк?

Но зачем тогда она потом пришла к нему. Обнимала. Успокаивала. Слова такие говорила, что они в сердце врезались, как занозы...

Евгений стиснул зубы. Осознание обрушилось камнепадом и ударило по самому больному - по ошмёткам самоуважения. Женя едва не зарычал от злости на самого себя.

Да уж... Напридумывал себе всякого, глупый убогий полудурок! Пора бы открыть глаза и взглянуть в лицо унылой правде. Это вовсе не симпатия, а всего лишь жалость. Тупо жалость. Как жалеют сердобольные девчонки бездомных щенят, так и она тебя, калеку безмолвного, пожалела!

Просто жалость. И ничего, кроме жалости...

Непонятная Лена кособоко припарковалась в уютном дворе, нагло подперев ухоженную серебристую семёрочку.

 - Погода-то сегодня какая! - ахнула она, хлопнув дверцей. - Прямо лето настоящее!

Женя угрюмо зыркнул на неё.

 - Может, после сеанса прогуляемся? Тут парк рядом, там дубы-колдуны. Ну? Как тебе идея?

И вот как её понять? Где отыскать название для их странной дружбы? И стоит ли вообще его искать?

Мозговзрывающая баба!

Чего ты хочешь от меня, Непонятная Лена? Зачем треплешь сердце?

Сможешь ли ты взглянуть на меня без брезгливости, если узнаешь, что со мной вытворяли в плену? Коснёшься ли? Поцелуешь ли снова?

 - Пойдём. - Варина подруга взяла его под руку, и они двинулись к подъезду хмурой сталинки.

Бабкина квартира.

Именная такая мысль пришла в голову, едва Женя переступил порог. Если б он не знал, к кому они приехали, решил бы, что тут живёт одинокая старушка с парой кошек. Повсюду коврики, ковры и половички. На стенах - картины в тяжёлых рамах. Обои с вензелями, скрипучий паркет, лепнина под трёхметровым потолком. И всюду... книги, книги, книги. На полках старой советской стенки, на этажерке и стеллажах от пола до потолка. На стульях, кухонном столе, холодильнике и даже на полу в прихожей. Горы книг. Старых, пропахших пылью тяжёлых томов с пожелтевшими страницами.

 - Здравствуйте-здравствуйте! - разулыбался носатый хлыщ, пропуская их в квартиру. - Милости прошу!

На Вариной подруге взгляд доктора задержался слишком долго, и в душе что-то неприятно дёрнулось.

Да она, похоже, нравится этому горбоносому умнику!

Интересно, а он ей тоже?

 - Евгений, рад вас видеть, - хлыщ протянул руку, и Женя ответил крепким рукопожатием и жёстким взглядом. - Проходите в кабинет, а Ле... кхм... Елена Николаевна подождёт нас в гостиной. Вы ведь не против, Елена Николаевна?

 - Что вы, что вы. - Благодетельница лукаво улыбнулась. - Я пока что-нибудь почитаю.

Она проплыла по коридору и скрылась в комнате. Евгений внезапно обнаружил, что они с доктором Шраем абсолютно синхронно проводили глазами её аппетитный зад.

Вот же блин!

 - Присаживайтесь. - Хлыщ указал на видавшее виды кожаное кресло. - Устраивайтесь, как вам удобно.

"Мне удобно, если на мою женщину не пялятся носатые ботаники", - сердито подумал Женя и по-ковбойски закинул ногу на ногу. Дерзко, конечно, но...

Ему же предложили устроиться поудобнее!

 - Ваше медикаментозное лечение подходит к завершению... - доктор Шрай сложил пальцы домиком. - И мы наблюдаем замечательный прогресс. Как вы себя чувствуете, Евгений? Лучше?

Женя уже навострился отвечать на похожие вопросы - Лена приучила. Он показал "класс", оттопырив большой палец кулака.

 - Замечательно! - просиял улыбчивый врач. - Совершенно замечательно! Вы, как я вижу, немного прибавили в весе. Сколько удалось набрать?

Евгений растопырил пятерню. Как раз утром взвешивался.

 - Потрясающий результат! - оскалился хлыщ. - Вы высыпаетесь?

Женя кивнул.

 - Однако ночные кошмары по-прежнему вас посещают, не так ли?

Что за тупой вопрос?

Сунуть бы тебе автомат в твои интеллигентские культяпки, грымза носатая, да отправить в горы, чтобы ты своими глазами увидел, что такое война. Вот и проверишь, крыса, будут тебя после такого ночные кошмары посещать, или нет!

 - Не надо нервничать, Евгений, - мягко сказал доктор Шрай, мгновенно улавливая его настрой. - Полностью избавиться от последствий травмы в вашем случае практически невозможно. Но есть шанс взять их под контроль. Локализовать. Вы ведь хотите вернуться к нормальной жизни?

Женя глянул яростно.

Хочет ли он вернуться? Да он помнить не помнит, что такое "нормальная жизнь"! Кого из тех, кто живёт "нормальной жизнью" продавали в рабство, насиловали, морили голодом, избивали до полусмерти? У кого из "нормальных" на глазах гибли друзья и боевые товарищи? Можно после такого к нормальной жизни вернуться?

 - Вы ещё очень молоды. - Хлыщ улыбнулся. - Вам ведь недавно исполнилось двадцать четыре, так? Прекрасный возраст. Всё ещё впереди.

Доктор выдержал паузу, будто ожидал какой-то реакции на свою тираду. Но так и не дождался.

 - Сейчас мы должны обсудить ваши кошмары, Евгений, - сказал хлыщ. - Я задам несколько вопросов. Постарайтесь отвечать максимально честно. Готовы?

Женя кивнул. Других возможностей отвечать честно у него при себе не имелось.

Номера чёрного бумера привели в тупик: машина оказалась оформлена на выжившую из ума пенсионерку. Такую старую, что она, должно быть, ещё помнила царский режим. Но если царя-батюшку бабка помнила отчётливо, то о машине ничего не знала. Толку от неё оказалось меньше, что от козла молока. След оборвался. Хотя Котов всерьёз настроился выяснить, кто скрывается за подставной старушкой. Правда, на это требовалось время.

Самый главный дефицит...

А вот расследование Степана дало неожиданные результаты. В списке лиц, проходивших через пост охраны в клинике, действительно обнаружилась парочка звёздно-полосатых граждан. Оба - практикующие врачи. Приехали на какую-то заумную конференцию по методам лечения кататонического синдрома. Ленара знала, что напарник уже провёл с ними беседу. О её результатах Старший помощник Лом собирался подробно доложить вечером, когда Женя уснёт.

Неужели один из этих заокеанских ботаников - тот самый Джон, который является в кошмарах Тихонову?

И что это за Джон такой вообще? Каким боком-припёком он оказался в лагере боевиков? Почему в бреду парень поминает его чаще, чем самого Хазмата?

Непонятно.

Ленара хмурилась. На её коленях лежал тяжеленный том. Что-то невероятно увлекательное про психопатологию. Она пялилась в книгу. Думала о загадочном Джоне и всеми ушами прислушивалась к происходящему в кабинете.

Кабинетом у доктора Шрая, кстати, оказалась не спальня и не кухня, а отдельная комната. Маленькая совсем, не больше девяти квадратов, но всё-таки. Удивительное дело.

Хотя... Котов как-то упомянул, что Артур - психиатр в третьем поколении. Потомственный, так сказать. Может, в этом самом кабинете ещё Артуров дед в далёкие Сталинские времена партийных работников принимал? Кто знает...

Пока кроме приглушённого "бу-бу-бу" расслышать ничего не удавалось, и Сабитова, вытянув ноги и откинувшись на спинку дивана, отчаянно боролась с желанием закурить.

Но Артур заявил ультимативно - никаких сигарет! А у неё хватило глупости согласиться на это условие.

Она уже почти завыла, когда дверь гостиной распахнулась, и на пороге возник довольный Артур.

 - Мы закончили, - сообщил он.

Ленара глянула ему за спину и вопросительно выгнула бровь.

 - А где Женя?

Доктор Шрай вцепился в неё взглядом.

 - Женя? - переспросил эскулап, и уголок его рта пополз вверх.

 - Именно так зовут вашего пациента, уважаемый доктор. - Ленара поднялась и положила захватывающий трактат о психопатологии на подлокотник. - Но могу освежить вашу память, если надо. Евгений Тихонов. Двадцать четыре года, рост метр восемьдесят семь, глаза голубые, волосы русые. Кроме имени отзывается на кличку Тихон. Будучи в сознании предпочитает помалкивать.

 - Не надо ёрничать, Ленара Назировна, - Артур вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. - Евгений проходит особое тестирование. Он скоро закончит и присоединится к нам. Просто...

 - Что "просто"? - Сабитова нахмурилась.

 - Просто совсем недавно он был для вас исключительно "Клиент"... - Артур небрежно привалился к стене и сложил руки на груди. - А сегодня вдруг "Женя".

"Ах ты козлина", - подумала Ленара, и, превратив лицо в кусок гранита, заявила:

 - Это ведь его имя, не так ли?

 - Так. - Доктор Шрай приблизился к ней. - Он втрескался в тебя по самые уши, ты в курсе?

 - С каких пор это вне закона? - фыркнула Сабитова.

 - По-твоему, хитростью влюбить в себя нездорового человека - это нормально? - Чёрные глаза потомственного психиатра гневно сверкнули. - У вас что-то было? Ты с ним спала?

 - Артур... - Ленара прищурилась. - Ты что, ревнуешь?

 - Я?

 - Ты. - Сабитова вскинула голову, и их взгляды скрестились, словно шпаги.

 - На меня твои чары не действуют, - выцедил Артур, хотя Ленара прекрасно видела, что действуют. Причём, весьма основательно.

 - В самом деле? - промурлыкала она и мысленно усмехнулась, заметив, как дёрнулся кадык носатого эскулапа.

 - Ты... - прошептал Шрай, но закончить мысль ему не удалось: в гостиную вошёл Евгений.

Вошёл и застыл в дверях. Смотрел боец на Артура. Нехорошо так смотрел...

"Вот, кто ревнует", - сообразила Сабитова и нацепила правильную улыбку. Ту самую, за номером семь.

 - Ну, наконец-то! - она шагнула к Тихонову. Положила ладонь на предплечье. - А я уж заждалась. Прощайся с доктором, Женя. Нам пора домой.

Домой они не поехали. Они вообще никуда не поехали. Лена ухватила его под руку, будто они - парочка, и заявила, что хочет гулять.

Женя не стал сопротивляться: голова после беседы с носатым хлыщом трещала по швам. Да и когда он в последний раз с девушкой гулял? Сто лет назад. А с такой красивой - вообще ни разу.

Варина подруга повела его в парк. Они бродили по аллеям, болтали...

Ну... как болтали. Лена рассказывала что-то, а он слушал и иногда кивал. Выходило чуднo, и на душе теплело. Плохо только, что место опасное. Кусты какие-то кругом кучерявые. Трава, а в ней наверняка растяжки...

Именно так Лёшка Смирнов из соседнего двора и сожмурился: растяжку цепанул. А сейчас ещё и темнеет к тому же. Сумерки вообще время опасное: всё каким-то другим кажется, словно во сне...

Мимо проплыли две девчули с мороженым. Молоденькие совсем. В юбочках коротеньких. Наверное, школьницы ещё, или, может, первокурсницы. Женя бросил на них мимолётный взгляд, но одна из красоток ухитрилась этот взгляд перехватить, вспыхнула и прошептала что-то подружке на ухо. Та звонко рассмеялась и в итоге они обе уставились на Евгения.

Женю чуть не парализовало.

 - Не дёргайся. - Лена крепче сжала его руку. - Ты им просто понравился.

"Я? - растерялся он, чувствуя себя полным идиотом. - Понравился?".

 - Улыбнись им! - заговорщически шепнула Варина подруга и подмигнула. - Давай!

Евгений худо-бедно изобразил нечто отдалённо напоминающее улыбку, и девчонки захихикали. Причём обе покраснели, как помидорки. Женю это позабавило, и он улыбнулся им снова. Уже более уверенно.

 - Эй, хорош. - Лена ущипнула его за бок. - А то заревную.

Захотелось немедленно остановиться.

Заревнует?

Она?

Его?

Она шутит сейчас, да? Или серьёзно говорит?

Евгений нервно сглотнул. Если ей не безразлично, кому он улыбается, то он... он...

Блин, да что же делать-то?

Хотя, лучше, наверное, ничего не делать. Или всё-таки надо? Их, женщин, фиг разберёшь ведь.

Может она сейчас идёт с ним, дружбу изображает, а на самом деле только и ждёт от него какого-нибудь первого шага, или что-то в этом роде...

Вообще ситуация располагала к романтике. Фонари зажглись. Жёлтые такие, круглые. Тени от веток качались на асфальте. Тишину наполнял стрёкот сверчков, приглушённые голоса, тихий смех и разговоры ночных птиц. Пахло весной.

Женя шагал рядом с Леной и чувствовал... чувствовал себя человеком. В искалеченной душе словно что-то ожило, шевельнулось, мир наполнился красками и хотелось разглядеть ближе каждый оттенок. Узнать, какого это, когда тебя любит... такая женщина.

Никакая другая не нужна...

Носатый хлыщ спрашивал его о ней. Много спрашивал. Обстоятельно. Только вопросы показались тупыми и странными.

"Часто ли Елена Николаевна ложится позже полуночи?"

"У неё есть татуировки?"

"Вы можете вспомнить, какого цвета её зубная щётка?"

"Желаете ли вы друг другу спокойной ночи перед сном?"

"Закрывает ли она дверь своей спальни?"

"Пользуется ли Елена Николаевна духами?"

И всё в том же духе. Бред полный. Он и про него самого много спрашивал. И вопросы задавал не менее бредовые. Про сны, про страхи...

А ещё носатый хлыщ говорил, что для восстановления речи можно попробовать гипноз. Советовал подумать. Женя кивнул, согласился, а потом... Потом увидел этого умника с Леной, и доверять Шраю свои мозги сразу как-то расхотелось...

Чёрт...

 - Пойдём пруд смотреть? - Варина подруга потянула его куда-то вправо. - Там уточки.

И они пошли смотреть уточек.

Но на полпути Женя не выдержал. Сердце на куски разваливалось, мозг кипел. Поэтому до уточек они так и не добрались.

Евгений вознамерился прояснить ситуацию немедленно и прижал Непонятную Лену к ближайшему дубу. Не мог он ей ничего сказать, и слова бы сейчас ничего не решили. Поэтому Женя приподнял её лицо за подбородок и растворился в сером тумане глаз.

Её губы дрогнули, и рот чуть приоткрылся. Евгений помедлил секунду, потом наклонился к ней, и...

 - Что за...? - Ленин взгляд изменился. Стал холодным и злым. Но смотрела она не на него, а куда-то мимо, поверх плеча.

Женя обернулся.

Из глубин парка к ним приближалось четверо крепких парней в коротких кожанках. Лица громил скрывались под чёрными балаклавами.

Взгляд у Жени нереально выразительный: с такими глазами и говорить не обязательно. Вон как вперился, сразу всё понятно. Ленара тут же сообразила, что к чему. Ещё до того, как её вжали в дерево.

Боец нервничал, но решимости в нём было, хоть отбавляй.

Ясное дело...

Несмотря на все ужасы, против природы особо не попрёшь. Тихонов оставался мужчиной. Молодым парнем, для которого плотские желания вполне естественны и закономерны.

Эх...

Сейчас он её поцелует. Сначала робко. Потом - жадно. А она ответит... и ответит горячо. Обнимет за плечи, запустит пальцы в русые волосы. Глаза закроет...

И если поцелуем дело не ограничится, особо сопротивляться не станет...

Котов дал ей карт-бланш. Самое время реализовать своё право с максимальной пользой.

Ну же, что же ты замер, Подарочек? Давай же. Я жду...

Он так тянул, что она даже глаза открыла. Открыла и обмерла.

Сквозь заросли вётел к ним подбиралась четвёрка каких-то упырей. В масках, надо же...

Женька тут же обернулся, за её взглядом проследить.

Чёрт.

Сабитова напряглась. У неё, в отличие от того же Артура, с физподготовкой всё было в норме. Однако она с детства умела мыслить здраво. Это ей от папы передалось.

Беда... Без подручных материалов даже одного такого качка не завалить. А уж тем более - четверых...

Ленара скрипнула зубами. И как, черт побери, проглядела засранцев?

На голубые глаза отвлеклась... Позор!

Придётся раскрываться: без пистолета не обойтись. Увы, это не фильм про Лару Крофт. Это реальность.

Мужики толково обступили их, отрезая пути к отступлению.

Какого хрена им надо? Может, это какая-то мудрёная вариация банального гоп-стопа?

Не похоже...

"Сначала надо их угомонить, а уж потом разбираться", - подумала Ленара и потянулась к сумочке, но Тихонов её опередил.

Оттеснил, закрывая собой. Набычился. Кулаки сжал до хруста.

Герой фигов. Хотя... Откуда ему знать, что у неё при себе старина Макаров [1]?

 - Женя... - хрипло прошептала она. - Не надо...

Не хватало ещё рисковать клиентом! Может, ещё удастся...

Евгений втащил ближнему громиле так внезапно, что Ленара дёрнулась.

Фига се, овощ!

Двое других кинулись на Тихонова, третий метнулся к ней, и Сабитова встретила его шокером в шею. Упыря шарахнуло, и он повалился, хотя и не вырубился. Но секунду выиграть удалось: Ленара рванула к Жене. Подарочек как раз сцепился с самым здоровым из всей четвёрки, а тот, кому боец расквасил нос в начале схватки, подбирался к парню с тыла.

Нехорошо...

Женька знатно молотил громилу, хотя и сам пропускал удары. Взгляд его при этом становился совершенно бешеный. Казалось, парень не чувствует боли. Вообще ничего не чувствует, кроме ярости. Тихонов двинул первому нападавшему в челюсть, поднырнул под летящий кулак второго и зарядил по почкам. А потом получил под дых и согнулся в три погибели... чтобы тут же броситься на противника и опрокинуть на траву.

Ленаре не хватило грёбаного метра. Сильные руки схватили её и оторвали от земли.

 - Куда? - прорычал упырь в балаклаве.

Беседовать с ним дольше не было никакого желания.

Сабитова от всей души двинула козлине затылком в морду. Куда попала - неизвестно, но хватка тут же ослабла. Ленара вывернулась и добавила классику: коленом по яйцам.

"Пора кончать со всем этим дерьмом, - решила она. - Без Макарова тут не справиться".

Никак не справиться...

Она уже почти вытащила пистолет. Почти.

Всё происходило нереально быстро и бесконечно медленно. Рука уже нырнула в сумку, но здоровяк, которого Ленара угостила шокером, оказался проворнее. Ствол блеснул в его лапище маслянистым чёрным пятном, и выстрел хлопнул, точно пробка от шампанского.

Время превратилось в кисель. Секунды замерли, точно песчинки в янтаре.

Казалось, при желании можно разглядеть пулю. Вот она. Летит, рассекая воздух, прямиком в лоб. Аккурат промеж глаз.

Прости меня, папа. Я накосячила...

Сабитова успела вдохнуть, но не успела выдохнуть.

Между ней и смертью вырос Женя.

Толкнул, и Ленара рухнула на пожухлую прошлогоднюю траву, сдирая в кровь колени и ладони...

... а порция свинца досталась клиенту...

Крещендо сирены, рычащее "уходим", и всё кончилось...

Сабитова могла выхватить пистолет. Могла рвануть следом и задержать хотя бы одного из нападавших. Могла...

Но она кинулась к идиоту, который додумался рисковать ради неё собственной жизнью.

Боже мой, Боже мой! Ну что за дебил! Ну зачем? Она бы увернулась. Наверняка бы увернулась!

О, Господи!

Крови-то сколько!

Твою же мать!

Твою. Же. Мать!!!

Ну и дебил!

Ленара скинула жакет: слишком плотная ткань не годилась. А вот блузка - самое то.

Трясущимися пальцами она расстегнула пуговицы и, не колеблясь ни секунды, разорвала красоту на полосы. Одновременно каким-то чудом она ухитрилась извлечь из бокового кармана сумочки телефон и набрать Степана.

 - Срочно подмогу в парк на Садовой, - сухо бросила в трубку. - У нас огнестрел.

Она захлопнула мобильник и отшвырнула в сторону. То, что помощь примчится в рекордные сроки, Ленара не сомневалась ни секунды: напарник у неё, слава Богу, не дурак. Быстро сообразит, что к чему.

Главное, чтобы Подарочек продержался до приезда скорой.

Лишь бы только продержался!

ИДИОТИНА!!!!

 - Прижми! - рявкнула она, впечатывая то, что недавно было блузкой, в окровавленное плечо. Ткань моментально стала красной. - Ну же! Сильнее! Сознание терять не смей!

Дебил!

Голубые глаза чуть подёрнулись мутью, но смотрели ясно. Побледневшие губы дрогнули.

 - Ты... цела? - еле слышно прохрипел Тихонов, и Ленара забыла, как дышать...

Врачи колдовали над Женей. Пулю извлекли и положили в пластиковую баночку.

Котов покрутил ёмкость перед глазами и передал одному из своих ребят.

 - На экспертизу, - бросил он. - И побыстрее.

 - Так точно! - парень боднул головой и умчался, а Николай Степанович перевёл взгляд на Ленару. Глаза полковника потемнели, как небо перед бурей.

 - Ёб твою мать! - ласково начал он. - Ты совсем обурела? Ты в курсе, что будет, когда генерал узнает? Девочка моя, ты пойдёшь под трибунал, и никакие связи и протекции не помогут.

 - Нападение не было спонтанным, - только и сказала Сабитова.

 - Да хоть каким! - глухо рыкнул шеф. - Ты агент, Ленара! Ты, мать твою, АГЕНТ! Агент!!! Да эту четвёрку в кустах должен был взвод Спецназа поджидать! Но ты их не засекла. Да-да! Это Ты. Их. Не засекла! Поставила под угрозу срыва всю операцию, дура. И парень из-за тебя чуть не погиб. А без него найти базу Хазмата шансов с гулькин нос.

 - Вы меня отстраните? - она глянула на полковника исподлобья.

 - Это стало бы гимном идиотизму, - Николай Степанович сцепил руки за спиной. - Но тянуть дольше нельзя. Опасно, сама видишь. Парня явно хотят убрать. Пока он находился в состоянии овоща - никого не напрягал, а теперь... К тому же, боец заговорил.

 - Что с ним будет? - Ленара вскинула голову и прожгла шефа взглядом.

 - С кем? - переспросил Котов, выгнув дугой мохнатую бровь. - С клиентом?

 - С Евгением Тихоновым, - хмуро уточнила Сабитова.

Николай Степанович пожал могучими плечами.

 - Ты же слышала - опасность миновала. Сейчас заштопают, и...

 - Я не об этом, - выцедила Ленара. - Что будет с ним после завершения операции.

Настала очередь Котова хмуриться.

 - В смысле, "что будет"? - буркнул полковник. - Отправим домой. К родным.

 - К мёртвой матери и сестре, которая прячется от мужа-алкаша по подружкам? - Она поднялась, чтобы иметь возможность смотреть шефу прямо в глаза. Ростом её природа не обидела, а Котов, наоборот, был мужиком невысоким, кряжистым, точно старый дуб. - Да он же сопьётся через месяц. И вы, Николай Степанович, прекрасно это понимаете.

Шеф уставился так, будто на ней проступили узоры.

 - Ленара... - губы полковника скривились в мерзкой змеиной полуулыбке. - Ты ли это?

Сабитова стиснула зубы и набычилась.

 - Ты что, девочка, Экзюпери на досуге обчиталась? - хмыкнул Котов. - "Мы в ответе за тех, кого приручили", да [1]?

Ленара не стала отвечать.

 - Тихонов - твоё задание, - напомнил шеф, добавляя голосу гранитную твёрдость.

А вот тут уже не выдержала и выпалила:

 - Он живой человек!

 - Ах, вот оно что... - полковник медленно опустился на стул и вцепился в неё взглядом, точно бульдог в кость. - Ты влюбилась в него. Так ведь?

 - Нет, не так! - рыкнула Сабитова. - Просто хочу напомнить, Николай Степанович, что решение парня сотрудничать во многом зависит от меня.

Котов потемнел лицом, но от комментариев воздержался.

 - Если я не получу гарантий благополучия Тихонова в будущем, то хрен вам, а не логово Хазмата, - отрезала она.

 - Ты ставишь под угрозу свою карьеру в ФСБ, - спокойно сказал шеф, глядя на неё, как на умалишённую.

 - Возможно, - согласилась Ленара. - Но я готова рискнуть.

Она поднялась, чтобы выйти в коридор. Курить хотелось неимоверно.

 - Ты для него никто, Ленара, - бросил полковник ей в спину.

 - Ошибаетесь, Николай Степанович, - сказала она, обернувшись. - Я для него - всё.

Дуло упёрлось в лоб.

 - На колени!

Мир наполовину затянуло чёрным: левый глаз вообще не открывался. В ушах стоял звон.

 - На колени, сука!

Женя харкнул в бородатую морду, за что сразу получил прикладом.

На колени его поставили силой.

 - Паскуда. - Боевик сгрёб его за волосы, дёрнул, и лезвие кинжала коснулось горла. - Ответишь за всё, паскуда!

Отвечать было за что. Женя снял двух чехов плёткой [1], третьего забил насмерть кулаками, а четвёртого задушил...

Это война. Либо ты убиваешь, либо тебя убьют. Другого не дано.

Евгений прорывался из пылающего ущелья с двумя уцелевшими первогодками. Вывести удалось только одного: второй так и остался... там... с ребятами... Навсегда.

Накрыли их в роще. На склоне, у ручья.

Шестнадцать против двоих.

Именно тогда Женя подстрелил двух чехов из винтовки, а двух других отправил на тот свет голыми руками.

Евгений ушёл бы. Он бы смог. Один бы смог, но... Боевики взяли паренька, зелёного юнца-срочника, не видавшего толком ни войны, ни жизни...

Отмудохали их по самое не хочу. В лагерь уже в отключке приволокли. А теперь учинили суд.

 - Скотина! - нож впился в плоть. Ещё чуть-чуть и...

 - Оставь, Асхад. - Бас громыхнул, точно раскат грома, и Женю мгновенно отпустили.

Сквозь алое марево боли Евгений разглядел "спасителя".

Хазмат-Скотобой собственной персоной...

Плохи дела. Плохи...

Тихонов сглотнул. Слава Хазмата шагала впереди него и гремела по всему Кавказу. Да что там по Кавказу... Рожа этого типа даже на ВВС [2] засветилась: знаменитое отрезание головы на камеру увидел весь свет. А ещё Скотобой частенько рубил пленным пальцы, кисти рук, дробил колени, ослеплял и... кастрировал.

"Уж лучше умереть сразу и целиком", - мелькнула мысль.

Вторая мысль мелькнуть не успела: его схватили за грудки и рывком поставили на ноги.

Скотобой резко замахнулся, но Женя даже не дёрнулся. Не дрогнул. Не моргнул.

 - Смэлый, да? - Хазмат ухмыльнулся, и среди жёлтых зубов мелькнула пара золотых коронок. - Гордый?

Грязные пальцы крепко ухватили подбородок. Чеченский командир вынудил Женю посмотреть ему прямо в глаза и довольно заулыбался.

 - Проси отпустить, - сказал он. - На коленях проси. И в ноги мне поклонись. Теперь я тебе Бог.

Хазмат сорвал у него с шеи крестик и отшвырнул в сторону.

Ну вот и что тут скажешь, в такой-то ситуации?

 - Пшёл на х#й, - выплюнул Женя окровавленным ртом.

Один из боевиков тут же вскинул автомат, но Скотобой только рассмеялся. Хохотал он долго, громко и страшно, а потом приказал:

 - Сэйчас научу просить правильно. Хорошо запомнишь урок.

Он обернулся и подал своим шакалам какой-то знак. Женя не видел, какой именно, но на него тут же накинулось пятеро чеченов.

Скрутили. Нагнули. Расстегнули ремень. Спустили штаны.

Евгений с ужасом сообразил, что сейчас произойдёт. Забился в стальных объятиях. Заорал.

 - Нет! Нет!!! Не-е-е-ет!!!!

Рот ему зажали, а к горлу паренька-первогодки, имени которого Евгений так и не узнал, приставили нож. Мальчишку заставили смотреть.

 - Расслабься. - Мозолистая пятерня грубо, по-хозяйски, сжала ягодицу. - В пэрвый раз всэгда больно.

Жене повезло. Он потерял сознание почти сразу.

Очухался ночью, в сарае. Избитый и в кандалах. Без штанов, в своей крови и чужой сперме...

Боль в конкретном месте напомнила о случившемся, и Евгения вывернуло наизнанку.

Так и лежал он, заблёванный, до самого рассвета. Скулил и кусал губы в кровь. Тогда он ещё не ведал, что всё произошедшее - только первый круг Ада...

 - Тихо, тихо... - Её голос он узнал бы из тысячи. Он хотел идти к этому голосу, но не мог: у него не осталось тела. - Тихо, всё хорошо. Всё хорошо, милый. Мы в больнице.

Она гладила его по волосам. Ласково.

Непонятная Лена, ты ведь взаправду? Ты ведь не сон? Ты действительно рядом?

Титаническое усилие потребовалось, чтобы поднять веки, которые стали тяжелее могильных плит. Перед глазами всё плыло, но Женя слышал запах. Знакомый запах. Цветочный. Сладкий, но не приторный.

Удивительно это, возвращаться домой. Особенно когда ты понимаешь, что дом - это не место, а ощущение. Свой дом, по идее, у Жени имелся. Далеко-далеко. В другом городе. Но он туда не хотел. По крайней мере, не сейчас и не так сильно.

Сейчас больше всего на свете хотелось оказаться в безопасности уютной квартирки. Закрыться на все замки и просидеть на кухне до поздней ночи, молча обо всём на свете. Потом принять душ и растянуться на кровати, обняв подушку...

... а лучше Лену...

... а ещё лучше, одной рукой - Лену, другой - автомат.

Взгляд мазнул по миру вокруг, и Женя залип на секунду.

Чудеса...

Когда они выбрались, наконец, из больницы, всё стало каким-то другим. Ярким. Красочным. Только-только отгремела гроза и по бирюзовому небосводу плыли розовые облака. А над высотками цветной аркой раскинулась двойная радуга. Магнитола пела женским голосом незатейливую песенку. Ауди мчалась по мокрому асфальту. Лена сосредоточенно смотрела на дорогу и улыбалась, как та бабёнка на известной картине [1]. Загадочно так...

Такая красивая...

Женя вздохнул.

Он изо всех сил старался не думать о том, что случилось. Но рука на перевязи и ноющая боль в плече не давали забыть.

Что это были за мужики? Грабители? Лена так и сказала. Женя хотел ей поверить. Очень. Но... Нападать на парочку во время романтической прогулки? Вчетвером, с оружием и в масках? Не логично. Бредово даже...

А вдруг это люди Хазмата его отыскали? Или... Тот, кого надо забыть, пустил по следу своих ищеек? Всё может быть. Запросто.

Евгений покосился на Варину подругу.

Сказать ей?

Он вдруг представил, как это прозвучит: "Дорогая Лена, вполне возможно меня ищет человек, который купил меня у Хазмата, сделал своим рабом и...

... насиловал почти каждую ночь".

"Запомни, ты всегда будешь принадлежать мне, малыш. Только мне. Всегда..."

Женю передёрнуло. И от Елены Николаевны это не укрылось.

 - Что? - спросила она. - Уже успел накрутить себя до отказа?

Чёрт! Мысли она читает, что ли?

 - Нет, - глухо отозвался Евгений. Слышать собственный голос было странно. Непривычно. - Всё в п-порядке.

 - Я заметила, - фыркнула Варина подруга. Она лихо обошла раскосую тойоту и сообщила: - Артур звонил. Настаивал, чтобы ты принял феназепам перед сном.

Женя сник. Опять проклятущие колёса превратят его в амёбу.

 - Приму, раз настаивал, - буркнул он и уставился в окно.

Чёртов хлыщ... Хотя... Всё решаемо.

 - Что хочешь на ужин?

"Тебя", - подумал Евгений, но озвучить пожелание не решился.

 - Водку, - брякнул он.

 - Могу предложить ягодный морс и яичницу, - заявила она. - Пойдёт?

Женя машинально показал "класс", и Лена усмехнулась.

 - Смотрю, ты рад, что речь восстановилась.

Отвечать Женя не стал. Он снова и снова прокручивал в памяти нападение.

Четверо здоровяков. С оружием. В масках.

Вариной подруге фантастически повезло, что их спугнула сирена. Как потом выяснилось, это вообще была пожарка и ехала она мимо, но...

Если б не сирена, им настал бы каюк. Обоим.

Это не грабители... Нет, это не грабители. Совсем не грабители. Сто процентов.

Евгений украдкой закусил губу.

Да что ж такое-то!

Если он не расскажет всего, Лена так и будет думать, что нападение - чистая случайность, а опасность тем временем сохранится. И не просто сохранится, а возрастёт, причём нехило. Ну а если признается...

Как самая лучшая во всём необъятном мире женщина посмотрит на него, когда узнает, что он... что его...

Грёбаная засада!

Можно, конечно, всего не говорить, но... Неизбежно начнутся вопросы, уточнения всякие. Артур этот сраный подключится со своим гипнозом, и...

Всё всплывёт. Непременно всплывёт. Весь его позор, который хуже смерти...

Вот ведь чёрт. Чёрт!

 - Ну хватит уже! - Лена вырвала его из мрачных раздумий и притормозила у обочины. - Прекрати!

Женя непонимающе уставился на неё. Моргнул.

Что, реально телепат?

 - Прекрати, прошу тебя! - она хлопнула ладонями по рулю. - Зачем себя изводишь? Это же были просто бандюги, таких сейчас развелось, как собак нерезаных. Уже четвёртое нападение за месяц, мне так милиционер сказал, пока тебя штопали.

Артур на другом конце провода шумно выдохнул.

 - Боялся, будет хуже, - тихо сказал он. - Гораздо хуже. Гораздо. Где он сейчас?

 - Принял душ и заснул, -  ответила Ленара. - Есть не стал.

 - А феназепам?

 - Выпил.

 - Осторожнее с раной, - доктор Шрай включил зануду. - Смотри, чтоб не давал особой нагрузки на руку, не то швы разойдутся.

Сабитова кивнула, словно он мог увидеть её.

 - Ленара... - прошептал Артур после внушительной паузы.

 - С ним всё будет в порядке, не волнуйся.

 - Вообще я про тебя хотел спросить.

 - А что про меня спрашивать? - Одним глотком она допила кефир и выбросила пустую коробку в мусорку под мойкой. - Это же не я пулю плечом поймала.

 - Однако убить хотели именно тебя.

Ленара напряглась не по-детски.

 - С чего ты взял?

 - С того, что Евгений тебя собой закрыл, - заявил потомственный психиатр. - А значит, стреляли-то как раз в тебя. В тебя, а не в него. Это же очевидно.

Действительно, очевидно...

"Стреляли в меня, а не в него, - мысленно повторила Сабитова. - В него попали случайно, потому что сам наперерез прыгнул".

Сучий потрох.

 - Спасибо Артур, - ответила на автомате, проваливаясь в пучину размышлений. - Не стоит за меня беспокоиться: я большая девочка. Справлюсь.

 - Тебе так важно, чтобы все вокруг считали тебя сильной, - усмехнулся он. - Слышал, твой отец - кадровый офицер. Бьюсь об заклад, он с детства убеждал тебя, что слёзы и слабости - это стыдно. Угадал?

 - Если решил поиграть в доктора Лектера, ищи себе другую Кларису Старлинг [1], - отрезала Сабитова. - Всего хорошего.

Она уже хотела дать отбой, но доктор Шрай выпалил:

 - Эй-эй, не кипятись! Погоди.

 - Слушаю, - сказала каменным тоном. - Только коротко, по делу и без тупых мозгоправских заморочек.

 - Поужинаем в субботу?

Во как!

Ленара усмехнулась.

Похоже, доктор Шрай решил-таки взять быка за рога. А говорил, чары не действуют. Эх...

 - Служебные романы, Артур Абрамович, до добра не доводят, - заявила она.

 - Может быть, я просто хотел вкусно поесть, - обиженно буркнул носатый эскулап.

 - Просто вкусно поесть мы можем и по отдельности, дорогой доктор.

Она могла бы стебать Артура ещё долго и продуктивно, но от этого занятного процесса её отвлёк крик.

 - Чёрт! - прошипела она и захлопнула мобильник, так и не попрощавшись толком. - Чёрт!!!

Душераздирающий вопль повторился, и Ленара влетела в комнату бойца.

Тихонов, мокрый от пота, метался по постели и орал во всю глотку.

 - Нет! Не надо! Не надо! Суки! Нет! Нет! Нет!!!

Сабитова опустилась рядом, чтобы успокоить, но тут же пожалела об этом.

Женя распахнул глаза и ошалело завертел головой, да только вокруг, похоже, ничего не видел. Ничего, кроме своих кошмаров. Он был там, в горах, в плену у Хазмата, и кричал. Так страшно кричал... Её он не узнал, вцепился и сжал так сильно, что пальцы впились в предплечья. Наверняка потом синяки останутся. Хорошо ещё, что орудовать он мог только одной рукой. Плохо, что правой...

 - Отпусти меня, - сказал хрипло и зло, да ещё и тряхнул её. - Отпусти! Отпусти!!!

Безумный взгляд пугал до жути. Вот кого он сейчас перед собой видит? Хазмата? Или того загадочного Джона?

 - Женя... - прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к нему. - Это как же тебя так накрыло-то?

И тут она вспомнила слова Артура про фокусы...

"Спрячет таблетку под язык, а потом выплюнет..."

Твою же мать!

Она кое-как высвободилась из хватки и сунула ладонь под смятую подушку.

Точно! Вот она, таблетка...

Женька, глупый, ну что ж ты натворил? Неужели придётся галоперидол колоть? Она подумала об ампулах, которые лежали в сумочке.

Чёрт!

 - Женя... кто такой Джон?

Вопрос царапнул по сердцу зазубренным лезвием, и к горлу мгновенно подкатил ком.

Кто такой Джон?

Кто такой...

Кто...

Такой...

Джон...

Он тот, кого надо забыть. Навсегда... Навсегда!

Тихонов посерел.

 - Я-я? - запинаясь, переспросил он и уставился на неё. Бирюзовые глаза лихорадочно блестели.

Как бы бедолагу удар не хватил.

 - Ты. - Сабитова крепче стиснула его ладонь. - Во сне ты повторял это имя снова и снова.

Женя отвернулся. Мышцы его напряглись, а здоровая рука сжалась в кулак.

Он молчал так долго, что Ленара уже отчаялась услышать ответ. Но вдруг парень заговорил. Тихо-тихо. Еле слышно.

 - Это... - Евгений вздрогнул. - Это очень п-плохой человек. Который делает... делал... п-плох-хие... плохие вещи. Очень... очень плохие.

Сабитова вздохнула. Исчерпывающе, однако. Но торопить его не стОит: сейчас только копнёшь глубже, замкнётся совсем. Видно же, не всё там просто.

Плохие вещи...

Ленара нежно провела пальцами по обнажённой спине, пересчитывая шрамы.

Одни, два, три, четыре, пять, шесть, семь... двенадцать...

Да, всё далеко не просто...

Что он делал с тобой, Подарочек? Что творил с тобой этот грёбаный Джон, что ты даже имя его произнести боишься? Да и имя-то, скорее всего, фальшивка...

 - Женя...

Сабитова продолжала поглаживать его. Подушечками пальцев, ногтями, а потом снова подушечками... По коже побежали мурашки, и она улыбнулась.

Приятно, видать. Кто ж не любит, когда спинку чешут? Все любят. Исключений нет.

Поцеловать бы его. Коснуться губами каждого рубца. Обнять. Прижаться. Приласкать ладонями грудь, ненароком задев соски. Легонько прикусить мочку уха. Шепнуть что-нибудь... эдакое.

Но она должна... Она обязана и дальше делать Евгению больно. Опасными несвоевременными вопросами бередить незажившую рану.

Потому что имелся уговор. Уговор с Котовым...

"Если упущу возможность сейчас, потом к разговору о Джоне фиг вырулишь, - подумала Ленара, сжимая волю в кулак. - Надо ковать чёртово железо. Горячее не станет".

 - Он был там... в Чечне... - аккуратно спросила она, - этот Джон?

Молчание. Кивок. Тихонов даже не повернулся.

Да уж. Мало приятного в прогулках по краю. Вот сейчас одно неосторожное слово, и всё полетит в тартарары.

Ох, не цените вы меня, Николай Степанович. Совсем не цените!

Сабитова вздохнула и решилась на крайнюю меру. Особый приём в психотерапии. Серпом по яйцам называется.

 - Ты хотел бы, чтобы он ответил за всё?

Приём сработал на все сто. Женя развернулся и уставился на неё. Ошарашенный, сбитый с толку. Он выглядел, будто его охреначили по затылку пыльным мешком.

 - Ч-что?

Похоже, её предложение неудобоваримо раскорячилось в истерзанных мозгах.

 - Чтобы он ответил за всё зло, - повторила Ленара, понизив голос, - которое сотворил с тобой и, возможно, с другими пленниками.

Тихонов нервно сглотнул, и она продолжила:

 - Если Джон, как ты говоришь, плохой и опасный человек, его надо остановить. Обязательно надо остановить. Иначе пострадают невинные люди.

Евгений опустил глаза. На скулах парня заходили желваки.

 - Хазмат и Джон - преступники, Женя. - Она чувствовала, что вот-вот ухватит нужную нить. Главное - не переборщить. - А всякое преступление должно быть наказано. По всей строгости закона.

Он вдруг вскинул голову и встретился с ней взглядом.

 - Но как... - прошептал он. - Как я могу... я же... я...

Пришлось постараться, чтоб ни один мускул на лице не дрогнул.

Сраный Котов со своими сраными условиями! Радуйся, собака. Дело сделано.

Сабитова проглотила вставший в горле ком и выдавила улыбку.

 - Мой дядя... - начала она, ни к селу ни к городу вспомнив Пушкина с его Онегиным, чей дядя самых честных правил. - Мой... брат моего отца занимает солидный пост в серьёзной спецслужбе. Пару дней назад я узнала, что они работают... работают с делом Хазмата-Скотобоя. Хотят упечь гада и его прихвостней за решётку. Для них любая информация на вес золота, и если бы ты... ну... немного...

 - Я согласен, - выпалил Тихонов, прежде чем она успела озвучить вопрос.

Полковник ответил не сразу. Звонить пришлось дважды.

 - Да? - хрипло рыкнул в трубку.

 - Вы сделали то, что я просила? - Ленара обошлась без предисловий. У неё был хороший учитель.

 - Прицепилась, как репей, - буркнул Николай Степанович. - Сказал же, всё будет. Обеспечим твоего героя и жильём, и работой. Лично проконтролирую.

 - Мне нужны гарантии.

 - С каких пор тебе мало моего слова, девочка? - хмыкнул шеф, и Сабитова тут же представила змеиную полуулыбку.

 - Папа учил, что верить на слово дурной тон, - парировала она и чиркнула зажигалкой.

 - А вот батю не приплетай, - осадил Котов и стальным голосом дожал: - Ты при исполнении, Ленара. И говоришь со старшим по званию. Не забывайся, или это плохо кончится. И для тебя, и для клиента.

 - Разрешите доложить, товарищ полковник, - выцедила она, скрипнув зубами.

 - Так-то лучше, - отозвался Николай Степанович. - Докладывайте по форме, лейтенант.

 - Евгений Тихонов готов сотрудничать, - отрапортовала Сабитова. - Мы ждём вас завтра в полдень.

Он напоминал какого-то зверя. То ли зубра, то ли медведя, то ли Ивана Поддубного [1]. Мощный, плечистый с широченной грудной клеткой и шеей, как у быка. Если и имелось у Лениного дяди хоть какое-то сходство с племянницей, то это манера кривить губы на одну сторону.

К его приходу Женя готовился основательно: сто пятьсот раз прокрутил в голове, как себя вести, что говорить и делать. Поэтому, как только комодообразный родственник втиснулся в кухню, Тихонов поднялся ему навстречу и протянул руку.

 - Евгений, - представился он.

Здоровяк бросил короткий взгляд на Лену и пробасил:

 - Николай Степанович.

Ладонь утонула в гигантской пятерне. Пожатие вышло крепким и по-деловому коротким.

 - Николай? - Женя нахмурился. - Вы же брат Лениного отца, верно?

 - Допустим. - Дядя глянул исподлобья. Мрачно, цепко и не слишком дружелюбно.

 - Странная, однако, у ваших родителей фантазия.

Варина подруга издала какой-то малопонятный звук: нечто между фырканьем и хрюканьем. Николай Степанович сурово посмотрел на племянницу, и та, деликатно кашлянув, занялась чаем.

 - Это к делу не относится, - отрубил дядя, уселся и сцепил пальцы в замок. На толстых фалангах росли чёрные волосы.

"Ну и мутный же ты тип, дядя Коля", - подумал Евгений, разглядывая эти мохнатые сардельки, но соображения свои решил оставить при себе.

Николай Степанович кивнул на перевязь:

 - Как рука?

 - В порядке, - буркнул Женя, и гость хмыкнул.

 - Думаю, я должен поблагодарить вас за спасение племянницы, - Николай Степанович криво улыбнулся. - Вы настоящий герой.

Евгений набычился. Похвала показалась фальшивой, как разбодяженный с чифирем спирт, который гаражные умельцы норовили выдать за вискарь.

Неловкость нарастала снежным комом и переросла бы в лавину, если б не Лена.

 - Вот чай, - объявила она и водрузила на стол чашки. - А вот пирог.

Горячая сдоба на нарядной тарелке на мгновение вытеснила из головы все мысли.

 - Это Женин любимый, - уточнила Варина подруга, обращаясь к странному родственнику, - с вишней. Но, думаю, вам он тоже придётся по душе... дядя Коля.

 - Разумеется. - Дядя Коля сверкнул глазами и ухватил самый здоровый, щедро обсыпанный сахарной пудрой, кусок. - Тащи карту, племяшечка.

Странный родственник - грубоватый, резкий и начисто лишённый сантиментов - раздражал куда как меньше доброго доктора Шрая с его извечной улыбочкой. Николай Степанович не лез в душу и не трепал нервов глупыми вопросами вроде "Какое воспоминание тревожит вас сильнее всего?". На чужие переживания ему явно было плевать, и это радовало. Он ткнул волосатым пальцем в карту, которую приволок с собой в жёлтом тубусе, и рыкнул:

 - Здесь?

Женя нахмурился, вглядываясь в обозначения. Сориентироваться оказалось непросто.

 - Там... - сказал он, сглатывая. - Там была заброшенная дорога. Разбитая совсем.

 - К Востоку от ущелья? - волосатый палец сместился вправо.

 -Нет, - Женя мотнул головой. - К Северу.

 - Уверен?

 - Да, - кивнул Евгений. Он помнил побег урывками, но не забыл, как заходящее Солнце светило в левое плечо, когда он, ободранный, ковылял вниз по склону.

 - Хммм... - дядя Коля скривил губы. - Надо согласовать с разведкой: у них наверняка имеются снимки с вертолётов.

Женя ответил угрюмым молчанием. Как бы он не храбрился, попытки отыскать на карте нужный вектор подняли со дна души ядовитую муть воспоминаний.

Одуряющий зной, дикая жажда и липкий страх. Тело не слушается, ноги одеревенели, боль пронзает при каждом движении, но...

Надо идти. Надо. Надо идти...

 - Кстати, мы получили ответ на ваш запрос, - бросил родственник, сворачивая карту.

 - На мой... что? - Евгений вынырнул из трясины кошмаров и непонимающе заморгал.

 - Запрос по поводу сестры, - уточнил Николай Степанович. - Мы её нашли.

Женя сморщил лоб. В смысле, "нашли"? Она что, терялась? Он перевёл тяжёлый взгляд на благодетельницу.

Что за херня?

 - Жень... это я подала запрос от твоего имени. - Непонятная Лена опустила глаза. - Прости, что не сказала сразу. Доктор боялся, тебе станет хуже.

 - Что с Варей? - Голос охрип и звучал глухо. Сердце хреначило о рёбра со страшной силой. Во рту пересохло. Рука сжалась в кулак.

Тот, кого надо забыть, похитил его сестру! Похитил и...

 - С ней всё в порядке, она цела и невредима! - выпалила Лена, хватая его за локоть. И как, чёрт побери, ей удаётся так хорошо его чувствовать? Удивительно... - Варя от мужа ушла. Он запил, и она ушла.

 - А дети? - Женя любил племянников. Парочка непоседливых спиногрызов. Когда его призвали, Маше только-только сравнялось пять, а Ванюше - два с половиной.

 - Ваша сестра вместе с детьми на данный момент проживает у подруги в Североуральске, - вставил дядя Коля. - Мы взяли её под наблюдение.

Тревога схлынула, и Евгений глубоко вздохнул. С Варькой всё в норме. Слава Богу. И ясно теперь, почему она так ни разу и не позвонила. Супружеская жизнь у них с Пашей та ещё Санта-Барбара [2]. То скандалы с битьём посуды, то любовь до гробовой доски. Хрен разберёшь. Но... Почему же...

 - А... - слова выталкивались еле-еле. Застревали в горле. От предчувствия по спине пополз холод. - А ...м-мама?

Лена украдкой переглянулась с родственником.

Или показалось?

 - Мне очень жаль, Евгений Александрович. - Дядя Коля обрушил могучую лапищу ему на плечо. - Крепитесь. Её больше нет.

 - Вы с ума сошли! - прошипел Артур, и Сабитова ясно представила, как раздуваются ноздри грандиозного носа. - Ты и твой полковник! Как могла ты это допустить, Ленара? Как?

Как-как. Вот так. Ситуация развернулась задницей. Неужели не ясно?

 - Если есть желание критиковать действия Котова, можешь позвонить лично ему, - сухо бросила она. - Могу телефон смской скинуть.

 - Вы работаете топорно, - Артур пропустил язвительное предложение мимо ушей. - Последствия могут оказаться совершенно непредсказуемыми.

 - Знаю.

 - Регресс после такого потрясения - обычное дело, - Шрай тяжело вздохнул. - Не спускай с парня глаз, прошу тебя. Иначе проблем не оберёмся.

Ленара кивнула. Видимо, Тихонов действительно исключительно важный материал для диссертации, раз Артур так за него трясётся.

 - Если возникнут сложности - сразу звони, - потомственный психиатр смягчил тон. - Звони, и я приеду, хорошо?

 - Буду иметь в виду, - сказала Ленара и дала отбой.

Двигаясь, словно сомнамбула, она прошлёпала к холодильнику и открыла дверцу. С полочек на неё смотрела всякая снедь: сосиски, замаринованные на завтра куриные крылья, сыр, сливочное масло, помидоры, семь яиц, шоколадка...

... и никакого кефира. Совершенно.

Чёрт!

Сабитова сердито хлопнула дверцей, схватилась за голову, шумно втянула воздух и так же шумно выдохнула.

Чёрт!!!

Как же не вовремя случился весь этот разговор! Хуже расклада, пожалуй, не придумаешь.

Бедный Женька... Как бы на него снова немота не напала после такого-то потрясения. Хотя... Решит молчать - пусть молчит. Главное, чтоб не удумал чего с собой сотворить. А то с него станется.

Ленара матюгнулась и снова схватила телефон. Набрала Степана.

 - Как он?

 - Так же, как и час назад, - последовал ответ. - Сидит и смотрит в одну точку.

Сабитова скрежетнула зубами.

 - Плакал? - спросила, чувствуя, как сердце замерло в груди.

 - Мужики не плачут, - ультимативно буркнул напарник, и Ленара тихо выматерилась.

Конечно. Не плачут они. А девочки все сплошь бабочками какают.

Грёбаные стереотипы.

 - Я к нему, - сказала она. - Держи контроль.

 - Принято.

Ленара хлопнула раскладушкой и двинулась к спальне. У двери замерла, но всего на секунду.

Не имела она права потерять Тихонова. Никакого.

Степан не соврал: Женя действительно сидел на кровати и пялился в одну точку пустым невидящим взглядом. Прямо как тогда, в больнице, во время их первой встречи. Только тогда его накачали наркотиком, а сейчас...

Ленара тихо подошла к нему. Протянула руку - коснуться плеча. Успокоить. Обнять, но...

 - Не надо, - прохрипел, не оборачиваясь.

 - Женя...

 - Не говори ничего. - Голос парня чуть заметно дрожал. - И не трогай меня... пожалуйста.

 - Не надо так, Женя.

Он обернулся, и их взгляды встретились. В синих глазах блестела горечь непролитых слёз.

 - Ты всё знала, - тихо сказал он. - Знала и молчала.

Сабитова вздохнула. Какие уж тут оправдания.

Когда одна ложь кособоко громоздится на другую, всегда есть риск, что конструкция обрушится. Но Котов учил, что при плохой игре надо сохранять хорошую мину. Что бы ни случилось. Только вот...

Что же будет, когда ты узнаешь ВСЮ правду, Подарочек?

 - Да, - кивнула она и понурила голову. - Я всё знала и молчала. Прости.

Тихонов смерил её долгим взглядом и снова отвернулся.

 - Хочу побыть один. - Он упёрся взглядом в стену. - Уходи.

 - Не могу, - честно призналась Ленара. - Боюсь за тебя.

 - Потому что я - больной на голову полудурок и могу полезть в петлю? - безучастно предположил Евгений, продолжая созерцать рисунок на обоях.

 - Нет.

И даже не потому, что ты - моё задание.

 - Не волнуйся, - прошептал Евгений. - Ничего я не сделаю... такого. Просто оставь меня одного ненадолго... Пожалуйста.

 - Хорошо, - Сабитова криво улыбнулась его спине и двинулась на выход. - Я буду рядом. Если что - зови.

Она вышла и аккуратно притворила за собой дверь, прекрасно понимая, что оставляет в комнате кусок сердца.

Какой, однако, разной бывает боль.

Острой, как копьё под рёбра, тягучей, ноющей, тупой, ослепляющей, жгучей...

Женя думал, что знает все виды. Оказалось - нет.

Мама...

Он закусил губу и зажмурился. Сжал руку в кулак.

Как же так вышло, мама? Зачем ты умерла?

Евгений сглотнул: чёртов комок снова и снова подкатывал к горлу.

Он вспомнил, как разменивал километры под палящим солнцем. Как падал ниц, когда снайперские пули свистели над головой. Как дрожал холодными ночами, забиваясь под скальные выступы, но так и не рискнул развести огонь.

Я шёл тогда к тебе, мама. Жил для тебя и дышал. А ты...

Как могла ты вот так насовсем умереть?

Женя втянул воздух рваными глотками. Хотелось выть. Уткнуться носом в подушку и выть. Но он терпел. Терпел и битый час перемалывал воспоминания.

Мама кутала его в мороз, и он становился неуклюжим, точно пингвин.

В детском саду получил взбучку за то, что подрался с девчонкой, и с тех пор дрался только с мальчишками.

Дрался он и в школе. В третьем классе получил здоровущий фингал, порвал ранец и боялся возвращаться домой: думал, мама заругает. Отсиживался в беседке детского сада до самой ночи. А мама волновалась. Ходила в школу, напугала классуху [1] до полусмерти, в морг звонила и искала его с Варькой по окрестным дворам до полуночи... В общем, досталось тогда ему по первое число, но вовсе не за порванный рюкзак...

" - Шалопай ты Женька! - ругалась мама, охаживая его тапком по заднице. - Дубина стоеросовая! Весь в отца!".

Женя верил. Он-то отца ни разу в глаза не видел. А спросить о нём не решался: боялся, что мама расстроится. Варя однажды спросила, и мать плакала потом весь вечер и всю ночь.

А ещё мама вкусно готовила. Всё-то ей удавалось: и вареники, и винегреты всякие, и щи. И даже холодец умела делать...

Она любила их с Варей. Любила и всю себя отдавала. Полностью. Без остатка.

А теперь умерла. А он не знал. И Лена не сказала.

А ведь знала. Знала и молчала. Да как так то? Как так можно вообще?

Но каким-то задним мозгом Женя понимал, что можно. А может, даже и нужно. Он после госпиталя совсем был тёпленький, не соображал почти. Вот она и молчала, чтобы... Чтобы...

"Она же... она как лучше хотела, - сообразил он. - Расстроить боялась. Сейчас утешить пришла. А я её прогнал...".

Идиотина...

Евгений поднялся и с удивлением обнаружил, что на мир за окном опустилась ночь. Глухая и непроглядная, как его судьба. Сколько же он сидел, смакуя горе? Часов пять? Шесть?

Тело одеревенело. Руки и ноги затекли. Шатаясь, Женя проковылял к двери: надо добраться до кухни. Есть не хотелось совсем, но жажда мучила так сильно, что он готов был выпить море. Да и в сортир на обратном пути заглянуть лишним не будет...

Дальше коридора Женя так и не ушел. Прямо на полу, привалившись спиной к стене, спала Елена Николаевна. Варина подруга, которую он так и не вспомнил...

 - Вот чёрт, - буркнул Женя.

"Я буду рядом", - сказала она, когда он её выгнал. Кто же знал, что настолько рядом? Вот сколько она тут сидит? Часов пять? Шесть?

 - Чёрт... - повторил Евгений и опустился на корточки рядом с девушкой, в которую успел влюбиться.

Лена спала и спала крепко. Грудь её мерно вздымалась. Губы чуть приоткрылись.

 - Лен... - чуть слышно позвал Женя и провёл пальцами по щеке, однако реакции не последовало.

Интересно, что ей снится?

"Да что бы ни снилось, в кровати сон только слаще сделается", - решил Евгений. Тратить время на раздумья он не стал: избавился от перевязи и осторожно просунул здоровую руку под спину Вариной подруги. Ухватил покрепче, игнорируя пульсацию в левом плече, и поднял.

Да, не пушинка. Но и не слон. И нести не слишком далеко - вот она, комната.

Комната, к слову, оказалась точной копией его обиталища. С одним лишь отличием - на стенах поблёскивали розовые в цветочек обои. Совершенно девчачьи.

Женя аккуратно опустил драгоценную ношу на постель, а сам уселся рядом.

Он долго рассматривал благодетельницу, стараясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку. Тонкие тёмные брови... Лена имела привычку лукаво вскидывать одну из них. Пушистые чёрные ресницы. Высокие скулы. Крошечная родинка на щеке. Губы пухлые... особенно нижняя...

 - Спасибо тебе за всё, - прошептал Евгений, наклонился и поцеловал эти зовущие губы.

Легонько так. Без затей.

Но как только хотел отстраниться, наткнулся на взгляд блестящих серых глаз.

 - Не уходи, - тихо сказала Лена и притянула его к себе. На этот раз поцелуй вышел томным, долгим и обещал больше, чем Женя мог себе позволить.

Целовался Женя не слишком умело, но искренне. Глаза закрыл. Когда языки их соприкоснулись, парень вздрогнул, словно от разряда тока, но тут же подхватил инициативу. Так сладко... Ленара гладила его по плечам и спине, ощущая, как под кожей напряглись мускулы. В бедро недвусмысленно упёрся бодрый стояк.

Сколько же у тебя не было женщины, Подарочек?

Она немного переместилась, и ладонь скользнула вниз, к набухшему бугорку в штанах, но Тихонов вдруг отстранился. Да так резко, что Сабитова ненароком решила, будто с ног до головы покрылась чешуёй.

 - Что не так? - спросила она и повернулась на бок. Легла, подперев голову рукой, чтобы Евгению открылся вид на все нужные изгибы.

 - Прости... - прохрипел парень. Бедолага явно не знал, куда деть глаза. Щёки пылали. - Прости, я... я не могу. Не могу.

"Что ещё за новости?" - нахмурилась Ленара и мельком глянула туда, где ткань джинсов опасно натянулась. Не показалось ли? Да нет, не показалось.

В том, что Женя её хотел, сомнений не было. Но тогда почему же...

 - У тебя кто-то есть?

 - Ч-что? - Тихонов растерянно заморгал. Сглотнул. - Кто?

Ох, ты ж, Бог Всемогущий, ну что за дитё!

 - Ну... может девушка тебя из армии ждёт, - подсказала Сабитова. Нет, ну а что: Женя парень видный. Высокий, ладный, голубоглазый. Наверняка есть в его родном городке какая-нибудь заинька-паинька, чьи письма он хранил под сердцем, пока служил... Ленара мгновенно представила нежную блондинку с веснушками, и стало как-то грустно. Хотя...

Уж лучше пусть проблемой окажется девушка, а не последствия изнасилования.

Тихонов покраснел ещё сильнее, прямо до корней волос, и выцедил:

 - Нету никого.

Смотрел он при этом куда угодно, только не на неё.

 - Эй... - Она коснулась его руки и лукаво улыбнулась. - Ты же хочешь. Я же вижу. Или я не в твоём вкусе?

 - В моём, - бесхитростно ответил Женя. - Просто...

 - Просто "что"? - Теперь Сабитова принялась гладить его по бедру.

 - Просто боюсь, что сделаю что-нибудь не так, как надо. - Он перехватил её ладонь. - И тебе будет неприятно... или больно.

Ого!

Ленара чуть рот не разинула. Ну ничего себе! Да, она предполагала, что после всего пережитого близость для Тихонова станет серьезным испытанием, но...

Он думал не о себе сейчас. Он о ней думал. Точнее, как сказал бы Артур, проецировал на неё своё восприятие.

Боялся причинить боль. Ведь ему же было больно, когда...

 - Мне не будет больно, Жень. - Она села, прильнула к нему сзади и легко-легко коснулась губами шеи. - Честное слово.

Однако Евгений продолжал сидеть истуканом.

Ленара стянула с него футболку и прицельно зашвырнула на плюшевого зайца, который скрывал в мягкой пузене камеру - не хватало ещё устроить для Степаши порно марафон. Помучилась с крошечными пуговицами блузки (ох уж эта мелкая моторика!) и избавилась от бюстгальтера. Прижалась к Жениной спине и чуть не замурлыкала, когда он охнул. Она нежно поглаживала его, дополняя ласки поцелуями и парень, кажется, сумел-таки немного расслабиться. По крайней мере, когда она расстегнула ремень на его джинсах, сопротивляться не стал.

Сабитова ловко справилась с ширинкой, и ладонь нырнула туда, где томился в тесном плену боксеров наливавшийся силой член. Тихонов глухо застонал, едва она обхватила его, и чуть откинул голову назад. Глаза парня были закрыты. Грудь часто вздымалась.

Ленара ласкала его с величайшей осторожностью. Чуть сдвинула крайнюю плоть, провела по головке большим пальцем, сжала и принялась неторопливо водить вверх-вниз, внимательно наблюдая за реакцией.

Реакция вышла, что надо. Член затвердел, точно камень, а с губ Евгения то и дело срывались чуть слышные стоны. Такие сладкие, что Ленара и сама возбудилась не на шутку: трусики опасно намокли. И вдруг на запястье легла горячая ладонь. Женя прервал её, но только для того, чтобы окончательно освободиться от одежды. А уж когда освободился...

Ленара ахнула, когда он опрокинул её на кровать, а сам навис сверху и жадно смял губы поцелуем. Женина ладонь накрыла грудь, а колено оказалось аккурат между ног. Парень явно действовал по наитию - Казановой его точно не назвать. Однако ему удавалось безошибочно улавливать каждый посыл, отзываться на каждый сигнал её желания. Губами и языком он тщательно изучал линии её тела, пока сама Ленара не начала томно постанывать, и вот теперь уже её джинсы стали преградой, досадной раздражающей помехой, от которой требовалось немедленно избавиться. В неравной борьбе с застёжкой Евгений потерпел сокрушительное поражение.

 - Ч-чёрт, - выдохнул он, но Сабитова вовремя пришла на помощь подопечному. Секунда, и она стянула с себя узкие до умопомрачения штаны. Чёрные кружевные стринги Ленара решила оставить заботам Тихонова. И не зря.

Помедлив мгновение, Женя поцеловал её самое сокровенное место прямо через ткань, а когда она охнула, осторожно стянул трусики и снова прикоснулся губами.

Робкие ласки едва не заставили взвыть: хотелось большего. Мучительно, остро, до дрожи. Ленара ухватила Женину руку, погрузила в рот средний палец и, плотно обхватив губами, принялась посасывать. Евгений шумно выдохнул, и взгляд его затуманился. А уж когда она выпустила палец изо рта и направила вниз, теперь уже между нижних губок...

 - А-ах... - их голоса слились в один. Сабитова понимала, что Женя чувствует, какая она горячая, тесная и мокрая, и желание разгоралось пламенем. Она дотянулась до его паха, и пальцы обхватили твердокаменный ствол. Вот, что она хотела почувствовать внутри! Больше ничем не загасить того жара, что пылал глубоко-глубоко в средоточии её женственности.

 - Я хочу тебя, Жень, - прошептала она, но ответа так и не получила: Евгений смотрел на неё взглядом наркомана, улетевшего в нирвану. Припухшие губы приоткрылись, а синие глаза потемнели до черноты и блестели, как в лихорадке. Щёки горели румянцем.

Интересно, он вообще её слышит?

 - Хочу так, что уже сил нет терпеть, - Ленара сглотнула. - Никаких. Но если ты сомневаешься, я...

 - М-ммм... - промычал Тихонов и накрыл пальцы, ласкающие член, своими, побуждая крепче сжать ладонь.

 - Ладно, - Сабитова усмехнулась. - Будем считать, что ты согласился.

 - Запомни, - сказал Тот, кого надо забыть в ту ночь, которую не забыть никогда. - Ты больше не будешь с женщиной. Никогда.

Женя хотел ему ответить, но не смог - мешал кляп во рту. Руки ему связали и прицепили к крюку на потолке, а шею сдавили широким кожаным ошейником. Массивная цепь соединяла проклятущую удавку с кольцом, торчащим из стены. Плеть, посвистывая, гуляла по спине и ягодицам, а голова кружилась от неведомых таблеток и самогона, который силой влили в глотку. Чтобы стал сговорчивей, как сказал Хазмат.

 - Твоя жизнь навсегда изменится, - горячо шептал на ухо Тот, кого надо забыть, пристраиваясь сзади. - Но ты не должен жалеть. Я смогу сделать тебя счастливым, маленький друг. Научу получать удовольствие от секса с мужчиной. А о женщинах придётся забыть. Навсегда.

Ты никогда больше не будешь с женщиной...

Он говорил это каждый раз, когда трахал его. А потом ещё и заставлял повторять несколько раз, точно грёбаную мантру. А если Женя отказывался - получал ремнём по лицу.

Ты никогда... никогда больше не сможешь спать с женщиной...

Я никогда больше не смогу с женщиной...

И снова, и снова, и снова, и снова...

Тот, кого надо забыть, явно ломал человека не впервые. Он знал, что делает. Умело дрессировал, чередуя кнут и пряник. Однако в Женином случае кнута всегда оказывалось больше. Джон с маниакальным упорством добивался от него... отклика в сексе. Если бы Женя этот отклик продемонстрировал, жизнь стала бы легче. В разы. Но...

Не мог он. Никак не мог. Совсем.

Того, кого надо забыть, это доводило до бешенства, а Хазмат ухмылялся во все зубы: он всерьёз настроился получить второй гранатомёт. Ведь именно опасная игрушка стояла на кону в их с Джоном споре. К тому же, всё происходящее нехило забавляло лидера боевиков. Он даже с энтузиазмом предложил новое наказание для непокорного раба: избитого Женю засунули в ящик, закопали и... оставили задыхаться. Евгений выл, орал и вопил несколько часов подряд, а потом потерял сознание...

Ты никогда больше не сможешь переспать с женщиной. Никогда. Никогда. Никогда...

Всё оказалось неправдой.

Всё. Оказалось. Неправдой.

Всё...

Вот она - женщина в его руках. Самая настоящая женщина. Самая желанная. Безумно красивая. Нежная. Горячая. И он хочет её. Хочет так, что член стоит, будто гранитный, а сперма долбит в виски, лишая разума.

На какое-то мгновение Женя забыл обо всём. Об ужасах войны и кошмарах плена, о своих страхах и смерти мамы...

Он бы даже имени своего не вспомнил, если бы кто-то сейчас спросил.

Ничего не осталось, кроме жара, затопившего каждую клеточку тела, и желания, с которым он не смог бы совладать даже под дулом пистолета.

Лена уложила его на спину, а сама устроилась сверху. Взяла в руку пульсирующий член и принялась водить головкой по горячему влажному входу в святая святых. Женя вцепился в простыни и закрыл глаза, а она всё дразнила и дразнила его... и себя, похоже, тоже.

Когда сил терпеть почти совсем не осталось, Лена направила его в себя. Она опускалась на твёрдый ствол медленно. Мучительно медленно и невероятно сладко.

 - А-ах, - застонал Женя, заполнив её до отказа. Боже... Какая же она тесная. И какая мокрая!

Он испугался, что моментально кончит, но этого не произошло. Лена двигалась размеренно и плавно, улавливая каждый его порыв. Периодически она склонялась к нему, и они целовались. Женя гладил Варину подругу по спине и ягодицам, накрывал ладонями груди, наслаждаясь их упругой тяжестью. Но когда девушка постепенно ускорила темп, крышу сорвало окончательно и бесповоротно. Евгений впился пальцами в упругие бёдра, и толкнулся вперёд, насаживая Лену на член так глубоко, как только возможно. А потом ещё, и ещё. Её стон стал наградой, но останавливаться на достигнутом Евгений не собирался. Он резко перевернул любовницу и лёг сверху. Женя вбивался в неё мощными рывками, сильней и сильней, растворяясь в нарастающем наслаждении. Лена обвила его ногами, ухватила за плечи и подалась навстречу, выгибаясь дугой.

Он кончил ей на грудь, едва не ослепнув от яркого оргазма. Вытащить успел чудом, в самый последний момент.

Мокрая от пота и спермы, растрёпанная, Лена тяжело дышала. На щеках блестели бриллианты слёз.

 - Т-ты плачешь... - Женя вытянулся рядом и поймал губами солёную каплю. - Тебе плохо? Больно? Я... не так что-то сделал?

Она улыбнулась. Уютно прильнула к нему. Нашла руку и переплела пальцы.

 - Ты всё сделал... замечательно, - сказала и лукаво вскинула бровь. - Только вот...

 - Что?

Евгений напрягся. Внутри всё захолодело.

 - У тебя швы разошлись, дружище, - Лена скривила губы, прямо как этот её "дядя Коля". - Неужели не почувствовал?

Тихонов оказался на удивление чутким любовником. Хотя... его тотальная некомпетентность в некоторых вопросах наводила на мысль, что опыта общения с женщинами у него - кот наплакал. Бедолага даже не знал, где у девушек клитор! Но парень старался. Очень. Старался и учился с бешеной скоростью, впитывая всё новое, точно губка. Женя моментально запоминал, что ей нравится, и как лучше не делать вовсе. Он изучал её тело, словно стратег карту боевых действий. Всякий раз, когда с Ленарой его стараниями случался оргазм, Евгений светился от счастья.

Теперь, когда их ночи были наполнены страстью, а дни - нежностью, Сабитова распорядилась убрать камеры. Чтобы Степан мог заняться этим щекотливым вопросом, пришлось вытащить Евгения на романтическую прогулку под проливной дождь. Прогулялись они отлично, а когда вернулись, Женя набросился на неё прямо в коридоре и в итоге взял на кухонном столе...

Молодой, горячий, голодный... Он искренне хотел доставить удовольствие и панически боялся причинить боль.

Засыпая, Тихонов прижимал её к себе так крепко, будто опасался, что она убежит, или исчезнет, а Ленара поглаживала его руку и с трудом сдерживала слёзы. За её плечами лежала дюжина разнокалиберных романов: коротких, но ярких, точно падающие звёзды, интрижек, серьёзных отношений с намёками на кольцевание в ЗАГСе, мимолётных свиданий под Луной, и секса без обязательств. Но...

Никто и никогда прежде не относился к ней так, как Подарочек...

Незамутнённое бесхитростное Женькино чувство находило живой отклик в очерствевшем сердце. И чем ближе они становились, тем труднее умещалось в голове, что когда-нибудь Евгений узнает правду. Всю правду...

Он не простит. Ни за что не простит. Никогда.

 - Ты - моё счастье, - чуть слышно шептал он, когда думал, что она заснула.

"Я не та, кто тебе нужен"... - Ленара сглатывала подкативший к горлу ком, но тут же сжимала волю в кулак: размазывать сопли по стене она не имела никакого права. Не сейчас. "Та" она, или "не та" - дело десятое. Рядом с ней парень реально ожил, и не заметить этого мог только слепо-глухо-немой полуидиот. Только вот...

... ночные кошмары так никуда и не делись.

 - Не-ет! Нет!!! Не надо! Не надо!!!

Он чуть ли не дугой выгнулся. Вцепился в простыню. Заметался. Но, слава Богу, на этот раз быстро проснулся: хватило одного прикосновения.

 - Тише, милый, тише, - прошептала Ленара, целуя мокрый от испарины лоб. - Всё хорошо. Это просто сон. Ночной кошмар.

Женя закивал, прижимаясь к ней. Его колотило. Пот блестел на коже россыпью бисера.

 - П-прости, - прохрипел он. - Прости, что разбудил. Я... Я не хотел...

"Ещё бы ты хотел", - подумала Сабитова. Щёлкнула ночником и сказала:

 - Опять Джон?

Евгений понурил голову. Закусил губу. Вздрогнул.

Ленара вздохнула и откинула одеяло.

 - Принесу тебе воды.

 - Нет! - Женя ухватил её за руку. В ошалелых глазах плескался страх. - Н-не уходи, пожалуйста. Прошу тебя.

Боль полоснула по сердцу острым скальпелем, и Сабитова скрежетнула зубами.

 - Не уйду, - прошептала она и обняла Тихонова крепче. - Никуда не уйду. Я здесь, с тобой. И буду с тобой.

Евгений рвано вдохнул и спрятал лицо у неё на груди.

Вот что с ним делать? Не циклился бы на дурных стереотипах о мужественности, давно бы выплакал всю боль. А так... Таскает в душе багаж страданий и даже не пытается разделить с кем-то горькую ношу.

Эх, Женька... Ленара ласково погладила парня по волосам. Стало бы ему легче, узнай он, как много ей известно?

Его вдруг снова передёрнуло, будто по венам пустили ток.

Вот ведь чёрт...

 - Что сотворил с тобой этот псих? - пробормотала Сабитова.

Вопрос был риторический - ответа она не ждала. Поэтому когда Евгений вдруг заговорил, чуть не подпрыгнула от неожиданности.

 - Он работорговец, Лен, - прошептал он, отстранился и уронил голову на руки. - Людьми торгует.

Ленара вся подобралась, словно пойнтер, почуявший дичь. Похоже, Тихонов созрел до откровений. Не спугнуть бы!

 - Джон покупал у Хазмата пленных, - продолжил Женя, и Сабитова навострила уши. - Покупал и... п-п... подготавливал...

 - Подготавливал?

 - Да, - кивнул Подарочек. - Готовил к перепродаже... Дрессировал.

Последнее слово противно резануло слух, и холодная ярость разлилась по жилам.

Выродок!

 - Рабы ведь должны слушаться хозяев. - Тихонов непроизвольно коснулся пальцами шеи, где темнел пугающий рубец, и кадык его дёрнулся. - И Д-джон учил... учил покоряться... А Хазмат... помогал меня приручать.

Сабитова шумно выдохнула и стиснула зубы.

Учил покоряться, значит. Дрессировал. Приручал...

Скотина!

Чёртов психопат ломал парня. Ломал, чтобы превратить в послушную игрушку для извращенцев. Калечил душу, подчиняя тело...

Ленара сглотнула, чувствуя, как по щеке покатилась слезинка. Неуместная, непрошенная, она обожгла кожу, точно щёлочь.

Чёрт! Сколько боли... Сколько же боли и унижений тебе выпало, милый мой.

 - Женя... - Она прильнула к нему. Обняла. Положила голову на плечо. - Они ответят за всё. Обещаю.

Тихонов молчал. Долго. Мрачно. А потом вдруг сверкнул глазами и выпалил:

 - Знаешь, я думал, что зря выжил.

 - Ч-что? - Ленара отстранилась. Нахмурилась.

 - Когда в госпитале очухался, думал, зря всё, - голос парня недвусмысленно дрожал. - Стоило вспомнить, и... и... жить не хотелось совсем. Всё жалел, что не сдох, когда мина рванула. А теперь...

Он осёкся.

 - А теперь? - Сабитова вопросительно изогнула бровь.

Женя накрыл рукой её ладошку. Улыбнулся краешком губ.

 - Теперь у меня есть ты.

 - Хорошо выглядите, Евгений. - Носатый хлыщ водрузил на стол поднос с парой чашек чая, джемом и крекерами. - Как плечо?

 - В полном порядке, спасибо. - Женя схватил печенюху и смачно окунул в пиалу с вареньем. Он постоянно хотел есть. Постоянно. Лена смеялась над ним и тыкала пальцем в живот. Проверяла, не растёт ли брюшкo. - Послезавтра снимают швы.

 -Рад, что всё обошлось. - Доктор Шрай уселся напротив. - И приятно, наконец, услышать ваш голос.

Женя улыбнулся, принимаясь за чай. Впервые на сеансе он не чувствовал давящего напряжения и скованности, а носатый раздражал значительно меньше, чем обычно. Да и вообще в последнее время всё казалось каким-то другим. Не таким враждебным что ли...

 - Слышал о вашей утрате, - серьёзно сказал психиатр. - Соболезную. Вы были близки с мамой?

Евгений задумался, и доктор расценил затянувшуюся паузу по-своему.

 - Если не хотите, можете не отвечать. Обсудим позже, - поспешно предложил он.

 - Да нет, всё в порядке. - Женя пригубил чай. Вкусный. Горячий. Мятой пахнет. - Можем и сейчас поговорить.

 - Вы были близки? - повторил Шрай, вооружаясь блокнотом и ручкой.

 - Да, - кивнул Евгений. - Очень.

Воспоминания о маме - нежной, любящей, заботливой - бередили душу, но говорить о ней казалось правильным и логичным. Ведь мама теперь живёт в его памяти... Что-то похожее сказала Лена прошлой ночью, когда после жарких ласк они, обнявшись, болтали до самого рассвета... а потом вновь занялись любовью.

 - Она одна нас растила, без отца.

 - Сильная женщина, - деликатно заметил носатый.

 - Да, - вздохнул Женя. - Через пару недель мы поедем на кладбище, где она похоронена: могилу в порядок привести. Цветы посадить всякие. Ограду покрасить...

 - "Мы" - это вы и сестра?

Евгений вспыхнул.

 - "Мы" - это я и Елена Николаевна, - уточнил он, чувствуя, как жар заливает щёки по самые уши. - Варя приехать не сможет.

 - Понятно, - Артур Абрамович сделал пометку в блокноте. - Планы на будущее это замечательно. И хорошо, что вы обсуждаете их с тем, кому доверяете. Вы ведь доверяете Елене Николаевне?

 - Абсолютно.

А ещё я с ней сплю. Часто и затейно.

 - Так вы задумываетесь о завтрашнем дне, Евгений?

 - В смысле? - Женя потянулся за следующим крекером.

 - Ну... размышляете о том, чем займётесь после реабилитации? Есть какие-нибудь идеи, замыслы?

 - Ну да. - Евгений сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла. - Устроюсь дальнобойщиком - им платят хорошо. Лена уже подыскала пару вариантов. А ещё пойду учиться в ВУЗ. На заочное отделение.

 - Это тоже Елена Николаевна подсказала? - лицо психиатра оставалось бесстрастным, но глаза лукаво сверкнули.

 - Да, - буркнул Женя и насупился.

Слишком уж настойчиво носатый интересуется его женщиной. Любой разговор к ней вывернуть норовит, подлюка. Может, врезать ему разок? Схватить за грудки, тряхануть как следует, прижать к стене и объяснить популярно и вежливо, что Лена теперь занята?

Нет, ну а что?

Хлыщ, конечно, марку отменно держит. Деловой весь такой. Учтивый. Вежливый... Профессионал, в общем. Но иной раз так на Лену глядит, что внутри всё дыбом становится.

 - Вас что-то беспокоит, Евгений? - вопрос сбил с мысли, и Женя дёрнулся.

 - Ч-чего?

 - Ну... я вижу, вас что-то смутило. - Артур Абрамович добавил в чай пару кусочков сахара. - Это как-то связано... с Еленой Николаевной?

 - С чего вы взяли? - нахмурился Женя.

 - С того, что каждое упоминание о ней вызывает у вас...ммм...специфическую реакцию.

 - Ничего не вызывает, - набычился Евгений и сжал руку в кулак. - И вообще...

Что именно "вообще" он так и не придумал, и это выбесило ещё сильнее.

 - Формирование эмоциональной привязанности в вашей ситуации - дело вполне закономерное, - примиряюще улыбнулся доктор. - Попробуйте описать ваши отношения.

 - Не умею я ничего описывать.

 - А вы попробуйте, - носатый чуть склонил голову и сморщил лоб гармошкой. - Это гораздо проще, чем кажется. Вы с ней дружите? Ладите?

Артур оттопырил занавеску пальцем, выглянул во двор и нахмурил кустистые брови.

 - Вы бы ещё мотоциклетный взвод привлекли, - сказал он. - Или сразу танковую дивизию.

 - Привлечём, если потребуется, - парировала Ленара, разглядывая пыльные корешки на полках старой гэдээровской стенки времён сытого застоя.

Сплошная психиатрия и патологии всякие. Попалась, правда, пара-тройка занятных книг по бихевиоризму и криминальной психологии. Надо бы полистать на досуге. Во время следующего сеанса, например.

 - Неужели все ваши? - не унимался потомственный психиатр.

 - Да, - Сабитова трогательно хлопнула ресницами, изображая святую невинность.

 - И даже бомж у мусорки?

 - И даже бомж у мусорки. - Она таки вытащила один из приглянувшихся фолиантов.

Пыль ударила в нос, и Ленара чихнула.

 - Будь здорова.

 - Спасибо, и вам не хворать. - Она провела пальцем по полочке и хмыкнула: хоть картошку сажай. Эх, дать Тихонову волю - он бы всё тут до блеска отмыл. Надо будет как-то предложить Артуру эту схему... - Долго ещё осталось?

Доктор Шрай вскинул руку и глянул на часы.

 - Минут тридцать.

 - Долго. - Сабитова плюхнулась на диван, уложила книгу на колени и принялась листать пожелтевшие страницы.

 - Да он же только приступил! - заметил Артур обиженно. - Тестирование предполагает вдумчивый подход. И вопросов там много: почти сотня.

 - Для диссертации надо? - Ленара выгнула бровь.

 - Для неё, родимой, - усмехнулся молодой врач, пристраиваясь на подлокотник. - Ты, кстати, там тоже фигурируешь.

 - С ума сошёл?

 - Не кипятись. - Он коснулся её плеча прежде, чем она обрушила на него праведный гнев. - Гарантирую полную конфиденциальность. Абсолютную. Никаких имён, ничего вообще. Просто...

 - Что "просто"? - Сабитова сделала злые глаза.

 - Просто, чувства Тихонова к тебе - наиважнейший фактор преодоления последствий стрессового расстройства, и... - Артур как-то странно на неё посмотрел. - И это удивительно.

 - Почему удивительно?

 - Потому что по сути его исцелила любовь.

Угольный взгляд молодого эскулапа жёг насквозь. Пауза опасно затягивалась. Артур подался чуть вперёд, а Ленара всерьёз приготовилась огреть его тяжелым томом по башке, ибо нефиг...

Потомственного психиатра спас телефонный звонок.

 - Да! - рявкнул Артур в трубку и тут же, молниеносно и на редкость естественно, перешёл на английский.

Говорил он бегло, но с таким характерным одесским прононсом, что Сабитова без труда уловила суть разговора.

Шрай обсуждал с кем-то Женю. Обсуждал откровенно и даже, как показалось, немного цинично, словно Тихонов - не человек вовсе, а лабораторная мышь, на которой испытали пару новомодных препаратов.

Хотя... Может у них, в науке, так принято? Как ни крути, Женька для Артура в первую очередь - рабочий материал, и только.

"Как и для меня когда-то", - мрачно подумала Сабитова.

 - Да-да, конечно, - сказал в завершении Артур. Он, разумеется, вышел из комнаты в коридор, но это не помешало Ленаре благополучно подслушать всё от и до. - Я буду держать вас в курсе. Разумеется. С удовольствием. Всего доброго.

Это какого-такого пиндоса собирается он держать в курсе?

Подозрительно...

 - У вас великолепный английский, доктор, - промурлыкала Сабитова, когда он вернулся в гостиную. - Завидую.

 - Завидуешь? - чёрные брови поползли вверх. - Чему это, интересно.

Он устроился рядом, а Ленара пожала плечами и улыбнулась.

 - Отец настоял, чтобы я изучала немецкий, - сказала она. - А по-английски знаю только, что Лондон из зе кэпитал оф Грейт Британ.

 - Ну... никогда не поздно начать. - Шрай расплылся в улыбке. - Я вот тоже английский не от хорошей жизни освоил.

 - В самом деле?

 - Да-да. - Артур вскочил. - Чаю хочешь? У меня с мятой.

 - Можно, - кивнула Сабитова.

 - С моим научным руководителем, профессором Шлегелем, случилась беда, - сообщил потомственный психиатр. Он успел сгонять на кухню и принёс большую горячую кружку. - Тебе ведь без сахара, да?

 - Да, без сахара, спасибо. - Ленара подула и пригубила терпкий ароматный напиток. - Что за беда?

 - Инсульт, - вздохнул Артур, и плечи его поникли. Видимо, профессор Шлегель играл в его жизни немалую роль. - В итоге моя защита оказалась под серьёзной угрозой.

 - Почему?

Молодой эскулап фыркнул.

 - Сразу видно, Ленара Назировна, как далеки вы от мира науки!

Сабитова глянула на него волком, но промолчала.

Вот ведь пафосный индюк!

 - Слышала бородатый анекдот про зайца, который писал диссертацию?

 - Нет.

 - Ну... в общем, там смысл, что не важно, кто ты и какая у тебя тема, а важно, кто твой научный руководитель, - многозначительно заявил Артур и грустно вздохнул. - Шлегель бы легко меня защитил. А без него... Короче, мне пришлось срочно искать нового научного руководителя. И представляешь, повезло просто сказочно! На меня вышел очень известный американский психоаналитик и сам предложил сотрудничество!

 - Обалдеть можно, - сказала Ленара и напряглась, словно струна. Американский, сука, психоаналитик. Сам вышел. Сам предложил сотрудничество...

Совпадение?

Она сжала зубы и изобразила улыбку. Улыбка вышла странной. Так мог бы улыбаться человек, которого разбил паралич. Но потомственный психиатр, видимо, ничего не заметил и, окрылённый её интересом, продолжил откровенничать.

 - Да-да. Прямо чудо какое-то, - Шрай сиял, точно ёлочный шар. - Кстати, его очень заинтересовал случай Тихонова. Он мечтает провести с ним беседу лично.

 - Ну надо же! - выдавила Сабитова, активно прокручивая в голове грядущий разговор с Котовым. Пальцы так и чесались схватить телефон. - И как же зовут твоего заокеанского коллегу?

 - Седвик, - ответил Артур, поправляя очки. - Доктор Джонатан Седвик.

Джонатан...

Джон?...

Котов хмуро глядел на неё. Пока она говорила, он не проронил ни слова, и, казалось, даже не дышал. Ленара хорошо знала наставника, поэтому старалась докладывать максимально сухо, без лишних эмоций, хотя на самом деле хотелось схватить Николая Степановича за лацканы, дёрнуть и проорать в самую харю: "Чего же ты ждёшь, крыса штабная?! Надо действовать! И действовать быстро!".

 - ... именно поэтому считаю необходимым срочно принять меры в отношении так называемого доктора Седвика, - завершила она холодно. Рассчитывать на то, что бездушная речь обманет полковника, особо не приходилось: шеф не какой-то там потомственный психиатр. Он опытный, закалённый ещё совком, гэбист [1]. Насквозь всех видит, не хуже рентгена.

Однако, попытка не пытка...

 - Что ж... - Котов поднялся и подошёл к окну. Однако на улицу, утопающую в зелени, не кинул даже мимолётного взгляда. Вооружившись графином, он полил Константина. - Жду от тебя подробного рапорта, старлей. Там и пропишешь все свои... кхм... подозрения.

Ленара и бровью не повела.

 - Рапорт уже у вас на столе, Николай Степанович, - спокойно сказала она. - Вон в той синей папке справа. Да-да.

Полковник крякнул, плюхнулся в кресло и вытащил из полупрозрачного лазурного конверта скреплённые степлером листы.

Пробежался глазами. Скривил губы в змеиной ухмылке.

 - Хитра.

 - Стараюсь, товарищ полковник. - Сабитова встретилась с ним взглядом.

 - И ты, видимо, хочешь, чтобы я показал это, - он небрежно бросил рапорт на кипу каких-то документов, - генералу?

 - Льщу себя надеждой.

 - Дура! - рявкнул Котов. При этом он поднялся и так жахнул по столу, что на пол полетели бумаги с круглыми синими печатями.

Ленара дёрнулась от неожиданности и с трудом сдержала порыв втянуть голову в плечи.

 - Может, мне ещё рассказать ему, что ты трахнулась с клиентом и поплыла, как сучка в течке?

Сабитова сжала зубы, волю и кулаки. Главное - не показывать слабости. Иначе живьём сожрёт.

 - Вы поставили задачу склонить сержанта к сотрудничеству, - Ленара старалась, чтобы голос звучал как можно твёрже. - Я её выполнила.

 - Да, - кивнул шеф. - Выполнила. А потом полезла к клиенту в штаны чисто из альтруистических побуждений.

Короткие ногти больно впились в ладони.

 - Скажи ещё, что хотела утешить бедолагу.

Сабитова понимала, что горько пожалеет о каждом сказанном слове, но...

 - Какая вам вообще разница, с кем я сплю? - выпалила она, закипая, но продолжить тираду ей не позволили.

 - Есть разница, - отрезал Николай Степанович, и мрачный взгляд его не сулил ничего хорошего. - Есть. А теперь заткнись и слушай. Сначала ты требуешь обеспечить мальчишку работой и жильём, и я иду тебе навстречу. Но сейчас...

Мобильник Котова разразился дребезжащей какофонией звуков. Полковник сердито глянул на дисплей, сбросил вызов и продолжил:

 - Сейчас ты хочешь, чтобы Контора устроила охоту на ведьм по причине нескольких притянутых за уши совпадений.

 - Но...

 - Не "нокай", я не конь! - рявкнул шеф. - Наша задача - накрыть секретную базу Хазмата-Скотобоя. Всё! А ты собралась развернуть целую операцию по спасению контуженого полудурка. Да кому он тут сдался, твой Тихонов?

Ленара понурила голову.

 - Мда-а... - протянул полковник. - Не ожидал от тебя... Вот от кого угодно ожидал, но только не от тебя. Так пoшло и непрофессионально втрескаться в объект... Ты разочаровала меня, Ленара. Очень разочаровала.

 - Этот человек... Седвик... может быть опасен, - тихо сказала Сабитова и облизнула пересохшие губы. Пить хотелось неимоверно. В животе противно тянуло, к горлу подкатывала тошнота. - Очень опасен.

 - Ну так сторожи своего контуженого героя как следует, - развёл руками Котов. - Глаз не спускай. Вспомни, наконец, что ты - агент, а не сопливая соска. Да и Степан у тебя в усилении останется до нашего отбытия.

 - До... отбытия? - Ленара нахмурилась и непонимающе уставилась на шефа. - До какого отбытия?

По обветренным губам полковника снова скользнула змеиная полуулыбка.

 - До отбытия на Кавказ, - заявил он, как ни в чём не бывало. - Через три дня вылетаем в Моздок [2], а уж оттуда двинем в горы. Разведка проанализировала показания Тихонова, и они затребовали парня, чтобы...

Левый локоть в окне, правая ладонь на рычаге коробки, Пикник в магнитоле... Всё вроде бы как всегда, но... Что-то в устремлённом на дорогу внимательном взгляде смущало. Напрягало и даже тревожило.

Игнорируя сплошную, Лена лихо обошла здоровенный тягач по встречке, а когда вознамерилась вернуться в свой ряд, бочка чуть не протаранила старенький Фольксваген.

 - Вот мудак! - прорычала Лена, жахнув по сигналу.

Женя внимательно посмотрел на неё. Нахмурился.

 - Там знак был, - спокойно сказал он. - Уступи дорогу. У него главная, Лен.

 - Вижу, - последовал ответ.

 - Хорошо, - согласился Евгений от греха подальше. Он хотел погладить её пальцы, но Лена отдёрнула руку. - Что не так?

 - Всё. - Варина подруга вырулила на проспект, и Ауди тут же встала: пробка без конца и края упиралась в горизонт и гудела на все лады. Пройти оставшееся до больницы расстояние пешком было бы в разы быстрее, да только машину разве бросишь... - Всё не так.

Женя напрягся. Ссориться не хотелось совсем, но... Ясно уже, к чему всё идёт. Как белый день ясно...

 - И когда ты собирался сказать? - выпалила Лена, сжав руль так, что пальцы побелели.

Ну вот... Неизбежный вопрос, которого он ждал.

 - Дядя Коля проболтался? - Евгений угрюмо уставился на серебристую задницу ползущей впереди девятки.

 - Проболтался, - буркнула Варина подруга, повернулась и прожгла насквозь серыми глазищами, которые как-то уж слишком подозрительно блестели. - Если тебя хоть немного волнует моё мнение, знай - я против. Категорически.

 - Но... Ты же сама предложила, чтобы я помог разведке с данными, - осторожно заметил он.

 - Ткнуть пальцем в карту - это одно. - Она выключила магнитолу и подняла стёкла. - А валандаться по горам с автоматом наперевес, шкурой своей рискуя - совсем другое.

 - Я в курсе, - хмуро отозвался Женя.

 - Ты чудом уцелел в этом аду, а теперь собираешься вернуться туда снова. Причём, в самое пекло. Это же идиотизм полный!

И вдруг душу накрыло горячей волной.

Евгений мельком взглянул на свою женщину и улыбнулся краешком губ.

 - Ты что... переживаешь за меня? - спросил он и всё-таки коснулся узкой ладони. На этот раз вырываться Лена не стала.

 - А сам-то как думаешь?

 - Не знаю, - честно признался Женя.

 - Ну и дурак, - резюмировала она, и Евгений расцвёл. - Может, не поздно ещё отказаться?

 - Я уже договор подписал.

 - Что за договор? - Варина подруга нахмурила тонкие брови, и на лбу обозначилась морщинка. Самая очаровательная морщинка из всех возможных.

 - Что-то вроде контракта, - пояснил Женя. - Мне заплатят, Лен. Хорошо заплатят. Николай Степанович говорит, эти деньги станут неплохим стартом в жизни.

В нашей с тобой жизни...

 - Ох уж этот Николай Степанович... - выцедила Лена сквозь зубы.

Евгений улыбнулся и погладил любимую по коленке. В последние дни стояла жара, и вместо узких джинсовых штанов Лена надевала юбочки. Это жутко радовало и... дико возбуждало.

 - Я получу деньги и куплю тебе что-нибудь приятное, - сказал он ласково. - Кефирный завод к примеру.

Ну, или, скажем, кольцо. Обручальное...

 - Глупый, - Варина подруга зыркнула на него, как завуч на хулигана. - А вдруг тебя убьют? Или...

 - Ничего не случится, Лен, обещаю. Я же не воевать еду. Просто помогу найти нужное направление, только и всего.

 - Только и всего? - она как-то странно посмотрела на него. Прямо в самую душу заглянула.

Вот ведь чёрт! Насквозь видит. Да уж... От такой жены заначку не спрячешь.

 - Понимаешь... - вздохнул Евгений. - Для меня это важно. Очень важно. Не могу я больше оставаться таким... ну, не знаю... никчёмным, что ли. А уж в твоих глазах особенно.

 - В моих глазах? - она сморщила лоб. - Никчёмным? Ты о чём, Женя?

 - О том, что с тобой рядом должен быть... должен быть настоящий мужчина. Сильный, смелый. А не тот, которого... который...

Он осёкся, отвернулся и нервно сглотнул. Выразить мысль оказалось сложнее, чем он думал. Гораздо сложнее.

Пробка чуть рассосалась, и они проехали грандиозное расстояние - пару метров.

Лена угрюмо молчала, хмуро пялясь на дорогу, а Евгений никак не решался нарушить корявую неуютную тишину.

Прошла целая вечность, прежде чем грёбаная фраза худо-бедно сложилась в контуженой башке.

 - Мне важно знать, что я тебя достоин, понимаешь? - сказал он, сжимая руку в кулак. - Иначе свихнусь.

 - Ты меня достоин, - сдержанно ответила она, но тихий голос, вроде бы, чуть дрогнул. - И при всех возможных раскладах я предпочту любить тебя живого, чем оплакивать мёртвого.

Любить?...

Евгению почудилось, будто Аудюха воспарила высоко-высоко в майское небо и на полном ходу врезалась в пушистое розовое облако. Все звуки разом исчезли, и несколько секунд он слышал лишь стук собственного сердца.

Она любит его.

Она его любит.

Любит.

Его.

Она.

Женя хотел что-нибудь сказать, но слова ломались во рту, точно стекло, и вставали поперёк горла. На какое-то мгновение он решил, что опять разучился говорить, и стало страшно.

 - Что с тобой? - нахмурилась Лена.

Похоже, его вид оказался красноречивее любых слов.

 - Н-ничего, - выдавил он, чувствуя, как вспыхнули щёки, и поспешно отвернулся.

За окном замелькали серо-жёлтые корпуса больницы, и Варина подруга сбавила скорость.

 - Ладно, дома поговорим, - тяжело вздохнула она и, кособоко втиснув бочку между двумя скорыми, заглушила мотор. - Отстёгивайся. Приехали.

 - Можете одеваться, - скомандовал врач, и Женя натянул футболку. Перевязка стесняла движения, и он чувствовал себя неуклюжим, как пьяный пингвин. - Рекомендации по уходу получите у сестры.

Евгений послушно кивнул. Поднялся.

 - СЛЕДУЮЩИЙ!!!! - проревел доктор голосом раненого Кинг-Конга, теряя к нему всякий интерес.

 - Вот инструкции, - медсестра смерила его равнодушным взглядом, и устало вздохнула. - А вот направления.

 - Направления? - нахмурился Женя. - Какие направления? Куда?

Безучастный взгляд стал колючим.

 - Молодой человек, вы читать умеете? - выцедил ангел милосердия, изображая самую кислую мину из всех, которые приходилось когда-либо видеть. - Там всё написано, и, вроде бы, даже по-русски. Нет? Сто восьмой кабинет. Идите, не мешайте работать.

И Женя пошёл.

Лена дожидается в фойе, но предупреждать её смысла ноль. Зачем? Сто восьмой кабинет совсем рядом, рукой подать - прямо за поворотом. И, судя по пустому коридору, он, Евгений Тихонов, туда первый, последний и единственный пациент - очередью даже не пахнет.

Везуха!

"Побыстрее бы разделаться со всей этой больничной канителью, и домой", - подумал он.

А уж дома, в спокойной обстановке, он точно сумеет убедить Лену в том, что поступает правильно. Даже если до самого рассвета убеждать придётся.

Сжимая в руке направление, Женя решительно двинулся на штурм белой двери с загадочной табличкой "зам. зав. АХО ТТО".

 - Можно? - Евгений просунул голову, но ответа так и не дождался. Пришлось войти целиком.

Интересно, что могло от него потребоваться зам. зав. что-то там кого-то там? Бред какой-то. Тупая бюрократия.

Сто восьмой кабинет оказался больше, чем подумалось сразу. Стол, кресло, кушетку и присутственный стул от остального пространства отделяла ширма, за которой вроде бы мелькнула чья-то тень.

 - Здравствуйте, я по направлению, - решительно заявил Евгений и тут же застыл. И не просто застыл. Врос в пол.

Перед ним, в белом халате с торчащим из кармана стетоскопом, стоял...

 - Ну, привет, маленький друг. - Белозубая голливудская улыбка сияла на загорелом лице. Гусиные лапки вокруг смеющихся зелёных глаз почти не угадывались, а вот морщины, пересекающие высокий лоб, напоминали борозды. - Удивлён?

Женя сглотнул. Попятился. На какой-то безумный миг показалось, будто ноги вот-вот подогнутся, и он рухнет на колени...

... перед Тем, кого надо забыть.

Господин. Теперь я твой Господин. Ты принадлежишь мне. Навсегда...

 - Ты правда думал, что убил меня?

Ничего такого Евгений не думал. В ночь побега он был слаб, как полудохлая мышь: бесконечные побои и истощение сделали своё дело. Женя помнил, как ударил его... своего Господина. С бешеной яростью и лютой ненавистью. Да вот только сил отправить гада на тот свет не хватило: проклятущий извращенец отлетел к стене, врезался в неё затылком и мешком повалился на земляной пол хижины. Но выжил.

И теперь пришёл за мной...

Женя пятился, пока не упёрся в дверь. Схватился за ручку. Нажал, толкнул... Заперто!

Что за?

Тот, кто называл себя Джоном, улыбнулся ещё шире.

 - Как у вас говорят... "всё схвачено", - хмыкнул он. - Не суетись, мой сладкий мальчик.

Женя скрипнул зубами. По спине струился холодный пот. К горлу подкатила тошнота, а кишки скрутило так, что в пору пополам согнуться. Но...

"Он не увидит моего страха, - решил Евгений и набычился. - Ни за что. Никогда".

 - Только дёрнись, башку проломлю, - прохрипел он, с хрустом сжимая кулак.

 - О! Не сомневаюсь! - Работорговец даже бровью не повёл. - Ты даже не представлять, насколько хорош сейчас. Полон сил, глаза горят...

Джон облизнул губы, и стало мерзко до тошноты. Женя с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть. До чего сальный взгляд. Смотрит, как педофил на восьмиклассницу.

 - Знаешь, - усмехнулся Тот, кого надо забыть, усаживаясь в кресло как ни в чём не бывало. - В нашем ремесле имеется своя специфика.

Слушать об особенностях работорговли не слишком хотелось. Выбить, что ли, дверь ко всем чертям?

 - Предпочтение отдаётся женщинам и мальчикам, - продолжил Джон. - Их проще сломать. Легче запугать. Они слабы. Боятся боли. Сжимаются в комок при виде кнута и готовы на всё. Абсолютно на всё. А такие, как ты...

Женя вернулся спустя сто лет. Бледный, осунувшийся, он заметно дрожал и даже немного пошатывался. Мокрая чёлка падала на глаза, а на посеревшем лице блестели капли: похоже, он только что умылся в больничном сортире.

С чего бы? Неужели плохо стало? Странно... Процедура снятия швов, конечно, не особо приятная, но уж кого-кого, а Тихонова после неё вряд ли замутило бы: слишком он для этого крепок. Однако парня явно штормило. И не по-детски.

 - Что с тобой? - Она поднялась навстречу новоиспечённому любовнику. - Голова кружится?

 - Нет. - Он как-то странно посмотрел на неё. - Всё в порядке. Пошли уже отсюда.

Ленара нахмурилась, но соображения свои оставила при себе. Захочет - сам всё расскажет.

 - Пошли, - сказала она и взяла его под руку. Дома их ждал серьёзный разговор по поводу отъезда в Чечню, и тратить боевой запал раньше времени не хотелось.

И, тем не менее, что-то случилось. Причём весьма серьёзное.

В машине Женя сидел с отсутствующим видом, как тогда, в самый первый раз. Но тогда его накачали нейролептиками, а сейчас...

Что происходит сейчас?

Тихонов пялился в окно, словно не замечая ничего вокруг. Да что это с ним?

 - Жень, что случилось?

Он глянул так, что внутри всё перевернулось, и тут же опустил глаза.

 - Ничего.

Да уж. Хорошенькое "ничего", прямо слов нет. Но допытываться глупо и бесполезно: сейчас из него клещами ничего не вытащить. Надо попробовать позже. Мягко, ненавязчиво и как бы между делом... основательно допросить. А то мало ли...

Дома Женьку так и не отпустило. Он слонялся, как в воду опущенный, смотрел, не видя, куда-то в пустоту и даже от ужина отказался. А это уж совсем край.

 - Скорее всего, имел место ретроспективный триггер, - предположил Артур.

Ещё месяц назад Ленара бы скривилась, вскинула брови и протянула сакраментальное: "Чего?", но теперь всё иначе. Теперь она прекрасно понимала, о чём толкует носатый эскулап.

 - Думаешь, что-то в хирургии напомнило ему о пережитом? - нахмурилась она, отвинчивая крышечку на литровом кефире.

 - Скорее всего, - отозвался динамик мобильника. - Это весьма распространённое явление. Сами по себе тригерры не опасны, но вызывают шквал болезненных воспоминаний. Не удивлюсь, если через пару часов он испытает острую потребность в алкоголе.

 - И что мне тогда делать?

 - Уверен, ты придумаешь, как отвлечь нашего общего друга от мрачных мыслей, - заявил Артур и так недвусмысленно фыркнул, что захотелось немедленно прыгнуть в машину, пересечь весь город и придушить носатого индюка.

Шёл бы ты в жопу со своими намёками!

 - Спасибо Артур Абрамович за конструктивную консультацию и дельные советы, - холодно отрезала она и захлопнула телефон.

Шрай перезвонил тут же, но Ленара сбросила. Возможно, потом она даст ему шанс извиниться. Но не сейчас. Позже.

Сейчас её волновал Женька.

Что могло выбить его из колеи? Да что угодно...

Чей-то громкий окрик, резкий звук, хлопок, запах крови и спирта... Да мало, что ли, в больнице этих грёбаных триггеров?

Ленара вспомнила, как напугала парня камнем. Тихонов принял его за гранату и рухнул наземь, закрывая голову руками...

Мда... А ещё куда-то ехать намылился. Герой фигов. Как же его отговорить?

Ленара глубоко вздохнула. Главное  - начать, а уж слова найдутся.

В комнате Женьки не обнаружилось. Она нашла его на балконе. Он стоял и смотрел на далёкие огни.

 - Может, всё-таки поешь? - она погладила его спину и ощутила, как под футболкой напряглись мускулы. - Ты ведь с самого утра ничего не...

 - Спасибо, я не голоден.

Улыбку Тихонов выдавил с таким явным усилием, что по позвоночнику побежали мурашки, а недоброе предчувствие разлилось по венам ядовитым наркотиком.

Ленара внутренне сжалась. Терпение таяло, как сосульки в лучах ранней весны, а тревога росла снежным комом.

"Что за херня творится?" - подумала она, скрестила руки на груди и глянула волком.

 - Сразу скажешь, что стряслось? - сердито спросила она. - Или мне вокруг тебя с бубном поплясать?

Женя мазнул по ней взглядом и отвернулся.

 - Я хочу позвонить Варе, - сказал он.

 - Сейчас? - Ленара выгнула бровь. - Ты на часы смотрел? Она спит давно.

 - Мне нужно поговорить с ней. - Таким тоном мог бы говорить висельник, которому уже накинули петлю на шею. - Это важно. Очень. У тебя ведь есть её номер?

 - Разумеется.

Что за грёбаная профанация? Конечно, у неё имеется номер специально обученной ради такого случая "Вари", которая точно знает, что и как нужно говорить. А голос... Ну что тут скажешь: плохая связь, помехи, искажения звука... Да мало ли как мобильник может над голосом надругаться? К тому же, Женька давно с сестрой не общался, так что...

 - Сейчас принесу телефон, - она мягко улыбнулась и ласково погладила его по плечу. Незачем накручивать парня - пусть поболтает. Фальшивая сестра в такой ситуации гораздо лучше, чем никакая.

Она вышла с балкона, но Женя тут же окликнул её:

 - Ленара!

 - Да? - механически отозвалась она, обернувшись... и остолбенела.

Тихонов смотрел на неё во все глаза. Кадык его дёрнулся. Рот приоткрылся. Кулаки сжались.

 - Так это правда... - прохрипел он чуть слышно, и это явно был не вопрос.

Ленаре показалось, будто пол под ней провалился, и она летит в самую глубокую преисподнюю из всех существующих.

Под лопаткой противно кололо, ладони заледенели, и дышать стало трудно, словно воздух загустел.

Чёрт. Чёрт... Чёрт!!!

Вот он, неотвратимый момент, когда всё тайное становится явным.

Откуда Тихонов узнал правду? Кто ему сказал? Котов? Исключено. Артур? Немаловероятно, только совершенно непонятно, зачем ему это понадобилось.

Проклятье!

 - Женя, прошу, не надо делать поспешных выводов, - осторожно начала она.

 - А какие можно, Лен? - пропитанный горечью голос чуть заметно дрогнул. - Или как там тебя... Ты... Ты...

Ленара потянулась к нему, но Тихонов шарахнулся от неё, как от чумы.

 - Не трогай меня! - рявкнул он. Глаза его предательски блестели. - Ты врала мне! Всё это время... Ты. Врала. Мне! Пичкала ложью с утра дo ночи, а я... Какой я дурак, твою же мать!

Женя отстранил её и прошёл в комнату, шарахнув дверью так, что она чуть не слетела с петель.

 - Женя... - Ленара метнулась следом. - Давай поговорим спокойно, как взрослые люди. Если ты выслушаешь меня, то...

 - Не буду я ничего выслушивать! - на какой-то миг Ленара подумала, что он сейчас её ударит, но ничего подобного не произошло. - Не нужна мне очередная сраная ложь! Ты внушила мне, что я дорог тебе, а на самом деле... На самом деле...

 - Ты дорог мне.

 - Неправда! - зло выцедил Женя, и пронзительно-голубые глаза стали тёмными, как небо перед грозой. - Я - всего лишь задание. А ты... Раздвигаешь ноги перед каждым, на кого укажут. Ты просто блядь в погонах!

Она врезала ему так неожиданно, что сама удивилась. Пощёчина вышла на редкость звонкой. На бледной щеке остался след от ладони.

Тихонов ушёл молча. Из вещей взял только документы и ветровку.

Ленара уселась на мягкий кухонный диванчик, поджав под себя ногу. Упёрлась локтями в стол и уронила голову на ладони.

Хотелось плакать. Очень хотелось. И она поплачет вволю. Поревёт, уткнувшись носом в подушку. Скорчится, скукожится, покусает губы, давясь рыданиями... Но не сейчас. Возможно позже. Ну а пока...

Ленара раскрыла мобильник и выбрала в списке вызовов нужное имя.

 - Алло, Степан? - сухо бросила в трубку. - Спустись, у нас тут... проблемы некоторые возникли.

Степан ушёл, оставив её наедине с пустотой. Бескрайней, точно степные просторы, и холодной, словно Арктические льды.

Пустота. Всепоглощающая. Лишённая звуков и запахов. Пустота в душе. Пустота в сердце.

Женька... Как же так?

Ленара грустно посмотрела на кефир и достала из шкафчика початую бутылку коньяка. Рюмку брать не стала. Зачем?

Она сделала глоток и подумала о том, что у Степана с физподготовкой всё более чем в норме, и он без труда догонит Женьку. Здесь вопросов нет. Но сумеет ли напарник убедить его вернуться?

Должен. Должен убедить. Всеми правдами - так она просила.

Лишь бы только Тихонов не наделал глупостей, лишь бы послушал Степана!

Поначалу она не находила себе места и пыталась высмотреть в бинокль две одинокие фигуры, но... промозглый мрак и туман, наползавший с болота, не оставили ни единого шанса.

Шум дождя за окном убаюкивал, коньяк согревал душу, а дыра в сердце становилась всё шире и шире. По щеке скатилась непрошеная слеза. Ленара смахнула её и шмыгнула носом.

"Запомни, - ревут только слабаки, - учил отец. - А ты - дочь офицера"...

Дочь офицера...

Да, она - дочь офицера, для которого служба всегда была превыше всего. Не случайно же он назвал ребёнка в честь Ленинской армии [1].

С тех пор, как научилась ходить, Ленара стала тенью отца. Гарнизоны, штабы, построения, КПП, военные аэродромы, бесконечные переезды, казармы... Впервые она выстрелила из Макарыча в восемь лет. А в десять играючи могла разобрать и собрать пистолет. Иногда она делала это на посиделках отцовских сослуживцев под одобрительные возгласы гостей. Укладывать парашют её учил Котов - самый близкий папин друг...

Сабитова любила отца всей душой. А он любил её. Вместе они ходили в походы, ездили на рыбалку, катались верхом, и каждый год девятого мая в обязательном порядке смотрели "Офицеров" [2]. О маме Назир Рахманович никогда не заговаривал, но бережно хранил в портмоне её выцветшее фото. Она умерла во время родов из-за грубой ошибки полупьяного сельского фельдшера, и отец винил в этом себя.

"В той глухомани врача не имелось, - разоткровенничался как-то подвыпивший Котов. - А у матери твоей уже воды отошли. Привели к нам повитуху опытную - старую такую бабку с бельмом на глазу, но Назир отказался: побрезговал. Не доверял он бабкам. Пришлось из соседнего села срочно фельдшера выписать, а у того накануне сын женился"...

Да уж, от ошибок никто не застрахован. Никто.

Ленара сжала руку в кулак. Да как так то? Как могла она так глупо накосячить, ведь её чуть ли не с пелёнок к службе готовили! Купилась на детсадовский приёмчик. Расслабилась.

Влюбилась...

На столе лежал мобильник. Ленара смотрела на него, как смотрят самураи на клинок, которым намереваются совершить харакири.

Предстояло самое сложное - позвонить Котову. Позвонить и всё рассказать.

Она допустила ошибку, раскрылась и упустила клиента. Полный тотальный провал. Николай Степанович и за меньшие грехи людей за яйца подвешивал, а тут...

Да он меня с говном сожрёт.

Если только...

Если Степан убедит Женю вернуться, она сумеет всё уладить. Тихонов поймёт, можно не сомневаться. Главное, чтоб согласился выслушать.

Только бы согласился выслушать!

Надо выяснить, кто ему всё рассказал и, самое главное, что именно рассказали. Любой факт можно так перекрутить, что ахнешь. Так что нужно как можно скорее сформировать у Женьки корректный вектор восприятия, как выразился бы шеф.

Да. Сформировать корректный вектор восприятия. Именно это и надо сделать в первую очередь.

А ещё... Обнять. Поцеловать и сказать, как сильно она его любит...

Минуты тянулись, но Степан так и не возвращался. Ленара сделала ещё один глоток. Если напарник не приведёт Женю к полуночи, придётся звонить шефу и сообщать о провале.

В полночь. Не раньше.

Она не гасила свет. Уютный жёлтый огонёк в кухонном окне - это сигнал. Сигнал для Стёпы.

Пока лампа горит - есть смысл работать с клиентом. Когда погаснет - всё, отбой, аривидерчи.

"Я выключу свет сразу после звонка Котову, - сказала Ленара напарнику. - Но для всех будет лучше, если этого не произойдёт".

"Сделаю всё, что смогу", - пообещал старший помощник Лом, хлопнул её по плечу и ушёл в промозглую темень.

С тех пор прошло двадцать минут, и стрелка на часах неумолимо ползла к двенадцати.

"В полночь. Не раньше", - напомнила себе Ленара и вновь приложилась к горлышку. Хороший коньяк. Мягкий. Идёт почти как кефир.

Ливень хлестал по морде, а ночь тряслась от раскатов грома. Далеко за посадками в горизонт то и дело впивались красные жала молний.

Женя шёл. Просто шёл. Куда он идёт? Да какая, к чёрту, разница! Главное - подальше отсюда. От ядовитой любви, которая всё сердце до остатка щёлочью выжгла.

Чёрт...

Хорошо, что льёт. Ведь мужчины не плачут, а сейчас... Сейчас рожа от дождя мокрая. Разумеется от дождя, и не от чего другого.

Больно... Как больно. Как же больно! Сука!

Сколько слов, взглядов, прикосновений... Всё ложь! Сраная ложь!

"Ты - всего лишь задание, глупый маленький дурачок"...

Джон не прав. Он не дурачок, а самый настоящий идиот. Дебил безмозглый. Придумал себе любовь. Лена... Варина подруга. Как же!

Да кому ты нужен, улогий полудурок? Кому ты нужен, с мозгами набекрень?

Чёрт! Это была не жалость даже! Это был приказ! Приказ!

Ты всего лишь её задание. Всего лишь задание. Задание...

Ярость полыхала в душе, и Женя даже не знал, кого ненавидит больше. Лживую предательницу, или себя идиота. Разинул варежку и растёкся лужицей. Долб*ёб.

Мрачные мысли сожрали его полностью, и Женя сам не заметил, как оказался близ заброшенного котлована. Того самого, который он приметил с балкона. Странно, что котлован так близко. Он же вроде...

 - Вот чёрт... - буркнул Женя, обернувшись. Вот это он утопал! Очертания многоэтажной громадины угадывались далеко за пеленой дождя. Свет горел в одном единственном окне. Жёлтый, уютный...

"Похоже на маяк", - подумал Женя, и тоска с новой силой сжала сердце.

Наверное, Лена ждёт его. Наверное... Или... Ему просто хочется так думать?

Обман. Кругом обман. Иллюзия.

Иллюзия любви. Иллюзия счастья. Но всё это неправда. Реальна только боль. Она отрезвляет, и заставляет видеть мир таким, каков он есть на самом деле. Жестоким, несправедливым и равнодушным ко всем человеческим бедам.

Женя подставил лицо под струи, позволяя дождю смыть с лица слезы. Солёные, они отдавали горечью, и глаза от них щипало.

Лена... За что? Зачем?

 - Эй! - Тот, кто это крикнул, явно дружил с головой: подкрадись он незаметно, Евгений вломил бы так, что мало не покажется. - Эй!

Тёмная фигура приближалась. Мужчина махал руками. То ли семафорил, то ли демонстрировал, что не имеет при себе оружия.

 - Стой! Погоди!

Женя остановился и позволил себя догнать.

Преследователем оказался сосед с восьмого. Рыжеватый, длинный и плечистый. Он вымок, но не запыхался.

 - Поговорить надо, - сообщил сосед, натягивая сползший капюшон.

Вряд ли от этого будет толк при таком-то ливне... Тут даже зонт не спасёт.

 - Говори, - безучастно отозвался Женя.

Сосед сунул в зубы сигарету. И попытался даже спичку зажечь. Ничего хорошего из этого не вышло: и сигарета и спичка мгновенно промокли.

 - Вернись, а? - выдал парень без каких-либо предисловий. - Ты ей нужен.

На какое-то мгновение Евгений порядочно охренел, но быстро взял себя в руки. Чему тут удивляться? Все вокруг не те, кем кажутся. Сплошная ложь.

 - Не твоё дело, - просто сказал он, развернулся и зашагал прочь.

 - Хей! - Стервец-сосед схватил его за локоть.

Женя остановился, смерил его тяжёлым взглядом и выцедил:

 - Грабли убери, а то костей не соберешь.

 - Не будь придурком, - не унимался рыжий, но руку отпустил. - Говорю, как мужик мужику - любит она тебя. Зуб даю.

Ты - всего лишь задание. Просто задание.

Евгений зажмурился, сглотнул и грустно ухмыльнулся. Слышать такие слова от чужого... Интересно, в какие детали ещё фальшивая Лена посвящала своего рыжего приятеля? Что ещё они обсуждали за его спиной?

 - Отвали, а? - бросил небрежно и продолжил путь.

 - Упёрся, как баран, - гаркнул сосед. - Такую бабу из-за ерунды потерять, это каким дебилом быть надо?

 - Она меня использовала, - Женя с удивлением обнаружил, что сказал это вслух.

 - Она выполняла приказ, - заявил рыжий. - Ты прекрасно знаешь, что такое служба, так что завязывай ныть.

 - Она врала мне.

 - Только потому, что другого выбора не было. - Глаза парня казались такими честными... - Ты в больничке совсем с катушек съехал, вот и пришлось. Иначе б не доверился.

Пить не давали уже очень давно. Корка на губах потрескалась, а в глотку словно песка насыпали. Но жажда была меньшей из проблем: вот уже целую вечность Ленара тряслась в закрытом фургоне в компании перепуганных молодых женщин. Руки у всех связаны, на бледных лицах горят ссадины и кровоподтёки, разбитые губы дрожат. Совсем молоденькие девчонки тихо поскуливают и всхлипывают. Кто-то рыдает в голос и зовёт маму...

Ленара знала, что мамы ни за кем не придут и молча пялилась в пустоту.

Куда их везут? Чёрт его знает. Облегчиться выпускают только глубокой ночью, когда не видно ни зги. Девушки перепуганы так, что говорить с ними толком невозможно - сразу начинается паника. Да и добрые бородатые дяди с автоматами особо беседам не благоволят: услышат разговор, выволокут из машины за волосы... а спустя полчасика вернут. Молчаливую, послушную и покорную судьбе...

Ленара поёрзала - запястья, туго стянутые за спиной, совсем онемели. Она несколько раз сжала и разжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Не помогло.

Рядом громко шмыгнула носом блондинка лет двадцати. Когда её заталкивали в фургон, она кричала и брыкалась, словно дикая кобылица. Чтобы унять её хватило двух ударов: по лицу и в живот.

Сабитова вздохнула. Она могла бы попытаться успокоить девчонку. Сказать, что всё будет хорошо, но... Какой смысл врать? Ничего хорошего впереди их не ждёт. Наверняка на каждую уже нашёлся покупатель. Перед продажей скорее всего их будут бить и насиловать, добиваясь полного подчинения, а уж только потом представят "законным" владельцам.

Ленара грустно усмехнулась. Да уж. Так близко подобраться к работорговцам не удавалось ещё никому из её коллег. Ну, ничего. Случается. Впадать в отчаяние она не собиралась. Да, досталось ей основательно, но она точно знала, что Степан обнаружил её исчезновение сразу же и мгновенно поставил в известность Котова. А уж Николай Степанович наверняка поднял на уши всю Контору. Ещё б догадались они Женю посадить под замок и охрану приставить, цены бы им не было.

А так... Эти бородатые упыри сами ещё не знают, какое сокровище везут в своём сраном фургоне. Вот только...

"А если меня не найдут?" - мелькнула крамольная мысль.

Случается же так, что не находят. Ищут годами, да без толку. И если не найдут, что тогда её ждёт? Она станет бесправной рабыней какого-нибудь толстопузого упыря, который будет пользовать её на все лады, накачивая спермой, пока она не понесёт. А если воспротивится, лишится какой-нибудь части тела, или...

Ленара сглотнула подступивший к горлу ком. Дремучий страх магмой разлился по жилам, и остро захотелось присоединиться к поскуливаниям сидящей рядом блондиночки.

Но... нет.

Блондиночка - всего лишь обычная девчушка. Добрая, светлая. Возможно, чья-то любимая дочка, внучка или сестрёнка. Ласковая домашняя кошечка, которая главной проблемой считала сессию, а воплощениями зла - вредных преподов, отказавшихся ставить пятёрку автоматом. Может, у неё даже жених есть...

И все они здесь такие. Все. Кроме неё, Ленары.

"Они имеют право бояться, а я нет", - сказала она себе, снова сжимая кулаки. Потеряла она это право. Много лет назад потеряла, когда решила идти по стопам отца.

Ты будешь гордиться мной, папочка...

Ленара вздохнула, вспоминая с какой лёгкостью расправляются с врагами женщины-агенты из голливудский боевиков. Эх, жаль, что на самом деле нельзя крикнуть "Кий-йя" и размотать пятерых вооруженных гадов и водителя одной левой. А когда сила на стороне противника, рассчитывать можно только на свои мозги. Так её учил Котов. А значит... всеми правдами надо сохранить способность мыслить здраво.

Она смежила веки, и перед мысленным взором моментально предстал Тихонов. В голубых глазах плескались горечь, обида и бескрайняя тоска.

" - Ты просто бл*дь в погонах", - сказал он ей, и ушёл.

Бл*дь в погонах...

Да хоть крокодил в противогазе, плевать! От слов не больно.

Главное чтобы ты, Подарочек, был в безопасности. Цел и невредим.

Ленара снова скользнула взглядом по товаркам и в очередной раз убедилась, что искать среди них союзницу совершенно бессмысленно и даже опасно. Девчонки перепуганы насмерть, шелохнуться боятся. Жмутся друг к другу и дрожат, как кролики. Знамо дело...

Она бы тоже так хотела, но нельзя. Надо быть смелой: должность обязывает.

Фургон сбавил ход и остановился. Дверцы с лязгом распахнулись, и внутрь хлынул пропахший дымом, смолой и соснами ночной воздух.

 - Пo двое, - скомандовал один из кавказцев и выразительно мотнул головой. - Поссать и назад. Быстро.

Девушки парами выбирались из фургона. Один из горячих горцев развязывал им руки, и несчастные справляли малую нужду под дулом автоматов. Романтика!

Процедура повторялась каждый день. Именно благодаря этому адову унижению, удавалось не запутаться во времени окончательно и бесповоротно.

Сегодня был четвёртый день кошмара, и Ленара теперь точно знала, как поступит. О морально-этической стороне вопроса она старалась не думать. Чай не девочка давно.

Когда подошла их с Блондиночкой очередь, Сабитова так посмотрела на горца, освободившего её от верёвок, что тот просто не мог не среагировать.

 - Чэго вылупилась? - спросил он и харкнул под ноги.

 - Понравился, - спокойно сказала Ленара, продолжая жечь бородача взглядом.

Приятели кавказца заржали, как кони. Утробный смех разнёсся над соснами и растворился в антрацитовом небе. Горец злобно зыркнул на дружков, больно ухватил Ленару за волосы и поволок в сторону от дороги. Она пыталась высвободиться, распаляя его сопротивлением и увлекая всё дальше в мрачную темень чащобы. Наконец он остановился. Силой поставил её на колени и, приспустив штаны цвета хаки, вытащил член.

 - Соси, шлюха, - приказал бородач и глянул так, что стало понятно: одним минетом дело явно не ограничится.

Стены крошечной комнаты были мягкими и чем-то напоминали обивку сидений в автобусе. Женя сидел в углу, туго спеленатый смирительной рубашкой, и не понимал ничего от слова совсем. Где он? Как оказался здесь? Где Лена? Почему он связан и в изоляторе? Что случилось?

Тревога грозила перерасти в панику. Евгений вскочил, но тут же рухнул обратно: ноги превратились в китайскую лапшу, а голова кружилась так, что ни один похмельный вертолёт не шёл в сравнение. Ему уже приходилось испытывать подобные ощущения. В плену, чтобы сломить сопротивление, его накачивали всякой дрянью и частенько силой вливали в глотку самогон. А в госпитале пичкали пилюлями и ставили уколы, после которых он ничего не соображал.

Но... что происходит сейчас?

Женя зажмурился, чтобы ухватить за хвост последнее внятное воспоминание.

Лена... Лена оказалась не той, за кого себя выдавала. Они поругались, и он ушёл. Потом был дождь. Сильный дождь. Настоящий ливень. Женя помнил раскаты грома, и то, как хлюпала в кедах вода. Он помнил рыжего соседа. Тот вроде бы пытался уговорить его вернуться. А потом...

Потом всё как будто стёрлось. Смешалось. Подёрнулось дымкой забытья.

На него напали... Или... Или это он сам с кем-то сцепился? Но... зачем? И как он оказался здесь?

Лампа под потолком начала противно жужжать, заморгала и погасла, оставляя Женю во мгле, полной страхов. Он часто и рвано дышал, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Тогда тоже было темно. Очень темно. Темно и тесно. И он также не понимал, что происходит, пока о крышку гроба не застучали комья земли. Его закапывали в землю. Живьём. Наказывали раба за непокорность.

Евгений судорожно сглотнул и плотнее вжался в мягкий угол. Он совсем не умел молиться, но ничего другого не оставалось. Женя закрыл глаза и сам не понял, как уснул.

Поначалу ему пригрезились зелёные, заросшие можжевельником и скальным дубом, склоны Кавказских гор, но потом холмы и овраги превратились в соблазнительные изгибы самого желанного тела. Он гладил ладонями горячую кожу. Целовал и шептал: "Прости, что я ушёл тогда. Прости, если сможешь". И она прощала. Прощала и плакала, крепче прижимая его к себе. А Женя губами ловил слёзы, что катились по её бледным щекам.

Дверь открылась с таким скрипом, что проснулся бы даже мёртвый. Евгений вздрогнул и заморгал.

 - Эй, псих, - голос показался смутно знакомым. - На выход.

Сильные руки схватили, подняли, поставили на ноги. Женю не слишком ласково выпихнули в полутёмный, бесконечно длинный коридор с обшарпанными стенами.

 - Пошёл. - Конвоир пихнул его в спину, и Евгений с ужасом сообразил, где видел этого типа.

Санитар. Тот самый санитар, которому он, Женя, сломал руку. Чёрт, как же давно это было! Словно в другой жизни.

 - Где я? - спросил Женя.

 - Все вопросы к врачу, - буркнул здоровяк. Запястье его давно зажило, и гипс сняли.

"К врачу..." - мысленно повторил Евгений.

Так, стало быть, он в больнице. А значит, той ночью у котлована случилось что-то серьёзное.

Чёрт!

Женя закусил губу. Страшное предположение мелькнуло в сознании. Чёрт!

"Наверное, я кого-то укокошил в запале", - сообразил он. Скорее всего, так и есть. Но вместо тюремной камеры его отправили в психушку, потому как с головой не дружит и себя толком не помнит.

Вполне логичное объяснение. Но ещё лучше сейчас всё объяснит носатый. Ведь это к нему его ведут.

Женя представил Артура и погрустнел. Теперь очкастому хлыщу открыта прямая дорога к Лене. И открыл её сам Женя. Своей непроходимой тупостью открыл. Хотя... Этот чернобровый упырь, если разобраться, не самый плохой для неё вариант. Молодой, перспективный. Квартира у него большая. Должность солидная.

"Уж наверняка лучше спать с психотерапевтом, чем с психопатом", - угрюмо подумал Женя, послушно сворачивая туда, куда вёл медбрат.

Конкурент в борьбе за Ленино сердце сидел, согнувшись в три погибели над столом, и что-то быстро писал. Он, похоже, даже не заметил вторжения в кабинет.

Евгений решил, что в первую очередь попросит Артура освободить его от смирительной рубашки, а во вторую - позвонить Лене. Услышать родной голос хотелось больше, чем жить.

 - Садись, - скомандовал санитар, и Женя безропотно опустился на стул. Медбрат встал у него за спиной. Недвижный и мощный, словно мрачная скала.

Врач закончил писать, отложил ручку и повернулся к визитёрам. Евгений не сдержался и вскрикнул. Подскочил, но тяжёлые руки тут же легли на плечи, пригвождая к месту. Воздух в груди встал колом - ни вздохнуть, ни выдохнуть. Сердце сжалось, замерло, а потом заходило ходуном, громко молотя о рёбра.

Зеленовато-жёлтые глаза. Широкая белозубая улыбка. Высокий лоб. Южный загар.

 - Попробуйте описать её, - сказал Тот, кого Женя не помнил, и откинулся на спинку кресла. - Сумеете?

Евгений нахмурился. Образ Лены так врезался в память, что не померк бы даже через сотню лет. Но... Разве можно облечь красоту в слова?

Глаза похожи на туман. Она умеет целовать так, что рвёт крышу. Каштановые волосы пахнут цветами. Сладко, но не приторно. Её полные груди помещаются в его ладони, а если провести по большим тёмным соскам пальцами, они мгновенно сожмутся и затвердеют. Когда Лена смотрит на него, он чувствует себя самым счастливым человеком на Земле...

 - Рост чуть выше среднего. Тёмные волосы. Светлые глаза.

 - Хммм... - Джон Сергеевич сморщил высокий лоб и пробурчал: - Всё как я и предполагал.

Прежде, чем Женя устремил на него вопросительный взгляд, доктор протянул фотографию.

Евгений вздрогнул от острого дежавю и взял снимок.

Тёмные волосы. Светлые глаза... Погоны, форма. Да, это определённо она.

 - Я помню, - сказал Женя. - Её зовут Ленара Сабитова, и она лейтенант ФСБ.

 - Она действительно из ФСБ, - кивнул Тот, кого неплохо бы вспомнить. - Но зовут её не так.

 - А как?

 - Разве это важно? - зелёные глаза следили внимательно, улавливая каждую эмоцию. - Эта барышня приходила сюда один единственный раз пару месяцев назад. Задавала вам какие-то вопросы. Я пытался объяснить, что последствия тяжелой контузии оказались для вас необратимыми, но она и слушать не стала. Потом она ушла и больше не вернулась. Ну а у вас, Евгений, после той беседы случился мощнейший рецидив. А спровоцировала его эта женщина. Которая, кстати, стала вашей навязчивой идеей.

Женя сглотнул и уставился в пол, а Джон Сергеевич продолжил:

 - Ваше состояние ухудшалось с каждым днём, - сказал он. - Начался бред преследования. Приступы паранойи, острые панические атаки. Вы перестали узнавать меня, своего лечащего врача, а в моменты редких просветлений подробно описывали как я... прошу прощения... принуждал вас к половому сношению. Причём неоднократно.

 - Но... - Евгений заморгал. - А как же Хазмат... Плен...

 - Всё это имело место быть, - кивнул врач. - Но прошло уже несколько лет, однако ваша память так крепко зафиксировала травмирующие события, что вам кажется, будто всё случилось недавно. Всю новую информацию - лица, имена, ситуации - ваше сознание автоматически трансформирует в элемент воспоминаний.

 - То есть... - озадаченно прохрипел Женя. - Я путаю прошлое и настоящее?

 - Что-то вроде этого, - согласился Джон Сергеевич. - Такова специфика вашей душевной болезни.

Душевной болезни...

Евгений вздрогнул и понурил голову. Одно дело просто знать, что ты душевнобольной. Совсем другое - слышать от кого-то.

 - Это можно... как-то вылечить?

 - Стараемся в меру наших скромных сил, - сказал психиатр. - Вот уже почти три года стараемся. Но...

 - Что "но"?

 -  Увы, российская научная база слишком слаба для дальнейших исследований в этой области.

 - То есть... - Женя сглотнул подступивший к горлу ком. - Я навсегда останусь... останусь...

Слово "шизофреник" никак не шло с языка. А ведь у него именно шизофрения. Он прочёл диагноз, когда доктор пару дней назад неосмотрительно оставил на столе его дело открытым, а сам вышел ответить на звонок.

 - На самом деле у вас неплохие шансы справиться с недугом. - Джон Сергеевич сцепил пальцы, и блеск часов на запястье снова привлёк внимание. Интересно, это всамделишное золото, или тупо китайская подделка? - Но для этого необходимо кое-что предпринять.

 - Что? - Евгений вскинул голову.

 - Процесс признания вас недееспособным застопорился, - вздохнул врач. - Бюрократическая волокита - настоящий бич современного общества, особенно в наших родных постсоветских реалиях. Однако если вы подпишете определённый документ, я сделаюсь вашим опекуном и смогу вывезти из России.

 - Куда... вывезти?

 - В Бостон, - отозвался Тот, кого никак не вспомнить.

 - Бостон... - Женя нахмурился. - Бостон это...

 - Соединённые Штаты Америки, - подсказал доктор. - Именно там лучшая клиника, которая специализируется на подобных случаях. Великолепные условия, отличный климат. Вам будет там хорошо. Гарантирую.

 - Но... почему вы хотите помочь мне?

 - Я же сказал, - врач подмигнул ему. - Вы - мой самый любимый пациент.

Женя помрачнел. Что за грёбаный бред?

 - Да будет вам, Евгений Александрович. - Тот, кого он считал Джоном, улыбнулся. - Раз уж так обязателен мой шкурный интерес, вот он: если вы поправитесь, я сделаю себе имя в научном мире. Это будет грандиозный прорыв, не знавший прецедентов. Такая мотивация вас устроит?

 - Устроит, - буркнул Женя.

 - Ну и отлично! - Иван Сергеевич просиял, что твоя медаль, и вытащил из ящика стола бумаги с кучей каких-то печатей. - Вот постановление, резолюция и прочая сопроводиловка. Вам надо поставить подписи здесь, - он ткнул пальцем. - Здесь и здесь. Держите ручку, Евгений. Даю слово, вы не пожалеете о своем решении.

Женя взял письменную принадлежность и замер, вчитываясь в мудрёный текст.

Как-то очень уж сложно всё. Непонятно. К тому же резко и неожиданно. Похоже, оставляя свой автограф, он полностью и без остатка добровольно вверял судьбу лечащему врачу - Ивану Сергеевичу Седовкину. Но... Если это поможет навсегда стереть из памяти придуманную Лену, то...

 - Я согласен, - чуть слышно прошептал Евгений и черканул на листе корявое "Тихонов".

За окном шёл дождь. Капли горохом стучали по подоконнику и оставляли на стекле мокрые дорожки. Женя смотрел на них, прислушиваясь к пустоте в своей голове.

С тех пор, как он оказался в реальности, всё стало неважным. Переживания превратились в прах и пепел, надежды рассеялись, как дым.

Ничего нет.

Никого нет.

Нечего ждать.

Не о ком грустить.

Лечение Ивана Сергеевича помогало: кошмары снились всё реже и реже, душа обрела покой, и Женя растворялся в благодатном безразличии ко всему, что происходит, происходило, или грозит произойти.

Всё суета. Всего лишь один маленький волшебный укольчик, и всё снова будет хорошо. Ровно, спокойно, без забот и хлопот.

Он подошёл сзади, как и всегда. Положил руки на плечи.

 - Скоро я увезу тебя отсюда, - прошептал Иван Сергеевич, опаляя ухо горячим дыханием. - И ты никогда не увидишь больше этой серой дыры. Ты веришь мне?

 - Да доктор, - бесцветным голосом ответил Женя, продолжая пялиться на бегущие по стеклу капли. Казалось, будто окно плачет. А может, это плачет ночь?

Он протянул руку, но не смог коснуться слёз: пальцы врезались в стекло.

 - Ступай, отдохни, - сказал психиатр. - Тебе надо набраться сил.

Евгений кивнул и послушно потопал в палату. Обитал он там один, соседей не имелось, хотя рядом с его койкой стояла ещё одна. Но она пустовала, если не считать полосатого матраса, покрытого подозрительными жёлто-коричневыми пятнами.

Кто спал на этой койке? Куда теперь девался? Женя не знал. Да и не хотел знать. Зачем?

Он обнял хлипкую подушку и свернулся калачиком. Смежил отяжелевшие после лекарств веки и мгновенно провалился в сон, наполненный раскатами грома.

 - Тра-та-та-та-та... Тра-та-та-та-та...

 - Рация! - прорычал прапор. - Суки злое@#чие! Бл*дь!

Тра-та-та-та-та...

Женя перевернулся на другой бок и с головой укрылся пододеяльником.

 - Смэлый, да? - сальный блеск в глазах Хазмата. Золотые коронки на зубах. Смрадное дыхание. - Гордый?

Евгений дёрнулся, замычал, а мир содрогнулся от оглушительного грохота.

 - Расслабься, - шептал Иван Сергеевич, растягивая пальцами тесную плоть. - Я научу тебя получать удовольствие.

 - Нет!

Даже сквозь веки Женя ощутил вспышку молнии. Хотя... это не молния вовсе. И не гром. Это взрывы. Естественно, взрывы, ведь он бежит по минному полю. Ну... как бежит - ковыляет, припадая на одну ногу. Окровавленное бедро нестерпимо жжёт, левое ухо не слышит, а глаза вместо пота заливает липкая горячая кровь. Земля под ногами ходит ходуном и фонтанами взмывается в багряное небо. На небе не осталось звёзд. Они погасли...

Крикнуть бы, позвать на помощь, да голоса нет.

Очередной взрыв оглушает, земля набивается в рот, нос, лёгкие, мешает дышать, хоронит. Боль ослепляет, а смерть услужливо протягивает костистую лапу - "пойдём со мной"...

 - Ты должен жить, Женя, - хриплое контральто, знакомое до боли, до мурашек, до желания выть и зажать уши, чтобы не слышать его, не верить, не ждать, не любить... - Ты должен жить.

 - Тебя нет! - крикнул он, да толку: кто-то добрый заштопал губы толстой грубой нитью - рта не раскрыть.

Лена наклонилась к нему. Он ощутил запах её волос. Тот самый - сладкий, но не приторный.

 - Ты нужен мне, - сказала она, и эхом отозвался голос рыжего соседа вперемешку с дождём: "Ты ей нужен!". - Ты нужен мне, Женя.

Её поцелуй обжёг кожу, а ладони казались холодными, как лёд. Лена села сверху, как в самый первый раз, и принялась ритмично двигать бёдрами, распаляя его всё сильнее и сильнее. Блестящие каштановые локоны рассыпались по обнажённым плечам. Женщина его грёз закрыла глаза, запрокинула голову и сладко застонала. Он протянул руки к упругой груди, но в этот миг грянул гром:

 - ТЫ НУЖЕН МНЕ!!!

Евгений проснулся. Вскочил. Мокрый от пота, ошалевший, но... с относительно ясной головой, которая трещала, точно спелый арбуз. Во рту было сухо и мерзко, будто он всю ночь жевал обоссанный кошками щебень, а под носом коркой запеклась кровь.

Сколько он спал? Неизвестно. Но дождь давным-давно кончился, и в окно лился солнечный свет. Яркий, ласковый и тёплый. В золотистых лучах танцевали пылинки.

Чёрт!

Евгений сел и коснулся губ дрожащими, словно с похмелья, пальцами. Никаких стежков...

Вот ведь чёрт!

Он спрятал лицо в ладонях, стараясь унять дрожь и прогнать отголоски кошмара.

Пиджак нестерпимо вонял блевотиной. Шили его явно на бегемота. Беременного бегемота: Женя мог завернуться в него, как в махровый халат. При этом замусоленные рукава доходили только до середины запястий. Не самый удачный фасон. Однако когда выуживаешь одёжу из недр кишащего мухами мусорного бака, особенно выбирать не приходится. Самое главное - под пиджаком не видно изгвазданной больничной пижамы, которая так пропиталась Жениным пoтом, что воняла похлеще пиджака. Тряпичные тапки, что выдали ему в психушке, не пережили приключений: развалились, и пришлось их заменить. Обувь нашлась в том же бутике, что и пиджачок. Парой эти ботинки не являлись, но Евгений не заморачивался: главное, что налезли. Правую стопу он еле-еле втиснул в узкую, когда-то явно парадно-выходную, туфлю. Лак на ней знатно потрескался и облез, зато подошва сохранилась в целости. Левой ноге достался тяжёлый сапожище, какие обычно выдают электромонтажникам.

Весь этот ансамбль в сочетании с трёхдневной щетиной, сальными космами и красными, как у вампира, глазами, наверняка смотрелся феерично. Но внешний вид тревожил Женю менее всего.

Ведь у него остался один единственный шанс. Один, сука, единственный.

Последний шанс...

Последняя надежда.

Евгений притаился у мусорных баков, которые так выручили его с одеждой. Ночью он продрог до костей, и теперь его знобило. Колотило даже. Голова кружилась, и мучительно хотелось закрыть глаза хоть на минуту, ведь он почти пять суток не спал. Но нет. Не время спать...

На рассвете его обругала бабушка. Хорошая милая бабушка в цветастом халате и ядовито-розовых шлёпанцах. Она не пожалела слов и грозилась вызвать милицию. Женя хмуро зыркнул на неё, и бабулька, ловко закинув мусор в бак, заторопилась к подъезду, кляня на весь двор алкашей да наркоманов. Ближе к полудню один из помянутых старушкой алкашей предложил Евгению стать третьим. Соблазн был велик, но Женя отказался. К тому, же, как выяснилось, предстояло ещё найти второго. В разгар обеда, когда солнце жарило так, что хотелось содрать кожу, девчушка лет восьми поделилась с Женей надкушенным бургером и недопитой колой. Ну... как поделилась. Она шла выкидывать то, что не поместилось в животе после удачного похода в Макдональдс.

" - Только бабушке не говори", - заговорщически шепнула малышка.

" - Не скажу", - пообещал Евгений и проглотил гостинец, точно удав кролика. Правда, теперь от колы в кишках всё бурчало, а пить хотелось пуще прежнего. Но это детали. Главное, удалось хоть немного подкрепить силы, которые таяли, как шоколад в руке.

Последний шанс вернулся, когда на город опустились мягкие, по-летнему тёплые сумерки. Он приехал на такси - на метро птицы его полёта, похоже, не ездят, а машину он не водил. Выглядел Шанс озабоченным и дёргался, словно паралитик.

Женя подождал, пока он поравняется с баками и выпрыгнул из укрытия.

 - Оборзели совсем! - непривычно сердито рявкнул Артур Абрамович и принялся совать Евгению мятую купюру. - На вот! Бери и уходи!

Женя вцепился в него, чувствуя, что ноги вот-вот подогнутся.

 - П-помоги...

 - Пусти! - дёрнулся Шрай. - Нету больше!

 -П-помоги мне...

Последнее, что Евгений видел - ошалевший взгляд чёрных глаз. Последнее, что слышал - удивлённое "Женя?". Слабость обрушилась многотонным прессом, и он повалился на асфальт, хранивший тепло догорающего дня.

 - Да! - голос носатого хлыща звенел в ушах. Причём в правом громче, чем в левом. Или наоборот? - У меня. Без сознания. Да. До утра не вижу смысла. Наряд? Какой наряд? Ах, охрана... Хорошо. Жду в девять.

К возвращению носатого Женя сумел-таки принять вертикальное положение. Артур разместил его в гостиной, на диване. Душевно так разместил: раздел, накрыл пледом, под голову подушку положил.

Приятно, хотя и странно. По сути, они даже не друзья. Хотя... Евгений точно знал, что все врачи дают какую-то особую клятву. Гиппо... Гиппопотама... или что-то в этом роде. И должны помогать...

К хлыщу он пошёл не сразу. Сначала, ясное дело, рванул туда, где обрёл нежданное счастье - в угрюмую высотку на отшибе. Добраться туда оказалось непросто, особенно, учитывая, что держали Евгения в Богом забытой клинике одного из бесчисленных городов-спутников. Но Женя смог. Смог-то он смог, да всё без толку: Лена не открыла. Хотя он стучал, звонил и звал её битый час. Не оказалось дома и рыжего соседа...

Зато к вечеру у многоэтажки припарковался тонированный чёрный бумер, и бритоголовые ребята, которых он привёз, как-то сразу Жене не понравились. Особенно не радовали пистолеты, к которым братки флегматично прикручивали глушители... Удивительно, что шакалы Джона Сергеевича не опередили его. Неужели не догадались сразу, что это первое место, куда он рванёт? А может, попросту не думали, что у него силёнок хватит сюда добраться? Скорей, второе...

Так, или иначе, Евгений наблюдал за их приездом из заброшенного котлована, который странным образом напомнил ему окоп. Когда преследователи уехали несолоно хлебавши, он покинул укрытие и отправился на другой конец города. К Артуру.

 - Держи. - Доктор протянул стакан с горячей мутно-жёлтой жижей. Жижа приятно пахла лимончиком.

 - Это... что?

 - Жаропонижающее. - Носатый бесцеремонно накрыл его лоб ладонью. - Мда... Хоть чайник кипяти. Пей и ложись.

Женя хмуро глянул на него.

 - Пей, я сказал! - чёрные брови грозно сошлись над переносицей. - Если не собьём хотя бы до тридцати восьми, госпитализирую к херам, и даже армия спецназа меня не остановит! Понял?

 - Понял. - Евгений сделал глоток, и сморщился: по горлу как лезвием черканули. - Можно я Лене позвоню?

Артур на мгновение изменился в лице, но быстро вернул самообладание.

 - Утром, - сказал он. - Всё утром. Звонки, разговоры... А пока спи. Проснёшься - капельницу поставим. Как раз ребята привезут.

 - К-капельницу? - выдавил Женя. Как же он устал от всего этого дерьма! То пилюли, то уколы. Теперь вот капельница. Хорошо хоть, не клизма... - Зачем?

Доктор помрачнел.

 - Затем, что тебя целенаправленно и злонамеренно сажали на иглу.

Женя смухордился, когда катетер впился в вену и сердито покосился на капельницу.

  - Терпи. - Артур похлопал его по плечу. - Надо вывести из организма всю пакость. Иначе никак.

  - Лена знает, что я здесь?

И опять вместо ответа дурацкий взгляд. Носатый уставился куда-то непонятно куда, неуклюже попятился и чуть не сшиб бандуру с физраствором.

Да что за херня?

  - Она знает?  - повторил Евгений, хмурясь.  - Ты звонил ей? Сказал?

  - Она...  - начал хлыщ, но его тираду прервал звонок в дверь.

Показалось, будто Абрамович облегчённо вздохнул.

  - Лежи смирно,  - сказал он.  - Сейчас вернусь.

Вернулся он и вправду скоро. Только не один.

  - Здарoво, герой,  - хрипло приветствовал дядя Коля. В захламлённой гостиной он смотрелся нелепо. Как слон в посудной лавке. Большой, плечистый, хмурый. Выглядел он уставшим и напоминал грустного медведя.

Следом за ним в комнату ввалился долговязый сосед с восьмого. Женя не сразу узнал его. Причёсанный, гладковыбритый, одетый в джинсы и футболку вместо китайского абибаса, рыжий меньше всего походил на ровного пацанчика с далёкого района.

  - Рад, что ты жив, братишка.

Он наклонился и дружески потрепал Евгения по плечу.

"Вот ведь чёрт",  - подумал Женя и обругал себя за невнимательность. От соседа за милю веяло службой: выправка, походка, цепкий взгляд... А на мощной бицухе, полускрытая рукавом, синела татуха: парашют, орёл и надпись: "Никто, кроме нас" [1]. Раньше ВДВшная наколка пряталась под одеждой, и Евгений отчего-то очень обрадовался, увидев её теперь. Однако что сказать рыжему так и не придумал. Вместо этого спросил:

  - А Лена где?

Рыжий смутился. Бросил быстрый взгляд на Артура. Тот повесил грандиозный нос и понурил плечи.

Дядя Коля тихо, но крепко выматерился.

  - Где она?  - повторил Женя, ощущая, как вместе с физраствором по венам разливается страх.

  - Её похитили,  - сухо и коротко сообщил Николай Степанович.

Евгений заморгал: перед глазами в пляс пустились алые точки. Он шумно втянул воздух и резко выдохнул. Вцепился в подлокотник дивана так, что пальцы побелели.

Похитили.

Лену.

Похитили.

Из-за него.

Он ушёл, а её похитили. Похитили и, может быть...

  - Нет...  - прошептал Евгений, отказываясь верить ушам.

  - Да,  - рубанул странный тип.

  - А помягче нельзя было?  - встрял Артур.

  - Помягче жену трахать будешь,  - заявил дядя Коля и, отстранив прифигевшего психиатра, протянул чёрно-белый снимок.

  - Знакoм?  - спросил без лишних предисловий.

  - Это Джон,  - кивнул Женя. От одного вида широченной улыбки на загорелом лице передёрнуло.  - Ещё он называет себя Иваном Сергеевичем Седовкиным.

  - А ещё Жаном Сенье, Деяном Богданoвичем и ...  - дядя Коля волком глянул на Артура,  - доктором Джонатаном Седвиком.

Носатый хлыщ вспыхнул, но промолчал, а вот странный родственник продолжил:

  - Последняя ипостась позволяла ему особенно эффективно следить за тобой через этого вот...  - он указал на поникшего Шрая,  - потомственного полудурка.

  - Откуда я мог знать, что его разыскивает Интерпол?  - взбеленился носатый.

  - Надо было знать,  - строго сказал дядя Коля.

Голова у Жени шла кругом. Вопросы множились, но он точно знал, с какого начать.

  - Вы кто?  - спросил он.

  - Котов,  - странный родственник протянул руку.  - Полковник ФСБ. Имя моё вам известно. А это,  - он кивнул на рыжего,  - лейтенант Гаврилюк. Бывший СОБРовец и вечный десантник.

Сосед отсалютовал.

  - А вот это...  - Николай Степанович забрал у Жени фотографию Джона и дал Гаврилюку знак.

Рыжий тут же вооружился какой-то папкой, раскрыл её и затараторил, чеканя каждое слово.

  - Иван Тарасович Сухолуцкий, сорок шесть лет, уроженец Одессы, с отличием закончил МГИМО, пять лет работал переводчиком при министерстве иностранных дел, за подозрение в связях с преступными элементами уволен и взят под колпак КГБ. Добивался политического убежища в США, но безуспешно. После падения "Железного занавеса" эмигрировал. Сменил имя. Работал таксистом, затем барменом в русском ресторане на Брайтон Бич. В тридцать три приобрёл особняк в Майами, яхту и квартиру на Манхеттене, чем заинтересовал уже американскую сторону. Под него начали копать и обнаружили много интересного, но он исчез с радаров.

  - Познавательно,  - буркнул Женя.

  - А то,  - Котов скривил губы.  - Что за дела вёл Джон с Хазматом?

Секунду Евгений помедлил с ответом. Отвёл глаза. Сглотнул подступивший к горлу ком и выдавил:

  - Выкупал пленных и... готовил к перепродаже.

На слове "готовил" он запнулся и ощутил, как кровь прилила к щекам.

Слава Богу, ни у кого не возникло желания уточнять, каким именно образом его самого к перепродаже готовили.

  - Зачем Джон хотел тебя вернуть?  - нахмурился Котов.  - Зачем похитил?

  - Не знаю,  - вздохнул Женя.

  - Возможно, Евгению известно нечто такое, что...  - предположил было Рыжий, но полковник его тут же перебил:

  - Если бы дело было только в этом, мы бы беседовали сейчас с трупом в морге.

  - А может, за него уже успели заплатить, и требовалось срочно изловить... кхм... сбежавший товар и доставить покупателю?  - не унимался соседушка.

  - Не исключено.

  - Ещё есть вероятность, господа, что упомянутый Джон одержим желанием обладать Евгением Александровичем.  - Вставленные Артуром пять копеек противно резанули по сердцу и яйцам. Похожая мысль уже приходила Евгению в голову, правда... не в такой заумной формулировке.  - И пойдёт на всё, лишь бы заполучить его.

Котов и Гаврилюк переглянулись, а потом одновременно уставились на Женю. Женя почувствовал, что краснеет. Закусил губу и отвернулся.

Чёртов хлыщ!

Эх, провалиться бы сейчас под землю!

Он съёжился, ожидая какой-нибудь гаденькой подколки.

  - В таком случае, мы располагаем отличной возможностью ловить Сухолуцкого на живца,  - изрёк Котов голосом, лишённым каких-либо эмоций.  - Но сначала надо решить вопрос с Ленарой. Благо, одно другому не мешает. Ты с нами?

Евгений вздрогнул от неожиданности, но затягивать с решением не стал.

  - Да,  - твёрдо заявил он и сжал свободную от капельницы руку в кулак.

Дни до отъезда тянулись медленно, и ожидание сводило с ума. Хуже всего, что за последние трое суток Женя прокрутил в голове тысячу и один вариант всего, что могло приключиться с Леной, и из всех раскладов только один оставлял надежду на благополучный исход.

Чёрт, как же так... Проклятый Джон! Сто пудов, это его рук дело. Вне всякого сомнения. Только непонятно, зачем она ему?

В памяти мелькнуло предположение носатого хлыща, и Женя поёжился.

"Есть вероятность, что упомянутый Джон одержим желанием обладать Евгением Александровичем..."

Блин, до чего же гадко! Мерзко, аж жуть пробирает. Фу, бля.

И тем не менее...

Как сквозь туман Женя видел загорелое лицо и широкую улыбку. Ощущал горячие ладони на плечах, и слышал шёпот:

"Я увезу тебя отсюда. Увезу навсегда. Ты принадлежишь мне..."

Слишком хорошо Евгений помнил, как пользовал его Джон на растрёханной койке в кособокой лачуге... и чего хотел от него добиться.

Ты кончишь так сладко, что больше не захочешь ничего другого...

"Я подписал бумаги, - сказал Женя Котову, не зная, куда деть глаза. - Теперь Джон официально имеет право распоряжаться моей жизнью".

Полковник растянул губы в хитрой полуулыбке, и фыркнул.

"Господин Сухолуцкий так долго странствовал, что напрочь забыл о российских реалиях, - ответил он. А когда Женя поднял на него вопросительный взгляд, пояснил: - В жопу ему эти бумаги засунем, и дело с концом".

Грубая прямота Николая Степановича до жути смущала Артура Абрамовича, а вот Жене пришлась по душе: точно так вёл себя Прапор. Тот самый, который погиб в ущелье, когда Евгений угодил в плен. Ещё весьма радовало, что полковник давал чёткие и ясные распоряжения. Без соплей и всякой мути.

"Чтоб к понедельнику был как огурец", - приказал он, и Женя привычно ответил: "Есть".

Правда, чтобы стать огурцом к понедельнику, пришлось следовать всем указаниям носатого хлыща: Женино выздоровление "дядя Коля" поручил заботам доктора Шрая.

И опять пошли в ход всякие таблетки, постельный режим, капельницы и инъекции. Однако в этот раз, одержимый желанием спасти Лену, Женя соблюдал все предписания изо всех сил. Ну... или, по крайней мере, делал вид, что соблюдает.

Носатый не одобрял его отъезда. Бурчал, мол, до полного восстановления далеко, организм слишком слаб, и лучше не рисковать. Но Женя сильно подозревал, что Артур Абрамович сам готов был облачиться в камуфляж, нацепить броник и рвануть в горы на поиски той, которая...

Предпочла убого полудурка успешному доктору...

Евгений тяжело вздохнул, вспоминая последний разговор с Леной. Эх, если б только можно было заставить время бежать в обратку! Но... Фарш, как говаривал комбат, невозможно провернуть назад.

Да уж. Слово, как известно, не воробей...

Блядь в погонах...

Женя стиснул зубы и сжал кулаки. К чёрту всё. Он отыщет Лену, спасёт и попросит прощения.

Он мотнул головой, прогоняя нехорошее предчувствие.

Она жива. Жива. Обязательно жива, и никак иначе. Он непременно отыщет её, спасёт, и...

 - Как самочувствие?

Артур вернулся раньше обычного. Видать, воскресенье у мозгоправов - короткий день. Женя даже проникся к носатому определённым сочувствием: тяжко, наверное, без выходных впахивать. Хотя... Он на работе своей только и делает, что разговоры разговаривает.

"Что вы чувствуете, вспоминая об этом?" - такой вопрос Артур задавал ему раз двести, не меньше, но терапия провалилась с треском. Евгений так и не смог выдавить из себя ничего вменяемого. Да и как вообще можно обсуждать с кем-то подобное? Даже под пытками он не согласился бы рассказать о том, как Джон силой пытался сделать из него педика. Никому. Никогда. Уж лучше сдохнуть!

 - Котов звонил? - Женя принял из рук Хлыща пакеты с продуктами и оттащил на кухню. - Всё в силе? Ничего не поменялось?

 - Понимаю вашу тревогу, Евгений, но... - Артур зевнул и потянулся. Устал видать. Женя достал ему пивка из холодильника. - О! Спасибо большое.

 - Хватит "выкать" уже, - сказал Женя вместо "пожалуйста" и тоже открыл себе бутылку пенного. Только тёплого: горло до сих пор немилосердно драло. - Ты мне жизнь спас. Так что давай без церемоний.

 - Если без церемоний, то пиво тебе нельзя, - заявил Шрай и медленно моргнул.

Походу, реально с ног валится.

 - Я одну, - успокоил Евгений и жадным глотком ополовинил тару. Крякнул. Хорошо пошло!

Улыбчивый доктор последовал его примеру. Пили они молча и мрачно, глубоко погружённые в раздумья. Каждый в свои. Но...

Девушку трясло. Она всхлипывала, кусала разбитые губы и зябко куталась в бушлат, который накинул ей на плечи сердобольный Гаврилюк.

 - Она кричала, - сказала несчастная, давясь слезами. - Так страшно кричала... мы все слышали. Она умоляла его остановиться, но...

Котов поблагодарил девушку, поручил заботам Степана и пригласил следующую. Свидетельниц он опрашивал в белёной, крытой соломой хате, которую по случаю превратили в штаб. Хозяева не возражали: бронемашины и вооружённые до зубов бравые парни в балаклавах произвели на них совершенно неизгладимое впечатление. Штурмовиков вообще все любят...

 - Разумеется, я помню её, - нахмурила лоб светловолосая красавица с тёмно-бордовым синяком на пол-лица и вернула Котову фотографию Лены. - Мы бок обок сидели в фургоне. Но...

Блондинка запнулась, сглотнула и опустила глаза.

Женя в очередной раз забыл, как дышать. Облачённый в ту же форму, что и остальные спецназовцы, он хмурой тенью стоял за спиной Котова и думал только об одном...

Что с Леной?

Когда они добрались до места, сердце ходило ходуном от предвкушения долгожданной встречи. Женя спецoм не снял балаклавы: отчего-то верилось, что любимая узнает его даже когда он совершенно неотличим от других. Узнает, обрадуется и заплачет. Окликнет по имени. А он сожмёт её, дрожащую, в объятиях и больше от себя не отпустит. Никогда.

Вот только в фургоне Лены не оказалось...

И теперь Николай Степанович методично допрашивал несостоявшихся рабынь. Девушки рыдали, путались, сбивались, но... В целом говорили одно и то же: во время очередной стоянки один из чехов оттащил Лену в лес, изнасиловал и убил.

Изнасиловал и убил...

Жуткие слова не умещались в сознании, и хотелось оторвать себе уши, лишь бы не слышать их в стопервый раз.

 - Один из них... такой с рыжеватой бородой, схватил её за волосы и поволок в кусты, подальше от дороги, - продолжила блондинка.

Евгений зажмурился и покачнулся. Не мог он больше выслушивать всё это дерьмо! Сколько можно? Нахрена снова и снова прокручивать одно и то же? Ведь заранее ясно, что она дальше скажет!

Но Котов ловил каждое слово.

 - Что произошло дальше? - спросил полковник, и Женя едва не зарычал.

 - Понятно что... - Светловолосая красавица опустила глаза и шмыгнула носом. - Её изнасиловали.

 - Вы это видели?

 - Нет... - девушка передёрнула плечами. - Но слышала. Мы все слышали. Она кричала и плакала. Звала на помощь.

Евгений стиснул кулаки и сжал зубы.

Сколько можно!

 - А выстрелы вы слышали? - не унимался полковник.

 - Да, - мрачно изрекла блондинка.

 - Сколько времени длилась остановка?

Блондинка задумалась.

 - Точно не скажу, но долго. Очень долго.

 - И чем занимались ваши похитители всё это время? - дядя Коля сцепил в замок волосатые пальцы-сардельки.

 - Понятия не имею, - вздохнула девушка. - Нас заперли в фургоне и не выпускали. Мы слышали только ругань, и то не понимали ни слова. Чисто по интонации догадались: они же не по-русски ругались, а на своём... Ну а потом начали стрелять. Правда, не рядом, а где-то далеко.

 - Понятно... - полковник нахмурил кустистые брови и выдал: - Имело место что-то такое, что озадачило вас, показалось нелогичным, странным, или просто привлекло внимание?

Похожий вопрос он задавал многим, но... ни одного толкового ответа так и не получил: перепуганные девчонки никак не могли собраться с мыслями.

Наверное, поэтому, когда блондинка неожиданно выпалила "Да" Котов вскинул голову и впился в неё взглядом, а Женя напрягся, точно струна.

 - Мне показалось... - робко начала она. - Показалось, будто эта девушка... как бы это сказать... ну...

Евгению почудилось, что Николай Степанович сейчас заискрится от напряжения, но полкан сдержался и торопить свидетельницу не стал. Даже не "нукнул". Терпеливо выждал, пока та продышится, и чуть подался вперёд. Блондинка сделала то же самое.

 - Мне показалось, будто она нарочно спровоцировала того бородатого! - сообщила девушка громким шёпотом, сверкнув васильковыми глазищами. - Я стояла рядом и видела, как она на него глянула. Прямо ух! И говорила дерзко, словно не боялась вовсе.

Очень похоже на Лену, да только вот...

 - Почему не выбить информацию из этих скотов? - выпалил Женя, когда Гаврилюк проводил блондинку на осмотр к военврачу. Евгений не находил себе места и метался по горнице, точно тигр по клетке.

Ночь пахла пылью, порохом и дымом. Часовые с автоматами наперевес хмуро бродили по периметру. Котов ушёл на сеанс связи с генералом и как сквозь землю провалился. Гаврилюк храпел длинными раскатистыми руладами, а сверчки вторили ему трещащим аккомпанементом. Или это цикады так поют?

Евгений укрылся в густых зарослях полыни. Камуфляж делал его невидимым, а навык перемещаться бесшумно и быстро - неуловимым. На самом деле, так умели все ребята в группе: на то он и спецназ. Однако вряд ли кому-то из штурмовиков пришло в голову угонять старый серый уазик.

А Жене вот пришло. И теперь он ждал. Терпеливо ждал, когда на другом конце лагеря, аккурат там, где держали взятых чехов, вспыхнет вымоченная в керосине ветошь. Он соорудил фитиль по всем правилам, и теперь осталось только...

 - Пожар! Пожа-а-ар!!!

Слепящим пятном в темноте вспыхнуло оранжевое зарево. Столп рыжих искр взвился в чёрное небо. ПахнУло гарью.

 - Пожа-а-ар! - несколько голосов слились в один. Земля затряслась от топота тяжёлых берцев. - Сюда! Скорее! Сарай горит!

Манёвр удался на славу: путь к машинам был открыт.

Быстрой тенью Евгений скользнул туда, где паслась на зелёном лужке разнокалиберная техника.

Ясен красен, стадо машин охранялось мама не горюй, но эффектный факел привлёк внимание всех в радиусе двух километров.

Правда, ненадолго.

У Жени имелась минута. Всего одна долбаная минута. И он её не упустил.

Пока все, кому не лень, глазели на красно-жёлтые сполохи, он юркнул в покрытый толстым слоем грязи УАЗ. Тент на старичке истёрся, лобовое стекло покрывала паутина трещин, а коррозия оставила на кузове горячие ржавые поцелуи. Но УАЗ был на ходу, а это - главное.

Машина завелась с пол-оборота. Отчего-то вместе с зажиганием врубилось радио, и Фредди Меркьюри игриво затянул: "Ай вонт ту брейк фри!". Под знакомое с детства "Гад ноуз", Евгений выжал сцепление, воткнул первую и газанул [1].

УАЗ хищно зарычал, хрипло кашлянул выхлопом и, взметая клубы пыли, резво рванул с места. Фары Женя включать не стал. По крайней мере - пока.

Дребезжащий вездеход мчал сквозь мглу, подпрыгивая на колдобинах, а Евгений строго настрого запретил себе думать о преследовании.

Надо будет - поднимут тревогу. Ну а пока...

Газ в пол, и бездорожье впереди. А дальше...

Лена... Или Ленара, не суть. Держись, родная. Я тебя не брошу.

В том, что надежда есть, Евгений не сомневался. Теперь не сомневался: решающими стали показания блондинки, над которыми он ломал голову остаток дня и добрую половину ночи.

"Зачем тебе понадобилось провоцировать бородатого мудака, любимая? - спрашивал Женя невидимую Лену. - Уж не для того ли, чтоб заманить подальше от трассы?"

А зачем кричала? Да так громко и надрывно, что запертые в фургоне девушки слезами заливались. Может, чтобы заглушить вопли самого насильника и сбить с толку его дружков?

Почему чехи не уехали сразу? Искали своего? Скорее всего. А эти загадочные выстрелы в чаще леса? Кто вот там в кого стрелял? Совершенно непонятно.

Вопросы, вопросы, вопросы...

Женя прокручивал их в голове с таким усердием, что не заметил, как в зеркале заднего вида мелькнули две тёмные фигуры.

Евгений не видел провожатых. И уж тем более не мог слышать их разговор...

 - Разумно ли это? - с сомнением в голосе поинтересовалась долговязая фигура.

 - Другого выхода нет, - ответила коренастая тень. Чиркнула зажигалка, и в темноте мелькнул красный огонёк сигареты. - Арест Хазмата в приоритете. Ты же сам слышал, генерал запретил распылять силы: Конторе сейчас до Ленары дела нет. Все до одного сотрудники должны быть задействованы в операции. Все, без исключения. Под личную мою ответственность. А Тихонов - не сотрудник. И никаких приказов я ему не давал. К тому же, необходимые ориентировки по базе Скотобоя он уже предоставил. Так что...

 - Хитрo.

 - Ещё бы.

 - Думаете, он найдёт её? - Степан сложил руки на груди и зябко поёжился.

 - Я не думаю. - Котов прищурился, всматриваясь в тёмную даль. - Я знаю.

Их было тринадцать. Чёртова дюжина...

Тринадцать. Ровно тринадцать. И каждому хотелось вырвать сердце...

Женя знал, кто перед ним.

Люди Хазмата...

Слишком уж долго он пробыл в плену, чтобы забыть эти рожи.

Вон тот ссущий в кустах бугай - Асхад. Тот самый, который хотел перерезать ему, Жене, глотку. А небритый коротышка - с широченными плечами борца и калашом за спиной - снимал на камеру, как калечили бедолагу Васяна. Угадал Евгений и тех, кто крепко удерживал его, брыкающегося и вопящего, когда Скотобой решил его как следует "проучить".

Твари! Что они здесь забыли?

Он сглотнул и крепче вжался в колючую траву. Крапива, чертополох и низкая поросль можжевельника надёжно скрывали его от посторонних глаз. Жаль, что дёрнув из наспех организованного лагеря, он не прихватил бинокль. Собирался же...

Вот ведь жопа. Искал Лену, а нашёл...

Неожиданная мысль кольнула в мозгу иголкой. А вдруг эти упыри тоже ищут её, Лену?

Вполне может быть.

Нет, ну а что? Нельзя исключать, что у работорговцев имеются глаза и уши в любой структуре. Партию живого товара перехватили, и до точки сбыта девушек так и не довезли. Да вот только спасли не всех: одна исчезла. И если эта информация просочилась, то...

Чёрт!

От этого простого и вместе с тем вполне себе реального предположения стало гадко и обидно до жути.

Фэсэбы забили на Лену болт. Ещё бы! Агентом больше, агентом меньше - какая, к чёрту, разница! Её жизнь для них - бесплатная, и попросту ничто в сравнении с масштабом основной операции. Зато головорезы Скотобоя скрупулёзно прочёсывают лес в поисках улизнувшей красавицы. Под каждый пенёк, суки, заглядывают. Ясно ведь, что живая игрушка для секса стoит немалых денег. Огромных даже. Женя это знал наверняка: Джон... или как там его, не поленился озвучить сумму, которую рассчитывал получить за...

"... за твою тесную попочку и сладкий ротик..."

Евгения передёрнуло от всплывшей в памяти сцены, и заросли крапивы отозвались тихим шелестом.

Один из чехов вскинул голову и шумнул что-то остальным.

Бля#$ство! Ещё раскрыться не хватало!

Женя приник к земле и замер. Круто, конечно, было бы выскочить и всех нахер перестрелять, а потом ещё долбануть гранатой, пробасить сакраментальное Айлбибэк и свалить в закат, не оглядываясь на взрывы...

Но...

Их тринадцать. Тринадцать. А он - один. И помощи ждать неоткуда.

Евгений взвесил свои возможности. Не так уж, кстати, они и печальны: в рожке к Калашу почти тридцать патронов, плюс старый, советский ещё ПМ с полной обоймой и запасным магазином, да ещё кинжал и лимонка, которую он обнаружил под сиденьем УАЗа.

Да он прямо грёбаный Рэмбо, ёпта! Хотя... У каждого из расположившихся на поляне чехов снаряжение не хуже.

А то и лучше...

Лезть на рожон смысла нет: за секунду в решето превратят. Поэтому надо ждать.

К тому же... а если они вовсе не Ленару ищут?

Женя мысленно обматерил боевиков. Надо ж было на них наткнуться! И рации нет... Да даже если б имелась, Котов ясно дал понять, что вопрос с Леной для Конторы решён и обжалованию не подлежит. Так что рассчитывать на поддержку так же глупо и бессмысленно, как надеяться выиграть в лотерею новёхонькое авто.

Поэтому Женя лежал, наблюдал и думал.

Он продумал все нюансы. В каком случае ринуться в атаку, на кого кинуться первым, куда укрыться, если чехи его обнаружат, при каких обстоятельствах пустить в ход лимонку...

Обмозговал всё от и до.

Не учёл одного...

Боевиков было четырнадцать...

Гад зашёл с тыла. Попросту вывалился из кустов.

Почему сразу не открыл огонь - непонятно. Может, не сообразил, что к чему, растерялся, или решил, что перед ним труп? Женя не знал. Но понимал - один разъединственный выстрел станет смертным приговором. На пальбу сбегутся остальные - и мандец.

Вставать в рост тоже не вариант, а времени на раздумья - секунда, а то и меньше.

Дух уже раззявил рот. Вскинул автомат для свинцового приветствия, но...

Евгений прыгнул чеху в ноги и повалил. Вцепившись друг в друга, они покатились в заросший чертополохом и лебедой овраг. Зелёный мир кувыркнулся, колючие ветки больно разодрали кожу, а земля оказалась не такой мягкой, как хотелось бы.

Чечен бы закричал уже сотню раз, да Женя, ловко подмяв его под себя, сдавил глотку пальцами, точно тисками. Дух покраснел, захрипел, задёргался. Ухватил Женины руки, норовя выкрутить запястья. Да не тут-то было...

Давным-давно, целых три операции назад, Ленара просекла, что женские слезы - козырное средство для усыпления бдительности. А если ещё и жалобно поскуливать, да так, чтобы губы кривились, а подбородок дрожал...

 - Соси, шлюха, - рыкнул бородатый и вывалил из штанов хозяйство.

Запах давно немытого тела ударил в нос, и Сабитова едва не блеванула. Сморщилась, шумно втянула в себя воздух...

"Ну что ж... Пососу, не обломлюсь, - мрачно подумала она. - Только потом чтоб без претензий".

С несчастным видом она коснулась губами головки, а потом погрузила член в рот почти полностью. Вбирала его в себя, дразня языком и лаская мошонку пальцами.

В общем, делала всё, чтоб горемычный насильник позабыл, на каком свете находится. Минет вообще надо рассматривать как один из подвидов гипноза, не иначе.

 - Ммм... - промычал горячий горец, когда она приласкала его особенно удачно, и закрыл глаза.

Какой, однако, опрометчивый поступок.

От боли он скорее взвыл, чем закричал, но Ленара перекрыла вой собственным протяжным стоном.

Её же насилуют как-никак!

Она вопила, когда горе-насильник согнулся пополам, машинально прижав руки к окровавленному паху. Кричала, жахнув коленом в морду и от души добавив по хребтине двумя кулаками сразу. Звала на помощь и умоляла остановиться, пока он хрипел...

Рыжебородый кавказец не имел при себе оружия: разве нужен мужчине автомат, чтобы заломать и как следует вы#бать перепуганную насмерть хрупкую барышню? Разумеется, нет. Поэтому Сабитова задушила похитителя его же собственным ремнём. Когда он посинел, она оттащила его чуть в сторону и закидала ветками.

Ленара не забывала охать, ахать, стонать и молить о пощаде, надеясь, что громогласное звукопредставление даст необходимую фору. Она так и видела, как дружки покойного чечена ухмыляются и отпускают сальные шуточки, дожидаясь товарища у фургона. Однако времени было катастрофически мало - не ровен час, выродки захотят самолично проверить, что же там такое интересное их приятель с ней вытворяет.

А пока красавцы-кавказцы мнут сиськи, надо рвать когти. Да поживее...

Уйти удалось легко, но пробираться по бурелому оказалось очень и очень непросто: Ленара спотыкалась о коряги и сучья, на одежду и волосы щедро налипли колючки репейника, ветки исцарапали лицо. От вкуса чужой крови мутило, ноги норовили подогнуться, сердце таранило грудную клетку, а пот заливал глаза... но Сабитова упорно продолжала двигаться вперёд, как хренов зомби. Она чуяла погоню, как чует лисица идущих по следу пойнтеров. Преследователи двигались быстро. Очень быстро - не уйти. А значит... Надо затаиться. Спрятаться. Сбить гадов с панталыки и отправить по ложному следу.

Она едва не слетела в овраг. В последний момент ухватилась за ветку скального дуба и еле-еле удержала равновесие. Твою ж мать! Нога соскользнула, и камни с тихим стуком посыпались вниз, где в тёмной расщелине журчал ручей, а берег был настолько крут, что спуститься, не свернув шею, не сумел бы даже Человек-Паук. Да что там, Паук! Сам Котов не смог бы.

То, что нужно!

Ленара решительно расстегнула блузку. Оставаться в лесу полуголой, конечно, не самый удачный вариант, но... Ничего другого не придумалось. Белая блузка в полумгле - всё равно, что маяк: издалёка видать. А теперь дело за малым: застегнуть пуговицы, завязать низ узлом, да набить всё это дело пожухшей травой. Отличное чучело вышло!

Недолго думая, Сабитова сбросила куклу с утёса, и та, пару раз врезавшись в известковые выступы, шмякнулась в воду. Следом в ручей полетел валун. Поднять его Ленара не смогла - пришлось лечь, упереться спиной в сосну и столкнуть ногами. Когда упрямая каменюка наконец поддалась, Сабитова громко вскрикнула. Шумный плеск дополнил картину...

Расчёт сработал на все сто.

Уже через минуту чехи замерли на краю утёса. Долго спорили. Бранились. Махали руками, указывая на еле различимую внизу блузку. Даже пытались её звать. Один особенно смелый на свой страх и риск попробовал спуститься, только ничего у него не вышло - чуть не расшибся.

А ручей, знай себе, уносил чучело всё дальше и дальше...

Горцы дали несколько залпов. Без азарта. Так, чисто для проформы. И, бестолково промаявшись у обрыва, скрылись в чаще.

Ленара, скукожившаяся под полусгнившей корягой в три погибели, закрыла глаза и облегчённо выдохнула.

Старший лейтенант Ленара Сабитова

Она ковыляла на заплетающихся ногах, не разбирая дороги. Разодранная кожа покрылась волдырями и чесалась так, что хотелось её содрать. Ступни сбились до кровавых мозолей и саднили, словно она ступала по битому стеклу. Но Ленара шла, шла и шла.

Спотыкалась, падала, поднималась и продолжала путь.

Порыдать бы. Прореветься как следует. Всё ж таки она убила человека. Собственными руками задушила. Жизнь отняла.

Но глаза оставались сухими, а голова до странного ясной.

"Поплачу ещё, успеется, - твердила себе Ленара и продиралась сквозь колючие заросли. - Сейчас просто время неподходящее".

Она брела и вспоминала отцовские байки о службе в Афгане. Он часто рассказывал, как они с Котовым очутились одни посреди барханов, под палящим солнцем, окруженные вооруженными до зубов моджахедами и без единого патрона...

"Вот тогда было страшно, - говорил отец. - А всё остальное так, бирюльки".

Всё ерунда. Я справлюсь. Я выберусь. Я сильная...

У родника, что бил из-под заросшего густым мхом валуна, Сабитова отпивалась часа два, не меньше. Казалось, целой реки не хватит, чтобы утолить жажду.

А уж чтобы отбить мерзкий привкус во рту...

Она снова и снова полоскала рот и отплёвывалась. От безысходности даже пожевала длинные гибкие стебли мятлика, отчего слюна сделалась зелёной, а привкус стал ещё более мерзким.

К чёрту всё. Я выберусь!

На рассвете следующего дня лес наконец-то прекратил истязать её и выплюнул на опушку, где примостился одинокий хуторок с крытыми соломой хатами и покосившимся частоколом. Гостеприимные селяне встретили её двустволкой и вилами, но Ленара к этому моменту уже почти ничего не соображала.

Пошатываясь, она приблизилась к седому усатому старикану с ружьём. Упёрлась грудью в ствол... и потеряла сознание.

Старший сержант Евгений Тихонов

Что-что, а бить лопатой куст умел мастерски: Асхад даже вскрикнуть не успел. Рухнул, как подкошенный.

А Женя прилип к спасителю взглядом.

Рост средний, сложение хрупкое, видавшая виды камуфлированная горка обшита махристой маскировочной сетью, тёмная косынка, повязанная на манер банданы, лицо, вымазанное сажей. А на нём...

... огромные блестящие глаза. Светлые, как туман. И такие родные...

 - Лена...? - прохрипел он и на всякий случай основательно моргнул. Мало ли.

Следующий вопрос увязывался с законами логики чуть меньше, чем полностью.

 - Откуда у тебя лопата?

 - Долгая история. - Она скривила губы в знакомой полуулыбке.

Слушать долгие истории Евгений был не настроен. Вскочил, подлетел к возлюбленной и сжал, едва не раздавив в объятиях.

 - Жива, - шептал он, покрывая поцелуями солёные от слёз щёки и сухие потрескавшиеся губы. - Жива... Жива!

Не отпущу.

Никогда больше не отпущу.

Моя...

 - Прости, что ушёл тогда.

 - Прости, что не сказала правду.

Слова прозвучали одновременно и растаяли в воздухе, а Женя впился в сладкий рот жадным поцелуем, ощущая любовь каждой частицей души.

 - Позвольте нам попрощаться, - прошептала Лена дрожащим голосом. По чумазой щеке скатилась слезинка.

Сердце сжалось от невыносимой боли, и Женя сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Смотреть на любимую было выше его сил, ведь он уже решил, как поступит. Не зря же под сиденьем старины УАЗа обнаружилась граната...

... и он взорвёт её.

Взорвёт, когда Лена будет далеко, а Тот, кого надо забыть - близко. Взорвёт и прихватит с собой на тот свет всю эту грёбаную кодлу!

Но надо, чтоб Лена ушла...

 - У вас минута, - сухо бросил Джон.

 - Женя... - Несмотря на свой странный прикид, Лена выглядела невероятно хрупкой, нежной и беззащитной. Губы её дрожали. Серые глаза блестели.

Но он должен заставить её уйти. Иначе нельзя.

 - Уходи и ничего не бойся, - твёрдо сказал он. - Держись к Северу от ручья, там за болотом - высохший дуб. Здоровенный такой, мимо не пройдёшь. От него до трассы всего пять километров. Они за тобой не пойдут. Обещаю.

 - Но... как же ты? - она всхлипнула. Слёзы катились градом.

 - За меня не волнуйся. - Он положил руки на узкие плечи. Заглянул в родное лицо. - Доберись до наших, хорошо?

 - Ты будешь помнить меня?

 - Буду помнить и любить до последнего вздоха, - прохрипел Евгений. - А теперь иди.

 - Постой, - Лена снова всхлипнула. - Я... Я хочу оставить тебе кое-что... На память обо мне.

Минута истекла, но Джона и боевиков, похоже, это не заботило. Во все глаза они наблюдали за рыдающей девушкой, которая трепетно сжимала в ладошке памятный дар. Казалось, даже птицы перестали щебетать в ветвях и сам лес затаил дыхание...

 - Что это? - спросил Женя, приняв драгоценность, и нахмурился.

В руке оказалась чека от гранаты. Евгений вскинул голову и ошалело уставился на Лену, но рассмотреть себя как следует подруга не дала: метнула лимонку с завидной ловкостью и, прежде чем чехи жахнули по ним свинцовым дождём, упала на мягкую хвою, увлекая Женю за собой...

От взрыва до сих пор гремело в ушах. Чащоба лупила по морде зелёными лапами. Густые кроны скрывали солнечный свет, и малахитовый полумрак окутывал реальность душным маревом.

Они бежали. Быстро. Напролом сквозь заросли. Не разбирая толком дороги, и ощущая погоню спинами.

 - Чокнутая! - выдохнул Женя. Он поднырнул под изъеденную термитами лесину и перепрыгнул полусгнивший пень.

 - Они видели угрозу в тебе, а не во мне, - отозвалась Лена. - Потому и не смогли среагировать с нужной скоростью.

Да уж! К этой новой Лене надо ещё привыкнуть. Хотя нет. Не к Лене. Её зовут Ленара. Ле-на-ра... Красивое имя. Необычное. Наверняка означает что-нибудь до жути романтичное. Надо будет выяснить потом. Ну а пока...

 - За мной! - скомандовал Евгений, уверенно сворачивая к болоту. Однако Лена рванула в противоположном направлении.

 - Тебя куда несёт? - рыкнул он. - С ума сошла? Трасса в другой стороне!

 - Зато грузовик этих долбоящеров в этой, - парировала она, не сбавляя скорости. - И до него ближе. Гораздо.

 - Грузовик? - Женя следовал за ней с грацией медведя-шатуна.

 - Да. - Ленара лихо перебралась через валежник. - Хочу его угнать.

Угнать? Грузовик?

Вот тебе и Варина подруга! Милая и нежная принцесса!

Фея с лопатой!

 - Ты умеешь водить грузовик? - с сомнением спросил он, сбегая в овраг по скользкой траве.

 - Не так хорошо, как легковую.

 - Нам кранты, - буркнул Евгений.

 - Что? - Ленара уже запыхалась, и щёки её разрумянились. - Ты что-то сказал?

 - Сказал, что люблю тебя всем сердцем, родная, - откликнулся он и весомо добавил: - Но что бы ты там не собралась угонять, поведу я.

Воздух трещал от выстрелов. Пули градом стучали о бронированный кузов Урала. Подъём становился всё круче, и Женя остервенело давил на педаль акселератора всякий раз, когда грузовик упрямился на очередном вираже.

 - Жми! - крикнула Лена. Она отвечала преследователям из Макарова. Не самый удачный вариант: на полном ходу скачущей по ухабам машины из ПМ даже слону в жопу не попадёшь. - Нам надо оторваться! Жми уже!

Евгений хмуро глянул в зеркало заднего вида. Печаль-беда... Ещё один такой же Урал, набитый вооруженными боевиками, точно консервная банка сардинами, и два лёгких крепких УАЗа...

Не весело.

Они сели им на хвост почти сразу и теперь гнали в горы, туда, где дорога вилась над ущельем опасным серпантином.

 - Бл*дь! - прорычал Евгений. Лена расстреляла всю обойму. Ещё один магазин, и патронов для Макарова не останется...

 - Садись за руль! - рявкнул он.

Ленара смерила его быстрым взглядом и ловко юркнула на сиденье. Под залпы, взрывы и очереди они поменялись местами.

 - Сбавь скорость, - скомандовал он и дёрнул затвор АКМ.

Женя перебрался из кабины под брезент и длинной свинцовой песней прошёлся по головной машине супостатов.

 - Газу! - возопил он, когда чехи ответили на любезность.

Урал чуть не взлетел, а Женя грохнулся на сиденье рядом с Леной. Перезарядил Калаш и приготовился к новому рывку.

 - У тебя кровь! - чтобы перекрыть рёв мотора и грохот выстрелов, Ленаре пришлось кричать.

 - Царапина, - фыркнул Женя. Он даже не заметил, что его зацепило. Зато заметил нечто более важное.

Высоко в небе рвал облака лопастями...

 - Вертолёт!! - Лена тоже его разглядела.

Евгений напрягся. При помощи АКМ он мог бы ещё огрызаться на позади идущие машины, но вертолёт...

Вертолёт ему ни за что не достать...

Ритмично взбивая воздух, стальная стрекоза опасно снизилась. Грузовик мотыляло из стороны в сторону, точно бумажный кораблик, пущенный по весеннему ручью. Одновременно из УАЗа высунулся чех с внушительных размеров каламбиной и взял Урал на прицел.

Бл*@дство! Да это ж гранатомёт! Твою же...

 - Лена... - Женя внимательно посмотрел на женщину, ради которой жил и дышал.

 - Ч-что? - хмуро зыркнула она. - Если скажешь, что хреново вожу, засунь претензии себе в зад. Я предупреждала про грузовики.

 - Ты выйдешь за меня?

Вертолёт затрещал очередями. Бил лопастый по чехам, а в кабине мелькнула до боли знакомая носатая рожа.

Неужели Артур? Обалдеть можно... А кто с ним? Непонятно из-за шлемофона, но затянутая в перчатку рука показала "класс".

Добрый знак.

 - Чего? - Урал едва не опрокинулся на вираже.

 - Ты выйдешь за меня? - переорать треск пулемёта, рокот лопастей и рёв моторов оказалось непросто.

 - К-куда? - вопросительно крикнула Лена, лихо крутанув руль.

 - Замуж!

Ленара нахмурила брови и, вжвариваясь в новый поворот, выпалила:

 - Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для таких вот предложений?

Отставший УАЗ снова нагнал их. Боевик с гранатомётом занял удобную позицию, насколько это вообще возможно на такой скорости да по разбитому серпантину.

 - Боюсь, другого у нас не будет, - серьёзно ответил Женя.

Он перехватил у неё руль и выкрутил как раз в тот момент, когда жуткое оружие плюнуло в них огнём и смертью. Заряд с грохотом вспорол дорогу, а Урал, впечатавшись в твёрдую бочину скалы, полетел в ущелье...

Артур расплывался. Пришлось моргнуть раза три, чтобы носатый хлыщ прекратил наконец двоиться.

 - Ты как? - голос психиатра звучал, словно из трубы, а в ушах до сих пор грохотал рокот лопастей вертолёта.

Вертолёта...

 - Жить буду, - сказал Женя и сморщился: казалось, в изломанном теле не уцелела ни одна кость. Нога на растяжке и загипсованная рука служили этой гипотезе отличным подтверждением. - Лена где?

 - Её зовут Ленара, - поправил Артур, и Евгений исхитрился хмуро зыркнуть на него. - Она здесь, в больнице. В другой...кхм... палате. Ну... то есть... в реанимации.

 - Она... - Женя облизал пересохшие губы и сглотнул. Слово "реанимация" прозвучало, как приговор. - С ней... Ну... Как она?

 - Уже лучше.

 - А на самом деле? - попытка пошевелиться оказалась не самым удачным решением: от боли Женя чуть не заскулил.

 - Плохо, но могло быть хуже. Гораздо хуже, - мрачно изрёк Артур. - Если б ты её собой тогда не закрыл, погибла бы. Так что... спасибо тебе.

Евгений понурил трещащую голову. Зажмурился. Перед глазами пылал грузовик. Тот самый, из которого он вытащил бесчувственную Лену за несколько секунд до взрыва...

В то, что они выжили, верилось с трудом. Нет, сейчас-то уже, конечно, более-менее верилось. А вот когда сознание вернулось впервые, и перед взором замелькали размытые белёсые фигуры, Женя всерьёз решил, что помер, и его встречают молчаливые хмурые ангелы.

 - Хочу увидеть её, - хрипло прошептал он.

 - Я тоже, - искренне вздохнул Артур. - Но пока нельзя. Надо подождать.

 - Она... - выдавить вопрос оказалось сложнее, чем Женя предполагал. - Она тебе... Ты её...

 - Не напрягайся, - улыбнулся носатый. - Разумеется, она нравится мне. Красивая, умная. С характером... Но Ленара сделала свой выбор и не изменит его. Мне ли не знать, я ж психиатр.

Евгений растянул растрескавшиеся губы в ответной улыбке. Отчего-то очень хотелось, чтобы носатый стал ему не соперником, а другом. Таким, чтоб всё на свете можно обсудить.

 - Ты... - язык с трудом ворочался во рту. - Ты как в вертолёте очутился?

 - Кто-то наверху основательно ставил палки в колёса Котову, - отозвался доктор. - Своих людей к вашему спасению он официально привлечь не мог. Никак не мог. Его там со всех сторон обложили, не рыпнешься. Вот я и...

 - А как же... Рыжий?

 - Какой рыжий? - Шрай нахмурил чёрные брови.

 - Гаврилюк, - подсказал Женя. В том, что за штурвалом сидел именно сосед-вэдэвэшник, он не сомневался.

 - Ах, ты о Степане! - протянул Артур и лукаво ухмыльнулся. - Так он меня просто подбросил. Чисто по-приятельски. Безо всяких приказов.

 - Вот же черти, - хмыкнул Женя.

 - А ты думал! - раздался знакомый голос, и в дверь втиснулся помянутый сосед. Вслед за ним в палату вошёл полковник Котов. Накинутые на плечи белые халаты смотрелись на них, как балетные пачки на зубрах.

 - Здарова, братан, - Степан потрепал его по плечу. - Как самочувствие?

 - Хреново, - Женя угрюмо кивнул на закованную в гипс руку. - На скрипке играть не смогу теперь.

 - Можно подумать, ты умел, - хохотнул Рыжий.

 - Но я мечтал научиться, - парировал Евгений и глянул на Котова. Шутить перехотелось сразу.

Полковник напоминал тучу, до отказа набитую ледяным градом. Хмуро глядя куда-то в пол, он тихо бросил:

 - Оставьте нас, парни.

Артур и Рыжий переглянулись, но спорить никто не рискнул. Через мгновение дверь палаты тихо затворилась за их спинами.

Жене показалось, будто всё вокруг плавится, как те часы на картинах художника со смешными усами.

 - Л-лена? - просипел он, а внутри всё сжалось и захолодело.

Николай Степанович слишком долго не отвечал, почти полсекунды. За это время в голову пришло не меньше дюжины страшных раскладов.

Лена умерла. Или ослепла. Или больше никогда не сможет ходить. А может, ей нужна пересадка всех органов сразу, или переливание крови, а у него, Жени, не подходящая группа, или...

 - С ней всё в порядке, - сказал Котов, и Евгений облегченно выдохнул. - Ленару только что перевели из реанимации. Состояние тяжёлое, но стабильное. Я о другом поговорить пришёл.

 - О чём же?

В голове совершенно не укладывалось, как может быть что-то важнее Лены?

 - Джону удалось уйти, - ответил Котов.

Джону.

Удалось.

Уйти...

Евгений не поверил ушам. Он медленно моргнул и вперился в полковника взглядом, а тот присел на табурет у кровати и продолжил:

 - Только после допроса Скотобоя мы поняли, кто был у нас в руках, - сказал он, разглядывая свои тяжёлые кулаки с волосатыми пальцами. - Твой грёбаный Джон работал напрямую с Ящером из Аль-Исламии. Похоже, он важная шишка в преступном синдикате, за которым уже пять лет безуспешно гоняется Интерпол.

 - Но... как... - Женя проглотил ком, вставший в горле. - Как же он смог...

 - Ему помогли, ясное дело, - Николай Степанович тяжело вздохнул. - Мафиози его уровня всегда имеют подвязы на самом верху. Но есть один момент, который беспокоит меня весьма основательно.

Полкан глянул так, что по спине промчался табун мурашек.

 - Высока вероятность, что Иван Тарасович Сухолуцкий, известный тебе, как Джон, до сих пор в России, - гробовым голосом изрёк Котов.

Евгения передёрнуло.

 - Он всё ещё здесь, Женя, - сказал Николай Степанович. - Затаился и ждёт.

 - Ч-чего... ждёт?

Глаза "дяди Коли" стали тёмными, как небо перед грозой.

 - Возможности заполучить тебя, полагаю.

От слов стало мерзко. Затошнило даже.

"Заполучить тебя..."

Жуть какая. Неужели Артур прав, и Тот, кого надо забыть и в самом деле одержим?

Евгений стиснул зубы. Тошнотворные воспоминания полезли из тёмных глубин памяти, как долбаные тараканы.

Ты мой теперь...

Ты принадлежишь мне... Навсегда...

Вот так. Расслабься... Расслабься. Ещё немного. Вот...

Я научу тебя получать удовольствие от этого...

 - В связи с этим у меня к тебе одно интересное предложение, - бас полковника выдернул из пучины мрака, и Женя вскинул голову.

 - Я предлагаю тебе агентурную работу в Конторе, - заявил Николай Степанович без долгих прелюдий. - Для начала побудешь наживкой для психопата, а там поглядим.

Евгений приоткрыл рот. Моргнул.

 - Ну что завис, как ЭВМ времён застоя? Каким будет твой положительный ответ?

Способность соображать наконец-то вернулась, и Женя повёл плечами, сбрасывая оцепенение.

 - Умеете вы убеждать, Николай Степанович. Что от меня требуется?

Котов скривил губы в довольной ухмылке.

 - Не гони коней, герой, - сказал он. - Для начала оклемайся. А пока...

Полкан вытащил из внутреннего кармана сложенный вчетверо тетрадный листок.

 - ...держи гостинец.

 - Что это? - нахмурился Женя.

 - Не имею ни малейшего понятия, - "дядя Коля" пожал могучими плечами. - Меня просили передать. Я передал.

Дрожащими пальцами Евгений развернул бумажонку. Двумя большими буквами на ней был написан... ответ.

Глаза защипало, а сердце подпрыгнуло. Кувыркнулось куда-то в живот и замолотило так, что сломанные рёбра отозвались резкой болью.

Женя улыбнулся.

 - Что, хорошие новости? - Николай Степанович вопросительно изогнул бровь.

Старый лис. Неужели и вправду не заглянул в записку? Что-то как-то слабо верится.

 - Самые лучшие, - отозвался Евгений и посмотрел на будущего шефа. Если уж когда и можно чутка понаглеть, то лучшего времени не придумаешь. - А можно просьбу, товарищ полковник?

 - Да хоть две.

Медея Карловна Пендер работала в районном ЗАГСе тридцать лет и три года. Ровно столько, сколько Илья Муромец лежал на печи. Она повидала на своём веку многое. Доводилось регистрировать стариков, разменявших девятый десяток. Сморщенных, трясущихся от Паркинсона, но довольных до умопомрачения. А иной раз - мрачных, перепуганных до смерти детишек, которым едва-едва сравнялось восемнадцать. Видела Медея невест на сносях, и пьяных женихов с опухшими рожами. Не раз и не два наблюдала скандалы между свидетелями, и истерики молодых. Собственноручно разнимала вопящих сватьёв, и с дюжину раз успокаивала рыдающих в туалете невест.

Медея Карловна не сомневалась: в родном ЗАГСе она видела всё, и удивить её было совершенно нечем. От слова совсем.

Никогда ещё госпожа Пендер так не ошибалась...

Они ввалились посреди регистрации.

Настоящие варвары. Вандалы в камуфлированных спецовках и масках с прорезями для глаз. Но хуже всех был их главарь.

Невысокий, но с плечами в сажень, как у сказочного богатыря. Хмурый. Со взглядом таким, что у Медеи Карловны всякий раз подгибались ноги, а голова начинала кружиться.

Это в её-то возрасте и при её гипертонии!

Наглый, упёртый, сильный и не признающий отказов ни в какой форме. В общем... Ах, какой мужчина!

Настоящий полковник!

 - Что вы себе позволяете? - прошипела Медея Карловна под охи и ахи перепуганных гостей. Невеста покачнулась, а жених попятился. Решил, наверное, что пришли по его душу. - Совсем с ума сошли?

 - Я звонил вам вчера, Медея Карловна, - Наглец сунул ей в нос красную корку. Перед глазами мелькнуло имя - Николай.

 - Вы не имеете права! - взвизгнула она. - Сейчас июнь! Самый сезон! У нас график! У нас очередь! Всё на полгода вперёд расписано!

 - Вас просили изыскать возможность, - спокойно сказал нахал. - Дважды просили. Вы отказали. А теперь пройдёмте, сударыня.

 - Но...

 - Пройдёмте, я сказал, - ледяным тоном отрезал мужчина и так схватил Медею за локоток, что она чуть не ухнулась в обморок.

Впрочем, в обморок ухнулась невеста...

Гости и родственники заверещали, но госпоже Пендер было не до них: плечистый хам затолкал её в большую чёрную машину и уселся рядом.

Большой и опасный... В одном волосатом мизинце мужественности имелось больше, чем во всех трёх мужьях Медеи вмести взятых и надвое помноженных.

 - Куда вы меня везёте? - дерзнула спросить она и поджала карминовые губы.

 - Военная тайна, - ухмыльнулся он, и от кривой полуулыбки Медея помолодела лет эдак на двадцать пять.

Однако дальше романтика кончилась.

Брутальный мачо привёз её в военный госпиталь на отшибе и поволок по полутёмным коридорам.

 - Как вы смеете? - чисто для проформы повизгивала Медея. - Пустите! Немедленно пустите меня, орангутанг!

 - Для вас - просто Николай, - скривил он губы и втолкнул её в одну из палат.

Да, много всего на своём веку повидала госпожа Пендер. Но такое...

И жених, и невеста - оба - на больничных каталках. Руки-ноги в гипсе, головы забинтованы, лица сплошь в кровоподтёках. Рядом с невестой - капельница. Вместо свидетелей - санитары...

Однако Медея Карловна слишком ценила в себе профессионала, чтобы упасть в грязь лицом.

 - Нужны их документы, - строго сказала она.

 - Всё здесь, - Тот, кто похитил её из ЗАГСа, протянул картонную папку на завязках. - Паспорта, заявления, подписи... Всё, что нужно.

Медея взяла папку, бросила на брачующихся быстрый взгляд и нахмурилась.

 - Они должны быть в сознании.

 - Они в сознании, - уверил наглец. - Пока в сознании. Но долго это не продлится, так что поторопимся.

Госпожа Пендер кивнула и раскрыла папку. Быстро пробежалась глазами по строчкам заявления.

 - Что это за имя у невесты такое дурацкое! - сердито буркнула она и тут же растянула алые губы в широченной профессиональной улыбке, блеск которой не могли затмить даже фальшивые бриллианты в маленьких аккуратных ушках. - Дорогие молодожёны! Сегодня особый день. День рождения вашей семьи. Создание семьи - важный шаг в жизни каждого, поэтому я обязана задать вам вопросы. Ленара! Является ли ваше решение вступить в брак добровольным?

Девушка на каталке вздрогнула и с видимым усилием подняла руку, показывая "класс".