Безусловно, существуют невероятно притягательные темы вроде одержимости сексом, жестокости, гигантских роботов и, конечно, эпохальной битвы между добром и злом. Но у Голливуда есть и другая страсть – вампиры.

Нужно признать, что они действительно привлекательны: бессмертные, богатые, обладают властью и сверхчеловеческими способностями, умеют летать и сильны. Да, они помнят о том, что солнечный свет чрезвычайно опасен для них, однако каждый фильм, который я видел (а я пересмотрел их множество, уж поверьте), утверждает, что вампиры совершенно довольны своей участью.

Мое знакомство с миром вурдалаков произошло в поздние 1990-е годы, когда я учился в колледже. Друг посоветовал роман Энн Райс «Интервью с вампиром». Я залпом прочитал его и многие другие книги из той же серии. Занятное чтение определило мой непреходящий интерес на десяток и более лет.

Я не касаюсь темы цикла саги «Сумерки», ибо не читал ни одной из этих книг. Но скажу следующее: эта эпопея, хоть и подверглась острой критике со стороны литературных экспертов, показала, что в современной культуре любовь ко всему вампирскому так же нетленна, как и сами существа.

Большинство людей, задумываясь о вурдалаках, представляют себе некое истинно европейское создание: иностранный говор, одежда в стиле викторианской эпохи, мрачные усадьбы и замки. Это распространенный штамп западного мира, поэтому я спокойно отношусь к их образу в фильмах и книгах. Но это лишь одна из граней легенды, имеющей сотню вариантов.

Единственной наиболее выдающейся исторической фигурой, связанной с современной трактовкой вампиризма, конечно же, является Влад III, господарь Валахии, также известный как Влад Колосажатель, который правил этим небольшим восточноевропейским королевством с 1456 по 1462 год.

Очевидно, что он получил это прозвище за излюбленный способ казнить врагов – сажать их на колья. Увидев частокол из жертв господаря, османы прозвали правителя Властелином Колосажателем. Видите ли, Влад был жестоким человеком, даже кровожадным.

Он, как и его отец, принадлежал к Ордену Дракона, обществу, целью которого было защищать христианскую Европу от набегов Османской империи. Отец правителя, Влад II, носил прозвище Влад Дракул, или Влад Дракон. Когда его сын взошел на престол, он также унаследовал титул отца и стал называться Влад Дракула, что означает «Сын Дракона».

Это имя созвучно популярнейшей истории о вампирах; поэтому Брэм Стокер, создавая своего знаменитого ночного обитателя, за основу взял образ Влада III. Он частично изменил его, но позже мы разберемся с этим подробнее.

Суеверия, связанные с этими ночными существами, прослеживаются во всех древних культурах мира. Западная Европа создала множество историй о воскресших мертвецах, известных как ревенанты[1]. Это были ожившие трупы, вылезшие из могил с целью причинить боль и мучения живым. Слово revenant происходит от латинского и означает «вернуться».

«Вернуться зачем?» – спросите вы. Вопрос что надо! Сначала считалось – лишь затем, чтобы держать в страхе людей, но спустя столетия в легенде появилась более конкретная история. Поговаривали, что ревенанты возвращаются из могил, чтобы попортить крови своим живым родственникам и соседям. Однако основная причина в том, что ревенанты были не заурядными зомби вроде тех, что изображают в современных фильмах ужасов, а необычными существами. У них были жизнь и предназначение.

В древнескандинавской мифологии мы находим сказания о существах, известных как draugr[2], или «ожившие мертвецы», которые обычно возвращались из мира мертвых и учиняли расправу над всем живым. Эти твари обладали невообразимой силой, распространяли трупный запах, а вид имели весьма уродливый. Они умели проникать в сны и оставлять вещи подле спящего, тем самым заставляя жертв осознавать, что все произошло с ними наяву, а не в кошмарном сне.

Давайте обратимся к временам, предшествующим Средневековью. Легенды древних цивилизаций упоминают существ, не похожих на современных вампиров, но тем не менее дают нам ясное представление о них.

Возьмем в первую очередь греческий миф об Эмпусе, дочери Гекаты. Миф гласит, что Эмпуса, являясь юношам по ночам, соблазняла их, а потом выпивала кровь и пожирала плоть. Другое греческое сказание повествует о Ламии, возлюбленной Зевса, которую проклинает Гера, его жена, и обрекает ее преследовать и поедать детей.

Устные поверья об оживших мертвецах, тех, что питаются кровью живых, столь же распространены, как и записанные истории.

В островном государстве Мадагаскар, что у восточного побережья Африки, есть легенды о вампире, который нападает только на богачей, выпивая их кровь и поедая их состриженные ногти.

Да, именно состриженные ногти. Примите как данность.

Существуют ли вампиры на самом деле? Окончательно решать вам, но очевидно то, что большинство этих легенд берет начало в человеческом стремлении растолковать необъяснимое. К примеру, в давние времена европейцы с помощью мифов объясняли, почему труп не разлагался в естественном, ожидаемом темпе. Можно увидеть свидетельства об этом явлении в Болгарии, где в могилах, которым по 800 лет и более, при раскрытии обнаруживают железные стержни, проходящие через грудную клетку трупа.

Можно представить, что истории об оживающих мертвецах быстро распространялись во времена, когда было обычным делом, похоронив покойника, обнаружить, что он, оказывается, не умер. В результате боязнь быть погребенным заживо, называемая тафофобией, захлестнула Европу и Соединенные Штаты. Раз медицинская наука подводила, люди придумали систему сигнализации для могилы на случай, если человек придет в себя и захочет выбраться.

Я понимаю, быть заживо похороненным кажется маловероятным, но так случалось достаточно часто, и многие люди с настойчивостью параноиков тратили время на поиски каких-то решений. Один из них, врач по имени Адольф Гутсмут, движимый этой фобией, в 1822 году изобрел «безопасный гроб» для собственного погребения. А затем опробовал его на себе.

Неужели сам испытал? Абсолютно точно. Доктор Гутсмут позволил похоронить себя в его новом «безопасном гробу» на несколько часов, в течение которых он питался через трубочку едой, подаваемой ему извне. Изобретатель наслаждался восхитительным супом, сосисками и местным пивом. Великолепное место для романтического ужина!

Еще один изобретатель-параноик – доктор Тимоти Смит из Нью-Хейвена, штат Вермонт. Он создал могилу, которую вы можете посетить и сегодня, если вам случится проезжать кладбище «Эвергрин». Это обычный подземный склеп, но с цементной трубой, ведущей к изголовью. На уровне земли ее венчает гранитная плита со вставленной в нее стеклянной чашей.

Доктор Смит умер подлинной естественной смертью и был похоронен в придуманном им «гробу с окошечком». Он никогда не впадал в летаргический сон, зато самые первые посетители его могилы рассказывали, что ясно видели разлагающуюся голову усопшего до тех пор, пока не запотело окошко.

Еще одним зловещим признаком, «определяющим» вампира, была порфирия – редкое заболевание крови, изучением которого современная наука практически не занимается, утверждая, что эти две темы абсолютно не связаны. Различные симптомы бешенства тоже послужили поводом для расцвета мифов об упырях. Как ни странно, существует множество общих черт между жертвами бешенства и вампирами, в числе которых чувствительность к свету и чесноку, а также изменение режима сна.

Новейшее заболевание – туберкулез – как ни странно, оказалось теснейшим образом связано с мифологией вампиризма. У страдавших от этого недуга не было симптомов, похожих на физиологию ночных тварей, поэтому трудно объяснить эту связь. И вот здесь появляется одна из моих любимых легенд Новой Англии.

Лина Мерси Браун, молодая женщина, жившая во второй половине девятнадцатого века в городке Эксетере, Род-Айленд, была главной участницей истории, известной ныне как «Великая вампирская паника Новой Англии».

Случаи вроде истории, происшедшей с ней, можно сыскать в округах Род-Айленда, Массачусетса, Нью-Гэмпшира и Вермонта, равно как и в других местах. В итоге обнаруживается парадоксальная связь современного понятия о вампирах и старинных сказаний.

Первой скончалась мать Мерси, Мария Элиза. Был декабрь 1882 года, когда женщина погибла от истощения (так тогда называли туберкулез, потому что он оказывал губительное воздействие на организм, и человек, так сказать, чахнул на глазах). Конечно, ее похоронили, как обычно хоронят любимого человека, покинувшего этот мир.

На следующий год умирает двадцатилетняя сестра Мерси, Мэри Олив. Те же симптомы и болезнь. Неясно, когда жители Эксетера и Род-Айленда стали задумываться о возможной связи этих смертей, скорее всего, несколькими годами позже, когда болезнь подхватил Эдвин, брат Мерси.

Эдвин был очень умен. Он собрал вещи и отправился через всю страну в город Колорадо-Спрингс, славящийся целебными свойствами своего сухого климата. Через несколько лет он вернулся живым, но не очень здоровым, а в декабре 1891 года его состояние ухудшилось.

В этом месяце заболела также сама Мерси. Туберкулез развивался так быстро, поражая весь организм, что его сравнивали с лошадью, несущейся галопом. В январе 1892 года больная скончалась, а жители Эксетера встревожились сильнее, чем прежде. Они, видите ли, ожидали чего-то сверхъестественного.

Это удивительно, если учесть, как близко от Ньюпорта располагается Эксетер. Этот приморский город знаменит «летними домиками» зажиточных граждан, вроде Вандербильтов, Асторов, Уайднеров и Уэтморов. Это были пенаты просвещенного общества. И всего в паре миль отсюда небольшому, забытому богом городку предстояло встретиться с чем-то невероятно зловещим.

Эдвин был еще жив. Некоторые вбили себе в голову, что женщина, скончавшаяся до него (мать или одна из сестер), с того света каким-то образом высасывала его жизнь. Они настолько в это уверовали, что решили выкопать всех этих покойников.

Всех до единого.

Жители получили от отца разрешение на эту ужасную задумку, и утром 17 марта несколько человек собрались на кладбище и начали откапывать тела. Любая зацепка для них была свидетельством необычного явления: кровь в сердце, кровь вокруг рта или другие подобные знаки. Первое тело, принадлежавшее Марии Элизе, матери Мерси, подверглось разложению в достаточной мере, поэтому его не брали в расчет. Разумеется, скажете вы, она уже десять лет как была мертва.

В таком же состоянии пребывал труп Мэри Олив. Спустя десять лет со дня кончины абсолютно ясно, что человек мертв. Но когда исследовали тело Мерси, которое не закапывали, так как она умерла в середине зимы, а оставили в каменном склепе, служившем своеобразной морозильной камерой, то обнаружили, что оно отлично сохранилось.

Да, потрясающе.

Так что же они предприняли? Эти суеверные горожане поступили по заветам предков: вырезали ее сердце и печень (найдя свернувшуюся кровь внутри), сожгли их на близлежащем камне (который, кстати, до сих пор находится на кладбище у надгробия умершей) и, наконец, сделали из праха напиток. Этот эликсир затем дали больному брату Мерси.

Эдвин Браун употребил сердце и печень собственной сестры.

Помогло ли это? Абсолютно нет. Не прошло и двух месяцев, как он скончался. Но зато Мерси Браун объявили «первым американским вампиром». Вы же достаточно умные современные люди, которым не нужно напоминать о том, что она не являлась вампиром на самом деле, но на всякий случай.

Каким бы необычным ни являлось подобное событие, вы удивитесь, узнав, что происходило такое довольно часто. В 1817 году, приблизительно за сто лет до эксгумации Мерси Браун, студент колледжа Дартмута Фредерик Рэнсом умер от туберкулеза. Его отец, сильно тревожась, что парень восстанет из мертвых и будет нападать на родных, распорядился выкопать его. Сердце Рэнсома вырезали и сожгли в кузнечном горне.

Даже Генри Дэвид Торо слышал предания о такого рода событиях, упомянув один в своем личном журнале. Написано 26 сентября 1859 года:

И, конечно же, пошли слухи о том, что случилось с Мерси Браун, как это обычно происходит, когда труп выкапывают и режут на части. Случай с молодой женщиной попал на страницы газеты «Нью-Йорк Уорлд» и произвел впечатление на читателей.

Откуда мы это знаем? Часть статьи была найдена в личных бумагах помощника одного лондонского режиссера после его смерти. Дело в том, что его труппа гастролировала по Америке в 1892 году. Вероятно, эта история его настолько вдохновила, что спустя несколько лет он написал книгу.

Джентльмен? Брэм Стокер. Книга? О, я уверен, что вы уже догадались. Это роман «Дракула», опубликованный в 1897 году.

В НАЧАЛЕ 1990-х два мальчика играли на каменистом холме у старой заброшенной шахты неподалеку от Грисволда, штат Коннектикут. Ребятня от скуки способна на всякое, поэтому их игра среди голых скал не удивила меня. Сдается мне, что они развлекались вовсю.

Так было, пока один из них не толкнул два камня размером покрупнее. Но когда валуны покатились вниз по склону, мальчики заметили в них нечто странное. Они были совсем одинаковые, пугающе знакомые по форме. Друзья побежали вниз по склону, чтобы посмотреть поближе, и там поняли, что они нашли: два черепа.

Вначале местная полиция искала возможного серийного убийцу. Такое количество останков в одном месте – всегда плохой знак. Но вскоре стало очевидно, что здесь есть работа для археологов.

И точно, позже было обнаружено двадцать девять могил. Это место оказалось забытым кладбищем. Время и стихия медленно разрушали его, и останки вышли на поверхность. Многие скелеты были в гробах, на которых медными гвоздиками были выложены инициалы хозяина, но в одном гробу было что-то странное.

Казалось, кто-то давным-давно открывал этот гроб после захоронения и перемещал тело. В частности, бедренные кости положили крест-накрест на грудь. Раздвинули несколько ребер и грудину и положили на них череп. Что-то зловещее было в нем и скрещенных костях.

Как видите, то были не останки обычного поселенца. Человек был другим, и те, кто его хоронил, знали это. Его погребли как вампира.

Кто-то удивится, но могилы вроде этой, в Грисволде, встречаются часто. Мы живем в эпоху вампиров Брэма Стокера, его роман сильно влияет на наше представление о них. Джентльмены Викторианской эпохи в темных накидках. Таинственные за́мки. Острые клыки выступают из-под кроваво-красных губ.

Но бледное лицо с красными губами – это всего лишь сценический грим, артефакт из театральной постановки 1924 года под названием «Граф Дракула». Тогда же возникла и другая примета Дракулы – высокий воротник. При помощи проволоки, прикрепленной к концам этого воротника, актер, играющий Дракулу, мог отвернуться от зрителей и исчезнуть через люк в полу. Пустой плащ падал на сцену мгновением позже.

Реальный миф о вампирах гораздо старше, чем версия Стокера. Это многовековое древо с глубокими и извилистыми корнями. Массовой культуре трудно представить, но легенда о вампирах и об охотниках на них на века старше Дракулы.

Чуть раньше, чем Брэм Стокер написал свой роман, в Новой Англии, что станет колыбелью Соединенных Штатов, люди обнаружили активность вампиров в городах и селах и организовали дружины для борьбы с этой угрозой.

Одним из таких городков и был Грисволд. Археологи исследовали 29 могил и установили, что подавляющее большинство их совпадает по времени с захоронением вампира. Почти все останки имеют следы болезни, вероятнее всего туберкулеза. И это наконец объяснило, почему люди сделали то, что сделали.

История понятна: первый умерший от болезни запускал дальнейший процесс. Пациент номер ноль мог быть уже в могиле, а болезнь медленно пожирала жизни других. Из-за этих заблуждений тела умерших по всему северо-востоку постоянно выкапывали и уничтожали тем или иным способом.

Подробности другого случая, из Стаффорда, штат Коннектикут, в конце 1870-х, превосходно иллюстрируют этот ритуал. После того как семья потеряла из-за болезни пять дочерей из шести, первую умершую выкопали и исследовали. Вот как это описано:

Такие жуткие семейные события постоянно случались в Коннектикуте, Вермонте, Нью-Йорке, Нью-Гэмпшире, Онтарио и, конечно, в Род-Айленде, где семья Мерси Браун после смертей сестер эксгумировала ее тело.

Впрочем, несчастная девушка не была первым американским вампиром. Эта честь принадлежит жене Айзека Бертона из Манчестера, штат Вермонт; там все случилось в 1793 году. Но если эксгумация Мерси Браун была непонятной и зловещей, то случай с Бертоном закончился конфузом.

Капитан Айзек Бертон женился на Рейчел Харрис в 1789 году, но их семейная жизнь была недолгой. Через несколько месяцев после свадьбы Рейчел заболела туберкулезом и вскоре умерла, оставив супруга молодым вдовцом. Бертон женился вновь в апреле 1791 года на женщине по имени Гулда Пауэлл. Но через два года новая супруга Бертона тоже заболела. Друзья и соседи стали шушукаться и, как это обычно бывает, начали строить предположения. Вопросы без ответов мучают нас, и мы начинаем искать разгадки. Вот и люди в Манчестере решили, что знают причину болезни Гулды.

Хотя Рейчел, первая жена Айзека, была мертва уже три года, манчестерцы решили, что виновата она. Ясно же, из своего нового дома на кладбище она вытягивает жизнь из молодой супруги своего мужа. С разрешения Бертона город приготовился выкопать ее и покончить с этим проклятием.

Местный кузнец принес на кладбище переносной горн; около тысячи человек собралось посмотреть мрачную церемонию. Из тела Рейчел извлекли сердце, печень и легкие и сожгли их. Увы, Гулда Бертон не поправилась, она скончалась через несколько месяцев.

К сожалению, этот древний обряд, на который так рассчитывали жители Манчестера, штат Вермонт, обманул их ожидания. Они сделали, как их научили, это было очень неприятно, а оно не сработало.

Странно, ведь раньше всегда помогало!

Понятно, что бо́льшая часть наших представлений о вампирах сформирована историей Брэма Стокера о Дракуле, который жил в Румынии. Однако Стокер никогда там не был, и описание дома Дракулы основано на рисунке замка «Бран» из книги. Вид этого строения впечатляет, но историки утверждают, что замок никак не связан с исторической личностью Влада III, или Влада Дракулы.

Представление о вампире или по меньшей мере бессмертной сущности, питающейся живыми, действительно происходит из этой местности. Стокер был близок, но все же ошибся с местом чуть больше, чем на триста миль. На самом деле истоки этой легенды, согласно большинству историков, следует искать в современной Сербии.

Сербия сегодня примыкает к юго-западной части Румынии, южнее Венгрии. Между 1718 и 1739 годами страна перешла из рук Османской империи под контроль Австрии. Из-за расположения между империями государство было опустошено войнами и разрухой, а его жителей часто сгоняли с насиженных мест для военных нужд. И, как это часто бывает, люди пересекали границы вместе со своими поверьями.

Серб Петар Благоевич был крестьянином из села Кизилова и жил в начале XVII века. О его жизни известно немного, но мы точно знаем, что он был женат и имел как минимум одного сына. Петар умер в 1725 году в возрасте 62 лет по неизвестной причине. Большинство историй на этом заканчивается. Но не эта. Вы и сами догадались, не так ли?

Через восемь дней после смерти Петара люди в селе начали умирать. Точнее, скончались девять человек. И все они кричали от ужаса на смертном одре – подробности, в которые невозможно поверить, но во всех случаях было одно и то же. Все утверждали, что Петар Благоевич, их новопреставленный сосед, нападал на них по ночам.

Вдова Петара с ужасом говорила, что ее мертвый муж ходит по дому и просит, как ни странно, свои туфли. Она была твердо убеждена в реальности его визита и переехала в другую деревню, чтобы он больше не приходил. А остальные жители Кизилова стали караулить. Им нужно было принимать меры, и начали они со вскрытия могилы Петара.

Там они нашли замечательно сохранившееся тело односельчанина. Некоторые заметили, что ногти и волосы мужчины отросли. Другие отметили состояние его кожи: она была румяной, а не бледной. Надо что-то делать, так не должно быть – решили жители.

Они обратились к местному австрийскому чиновнику по имени Фромбольд, и с помощью священника тот сам исследовал тело. В письменном отчете он подтвердил ранние находки и добавил свое наблюдение, что во рту Петара видно свежую кровь.

Фромбольд описал, как сельчане были охвачены ужасом и возмущением и как они вбивали деревянный кол в сердце трупа. Затем в страхе, что эта тварь сможет сотворить в будущем, люди сожгли тело. В докладе Фромбольд подробно описывает действия сельчан, но снимает с себя всю ответственность за это. Он утверждает, что ими двигал страх, и только.

История Петара впечатляла и породила панику, быстро охватившую окрестности. Происшествие такого рода было впервые описано в официальных государственных документах, но объяснить его так и не смогли.

Через год произошло еще одно событие, изменившее легенду.

Отставной солдат Арнольд Паоле был одним из многих, кого австрийские власти переселили для защиты и охраны вновь приобретенных земель. Место его рождения неизвестно, но последние годы жизни он провел в сербском городке на реке Велика Морава возле Парачина.

Уйдя в отставку, Арнольд занялся сельским хозяйством; он частенько рассказывал истории о былом. В одном из таких рассказов Арнольд утверждал, что, когда он был в Косово, на него напал вампир. Солдат выжил, но раны продолжали его беспокоить, пока он не сделал следующее. Арнольд начал есть землю с могилы предполагаемого вампира. Потом выкопал его тело, пустил ему кровь и натерся ею.

Вот и все. Если верить Арнольду, он вылечился, следуя этим народным рецептам. После его смерти из-за несчастного случая на ферме люди стали тревожиться. Через несколько месяцев четверо жителей городка жаловались, что Арнольд приходит к ним по ночам и пугает.

Когда эти четверо умерли, сельчане начали в страхе перешептываться. Они помнили рассказы Арнольда: как на него напал вампир, как он боролся с болезнью и как пытался лечиться. А вдруг лечение не помогло? Чтобы избавиться от подозрений и сомнений, они решили эксгумировать тело и осмотреть его.

Скорее всего, в этой истории впервые записали такую последовательность событий, в которой вампиризм в форме инфекционного заболевания передается от человека к человеку через укус. Нам это кажется очевидным, но мы все выросли на полностью сформированной легенде. Для людей из маленького поселка в Сербии это было ново и внушало ужас.

Они тоже нашли, казалось бы, убедительные доказательства: свежую кожу, отросшие ногти, волосы и бороду. У Арнольда также была кровь во рту. Поставим себя на их место – легко понять, как они были напуганы. Поэтому и вбили кол ему в сердце.

Один очевидец заметил, что, когда дерево пробило грудную клетку, тело застонало, и выступила кровь. Не зная, что еще придумать, труп сожгли. То же самое проделали с телами тех четверых, которые жаловались на угрозы Арнольда и позже умерли.

Однако через пять лет новая волна смертей накрыла селение. Мы об этом знаем, так как умерших было много, и австрийские власти отправили команду военных медиков разобраться в ситуации. Группа под началом Глазера и Флюкингера специализировалась на инфекционных заболеваниях.

И это было хорошо. К 7 января 1731 года, через восемь недель с начала эпидемии, умерло семнадцать человек. Сначала Глазер и Флюкингер искали признаки заразных болезней, но безуспешно. Они зафиксировали лишь недоедание, но ничего ведущего к смерти.

Время шло. Селяне жили в таком страхе, что каждую ночь собирались в большие дозоры. Некоторые даже грозились куда-нибудь уехать. Надо было что-то делать, причем быстро.

Благо имелись подозреваемые. Первая – молодая женщина по имени Стана, недавно приехавшая в село и умершая в родах в начале эпидемии. Вроде бы болезнь унесла ее жизнь, но имелись другие детали. Стана признавалась, что прежде мазалась кровью вампира для защиты. Это, как утверждали теперь селяне, дало обратный эффект, и она, вероятно, стала одной из этих тварей.

Другая подозреваемая – женщина постарше по имени Милица. Она тоже была из другой части Сербии и приехала вскоре после смерти Арнольда Паоле. Подобно многим другим, у нее тоже была предыстория. Соседи отмечали, что она была доброй женщиной и никогда не делала ничего особо скверного. Но рассказала, что однажды съела мясо овцы, убитой вампиром.

Казалось, на руках все факты, чтобы подтолкнуть следователей копать глубже, в прямом смысле слова. С разрешения Белграда Глазер и жители села эксгумировали всех недавно умерших и вскрыли гробы для детального осмотра. И, хотя в такой ситуации следовало опираться на логику и научные данные, обнаруженные детали только укрепили их суеверные страхи.

Из семнадцати тел только пять начали разлагаться, как им и положено. Этих пятерых сочли безобидными и перезахоронили. Но остальные двенадцать встревожили и селян, и чиновников, так как их тела разложению не подверглись.

В докладе, отправленном в Белград 26 января 1732 года и подписанном всеми пятью медиками, присутствовавшими при эксгумации, предоставлены свидетельства очевидцев о двенадцати телах, совершенно не тронутых тлением. Их органы были наполнены свежей кровью, кожа казалась здоровой и упругой, а их ногти и волосы заметно выросли с момента захоронения.

Сегодня мы понимаем процесс разложения гораздо лучше и знаем, что такие случаи нередки, но три века тому назад таких исследований еще не было и люди полагались на суеверия. Это казалось им ненормальным. Поэтому, когда медики писали свой доклад, они использовали формулировки, прежде невиданные в отчетах о подобных случаях: они описали состояние двенадцати тел словом «вампир». Столкнувшись с таким количеством вопросов без ответов, врачи сделали единственно возможный вывод.

Ну а жители села сделали то, чего требовали поверия: отрезали трупам головы, сложили все останки в кучу и сожгли. Угроза, по их мнению, была устранена.

Но родилось кое-что новое. Нечто более могущественное, чем древние чудовища. Что-то, что распространяется быстрее лесного пожара.

Легенда.

Многие народные сказания и мифы не выдерживают критического научного взгляда. Сегодня мы более четко представляем, как действует какая-либо болезнь и что после смерти происходит с телом человека. И хотя эксперты все еще с осторожностью объясняют, почему разложение проходит по-разному, теперь мы знаем об этом процессе в целом больше, чем когда-либо в истории.

Объяснения, когда мы их находим, могут расставить все по местам. Теперь мы, зная о микробах и вирусах, не станем списывать болезни на «вампирскую хворь». Но для людей прошлого такими знаниями были поверья и легенды. Они объясняли, как надо поступить в той или иной жизненной ситуации, в том числе и в случаях с эпидемиями. Сегодня мы могли бы истолковать события по-другому, но трудно осуждать наших предков за попытку исправить ситуацию единственным известным им способом.

Впрочем, объяснения не уничтожают миф. Истории о вампирах как о бессмертных существах просто-напросто отказались умирать. Их можно найти, если знать, где искать.

В маленькую румынскую деревню Маротину де Сас, в юго-западной части страны, что граничит с Болгарией и Сербией, были вызваны специалисты для расследования незаконной эксгумации. Но это был не 1704 год и даже не 1804-й. Это случилось всего десять лет тому назад.[3]

Петре Тома был главой общины в этой деревне. После продолжительной болезни и многолетнего пьянства его внезапная смерть в поле явилась облегчением для родных и друзей. По крайней мере, они так говорили. И когда в декабре 2003 года его похоронили, община продолжала жить дальше.

А потом некоторые члены семьи Петре начали болеть. Первой стала его племянница Мирела Маринеску. Она жаловалась, что дядя пугает ее во сне. Ее муж утверждал то же самое, и оба считали свою болезнь неизлечимой. Даже их малыш был нездоров. К счастью, старики в деревне сразу поняли, что к чему.

И вот однажды, в начале 2004 года, шестеро мужчин около полуночи пришли на местное кладбище и направились к могиле Петре Тома. Молотками и зубилами они разбили каменное надгробие и принялись за работу.

Пока трудились, выпивали. Можно ли обвинять их в этом? Они раскапывали могилу недавно умершего земляка, но дело было не только в этом. Они считали, что рискуют жизнью, ведь свято верили, что там, в могиле, лежал вампир.

То, что эти люди сделали после, прозвучит дико для нас, но для них это было просто следованием многовековой традиции. Они вскрыли тело при помощи ножа и пилы. Вилами раздвинули грудину и вырезали сердце.

Если верить очевидцу, извлеченное сердце было заполнено свежей кровью – доказательство, по крайней мере для них, что Петре питался в деревне. Свидетели сказали, что, когда сердце вытащили, тело явственно вздохнуло и обмякло. Нелегко поверить в историю шестерых безусловно суеверных мужчин, которые, заметьте, пили всю ночь и стали свидетелями всего этого на мрачном кладбище под неверным светом луны. Однако для них это была чистая правда.

Затем крестьяне подняли сердце на вилах, унесли через дорогу в поле, где и бросили его в огонь. Когда оно полностью сгорело, они собрали пепел, ссыпали его в бутылку с водой. Предложили этот препарат больному семейству, и те с готовностью его выпили. В конце концов, их учили так рассказы бабушек.

Поразительно, но все хворавшие выздоровели. Чем бы они ни болели, ни один не умер, и после этого никто не сообщал о визитах Петре Тома. Все решили, что кошмар закончился.

Возможно, нечто злое и вредное пережило столетия, распространяясь через границы и океаны. Оно, несомненно, оставило за собой след ужасных событий, породило бесчисленное множество сказаний и суеверий, каждое из которых, кажется, имеет реальную основу. Сербия и Румыния не уникальны, это явление глобальное.

И, словно этого недостаточно, этот жуткий вечный монстр есть – и всегда был – в каждом из нас. Мы носим это в нашей крови как проклятие вампира. Но это не то, о чем вы, возможно, подумали.

Это страх.

ВАМПИРСКИЙ ФОЛЬКЛОР наших предков разнообразен и переработан в бесконечном количестве современных версий, которые нам ежегодно предлагает Голливуд. Большинство из них до сих пор основываются на мотивах знаменитого романа Брэма Стокера. По правде говоря, мы в бесконечном восторге от истории о Дракуле и от самого монстра.

Итог этого невероятного влечения таков, что мы часто не замечаем или забываем других не менее важных героев романа. Например, Мина Мюррей – сильная, бесстрашная женщина, которая на протяжении всего романа стремится уничтожить Дракулу, а не упивается жалостью к себе. Куинси Моррис жертвует собой ради победы над чудовищем. А Джонатан Харкер, будущий муж Мины, наносит вампиру один из смертельных ударов. Роман богат персонажами, но его величество вампир, кажется, затмевает их всех.

Или, точнее, всех, кроме Абрахама ван Хельсинга. На протяжении десятилетий его образ привлекал огромное внимание поклонников книги. Разве можно их упрекнуть? Он был умен, смел и опытен в своем ремесле. Во многом Ван Хельсинг послужил нам примером для подражания.

Истории о злобных существах омрачают детство. Если кто-то действительно есть под кроватью, или в шкафу, или в темном сыром углу подвала, неужели некому защитить нас? Если эти твари мучают кошмарами, несомненно, должны быть защитники, герои, победители, те смельчаки, которые закрывают нас своей могучей спиной.

Ван Хельсинг – вымышленный персонаж, но, безусловно, его образ выражает старинное, широко распространенное поверье, которое в той или иной форме можно найти во многих народных сказаниях. Неважно, какие чудовища. Всегда есть те, кто сражается с ними.

Невероятно, но эти охотники – среди нас.

Некоторые наиболее ранние народные предания, повествующие об охотниках на нечисть, можно найти в Болгарии и соседних странах. После многовекового господства Османской империи болгары наконец изгнали турков в 1890-х годах. В течение первых нескольких лет свободы богатый фольклор и традиции народа были собраны и впервые записаны, и центральной темой в них стали истории о вампирах.

Эти сказания так пленили людей, что в них до сих пор верят и следуют своеобразным предписаниям, таким как обрядовая эксгумация потенциальных вампиров. Это верование имеет глубокие корни в основном из-за сильного страха и суеверий. Все же, по мнению многих, эти ночные твари на самом деле существовали, и их нужно было истреблять.

Как следствие, в болгарских селах жили люди, которых называли sâbotnik (болг. «охотник на вампиров»). Они умели выявлять упырей. Их вызывали во время поимки подозреваемого кровососущего мертвеца. Выкопанный из могилы труп показывали охотнику, чтобы тот определил, действительно ли это вампир или нет. Если он оказывался нечистью, то специалист должен был уничтожить тварь.

Согласно историям, подобными возможностями при рождении наделялся каждый охотник за упырями. Эти счастливчики рождались или в какой-то день между Рождеством и 6 января (у древних католиков это время известно как нечистые дни), или в субботу. На мой взгляд, это бессмысленно, но тем не менее.

Другая группа борцов с нечистью называлась vampirdžia (болг. «охотник за вампирами, убийца»). У этих больше сходных черт с современной киноверсией Ван Хельсинга. Им предначертано судьбой, путешествуя по стране, охотиться за вампирами с оружием и средствами защиты. Они делали все, руководствуясь завещанными методами, такими как отлов упырей и их заточение на кладбищах, где злобные создания становились слабее.

А победители часто получали дары и денежные вознаграждения от благодарных селян. Есть даже официальные документы о числе нанятых для розыска и уничтожения вампиров специалистов. Если честно, из них могло бы получиться продолжение фильма «Другой мир». Однако же эта история произошла на самом деле, и, на мой взгляд, в этом ее интрига.

Тема охоты на созданий, держащих в страхе людей, была не единичной для Болгарии и даже не ограничивалась образом вампира. Новой вехой стали истории, отразившие другое опасное существо, которое находилось как раз среди людей, – ведьму. Конечно, мы знаем, что были истерии и гонения. Случались также повешения, сожжения и другие бесчинства, порожденные суевериями. Но в центре этого хаоса были охотники.

В 1486 году немецкий монах доминиканского ордена Генрих Крамер написал книгу, которую назвал «Молот ведьм» (лат. Malleus Maleficarum).

Впрочем, он был больше чем монах. Крамер долгое время был членом Святой инквизиции при Папе Иннокентии VIII. После оставления службы он писал, что стал настоящим экспертом в разоблачении ведьм.

Католическая церковь наложила запрет на книгу спустя три года после выпуска, но было уже слишком поздно. «Молот ведьм» мгновенно вызвал волну реакции, разойдясь по Европе благодаря типографскому станку Гутенберга. Так начались религиозная истерия и массовые беспорядки.

Книга веками служила людям источником знаний о происхождении ведьм, о том, как их опознавать и что делать в случае встречи с колдуньей.

Таков был мир, в котором в 1620 году в Англии появился Мэтью Хопкинс, сын ультраконсервативного министра. Мальчика приучали сторониться всякой дьявольщины и клеймить ересь. К двадцати четырем годам Хопкинс открыл собственный магазин в Сассексе под названием «Великий инквизитор» и начал недолгую, но смертоносную деятельность по раскрытию сведений о прислужниках дьявола и вынесении им приговоров.

За 350 лет, в промежутке между XV и XVIII веками, по всей Англии казнили за колдовство около пятисот человек. Это менее двух казней в год, верно? За два же года карательных операций хозяина «Великого инквизитора» и его людей погибло около трехсот человек.

«Испытание водой» – метод казни за колдовство, о котором слышали многие люди, – изобрел Хопкинс. Осужденного привязывали к стулу и бросали в пруд или озеро и наблюдали, выплывет ли человек. Если обвиняемому удавалось выбраться из воды, значит, он обладал ведьмовской силой, и его нужно было уничтожить. А когда несчастный погибал под водой, то это доказывало его честное имя. Нам не понять, но для 1640-х годов метод Хопкинса считался вполне логичным. Народ доверял ему. Его книга «Обнаружение ведьм» продолжала разжигать охоту на подозреваемых в колдовстве и в американских колониях в конце 1600-х годов. В эту эпоху «Охоты на ведьм» особенно прославился город Салем штата Массачусетс. На самом деле Хопкинс был извергом. Зато вошел в историю как охотник на ведьм.

Еще нужно сказать, что, согласно болгарскому фольклору, описывающему охотников на вампиров, их профессия была изрядно опасной. Любой, кто преследовал и уничтожал нечисть, сам чрезвычайно рисковал в нее превратиться. Даже Хопкинс в Англии умер не как герой. Напротив, на него смотрели как на монстра и ненавидели. Под конец жизни он обладал репутацией скорее отъявленного злодея, чем славного охотника на ведьм.

Риск самому превратиться в жуткое создание присутствовал для охотника всегда. Скорее всего, из-за слишком тесного общения с потусторонним миром, неважно реального или воображаемого.

В 1968 году компания «Парамаунт» выпустила фильм «Ребенок Розмари» по одноименному роману, написанному годом ранее. А в 1973 году вышел в свет классический фильм ужасов «Изгоняющий дьявола», после которого тремя годами позднее на экранах появился фильм ужасов «Омен» (англ. «Знамение»). В Америке творилось адское безумие: восторженные отзывы людей и в то же время трепет ужаса. А Голливуд был намерен заработать на этом. Но часто упускается из виду, что предыдущая волна страха, прокатившаяся через Атлантический океан, из Англию, началась после появления странных рисунков и разрушений на территории Хайгейтского кладбища.

Хайгейт – старый некрополь, учрежденный в 1839 году. Являясь тогда еще одним из самых престижных мест захоронений, с изысканной погребальной архитектурой, спустя несколько лет он стал менее популярным. Немецкие бомбы Второй мировой войны повредили некоторые усыпальницы, и в течение следующих десятилетий кладбище обветшало, превратившись в заросший деревьями и кустарниками участок. Место стало притягивать молодежь, среди которой были и вандалы, после чего пошла молва об оккультных символах, разрытых могилах и блуждающих трупах.

В 1969 году группа, называвшая себя Британским тайным сообществом, задалась целью исследовать странные явления, происходившие на кладбище. Выслушивая рассказы людей, живших рядом с этим местом, они впервые столкнулись со слухами о, возможно, человеке или ком-то еще, рыскавшем по кладбищу ночью. Этот высокий мрачный незнакомец, по слухам, мог парализовать взглядом случайно наткнувшегося на него прохожего.

Человек по имени Дэвид Фаррант глубоко заинтересовался этим и 21 декабря 1969 года расположился в палатке на кладбище с ночевкой. Было зимнее солнцестояние – самое благоприятное время для исследований паранормального, как он думал по крайней мере. По мнению Дэвида, ночь выдалась невероятно удачной. Согласно его описаниям, в течение нескольких часов в промежутке между сумерками и рассветом Фаррант встретил существо ростом два с лишним метра, с ярко пылающими глазами. Но когда мужчина на секунду отвел взгляд, фигура исчезла. Дэвид написал в местную газету и поинтересовался, не видел ли кто-нибудь что-то подобное. Невероятно, но около двух месяцев в редакцию шли потоки писем с похожими описаниями от разных людей.

Тем временем другой исследователь, Шон Манчестер, заинтересовавшийся этими прогулками по некрополю, сделал еще одно зловещее открытие. Он верил историям о мистической темной фигуре и при этом нашел порядочное количество обескровленных животных на кладбище. Освидетельствование, проведенное им, показало, что у всех жертв присутствовали небольшие прокусы на шее. Манчестер дал положительный ответ на вопрос местной прессы, есть ли у него теория. По его мнению, это существо однозначно было вампиром.

Но не таким как все, а Королем Вампиров, которого в 1700-х годах из Валахии привез один заинтересованный дворянин и затем похоронил в имении, ставшем в будущем Хайгейтским кладбищем. По словам исследователя, вся эта сатанинская деятельность была результатом попыток местных оккультистов воскресить мертвеца.

Манчестер предложил изгнать из Хайгейта нечистую силу. Он утверждал, что закон, ну, слегка… все усложняет в вопросах протыкания трупов осиновыми кольями, но ранее ему это делать приходилось. Дважды. С риском для жизни он намеревался выследить и уничтожить Короля Упырей.

Общественный резонанс рос, так что полиция начала патрулировать местность, пытаясь обнаружить что-нибудь необычное. Через несколько месяцев стражи порядка разогнали на месте группу вандалов, но это были обычные подростки в погоне за острыми ощущениями, изображающие из себя охотников на вампиров.

Затем 1 августа 1970 года случилось нечто, что изменило все. В ту ночь полицейские прибыли на вызов к одному из склепов. На месте они обнаружили широко раскрытую дверь усыпальницы, а внутри на холодном каменном полу распростертое тело.

Ничего необычного, учитывая положение тела, но его состояние всполошило всех.

Оно было обожжено до неузнаваемости и обезглавлено.

Полиция публично заявила о находке, признав, что это (исходя из всего уже найденного в Хайгейте), скорее всего, дело рук оккультистов. Как раз то, что требовалось публике. Газеты пестрели заголовками. Людям ничего не оставалось, как делать поспешные выводы. Шон Манчестер и Дэвид Фаррант оказались правы.

Они шли разными путями, имея собственные методы исследования, некоторые из которых были нестандартными. Тремя неделями позднее, когда было обнаружено сожженное тело, полиция застала Фарранта расхаживающим по кладбищу ночью. Как только стражи порядка арестовали его за незаконное проникновение на территорию, они увидели большое распятие и заостренный осиновый кол в его руках. Его компаньоны продолжили действия, привычно устраивая место ночевки в тех же местах, находя больше характерных зацепок, свидетельствовавших как минимум о работе группы по воскрешению Короля Вампиров.

Однажды ночью исследователь взял с собой на кладбище репортера из газеты «Вечерние новости», где они нашли склеп с мрачной сценой внутри. Тело было вынуто из гроба и помещено в центр огромной пентаграммы, начерченной на полу. Фаррант со своей группой заявили, что уже находили трупы с куклами вуду, обезглавленных покойников, черепа и символы, указывающие на ритуалы прошлых ночей. По их словам, все это было признаками темной силы, которую нужно было остановить. Чем они и занимались.

Через несколько месяцев Дэвида арестовали во второй раз, вместе с его девушкой. Полицейские предполагали, что парочка перевозила марихуану, но это, как ни странно, оказался пакет с лекарственной ромашкой. Задержанные объяснили, что она использовалась в одном из ритуалов. Согласно их словам, следы, оставшиеся в склепе, указывали на недавний обряд черной магии и поэтому их группа выдвинулась туда, чтобы провести церемонию очищения. Однажды они все собрались в открытой катакомбе читать отрывки из Библии вместе с заклинаниями из древних книг по магии, встав в круг по периметру помещения. Одна из женщин даже разделась донага для танца в центре. По мнению Фарранта, она символизировала чистоту.

Манчестер публично осудил это. Он предпочитал проводить обряд экзорцизма в светлое время суток, что было безопаснее и (как отмечали некоторые критики) привлекало больше зрителей. Но это не означало, что его магия была менее зрелищной. Как-то раз Манчестер заявил, что в усыпальницу его вела молодая женщина – дьяволица по имени Люсия. Внутри стоял старинный гроб без именной таблички. Он открыл его и намеревался вонзить осиновый кол в труп, но его остановил человек из группы наблюдателей. Тогда экзорцист просто окропил тело святой водой и обложил зубчиками чеснока. По словам очевидцев, после этих действий раздались громкие ритмичные удары, становившиеся громче и громче.

Казалось, события 1974 года в Хайгейте закончились вскоре, как прошел январь. Двенадцатого числа этого месяца вызвали полицию для досмотра машины местного жителя, который припарковался у кладбища. Внутри они нашли обезглавленный бальзамированный труп, сидевший за рулем, и больше ничего. Фарранта опросили как подозреваемого, но в конечном счете оказалось, что это была шутка местных подростков. Один из них забрал голову домой и держал ее на каминной полке, пока она не запахла.

Манчестер нашел способ сделать карьеру, не прибегая к авантюрам в некрополе. Через несколько десятилетий он стал известным «экспертом по вампирам», высказываясь по этой проблеме во многих телевизионных документальных программах. Он написал две книги: одну – о хайгейтском вампире, другую – пособие для будущих охотников.

Дэвид Фаррант стал менее успешным. Его арестовали в 1974 году за вандализм на кладбище. Он отрицал всякую причастность, но последние пять лет стражи порядка жаждали поймать настоящего подозреваемого, и он подходил идеально. Его осудили на четыре года тюрьмы, но освободили спустя пару лет, когда адвокаты доказали грубое нарушение его прав. Фаррант вернулся к руководящей должности в Британском тайном обществе, где работает по сей день.

К тому времени в газетах появились фотографии Дэвида с его приспособлениями для поимки вампиров. Одна местная газета называла его «кладбищенским упырем», а другая – «злым колдуном». В книге, написанной в 1991 году, Манчестер называет его «инфантильным ведьмаком, заигравшимся в черную магию».

Фаррант, казалось, переживает то же, что и Мэтью Хопкинс: создалось впечатление, что молодой человек стал тем, за кем охотился.

Хеллоуин – один из самых любимых дней в году для меня, и уверен, для вас тоже. Это время встречи с другим миром – тайным и неизведанным. Ведь жизнь без загадки пресна и скучна, а дни вроде этого делают нашу жизнь разнообразней.

Каждый год миллионы детей надевают костюмы и ходят в гости к соседям. У каждого есть любимое существо, то, которым они хотят побыть одну ночь в году. Или поохотиться на них.

Весьма примечательно, что подростки, проживающие возле Хайгейта, до сих пор каждый год прокрадываются на кладбище. В День всех святых они собираются там вместе и проводят свою охоту на вампиров. Сейчас это не так просто. Кладбище прибрали, ворота заперли на замок и открывают его только для посетителей и туристов за деньги. И все равно молодежи удается каждый год отмечать там Хеллоуин.

До событий двадцатилетней давности на Хайгейтском кладбище была другая встреча молодежи, жившей дальше на севере. Глазго, второй по величине город в Шотландии, располагается по обе стороны реки Клайд. К югу от реки, чуть севернее автомагистрали «М74», находится район, известный как Горбалс. У этой части города тяжелая история. Развитие промышленности и перенаселенность конца 1800-х годов привели к возведению здесь многоквартирных трущоб на протяжении всей первой половины двадцатого века. Его несколько раз пытались перестроить, но 1950-е годы, вероятно, выдались самыми неудачными для города.

Однажды ночью в сентябре 1954 года полицейского Алекса Дипроуза вызвали разобраться с беспорядками в Южном некрополе, таком же старом кладбище, как Хайгейт, но страшном по-своему. Когда офицер добрался до кладбища, то обнаружил компанию местных ребят. Сотни детей разных возрастов – от четырех до четырнадцати лет. Они были вооружены. Дипроузу удалось их собрать и вывести с территории, но следующей ночью дети вернулись в некрополь. Каждый принес оружие: ножи, колья, металлические прутья. Некоторые даже привели собак. Полицейский хотел узнать, зачем.

Кто-то из детей рассказал ему о двух убитых местных мальчиках, за которых они пришли отомстить. Страж порядка ни о каких убийствах в этом районе не знал, но о многих случаях, происходивших в Горбалсе, в средствах массовой информации умалчивали. Но эти сходки нельзя было оставить без внимания, поэтому он побеседовал с родителями. Кто-то волновался о безопасности своих детей, другие же беспокоились по поводу этих россказней и не верили рассказам об опасной увлеченности их детей насилием.

Новые сотни детей прибыли на кладбище следующей ночью. Констебль Дипроуз разогнал их снова, но ему нужно было знать, за кем они охотились. Кто были эти таинственные, якобы убитые мальчишки? Что их убило и почему дети решили, что смогут найти подозреваемого именно здесь?

Ему сказали, что убийца был вампиром. Вампиром с острыми зубами и пылающими глазами, ростом более двух метров.

Никто не хочет умирать. Если бы кто-то занялся разработкой новой версии человеческого организма, то над этой чертой следовало бы серьезно поработать. Неизбежность смерти была навязчивой идеей с самого зарождения человечества. Люди страстно желали избежать смерти или, по крайней мере, сделать ее не такой страшной.

Некоторые культуры практически горы свернули для этого. Тысячи лет тому назад египтяне строили гигантские каменные сооружения в качестве жилища умерших для их загробной жизни. Они преуспели в искусстве бальзамирования, считая, что благодаря ему люди после смерти продолжат жить на новом месте.

Нравится нам или нет, смерть существует. Молодые мы или старые, богатые или бедные, здоровые или больные, жизнь – это долгое путешествие, и все движутся к его завершению. Кто-то считает, что увидит свет в конце, однако другие надеются на тьму. В этом и есть главная тайна. Никто не ведает, что там, на другой стороне; мы лишь знаем, что известное всем путешествие где-то заканчивается.

Может быть, поэтому мы проводим столько времени, разгадывая эту тайну, выдумываем мифы и суеверия, но не можем разобраться в ней. Говорят, что было бы проще, если бы мы не умирали. Жили бы вечно. Это невозможно, но мы все равно мечтаем об этом.

Никто не возвращается из могилы, не так ли? Большинство здравомыслящих, уравновешенных людей сказали бы «да, никто». Однако есть истории, говорящие об ином, и это не современная фантастика. Подобные поверья существуют тысячелетиями во многих культурах.

И подобно тем, о ком они рассказывают, эти предания отказываются умирать. Одна из причин – как ни трудно в это поверить – в том, что некоторые из этих сказаний оказываются правдой. Ходят слухи о тех, кто побеждает судьбу, надо только знать, куда смотреть и кого спрашивать.

В некоторых случаях путешествие не заканчивается никогда. Иногда покойники гуляют на самом деле.

Классический фильм о ходячих мертвецах – тот, что все комментаторы называют ответственным за прославление зомби почти пятьдесят лет тому назад, – это фильм Джорджа А. Ромеро «Ночь живых мертвецов». Твари, которых Ромеро вывел на большой экран, сумели оказать влияние на поколения кинематографистов и дали нам типичный образ зомби, коих мы видим сегодня в сериалах типа «Ходячие мертвецы».

Беда в том, что Ромеро никогда не использовал слово «зомби» для описания существ из своего эпохального фильма. Напротив, это были «вурдалаки», создания, заимствованные из арабского фольклора. Согласно этой мифологии, вурдалаки – это демоны, которые едят мертвечину, поэтому их обычно обнаруживают на кладбищах.

Однако фильм Ромеро не был первой историей с участием неживых существ, которые охотятся за плотью и кровью живых. Полагают, что эта честь принадлежит «Одиссее», эпической поэме, написанной греческим поэтом Гомером около трех тысяч лет тому назад. В этом произведении есть сцена, где Одиссею нужно получить сведения от давно умершего прорицателя по имени Терезий. Чтобы дать духу силы говорить, Одиссей поит его кровью.

Во многом создания, которых мы сегодня именуем зомби, схожи с персонажами европейских сказаний о пришельцах с того света. У них много имен. Древние ирландцы называли их neamh mairbh, что значит «живые мертвецы». В Германии это Wiederganger, «тот, кто снова ходит».

Как вы помните, слово revenant латинское и означает «вернувшийся с того света». Откуда основная идея, несложно догадаться: ожившими были те, кто умер, но вернулся, чтобы пугать соседей и родственников.

Нам с нашими убеждениями могло бы показаться бредом то, что некоторые люди реально верят в это. Средневековые историки писали о проделках живых мертвецов как о реальных событиях. Один из них, Уильям из Ньюбери, писал в 1190 году:

Далее Ньюбери удивляется, почему древние авторы никогда не упоминали такие события (хотя, вероятно, он не собирается использовать этот факт как доказательство того, что восставшие мертвецы – это чистая фантазия). В данном случае он ошибался. У древних греков существовали некоторые верования относительно мертвых и их способности, вернувшись, досаждать живым. Но у них все было сложнее, каждый покойник возвращался со своей уникальной целью.

Видите ли, в греко-римский период люди верили, что между фактической смертью и предопределенной датой ухода существует пробел. Помните, это была культура с верой в то, что Мойры – богини судьбы – имеют свой план для каждого человека. Например, крестьянину суждено было умереть на восьмом десятке от старости, но он мог вместо этого погибнуть на рынке или в поле. Согласно легенде, люди, умершие раньше срока, были обречены бродить по земле живых как духи до наступления предназначенной даты смерти.

Вы еще здесь? Хорошо. Итак, греки верили, что такие неприкаянные души можно контролировать. Нужно было всего лишь изготовить табличку с ругательством, написанным на глине, жестянке или просто на пергаменте, и затем закопать в могилу человека. Как ключ зажигания в машине, эта табличка давала власть над скитающимся мертвецом.

Это могло бы прозвучать как самое кошмарное в мире практическое руководство Марты Стюарт, но для греков такая магия была сильной частью их мировоззрения. Мертвые фактически не исчезали и могли для чего-нибудь пригодиться.

К несчастью, такое отношение было не только у греков. В подходящей культуре, в нужное время, при тяжелых обстоятельствах, это убеждение могло стать губительным.

На Гаити подавляющее большинство населения – согласно некоторым исследованиям, почти девяносто пять процентов – ведет свою родословную из Западной Африки. Это пережиток мрачных времен, когда торговля рабами была обычным делом, и миллионы африканцев были угнаны из родных мест и перевезены через Атлантический океан. Они работали на сахарных плантациях островов Карибского бассейна, пополняя бюджеты европейских стран. И хотя корабли везли африканских рабов в Новый Свет без вещей, только в одежде, что оставалась на них, они брали с собой свои верования – обычаи и традиции, многовековой фольклор и суеверия. Они были наги, но в своих умах и сердцах хранили самую важную часть национального самосознания, и никто не мог это отнять.

Следует кое-что понять относительно этой перемещенной культуры. Во-первых, они верили, что душа и тело связаны и что смерть может быть моментом их разделения. Не всегда, но возможно. Чуть позже я объясню подробнее.

Во-вторых, они жили с ненавистью и страхом перед рабством. Рабство отняло их свободу. Оно забрало их силу. Они более не распоряжались своими жизнями, мечтами, даже телами. Нравилось им или нет, они были обречены на ужасающе тяжелый труд до конца жизни. Только смерть разбивала оковы и приносила свободу.

В-третьих, эта свобода не была гарантирована. Большинство порабощенных африканцев на островах Карибского бассейна мечтали вернуться на родину после смерти, хотя находились такие, кто хотел сделать это быстрее. Самоубийства были обычным делом на колониальном Гаити, но они осуждались. Было даже убеждение, что покончившие с собой никогда не вернутся в Африку; напротив, они будут наказаны. Утверждали, что вечное заключение в собственном теле без контроля и власти над ним и было наказанием. В некотором роде это было похоже на их жизнь. Для рабов Гаити ад был лишь бо2льшим рабством, вечным.

В их культуре для тела с заключенной в нем душой было название: зомби. Впервые оно было зафиксировано в 1872 году, когда ученый-лингвист записал слово «зомби» и определил его как «фантом или призрак», отметив, что этот термин «нередко встречался в южных штатах, в речи детей и слуг». У слова, оказывается, африканские корни. В языках запада Центральной Африки, откуда захватили в рабство множество людей, есть похожие слова, относящиеся к божествам, духам и тем, кто получает свою силу от предков.

Ходячие мертвецы, по крайней мере в гаитянском фольклоре, реальны.

Как эти зомби выглядят? Что ж, благодаря Зоре Ниэл Херстон мы имеем отчет из первых рук. Херстон была афроамериканской писательницей, известной как автор романа «Их глаза видели Бога» и признанной одним из столпов «гарлемского ренессанса». Вот с чем она столкнулась, путешествуя по Гаити в 1936 году для изучения фольклора.

В своей книге «Скажи это моей лошади» Херстон подробно изложила, что произошло:

В этом контексте нет другого слова для подобной красоты и ужаса. Нечто происходило на Гаити, и результатом были руины. Что-то разрушало и прерывало жизни. Но что?

Можно предположить, что все эти люди пытались совершить самоубийство. Однако суицид – обычное дело во многих культурах, не только на Гаити. Правда, если копнуть поглубже, возможно, причины обнаружатся. Но в этом случае истина гораздо страшнее, чем нам хотелось бы верить.

Оказывается, зомби могут быть созданы.

Ночью 30 апреля 1962 года человек пришел в госпиталь имени Альберта Швейцера на Гаити. Он был болен, жаловался на боль в теле, лихорадку и приступы кашля, от которых изо рта шла кровь. Естественно, медики обеспокоились и положили его на обследование и лечение. Этого человека по имени Клервиус Нарцисс осмотрело множество докторов, но его состояние быстро ухудшалось. Одна из его сестер, Ангелина, была у его постели. По ее словам, его губы посинели и он стал жаловаться на чувство жжения по всему телу.

Несмотря на все усилия врачей, Нарцисс умер на следующий день. Два врача, один американец, другой выучился в Америке, констатировали его смерть. Ангелина подписала свидетельство о смерти после опознания. Так как она не умела читать и писать, поставила на документ отпечаток большого пальца. Семья начала горестную процедуру похорон близкого человека, пытаясь жить дальше. Смерть – всегда часть жизни. Неприятная, но часть.

Через восемнадцать с лишним лет, в 1981 году, Ангелина Нарцисс шла на рынок в своем городке, что она делала почти каждый день. Она знала всех торговцев в лицо; помнила все запахи и звуки, заполняющие это место. Но, когда взглянула на маленькую группу людей на грязной дороге, что-то ее испугало, и она пронзительно закричала.

Прямо на нее шел ее брат Клервиус. Конечно, он стал старше, но это был он. Она узнала бы его везде. А когда он наконец подошел и назвал ее детским прозвищем, растаяли все сомнения.

А дальше Клервиус лихорадочно рассказывал сестре обо всем, что с ним случилось. Все началось в больничной палате. В последние мгновения жизни он был в сознании, но ничего не видел и не мог двигаться. Он запомнил, как доктор объявил время смерти. Сохранил в памяти плач сестры. Даже помнил грубую хлопчатобумажную простыню, которую натянули на его лицо. Сознание не покидало его во время похорон, и он утверждал, что слышал процессию. Даже указал на шрам на лице и сказал, что это царапина от гвоздя гроба.

Позже семья пригласила психиатра, который провел с Клервиусом ряд тестов, чтобы определить, не обманывает ли тот. Мужчина блестяще выдержал испытание, дав такие ответы, которые мог знать только он сам. Вдобавок более двухсот друзей и родственников подтвердили его личность. Опознанный всеми, это был Клервиус Нарцисс.

Так что же с ним случилось? Как утверждал сам Клервиус, он был отравлен братом из-за наследства. Как, точно не знал. Но вскоре после похорон какие-то люди выкопали гроб и выпустили его. Кстати, эту мысль стоит запомнить получше – человек был уложен в гроб, зарыт в землю, слепой и обездвиженный, холодный и испуганный. Чудо, что он не сошел с ума.

Тех, кто его выкопал, привел жрец, которого называли бокор. Они заковали Клервиуса в цепи и отправили на сахарную плантацию, где его заставили работать вместе с такими же беспомощными людьми. Ежедневные порции таинственного зелья делали их неспособными к сопротивлению или побегу.

Согласно его рассказу, он сумел убежать через два года, но не пошел домой, не рискнул показаться живым из-за брата. И только известие о смерти того через много лет избавило его от необходимости прятаться.

История Клервиуса Нарцисса десятилетиями ставила ученых и историков в тупик. В 1980-х годах Гарвардский университет отправил этноботаника по имени Уэйд Дэвис разузнать о таинственном зелье; результатом этой поездки стала книга под названием «Змей и радуга», ставшая бестселлером по версии газеты «Нью-Йорк Таймс», равно как и голливудский фильм. Но с выводами Дэвиса согласились немногие.

Образцы снадобий, собранных Уэйдом, были признаны недостоверными. Не была обнаружена и нелегальная сахарная плантация с работавшими зомби-рабами. А врачей обвинили в том, что они неправильно истолковали симптомы и преждевременно объявили человека умершим. Слишком много несостыковок.

Хотя для самых близких людей Клервиуса факты были убедительны. Он умер. Его семья присутствовала на похоронах. О нем скорбели и тосковали. А через восемнадцать с лишним лет он вернулся к ним. Ходячий мертвец.

Врачебная ошибка или результат гаитянской черной магии? Скорее всего, мы никогда не узнаем точно.

Мы боимся смерти, потому что она означает потерю управления, воли и свободы. Смерть в глазах многих людей похищает личность и бесповоротно заменяет ее. Тогда понятно, что и рабство можно рассматривать так же. Оно забирает возможность принимать самостоятельные решения и превращает людей в некое подобие машин для получения выгоды другим человеком.

Но вдруг в мире действительно есть какие-то люди – бокоры или служители зла, – которые открыли способ производства своих ходячих мертвецов? Может быть, есть те, кто усовершенствовал искусство превращать мужчин и женщин в рабов в большей степени, чем удавалось прежде любому рабовладельцу, – похищая их души и после смерти обрекая на бесконечный труд.

В феврале 1976 года Франсин Иллеус поступила в местную больницу на Гаити. Она жаловалась на слабость и спутанное сознание. У нее были расстройство пищеварительной системы и боли в желудке. Врачи назначили лечение и отпустили домой. Через несколько дней она скончалась и была погребена на местном кладбище. Ей было всего тридцать лет.

Через три года матери Франсин позвонила подруга, жившая в нескольких милях от нее. Она хотела, чтобы та пришла на местный рынок, причем срочно. Мать Франсин не знала, что случилось, но поспешила изо всех сил.

И там ей сказали, что на рынке найдена женщина. Она истощена и ни на что не реагирует, не выходит из угла, сидит на корточках, опустив голову и закрыв лицо руками. Женщиной оказалась Франсин Иллеус.

Мать забрала ее домой и пыталась помочь, но дочь была как мертвая. Тело было на месте, а духовного начала почти не осталось. Различные доктора и психиатры проводили время с Франсин, но прогресс был мизерный.

Повинуясь безотчетному порыву, мать Франсин эксгумировала гроб. Она должна была убедиться, что эта женщина – чуть лучше ходячего трупа – в самом деле ее дочь. Да, у женщины был такой же шрам на лбу, как у ее дочери. Да, они были похожи. Да, другие люди признали в ней Франсин. Но она должна была убедиться.

Когда гроб извлекли из земли, он был тяжелый. Ворчали, что слишком тяжелый, чтобы быть пустым. Все больше сомневаясь, мать Франсин попросила открыть его. И когда последний гвоздь вытащили из дерева, крышку подняли и отложили в сторону, гроб вовсе не был пуст. Он был полон камней.

НИКТО НЕ ЛЮБИТ быть один. Даже интровертам необходимо периодически выбираться в свет и общаться с людьми. Быть рядом с другими – это способ успокоить душу, обрести временную опору и ощущение безопасности, хотя бы в теории. Но иногда даже толпы людей и множество друзей не могут помочь преодолеть неясное ощущение разобщенности и одиночества.

Хотя люди научились успешно прогонять это чувство. Когда темнота грозилась отрезать нас от окружающего мира, мы открыли огонь, а позже изобрели электрический свет. Современные технологии помогают нам оставаться на связи с друзьями и родными, которые живут в тысячах миль от нас, однако глобальное чувство одиночества с каждым годом усиливается.

Мы научились использовать инструменты для борьбы с ним. В древних культурах – до «Фейсбука» и даже, трудно представить, газет и журналов – общество боролось с чувством одиночества с помощью преданий. В каждой культуре развивалась система сказок, мифов и связанных с ними сказаний и обычаев, заполнивших пробелы в знаниях. Эти предания объясняли необъяснимое, наполняли черноту ночи фигурами и формами и давали людям – одиноким или нет – темы для разговоров. Что-нибудь «другое».

Одни сказки учили уму-разуму. Другие проповедовали нравственные нормы через метафоры. Третьи предупреждали об опасности или давали урок безопасности детям. В конце концов все они делали то, чего мы не могли сами: они делали нас теми, кто мы есть. Они открывали горизонты. Похоже, что мы находимся на вершине пищевой цепи, но… вдруг нет?

От древних холмов Исландии и Бразилии до асфальтобетонных улиц городской Америки наше увлечение «другими» было постоянным, неослабевающим наваждением. И хотя большинство преданий вызывает улыбку как чистая фантастика, но есть и такие, которые невозможно забыть. Они оставляют нам больше вопросов, чем ответов. И заставляют нас прийти к пониманию пугающей правды: если мы в этом мире не одиноки, то мы и не в безопасности.

В греческой мифологии есть легенды о существах, названных пигмеями (pygmaioi), – племени низкорослых людей, воевавшем с греками. Похожие рассказы о пигмеях существовали тысячелетия. У нас даже есть изображения схваток с пигмеями на глиняной посуде из гробниц пятого века до нашей эры.

Римский историк первого века Плиний Старший записал рассказ о том, что пигмеи каждый год совершали военный поход из своей страны в горах. Они вооружались для битвы, садились на своих баранов и козлов и отправлялись к морю, где охотились на журавлей, которые гнездились на берегу.

В Южной Америке есть предания о существах, называемых алюксы (aluxes). Персонажа мифологии майя, алюкса, описывают как существо ростом от трех до шести футов, безволосое и одетое в традиционный костюм. Подобно пуквиджи (pukwidgies) у индейских племен, алюксы причиняют неприятности, портят посевы и сеют хаос.

Согласно традиции, алюкс всякий раз переходит туда, где устраивается новое крестьянское поселение. Майя строили маленький двухэтажный домик посреди кукурузного поля, где должно было жить это существо. В течение первых семи лет алюкс будет помогать выращивать кукурузу и охранять поля по ночам. Но как только семь лет истекут, он станет вредить, и нужно будет закрыть окна и двери домика, чтобы заточить эту тварь внутри.

Древние пикты, жившие на Оркнейских островах, у северо-восточной границы Шотландии, рассказывали о существе, называемом троу (или иногда дроу). Троу были маленькими человекообразными созданиями; их описывали как уродливых и пугливых, живущих в курганах и каменных завалах в окрестных лесах. Как во многих подобных легендах, троу считались зловредными проказниками. Говорят, они очень любили музыку. Причем так сильно, что вроде бы похищали музыкантов и утаскивали к себе домой. У шотландцев было принято в Новый год благословлять детей, чтобы защитить их от троу. По соседству, в Ирландии, есть предания о похожем создании, маленьком и безволосом, – пука. Оно ростом примерно три фута и живет, как и троу, в больших каменных россыпях. Согласно легенде, эти существа могут быть источником беспорядка и проблем в поселениях настолько значительных, что у местных жителей сложились традиции, призванные уберечь их от этого несчастья. В графстве Даун, например, фермеры и сегодня оставляют в поле «долю пука», когда убирают хлеб. Это подношение призвано сохранить благополучие и уберечь людей от проделок злых существ.

Но пука не уникален. В мифологии Корнуолла есть маленькое человекоподобное создание, известное как букка, разновидность духа-проказника. Уэльс приютил похожее существо с репутацией озорного духа. Говорят, что он стучит в двери и исчезает, прежде чем люди открывают. А во Франции, в Нормандии, прямо через Ла-Манш, где у жителей общие верования с корнуольцами и валлийцами, эта тварь называется пук (pouque), а общий термин для каменных завалов и мегалитических структур – пукеле (pouquelee).

О, если вы поклонник пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь», вы помните персонажа по имени Пук; оказывается, это англизированная форма слова «пука», или «пук».

На этом я остановлюсь, но думаю, что вы поняли главное: в мире, похоже, нет культуры, не имеющей легенд о маленьких людях, «других», живущих на задворках нашего мира. Впрочем, это и неудивительно.

Эти предания глубоки и часто аллегоричны. Конечно, они исполнены смысла, но не имеют связи с реальностью. Никто никогда не поймал пуку, не сфотографировал алюкса, выходящего из своего крошечного каменного домика. Это не значит, что нет никаких доказательств.

На самом деле существует несколько легенд, которые находятся к реальности гораздо ближе, чем вы могли подумать. И это может быть не очень хорошо.

Исторически племя индейцев шошонов жило на территории нынешних штатов Айдахо, Невада, Вайоминг и Юта. Их земли занимали бо́льшую часть территории вокруг Скалистых гор, они также строили высоко в горах временные жилища, бывало, на высоте десяти тысяч футов.

Одна из легенд шошонов рассказывает о племени крошечных людей, известных как нимеригар (nimerigar). Предание повествует о человеке, который ехал верхом в горы Уинд Ривер проверить скот. Когда он спускался по узкой тропинке, на нее вышло одно из этих созданий и остановило его. Карлик сказал, что это его проезд и скотовод больше его использовать не может. Человек не обратил на слова крошки никакого внимания и поехал дальше к своему стаду; это рассердило нимеригара. Карлик прицелился и выстрелил отравленной стрелой в руку человека. С этого дня, утверждает предание, рука скотовода не работала.

Нимеригары – это просто миф. Во всяком случае, многие люди так думают. Но в 1932 году это мнение поменялось, когда два старателя, Сесил Мэйн и Фрэнк Карр, нашли мумию в пещере Педро Маунтинс в штате Вайоминг. Она сидела прямо на выступе пещеры и словно ждала их.

Мумия была маленькая. Честно говоря, всего около шести дюймов в высоту в сидячем положении, однако пропорции тела были как у взрослого. Труп мумифицировался в сухом климате штата. После обнаружения мумия прошла множество рук. Были сделаны и фотографии, и рентгеновские снимки, но после 1950 года она исчезла, и больше ее не видели.

В 1994 году, после того как в сериале «Неразгаданные тайны» зрителей попросили помочь определить местонахождение пропавшей мумии, объявилась вторая. Это была женщина со светлыми волосами, но примерно того же роста и тоже из горной пещеры. В этот раз медицинские эксперты смогли изучить ее, и их открытия шокировали. Она вовсе не была взрослой. Она была ребенком, рожденным с болезнью, известной как анэнцефалия, что объяснило взрослые пропорции тела и головы. Как и первая мумия, эта исчезла вскоре после обследования, и семья, ею владевшая, пропала тоже.

На другом конце света, в Индонезии, бытуют предания о маленьких человекоподобных существах, именуемых эбу гого (ebu gogo). Несмотря на имя словно с обложки книг Белинды Карлайл, эти создания слыли способными вызывать ужас в сердцах. Если верить легенде, эбу гого имели плоские носы и широкие рты, а их речь была похожа на похрюкивание и кудахтание. Все знали, что они таскают у местных крестьян еду, а иногда даже детей. По-видимому, один из таких случаев в 1800-х годах привел к массовому истреблению людей.

Люди племени наге с острова Флорес, Индонезия, утверждают, что много лет тому назад группа эбу гого украла их еду и наге загнали их в пещеру, где и сожгли живьем – всех, кроме одной пары, самца и самки, которым удалось убежать в лес.

Легенды состоят из выдумок и фантазий, но все-таки могут содержать крупицы правды. В 2003 году археологи обнаружили человеческие останки в пещере на острове Флорес. Останки, названные хомо флоресиенсис, не были обычными; это были миниатюрные взрослые люди. Если точнее, очень маленькие, ростом чуть более трех футов. Чтобы помочь вам представить их, им дали прозвище «хоббиты».

Маленькие люди, найденные в пещере на острове Флорес, где живет племя наге… Похоже, сказки оказались правдой. Проблема была в возрасте останков. Самым старым – около тридцати пяти тысяч лет, самым новым – около тринадцати тысяч. Другими словами, если наге в самом деле напали на племя крошечных людей, это случилось гораздо раньше, чем несколько поколений тому назад.

Что ж, верится с трудом. В этом случае предания указывают на нечто таинственное: что эбу гого реальны, что они могут и сейчас жить в лесах острова Флорес и что легенды, в конце концов, были правдой.

Звучит заманчиво. Думается, такое предположение любого может привести в восторг. Если, конечно, эти события не происходят рядом с тобой.

Поздним вечером 21 апреля 1977 года человек по имени Билли Бартлетт ехал с двумя друзьями по улицам города Довера, штат Массачусетс. На Фарм-стрит они проезжали мимо каменной стены грубой кладки, хорошо знакомой местным жителям. И тут Билли краем глаза заметил какое-то движение и свернул, чтобы рассмотреть нечто необычное.

Это было создание с телом как у ребенка; оно имело длинные тонкие конечности, удлиненные пальцы, огромную голову в форме дыни. Билли утверждал, что оно было безволосым, а его кожа выглядела шероховатой. Он даже отметил, что оно имело большие глаза оранжевого цвета.

Позже Билли набросал рисунок того, кого он видел, и подписал внизу страницы: «Я, Билл Бартлетт, клянусь на груде Библий, что я видел эту тварь».

На целой груде Библий, видали? Ну ладно.

В мире подобные случаи, возможно, происходят каждый год. Кто-то видит нечто сверхъестественное, разум искажает воспоминания, и вдруг они решают, что столкнулись с Авраамом Линкольном в джакузи. Но история Билли имеет дополнительные подтверждения.

Понимаете, всего через два часа после того, как он увидел то, что увидел, пятнадцатилетний Джон Бакстер шел домой от девушки, в миле от Фарм-стрит. Он утверждал, что видел, как что-то приближалось к нему по улице. Согласно его рассказу, оно было ростом и телосложением примерно как ребенок. Когда субъект его заметил, он бросился в кусты.

Джон, будучи очень сообразительным подростком и умея принимать волевые решения, определил, что ночь – это прекрасное время, чтобы гоняться за чем-то странным по зарослям, и погнался. То, что случилось дальше, стало буквально погоней «по рекам и лесам». Когда Бакстер остановился, чтобы перевести дух, он поднял глаза и увидел, что создание стоит за деревом в нескольких ярдах от него и наблюдает.

В этот момент здравый смысл взял верх, и Джон побежал, спасая свою жизнь. Той же ночью он сделал рисунок того, кого видел. И рассказал об этом полиции. Он описал создание с телом ребенка, большую овальную голову, тонкие руки и ноги и длинные пальцы.

По отдельности эти показания могли остаться незамеченными властями, но вместе они были чрезвычайно правдоподобны. И шанс, что сходство описаний было простым совпадением, пропал менее чем через сутки.

Пятнадцатилетний Эбби Брэбхем и восемнадцатилетний Уилл Тейнтор неслись на машине по Спрингдейл-авеню, когда увидели нечто на обочине у моста. Оно стояло на четвереньках, но оба утверждали, что очень хорошо его разглядели. Каждый описывал создание как безволосое и размером с ребенка, с чрезмерно большой головой и длинными тонкими конечностями.

Три отдельных события в течение двух ночей. Три уникальных наблюдения. Одно, казалось бы, невозможное описание, запечатленное в жутко похожих набросках. Были небольшие расхождения в цвете глаз этого существа, но общее сходство поражало. Каждый видел своими глазами то, что не мог объяснить. И все они, скорее всего, видели одно и то же.

Я считаю самым удивительным то, что почти через тридцать лет, в 2006 году, газета «Бостон Глоб» взяла интервью у Билли Бартлетта и он ни секунды не сомневался по поводу той истории. Он пережил душевное потрясение и несколько лет лечился. И хотя сейчас он – ответственный мужчина средних лет, его показания с годами не изменились, как бы фантастически они ни звучали.

После той недели в 1977 году существо прозвали Доверским Демоном. Были и другие свидетели. По словам одного местного жителя, Марка Сеннотта, в его школе ходили слухи, что в лесу происходит что-то странное. Сеннотт даже утверждал, что он с несколькими друзьями наблюдал нечто необъяснимое возле озера Чаннинг в 1972 году и оно было похоже на описания из поздних сообщений. Озеро Чаннинг, заметьте, как раз возле Спрингдейл-авеню, где Тейнтор и Брэбхем, по их словам, видели Доверского Демона. Ясно: в том лесу что-то было.

Подобно большинству легенд, эта будет и дальше вызывать споры и обсуждения. И хоть после 1977 года случаев наблюдения Доверского Демона не было, он оставил неизгладимый след в истории городка.

Мы не любим одиночества. Я считаю, что в процессе создания легенд, который сопровождает нас столетиями, человечество придумало подходящие объяснения для всего, в том числе и для человеческих поступков, по мнению большинства такими не являющихся. И в попытке оправдать и объяснить самые ужасные человеческие поступки люди инстинктивно выдумывали других существ, на которых можно было возложить вину.

Но вдруг «другие» действительно были задолго до того, как мы вплели их в наши предания? Что, если они были не столько вымыслом, сколько частью чего-то не совсем понятного? Может быть, в нашей попытке переложить свою вину мы слишком сильно изменили исходные данные и в результате похоронили правду под горой мифов.

Вокруг контакта 1977 года в Довере создано бесчисленное количество теорий. Кто-то считает, что это был инопланетянин, известный как «серый (грей)». Другие предположили, что это был лосенок. Я считаю это объяснение очень странным. В Массачусетсе в 1977 году было зафиксировано только две встречи с лосями, и обе – в западной части штата, далеко от Довера. Добавьте тот факт, что годовалый лось весит более шестисот фунтов; я думаю, ясно, что эта версия никуда не годится.

Впрочем, есть и более интересная теория. Как вы помните, Билли Бартлетт видел Демона из Довера сидящим на старой каменной изгороди на Фарм-стрит. Так вот, прямо за ней есть большой каменный горб, который местные жители всегда называли Полька Стоун.

Хотя некоторые считают, что название камня – неправильное произношение другого слова. Говорят, настоящее имя было Пука Стоун. Это мог быть и просто фольклор, возможно, сказка первого ирландского переселенца, рассказанная ребятишкам у подножия гигантского камня. К сожалению, мы никогда не узнаем точно.

А если хотите увидеть это сами, вы всегда можете отправиться в Довер и проехать по Фарм-стрит. Стена и деревья за ней на месте, по-прежнему таинственные, зловещие. Берегитесь, если вы передвигаетесь там ночью.

Неизвестно, что вы можете увидеть на конце луча вашего фонаря.

В юго-западной части Исландии, к югу от города Рейкьявика, есть маленький полуостров, выступающий в холодные воды Северной Атлантики. Он известен как полуостров Аульфтанес, и хотя здесь живет совсем мало людей, местное правительство недавно решило соединить маленький выступ земли с городом Гардабайром, пригородом Рейкьявика.

Однако в прошлом году строительство новой дороги наткнулось на препятствие. На трассе лежала массивная скала высотой двенадцать футов и весом, по некоторым оценкам, семьдесят тонн. Как сказал сотрудник департамента дорожного строительства Петур Маттиассон, скала бросила необычный вызов строительному проекту их учреждения.

Вам необходимо кое-что знать об Исландии. Бо́льшая часть региона – это обширные просторы, покрытые редкой травой, и большие вулканические скальные образования. Земля подогревается гейзерами и источниками, небо неизменно серое и облачное. Поэтому так важно принимать во внимание, что есть сотни – может быть, тысячи – вулканических скальных образований вдоль строящейся трассы.

Что может быть таким важным в этом конкретном обломке скалы? Почему дорожный департамент пошел на такие меры, даже оплатил расходы по найму крана, чтобы передвинуть камень в безопасное место, а не просто взорвал его?

Валун, как говорят, обитаем. Он уже на протяжении многих веков – жилище для халдуфолк, «скрытых жителей». Рост и телосложение у них как у людей, да и образ жизни во многом похож. Кроме того, разумеется, они невидимы.

В конце 1930-х годов в другом районе Исландии был создан проект дороги, проходящей сквозь холм Эльфхолл. С самого начала проект не задался. Во-первых, деньги кончились, а когда через десять лет финансирование возобновилось, строительство столкнулось даже с бо́льшим числом препятствий.

Горнопроходческие машины начали ломаться с необычайной частотой. Инструмент повреждался и терялся. В конце концов, вместо того чтобы копать напрямик, дорогу просто провели вокруг холма.

Когда трассу ремонтировали в 1980-е годы, снова встал вопрос о сносе холма, и на прокладку тоннеля было брошено больше оборудования. Как только первый бур сломался, привезли другой, но и он остановился. После этого рабочие отказались приносить свои инструменты к холму из опасения, что они могут потеряться или их сломают халдуфолк, которые охраняют это место.

Исландская культура изобилует упоминаниями этого племени человекоподобных существ. В недавнем социологическом опросе более половины населения – пятьдесят четыре процента – заявило, что верят в существование этих созданий. Кто же они – халдуфолк?

Согласно исландским народным сказкам, потаенные жители восходят к Адаму и Еве. Легенда повествует, что у Евы было много детей, которых она спрятала от Бога. Но всемогущий и всезнающий Бог нашел их.

И он сказал: «То, что человек прячет от Бога, Бог спрячет от человека». И эти дети Адама и Евы стали невидимы и с тех пор живут бок о бок с людьми.

Откуда бы они ни пришли, в Исландии их, похоже, много. По описанию, они размером как люди и обычно одеты в простой национальный костюм девятнадцатого века, часто зеленого цвета.

Впрочем, у исландцев для этих существ есть еще название. Они нечасто его используют, потому что оно не такое уважительное, как «тайный народ». И вот это слово мы все знаем, его история и смысл уходят в глубину времен.

Их зовут эльфами.

Вспоминая эльфов, большинство представляет маленьких людей, помогающих Санта-Клаусу в мастерской на Северном полюсе. Мы представляем себе крошечных человечков с заостренными ушами, которые носят высокие колпаки. Но такой образ эльфов достаточно нов, относится к сказкам Викторианской эпохи, когда французские легенды о феях смешались и перепутались с более старыми сказаниями об эльфах кельтских, германских и скандинавских народов.

Самые старые сведения о существах, похожих на эльфов, приходят из англосаксонской Англии и средневековой Исландии, хотя некоторые свидетельства находятся также в фольклоре Германии. Описания существ одинаковы по всей Европе: эльфов описывают человекоподобными, их считают божественными в прошлом созданиями неизвестного происхождения и изображают очень-очень опасными.

В норвежской мифологии эльфы – преимущественно женского рода, живут в холмах и курганах. Шведские эльфы считались прекрасными девушками, обитающими в лесах со своим королем. Скандинавский фольклор описывает их светловолосыми, одетыми в белое и очень опасными, если их разозлить.

Вообще во многих народных сказаниях эльфам отведена роль болезнетворных духов. Они могут насылать ужасное кожное высыпание на всякого, кто их обидел, оно называется «эльфийское поветрие». Единственный способ успокоить и задобрить этих существ – посещение их домов, чаще всего больших валунов в лесу, с подношением пищи.

Изначально считалось, что эльфы – просто озорные проказники. На их проделки списывали все необычное, что случалось за день. Колтун в волосах называли «косичкой эльфа», родимые пятна – «клеймом эльфа».

Однако через некоторое время они приобрели более мрачную репутацию. Подобно своим аналогам в культурах других стран, таким как домовые, лепреконы, гоблины и тролли, эльфы вошли в историю как весьма опасные существа. Общими деталями их описания во всех культурах являются чрезвычайная обидчивость и ужасные последствия, в случае если их оскорбить.

Есть одно такое предание – о подмене ребенка. Согласно легенде, эльфы могли проникать в дом молодых родителей и подменять их малыша своим. В то время как за человеческим ребенком замечательно ухаживали в доме эльфов, малыш, оставленный взамен, был беспокойным и несчастным.

В Исландии бытуют легенды о халдуфолк, похищающих взрослых, которые будут работать на маленьких людей в холмах. На месте похищения халдуфолк оставляют бесстрастные, опустошенные копии людей. Говорили, что, если ваш знакомый сильно изменился: стал унылым и апатичным, – это оттого что его подменили эльфы.

Также верят, что эти существа могут вторгаться в сны человека и насылать ночные кошмары. Немецкое слово для плохих снов – альбдрюкен, что буквально означает «гнет эльфов».

Как видим, если случалось что-то неприятное, необъяснимое или трагическое, в средневековых умах преобладало одно простое решение: обвинить во всем эльфов.

А что, если это было нечто большее, чем народные байки? Если принять рассказы на веру, этим можно объяснить невероятное сходство европейских историй с преданиями коренных племен Северо-Восточной Америки.

В 2011 году некоммерческая жилищная компания приступила к завершающему этапу возведения 120-квартирного жилого комплекса стоимостью девятнадцать миллионов долларов, известного как «Деревни». Все выглядело многообещающе. Это принесло бы около полутора миллиона долларов налоговых поступлений в бюджет города Монтвилля, штат Коннектикут; создало бы более сотни сопутствующих рабочих мест; а по завершении множество местных семей получило бы доступное жилье.

Поскольку «Деревни» были некоммерческим начинанием, компания обратилась за федеральным финансированием для компенсации затрат. Необходимым условием финансирования было завершение археологических исследований на участке земли в 12,2 акра.

Вот тогда-то все и пошло наперекосяк.

Оказалось, что выделенный под строительство участок является собственностью мохеганов. Зародившееся в семнадцатом веке в Коннектикуте племя мохеганов происходило из группы племен пекот. Они прочно обосновались на этих землях и, естественно, сохранили традиционный уклад до наших дней.

Среди особо значимых археологических объектов, которые племя мохеганов объявило находящимися в зоне риска, были гора Мохеган, форт Шанток и скала Мошупа. Ни в одном из этих исторических объектов не было ничего необычного, но когда инспектор по сохранению исторического наследия мохеганов предоставил претензию в департамент по градостроению, одна жалоба отличалась от остальных. Существа, заявляли они, живут внутри горы Мохеган. Строительство угрожает самой их жизни, и если его не остановить, «маленькие люди», как они их назвали, исчезнут, оставив племя без защиты от чужаков.

Мохеганы издавна верили в неких существ, которых называли макиависуг, «маленькие люди». Говорят, что давным-давно они соорудили каменные завалы на горе Мохеган для защиты от внешнего мира. Эти макиависуг остаются внутри горы до сих пор, охраняя камни и защищая племя.

Они слыли могущественными созданиями, способными защитить и сохранить племя, но если ими пренебрегали или скудно одаривали – могли и принести огромный вред. Конечно, мохеганы научились налаживать с ними хорошие отношения.

Одним из самых известных мохеганов прошлого века была женщина по имени Глэдис Тантаквиджен (Tantaquidgeon), скончавшаяся в 2005 году в возрасте ста шести лет. Она была потомком в десятом поколении предводителя мохеганов Ункаса, выдающегося вождя колониальной эпохи, а также знахаркой. Ее обязанностью было хранить сведения о макиависуг и навыки общения с ними.

Если верить Тантаквиджен, существовало четыре непреложных правила отношений с «маленькими людьми». Первое: служить и оберегать их правительницу и богиню Бабушку Сквоннит (Granny Squannit). Второе: никогда не разговаривать с ними в летние месяцы, когда они наиболее активны. Третье: никогда не смотреть им в глаза, иначе существо станет невидимым и украдет ваши вещи. И, наконец, четвертое: время от времени оставлять им подношения.

И в наши дни мохеганы продолжают делать пожертвования этим созданиям в надежде, что они не оставят свои обязанности защитников и охранников. Им традиционно приносят в жертву кукурузную муку и ягоды, иногда и мясо.

Звучит знакомо?

Подавляющее большинство людей в мире, в общем-то, не верят в существование эльфов или скрытых от глаз жителей, обитающих под землей. Объяснение того, почему Исландия отличается от других стран, связано с викингами.

Переселяясь, викинги обычно силой отнимали земли и ценности у местных народов. Победа над врагом и доблесть в бою были одним из краеугольных камней их культуры. Однако, когда они заселяли Исландию, там некого было побеждать. Возможно, халдуфолк послужили оправданием, в котором они нуждались, чтобы чувствовать себя победителями в безлюдной стране.

Другие ученые полагают, что эльфы олицетворяют нашу связь с древней землей. Они – что-то вроде первобытного окружающего мира, напоминание о прежнем укладе жизни, до того, как мы отгородились от природы асфальтом и бетоном больших городов.

Независимо от причин наши предки глубоко верили в этих потусторонних существ, которые по своему желанию могли как помогать, так и вредить. Как твердая почва под ногами, эльфы служили объяснением необъяснимому. Сегодня мы можем посмеиваться над такими суждениями, но столетия тому назад эльфы для людей были неотъемлемой частью повседневной жизни, с которой приходилось считаться на полном серьезе.

А помните Петура Маттиассона, служащего дорожного департамента в Рейкьявике, Исландия? Он ясно дал понять журналистам, что не верит в эльфов. Но это не помешало ему рассказывать одну странную историю всем, кто интересовался.

Скорее всего, его семья когда-то давно приехала из северной части Исландии. Там, в глухой северной провинции, по слухам, у них была эльфийка-покровительница, которая приносила удачу. Когда они переехали на юг, семейный эльф остался на месте.

Петур вспоминает, как отправился в поход на север несколько лет тому назад. Перед уходом отец попросил его навестить и выказать уважение эльфийке-покровительнице, поблагодарить ее за помощь семье.

Не веря в старые басни, Петур пренебрег просьбой отца. На следующий день, несмотря на пасмурное небо и мелкий моросящий дождь, он проснулся больным и покрытым волдырями, словно обгорел на солнце, и едва мог стоять на ногах.

Было ли у Петура какое-то редкое, загадочное раздражение на коже или он стал жертвой эльфийского поветрия, насланного сердитой покровительницей его семьи? Для его предков самым простым объяснением было бы наиболее сверхъестественное.

Я вырос на телесериале «Секретный агент Мак-Гайвер»[4]. Если у вас не было возможности посмотреть этот шедевр 1980-х, сделайте одолжение и посмотрите. Конечно, костюмы устарели, а прически… это вообще что-то! Но, за исключением незначительных деталей, Мак-Гайвер и его надежный карманный нож сумели пленить мое воображение навсегда.

Отчасти из-за приключений. Отчасти из-за характера самого героя. Я имею в виду, что парень был, по сути, шпионом, ненавидящим оружие, он играл в хоккей и жил в плавучем доме. Но истинным ядром шоу было нечто большее: этот человек мог делать все что угодно, если от этого зависела его жизнь.

У нас, людей, есть врожденное стремление что-то делать. Мы сумели создать такие вещи, как колесо, каменные орудия труда и оружие. Тяга к новым технологиям вывела наших древних предков из каменного века в более цивилизованный мир. Возможно, для кого-то из нас Мак-Гайвер продемонстрировал то, чего мы хотели бы достичь: полное господство над миром.

Но в жизни не все так просто, и как бы упорно мы ни старались понять и овладеть этим миром, некоторые моменты нам не подвластны. Происходят несчастные случаи. Суть не всех вещей и явлений доходит до нашего ограниченного сознания. Мы всего лишь люди. Не боги.

Поэтому, когда что-то идет не так – если рушатся планы или не сбываются ожидания, – гордость не позволяет нам признать поражение. Тогда мы обвиняем других, а если это не работает, ищем решение в ином месте. Ни одна сфера не содержит больше объяснений для необъяснимого, чем фольклор.

Четыреста лет тому назад, если женщина не хотела следовать общественным правилам, ее называли ведьмой. Когда ирландские дети плохо росли, говорили, что их подменили эльфы. Мы успешно находим оправдания для всего. Поэтому, когда наши предки находили что-либо разбитым или не на своем месте, этому было очень простое объяснение: кто-то (или что-то) вмешался.

Представление о существах, вмешивающихся не в свои дела, не ново для нас. По всему миру мы находим древние предания, что рассказывают о существах, имеющих привычку вставать на пути и усложнять людям жизнь. Это представление преодолевает границы и обстоятельства, языки и время.

Кто-то скажет, что простое совпадение для всяких россказней о злокозненных существах слишком маловероятно: их рассказывают в местах, разделенных тысячами миль и огромными океанами. А значит, в этих легендах что-то есть. Другие скажут, что нет ничего общего с реальными существами, нет совпадений и что эти сказки – просто продукт человеческой природы, ведь мы хотим верить, что есть нечто, являющееся причиной наших проблем. Козел отпущения, так сказать.

Многие европейские сказки включают универсальный архетип в виде духов природы. Часть из них происходит из представлений о злых духах, демонах. Это старое слово и понятие, пришедшее к нам от греков. В сущности, демон – это потусторонний дух, причиняющий неприятности. Корневое слово daiomai означает «разрезать» или «разделять».

В любом случае демон – это древняя форма оправдания. Если ваша лошадь испугалась и понесла во время прогулки, вы, пожалуй, обвините в этом злого духа. Древние минойцы верили в демонов, и во времена Гомера люди винили их в своих болезнях.

Злой дух во многих отношениях был фатален. Если с вами что-то случалось, этому была причина, возможно демон. Пройдя сквозь историю и культуры, демон заимел множество имен. В арабском фольклоре это джинн. Римляне говорили о личном спутнике, известном как гений. В Японии рассказывают легенды о ками, германские культуры упоминают фюльгья. Предания и имена уникальны для каждой культуры, но суть одна и та же: есть нечто, вмешивающееся в жизнь людей, и нам это не нравится.

В фольклоре большей части англоязычного мира излюбленным существом такого типа, несомненно, является гоблин. Это не древнее слово, вероятнее всего, оно возникло в Средние века, но именно оно всплывает в сознании, когда случается что-то плохое.

Легенда десятого века рассказывает, как первый католический епископ французского города Эвре лицом к лицу встретился с демоном, известным местным жителям как Гобелинус. Почему его так звали, трудно отследить. Лучшая версия звучит так: существует греческий миф о существе по имени кобалос, который любил разыгрывать и пугать людей. Эта история вдохновила другие культуры (прежде чем христианство распространилось по Европе) создать представление о кобольде в Древней Германии. Это слово, скорее всего, и было корневым для слова «гоблин». Кобольд, гобольд, гобелин – вы практически слышите его развитие.

В Германии корневое слово для кобольд – это кобе (kobe), которое буквально значит «под землей» или «пустота в скале». Английское слово cove (бухта, свод, пещера) имеет тот же корень. Естественно, потому что кобольды и их английские аналоги, гоблины, по слухам, живут в пещерах под землей. Если вы вспомнили о карликах из фантастической литературы, то вы ближе к истине, чем думаете.

Внешность гоблинов в фольклоре сильно разнится, но общее в описании то, что они похожи на карликов. Эти известные воришки частенько причиняют неприятности, любят ломать вещи и вообще усложняют человеку жизнь. Из-за этого люди в Европе ставят их резные фигурки в своих домах, чтобы защититься от реального гоблина.

А вот это действительно безумие: средневековые дверные молотки часто вырезали в виде лица, похожего на демона или гоблина. И, скорее всего, совершенно случайно в валлийском фольклоре гоблинов называют «коблин» или – чаще – knockers («дверные молотки»).

Я вот что думаю: тысячи лет люди подозревали, что в своих бедах можно обвинить маленьких назойливых созданий. Их боялись, о них рассказывали легенды и делали все возможное для защиты от них своих домов. Но все это время они казались не более чем сказками.

Однако в начале двадцатого века появились реальные доказательства. И не просто от кого-нибудь. Эти свидетельства были документально оформлены профессиональными военными летчиками.

Когда в декабре 1903 года братья Райт совершили первый управляемый полет, это было сенсацией. Сейчас трудно представить, но в то время полет не воспринимали как способ передвижения. Поэтому, когда Уилбер провел целые три секунды в воздухе, они с братом Орвиллом сделали еще вот что: изменили наше представление о мире.

Не прошло и десяти лет, как кто-то додумался установить пулемет на эти первые аэропланы. Поэтому, когда всего через два года разразилась Первая мировая война, на поле боя появился абсолютно новый род войск.

Конечно, пулеметы были не единственным их вооружением. Первый сбитый в бою аэроплан принадлежал Австрии. Его на своей машине протаранил русский летчик. Оба пилота погибли, когда обломки рухнули на землю. Не самый эффективный способ ведения воздушного боя, но начало было положено. За следующие десятилетия мы весьма преуспели в этом деле.

Но не только меткие пулеметные очереди и отчаянные тараны пилотов были причинами гибели боевых самолетов. Одна из самых удивительных и загадочных причин впервые была описана в британской газете в 1918 году. В статье говорилось:

В статье этих существ не назвали, но вскоре их имя стало известно. Некоторые специалисты считают, что корень слова «гремлин» можно найти в староанглийском germ, что значит «досаждать» или «надоедать». Это в точности соответствует поведению данных существ.

Прежде чем двигаться дальше, хотелось бы напомнить вам о фильме 1984 года с таким же названием. Я рос в 1980-е годы, и фильм «Гремлины» был фантастически притягателен для моего юношеского разума, обожавшего ужастики. Однако подлинная легенда имеет мало общего с той экранной версией.

Гремлины из фольклора – по меньшей мере из легенд начала двадцатого века – описаны как древние стереотипные демоны, но с одной отличительной чертой. Да, они маленькие, ростом где-то от шести дюймов до трех футов. И да, они могли появляться и исчезать по своему желанию, причиняя вред и неприятности, куда бы ни пришли. Но вдобавок эти современные разновидности легендарного гоблина, казалось, отлично разбирались в технике.

В 1923 году британский пилот летел над открытым морем, когда двигатель его самолета заглох. Он чудом выжил при приводнении и вскоре был спасен. Когда пилот уже был в безопасности на борту корабля, то смог рассказать, что случилось. Летчик утверждал, что на борту самолета были какие-то крошечные создания. Появились ли они из ниоткуда или пролезли тайно на борт до взлета, мужчина точно не знал. Но, как бы там ни было, они испортили двигатель и рулевое управление самолета, после чего тот беспомощно упал в море.

В 1920-е годы такие сообщения были нечастыми, но, когда началась Вторая мировая война и число самолетов в небе многократно возросло, появлялось все больше и больше рассказов о маленьких зловредных созданиях, которые цеплялись за самолет прямо в полете, портили важные узлы и агрегаты и вызывали катастрофы. В некоторых случаях их даже видели внутри самолетов, среди экипажа или груза.

Как мы много раз убеждались прежде, легенды имеют тенденцию распространяться как инфекция. Иногда потому, что в них есть доля правды, но зачастую из-за страха. Вопрос в том, где провести границу. Граница этой истории расширялась, о контактах с гремлинами рассказывали не только британские пилоты. Немецкие летчики также сообщали о неизвестных существах во время полета. То же наблюдалось в Индии, на Мальте и Среднем Востоке.

Кто-то может списать эти рассказы на галлюцинации или, возможно, на выпивку перед полетом. Наверняка существует множество историй о том, как во Вторую мировую войну пилоты забирались в кабину после «романтической ночи с бутылкой». Кто стал бы обвинять их? Для большинства из них вероятность погибнуть составляла не более двадцати процентов.

Но накопилось слишком много отчетов, чтобы списать их все на пьянство или помутнение рассудка. Всю войну с самолетами происходило что-то необычное. И если смотреть сквозь призму фольклора, некоторые свидетельства прямо-таки дышали сверхъестественным.

В 2014 году девяностодвухлетний ветеран Второй мировой войны из Джонсборо, штат Арканзас, опубликовал историю, которую хранил в секрете семьдесят лет. Во время войны он пилотировал «Б-17», одну из легендарных «летающих крепостей», которые помогли воздушным силам союзников успешно выполнять боевые задачи на территории нацистской Германии. И во время одной из таких операций этот человек пережил то, что не смог объяснить.

Летчик, обозначивший себя инициалами L. W., рассказал о том, как он был двадцатидвухлетним командиром экипажа «Б-17», когда во время боевого вылета в 1944 году произошло что-то очень странное. Он писал: самолет стал издавать странный шум после выхода на заданную высоту. Это не было совсем уж неожиданным, так как «Б-17» – огромная машина и иногда из-за турбулентности фюзеляж мог вибрировать. Но летчик по привычке проверил приборную панель.

Приборы казались сломанными и показывали что-то невероятное. В поисках разгадки мужчина взглянул направо и замер. Там, по ту сторону стекла кабины, на него смотрело лицо маленького создания. Летчик описал его как существо ростом фута три, с красными глазами и острыми зубами. Уши, по его словам, были как у совы, а кожа – серой и безволосой.

Пилот перевел взгляд вперед и заметил вторую тварь, двигавшуюся вдоль носа самолета. Она приплясывала и колотила в металлическую обшивку. Летчик сразу подумал, что это галлюцинация. Я представляю себе, как он протирает глаза и часто моргает, как в старом мультсериале Луни Тюнз. Но он утверждал, что был таким же сконцентрированным и внимательным, как всегда.

Чем бы ни было то, что он увидел на корпусе самолета, ему удалось стряхнуть их благодаря «фантастическому пилотажу» (англ. fancy flying) – его термин, не я придумал. Но если существа исчезли сами собой, то воспоминания о них преследовали летчика всю оставшуюся жизнь. Впоследствии он рассказал об этом только одному человеку, стрелку другого «Б-17», но, вместо того чтобы посмеяться, его друг признался, что тоже видел их во время вылета днем ранее.

За несколько лет до этого, летом 1939 года, было сообщение еще об одной встрече, на этот раз в районе Тихого океана. Согласно отчету, транспортный самолет взлетел с авиабазы в Сан-Диего в три часа пополудни и взял курс на Гавайи. На борту находились тринадцать человек: солдаты морской пехоты, члены экипажа и пассажиры.

Примерно в середине полета, находясь еще над бескрайними просторами Тихого океана, экипаж самолета стал подавать сигнал бедствия. Потом он прекратился, связь с бортом была потеряна. Самолет словно замолчал и исчез. Еще более удивительным было его появление недалеко от аэродрома Сан-Диего, куда он стал заходить на посадку.

Приземление было скверным. Самолет приближался слишком быстро. Весьма жесткая посадка перешла в экстренное торможение, не сулившее ничего хорошего. Дежурная бригада на посадочной полосе сразу поняла, в чем дело. Воздушное судно было сильно искорежено. Металлическая обшивка – вспорота так, словно самолет попал под массированный обстрел артиллерии. Чудо, что он вообще сел.

Когда из самолета никто не вышел, члены аварийной команды открыли люки и вошли внутрь. Их взорам открылась ужасная картина. Повсюду были тела людей. Повреждения на всех казались похожими: огромные жуткие порезы и рваные раны, словно нанесенные диким зверем.

Вдобавок внутри стоял ужасающий запах серы и крови. Пол в кабине пилотов был усыпан гильзами, пистолеты летчиков лежали там же с опустошенными обоймами.

Среди двенадцати мертвецов оказался один выживший. Несмотря на серьезные раны, второй пилот смог остаться в сознании достаточно долго, чтобы посадить самолет. Когда его обнаружили, он был еще жив, но без сознания. Летчика незамедлительно отправили в госпиталь, но, к сожалению, спасти его не удалось. Как не удалось и узнать о том, что же произошло на борту самолета.

Истории о гремлинах просуществовали не одно десятилетие, но сегодня их упоминают как забавный суеверный аналог закона Мерфи. Складывается ощущение, что такова судьба любого предания – постепенно превращаться в культурную привычку, лишенную какого-либо смысла.

Можно поразмыслить, почему так происходит. Почему контакты прекратились после Второй мировой войны? Кто-то считает, что из-за развития авиационных технологий: прочнее конструкции, выше скорость полетов и большие высоты. Можно предположить, что гремлины могли удерживаться на старых самолетах, но новейшие оказались настолько быстры, что стало невозможно за них зацепиться.

Другой ответ может быть в том, что мир просто перерос эти детские сказки о маленьких существах. Люди вышли за грань суеверий. Мы их переросли и знаем гораздо больше, чем раньше; в конце концов, и для искушенных современных умов эти истории про гремлинов выглядят как плод чьей-то разыгравшейся фантазии.

С какой бы версией вы ни согласились, важно помнить, что многие люди – авторитетные люди – всей душой верят, что гремлины реально существуют. В 1927 году один летчик совершал полет над Атлантикой в самолете, который по сегодняшним меркам можно считать примитивным. Он летел один, пробыл в воздухе довольно долго и буквально опешил, когда обнаружил, что в кабине с ним находятся какие-то существа.

Летчик описал их как маленьких созданий с размытыми контурами и странной, потусторонней внешностью. Пилот утверждал, что существа разговаривали с ним и не давали уснуть, когда он был предельно уставшим и на грани истощения. Они помогли ему с направлением полета и даже кое-что починили.

Редкое свидетельство того, что гремлины могут быть и великодушны, а не только назойливы и враждебны. Но и в этом случае пилот так беспокоился о том, как люди отреагируют на его историю, что хранил ее в тайне более двадцати пяти лет.

В 1953 году мужчина включил этот случай в свои летные мемуары. Это было знаковое путешествие, как ни крути, и записать его со всеми деталями было необходимо для самого автора. Книга, как некоторые уже догадались, называлась «Дух Сент-Луиса». И написал ее не простой пилот. Это был военный офицер, исследователь, изобретатель, ставший национальным героем после успешного одиночного перелета из Нью-Йорка в Париж, который он совершил впервые в мире.

Этим человеком был Чарльз Линдберг.

На северном склоне холма вблизи деревни Вулстоун, что в Южной Англии, находится артефакт из прошлой эпохи. Это рисунок огромной лошади, сделанный по меньшей мере три тысячи лет тому назад. Благодаря белому мелу, заполняющему это изображение протяженностью 350 футов, оно известно в веках как «Белая Лошадь из Уффингтона».

В апреле 2017 года отделение Национального фонда в Южной Англии объявило о новом волнующем открытии на этом холме: была обнаружена вторая меловая фигура, почти такая же большая, но изображающая другое местное животное: утку.

Знаете, я люблю Уффингтон. За последние десять лет я побывал там дважды, это вообще одно из самых моих любимых мест в Англии. Поэтому я не смог удержаться и прочитал всю статью и весьма удивился ее содержанию. Хотя статья и сопровождающее ее видео были обнародованы 31 марта, в социальных сетях они были раскручены на следующий день: 1 апреля.

Понимаете, утка была первоапрельской шуткой. Теперь я признаюсь, что почувствовал огромное облегчение. В конце концов, «Белая Лошадь» особенная. Но каждый год 1 апреля бесчисленные шутки разыгрываются на местных и национальных уровнях по всему миру, обманывая наши ожидания и предположения. Google – может быть, самые большие озорники последних лет, которые потратили (как многие думают) миллионы долларов на создание фейковых видео с тщательно проработанными сценариями и даже сайтов под них.

Хотя это все не ново. Люди всегда легко обманывались и так же легко дурачили других. Древняя мифология полна персонажей, известных проказников (трикстеров), и современные средства массовой информации добавили в этот список множество новых имен: Джокер из фильма «Бэтмен», Кью из «Звездного пути» и даже Багз Банни и Барт Симпсон. И мы всех их за это любим.

Но не всегда это лишь забавы и розыгрыши. Многие легенды о трикстерах гораздо мрачнее, чем современные мультики и фильмы. Некоторые из них гораздо страшнее, чем вы могли подумать.

Если за последние десять лет вас не обошел стороной хотя бы один фильм по комиксам, вы обязательно должны были столкнуться с современными интерпретациями одной очень старой идеи. На самом деле почти во всех фильмах Marvel есть один персонаж, прямо заимствованный из древней мифологии и воплощенный на экране Томом Хиддлстоном: скандинавский бог Локи.

Локи отлично подходит под описание трикстера. По всему миру и всем страницам истории почти все шутники имеют один и тот же набор качеств. Они нравственно неоднозначны, лавируют между добром и злом с удивительной гибкостью. У них есть способность создавать и разрушать. Часто они – гонцы, приносящие дурные вести или несчастья. И они способны любую ситуацию перевернуть с ног на голову.

Писавший о Локи почти девятьсот лет тому назад исландский поэт и историк Снорри Стурлусон рассказывал, что тот

Но Локи не одинок в мире трикстеров. В греческой мифологии есть Гермес, который был – помимо всего прочего – богом воров. Фольклор Западной Африки упоминает паука Ананси, а некоторые легенды повествуют также о кроликах-проказниках. Многие ученые полагают, что в последних кроются истоки более современных сказок о Братце Кролике; скорее всего, так и есть. Фольклор, как мы ранее много раз обсуждали, умеет с течением времени расти и приспосабливаться.

Мы можем увидеть эту эволюцию в европейском народном творчестве. Старые представления о трикстерах, нарушающих правила и усложняющих жизнь, нашли свежее выражение в новых сказках и легендах. Истории вроде другие, но те же самые, если вы понимаете, что я имею в виду. Скрывающийся под внешним покровом и декорациями культуры, каждый трикстер – это притворщик, в прямом или переносном смысле. Трикстеры приспосабливаются, притворяются и меняются. Иногда они трансформируются сами, но чаще так обыгрывают и изменяют ситуации вокруг себя, что их смысл меняется на противоположный. Если есть нравственное или общественное правило или закон, то трикстер тут как тут, чтобы изменить или нарушить его.

В Европе представление о едином боге-проказнике трансформировалось в идею множества озорных существ. Мелкие подробности меняются от места к месту, но большинство их именований сейчас так же известны, как Локи. Лепреконы, брауни, хобгоблины, пука, эльфы, гномы… Каждое слово, я уверен, вызывает в воображении определенный образ, но за прошедшие столетия все они были разновидностями одного и того же архетипа трикстеров.

Эти существа все же объединяет несколько общих физических примет. Конечно, они назойливы и безнравственны, но еще они почти везде описаны как маленькие человекоподобные создания. Гоблины, эльфы, крошечные мужчины и женщины – достаточно маленькие, чтобы оставаться незамеченными или невидимыми для людей, но достаточно большие, чтобы доставить неприятности.

Лепреконы являются прекрасным примером. Их название буквально означает «маленькое тело», и хотя это неприсуще самым древним представлениям о трикстерах, оно, безусловно, соответствует большинству современных интерпретаций. И, конечно, с точки зрения морали, они неоднозначны. Один ученый описывает их как «не вполне хороших и не вполне зловредных».

Во-вторых, трикстеров часто описывали красными или черными. В некоторых легендах у них такой цвет кожи, другие говорят, что это шерсть. Черный и красный долгое время считались плохими цветами, поэтому если вы хотели описать что-то злое, оно, без сомнения, должно было быть черным, красным или обоих этих цветов вместе.

В кельтском фольклоре есть пука, которых считают опасными носителями зла. Я упоминал их ранее, но вдобавок к малому росту во многих описаниях они покрыты черной шерстью. О, они еще и оборотни, частенько превращаются в черных коней – этот факт я попросил бы вас запомнить, обсудим его позже.

В других культурах существует гораздо больше разновидностей, но я хочу упомянуть лишь одну: лютены (the lutin). Это исключительно французская версия. Как и других, их описывают маленькими – особенно мужчин – и склонными к озорству и веселым шалостям. Так же, как пука, они умеют превращаться в животных.

Но лютен отличается тем, что любит превращаться именно в черного кота – известного носителя темных сил в различных суевериях. Из-за этого их часто изображают спутниками ведьм и колдунов, способными наложить проклятие на всякого, кто перейдет им дорогу. И знаете что? Это тоже запомните на будущее, договорились?

Понятие о крошечных трикстерах наглядно запечатлено в европейском фольклоре. Они то и дело появляются везде, где только можно, от произведений Шекспира до историй о Гарри Поттере. Они все маленькие, безнравственные, и их необходимо умиротворить, чтобы избежать дурных последствий.

Что действительно завораживает в народном творчестве – это его мобильность. Вы можете изъять человека из его культурной среды, но гораздо труднее отнять у него его культуру. Поэтому, когда европейцы стали заселять Новый Свет, неудивительно, что они принесли с собой свои предрассудки и суеверия.

Многие из этих преданий были просто детскими историями, безобидными и добрыми нравоучениями. Но триста лет тому назад одно поселение столкнулось кое с чем, открывшим новый взгляд на трикстеров.

То, что обнаружилось, было очень страшным.

Антуан Ломе (Antoine Laumet) пережил тот самый стремительный взлет, о котором мечтает каждый. Он приехал в Новый Свет в то время, когда Новая Франция простиралась по всей длине реки Миссисипи, от современной Канады на севере до Луизианы на юге. Вначале Антуан был не более чем охотником за пушным зверем и исследователем. Он проходил тысячи миль, проводил много ночей в холоде, а все имущество носил с собой.

Он был выносливым и сообразительным и прекрасно изучил французские территории в Новом Свете. Его знания не остались незамеченными и привлекли внимание не только губернатора Новой Франции, но и самого короля Людовика XIV. Вот почему к 1694 году в возрасте тридцати семи лет Ломе оказался командующим французскими войсками в Форт де Бюад, на севере нынешнего штата Мичиган.

К тому времени он приобрел себе новый причудливый титул и именовался Антуан Ломе де ла Мот де Кадильяк, но поскольку на произношение этого имени по всем правилам уходит около пятнадцати минут, давайте остановимся на Антуане, хорошо? В то время ему предстоял карьерный рывок, и сейчас мы последуем за ним.

В 1701 году он получил разрешение основать в трехстах милях к югу новый форт на клочке земли возле узкого пролива, соединяющего озера Эри и Сент-Клэр. Колониальное правительство выделило ему пятнадцать квадратных миль под строительство форта и поселения вокруг него, и ему не терпелось приступить к работе.

10 марта того же года губернатор Новой Франции устроил праздник в честь Антуана, чтобы поздра-вить его с новой миссией и титулом. Зал заполнили все власть имущие того времени. Яства и напитки подавались в хрустале и серебре, словом, то было торжество, которое нам сейчас и вообразить сложно. И в центре всего этого стоял Антуан.

Через несколько часов после начала торжества в дальней части зала открылась дверь, и в помещение вошла старуха. Она была одета неподобающе для выхода в высший свет. У нее не имелось громкого титула или высокого поста. Она была – по меньшей мере в глазах присутствующих – недостойна внимания. Но старуха держалась с бо́льшим величием и самообладанием, чем кто-либо из них.

Когда женщина приблизилась, стало ясно, что она не одна. На ее плече кто-то сидел. Это был кот – черный кот. Старуха сказала, что ее зовут Мать Миник и что она пришла предсказать их судьбу. Мужчины, будучи уже в веселом подпитии, радостно приветствовали это предложение и немедленно протянули ей ладони для гадания.

Старуха обошла стол и, рука за рукой, очень детально описала прошлое каждого, чьей ладони касалась. Каждый раз она чуть медлила, изучая следующую руку, и кот на ее плече наклонялся к ее голове. Кто-то подумал, что животное лижет ее ухо, но другие клялись, что оно что-то шептало.

Наконец она подошла к Антуану, но он перебил ее, отрицательно покачав головой.

– Думай, что сказать мне о моем будущем, – произнес он. – Прошлое меня не волнует.

Женщина кивнула и вытащила маленькую металлическую чашечку и склянку с густой серебристой жидкостью, очень похожей на ртуть. Налила жидкость в чашку, снова взяла руку Антуана и заговорила.

– Ваше будущее странное, – молвила она. – Скоро вы отправитесь в опасное путешествие и заложите великий город. Когда-нибудь этот город будет домом для большего числа людей, чем живет во всей Новой Франции сейчас.

Антуан одобрительно кивнул и попросил ее продолжать, что она и сделала… неохотно.

– Ваше будущее также и мрачно, – продолжила она. – Оно туманно, вашу звезду трудно увидеть. Ваша политика вызовет неприятности и приведет к краху. Основанный вами город станет домом войны и кровопролития. Англичане отберут его. И однажды, через много лет, он будет процветать под флагом, который мы никогда не видели.

И промолвила последнее предупреждение:

– Ваше имя забудут, даже в том городе, что построите. Но знайте: вы можете все изменить. Будущее зависит от ваших решений. Только помните: нельзя обижать того, у кого есть сила сокрушить все это.

Женщина замолчала, и все в зале притихли затаив дыхание, чтобы услышать о том, кто мог разрушить жизнь такого могущественного человека. Когда она вновь заговорила, это был почти шепот.

– Что бы вы ни делали, не обижайте красного гнома.

Даже на французском в Европе нет записей о существе по имени nain rouge, «красный гном». Скорее всего, это чисто североамериканское предание, хотя можно поспорить, что основные элементы легенды заимствованы из европейского фольклора: похож на гнома, красного цвета, легко обижается. Но погодите-ка, мне кажется, я забегаю вперед.

Скажем просто: к этому времени Антуан прожил на территории Новой Франции очень долго, так же, как и все, бывшие в зале той ночью. И ни один из них не спросил ведьму об этом имени. Они явно были хорошо знакомы с ним, хотя как и почему – загадка.

В то время как другие почувствовали важность упоминания красного гнома, Антуан казался невозмутимым. Он был уверен в своем будущем и продолжил приготовления к путешествию на юг. В конце концов, ему нужно было строить новый город. Трудно сражаться с зовом судьбы, когда он так сладок и ярок, как песня сирены.

Экспедиция стартовала в начале июня 1701 года и прибыла к месту назначения через шесть недель, 24 июля. Поселение назвали форт Поншартрен, в честь французского политика. Дела сразу пошли в гору. Французы установили дружеские отношения с местными племенами индейцев и приступили к работе, строя все, что было необходимо для военного форпоста восемнадцатого века: высокий частокол, склад, церковь и, конечно, саму крепость.

И начался удивительный период роста и развития в течение нескольких лет. Росло поселение, росла и известность Антуана. Король даровал ему большой участок земли, и вскоре там был выстроен дом.

А в мае 1707 года в общине проходил традиционный праздник вокруг майского дерева. И в эту ночь Антуан пережил странную и пугающую встречу.

Они с женой возвращались с праздника в новый дом, беседуя о своей удачной судьбе и блестящем будущем, когда мимо них прошли двое местных жителей. Антуан и его жена невольно подслушали их разговор – они по большей части жаловались на богатство и положение Антуана и ему подобных, с их прекрасным столовым серебром и красивой одеждой.

Потом прохожий рассказал своему спутнику, что его жена недавно видела «маленького красного человечка». Как раз, когда он собирался рассказывать дальше, они ушли достаточно далеко, и его слова унес ветер. Но жена Антуана услышала достаточно и напомнила своему мужу.

«Красный гном – это тот, о котором тебя предупреждала ведьма», – сказала она. Но он только пожал плечами. Это было глупо. Предрассудок. Не о чем беспокоиться. Не стоит обсуждения. И они пошли дальше.

И вот тут-то маленькая фигурка выступила из темноты и встала у них на пути. Как позже описывали, это был карлик с красным лицом и блестящими глазами. Увидев их, существо растянуло лицо в широкой злобной ухмылке, обнажив острые, как у зверя, зубы.

Жена Антуана в ужасе отступила назад и закричала. Однако ее муж двинулся вперед. Он замахнулся своей тростью на тварь и ударил ее прямо по голове:

– Прочь с дороги, бес!

Как только трость коснулась головы существа, оно растворилось в воздухе. Но эхо от его хохота еще слышалось в темноте. Жена Антуана, трясясь от пережитого, повернулась и напомнила своему мужу о предупреждении ведьмы:

– Ты оскорбил его, – сказала она. – Нужно было задобрить его, а ты рассердил. Твое будущее – наше будущее – в опасности.

Антуан снова не придал этому значения, но через несколько дней, после поездки в Монреаль, в результате происков его политических соперников он был арестован и моментально отдан под суд. Вслед за этим его заставили продать свои права на новое поселение. Остаток его жизни был отмечен чередой неудач. И его жена так и не забыла, почему: Антуан дерзнул перейти дорогу красному гному.

Я был бы рад сказать, что проклятие на этом и закончилось, но нет. С годами, похоже, все стало еще хуже. В 1763 году, через много лет после Антуана и его современников, возле форта, бывшего на тот момент под британским контролем, произошло сражение. Группа индейских племен, объединенных вождем по имени Понтиак, осаждала форт в течение нескольких месяцев.

31 июля двести пятьдесят британских солдат совершили вылазку в лагерь Понтиака, но были наголову разбиты. Сегодня это событие известно как «Бой Кровавого Пробега» (the Battle of Bloody Run), и к нему относится интересный факт из легенды. Многочисленные очевидцы заявляли, что после битвы видели маленького красного человечка, танцевавшего на песчаном берегу реки. Он смеялся, подпрыгивая и обходя горы трупов.

Через сорок два года, в 1805-м, поселение постигло еще большее несчастье. 11 июня пожар, начавшийся в доме местного пекаря Джона Харви, охватил и сжег дотла весь город. Говорили, на его месте остался лес печных труб там, где прежде стояли дома.

Вообще-то большие пожары часто случались тогда, особенно в городах, почти полностью выстроенных из дерева. Но что отличало этот пожар от других, так это многочисленные наблюдения чего-то невероятно странного за несколько дней до события. Чего-то, вне контекста вообще не имевшего смысла.

Люди утверждали, что они видели маленького красного гнома.

Мы все строим планы. В нашем сознании живут ожидания, надежды и представления о том, как все сложится. Трикстеры существуют, чтобы разбить эти планы вдребезги. Народное творчество использует их, чтобы объяснить, почему все идет не так: планы рушатся и людей постигают несчастья.

Если бы все шло, как задумал Антуан, основанный им город до сего дня носил бы его имя, Кадиллак. Вместо этого он впал в немилость, и поселение получило другое имя, в честь французского названия ближайшего пролива: Детройт.

Хотя наш герой не был полностью забыт. Когда Уильям Мерфи и Генри Леланд в 1902 году основали автомобильную компанию, они выбирали местное имя, чтобы запатентовать его как бренд. Они назвали фирму «Кадиллак» и долго использовали фамильный герб Антуана как эмблему компании.

Конечно, легко списать все это на фольклор, сказать, что это предание – только часть суеверий французских поселенцев, оказавшихся вдали от дома, на незнакомой земле. Каждый иммигрант ввозил свои легенды, почему в этом случае должно быть по-другому? Но я ведь уже говорил, что в европейском фольклоре нет ни единого упоминания существа по имени «красный гном».

Легенда очень детализирована и явно имеет какой-то источник. Поэтому неудивительно, что индейские племена из района современного Мичигана и Южного Онтарио имеют собственные предания о боге-трикстере по имени Нанабуш и описывают его как красного карлика, способного менять облик. И я был бы не я, если бы не отметил, как похожи имена Нанабуш и nain rouge.

Детройт не забыл маленького красного бестию. Он здесь популярен как никогда. Путешествуя по городу, вы можете найти местное пиво под названием «Красный Гном». Несколько лет назад выпустили вино. Естественно, красное.

А еще в 2010 году впервые прошел парад. Каждый год тысячи людей надевают костюмы и идут колонной по улицам. В конце маршрута они уничтожают большое чучело красного гнома, символично изгоняя зло из города до следующего года. Хотя, возможно, такая выходка – не лучшая идея. Время покажет.

И последнее: в марте 1976 года на Детройт обрушилась сильная буря. Несколько дюймов льда толстым слоем покрыли деревья и линии электропередачи, сломав ветви и лишив энергии весь город. К северу от Детройта даже видели торнадо. Это была одна из тех разрушительных и мощных бурь, о которых даже спустя сорок лет люди говорят с дрожью в голосе.

За день до бедствия двое рабочих проверяли линию электропередачи и увидели нечто странное. Что-то карабкалось на один из ближайших столбов, и оно было ужасно похоже на ребенка.

Поэтому они закричали и побежали к столбу помочь ему слезть. В это время маленькая фигурка забралась на самый верх и поднялась на ноги. В следующий момент она подпрыгнула в воздухе и пропала из поля зрения, но рабочие успели ее разглядеть.

Это был вовсе не ребенок. Это был крошечный бородатый мужчина.

НЕКОТОРЫЕ ВЕЩИ оказываются совсем не тем, что мы видим. Хизер Боуи и ее двоюродные сестры поняли это в далеком 1989 году. В то время ей было одиннадцать, и, по словам ее матери Карен, на дворе стоял ясный зимний день. Такой, когда солнце отражается от снега, оттеняющего дома и деревья.

Хизер и ее близкие прогуливались по дороге, соединявшей их городок и соседний, когда увидели собаку, сидевшую в реке возле обочины. Впрочем, слишком сильно сказано – «река». Это был всего лишь небольшой ручеек, знаете, вроде того, что течет под дорогами через водосточные трубы. По сути, это была дренажная канава.

Впрочем, дети любят собак, поэтому Хизер со своими кузинами свернули к обочине и пошли к ней по снегу. Они предположили, что это чей-то питомец, ушедший далеко от дома, поэтому решили проверить его ошейник и думали, что делать дальше. Но даже на расстоянии животное выглядело немного странно. Если конкретно, то для собаки оно выглядело слишком большим.

Сделав еще шаг, они остановились, так как в тот момент пес повернулся и посмотрел на них. Затем произошло неожиданное: собака встала на задние лапы, как человек. Очень напуганные, девушки со всех ног бросились домой.

Люди всегда были тесно связаны с животными. Мы держим их у себя дома, они дают нам еду и другие продукты, мы отождествляем себя с ними, иногда даже относимся к ним как к членам семьи. А еще разговариваем с ними, даем имена и наделяем их человеческими чертами. Тысячи лет мы обращались с ними так, словно они больше чем животные. Конечно, это лишь работа нашего воображения.

Однако если верить преданиям, то это может быть правдой более, чем мы ожидали. Как я уже сказал, некоторые вещи являются не тем, чем кажутся. Иногда они бывают хуже.

Наша связь с животными появилась практически тогда же, когда родилось само человечество. Мы всегда относились к ним как к важной части окружающего мира, причем разные культуры определяют эту важность по-разному. Главное то, что животные всегда помогали нам лучше понимать мир.

В одних культурах им поклонялись как богам. В других люди видели в них достойную жертву богам. Во многих цивилизациях животные проводили всю жизнь рядом с людьми. В некоторых они уходили в загробный мир вместе с усопшими.

Задумайтесь о том, что мы знаем о культуре древних египтян. Для отдельных животных, например быков и кошек, существовали целые культы. Египтяне часто хоронили своих покойников вместе с животными, что имело сакральный смысл. Многие египетские боги и богини изображались с чертами животных. Например, Анубис был человеком с головой шакала, Сехмет – женщиной с головой льва.

Древнеиндийские учения тысячелетиями призывали человечество почитать живых существ. В Китае древние философии конфуцианства и даосизма заостряют внимание на том же. Для индусов это почитание основывается на идее реинкарнации. В китайской культуре это больше связано с моральной ответственностью. Но результат один: животные всегда были важны для нас.

Разумеется, многие культуры с многовековой историей в своих религиозных и духовных практиках уделяли особое внимание культам солнца, луны и звезд, сочетая их с простым языком, связанным с животными. Поэтому существует так много народов, имеющих свои зодиакальные системы, где большинство созвездий представлено образами из животного мира. Греческий корень слова «зодиак» буквально значит «круг маленьких животных». Кстати, словом для обозначения «кот» в Древнем Египте служило «миу» (myw), которое во многом передает звук, издаваемый кошкой. А типично классическое имя собаки, Фидо? Оно происходит из латинского fidelis, что означает «преданный и верный».

Ясно, что животные сопровождают нас, помогают нам лучше понять этот большой и опасный мир и ориентироваться в нем. Более того, они помогают нам понять себя, постигнуть смысл жизни, становясь в каком-то роде точкой для идейного объединения людей.

В ряде случаев эти идеи становились религией, как в случае с египетским культом быка. Иногда – тотемом целого племени или сообщества, отождествляющего себя с важным для них животным из окружающего мира. Часто люди делали это для защиты, а порой животное символизировало их силу.

В исландском фольклоре скандинавские воины, известные как берсеркеры, поклонялись медведю. Berserker на древнескандинавском языке дословно означало «медвежья рубаха», а также выражало свирепую, могущественную сущность, присущую воинам. Их часто изображали в медвежьих шкурах, иногда с мордой медведя, покрывающей голову. Кстати, эта традиция сохранилась и до настоящего времени. Это можно увидеть в парадных головных уборах военнослужащих многих европейских стран.

Но самым распространенным тотемом всегда был волк. Его всеобщая привлекательность видна в культурах Мексики, Соединенных Штатов, Канады, Индии, Монголии и многих стран Ближнего Востока. Возможно, так происходило потому, что волки очень похожи на людей: они живут и охотятся стаями, в которых есть строгая иерархия. Любая община охотников-собирателей невольно заимствовала эти качества.

Как и медведи, волки считались смелыми и могучими воинами. Было известно, что древние персидские и хеттские воины в сражениях носили волчьи шкуры. И все знали, что они могут отбросить ору– жие и кинуться на врагов, кусая их подобно зверям. Люди издавна хотели быть животными.

Что, конечно, привело к историям о животных, ставших людьми, и людях, ставших животными. Они так сильно укоренились в сознании людей, что мы можем разыскать их в фольклоре десятков культур. Оборотень у коренных американцев. Нагуаль в Центральной Америке. И, наконец, почти во всей Европе – вервольф.

Конечно, все это легенды, свидетельства другого времени, когда животные были богами и люди отчаянно желали стать такими же. Еще эти сказания касаются нашего двойственного характера, так как мы – во многих отношениях – сами не более чем животные, верно? Но не будем отходить от темы. Тысячелетиями люди рассказывают предания о таинственных зверях.

И, оказывается, эти истории бывают более реальными, чем мы склонны думать.

В 1989 году одна женщина ехала на машине по той самой дороге, где когда-то Хизер Боуи с кузинами увидели странное существо. Дело было глубоким вечером, так что Лорианн Эндрицци внимательно следила за дорогой, чтобы не сбить дикое животное. В Висконсине много оленей, а столкновение с машиной для них чаще всего смертельно.

Лорианн работала управляющей в одном из баров Элкхорна и только что закончила долгую, утомительную смену. Все, чего она хотела, – это благополучно добраться до дома. Но заметила нечто необычное, и не в дальнем свете фар, а прямо перед собой на дороге.

Вовремя увидев его, она успела снизить скорость и свернуть с пути, избежав столкновения. К тому же ей удалось хорошо его рассмотреть. На расстоянии оно было похоже на животное, низко склонившееся к дорожному покрытию. Голова существа неритмично раскачивалась. Лорианн показалось, что оно что-то ело. Неспешно проехав мимо, она увидела, что так оно и было. Все верно. Существо склонилось над трупом животного, погибшего на дороге, отрывая от него куски плоти. Женщина прекрасно разглядела длинные белые клыки, выступающие на серой морде. С заостренными ушами, существо было похоже на волка, как она и подумала изначально.

Но дело было в том, что волк стоял на коленях. Как человек.

Это лишь рассказ одного человека, я понимаю. После тяжелого трудового дня всякое может померещиться. Возможно, это тот самый случай. У всех бывают моменты, когда мы встречаем явления, не поддающиеся объяснению. Поэтому предполагаю, что случай с Лорианн мог быть просто наваждением… если бы не другие эпизоды.

Двумя годами позже, в хеллоуинскую ночь, похожая история произошла с Дорис Джипсон. На тот момент ей было восемнадцать, она ехала на машине за другом, чтобы отправиться на вечеринку. Дорис, как и Лорианн, двигалась по той же проселочной дороге, названной в честь старой фермы семьи Брей.

По словам девушки, позже пересказывавшей этот случай местному репортеру, она ненадолго отвлеклась от дороги, чтобы переключить радио, и ощутила крен автомобиля. «Я как будто на что-то наехала», – говорила она. Испугавшись, Дорис остановилась, припарковала машину и вышла осмотреться.

Вообще-то она не была фанаткой фильмов ужасов. Ведь любой, кто хоть раз их смотрел, знает, что никогда не стоит выходить из машины. Вообще.

Однако на автомобиле не было и царапины. Бампер был чист, без единого пятна крови. Ни шерсти, ничего другого, что могло бы указать на сбитое животное. Еще более убедительно выглядела пустая дорога. Ни мертвого зверя, ни несчастного фермера. Даже выбоины на дороге не было. Никакой зацепки, которая могла бы объяснить толчок.

Девушка собралась уже вернуться к машине, как обратила внимание на какое-то движение. Было что-то в темных зарослях вдоль обочины… Как она рассказывала, глазам предстала огромная фигура, стоявшая прямо, как человек, но волосатая и очень мускулистая. Можете себе представить, насколько это было шокирующее зрелище на темной и пустынной проселочной дороге.

Так что Дорис поступила совершенно правильно, бросившись к двери машины. И тут же эта тварь – что бы это ни было – погналась за девушкой. «Я слышала его грузный топот за спиной и глубокое, тяжелое дыхание», – рассказывала она.

К счастью, ей удалось запрыгнуть в авто и рвануть с места. Как только она отъехала, машину снова встряхнуло. Когда Дорис посмотрела в зеркало заднего вида, все, что она смогла увидеть, – это черный силуэт существа, заполнивший заднее окно. Тварь запрыгнула на багажник.

Она призналась, что чудовище, кем бы оно ни было, свалилось с автомобиля, стоило ей прибавить скорости. Но останавливаться, чтобы посмотреть еще раз, у Дорис не было никакого желания. Она продолжила путь к дому своего друга, и они вдвоем вернулись в город повеселиться на празднике.

Поздней ночью, подвозя друга домой по той же дороге, девушка опять видела фигуру. Она появилась далеко, на кромке света, отбрасываемого фарами, все такая же высокая, мощная, звероподобная, стоящая на двух ногах.

Лишь на следующий день, на безопасном расстоянии и в свете полуденного солнца, Дорис еще раз осмотрела машину. Там-то, на багажнике, она и обнаружила следы чего-то крайне странного и опасного, повстречавшегося ей минувшей ночью. Длинные зловещие царапины, проходящие параллельно друг другу, словно это место рвали когтями…

Возможно, из этого эпизода вы надеетесь узнать, что за существо это было. Все внешние данные, несомненно, указывают на оборотней, но никто в Элкхорне не видел такой связи.

Вероятно, потому что там никто не знал историй о превращении человека в монстра. Или, может быть, никто не гулял в полнолуние. В конце концов, что бы это ни было, местные жители стали называть это существо зверем из Брей-роуд. Но, конечно, были и другие теории.

Существовала общеизвестная гипотеза, основанная на фольклоре североамериканских индейцев о гигантском волке, известном как шунка варакин. Это был некий гибрид волка и койота. Аналогичные сказания есть и в иннуитском (эскимосском) фольклоре: о волках чудовищных размеров – амароках или вахилах.

По правде говоря, в существе с Брей-роуд было слишком много человеческих черт, чтобы мы могли с чистой совестью приписать его к этим мифическим животным. И это без учета других очевидцев. Ведь Лорианн и Дорис были не единственными, кто видел то странное существо на проселочной дороге. После их беседы с местным репортером и другие отважились рассказать о своих случаях.

Марвин Киршник был одним из них. Согласно его утверждению, их встреча состоялась еще в 1981 году, за десять лет до случая с Дорис Джипсон. Но, в отличие от других, этот контакт случился не в темное время суток. Киршник ехал по автомагистрали к северо-востоку от Элкхорна. Доехав до поворота на Брей-роуд, он увидел необычное животное среди деревьев, растущих вдоль обочины.

Мужчина сбавил ход и подъехал к краю дороги, чтобы получше все рассмотреть. По его описанию (в зарослях существо не очень хорошо проглядывалось), оно было похоже на волка. Они уставились друг на друга, пока зверь не направился к машине. Перепуганный Киршник немедленно погнал прочь.

Пятью годами позже, в 1986 году, в том же районе Диана Кениг возвращалась домой в соседний Берлингтон. Издалека в свете фар было плохо видно, и ей сначала показалось, что вдоль обочины идет высокий человек и несет что-то тяжелое.

Подъехав поближе, Кениг увидела, что у него волчья голова. Тяжелой ношей в его руках оказался целый олень. В отличие от Киршника, Кениг не остановилась, а, наоборот, прибавила скорость… на случай если тварь погонится за ней. Она долго никому не рассказывала о своем приключении, боясь, что ее примут за ненормальную.

Подобных историй становилось все больше. Одна девушка поделилась, что, убегая от волка, забралась на дерево и сидела там больше часа, пока зверь топтался вокруг, пытаясь вскарабкаться за ней. Ее поразила одна странность: существо ходило прямо, на задних лапах. На следующий день, когда девушка привела своих родителей к дереву, они обнаружили большие следы когтей высоко на стволе. Даже Скотт Брей, проживавший в семейной усадьбе (именем которой была наречена улица), доказывал, что видел много странного, в частности громадные волчьи следы. Местные органы по контролю над животными выезжали по нескольким адресам для осмотра и сбора многочисленных истерзанных трупов скотины. Некоторые горожане пытались обвинить в этом сатанистов, другие же указывали на Зверя из Брей-роуд.

Как и следовало ожидать, жителей захлестнула волна страха. Но зато благодаря этим историям город известен и по сей день. В баре, где работала Лорианн Эндрицци, со временем придумали блюдо под названием «Серебряная пуля». Булочная города начала выпускать печенье в виде волка. Возьмите, к примеру, Розуэлл, штат Нью-Мексико, и мерч с летающими тарелками замените сувенирами с волками – и вы поймете!

Даже Чак Коулман, член палаты представителей, проникся идеей использовать Монстра в своей предвыборной кампании. Он поместил рекламу, на которой человек в костюме Зверя голосует за Коулмана. Его победа на выборах служит еще одним доказательством популярности легенд о Звере из Брея.

Похоже, Дорис Джипсон была последней, кто встретился с существом на Брей-роуд. После этого в городе Элкхорне, штат Висконсин, стало тихо. На какое-то время.

Но весной 1992 года областной инспектор по надзору за животными Джон Фредериксон прибыл по вызову на поле, находящееся за городом возле Брей-роуд. Это человек, привыкший к чрезвычайным ситуациям с животными на дороге или со скотом на ферме. Он видел многое в своей работе, но, приехав в поле, абсолютно растерялся.

На земле лежали трупы пяти лошадей. Их шеи были разорваны в клочья.

Мы тянемся к животным. На протяжении всей истории. Если многочисленные видео в интернете о кошках и собаках забавляют нас, значит, наша любовь к ним еще не скоро исчезнет. Вероятно, они отвечают глубоким внутренним потребностям нашей души или просто стимулируют центр удовольствий в нашем мозге. Какова бы ни была причина, животные многое значат для нас.

И всякий раз, когда я вижу чью-то собаку, одетую в кофту, начинаю думать о том, как много лет люди тоже переодевались в животных. Мы с завистью смотрим на их грацию, силу и мощь. И эта ревность проникла в самую глубину мирового фольклора.

Вдруг есть другая причина того, что мы рассказываем о животных, действующих по-человечески? И глубоко внутри мы боимся, что они существуют на самом деле? А что, если наши предки рассказали нам лишь малую часть правды о человекоподобных зверях?

Что бы ни таилось в тенях зарослей в Элкхорне в конце 1980-х – начале 1990-х годов, оно остается загадкой по сей день. Ни ясных ответов, ни случайных трупов в лесах или вдоль обочины. Ни гнезд, ни берлог, никаких убежищ, где могло бы обитать существо вроде Зверя из Брей-роуд. Все, что у нас есть, – это легенда.

Иногда вообще все, что у нас есть, – легенда.

Каждый очевидец, выступавший со своим рассказом, выкладывал все в деталях и, что было удивительно, говорил правду. Когда в 2008 году выпускали документальный фильм, основанный на событиях, все свидетели согласились на проверку полиграфом и благополучно ее прошли. Не неоспоримое доказательство, но этого достаточно, чтобы вы удивились.

Как-то после событий начала 1990-х годов местный житель, дом которого находился у Брей-роуд, через окно увидел человека, стоявшего на проезде с ружьем. Очевидно, испугавшись вооруженного незнакомца на своей территории, мужчина вызвал полицию, которая незамедлительно прибыла. Хосе Контрерас был тут же арестован, а его ружье с пятьюдесятью патронами – конфисковано.

Впоследствии его судили, и адвокат подсудимого попытался доказать, что его клиент использовал оружие в целях самозащиты. «Контрерас искал Зверя, которого считал оборотнем», – говорил юрист судье. Согласно этому делаем выводы: он не представлял опасности для людей.

Но судья отклонил все доводы и вынес обвинительный приговор. Чем мотивировал? Ни одной серебряной пули.

Возможно, это выдумка. А могло быть на самом деле. Удивительно, как выдумка становится общепринятым фактом, играя роль в чем-то серьезном, вроде уголовного судопроизводства.

И последний рассказ. Однажды ночью в октябре 2010 года шестеро человек ехали на машине по Брей-роуд. На пути перед собой они увидели тень, метнувшуюся через дорогу. Подъехав ближе, путешественники успели заметить фигуру, бежавшую в открытом поле.

То, что они рассказали, покажется чушью, но придется поверить им на слово. Люди утверждали, что это было животное, похожее на волка и покрытое шерстью. Разве что бегало оно на двух ногах. Один раз только опустилось на все четыре лапы и убежало.

Есть одно «но», противоречащее всему остальному. Просто в отличие от всех случаев, упомянутых ранее, история о Звере из Брей-роуд предстает более страшной. Согласно свидетельствам, это было не одно существо.

Их было двое.

ПОЧТИ ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ я играл в проблемных спортивных командах. Проводя детство в округе Чикаго, я всегда знал, как долго «Кабс» не завоевывали первенства в «Мировой серии». Все уже не столько огорчались, сколько ощущали некую безысходность.

Переехав в Бостон в конце 1990-х годов, я столкнулся с похожей атмосферой, царившей в то время в команде «Рэд Сокс». Эти игроки ожидали успеха многие годы. Год за годом, надеясь подняться повыше в рейтинге команд, к концу каждого сезона они опускались в самый конец списка.

Пока не наступил 2004-й. В этом году все изменилось. Башня безнадежности и сомнений, на возведение которой, кирпич за кирпичом, год за годом ушло восемьдесят шесть лет, рухнула. Двадцать лет спустя и у «Кабс» все изменилось. Ожиданиям пришел конец.

Ни слова больше о бейсболе, но я действительно думаю, что в истории этих команд есть нечто ценное для нас. Человеческая способность обосновывать, объяснять, придавать смысл тому, что часто совсем его не имеет, – вот что меня захватывает. Люди чрезвычайно сильны в поисках причины.

Речь идет о бесконечной череде проигрышей с «сухим» счетом. А если говорить точнее, о проклятии. А как еще мы можем объяснить эти неудачи, такие закономерные, неизбежные нули на табло? Само собой, обе команды были прокляты, верно?

Но проклятие Бамбино и проклятие козла Билли были не первыми и далеко не последними в истории. И пока одни порчи развлекали и смешили, другие на удивление долго не поддавались объяснениям. А некоторые были просто ужасны.

Слово «проклятие» (англ. curse) происходит от древнеанглийского curs. Первоначальное значение неясно, но одно из толкований этого слова означает «тропа» или «маршрут». Я не занимаюсь этимологией, но, на мой взгляд, метафора вполне ясна: жизнь как странствие. Иногда мы идем по выбранному пути, а бывает, что нас сносит в дебри.

Это случается в суматошном состоянии, в неожиданных, неудачных ситуациях, когда есть некое чувство потерянности. Словно кто-то или что-то столкнули нас с пути, по которому мы шли. Уместно было бы сказать, что в такие моменты на нас было наложено «проклятие».

Проклятия как концепция существуют с начала истории человечества. В самых ранних примерах это слово означало наказание, посланное божеством, тому, кто неправильно поступает или совершает коварные действия. Притча об Адаме и Еве в христианской Библии изобилует примерами кары, насылаемой на первых людей за их непослушание наставлениям Бога. Тяжелая физическая работа, мучительные роды, изгнание из рая – все это описывается как наказание.

Ирландцы говорят, что проклятия как птицы. По их словам, однажды произнесенное проклятие кружит в воздухе, пока не найдет свою цель. Если предполагаемого получателя проклятия не было в помещении, то оно могло витать вокруг в течение семи лет. Но не бесцельно: оно, как ракета с тепловой головкой самонаведения, ждало появления несчастного.

В Скандинавии проклятие сравнивали со снарядом. Человек мог послать его во врага, но оно могло отрикошетить и вернуться к нему же. Вспомните Гарри Поттера и дуэль на волшебных палочках.

У морисков, живших в Средние века, была интересная традиция по использованию проклятия. Считалось, что, если человек следовал предписанным правилам и требованиям, он мог просить помощи у других в чем-то важном. Если, выполнив все необходимые поручения, он все же получал отказ в помощи, проклятие обрушивалось на того, кто отвергал просьбу. Было придумано не конкретное, а универсальное общественное проклятие, как если бы сам обычай карал людей, не оказывающих помощи.

Кельтские проклятия были более мощными. Если фермера сгоняли с арендуемого земельного надела за неуплату, он собирал все камни с участка. Затем сооружал из них каменный очаг, вставал на колени и молился.

О чем именно он молил? Просил, чтобы, пока камни не обожжены огнем, любое возможное проклятие обрушилось на землевладельца, его детей и потомков. Затем, чтобы не оставлять камни в очаге, где их мог обжечь огонь – и так закончить действие проклятия, – он разбрасывал собранное по окрестностям.

Появившись однажды, проклятия существуют и по сей день. Со временем они превратились в нечто большее, чем то, что ты используешь против другого человека словно оружие. У множества историй, которые мы рассказываем, собравшись ночью вокруг костра, есть глубинный смысл.

Видите ли, иногда ужасные жизненные драмы не поддаются объяснениям без упоминания о смертельном проклятии.

Когда в 1867 году отец принца Амадея Савойского узнал от сына о намерении жениться на Марии Виттории даль Поццо, то пришел в ярость. Несомненно, она была из благородной семьи, но не являлась принцессой, что определенно делало ее недостойной сына короля. Говорили, он проклял их союз.

Утром в день их свадьбы портной Марии совершил самоубийство. Она поняла, к чему этот знак, и надела другое платье. Позднее, когда свадебная процессия направлялась к дворцовой церкви, один из военачальников королевского полка упал с лошади и умер.

Шествие продолжилось, и наконец они дошли до дворцовых врат, но те оказались закрыты. Немедленно выяснили причину: привратник был мертв, лежал в луже крови в сторожевой башне у входа.

Череда смертей продолжилась. Сразу после бракосочетания свидетель жениха выстрелил себе в голову. Возможно, пытаясь убежать от проклятия, свадебная процессия направилась к железнодорожному вокзалу, но там у человека, составившего их брачный договор, случился инсульт, и он скончался на месте. Следом за ним начальник станции каким-то образом попал под королевский поезд и был раздавлен насмерть.

Король, по всей видимости, понял эту закономерность и вернул все торжества во дворец. В то время, когда они выходили из поезда, один из знатных гостей упал под тот же самый вагон. У дворянина была рана в груди, нанесенная медальоном (скорее всего, подарком короля), который вонзился в самое сердце.

Говорят, Мария стала последней жертвой проклятия. Она скончалась при родах в возрасте двадцати девяти лет.

Другая история. Тимур Хромой, известный как Тамерлан, был праправнуком Чингисхана и вступил на престол в 1369 году. Он слыл жестоким и кровавым монгольским полководцем. Привычным делом для него было возводить курганы в честь своих побед. И заметьте, не из камня, нет. Тамерлан предпочитал использовать головы побежденных воинов, насчитывавших подчас десятки тысяч.

Монгольский предводитель умер в 1405 году. Я полагаю, немало людей радовались этой новости. Он захоронен в стране, которая ныне называется Узбекистан, под огромной нефритовой плитой, установленной над его могилой. На камне начертаны предупреждающие слова: «Мир вздрогнет, когда восстану я из мертвых». В некоторых источниках можно найти другое послание, относящееся к «великой битве», которая может разразиться, если прах вождя будет потревожен.

Понимаете, к чему это все ведет, да?

В 1941 году Иосиф Сталин направил группу советских археологов на поиски захоронения Тимура. Когда местные узбекские старейшины услышали о предстоящих раскопках и исследованиях, они выразили свое несогласие с этим, сославшись на древнюю книгу, которая ясно говорит об опасности раскрывать могилу. Они говорили о проклятии, но никто не слушал.

21 июня 1941 года могилу Тамерлана открыли и вынули его череп. На следующий день армия Адольфа Гитлера двинулась на Советский Союз, начав масштабные военные действия. Если не это имелось в виду под «великой битвой», то что тогда?

Тело Тамерлана изучали больше года, пока армия Гитлера рвала на части и уничтожала Советский Союз, в общей сложности потерявший двадцать шесть миллионов шестьсот тысяч мужчин и женщин – больше, чем любая другая страна в истории человечества.

Неясно, почему, но в ноябре 1942 года Советы приняли решение вернуть тело Тимура в могилу, захоронив с полным соблюдением исламских обычаев. Через несколько дней в войне наступил переломный момент, немецких захватчиков погнали обратно на запад. Решающий момент, когда проклятие было снято.

Проклятие является распространенной темой во всем фольклоре и во многих знаменитых историях служит важным сюжетным приемом. На ум приходят про2клятая прялка Спящей Красавицы, отравленное яблоко Белоснежки и про́клятые братья Семи Воронов. Но в ирландской традиции есть и другой пример, превосходящий все остальные, несмотря на свою кажущуюся туманность.

Существует древнескандинавский эпос «Королевское зерцало», который повествует восхитительную историю о святом Патрике. Несомненно, святой был известен как христианский миссионер в Ирландии XV века, но, видимо, не всегда ему сопутствовал успех.

Согласно летописи, святой Патрик однажды побывал в ирландском племени, жившем в южном королевстве Оссори. Как обычно, миссия Патрика состояла в проповеди Слова Божьего этим людям, но, кажется, у него не получилось.

«Королевское зерцало» дает описание того, как люди племени пытались оскорбить святого и его Бога. Патрик, к своей чести, продолжил просветительское дело со всем усердием. Он проповедовал, как всегда, и следовал одному распорядку, встречаясь с племенем на месте их собраний. Но люди не внимали его словам.

Напротив, они сделали то, что современному человеку могло бы показаться невероятно странным. Люди завыли, как волки. Дело не в том, что они смеялись над ним, просто это звучало как вой. В прямом смысле – они выли на святого.

Что было логично, так как тотемом, или животным-покровителем, этого племени был волк. Они считали, что этим звуком взывают к своему божеству.

Для святого Патрика подобное было неслыханно. Тот факт, что это событие записано в книге о древнескандинавской истории, подчеркивает его важность. Но еще более необычной стала реакция Патрика на это строптивое бранящееся племя.

Явно расстроенный, святой перестал говорить и начал молиться. Он просил Бога наказать жителей селения за их непокорность. Его целью было не что-то определенное, а какая-нибудь напасть, возможно для всей общины, которая передавалась бы через поколения как напоминание о непослушании.

Согласно преданию, Бог внял его мольбам. Считалось, что люди Оссори в наказание навечно остались теми, кому поклонялись, – волками. Это проклятие настигало жертв по определенным правилам.

Каждые семь лет одна супружеская пара из поселения Оссори превращалась в волков. Они должны были находиться в этом обличье круглые сутки, год за годом, пока не подойдет черед другой пары для ее перевоплощения и освобождения предыдущей.

Считалось, что проклятие отчасти заключалось в том, как люди поддерживали человеческое сознание в образе зверя. Однако наравне с человеческими способностями думать и разговаривать их невероятно влекло к новой жизни, особенно к человеческой плоти. Таким образом, кара настигала всех, начиная от перевоплотившихся мужчин и женщин и заканчивая соседями, постоянно ожидавшими нападения.

Как гласит легенда, с той поры и поныне жители Оссори несут это проклятие.

Средства массовой информации хватаются за любую возможность создать шумиху. Для некоторых людей объявить кого-то или что-то про́клятым – значит создать атмосферу тайны и скандала. Это завораживает и двигает рекламу, не правда ли? К примеру, история семьи Кеннеди печальна и ужасна, но, связав ее с неким проклятием, мы раздуваем дело до почти неслыханных масштабов.

Другие же действительно верят. Либо их настигло какое-то необъяснимое несчастье, либо они увидели, как по непонятным причинам разрушаются жизни людей, живущих вокруг них. Человеческому разуму нужны ответы. Он требует их. Он выискивает их. Люди обожают истории, у которых есть конец. Как раз то, что предлагают истории о проклятиях.

Проклятия помогают нам понять смысл несчастья, которое преследует вещь, человека или место. Они будто тросточка для людей, которые с трудом держатся на ногах. Они поддерживают нас и помогают разобраться в проблемах.

Могу представить, что жизнь в Ирландии в шестом веке была невероятно сложна. И поэтому было бы логично кому-то начать рассказывать истории, объясняющие ее суровость. Это могли быть предания о проклятиях. Когда кому-то не повезло вернуться с поля боя, или с охоты, или даже из поездки в соседнее село, нужны были ответы. Легенды об опасных оборотнях, конечно, внесли свою лепту, объясняя исчезновения. Но это лишь легенды, верно?

Гиральд Камбрийский был историком двенадцатого века, создавшим кое-что интересное. Король Генрих II отправил его в Ирландию записать ее историю. По его словам, местный священник обратился к нему с разговором. Церковнослужитель рассказал поразительную легенду.

Согласно сведениям, он путешествовал около западной границы графства Мит, заночевав в лесах вблизи той местности, которая, возможно, была древней Оссори. В ту ночь кто-то шагнул из темноты за слабо мерцающим костерком и заговорил со священником.

Разумеется, пастор испугался, так как считал, что был один. Но мужской голос, взывавший к нему, звучал очень тревожно. Человек говорил о своей больной жене, находившейся дома. Мужчина переживал и спрашивал, сможет ли Божий человек прийти и провести над ней последние обряды.

Поколебавшись, священник согласился. Он собрал свои вещи и последовал за голосом в лес. Путь предстоял недолгий, и вскоре они подошли к огромному дуплистому дереву. Тут священнослужитель заметил две ужасающие вещи. Первое: внутри дерева что-то было или кто-то лежал, предположительно больная жена. И второе: он понял, что голос исходил вовсе не от мужчины, а от волка.

Опешив, священник спросил волка, как ему удается говорить по-человечески. Ответ зверя был прост: веками ранее странствующий пастор своим проклятием обрек его соплеменников навсегда стать волками.

Священнослужитель молился над женой человека и занимался ее болезнью. Под утро пара исчезла навсегда.

СПРОСИТЕ КОГО-НИБУДЬ, кто профессионально занимается психическим здоровьем, о полнолуниях. Вы получите удивительный ответ, невероятно напоминающий народное сказание или миф: полная луна властвует над людьми, сводя их с ума.

Мы долго в это верили. Мы называли неуравновешенных людей лунатиками. Слово «лунатизм» происходит из латинского языка и образовано от однокоренного слова luna, обозначающего «луна». Веками люди верили, что определенные фазы в лунном цикле могут заставлять некоторых терять связь с реальностью.

Спросите-ка любых родителей, и они вам опишут сумасбродство и из ряда вон выходящее непослушание ребенка во время конкретных лунных фаз. Наука говорит нам, что точно так же луна создает океанические приливы и отливы. То же воздействие оказывает на жидкости внутри нашего тела главный спутник Земли, отчего меняется наше поведение.

Ныне, рассуждая о полнолунии, люди склонны шутить по поводу ненормального, немыслимого поведения. Но, возможно, мы шутим, чтобы убежать от правды, от мыслей, которых боимся и смущаемся. У многих полная луна вызывает образ чего-то странного и неправдоподобного.

Огромная, сияющая, идеально круглая в ночном небе, она неуклонно наводит на мысль об оборотнях.

Наука много лет пытается объяснить нашу увлеченность оборотнями. Есть теория, рассказывающая о болезни под названием гипертрихоз. Еще ее иногда называют синдромом оборотня. Это состояние повышенного, анормального роста волос у человека, проявляющееся чаще всего в густом волосяном покрове по всему лицу. Вспомните Майкла Дж. Фокса в фильме «Волчонок».

Психологи представили официально утвержденный диагноз, называемый клинической ликантропией, в четвертом издании «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам». Она характеризуется галлюцинациями, при которых пациент уверен, что превращается в животное. Конечно, эти трансформации существуют лишь в его воображении.

Но галлюцинациям нужно где-то брать начало. Пациенты, уверенные в том, что они Наполеоны Бонапарты, знают, кем они были прежде. Считаю честным признать, что те, кто страдает клинической ликантропией, раньше слышали об оборотнях. Благодаря современной поп-культуре достаточно легко наткнуться на этот миф. Оборотни были представлены или, по крайней мере, появились примерно в сотне фильмов начиная с 1913 года.

Одно из самых ранних упоминаний о чем-то похожем на современного вервольфа можно найти в трудах двухтысячелетней давности – у римского поэта Вергилия. В своем «Эклоге IX», записанном в 40 году до нашей эры, он описал человека по имени Морис, который умел превращаться в волка, используя травы и яды.

Примерно пятьдесят лет спустя Петроний Арбитр написал сатирический роман с соответствующим названием – «Сатирикон» (на мой взгляд, практически то же самое, что и роман ужасов «Фрайтикон»). В «Сатириконе» рассказывается о человеке, которого звали Никерот. Как гласит легенда, Никерот путешествовал с другом и однажды тот неожиданно сбросил с себя одежду, помочился вокруг себя и обернулся волком, а затем бросился в сторону огромного стада овец.

На следующий день владелец овец рассказал Никероту, что один из пастухов вонзил вилы в шею волка. Позже путешественник заметил у друга на шее характерную рану.

В греческом мифе о боге Зевсе и аркадском царе Ликаоне Зевс принял образ путешествующего человека. В начале своего странствования он побывал в Аркадии и за это время посетил там королевский двор. Царь Ликаон каким-то образом распознал в человеке Зевса и попытался (в истинно греческой манере) убить его, угостив человеческой плотью.

Но Зевс был умен и, раскусив замысел правителя, впал в такую ярость, на какую способны только греческие боги. Он разрушил дворец, убил молниями всех, пятьдесят, сыновей царя, а затем проклял самого Ликаона.

Наказание? Ликаон был обречен провести остаток своей жизни в обличье волка, видимо потому, что этот зверь, как известно, ест людей. Большинство ученых уверены, что благодаря этому мифу и появился термин «ликантропия» – от греческого lykos («волк») и anthropos («человек»).

Вервольфы встречались не только в греко-римских мифах. В тринадцатом веке скандинавы записали сказание о своем происхождении в так называемой «Саге о Вельсунгах». Несмотря на то что их культура отделяется от греческой тысячами миль и многими веками, у них также есть мифы об оборотнях.

В одной из легенд саги рассказывается об отце и сыне. Отца звали Сигмунд, а сына – Синфьетли. Путешествуя, они натолкнулись на лесную землянку, найдя в ней две заколдованные волчьи шкуры. Одевшись в эти шкуры, люди под действием колдовства наделялись звериной силой, скоростью и ловкостью.

Загвоздка, как говорит сага, в том, что, однажды надев шкуру, ее можно было снять только через десять дней. Не колеблясь отец с сыном надели шкуры и превратились в зверей. Они договорились разойтись и начать охоту в новом обличье, но условились, что, если каждый встретит группу с большим числом людей (во многих интерпретациях фигурирует число семь), он должен будет завыть, чтобы второй присоединился к охоте.

Но сын Сигмунда нарушил обещание, уничтожив в одиночку одиннадцать охотников. Отец, обнаружив это, нанес сыну смертельную рану. К счастью, в дело вмешался верховный бог Один и вылечил Синфьетли. Затем оба героя сняли с себя зачарованные шкуры и сожгли их.

Итак, изначально оборотни были сверхъестественными существами, про́клятыми, способными отбрасывать свою человеческую сущность, подчиняющимися определенным природным циклам и избегающими людей.

Все становится еще интереснее, когда мы добираемся до Германии. В 1582 году страну разорвала на части война между католиками и протестантами, и одним из городов, принимавших на своей территории обе стороны, стал Бедбург. Не будем забывать, что в эту эпоху противостояния и жестокости все еще случались вспышки чумы. Люди гибли постоянно. Они были безразличны ко всему, и нужно было что-то поистине удивительное, чтобы поразить их.

Стали появляться увечья у крупного рогатого скота. Крестьяне из поселков вокруг Бедбурга находили мертвых коров на своих полях. Вначале это происходило довольно редко, но потом стало случаться ежедневно и продолжалось неделями. Коров, отправленных на пастбище, находили растерзанными, будто на них набрасывался дикий зверь. Естественно, крестьяне думали, что это волки.

Но на этом все не закончилось. Начали бесследно пропадать дети. Молодые женщины исчезали с главных дорог вокруг Бедбурга. В некоторых случаях их тела так и не были обнаружены, а найденные были растерзаны с крайней жестокостью. Найти распотрошенный скот – это одно дело, но если это твой ребенок или жена, тут возникают паника и страх. Общество впало в истерику.

Когда на ум приходит мысль об общеевропейском психозе, мы часто задумываемся о черной магии. Пятнадцатый и шестнадцатый века изобиловали гонениями на ведьм. Их сжигали, вешали, и эта всепоглощающая истерия дошла через Атлантику даже до британских колоний, где унесла еще больше жизней. Суды над ведьмами в городе Салеме, штат Массачусетс, – это самый известный пример.

Но вместе с тем Европа сгорала в страхе перед оборотнями. Некоторые историки считают, что в одной только Франции около тридцати тысяч человек обвиняли в том, что они вервольфы, многие были повешены или сожжены у столба. Оборотней действительно боялись.

Для Бедбурга все было абсолютно по-настоящему. В одной сводке говорится о двух мужчинах и женщине, прогуливавшихся как раз за городскими стенами. Они услышали из придорожных зарослей голос, звавший на помощь, и один из мужчин отправился туда. Когда первый не вернулся, второй пошел его искать, но тоже исчез.

Женщина, сориентировавшись в ситуации, попыталась убежать, но нечто, вышедшее из чащи, набросилось на нее. Тела мужчин, искромсанные и разорванные на части, позднее были найдены, а женщина пропала без вести.

Позже жители села обнаружили в полях близ Бедбурга оторванные конечности пропавших жертв. Было ясно, что какое-то ужасное существо охотится на местных жителей.

Другая сводка сообщает о группе детей, игравших в поле возле коров. Во время игры нечто выскочило на поле и схватило за шею маленькую девочку, чтобы вырвать ей горло. Но высокий ворот ее платья спас ей жизнь, и она закричала изо всех сил. Коровы не любят громкий крик, и они начали в панике разбегаться. Напуганный стадом чужак оставил девчонку и устремился в лес.

Это была последняя капля. Жители Бедбурга начали охоту на зверя.

Согласно статье, датированной 1589 годом, городские жители долго охотились на существо. В сопровождении собак и вооруженные, эти смелые люди отважились войти в лес и наконец нашли того, кого искали. Весьма примечательно, что, по их словам, они выследили волка (не человека) и помчались за ним.

В итоге именно собаки загнали зверя. Эти животные быстрые, они успели первыми. Прибыв на место, охотники увидели пойманную тварь.

Как описывается в очерке, прямо на глазах преследователей волк превратился в человека. Если волк был просто зверем, то тот человек, которого они узнали, был богатый, всеми уважаемый крестьянин, которого звали Петер Штуббе (в некоторых записях числился как Питер Штумп).

Штуббе признался во всем, и, казалось, этот случай подтвердил их самые темные страхи. Он рассказал им, что в двенадцать лет заключил договор с дьяволом. Условия? В обмен на его душу дьявол дал человеку все земные радости. Но, как во многих историях, жадное сердце никогда не насытится.

Пойманный сознался, что был «свирепым монстром из-за тяги к пороку и разрушению» и посчитал, что «его склонили к кровавым деяниям и жестокости». Для утоления этой жажды лукавый дал ему заколдованный корсаж из волчьей шкуры. Надев его, как утверждал фермер, он перевоплощался в чудовище, подобное волку.

Звучит знакомо?

Штуббе сообщил схватившим его охотникам, что он сбросил шкуру в лесу. Некоторые отправились обратно на поиски, но безуспешно. Суеверие и страх вызывали непреодолимое желание терзать и допрашивать человека, признавшегося в ужасных, непередаваемых словами преступлениях, длившихся десятилетиями.

Злодей сказал, что частенько гулял по Бедбургу и махал рукой семьям и друзьям тех, кого уже убил. Он радовался тому, что никто не подозревал в нем убийцу. Иногда устраивал прогулки, чтобы высмотреть следующих жертв, планируя выманить их за пределы города, где «насиловал и жестоко убивал».

Штуббе признался, что совершил серию убийств просто потому, что находил удовольствие в кровопролитии. Он убивал овец и коз и ел свежую плоть. Убийца также заявил, что пожирал еще не родившихся детей, вырывая их из утроб матерей.

Человеческий мозг всегда решает сложные задачи, даже когда мы спим и не осознаем этого. В мире много того, что не всегда нас устраивает, и в своих попытках управлять жизнью мы пытаемся найти разумное решение.

Во времена, когда люди были более суеверными, они легко полагались на старые страхи и легенды. Вспышки туберкулеза в 1800-х годах заставили людей искренне думать, что мертвые высасывали из людей жизни. Сказания, породившие вампирскую мифологию, также дали людям способ справиться с таким заболеванием, как туберкулез, и его страшными симптомами.

Вероятно, рассказ об оборотне демонстрирует тот же феномен, но в обратном порядке. Возможно, мы создали легенду об оборотне, чтобы помочь оправдать ужасы жизни и человеческой натуры, вместо того чтобы истолковать загадки смерти.

Рассказ Петера Штуббе чудовищен, но если сравнить его с историями современных маньяков вроде Джеффри Дамера или Ричарда Трентона Чейза, то это обычное дело. Разница между ними и Штуббе лишь в четырехсотлетнем технологическом прогрессе. С появлением электричества, ликвидировавшего темноту, и глобальных исследований, разоблачающих массу земных страхов и мифов, стало все сложнее и сложнее обвинять в человеческих пороках чудовищ. Оказывается, зверь все это время находится внутри нас.

А что с Петером Штуббе? Жители Бедбурга казнили его за совершенные преступления. 31 октября 1589 года (заметьте, Хеллоуин) он получил, как считалось, честное и справедливое наказание. Его, распластанного и обнаженного, привязали ремнями к огромному деревянному колесу, а затем содрали кожу раскаленными щипцами. После этого раздробили кости рук и ног обухом топора, перед тем как отсечь преступнику голову.

Его тело предали огню у позорного столба на виду у всего города, а колесо, на котором его казнили, затем установили на высоком шесте, увенчанном статуей волка. Наверху поместили его голову. Правосудие? Или очередной пример человеческой жестокости?

В конечном счете, возможно, мы все монстры, не так ли?

ОДНО ИЗ самых жутких исторических событий последних двухсот лет (случай, который произвел на меня неизгладимое впечатление) – первое путешествие семей и рабочих Джеймса Рида и Джорджа Доннера в 1846 году.

Я не могу вспомнить фамилию, которая вызывала бы столько волнения, страха и зрительных образов, как фамилия Доннер. Спустя несколько лет после той роковой зимы это имя стало синонимом горных перевалов с замерзшими телами, сбившимися вокруг потухших костров, и, конечно, каннибализма.

История Доннера ставит нас в тупик. Мы испытываем нездоровый интерес к их трагическому путешествию, более того, поражаемся, как далеко они зашли, чтобы выжить. Их история побуждает нас взглянуть в лицо страху, сидящему глубоко внутри многих: люди едят людей.

Мы можем искать оправдание, исследовать причины возникшей с ними ситуации и пишем страницу за страницей о беде, в которой они оказались. В конечном счете нас это просто приводит в ужас.

Начиная со сказки о Гензеле и Гретель и заканчивая современным сериалом «Ганнибал», мы всегда поддерживали отвратительное увлечение теми, кто переходит всякие границы. Не выносим мыслей об этом, но все равно не можем отвернуться. Может быть, это связано с мрачным образом одного тела внутри другого. Пожалуй, это осознание того, что люди, как скот или дичь, могут иногда становиться едой для чего-то или же для кого-то.

Или, скажем, глубоко внутри мы зачарованы каннибализмом, так как, вероятно, думаем (но только вероятно), что можем превратиться в монстров.

Люди сталкиваются с каннибализмом на протяжении всех времен. Археологи находят факты, подтверждающие, что это явление имело место десятки тысяч лет назад. В некоторых случаях причины, понятно, заключаются в ритуалах, тогда как другие обусловлены нехваткой еды. Мы еще многого не знаем до сих пор, но достоверно можно утверждать, что в древности каннибализм был если и не обычным, то очень распространенным явлением. Древнегреческие и древнеримские историки записали подобные случаи, сопутствовавшие войнам. Осада Иерусалима римлянами в 70 году нашей эры привела к бесконечным слухам о людоедстве. Спустя десятилетия, когда римские войска напали на Нуманцию, александрийские историки зафиксировали похожие рассказы.

Есть интересное наблюдение, что веками обвинение в людоедстве является политическим и колониальным инструментом. Древние греки были уверены в том, что все люди, которые не являлись эллинами, относились к варварам и людоедам. Они пользовались этим принципом, чтобы оправдать свою враждебность по отношению к ним. Для многих империй, вплоть до Британии семнадцатого и восемнадцатого веков, это был способ демонизировать народ противника, позволив себе проникнуть на чужую территорию и захватить ее с целью, так сказать, подарить цивилизацию.

Но такой подход привел к глубокой предвзятости к этим народам. Один выдающийся пример из 1820 года, когда китобойное судно «Эссекс» в погоне за китами налетело на одного из них и затонуло. Есть в этом что-то похожее на историю, описанную в романе «Моби Дик». После крушения корабля капитан и вся команда из двадцати одного человека разместились в трех вельботах.

Им пришлось выбирать один из двух путей спасения: пройти три тысячи миль против ветра до берегов Чили или половину этого расстояния по ветру к Маркизским островам. Но ходили слухи о том, что жители этих островов питались человеческой плотью, поэтому моряки выбрали более долгий путь. В итоге экипаж многие месяцы провел в море, и моряки в конце концов сами занялись каннибализмом, чтобы выжить.

Иронично, не правда ли?

Но большинство историй о каннибализме более мрачно. У всех коренных народов на территории Канады и северной части Соединенных Штатов существуют легенды о сверхъестественном воздействии каннибализма на человека.

У каждого племени эти легенды имеют разные детали, но их сходство не может не тревожить. Вабанакские сказания повествуют о гивакве, снежном великане-людоеде. Народ кри также рассказывает о великане-людоеде витико. У племени микмаков, проживающего в северной части штата Мэн до провинции Новая Шотландия, есть рассказы о чену. Когда-то они были людьми, но после совершения ужасного преступления (обычно каннибализма) были обращены в монстров.

Самое распространенное у индейцев имя для этих тварей – вендиго, известное нам из массовой культуры. Это был человек, превратившийся в монстра, ненасытно пожиравшего человеческую плоть.

В одном североамериканском источнике дается описание вендиго: ростом выше взрослого человека, с тощим, костлявым телом, обтянутым омертвевшей кожей. Рассказы повествуют, что он носит ветвистые рога на голове, у него глубокие глазницы, кажущиеся мертвыми, и пахнет от него смертью и разложением.

В мифологии племени кри вендиго был просто человеком, порабощенным злым духом. Случалось, силы зла овладевали душой смертного (соседа, друга, сестры, сына), а затем обращали его голод и злобу против других людей. Для тех, кто превращался в людоедов, надежды не было. Их можно было только поймать и убить. Это выдумка, культивированная идея о чем-то еще более глубинном. По крайней мере, так говорят антропологи.

Но некоторые принимают эти легенды за чистую монету.

Быстрый Бегун был индейцем из племени кри, который жил на западе Канады. Он родился в начале 1800-х годов. Был охотником и звероловом в местности к северу от форта Эдмонтон, а также проводником для Северо-Западной конной полиции.

Индеец обладал огромным ростом, более шести футов, и, судя по отзывам, люди любили и уважали его. У них с женой было шестеро детей. О нем говорили как о любящем отце, всецело посвящавшем себя семье. И поэтому зима 1878 года запомнилась как трагедия.

Согласно записям, как-то весной 1879 года Быстрый Бегун случайно оказался на католической службе в Сент-Альберте. Индеец был сильно расстроен и рассеян. Он рассказал священникам о суровой зиме и гибели от голода всей своей семьи. Лишь ему удалось выжить.

Но священнослужителям что-то показалось подозрительным. Во-первых, Быстрый Бегун не выглядел как человек, голодавший всю зиму: полнотелый, около ста килограммов веса, он казался здоровым и сильным. Настораживало и другое – его ночные кошмары, доводившие мужчину до отчаянных криков.

Кончилось тем, что священники обратились в полицию. Группу следователей отправили разбираться с делом, а Быстрого Бегуна отвезли обратно, на его зимнюю стоянку. Надо отдать ему должное, индеец оказывал всяческое содействие. Он тут же показал мужчинам небольшую могилу недалеко от лагеря и объяснил, что здесь похоронен один из его сыновей.

Следователи пошли даже на то, чтобы вскрыть могилу. Все соответствовало рассказу отца. Там были кости ребенка, и можно было смело утверждать, что они принадлежали сыну Быстрого Бегуна. Но полицейские нашли другие следы, омрачавшие ситуацию. Вокруг становища нашли еще больше костей. И череп.

И немало. Кости лежали повсюду. Те, что побольше, были полыми и разломаны пополам. Ясная картина того, что кто-то высосал костный мозг. Также были найдены фрагменты плоти и волос. Факты стали складываться, и полицейские обратились к индейцу за объяснениями.

Вот тогда он и рассказал им, что произошло на самом деле. По его словам, дух вендиго явился к ним зимой. Он беседовал с главой семейства, подбивая съесть свою семью. Сначала индеец отказывался, пропуская голос мимо ушей, но постепенно, со временем вендиго взял верх над человеком. Существо взялось за дело.

Жена Быстрого Бегуна стала первой жертвой. Затем – один из мальчишек. Так члены семьи, один за другим, были убиты и съедены. Потом тварь добралась до тещи и брата. Монстр съел его семью, это было для Быстрого Бегуна бесспорным фактом. Полиция согласилась с его точкой зрения. Но в чем расходились их взгляды, так это в личности чудовища.

Изуродованные останки людей собрали и перевезли в форт Саскачеван, индейца – тоже. Судебный процесс над ним начался 8 августа 1879 года, и его результат был предопределен, как и следовало ожидать. И судья, и суд присяжных отказывались верить в историю о вендиго. У них перед глазами стоял человек-убийца, и они приговорили его к повешению.

20 декабря у крепости посмотреть на казнь собралось более шестидесяти человек. Один очевидец (человек, якобы видевший в своей жизни несколько повешений), как говорили, хлопнул себя по бедру и заявил: «Мужики, настолько красивого зрелища я еще не видел!».

Река Северн в провинции Онтарио течет через земли индейцев Песчаного озера. Этот регион настолько уединен, что Западу требовались большие усилия, чтобы добраться до него и наладить контакт с местными жителями. Удалось это только в первых десятилетиях двадцатого века. Расположен он в далекой западной части Онтарио, там, где озера образуют острова.

К концу 1800-х годов компания «Хадсон Бэй» ликвидировала бо́льшую часть торговых постов, так что ближайший к Песчаному озеру был более чем в двухстах двадцати пяти километрах. Пешком идти пятьдесят часов через труднопроходимую местность? Не совсем уверен, уместно ли применять здесь слово «изолированный». Фактически это место было отчужденным.

Джек Фиддлер родился в 1830-х или 1840-х годах – доподлинно неизвестно. Но мы точно знаем, что он был из индейского племени кри и работал в торговле. Парень зарабатывал на жизнь, совершая долгие поездки между селами и факториями, и встречал по дороге множество людей. Фиддлер был сыном шамана общины Песчаного озера и за всю жизнь нажил пять жен и очень много детей.

Когда в 1891 году его отец умер, Джек стал вождем племени. Невероятно, но в общине проживало лишь около ста двадцати человек. Однако его влияние в регионе распространялось шире, а реальную власть давал его статус шамана племени.

Связь с духами была самой важной частью этой власти. Став духовным наставником людей, Джек взял на себя роль хранителя древних традиций и принял ответственность за защиту от варварских набегов западной цивилизации. О целительских способностях Джека Фиддлера ходили легенды.

Но самое важное было то, что Джек стал первым и единственным человеком, взявшимся за борьбу с вендиго. Его приглашали, когда надо было найти их и уничтожить. Понимаю, похоже на сюжетик из комиксов или голливудских фильмов, но Фиддлер утверждал, что за свою жизнь сразил четырнадцать монстров.

Охотник не выискивал высокое уродливое существо с оленьими рогами и костлявым телом. Нет, он понимал, что вендиго – это нечто более неуловимое. Некоторых вендиго, говорил Джек, посылают нападать на его людей другие шаманы. Остальные же, охваченные бесконечной жаждой человеческой плоти, – это члены его собственного племени. Если это был одержимый из его племени, то Джек со своим братом Джозефом брались за нелегкое дело и убивали безумца.

Но просто умертвить человека было недостаточно для того, чтобы остановить духа. Видите ли, считалось, что вендиго мог перескочить из одного тела в другое, поэтому для недопущения распространения поветрия умерших одержимых сжигали.

Рассказы о вендиго для жителей Песчаного озера и многих других индейских племен, занимавших основную часть Северной Америки, были чем-то бо́льшим, чем просто слухи. Это было понятием, уходившим корнями в древнюю историю. Обряды строились вокруг легенды. Людей постоянно предостерегали и просвещали по поводу опасности, которая исходила от этих тварей.

Но вдруг все традиционно-историческое столкнулось с новым миром, и результаты оказались катастрофическими.

Однажды в 1905 году сноху Джозефа Фиддлера привезли в поселение Джека. По рассказам очевидцев, она была очень больна. Женщина мучилась от сильной боли и постоянно вскрикивала и стонала. Женщинам, вызвавшимся ей помочь, пришлось даже придерживать ее, следя за состоянием несчастной.

Привели Джека с его братом Джозефом. К тому времени они были уже в почтенном возрасте, обоим за восемьдесят, но им была известна причина ее недуга. Имея богатый опыт, братья знали, как остановить это, и сделали все возможное: взяв тонкую веревку, они обернули ее вокруг шеи женщины и медленно затянули.

Это было сделано не хладнокровно; после долгого обсуждения мужчины пришли к взвешенному решению. Но ими двигал страх. Если дух вендиго, сидевший внутри нее, мог полностью завладеть ею, то никто не брался сказать, насколько опасным он мог стать. По их мнению, это было предупредительной мерой, милосердием, чем-то вроде эвтаназии, ради сохранения племени. Фиддлеры стали просто-напросто инструментом в руках культуры, управляемой суевериями.

Все свидетельствовало об их благородном нраве, но это не помогло. В тот же год мужчины предстали перед шестью присяжными. Газеты Торонто печатали сенсационные заголовки о судье, яростно выступавшем против поклонения дьяволу и убийства, и люди по всей стране в ответ требовали осудить преступников.

Вне всяких сомнений, братья были виновны. Эти мужчины убили члена семьи. Вероятно, преступление не было совершено в состоянии аффекта, но в любом случае они были убийцами. Поэтому, когда вынесли вердикт, никто не удивился: виновны.

Племя кри Песчаного озера потеряло своего вождя. Они лишились двух самых уважаемых старейшин своей крохотной коммуны. А самым страшным для них стало то, что они потеряли своих последних охотников на вендиго. Правда или нет, но эти мужчины стояли стеной, держа тьму и страх на расстоянии.

А теперь эту стену разрушили.

В суеверии мы часто находим ответы на наши вопросы и успокаиваем страхи. Наши рассказы начинаются от ирландских оборотней и заканчиваются вампирами Новой Англии, они раскрывают тайны, нам непонятные. Ясно, что дело не только в суеверии, но оно подкрепляется множеством примеров. Мы боимся неизвестного и придумываем ему различные объяснения.

Каннибализма люди боятся с очень давних времен. Не потому, что убеждены в вероятности превращения в сверхъестественное чудовище. Нет, по сути, людоедство – это грань, которую нам не стоит переступать. И это правильно.

История изобилует случаями, связанными с людьми, перешедшими эту черту не потому, что их жизнь была в опасности или у них не было выбора; из-за чего-то более таинственного – глубокой веры в фольклор, заложенной в детстве, психологической неустойчивости, сознательной жестокости. Какой бы ни была причина, каждый пример показывает, что люди – это настоящие монстры, способные на все. Даже на то, чего мы боимся больше всего.

Возможно, Джек Фиддлер это понимал. Он, наверное, знал, что был последним в династии. Он видел, что мир недостаточно вооружен для защиты от зла, с которым мужчина боролся всю свою жизнь. Представляю, как это его мучило.

30 сентября 1907 года на прогулке в сопровождении полицейского Джек убежал в лес, где повесился на своем поясе. Его брат позднее умер в тюрьме от туберкулеза.

Через сотню с лишним лет, 30 июля 2008 года, мужчина по имени Тим Мак-Лин ехал на автобусе компании «Грэйхаунд» по трансканадскому шоссе в Манитобе, когда один из пассажиров напал на него и убил. Этот человек, Винс Вейгуан, не просто убил Мак-Лина. Он ударил его ножом, обезглавил и стал поедать тело жертвы.

Был ли этот убийца сумасшедшим? Или, может быть, он встретил злого духа в той поездке через страну – вендиго? На этот вопрос не нашлось однозначного ответа, но суд решил дело в пользу сумасшествия. В итоге его поместили в психиатрическую клинику строгого режима в Манитобе, но пробыл он там менее десяти лет. В мае 2015 года его выпустили.

В РАЗГАР Холодной войны между Соединенными Штатами и Советским Союзом американский военно-морской флот использовал акустическую технологию для вычисления советских подводных лодок. Эти мощные подводные микрофоны могли распознавать посторонние звуки на расстоянии сотен и даже тысяч миль, позволяя военным проникать в глубины океана.

После окончания Холодной войны Национальное управление океанических и атмосферных исследований (НУОАИ) усовершенствовало старую систему, чтобы получить новые данные об огромном подводном мире. Они исследовали вокруг геофизические шумы и звуковые сигналы живых организмов – звуки, издаваемые обитателями океана.

Но в 1997 году ими было зафиксировано акустическое колебание, которому не было объяснения: очень низкочастотный, мощнейший звук. Настолько мощный, что был перехвачен их акустической системой на расстоянии более трех тысяч миль. Да, в этом месте поклонники Г. Ф. Лавкрафта, возможно, получат удовольствие: это приблизительно в девяти тысячах миль от того мифического островного города Р’льех, где, ожидая и размышляя, находился в заточении Ктулху.

Все усложнилось, когда НУОАИ признало этот звук не результатом человеческой деятельности и не следствием геологических процессов. Он оказался органическим, выдающим сильно отличающийся от механического сигнал. Сегодня ученые склоняются к теории, объясняющей, что этот звук появляется, когда айсберги скребут по дну океана. Возможно. Однако многим людям интересно, чем на самом деле был этот звук.

Нам интересно, потому что в океане существует нечто темное и таинственное. Даже после нескольких столетий исследований на карту нанесено лишь пять процентов океанического дна. Невероятно, но мы знаем о поверхности Марса больше, чем о почти 70 процентах нашей планеты. Так много тайного и неизвестного, что даже неловко.

Нас пугает неизведанное из-за множества загадок в нем. Вопросы рискованны, опасны, они мешают комфортному существованию. А океан полон их.

Некоторые считают, что есть все основания его бояться.

На многих старых европейских картах привлекают внимание маленькие рисунки, рассеянные по всему океану. Это зарисовки зеленых звериных голов, торчащих из волн, или длинных хлестких хвостов, тянущихся к ближайшему судну. Со временем они исчезли с навигационных карт, но остались как характерная черта декоративных карт, служившая главным образом украшением.

Историй, рассказанных людьми, было достаточ– но, чтобы придать этим декоративным зарисовкам немного правдоподобия. Например, карта, созданная Олафом Магнусом примерно в 1530 году. Он был католическим архиепископом Швеции, вместе с тем являясь авторитетным историком. И когда он изобразил норвежские прибрежные воды заполоненными морскими чудищами, люди поверили ему.

Конрад Геснер, опубликовавший в 1558 году четвертый том своей «Истории животных» (своего рода справочник всех известных морских обитателей), включил туда ряд зарисовок с карты Магнуса. Он и многие другие считали их настоящими.

Это не только их ошибка. С давних времен люди рассказывают истории о неведомых существах, обитающих в океане. Почти двадцать четыре столетия назад Аристотель писал о гигантском чудовищном кальмаре, которого он назвал teuthos. Несколькими веками позже, при дворе Магнуса, о кракене говорили норвежцы, которые жили поблизости и ходили по водам Норвегии и Гренландии. Слово «кракен» образовано от норвежского krake, которое обозначает «больное животное» или «существо, имеющее неестественно скрученную форму тела». Это понятие отлично подходит к обозначению таинственных морских тварей. Этим именем стали называть всех неведомых и опасных морских обитателей.

Все эти старинные предания можно объяснить тем, что люди в XIV веке действительно мало знали об океане. Когда моряк, причалив к острову, находил на песке разлагавшийся труп громадной ремень-рыбы, он не говорил: «Эгей! Да это же сельдяной король». Нет, он объяснял странное зрелище через призму народных преданий. Рыба была длинной и змееобразной – само собой, это морской змей, или гидра, или кракен. Ну, вы поняли.

Безусловно, современная наука дала нам более ясное представление об океане. Мы знаем больше, чем было известно Олафу Магнусу. И понимаем, что гигантский кальмар существует на самом деле, хотя доказывать это пришлось долго. Кстати, его реальных фотоснимков до 2004 года не было, и понадобилось еще два года, чтобы их сделать.

Кракен – не единственное древнее морское существо, миф о котором развеян наукой. 9 января 1493 года Колумб сообщил, что в прибрежных водах Гаити увидел нечто необычное. Это были три русалки. «Они не такие, какими их изображают, потому что у них несколько мужеподобные лица», – писал он.

Фольклор всегда рисовал русалку наполовину женщиной, наполовину рыбой. Тысячелетиями люди были одержимы идеей о гибриде человека и рыбы. Вавилоняне, ассирийцы и древние греки – все рассказывали о них, так же как и народы Афри– ки, Китая, Индии и Европы. История, извините за каламбур, кишит русалками. Мореплаватели, чрезвычайно суеверные люди, старались избегать морских красавиц. Их считали плохим предзнаменованием, знаком грядущей беды.

Но русалки, которых в 1493 году видел Христофор Колумб, были, скорее всего, стаей ламантинов. Ламантин – большое водное млекопитающее, весьма распространенное у береговой линии Карибского моря и Мексиканского залива. Хвост у него как у рыб, ласты похожи на руки, а на груди, как у всех млекопитающих, располагаются молочные железы. Если наблюдать их в нескольких футах от воды, издалека, они один в один похожи на русалок.

Не все можно так легко объяснить. Иногда рассказов много, они весьма подробны и записаны в документах. Некоторые истории долго передаются из уст в уста, другие тщательно исследуют ученые. Ни одно предание о море, по крайней мере в Америке, не продержалось дольше, чем то, что началось в Новой Англии почти четыреста лет назад.

Если это правда, то она не просто захватывает, но и пугает.

Когда британцы начали заселять Новый Свет, колонии часто рассматривались как возможность капиталовложений. Английские финансисты вкладывали деньги в прием на работу поселенцев, покупку оборудования и запуск новых проектов. Это примерно как сегодня финансировать полет человека на Марс. Но для первых поселенцев это было выгодно.

В 1623 году в Англии, в городе Дорчестере, была образована частная компания, чтобы устроить прибыльную колонию в Северной Америке. Позднее в том же году к северу от Бостона, на мысе Энн, высадилась экспедиция, и колонисты приступили к работе. Но жизнь на этой новой земле была суровой, и через два года их финансирование прекратилось.

Через пять лет, в 1628 году, поступили новые деньги и прибыли новые поселенцы. Дела пошли на лад. За два года работа продвинулась, и можно было заселять новых колонистов. В период между 1630 и 1640 годами более десяти тысяч смельчаков прошли через шторма Атлантического океана, чтобы начать новую жизнь на северном побережье нынешнего штата Массачусетс.

А больше людей – значит, больше свидетелей, больше глаз на этой чуждой новой земле, полной туземцев, странных животных и неизвестных опасностей. Страх в толпе вспыхивает как пламя, и при правильной постановке сценария он может уничтожить культуру. Как раз то, что произошло в Глостере.

Первая вспышка была зафиксирована Джоном Джосселином, путешественником из Англии. Он увлеченно исследовал окружающий мир и в конце 1600-х годов приступил к выпуску двух книг о своих странствиях. Через несколько дней после того, как летом 1648 года его корабль зашел в порт, один из колонистов рассказал ему очень необычную историю. «Морского змея, – говорил он, – видели на скалах самой северной части мыса Энн». Этот мужчина описал пресмыкающееся как огромную змею, заявив, что она выползала из вод Атлантики, чтобы полежать на камнях, свернувшись кольцом.

Другие поселенцы также видели ее. «Однажды, – сказал он, – в том районе плыла лодка, на борту которой было четыре человека: двое переселенцев из Англии и коренные американцы. Когда англичане увидели в воде рептилию, один из них поднял ружье и приготовился выстрелить в существо. Но один из индейцев ненавязчиво остановил его, положив руку на ствол. Он предупредил, что это очень рискованно. Если бы выстрел не убил змея сразу, то люди оказались бы в опасности.

В 1641 году другой человек, Обадайя Тернер, заметил зверя в окрестностях Глостера. По его описанию, это было существо длиной более двадцати семи метров, с лошадиной головой и черными глазами. Его слова подтвердили и другие люди, видевшие чудовище. Он был не последним. За десятки лет слухи, подобно резкому океаническому ветру, разошлись по всему холодному, суровому побережью.

Вот так рождаются легенды. Есть несколько случаев, давших начало широко известному событию. История, как мы знаем, распространяется как вода. Она течет, и впитывается, и умеет просачиваться сквозь преграды. При наличии достаточного времени она оставляет свой след и изменяет местность. Глостер определенно менялся.

Полтора века спустя, 6 августа 1817 года, две женщины, прогуливаясь возле гавани Глостера, увидели что-то, двигавшееся в воде, как будто следовавшее за приливом. Они остановились, чтобы понаблюдать, пока не поняли, что это было. Это была змея. Чудовищно огромная змея, слишком большая по сравнению с тем, что они могли обычно видеть в этих водах. Естественно, женщины испугались и поделились своим наблюдением с другими.

Через четыре дня, 10 августа, другие люди увидели то же самое. Когда Сьюзан Стовер с отцом была на прогулке, они заметили какое-то существо в воде. Согласно их описанию, тело его было длинное, змееподобное, а голова – вытянутой, как у собаки или лошади.

В тот же день Лидия Вонсон собственными глазами видела, как этот змей свернулся клубком у кромки воды. Она говорила, что он распрямился и оказался почти семидесяти футов в длину.

Последовало больше свидетельств. Местный житель Амос Стори заявил, что наблюдал за рептилией как минимум полчаса. Он видел ее частично, она двигалась по волнам. Генри Роу со своими сыновьями на той же неделе видел существо много раз. 12 августа Соломон Аллен заявил, что чудовище несколько раз проплыло вокруг его лодки. Он описал его примерно так же: двадцать четыре метра длиной, голова как у лошади, черные глаза. Но мужчина наблюдал за зверем несколько часов и не испытывал страха. По словам Аллена, существо было чуть ли не забавным, чего он вообще не ожидал от такого сверхъестественного монстра.

Лето 1817 года в Глостере изобиловало наблюдениями за морским змеем. Всякий раз, как наступал прилив, что-нибудь сопровождало его: всякие слухи, страхи, различные свидетельства и факты из вторых рук. Для многих легенд этого было бы достаточно. Место в местном фольклоре было обеспечено.

Но не этому существу. История морского змея из Глостера была далека от завершения.

Вскоре поведение жителей Глостера изменилось. Почти два столетия люди этого округа шептались о монстре. Они учили своих детей остерегаться берега и держать ухо востро с темными водами Атлантики, что начинались буквально у порога.

Когда события стали происходить с пугающей частотой, люди задумались о других действиях, помимо пересудов и предупреждений. Им нужно было что-то делать. Возможно, кто-нибудь предложил выследить монстра.

Это очень человеческая реакция. Когда не удается что-то понять, мы, как правило, идем в атаку. Если это что-то неизвестное или угрожающее, то такова наша внутренняя реакция. Я не говорю, что это хорошо, это естественно. Поэтому нельзя обвинять людей, решивших действовать. В конце концов, они боялись за свою безопасность.

Переломный момент настал 14 августа. За один день было зафиксировано самое большое количество наблюдений не только в Глостере, но и вообще в истории. Семнадцать свидетельств, если точнее. Семнадцать конкретных описаний из независимых источников. И когда так много людей испытывают ужас… что ж, это доводит общество до крайности.

14 августа Мэтью Гаффни решил взять дело в свои руки. Он работал плотником на местном рыболовецком судне, но в тот день не вышел в море со своими товарищами. Напротив, он занялся своей лодкой, чтобы выйти в воды южной гавани Глостера в компании брата и одного из друзей. Незадолго до этого трое мужчин нашли то, что разыскивали. Вдали они увидели темную волнообразную фигуру морского монстра, который скользящими движениями то погружался в воду, то выходил из нее. Моряки подвели лодку поближе для лучшего обзора и, конечно, для удачного выстрела.

Приблизившись, мужчины смогли более подробно рассмотреть существо. Та же лошадиная голова, те же черные глаза. Внешне зверь выглядел так: темно-зеленого цвета с коричневыми пятнами сверху, но с белыми – на брюхе. Вот он, монстр, держащий округ в страхе… который не должен жить. Вот тот, за кем они пришли. Гаффни достал ружье и прицелился.

Последовал выстрел, и все трое клялись, что он попал в цель – прямо в голову. Но ничего не произошло. Они не видели крови. Змея даже не дернулась. Наоборот, ушла в темную глубину. И тут мужчины заметили, что существо направилось прямо к их лодке.

Возможно, тот коренной американец был прав в том, что если попытка убить монстра не удастся, а лишь потревожит его, то он станет смертельной угрозой людям. Гаффни с остальными приготовились к нападению, но этого не произошло.

Рептилия вынырнула с другой стороны их судна и начала скручиваться в кольца и выпрямляться, двигаясь хаотично и взбивая воду в пену. Но зверь все же не тронул моряков. В конце концов Гаффни вернулся домой ни с чем.

О чем он не знал, так это о том, насколько просто было подобраться близко к существу. И действительно, через два месяца двое мальчишек осуществили то, что не смог плотник: они стояли над трупом змеи.

Ну, вроде того. Видите ли, в конце 1700-х годов в Швеции жил естествоиспытатель Карл Линней. Он разработал научную систему классификации живых организмов, ту, которую мы используем и сегодня. В 1790-х годах линнеевские общества были основаны по всей Европе и Америке с целью открытия и классификации новых растений и животных.

Поэтому, когда в октябре 1817 года два мальчика наткнулись на мертвое тело морского змея на скалистом берегу возле гавани Глостера, их родители позвонили в Линнеевское общество Новой Англии для помощи в исследовании. Тварь, которую они нашли, была похожа на змею длиной три фута.

Она была намного меньше той, которую видели ранее, но членам Линнеевского общества было очевидно, что перед ними лежал детеныш. Взрослая особь вошла в гавань, чтобы отложить яйца, и это был один из детенышей, который не выжил. Ученые сообщества заявили о новом неисследованном представителе пресмыкающихся и назвали его Scoliophis atlanticus, что означает «атлантическая горбатая змея»… Ненадолго. Несколько дней спустя другой естествоиспытатель, Александр Лесюер, изучил труп и отметил, что это был всего лишь черный полоз. Сегодня, не имея никаких образцов для исследования, трудно сказать, кто был прав.

Постепенно подобные явления в Глостере стихали. На 1839 год выпало только двенадцать случаев наблюдения, а в 1875-м их число сократилось до девяти. Дело не в том, что город сам уменьшался, напротив, Глостер вырос с тех времен. Но случаи наблюдения сошли на нет.

В течение первых пяти десятилетий двадцатого века частота обнаружений змея снизилась почти до одного случая в год, что разительно отличалось от той золотой поры начала 1800-х годов. Разочаровались ли люди или нет – неясно, но никаких страха, тревоги или осторожных взглядов в сторону темных вод гавани больше не было.

Если морской змей Глостера был реальным неисследованным морским обитателем, то мы этого, скорее всего, никогда не узнаем. Что бы это ни было, оно, кажется, ускользнуло из пределов досягаемости, существуя ныне лишь на темных страницах истории.

И, возможно, в глубинах гавани Глостера.

Океан глубок, темен и полон загадок. Он вроде космоса, рождающего страх, истории и суеверия. Столетиями моряки считаются самыми суеверными людьми в мире. Их мир полон плохих предзнаменований, добрых примет, мистических существ и необычных обрядов. Это, скорее, негативная сторона их рискованной профессии. В открытом море твоя жизнь висит на волоске поминутно и ежедневно. Неожиданный шторм, незаметный риф, пелена тумана – все что угодно способно застать судно врасплох и затащить в самые глубины холодных темных вод.

Поэтому неудивительно, что моряки боятся чего-то более таинственного и беспощадного, чем просто волны. Будь то щупальца кракена, зов сирены или кольца морского змея, мифология океана – дом родной для опасных водных обитателей.

Благо наука приподняла завесу над энным количеством этих сказок. Иногда, как в случае с русалками, нет оснований бояться. В других случаях щупальца лишь настолько длинные, насколько мы можем вообразить, но далеко не так опасны. Но существует так много того, что мы до сих пор не знаем об океане. Во многих отношениях это последняя неизведанная страна.

Под водной толщей побережья Глостера на дне океана есть шельф. Он похож на плато, которое окаймляет материковую часть, где вода мельче, глубиной метров шестьдесят или около того. Дальше от берега глубина морской воды возрастает до девятисот четырнадцати метров, что создает некий отдельный водный мир.

Этот шельф простирается до самого восточного берега Северной Америки. И как раз на нем в водах Форчун Бэй, в южной части Ньюфаундленда, в мае 1997 года произошло нечто странное.

Два рыбака из города Литтл-Бэй-Иста находились в своей лодке, когда увидели в воде что-то огромное. Сначала они предположили, что это куча пакетов с мусором, выброшенных с другого судна, поэтому направили лодку поближе, чтобы забрать их.

Добравшись туда, мужчины мгновенно сообразили, что это не пакеты. Рыбаки увидели выступавшие из воды горбы длинношеего существа. Цвет кожи был светлее, чем у змея из Глостера, какой-то грязно-серый, но в остальном описание пугающе совпадало: в длину примерно метров двенадцать, большие темные глаза и, по словам обоих мужчин, голова как у лошади.

В этот момент зверь поднял голову над водой и посмотрел на рыбаков. Некоторое время никто не шевелился, не подавал голоса – ни мужчины, ни существо. А потом неведомый монстр спокойно ушел под воду, исчезнув в волнах.

Наш морской страх, кажется, всегда плавает у поверхности. И если истории правдивы, он не один.

ОКРУГ УЭБСТЕР, Западная Вирджиния, располагается в юго-восточном углу штата, прямо возле границы. Это красивая местность у национального парка «Шенандоа» и самая северная его часть, охватывающая три штата. Я проезжал ее на машине и говорю вам абсолютно точно: дух захватывает.

Но могу представить, что век или более тому назад это место было суровым, особенно зимой. Так всегда на окраине, верно? Одним из тех пограничных городков был и есть Бергу. Он располагается на реке Элк, одной из многочисленных рек, преодолевающих равнины между бесконечными небольшими горами.

На сегодня в Бергу насчитывается лишь девяносто четыре человека и, может быть, шесть дорог, но за счет них городок держится до сих пор. Поселение суровое, прошедшее через многое. Послушайте историю Дэниела Джанкинса.

Я не знаю, когда он со своей семьей переселился к горе у реки, но к 1890-м годам там образовалась небольшая община. Вероятно, он там женился. Возможно, и умер через несколько десятков лет. Гора была их миром, домом для них, и за ее пределами они вряд ли что знали.

Зима 1894/95 года выдалась суровой. Напомню, это было более столетия тому назад. Не было никаких снегоуборочных машин или снегоочистителей. Когда шел снег, жизнь как будто останавливалась. И продолжительные январские снегопады 1895 года заставили Дэниела Джанкинса побеспокоиться о пожилой соседке, миссис Уорник.

1 февраля Дэниел отправил свою десятилетнюю дочь Лэнди в снежную погоду проведать миссис Уорник. Две мили пешком. Я не собираюсь критиковать его решение как родителя или размышлять, почему он сам не пошел. Три километра – это далеко для ребенка десяти лет, тем более в снежную погоду. Но в те времена дети были не робкого десятка. Во всяком случае, он отправил девочку.

Но Лэнди не пришла. Конечно, семья и соседи вышли на поиски, надеясь найти и привести ее домой. Все, что они смогли отыскать, – это цепочка следов на заснеженном поле. Люди пошли по ним.

Следы тянулись еще какое-то расстояние, но потом посреди открытого поля прервались. Не было ни девочки, которая ждала бы на месте, ни кого-то другого, ни подсказки, куда ребенок мог бы уйти. Следы просто… оборвались.

Поиски продолжились, люди действовали быстро. Зимние ночи в Западной Вирджинии, особенно в феврале, морозны и беспощадны. Жители поселения следили за солнцем, уходящим на закат, как за тикающими часами и понимали, что шансы обнаружить девочку иссякнут вместе со светом.

Они искали на следующий день и на другой, но больше никогда не увидели Лэнди Джанкинс. Ее следы – это аномальный случай: в какой-то момент она там была, шла и двигалась в верном направлении. А потом… исчезла, пропала без следа.

Днем или двумя позже Ханс Хардрик, заканчивая рабочий день, загнал своих овец в небольшой хлев, который построил для защиты животных от холодных ветров. Он убедился, что они ни в чем не нуждаются, и закрыл дверь на засов. Дверь, обращенная в сторону дома, была единственным входом и выходом.

На следующее утро Хардрик пошел проведать овец. Открыв дверь и войдя внутрь, он остановился. Одно из его животных пропало. Оставшиеся овцы сбились в кучу в углу, будто испугались хищника.

Окинув взглядом хлев, Хардрик заметил, что по полу раскиданы какие-то щепки и кора. Глянув наверх, мужчина понял, откуда они. В потолке зияла огромная дыра, достаточно большая, чтобы протащить овцу.

Жители округа Уэбстер штата Западная Вирджиния делали выводы. Они вспомнили бедную маленькую Лэнди и ее таинственное исчезновение. Люди задумались о пропавшей овце и дыре в потолке. Довольно скоро они догадались, что нечто охотилось с неба. Маленькая Лэнди и овца мистера Хардрика стали тому доказательством.

Поселок перешел к обороне. Детей не выпускали на улицу ради их безопасности. Фермеры охраняли домашнюю скотину с особой бдительностью. Вся община решила не покидать своих домов, не сводя глаз с неба.

Через несколько дней после того, как через крышу сарая была украдена овца, шериф округа и его взрослый сын возвращались из леса после неудачной охоты и вышли на поляну. Там, на открытом месте, они увидели двух оленей, самку с детенышем, пытавшихся отбиться от чего-то огромного. Мужчины плохо его видели, но с того места, где они стояли, существо было похоже на гигантскую птицу или на что-то с громадными крыльями.

До того как они бросились к животным на помощь, зверь схватил олененка и взметнулся с ним в небо. Шериф с сыном наблюдали за существом, летевшим все выше к горам, на восток от поселения.

Услышав эти предания, историки дали сдержанные и разумные объяснения. По их мнению, то был орел, ничего более. Но что это за орел, который способен поднять десятилетнего ребенка? Или овцу? Или олененка?

Я понимаю, легче всего было решить, что это орлы. Они большие хищные птицы. Но эти случаи предполагают что-то еще. И тот факт, что это событие произошло менее чем в ста шестидесяти километрах от долины реки Огайо, где было замечено крылатое существо, которого одни прозвали Человеком-мотыльком, а другие сравнивали с гигантской совой, заставляет задуматься сильнее.

А гора, где жила семья Джанкинсов со своими друзьями? У нее было название. Исстари люди помнили, что она всегда называлась Голова Совы.

Если мы чему-то и научились за столетия исследований, так это тому, что наш мир полон жизни. От глубин океана до каменистых скал самых высоких гор живые организмы приспосабливаются и процветают. Они делают это разными способами, и мы не можем даже представить себе нашу планету пустой.

В то же время люди страдают от негативных факторов. В процессе эволюции мы стали ходящими и говорящими строителями сложных социальных структур. Только люди воюют, или отдаются религии, или создают целые правительства, чтобы сдерживать человеческое сумасшествие и свободу духа. Люди – особенные.

И это та особенность, что делает нас разрозненными и одинокими. На планете нет других подобных нам существ. Никакое другое творение не может посылать ракеты в космос или генетически изменять растения. Этот мир переполнен жизнью, но люди в нем уникальны.

Вот почему, я думаю, мы рассказываем такое количество легенд о существах, которые – почти как люди, но все же не они. Знаковые предметы, таинственные существа, даже животные из другого мира… Кажется, чем больше они копируют нас, тем более страшными становятся. Самые страшные истории те, что выставляют наше одиночество не столь неоспоримым.

Есть такое явление, как антропоморфизм. Мы приписываем человеческие качества объектам, далеким от человечности. Проще всего увидеть, как это работает, на примере детей. Их любимые игрушки – те, которые с ними в их передвижении по дому, лежат на коленях во время долгих поездок в машине или заботливо укрыты одеялом ночью, – перенимают их собственную индивидуальность.

Зачастую это лишь игра. В иное время это защитный механизм от потерь или страха. Но бывает, в очень редких случаях, эти предметы устанавливают правила сами. Они сами выбирают свою личность. Они контролируют решения детей. Как если бы кто-то или что-то управляли ими.

В 1982 году экскаваторщик готовил строительную площадку под застройку в Тайтусвилле, штат Флорида. Работая на одном из прудов, он заметил в грязи то, что принял за камни. Но что-то его смутило, и он вылез из кабины, чтобы посмотреть поближе.

То, что он принял за камни, на самом деле было костями. Причем человеческими. Прибыл окружной судмедэксперт, но почти сразу стало ясно, что кости принадлежали давно умершему человеку. Когда подключили университет штата Флорида, его исследователи раскрыли, так сказать, истину.

Кости принадлежали трехлетней девочке, умершей более чем за семь тысяч лет до того, как Флорида стала штатом. Ясно было, что ее похоронили родители. Тело завернули в ткань, сделанную из волокон местных растений, и затем поместили в неглубокую могилу. И она была не одна. На земле возле ее рук, словно чтобы сразу взять, лежали игрушки.

Кажется, что у детей были игрушки – любимые предметы, с которыми они играли, – в течение тысячелетий. Или десятков тысяч лет. Но долгое время игрушки были редкими. В мире, где каждый должен был вносить свой вклад в благополучие племени, даже дети быстро взрослели и платили свою цену.

Если игрушки все же были, то большей частью простыми по форме, такие как шарик или волчок. Еще дети играли с предметами, изображающими самое главное для селения или семьи: игрушечные животные, воины и священные фигурки – это то, что археологи повсеместно находят в древних захоронениях детей.

Что интересно, древние греки требовали, чтобы дети, взрослея, оставляли свои игрушки. В ночь перед свадьбой молодые женщины должны были отнести свои игрушки в местный храм, где их приносили в жертву богам.

В европейском обществе понятие детства начало меняться в середине семнадцатого века, с приходом эпохи Просвещения. Общество стало финансово более благополучным, и детям уже не было нужды начинать работать так рано и много, как прежде. Вдобавок их игрушки стали сложнее и полезнее. Составные картинки-загадки появились в 1767 году как пособие для изучения географии, а настольные игры того же времени предназначались для развлечения. Игрушки менялись.

Но на всех этапах истории – сквозь культурные границы, перекрывая тысячелетия развития искусств и технологий, – в мире игрушек была и есть некая константа. От гробниц египетских фараонов до полок магазина на соседней улице одна игрушка хранит всеобщую и вневременную привлекательность: кукла.

Ведь куклы – это наши маленькие аватары. Они олицетворяют людей, которых мы любим, и спасают от одиночества как ни одна другая игрушка. Из-за этого люди к ним привязываются. Дети отказываются расставаться с ними, и даже у взрослых куклы хранятся повсюду.

Но иногда роли меняются. Как бы дико это ни звучало, существовало множество рассказов о куклах – не детях, – которые отказываются дать хозяевам жить своей жизнью. Они берут под контроль, задают стиль и доминируют в жизни людей, которые ими владеют.

И иногда последствия этого бывают пугающими.

Томас и Минни Отто были состоятельной и много путешествовавшей парой, очень любившей искусство. Они были уроженцами Ки-Уэста, штат Флорида, и там в 1898 году построили новомодный дом на Итон-стрит. Через два года после заселения у них родился третий ребенок, сын, которого назвали Роберт Юджин; родители звали его Джин.

Семья быстро освоилась в неспешной жизни Ки-Уэста. Денег у них было более чем достаточно, и они тратили их на удобства, в том числе на целый штат прислуги. Повара и горничные всегда были наизготове, в том числе женщина с Ямайки, работавшая няней у маленького Джина.

История не сохранила ее имени. К сожалению, для женщины в 1904 году это было довольно распространенным явлением. Если кожа не была белой и имя не было европейским, то шансов становилось еще меньше. Итак, мы не знаем ее имени. Но мы точно знаем, что она любила Джина. Она проводила с мальчиком несколько часов в день, сопровождала чету Отто в их путешествиях по стране, ухаживая за малышом как истинная манхэттенская няня начала века. Они сроднились.

Возможно, поэтому она дала ему куклу. Кукла была большая – ростом примерно с четырехлетнего ребенка. Она была набита соломой, сшита вручную и одета в белую морскую форму. Джин любил ее. Он брал ее с собой везде, за границу и с мамой в город. Говорили, что Джин иногда одет похоже, и они выглядят как братья.

Джин назвал куклу Робертом, используя свое второе имя, у их отношений было сказочное начало. У куклы был собственный стул за обеденным столом, и Джин украдкой подкладывал ему маленькие кусочки еды, пока семья ела. Во время водных процедур куклу помещали на сухое полотенце возле ванны, а Джин в это время играл в воде с игрушечными лодками, поплавками и прочими вещами, которые малыши обычно любят брать с собой в ванну. На ночь Джин клал Роберта с собою в кровать, и они спали обнявшись.

Это все нормально. Мои дети делают то же самое, дают куклам имена и берут их с собой в машину. Но для Джина на этом норма закончилась, потому что вскоре он привык к своей новой игрушке, и все стало очень странно. Согласно большинству свидетельств, это началось с разговоров.

Родители Джина часто слышали голос сына, доносившийся из его комнаты во время игры. Даже когда он был совершенно один, казалось, что он увлечен разговором с кем-то еще. Сначала был слышен его голосок, нежный и тонкий, потом отвечал другой голос, непохожий, более грубый. Зачастую второй голос звучал настойчиво, а Джин говорил встревоженно и возбужденно. Конечно, родители Джина считали, что он так играет и говорит понарошку. Но со временем они начали сомневаться в этом.

Во время некоторых таких бесед мать Джина тихонько подходила к комнате мальчика и входила без предупреждения. Внутри она находила своего сына забившимся в угол комнаты, обхватившим руками колени, а кукла Роберт сидела на кровати или на стуле. Она не была уверена, но ей казалось, что кукла смотрит на мальчика с ненавистью.

События развивались дальше. Супруги Отто много раз просыпались от пронзительного крика Джина. Когда они прибегали в его комнату, он сидел на кровати, мебель в комнате была перевернута, а вещи – разбросаны. Если верить Джину, во всем был виноват Роберт. Кукла злобно смотрела на него из-под кровати.

После этого фраза «это сделал Роберт» стала обычной в доме Отто. Конечно, они не верили сыну, но мальчик обвинял куклу в большинстве необычных происшествий. Когда родители находили игрушки изуродованными и разбитыми, Джин говорил, что это сделал Роберт.

Иногда супруги Отто могли слышать в доме хихиканье. Порой это случалось ночью, когда Джин должен был находиться в постели. Тарелки и столовое серебро часто находили выброшенными из столовой. Одежда оказывалась на полу, часто была кем-то изорвана. Временами слуги, входя в нежилые гостевые комнаты, находили постель сорванной и лежащей на полу.

Прислуга могла найти двери дома запертыми, когда выходила ночью. Если Джин в самом деле был ни при чем, то в этих беспорядках оказывались виноваты сами слуги. В результате в доме была текучка, слуги постоянно приходили и уходили.

Единственным постоянным во всем этом был Роберт, странная кукла в белом костюме. И некоторые свидетельства говорят, что он был способен на нечто большее, чем беспорядок. Он мог убить.

Если бы слышать только хихиканье из дальних уголков дома. Конечно, это может нервировать большинство из нас. Меня бы это точно взбесило. Но Отто были настойчивы, борясь с повторяющимися оправданиями. Они были строгими родителями, возможно, даже слишком властными, с точки зрения современных стандартов, и сразу наказывали Джина за баловство. Оно было разрушительным. Да и персонал было трудно обучить, и бесконечные увольнения из-за страха не добавляли комфорта. Поэтому они наказывали Джина.

К чести мальчика, он, похоже, искренне верил в свои истории. Устроит маленькую войнушку, свалит все на куклу, а потом принимает наказание как ответственный ребенок.

Но были и другие жалобы по поводу куклы, и в этих случаях никак нельзя было обвинить мальчика. Люди, гостившие в доме, сообщали, что кукла подмигивает. Некоторые утверждали, что слышали смех, причем в это время семьи Отто не было дома.

Соседи наблюдали, как иногда на верхнем этаже кукла перемещалась от одного окна к другому, выглядывая на улицу через шторы. Слуги находили Роберта абсолютно не там, где только что оставили. Иногда топот маленьких ножек перемещался из комнаты в комнату.

Это было уже слишком, и, чтобы найти решение, вмешались родственники. Одна из двоюродных бабушек Джина приехала и доказывала вот что. Кукла была проклята, сказала она. В ней живет злой дух, и если они хотят освободиться от хаоса и непредсказуемого беспорядка, то должны избавиться от него раз и навсегда.

По ее совету Роберта забрали от Джина и поместили в ящик. Коробку убрали на чердак большого дома, с глаз долой и – по меньшей мере в теории – чтобы он не смог более наводить страх на живущих в доме.

Следующим вечером бабушка была найдена мертвой в своей комнате. Она была стара, и официальная версия – что она умерла от инсульта – всех устроила. Но семья Отто не поверила в это. Опасаясь за свою безопасность, они вернули Роберта в комнату сына.

Все осталось по-прежнему. Как все дети, Джин вырос. Он выучился на художника, путешествовал по Европе и в конце концов женился на талантливой пианистке. А когда родители умерли, Джин с женой вернулись во Флориду, в дом на Итон-стрит, где когда-то прошло его детство.

Джин проводил свои дни за живописью, его жена Анна занялась домашним хозяйством. И каким-то образом в центре событий снова оказался Роберт. В городе ходили слухи, что у куклы по-прежнему было место за обеденным столом, что у их кровати был стул для нее, сидеть по ночам, и что Джин по привычке носит куклу с собой по дому.

Шептались, что его жена Анна ненавидела куклу и запретила Джину приносить Роберта в спальню, потому что ее нервировало присутствие куклы так близко к супружескому ложу. На какое-то время он подчинился, и Роберт был вновь заперт на чердаке. Но, если верить рассказам, это не помогло.

Роберта иногда находили сидящим в кресле-качалке внизу, хотя он должен был быть заперт. Супруги по ночам слышали шаги на чердаке и тихий смех. Местное предание утверждает, что все это привело к психическому расстройству и смерти жены Джина.

Исследования фольклора часто сталкиваются со схожими закономерностями в разных частях света и временах. Среди общих тем мы видим дегуманизацию лиц, принадлежавших к меньшинствам. Мрачным примером тому служат суды над ведьмами, где обвиняемые – часто женщины, в основном бедные и изгои – были лишены человеческих прав, с ними обращались как с животными и чудовищами.

Однако кукла Роберт находится на другой стороне. Вместо того чтобы ограничиться очередной сказкой о том, у кого украли человеческую сущность, Роберту – бездушной кукле из ткани и соломы – были присвоены человеческие качества.

Почему? Сложно сказать. Может быть, потому что родители Джина Отто нуждались в оправдании необычного поведения сына. Возможно, это было суеверие, присущее культуре слуг разного этнического происхождения. Так или иначе, но история о живом, дышащем Роберте была более понятной, чем какая-нибудь другая.

Мы никогда не узнаем наверняка, выдумал ли Джин Отто ее полностью. Он умер в 1974 году – говорят, с Робертом рядом.

Некоторое время дом оставался необитаемым, если не считать Роберта. В конце концов особняк купила новая семья и въехала в него. Они восстановили первоначальное очарование дома и в процессе нашли куклу. Может быть, они были вынуждены, возможно, узнали у местных жителей… Какова бы ни была причина, но новые хозяева упаковали куклу и убрали на чердак.

Позже семья подарила Роберта местному музею, однако ими руководила вовсе не благотворительность; это был страх. Понимаете, вскоре после заселения стало происходить нечто странное. То, что Джин Отто знал слишком хорошо: тихое хихиканье, легкие шаги на чердаке и изредка необъяснимый беспорядок.

Десятилетняя дочка хозяев рассказала, что кукла самовольно появлялась в разных частях дома и иногда даже пыталась на нее напасть – она утверждает это и сейчас, будучи взрослой.

Терпение лопнуло позже, когда родители девочки были разбужены в полночь. В темноте они ясно слышали смех и звуки ходьбы по комнате. В тревоге кто-то из них включил лампу у кровати, и их сердца в ужасе замерли.

Там, в полуметре от кровати, была кукла Роберт с кухонным ножом в руке.

В 1970 ГОДУ ДОННЕ было двадцать восемь лет, она училась на курсах медсестер. Жила в съемной квартире с соседкой и подругой Энджи, и они делали ровно то, что делают любые две студентки колледжа: принимали гостей, ходили гулять и учились.

В этом году на день рождения мама подарила Донне вещицу, которую нашла в местном секонд-хенде. Это была огромная тряпичная кукла Энн, около двух футов ростом. Разумеется, было странно, что мать преподносит взрослой дочери такой подарок, хотя я слыхал и о худших. Как бы то ни было, Донна оценила его.

Ее соседка Энджи испытывала совсем другие чувства. Скоро после появления куклы она начала замечать странную активность. Несколько раз, рассказала Энджи, девушка выходила из комнаты и, вернувшись, находила куклу в другом положении. Часто были скрещены ноги, иногда – руки, а порой и ноги, и руки.

Со временем эти случаи участились. Вскоре обе девушки обнаружили, что кукла, которой они дали имя Аннабель, действительно передвигается по квартире. Перед работой Донна сажала куклу на кушетку, а когда потом Энджи приходила домой, Аннабель находилась уже на кровати Донны, хотя дверь комнаты была заперта.

Давайте внесем ясность: сейчас я бы купил бутылку жидкости для розжига и металлическое мусорное ведро. Я не могу придумать подарок в день рождения, который я не сжег бы, если бы он стал вытворять подобное. Но девушки, похоже, смирились с этим. Наверное, это было сентиментально – ведь кукла была подарком. Каковы бы ни были причины, они ее хранили. И потом пожалели об этом.

И вот начали появляться сообщения. Донна и Энджи входили в комнату и обнаруживали Аннабель сидящей на кушетке или кровати, а поблизости был клочок старого пергамента. Две вещи были необычными: во-первых, у девушек не было пергамента, и с самого начала было непонятно, откуда он взялся. Во-вторых, на этих клочках красовались слова.

Не просто слова, это были послания. Обычно написанные красными чернилами, нетвердым, почти детским почерком, эти сообщения содержали фразы «Помогите мне» и «Помогите нам».

Девушки позвали медиума, чтобы он помог связаться с тем духом, который, как они думали, сидит внутри куклы. Предоставим Донне право на сомнение. Она училась на медсестру и была твердо убеждена, что необходимо помогать людям в беде. Предположим, просто предположим, что эти записки – эти мольбы о помощи – как-то задели струны ее сердца.

Медиум рассказал им историю, которая вроде бы имела смысл. Аннабель была одержима духом молоденькой девушки, умершей задолго до того, как это здание было построено, и похороненной здесь, у них под ногами. Если верить медиуму, молодые женщины понравились духу, и он хотел остаться с ними. Донна и Энджи согласились.

И снова придержите свое недоверие. Да, большинство из нас давно поднесло бы паяльную лампу к этой кукле, но мы никогда не были на месте Донны. Мы можем играть в диванного заклинателя духов сколько захотим, но мы не можем изменить их решения.

Скорее всего, согласие, данное молодыми женщинами, открыло дверь для больших проблем. Мы все крепки задним умом. Они стали замечать густое красное вещество, сочившееся из рук Аннабель. И у Энджи был жених, Лу, который почувствовал на себе истинную силу духа, гнездящегося в кукле.

Староанглийское слово для демонов и инкубов – это mare, и от него происходит современный термин nightmare (кошмар). Тысячу лет тому назад кошмар был тем, что происходит, когда демон обездвижил вас во сне, чтобы преследовать или мучить. Сегодня мы называем это состояние сонным параличом, но много веков назад было поверие, что причина – демон.

Я упоминаю это потому, что Лу, по его словам, пережил этот кошмар. Не хочу, чтобы вы вообразили взрослого мужчину, которому снится дурной сон. Я хочу, чтобы вы представили себе его, переживающего древний, наполненный ужасом, парализующий кошмарный сон. Без преувеличения, достояние легенд.

Когда Лу проснулся, он не мог пошевелиться. Естественно, его охватила паника, и он осмотрел комнату в поисках причины своей неподвижности. Все выглядело как обычно – пока он не взглянул на свои ноги.

Как рассказал Лу, на его ногах сидела кукла Аннабель. И он смотрел, как она медленно начала двигаться вверх по его ногам, по животу и на грудь. Он утверждал, что кукла начала душить его, и через пару мгновений он потерял сознание. Когда он очнулся на следующее утро, его торс был покрыт царапинами.

Зайдя в тупик, девушки связались с Эдом и Лоррен Уоррен, известными исследователями паранормальных явлений. Уоррены приехали со священником, и над куклой был совершен обряд изгнания бесов, прежде чем убрать ее из квартиры.

Задача была забрать Аннабель в музей, основанный Уорренами, в место, где можно было увидеть артефакты и материальные доказательства из их исследований. Но даже доставить туда Аннабель оказалось непросто.

По словам Эда Уоррена, они с женой избегали шоссе, предполагая «бурную поездку», и им пришлось разок остановиться и обрызгать куклу святой водой. Они утверждали, что гидроусилитель руля и тормоза не работали на протяжении части поездки.

Наконец Аннабель поместили в специальный шкаф в музее Уорренов. На шкафу было множество замков, чтобы отбить у посетителей охоту потрогать или подержать куклу; священник погрузил в святую воду и освятил каждый замок.

Вы можете сами сходить и посмотреть на Аннабель, если будет возможность. Но будьте осторожны. Табличка на стекле шкафа содержит простое, но впечатляющее послание: «Опасно: не открывать».

В марте 2014 года в Литве турист наткнулся на теплый родник, от которого таял лед в замерзшем пруду. Находка не была необычной, но ему стало любопытно. Мне, кстати, – тоже: пруд замерз, но была небольшая полынья с тихой водой. Я думаю, любой наклонился бы, чтобы посмотреть поближе.

Он это и сделал, но оказался свидетелем того, что его разум отказывался воспринимать. Похоже, это было живое существо, но ничего подобного прежде он не видел. К счастью, мы живем в век связи и цифровых технологий, и он снял короткое видео на свой телефон.

Я не знаю, что это было за существо и было ли оно вообще живым. И не собираюсь сегодня это обсуждать или рассказывать вам другие истории о подробных наблюдениях, потому что их нет. Это был единичный случай, случайная находка, подобной не было до этого и вряд ли будет снова.

Есть похожие истории. Иногда мы наталкиваемся на что-то новое, без предыстории или записи событий, помогающих проследить происхождение или достоверность. Такие истории меня расстраивают.

Однако другие предания имеют глубокие корни. Некоторые легенды пересказывают столетиями. Есть создания, которых видели сотни людей на протяжении многих лет, и каждая новая встреча добавляет доверия к легенде. Даже если все придумано или просто было большим недоразумением, каким-то образом эти наслоения историй дают жизнь тем, кого описывают.

Когда мы обнаруживаем такие глубинные источники народного творчества, наш разум получает вызов: служат ли рассказы из первых уст на протяжении столетий доказательством или они подчеркивают нашу невероятную межкультурную, почти генетическую предрасположенность к легковерию?

Не многие места проверяют нас на прочность в такой степени, как Пайн-Барренс на юге Нью-Джерси. В этом покрытом лесом месте живет тайна. Тайна и, говорят, дьявол.

Думая о Восточном побережье Соединенных Штатов, мы представляем разросшиеся города, бесконечную череду спальных районов вокруг огромных мегаполисов. Нью-Йорк, Бостон, Филадельфия, Вашингтон – все они являются символами неспособности людей оставить неосвоенные места в покое.

Тем не менее большинству людей неизвестно, что в южной части Нью-Джерси располагается поражающий воображение огромный лесной массив. Он называется Пайн-Барренс (Сосновая пустошь), и это самый большой кусок дикой земли на северо-восточном побережье США. В самом деле, это обширное пространство: там 1,1 миллиона акров лесов, и под ними есть водоносные пласты, в которых, по некоторым оценкам, содержится более семнадцати триллионов галлонов чистейшей воды.

Как вы можете себе представить, такой огромный кусок земли имеет свою шкатулку с мифическими существами и устрашающим фольклором. Местное индейское племя ленапе рассказывает легенды о манетутетак (manetutetak), или лесных гномах, которые живут в лесу, – местная версия легенды о «маленьких людях».

По слухам, есть и другие существа, живущие в Соснах, такие как Большой Красный Глаз, Обезьяночеловек из Хобокена, незарегистрированный вид большой кошки, морской змей мыса Кейп-Мей, человек-ящерица из Грейт-Медоуз и даже нечто, именуемое Ким Кардашьян.

Нью-Джерси, видите ли, полон монстров.

Но нависающее над ними всеми, как патриарх на вершине изукрашенного генеалогического древа, есть нечто, тревожащее Сосны последние триста лет.

История его происхождения звучит примерно так. В 1735 году какая-то миссис Шрауд из Лидс-Пойнта, штат Нью-Джерси, забеременела тринадцатым ребенком. Согласно легенде, миссис Шрауд втайне желала, чтобы ее дитя было ребенком дьявола или демона. И, конечно, когда ребенок родился, он был уродливым и деформированным.

Миссис Шрауд держала безобразное дитя дома, защищая его от любопытных глаз. Но в темную ненастную ночь – потому что плохое, конечно же, случается исключительно в такие ночи – руки малыша превратились в крылья, и он сбежал, улетев через дымоход. Миссис Шрауд никогда больше не видела своего дьявольского ребенка.

Вот такая история. Или по меньшей мере один из вариантов. Более известная легенда называет мать как миссис Лидс (не миссис Шрауд из Лидс-Пойнта), которая родом из Берлингтона, штат Нью-Джерси. Как гласит сказание, миссис Лидс увлекалась колдовством, несмотря на то что была из квакеров, и старухи, присутствовавшие при родах, из-за этого чувствовали себя очень тревожно.

К их облегчению, той штормовой ночью родился чудесный малыш, и его вскоре вручили матери. Вот тогда он и преобразился: человеческие черты исчезли, туловище вытянулось и даже кожа изменилась. Голова младенца стала похожа на лошадиную, а ступни поменялись на копыта. Крылья, как у летучей мыши, выросли из плеч, а сам он вырос до размера взрослого мужчины.

Другие истории появления монстра гуляют в народе уже несколько веков. В одной из них утверждается, что монстр стал результатом греховной связи между девушкой из колонии Лидс-Пойнт и британским солдатом, однако другая легенда рассказывает о цыганском проклятии. Похоже, в Соснах нет ни одного города или округа без своей собственной версии этой истории, и многие очень сильно различаются. Тем не менее их объединяет одно: описание этой твари.

Во всех легендах это был какой-то гибрид или мутация обычного животного. Большинство преданий описывает его одинаково: голова как у лошади, крылья как у летучей мыши, когтистые руки, длинный змеиный хвост и ноги как у оленя. В некоторых описаниях тварь очень похожа на дракона.

По странному совпадению племена ленапе называют Сосны как Попуессинг (Popuessing), это слово означает «Место дракона». Голландские исследователи назвали это место Дракекилл (Drakekill), kill – это на голландском языке «река», а drake – «дракон».

Какова бы ни была истинная причина возникновения этой легенды и каковы бы ни были его основные признаки на самом деле, люди, живущие в Соснах, едины в его именовании: Джерсейский дьявол. И это не просто легенда, передающаяся из уст в уста. За прошедшие века были собраны бесчисленные свидетельства очевидцев, которые указывали на ошеломительный вывод: Джерсейский дьявол реален.

Что делает Джерсейского дьявола особенным, так это точность многочисленных наблюдений. Люди, которым нет нужды придумывать истории по политическим или профессиональным мотивам, нашли в себе мужество свидетельствовать о случаях, которые обычно вызывают лишь смех.

Стивен Декейтер, офицер Соединенных Штатов, был знаменит своими победами в морских сражениях начала XIX века. В американской истории Декейтер был и является очень уважаемой фигурой. В его честь было названо пять военных кораблей. Почтовая служба США выпустила марку с его изображением, а в конце XIX столетия его лицо украшало 20-долларовую купюру, а вовсе не Эндрю Джексона.

Согласно легенде, Декейтер приехал на Ганноверский металлургический завод в Берлингтоне, штат Нью-Джерси, в начале XIX века. Предприятие производило пушечные ядра, Декейтер был знаком с технологией и прибыл с инспекцией.

Рассказывают, что как-то раз он был на стрельбище, возился с пушкой. В это время он и заметил странную тварь, летевшую над головой. Ничего подобного мужчина прежде не видел и как истинный американец навел пушку на это создание. Выстрелил и, говорят, попал, поразил тварь в воздухе. Но, как ни странно, ничего не произошло. Создание продолжало свой полет.

Другим первопоселенцем в Нью-Джерси был Джозеф Бонапарт, не кто иной, как брат Наполеона Бонапарта. В 1808 году Наполеон назначил своего брата королем Испании, но всего через пять лет Джозеф отрекся от престола и уехал в Соединенные Штаты. Он поселился в большом имении Бриз-Пойнт возле Сосновой пустоши и прожил там почти двадцать лет.

Одним из любимейших его занятий была охота в Соснах. Во время одной из таких охотничьих вылазок бывший король Испании находился в роще недалеко от дома и обнаружил там странные следы на снегу. Они были похожи на ослиные, но от двух, а не четырех ног. Бонапарт заметил, что один отпечаток чуть больше другого, как если бы нога была чем-то изуродована. Он пошел по следам на поляне, но остановился, так как они исчезли. Было похоже, что животное просто взлетело.

Поворачивая домой, Бонапарт услышал странный шипящий звук. Он оглянулся и оказался лицом к лицу с большой тварью. По его описанию, у нее были крылья как у летучей мыши, голова лошади и она стояла на тонких, как у оленя, ногах. Прежде чем он вспомнил про винтовку, создание зашипело в последний раз, взмахнуло крыльями и улетело в небо.

Позже он описал все, что случилось, своему другу из местных, который просто улыбнулся и поздравил его. «Ты встретился со знаменитым дьяволом из Джерси», – сказал тот.

Следующие десятилетия приносили все новые наблюдения и сообщения. В начале 1840-х годов пятеро фермеров сообщили о гибели скота на их землях. В большинстве случаев были найдены следы, но непонятно, чьи. Другие утверждали, что слышали в Соснах пронзительные крики, позже этот звук будет навечно связан с дьяволом из Джерси.

К 1900 году вера в Джерсейского дьявола была широко распространена и все крепла. Практически каждый в округе верил, что нечто сверхъестественное живет в Соснах, и, когда случались бедствие или смерть, люди сваливали вину на это создание. Некоторые вдобавок начали подсчитывать: если чудовище действительно было ребенком миссис Шрауд и родилось в 1735 году, то оно очень-очень старое.

Фольклорист Чарльз Б. Скиннер прокомментировал это в публикации 1903 года:

Понимаете, Скиннер думал, что все прошло, что Джерсейский дьявол был слишком стар, чтобы продолжать терроризировать людей, живущих в Соснах. Когда всего через шесть лет произошли события 1909 года, стало ясно одно: Скиннер был как никогда далек от истины.

Январь 1909 года был месяцем активности Джерсейского дьявола. 16 января, ранним утром, человек по имени Так Козенс вышел прогуляться под звездами в Вудбери, штат Нью-Джерси. Его внимание привлек какой-то звук, и, обернувшись на него, мужчина увидел только пролетающий темный силуэт внушительных размеров. Козенс упомянул, что хорошо запомнил ярко-красные горящие глаза этого существа.

В то же самое утро в городе Бристоле, штат Пенсильвания, в двадцати шести милях от того места, на рассвете многие жители заметили появление такой же твари. Один из свидетелей, офицер полиции по имени Джеймс Сэквилл, всадил в нее всю обойму, но безрезультатно. Е. В. Минстер, городской почтмейстер, тоже видел нечто летящее, и, по его словам, оно пронзительно кричало.

Когда утром взошло солнце, некоторые люди обнаружили на снегу странные отпечатки копыт. Никто не смог сказать, какое существо могло оставить такие следы.

Днем позже, семнадцатого числа, характерные следы копыт были обнаружены на снегу у дома Лоуденсов в Берлингтоне, штат Нью-Джерси. Было натоптано возле мусорного бака, опрокинутого и выпотрошенного.

Другие жители нашли следы на своих крышах. Цепочки следов вывели на улицу и там просто исчезли. Полиция Берлингтона попробовала выследить эту тварь с помощью собак, но те отказались идти по следу.

В четверг 19 января, в полтретьего утра, когда мистер и миссис Эванс мирно спали в своей постели в Глостере, штат Нью-Джерси, их разбудил крик. Они поднялись, подошли к окну и в ужасе замерли. Там, на крыше их сарая, стояло создание, какого они никогда в жизни не видели. По словам мистера Эванса, оно было примерно трех футов ростом и имело голову лошади, ходило на двух ногах и прижимало к груди маленькие когтистые руки. У него имелись кожистые крылья и длинный змееподобный хвост.

Супругам удалось отпугнуть тварь после того, как они наблюдали за ним около десяти минут. Позже в тот же день Эвансы вызвали профессиональных охотников, чтобы те попробовали проследить за существом, но безуспешно.

Следующий день принес еще больше событий. Офицер полиции из Берлингтона первым увидел это существо, за ним – местный священник. Охотники, собранные, чтобы выследить зверя, утверждали, что видели его, улетавшего в сторону Мурстауна. В Мурстауне его видели на кладбище «Маунт-Кармель». Оттуда он улетел в сторону Риверсайда, и там множество следов было обнаружено вокруг мертвого щенка.

Днем позже полный пассажиров трамвай в Клементоне наблюдал крылатую тварь, описывавшую круги над ним. Общественный клуб «Черный ястреб» сообщил о своих наблюдениях, а когда пожарный из Коллингзвуда увидел монстра вблизи, он направил на существо шланг в попытке прогнать.

Позже вечером женщина по имени миссис Сорбински в Кэмдене услышала в темноте за окном шум. Она схватила метлу и вышла на улицу, чтобы увидеть, как это существо пытается поймать ее собаку. Миссис Сорбински била тварь метлой, пока та не выпустила питомца и не улетела.

Когда на ее вопли собралась толпа, все закричали, что видят существо вдали. Толпа бросилась за ним, а полицейский даже стал стрелять, но твари удалось скрыться в небе.

В конце того января она появлялась в Нью-Джерси то там, то сям еще несколько раз, но в феврале было зафиксировано последнее наблюдение, оставившее много неразрешенных вопросов.

Работник местной железной дороги работал на путях, когда увидел то, что позже описал как дьявола из Джерси, летящего в небе. Он утверждал, что видел, как существо влетело в один из электрических проводов, спровоцировав такой большой взрыв, что под этим местом расплавились рельсы.

Тело искали, но не нашли.

Возможно, легенды о Джерсейском дьяволе на самом деле – рассказы о страхе. Страхе перед неизвестным, страхе перед темнотой, страхе перед тем, что может скрываться там, на деревьях. Человечество боялось этих вещей тысячелетиями. Но, возможно, люди, жившие в Соснах, боялись чего-то более существенного, более основополагающего, чем того, что может поджидать в темноте. Возможно, они просто боялись быть в одиночестве.

Нет ничего хуже, чем необъяснимая утрата или незнакомые звуки, особенно если вы оказались в новом и странном месте. Причины вполне могли быть реальными и обыкновенными, но в условиях переезда на новое место и культуры тех дней необъяснимые объекты служили лишь для того, чтобы подчеркнуть одиночество первых поселенцев в Нью-Джерси.

Пустошь имеет свойство порождать страх перед неизвестным. И в наши дни – тоже. Когда поселенцы обнаруживали редкие или невиданные прежде растения и животных, то легко делался и следующий шаг: демонические дети, твари, танцующие на крышах, атакованные домашний скот и питомцы. Мы объясняем нашу реальность фантазией, потому что это то единственное, что помогает нам справиться.

В 1957 году рабочие департамента охраны природы штата Нью-Джерси нашли в Соснах частично сохранившееся тело животного. Это была беспорядочная куча перьев, костей млекопитающих и длинных задних ног, которые, по-видимому, были сожжены.

Было бы логично предположить, что существо, влетевшее в электрические провода в 1909 году, буквально разбилось и сгорело, только чтобы быть обнаруженным спустя десятки лет. Звучит так, что существо фактически ушло навсегда.

Но в 1987 году какая-то женщина в Вайнленде, штат Нью-Джерси, сообщила, что ночью была убита ее немецкая овчарка. Собака была разорвана в клочья и растащена более чем на 25 футов от конца цепи.

Единственной уликой, найденной властями рядом с телом, были следы копыт.

УЛИЦЫ Лондона в 1790 году были местом страха. Было совершено несколько десятков нападений, и все – на женщин. Казалось, человек выступал из тени или из-за угла и колол их булавкой.

Иногда он делал это тайком. Есть сообщения, что он вкладывал в букет острый предмет и предлагал женщинам понюхать цветы. Кто мог устоять? Другие говорили, что он прикреплял к коленям маленькие лезвия и колол женщин сзади в ноги. И по мере распространения этих историй росла паника. Его назвали Лондонским Чудовищем, и в течение нескольких недель весь город был начеку.

Осенью 1803 года умы жителей Лондона захватила новая история. Вроде бы в округе Хаммерсмит видели привидение. Шептались, что это был самоубийца, обреченный вечно бродить по нашему миру. И многие люди утверждали, что видели его.

После нескольких месяцев сильнейшего волнения и слухов патрульный полицейский в самом деле увидел призрака. Френсис Смит вытащил оружие, приказал демону остановиться и выстрелил. Он попал, и демон упал на землю. Упал потому, что был всего лишь человеком. Томас Милвуд работал штукатуром и поэтому был весь в побелке. Офицера Смита судили за убийство и признали виновным.

Мало что еще может объединить город так, как страх. Истерия распространяется, как, к примеру, чума в Европе в семнадцатом веке. В этом нет ничего необычного. Странно то, насколько сильно люди могут поверить в эти страхи и как легко они поддаются общественному возмущению и верят во все, что им говорят.

Ибо через десять лет так же пугающе быстро, как истории о Лондонском Чудовище и Призраке из Хаммерсмита, город охватил новый страх. Этот страх проник так глубоко и распространился так быстро, что его отголоски можно заметить и сегодня. Страх, даже основанный на лжи, умеет распространяться как пожар.

Но иногда, в редких случаях, существует очень веская причина бояться.

Холодной сентябрьской ночью 1837 года Полли Адамс возвращалась домой из «Зеленого Человечка», питейного заведения в районе Блэкхит в Лондоне. Она была с друзьями, и они разговаривали и смеялись, пока шли к Шутерс Хилл. Почти у самого дома их ошеломила фигура, словно выпрыгнувшая на аллею из темноты.

Прежде чем кто-нибудь успел среагировать, незнакомец схватил Полли. Согласно ее показаниям в полиции, он был укутан в черный плащ, а глаза горели огнем. Удивительно, она запомнила, что от этого человека несло серой, а потом добавила как бы между прочим, что у него изо рта било синее пламя.

Вместо того чтобы помочь, трое приятелей Полли убежали в темноту ночи, спасая свои жизни. И правильно сделали. Злоумышленник разорвал блузку Полли руками, больше похожими на лапы с когтями, но, вспоров ей живот, остановился. Толкнув ее на землю, это существо развернулось и унеслось в ночь.

Через месяц после того, как Полли Адамс подверглась нападению по дороге домой из «Зеленого Человечка», Мэри Стивенс возвращалась на работу, проведав родителей, живших неподалеку от Баттерси. Мэри работала служанкой в доме на Лавендер Хилл, к югу от Темзы, и решила срезать путь через парк «Клэпхем Коммон». Не самое умное решение, в каком бы веке вы ни жили.

Но Мэри сделала именно это: отправилась короткой дорогой сквозь темные деревья и кусты к месту работы. У края парка какая-то фигура выскочила из тени. Человек схватил ее, толкнул на землю и начал целовать. Мэри сопротивлялась, но хватка мужчины была слишком крепкой.

По словам Мэри, незнакомец разорвал ее одежду когтистыми руками, «холодными и липкими, как у трупа». Опасаясь за свою жизнь, она закричала, заставив злоумышленника отпустить ее и убежать с места преступления. Привлеченные криками жители ближайших домов пришли ей на помощь. Они даже организовали поиск незнакомца, но не нашли ни единого следа.

Следующим вечером в том же районе, где жила Мэри Стивенс, была замечена еще одна темная фигура. На этот раз, вместо того чтобы напасть, таинственный человек вышел навстречу приближавшейся карете. Кучер, удивленный появлением темного силуэта, потерял управление экипажем и врезался в здание. Он серьезно пострадал, а загадочный человек звонко и пронзительно засмеялся, так, что свидетелей этого смеха взяла оторопь.

Сделав дело, человек перепрыгнул через ближайшую ограду и исчез. Ограда, кстати, была высотой более девяти футов.

Через три месяца лорд-мэр Лондона по имени сэр Джон Кован выступал на публичном заседании в Мэншн-Хаус по поводу жалобы, полученной им в письменном виде. Это была анонимка, хотя автор утверждал, что живет в Пекхэме, рядом с Баттерси и местами нападений 1837 года. В письме говорилось о том, что все нападения были розыгрышем, устроенным неким аристократом на спор. Исследователи более века размышляют о том, кем могла быть эта персона, однако ни одна теория так и не подтвердилась.

Позже, в 1838 году, мэр обнародовал целую стопку писем от жителей Лондона и окрестностей, написанных свидетелями или жертвами нападений, подобных тем, что пережили Полли Адамс и Мэри Стивенс.

Хотя эти утверждения проверить невозможно, некоторые письма свидетельствуют, что некоторые люди умирали от страха, а другие остались калеками после столкновения с загадочной фигурой. Многие сообщения содержали похожие жуткие сведения. Утверждалось, что этот странный человек мог перепрыгивать через очень высокие изгороди и ограды. Неизменно у него были красные глаза и когтистые руки. И он всегда убегал.

Подобно лихорадке, истерия охватила Лондон и пригороды. И неважно, что лорд-мэр был настроен скептически ко всему, что происходило; людям повсюду мерещились темные фигуры, прыгавшие по высоким зданиям и запугивавшие их соседей и слуг.

Как в любом движении или общественном явлении, люди взялись за подбор имени. Как бы им назвать существо – человека или нет, – кто был в центре всех этих историй? К концу зимы 1838 года они нашли его, имя, отныне навсегда ставшее частью Викторианского фольклора.

Его назвали Джек-Попрыгунчик.

До этого момента наблюдения за Джеком-Попрыгунчиком состояли из пересказов и нападений на обычных женщин, что не привлекало особого внимания. Но зимой 1838 года все изменилось.

Вечером 28 февраля Люси и Маргарет Скейлз отправились в путь из дома своего брата, работавшего мясником на Нарроу-стрит в округе Лаймхаус. История не сохранила цель их путешествия; нам известно лишь, что около половины девятого тем вечером две молодые женщины вышли в темноту, наивно уверенные в своей безопасности.

Через несколько минут их брат услышал крики в отдалении, в направлении улицы, известной как аллея Зеленого Дракона. Поняв, что это голос его сестры Маргарет, он бросился на помощь. Охотно представляю себе его, бегущего в окровавленном фартуке и, скорее всего, с тесаком для разделки мяса.

Когда он нашел сестер, Маргарет стояла на коленях посреди темной аллеи, обхватив руками тело Люси. Молодая женщина была жива, но без сознания, а у Маргарет нарастала истерика. Когда дома брат привел женщин в чувство, Маргарет рассказала, что случилось.

Только они ступили на аллею, как из тени появилась темная фигура и быстро их догнала. Люси стояла впереди сестры, их разделяло всего несколько шагов. Из-за этого она приняла на себя основной удар.

Фигура, сказала Маргарет, была мужская. По ее описанию, нападавший был высокий и стройный, одет как джентльмен и закутан в большой темный плащ. Он держал фонарь, известный тогда как яблочко, маленький и круглый, его обычно носили служители закона. Может быть, поэтому женщины без всяких подозрений дали ему приблизиться.

И тогда все превратилось в кошмар. Согласно рассказу Маргарет, который она позже записала с офицером полиции в Ламбете, закутанный человек остановился вплотную к Люси и метнул ей в лицо синее пламя. Она утверждала, что языки огня исходили изо рта человека, их вид ослепил и шокировал Люси и она упала в обморок.

Маргарет боялась, что будет следующей, но беспокоилась и о Люси, которая лежала на мостовой, корчась от какого-то припадка. Затем, словно ее миссия была завершена, темная фигура перескочила через Маргарет, вспрыгнула на крышу ближайшего дома и исчезла во тьме ночного Лондона.

Кое-где на этой же неделе сумрачная фигура Джека-Попрыгунчика появилась вновь. Около девяти часов вечера Джейн Олсоп читала книгу. Она жила в одном из прелестнейших кварталов лондонского Ист-Энда с отцом и двумя сестрами. В ту ночь, о которой идет речь, именно она была ближе всех ко входной двери, возможно, поэтому одна услышала крики.

В дальнем конце маленького двора в темноте кто-то кричал. Там были ворота, позволявшие войти во владения и служившие неплохой защитой. А голос явно принадлежал полицейскому, инспектору, заявлявшему, что он поймал не кого иного, как Джека-Попрыгунчика.

Человек попросил принести огня, и Джейн – будучи послушной девочкой – схватила зажженную свечу и выбежала из дома, чтобы отдать ее полицейскому. Когда она отдала ее, человек распахнул плащ, показывая в свете мерцающего пламени свою истинную внешность. Это не был инспектор полиции; от увиденного у Джейн перехватило дыхание.

Объект был одет во что-то вроде обтягивающего трико из белой ткани, соединенного с металлическим шлемом. По словам Джейн, глаза этого человека светились красным на лице, отвратительнее и страшнее которого она никогда не видела. Потом внезапно объект плюнул синими всполохами пламени изо рта.

В этот раз, однако, Джек на этом не остановился. Он протянул руки и схватил Джейн, наполовину ослепшую от вспышки яркого пламени. В показаниях, которые ее семья дала позже в том же отделении полиции в Ламбете, где Люси Скейлз рассказала свою историю, Джейн подробно рассказала, что тот человек, если он действительно им был, растерзал ее платье пальцами, больше похожими на металлические когти. Он разорвал ткань платья, а затем впился в кожу, оставив глубокие болезненные раны на животе. Джейн закричала, возможно, от боли, а может быть, от первобытного страха, и побежала.

Открытая входная дверь была всего в нескольких ярдах, и она рванулась к этой полоске света. Она была буквально в шаге от двери, когда за миг до спасения Джек ее настиг. Его когтистые руки схватили ее за шею и плечи. Острые железные пальцы впились в юное тело Джейн. Целые пряди волос были вырваны с ее головы. Повсюду была кровь.

Семья услышала крики, и как раз в тот момент, когда нападавший располосовал девушке лицо, отец подоспел на помощь. Две пары рук, протянутые к общей цели: одна пара – чтобы ранить, другая – чтобы спасти.

К счастью, отец Джейн победил. Схватив дочь за руку, он с силой потянул и втащил ее в дом, захлопнув дверь.

Многие детали в истории Джека-Попрыгунчика – те, что были столь необычны, – проскальзывали в каждом новом рассказе очевидцев. Красные глаза. Белое трико. Острые когти. Но кое-что в истории Джейн Олсоп отличает ее от других.

Она была богатой. Не принадлежала к элите, но находилась достаточно высоко на социальной лестнице, и этим ее история привлекла внимание местной прессы, равно как и полиции. И в случае если людям из высшего общества что-либо угрожает, они принимают меры.

Когда по Лондону пошла молва, что Джек охотится за женщинами, полиция начала арестовывать подозреваемых, хотя ни один перед судом не предстал. Группы дружинников объединялись и патрулировали ночные улицы, чтобы помочь полиции защитить лондонцев и в надежде поймать загадочного злоумышленника.

Прочитав о нападениях, которые начали очень досаждать добрым жителям Лондона, один семидесятилетний отставной военный начистил пистолеты, натянул сапоги и выехал на поиски ответственного за это чудовища. Хотя он так никого и не поймал – и даже не видел таинственного Джека-Попрыгунчика, – его поступок очень успокоил нервы обывателей.

А как же иначе? Это был, на минуточку, герцог Веллингтон, тот, кто сражался с Наполеоном и победил.

Нет нужды говорить, что стали распространяться всякие россказни. Было написано несколько третьесортных романов о загадочном Джеке, чьи подвиги как раз и годились для такого дешевого бульварного чтива. В лондонских театрах появилось несколько пьес на эту тему. Даже кукольные шоу Панча и Джуди по всему Лондону нашли способ пристроиться к теме этой загадочной угрозы обществу. Если в спектакле был дьявол, артисты меняли его имя на Джека-Попрыгунчика.

За несколько лет были и другие случаи встреч. Но если некоторые происходили в юго-западной части Лондона, где случились первые нападения, и в графстве Суррей, другие фиксировались в более отдаленных местах.

В одном отчете, из Нортгемптоншира, описывается встреча с существом, которое было очень «похоже на дьявола, с рогами и огненными глазами». В Девоне было начато расследование по поиску мужчины, нападавшего в этом районе на женщин, и описание подозреваемого носило черты сходства с Джеком-Попрыгунчиком.

Линкольншир, восточное побережье Англии, был местом другого свидетельства в 1870-х годах. Один очевидец описал некую фигуру в плаще, перепрыгивавшую через дома в маленькой деревне. Когда местные жители схватили оружие и попытались застрелить этого субъекта, они, по их словам, слышали, как их пули поразили цель, но единственным результатом был звенящий металлический звук. Джек ушел.

Одна из последних отмеченных встреч случилась в Олдершоте, на самом краю графства Суррей. Географически он ближе к Лондону, чем большинство точек появления злодея 1870-х годов, и некоторые исследователи считают, что эта близость к местам первых нападений придает всей истории бо́льшую достоверность.

В августе 1877 года, ночью, новобранец Джон Рейган стоял в карауле в будке возле склада боеприпасов. Находясь внутри, он услышал, как что-то металлическое скребется по деревянной стене. Он вышел с винтовкой в руке и стал проверять местность, чтобы найти источник звука.

Убедившись, что там ничего нет, он вернулся на свое место. И именно тогда что-то прикоснулось к нему. Присмотревшись, он увидел высокого мужчину, закутанного в широкий плащ, с металлическим шлемом на голове. Потом фигура подпрыгнула в воздухе и приземлилась позади него.

Рейган навел винтовку на субъекта и спросил, кто идет, но пришелец, кем бы он ни был, просто рассмеялся. Солдат выстрелил, но безрезультатно, а фигура приблизилась. И внезапно из ее рта вырвалось синее пламя.

И тогда Рейган сделал то, что следует делать хорошему солдату в подобных обстоятельствах: он сбежал, спасая свою жизнь.

Общество никогда не забывало Джека-Попрыгунчика. Но пока легенда медленно приживалась в массовой культуре, сообщения о новых появлениях становились все реже и реже. И затем, как только Джек окончательно стал мифом, он сделал то, что ему приписывал каждый очевидец: он исчез.

История Джека-Попрыгунчика поучительна. Подобно большинству самых сильных и опустошительных эпидемий последнего тысячелетия, гипотезы и убеждения обычно распространяются как пожар. Сегодня мы используем слово «вирусный», и во многом это близко к истине. Страх, паника и массовый психоз – все суть инфекционные болезни. А когда культура заражена, иногда нет способов остановить это.

Но, в отличие от чумы или какого-нибудь нового штамма птичьего гриппа, очевидно, что мы могли хотя бы успокоить наши страхи и погасить вспышки истерии. Почему же это так трудно сделать? Джек-Попрыгунчик – лишь один из бесчисленных примеров, которые повторялись во всем мире на протяжении нашей истории. И можно было бы подумать, что мы все уже выяснили.

Возможно, нам нравится массовая истерия. Не сама истерия, заметьте. Я имею в виду, что ведь есть что-то в причастности к большой резонансной истории? Это связывает нас. Это объединяет нас в глобальном диалоге. Это строит сообщество.

Большие страхи никогда не исчезают. Хотя Джек-Попрыгунчик исчез из общественного поля зрения в самом конце девятнадцатого века, кажется, что он где-то рядом. В 1995 году школа в маленькой деревне на западе графства Суррей была переведена в город. Ученики и учителя решили отметить это и устроили дискотеку, чтобы попрощаться друг с другом и с любимой школой.

В тот вечер в конце вечеринки группа школьников прибежала обратно в школу, крича о чем-то там, снаружи. Когда учителя их расспросили, все они рассказали одно и то же. Они ушли с вечеринки пораньше и болтались возле детской площадки. И вдруг мрачная фигура вышла к ним из темноты. Когда существо приблизилось, они увидели детали. Человек был обут в черные сапоги и темный плащ с капюшоном. А под плащом было то, что напугало их больше всего.

Комбинезон из белой ткани и красные светящиеся глаза.

В сентябре 1952 года яркая вспышка перечеркнула темное небо Западной Вирджинии, и нечто упало вблизи одной из местных ферм. Трое мальчишек, ставших очевидцами происшествия, побежали по домам рассказать об этом. Мать одного из них согласилась, что это достойно внимания, собрала группу из старших мальчиков, и они вместе вышли, чтобы найти то, что упало на землю.

Прибыв на место, они обнаружили то, что описали как огненный шар, а в воздухе стоял густой туман, обжигавший глаза и нос. Когда один из мальчиков заметил пару красных огней в тени неподалеку, он посветил туда фонариком. Там, как рассказывают, стояла темная фигура со светящимися глазами и заостренной головой. Рук не было видно, но при свете она скользнула к группе людей и зашипела. Естественно, все убежали.

Утверждали, что существо было внеземного происхождения и охраняло разбившийся корабль. Не забывайте, это был 1952 год. Розуэлл, штат Нью-Мексико – резонансный случай произошел всего пять лет назад, и многие люди ожидали повторения чего-то подобного: реального крушения НЛО.

Более поздние свидетельства предполагают нечто менее фантастическое. В эту самую ночь видели метеор в небе над Мэрилендом, штат Пенсильвания, и – догадались? – над штатом Западная Вирджиния. А то таинственное, безрукое, остроголовое существо, полетевшее к ним? Не что иное, как местная сова.

Наш мир полон труднообъяснимых вещей – тех, что пугают и вызывают сомнения в его безопасности. Это случается все реже в единой современной культуре, но это все еще часть нашего наследия. Люди всегда видели то, во что трудно поверить.

Хотя иногда они видят то, что хотят видеть, а не то, что есть на самом деле. Трудность в том, как это различить. Факт или вымысел? Правда или ложь? Игра воображения или нечто большее? Когда десяткам людей случается увидеть нечто необычное, четкая картина привычного мира покрывается рябью.

Сколько времени люди смотрят в небо, столько они видят необъяснимые вещи. И каждый раз эти события интерпретируются в рамках того мировоззрения и опыта, который люди имели в то время. Долгое время одной из таких интерпретаций были летающие змеи. Английское графство Девон – место наблюдения по меньшей мере двух загадочных явлений, зафиксированных как «извивающаяся змея» в небе. В 1388 и 1762 годах нечто длинное и пылающее появилось в небе Англии, оставаясь видимым для множества свидетелей в течение более чем шести минут.

В 1857 году экипаж парохода на реке Миссури в штате Небраска видел нечто подобное. Позже очевидцы описывали это как что-то вроде «огромного извивающегося огнедышащего змея, который то скрывался в облаках, то вновь появлялся». Через шестнадцать лет многие фермеры в техасском городке Бонэм видели в небе нечто необъяснимое. Говорили, что оно извивалось как змея, но было огромным и желтым.

Свидетельствовали люди из всех слоев общества. В 1897 году, в четыре часа утра, разносчик газет из Мичигана по имени Джон Роза остановился поболтать с местным полицейским. Роза и постовой посмотрели вверх и увидели огромную серебристую змею, летевшую по небу. Подобные события фиксировались на протяжении столетий в Бразилии, Южной Каролине, Мэриленде и на севере Европы. Значит, что-то все-таки было.

Большинство подобных явлений легко объяснить, имея некоторое представление о метеорологии и капельку логики. Кометы, метеориты, северное сияние… – все эти естественные, обычные явления могут объяснить странные явления, которые люди приняли за огненных змей в небе. Как часто бывает, мы видим то, что хотим, и это мешает нам заметить что-то иное.

Труднее объяснить другие наблюдения. Когда они снижаются и даже приземляются, наша способность отделять правду от фантазий дает сбой. Наглядное тому свидетельство – это загадочные существа, многократно появлявшиеся в Корнуолле, в Англии; им до сих пор нет объяснения.

В апреле 1976 года семья Меллинг из Ланкастера проводила отпуск в Корнуолле. Двенадцатого числа две дочери Дона Меллинга, двенадцатилетняя Джун и девятилетняя Вики, исследовали рощицу возле церкви в Монане. И в это время они заметили странного, похожего на птицу человека в воздухе над церковью. Это их так напугало, что они убедили родителей собрать вещи и завершить отдых пораньше.

Через три месяца, в начале июля, появились сообщения о новых наблюдениях возле церкви в Монане. Снова две девочки – в этот раз Салли Чапман и Барбара Перри – услышали свистящий звук в небе и, посмотрев вверх, увидели нечто необъяснимое. Они описали это как «большую сову с заостренными ушами, размером с человека». И добавили новую деталь: красные светящиеся глаза. На следующий день его видели три других путешественника и позже регулярно наблюдали в течение многих лет.

О встречах с подобными существами сообщали и в Соединенных Штатах. В декабре 1975 года в Техасе двое полицейских увидели то, что вряд ли забудут. Утром они патрулировали город Харлинген, когда что-то пролетело над их машиной. Согласно их отчету, эта штука была гигантской птицей с размахом крыльев более десяти футов.

Через несколько дней похожее создание видели два местных подростка. Они рассказали родителям, и те пошли посмотреть. Все, что они нашли, – это множество следов в грязи… но оставленных огромными трехпалыми ногами. Это открытие попало в вечерние новости, и в обществе начался массовый психоз. За следующий месяц объявилось более полудюжины очевидцев.

Полицейские из Харлингена позже признались, что увиденная ими штука могла быть пеликаном. Но это не точно. Они не были совершенно уверены. Но другие настаивали, что это была огромная птица загадочного происхождения. Черт возьми, один человек утверждал, что был даже атакован этой штукой. Столько свидетельств… поневоле задумаешься, что же произошло на самом деле.

Вот в чем беда всех этих историй, не правда ли? Всегда есть недосказанность. Обрывки и фрагменты, которым нет объяснения, как бы мы ни подключали логику. И в этом, конечно, причина, почему о них говорят по сей день.

Похоже, у всех этих историй есть две стороны: восторженный очевидец и холодный голос рассудка. Это очень характерно для людей. Мы часто отказываемся верить в какие-то вещи, которые другие люди точно видели, потому что они выходят за рамки привычной реальности. Большинство деталей наряду с самой тайной могут быть объяснены с помощью разумных аргументов.

Но иногда бывает больше одного события, больше кучки наблюдений, больше деталей или доказательств, чем может объяснить логика. Иногда сообщения настолько убедительны, что их трудно игнорировать.

И вот когда необъяснимое начинает казаться правдоподобным, тогда становится по-настоящему страшно.

Когда в 1945 году закончилась Вторая мировая война, множество заводов военного назначения было закрыто и либо заброшено, либо переведено на выпуск чего-то более полезного. От завода боеприпасов в Розмонте, штат Миннесота, например, остался только бетонный скелет. Завод «Додж» в Чикаго был сначала переделан в торговый центр, а сейчас часть его используется для производства конфет.

В семи милях к северу от штата Западная Вирджиния, в городке Пойнт-Плезанте, был построен завод по производству взрывчатки, закрывшийся после войны. Его возвели на территории бывшего охотничьего заповедника. Но, вместо того чтобы вернуть все в первозданный вид после закрытия, производственные мощности были просто брошены гнить, включая дюжины бетонных бункеров, которые использовались как склады.

Сегодня он используется как природный заповедник, и поблизости даже были выстроены дома. Тем не менее фабричным хозяйством никто не занимался. По крайней мере, до середины 1960-х годов, когда там стало происходить что-то странное.

Вечером 15 ноября 1966 года на заброшенную территорию въехал автомобиль. В нем находились две пары молодоженов: Стив и Мэри Малетт и Роджер и Линда Скарберри. Они просто искали развлечений, и этот поиск привел их на пыльную дорогу, пересекавшую заводскую территорию.

В машине царили веселье и болтовня, громыхало радио, но все закончилось, когда их фары осветили нечто странное. Линда Скарберри позже описывала это как неестественно большую фигуру, похожую на мужскую. Самым пугающим, впрочем, были глаза, горевшие во тьме красным светом.

Что бы они ни увидели, это существо, казалось, не замечало их. По крайней мере, оно не реагировало на их присутствие. Я с трудом понимаю, как яркие огни машины не привлекли внимания разумного существа в центре темного заповедника, но, по словам всех четырех очевидцев, оно просто ковыляло прочь неровной медленной походкой.

Молодые люди не стали тратить время на обсуждение того, что увидели. Они не остановились, чтобы выйти и узнать. Они были слишком напуганы, поэтому просто развернулись и рванули на выход из заповедника со всей возможной скоростью. Все, чего они хотели, – это убраться прочь. Но это было не так просто, как они думали.

Через пару минут, разворачиваясь на той грязной дороге, что вела к их спасению, они увидели это снова. В этот раз все четверо смогли рассмотреть существо лучше. Они тоже описали высокую человекоподобную фигуру и красные глаза, но в этот раз разглядели кое-что еще: крылья, что выступали из середины спины этого создания, по их словам, «как у ангела». Они не смогли разглядеть руки, голова сливалась с телом, но это могло быть игрой света и тени.

Существо выглядело как гибрид гигантской птицы и огромного человека. Что было, конечно, невозможно. Но от этого не перестало быть пугающим. А когда оно развернуло крылья и полетело за ними, они были просто в ужасе. И дали газу.

Роджер Скарберри позже рассказал полиции, что ему удалось разогнать свой старый «шевроле» до ста миль в час, но, оглянувшись, они увидели летучую тварь совсем рядом, все еще гнавшуюся за ними. И сквозь рев мотора они слышали звук. Что-то вроде пронзительного скрипа. Все это: вид твари, жуткий звук, бешеная гонка – подгоняло их мчаться в город изо всех сил.

И только когда автомобиль въехал в Пойнт-Плезант и окунулся в яркий электрический свет, птица или тварь – что бы это ни было – наконец отстала и повернула назад. И канула в ночи.

Молодожены, что вполне объяснимо, были испуганы увиденным. И они были единодушны в деталях. Нечто большое, умеющее летать и кричать, гналось за ними всю дорогу от заповедника до города. Очевидцы решили рассказать все полиции.

Роджер повернул машину к зданию суда округа Мейзон, и вскоре они уже рассказывали следователям о происшествии. Заместитель шерифа согласился немедленно послать в заповедник небольшой отряд полиции, и молодожены отважно отправились с ними. К несчастью, они не нашли ничего определенного, что подтвердило бы рассказ супругов, хотя было несколько настораживающих моментов. Во время осмотра района контакта в темноте, за пределами света фонарей, можно было слышать какие-то звуки. Один из патрульных даже утверждал, что видел движение и облако пыли, словно кто-то шел по тропинке, но, что бы это ни было, оно осталось невидимым.

Страшнее всего стало, когда один из патрульных увидел нечто, по его словам, как тень в ночном небе над головой. Она словно кружила над одним из заброшенных зданий, медленно и целенаправленно, словно большая птица.

Все вернулись в машины и как можно быстрее уехали.

Как ни странно, происшествие 15 ноября было не первым событием такого рода в этом районе. Просто впервые власти и пресса проявили что-то похожее на настоящее внимание. Наблюдения чего-то большого и необычного случались в этом районе в течение многих лет.

Как утверждает историк профессор Джеймс Гай Джонс, первая встреча здесь могла иметь место в начале 1900-х годов. По легенде, множество семей в этой местности встречались с созданием, которое они описали человекоподобным, с размахом крыльев более двенадцати футов. Они утверждали, что у этой человекоптицы не было ярко выраженной головы, что удивительно похоже на то, о чем свидетельствовали молодожены в 1966 году.

В 1961 году два человека из Пойнт-Плезанта ехали на юг вдоль реки Огайо, когда увидели прямо перед собой что-то, вышедшее на дорогу. Они описали это как большого мужчину, покрытого то ли серой шерстью, то ли перьями, с крыльями, выступавшими из спины. Мгновением позже он поднялся в воздух и улетел.

1 ноября 1966 года, ровно за две недели до жуткой погони за автомобилем и полицейского расследования, несколько национальных гвардейцев стояли возле оружейной, военного объекта к востоку от города, когда увидели нечто в деревьях неподалеку. Существо сидело на ветке дерева не очень далеко, но все единодушно решили, что оно слишком большое для птицы, как говорили, размером с человека. Может быть, и больше. Но в этот раз оно было бурого цвета.

Позже, за три дня до приключения молодоженов в Пойнт-Плезанте, пятеро мужчин увидели нечто в городе Кленденине, в восьмидесяти милях на юго-восток. Кен Дункан и его сотрудники копали могилу на местном кладбище, где в тот день должны были пройти похороны, когда с дерева взлетела большая птица. Она подлетела ближе, и все увидели, что это вовсе не птица. Существо было размером с человека, но с крыльями.

После событий 15 ноября все эти разрозненные, незарегистрированные наблюдения начали складываться в большую историю. Местная газета «Вестник Пойнт-Плезанта» на следующий день вышла с заголовком, гласившим «Молодожены встречаются с человеком размером с птицу… с тварью… с существом». Это была однозначно странная история. Редакция просто не знала, что с этим делать. И я не осуждаю их.

Следующим вечером Реймонд Уомсли ехал на север по дороге, ведшей к заповеднику, чтобы повидаться с другом, жившим в доме неподалеку от того места. С ним в машине были его жена и подруга Марсела Беннет. Подъехав к дому приятеля, они припарковались на темной грязной стоянке через дорогу, вышли из машины и подошли к парадному крыльцу.

К несчастью, друга не оказалось дома, поэтому они повернулись, чтобы сесть в машину. И тут заметили то, что вряд ли кто из них забудет. Всего в нескольких футах от автомобиля, в стороне от дороги, нечто большое словно выросло из-под земли. Это случилось внезапно, и увиденное ужасало. Беннет позже описывала это как огромную фигуру, немного напоминавшую человеческую, но с горящими красными глазами. Они стояли возле автомобиля, парализованные страхом, и смотрели, как за спиной этого существа разворачивается пара крыльев. А затем оно улетело.

Они были не последними в городе, кто видел создание, соответствующее такому почти невероятному описанию. Утром 25 ноября Том Ури ехал на работу, что находилась в паре миль к северу от заповедника, когда увидел нечто в стороне от дороги. Он подумал, что кто-то из местных голосует или гуляет. Что бы он ни предположил, по мере приближения ясности становилось все меньше.

Это была огромная человекоподобная фигура, и, когда он проезжал мимо нее, тварь взмахнула крыльями и полетела. Том рванул прочь, напуганный тем, что увидел, но существо – кем бы оно ни было – преследовало его. Том мчался со скоростью семьдесят пять миль в час, но оно не отставало, даже описывало круги вокруг машины. Когда оно наконец исчезло, Том поехал домой. Он сказал, что был слишком напуган, чтобы работать.

Были и другие. Двадцать седьмого числа Конни Джо Карпентер видела что-то большое, летевшее наперерез ее машине. Двадцать восьмого Ричард Уэст в панике вызвал полицию. Что-то на соседской крыше, сказал он в трубку. Это человек. С крыльями. Позже пожилой мужчина из Пойнт-Плезанта утверждал, что выглянул в окно и увидел крылатого мужчину, покрытого серой шерстью, с ярко-красными глазами. Тот стоял прямо посреди его двора.

Такие встречи происходили на протяжении нескольких месяцев как в Пойнт-Плезанте, так и подальше от него. Долина реки Огайо, казалось, была центром многих сообщений о встречах с этим существом, но его описания различались настолько, что определенно сказать трудно. И, конечно, были сны.

Через год после событий 1966 года многие люди стали жаловаться, что им снятся кошмары о смерти, и они обвиняли в этом загадочное существо. Одна женщина сказала, что ее сны связаны с рождественскими подарками и тонущими людьми. Другой женщине снилось, как люди умирают около реки Огайо. Обе были уверены, что с ними что-то сделало появление птицечеловека. Конечно же, это были только сны, а мы все знаем, что они не сбываются.

Или сбываются? Вечером 15 декабря 1967 года Серебряный мост, соединяющий Пойнт-Плезант с Огайо на западе, обрушился в реку. Он унес с собой сорок пять жизней. Людей, ехавших домой с работы. Семей, возвращавшихся с занятий в школьных кружках. Домочадцев, завершивших праздничные покупки. Говорят, среди обломков автомобилей и металлических опорных балок плавали крошечные цветные пятнышки.

Рождественские подарки.

Можно долго рассуждать о том, что мы видим то, что хотим видеть. И когда все общество охвачено чем-то сенсационным вроде человекообразной птицы… что ж, легко увидеть, как быстро все выходит из-под контроля. В следующем году в Пойнт-Плезанте говорили об НЛО, государственной тайне и пришельцах. А существу дали сенсационное, таинственное имя: Человек-Мотылек.

У других, однако, более логичный подход, они утверждают, что в каждом случае это была просто большая птица. Не более чем тени и истерия убедили людей, что они видели потустороннее существо. Биологи предположили, что это был канадский журавль. Или, как в событиях 1952 года, это была просто сова, увеличенная адреналином и чересчур живым воображением наблюдателей.

Все видят то, что хотят увидеть, будь то скептики или романтики. Мы носим собственные цветные очки, и они окрашивают мир, на который смотрим. Иногда из-за этого люди пренебрегают вещами, на которые стоило бы обратить больше внимания. В других случаях это убеждает их, что необъяснимое бесспорно.

Ничего из этого, конечно, не проливает свет на странную связь между встречами с этими созданиями и последовавшими затем трагедиями. Первое зафиксированное появление существа из Пойнт-Плезанта относится к началу 1900-х годов; говорят, что оно предшествовало «трагическому событию». И обрушение Серебряного моста в 1967 году, возможно, усилило эти гипотетические связи. В отличие от самого существа их трудно объяснить с точки зрения биологии.

Между тем большие создания, похожие на птицу и человека, иногда все еще наблюдают за нами, и зачастую очень далеко от Пойнт-Плезанта. Существа, соответствующие описанию Человека-Мотылька, были замечены в Сингапуре, Аргентине, Англии, Мексике и Бразилии. Большинство очевидцев описывают светящиеся красные глаза, человекоподобное тело и огромные крылья.

В апреле 1986 года похожие контакты были отмечены в маленьком украинском городке. Очевидцы утверждали, что видели большое существо, и описали его как высокого безголового человека с огромными крыльями и глазами, сияющими ярко-красным светом. Все эти детали, от расположения до описания внешности, жутко похожи на события в Пойнт-Плезанте.

Наблюдения в том городке продолжались более двух недель, и местные жители начали называть существо по имени. Они назвали его «черная птица». И столь же странными, как наблюдения, являлись сообщения очевидцев, которым позже снились кошмары. Что последовало за этими снами, неизвестно.

Мы не знаем потому, что никого не осталось в городе, чтобы спросить о тех снах или о появлениях «черной птицы». Видите ли, все четырнадцать тысяч жителей были переселены около тридцати лет тому назад, вскоре после того как разрушился реактор на местной атомной станции.

Знаете, это был город Чернобыль.

МЫ ЖИВЕМ в переполненном мире. На сегодня Бюро переписи населения США определяет, что на нашей маленькой голубой планете живет около 7,3 миллиарда человек. Думаю, нет нужды объяснять вам, что это очень много людей.

В силу этого существует очень мало мест, где мы можем по-настоящему уединиться. Наши города перенаселены, магистрали и парковки переполнены. Уму непостижимо, как много людей окружает нас ежедневно. Вот почему наши дома дают нам капельку покоя и спасения. До́ма мы чувствуем себя хозяевами жизни. Это наше личное пространство, куда посторонний не войдет без приглашения, где мы можем ослабить бдительность и почувствовать себя в безопасности.

Наши жилища стали убежищем с тех пор, как люди оставили жизнь кочевников, охотников и собирателей и стали селиться в определенном месте. Вместе с тем многие религии на протяжении всей истории учат нас верить, что (хотя мы можем считать, что мы одни) существует другой мир, за тонкой завесой реальности.

Небеса, потусторонний мир, загробная жизнь… – мы можем называть это как угодно, но человечество – по меньшей мере бо́льшая его часть – всегда верило, что это есть и ждет нас. Хотя в середине девятнадцатого века некоторые люди в Соединенных Штатах и Европе стали думать об этом по-новому.

Они утверждали, что, вместо того чтобы быть пассивным, этот потусторонний мир активен и развивается. И мы сможем даже взаимодействовать с ним, если поймем, как. Мы могли бы даже общаться с ним. Некоторые очень надеялись на это. Другие были резко против. Несмотря на это, новое поверье распространялось.

Правда, очень немногие опасались темной стороны этого нового мировоззрения. Большинство превозносило надежду, пришедшую с открытием новой двери, и наслаждалось шансом открыть и пройти в нее. Но то, что мы можем, не значит, что нам нужно.

Некоторые двери, знаете ли, закрыты не просто так.

В 1848 году что-то странное происходило в доме Джона и Маргарет Фокс, живших в Гайдсвилле, штат Нью-Йорк. Они были бедны, но им улыбнулось счастье, когда их самые младшие дочери, Кейт и Маргарет, начали общаться дома с невидимой сущностью посредством щелчков и стука.

Когда пошли слухи об их способностях, девочек – в то время двенадцати и пятнадцати лет от роду – попросили продемонстрировать свои возможности на сцене в Рочестере, штат Нью-Йорк. Это было началом взлета их карьеры. Кейт и Маргарет гастролировали по стране, давая групповые сеансы при полном аншлаге. Они вдохновили уйму подражателей, а сами неплохо зарабатывали на этом почти сорок лет.

Сестры Фокс вышли на сцену в то время, когда возрастал интерес к силам, находящимся вне нашего мира. Хотя спиритуализм, говорят, расцвел в северной части штата Нью-Йорк, некоторые люди считают, что благодарить за это нужно Франца Месмера.

Месмер был немецким врачом; он начал исследование целебной силы магнитов и пришел к убеждению, что внутренние и внешние силы влияют на нашу действительность. В своей теории он сделал упор на целительные способности, но в медицинской области успеха так и не добился. Позже исследователи перевели его работу в область, названную ими «нейрогипноз» или «нервный сон», со временем ставшую известной как просто «гипноз».

Сегодня, думая о месмеризме или месмеризации, мы имеем в виду гипноз. И именно в этом понятии движение спиритуалистов нашло наибольшее вдохновение. Понятие о гипнозе убедило их в том, что звучало безумно – общение с умершими и получение от них знаний – и стало разделом науки. По крайней мере, они так думали.

В 1888 году, через сорок лет после начала своей карьеры, сестры Фокс признались в своем обмане. Они обе, как оказалось, могли вращать лодыжками и сгибать пальцы на ногах таким образом, что были слышны щелчки. Каждый проведенный ими сеанс был не более чем игрой. Но мир спиритуализма, который они выдвинули на передний план поп-культуры, не исчез. Он уже пустил корни и, несмотря на их признание, не думал останавливаться.

Спиритуализм получил неоднозначный прием. В какой-то мере эти учения противоречили общепринятой теологии большей части христианского мира, и некоторые заявляли об этом открыто. С другой стороны, спиритуализм вроде бы признавал то, чему учило большинство религий: что даже после смерти мы сохраняем личность и продолжаем жить в другом состоянии. Для тех, кто потерял любимого человека или испытывал большое любопытство к загробной жизни, сеансы давали возможность попрощаться, поприветствовать или просто поговорить.

Знаменитые личности выстроились по обе стороны баррикад. В 1920-х годах иллюзионист и артист Гарри Гудини был ярым противником и активно стремился разоблачить всякого, кто объявлял себя способным общаться с загробным миром. Джон Невил Маскелайн, иллюзионист и изобретатель платного туалета, ходил на сеансы и, когда видел обман, разоблачал его.

Но не все видели в этом фарс. Сэр Артур Конан Дойл, создатель Шерлока Холмса и автор романов о нем, активно поддерживал спиритуализм. Он даже принадлежал к лондонской организации, известной как «Клуб призраков», основанной на глубокой вере в сверхъестественное и потустороннее. Другими членами были Чарльз Диккенс, Уильям Батлер Йейтс и Чарльз Бэббидж, один из отцов программируемого компьютера.

Хотя были и такие, кто зашел слишком далеко. Томас Брэдфорд был одним из них. В 1920 году он разместил в детройтской газете объявление о поиске тех, кто интересовался загробной жизнью так же, как он. Он искал собрата по увлечению, собеседника, чтобы поддерживать друг друга и узнавать больше о жизни после смерти.

Ответила Рут Доран, и они стали соратниками и друзьями. Пара утверждала, что их целью было стать одним целым, быть настроенными друг на друга так, что и смерть не разрушит. А затем, в феврале 1921 года, Брэдфорд и Доран подняли свое исследование на новый уровень.

Брэдфорд запер дверь своей квартиры, включил обогреватель, задул огонь и терпеливо ждал, когда газ заполнит комнату. Вскоре он умер от удушья, надеясь дотянуться до своей соратницы из могилы и подтвердить свои убеждения. И Рут ждала.

Но не дождалась.

Когда умерла его жена, священник пресвитерианской церкви Элиаким Фелпс в пятьдесят девять лет оказался один. Его дети выросли и разъехались, и он пытался устроить свою жизнь, чтобы получить хотя бы подобие счастья. Его жизнь изменила одна женщина, и вскоре они поженились.

Новой невесте было около сорока пяти лет, и она вступала в брак, имея троих детей в возрасте до шестнадцати. Вскоре в жизни мистера и миссис Фелпс появился еще один сын, и в ноябре 1847 года семья купила дом в Стратфорде, штат Коннектикут. Это был необычный просторный особняк, построенный за двадцать два года до этого отставным капитаном, но стоявший пустым до его смерти в 1845 году.

Это был очень большой дом. Те, кто там был, говорили, что планировка сильно напоминает корабль, чего и следовало ожидать от дома, построенного для моряка. Центральный коридор был невероятной длины, семьдесят футов, на втором этаже было пять спален, и еще две – на третьем. Здесь было достаточно места для семьи из шести и даже больше человек.

Они вселились в особняк в феврале 1848 года, и за первые два года ничего не случилось. Но 10 марта 1850 года все изменилось. Этим утром они ушли в церковь, как и следует священнику и его семье. Перед уходом Элиаким Фелпс запер двери, так как никого не осталось дома. Даже у служанки был выходной.

Когда позже они вернулись домой, передняя дверь была нараспашку. Фелпс осторожно вошел и увидел, что двери в доме тоже открыты. Мебель была опрокинута, разбитая посуда лежала на полу, а предметы обихода, вроде книг или украшений, – разбросаны. Их явно ограбили.

Детскую комнату нашли такой же разгромленной, с мебелью, сваленной на кровать. В панике Фелпс проверил потайной шкаф на первом этаже, где они хранили ценное фамильное серебро, и убедился, что оно на месте, не тронуто. Даже его золотые карманные часы были там, где он их оставил. Возник вопрос: если они были ограблены, какие ценности все же исчезли?

Обеспокоенный Фелпс предложил всем вместе подняться наверх и продолжить проверку. Они заглядывали в каждую комнату, одну за другой, выискивая признаки погрома, но все вещи оказались нетронутыми. Если кто-то действительно проник в дом, возможно, их спугнули до того, как им удалось подняться наверх.

Последней проверили комнату мистера и миссис Фелпс. Все было чисто и аккуратно, кровать все так же тщательно заправлена, но в ее центре лежала ночная рубашка миссис Фелпс. Она была разложена в позе человека, с рукавами, скрещенными спереди, как если бы руки были сложены на груди. Даже пара чулок была добавлена к этой композиции, словно ноги. И еще на стене были зловещие неразборчивые каракули.

Трудно поверить, но семья отмахнулась от происшедшего как от злого розыгрыша, акта вандализма и ничего более. Еще труднее поверить, что все они охотно отправились в церковь, когда пришло время вечерней службы. То есть все, кроме мистера Фелпса.

Он остался, снова запер двери и окна, уселся в одной из комнат наверху с пистолетом наготове и стал ждать возвращения вандалов. Более часа ничего не происходило, и Фелпс тихонько выскользнул из комнаты, чтобы проверить дом.

Внизу он медленно раскрыл дверь в столовую и замер. В комнате находилось около дюжины фигур. Некоторые стояли во весь рост, держа в руках Библии. Другие отбивали земные поклоны. Однако все их внимание было обращено к маленькой фигурке сверхъестественного существа над их головами. Фелпс уставился на нее, прежде чем понял, что эта маленькая статуэтка свисает с потолка на веревочке.

Полагаю, такое с трудом укладывается в сознании. Этим можно объяснить, почему Фелпс так долго не замечал в комнате других странностей. Женщины, собравшиеся вокруг фигуры, не шевелились. Они даже не были реальны. Каждая, как оказалось, была ничем иным, как одеждой, взятой наверху.

Это были тряпичные куклы в рост человека. Кто-то – или что-то – собрал предметы одежды, подколол их, чтобы придать вид человека, и затем набил тряпками.

В воздухе висел какой-то звук, но Фелпс ничего не слышал.

Элиаким Фелпс обвинил за эти фигуры себя. Нет, он не создавал их. И никому об этом не говорил. Он полностью признавал, что они были странными, даже потусторонними. Он не знал, как объяснить их появление, но был уверен, что невольно играл в этом какую-то роль.

Он винил во всем события прошлой недели. 4 марта к Фелпсам в гости пришел друг. Это был обычный визит. После семейного обеда мужчины ушли в кабинет, выпить и побеседовать. При том, что это был 1850 год, движение спиритуалистов занимало все мысли гостя. Трудно сказать, о чем они беседовали. Может быть, о сестрах Фокс. Возможно, обсуждали сообщения о привидениях или необычных происшествиях, напечатанные в газетах. Но мы знаем точно, что беседа случайно коснулась сеансов.

Слово «сеанс» – французское и значит просто «встреча» или «заседание». Однако у спиритуалистов сеанс означал нечто большее: это была попытка пообщаться с миром духов, проникнуть за тонкую завесу между жизнью и смертью и нащупать во тьме нечто осязаемое, реальное. Сеанс был и есть акт надежды.

В общем, Фелпсу и его гостю стало интересно, и они решили попробовать прямо здесь и сейчас. Может быть, виной тому был скотч, который они пили, или поздний час. Трудно сказать наверняка, что заставляет людей делать нехарактерные для них вещи, но это все же случается.

Говорили, что эти двое устроили короткий любительский сеанс прямо там, в кабинете, и, согласно собственному признанию Фелпса, он оказался успешным, хотя и не слишком впечатляющим. После обращения к миру духов мужчины в ответ услышали отдаленное постукивание. Тогда они назвали это «рэп» (rapping) – пожалуйста, не путайте с творчеством рэпера Jay-Z.

Скорее всего, оба мужчины забыли о том вечере. Но после происшествия с куклами 10 марта в доме Фелпсов стали твориться еще более диковинные вещи. Ситуация обострялась, и все происходило в присутствии многочисленных свидетелей. Сам Фелпс был скептиком и часто приглашал не менее недоверчивых коллег документально зафиксировать происходящее.

Позже эти отчеты показали в деталях, как события в доме становились все более сверхъестественными. Предметы появлялись из воздуха и медленно двигались по помещению. Некоторые даже мягко опускались, словно кто-то их ставил. Во время обеда появлялась еда, иногда падая прямо на стол.

Говорили, что даже тяжелые вещи, вроде каминных принадлежностей, сами по себе передвигались по комнате. Один раз Фелпс позвал другого священника, почтенного Джона Митчелла, помочь ему получше разобраться. Мужчины заперлись в кабинете и ждали, зная, что ни у кого – они предполагали, что у одного из детей, – не будет возможности пробраться внутрь и подбрасывать предметы в воздух.

Сообщалось, что, проведя всю ночь в комнате, мужчины ясно видели дюжины предметов, возникавших из воздуха и падавших на пол. Многие из них были одеждой из комнат наверху, словно они упали через дыру в потолке. Напоминаю, одеждой наподобие той, что использовали для создания манекенов в полный рост, которые видел Фелпс несколько недель назад.

Все эти случаи привлекли внимание других родственников Фелпса. Однажды к Элиакиму приехали его взрослый сын Остин, профессор теологии, и брат Фелпса Абнер, в то время один из самых видных врачей в Бостоне. И здесь они услышали стук в парадную дверь. Когда ее открыли, там никого не было. Конечно, они предположили розыгрыш. В доме, полном детей, это было разумное объяснение.

Потом они систематически проверяли все комнаты в доме, разыскивая того, кто был виноват в шуме. Проверили двери, детей разделили и следили за ними. В конце концов в тот вечер их поиск закончился обескураживающе, когда оба мужчины услышали стук в дверь еще раз, и в это время они стояли по другую сторону двери.

Конечно, проблему летающих юбок и невидимых постукиваний большинство семей могли бы как-нибудь решить. В этой активности не было никакого зла или опасности, поэтому Фелпс действовал без спешки. Во многом он был скорее любопытный наблюдатель, нежели обеспокоенный домовладелец.

Но вскоре все изменилось.

Физические нападения начались как щипки и шлепки в апреле 1850 года. Один журналист пришел к Фелпсам обсудить их переживания и стал свидетелем одного из таких нападений. Судя по его рассказу, обмана не было.

Опасность для жизни появилась, когда миссис Фелпс проснулась среди ночи, оттого что к ее лицу была прижата подушка и что-то стягивало ей горло. Она выжила, но в тот день стало ясно, что дух, если это действительно был он, далеко не безобиден. Затем он обратил свое внимание на младшего сына, Генри.

В то время Генри было всего одиннадцать лет, и хотя никто не знает, почему, но он стал первой мишенью для нападений невидимого духа. Много раз в него летели камни. Иногда его видели парящим под потолком, а репортер газеты однажды видел, как ребенка схватили и швырнули через всю комнату. Везде действовала невидимая сила.

А еще Генри иногда пропадал, к большому беспокойству родителей. Когда это случилось в первый раз, его нашли на дереве, связанного веревкой, и он не знал, как попал туда. В другой раз его нашли дома в одном из шкафов, лежащего на полке слишком высоко, чтобы забраться туда самому. И с петлей на шее.

В том году Генри досталось больше, чем кому-либо из семьи Фелпс. Его толкнули в резервуар с водой, разорвали одежду, однажды под его кроватью начался пожар, и он чуть было не сгорел заживо. К счастью, большинство нападений не принесло ему вреда, но опасность была весьма реальной.

Так как нападения на Генри продолжались, Фелпс все больше отчаивался. Он начал кричать на того, кто все это творил, говорил с пустой комнатой и требовал прекратить свою деятельность. Это не прекращалось, и не раз появлялись таинственные записки – неровным почерком на клочках бумаги – с посланиями хозяину дома. Сами записки сейчас утеряны, но Фелпс утверждал, что их содержание не вызывало беспокойства.

Делая последнюю попытку освободить свой дом от обитавшей в нем неведомой силы, Фелпс собрал очевидцев на второй сеанс. Он надеялся узнать что-нибудь о духе, то, что поможет избавиться от него или, по крайней мере, успокоить. Фелпс потерял надежду, и теперь в отчаянии его рациональный ум исследовал незнакомую территорию.

Сеанс дал очень мало новой информации, но, согласно сообщениям Фелпса и других свидетелей, дух определился и заявил, что он – умерший клерк, который когда-то работал с миссис Фелпс в финансовой сфере. Имя было установлено, и некоторые детали совпали с публичными отчетами, но по-прежнему было неясно, чего хочет дух и как наконец от него избавиться.

Послания продолжали появляться. Однажды листок спланировал на стол во время чаепития, устроенного миссис Фелпс. Сам Фелпс получал их дюжинами, и во многих упоминались имена, принятые для дьявола в ту эпоху. Вельзевул, Сэм Слик и Сэр Самбо – все прозвища упоминались в тех посланиях.

И наконец в сентябре того же года послание появилось на столе, за которым работал Фелпс. Расшифровав сообщение как смог, он понял, что это вопрос, предположительно, от духа, посещавшего дом.

«Когда ты уберешься вон?» – спрашивал он.

Это было ясное и убедительное послание. Фелпса и его семью не желали больше там видеть. Возможно, это была угроза. Может быть, нападения усилятся или последуют более трагичные события. Если смогли разжечь костер под кроватью Генри, легко было представить себе, как и весь дом сгорит дотла.

Фелпс на мгновение задумался над вопросом, потом потянулся к бумаге. Взяв карандаш, он под каракулями написал ответ: «1 октября».

В тот день не было ответа, но Фелпс сдержал слово. 1 октября 1850 года семья вернулась в Пенсильванию, а следом уехал и он. Однако через несколько дней они все вернулись. Честно говоря, я не совсем понимаю, почему. Может быть, они хотели попробовать еще раз. Все-таки это был их дом.

А происшествия продолжились. Было больше постукиваний, надписей на стенах и больше предметов двигалось по воздуху, словно они были подвешены на невидимых нитях.

Последняя записка появилась в мае 1851 года, и после этого семья навсегда переехала, от греха подальше.

Большинство из нас знает людей, у которых есть история о необычных вещах: предметах, движущихся без нашего участия, звуках, которые мы не можем объяснить, чувстве, что за нами наблюдают в пустой комнате или даже доме. Легко понять, почему некоторые страстно желают добраться до истины.

Но что, если поиск ответов приведет ко вполне реальным последствиям? Конечно же, события в особняке Фелпсов подтверждают что-то в этом роде. Они произошли с семьей с широким кругозором, изо всех сил пытавшейся как-то понять то необычное, что с ними происходило.

А может быть, за гробовой чертой действительно что-то есть и время от времени оно проникает к нам, чтобы воздействовать на живых. Трудно ответить на этот вопрос. Но, пожалуй, возможно. Вот почему мы задаем его снова и снова.

Остатки спиритуализма сохранились, укоренились в нашей поп-культуре. Классические романы ужаса, такие как «Призрак дома на холме» Ширли Джексон и «Адский дом» Ричарда Мэтисона, сильно привлекают, рассказывая о сеансах, появляющихся надписях и потусторонней активности.

Даже сегодня, после таких фильмов, как «Изгоняющий дьявола» и «Что скрывает ложь», идея общения с другим миром жива и здравствует. Возможно, для этого есть веская причина.

Когда Фелпсы вернулись в Пенсильванию, другая семья купила этот особняк, а через несколько лет дом снова поменял хозяина. К 1940 году он был переделан под Дом престарелых. И когда некие мистер и миссис Казерта – оба дипломированные медработники – переехали туда в 1947 году, стены дома обросли еще большим количеством историй: о незакрывающихся дверях, постукиваниях, шепоте и иногда необъяснимых шумах.

С наибольшими неприятностями столкнулся их несовершеннолетний сын Гэри. Однажды ночью супругов вырвал из сна зуммер одного из пациентов. Мистер Казерта быстро вышел из своей комнаты и спустился на второй этаж, посмотреть, что случилось. И там он почувствовал запах дыма.

Он метался из комнаты в комнату, проверяя каждого пациента, но все они спали. И наконец, в полном недоумении, он бросился назад на третий этаж, в комнату Гэри. Внутри он увидел струив– шийся от детской кроватки дым. Подбежав, он увидел, что одеяло в ногах Гэри горит и маленькие язычки пламени медленно расползаются по простыням.

Другой ночью сигнальная система вновь прервала сон, и в этот раз оба родителя Гэри успели вовремя покинуть комнату, чтобы найти своего мальчика, ползущего к лестнице. Как мальчик выбрался из колыбели в коридор, осталось тайной.

В каждом случае система оповещения спасала жизнь Гэри. Нет нужды говорить, что супруги Казерта были очень благодарны человеку или людям, сообщившим им о том, что Гэри нужна помощь. В этом была ирония судьбы, правда; сигнальная система была создана, чтобы они могли помочь пациентам, но уже дважды пациенты помогли им. Они расспрашивали каждого, одного за другим. Ни один из пациентов не взял на себя ответственность.

Совершенно ясно, что Казерта не знали Фелпсов. И хотя местные жители всегда нашептывали им о старых нападениях, им, скорее всего, не были известны эти истории полностью. Они точно не знали о содержании тех потусторонних посланий, время от времени появлявшихся у Фелпсов.

Если бы им дали прочитать их, они были бы удивлены тем, что столетием ранее, в мае 1851 года, гласила последняя записка: «Злой ушел, а пришел лучший».

БОЛЬШИНСТВО ЛЮДЕЙ боятся темноты. Хотя считается, что это больше присуще детям, взрослые боятся так же сильно. Просто мы больше не говорим об этом. Но страх остается там, скрывается на задворках нашего сознания.

Ученые называют это никтофобией: страхом темноты. С самого начала человечества наши предки смотрели в темноту пещер, и душа уходила в пятки. Г. Ф. Лавкрафт, патриарх жанра ужасов, в 1927 году опубликовал эссе под названием «Сверхъестественный ужас в литературе», которое начал таким простейшим утверждением: «Старейшая и сильнейшая эмоция человечества – это страх, а старейший и сильнейший вид страха – это страх перед неизвестностью».

Люди боятся неизвестности, ситуации «а что, если» и того, что не могут увидеть. Мы опасаемся, что наша хрупкость и слабость могут проявиться в присутствии чего-нибудь, скрывающегося во тьме. Мы боимся, что откроются места, которым следует оставаться закрытыми.

И иногда на то есть веские причины.

Беркширские горы, что тянутся с севера на юг по западной части штатов Массачусетс и Коннектикут, – это совсем не Скалистые горы, но в 1851 году эти холмы стояли у кого-то на дороге.

Железнодорожная компания «Трой и Гринфилд» хотела проложить дорогу через эти горы на северо-западе штата Массачусетс и начала строительство туннеля. На западной оконечности находился город Флорида, а на востоке – Норт-Адамс. Между этими городами было около пяти миль сплошного камня.

Этот строительный проект был не маленьким начинанием, и неважно, насколько неприметными могут быть горы. Чтобы выполнить его, рабочим понадобилось двадцать четыре года, а полная стоимость составила 21,2 миллиона долларов. Сегодня это 406,5 миллиона долларов, между прочим. Как видите, это было большое дело.

Помимо денежных затрат строительство туннеля имело неизмеримо большую цену: по меньшей мере двести человек потеряли жизнь, пробивая отверстие в теле земли.

Одна из первых больших трагедий случилась 20 марта 1865 года. Группа «специалистов» по взрывчатым веществам (я использую это слово с иронией, потому что в то время нитроглицерин был совершенно в новинку для Америки) вошла в туннель, чтобы заложить заряд. Три человека: Бринкман, Нэш и Келли (Келли звали Ринго, что, полагаю, просто потрясающе) – сделали работу и побежали из туннеля в укрытие. Однако только Келли удалось спастись. Оказалось, что он установил взрыв чуть раньше, чем нужно, похоронив заживо двух других мужчин. Естественно, Келли ужасно переживал, но никто не ожидал, что он исчезнет, как случилось через некоторое время. Бедняга Ринго.

Несчастные случаи, однако, не закончились.

Строительство железнодорожного туннеля сквозь горы – сложная задача, и одна из особенностей – это вентиляционная шахта. Постоянное движение паровозов создает много дыма и ядовитых газов, поэтому инженеры решили, что хорошо бы иметь вентиляционную шахту, которая выйдет на поверхность и позволит откачивать вредные газы и грунтовые воды. Эта шахта будет примерно тридцать футов в диаметре и со временем протянется на тысячу с лишним футов вниз, соединившись там с железнодорожным туннелем. Однако к октябрю 1867 года она была только пятьсот футов глубиной. Это действительно была очень-очень глубокая скважина.

Чтобы проделать это отверстие, наверху соорудили небольшое здание для подъемника, который будет вытаскивать обломки, а также насосную систему для откачки грунтовых вод. Затем в яму спустили чертову дюжину корнуэльских шахтеров и заставили их работать.

Вы же понимаете, к чему это могло привести, верно? Пожалуйста, скажите, что понимаете.

17 октября дырявый фонарь наполнил помещение подъемника нафтой, взрывоопасным природным газом, и произошел страшный взрыв. А потом все начало проваливаться в шахту.

Что именно? Сначала три сотни остро заточенных сверл. Затем сам подъемник. И наконец горящие обломки здания. И все это провалилось на пять этажей вниз на тринадцать человек, работавших на дне. И, поскольку насос тоже был уничтожен взрывом, шахта начала заполняться водой.

Рабочие на поверхности старались добраться до людей на дне, но безуспешно. Одного из них спустили в шахту в корзине, но вытащили обратно, когда задымление стало угрожающим. Он смог прохрипеть рабочим: «Нет надежды» – прежде чем впал в беспамятство.

В конце концов все сдались, сказали, что все потеряно, и закрыли шахту. Но в последующие недели рабочие регулярно сообщали, что слышат страдальческие голоса людей, кричащих от боли. Говорили, что видели пропавших корнуэльских шахтеров, носивших кирки и лопаты, но через мгновение они исчезали. Даже люди из ближайшей деревни рассказывали небылицы о странных фигурах и приглушенных криках возле закрытой ямы. Очень образованные люди, побывав на стройке, отметили то же самое.

Гленн Дрохан, корреспондент местной газеты, писал: «Ненадолго появлялись призрачные видения, затем исчезали, не оставляя следов на снегу и не отвечая на призыв шахтеров». Голоса, огни, видения и странные фигуры в темноте – все, чего мы боимся, может произойти с нами, когда мы шагнем в темную комнату или подвал.

Целый год после несчастного случая вновь открывали шахту и выкачивали несколько сотен футов скопившейся воды. Хотели возобновить работу. Но когда закончили, обнаружили нечто ужасное: тела… и плот. Вероятно, некоторые люди уцелели среди падающих сверл и других обломков, и им хватило времени построить плот. Никто не знает, как долго они были живы, но ясно, что их бросили в залитой водой скважине, поэтому они погибли. После этого рабочие стали называть шахту по-другому: Кровавая яма.

В точку, да?

Когда после взрыва газа прошло около четырех лет, двое пришли в туннель. Один был Джеймс Мак-Кинстри, начальник буровых работ, другой – доктор Клиффорд Оуэнс. Будучи в туннеле, оба – образованные и уважаемые – имели совершенно необычную встречу. Оуэнс писал:

В последовавшие годы туннель «Хусак» был источником бесчисленного количества других жутких историй. В 1874 году исчез местный охотник по имени Фрэнк Уэбстер. Когда, пробираясь по берегу реки Дирфилд, его через три дня нашла поисковая партия, он был без винтовки и избит до крови. Он утверждал, что ему приказали идти в туннель голоса и огни и уже внутри он увидел призрачные фигуры, плававшие и блуждавшие во тьме. Его приключение закончилось, когда что-то невидимое дотянулось до него, забрало у него винтовку и ударило прикладом. Он не помнил, как вышел из туннеля.

В 1936 году железнодорожник по имени Джо Импоко утверждал, что таинственный голос в туннеле предупредил его об опасности. И не один раз, а дважды. Я думаю, это был Ринго, пытавшийся загладить свою глупость.

В 1973 году по какой-то одному Богу известной причине некий человек решил пройти по всей длине туннеля. Этого гениального парня по имени Бернард Хастаба больше не видели. Один человек, которому действительно удалось пройти сквозь туннель, утверждал, что видел фигуру, одетую в форму шахтера девятнадцатого века.

Судя по тому, что я читал, он быстро ушел.

Рассказы о туннеле упорно держатся и в наши дни. Обычно команды исследователей паранормальных явлений проходят по всей длине туннеля, хотя он все еще используется и каждый день по нему проходит около дюжины грузовых составов.

Ходят слухи о тайной комнате или многих комнатах глубоко внутри туннеля. На полпути в скале есть старая станция слежения, хотя очень немногие отваживаются на опасное приключение, чтобы увидеть ее. И они свидетельствуют о том же самом: необъяснимых звуках и огнях.

Да, помните Ринго Келли, небрежного взрывотехника, убившего своих коллег в 1865 году? Что ж, он появился вновь в марте 1866 года, ровно через год после взрыва. Его тело было найдено в туннеле в двух милях от входа, на том самом месте, где погибли Бринкман и Нэш.

Он был задушен.

ОСТРОВА САН-ХУАН – это группа маленьких, заросших лесом островов у побережья штата Вашингтон, прямо возле острова Ванкувер. Самый западный из этих клочков суши – это сам остров Сан-Хуан. На нем находится гостеприимный маленький, неприметный городок с населением менее семи тысяч человек.

Это в самом деле тихое место. Местные жители считают самым захватывающим здесь то, что среди них живет Лайза Моретти, бывшая в прошлом борцом WWF[5]. Но в северном конце острова, сразу за заливом Рош и курортом, есть дорога, ведущая в лес. Кое-что скрывается за деревьями от любопытных глаз туристов и местных жителей, нечто настолько необычное и причудливое, что буквально молит о посещении.

Поездка по длинной грязной дороге, проникающей в сердце леса подобно иссохшей артерии, приведет вас к железной арке, установленной на каменных столбах. В металлическую конструкцию вплетены слова «аллея Заката». Еще дальше, глубже в лес, есть ряд каменных лестниц, поднимающихся на маленький холм. И на вершине этого холма есть то, что немедленно притянет взгляд каждого посетителя, без всякого сомнения.

Это открытая ротонда, круг из высоких каменных колонн, стоящих на круглом постаменте из известняка. Наверху они соединены массивными мальтийскими арками, но ротонду ничто не прикрывает; ее интерьер открыт и хорошо виден.

А что же внутри? Большой круглый каменный стол, окруженный шестью каменными стульями. Странно, но не страшно – пока вы не поймете цель этого сооружения.

Это могила. В каждом стуле хранятся кремированные останки людей.

В конце девятнадцатого века остров Сан-Хуан стал известен своими залежами известняка. Тогда, так же, как и сейчас, известняк был необходимой составляющей в производстве важных ресурсов, таких как сталь, удобрения и цемент, и добыча известняка на острове Сан-Хуан обеспечивала рабочие места и доходы местного населения.

В 1886 году человек по имени Джон С. Мак-Миллин приобрел контрольный пакет акций компании по добыче залежей известняка и постепенно превратил это предприятие в крупнейшего поставщика на Западном побережье. Попутно он построил отель «Де-Харо» на двадцать номеров на берегу залива Рош и город-спутник вокруг него. Вдобавок к добыче известняка он возвел мастерские по изготовлению бочек, склады, доки, корабли, офисы, церковь, универсальный магазин и конюшни. Он даже строил дома для рабочих, причем одинокие жили в больших бараках, а семейным давали небольшие коттеджи, выстроенные аккуратными рядами. Все это принадлежало Мак-Миллину, но жизнь этим постройкам давала целая армия рабочих – более восьмисот во время расцвета его бизнеса. Город был обеспечен всем: собственной водой, электричеством и телефонной сетью; а своим рабочим он платил облигациями компании – валютой, которую принимали только в местном универсальном магазине, принадлежавшем фирме. Конечно, рабочие всегда могли перевести свою зарплату в валюту США, но облигациями пользовались в магазине до конца 1956 года.

Но это было не все, что он собирался построить. До завершения было еще далеко.

Джон С. Мак-Миллин был незаурядным человеком. Он родился в 1855 году и учился в университете ДеПау, когда он еще назывался университетом Эсбери. Там он вступил в братство «Сигма Чи» и помог молодой организации сформировать Большой совет и Исполнительный комитет на национальном уровне. В итоге мужчина был избран самым первым Великим консулом «Сигма Чи». Вдобавок к своим связям в братстве Мак-Миллин был масоном, достигшим тридцать второй степени (из тридцати трех). Он был авторитетом в бизнесе и политике и даже считался другом Тедди Рузвельта, который частенько останавливался в его отеле.

У Мак-Миллина было четверо детей, и почти все в семье были набожными методистами. Говорят, один из детей оставил семейную веру и тем самым, вероятно, навсегда вычеркнул себя из истории рода Мак-Миллинов.

Видите ли, все эти интересные миры, совершенно отличные друг от друга, сосуществовали в сознании Джона Мак-Миллина. Поэтому, когда пришло время подумать о месте вечного упокоения для него и его семьи, в том сооружении каждый элемент имел особый смысл. Результатом, как вы уже догадались, явилась та жуткая каменная постройка глубоко в лесу.

На сооружение действительно стоит посмотреть. Однажды прочитав о нем, вы захотите посетить сайты в Интернете, чтобы оценить истинную красоту того, что построил Мак-Миллин.

Когда его только построили, лес вокруг был значительно реже, и посетители могли видеть закатный берег с северо-запада, отсюда, возможно, и название этого сооружения. Оно было задумано как толос, круглый микенский храм, и сооружено из местного известняка и цемента.

Но что действительно поражает, так это множество тайных посланий и скрытых смыслов, заложенных в этом строении; некоторые напоминают о тамплиерах, другие отражают то, что было важно для Мак-Миллина как методиста и масона. Например, человеку, подходящему к мавзолею, нужно пройти три отдельные группы лестниц, причем каждая группа имеет особый смысл. В первом пролете – три ступеньки, и они представляют три возраста человека. Второй состоит из пяти ступеней, напоминающих нам о пяти чувствах. И третий пролет содержит семь ступеней, которые обозначают семь свободных искусств и наук.

Стол окружают семь колонн, поддерживающих арки. Странно, но одна из колонн, западная, сломана – и это сделали намеренно. Видны только небольшие фрагменты внизу на основании и под аркой наверху. Эти обломки напоминают, что смерть никогда не дает нам закончить работу.

Вокруг стола есть пространство для семи стульев, но место, где должен стоять седьмой стул, – ближайшее к сломанной колонне – пустует. Говорят, что его и не думали там ставить, ведь место обозначает того сына, который отрекся от методистской веры Мак-Миллинов.

В зависимости от того, кто вы есть, если нахождение за столом и есть вечность, не найти места за семейным столом – это воистину жестокое наказание.

Это все причудливые детали, но ни на одной фотографии мавзолея нет контактов, начавшихся в середине 1950-х годов и оставивших длинный перечень свидетельств.

Мавзолей построен без купола наверху, хотя в первоначальном плане он был. Купол обошелся бы слишком дорого, почти в сорок процентов от всего бюджета, поэтому в самом конце строительства, чтобы сэкономить деньги, от него отказались. И все же пришедшие в дождливый день посетители постоянно упоминали, что внутри кольца из каменных колонн дождя не было. Некоторые люди рассказали о холодных местах возле стола, а другие слышали голоса, когда никого не было рядом.

Те, кто дерзнул усесться на один из стульев, – помня о том, что это крошечные могилы с останками семьи Мак-Миллинов, – говорят, что они испытывали ощутимый дискомфорт, а несколько человек сообщили о чувстве, словно их выталкивали.

Нередки сообщения о странных огнях в ночи, включая синие, как будто парящие над стульями. Некоторые посетители даже рассказывали, будто ночью во время полной луны видели самих членов семьи Мак-Миллин, сидевших вокруг стола, и те смеялись и разговаривали.

Хотя мавзолей – не единственное место со сверхъестественной активностью.

Изначально Джон Мак-Миллин построил семейный дом прямо возле отеля «Де-Харо», а у его бессменного секретаря Ады Бин был дом по другую сторону гостиницы. Позже вокруг старого отеля был построен новый отель «Рош», и остальные здания были объединены в одну структуру. Например, домик Бин теперь стал обеденным залом и магазином подарков.

Этот ресторан в отеле тоже отчасти стал центром странных событий. Управляющий курортным рестораном сообщал, что не раз он закрывал магазин, гасил свет и направлялся к двери, но, взглянув через плечо, видел вновь зажженную свечу на столе. Когда он возвращался и гасил ее, включалась вытяжка на кухне.

Известно, что включались и другие приборы. Работники многие годы передавали истории о том, как сами по себе включались и выключались плиты, миксеры и тостеры. Двери в кладовую сами собой открывались и закрывались. По утрам обнаруживали, что мебель в подсобке необъяснимым образом передвинута.

Магазин подарков, расположенный в другой части старого коттеджа, тоже стал местом активности призраков. Один бывший сотрудник видел, как несколько стеклянных стеллажей треснули и раскололись один за другим, хотя их никто не трогал.

В самом отеле ходят слухи о привидениях. Говорят, на втором этаже появляется сущность, которую описывают как женщину средних лет в длинном платье. Сотрудники рассказали хозяевам, что постоянно слышат звук шуршащей одежды в пустых комнатах.

Они слышали женщину в платье?

Забавно, какие у людей, живущих рядом с нами, есть способы произвести на нас впечатление. Мы ощущаем их присутствие словно гравитационное притяжение другой планеты, но иногда чувствуем их, даже когда тех уже нет. После смерти они остаются в воспоминаниях, дорогих сердцу подарках и предметах или, быть может, потертых местах на любимом диване или кресле.

Призраки – это понятие, древнее, как само время. Наши любимые какое-то время пребывают с нами, потом уходят, и люди всегда отчаянно пытались понять, что произойдет с ними после смерти. Мы должны куда-то уйти, так? А мы готовы? Нас не забудут?

Джон Мак-Миллин всем сердцем верил, что память о нем нужно сохранить и что место упокоения его самого и членов его семьи должно соответствовать их положению. Аллея Заката стоит как подтверждение веры человека в загробную жизнь.

А тот свет над известняковыми сиденьями, который с 1950-х годов видели некоторые люди? Вот этому-то можно найти объяснение, и оно зависит от того, во что вы хотите верить.

Помните, что здание, где находятся магазин подарков и обеденный зал, раньше было домом Ады Бин, секретаря Мак-Миллина? Будучи ключевой фигурой в повседневных делах компании, она также была гувернанткой детей Мак-Миллин. Практически женщина была членом семьи.

Поэтому, когда Бин умерла прежде Мак-Миллина, очевидно, это была тяжелая потеря. До сих пор ходят слухи, что ее смерть была самоубийством, но в официальном заключении указаны только естественные причины. В любом случае с ее уходом семья потеряла дорогого человека.

После смерти тело женщины было кремировано, прах поместили в стеклянную банку с крышкой, и эта банка каким-то образом попала на каминную полку в кабинете Пола Мак-Миллина, младшего сына Джона. Только в середине 1950-х годов управляющий курортом узнал от Пола – еще живого и работавшего в компании, – что она там. И только тогда банку перенесли.

Зачем потревожили ее останки? Вероятно, чтобы воссоединить с остальными. Ее прах добавили в медную урну в одном из сидений вокруг каменного стола в мавзолее, вернув туда, где ей место, к друзьям, заменившим семью.

Но Бин не понравилось это решение. Возможно, после того как она столько лет следила за семьей и имуществом, переезд в холодную темную могилу не слишком ее устраивал. Ведь только после этого перемещения люди начали видеть огни и слышать там голоса. И в то же время в отеле начали происходить безобразия и необычные происшествия.

Совпадение? Или поступки расстроенной женщины, которая хотела бы проводить вечность в стороне от туристов и холодного дождя Закатной аллеи?

Имеем ли мы право обвинять ее за это?

Для большинства из нас эти слова – абсолютная правда. Место, которое мы называем домом, может легко стать центром нашей вселенной и зачастую источником чувства безопасности и покоя. Большинство людей рассказывают о доме, где прошло их детство, со слезами на глазах и мечтательной улыбкой. Говорят, дом там, где сердце.

Наш дом – это место, где мы ощущаем жизнь. Мы наполняем комнаты нашим смехом. Мы строим планы на будущее. Вы помните праздники в гостиной, разговоры за завтраком или исследование чердака в зимний день. Эти дома – в некотором смысле просто здания, в которых мы живем, – как-то становятся частью нас самих.

Но жизненный путь не всегда усыпан розами. Иногда мы испытываем трудности или боль либо все сразу. Порой люди делают то, что оставляет глубокий след, словно эхо несется сквозь годы. А бывает, эти трудные моменты мы переживаем в собственном доме.

От «Леди Макбет» до сериала «Американская история ужасов», от творчества Ширли Джексон до Стивена Кинга – было совершенно ясно, как много власти может иметь дом над нашей жизнью. Может быть, все дело в трагедии или воспоминаниях. Возможно, это темные дела, совершенные во тьме. Или это могут быть тайны, метафорически или буквально погребенные под фундаментом. Независимо от причин не нужны ни популярный романист, ни историк, чтобы обозначить простую истину: нет места лучше родного дома.

И это хорошо, учитывая то, что, как известно, там происходит.

Когда Кристофер и Элизабет Кроули строили дом в городе Джуни в Новом Южном Уэльсе, на юго-востоке Австралии, они представляли себе нормальное, счастливое будущее. Кристофер прознал, что через Джуни будут строить Большую южную железнодорожную линию, и построил отель через дорогу от вокзала. И он окупился.

В 1884 году пара закончила строительство и назвала дом «Монте-Кристо». Даже с большой натяжкой его нельзя было назвать особняком, но в нем были девять комнат, конюшня для породистой скаковой лошади, коровник и отдельный банкетный зал – хотя со временем он стал помещением для прислуги.

Но жизнь семьи Кроули не была безмятежной. Няня уронила одну из маленьких девочек Кроули с лестницы, и кроха умерла от полученных травм. Няня утверждала, что малышку у нее выбила из рук неведомая сила. Какой бы ни была причина, Кроули пришлось пройти через тяжелый ритуал похорон ребенка – не дай бог такое горе ни одному родителю.

В 1910 году крахмальные воротнички рубашек натерли мистеру Кроули шею до крови. От воспаления началась гангрена, и в декабре того же года он умер от инфаркта, вызванного, как говорят, воспалением.

После смерти мужа Элизабет – ее знали как суровую, требовательную женщину – надела траур по мужу и носила его до конца жизни. Она превратила одну из комнат наверху в часовню и проводила там бо́льшую часть времени. Согласно местным преданиям, до ее смерти в 1933 году она покидала дом только два раза.

А в «Монте-Кристо» происходили другие трагедии. Беременная служанка совершила самоубийство, прыгнув с верхнего этажа. Она истекла кровью на парадном крыльце. Морис, конюх, сгорел при пожаре. А в 1961 году сторож был застрелен местным жителем, насмотревшимся фильма Хичкока «Психо».

Сегодня многие маленькие дети беспокоятся возле этих лестниц. На парадной лестнице дома видно темное пятно, и оно то исчезает, то вновь появляется. Там видели фигуру молодой женщины в белом платье, проходящую мимо окон парадного балкона, и кое-кто считает, что это дух беременной служанки, вновь и вновь повторяющей свой последний шаг. Другие утверждали, что видели молодого парня, бродящего вблизи каретного сарая.

Некоторые посетители дома наблюдали фигуру немолодого человека в холле наверху, и большинство считает, что это мистер Кроули. Но чаще всего видят его жену, Элизабет, словно дом не отпускает ее насовсем. Сообщали, что она появилась в обеденном зале, где приказала людям покинуть помещение. Другие видели ее призрачную фигуру в часовне наверху, одетую в черное в знак траура по ушедшему супругу.

На другом конце мира, в штате Кентукки, другой дом стал местом трагедии и боли. Имена не сохранились для истории, но в 1860-х годах в округе Аллен жившая там семья имела множество рабов. Согласно местным преданиям, большинство из них жили в отдельных помещениях на территории поместья, но у хозяина в подвале дома были цепи на случай, если он хотел наказать кого-нибудь за непослушание.

Когда началась Гражданская война, среди рабов юга пополз слушок, что лучше бы убежать на север, и в течение многих недель в жилищах невольников строились планы. Наконец наступила решающая ночь, и целая группа покинула усадьбу и направилась на север. Все, кроме двоих, прикованных цепью в подвале хозяйского дома.

Услышал ли он шум побега или был на своем обычном вечернем обходе, но хозяин быстро обнаружил, что рабы сбежали. Легенды описывают, как этой ночью он скакал несколько часов верхом на лошади и с ружьем в надежде найти своих сбежавших. Однако их не обнаружили.

Хозяин вернулся домой с пустыми руками в страшном гневе. Подогреваемый яростью, он спустился в подвал и застрелил обоих арестантов, а позже закопал тела там же, в подвале. Через несколько месяцев его призвали на службу в армию конфедератов, и он погиб в сражении.

Его вдова никогда больше не открывала дверь в подвал. Хотя она и находилась в центре дома, эта дверь была заколочена досками. Это действие символично, если вы ищете что-то в этом роде. Я думаю, она просто хотела быть уверенной, что там никто никогда не найдет тела, похороненные ее мужем под грязным полом.

Спустя годы, когда она заболела и уехала, дом был продан дальним родственникам. Во время переезда новая семья открыла подвал и обнаружила, что там стоял сильный запах. Они проветрили помещение и вычистили его очень тщательно, но зловоние не исчезло.

Вскоре их дети начали говорить, что по ночам слышат звуки, вроде бы из подвала. Родители отмахнулись от этого как от детских фантазий, но дети продолжали об этом рассказывать.

Через несколько месяцев и муж, и жена были разбужены странными звуками. Она осталась в кровати, а он пошел разобраться. Из своей комнаты женщина услышала громкий крик, а потом грохот. Она выскочила из постели и побежала к подвальной двери. Открыв ее, она нашла мужа мертвым, лежавшим на грязном полу у основания подвальной лестницы; его шея была сломана и свернута набок.

Есть много подобных историй, но из всех них можно извлечь горький урок: иногда наши жилища притягивают несчастья. А иногда мы делаем это сами.

Сомневаюсь, что, когда в Толланде, штат Коннектикут, Дэниел Бентон построил свой маленький красный дом, он видел его сохранившимся через триста лет. Не огромный, как те поместья плантаторов, что можно найти на юге, но для дома, построенного в 1720 году, он был удобным и уютным. Чтобы дополнить контраст с нашей современной изменчивой жизнью, скажу, что он принадлежал семье Бентон до 1932 года. Для тех, кто любит математику: это более 210 лет, и это очень долго.

Семья росла, и к 1770-м годам Дэниел Бентон имел троих взрослых внуков, которые жили с ним. Один из них, Элайша, проявил интерес к молодой женщине по имени Джемайма Барроуз. Она была дочерью краснодеревщика, и ее социальный статус был ниже, чем у Бентонов, поэтому члены семьи Элайши отнеслись к этому роману с неодобрением. Они делали все возможное, чтобы разлучить их, но Элайша и Джемайма были непреклонны.

В 1775 году в Лексингтоне, штат Массачусетс, подняли тревогу, которую благодаря гонцам вроде Пола Ревира услышали во всей округе. Колонисты со всей Новой Англии съехались, чтобы сражаться, и среди них были трое внуков Бентона. Хоть Бентон и печалился, что внуки уехали на войну, он все же чувствовал облегчение, зная, что в разлуке, может быть, Элайша выбросит девицу из головы. Историки полагают: Дэниел надеялся, что война навсегда положит конец их отношениям. Он был отчасти прав.

Через год, в 1776 году, все трое Бентонов попали в плен к британцам и были увезены на Лонг-Айленд, где вместо тюрьмы их разместили на кораблях в заливе Уолэбаут, где сейчас находится Бруклинская военно-морская верфь. Эти корабли-тюрьмы были печально известны антисанитарными условиями и болезнями, что уносили жизни узников сотнями. Считалось даже, что британские солдаты, служившие на этих кораблях, раздавали еду и постельные принадлежности, зараженные оспой.

Вскоре Дэниел Бентон получил известие о том, что двое старших внуков умерли на борту тюремного корабля, но о местонахождении Элайши ничего не было известно. Он послал запрос и ждал с нетерпением, но умер, так и не узнав правды.

Ответ пришел много недель спустя: Элайшу освободили и везут домой, но он болен оспой. Для Бентонов это была радость со слезами на глазах. С одной стороны, Элайша возвращался домой. Но, с другой стороны, оспа была смертельно опасна. Около половины заразившихся обычно умирали, и это отнимало у людей надежду.

Когда сослуживцы привезли Элайшу домой, его сразу поместили в то помещение возле кухни, что называлось «комнатой для смерти и рождения», где роженицы и заболевшие находились отдельно от остальных и получали уход и лечение. Это был американский колониальный вариант карантина и интенсивной терапии.

Пошли разговоры о возвращении Элайши. Не во все дома солдаты и моряки возвращались с войны, впрочем, как и сегодня. Одной из тех, кто узнал о приезде Бентона, была Джемайма Барроуз. Она ждала и хранила верность любимому, и ей больше не нужно было ждать. Элайша вернулся домой.

Представляю, как она изо всех сил бежала к дому Бентонов. Представляю, как она колотила по двери – девушка из низшего круга; но как ей было не стучаться и не рваться к своему любимому? Хотя Джемайма и знала свое место, она все же ждала, что кто-нибудь подойдет к двери.

Ей сказали, что Элайша болен и она должна идти домой, но Джемайма оказалась очень упрямой. Даже когда ей сообщили, что он умирает от очень заразной смертельной болезни, девушка не сдалась. И в конце концов победила: Джемайму впустили в дом, где она стала единственной сиделкой для своего любимого.

Вскоре родители Джемаймы начали беспокоиться. Дочери не было дома весь день. Поэтому они отправились к Бентонам и спросили, не видели ли те ее. Когда они узнали, что дочь фактически в одной комнате с больным оспой пациентом, то заплакали. Мать Джемаймы сказала, что они пойдут домой, соберут вещи для дочери и быстро вернутся.

Но они не вернулись.

Элайша Бентон умер 21 января 1777 года, после нескольких недель борьбы с оспой, разрушавшей его тело. Джемайма все это время оставалась рядом и ухаживала за ним, несмотря ни на что. И поплатилась за свою жертву. В последние дни перед смертью Элайши у нее тоже проявились признаки болезни. Через несколько недель и она умерла.

Пару похоронили на земле Бентонов, возле каменных стен, ограждавших дорогу к дому. Но из-за погребальных обычаев того времени их не позволили хоронить рядом. Вместо этого их разделяет сорок футов, могилы находятся по разные стороны дороги.

Звучит как конец трагедии, в какой-то мере так и есть. У Элайши и Джемаймы не было возможности пожениться, и их юные жизни оборвались очень рано. Но они продолжают жить по-другому. По мнению некоторых, именно их разделение привело к появлению сообщений об их беспокойных духах в доме.

Дом Бентонов был продан в 1932 году, затем перепродан Историческому обществу округа Толланд. Вскоре в нем открыли музей, но приток посетителей только увеличил количество сообщений о таинственных происшествиях.

Одна сотрудница музея утверждала, что ее собака не захотела входить в обеденный зал. Когда она взяла животное на руки и перенесла его в гостиную, пес отказался идти куда-либо еще. Некоторые чувствовали непреодолимое чувство угрозы и враждебности. Одна женщина весело попросила зайти на второй этаж, поднялась по узкой лестнице, но через несколько секунд вернулась и сказала служителям музея: «Я никогда не пойду туда снова».

По всему дому были слышны необъяснимые шумы. Постукивание, шаги и звуки, похожие на треск ветвей, – об этом говорили посетители. Некоторые даже слышали отдаленные голоса, а иногда и звуки передвигаемой мебели. Другие слышали, по их описанию, плачущую женщину, словно скорбящую из-за большой утраты. Знакомые с историей поместья предположили, что эта женщина – Джемайма, плачущая по утраченной любви. Очень немногие видели в разных местах дома девушку в белом платье, ищущую что-то невидимое.

Иногда в доме жили постояльцы. Одна супружеская пара прожила там несколько недель, пока шел ремонт в их собственном доме, и однажды принимала одного из своих гостей. Они утверждали, что в ночь, когда их друг гостил у них, разговор у камина был прерван звуком тяжелых шагов в коридоре от восточной двери. Шаги становились все ближе к гостиной, а потом остановились. Друг собрал вещи и умчался через пятнадцать минут.

О странном происшествии сообщали и супруги, остановившиеся на ночь в доме Бентонов. Хозяева ушли спать наверх, а они устроились в гостиной, которая была предоставлена им как номер. Жена утверждала, что ее разбудили среди ночи. В комнате было очень темно, но она чувствовала присутствие кого-то или чего-то. А затем, словно материализовавшись из темноты, у изголовья кровати возникли ноги. Возле нее стоял кто-то, вроде бы мужчина.

Сначала она предположила, что хозяин спустился, чтобы подшутить над ней. Может быть, он слыл весельчаком, но середина ночи – это худшее время для шуток, кем бы вы ни были. В любом случае женщина решила, что он просто пугает, и ждала, что будет дальше.

Произошло то, к чему она совершенно не была готова. Из темноты протянулась рука и быстро накрыла ей рот. Женщина вздрогнула, но не пошевелилась. Если хозяин пытался напугать ее, решила она, он удивится. И притворилась, что ей не страшно, но ей стало трудно дышать, и паника взяла верх. Оттолкнув руку, она села и решительно прошептала: «Что ты задумал?». Немедленно все исчезло: ноги, рука, все. Просто… исчезло.

На следующее утро за завтраком гостья спросила хозяев, зачем они решили пошутить именно так. Муж и жена посмотрели друг на друга с недоумением.

Каждый из них мог поклясться: никто не спускался вниз всю ночь.

Места, где мы обитаем, могут жить собственной жизнью. Мы заполняем их своей индивидуальностью, праздниками, а иногда и трагедиями. И хотя мы можем переехать, – просто собрав вещи или оставив земную жизнь, – но часто оставляем позади часть себя.

Подобно забытой картонной коробке в дальнем углу чердака, отголоски нас остаются, и потом кто-нибудь может обнаружить их. Некоторые называют их призраками, другие считают плохими вибрациями. Я не думаю, что кто-то из нас неправ, и термины не имеют значения. В конце концов что-то всегда остается после нас, и это не всегда легко увидеть.

А иногда – легко. Несколько лет тому назад специалист по архитектурной фотосъемке посетил имение Бентонов вместе с сестрой, чтобы сделать несколько снимков для своего проекта. Они бродили по территории и искали лучший ракурс дома. Это здорово, если вам есть дело до антикварных строений, а темно-красная краска на деревянных досках кажется классной и элегантной.

В своем проекте они пользовались «поляроидом,» сразу выдающим маленькую фотографию с белой кромкой, на которой медленно проступает изображение. Когда они нашли идеальное место для съемки – между прочим, очень близко от могил Элайши и Джемаймы, – фотограф сделал снимок.

Снимок не получился, и он сделал другой. Этот тоже был плохим. Он показал его сестре, и они сделали третью попытку. Затем – четвертую. Потом – пятую и шестую. В конце концов взяли другую камеру, которая была только что отремонтирована в мастерской, но и эта выдала такие же кадры. Наконец они поняли, что дело было не в фотоаппарате. Дело было в доме.

На всех испорченных снимках присутствовал один и тот же дефект, и его было легко заметить, впрочем, и дом тоже был виден. Там, на каждом изображении, окно второго этажа светилось, словно за ним было нечто яркое и расплывчатое.

ХОЧУ СДЕЛАТЬ признание. Напоминаю, что я пишу о вещах, страшных для живых. И не прочитал ни одной книги ужасов, которая бы меня напугала. И все же… я смертельно боюсь открытой воды.

Ну вот, я это сказал. Хотя живу недалеко от побережья, я ненавижу находиться в лодке. Честно говоря, сам не знаю, почему. Просто боюсь.

Может быть, это мысль о том, что под ногами у меня тысячи футов холодной темноты. Возможно, это создания, – известные и неизвестные, – ждущие меня сразу за тонким слоем освещенной солнцем воды. Но я точно уверен: по моему телу бегут мурашки при одной мысли о том, что корабль может утонуть.

Мы, конечно, можем обвинять фильмы вроде «Титаника» и «Приключений “Посейдона”» в том, что они показывают, насколько ужасным бывает кораблекрушение. Но реальных историй о трагедиях в море гораздо больше, чем литературных. И все эти случаи из жизни – эти морские катастрофы, которые усеивают историческую карту, словно в океане полно жутких буев, – в них мы лицом к лицу встречаемся с настоящими угрозами, исходящими от открытой воды.

Океан забирает много жертв. Но в редкие моменты, разбросанные по страницам истории, мы узнаем более мрачные истории. Легенды о кораблях, которые возвращаются, о воскресших моряках и о любимых, которые никогда не прекращают поиски суши.

Иногда наши самые большие страхи отказываются оставаться под волнами.

Кораблекрушение – не новое понятие. Записи о потерянных кораблях существуют с незапамятных времен. В «Одиссее» Гомера, одной из самых старых и читаемых историй, мы встречаем Одиссея незадолго до кораблекрушения от рук Посейдона, бога морей. И дальше во времени у нас есть египетская «Легенда о моряке, потерпевшем кораблекрушение», датируемая по меньшей мере восемнадцатым веком до Рождества Христова.

Правда в том, что с тех самых пор, как люди строят корабли и плавают в неисследованных водах, случаются кораблекрушения. Это весьма распространенный сюжет в мировой литературе, и, скорее всего, из-за риска, который кораблекрушение представляет для моряков на судах.

И это не только персональный риск. Тысячелетиями кораблекрушения угрожали непосредственно культуре. Потеря морских судов могла обозначать конец экспедиции по открытию новых территорий или переломить ход морского сражения. Представьте, как развивалась бы история, если бы адмирал Нельсон потерпел неудачу в походе к берегам Испании в 1805 году. Или насколько по-другому сложилась бы история России, если бы флот царя Николая II победил Японию в Цусимском сражении. Развитие культур на протяжении тысячелетий зависело отчасти от того, смогут ли их корабли безопасно вернуться в порт. Но в тех случаях, когда древние культуры отошли на второй план истории, мы часто получаем информацию о них через кораблекрушения.

В 2014 году в Средиземном море возле острова Мальта был обнаружен затонувший финикийский корабль. Считается, что ему по меньшей мере две тысячи семьсот лет и у него на борту есть самые древние из когда-либо обнаруженных артефактов. Такое кораблекрушение предоставило археологам и историкам, изучающим этот древний народ, новую информацию и идеи.

Океан многое забирает у нас, но при случае и возвращает. Хотя иногда то, что он отдает, не очень радует. Потому что порой воды буквально возвращают наших умерших.

Один из примеров относится к 1775 году. Легенда рассказывает о китобойной шхуне, обнаруженной у западного берега Гренландии в октябре того года. Эта история неясного происхождения, поэтому подробности могут разниться в зависимости от того, где вы о ней прочитаете. Корабль назывался не то «Октавиус», не то «Глориана». Я могу сказать лишь, что самое раннее изложение легенды можно найти в газетной заметке от 1828 года.

Легенда рассказывает, как некий капитан Уоррен обнаружил китобойное судно дрейфующим через узкий проход во льдах. Окликнув шхуну и не получив ответа, Уоррен подвел свое судно ближе, и команда поднялась на борт таинственного корабля. Внутри они обнаружили ужасное зрелище.

По всему кораблю они находили членов команды, замерзших там, где сидели. Они пошли дальше и нашли каюту капитана, сцена была еще более жуткой. Там в каюте было больше тел. Замерзшая женщина, держащая на руках мертвого ребенка. Моряк, держащий огниво, словно пытающийся добыть хоть немного тепла. И дальше за столом сидел капитан судна.

Один из вариантов рассказывает, что его лицо и глаза были покрыты влажной зеленой плесенью. Он держал в руке перо для письма, и перед ним лежал корабельный вахтенный журнал. Капитан Уоррен наклонился и прочитал последнюю запись, датированную 11 ноября 1762 года – за тринадцать лет до обнаружения судна:

Капитан Уоррен и его команда были так испуганы этим происшествием, что схватили вахтенный журнал и как можно быстрее убрались на свой корабль.

Больше «Октавиус», если это и есть его название, никто никогда не видел.

В середине девятнадцатого века Америка переживала расцвет сталелитейной промышленности. Закладывались основы империи, которой предстояло управлять экономикой в течение столетия, и, как у любой империи, у нее были столицы. Сент-Луис, Балтимор, Буффало, Филадельфия – во всех этих городах находились крупнейшие сталелитейные заводы страны.

Для тех, что располагались близко к океану, это создавало возможность для прекрасного партнерства: судостроительная верфь. Сталь могла быть произведена и затем использована здесь же в строительстве океанических пароходов, которые были жизненно необходимы в конце девятнадцатого века. Поток иммиграции через остров Эллис, например, был бы невозможен без пароходов. Моя семья совершила такое путешествие.

Один такой пароход, «Валенсия», вышел из Филадельфии в 1882 году. Его длина была 252 фута, а водоизмещение – около тысячи шестисот тонн. «Валенсия» была построена без сложных переборок и отсеков корпуса и не являлась самым быстрым кораблем, но зато была надежна.

Первые пятнадцать лет она доставляла пассажиров из Нью-Йорка в Каракас, Венесуэла. В 1897 году возле залива Гуантанамо на Кубе «Валенсию» атаковал испанский крейсер. В следующем году ее продали и перевели на Западное побережье, где во время испано-американской войны она служила как транспортное судно, совершая рейсы между Соединенными Штатами и Филиппинами.

После войны «Валенсия» была продана компании, осуществлявшей перевозки между Калифорнией и Аляской, но в 1906 году она заняла место корабля, отправленного на ремонт, и ее новый рейс был Сан-Франциско – Сиэтл. В январе того же года она успешно прошла профилактический осмотр. Для двадцатичетырехлетнего судна «Валенсия» находилась в превосходном рабочем состоянии.

20 января 1906 года она отправилась из солнечной Калифорнии на север. Корабль был укомплектован девятью офицерами и 56 членами экипажа, на борту находились 108 пассажиров. Где-то возле мыса Мендосино, севернее Калифорнии, погода стала портиться. Видимость упала, поднялся ветер.

В темноте на корабле, даже небыстром, утратить способность видеть – очень плохо. Ночью команда обычно ориентируется по звездам, как сотни лет делали моряки. Но у капитана Оскара Джонсона не было и этой возможности, поэтому он использовал единственный оставшийся способ: точный расчет траектории.

Само это название указывает на эффективность метода. Используя новые навигационные точки в качестве ориентира, капитан Джонсон верно определил местоположение «Валенсии». Но расчет может быть смертельным, и, вместо того чтобы направить корабль в пролив Хуан-де-Фука, между островом Ванкувер и материком, он нечаянно направился на сам остров.

Ослепленная непогодой и направленная на ложный курс неверным расчетом «Валенсия» напоролась на риф в пятидесяти футах от берега, у мыса Пачена в юго-западной части острова Ванкувер. Говорят, что звук металла, рвущегося о скалы, был похож на крик десятков людей. Все случилось внезапно, и команда немедленно включила задний ход, чтобы сойти со скал.

При осмотре повреждений было установлено, что в корпусе очень большая пробоина. Вода поступала быстро, и не было надежды отремонтировать корабль. У судна не было переборок и отсеков – их будут ставить потом для защиты от потопления как раз в таких обстоятельствах, – и капитан знал, что надежды нет. Поэтому он включил передний ход и направил корабль на скалы. Он пытался не разрушить «Валенсию» полностью, а вывести ее на мель, надеясь, что она затонет не так быстро.

Вот тогда-то и начался настоящий ад. Прежде чем капитан Джонсон смог организовать эвакуацию, шесть из семи спасательных шлюпок были спущены за борт. Три из них перевернулись по пути вниз, и люди из них выпали. Еще две перевернулись, едва коснувшись воды, а шестая просто пропала. В конце концов только одна лодка добралась до берега благополучно.

Фрэнк Лен был одним из немногих, выживших в том кораблекрушении. Позже он описал место происшествия во всех ужасающих деталях:

Примерно в то же время последняя спасательная шлюпка под управлением боцмана Тимоти Мак-Карти добралась до берега. По его словам, последнее, что он видел, покинув судно, были «отважные лица, смотревшие на нас через поручни разбитого корабля, и – сквозь туман и брызги – отзвук величественного гимна, который пели женщины».

Положение было безнадежным. Оставшиеся члены экипажа попытались выстрелить спасательный линь в деревья на верху ближайшей скалы. Если бы кому-нибудь удалось добраться и закрепить этот линь, остальные пассажиры были бы спасены. Первый линь запутался и порвался, но второй благополучно долетел до верха скалы.

Нескольким мужчинам даже удалось добраться до берега. Их было девять, во главе со школьным учителем по имени Фрэнк Банкер. Но когда они добрались до верха скалы, то обнаружили тропинки, идущие влево и вправо. Банкер выбрал левую.

Если бы он выбрал правую, то они нашли бы этот второй линь за несколько минут и могли бы спасти оставшихся пассажиров. Вместо этого он вел людей вдоль телеграфной линии более двух часов, прежде чем сумел сообщить властям о происшествии, отчаянно взывая о помощи.

Помощь выслали, но, хотя три корабля на всех парах шли к месту крушения, скверная погода и бурное море не давали подойти ближе и что-нибудь сделать. Тем не менее вид кораблей неподалеку давал ложную надежду людям, остававшимся на тонущем судне, и поэтому, когда спасшиеся на берегу предложили свою помощь, они отказались.

Спасательных шлюпок больше не было. Не было спасательных линей. И не было достаточно отважных кораблей, чтобы подойти ближе. Женщины и дети, оставшиеся на судне, цеплялись за такелаж и поручни, борясь с холодными водами Тихого океана, но, когда огромная волна смыла израненный корабль со скал и утянула на глубину, все было кончено.

Говорили, что 137 из 165 человек на борту корабля погибли тем ранним холодным январским утром. Если бы тогда этот участок берега уже заслужил свое современное прозвище «Кладбище Тихого океана», этот эпизод закрепил бы его.

Крушение «Валенсии» совершенно точно стало результатом серии несчастных случаев, но власти все искали виновного. Уже после трагедии правительство Канады предприняло шаги по обеспечению спасательных мероприятий вдоль побережья, которые могли помочь в случае кораблекрушения. Возле мыса Пачена был сооружен маяк, а вдоль берега проложили тропу, ставшую известной как Тропа Западного побережья.

Но история «Валенсии» еще далека от завершения. Не забудьте, что бывало множество кораблекрушений, трагедий, растянувшихся на столетия, в одном водном пространстве. И, как в большинстве областей с повышенным количеством трагических смертей, о необычной активности сообщают те, кто их посещает.

Всего через пять месяцев после гибели «Валенсии» местный рыбак сообщил об удивительном открытии. Он описал, как, исследуя морские пещеры на юго-западном побережье острова Ванкувер, наткнулся на одну из спасательных шлюпок. Он утверждал, что в лодке было восемь человеческих скелетов. Говорили, что пещеру перекрывает большая скала, а глубина ее составляет не менее двухсот футов. Эксперты затруднились объяснить, как лодка смогла проникнуть из океана в это внутреннее пространство, но предположили, что необычайно высокий прилив мог поднять и опустить лодку. Отправили поисковую группу расследовать предполагаемую находку, но оказалось, что лодку невозможно обнаружить из-за глубины пещеры и скалы, закрывшей вход.

В 1910 году газета «Сиэтл Таймс» опубликовала статью с сообщениями о необычных явлениях в районе крушения. По словам многочисленных моряков, у берегов был замечен корабль, похожий на «Валенсию». Это таинственное судно могло бы быть каким-нибудь местным пароходом, если бы не маленькая деталь: корабль тонул среди скал, наполовину погруженный в воду.

Говорили, что на нем видели человеческие фигуры, которые цеплялись за оснастку, борясь с ветром и волнами.

Тысячи лет у людей была любовная связь с океаном. За этими темными и таинственными водами лежали любые возможности: новые земли, новые богатства, новые народы, с которыми можно познакомиться и торговать. Выход в море всегда был чем-то вроде начала приключений, и неважно, было ли целью пройти Северо-Западным проходом или просто прогуляться вдоль берега.

Но приключения на море связаны с величайшим риском. Понимание этого существует внутри нас и заставляет быть осторожными. Это выворачивает наши желудки. Это наполняет нас в равной степени страхом и надеждой. Потому что там, на волнах океана, все может идти по плану – или закончиться трагически. Может быть, поэтому океан часто используют как метафору мимолетной, временной жизни. Время, как волны, в конце концов изматывает нас. И так же наши жизни могут быть смыты в одно мгновение, и неважно, насколько мы сильны или возвышенны. Как и океан, время многое забирает у нас.

Воды у острова Ванкувер – превосходный пример этой жестокости и риска. Они бывают суровыми, даже жестокими для судов, идущих по ним. Кораблям угрожают холодные зимы и острые скалы. И, имея семьдесят с лишним кораблекрушений на счету, Кладбище Тихого океана сегодня полностью соответствует своей репутации.

Спустя много лет после трагедии 1906 года рыбаки и жители острова рассказывали легенды о призрачном корабле, плавающем в прибрежных водах. Говорили, что на нем была команда скелетов моряков «Валенсии», потерявших там свои жизни. Он дрейфовал в пределах видимости, а потом исчезал, как призрак, прежде чем кто-нибудь успевал до него добраться.

В 1933 году, через двадцать семь лет после гибели «Валенсии», в водах к северу от места крушения из тумана выплыла какая-то фигура. Когда местный житель подошел поближе, фигура обрела ясные очертания: спасательная шлюпка. Она выглядела так, словно ее только что спустили на воду. И там, на борту лодки, были бледные буквы, сложившиеся в единственное слово: «Валенсия».

24 ИЮНЯ 1408 ГОДА французский суд приговорил одного убийцу к смертной казни. Женщина пришла в соседский дом и нашла четырехмесячного младенца без присмотра. Хотя она так и не раскрыла причину своего поступка, она убила ребенка прямо там, в доме.

После суда ее отвезли в тюрьму, где она ждала казни. Другие заключенные наверняка издевались над ней. Ее обзывали. Да, они были закоренелыми преступниками, но убить ребенка… даже они были потрясены. (Однако тюремщики обращались с ней так же, как и с другими узниками, взимая с ее семьи такую же плату за питание.)

17 июля ее привели на помост и надели на шею веревку. В тот день целая толпа собралась посмотреть представление. Так же, как заключенные в тюрьме, они издевались над ней и выкрикивали оскорбления. А потом открылся люк под ее ногами, она провалилась и повисла; все было кончено.

История полна таких рассказов. Преступник идет на суд, и правосудие торжествует. Но в случае 1408 года необычной была обвиняемая. Она не была ни местной жительницей, ни даже родственницей убитого ею ребенка. Она даже не была человеком.

Она была свиньей. Буквально животным с фермы. Рассмотрели дело в суде, приговорили к смерти, а через три недели повесили.

В долгой истории уголовного судопроизводства, во все века и культуры, всевозможные чудачества творились в залах суда. Судить животных кажется весьма странным, но люди и не на такое способны.

А иногда даже мертвые дают показания.

Эдварда Шу никто не знал, когда осенью 1896 года он прикатил в маленький городок в Западной Вирджинии. Мужчина говорил, что приехал из округа Покахонтас на север, но, так или иначе, он был загадкой для всех горожан и обладал нужным ремеслом. Эдвард был кузнецом и быстро нашел работу у Джеймса Крукшенкса.

Сразу по приезде ему понравилась одна местная женщина, и он нацелился завоевать ее благосклонность. Элва была молода и прекрасна, и местные жители не могли упрекнуть пришельца в том, что он по уши в нее влюбился. Она ответила ему взаимностью, несмотря на то что Эдвард был по меньшей мере на десять лет старше. Через несколько недель пара сыграла свадьбу.

Несколько первых месяцев после свадьбы были не богаты на события, хотя позже говорили, что молодая быстро забеременела. С нового года местный доктор лечил ее из-за небольших осложнений, связанных с беременностью, но большинство людей в городе об этом не знали. Похоже, Элва умела хранить секреты.

23 января 1897 года, после обеда, по снегу и холоду Энди Джонс пришел в кузницу. Парнишке было всего одиннадцать лет, но он подрабатывал у молодоженов по хозяйству и посыльным. Его маленькую фигурку обычно видели мчащейся по дороге с посланием от мужа к жене и наоборот.

Эдвард сказал Энди, что в конце дня, перед тем как пойти домой, он собирается на рынок. Он попросил мальчика сбегать спросить Элву, что ей нужно купить. Это было до текстовых сообщений, до телефона, до электронной почты. Так что Энди был своего рода доисторическим СМС-сервисом.

Мальчик убежал и, добравшись до дома супругов, вошел без стука. Когда он оказался внутри, испугался, увидев Элву, лежащую лицом вниз в одном футе от лестницы. Одна ее рука была под грудью, вторая откинута в сторону. В доме стояла мертвая тишина.

Сначала парень подумал, что она спит. Подойдя, он позвал девушку, но осекся, когда увидел ее странно изогнутую шею. Даже для его юного незрелого ума что-то было не так. Он не стал подходить, напротив, медленно вышел, потом развернулся и помчался домой. И там рассказал матери о том, что видел.

Мамы, похоже, всегда знают, что делать. Она быстро вышла из дома за городским врачом Джорджем Наппом и взяла с собой Энди. Почти час они потратили, чтобы найти доктора и привести его в дом кузнеца. Но когда они пришли, на полу в холле не было никакого тела.

Это можно было бы списать на розыгрыш. Конечно, в наше время, зная сказку о мальчике, кричавшем: «Волк! Волк!», всегда есть небольшое подозрение, что невероятная история – это просто ложь. Благо они услышали звук рыданий со второго этажа. Энди и его мама из вежливости вышли, а доктор Напп поднялся наверх.

Мужчина вошел в хозяйскую спальню, где на кровати лежало безжизненное тело Элвы, а Эдвард сидел рядом. Вероятно, кузнец пришел домой после ухода Энди и нашел на полу мертвую жену. Он перенес ее в комнату, переодел в темное вечернее платье с высоким воротником и длинными рукавами, а потом украсил для похорон.

Он был в слезах, баюкая ее голову и всхлипывая. Когда вошел доктор Напп, Эдвард даже не поднял голову. Стараясь выказать как можно более уважительное отношение к потере этого человека, доктор тихонько обследовал тело Элвы, чтобы найти хоть какой-то намек на причину смерти. Он хорошо знал состояние ее здоровья, так как недавно помог решить некоторые медицинские проблемы. На первый взгляд он не чувствовал ничего необычного, но хотел быть уверенным.

Это произошло, только когда он добрался до ее головы и шеи, которые покачивал Эдвард. Тот оттолкнул руки доктора и продолжал нежно перебирать пальцами ее волосы, иногда громко всхлипывая. Доктор Напп понял, что этому человеку просто нужно оплакать жену. Он собрал свои вещи и вышел из дома.

Пока Эдвард скорбел об уходе своей юной супруги, доктор Напп вернулся в свой кабинет и записал то немногое, что ему удалось выяснить. Он записал причину ее смерти как «повторяющийся обморок», а потом добавил фразу «осложнение из-за беременности».

Можно не сомневаться, что в конце девятнадцатого века жизнь в сельской Западной Вирджинии была трудной. Но вот чего доктор Напп не мог знать, так это насколько труднее она была для Элвы Шу.

Похороны прошли не так, как планировалось. Они начались с довольно необычного появления Эдварда в доме гробовщика перед отпеванием. Он настоял на том, чтобы помочь гробовщику уложить жену в гроб, а затем обвернул вокруг ее шеи один из ее любимых шарфов. И добавил еще два, прижав их по обе стороны ее головы, объяснив это тем, что так ей будет легче покоиться.

На похоронах Эдвард продолжал вести себя странно. Он все время находился рядом с гробом. То и дело наклонялся, чтобы поправить ей одежду, чтобы все было идеально. Делая это, он все время плакал. Это было что-то вроде панической, нервной суеты, которую вполне можно ожидать от обезумевшего супруга.

Этот человек явно горевал. В конце концов, он и Элва были молодоженами. Такая утрата почти сразу после эмоционального подъема во время свадьбы… Чудовищная несправедливость. И все это понимали. Все, кроме Мэри Хистер, матери Элвы.

Мэри не верила Эдварду. Возможно, это недоверие подогревалось ее неприязнью к зятю. В конце концов, он приехал в город – чужак, намного старше, с неясным прошлым – и забрал у нее дочь. Может быть, ей нужно было разобраться со своими проблемами. Или все-таки материнская интуиция не обманывала. Никто не знал наверняка; только знали, что она ненавидит этого парня.

Мэри Хистер долго боролась с этим мучительным чувством. Она плохо спала, и вполне понятно, что ей было трудно сделать глубокий вздох и просто жить дальше. По ее словам, она также молилась. Для женщины это было источником утешения и способом оплакать потерю. Дни и ночи она молилась о том, чтобы открылась правда. Но особенно усердно – чтобы ее дочь вернулась и рассказала свою часть истории. Конечно, все мы тоскуем по тем, кого потеряли. Мы бы с радостью выпили с ними по чашечке кофе, обнялись, поговорили. Я знаю не понаслышке, как это тяжело – отпустить. Но Мэри очень хотела возвращения дочери и каждый день рьяно об этом молилась. И это произошло.

Мэри рассказывала, что это происходило четыре ночи подряд, каждая ночь раскрывала все больше правды, происшедшее становилось более ясным. Она сказала, что ее дочь, которую она всегда называла Зоной, приходила к ней в комнату и говорила с ней, сначала как шар из света, а позже полностью сформировалось тело.

По словам Мэри, это не было сном; это было наяву. Ее дочь рассказала, что Эдвард после нескольких месяцев физического насилия убил ее. В последний день они поссорились, и муж задушил ее прямо там, у нижней ступеньки, сломав девушке шею у основания черепа. Мэри сказала, что, поведав эту историю, дочь снова исчезла.

Какие бы подозрения ни были у нее до этого видения, Мэри Хистер сразу обрела цель в жизни. Она пошла к местному прокурору, человеку по имени Джон Престон, и поведала ему эту историю. Сначала он мало что мог сделать. Дело закрыли, и явление призрака не было достаточно веской причиной, чтобы открывать его вновь.

Но мужчина хотел помочь. Наверное, он сказал ей, что, если бы было что-нибудь новое, какой-то факт, оспаривающий официальную причину смерти, можно было бы копнуть поглубже. Мэри согласилась, и Джон Престон приступил к работе.

Не будучи другом или родственником Элвы, Престон не был на ее похоронах. Когда он приступил к расспросам, люди, которые там были, начали делиться интересными наблюдениями: странное поведение Эдварда возле гроба, расположение одежды вокруг ее шеи и головы, его настойчивое стремление не отходить от нее. Для стороннего наблюдателя все это дурно попахивало.

Со своими подозрениями Престон пришел к доктору Наппу и спросил его, не обнаружил ли тот какие-нибудь необычные детали, когда обследовал тело Элвы в день смерти. Сначала Напп был настороже и настаивал на своем медицинском заключении. Мы все бывали в такой ситуации – когда знаем, что, возможно, ошиблись, отказываемся признавать это. Доктор Напп попытался сохранить свое реноме.

Но Престон так это дело не оставил, и постепенно терапевт уступил и сказал ему правду. Да, он действительно осмотрел ее, но Эдвард сделал полный осмотр невозможным. Он пытался казаться слишком заботливым, слишком защищал ее от прикосновений. Напп признался, что не имел возможности полностью осмотреть ее шею, и с тех пор это упущение не давало ему покоя.

Наконец обнаружился тот ключ, который они искали. Этих подробностей было достаточно, чтобы возобновить дело и вскрыть могилу Элвы Хистер Шу. Ассистентами доктора Наппа были два терапевта, приехавших, чтобы помочь с эксгумацией; когда гроб был установлен в здании местной школы, они открыли крышку.

То, что они обнаружили внутри, все изменило.

Шея Элвы представляла собой сплошной синяк. Это не было оплошностью доктора Наппа. Иногда гематома возникает глубоко под кожей, и только после смерти синяки выходят на поверхность. Здесь они были, и эти отметины были убийственны: четкие следы пальцев на горле с обеих сторон.

Затем врачи провели вскрытие тела Элвы и выяснили, что означают эти следы. Ее трахея была раздавлена, связки – порваны, а позвонки в основании черепа – полностью смещены. Смерть Элвы не была несчастным случаем: ее задушили, сжимая горло, пока не оборвалась ее жизнь.

Все сразу подумали, что ее убил Эдвард, но потом все смягчилось более трезвыми соображениями. Не было доказательств причастности Эдварда к убийству, ни одной улики, указывающей именно на него. Да, были отпечатки пальцев, но они могли принадлежать кому угодно, верно?

С другой стороны, Мэри Хистер знала все о причине смерти до эксгумации. Она утверждала, что узнала это через потусторонний контакт, что ее умершая дочь в самом деле вернулась с того света и рассказала ей правду. Но в действительности никто этому не верил, не так ли?

Скорее можно было заподозрить Мэри, чем Эдварда, и это не устраивало Джона Престона. Он надеялся, что ее видение примут за помешательство и оно будет достаточно безумно, чтобы позволить ей избежать подозрений. Чтобы помочь бедняге, нужно было знать больше о другом подозреваемом, и он начал изучать прошлое Эдварда Шу. То, что прокурор обнаружил, шокировало.

Оказалось, что Эдвард Шу – это его новое имя. А настоящее было Эразмус Стрибблинг Шу, хотя многие, знавшие его прежде, до Западной Вирджинии, называли его Траут. И у этого Траута, похоже, было то еще прошлое. Самое главное, Элва была не первой его женой и даже не второй. Она была третьей.

Первый раз он женился в 1885 году на Элли Катлип. У них даже была дочь, но они развелись в 1889 году, когда Эдварда посадили за кражу лошади. Джону Престону даже удалось найти и расспросить женщину, и она сразу рассказала, что Эдвард был очень грубым и жестоким с ней.

В 1894 году, выйдя из тюрьмы, Эдвард женился во второй раз. Ее звали Люси Тритт, но она умерла через год после свадьбы. Престону не удалось выяснить причину смерти, но о ней ходили слухи. Слухи всегда есть. И они были о том, что Люси была убита Эдвардом, вскоре исчезнувшим из города.

В то время слухи были опровергнуты. Смерть, даже юных леди, не была чем-то необычным. Печально, да, но так случилось. Но когда и третья жена оказалась в могиле, возникло множество вопросов.

Этого было достаточно, чтобы арестовать Эдварда. Суд над ним начался 22 июня 1897 года. Хотя у обвинения не было вещественных доказательств для установления его причастности к смерти Элвы, оно строило дело на череде его браков и особенно на смерти Люси Тритт Шу. Присяжных убеждали, что имеется сходство и его вполне достаточно. Они заявляли, что Эдвард Шу был хладнокровным убийцей.

Присяжные признали Эдварда виновным, но приговорили не к смертной казни, как все ожидали, а к пожизненному заключению. Некоторым это не понравилось. 11 июля, пока Шу сидел в камере окружного суда и ждал отправки в тюрьму, толпа из трех десятков разгневанных людей собралась за городом. Они приготовили оружие и петлю из совершенно новой веревки.

Шериф смог защитить Эдварда благодаря сообщению местного фермера, заметившего собравшуюся толпу. Он быстро увел его из камеры и спрятал, пока не закончится беспорядок. А затем, как положено, Шу был доставлен в тюрьму штата Западная Вирджиния.

Там он через три года умер, когда по тюрьме прокатилась волна пневмонии и кори. Мэри Хистер умерла еще через тринадцать лет с миром в душе из-за свершившегося правосудия.

Сомневаюсь, что нам когда-нибудь будет точно известно, был ли призрачный гость Мэри Хистер ее дочерью, вернувшейся из могилы. Скорее всего, это было всего лишь воплощение ее подозрений и интуиции. Или, может, проекция ее горя, утраты и боли. Мы этого никогда не узнаем, но результат был вполне реальным.

Когда в тот день, в июне 1897 года, Мэри Хистер давала показания в суде, Джон Престон старался не допустить ни малейшего упоминания о ее видении. Отчасти он не хотел, чтобы создалось впечатление, будто женщина заранее знала причину смерти своей дочери, но в большей степени потому, что эта история была похожа на рассказ сумасшедшей. Мэри была убеждена в том, что призрак дочери появился в спальне и рассказал ей правду. Это могло дискредитировать ее как свидетеля против Эдварда Шу, и Престон хотел избежать этого любой ценой.

Но адвокат заметил этот пробел и решил использовать его против них. Когда Мэри давала показания, он закидал ее вопросами о том призраке, который она якобы видела. Я читал протоколы суда. Я прочитал, как он настаивал, что это был просто сон. Что она была измучена и подавлена своей потерей.

Но Мэри твердо стояла на своем. Это было видение, а не сон. Она сказала, что совсем не спала, когда это произошло, и это случилось на самом деле. И судья принял ее показания. Поэтому, когда присяжные удалились для принятия решения, они учитывали историю с привидением как часть доказательной базы. Для определения вердикта им понадобилось меньше часа.

Иногда легенды проникают в нашу жизнь и подталкивают нас в направлении, о котором мы никогда даже не думали. На протяжении веков они побуждали людей убивать, воровать, применять насилие, а также создавать социальные правила, ограничивающие людей определенного типа. Таким образом, легенды часто являются оправданием плохого поведения.

А еще фольклор подобен драгоценному камню: мы можем держать его в руках, поворачивать, любоваться игрой света в многочисленных гранях. История Мэри Хистер и Эдварда Шу раскрывает ту сторону фольклора, что подает надежду, давая нам всем представление о силе и влиянии, которыми он обладает.

Это был невероятно редкий момент, когда фольклор использовали для выступления в суде. Когда вера имеет вес, а потусторонний мир – хоть и чрезвычайно редко – вмешался в общественное мнение и на самом деле что-то значил. Да, фольклор способен превращать людей в чудовищ; хотя иногда он дает нам силы докопаться до истины.

Похоже, могила не всегда может остановить правосудие.

В НАЧАЛЕ 2012 года на юге Германии, в пещере, группа археологов обнаружила нечто революционное. Они работали в этом регионе много лет, искали доказательства теории, согласно которой древние люди около сорока пяти тысяч лет тому назад переселились по Дунаю на север, в Центральную Европу.

Пещеры хранили гору доказательств, включая древние украшения и наскальную живопись, представляющую людей и мифических героев. Но эта пещера добавила новый элемент в наше представление о ранней культуре. Там, в пыли и отложениях этой темной полости, исследователи нашли свирели.

Они были сделаны из костей: некоторые – из костей мамонта, другие – из птичьих. Но все были сделаны так, как их делают и сегодня. На одной стороне просверлены отверстия с одинаковым интервалом. И это оказались самые древние музыкальные инструменты в мире.

Музыка является частью человеческой культуры на протяжении тысячелетий. И если вы спросите археолога, он может сказать, что существовали и более древние инструменты. Просто их невозможно найти. Ведь наши голоса – это настоящие музыкальные инструменты. Ученые уверены, что одними из первых были изобретены ударные инструменты.

Музыка у нас в крови. Она в наших душах. Жизнь человека, будь он хоть кочевой охотник времен палеолита, хоть современный студент, была бы неполной без музыки. Она пробуждает наши чувства. Она вдохновляет нас. Помогает помнить главные уроки, и это основная форма богослужения для многих людей в мире. Музыка – это… в общем, это жизнь.

Но частью жизни является и смерть. А еще боль, печаль и страх. Музыка присутствует и в этих моментах тоже, хотя не так часто.

Иногда она даже вызывает их.

Как утверждает большинство археологов, одним из первых инструментов, помимо голоса, был барабан. Сначала это мог быть простой камень, а музыкант бил по нему другим камнем или палкой. Определить возраст самого древнего барабана затруднительно, потому что каждое место раскопок древних стоянок буквально завалено палками и камнями.

И только около 6000 года до нашей эры стали обнаруживать сделанные людьми барабаны: кожу, туго натянутую на горшок или раковину. Эти древние барабаны не были уникальны. Их находили повсюду: в Египте, в Китае и практически везде, где есть следы древних цивилизаций. Барабаны являются и всегда были общемировым достоянием.

Их использование различается так же, как и культуры, их создавшие. Они служат инструментами для молитвы, средством связи или церемониальным предметом. Это как биение сердца: где есть человеческая деятельность, там есть и перкуссия.

Одним из значимых применений барабанов на протяжении всей истории было использование в военных целях. Древние китайцы пользовались ими, чтобы передавать приказы на огромные расстояния и синхронизировать марш пехоты. Боевой барабан появляется в военной истории ацтеков, многих народов Западной Африки, Индии, большинства древних ближневосточных государств и много еще где. Но в Европе он не был особо важен до начала крестовых походов.

Один уникальный для военной истории момент, насколько я могу судить, наступил после гражданской войны в Англии. Во время девятилетней войны между роялистами и сторонниками парламента солдаты обеих сторон сражались за будущее своей страны. И даже когда в 1651 году война закончилась, большую часть военных оставили в строю; позже это назвали Армией нового образца.

Но когда в 1660 году Карл II вернул себе отцовскую корону, всех распустили по домам. Многие солдаты прослужили много лет, и им некуда и не с чем было возвращаться. Ни работы, ни жилья, ни капитала. Так общепринятая практика делала солдат нищими. Им давали значки и документы, которые позволяли законно бродить по определенным районам в поисках приюта или работы. И военные барабанщики не были исключением.

Ну, вот и все… Много истории всего в нескольких абзацах. Это не могло бы быть мрачным или пугающим, но у каждого исторического момента имеется подоплека. Сменим тему разговора, хорошо?

На следующий год после реставрации монархии в Англии, Ирландии и Шотландии в маленьком городке в восьмидесяти милях к западу от Лондона один человек встретился с таким лицензированным нищим. Джон Момпессон был в гостях у своего друга в городе Лагершоле. Будучи в его доме, он услышал звук барабана, доносившийся с окраины.

В то время Джон был отставным армейским офицером. Как и множество солдат его возраста, он участвовал в английской Гражданской войне. Мужчина знал традиции и правила, но также знал, как над военными издевались. Вдобавок, будучи сборщиком налогов, он был профессионально заинтересован в том, чтобы каждый, имеющий лицензию на попрошайничество, делал это законно.

Поэтому, когда он услышал барабанщика, то спросил друга, кто это. Тот рассказал, что нищего зовут Уильям Друри и что этот Друри размахивал своим пропуском по всему городу, выпрашивая деньги и стуча в барабан для привлечения внимания. Но Джон хотел проверить и попросил о встрече с этим человеком.

Когда Джон подошел к Друри, то попросил предъявить значок и удостоверение нищего, на котором стояли подписи военных инспекторов, выдавших разрешение. Друри бодро передал их. И тут возникла проблема.

Видите ли, Джон узнал имена на документе: сэр Уильям Коули и полковник Эйлиф – он служил с ними. Поэтому достаточно хорошо знал их подписи и определил, что эти подделаны. Друри попался, и Джон арестовал его и поместил под стражу.

Друри сразу признался местному констеблю, и у него забрали его барабан, чтобы пресечь незаконное попрошайничество. Мужчина умолял вернуть его, но вместо этого был переведен в дом судебного пристава, где гостил Джон. Так что в тюрьму нищий уехал без своего драгоценного барабана.

Это было в марте 1661 года. В следующем месяце Джон уехал в Лондон по делам и отсутствовал несколько дней. Сомневаюсь, что он много думал о событиях в Лагершоле или о барабанщике, который пытался обмануть деревенских жителей.

Когда Джон вернулся домой, он, наверное, обнял трех своих детей, поцеловал жену и направился к любимому креслу, чтобы дать отдых уставшему от долгой поездки телу. А там его ждал таинственный пакет.

Жена объяснила, что пакет принесли в его отсутствие. Но она его не открывала. В конце концов, посылку передали именно для хозяина дома. Может быть, он был в мешке или завернут в ткань, как подарок. Неважно, как пакет был доставлен; Джон принялся открывать его. И вдруг остановился.

Внутри… был барабан.

Конечно, это был не просто барабан. Это был тот барабан, принадлежавший нищему. Но, по словам жены Джона, барабан был не единственным необычным предметом, доставленным, пока главы семьи не было.

Она рассказала ему, что в ночь после того, как его друг, судебный пристав, принес пакет, к дому приходила шайка воров. Ей показалось, что человек тринадцать бегали вокруг дома, стуча во все двери. А затем они исчезли.

На следующую ночь эти люди пришли снова. Были это воры или бандиты, непонятно; они не пытались проникнуть внутрь. Но они стучались. Жена Джона знала это, она слышала шум из дома. Нет нужды говорить, как сильно она была рада возвращению мужа.

На третью ночь после его приезда из Лондона это случилось вновь. Среди ночи хозяева были испуганы сильным стуком в парадную дверь. Джон выскользнул из постели, схватил два пистолета и подкрался к двери. И осторожно открыл ее.

Там никого не было. Темнота снаружи казалась спокойной и безмолвной. Но, прежде чем он закрыл дверь, стук возобновился с другой стороны дома. Возможно, кто-то просто ошибся дверью. Может быть, гостям нужна была помощь. Или они играли в какую-то игру. Со странной смесью страха и разочарования в душе Джон запер парадный вход и помчался к другой двери.

С этой дверью, впрочем, вышло так же, как с первой. Никакой визитер у другого входа не ждал. Никаких бандитов. Крыльцо было пустым. Но, прежде чем он смог понять, что происходит, стук прозвучал в третий раз – теперь уже с высоты второго этажа. Джон со всех ног кинулся к лестнице.

Он смог догадаться, что найдет там. Почти наверняка знал это, прежде чем открыть дверь, ведущую на крышу со второго этажа. Но он все равно это сделал. И, конечно же, прямо за дверью было… ничего там не было. Ни ночного гостя, ни бандита, ни шутника. Только темнота.

Но не тишина. По крайней мере, не в этот раз. Джон утверждал, что, стоя там и вглядываясь в ночь, он кое-что слышал. Это было похоже на шум ветра в бурную ночь, только он был более зловещим. Джон описал его как «утробный». Он казался зловещим и пустым. Почти голодным.

Джон закрыл и запер дверь, молясь, чтобы звук прекратился, и тот ненадолго стих. Мужчина вернулся в кровать, и они с женой постарались уснуть. Но немного погодя шумы возобновились. В этот раз стук, казалось, шел из самого воздуха вокруг дома, словно кто-то стучал в пустоту.

Как бы Джону ни хотелось, чтобы происходящее осталось единичным случаем, это было не так. Стук по ночам продолжался весь следующий месяц. Он был громким и непрерывным. Почти ритмичным. Почти… как барабанная дробь.

А потом стало шуметь внутри дома. Шум был такой же громкий, но исходил он из комнаты, в которой Джон хранил конфискованный барабан, тот самый, что умолял вернуть Уильям Друри. И Джона мучили вопросы. Что, если Друри умер? Что, если он умер из-за того, что сделал Джон, и теперь этот человек вернулся и преследует его?

Последовавшие события совершенно выбили из колеи всю семью. С приходом барабанной дроби начинала трястись мебель. Но только ночью. Только когда они пытались хоть немного отдохнуть. Оно начиналось, будило всех в доме и через час-два исчезало.

Что еще хуже, тот утробный звук – его слышал Джон снаружи, приехав из Лондона, – вернулся, но, как и барабан, переместился вовнутрь дома. Мучение продолжалось неделя за неделей, месяц за месяцем. Казалось, это никогда не кончится.

И тут сбылись худшие опасения Джона. Видите ли, если предыдущие события были действительно вызваны сердитым духом нищего Уильяма Друри, то звуки вряд ли можно было рассматривать как определенное доказательство. Тем временем события развивались. Начали двигаться предметы. Старенькая мать Джона, жившая с семьей, нашла свою Библию в камине, сгоревшую дотла.

А затем нечто перешло на личности. Оно начало нападать на членов семьи.

Объектами нападений стали дети. В некоторые ночи их кровати жестоко трясло, словно по ним хлопал кто-то невидимый. В другое время из-под кроватей доносились громкие скребущие звуки. В редких случаях страдали сами дети. Таинственные невидимые руки поднимали их и держали над кроватями.

Опасаясь за безопасность своих детей, Джон и его жена перевели их в другую комнату, где до сих пор не происходило ничего необычного. Но только они обустроились, как невидимые силы настигли их и там, и все продолжилось. Но не только дети сталкивались с этим непонятно чем.

Один из слуг, живший и работавший в доме, был тезкой хозяина. Согласно свидетельству самого Джона Момпессона, 5 ноября 1662 года, рано утром, его слуга по имени Джон прибежал в комнату, где спали дети, потому что шумы начались снова. В дальнем конце комнаты слуга увидел две доски, которые стояли там, прислоненные к стене. И одна из них двигалась.

Я не знаю, что подвигло слугу сделать это, но он заговорил и попросил принести ему доску. Воцарилась тишина, и затем одна из досок поднялась с пола и двинулась к человеку, остановившись в трех футах от него. Слуга протянул руку и попросил снова, и на этот раз доска легла прямо ему в ладонь.

Джон, хозяин дома, вошел через мгновение и увидел, что слуга передает доску невидимой силе и берет обратно. Напуганный тем, что увидел, он приказал слуге прекратить свои действия. Для Джона Момпессона это был переломный момент. В его доме присутствовало нечто – он не мог увидеть или контролировать это – и оно взаимодействовало с его семьей.

В начале декабря 1662 года Джон написал отчаянное письмо родственнику по имени Уильям Крид, который был профессором богословия в Оксфорде. Джон предположил, что если кто и обладал мудростью и знаниями, чтобы помочь ему, то только он. К сожалению, Крид был так же озадачен, как и все.

Каждый день приносил все новые переживания. Джон заметил, что время от времени дом наполняется каким-то странным запахом. Они слышали звук тяжелых цепей, гремевших и волочившихся по полу. Из безлюдных частей дома доносились громкие голоса. Временами слышалось даже тяжелое дыхание, словно кто-то большой и невидимый стоял в комнате рядом с ними.

Все это время продолжался барабанный бой, порой такой громкий, что его слышали даже соседи. И этот шум привлекал всеобщее внимание. Люди приезжали издалека, чтобы услышать барабанный стук и в надежде увидеть духов. Но с новыми гостями также приходили и свежие новости.

Видите ли, до сих пор Джон Момпессон был уверен, что барабанщик умер или был убит и что его дух был причиной всех его неприятностей. Но летом 1663 года до него дошел слух, что это совсем не так. Уильям Друри был жив-здоров. После короткого заключения в тюрьме Глостера за кражу поросят он сбежал. Потом раздобыл себе новый барабан и стал снова бродить по окрестностям.

Но были и другие слухи. Говорили: Друри хвастался немалому числу людей, что заколдовал дом Джона. И если верить старым армейским друзьям нищего, у Друри была репутация колдуна.

Конечно, слухи не значили, что Друри действительно таковым являлся. Это, скорее всего, был безосновательный предрассудок. Но для такого отчаявшегося человека, как Джон, эти слухи олицетворяли надежду. Он искал логическое объяснение этой ситуации, и россказни про колдовство сделали свое дело.

И вот Друри привезли в Солсбери и там отдали под суд за пособничество и подстрекательство к преступлению. Его обвинили в колдовстве и представили улики против него: бой в барабан, невидимая сила в доме, слухи – все в кучу. Во времена, когда колдовство признавалось реальным, возможным и наказуемым, на кону оказалась свобода Друри.

Судья Айзек Берджесс все это выслушал. Он взвесил все доказательства. И, похоже, здравый смысл возобладал. Потому что 3 августа 1663 года Друри был оправдан. Говорили, что было нелегко. Это оказался трудный выбор, но в конце концов обвинение в колдовстве с него сняли. Это не значит, что он сорвался с крючка. Оставалось обвинение в краже, поэтому буквально на следующий день его вернули в тюрьму Глостера.

Результат того суда важен для нашей истории потому, что в том преступлении Друри все-таки был осужден, помещен в тюремный корабль и выслан на жительство в исправительную колонию. И тут, словно кто-то щелкнул выключателем, власть барабанщика над домом Момпессона – барабанный бой, шумы, невидимые руки и все такое – исчезла.

Их ночной кошмар наконец закончился.

На первый взгляд это всего лишь еще один эпизод в длинной череде историй о домах с привидениями. Я это понимаю, поверьте. Но барабанщик из Тедворта – это гораздо больше, чем жуткая легенда о полтергейсте.

Это история одной семьи, изо всех сил пытавшейся понять, что происходит, в условиях, где проще всего было объяснить все сверхъестественными силами. В этой истории было то, чего всегда не хватало многим другим легендам: очевидцы на месте, сохранившиеся документы того времени и многочисленные свидетельства посторонних людей о том, что они пережили в доме.

И все же это – реальная история дома с привидениями. Это – легенда, которая играет роль в нашей способности не верить своим глазам. Она преподносит нам то, что на первый взгляд кажется ничтожным, почти смехотворным: дом здравомыслящих, рациональных людей держит в заложниках барабан.

Легко задаться вопросом: было ли это привидение или колдовство? Потому что в фольклоре это разные понятия. В этой истории так много разных видов сверхъестественной активности, что трудно определить ее природу. Но, в конце концов, это могло быть нечто гораздо более приземленное.

С большой долей вероятности эта история основана на чем-то менее суеверном, но не менее темном и зловещем: на политике. Как я упоминал ранее, Уильям Друри в Гражданскую войну в Англии был барабанщиком. И служил он в рядах сторонников парламентаризма.

С другой стороны, Джон Момпессон был офицером у роялистов. Это значит, что он и барабанщик были политическими врагами. Как если бы офицер северян и солдат конфедерации встретились через год после окончания американской Гражданской войны. Можно закончить войну, конечно, однако ненависть прекратить гораздо труднее.

После девяти недель тишины и покоя в доме Момпессона все началось снова: шумы, дыхание, движущиеся предметы… и барабанный бой.

Нам нет нужды полагаться на слово Джона. Тому были свидетели. Два человека, поверенный по имени Энтони Эттрик и его друг сэр Ральф Бенкс, провели там ночь и свидетельствовали о постукиваниях. Они утверждали, что попросили духа постучать определенное количество раз и он охотно это сделал.

Естественно, это озадачило Джона Момпессона. И разозлило его. А может быть, даже испугало. И он начал наводить справки. В конце концов, у него были связи. И довольно скоро он получил новость, которую боялся получить.

Уильям Друри сбежал и уже вернулся на английскую землю. И в тот же район. Если объяснение загадочных звуков связано с тем, что барабанщик должен быть в непосредственной близости от дома, то его возвращение и возобновление звуков, безусловно, подтверждали это.

Является ли это доказательством, что политический спор редко находит мирное решение? Или это еще одна подсказка, что указывает на сверхъестественное объяснение? В любом случае это подтверждение волшебной природы музыки.

Если вы можете ее слышать, она имеет над вами власть.

САМОЛЕТЫ НЕ ДОЛЖНЫ сталкиваться. Просто принимая во внимание статистику, вы с большей вероятностью услышите о столкновении автомобилей, чем самолетов, просто потому, что сегодня машин на дорогах гораздо больше, чем самолетов в воздухе. И все же, как ни странно, это случается.

В конце 1950-х годов два военных самолета летели над побережьем штата Джорджия, над Тайби-роудс, в том месте, где встречаются воды реки Саванна и Атлантического океана. В этих водах интенсивное судоходство, но 5 февраля 1958 года небо тоже было загружено.

В два часа утра бомбардировщик B-47 совершал тренировочный полет вдоль берега, направляясь из Флориды. В то же самое время истребитель F-86 патрулировал побережье с севера. Когда они столкнулись, это не было так разрушительно, как в фильмах, – ни один самолет не взорвался, но оба были сильно повреждены. Пилот истребителя F-86 вынужден был катапультироваться, и самолет упал в море. Бомбардировщику удалось остаться в воздухе. Воздушное судно значительно потеряло высоту, и было ясно, что экипажу нужно что-то сделать для аварийной посадки, причем быстро. Чтобы справиться, они запросили и получили разрешение сбросить лишний груз.

И они сбросили единственную вещь. На борту у них была бомба, которая весила около восьми тысяч фунтов (3,6 тонны). Ядерная бомба. Они выпустили ее у берега острова Тайби, и она плюхнулась в море. Военные попытались вытащить ее в том же году, но безуспешно. Бомба лежит там и сегодня.

Вот проблема такого большого мира, как наш. Предметы – даже большие – легко скрыть. Это добавляет налет таинственности к нашей жизни, элемент вероятного риска. Но скрытыми в нашем мире могут оказаться не только предметы. Даже люди – те, кто все время живет, и дышит, и двигается вокруг нас, – похожи на холодную темную морскую воду. И вы никогда не знаете, что скрыто прямо под поверхностью.

Мэри родилась в 1847 году, и ей было всего шесть месяцев, когда у нее случился первый припадок. Ее мышцы бесконтрольно подергивались, а зрачки расширились. Ее родители, Аза и Энн Рофф, конечно, невероятно расстроились. Припадок был похож на эпилептический. Мэри несколько дней не приходила в себя, и они даже приготовились к худшему. Однако она поправилась, и жизнь пошла своим чередом, хотя девочка продолжала страдать приступами.

В попытке облегчить состояние дочери семья переехала из Индианы в Техас, когда девчушке было около десяти лет. Через год они вслед за новой железной дорогой через Пеорию переехали на север и поселились в новом городе Саус-Миддлпорте, штат Иллинойс. Там они построили один из первых домов, начали новую жизнь и надеялись на лучшее. Но приступы Мэри не прекращались.

К тому времени, как они переехали в Иллинойс, у нее случался по меньшей мере один приступ в день. Это было до открытия даже самых ранних противоэпилептических средств, таких как бромистый калий, и от отсутствия лекарств Мэри и ее родители чувствовали тоску и безнадежность. Добавьте к этому сильное истощение от постоянных приступов, и вы легко представите, какие это были для нее черные дни.

Одно время они пытались применять кровопускание. Этой процедуре много тысяч лет, и ее производили разными инструментами, от ножей и игл до пружинных режущих устройств. Исторически сложилось, что одними из тех, кто предоставлял эту услугу, были брадобреи. Даже сегодня можно найти парикмахерские, у которых снаружи стоит полосатый красно-белый шест. Это наследие прошлых времен, его ставили как символ крови и бинтов.

Однако Мэри предпочитала пиявки. Так как она страдала от постоянных головных болей, то ставила их на виски, надеясь, что они помогут. Она так часто их использовала, что даже начала относиться к ним как к домашним животным. Подобно малышу с котенком, Мэри часто улыбалась, проводя время со своими пиявками.

(В качестве отступления: если ваше чадо просит на Рождество собаку, сдается мне, вы упускаете из виду забавный вариант домашнего животного. Пиявок легко накормить и гулять с ними не нужно. Просто выставьте их за дверь.)

Мэри так делала почти три года, причем использовала все больше пиявок. Она была молодой женщиной, все время грустной, и это понятно. Но она была еще и одаренной, преуспевающей в учебе и обещала стать превосходной пианисткой. Хотя музыкальные предпочтения отражали ее настроение, склонность к унынию и меланхолии.

В 1864 году, в восемнадцать лет, она испробовала кровопускание, разрезав себе руку ножом. Кровотечение было столь обильным, что она чуть не умерла. Когда она пришла в себя, случилось что-то странное. Целыми днями она кричала и металась в постели. Бывали периоды, когда множество взрослых людей по нескольку часов держали ее, чтобы она себя не поранила.

А потом, как тропический ураган уходит из города, все успокоилось. Как после шторма остаются вырванные с корнем деревья и разрушенные здания, Мэри бодрствовала, но ни на что не реагировала. Словно у нее внутри что-то сломалось. Люди входили в ее комнату и говорили с ней, но она словно не замечала их. Ни реакции глаз. Ни ответов. Если она и видела, и слышала их, то, скорее всего, не узнавала.

Мэри могла выполнять многие повседневные действия, например, одеться или заколоть шпильками волосы. Но ее родители стали замечать странности в ее поведении.

Когда Мэри что-нибудь делала, ее глаза были открыты, но она не смотрела. Девушка выполняла задания, связанные с визуализацией, но ее глаза не двигались и не фокусировались на вещах в ее руках. Как будто она на самом деле ничего не видела.

И они решили проверить это. Они завязали ей глаза и попросили повторить те же действия. Мэри выполнила, и тоже успешно. Даже с плотной повязкой на глазах она смогла полностью одеться, даже взять шпильки с туалетного столика и сделать прическу. Конечно, это могло быть мышечной памятью, но она делала и другие вещи, которые было трудно объяснить. Например, с завязанными глазами она брала лежавшую перед ней энциклопедию. И хотя она не могла видеть страницы, открывала книгу на слове «кровь» и читала статью слово в слово.

Это вызвало любопытство многих горожан. Она могла делать то, на что никто не был способен, и они хотели знать, как. Люди стали приходить в тот дом, чтобы испытать ее. Один человек даже предположил, что Мэри могла выучить эту статью в энциклопедии, – еще бы, ведь она годами была зациклена на крови, – поэтому ей предложили тест потруднее. Взяли несколько написанных ею лично писем и перемешали с большой стопкой бумаг. Мэри с завязанными глазами вытащила свои письма и прочитала вслух людям, находившимся в комнате.

Заходил даже редактор местной газеты, чтобы проделать свой эксперимент, и он оказался самым поразительным. Он приехал с конвертом в кармане пальто. Конверт был запечатан, и, по его словам, в нем было письмо от далеко живущего друга.

Он вручил письмо Мэри с завязанными глазами, которая повертела его, но не открыла. И затем без колебаний назвала имя человека, чья подпись была на письме. Редактор открыл и проверил: девушка не ошиблась.

Но это не было магическим шоу и чудом. Нет, у Мэри продолжались ежедневные судорожные припадки, и в результате усиливалась депрессия. И она снова вскрыла себе вены. Это по-настоящему трагично: в середине девятнадцатого века психиатрия практически оставалась средневековой, это означало, что Мэри была обречена бесконечно страдать, и даже родные не могли помочь.

5 июля 1865 года родители Мэри ненадолго уехали, оставив ее одну. В тот день Мэри встала, приготовила себе завтрак, а потом вернулась в свою комнату. И там ее настиг мощный приступ, от которого она умерла.

Ей было всего девятнадцать лет.

За год до трагической смерти Мэри Рофф у Томаса и Люсинды Веннам родилась долгожданная дочь. Мэри Веннам появилась на свет в апреле 1864 года в Иллинойсе, и практически сразу семья стала называть ее вторым именем, Люранси.

В 1871 году, когда Люранси было всего семь лет, семья перебралась из Милфорда в Саус-Миддлпорт, но за годы между смертью Мэри Рофф и переездом Веннамов город стал центром недавно образованного округа Ирокез. В честь знаменитой коренной американки, которая родилась в этих местах, город получил новое название – Ватсека.

Раннее детство Люранси было здоровым, счастливым и непримечательным. Но в первых числах июля 1877 года, в возрасте тринадцати лет, Люранси начала жаловаться, что слышит в своей комнате голоса. Она твердила, что они зовут ее, называют по имени снова и снова. Родители приписывали это чересчур живому детскому воображению и не обращали внимания.

А потом, ночью 5 июля, у Люранси случился небольшой эпилептический припадок, который оставил ее в странном состоянии. Она была в сознании, но около пяти часов оставалась в странном окоченении. В конце концов она вышла из этого непонятного транса и рассказала родителям, что чувствовала себя как-то странно. Конечно, сказали они. Все-таки у нее был приступ.

На следующий день Люранси пережила второй приступ и снова впала в состояние неподвижного бодрствования. Хотя в этот раз она говорила. Родители сидели рядом с ее кроватью и слушали, а она рассказывала о том, что видит. И хотя ее глаза были открыты, описывала она вовсе не свою комнату. Она описывала Небеса.

В частности, она сказала, что видит сестру Лору и брата Берти; они оба умерли в младенчестве. Вообще-то, Люранси было всего три года, когда умер брат, и в семье редко предавались таким горьким воспоминаниям; и это делало ее описание еще более удивительным.

Все лето и до самого ноября Люранси впадала в такой транс. Каждый раз она описывала другой мир, мир за завесой реальности. За гранью, разделявшей жизнь и смерть, были ангелы, духи, Небеса и еще много подробностей. А потом, 27 ноября, все… ну, свернуло налево, к Неадекватности, и поехало по улице Сумасшествия, если вы понимаете, что я имею в виду.

Припадок той ночью был невероятно жестоким. Люранси лежала, вытянувшись на кровати, и с каждым приступом сильно выгибала спину. Говорили даже, что она так резко выгнулась, что ее ступни коснулись головы, хотя, честно говоря, я не верю, что такое возможно. Если это в самом деле случилось, я не могу представить себе более жуткую картину, чем кричащая от боли девушка, сложившаяся пополам через спину.

Так было не раз. Новые припадки продолжались неделями, сводя семью с ума и истощая Люранси. Такой сценарий – сначала приступы, потом видения – регулярно повторялся около трех месяцев. Семейный доктор не знал, как помочь. И если припадки он мог, по крайней мере, обозначить как врач, то ее видения жизни после смерти, – полные духов, ангелов и т. д., – бросали вызов его опыту. Родственники семьи начали думать, что девушка потеряла рассудок. Они умоляли Веннамов послать ее в Пеорию, где был приют для душевнобольных, хорошо оборудованный для лечения ее болезни, но Веннамы отказались.

Единственным человеком, действительно предложившим им решение, был доктор Э. Винчестер Стивенс. Это был дружелюбный мужчина лет пятидесяти пяти из Джейнсвилла, штат Висконсин, и он практиковал спиритуализм, предлагая комплекс из лекарственных средств и сверхъестественных путей решения как раз для таких людей, как Веннамы.

Он слышал историю Люранси от соседей Веннамов, пожилой пары, интересовавшейся спиритуализмом и загробной жизнью. Но когда 31 января доктор Стивенс в первый раз вошел в ее комнату, он не встретил Люранси. Вместо этого голос, исходивший из девушки, заявил, что она – старушка по имени Катрина Хоган.

Ей было шестьдесят три года, когда несколько лет назад она умерла, а сейчас хозяйничала в теле Люранси. Несомненно, она не была приятной. Дух старухи, говорящий ртом молодой женщины, унижал и оскорблял Томаса и Люсинду Веннам. Это продолжалось несколько минут, прежде чем место занял другой дух.

Этот заявил, что он молодой человек по имени Вилли Кэннинг, умерший после побега из семьи. Но он тоже исчез через несколько минут. Доктор Стивенс, до этого момента бывший простым наблюдателем, приступил к лечению. Согласно записям о событиях того дня, Стивенс использовал месмеризм – сегодня мы называем это гипнозом – в попытке помочь Люранси успокоиться.

И припадки прекратились. Девушка смогла рассказать всем взрослым: родителям, доктору Стивенсу и соседу, приведшему спиритуалиста в дом Веннамов, – что злые духи пытались контролировать ее. Она боялась и хотела, чтобы ей помогли. Доктор Стивенс предположил, что взамен она может найти хорошего духа. Люранси кивнула и закрыла глаза.

Когда она открыла их вновь, то улыбалась. Было похоже, что боль и травмы ушли и Люранси выздоровела. Вот только это было не так. Напротив, она пристально посмотрела на соседа, стоявшего в углу комнаты: это был взгляд напряженного узнавания.

– Отец… – сказала она и добавила: – Это я, Мэри Рофф.

Понятно, что мистер и миссис Рофф были полны смешанных чувств. Они провели двенадцать лет, пытаясь смириться с потерей дочери. Мистер Рофф даже несколько раз сходил к медиуму, надеясь получить ответ или, по крайней мере, закрыть вопрос. Один раз медиум вручил ему записку, заявив, что она передана его умершей дочерью.

Вина была очевидной; они оставили дочь одну на целых три дня, и, когда вернулись из поездки, та была мертва. Они провели много лет, пытаясь справиться с горем. Мэри была одновременно и радостью, и испытанием, и благословением, но более десяти лет ее не было в их жизни.

До сих пор.

В этот день мистер Рофф пришел домой и рассказал жене, что случилось. В то же самое время доктор Стивенс продолжал задавать Люранси вопросы, чтобы добраться до корней ее болезненного перевоплощения. Но каждый ответ все больше ставил спиритуалиста в тупик. Эта девушка больше не была Люранси Веннам. Она была Мэри Рофф.

Казалось, Мэри хочет домой. Она вообще не узнавала никого в доме Веннамов. Для нее они были чужими. Она хотела вернуться в дом, который знала и любила. И она целыми днями спрашивала Веннамов, может ли она жить со своими родителями в их доме. Наконец через неделю Веннамы уступили и проводили свою дочь прямо к порогу дома Роффов.

Там девушка сразу погрузилась в уютный распорядок. Она использовала прозвища для родителей, братьев и сестер, которых не знал никто, кроме Мэри Рофф. Она узнавала друзей семьи и упоминала других иногородних знакомых Роффов, людей, никогда не посещавших Ватсека в годы, когда Веннамы там жили. Никто другой, кроме Мэри Рофф, просто не мог этого знать.

При встрече с Веннамами она вела себя так, как если бы они были просто приятелями, с которыми она недавно познакомилась. Конечно, она была с ними вежлива, но и только. Но Мэри знала о Люранси. Она утверждала, что лучше, чем кто-либо еще, понимает, что с ней происходит. В эту историю трудно было поверить.

Мэри сказала, что Люранси больна. Ее приступы – это симптом той самой болезни. А Мэри прошла через все это и знает, как помочь. Поэтому Люранси, во всяком случае так говорила Мэри, выздоравливает на Небесах. И, когда она поправится, Мэри уйдет и позволит девушке вернуться в свое тело.

Знаете, я понимаю ваш скептицизм. И согласен с вами. Без всяких сомнений, это очень странно. А эти люди, очевидно, были готовы к подобной истории. В 1878 году спиритуализм находился на пике популярности. Удивительные сестры Фокс уже тридцать лет делали карьеру всемирно известных медиумов, давая представления в битком набитых залах. Оставалось еще десять лет до их признания в мошенничестве. Для Веннамов и Роффов, а особенно для доктора Стивенса спиритические явления были реальными, возможными и бесспорными.

Хотя для современного сознания остается много вопросов. Люранси должна была знать своих соседей до этого дня. Она, скорее всего, слышала трагическую историю Мэри Рофф если не от соседей, то от других горожан. Наверняка в детстве кто-нибудь посмотрел на нее и сказал: «О, ты живешь по соседству от Роффов». Это не такая история, которую можно с легкостью забыть.

Но были и вещи, от которых труднее отмахнуться. Одной из них была способность называть иногородних друзей, но женщина, называвшая себя Мэри Рофф, могла делать гораздо больше. Десятки раз она беседовала со старыми друзьями – людьми, хорошо знавшими Мэри до смерти, – и в каждом разговоре упоминала детали или события, о которых не мог знать никто, кроме нее.

Однажды Мэри вошла в гостиную Роффов и указала на бархатный головной убор, лежвший на столе. Миссис Рофф вытащила его из вещей Мэри и оставила там, чтобы девушка его узнала. Когда Мэри его увидела, она оживилась и описала, как она его носила с короткой стрижкой. Миссис Рофф качала головой с недоверием.

В другой раз Мэри подошла к мистеру Роффу и рассказала, что как-то послала ему записку через медиума, к которому он ходил. Она назвала ему дату, и отец подтвердил это перед другими. Как она это узнала, было загадкой – если, конечно, она не была Мэри, вернувшейся из мертвых.

Все это продолжалось более пятнадцати недель. Время от времени случалось так, что Мэри словно исчезала, и Люранси возвращалась в свое тело. Но это были краткие моменты, и Люранси, казалось, возвращалась не полностью. Она смущалась, особенно находясь в доме Роффов, и просила отпустить ее домой. Мэри возвращалась раньше, чем можно было что-либо сделать.

7 мая Мэри объявила Роффам, что Люранси готова вернуться навсегда. В следующие две недели коротких обменов между двумя духами было больше, а затем все кончилось. 21 мая Мэри стояла в гостиной в доме Роффов и со слезами на глазах прощалась со своей семьей. Затем одна из дочерей Роффов взяла ее за руку и проводила до улицы, ведущей к дому Веннамов. По дороге они разговаривали, и Мэри обсуждала семейные дела и давала советы другим женщинам. И вот они пришли. Мэри одна поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Когда Веннамы открыли, Мэри исчезла. Люранси вновь полностью контролировала свое тело и была бодра и в полном сознании. Она сказала, что чувствовала себя как во сне, и обняла родителей. Они плакали от радости и приветствовали ее дома.

Всю остальную жизнь у нее не было ни одного приступа.

Данное событие – одно из тех, которые трудно осмыслить. Я это полностью признаю. Многие люди считают, что Люранси Веннам все это выдумала. Что это был способ для привлечения внимания, или юношеский розыгрыш, или даже трюк, разыгранный обеими семьями.

Впрочем, другие считают, что она могла страдать какой-то формой психоза, который в конечном счете проявился как шизофрения. Они думают, что если бы Роффы не взяли ее к себе и не дали девочке время оправиться, то Веннамы вскоре сдали бы ее в приют для душевнобольных, который в 1870-е годы был билетом в один конец и, возможно, в смерть. По мнению тех, кто придерживается такой версии, это были великодушие и непредубежденность соседей, которые спасли ее.

Но осталось еще разобраться с кучей вопросов. Каким образом такие впечатляющие и серьезные симптомы, как мощные припадки, просто исчезли всего через пятнадцать недель? Откуда она знала о Роффах то, чего никто другой не мог знать? В этом суровом испытании был момент, когда Люранси, будучи Мэри, рассказала доктору Стивенсу, что она встретилась с его покойной дочерью на небесах, и описала крестообразный шрам на щеке девочки. Пораженный доктор Стивенс признался, что шрам был от перенесенной ею хирургической операции для остановки инфекции. Что бы мы об этом ни думали сегодня, родители Люранси верили. Они говорили, что их дочь вернулась домой «более умной и трудолюбивой, более женственной и вежливой, чем прежде». Она как-то повзрослела. И восстановилась физически. Никаких приступов, никаких больше трансов. Все ушло.

Через пару лет Люранси попробовала себя в качестве медиума. Возможно, Роффы уговорили ее или она хотела убедиться, что все еще может делать то, чем прославилась.

Через четыре года она вышла замуж за фермера по имени Джордж Биннинг. У Джорджа, похоже, не было никакого интереса к спиритуализму, и вскоре она прекратила попытки реализовать себя как медиум. Еще через два года они уехали из города на ферму в Канзасе. Они растили тринадцать детей, и, естественно, жизнь была расписана по минутам. Однако Люранси старалась, как могла, поддерживать связь с родными.

Одним из тех, кто часто писал ей, был мистер Рофф. Это и понятно. Пусть хоть ненадолго, но его дочь Мэри вернулась, и поэтому он привязался к Люранси. И в тех редких случаях, когда она возвращалась в Ватсеку навестить родителей, всегда ходила повидаться с Роффами.

Конечно, она стучалась. В конце концов, это был не ее дом. Они всегда с радостью встречали ее. Представляю, как они готовят для нее чай и садятся вместе в гостиной. А интересно, был ли головной убор Мэри до сих пор на столе и узнала ли его Люранси хоть когда-нибудь?

Мы знаем точно то, что каждым своим визитом она приносила Роффам большое утешение. После короткой беседы обо всем она садилась в свое кресло и закрывала глаза. Часы на каминной полке громко тикали, напоминая шаги, приближающиеся из соседней комнаты. Потом ее глаза открывались. Но это уже была не Люранси.

– Здравствуй, мама, – говорила им она. – Здравствуй, отец. Как вы поживаете? Как хорошо быть дома.