Когда-то меня спросили, как я стал Охотником. Не из любопытства, в ответ на которое можно отшутиться, если интерес проявил знакомый или послать куда подальше, если это посторонний человек. Из сопереживания.

Спросил приятель. Единственный человек, с которым я поддерживаю хоть какие-то отношения. Купец, поставляющий мне патроны и припасы. Он очень хотел стать моим другом, да и сейчас не оставляет надежды чисто по-человечески сблизиться, без пошлых мыслей; и делал для этого всё, что в его силах.

Не стал. Не потому, что плохо старался или вызывал у меня отвращение. Ничего такого не было. Просто друзья не нужны мне. Они — лишнее звено в моём новом мире; слабое, отвлекающее от цели.

Но тогда я ответил. Из уважения к его попыткам.

— Знаешь, — сказал ему я, — я прекрасно понимаю, что произошло с моей семьёй в тот паскудный день. Друг убил тварей, они отомстили. Но я не ищу правду. Мне не надо. Правды попросту нет. Есть боль. После смерти близких она для меня материальна, она всегда со мной. И не лезть в петлю или спиться мне не даёт только одно: нужность. Пока я Охотник и существуют где-то недобитые твари — жизнь имеет смысл. Я чищу мир от них, ведь должен же кто-то это делать?

Это мой путь и мой выбор, помогающий мириться с самим собой. Твари — зло. И плевать на их разум, на их жажду жизни. Мир принадлежит людям, и точка.

Вот как я ему тогда ответил, и нимало не покривил душой.

…Вспышка. Можно просыпаться — самое время. Солнечный лучик сделал своё дело — разбудил как положено, когда нужно. Привычно вслушался в окружающий мир, потянулся спросонья. Сейчас около десяти утра. Специально вчера лёг так, чтобы свет из прорехи в крыше разбудил меня попозже. Спешить некуда, можно и отоспаться.

Нет. Мне ничего не приснилось. Я вообще не вижу сны. Боюсь их, боюсь их, боюсь того, что они могут с собой принести. Просто стандартно сработала выработанная привычка спать вполглаза, кожей ощущать малейшие изменения вокруг и любую опасность. Мозг должен бодрствовать всегда. Знаю, это похоже на психическое расстройство, но мне плевать.

Первым делом осмотрелся вокруг. Тут хорошее место, удачное, далеко видно — старая водонапорная башня у вымершего посёлка, и я под самой её крышей. Не в первый раз тут ночую — обустроился. Припасы кое-какие имею, воду, спички в тайнике.

Вчера забрался на ночлег поздно, когда совсем уж стемнело. Всё наделся хоть чей-нибудь след найти. Вторую неделю ни одной твари не убил. Прячутся, сволочи… Или закончились. Если так — приятно думать, что в этом и моя заслуга есть. Хотя это маловероятно…

Скучно, обыденно, ровно…

А это что? — среди деревьев мелькнула тёмная тень.

Всмотрелся — ну точно, тварь, только странная. Из-за листвы плохо видно. Бежит в мою сторону. Это хорошо, подпущу ближе.

За то, что она меня учует — я совершенно не боялся. И одежда, и обувь, и даже вход в башню обработаны особой пропиткой, отбивающей всякий запах. Сам придумал. Ещё ни разу не подвела.

Тварь выбежала на дорогу. Всмотрелся. Да это собака! Породистая!

Я от неверия протёр глаза. Да нет, точно… Доберман!

Плевать на тонкости! Это — тварь! И я её сейчас убью! — рука начала устраивать приклад винтовки поудобнее. Не той, дешёвенькой, давно канувшей в Лету, а чуда немецких оружейников, большие тысячи когда-то стоила. Из такой даже ребёнок не промажет. С чего начать — в лапу или в бедро? Чтобы подохла не сразу, помучилась…

Но опыт, как всегда, победил эмоции. Сейчас отправлять в ад эту четвероногую мерзость рано. Надо за ней проследить и выйти на её стаю. А уж там покуражиться от души, устроить точечный геноцид…

— Ну что, пойдём?

Я вздрогнул. Голос раздался почти рядом с моей башней. Как это я человека не заметил? Старею, позор на мою седую голову. А с кем это он болтает?

Аккуратно выглянул — навстречу твари шёл худощавый мужчина моих лет, одетый в неновые, но ухоженные вещи. На его плече беспечно лежало ружьё.

Он что, безумец?!

Против ожидания, неизвестный совершенно спокойно обратился к твари, едва её завидев.

— Нормально всё? Ну и хорошо.

В ответ собачье отродье радостно завиляло обрубком хвоста, не проявляя при этом никакой агрессии.

Да что происходит?!

— Вот придём ко мне домой, — продолжал мужчина, — возьмём мой велик и наперегонки ка-а-а-к двинем! У меня велик классный, скоростной… Смазать, конечно, придётся, ну да ничего.

Тварь уже приблизилась к нему вплотную. Я снова прицелился. Но нападения не случилось — она просто пошла рядом с человеком, причём с правильной левой стороны.

— Обгоню я тебя, как пить дать обгоню. Даже не сомневайся.

Внезапно тварь словно испарилась и возникла метрах в двадцати впереди идущего, с интересом посматривая на него.

— Да, примерно с такой скоростью и поеду, а ты побежишь. Но я буду быстрее и тебя обгоню.

В ответ существо, некогда бывшее собакой, недоверчиво фыркнуло, всем своим видом выражая сомнение в словах человека, а затем внезапно закрутилось юлой, словно пыталась поймать свой хвост.

Мужчина рассмеялся. По-доброму, от чистого сердца.

— Нет, Зюзя. Так велосипед не умеет. Тут ты, бесспорно, победительница.

Доберман гордо вернулась к нему. Я затаил дыхание.

Неожиданно человек встал на одно колено, обнял тварь за шею и негромко, еле расслышал, произнёс:

— Мы дойдём. Обязательно дойдём. И всё у нас будет хорошо.

Тварь в ответ ткнулась своим лбом ему в шею. На некоторое время воцарилась тишина, а затем человек, весело глядя на свою, теперь уже без сомнения, спутницу, задорно скомандовал:

— Пойдём! Нам ещё еду найти надо! А то кушать хотца-а-а!

И он опытным, быстрым шагом отправился в сторону юга. Бесхвостая уродина умчалась вперёд. Быстрая, сволочь…

Только теперь до меня дошло — это ренегат! Что же, ожидаемо… Рано или поздно обязательно должны были появиться те, кто найдёт с этими ублюдками шерстяными общий язык. Предатели рода человеческого.

Вот и дичь появилась… Утро определённо баловало.

Снова, с хрустом, со злобой на самого себя, задавил в душе такое естественное желание — отправить, помимо твари, ещё и человека в ад, где ему самое место. А ушастая гнида бы не ушла. Они никогда не уходят от меня. Да, с обретением разума четвероногие поумнели, не спорю. Но инстинкты никуда не спрячешь, а у шерстяных всегда одни хотелки: напасть скопом и нажраться. А потом заняться производством себе подобных, на сытое брюхо.

Нет, я хитрее. Я пойду за следом, чтобы накрыть всех. Ну не могут же эти двое просто так гулять в такой глуши? Наверняка есть и другие, променявшие род людской на тварелюбство. Не может не быть. Все всегда стадом держатся.

Ух! Хорошо! Наконец-то мне улыбнулась удача!

А когда найду ваше логово — тогда и поиграем. Ой как поиграем!.. У меня и патроны припасены для веселья. Много-много, всем хватит.

Человек между тем скрылся среди деревьев. Иди, иди… Мне визуальный контакт не нужен. Следов вполне хватит.

Без спешки собрался, проверил снаряжение. Теперь можно и начинать охоту.

Настиг я эту парочку ночью, возле заброшенной дыры в пару десятков дворов, именуемой Иваньково. Неподалёку от Фоминска. Интересно, куда они идут? В город им однозначно путь закрыт. Местные, хоть с коровами и якшаются от безнадёги и из-за молока для детишек, но такую тварь, как все нормальные люди, по — любому пулей приголубят. Без вариантов.

Место встречи? Наверняка. Что же подождём, посмотрим, кто подтянется… Пусть выспятся в последний раз, я сегодня почти добрый.

Мои подозрения подтвердились. Человек с утра решительно никуда не пошёл. Ждал кого-то, не иначе.

До обеда он методично обшаривал пустые дома, собирая откровенный мусор: бантики, ленточки, цветные тряпочки. Затем уселся у сарая и стал обшивать ими свою куртку и какие-то ремешки. Зачем? Не понятно…

Засмотревшись, я чуть было не упал с дерева, ставшим моим наблюдательным пунктом. То-то смеху бы было, грохнись я на землю!

Потом неизвестный повёл себя совсем странно: начал обучать свою тварь командам. Сначала простым, потом всё сложнее и сложнее. При этом ещё и разговаривал с ней так, будто она ему могла ответить. Слов было не разобрать, однако тварь слушала с явным интересом. Чудной он. Или сумасшедший, такое случается.

Пока никто не пришёл. Ладно, ждём… Мне спешить некуда. Понаблюдаю пока.

Дальше совсем уж началось непонятное. Тварелюб и отродье смеялись, прыгали, играли, словно на пикнике. И так до самого вечера.

Нда… пора с этим кончать. Вечереет уже, на сегодня интересных событий больше не ожидается. Темнота теперь для подавляющего большинства враг, так что гости не припожалуют. Уверен на все сто. Да и риск обнаруженным быть возрастает. К чему неожиданности?

По поводу того, что никто не пришёл — жалко, конечно, однако не смертельно. Скоро начну…

Человек уже поел, покормил тварь и полез на чердак сарая, предусмотрительно затащив туда же лестницу. Уродина осталась во дворе, в кусты куда-то пошла. Ах вы ж мои умницы… Разделились, значит… Спасибо. Мне так проще будет.

Из своего убежища ренегат так вот, запросто, не сбежит. Мышеловка там с одним выходом. Значит, сначала валю тварь, потом его. Отлично! План-минимум есть! А там посмотрим…

Спустился, припал к земле. Хоть это и далеко не первая моя охота, но адреналин до сих пор пьяняще выплёскивается в кровь, и с этим ничего не поделать. Азарт, чтоб его… Но так даже лучше. Веселее.

Беззвучно направился к сараю. Да, тварь я пока не вижу, но она обязательно бросится. Всегда бросаются в наивных попытках достать до моего горла. И не сможет. Я — хитрее, ловчее. Я слышу их, и этого вполне достаточно для доброго выстрела.

По-настоящему четвероногие уроды опасны только из засады, когда они терпеливо ждут жертву. Во всех остальных случаях эти мрази шумные. Трава, ветки, сопение, дыхание — вот что их выдаёт. Глупые…

…Вот и сарай, но твари нет. Интересно… Интересно… Поиграть хочешь? Давай, я не против… В том, что это отродье меня учуяло — я не сомневался. Человеком займусь потом, с человеками всегда проще…

Метрах в пяти что-то прошелестело. Ага! Вот она! Я навёл ружьё. Ну! Где же ты?! Давай, бросайся на меня!

Никого.

Снова зашелестело, только теперь дальше. Зовёшь? В сторону от сарая уводишь? А я приду, не сомневайся.

Дошёл до окраины деревни, однако эта разумная мерзость так и не дала взять себя на мушку. Опытная. Ничего, и не таких на тот свет отправлял. Понятное дело, она меня в кусты заманивает, в деревья, где у неё преимущество. Фигушки. И на такой вот финт имеется свой ответ.

Я демонстративно поставил ружьё к старому, наполовину повалившемуся забору и отошёл в сторону. Достал нож.

— Ну что, давай по-честному. Только ты и я.

И замер.

В то, что тварь поведётся на мнимую безоружность — я верил. Шерстяные прекрасно понимают, что такое огнестрельное оружие. Некоторые даже не хоть сражаться — сразу дают стрекача в наивной надежде спрятаться, спасти свою никчёмную жизнь. Но вот нож в их тупых глазах мнимо уравнивает шансы. На то и расчёт.

Это, конечно, опасно. Шрамы на моей шкуре тоже неспроста появились. Но какая разница, как она подохнет? От пули или лезвия? Лишь бы бросилась, а там посмотрим, кто кого.

Тварь появилась почти беззвучно, метрах в пяти от меня. Красивая в лунном свете, вся какая-то точёная, тонкая. Встала.

— Уходи! — раздалось в моей голове.

Я дёрнулся, завертел головой. Голос, обратившийся ко мне, был неживой, словно у синтезатора речи.

Нет. Никого. Похоже, я всё-таки свихнулся. Грустно, что при таких обстоятельствах.

— Уходи! Я не нападать!

В отблесках звёзд зажглись два глаза.

Шок прошёл, и мозг смог трезво оценить происходящее. Ко мне обращалась тварь, хоть такого вообще не может быть по множеству причин. И она предлагает мне уйти. Отказаться от своей цели.

Отвечать не стал, оскалился. Такой язык им тоже понятен.

— Если ты не уходить, то, — ничем не примечательное лицо её спутника, — он тебя убивать. Он не бояться и уметь сражаться. Уходи! Я не говорить ему про ты.

Ага! Аж два раза уйду! И расшаркаюсь в извинениях напоследок!

Со всем презрением, на которое я был способен, бросил:

— Страшно? Жить хочешь? Я убью и тебя, и твоего хозяина!

Нет, я не кричал. Это лишнее. Тварь меня вполне хорошо слышит, а вопли могут разбудить человека. С двумя драться хуже чем с одной. Это факт. Потому тишина — наше всё.

— Давай, тварь, нападай!

Для убедительности взмахнул ножом. Раз, другой. Отродье как-то по-человечески вздохнула.

— Уходи. Я больше не просить.

— Я это как-нибудь переживу, — криво усмехнулся я и начал мелкими, устойчивыми шагами приближаться к ней. Не угадала, тут или ты, или я! По другому не будет.