Космический корабль медленно рассекал безвоздушное пространство. Уже три месяца он бороздил Вселенную, скрываясь от слишком назойливых сил Галактической Федерации.

— Опасность! Опасность! — взвыл ИИ корабля, окрашивая всё помещение ярко-красным тревожным цветом.

Единственное живое существо, находящееся на космолёте, поперхнулось горячим чаем.

— Зачем так орать? — выругался человек, пытаясь стереть обжигающую жидкость с футболки и штанов.

Бортовая система тактично промолчала, продолжая гореть тревожным сигналом.

— Ай, ладно, показывай, что там у тебя, — пилот взглянул на испорченную одежду, после чего со вздохом сел поудобнее.

— Обнаружен корабль галактической полиции, тип «Кречет».

— «Кречет»? Скверно, — человек почесал подбородок, после чего задумался. — Ладно, активируй боевой режим «Альфа». Если уж погибать, то я дорого продам свою жизнь.

— Для активации «Альфы» требуется подтверждение внешности пилота.

Странник выругался ещё раз. Не то, чтобы он считал себя уродом, просто пилот ненавидел зеркала. Каждый раз, когда человек видел своё отражение, он сразу вспоминал о не самых лучших временах.

— Ладно, запускай, — устроившись поудобнее, парень отогнал неприятные мысли и снял металлическую маску, скрывавшую лицо.

Сверху спустился экран, мгновенно ставший серебряным. Из зеркала на пилота взглянул мрачный и хмурый тип. Вечно взъерошенные волосы, некогда чёрные, стали снежно-белыми как у альбиносов. Правая сторона лица, мертвенно-зелёная как у трупа, была соединена с нетронутой частью несколькими грубыми стежками. Левая рука почти полностью приобрела такой же оттенок. Нормальный цвет кожи сохранил только участок предплечья.

Человека передёрнуло. Правая рука непроизвольно залезла под футболку. Хотя он не видел себя, но знал, что значительный участок торса с левой стороны принял такой же оттенок.

Пилот вновь погрузился в воспоминания…

Это было несколько лет назад. Молодой кореец Рейден, решивший, что зарабатывать честным трудом, как это делало девяносто процентов населения Земли не так уж и выгодно, подался в межгалактические наёмники. Хотя работа была довольно грязной, платили хорошо. Проблема состояла в том, что услуги киллеров давно объявили незаконными. Рейден не внял этому явному предупреждению и продолжил свою деятельность, за что и поплатился.

Год назад жалкие остатки некогда гордого клана наёмников выследили свою цель на одном из заброшенных заводов. Прибыв туда, малочисленный отряд попал в ловушку. Установленные детонаторы сработали в тот момент, когда наймиты вошли в дверь.

Рейден оказался единственным, кто выжил. Его, получившего обширные ожоги, подобрал отряд галактической полиции. К счастью, медицина тогда уже была на достаточно высоком уровне, чтобы регенерировать повреждённые ткани. Но из-за сбоя в программе медбота, восстановленные части тела приняли мертвенно-зелёный оттенок, что, впрочем, никак не сказалось на организме. Волосы резко побелели, а глаза сменили свой цвет с чёрного на болотно-зелёный.

Когда бывший наёмник очнулся, о нём уже все забыли. Новость о трагедии на крохотной планете не вызвала никакого ажиотажа. Тем лучше было для корейца. Под именем Рэя он продолжил свою незаконную деятельность. После одного крупного заказа, землянин вставил в своё тело имплантаты-модификаторы, повысившие его физические характеристики. Теперь он стал ещё опаснее.

Когда поступили данные об убийствах и ограблениях, Сенат Галактической Федерации во главе с Великим Консулом принял решение схватить Рейдена любой ценой…

— Входящий звонок от…, - ИИ прервал размышления человека.

— Капитана Галактической Полиции, — из воздуха соткалась голограмма лысого негра. — Если ты, Рейден, не сдашься добровольно, я буду вынужден уничтожить тебя.

— Майк! Сколько лет, сколько зим! — наёмник ядовито усмехнулся. — Помнится, в прошлый раз ты знатно отхватил от меня. Хочешь получить ещё пару украшений?

Полицейский скривился, проведя рукой по шраму, пересекающему левый глаз:

— Ты ещё не расплатился за прошлую рану, нанесённую мне. К сожалению, я не могу испепелить тебя вместе с кораблём — это будет нарушением Устава. Ты можешь сдаться добровольно, а можешь медленно задохнуться в открытом космосе.

— «Кречет» в любом случае достанется либо тебе, либо Федерации. Мне терять нечего — корабль самое ценное моё имущество. Поэтому, я приму бой.

— Ты сделал свой выбор. Готовься умереть, — изображение пошло рябью, а затем исчезло.

— Режим «Альфа»! Всю энергию на атакующие системы корабля!

— Выполняется перераспределение энергетических ресурсов…. Перевод энергии на атакующий модуль… Внимание, в случае выполнения данной операции возможна полная потеря контроля над «Кречетом». Вы уверены?

— Да, уверен, — наёмник принял окончательное решение. В обоих случаях он умрёт, но так у него хотя бы будет шанс избавиться от своего врага.

— Завершается перераспределение энергии. Загрузка завершена. Залп через три, два, один… Пуск!

Ярко-синий луч устремился к кораблю противника, но тот в невероятном кульбите увернулся от атаки. В тот же миг все системные индикаторы вспыхнули красным цветом и окончательно погасли, погрузив внутреннее пространство корабля во тьму…

Неужели ему действительно пришёл конец? Наёмник горько усмехнулся. Много лет избегать встречи с Костлявой, выбираясь из самых опасных ситуаций — и вот так умереть? Не в бою, не в постели, а медленно погибая от нехватки кислорода?

Рейден поднялся с кресла пилота и мрачно зашагал по салону корабля. Запаса воздуха хватит на пять-шесть часов, потом наёмник отправится к праотцам.

Но… почему он ещё жив? Майк не из тех, кто любит пытать своих жертв. Почему коп не уничтожил корабль ракетой?

— Режим скафандра, — приказал Рейден, активируя особую функцию своего костюма.

Щёлкнули скрытые механизмы, опуская шлем и подключая кислородные баллоны. Человек уселся поудобнее, после чего принялся ждать.

Часы отсчитали очередную минуту. Всё это время Рейден пытался пробить обшивку корабля, но всё, что он смог сделать, это оставить неглубокую вмятину на стене. Силы человека не вечны, к тому же, запас воздуха медленно, но верно иссякал.

С противоположной стороны донеслись характерные звуки, словно кто-то пытался разрезать металл. Кореец скривился. Чёртов полицай решил всё же добить свою жертву. Что ж, тогда его ожидает неприятный сюрприз.

Наёмник приказал костюму деактивировать перчатки. Хорошо, что он, перед тем как отправиться в этот полёт, установил имплантат контроля энергии. По сути, это устройство позволяло ему абсорбировать любые типы энергетических ресурсов. Рейден мог накапливать поглощенные силы, повышая свои физические характеристики, использовать их для усиления отдельных частей тела, либо преобразовывать в энергетические снаряды или импульсы, что давало больше возможностей в бою.

Но сейчас он был пуст. Пилот напрягся, аккумулируя в руке те крохи энергии, что ещё теплились в нём. Над ладонью зависла небольшая голубая сфера, которой можно было придать любую форму — от стандартных волны или диска до почти всех типов оружия.

Звуки энергетической сварки стихли. Кусок металла отвалился, выбитый ногой. Майк, держа оружие наперевес, вошёл в салон.

В негра тут же полетела созданная Рейденом волна энергии. Если бы наёмник был в лучшей форме, полицейский был бы тут же разрезан пополам. Но из-за малого количества сил, вложенных в удар, ярко-голубая дуга откинула стража порядка в сторону, а кореец свалился без сил, тяжело и хрипло дыша.

Майк поднялся. Атака была слишком слаба, чтобы убить человека, и всё же, досталось ему знатно. Перезарядив револьвер, он сплюнул кровь и направился к своему противнику, лежащему на полу.

Негр схватил Рейдена за подбородок, поднял голову так, чтобы их взгляды встретились:

— Сволочь. Убил бы, — коп демонстративно прокрутил в руке бластер. — Но нельзя. Таков приказ начальства — отправить тебя в тюрьму на одну из планет-колоний. Так что поднимайся, мы летим к суду Галактической Федерации.

Майк пнул наёмника по рёбрам. Тот скорчился от боли.

— Попытаешься что-то выкинуть — прикончу. И мне плевать, что я лишусь своего места.

— Пошёл ты… — Рейден попытался подняться, но не смог.

— У меня нет времени, — схватив свою жертву, полицейский потащил её на свой корабль.

— Рейден Сон, — судья поднялся со своего места. — Вы обвиняетесь в нарушениишестого раздела первого закона Кодекса правонарушений, в попытке убийства лейтенанта Галактической полиции и сопротивлении при задержании. Вы приговариваетесь к заключению и работам по добыче ресурсов сроком на восемь лет на планете FXM-60P. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Не так уж и плохо. Я усмехнулся. Планета условно-земного типа, жить на ней можно. Сутки, правда, в полтора раза длиннее земных, поэтому работать придётся дольше. Но, кто сказал, что я буду мотать срок по полной? Хех. Если выпадет возможность для побега, глупо будет не воспользоваться ей.

На руках тихо звякнули силовые наручники. Обычный металл я разорвал бы без труда, но энергетическое поле не поддаётся физическому воздействию.

Если что и странно, так это то, что в наше время до сих пор используют труд преступников и заключённых. Со сбором ресурсов куда лучше справляются автоматизированные дроны.

Двое полицейских, сидевших рядом со мной, схватили меня за плечи и насильно впихнули в спасательную капсулу, какие обычно используют на кораблях. Даже счастливого пути не пожелали.

— Капсула активирована. Место прибытия — планета FXM-60P. Запуск через три секунды… две… одну… пуск!

Аварийный модуль неярко засветился, начиная разгон.

— Выполняется погружение пользователя в криогенный анабиоз до прибытия капсулы к месту назначения. Расчётное время полёта — одни земные сутки.

В руку вонзился шприц, вкалывая мне снотворное. Перед тем, как потерять сознание, я почувствовал только резкий холод.

Капсула приземлилась на землю. Бортовой компьютер, выводя меня из сна, сообщил о принудительной установке нейросети последнего поколения. Дверь открылась, и я мешком вывалился на землю.

Голова гудела, тело почти не слушалось, приходя в себя после снотворного. Краем глаза я заметил, что рядом с моим аварийным модулем приземлилось ещё несколько капсул. Кто-то так же лежал, пытаясь подняться, некоторые, преимущественно инопланетяне, твёрдо стояли на ногах. Оно и понятно — человеческое тело, даже модифицированное имплантатами, намного слабее, чем у выходцев с других планет.

Оглядевшись, я заметил, что из здания, стоявшего рядом с вывеской «Добро пожаловать на рудник Федерации», вышел надзиратель. Он был механоидом — киборгом с десятками установленных имплантатов и начисто лишенным эмоций. Неудивительно — такую меру наказания часто применяли к особо опасным преступникам. Им стирали личностную матрицу, заменяя её определёнными программами и алгоритмами.

Надзиратель молча поставил перед нами ящики с кирками и одеждой горняков, после чего удалился, скупым движением активируя нейросеть, которую нам принудительно установили во время полёта.

Накатила слабость, я снова свалился на землю, чувствуя себя полностью опустошенным. Резко закружилась голова, к горлу подступила тошнота.

Вот ведь влип… Забыл, что буду мотать срок по полной. Ладно, не проблема. Сбегу, как только появится возможность.

Я подошёл к киборгу, получил комплект одежды и кирку, после чего отстранённо принялся одеваться, обдумывая варианты плана побега.

— Даже не пытайся, человек, — раздался рядом со мной тихий шипящий голос.

— Что? — я оглянулся, принимая боевую стойку.

— Я не враг тебе, — рептилоид даже не шелохнулся. — Сбежать не выйдет, не надейся. Там, — он очертил рукой зону вокруг силового купола, накрывающего рудники, — бескрайняя пустыня. Единицам удавалось пересечь её.

— Значит, это возможно?

— Не для землянина. Будь ты выходцем с Венеры — у тебя были бы шансы.

Да, он прав. Венерианцы — лавовые големы, выбрались бы отсюда на раз-два. Доспех из магмы, защищающий тело, возможность питаться камнями, высокие выносливость и сила делают их одной из сильнейших рас Галактической Федерации.

Увлёкшись разговором, мы не заметили подошедшего сзади киборга. Громкий рёв надзирателя спустил нас с небес на землю:

— Вы двое! Вам особое приглашение нужно?! Нет?! Тогда идите добывать руду!

Видя, что мы не стремимся выполнять его приказ, механоид занёс ногу и подкрепил свои требования мощным пинком, который отправил нас в полёт на несколько метров.

— Кто руда не добывать, тот не будет вкусно жрать! — изрёк на прощание наш тюремщик.

Пообещав себе когда-нибудь разобрать железяку на части, я закинул кирку на плечо и побрёл в тоннель шахты.

Так… где тут жилы руд? Беглый осмотр не дал результатов. Кстати, ИИ модуля говорил что-то о нейросети. В ответ на мысленный запрос, перед глазами высветилась табличка:

Понятно. Интерфейс дополненной реальности — так ведь её называют? Я быстро разделся и сфокусировал взгляд на одежде, лежащей у моих ног.

Громкий гудок, сравнимый с рёвом взлетающего звездолёта, в очередной раз поднял меня с кровати. Уже прошла неделя моего пребывания на руднике. Если поначалу я пугался нашего будильника, то теперь почти не обращал на него внимания. Жажда мести и желание вырваться из места заключения сменились меланхоличностью и почти полной апатией. Я ходил вечно мрачный и угрюмый, в моих глазах мерцал огонь сдерживаемой ненависти, но всё так же искал способ сбежать. Те немногие, кто знал об этом, называли меня психом и старались держаться подальше.

В очередной раз спускаюсь под землю. Обострившийся слух мгновенно улавливает шорохи и писки, которые указывают, что помимо меня рядом есть кто-то ещё. Я вытащил из сумки кирку и продолжил бить руду.

Сзади гулко раздались шаги. Даже не поворачивая головы, я узнал Джека — одного из самых неприятных типов. Весь в татуировках, бритый налысо. Сам ничтожество, но строит из себя крутого парня, унижая и избивая тех, кто слабее.

— О, приветствую, труп. Что-то ты слишком долго задержался на этом свете. Костлявая, наверное, заждалась уже? — он противно заржал.

— Джек, — мой голос был холоден как лёд. — Если ты пришёл сюда не для того, чтобы бить руду, советую уйти в соседний штрек или найти другую жертву.

— Ты ещё указываешь мне?! — заорал он. — Да кто! Ты! Такой! Чтобы мне указывать?!

— Поверь, тебе лучше отстать от меня.

Вместо ответа зек пнул меня в бедро. Я упал на камни.

Перед глазами возник кровавый туман. Вдох. Выдох. Надо успокоиться, иначе могут быть проблемы.

Джек схватил меня за робу, рывком поднял с земли и больно приложил спиной об стену пещеры. Тут сознание накрыло окончательно.

Из моего горла вырвался звериный рык. Я перехватил кулак преступника, летевший в мое лицо, сжал его до хруста костей. Ребром ладони другой руки рубанул противника по горлу. Тот булькнул и попытался нанести удар свободным кулаком. Зря. Классический пинок космодесантников — нога вылетает вперед почти под прямым углом — четко в живот противника.

Раздался омерзительный сигнал тревожной сирены. Все заключенные рухнули на землю, тщетно зажимая руками уши. Я, пытался игнорировать этот звук, параллельно душа Джека борцовским захватом.

В тоннель ворвался один из охранников-киборгов. Разняв нас как котят, он объяснил, что драки на руднике запрещены и нарушителей ждёт пытка.

Пытка? О небо, куда я попал… Нет уж, без боя не сдамся.

— Сначала поймай меня, ты, железяка! — я рванулся, оставив в руках охранника солидный кусок робы, после чего, активировав режим «Ускорителя», повысивший мои физические характеристики в несколько раз, попытался сбежать.

Именно, что «попытался». Андроид, словно серебристый луч, сбил меня с ног у входа в тоннель. Даже в таком состоянии, я проигрывал почти совершенному механизму.

Вновь щёлкнули замки силовых наручников. Нас с Джеком потащили в тёмную пыточную.

Лязгнули цепи, растягивая нас под потолком. Палач — невысокий худой человек, злорадно потёр руки, скомандовав паре амбалов:

— Подтяните его повыше и потуже. Хочу посмотреть, как он будет мучиться.

Молчаливые громилы начали крутить рукоятки. Я почувствовал, что цепи натягиваются, больно врезаясь в кожу. Мышцы застонали от напряжения, непонятно как ещё не разорвавшись. Ах да, у меня же имплантаты.

Мастер пыточных дел накалил нож на жаровне, стоящей рядом и с замахом вонзил его в моё левое плечо. Зашипела испаряющаяся кровь, пахнуло обугленным мясом.

Живодёр, удивившись, что жертва даже не вскрикнула, вытащил клинок и всадил его в правую руку. На пол упали капли крови, и я, не сдержавшись, заорал.

— Поиграем? — он мерзко усмехнулся и красноречиво провёл большим пальцем по остро отточенному лезвию.

— Сволочь, — попытка плюнуть ему в лицо не удалась — во рту было сухо как в пустыне, и мне пришлось ограничиться отборнейшими ругательствами, которые я знал.

В течение следующего часа садист старательно расписывал моё тело новыми порезами, попутно прижигая их. Искромсанная роба уже давно свалилась с меня. Полоски, отрезанные от неё, палач использовал для того, чтобы перевязать особенно кровоточащие раны.

Потом в дело пошли кнут и иголки. Сталь была смазана чем-то едким — в ранах начало щипать, затем жечь. От ударов хлыста со спины слетали целые пласты кожи вместе с мясом. Все это время я не переставал покрывать палача выражениями, которых не знал даже самый отмороженный наёмник. Расписав в ярчайших красках его родословную до прапрадеда, переходил к нему самому, затем — к его потомкам. Палач бесился всё сильнее, удары становились болезненнее, а пытки — изощрённее. Наконец, он выдохся и отошёл в сторону, чтобы посмотреть на результаты своего «творения». Удовлетворённо хмыкнув, садист достал зеркало и поставил его передо мной, чтобы я оценил себя во всей красе.

Окровавленное, изрезанное тело висело на цепях. Кое-где сквозь содранную плоть просвечивали белеющие кости. Спутанные волосы слиплись от крови. Некоторые раны были небрежно перевязаны обрывками ткани, которая практически потеряла свой первоначальный цвет, став ярко-красной. Из одежды сохранились только оборванные чуть выше колен штаны. Было немало синяков — палач не скупился на побои. Кожа была изъедена тем самым едким веществом. Адская боль немного притупилась — ровно настолько, чтобы её можно было терпеть.

С минуту я разглядывал своё отражение, а потом… расхохотался. Со стороны это выглядело жутко — псих, на котором не осталось живого места, смотрит на своё изуродованное отражение и смеётся.

Живодёр, впрочем, был не из слабонервных. Спокойно выждав несколько минут, он, убедившись, что я не успокаиваюсь, опустил цепи вниз и чётким ударом в голову вырубил измученное тело.

Тьма окружала меня со всех сторон. Хм, я умер? Загробный мир, оказывается, не так уж и страшен.

— И да, и нет… — шелест неясных голосов доносился словно издалека. — Пробуди своего внутреннего зверя, только тогда у тебя будет шанс выжить.

— Кто ты? — попытки увидеть невидимого собеседника не увенчались успехом. — Что тебе от меня нужно?

Голос умолк, а потом тихо рассмеялся.

— Забавный человечек. Ты сопротивляешься мне, не понимая, что наш союз сделает тебя значительно сильнее. Смешно. Ты так и не понял, что мы — одно? Я тот, кого ты не желаешь впускать в свою душу. Попытки сохранить нравственность так жалки…

— Я никогда не стану аморальным монстром!

— Аморальным? Оглянись, глупец. Тебя предали твои так называемые «друзья». Из-за них ты сейчас висишь на цепях, гниёшь в этой тюрьме… Просто дай мне чуть больше свободы, и вместе мы покажем миру, что с нами стоит считаться.

— Возможно, тут ты и прав. Но это не мой путь. Я убил достаточно людей, и не собираюсь снова проливать реки крови.

— Такова жизнь. В ней нет места слабым. Либо ты станешь хищником, либо умрёшь жертвой.

— Имя у тебя хотя бы есть?

— Курт. Можешь называть меня Куртом…

— Что дальше, Курт?

— Я верну тебя в сознательное состояние. Чтобы освободиться, мне придётся перехватить контроль над телом. Но лучше будет, если носитель даст согласие. Ты доверишься мне и позволишь применить мою силу?

— А у меня есть выбор? Я согласен.

— Отлично.

Я почувствовал, как меня мягко «отстранили» от управления телом. Мышцы налились силой, чувство невероятной мощи ударило в голову.

— Ты?! Ты ещё не сдох?! — во взгляде палача появились страх и недоумение.

— В отличие от тебя я собираюсь жить очень долго, — искажённый, чужой голос прозвучал словно рык. Руки натянули цепи, разрывая их. Ноги в несколько рывков вырвали крепежи из бетонной стены.

Экзекутор отступил назад, выхватывая из-за пояса нож. Я дёрнул головой и кинжал, летевший точно в лицо, жалобно звякнул, упав на пол.

Курт, контролировавший моё тело, прыгнул вперёд, словно дикий зверь. Он ударил палача под дых, затем подхватил обмякшее тело и швырнул его в стену. Садист мешком свалился на землю.

— Он мёртв? — я с интересом осмотрел свои руки.

Моё альтер-эго в несколько рывков подошло к лежащему человеку, после чего небрежно коснулось его шеи:

— Нет. Таких людей вообще тяжело убить. Эти псы умеют крепко цепляться за жизнь. Кто-то поднял тревогу, пора сваливать отсюда.

Действительно, все лампы горели ярко-красным светом. Раздался громкий сигнал аварийной сирены.

— Сваливать? Куда? — чувство паники понемногу начало захватывать сознание.

— Очнись и приди в себя! — ощутимая пощёчина обожгла лицо.

Я встряхнулся и осмотрел помещение. Единственные ворота были заперты. Ха, не проблема. Лёгкое мысленное усилие, и на моих руках появились ярко-голубые когти из энергии, которые взрезали титан с такой лёгкостью, словно это была бумага.

— Вот чёрт… — я и забыл, что рудники защищали силовым полем. Его генератор был недалеко, но он охранялся ещё одним киборгом, который тут же направил на меня бластер. Выстрелить он не успел.

Отбросив прожжённое насквозь тело, я начал ковыряться в проводах, которые соединяли генераторы силового поля с источником питания. После безуспешных попыток найти выключатель, их пришлось перерезать острым обломком камня.

— Свобода… — выдохнул я, оглядывая раскинувшуюся бескрайнюю пустыню.

Солнце палило безжалостно. «Условно-земной» тип планеты в данном случае играл немаловажную роль. Да, здесь можно жить, но территория планеты являлась, по сути, увеличенной в десятки раз Сахарой.

— Теперь понятно, почему с рудников практически никто не сбегал, — заметило моё альтер-эго, когда я, преодолев очередной бархан, уселся наверху.

— Можно вопрос, Курт?

— М?

— Кто ты вообще такой?

— У меня много имён. Но… для твоего понимания скажу, что я — аватар.

Я присвистнул. Истории об аватарах считались неподтверждённой фантастикой. По сути, они являлись «душами» людей, которые смогли выжить и сохранить сознание после гибели физического тела.

Эзотерики считали, что после смерти «душа» — то, что составляет личность человека, после выхода из «оболочки» отправляется на очередное перерождение, полностью или частично лишаясь памяти, знаний и приобретённых в течение жизни навыков. Кажется, в индуизме, это называли сансарой.

Учёные, в противовес мистикам утверждали — смерть окончательна. Душа не может переродиться, а тело — воскреснуть. Правда, объяснить эффект дежавю, и случаи, когда человек помнил свои прошлые жизни, величайшие умы вселенной так и не смогли.

Ходили слухи, что Великий Консул Галактической Федерации так же являлся аватаром. Ни подтвердить, ни опровергнуть их так и не смогли, хотя ещё в то время, когда Консул был вторым Президентом России, особо «гениальные» личности выдвигали теорию, что он был инопланетянином, или вообще — чуть ли не божественной сущностью.

Аватары могли существовать самостоятельно или в симбиозе с живыми существами. При этом они обладали способностью копировать знания и навыки тела, в которое вселялись. Сущность также могла передать уже полученные способности носителю.

Платы за контакт с аватаром, как таковой, не существовало. Однако наличие ещё одной личности, как правило, оказывалось не слишком благоприятной для психики разумного. Только субъекты с сильной волей и ясным сознанием могли делить тело с духом, не опасаясь сойти с ума.

Между тем, солнце начало палить сильнее. Высохшее горло неприятными ощущениями напомнило о балансе жидкостей в организме. Ничего, потерплю. Можно продержаться ещё два-три дня, главное — найти за это время оазис.

Проблема усложнялась ещё и тем, что на мне была полосатая роба, которая уже стала липнуть к телу. Раны, полученные от пыток, неприятно щипало.

Криво оторвав рукава чуть выше локтей, и проделав ту же операцию с штанами, я кое-как перевязал наиболее кровоточащие порезы, после чего посмотрел на небо, пытаясь примерно определить время.

Наверное, логично было бы переждать самую жаркую часть дня, а потом продолжить путь, но паранойя упрямо гнала вперёд. Если бы киборги хотели меня схватить, им бы не составило труда это сделать.

Ещё несколько часов долгого пути прошли как во сне. Я не помнил, сколько километров преодолел, не знал, куда иду — просто упрямо двигался вперёд, очнувшись уже тогда, когда небо окрасилось розовато-серым цветом и погода стала гораздо прохладнее.

Перед глазами возникла очередная табличка:

Заключённый № 6846978, ввиду побега с места заключения, вы объявлены в розыск. Производится пересчёт награды за поимку… завершено. Внимание! Вы покинули место заключения! Получен доступ к подпространственному инвентарю! Внимание! Вы внесены в список особо разыскиваемых преступников! Награда за вашу поимку увеличена! Внимание! Ввиду того, что вы покинули место заключения, нейросеть будет удалена! Прогресс удаления 34 %… 56 %… 77 %… 100 %. Нейросеть успешно деинсталлирована.

Сообщение моргнуло и медленно растворилось в воздухе. Отлично, по цифровому отпечатку нас теперь найти нельзя. Я усилием воли вызвал подпространственный инвентарь и заглянул в него. Серо-стальная маска черепа, плащ с капюшоном и плазменный клинок — классическая японская катана.

Плазменные клинки были прорывом в технологиях. Кристаллы, удерживающие разогретую до невероятно высоких температур плазму внутри магнитного поля, были интегрированы в рукоятку. Оружие могло отключаться и включаться по желанию владельца. Я чуть усмехнулся — чуть изменённый космический меч из популярной кинофраншизы. Правда, там вроде использовался свет…Неважно, главное, что катана идеально резала практически все материалы, а уж человеческую плоть рассекала на раз-два.

И что теперь? Несколько пробных замахов показали — несмотря на отсутствие возможности тренироваться, клинок был всё таким же послушным, рука не забыла наработанных приёмов. Катана заняла своё законное место на поясе, после чего я решил остановиться на привал.

Курт пытался что-то возразить, но уставшее тело вырубилось почти мгновенно, несмотря на одежду и песок вместо кровати. Впрочем, я наёмник, мне не привыкать к тяготам походной жизни…

Пробуждение было не слишком приятным. Желудок напомнил о том, что, вообще-то, пора перекусить, одновременно с первыми лучами солнца. И где найти перекус в пустыне? Песок грызть?

Так, а когда я в последний раз ел? Кажется, это было вчера в обед. Неудивительно, прошло уже около суток. Стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения, я побрёл по песку, размышляя об очередном наступившем дне. Похоже, ничего интересного сегодня не произойдёт.

Накаркал. Вдали поднялся песчаный вихрь и ко мне подъехала группа из пяти здоровенных парней на байках. Главный презрительно осмотрел меня и ультимативным тоном заявил, что надо заплатить налог за право прохода через их территорию.

Я узнал эту группу. «Пустынные байкеры» — банда, которая держала под контролем практически все «песчаные» планеты, считая их своей собственностью.

— Ты будешь платить или нет?! — прорычал лидер. Выражение его лица сменилось на близкое к бешенству.

Я промолчал. Он что-то хрипло крикнул одному из своих подчинённых и тот, достав из кармана цепь, агрессивно пошёл на меня.

Байкер начал с классического приёма — попытался нанести хлещущий удар. Именно, что «попытался». Катана разрезала его неказистое оружие пополам, оплавив звенья, а следующий удар пробил врагу сердце. Кожаная куртка могла защитить от примитивного оружия, но не от плазменного меча. Зашипела, испаряясь кровь, противник дёрнулся несколько раз и затих.

В глазах остальных байкеров появился страх. А в следующую секунду в моей голове что-то щёлкнуло, и жажда крови окончательно затмила сознание.

Я вытер клинок об одежду главаря. Обыск тел рядовых бандитов ничего не дал, но у главаря нашлась весьма полезная вещь — коммуникатор с координатами ближайшей базы.

Где база — там должны быть звездолёты. А это значит, что у меня есть реальная возможность сбежать с планеты.

Ангар был в десяти километрах от моего местонахождения. За неимением другого выхода пришлось направиться туда.

База разочаровала как меня, так и Курта. Большинство кораблей были настолько древними, что вряд ли продержались бы в космосе и неделю. К тому же, их техническое состояние оставляло желать лучшего.

Из всех звездолётов пришлось выбрать один — «Пчелу». Быстрый и манёвренный катер обладал неплохими боевыми характеристиками, но был почти не защищён. Лучшего варианта, впрочем, не было.

Загорелась приборная панель, сухой голос ИИ сообщил, что целостность корабля — семьдесят восемь процентов. Нормально, могло быть и хуже. Вооружение было в чуть более лучшем состоянии — от восьмидесяти до девяноста процентов.

Плавно тяну на себя рычаг, запуская двигатели. Так, накопители полны на шестьдесят процентов. На один варп-прыжок хватит. Мигнули индикаторы энергии, опускаясь чуть ли не до нуля. Пространство вокруг «Пчелы» окрасилось ярко-радужными красками — знакомый эффект перехода.

Я откинулся в кресле пилота. Основные трудности, казалось, были позади. Меня ждало возвращение домой. Если бы я знал, что это было только начало моих приключений…

Корабль «выплюнуло» примерно на орбите планетыEAR-140T. Взглянув на такой голубой шарик, я испытал приступ ностальгии. Нет, эта планета не была Землёй. Небольшая, чуть больше Марса, бесконечно далёкая от Солнечной Системы, но такая родная…

Из-за перенаселения Земли, людям пришлось выбраться из «колыбели человечества» и полететь на поиски других планет, пригодных для жизни. И они были успешно заселены. Потомки многих колонизаторов мутировали, приспосабливаясь к жизни иных миров, и сейчас уже сложно было поверить в то, что когда-то венерианцы и марсиане были такими же землянами…

Мои размышления прервал писк, ненавязчиво сообщающий, что накопители пусты. Отлично. До планеты всего-то около тысячи километров…

— Активировать спасательную капсулу! Цель — EAR-140T, первый район.

— Аварийная капсула активирована. Сброс через десять секунд. Девять, восемь… три, два, один, пуск!

Модуль мягко приземлился в заданных координатах. Я потянулся, разминая затекшие мышцы, после чего поспешил к жилому блоку.

Вежливо приветствую охранника, как обычно решающего очередной кроссворд, беру у него ключ-карту, неторопливо поднимаюсь на седьмой этаж.

Вхожу в квартиру и застываю на месте. Все вещи выброшены из шкафов, повсюду валяются осколки разбитого стекла. Стены и дверь с внутренней стороны изрезаны ножом, причем клинок явно высокотемпературный, судя по характерным подпалинам. Тут и там стены прожжены лазером.

— Кэй? — позвал я сестру, внутренне сжимаясь. — Кэй! Ответь!

Чёрт, тут творилось что-то неладное. Выхватив плазменный клинок, я вошёл в свою комнату. От шкафов остались кучки пепла на полу. Всё остальное вроде бы не было тронуто. Подхватив наручный коммуникатор и застегнув его, продолжил осмотр. Вроде ничего подозрительного…

— А, Рейден. Вернулся? — спокойный голос Эллет, марсианки, жившей на этом же этаже, окликнул меня.

Резко развернувшись, я схватил её за горло и прижал к стене:

— Где Кэй?! Отвечай!

— Я… не знаю… — она попыталась освободиться, но расцарапанные ногтями руки привели меня в ещё большее бешенство.

— Я не знаю! Я правда не знаю! Отпусти!

Словно во сне, я разжал руку, и девушка мешком свалилась на пол, энергично растирая шею.

— Входящий звонок от… — мягкий женский голос ИИ прервал мои размышления.

Я смахнул рукой голограмму, принимая вызов.

— Лиса, — спокойный уверенный голос бросил меня в дрожь. Один из самых беспринципных наёмников, не признающий никаких законов, он всегда ставил свои интересы выше всего остального, постоянно подставляя под угрозу Братство.

— Где Кэй?! — я был напуган, и взбешён одновременно.

— Какой тон, — ехидно протянул Лис, — полегче, Рэй.

— Где. Она.

— О, тебе это так важно? Скажем так, мне хорошо заплатил один наш общий знакомый.

— Лис. Ты перешёл все границы. Клянусь, за такое я достану тебя даже из сердца протуберанца, чтобы самолично прикончить.

— Жду с нетерпением, — после смешка наёмник отключился.

В ярости я ударил кулаком в стену, пробив её насквозь. Боль немного отрезвила разум.

— Успокойся, Рейден. Гнев — плохой советчик в такой ситуации. Ты не должен поддаваться эмоциям.

— Тебе легко говорить, — произнёс я, закипая всё сильнее. Но тут же понял, что он прав. Сделав несколько выдохов, чтобы успокоиться, я мазнул по браслету:

— Анализ. Найди все данные, связанные с Кэй Сон.

Так… Фотографии, видео, пара заметок. Ничего интересного. Я хотел закрыть окно, но случайно ткнул в иконку невзрачной папки, которая даже не была подписана.

«Проект „Лайт“» — развернулась перед моими глазами очередная запись. Её тут же сменило системное сообщение:

Анализ биометрического кода… Код не совпадает с кодом объекта «Кэй Сон, сотрудник проекта „Лайт“». Информация ААА-класса, доступ посторонним лицам запрещён. Закрыть файл?

Так как выхода не было, пришлось согласиться. Вновь нахлынула волна раздражения.

Еле сдержавшись, чтобы не выбить дверь, я покинул квартиру.

Охранник, разгадав очередной кроссворд, мирно дремал в кресле. Я деликатно покашлял, но не дождавшись ответной реакции, отправил ему в лоб ластик.

— А? Что? Где? Кто? А, Рейден, — он, расслабившись, снова уснул.

Я аккуратно зашёл на его пост, отпихнул кресло с блюстителем порядка, и начал смотреть записи скрытых камер наблюдения на голографическом экране.

— Эй! Эй, ты что делаешь?! — попытался возмутиться он, но я требовательно поднял руку вверх, призывая к молчанию.

Камеры не поймали момент похищения. Как всегда, придётся действовать самостоятельно.

— Готовь корабль, Курт. Мы отправляемся за Кэй.

Аватар отделился от меня, став видимым. Только теперь я заметил, что его глаза и волосы постоянно меняли цвет — от ярко-белого до сплошного чёрного. Ха, забавно.

— Ты можешь становиться материальным? А почему тогда скрывал это?

— Пока жив носитель, я могу использовать его силу, чтобы воплощаться в этом мире. Но не время болтать. Раз наши судьбы связаны, я должен помочь тебе в поисках сестры.

Двигатели звездолёта заработали, и он начал медленно набирать высоту…

— Значит, сестра Рейдена похищена, — вынес вердикт бывший президент России, а ныне — Великий Консул Галактической Федерации.

Сенаторы, сидевшие за столом, молча смотрели на своего лидера, который в очередной раз повторил то, что и так было всем очевидно.

— Я высказался, — произнёс Консул. — Ваше мнение?

— Рейден слишком опасен, это правда, — медленно проговорил член Сената, представлявший интересы выходцев с Луны.

— Мы не можем устранить его прямо сейчас, — громыхнул механоид, сидевший напротив Консула. — Если о его смерти станет известно наёмникам, во-первых, они придут мстить, во-вторых, репутация Сената пошатнётся, в-третьих, убийство Рейдена может развязать гражданскую войну. У нас сейчас нет ни сил, ни средств, чтобы её вести.

— Он был участником проекта «Лайт», — прошипел рептилоид, нервно барабаня когтями по столу. — Тем более, что именно его сестра восстановила тело наёмника. Да, большинство металюдей, созданных в рамках проекта, служат нам, но где гарантия, что они не переметнутся на его сторону?

— Понятно, — кивнул Консул. — Кто-то ещё желает высказаться? Антон? — он взглянул на аналитика, одного из немногих землян среди сенаторов.

— При всём уважении к вам, Владимир, — Антон поправил очки, — металюди слишком сильны. Некоторые из них обладают умениями, близкими к сверхспособностям — телекинез, пирокинез и так далее. Но проблема не в этом.

— Я просчитался, — мрачно произнёс Джеймс, учёный, стоявший во главе проекта. — Стремясь сделать Рейдена лучшим своим творением, я… слегка изменил его генетический код.

— Чем это нам грозит?

— Понимаете, в чём дело… Все выжившие подопытные, которые покинули стены наших лабораторий имеют определённый предел сил, превысить который невозможно. Например, один из них может разрушить небоскрёб одним ударом. Но это его максимум, то есть, он не сможет уничтожить за раз два здания и больше. Что касается Рейдена — подопытного № 684, то у него такого максимума нет.

— То есть…

— Да, именно так. Его возможности безграничны. Если Рейден продолжит использовать навык манипуляции энергией, он будет совершенствоваться — увеличится внутренний «резерв», снизится расход сил, появится возможность создавать более сложные объекты — оружие, детали, да практически всё, что угодно. Потенциал подопытного будет ограничиваться только его воображением и внутренним резервом. Сама разрушительная сила конструкций также возрастёт.

— Вот почему учёные между собой называли шестьсот восемьдесят четвёртого «Разрушителем миров» …

— Да, если он не остановится в своём развитии, это полушутливое прозвище полностью оправдает себя…

— М-м-м… Понятно, — я откинулся на спинку стула, растирая виски́. На самом деле объяснение Хантера только ещё больше запутало ситуацию. Допив крюшон, я отнёс стакан владельцу заведения, после чего вернулся на место.

— Что насчёт координат?

— Проверь коммуникатор, уже отправил, — усмехнулся наёмник. Он допил свою порцию, после чего небрежным жестом перечислил на счёт бара ещё пару сотен кредитов. — Чаевые, Кот. Надеюсь, лишними они не будут.

Хантер встал, собираясь уходить. Я тронул его за плечо:

— Как насчёт…

— Автографа, Рейден? Нет, извини, не раздаю их по ряду причин. Могут вычислить легко, а проблемы мне не нужны.

— Нет, автограф мне не нужен, — чувствую сильное смущение. — Я… хотел предложить тебе спарринг. Может, дашь мне пару уроков по владению клинком?

На лице Охотника промелькнуло лёгкое удивление, быстро сменившееся пониманием. Он достал катану и направился к выходу, сделав знак следовать за ним.

— Готов? — наёмник предельно собран и спокоен. Он будет драться всерьёз, не поддаваясь, я это чувствовал. — Только не увлекайся, у нас поединок не до смерти.

Я кивнул, перехватывая меч поудобнее. Хантер не спешил нападать, решив дать мне фору. Что ж, его ошибка. Провожу серию колющих и режущих ударов, от которых Охотник легко уклоняется, переходя в контратаку. Пара порезов, ничего страшного.

Ускоряюсь насколько это возможно. Атакую так быстро, что движения смазываются, превращаясь в сплошной вихрь. Наёмник всё так же быстро работает клинком, принимая удары на гарду и пинком в живот отбрасывает меня назад.

— Рейден, кто тебя учил сражаться? — недовольно произнёс Хантер, протягивая мне руку. — Этот стиль боя не подходит для катаны, ты дерёшься ей как мечом.

— Сам и учился, — мрачно ответил я, поднявшись.

— Ты, видимо, привык использовать плазменный клинок, тогда это простительно. Но попытки парировать мои удары обычной катаной — это нонсенс. За весь поединок ты мог раз десять сломать лезвие и остаться без оружия.

Охотник щелчком пальцев отправил свою катану в подпространство, после чего вытащил оттуда прямой меч. Прокрутил его несколько раз, словно размышляя и затем протянул его мне, держа за лезвие.

— Так тебе будет проще в бою, — Хантер улыбнулся. — Позже ты не раз вспомнишь меня добрым словом, когда этот малыш спасёт твою шкуру.

— Благодарю, — я принял подарок, после чего увидел, что выбитая на гарде эмблема лука, заряженного тремя стрелами, мигнула и сменилась на оскалившуюся морду волка.

— Метка владельца, — пояснил наёмник. — Теперь оружие официально принадлежит тебе. Что ж… удачи!

Охотник сделал несколько шагов вперёд, после чего превратился в дым. Нечеткая фигура стремительно исчезла.

— Этот Хантер не так прост… — задумчиво произнёс Курт, материализуясь рядом со мной.

— Думаешь, он один из металюдей? Тогда многое проясняется…

— Не думаю. Знаю, — аватар сел на бордюр и усмехнулся. — Отправляемся за Кэй?

Вновь сажусь за штурвал корабля. Я был зол, взвинчен и вместе с тем испуган.

— Кэй… — перед глазами всплыла разгромленная квартира. — Если Лис тебя убил, клянусь, я достану его даже с того света. И лично вырву ему сердце. Обещаю.

— Осторожнее с обещаниями, Рейден. Потом перед Мирозданием отвечать будешь.

— Мироздание? Я в мистику не верю.

— Хм, — аватар усмехнулся. — Дело твоё, Рэй…

— Варп-прыжок, — холодно отдал я команду бортовому компьютеру. Знакомое мигание батарей и радужное сияние арки перехода заставили меня мрачно усмехнуться. Ты подписал себе смертный приговор, Лис…

На горизонте замаячила серая громада. Станция «Звезда», остатки от какого-то научного проекта, который так и не был реализован окончательно. Снаружи её достроили полностью, но на внутреннюю обстановку средств так и не хватило. Станция-призрак, как её называли, пользовалась дурной славой, но некоторые смельчаки не раз использовали её в качестве временного убежища. Видимо, Лис действительно обустроил её как следует, иначе ни Кэй, ни он сам не выдержали бы внутри много времени.

Шаттл пристыковался к модулю. ИИ вывел на бортовое стекло корабля знакомый сигнал вызова.

Абонент пользовался шифраторами, о чём свидетельствовал чёрный силуэт, но я прекрасно знал, кто скрывается за личиной стандартной фотографии.

— Лис. Я прибыл по твою душу.

— О нет, Рейден, не так быстро. Сначала мы немного поиграем. Если ты пройдёшь моё испытание — получишь хорошо знакомый тебе приз. Если нет… — он поцокал языком, — не обессудь.

Я едва не зарычал от бессильной ярости, но усилием воли взял себя в руки. Холодный и ясный ум — ключ к успеху, как учили в Братстве. Нельзя поддаваться эмоциям в такой ситуации. Как бы то ни было, единственный шанс спасти сестру — играть по правилам Лиса. Правда, в конце можно «немного» смухлевать…

Прикрываю глаза, успокаиваясь, и с напускной веселостью усмехаюсь:

— О’кей, ты хочешь сыграть? Мы сыграем!

«И ты никогда не забудешь эту игру», — мрачно подумал я…

Открываю дверь корабля и через стыковочный шлюз проникаю на станцию.

— Я вижу, ты согласился, Рэй, — из динамиков донёсся голос наёмника. — Будет весело, обещаю. Первое испытание начинается!

Взвыла сирена. Из дверей, до этого скрытых в стенах, начали появляться роботы-охранники. Сгруппировавшись, они перешли в боевой режим. Тишину прорезал визг пил. Каждый второй андроид держал лазеры, которые были немедленно пущены в ход.

От участи быть разрезанным на мелкие кусочки меня спасла только скорость реакции, превосходившая человеческую в несколько раз. Буквально через секунду на стенах появились выжженные точки.

— Не обдумывай свои действия, двигайся на инстинктах и рефлексах, иначе точно не выживешь, — раздался в голове голос Курта.

Совет был действительно дельным, поэтому я не преминул им воспользоваться, выхватив свою катану. Меч для данной ситуации не слишком подходил.

Плазменное лезвие замелькало в воздухе, блокируя выстрелы и рассекая роботов на части. Я ускорился, стараясь атаковать быстрее андроидов.

То одна, то другая машина взрывалась, не выдерживая столь бешеного натиска и вскоре от стражей не осталось ничего, кроме кусков оплавленного металла, которыми был покрыт весь пол.

Колени подогнулись, и я рухнул на гладкую холодную сталь. Ускорение забирало слишком много сил, поэтому, использовать его дольше определённого лимита было невозможно.

— Хм, ты сильнее, чем я ожидал, — одна из стен превратилась в экран и на ней возник всё тот же чёрный силуэт. — Но только физически. А выдержишь ли ты испытание психики?

Лис тихо рассмеялся. В экране открылась дверь, и наёмник-ренегат вышел в зал.

Я создал ярко-голубой сгусток энергии, который, приняв форму копья, полетел в сторону Лиса.

Тот легко уклонился, после чего подошёл ко мне:

— Это было только приблизительной оценкой того, на что ты способен. А сейчас… добро пожаловать в моймир.

В его руках возникла ярко-чёрная сфера, которая, разрастаясь, начала медленно заполнять комнату…

Вокруг была только чернота. Я висел в ней, не ощущая ни стен, ни пола, словно находился в вакууме. Для пробы сделал пару вдохов. Нет, воздух есть. Тогда что это?

На горизонте возникла серая точка. Она подплыла к моему лицу, после чего начала говорить голосом Лиса:

— Вначале была только Тьма. Все эти миры и вселенные — игрушки в руках Богов, созданных Ей. Они создавали и разрушали, экспериментировали, меняли, объединялись друг против друга и воевали против бывших союзников. Но есть сущность древнее Богов — порождение самой Тьмы. Именно она призвала небожителей из Великого Ничто. Она — страх в его самой совершенной форме, которого боялись даже Боги. Но тех, кто служит ей, Она щедро награждает. И имя ей — Бафомет…

Точка умолкла, а затем исчезла. В тот же миг я почувствовал, что куда-то падаю. Тьма начала принимать очертания, формируясь в безобразный рот червя. Стали видны окровавленные треугольные зубы и длинный язык. Червь проглотил меня и всё стихло.

Под ногами вспыхнула пентаграмма, превратившаяся в смеющийся лик Бафомета, постоянно меняющий очертания. Чем больше он смеялся, тем более пугающими становились черты его лица. Голова взглянула на меня горящими жёлтым огнём глазами, а затем растворилась снова.

Я открыл глаза и обнаружил, что лежу не на полу станции. Высокий потолок с вырезанными изображениями демонических божеств, которые почему-то казались знакомыми и навевали благоговейный страх.

Попытки пошевелить руками и ногами не дали никаких результатов. Тело было связано прочными верёвками, сплетёнными из каких-то растений. Пытаясь высвободиться, я не сразу заметил, что руки выглядели иначе — стали более тонкими и длинными, а кожа на них была тёмной, словно загоревшей. Вместо привычной одежды на мне красовалась только рваная набедренная повязка из какой-то грубой ткани.

Дверь открылась и в комнату вошёл упитанный дикарь в странной тунике и шапке из ярких птичьих перьев, которого сопровождали два рослых туземца. Он достал церемониальный кинжал треугольной формы, после чего, сказав несколько слов на непонятном языке, разрезал путы. Его спутники тут же скрутили меня, не давая даже пошевелиться.

Жрец начал что-то гортанно напевать, рисуя в воздухе какие-то знаки. Он вытащил деревянную миску, наполненную местным аналогом краски, сунул туда два пальца и начал разрисовывать моё тело рунами. Закончив эту процедуру, абориген, встав на колени, произнёс длинную речь, из которой я понял только многократно повторяющееся слово «Бафомет», накалил нож на жертвенном огне и вонзил ярко-красное лезвие мне в грудь.

Я заорал от дикой боли и начал дёргаться на алтаре, пытаясь вырваться из рук громил, старательно не дававших мне это сделать. Сладковато пахнуло палёной плотью, зашипела испаряющаяся кровь. Жрец склонился надо мной так, что стало видно его счастливо улыбающееся лицо. Он что-то радостно крикнул, а потом в исступлении начал танцевать, нелепо двигая руками и ногами.

Боль становилась всё сильнее, а улыбка дикаря постепенно начала увядать. Он выглянул за дверь храма, покачал головой и что-то крикнул своим помощникам. Один из них быстро сунул служителю Бафомета факел.

Послышался треск лопающейся и обугливающейся на огне плоти, запах палёного усилился. Жрец всё чаще выглядывал на улицу, и его лицо становилось всё мрачнее. В бешенстве выкрикнув что-то нецензурное, он отошёл в угол комнаты и вернулся с охапкой веток. Меня привязали к грубо обработанному стволу дерева, обложили хворостом, который был немедленно подожжён.

Я не боялся ничего, кроме одного. Огонь. После того случая на станции, когда мне еле удалось выжить после страшных ожогов, где-то глубоко в подсознании засел панический страх перед пламенем. Даже от вида горящих зажигалок, плазменного клинка я испытывал резкий дискомфорт. Было понятно, что это всего лишь иллюзия, но она выглядела слишком реальной.

Плохо помню, что было дальше. Кажется, я орал, дёргался, грязно ругался на всех языках, которые знал, молился Бафомету… Вроде, было что-то ещё… Но, наконец, этот кошмар закончился, как и всё в этой жизни.

Вокруг меня снова тьма. Лис молчал. Серьёзно, я не слышал ни единого звука и это напрягало ещё больше. Не было ни обычных злорадных высказываний, ни смеха. Ничего. Абсолютная тишина.

— Продолжим или как? — мой рот кривится в болезненной усмешке — разум отказывается верить, что это была только иллюзия и тело до сих пор скручивало от фантомных болей.

— Вот так всегда, — голос наёмника, казалось, доносится со всех сторон одновременно. — Ему дали передышку, а он ещё и издевается. Хотя, стоп. Я давал передышку? Нет! Время веселиться дальше!

Он щёлкнул пальцами и от его силуэта разошлась волна пламени, превращая комнату в круг ада. Весело пылали стены, медленно обугливался под ногами пол, огонь, повисший в воздухе, в очередной раз сложился в облик Бафомета. Словно из ниоткуда возникли жрецы безумного бога, одетые в рясы с капюшонами, которые полностью закрывали лица. Они напевно молились и несли чьё-то тело, растянутое на цепях. Крюки глубоко врезались в мышцы и каждое неосторожное движение вызывало у жертвы мучительный крик боли.

Дунул порыв ветра, откинув спутанные чёрные волосы. Взглянув в лицо человека, которого готовились убить во славу божества, я узнал в нём Кэй.

Главный сектант выхватил золотой нож и, шепча благодарности Бафомету, вонзил его в грудь сестры, пригвоздив тело к алтарю. Все рухнули ниц и начали восхвалять милосердного бога.

Я зарычал от бешенства, охватившего всю мою сущность. Энергия, больше не сдерживаемая никакими барьерами, вырвалась наружу. Глаза и волосы вспыхнули ярким голубым огнём.

— Взрыв сверхновой, — неожиданно тихо произнёс я голосом Курта.

Тело загорелось ослепительным светом и от него во все стороны ударили мощные энергетические волны. Первый концентрический импульс уничтожил фантомные проекции, остальные, наложившись друг на друга, начали медленно разрушать станцию.

Усилием воли я заставил себя успокоиться. Если «Звезда» превратится в парящие в вакууме обломки, погибнет не только Лис, но и мы с Кэй.

Встряхиваюсь, снимая с себя наваждение наёмника, который, всё так же ухмыляясь, стоит на мостике, не подозревая, что иллюзии на меня больше не действуют.

Я прыгнул вперёд, сбив Лиса с ног и схватил его за горло:

— Твои штучки больше не действуют на меня. Говори, где Кэй?

— Ты ведь тоже из проекта «Лайт»? Почему не работаешь на них?

— Кто такие «они»?

Его лицо удивлённо вытянулось, а затем наёмник расхохотался:

— Ты правда ничего не знаешь о проекте? Почти все, пережившие мутации, работают на Сенат.

— Почти все?

— Да. Есть и ренегаты — те кому неудачно промыли мозги или не сделали этого вовсе. «Лайт» спонсируют все олигархи Галактической Федерации, учёных поддерживает сам Великий Консул.

— Почему ты так охотно делишься информацией? Как-то подозрительно.

Лис хрипло усмехнулся:

— Рэй, думаешь я просто так похитил Кэй? Девчонка знает немало ценной информации. Выйти против Сената с пустыми руками и отсутствием представления, кто твой враг — не лучшая идея.

— Ты её пытал?!

— Нет. А смысл? Она быстрее бы сломалась под пытками, став овощем, чем сдала кого-то из проекта. Металюди, которые не с нами, слишком опасны.

Я неохотно отпустил Лиса. Тот поднялся, растирая руками шею.

— Где Кэй?

— Там, — наёмник кивнул на дверь в дальнем конце зала. — Стой. Возьми это, — он бросил мне пластиковый прямоугольник, который я тут же поймал. Ключ-карта.

— Может сработать сигнализация, — пояснил Лис.

Прикладываю карту к датчику. Дверь медленно отъехала в сторону. Кэй лежала на полу, кажется она без сознания. Возвращаю ключ, аккуратно подхватываю тело сестры на руки:

— Считай, что тебе повезло, Лис. Знаешь… мне не хочется тебя убивать. Хотя бы потому, что Кэй жива. Но ты предал меня и наше Братство. Сам знаешь, чем это карается.

— Я понимаю, Рейден, — мрачно усмехнулся Лис. — Сделай это быстро, брат. Лучше умереть от твоей руки, чем быть убитым ищейкой наших лидеров.

— Ты перестал быть моим братом в тот момент, когда похитил Кэй, — я вытащил плазменный нож и вонзил его в грудь Лису.

— Помни, Рейден, Галактическая Федерация ищет тебя и не остановится, пока не подчинит себе или уничтожит, — он закашлялся, выплёвывая на пол сгусток крови. — Будь осторожен. И удачи, она тебе понадобится.

— Прощай, — срываю с трупа жетон с изображением лисы и убираю его в сумку. На душе сразу стало скверно и пусто.

Я поднялся по спустившемуся трапу. На мгновение задержался, подавляя желание стереть «Звезду» «Взрывом сверхновой», но передумал. Оборачиваюсь, в последний раз глядя на лежащее тело, и скрываюсь в глубине корабля. Вновь загудели двигатели и звездолёт исчезает в очередном варп-прыжке. Надо было убираться отсюда.

— Значит, Кэй была спасена Рейденом, — подвёл итог очередного совещания Консул. — Также, большие сомнения вызывает лояльность Лиса к нам. По данным, которые мы получили, он сумел ввести шестьсот восемьдесят четвёртого в состояние, близкое к панике, но развивать успех не стал. После непродолжительной битвы, шестьсот восемьдесят четвёртый покинул станцию, забрав Кэй вместе с собой.

— Я говорил, что Рейдена надо было уничтожить ещё на стадии мутации, — произнёс сенатор обороны. — Тем более, этот дефект в его генетическом коде, который снимает ограничение на максимальную мощь объекта, серьёзно напрягает.

— Теперь, когда Кэй у него, наш план близок к провалу, — высказался киборг. — Антон, на сколько процентов он выполнен?

— По моим расчётам, приблизительно на 12,653 %. Мы серьёзно отстаём от графика. В идеале, сейчас его выполнение должно приближаться к 30–40 %. Нам нужно больше металюдей, того количества, что есть сейчас, недостаточно. На мой взгляд, следует уделить внимание Рейдену. Вышлите охотников, роботов-убийц, разрушайте планеты, делайте что хотите, но он должен быть уничтожен.

— Его способность, которую он пытался применить на станции, соответствует примерно 20 % от предельной мощности, если верить данным суперкомпьютеров. Это угроза межпланетного уровня, с потенциалом галактической. Если мы не сможем убить Рейдена, надо попытаться блокировать дальнейшее развитие объекта.

— Принято. Высылаю лучших «охотников». Цель — найти и уничтожить Рейдена.

Сижу в кресле пилота, периодически отхлебывая из банки с энергетиком и размышляю над словами Лиса. Неужели всё так плохо? Неплохо было бы больше узнать об этом загадочном проекте…

Кэй дёрнулась. Пришла в себя, отлично. Сестра открыла глаза и тут же напряжённо села, оглядываясь по сторонам:

— Где я?

Поворачиваюсь к ней, ободряюще улыбаясь:

— Кэй, всё нормально. Это я, Рейден. Всё хорошо, спокойно.

— Брат! — она тут же рванулась вперёд, вдавив меня в кресло и сдавливая шею в слишком уж крепких объятиях.

— Тихо, отпусти, задушишь же! — отстраняю её назад, усаживая рядом с собой, после чего становлюсь серьёзным. — Мне нужно знать, что тебе известно о проекте «Лайт».

Сестра мрачнеет, после чего начинает ёрзать, сильно нервничая:

— Я знала, что однажды ты об этом спросишь, брат… После недавних событий мне стало ясно — я не могу больше молчать. Да и тебе нужно знать своего врага.

Я была обычным исследователем в научной лаборатории. Не помню, чем мы там занимались — сейчас это уже не так важно. Тогда меня подвели собственные амбиции — хотелось создать что-то невероятное, войти в историю и прославиться.

Через некоторое время мне предложили работу в одной из лабораторий правительства, пытавшихся найти технику создания суперсолдатов — боевых машин, лишённых собственной воли и обладающих невероятными способностями. По глупости я на это согласилась.

К нам ежедневно свозили сотни подопытных — в основном это были преступники и наёмники, которым мы вкалывали самые разнообразные препараты. Эффекты сильно разнились, но чаще всего были негативными. Сверхспособности обретало всего несколько человек из сотни. Почти всем из них промывали мозги, чтобы они работали на Сенат.

Позже, когда был найден способ ограничивать максимальную силу подопытных, нас разделили на несколько категорий — от уровня человека-плюс, до планетарного и даже вселенского масштабов.

— Уровень человека-плюс — это как? — решаюсь уточнить я.

— Подопытный сильнее обычного человека, но легко пробивается оружием, например. Слушай дальше.

Ты поступил к нам в очень тяжёлом состоянии, но учёные хотели любой ценой протестировать на тебе новый штамм сыворотки, который бы сделал тебя на порядок более совершенным. Я не могла допустить, чтобы мой брат стал оружием в руках Сената, поэтому изменила состав препарата, убрав негативный эффект. Но из-за этого ткани, восстановленные медботом, изменили свою структуру, окрасившись в болотно-зелёный цвет, — она коснулась моей щеки, проводя пальцами по шву, скреплявшему заменённые ткани с уцелевшими.

— Тебе стёрли память о пребывании в лаборатории, заменив её поддельными воспоминаниями о реабилитации в ближайшем медицинском центре. Я тайно доставила твоё тело туда, а учёным сообщила, что эксперимент прошёл неудачно и сыворотка растворила тебя, не оставив ничего.

— Как ты попала к Лису, спрашивать не буду. Меня интересует один вопрос: что мы будем делать дальше?

— Ты изрядно подгадил Сенату своими действиями. План по захвату мира, который они надеялись осуществить с помощью металюдей, теперь откладывается на неопределённый срок. Плюс, часть из них научилась управлять своими способностями и сбежала. Но, помимо сохраненной личности, у тебя есть ещё один «бонус».

— И какой же?

— Ты можешь поглощать силы других металюдей. Нет, не спеши радоваться, управлять льдом или огнём не выйдет. При поглощении ты получишь знания о приёмах, которые использовал другой подопытный, повысишь свой лимит энергии и станешь лучше манипулировать ей.

— Как-то не слишком понятно.

— Как объяснить… Предположим, ты «поглотил» силу метачеловека, который управлял льдом. Он владел приёмом «Ледяная стрела». Ты сможешь применить его, но вместо льда будешь использовать энергию, хотя техника останется той же.

— Это мне нравится! И когда мы отправимся на охоту за новыми умениями?

— Не так быстро, Рейден. Мне нужно кое-что забрать из моей лаборатории… Стоп, что это? Слышишь гул? О, чёрт…

— В чём дело?

— У нас большие проблемы, брат. Сенат отправил за нами «охотников». Если не повезёт, они уничтожат корабль за несколько минут. Теперь они действительно серьёзно настроены…

Вывожу на бортовое стекло вид сзади. Да, «охотники» — ярко-черные дроны-истребители, напоминающие уменьшенные реактивные самолёты. Несколько уже приблизилось на расстояние выстрела и готовятся открыть огонь.

Я не был уверен, сможет ли обшивка моего корабля выдержать сконцентрированное попадание нескольких лазерных лучей, поэтому решил действовать на опережение. Если беспилотникам удастся нарушить герметичность звездолёта, мы просто погибнем от недостатка кислорода.

— Держись, Кэй, сейчас немного потрясёт! — отключаю автопилот и выворачиваю руль на все триста шестьдесят градусов, совершая мастерский кульбит. Лазерный луч лишь слегка подпалил бок корабля.

— Активировать самонаводящиеся ракеты! — коротко отдаю команду ИИ, дублируя её на голографической клавиатуре, после чего начинаю напряжённо отслеживать показания радаров. Несколько красных точек погасло. Неплохо.

Закрепить успех не удалось. Последний уцелевший дрон метким выстрелом повредил один из двигателей корабля. Если верить показаниям бортового компьютера, урон был небольшой, но звездолёт тут же начало заносить влево.

Добиваю беспилотник из бортовых орудий, пока он не повредил нам ещё какую-нибудь важную деталь. Корректирую настройки управления кораблем с поправкой на нанесенный ущерб и хмуро смотрю на резко возросшие показатели расхода энергии.

— Всё так плохо? — Кэй заподозрила что-то неладное.

— Надо перенести часть функций левого двигателя на правый, чтобы уравнять их по мощности, а это труба. Он начнёт греться и, соответственно, тратить на порядок больше энергии. Батареи корабля могут перезаряжаться, но из-за того, что придётся компенсировать повреждение, они будут очень быстро садиться. Чтобы зарядиться на сто процентов, им нужно два-три часа, а значит, наша скорость сильно упадёт.

— А варп-прыжок?

— Даже во время прыжка и после него двигатели корабля потребляют энергию, меньше, чем обычно, но всё же, в значительном количестве. Самый быстрый для нас способ починить его — найти такой же на чёрном рынке.

Кэй передёрнуло:

— Там же собирается всякий сброд, вроде отпетых мошенников и негодяев, которых разыскивает вся Федерация.

Я отбросил в сторону бластер, который крепил на бедро:

— Ты так считаешь? Тогда кто я, по-твоему, такой?! Наёмник, чёрт побери! Меня ищет весь Сенат! И я тоже — сброд и отпетый негодяй?! Ну?! Чего молчишь?! Отвечай!

— Я… не знаю, — Кэй ошарашенно смотрела на меня. — Не знаю, брат, — она опустила голову.

Я вздохнул и, привычным жестом откинув отросшие волосы назад, сел рядом с девушкой, приобняв её:

— Прости. Я сорвался, — впервые за долгое время чувствую себя неуютно. — После долгого «приятного отдыха» у палача я вряд ли стану прежним, — угрюмо усмехаюсь.

— Тебя пытали? — глаза Кэй расширились.

— Да. Но я выжил благодаря своему аватару.

— Аватары? Но это же всего лишь сказка, миф. Их не существует.

— Думаешь? Курт, покажи ей.

За моей спиной материализуется полупрозрачная фигура аватара. Он достал из рукава метательный нож, закинул в рот несколько пластинок жвачки, после чего, прицелившись, метко бросил его, аккуратно срезав пару локонов сестры.

— Эй, ты что делаешь? — я начинаю возмущаться, но Курт делает мне знак замолчать:

— У меня всё под контролем, Рэй, — он усмехается, делая несколько шагов вперёд. Задев Кэй плечом, аватар подобрал клинок, закрепив его на бедре и рухнул в одно из кресел. — Что там с двигателем?

— Работаю над этим. Варп-прыжок перезарядился, скоро будем на чёрном рынке.

— Зачем ждать? — Курта окутало фиолетовое сияние, и он сделал какой-то сложный жест. Окружающее пространство мигнуло, и вид галактик сменился улицами рядом с космопортом планеты. — Мы на месте, Рейден.

— Так быстро?

— Что тебя удивляет? Я же всё-таки аватар. Возьми, — он бросил мне пару бластеров. — Чую, прогулка будет жаркой. Мечом ты много не навоюешь.

— Жди на корабле, Кэй. Ни к чему привлекать лишнее внимание. Это слишком опасно в нашем положении.

Выхожу из корабля и, надев капюшон, быстрым шагом направляюсь к стойке с двигателями. Встаю в очередь, отметив, что передо мной всего пара человек, и принимаюсь расслабленно ждать.

— Шухер! Копы! — по рядам проносится нестройный шёпот. Бросив осторожный взгляд на отряд полицейских, замечаю среди них Майка. Вот же влип… Что этот негр тут забыл?

— Проверка документов! — заорал одноглазый, ударяя одного из покупателей дубиной по рёбрам. Судя по звуку, оружие было металлическим. Всё стало ещё хуже. Он просто натянул на неё тонкий слой резины…

— Эй ты, документы покажи! — негр тычет меня дубинкой в плечо. Поворачиваюсь и едва не падаю в обморок от перегара, которым Майк дыхнул мне в лицо. Коп пьян и явно не соображает, что творит.

— Это же ты! — его лицо растягивается в ухмылке, и полицейский начинает вытаскивать силовые наручники. Прости, но так дело не пойдёт.

Перехватываю руку, уже потянувшуюся к сумке на бедре, выворачиваю её болевым приёмом. Коп орёт благим матом и пытается заехать мне в живот свободным локтем. Стало ещё хуже. Сейчас сюда сбегутся люди, а это в данный момент совсем необязательно.

Делаю негру подсечку, бросая его на землю, выдёргиваю висевшую у него на поясе дубинку. Один хороший удар по голове отправляет полицейского в царство Морфея. Надо валить отсюда, пока не начались ещё большие проблемы.

Хватаю лежащий на прилавке двигатель и бегу прочь, распихивая покупателей.

Надо отдать должное стражам порядка, они не растерялись. Оставив одного, видимо новобранца, около неподвижного тела своего товарища, они бросились за мной, на ходу расчехляя бластеры.

Запрыгиваю за металлические контейнеры и стреляю в преследователей, правда неудачно, — только один из полицейских припал на простреленную ногу и обхватил её руками, пытаясь остановить кровотечение. Зря, зря, зря. Только время потерял.

Полминуты до полной перезарядки — по пять секунд на каждый сделанный выстрел. Слишком много для такого скоротечного развития событий, но выбирать не приходится. Левой рукой выхватываю плазменный клинок, срезаю шест, который поддерживал тент над лавкой одного из торговцев. Полицейские путаются в ткани и падают, дав фору в несколько секунд. В висках уже начинает стучать кровь, сигнализируя, что я скоро свалюсь от переутомления. Только не сейчас…

На одних морально-волевых добираюсь до корабля. Неужели, меня снова закуют в наручники, чтобы отправить на FXM-60P? Нет, никогда… Назад я не вернусь!

Сжимаю всю накопившуюся энергию плотным коконом вокруг себя. Выждав несколько секунд, высвобождаю её, застав врасплох ничего не подозревавших преследователей.

Волна ярко-голубого цвета ударила во все стороны, когда полицейским оставалось всего несколько шагов до измотанного наёмника. Она была настолько мощной, что сожгла их, оставив только кучки пепла на пыльной дороге, которые тут же развеял ветер. Сам Рейден ещё несколько секунд стоял, шатаясь, а затем рухнул на землю.

Всё плывёт перед глазами. Где я? Как же болит голова… Пытаюсь разглядеть хоть что-то через мутную пелену, но решаю этого не делать — слишком мерзкие ощущения.

Вижу знакомый силуэт. Кэй что-то спрашивает, но я не разбираю, что именно. Такое чувство, словно попал в невероятно густой туман.

Пытаюсь встать с кровати, слегка удивившись, что лежу не в кресле, но потом вспоминаю, что на корабле есть несколько довольно просторных жилых кают. Ноги подогнулись, и я свалился на пол, успев, однако упереться в него руками.

Ползком добрался до ванной, открыл кран и сунул голову под струю ледяной воды. Самочувствие всё ещё было гораздо ниже среднего, но теперь хотя бы можно что-то большее, чем несколько размытых пятен перед глазами.

Делаю несколько шагов к двери, неудачно спотыкаюсь и хватаюсь рукой за розетку. Пальцы довольно сильно кольнуло электрическим разрядом, волосы на голове встали дыбом, но в голове прокатилась прохладная исцеляющая волна, восстанавливая чёткость зрения и возвращая силы.

— Интересно… — констатировала Кэй, которая стояла как раз за мной. — Выходит, ты способен исцеляться, используя источники энергии?

— Похоже, что так, — я осмотрел себя, но ничего особенного не заметил. — Первый раз выжег весь запас сил, раньше на такое идти не решался. Ну и жёсткий же откат был…

— Ладно, раз ты восстановился, мы можем идти в лабораторию, — сестра показала на большое белое здание. — Это научный центр, в котором я работала. Если засекреченные данные не были уничтожены окончательно, надо извлечь их как можно скорее.

Она извлекла пропуск, приложив его к сканеру, но бронированная дверь осталась запертой.

— Странно, формально я всё ещё числюсь в списках учёных проекта «Лайт». Что могло пойти не так?

На тридцатой попытке войти в здание, эта комедия мне надоела. Я мягко отодвинул сестру в сторону, приложил руку к считывающему устройству и закрыл глаза, концентрируя накопленную энергию в ладони. Датчик приветливо мигнул зелёным, и тяжёлая дверь почти бесшумно отъехала в сторону. Мы переглянулись, и, не сговариваясь, шагнули внутрь.

— Тебя нужно замаскировать, — Кэй придирчиво оглядела мою одежду. — Посторонним вход в лабораторию запрещён. Кажется, где-то здесь висели медицинские халаты…

Я протянул руку, схватил за шиворот проходившего мимо учёного, который так увлечённо считал что-то в своём коммуникаторе, что не обращал никакого внимания на происходящее вокруг, и вырубил его точным ударом в голову.

— Можно было поступить как-то более гуманно? — хмуро спросила сестра, стягивая с деятеля науки рабочий халат.

— Нет, это было бы слишком рискованно. Перестань беспокоиться за его самочувствие и помоги мне спрятать тело.

Мы заперли оглушённую жертву в ближайшей туалетной кабинке. Не самое удобное место, но выбирать не приходилось.

Судя по бейджу на одежде, мне предстояло на ближайшее время перевоплотиться в Грэма Шелдона, аналитика. Халат жал в плечах, но это были мелочи. Нацепив защитные очки, я, ориентируясь по схеме здания на подобранном коммуникаторе, направился к отделу, занимавшимся генетическими исследованиями и модификациями.

— Кэй, Грэм? Не ожидал вас здесь увидеть, — к нам подошёл один из учёных. Его чёрные волосы стояли дыбом, некогда белая лабораторная одежда, прожжённая во многих местах, приобрела неопределённо-яркую окраску от пролитых на неё химических смесей. Лицо, покрытое смесью пыли, гари и копоти, сияло каким-то фанатичным рвением и ярой преданностью своему делу. Дыры на штанах и халате были грубо зашиты нитью из цветного пластика, порядком оплавленного. Бейдж сообщил нам, что этого колоритного персонажа зовут Сатоши Такада.

— Хм, я что-то сразу не заметил. Вы снова экспериментировали над собой, Грэм? — он указал на мои белые волосы.

Чёрт, чёрт. Попасться сейчас — наихудший вариант. Но, видимо, Шелдон был довольно экстравагантной личностью, даже для учёного. Тем легче будет играть выбранную роль.

— А, да, да. Вы совершенно правы, Сатоши, — мимоходом отмечаю, что разрез глаз у японца нехарактерен для азиата и больше напоминает европеоидный. Но сейчас каждый второй или третий выходец с Востока делает такие операции, так что в этом нет ничего удивительного. Наверное.

Прохожу мимо Такады, который продолжил разливать что-то по разным пробиркам. Так, где же здесь хранятся данные?

— Вся информация о проекте «Лайт» находится здесь, — Кэй незаметно толкнула меня локтем, показывая на небольшой шарик, лежащий на столе. Я коснулся его пальцами, открывая голографический экран.

Приветствую, Грэм Шелдон, ведущий сотрудник проекта «Лайт». Введите пароль для доступа к данным. Информация ААА-класса, вход посторонним лицам в систему запрещён.

— Они что, все помешаны на защите?! — я мрачно сплюнул на пол, не сдержав эмоций.

— Видимо, нам придётся найти настоящего Грэма… Но когда он успел получить статус ведущего сотрудника? Хотя… Я довольно долго отсутствовала, естественно, меня могли заменить на другого учёного.

— Шелдон всё ещё должен лежать в уборной, если, конечно, этот умник не пришёл в себя, — мы говорили шёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания, надеясь, что нас не услышат.

Сухо попрощавшись с Сатоши, я быстрым шагом направился по коридору. Решив не тратить время на открывание кабинки, выбиваю дверь ногой, поднимаю всё ещё валявшегося без сознания Грэма и отвешиваю ему мощную оплеуху.

Ведущий сотрудник застонал и открыл глаза. Едва он осознал, где находится, то решил поднять крик, но я быстро зажал ему рот рукой и прижал к стене:

— Код. Быстро.

— Какой код? А, этот… — его внезапно согнуло пополам от смеха. — Ах-ха-ха, вы серьёзно думали, что я оставлю данные незащищёнными? Если это так… Кэй, думаешь я не знал, что ты и Рейден как-то связаны? Вы ещё большие тупицы, чем я предполагал!

Смех Грэма прервался и сменился булькающим кашлем — я не стал тратить время на обмен любезностями и врезал научнику в солнечное сплетение. Несильно, но тщедушному учёному этого хватило.

— Ты можешь убить меня, — прохрипел он. — Но я бы не рекомендовал делать этого, ведь тогда данные для вас будут всё равно что утеряны. Код у меня в голове, его нет ни на одном из носителей, и другие учёные не знают даже сколько в нём цифр.

Холодный расчёт взял верх над эмоциями. Было неприятно это признавать, но Шелдон оказался прав. Если он умрёт, доступа к файлам проекта у нас не будет, а, значит весь план пойдёт насмарку. Я отпустил учёного и тот сполз на пол.

— Каковы твои условия? — решаю не тратить лишнее время, его и так немного.

— О, вот это деловой подход, сразу видно наёмника, — Грэм усмехнулся, но видя мой угрюмый взгляд, сразу посерьёзнел.

— Условия простые. Мне угрожает один из твоих коллег-наёмников. Я знаю, (не спрашивай откуда), что через шесть часов он явится на центральную площадь. Её координаты отправлены на твой браслет. Не надо так удивлённо глядеть на меня — мы не только ретро-коммуникаторами, вроде планшетов, пользуемся. В общем, прождёшь, сколько надо, и устранишь его. Пришлёшь мне фотографию тела жертвы — получишь пароль. Берёшься?

Мне очень хотелось врезать учёному по лицу, проигнорировав тот факт, что он был в очках, но пришлось сдержаться:

— Берусь.

— Отлично, значит, мы договорились. Жду фотографию трупа. Ариведерчи! — Шелдон поднялся и, слегка шатаясь, направился к лаборатории.

— Не забудь покрасить волосы в белый цвет! — донёсся ему вслед насмешливый голос Кэй.

Часы на башне пробили шесть вечера. Да, такое, казалось бы, несовременное сооружение нашло себе место в городе начала двадцать четвёртого века. Какой-то эксцентричный миллиардер, выросший в Лондоне, возвёл на этой планете копию Биг-Бена. Говорят, что иногда он тайно прибывает космопоездом на эту планету и подолгу сидит на скамейке, разглядывая своё детище, которое напоминает ему о том месте, где он родился.

Сейчас я сидел на крыше башни и внимательно следил за площадью, периодически сверяясь с временем на браслете-коммуникаторе. Взгляд, натренированный за долгие годы выслеживания цели, выловил фигуру в чёрном, которая, отделившись от толпы гуляющих людей, вошла в одно из зданий и появилась на его крыше. Удостоверившись, что никто из прохожих не смотрит наверх, я сконцентрировал часть энергии в ногах и прыгнул в сторону небоскрёба.

Скачок вышел не совсем удачным — тело вместо того, чтобы врезаться в наёмника и сбить его с ног, промахнулось на несколько сантиметров, и я лишь слегка задел его плечом.

Мой противник оправился от толчка быстрее чем ожидалось. Выхватив несколько метательных ножей, он веером метнул их в мою сторону.

Приседаю, перекатываясь в сторону, но совсем избежать попадания не удаётся — один из кинжалов вонзается в мышцу руки.

Поморщившись от боли, выдёргиваю острое лезвие, сгибаю и разгибаю конечность. Больше всего опасаюсь, что оружие отравлено, но нет — мышцы слушаются, хотя и плохо.

Бегу с извлечённым кинжалом на наёмника, бью, целясь в плечо, но тот уворачивается — удаётся лишь разрезать его куртку на предплечье.

Враг, с которого слетела шляпа, до этого скрывавшая чёрные волосы, делает подсечку, я падаю на землю. Перекат, нож вонзается в землю аккуратно в то место, где должно было находиться моё горло, попутно срезая рукав на предплечье.

Жду добивающего удара, но его не последовало. Перед глазами мелькает татуировка, набитая на плече противника — голова чёрного ворона.

— Волк? Извини, обознался, — вижу протянутую руку и принимаю её, поднимаясь на ноги. — Мне поступило сообщение от одного анонимного информатора, что в шесть часов здесь будет цель, которую нужно будет устранить. Неизвестный обещал хорошо заплатить.

Скептично хмыкаю:

— Ты не поверишь, Ворон, но то же самое мне сказал один учёный: «Убей наёмника, который угрожает моей жизни и получишь ключи от базы данных».

— Что за данные?

— Прости, не могу тебе этого сказать, но они очень важны для меня. И всё-таки, как же точно эта хитрая сволочь всё продумала. Если умрёшь ты — он отдаст мне коды доступа и наша сделка будет закрыта. Погибну я — научник выплатит оговорённую сумму, которая наверняка для него копеечная, и будет в безопасности. Убьём друг друга — вообще идеально.

— Что ты намерен делать, Волк?

— Извини, брат. Если у меня не будет этих файлов, я не смогу продолжить осуществление своего плана. Поэтому, без обид, но сегодня ты умрёшь.

— Надеюсь, информация, которую он тебе пообещал, действительно стоит моей смерти… Но знай, я дорого продам свою жизнь.

— Не сомневаюсь, брат. Покажи всё, что можешь и… прости.

Ворон молча снял маску птицы, до этого закрывавшую лицо. Вытащив плазменный меч, отстегнул бесполезные ножны, отбросил их в сторону. Я поудобнее перехватил своё оружие, принимая боевую стойку. Мы поклонились друг другу, отдавая дань уважения противнику и бросились друг на друга.

Обычно весёлый и бесшабашный Ворон в моменты боя становился удивительно хладнокровен и сосредоточен. Отразив мою атаку, он нанёс удар коленом, но попал выше, чем рассчитывал — в живот. Впрочем, какого-то результата наёмник добился — выиграв несколько секунд, в течение которых я пытался восстановить дыхание, он оставил мне пару режущих ран.

Провожу колющий финт, на этот раз более успешный. Противник сделал несколько шагов назад, вытирая сочащуюся из пореза кровь, которая заливала глаза, но воспользоваться преимуществом я не успел — наёмник превратился в стаю воронов, которая аккуратно облетела лезвие меча.

— Ты тоже…?

— Да, Рейден. Я один из участников проекта «Лайт».

— Что же, раз ты играешь нечестно, мне тоже придётся удивить тебя парочкой сюрпризов, — метаю в него несколько светящихся стрел, которые пролетели мимо.

Ворон что-то хрипло крикнул и небо вмиг стало чёрным от слетевшихся птиц. Они окружили меня, атакуя клювами и когтями. Я, защищаясь от болезненных ударов, попытался выбраться, но споткнулся и упал. Меньше всего мне хотелось умереть такой позорной смертью, поэтому пришлось дать выход своему гневу.

Волна энергии сожгла призванных существ, но, в этот раз в неё было вложено меньше сил, и я не рухнул от переутомления.

Наёмник снова крикнул, но это был не призывный клич, а вопль боли. Его руки и ноги в момент покрылись сильно кровоточащими ранами, которые, судя по всему, причиняли невероятные мучения. Он свалился на землю и начал корчиться в каких-то странных судорогах.

Тело начало обрастать перьями, руки неестественно выгнулись, лицо с хрустом стало вытягиваться. Интуитивно я понял, что сейчас произойдёт и успел прыгнуть на спину гигантского ворона как раз в тот момент, когда трансформация завершилась.

Птица, гортанно каркнув, сделала резкий кульбит, надеясь сбросить меня со спины. Наёмник пришёл в бешенство и стал трепыхаться и биться, пытаясь избавиться от непрошенного пассажира.

Один из таких рывков застал меня врасплох, и я слетел со спины Ворона, успев в последний момент схватить его за лапу. Когда я раскачался на ней как следует, то выхватил плазменный нож и одним точным движением распорол своему транспортному средству живот.

Пытаясь удержать обеими лапами внутренности, которые так и норовили посыпаться вниз, наёмник вошёл в резкое пике, постепенно теряя равновесие.

Птица упала на землю, постепенно принимая форму человека. Ворон взглянул на меня:

— Предатель… — прохрипел он. — Я слышал о смерти Лиса. Ты попрал все понятия о братстве и чести, которые ещё оставались у тебя. Твои цели, желания и амбиции… они настолько ценны, чтобы ради них идти по телам убитых?

Я не отвечал, лишь спокойно смотрел в глаза умирающему.

— Добей меня. Если у тебя осталась ещё хоть капля уважения, не продлевай мои страдания. Регенерация не залечит эту рану, а лишь продлит агонию… Ну же! Или ты неспособен на милосердие, крыса?

— За «крысу» я бы мгновенно прикончил тебя, если бы был порядочным наёмником, — достаю бластер, целюсь в лежащий полутруп. — Но, по твоим словам, порядочности у меня уже не осталось ни грамма, поэтому, прощай.

Я развернулся и хотел пойти к своему кораблю, но мне вслед донеслась такая отборная брань, что моё терпение лопнуло и рука сама нажала на спуск, простреливая оба колена Ворона. Издеваясь, достаю коммуникатор и делаю снимок едва дышащей жертвы и пересылаю его Шелдону.

Наёмник затих. Вздохнув, я закрыл ему глаза и, подняв тело, пронзил плазменным клинком. Вспыхнула одежда, загорелось тело, мерзко пахнущее палёным мясом. Превозмогая страх и отвращение, жду, пока костёр разгорится как следует и убираю меч в ножны. Ветер тут же развеял пепел во все стороны.

Не знаю, заслужил ли мой противник того, чтобы отдать ему честь нашим посмертным ритуалом, но он действительно был в чём-то прав. Если Лис действительно должен был умереть, то убийство Ворона, по сути, выполнялось по контракту. Получилось, что я нагло проигнорировал основные догмы кредо, которому следовали все члены Братства.

Эти раздумья меня преследовали всё время, пока я поднимался на борт корабля и запускал двигатели. Действительно ли мне стоило так поступить? В любом случае, время уже не вернуть назад. Я говорил себе, что был вынужден убить Ворона, но в глубине души понимал — это моя личная инициатива…

Касаюсь браслета, отметив, что мне пришло новое сообщение. Оно было от Шелдона и его содержание было максимально коротким и информативным:

«Вижу, ты действительно устранил цель. Как и обещал, пересылаю пароль от базы данных. Можешь не беспокоиться: я хоть и не самый приятный тип, но своё слово держу».

Использую варп-прыжок, перемещаясь к лаборатории. Уже не маскируясь, перехватываю сестру у входа — я не стал брать её с собой, решив, что здесь Кэй будет в безопасности.

Войдя в комнату, где находился отдел генетических модификаций, первым делом ввожу полученную комбинацию, убеждаясь, что она действительно подходит. Быстро просматриваю файл, убеждаясь, что данные не повреждены и убираю шарик-накопитель в карман.

Лаборатория окрасилась красным светом от загоревшихся аварийных ламп. Мерзкий звук сработавшей сигнализации оглушительно ударил по ушам. Стеклянные двери начали перекрываться бронированными воротами, одновременно запуская внутрь киборгов-охранников.

То, что это были не роботы, я понял сразу. Андроиды, даже самые совершенные, всегда двигаются немного скованно, любое их действие сопровождается небольшой задержкой. Собственно, в этом и была единственная слабость машин. Если точно рассчитывать удары по времени, можно спокойно превратить их в кучку неработающих железок.

Охранники же атаковали слишком быстро для человека и чересчур технично для робота.

Уклоняюсь от первой атаки и наношу свой любимый пинок космодесантника. Первый киборг отлетел к стене с пробитой чуть ли не насквозь бронёй, а в ноге что-то явственно хрустнуло.

Чёрт, чёрт! О чём я только думал?! Хотелось красиво разбросать противников в разные стороны, как герой классического боевика? Регенерация восстановит сломанные кости, но не мгновенно, придётся подождать. Блокирую удар охранника рукой, которая тут же выгибается под неестественным углом. Так, это уже начинает надоедать.

Концентрирую в повреждённой конечности энергию, залечивая перелом. На моём лице расплывается безумная усмешка. Время танцевать!

Снимаю внутреннюю блокировку сил, даю волю всей своей мощи. Волосы вспыхивают голубым огнём, тело начинает ослепительно сиять.

Срываюсь с места, замечая, что я двигаюсь быстрее киборгов. Ненамного, но этой разницы достаточно, чтобы добить того, чья броня была повреждена от моего пинка. Чувствуя, как стремительно накапливается усталость, хватаю одного из стражей за голову, вытягиваю из него всю энергию. Резкий прилив сил, словно пару минут постоял под ледяным душем, восстанавливая физическую форму.

Нет, на то, чтобы «выпить» каждого из них по отдельности, уйдёт слишком много времени. Отбрасываю в сторону иссушённое до состояния мумификации тело, собираю всю свою волю в кулак и желаюпоглотить все силы противников, оставшихся в живых.

Тела почти одновременно падают на землю. От них ко мне потянулось большое голубое облако, впитавшееся в тело без остатка. На то, чтобы прикончить киборгов ушло менее десятка секунд.

Взлетаю, окутываясь голубой энергией. Её слишком много, поэтому лучшим выходом будет «слить» излишки. Паря в воздухе, направляюсь к кораблю, с тревогой отмечая, как быстро расходуются силы.

К моменту, когда я на полной скорости влетел в салон звездолёта, интуиция уже кричала во весь голос, что сейчас в очередной раз наступит полное энергетическое истощение. Прежде чем трап поднялся, блокируя выход, успеваю словить несколько зарядов бластера — видимо кто-то из охраны не был добит окончательно.

Раны не сквозные — киборг лишь прожёг плоть на груди и животе почти до костей. Неприятно и болезненно, но не критично. Нас, металюдей, создавали как суперсолдат и наделили соответствующей регенерацией. У кого-то она сильнее, у кого-то слабее, но это отражается лишь на скорости восстановления. Если попадание не лишает подопытного головы, то он спустя какое-то время исцелится. Но, чем больше повреждений нам наносят, тем медленнее работает регенерация. Говорят, если поразить сердце, то метачеловека это убьёт, но известны случаи, когда особо живучие восстанавливались, пусть и спустя несколько недель или даже месяцев. Ещё, скорость исцеления ран возрастает, когда мы можем поглощать то, из чего черпаем свои силы. У меня это энергия, у кого-то, к примеру огонь, если верить тому, что успела рассказать Кэй.

На горизонте замаячили знакомые силуэты, горящие синим светом. Галактическая полиция. Слишком не вовремя, слишком. Надо сваливать отсюда.

— Компьютер, активируй режим «Хамелеон»! Глуши все сигналы поисковых радаров! Варп-прыжок, максимальная дальность!

Корабль начал бледнеть, становясь почти прозрачным. Обычная голографическая иллюзия, «натягивающая» на звездолёт проекцию окружающего пространства. Расходует довольно много энергии, но лучше перестраховаться. Гудение двигателей, переход!

— Этого я не ожидала, — слегка разочарованно произнесла сестра, изучая добытые данные. — Они, судя по всему, вообще не обновляют информацию о подопытных. Так… Джеймисон Эртон. Умер два месяца назад, после неудачных попыток выяснить его предельный уровень сил. Патриция Альберти. Сбежала через неделю после «пробуждения». Обладала даром гипноза, смогла подчинить охранников и вырваться на волю. Текущий статус неизвестен, помечаю как «пропавшую без вести». Давид Гросси — вампиризм, поглощает человеческие силы. Он нам не нужен, такая способность у тебя уже есть, правда несколько изменённая. Михель Мармонтель — пирокинез, управление огнём. Тоже бесполезно, к тому же, текущий статус цели неизвестен. Хотя… тут, в архиве, есть одна интересная способность, которая нам подойдёт, — она встала, сделав несколько шагов вперёд и положила руку мне на лоб. — Расслабься. Меня учили воздействовать на определённые участки мозга человека, так что я как бы «активирую» это умение.

— То есть…?

— Я раскрою один секрет: некоторые способности металюдей мы сделали «скрытыми». Они проявляются в определённых условиях, либо при вмешательстве извне — слишком яркие эмоции, сильное желание выжить и так далее, — Кэй надавила на череп, в мозгу сверкнула такая яркая вспышка, что я на мгновение закрыл глаза, поморщившись.

Когда зрение пришло в норму, стало ясно, что оно резко изменилось. Вместо сестры я теперь видел яркий силуэт, заметный даже сквозь стены. Испуганно отшатнувшись, я моргнул и перед глазами снова возникла привычная картина.

— Что… что это было?

— Энергозрение. Очень полезный навык — оно «отмечает» энергетические потоки объектов, проще говоря — жизненные силы. Некоторые предметы — электроприборы, например, тоже обладают энергией, которую ты можешь поглотить, поэтому «второе зрение» их тоже «видит». Это умение тебе не раз пригодится, поэтому не пренебрегай им. Давай попробуем ещё раз. Закрой глаза, сконцентрируйся и взгляни на мир по-новому.

— Хорошо, — снова активирую энергозрение.

Так… интересно. Присматриваюсь к силуэту Кэй. Ярко-красным светятся мозг и сердце — видимо, это центры сил человека. Сама фигура тёмно-синяя. Чем-то напоминает инфракрасные очки, но более совершенные. Перевожу взгляд на батареи корабля. От них вверх поднимается жёлтая взвесь, напоминающая туманную дымку. Остальные объекты, вроде кресел выделены чёрным светом, но тем не менее их можно различить.

Спускаюсь по трапу, на ходу натягивая утеплённую куртку. Метель такая сильная, что не видно практически ничего. Переключившись на «второе зрение», посылаю энергетический импульс, пытаясь найти Джордана. Отклик приходит, но он слишком «загрязнён» — лёд, созданный Твудом, затрудняет поиск. В принципе логично, ведь он из энергии, пусть и иного рода. Но нет, так дело не пойдёт.

Цель внезапно раскрывает своё местоположение сама — из тумана вылетела сосулька, пробившая мне грудь насквозь. Будь я обычным человеком, умер бы мгновенно, а так у меня ещё есть шансы выжить. Кусок льда застрял всего в нескольких сантиметрах от сердца. Повезло, смерть меня пока обошла стороной.

Пытаюсь выдернуть обломок, но резкая боль не даёт это сделать. Нет, лучше поглотить.

Рана мгновенно затягивается, оставляя только свежий шрам. Всматриваюсь в белую дымку, успев заметить в одном из мест более высокую концентрацию энергии.

Прыгаю в сторону, пропустив слева от себя поток ледяных игл. Судя по всё ещё висевшему туману, подопытный предпочитает атаковать скрытно. Что же, пришло время поиграть по моим правилам.

Созданное завихрение энергии мгновенно очистило окружающую местность, просто поглотив созданную пелену. Всасываю мини-торнадо, восстановив уровень сил и тут же отвечаю «Энергетическими стрелами» — аналогом игл из льда.

Джордан вскрикнул — видимо стрелы успешно достигли своей цели, и, на ходу покрываясь снежной бронёй, прыгнул в мою сторону.

Я не придумал ничего умнее, как встретить его атаку кулаком, заряженным солидной частью моего запаса энергии. Нелепость этого действия можно было списать только на моё слишком взвинченное состояние. Если бы было время выбрать более адекватное действие, то, пожалуй, я бы быстро проанализировал ситуацию и, например, отпрыгнул в сторону.

Моя рука пробила броню и по локоть застряла в груди противника. Для его уровня сил не смертельно, но болезненно и неприятно.

Твуд, создав когти из льда, начал атаковать, метя в голову. В таком неудобном положении вариантов защиты было немного: дёргать шеей в разные стороны, пропуская острые как бритва лезвия в миллиметре от лица, или защищаться свободной конечностью, которая вмиг была разодрана в кровь.

Спустя несколько минут обнаружилась новая неприятность — тело Джордана начало активно регенерировать, покрывая мою руку восстановленными тканями. Перспектива соединиться с ним в одно целое меня не слишком обрадовала. Пришлось продвинуть кисть глубже, пробивая органы насквозь, и, когда рука показалась из спины, резко выдернуть её.

Подопытный, кашляя кровью, свалился на лёд, который тут же начал покрывать рану, ускоряя исцеление. Нет, слишком быстро, я не смогу восстановить даже часть сил. Пинаю стоящее на коленях тело в грудь, отбрасывая его на несколько десятков метров, и начинаю вытягивать всю доступную мне энергию.

Складываю ладони в треугольник и уже готовлюсь ударить по встающему метачеловеку мощным лучом силы, но лазерный выстрел сзади прожигает мне плечо, на мгновение сбивая концентрацию…

Антон внимательно следил за шестьсот восемьдесят четвёртым. Только что увиденное ему сильно не понравилось. По приблизительным расчётам, мощность атаки, которой собирался ударить Рейден, в два или три раза превосходило уровень, указанный в базе данных.

— Выходит, тот умник не врал… — вполголоса пробормотал аналитик, стреляя из самой слабой пушки. Ему не хотелось просто так убивать цель, на поиск которой было затрачено столько времени и ресурсов.

Луч силы пролетел примерно в десяти сантиметрах от лежащего тела.

Стрелявший обернулся и всмотрелся в туман. Его глаза на мгновение вспыхнули ярким голубым светом.

— Он меня видит? Сквозь такую густую пелену? Что за бред, это не…

Мощный удар в титановый нагрудник заставил меха покачнуться.

— … возможно, — закончил Антон. — Компьютер, анализ повреждений!

— Целостность брони — 82 %. Дополнительный грудной щиток разрушен. Восстановление в данный момент недоступно.

— Восемнадцать процентов за одну атаку… Намного хуже, чем я ожидал. Режим максимальной мобильности!

Массивная конструкция начала складываться, превращаясь в экзоскелет. Сенатор включил реактивный ранец и полетел в самое сердце боя.

Судя по эмблемам на доспехах новоприбывшего, он явно был кем-то из приближённых Консула. Ставлю энергетический щит, защищаясь от «Дыхания холода» Джордана и тут же ловлю заряд в спину. Ага, этот мех из «портативных». Что ж, так ещё веселее.

Противник, парящий в воздухе, резко вошёл в пике, надеясь избавиться от нас обоих. Как же я ненавижу драться против нескольких сильных врагов…

Человек приземлился на землю и тут же открыл огонь из бластеров. Твуд уклонился, ответив потоком сосулек. Бросаю в его сторону быстрый взгляд, затем указываю на сенатора. Джордан закатывает глаза, но, тем не менее, после секундного размышления, кивает. Отлично. Срываюсь с места, покрываясь энергией, затем прыгнув, наношу первый удар ногой.

Пинок приходится на жёсткий блок, и я отскакиваю в сторону, сделав сальто. Краем глаза замечаю, что броня быстро превращается в ледяную скульптуру. Всё, конец? Так просто?

Нет. Корка льда начала трескаться, и сенатор освободился так легко, словно это была бумажная обёртка. Он резко ускорился, превратившись в смазанный силуэт, и бросился на… Твуда? Считает его опаснее меня? Однако.

Джордан пытается защищаться, но удары настолько сильны, что ломают его броню вместе с костями. Плоть кое-где содрана до белеющих костей. Метачеловек уже еле стоит, остатков резерва хватает лишь на то, чтобы потоком осколков льда отбросить политика на несколько метров назад. Тело подопытного ещё некоторое время шатается и падает на снег.

Его оппонент присел над поверженным противником и парой движений убрал защитный визор с лица. Стоп, оно мне знакомо. Единственный землянин в Сенате… Антон?

— Догадался? — он усмехается, поднимаясь. — Я устал ждать, когда сенаторы уберут тебя — досадную помеху в моих планах, которую необходимо устранить. Хочешь сделать что-то идеально — сделай это самостоятельно, — забрало гермошлема вновь стало ярко-жёлтым, настолько отполированным, что в стекле можно было разглядеть собственное отражение.

— Потанцуем? — скалюсь, предвкушая пьянящий азарт битвы. — Курт, выходи, тут очередное веселье намечается!

— Я всё думал, когда ты обо мне вспомнишь? — полуматериальный силуэт возникает справа от меня. — Не забывай, я твой напарник, а не игрушка, которой можно забавляться через раз. Ладно, раз ты мне предлагаешь — я согласен!

— Двое на одного? — я не вижу лица Антона, но его голос сочится сарказмом. — Тебе не кажется, что это не слишком честно? Впрочем, особой разницы нет, я всё равно вас уделаю.

— Посмотрим, — перехожу в энергетическую форму. Аватар начинает светиться ярче — видимо усиление действует на нас обоих.

Срываюсь с места так быстро, что промёрзшая земля спекается в стекло. На ходу материализую катану, вспыхнувшую голубым светом. Укол в сердце политик блокирует, отбрасывая меня контратакой. Выстрел из какого-то хитроумного устройства, и Курт обессиленно падает на землю. Из его раны сочится дымка. Он складывает пальцы в какой-то хитрый жест и растворяется.

— Ухожу в Астрал. У него есть оружие, способное повредить не только тело, но и душу, помни об этом. В ближайшее время я тебе не помощник, прости.

Класс. Аналитик стоит, скрестив руки на груди, и, кажется, насмешливо усмехается. Ускоряюсь ещё сильнее, хаотично нанося удары ногами. От нескольких он уворачивается, во время следующего ловит меня за стопу и, раскрутив, впечатывает в ледяную скалу.

— Ты собираешься сражаться? Или всё, сдаёшься? Тогда я, пожалуй, заберу твой корабль. Зачем он ничтожеству, которое неспособно себя защитить?

— Ничтожеству? — повторяю удар ногой в прыжке, который применил против Твуда. И атака точно так же приходится на блок.

— На земле ты слаб, Рейден. А что насчёт воздуха?

— По-твоему я умею летать?

— Это необязательно. Ладно, так и быть, пожалею тебя и поделюсь советом: просто ускорься.

Он включил двигатели и взмыл в воздух. Попробовать? А что я теряю? Окутываюсь энергией и прыгаю. Тут же ускоряюсь, так быстро, что чувствую жар от трения воздуха. Двигаюсь вперёд и бью стандартным прямым ударом. Броня на груди противника слегка проминается. Нет, так сражаться неудобно.

Усилием воли материализую под собой силовую платформу. Подпрыгиваю, смещаю её так, чтобы она приняла вертикальное положение, отталкиваюсь и ракетой лечу в сторону Антона. Тот уклоняется, и я пролетаю мимо. Запас энергии кончается примерно через тридцать секунд неуправляемого полёта, а вместе с ним и мои неуклюжие попытки парить.

Выплёвываю осколки льда вместе с крошевом из зубов. Их не жалко — отрастут, а вот удар по собственному самолюбию оказался куда больнее. Хочешь, чтобы я дрался в полную силу? Ты сам напросился!

Мой силуэт вспыхивает ещё ярче, поднимаясь вверх. Краем сознания отмечаю, что теперь я действительно контролирую свой полёт, а не просто стараюсь не упасть. Ярость поглощает разум, отодвигая здравый смысл на второй план. Складываю руки вместе и начинаю вытягивать всю доступную мне энергию, формируя огромное копьё.

Ткань пространства завибрировала. По земле поползли глубокие трещины, рассекая её и превращая в пыль. Толстый слой льда за несколько секунд стал ледяной крошкой, которая тут же испарилась. Лишь когда уровень кислорода в атмосфере начал стремительно падать, я остановился, опасаясь задохнуться.

Внутренний резерв энергии вычерпан до дна, как и внешний, но меня это мало волнует. Да, откат будет, и неслабый, но потом. Всё потом. А сейчас…

В копьё вложено столько мощи, что оно не распадается лишь благодаря моей воле. Пытаюсь взглянуть на него вторым зрением и тут же закрываю глаза — так ярко, что боюсь ослепнуть.

Оболочка заряд не удержала — на подлёте к сенатору конструкция превратилась в поток ярко-голубого пламени, настолько горячего, что костюм, имевший, кстати защиту от довольно высоких температур, оплавился, потеряв форму. Запахло палёным мясом. Всё, Антон уже не жилец.

Подхожу к лежащему без сознания Джордану и довольно бесцеремонно хватаю его за голову, вытягивая из него излишки сил и проникая в память. Мне нужны только его знания и умения, больше ничего. Из полезного обнаружились только навыки создания щита и брони и, пожалуй, аналог «Дыхания холода» — рассеянный поток энергии, мощность которого зависела от вложенного в него заряда. При переливе в неё почти всех сил, эта техника могла спалить человека за несколько секунд, оставив от него только кучку пепла. Более слабые варианты отбрасывали противника в сторону или оставляли болезненные ожоги по всему телу. Очень эффективное средство против группы врагов.

Посылаю энергетический импульс, ради любопытства проверяя лежащие на льду тела. Джордан сильно опустошен, но выкарабкается, хотя восполнение резерва займёт немало времени. А вот Антон, что удивительно, всё ещё жив, хотя и ненадолго.

Рядом с сенатором огромный разлом. Подхожу к нему, размышляя, не сбросить ли в него политика. Заношу ногу для пинка, но замечаю, что коммуникатор на руке моего противника мигает ярко-красным светом. Тревожный маячок. Надо убираться отсюда, поисковые группы всегда работают слишком оперативно.

Запускаю двигатели. Они пару раз стучат и глохнут. Всё, приплыли. Как я мог не учесть то, что на этой планете дико холодно? Термической защиты на корабле нет, его работоспособность сильно зависит от температуры.

Сливаю почти весь свой запас энергии в батареи. Мне нужен максимум тепла, который они способны генерировать. «Проснувшийся» ИИ выводит на лобовое стекло таймер. Пять минут до полного разогрева. Включаю второе зрение, прощупываю небо импульсами. Отклик есть. Стандартная боевая звезда — пять истребителей. Учитывая их вместительность, это примерно тридцать хорошо вооружённых и обученных бойцов.

Выхожу из корабля, зябко поводя плечами. Начинаю замерзать, несмотря на экзокостюм. Это плохо — мне сейчас надо показать всё, на что я способен, иначе выбраться живым с планеты вряд ли получится.

Стреляю одиночными лучами энергии, предварительно создав вокруг себя щит — сферу, окружающую тело. Мобильности она не мешает, что уже является плюсом.

Первый истребитель красиво взорвался — выстрел попал в накопители. Несколько ответных атак принял на себя щит, начав угрожающе мигать — ещё один-два лазерных луча, и он прикажет долго жить. Метаю энергетический чакрам, который, отскакивая, повреждает ещё два корабля. Некритично, но пилоты тут же сменили курс и пошли на снижение. На какое-то время они будут выведены из строя.

Оставшиеся целыми истребители мгновенно застывают, сбрасывая элитных солдат Сената. Те мгновенно рассредоточились и открыли огонь из бластеров. Не, ну вы серьёзно? Самый оптимальный исход для вас — бежать как можно дальше. Но, раз они навязывают свои правила игры, то… почему бы и нет? Даже веселее будет.

Перекатываюсь, чувствуя боль в плече — одному из них удалось пробить щит. Отвечаю парой выстрелов, которые гаснут, не долетев до тел. Силовые поля, неплохо. Пожалуй, надо кое-что попробовать.

Усилием воли отбрасываю четверых в сторону, оставляя только одного. Это не телекинез — скорее воздействие на их энергетические контуры. Достаю второй бластер и открываю стрельбу по-македонски. После шестого попадания накопитель силового поля разряжается, и едва заметная радужная плёнка гаснет. Добиваю солдата выстрелом в голову, перехожу в режим ускорения.

Один из бойцов что-то почувствовал — пытается приложить меня дубинкой, висящей на бедре. Поздно. Тела красиво взрываются кровавыми брызгами, окрашивая лёд розовато-красным цветом. Командир оказался быстрее и сильнее своих подчинённых — энергетические когти наткнулись на лезвие плазменного меча, а удар в живот отбросил меня на пару шагов назад. Для человека очень хороший уровень, скорее всего, лидер группы имеет немало имплантатов.

— Неплохо, — позволяю себе лёгкую усмешку, останавливаясь. — Повеселимся?

Он вздыхает, но перехватывает клинок поудобнее, принимая боевую стойку. Никакого пафоса, и обещаний нарезать на мелкие кусочки, которые так любят мои противники. Достаю катану, срываясь в бой.

Военный хорош. Ему удаётся блокировать несколько атак и провести неплохой размен. Раны не опасные, дерёмся практически на равных. Я мог бы прикончить его за пару ударов, но желания убивать у меня нет.

Мы ускоряемся, клинки отскакивают друг от друга — единственное, что может блокировать плазму — сама плазма. Мой противник не желает уступать, атакуя в полную силу. Надо заканчивать, уже начинаю выдыхаться. Связываю вращением его меч, резким движением выбиваю оружие из рук и бью коронным пинком в корпус, опрокидывая военного на землю и отбрасывая его назад.

— И что теперь? — оппонент хрипит, но явно не собирается сдаваться. — Добьёшь меня?

— Зачем? — отключаю меч и убираю его в подпространственный карман. — На сегодня достаточно крови.

Поднимаю его оружие и вонзаю клинок в лёд рядом с лежащим телом, отдавая дань уважения сопернику. Неспешной походкой победителя иду к кораблю, оглянувшись перед тем, как подняться на борт. Думаю, эта часть моей миссии завершена.

— Что с Антоном? — мрачно спросил Консул, идя к палате, где лежал один из его ближайших соратников.

— Его нашли на планете ICE-35G и доставили к нам. Множественные ожоги тела. Костюм просто оплавлен мощным выбросом энергии, пришлось отдирать его вместе с кожей, — учёный семенил рядом с правителем Федерации, отслеживая на коммуникаторе состояние сенатора.

— Ясно. Привлеки всех врачей, которые рядом, абсолютно всех!

— Но это может быть рискованно для тех граждан Галактической Федерации, которые находятся под неусыпным надзором докторов, — робко попытался возразить учёный.

— Да плевать на них! Кто они такие?! Мусор и ничтожества! Мне в первую очередь важен Антон. Ставьте ему имплантаты, меняйте части тела, что угодно, лишь бы он остался жив. А граждане пусть подыхают, их не жалко.

— Это… Это бесчеловечно! Вы монстр! — учёный задохнулся от возмущения.

Сильный удар впечатал его в стену. Очки перекосились, из разбитого носа закапала кровь.

— Я не буду повторять ещё раз. Если хочешь остаться в живых, советую немедленно приступить к спасению Антона.

— Мы все равно не сможем привлечь всех докторов!

— Мне неважно, как вы будете действовать. Умрёт он — умрёте вы. Я все сказал, — Консул быстрым шагом покинул помещение.

Вытерев окровавленное лицо и мрачно отметив, что лабораторный халат придётся менять, учёный поспешил выполнить указания тирана. Он понимал, что угроза правителя — не пустой звук и ему не хотелось сыграть в ящик раньше времени.

— Подготовьте бионические протезы, — отдал он распоряжения, осматривая закреплённое на стене тело. — Заменить отмороженные конечности мы уже не успеем, прошло слишком много времени, это может просто убить сенатора. А вот нервы в довольно хорошем состоянии, он будет чувствовать механические руки и ноги как свои собственные. Давайте, быстро, быстро!

Учёный склонился над Антоном, держа в руке плазменный нож. Осмотрел покрасневшие до колена ноги, для пробы стукнул по ним рукояткой. Никакой реакции, придётся ампутировать. Он смахнул пот, сжал клинок покрепче и замахнулся…

Спустя некоторое время, группа медиков ввела сенатора в зал собраний. Аналитик, хотя и сильно прихрамывал, ступал более-менее уверенно. Металлические стопы и голени серебристо блестели в свете ламп. Тем не менее, ноги двигались так быстро и плавно, словно они были из плоти и костей, а не заменены протезами. Антон доковылял до своего места и рухнул в кресло, сделав знак сопровождающим, что их услуги ему пока не требуются. Научные работники один за другим исчезали в глубине коридора, пока в зале не остался только специалист, лечивший сенатора. Наткнувшись на тяжёлый взгляд Консула, он торопливо заговорил:

— Нервы удалось сохранить, так что он прекрасно чувствует свои ноги. Какое-то время пациенту придётся учиться ходить, но, уверяю вас, особой разницы не будет. Считайте, что мы вернули ему собственные конечности.

— Понятно. Это всё?

— Да, повелитель, — учёный покинул комнату максимально быстро, опасаясь разозлить главу Сената. Нос всё ещё болел и, похоже, был сломан, а желание провести неделю-другую в восстановительной капсуле у светила науки отсутствовало.

— Ты как, Антон? — теперь, когда в зале никого, кроме них не было, Консул предпочёл перейти на более дружеский и неформальный стиль общения.

— Нормально, — его собеседник поднялся и сделал несколько более уверенных шагов. — Тело начинает вспоминать. Что я могу сказать… Спасибо тебе.

— Да не за что, — Консул невесело усмехнулся. — Этот Рейден начал действовать на нервы даже мне. И главное — каждый, кто пытался его поймать или сдать нам, всегда платит чем-то за неуспешную попытку. Тот коп… как его там? Марк или Макс? Неважно. В общем, он лишился глаза. Ты — ног. Оружие обратилось против своего создателя.

— И что теперь?

— Война, Антон, — глаза правителя Галактической Федерации холодно блеснули. — Война, ты не ослышался.

— Вы… Вы в своём уме? Воевать с одним человеком — просто бессмысленная глупость! У нас легионы солдат, а Рейден… Что подумают граждане, если узнают об этом?! Вы понимаете, какой это будет удар по нашему авторитету среди народа? Нам что, отправить всё население Федерации на рудники? Это невозможно!

— Вы закончили? — мрачно прервал возмущающегося сенатора-марсианина Консул. Вопреки распространённому мнению, выходцы с Марса не были так уж агрессивны, хотя никто лучше них не разбирался в военном деле. Тот факт, что перед ним сидит опытный стратег, правитель Федерации проигнорировал. — Я своё слово сказал, значит, так и будет! Объявите Рейдена в розыск. Официально. Пообещайте неплохую награду за его голову. Подготовьте спецотряды. Действуйте, не сидите на месте!

— Будет сделано, повелитель, — марсианин поклонился и покинул помещение. Когда дверь в зал собраний закрылась, он раздражённо пробормотал себе под нос:

— Совсем с ума сошёл, старый дурак! Хотел бы я знать, как он до такого докатился! — после чего спешно удалился, опасаясь, что Консул всё-таки услышал его слова. Нрав у правителя был крутой и никому не хотелось испытать гнев главы Сената на себе. И всё же, его идея была откровенно бредовой… Хотя, может Консул просто неправильно выразился? «Охота» звучала бы лучше, чем «Война». Но иной раз жертвой становится сам охотник…

Я устроился на диване поудобнее, задумчиво смотря в окно на мелькающие звёзды. Наверное, это первый раз, когда мы с Кэй в качестве средства передвижения используем не звездолёт, а космопоезд, быстро мчащийся в трубе, сделанной из сверхпрочного бронестекла.

Не помню, когда я испытывал подобные ощущения. Кажется, лет десять-пятнадцать назад, на Земле, когда поезда на магнитной подушке уже активно использовались по всему миру. Но, чтобы курсировать между планетами? О таком мы пока ещё не знали.

Экспресс притормозил у одной из станций, впуская в наш вагон нового пассажира. Единственное, что выделяло его, в общем-то непримечательную внешность, были глаза необычного аквамаринового цвета и взъерошенные, словно от удара током неоново-голубые волосы. Линзы или стандартная операция по смене цвета и краска для волос — это очень распространённая практика в наше время, особенно среди тех, кому восемнадцать или чуть больше. Странная личность, но таких сейчас полно. Я хмыкнул и вызвал со стола голографический интерфейс, типичный для космопоездов. Пролистнул меню, страницу вызова бортпроводника, несколько популярных фильмов. А что у нас тут есть из книг? Система услужливо показала список последних бестселлеров. Открываю один из них и углубляюсь в чтение.

Очнулся я после нескольких настойчивых тычков Кэй. Сестра недовольно смотрела на меня и явно была чем-то недовольна. Вздохнув, оставляю закладку на странице и наклоняюсь к ней:

— Ты так и не понял, кто сейчас едет с нами в вагоне? — ненавижу, когда люди шепчут, тем более, прямо в ухо, но не кричать же на весь экспресс. — Это Ион! Арон Ион!

— Мне это имя ничего не говорит, — пожимаю плечами. — Ионы, Аргоны, Криптоны, Неоны — сейчас полно таких прозвищ. Почему это тебя так взбудоражило?

— Как?! — она задохнулась от возмущения. — Это один из самых популярных певцов! Его песня «Потухшее светило» сейчас возглавляет верхние строчки всех рейтингов!

— А… из этих «певцов-однодневок»? Те, что «выстреливают» какой-то бредовой песней, а потом о них через неделю-две забывают? Слушай, я не пойду просить у него автограф. Больше мне делать нечего?

— Рей, ну пожалуйста! — излюбленный приём «щенячьих глазок». Я вздохнул. В некоторых аспектах сестра не меняется вообще. Как давила на жалость, когда ей было десять, так и давит сейчас. И ведь знает, что это срабатывает. Вздыхаю ещё раз и направляюсь вместе с ней к дивану певца.

Деликатно кашляю. Задумавшийся Арон резко встряхивается. Предоставляю Кэй общаться с ним самой и присаживаюсь с краю. Краем глаза отмечаю, что певец передаёт ей подписанный несмываемым маркером диск.

— Может мне дать ещё один автограф для вашего друга? — вежлив со своими поклонниками, что уже говорит о многом.

— Не друга, брата, — сестра меняет позу на более расслабленную, с каким-то восторгом рассматривая звезду. Ион скользит по мне взглядом, его зрачки резко расширяются, остановившись на моём предплечье.

Через мгновение Арон прыгает через стол, на ходу выхватывая нож. Я, хотя и не ожидал этого, тем не менее среагировал достаточно оперативно, резко дернувшись в сторону. Вместо того, чтобы вонзиться в шею, лезвие проткнуло спинку дивана.

— Говори, кто тебя подослал ко мне?! — певец чуть не рычит, бешено размахивая ножом. — Аргон или кто-то ещё?!

Надо же, какая ирония — оказывается звёзды и такие прозвища берут. Уклоняюсь от ещё одного выпада, перехватываю руку с оружием и заламываю её болевым приёмом. Арон корчится и клинок падает на землю.

— Кэй, забери нож, — пинаю его в сторону сестры. — Так, Ион, может объяснишь, какого чёрта это было?

— Я не идиот, наёмник! — он хрипит, перемежая слова отборными ругательствами и не оставляет попыток вырваться. — Тебя подослал кто-то из моих конкурентов! Сколько они тебе заплатили? Сколько?! Отвечай!

— Заткнись и не веди себя как истеричка, — бью певца под дых, бросая его на пол. — Мне не дали ни кредита и наша встреча в этом вагоне чисто случайна. Хотя сомневаюсь, что твоя жизнь вообще что-то стоит.

Арон поднялся и в этот момент я услышал знакомый звук. Слишком знакомый…

— Ложись! — кричу во всё горло, сбивая звезду с ног и падая рядом с ним. Кэй спрыгнула на пол одновременно с нами.

Стекло поезда пробил лазерный луч, пролетевший в нескольких миллиметрах от моей головы. Вот же влип… Надеюсь, дрон находится не в космосе, а в трубе, иначе мы очень быстро задохнёмся…

— Как ты тогда объяснишь это? — Ион более-менее пришёл в себя и вроде успокоился. — Твои дружки?

— Вряд ли они… Слушай, ты думаешь, я действительно пришёл тебя убить? Если бы мне это было нужно, ты… — демонстрирую ему несколько энергетических игл, — …был бы мёртв через пару секунд.

— Какие будут идеи, умник?

— Слушай, твои неостроумные высказывания уже начинают меня бесить. Хочешь жить — прикрой рот, — выпрыгиваю из вагона, переключаясь на энергозрение. А, вот ты где спрятался. Ну-ка иди сюда.

Прицельный выстрел оставил от беспилотника только кучку горящих обломков. Ничего, мусора в космосе и так полно, горка деталей погоды не сделает.

Молча возвращаюсь и сажусь на диван. Арон мрачен, но не возмущается. Видимо, понимает, что моя угроза — не пустой звук. А может, просто осторожничает. Неважно.

— Куда направляешься? — он всё-таки решает разрядить атмосферу.

— На Землю. Слишком давно там не был, решил, так сказать, вернуться к истокам, посмотреть, что изменилось. Ну и на Столицу взглянуть. Как-никак несколько лет прошло.

— Не слишком опасно для тебя, наёмник? Я разглядел этот дрон — одна из новейших разработок. Чем ты так умудрился насолить Сенату?

— Не твоё дело. Это не грубость, а простая констатация факта. Если понадобится, и на тебя охоту откроют.

— Невозможно! Я сам Ион!

— Смешно. «Сам Ион», говоришь? Консул тебя пришьёт через своих подчинённых, а на фанатов можешь не рассчитывать. Умерь своё эго. Ты обычный человек, к тому же, без имплантатов. Пара выстрелов из бластера, и всё, конец игры.

— У меня есть связи.

— Так, это уже интересно. Подробнее, пожалуйста.

— Возьми, — певец протянул мне визитку, исписанную светящимися голубыми чернилами. — Всё-таки, я у тебя в долгу. Ты мне жизнь, как-никак спас.

Я не глядя убрал кусок пластика в карман.

— Остановка «Земля», — сообщил металлическим голосом динамик. Экспресс начал тормозить.

Двери открылись.

— Надеюсь, твоё обещание — не пустой звук, Ион, — оборачиваюсь, уже стоя в проходе. — Потому что я запомню его.

— Не сомневайся, — он усмехнулся. — Я же сказал, что ты можешь на меня рассчитывать.

— Ты не будешь выходить?

— Нет. Мой концерт будет на другой планете. На Земле я недавно выступал.

— Что ж, тогда… Надеюсь, мы ещё встретимся.

Арон кивнул и углубился в чтение какого-то журнала.

Захожу в космический лифт и начинаю в буквальном смысле спускаться с небес на Землю.

Через несколько минут кабина остановилась в космопорте. Никакого багажа я не сдавал — все мои вещи уместились в несколько спортивных сумок, да и вряд ли, я надолго задержусь в бывшей Москве — официальной столице Галактической Федерации.

Как это ни парадоксально, но именно русским — самому странному и непонятному народу удалось объединить все страны Земли в одну. Впрочем, амбиции их бывшего Президента были намного обширнее — недаром он возглавлял Сенат уже много лет.

Территория Федерации распространилась далеко за пределы Солнечной системы, активно применялось терраформирование планет. На некоторых из них находили следы иных цивилизаций, живших много лет назад, что вызвало немалый интерес в научном сообществе. Но те расы уже давно исчезли без следа, так что, население Федерации, в основном составляли люди.

Марсиане, венерианцы и подобные им, по сути, являлись генетически изменёнными землянами, так что, их можно было с натяжкой назвать представителями вида Homo sapiens.

В целом, на это уже мало кто обращал внимание. Как же люди быстро адаптируются ко всему новому…

Прерываю размышления, нажимая кнопку вызова такси — небольших автономных звездолётов на одного-четырёх человек. А куда я, собственно, собираюсь ехать? Пожалуй, прокачусь по улицам, пообедаю в каком-нибудь кафе. Если только Галактическая полиция меня не схватит — не сомневаюсь, что мои портреты висят сейчас повсюду.

— Al la plej proksima kafejo, bonvolu[2], - обратился я к бортовому компьютеру на эсперанто. Вообще, Сенат изначально хотел сделать официальным языком Федерации русский, но он был настолько сложным для большинства иностранцев, что пришлось наряду с ним ввести ещё и эсперанто — самый популярный на Земле искусственный язык.

Через несколько минут звездолёт притормозил у небольшого футуристического здания. Оплатив проезд, выхожу и сразу оцениваю взглядом окружающую обстановку.

Столица не особенно изменилась. Увеличилось количество неоновых и голографических вывесок, на дорогах появилось больше флаеров — тех же мини-звездолётов. Стало больше инопланетян, причём, если раньше они были чуть ли не в центре внимания, то теперь это выглядело как-то обыденно.

В целом, я ожидал, что ситуация будет хуже. Но нет — никаких вывесок «Разыскивается» с моим портретом не было, по улицам не бродили отряды полицейских, готовых схватить меня в любой момент. Странно. На всякий случай надеваю свою любимую маску и натягиваю на голову капюшон, заодно проверив, скрыта ли татуировка под рукавом куртки. Вроде не просвечивает, всё в порядке.

Двери разъезжаются, вхожу в кафе. Нет, это скорее бар. Первая половина дня, посетителей почти нет.

— Duobla koka-kolao kun glacio[3], - бросаю андроиду-бармену. Дико хочется пить, холодная газировка отлично подойдёт.

Расплатившись и, забрав свой заказ, присаживаюсь в уголке. Интуиция подсказывает, что сейчас произойдёт что-то очень неприятное для меня лично, а своему шестому чувству я привык доверять.

Как знал. Голографический экран прервал сегодняшний выпуск новостей и замерцал, показывая крупным планом мою фотографию.

— Мы прерываем трансляцию ради крайне важного сообщения. Наёмник Рейден Сон официально объявлен в розыск. Если кто-то знает о его местонахождении, сообщите пожалуйста по телефону…

Дальше я не слушал. Одним глотком опустошаю стакан, оставляя его на столе и быстро покидаю помещение. Краем глаза отмечаю, что андроид потянулся к тревожной кнопке. Пора валить, скоро здесь будет отряд военных.

Они решились. Наконец-то. Значит, я могу беспрепятственно осуществить свой план. Время нанести удар по Сенату. Теперь — мой ход, Консул!

Бегу по улицам, невзирая на стучащую в висках кровь. Когда тебя преследуют хорошо вооружённые солдаты, паля из всех стволов, поневоле преодолеешь даже марафонскую дистанцию.

Их слишком много. Я не был уверен, хватит ли у меня сил прикончить их за один удар, поэтому не стал рисковать. Если хоть один из военных выживет, он попадёт мне в голову, даже не целясь — моё состояние будет, мягко говоря, никаким.

На ходу прикидываю, успеет ли такси приехать и возможно ли выжить, когда в твоём теле содержится полкило инородных объектов — преследователи использовали не только бластеры, но и более допотопное оружие — пистолеты и винтовки. Расчёты выходили крайне неутешительными.

— Я ненадолго одолжу вашу машину, не возражаете? — запрыгиваю на крышу звездолёта, за рулём которой сидит мужчина средних лет. Пробиваю стекло, стараясь не порезаться и спихиваю водителя на пассажирское сиденье.

— Что вы себе позволяете, молодой человек? — он наконец-то отошёл от шока и начал качать права.

Вместо ответа вжимаю педаль, развивая максимальную скорость и осматриваю приборную панель. Здесь есть автопилот? Нету, значит будем действовать немного иначе. Жму кнопку, открывающую двери, и закладываю крутой вираж.

Хозяин машины что-то почувствовал и попытался среагировать — если конечно так можно назвать тот факт, что он почти вылетел из машины, но успел вцепиться в дверцу и начал, медленно подтягиваясь, заползать обратно в салон.

— Да что ж такое! — делаю переворот, пытаясь стряхнуть назойливого попутчика. Безуспешно. План «Б».

— Прости, дядя, — руля одной рукой, выхватываю бластер и отстреливаю крепежи двери. — Счастливо приземлиться!

Непечатно ругаясь, автовладелец (теперь уже бывший) камнем полетел вниз. Жалко. Не его, конечно, а дверцу, которая должна была меня хоть как-то защитить от копов. Ладно, переживём. А может и нет, подумал я, глядя в зеркала заднего вида на стремительно приближающихся стражей порядка.

Выпускаю ещё несколько зарядов. Бластер раскаляется так, что его почти невозможно держать в руке, а из строя выведена максимум четверть преследователей.

Чёрт! Подбили! Тяну руль на себя, пытаясь вернуть контроль над неуправляемым звездолётом. Безуспешно. Выкручиваю штурвал в сторону, врезаясь в панорамное окно здания и красиво пробивая стену комнаты.

На диване, перед голографическим экраном сидят двое — девушка и парень. Вылезаю из пролома, на ходу извиняясь, и бегу к двери.

Парень отошёл от шока и, кажется, меня узнал. Уклоняюсь от брошенного кухонного ножа перекатом. Его подружка не отстаёт, довольно ловко метая тарелки. Несколько осколков впиваются в руки, заставив рыкнуть от боли. Всё, кажется я разозлился…

Всплеском энергии отбрасываю их в сторону. Переход в боевую форму был лишь частичным — вспыхнули только волосы и глаза, но этого пока достаточно. Метаюсь к лежащим телам, чтобы иссушить их, но времени почти не осталось — полицейские слишком близко. Раздражённо сплюнув, подхожу к краю пролома.

— Решили открыть на меня охоту? Вы точно знаете, кто из нас хищник, а кто добыча? — позволяю себе лёгкую усмешку.

Один из копов высунулся в окно машины, стреляя в меня. Зря, даже в таком состоянии я почти неуязвим для обычного оружия. Выстрелы только слегка щекотали тело. Но всё же расход энергии слишком большой… Судя по ощущениям, внутренние резервы опустели где-то на треть. Пора заканчивать.

Стреляю множественными лучами силы, превращая звездолёты в решето. Несколько небольших взрывов и на землю посыпались оставшиеся от них горящие обломки. Вот и всё…

— Что ты намерен делать дальше, Рэй? — Курт впервые за долгое время соизволил «проснуться».

— Они начали охотиться за мной, — скалюсь в безумной усмешке. — А я буду охотиться за ними. Вот и всё.

— Нет, я знала, что ты странный, — Кэй была чуть ли не в ярости. — Но бросить вызов Сенату…

— Поправочка: вызов бросал Сенат, причём мне, открыв на меня охоту. Я просто отвечу им тем же.

— И как ты хочешь ответить им?

— Начну со священнослужителей, — я скривился. — Это они отвечают за пропаганду своих убеждений среди народа. И пусть мне выжгут мою метку наёмника, если за всем этим не стоит Патриарх всея Галактической Федерации. Им я и займусь в первую очередь.

— За это стоит выпить, Кир! — одобрительно усмехнулся Консул, хлопая Патриарха по плечу. — Так идеально всё провернуть…

— Со мной легионы экзорцистов и фанатиков, — Кирилл позволил себе улыбку. — Рейден уже отлучён от Церкви, так что мои псы растерзают его, едва найдут.

— Уверен? Я что-то сомневаюсь в твоих словах…

— С нами Бог, а я — Его десница! — священнослужитель воздел к небу золотой крест, который держал в руке. — Еретик окружён со всех сторон, а когда он умрёт, его душа низвергнется в Ад и будет мучиться там шестьсот шестьдесят шесть лет! Ибо дьяволу нет места на святой земле! Аминь!

— Выпьем за победу, — Консул разлил вино по бокалам.

— Выпьем, — Патриарх прикончил свою порцию.

— Ты стал редко появляться на собраниях Сената, друг мой, — глава Федерации сделал несколько глотков.

— Дела, сам знаешь, — Кирилл посерьёзнел. — Третий день умоляю Бога ударить по Рейдену столбом очищающего пламени. Но Он глух к моим молитвам.

— Ну, раз неземное оружие его не берёт, может попробовать достать мирским?

— Сектанты носом землю роют, так что я не сомневаюсь, что они его достанут.

— Знаешь, мне даже немного жалко наёмника. Боюсь, от него ничего не останется. Давай-ка выпьем ещё раз — за упокой души нашего врага.

Сидя в корабле, мы с сестрой обсуждали мой план. На самого Кирилла лезть я не собирался. Сенат расположился в каком-то небольшом астероиде. Его местонахождение не афишировалось, так что найти Патриарха было делом крайне затруднительным. Но координаты трёх главных храмов были известны. Можно было попытаться выманить церковников…

Мой звездолёт содрогнулся от мощного удара в бок. Выругавшись, я прервал разговор и отключил автопилот. В такой ситуации можно доверять только своим рефлексам.

Вывожу на стекло изображение космоса. Элитная боевая звезда — пять чёрно-золотых истребителей. Это не те дилетанты, с которыми я дрался на ICE-35G. Нет, мои нынешние противники на порядок сильнее и опаснее…

Спешно задаю координаты первого храма и активирую варп-прыжок. Краем глаза замечаю, что агенты Федерации тоже окутались полупрозрачной радужной плёнкой.

Я переместился чуть раньше, поэтому у меня есть немного времени. На ходу выпрыгиваю из корабля и бегу в храм. Раньше преступники могли укрыться от правосудия в местах, посвящённых богам. Но сработает ли это сейчас?

— Войди, путник, — перед горящими свечами сидел монах. Я поклонился ему и устроился на циновке в позе лотоса. В отличие от священников, адепты Пути действительно заслуживали уважения. Они, как правило, отказывались от всего мирского и переселялись на планеты, ещё нетронутые человеком. Совершенствуя свои тело и разум, монахи становились опасными противниками даже для специально обученных бойцов. Формально, они принадлежали к церковникам, но позже восточное и европейское понятие «монах» смешались. Это были не аскеты-затворники, а скорее мастера боевых искусств, которые пошли по пути пустого кулака. Некоторые из них открывали школы и монастыри, где обучали своих преемников, но такие встречались довольно редко.

Умение правильно медитировать — единственное, чего я достиг, когда, начитавшись статей про шаолиньских бойцов, решил стать мастером кунг-фу. Дальше моего терпения не хватило.

Защита от правосудия не сработала — легион инквизиторов вломился в монастырь. Монах прервал медитацию и вскочил:

— Храм — не место для битв. Покиньте его, — голос адепта Пути звучал тихо, но твёрдо.

— Не тебе указывать нам, старик, — из рядов церковников вышел их предводитель. Ряса его, чёрная, как и у остальных, была украшена серебряной вышивкой, образующей причудливый орнамент. — Я — Мастер Инквизитор, моё слово имеет больший вес, чем твоё.

— Не на территории моего храма. Этот путник пришёл сюда, чтобы укрыться. Вы знаете, что любой, пришедший в святое место, может попросить защиты.

— Даже если его разыскивает вся Федерация? — голос Мастера стал вкрадчивым, словно он был большим котом, играющим с мышкой.

— Мне нет дела до Консула и Сената. Я им не подчиняюсь, — монах достал боевой посох и встал в стойку.

Я занял позицию рядом с ним:

— Позвольте помочь вам.

Старик кивнул, неотрывно следя за отрядом врагов. После чего, видимо выбрав цель, бросился к ней.

Не став торопиться, я решил выждать. Металлический бо в руках монаха так и мелькал, щедро раздавая удары по почти не защищённым телам противников. Тут он, скорее всего справится.

Бросаюсь к Мастеру, выхватывая катану. Обычную, не плазменную. Так будет веселее.

Первый удар лидер инквизиторов принял на серебряный крест, который был у него в левой руке. Он что-то прошептал и его меч вспыхнул белым пламенем.

Я первый раз столкнулся с явлением, настолько противоречащим логике и чуть не взвыл от пропущенного удара в бок. Ощущение было такое, словно меня ткнули факелом. Вторую атаку удалось парировать.

Церковник стукнул крестом по земле и от него разошлась мощная ударная волна, отбросившая меня назад.

— Аутодафе! — прорычал Мастер, пытаясь проткнуть меня одновременно крестом и мечом. — Да стой же ты, не вертись и очистись, наконец, огнём, еретик!

Перекатываюсь на спину и бью инквизитора ногой в пах. До живота не достал — противник был слишком далеко, пришлось применить более подлый приём.

Удар коленом в подбородок отправляет согнувшегося церковника в глубокий нокаут. Пронзаю его тело плазменной катаной и поднимаю валяющийся в кучке пепла медальон высоко вверх.

Церковник, сбивший с ног монаха, уже хотел прикончить его, но успел увидеть знак.

Как по команде, все инквизиторы медленно встали на колени:

— Мастер.

— Мастер.

— Мастер.

Сперва неуверенные, выкрики становились всё громче:

— Мастер!

Сектанты и экзорцисты опустились на пол храма, прижимаясь к нему лбом и приветствуя нового Великого Инквизитора.

Кто-нибудь объяснит мне, что сейчас произошло? Я перевёл недоумённый взгляд на монаха, но старик только развёл руками, показывая, что он и сам ничего не понял. Ладно, спросим у знающих.

Указываю пальцем на ближайшего инквизитора:

— Ты. Имя?

— Милтон Брукс, Мастер, — он вскочил на ноги, слегка склонив голову в знак уважения.

— Можешь пояснить мне, что это было?

— Согласно нашим законам, тот, кто победил Мастера Инквизитора, становится его преемником.

— Сколько всего носителей этого титула?

— Тринадцать. Мастер, — поспешно добавил он, опасаясь, что я расценю его ответ, как отсутствие почтения ко мне.

— Значит, так. Я вынужден отлучиться по собственным делам и поэтому назначаю тебя моим заместителем. На время моего отсутствия ты наделяешься теми же полномочиями, что и я. Тебе понятно?

Дождавшись кивка, продолжаю:

— Возьми, — передаю регалии Великого Инквизитора — меч и крест Милтону. — Но не забывай, что ты в любом случае подчиняешься мне и моё слово — закон.

А это даже приятно — повелевать и управлять людьми. Но, к сожалению, роль лидера мне не подходит.

— И да, ещё один момент, Милтон, — подхожу к заместителю. — Знак я тебе не отдам, но оставлю его копию, чтобы всё было по закону.

Беру у него из рук меч, вспыхнувший огнём, накаляю медальон докрасна и прикладываю его к предплечью.

Брукс шипит от боли, но стойко терпит. Срезаю рукав его рясы, чтобы она не касалась клейма и убираю подвеску, рассматривая выжженный символ. Одобрительно киваю, возвращаю потухший меч и уверенным шагом покидаю здание.

Оглядываюсь на каменное сооружение, формирую в руке голубую сферу пламени, прикидывая, стоит ли сжигать его, но потом передумываю. Это даже не главный храм Федерации, к тому же, кажется, появилось ещё одно место, где мне будут рады. Щелчком пальцев развеиваю огонь. Нет, не сейчас. Наведаюсь лучше к церкви имени самого Патриарха. Но перед этим у меня есть ещё одно дело…

— Рейден, ты уверен? — Кэй, как всегда, пытается воззвать к моему здравому смыслу. Безуспешно, но сестра не оставляет своих попыток.

— Ой, только не надо читать мне очередную нотацию, — раздражённо отмахиваюсь. — Ты же знаешь: если я что-то решил — я делаю.

— Это меня и пугает. Упорство — хорошее качество, но не когда оно превращается в ослиное упрямство. Ты понимаешь, что сожжение церкви — оскорбление чувств верующих и самого Кирилла лично?

— Я агностик, Кэй. А на Патриарха мне плевать. Что он может мне сделать? Послать сотню-другую фанатиков?

— Между прочим, один из этих фанатиков задал тебе неслабую трёпку.

— Всего лишь очередной дешёвый трюк. Облил меч чем-то горючим и поджёг. Или это просто стилизованный плазменный клинок.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула сестра, но спорить дальше не стала. — Так что ты сейчас намерен делать?

— Была у меня одна мечта в детстве… Посетить планету KAT-76R.

— Ты серьёзно? Ты понимаешь, что это лишь легенда? Даже миф про Атлантиду более реален.

— Развитая цивилизация, возникшая задолго до людей… Почему бы и нет? К тому же, я примерно вычислил, где она находится. Это недалеко. Может удастся найти остатки древних технологий…

Я активировал варп-прыжок и понёсся навстречу своей мечте.

* * *

— Так это не миф… — Кэй шокированно смотрела на полуразрушенную планету. — Но как? Это невозможно!

— Думаешь? — я усмехнулся. — Легенды чаще всего рождаются из реально произошедших событий. Прогуляемся?

— Это шутка?

— Нет. На обратной стороне планеты ещё сохранились остатки футуристического города. Ядро ещё не остыло, поэтому там достаточно тепло, а отсутствие атмосферы защитило столицу от полного разрушения.

Мы с Кэй быстро переоделись в скафандры. Обычный экзокостюм пригоден только на планетах, где есть воздух. Он защищает от большинства агрессивных внешних сред, но не снабжён системой жизнеобеспечения.

Звездолёт мягко приземлился, выпуская трап. Я спрыгнул на твёрдый грунт под ногами и огляделся. М-да, не впечатляет…

Разрушенные здания и опустошённые улицы. Мы проходили километр за километром по пустынной дороге, но не находили ничего кроме обломков.

— Признаюсь честно, Кэй, — я подошёл к одному из звездолётов, стоявших рядом с тротуарами, разбил несколькими ударами стекло и вытащил оттуда высохший до состояния мумии труп пилота. — Я знал, что что-то подобное будет, но наивно надеялся на лучшее…

— Тебе не кажется это странным? Цивилизация не шла к своему закату, она словно…

— …была уничтожена одним ударом. Да, действительно необычно. Что-то просто стёрло разумных с лица планеты. При этом, их поселения остались почти нетронутыми.

— И всё же, зачем мы сюда прибыли, брат?

— Артефакты. Эта раса достигла очень высокого уровня в создании новых технологий. Я надеялся найти здесь какие-нибудь совершенные приборы или механизмы, которые мы ещё пока не можем создать. Возможно, это подтолкнуло бы человечество на новую ступень эволюции.

— Телепортация, невидимость?

— Варп-прыжок очень близок к мгновенному перемещению, но не является им. Мы просто используем эффект чёрной дыры, искажая пространство. Преодолеть какое-то расстояние — сантиметр, миллиметр всё равно придётся. А невидимость… Сейчас есть камуфляжные костюмы, позволяющие сливаться с поверхностью. Я сомневаюсь, что даже такой развитой цивилизации удалось создать то, что спустя несколько сотен лет технического прогресса всё равно остаётся фантастикой.

Я присел над кучей металлолома, перебирая обломки и пытаясь найти что-то, всё ещё работающее.

— Ты действительно думаешь, что здесь что-то сохранилось? Когда атланты достигли своего расцвета?

— Атланты? Ты их так называешь?

— Ну да, — Кэй пожала плечами. — Красивое старинное прозвище для древних цивилизаций. К тому же, мы всё равно не знаем их настоящего имени. Каториане? Каторианцы? Каторцы?

— О’кей, пусть будут атланты, неважно. По-моему, расцвет их эпохи был то ли пять, то ли шесть веков назад. Как раз тогда, когда люди грезили Атлантидой и мечтали найти затопленный город.

Я встал, пытаясь размять затекшую спину и раздражённо пнул груду железок:

— Здесь мы вряд ли что-то отыщем. Всё, что могло работать, уже явно отслужило свой срок. Разве что пару фотографий города сделать, в качестве доказательства. Да и напоминание об этом путешествии останется.

Кэй усмехнулась, обнимая меня. Вывожу голоинтерфейс, включаю фронтальную камеру и делаю несколько селфи на фоне более-менее уцелевших зданий. После «щёлкаю» ещё пару панорамных снимков, которые тут же загрузились в облачное хранилище.

Сестра, улыбнувшись, направилась к кораблю, а я решил задержаться. Взглянул на заходящую звезду, осветившую руины цивилизации и огляделся, высматривая точку повыше. А, вот обломки какого-то небоскрёба. Метров сто-сто пятьдесят будет, нормально.

Забираюсь на чудом уцелевшую крышу и сажусь на самом краю. Снова защемило сердце, когда я увидел, что осталось от некогда величественного города. И это всё? Ради этого печального зрелища я преодолел миллионы километров? Неужели эта та самая мечта, которой я грезил в детстве? Она наконец сбылась, но я не чувствовал ничего, кроме непривычной пустоты в душе. То самое мерзкое ощущение, когда цель, наконец, достигнута, но ты уже не испытываешь от этого радости. Ты уже вообще ничего не чувствуешь.

Впервые за всю жизнь дико захотелось закурить, чтобы хоть немного расслабиться и успокоиться. В карманах не было ни одной сигареты, поэтому я высыпал в рот полпачки жвачки. Легче не стало.

Провожу рукой по шероховатому бетону рядом с собой, царапая ладонь до крови.

— Некогда великая цивилизация, ставшая тенью, призраком своего былого могущества. Разве это я хотел увидеть? Не сохранилось ничего, что могло бы принести пользу нам, людям, напомнить о тех, кто были до них. Пара фотографий… разве это доказательство? Их слишком легко подделать…

Что-то блеснуло в пыли. Я наклонился и поднял увесистый серебристый кругляш, сделанный из какого-то непонятного металла. На обеих сторонах монеты была изображена тёмная многоконечная звезда. Кажется, её называют астральной. Вот ещё одна монета, ещё… Точно такие же, как и первая. Странно. У нас уже давно перешли на цифровую валюту — кредит, которым расплачиваются с виртуальных карточек и счетов, привязанных к нейроинтерфейсу человека.

В общей сложности я нашёл несколько десятков абсолютно одинаковых монет. Надо будет показать их кому-нибудь, кто разбирается, может скажет из чего они сделаны. Но этот металл явно очень прочный, раз даже символ на нём сохранился в первозданном виде. Может, это и есть тот самый секрет загадочной расы? Сверхпрочный материал, не поддающийся разрушению, который до сих пор ищут учёные?

Помещаю находку в подпространственный карман. Оттуда их вряд ли украдут, да и потерять что-то, что находится там, практически невозможно.

Тщательно осматриваю крышу, но больше ничего, достойного моего внимания, кажется, нет. Спрыгиваю на землю, в последний раз окинув взглядом полуразрушенный город, и опускаюсь на одно колено, отдавая дань уважения былому величию цивилизации. Даже сейчас, спустя много лет, остатки города поражали воображение человека.

Удовлетворенно усмехаюсь. Я сумел осуществить свою мечту. Я нашёл то, что другие считали призраком, химерой[4], которой не существует. Может быть, я ещё вернусь сюда. Через несколько недель. Или лет. Сейчас у меня другая цель и я намерен её достичь.

Сижу в кресле и мрачно смотрю в окно. ПосещениеKAT-76Rоставило смешанные чувства. Стоит ли эта игра с Федерацией свеч? Атланты тоже не смогли остановиться вовремя и это привело к гибели их цивилизации. А что будет со мной? С другой стороны, я не объявлял Консулу и Сенату войну. Они сами сделали первый шаг. А, как учили меня в Гильдии, на удар надо отвечать ударом, иначе твой противник поймёт, что ты не можешь дать ему отпор, и начнёт пользоваться этим. Но как далеко зайдёт наше стремление уничтожить друг друга?

— Мы прибыли, Рейден, — Кэй толкнула меня локтем. Но, едва я начал вставать, она схватила меня за руку и развернула к себе:

— Хорошенько подумай, брат, стоит ли это делать? Помни о том, что будут последствия. Время не повернёшь вспять.

Я вздрогнул от неожиданности — настолько её мысли совпали с моими. Но быстро взял себя в руки и холодно произнёс:

— Не я начал эту войну, Кэй.

— Но ты можешь её закончить.

— А смысл? Сдаться властям и отправиться в тюрьму или на рудники на ближайший десяток лет? Я уже сбежал с одной зоны и не вернусь за решётку добровольно. Те иглы и цепи палача мне до сих пор снятся в ночных кошмарах. Нет, я пойду до конца.

— Это безумие. Федерацию нельзя уничтожить.

— Османам удалось захватить Константинополь. Готы и вандалы два раза разграбили Рим. Тамерлан покорил почти всю Азию…

— А Рейден Сон поставит на колени всю Галактику, так? — голос Кэй прямо сочился сарказмом.

— Может быть. А может и нет. Как пойдёт, — устало вздыхаю, убирая руки в карманы штанов. Достал бластер, тщательно его осмотрел, проверил оба меча. Вроде всё в порядке.

На экране высветилось уведомление о прибытии в пункт назначения. Еле дождавшись, пока звездолёт приземлится, спрыгиваю на землю. Планета не слишком большая, точнее, это даже не планета, а крохотный астероид. Вокруг пусто, только в центре поля, поросшего невысокой травой, гордо белеет высокий храм.

Захожу внутрь. Странно. Ни священников, ни верующих здесь нет. Только горят какие-то кристаллы и висят иконы. В центре — позолоченная плита алтаря. Провожу по нему рукой, чувствуя гладкость поверхности и наношу сильный удар прямо в центр. Пол ощутимо завибрировал. Несколько повторных атак дали только неглубокую трещину и ощущение локального землетрясения.

Так дело не пойдёт. Концентрирую всю энергию в ногах и мощными пинками разламываю пластину на несколько крупных обломков. Формирую в руке огненную сферу, поджигая подгнивший деревянный пол храма.

Быстро выбегаю из весело пылающего голубым пламенем здания и удовлетворённо смотрю на яркий огонь. Когда он погас, от некогда прекрасного сооружения осталась только кучка пепла.

Завибрировал браслет, сообщая о входящем звонке. Я смахнул иконку вправо — «ответить» и чуть не оглох от нечеловеческого крика.

— Идиот! — голос Кирилла был полон отчаяния. — Теперь нам всем действительно конец!

— Воу-воу, полегче. Что я такого сделал? Разрушил твой любимый храм?

— Баран, это был не просто храм! Ты разрушил Первохрам — единственное, что защищало Землю от прорыва тёмных сил! Теперь грядёт Апокалипсис, и мы все умрём!

— А-что? Я не верю в эти предрассудки. А смерть… она всё равно ждёт любого из нас в конце его жизненного пути.

— Философ хренов, — пробурчал Патриарх, успокаиваясь. — Посмотри на небо. Оно никак не изменилось?

— А что с ним должно произойти? — саркастично ответил я, но тут же прикусил язык. Творилось действительно что-то странное.

— Включи камеру, наёмник. Я хочу видеть, что там происходит.

Едва лицо Кирилла возникло на голографическом экране, он крепко выругался ещё раз:

— Ты не видишь, что небо меняет цвет? На ядовито-зелёный, красно-оранжевый, чёрный, мертвенно-голубой и белый? Пять всадников Апокалипсиса…

Изображение пошло помехами, и Патриарх отключился.

Блеснула ослепительная молния, прозвучал гром и на землю хлынул сильный ливень. От окрашенных облаков потянулись лучи, сплетаясь в своего рода дорогу, послышался цокот копыт.

Первым на землю спустился конь, на котором сидела фигура в ядовито-зелёном балахоне. За плечами у неё висел колчан, полный стрел, в руках она держала лук.

Вновь громыхнуло и от облаков опустился ещё один луч — красный, оплетающий зелёный. Рядом с первым всадником занял место второй — в ярко-алых одеждах, с мечом, висевшим на поясе.

Следующий раскат грома сопроводил чёрный. Третий всадник держал в руках весы.

Последняя вспышка — и на землю спустился четвёртый — в голубом балахоне, с остро отточенной косой.

Каждый участок неба соответствовал по цвету вестнику Апокалипсиса. Но их было пять, а наездников — всего четыре.

Не зная, как приветствовать уничтожителей мира, я почтительно присел на колено.

Тот, что был в голубой одежде, снял капюшон, обнажая голый череп. Его голос звучал странно глухо, словно доносился издалека:

— Встань, Завоеватель. Негоже тебе приветствовать равных, стоя на коленях. Займи своё место на коне и скачи вместе с нами, низвергая этот мир в прах.

— Я — Завоеватель? Боюсь, вы ошиблись…

— Не ты, я, — Курт отделился от моего тела, зависнув бестелесной сущностью в воздухе. Под ним из вихря материализовался конь и он оседлал его. Привычная глазу одежда сменилась на такой же балахон, белого цвета.

— Рейден, думаешь, обычный человек смог бы оставить хоть царапину на алтаре? — наконец-то он заговорил более-менее нормально, а не этим раздражающим шёпотом на грани сознания. — Я дал тебе силу вытащить моих братьев из небытия.

— А мои…?

— Способности? Не волнуйся — они останутся на том же уровне, и ты сможешь развивать их дальше.

— Если я правильно понял, ваша цель — уничтожить мир?

Всадники переглянулись, словно раздумывая, стоит ли мне доверять. Наконец, один из них нехотя сказал:

— Да, ты прав, человек. Мы возвращаемся из Ничто только ради одной цели. Когда живущие во Вселенных начинают их разрушать, мы пресекаем это. И так — раз за разом.

— Может… хотя бы представитесь? Кто вы?

Красный странно усмехнулся:

— Совсем уже людишки зажились, даже наши имена позабыли. Я — Война. Тот, что с весами и в чёрном — Голод. Зелёный со стрелами — Чума. Ну или Мор, его по-разному называют. В светло-голубом балахоне — Смерть. Белый — Завоеватель. А ты…

— Рейден. Это моя сестра Кэй, — решаю, что лучше тоже назвать своё имя.

Кэй, до этого стоявшая с открытым ртом, встрепенулась:

— Это… это невозможно! Всё, что сейчас происходит, противоречит здравому смыслу!

— Не все вещи дано понять и объяснить человеку, дитя, — Голод подъехал ближе. — Однако мы, как видишь, так же материальны, как и ты.

— Но… разве вас не должно быть четверо?

— Многие путают меня с Чумой, — Завоеватель вздохнул. — Я — не он. Ну вот как, скажи, можно объединять нас в одного всадника?

— Скажи, Курт, — я решился задать вопрос, вертевшийся на языке последние пять минут. — Ты всё-таки аватар?

— И да и нет. Что такое аватар? По сути, воплощённая сущность живого существа, его душа. Посмотри на нас — разве мы из плоти и крови? Нет, но для нас не составляет труда держать вполне осязаемое оружие, — он коснулся меня кончиком меча, и я почувствовал холод стали. — Правда, оно разит и материальную и духовную часть человека. Но, мы не души. У нас нет памяти о прошлом, воспоминаний. Каждый раз проживая одну и ту же жизнь, уходим в пустоту, чтобы явиться из неё снова.

— Мы слишком долго болтаем, — прервал Завоевателя Смерть. — Оставьте Рейдену жизнь — всё-таки, он позволил нам явиться в этот мир. Его сестре тоже. Остальных уничтожьте.

— Постой! — я остановил его. — У меня свои счёты с… некоторыми из людей. Ты позволишь на время присоединиться к вам?

— Почему бы и нет? — после недолгого размышления всадник принял решение. — Тебе нужен конь?

— Нет, полечу сам, — киваю на корабль. — Главное, дайте мне метку или ориентир, чтобы я не потерялся.

— Хорошо. Догоняй нас, — разноцветные кони поднялись в воздух и поскакали по нему, словно по твёрдой поверхности, развивая приличную скорость.

Мы с Кэй спешно вернулись в звездолёт. Я включил двигатели и потянул штурвал на себя, выжимая всю мощь из космического корабля.

— Держись, сестра! Чую, повеселимся мы знатно…

Патриарх был в панике. Он так спешил попасть в зал собраний, что едва не упал на нескольких особо коварных участках гладкого пола.

— Всё хуже, чем мы ожидали! — пыхтя и пытаясь отдышаться, Кирилл плюхнулся в жалобно заскрипевшее под его весом кресло. — Нам конец!

— Тихо, мой друг, — Консул как всегда был спокоен и невозмутим. — Выпей вина и объясни, что произошло.

В бокалы полилась тёмная, почти чёрная жидкость. Правитель Федерации сделал несколько глотков, покатал сладковатый и терпкий напиток во рту, с наслаждением проглотил и отставил сосуд в сторону.

Кирилл трясущимися руками опрокинул свою порцию в рот, пролив половину на бороду и белую с позолотой рясу, после чего начал глубоко дышать, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы.

— Ты прав, мне надо расслабиться. Я старый человек, это вредно для меня. Но то, что совершил Рейден — последнее святотатство!

— Тише, тише. Тебя так и удар может хватить. Так что сделал этот наёмник?

— Он… он пробрался на планетоид, где находился Первохрам — главная святыня Федерации! Осквернил алтарь и сжёг церковь!

— В этом вся проблема? — Консул налил ещё вина своему собеседнику. — Я соберу лучших зодчих, прикажу им отстроить новое здание — ещё лучше прежнего. Тебя туда доставят персональным звездолётом, и ты лично освятишь новый алтарь. Деньги — не проблема, возьму из казны государства.

— Если бы всё было так просто, — Кирилл закрыл лицо ладонями. — Это был Первохрам — то, что, по легенде защищало наш мир от прорыва пяти всадников Апокалипсиса.

— Разве это не просто библейская легенда? И всадников вроде четверо, а не пять.

— В том-то и дело, что нет. Алексий Второй, царствие ему небесное, перед своей смертью завещал мне защищать Первохрам, в особенности, его алтарную плиту. Дескать, именно она защищает наш мир от сил Тьмы. А я, старый дурак, не смог выполнить просьбу покойного и остановить еретика.

— Ты точно видел всадников?

— Не самих вестников, а небо, вспыхнувшее пятью цветами — ядовито-зелёным, красно-оранжевым, чёрным, мертвенно-голубым и белым. Дальше связь прервалась, но я готов поклясться, что слышал звук грома и видел отблеск молнии.

— Надо заканчивать с этим, — Консул поднял пустую бутылку к лампе, пытаясь рассмотреть, осталась ли там хоть капля вина и, удостоверившись в обратном, швырнул тару в мусорный контейнер. — До этого момента мне было просто интересно наблюдать за Рейденом, так ловко он выпутывался из наших силков. Но если это привело к началу Армагеддона…

— Древнее пророчество говорит, что всадники пробуждаются каждые шестьсот шестьдесят шесть лет и, если их не остановить, они просто сотрут этот мир.

— Который затем восстанет из пепла, словно феникс. Если так предсказано — значит, это будет. Не нам вмешиваться в естественный ход истории.

— Побойся Бога! Неужели мы не остановим еретика?

— Я не боюсь Его, Кирилл. Но меня пугает Рейден. Он стал на порядок сильнее, чем задумывалось при создании этого суперсолдата. В идеале, у наёмника должна была отсутствовать собственная воля, но все карты спутала эта девчонка, Кэй. В итоге, оружие обратилось против того, кто наделил его мощью. Я пойду не против всадников Апокалипсиса, но против Рейдена. И убью его, даже если мне придётся заплатить за победу своей жизнью.

— Павшие за правое дело попадают в Рай вне очереди.

— Может быть, — Консул медленно поднялся. — Я распоряжусь, чтобы нам подготовили звездолёт. Где ты хочешь встретить своего врага?

— Там, где пострадает меньше всего прихожан. Какая-нибудь равнина на Земле. Зло должно уйти в иной мир там, где оно появилось. Западно-Сибирская равнина.

— Ты хочешь навязать ему бой на своей земле? Но ведь Рейден — кореец.

— Символично, — усмехнулся Консул. — Дело твоё… Только я пойду с тобой. Надо иногда возвращаться к своим истокам, знаешь ли…

Духовный и мирской правители Федерации, негромко переговариваясь, медленно пошли к ангару.

Корабль летел медленно. Я мог бы использовать варп-прыжок, или врубить двигатели на полную мощность, но не видел в этом смысла. Всадники должны успеть устроить небольшой хаос во Вселенной, чтобы меня не заподозрили в связи с ними особо умные личности. Конечно, Сенат на это вряд ли купится, но рядовых обывателей вполне можно попытаться обмануть.

Тянусь к банке с газировкой, делаю несколько глотков, расслабленно смотря на звёздное небо. Кайф…

Который вскоре был прерван очень знакомыми звуками выстрелов пушек корабля. Звездолёт ощутимо тряхнуло, и я пролил половину напитка на штаны и куртку. Ну зашибись… Как я в таком виде пойду покорять мир?

Еле сдерживая поток не самых цензурных ругательств, сосредоточенно пытаюсь стереть цветную лужу с одежды. Вроде ничего впитаться не успело, пятен не будет.

Голосовой командой вывожу на экран картину происходящего. Знакомый полицейский катер, за стеклом которого отчётливо видна перекошенная от бешенства рожа полицейского.

— Майк, — включаю внешний динамик. — Я к тебе претензий не имею, лети-ка домой, пока не получил по полной.

— Ты думаешь так легко от меня избавиться?! Да, сволочь?! — коп начал лихорадочно жать на все кнопки подряд, паля из доступного (и довольно скромного) арсенала оружия.

Первые выстрелы оставили несколько подпалин — я успел во время одного из посещений космосервиса немного обновить броню корабля. Теперь она стала гораздо прочнее, чем в нашу первую встречу.

Отвечаю несколькими атаками, целясь в двигатели противника. Сработало — один из них начал активно дымиться. Экран Майка окрасился красным.

На лице полицейского появилось отчаяние, смешанное с решимостью. Он неожиданно врубил всю доступную ему мощь, сжигая запасы аккумуляторов и в бешеном рывке понёсся на таран.

Атака была настолько внезапной, что увернуться я не успел.

Обшивка выдержала, но наши звездолёты на бешеной скорости попали в гравитационное поле ближайшей планеты и наполовину ушли в песок.

Было так жарко, что металл начал раскаляться. Отстёгиваю ремни, вываливаюсь через открытую дверь, не теряя времени. Майку тоже удалось выбраться, что было немного странно.

Коп попёр на меня, даже не доставая оружия и с ходу зарядил кулаком по лицу. Я на мгновение опешил — слишком мало противников решало схватиться со мной врукопашную, но ответил полицейскому ударом колена в живот.

Майк согнулся, пытаясь оправиться и одновременно сделал подсечку. Перекатываюсь, не дожидаясь, пока мне врежут по носу тяжёлым ботинком (что полицейский и попытался сделать секунду спустя) и дёргаю оппонента за лодыжку, заваливая его на песок.

Коп начал вставать, одновременно выхватив бластер и открывая на ходу веерный огонь. Неудачно уклоняюсь — пара зарядов всё-таки попала в цель, и, игнорируя боль, иду вперёд, хватая Майка за голову и насаживаю его лбом на колено.

Тот рыкнул от боли, перехватил мою ногу и ответил прямым в голову. Крепкий всё-таки череп у этого негра, обычно после такого удара противник уже лежит в нокауте. Но атака прошла не совсем безуспешно — из ссадины сочится кровь и полицейскому приходится останавливаться, чтобы она не заливала глаза.

Ещё одна подножка от моего противника и, в этот раз он успел, мощный пинок по рёбрам.

Поднимаюсь, ощупывая дико ноющий бок. Трещина или перелом, что, в общем-то не так уж страшно — регенерация подлатает повреждения за пару минут. Вот только есть они у меня?

Вскакиваю, опрокидывая врага и мощными ударами в грудь начинаю вбивать его в песок.

Майк уже не сопротивляется — лишь хрипит, пытаясь увернуться или закрыться руками:

— Прости, Эрик, я не смог отомстить за тебя…

— Что? Что ты сказал? — я в шоке прекращаю избиение. Тот самый Эрик? Неужели…?

— Эрик, мой сын, — коп словно выплюнул эти слова. — Он пошёл в наёмники и погиб по твоей вине!

Хватаю руку полицейского, пускаю по ней волну исцеляющей энергии. Возможно, я потом пожалею об этом, но сейчас мне хочется знать правду.

Лежащий Майк осторожно ощупывает сросшиеся ткани и кости, недоумённо смотря на гладкую кожу. Не осталось даже самого крохотного шрама.

— Рассказывай, — устало выдыхаю и сажусь рядом с ним. — Всё, от начала до конца.

Полицейский с подозрением смотрит мне в лицо, но начинает своё повествование:

— Ты знаешь, что нам, на самом деле, не так уж и много платят? «Чистые» стражи порядка, которые не берут взятки, влачат полунищенское существование. Я был из таких. И мне очень не хочется вспоминать ту чёрную полосу моей жизни.

Мой сын Эрик, тогда он был примерно твоего возраста (ты знал его, судя по всему), отчаянно искал способы заработать. Трейдинг[6], криптовалюты, прочая муть… В конце концов, он плюнул и решил пойти в наёмники. Несмотря на то, что это было официально запрещено Федерацией, «солдатам удачи» хорошо платили.

Он сказал нам полуправду: что устроился на хорошую работу, за которую немало платят. Так было несколько месяцев. Эрик вместе с твоим отрядом колесил по Галактике и брался за самые щедрые заказы.

— Да, мы считались «профи». Нам поручали то, что никогда бы не смогли доверить менее «квалифицированным» наёмникам. У нашей группы был только один провал.

— Именно к нему я сейчас и подбираюсь. Расследование этого дела мне не дали, поэтому можно только догадываться, что же на самом деле произошло. Накануне, сын позвонил нам, сказал, что намечается крупная сделка, можно сорвать неплохой куш. Только потом я узнал из новостей про взрыв. Крупным планом показали тело Эрика и остальных, к тому же, раскрыв их «профессию» — с трупов сорвали одежду, показывая под УФ-лучами татуировки на предплечьях — символ вашего Братства. Я предполагаю, что кто-то намеренно решил от вас избавиться, заложив бомбу в здании завода. Ты был единственным выжившим, правда в очень тяжёлом состоянии — это тоже сообщили. Моя жена умерла через некоторое время после того, как похоронили сына, мне самому еле удалось вырваться из депрессии и запоя. Остальное ты знаешь — в слепой ярости я попытался отомстить тебе, как пережившему этот ад, и расплатился за это собственным глазом.

— Эрик был моим другом и братом. Я доверял ему, как и остальным наёмникам из отряда, но не знал, что ты связан с ним. Чего ты хочешь добиться? Моя смерть не вернёт тебе сына. Если это тебя утешит — именно Эрик отпихнул меня дальше от бомбы, когда понял, что, взрыв неизбежен. Я обязан ему своей жизнью и тем, что сейчас говорю с тобой.

— Может, ты знаешь, кто оставил там взрывное устройство? — единственный глаз негра блеснул надеждой.

Качаю головой:

— К сожалению, нет. Скорее всего, в отряде был «крот». Другого объяснения я не вижу.

— Но кто? Кто это мог быть?

— Наверное… Лис, — отвечаю после недолгого размышления. — Он был в нашем отряде, а позже похитил мою сестру. Стой, ты куда?

— Найти его. И убить.

— Если тебя это успокоит, он мёртв, — показываю ему серебряный медальон с лисой, висящий на цепочке.

— Разве вы не ограничиваетесь только татуировками?

— Нет, — усмехаюсь. — У каждого в подпространственном кармане хранится такая штучка с символом, который соответствует татуировке. Перед смертью наёмник обычно достаёт её оттуда. Такая вот странная традиция.

— И для чего она нужна?

— Кто-то забирает её себе, как трофей. Кто-то может вернуть жетон в Братство, послав весточку о гибели товарища. Иногда жетон передают как наследие преемнику, иногда уничтожают. Подвеску также снимают, если кому-то расхотелось стать наёмником. Таким добровольцам остаётся только стереть татуировку лазером и всё, они полностью свободны. Если кто-то убил владельца медальона в бою, он может забрать его и явиться к лидерам Братства, чтобы занять его место.

— Братство возглавляет не один человек?

— Нет. Два, три, четыре, иногда пять членов, обладающих наибольшим влиянием среди остальных. Они контролируют друг друга и совместно управляют наёмниками, согласовывая принятые решения.

— Что ты планируешь сейчас делать?

— Как будто у меня есть выбор… Пойти за всадниками, конечно же. Не хочешь присоединиться к нам?

Майк поднялся и, молча убрав руки в карманы, зашагал к своему кораблю. Присел, осматривая смятый корпус, потрогал раскалённый металл, пару раз пнул его ногой, раздражённо сплюнул и пошёл назад.

— Я с вами, Рейден. Мне очень не хочется иметь с тобой какие-то общие дела, но в память о моём сыне, который пожертвовал жизнью, чтобы ты сейчас ходил по земле, а не пил нектар на небесах, я готов пойти против Федерации. Чёрт возьми, да я даже готов доверить тебе прикрывать мою спину!

— Отлично, — протягиваю ему руку. Майк с подозрением смотрит на меня, но пожимает её.

— Запомни, наёмник, — его голос твёрд, несмотря на усталость, в тоне чувствуется сила. — То, что мы сейчас на одной стороне — это не моя собственная прихоть, а стремление отдать дань памяти погибшему Эрику. Если бы он не спас твою жизнь, я бы сейчас просто прострелил тебе голову. Но, враг у нас один — Сенат, а ты — единственный, кто может дать этим зажравшимся политикам хоть какой-то отпор.

— Не любишь правительство? — усмехаюсь.

— Нет. А за что мне любить Консула? За годы нищей жизни? За смерть Эрика? Он ведь не от хорошей жизни пошёл в ваше Братство. Кстати, ты не можешь привлечь к этой операции других наёмников? Поддержка нам не помешает.

Качаю головой:

— Нет, Майк. Одно дело — позвать их на рискованную, но более-менее успешную вылазку или битву. И совсем другое — отправить на смерть половину Ордена. Мы готовы отдать свою жизнь, они — нет.

— Мертвецу не надо отчитываться перед боссами.

— Честь для меня — не пустой звук. И мне не хочется умирать, осознавая, что я подставил под удар Братство ради своих целей и амбиций. Живым за такое стирают метку, снимают жетон, ставят клеймо раскалённым тавром и с позором изгоняют. Они становятся персонами нон грата во всей теневой части Федерации. Более того, каждый имеет право убить ренегата — от торговца оружием до крупного мафиози. Клеймо предателя обычно ставят на лице, чтобы его было видно. Некоторым, правда, удаётся так ловко проворачивать свои делишки, что их почти невозможно поймать, даже если всё это творится у лидера под носом. Тот же Лис, например.

На лице Майка отразилась напряжённая работа мысли, словно он хотел сделать что-то противоречащее его моральному кодексу. Наконец он плюнул на свои убеждения и, достав из кармана какой-то предмет, протянул его мне.

— Наверное, странно просить об этом своего врага, но… — он замялся, не решаясь разжать кулак. — Здесь капсула с ростком баньяна — любимого растения Эрика. В своё время он увлекался Востоком. Я бы хотел, чтобы ты выполнил мою просьбу — посадил дерево на моей могиле, если тебе удастся выжить.

Я принял у него из рук прозрачную упругую капсулу, повертел её в руках, рассматривая зелёную веточку — зачаток могучего дерева.

— Не обещаю, Майк, сам понимаешь, — тяжело вздыхаю. — Хотя, мне кажется, ты рано себя хоронишь.

— Нет. Я чувствую, что не переживу эту битву. Интуиция никогда меня не подводила.

— Биополимер? На основе водорослей? — киваю на оболочку.

— Да. Ты что, разбираешься в этом? — на лице негра отразилось удивление.

— Я закончил факультет биоинженерии со степенью бакалавра. Кажется, где-то дома у меня даже хранится диплом, подтверждающий это.

— Слушай, ты получил высшее образование? Почему тогда в наёмники пошёл?

— Просто не было свободных вакансий. Тогда (да и сейчас тоже) были больше востребованы ИТ-специальности. Работы не было, доступные варианты предлагали смехотворную зарплату, пособие по безработице платили мизерное. А я, знаешь ли, не собирался существовать на хлебе без масла и воде. Те же наёмники тогда зарабатывали очень хорошо, плюс было много свободных мест, в связи с высокой смертностью.

— Но почему биоинженерия, а не компьютеры?

— Мне хотелось создать вирус, который бы не отторгался организмом и повышал физические характеристики человека. Потом появились имплантаты, и эта идея потеряла свою актуальность. Я начал изучать цепочки ДНК, чтобы попытаться создать гены сверхспособностей, как в популярных фильмах и комиксах.

Это, как ни странно, сработало. Моими разработками заинтересовалось правительство, но их передали другому учёному, который присвоил это открытие себе. Позже это вылилось в проект «Лайт» и начались секретные эксперименты по созданию металюдей.

Позже я забросил биоинженерию, так как не видел смысла заниматься ей дальше. Именно тогда пришло осознание того, что деньги и влияние решают всё. Работал я в домашней лаборатории, средств на навороченное оборудование не было, поэтому тягаться с теми, кого «крышевал» Консул не мог.

Поэтому я пошёл в наёмники, впоследствии обнаружив, что также умею убивать, причём очень неплохо. Именно тогда впервые появились более-менее нормальные суммы, а не те копейки, которые платили лаборантам. Всё это время во мне зрела ненависть к людям, стоящим во главе государства, что в итоге и вылилось в наше длительное противостояние.

— Классическая история тихони-ботаника, которого однажды обидели плохие дяди, а он спустя вернулся с пистолетом и перестрелял всех!

— По-твоему, это так смешно? — глядя на хохочущего полицейского, мрачно спросил я.

— Нет, ну я не могу! Как в каком-то дешёвом кино!

— Захлопни рот и садись в звездолёт. Твоя птичка ещё долго не полетит. Но, если будешь меня бесить — вышвырну в открытый космос.

— Злой ты, наёмник, — Майк вытащил бластер, подышал на него, протёр рукавом униформы и уверенным шагом направился к моему кораблю.

— Не я такой — работа такая, — мрачно усмехаюсь и иду за ним.

— Высота — тысяча метров. Снижаю скорость, — безэмоционально оповестил меня бортовой компьютер. — Время полёта до цели — около пятнадцати минут.

— Обязательно надо было тащить его с собой? — Кэй раздражённо кивнула в сторону Майка, после чего отъехала от него в сторону.

Кресла в корабле были на магнитной подушке, что обеспечивало их мобильность — можно перемещаться по всему салону слегка отталкиваясь от металлического пола.

— Этот тип точно полицейский? У него рожа матёрого уголовника, а не стража порядка.

— На своё лицо посмотри! — злобно огрызнулся Майк. — Ему даже кило косметики не поможет!

Тут, надо сказать, он сильно перегнул — Кэй была вполне симпатичной кореянкой и знала это, но на комментарии в адрес своей внешности реагировала очень болезненно.

Я услышал очередные звуки потасовки и, вздохнув, проехал между ними, чувствуя себя рефери, разнимающим двух боксёров:

— Хватит устраивать грызню на моём корабле! Если кому-то что-то не нравится — могу выписать ему билет в открытый космос прямо сейчас. Без скафандра и защитного костюма.

— Сам готов был убить этого копа, а теперь его защищаешь? Ты всегда так легко меняешь свои убеждения?

— Кэй, успокойся. У нас один враг и он близко. Сперва мы разберёмся с Патриархом и Консулом, а потом решим, надо ли простреливать друг другу голову или можно обойтись без этого. К тому же нам выпал козырной туз в виде пяти всадников Апокалипсиса.

— Начинаю посадку звездолёта в указанном месте. Вы прибыли в пункт назначения, — наш оживлённый спор был прерван механическим голосом бортового компьютера.

— Приготовьтесь, сейчас будет жарко, — выхватываю бластер и выпрыгиваю наружу. До земли метров десять, переживу, если удачно спущусь.

Приземляюсь на ноги, сдавленно рычу от боли — кажется, перелом. Ничего, кости срастутся через некоторое время. Поднимаюсь, смотря, как из разноцветных вихрей, возникших в воздухе, материализуются всадники. Недалеко, метрах в ста, вспыхивает золотисто-белый купол. Патриарх и Консул уже здесь.

Всё ещё прихрамывая, ковыляю к месту, где должна вот-вот начаться решающая битва. На ходу перехватываю Майка и Кэй — они дождались, пока звездолёт сядет на землю, поэтому сейчас эта парочка в лучшем состоянии, чем я.

Консул стоит, скрестив руки на груди и насмешливо улыбается. Кирилл держит в руке светящийся крест, от которого во все стороны расходятся концентрические волны, поддерживающие щит.

— Рейден, ты надеешься выиграть эту битву? — ненавижу, когда со мной говорят, словно с неразумным ребёнком. — Ты живучий, зараза, но сейчас всё решится.

— Да. Не в вашу пользу.

— Я не понимаю одного: почему ты никак не желаешь сдохнуть? Тогда решатся все проблемы.

Молча бью кулаком в щит. Ощущение такое, словно ударил металлическую плиту — рука пружинит и отскакивает назад, едва не сломавшись.

Майк открывает огонь из бластеров, но тоже безуспешно — лучи либо отражаются, либо гасятся светящимся куполом.

Разбегаюсь, прыгая на преграду, отскакиваю от неё и в повторной атаке пытаюсь пробить ногой хотя бы трещину. Никакого результата.

Делаю ещё несколько попыток, чувствуя, что устаю всё сильнее и сильнее. Энергетические конструкции рикошетят, не оставляя даже царапин.

Патриарх усмехнулся, глядя на нашу выдохшуюся команду:

— Наигрались, ребятишки? Теперь наш ход. Аутодафе!

Он воздел золотой крест к небу, раздвигая нависшие тучи. Из возникшей бреши на землю хлынул огненно-белый столп, двинувшийся в нашу сторону.

Трава там, где проходил луч света мгновенно выгорала, превращаясь в пепел. И не только она. Слепящий свет сжигал всё — от земли, сплавляющейся в стекло, до деревьев, вспыхивающих словно спички.

Не сговариваясь, мы отпрыгнули в разные стороны, но столб тут же разделился натрое. Понял. Собираемся вместе, я из последних сил ставлю щит — полусферу, аналогичную окружавшей наших противников, только ярко-голубого цвета.

Чувствуя дикое давление, сжимаю челюсти, удерживая концентрацию. Сейчас всё упирается только в наши запасы сил. Кто сдастся раньше?

Через несколько долгих минут луч, истончаясь, гаснет, спустя мгновение разлетается на осколки импровизированный купол. Мы с Патриархом почти одновременно упали на колени, пытаясь остановить кровотечение из носа — признак перегрузки.

Кириллу сейчас хуже, чем мне — всё-таки он уже давно старик. В идеале, я должен был встать и добить его, но как это можно сделать, когда даже пошевелиться невозможно?

Несколько минут. Дайте моей регенерации поработать несколько минут, и я вернусь в бой.

Патриарх читает какую-то молитву, крест на мгновение вспыхивает белым светом, и глава Церкви встаёт, шатаясь на нетвёрдых ногах.

Краем глаза замечаю, что Кэй и Майк сцепились с Консулом. Тот упорно сопротивляется, но удастся ли ему выдержать двойную атаку?

Быстро окидываю взглядом поле боя, отмечая, что всадники Апокалипсиса развоплощены — от них осталось только пять горсток пыли. Видимо, Кирилл действительно заручился поддержкой своего Бога…

Перекатываюсь и вскакиваю. Как раз вовремя — место, где я лежал, прорезал бороздой ослепительно белый хлыст. Интересно, врагам известно моё слабое место или нет?

Запасы энергии восполнились где-то на треть. Потом я опять свалюсь без сил и буду почти сразу убит. Значит, пришло время достать приберегаемый козырь из рукава.

Перехватываю ещё один святой бич, ору от боли. Но, это так необходимая мне сила. Втягиваю в себя мерзкий, обжигающий белый свет. Меня начинает дико мутить, еле сдерживаюсь. Понемногу чувство тошноты отступает, устало выдыхаю.

В базах данных нашлась информация о возможности посмертной атаки для определённых типов металюдей. Способность позволяла вложить все силы в последний удар, повышая его предельную мощность на несколько порядков. Но сработает ли это со мной? Не знаю, но можно попробовать рискнуть.

Полностью перехожу в энергетическую форму и взмываю в небо. Включаю энергозрение и критически осматриваю себя. Нет, мощи всё ещё недостаточно, боюсь атака будет слишком слабой.

Какие есть варианты по увеличению количества вложенных сил? Прокручиваю в голове все воспоминания, относящиеся к эзотерике и мистике, пытаясь найти какие-нибудь заклинания, схемы или ритуалы.

Стоп, кажется это подойдёт. Печать самопожертвования. Как там гласило описание?

«Маг рисует печать на своём теле, вкладывая в последнюю атаку всю энергию своего тела. Работает только если накладывающий печать твёрдо уверен в своём решении умереть. Может применяться в синергии с посмертной атакой, усиливая её эффект, а также с печатями стихий. Не работает с заклинаниями исцеления и восстановления»

Вернувшись в материальную форму, тут же вешаю вокруг себя голубоватую сферу щита. Скусываю кожу на пальце, рисую ярко-алый символ жертвы на левой кисти. Подумав, добавляю знак энергии — круг с множеством лучей. Руны начинают едва заметно мерцать. Думаю, пора.

Нет, я упустил ещё один момент. Для срабатывания эффекта нужен не только жертвенный символ, но и сама жертва. Мне придётся стать ей, других альтернатив нет.

Создаю на правой руке что-то вроде голубой перчатки с когтями. Будет больно. Нет, не так. Будет очень больно.

Вздыхаю, понимая, что обратного пути не будет и решаю не оттягивать решающий момент.

Когти вонзаются в левую часть груди, вырезая неровный круг. Рычу от адской боли — вы когда-нибудь пытались отхватить у себя часть тела ножом? Добровольно? Тут то же самое, правда, усиленное раз в десять.

Углубляюсь внутрь, стараясь не обращать внимания на невыносимые ощущения. Нащупываю пульсирующий комок плоти. Закрываю глаза, пытаясь подавить страх. В теории всё должно было произойти быстро и почти безболезненно. Ладно, отступать уже поздно. Сжимаю сердце и резко вырываю его, вспыхивая ярко-голубым светом.

— Самопожертвование! Последняя атака!

От тела начинают расходиться мощные волны энергии. Усиленная в десятки раз версия «Взрыва сверхновой». Надеюсь, выгорит.

Парю в воздухе, отстранённо смотря, как трескается и осыпается золотой купол божественной силы. Кирилл начинает читать какой-то псалом, но, не закончив, почти мгновенно превращается в пепел. Консул пока ещё жив.

Нет, слишком слабо. Истошно ору, выжимая из себя все капли силы. Волны вспыхивают ещё ярче. Мне нужно достать до Сената, любой ценой!

Подношу к лицу чёрные, обуглившиеся до кости пальцы, рассыпающиеся в пыль. Тело пока сдерживает оставшуюся мощь, но ненадолго…

Кэй видела весь процесс казни от начала до конца. Рейден медленно поднялся в небо, на ходу вспыхивая голубым огнём. Затем он завис и начал что-то чертить прямо на себе. На его правой руке вспыхнули когти, которые через мгновение вонзились в грудь и вырезали сердце.

На этом моменте Кэй вырвало прямо на землю. За время работы учёным она видела такие моменты, от которых упал бы в обморок даже не самый впечатлительный человек, но это было что-то совсем другое.

Сердце весело вспыхнуло, от тела Рейдена ударили мощные силовые импульсы, тут же сжёгшие Патриарха. А потом метачеловек заорал, выплёскивая в этом крике всю свою ярость и ненависть.

Краем глаза девушка глянула на Майка. Тот держался — всё-таки он был не в эпицентре взрыва, но ему тоже неплохо досталось.

Рейден вновь закричал, огонь, кажется, стал ещё ярче. Да, так и есть — с неба начал сыпаться пепел. Наёмник буквально превращался в пыль, сгорая заживо.

Вскоре, его оболочка сгорела окончательно — в небе остались только два голубоватых силуэта. И тут Кэй поняла, что всё это время поток энергии бил не в полную силу.

От яркой фигуры ударила ослепляющая волна, настолько мощная, что единственных выживших отбросило назад. Земля не просто горела, сплавляясь в стекло — она пылала. След от импульса силы терялся где-то высоко в ярко-чёрном небе, почти незаметный.

Почва заходила ходуном, всё, что было выше неё, разрушалось как карточные домики. Кэй была готова поклясться: то же самое происходит и на десятках других планет. Да, Федерации очень дорого обойдётся восстановление всего, что разрушил Рейден…

Недалеко застонал, пытаясь подняться, Майк. Выглядел он ужасно — множество ожогов, почти вся кожа обгорела, оставив лишь опалённую плоть.

Даже он пострадал, мелькнула мысль у девушки. Но почему я осталась жива?

— Добей меня, — прохрипел негр, слабо дёрнувшись. — Я не хочу умирать в агонии несколько часов.

— Чем, руками? У меня ничего нет.

— Мой бластер… если он ещё уцелел.

Кэй подняла блеснувшее в куче пепла оружие, неуверенно прицелилась, чувствуя неприятный холод металла в руке.

— Давай. И, если тебя это успокоит, с твоим братом-наёмником мы квиты.

Щёлкнул курок. Заряд прострелил шею, перебивая сонную артерию. Тело полицейского затихло.

Сестра Рейдена на негнущихся ногах подошла к кораблю, спешно отыскала там какую-то банку и начала пересыпать туда голубоватый пепел, оставшийся от погибшего. По крайней мере, он знал, на что шёл…

Кэй вернулась в уцелевший корабль. Странно, но звездолёт был никак не повреждён столь мощным выбросом энергии. Она провела рукой по бортовой панели, стирая с неё пыль. Под стеклом лежала какая-то бумажка. Девушка взяла её, развернула, отметив, что она написана на эсперанто — Рейден не любил использовать корейские иероглифы — говорил, что проще и быстрее черкнуть несколько десятков строчек латиницей, чем две-три восточными символами, и начала читать:

Кэй сглотнула, дочитывая последние строчки. Девушка открыла подпространственный карман, проверяя его содержимое. Два клинка, бластер, три жетона — серебряных кругляшей с изображением зверей на цепочках. Горсть монет с символом многолучевой звезды. Визитка Арона, подписанная голубыми, даже не выцветшими за столько времени чернилами. Маска наёмника — серо-стальной, скалящийся в ухмылке, череп. Продолговатая капсула из биополимера, напоминающая большую пилюлю, внутри которой и был тот самый зелёный росток баньяна. Вот ключ-карта от квартиры. Да, здесь действительно было всё, указанное в завещании. К вещам, доставшимся ей в наследство, присоединилось и прощальное письмо, написанное таким родным почерком.

Кэй не любила, когда Рейден использовал эсперанто — она считала, что это неуважение к своим восточным корням. Но в одном брат был прав — это действительно занимало меньше времени, чем каллиграфическое вырисовывание иероглифов.

Подул прохладный ветер. К счастью, пепел был уже герметично закрыт и его не придётся ловить по всей земле. Девушка подошла к лежащему телу полицейского. Лучше перенести труп на корабль и уже там сжечь. Как бы она не ненавидела этого негра, в завещании всё было недвусмысленно прописано.

Майк был довольно тяжёлым, поэтому его пришлось волочить по земле, втаскивая по наклонному трапу в салон. Поместив его на какой-то ящик, и проверив, нет ли там дырок, Кэй с каким-то садистским наслаждением и облегчением тыкала его катаной, пока от покойника не осталось ничего, кроме кучки пепла, которая была пересыпана в пластиковый контейнер и помещена рядом с прахом Рейдена.

Нет, хоронить их на Земле она не будет. Её брат там жил только в детстве, потом он перебрался на EAR-140T, которая стала для него настоящим домом. Эту тему кореец никогда не поднимал и болезненно кривился, если рядом с ним кто-то вспоминал о «тех прекрасных былых днях в колыбели человечества». Кэй знала причину — гонения на наёмников и их массовое истребление.

Рейден каким-то чудом пережил те тёмные времена и одним из первых решил переселиться на другую планету. На Землю он старался не возвращаться, за исключением нескольких случаев.

Загудели двигатели, перед кораблём возникла радужная арка варп-прыжка. Звездолёт вместе с единственной выжившей участницей битвы возвращался домой.