Небольшая история из жизни болотных старателей.
Рассказ опубликован в сборнике «Легенды магических земель».
Трент наконец-то стянул сапоги и поставил к огню. Сырые дрова горели с треском и шипением, но тепло всё-таки давали, и продрогший старатель взял кресло и сел поближе.
Салун сегодня был набит битком. Немудрено, сегодня приезжает новый призыв. Молодые расспрашивали бывалых старателей о жизни в болотах, о возможных опасностях и, самое главное, о добыче. Старики, многие из которых ещё не перешагнули третий десяток, охотно делились советами и травили байки.
Например, о том, как шестой призыв дружно утонул в трясине на первый же день после приезда, полным составом. Три дюжины человек вышли на тропы, по которым уже тысячу раз ходили все остальные, и погибли на ровном месте.
Или о том, как Джексон из первого призыва вернулся с полным мешком руды, но полностью седой. Он, конечно, разбогател и смог вернуться домой, но так и не оправился от пережитого. Зато Сенат сделал из него национального героя и теперь в болота, за тридевять земель от цивилизации, ехали все, кому не лень. А не только изгои и беглые преступники.
— Самое главное, сынок, держи порох сухим, — старый Гаррисон поучал какого-то юнца, у которого даже борода не росла.
Трент вылез из кресла и прошёл к ним за столик.
— Да это же сам Трент Коухилл! — воскликнул Гаррисон, и его белый шрам на щеке зашевелился, как трещина в земле во время засухи. Трент скучал по засухам.
— Как жизнь, Юджин? — Трент сел за стол и жестом позвал официантку.
Новичок смотрел на них во все глаза, и не мог поверить. Коухилл считался самым старым и опытным старателем, но на вид ничем не отличался от остальных парней из его же, двадцать шестого, призыва. Никаких ужасных шрамов, как у Гаррисона, или седых волос, как у Джексона, или разноцветных глаз, как у Грейвза. Трент выглядел как обычный парень с усталым взглядом и револьверами под мышкой.
— Может, дадите какой-нибудь совет, мистер Коухилл? — спросил новичок, перебивая Гаррисона.
Трент лениво перевёл взгляд на салагу.
— Не вздумай бриться, — сказал он, и лицо новичка вспыхнуло от стыда и гнева.
— Я просил совета, а не насмешек, — буркнул тот.
— Это и есть совет. Если не хочешь разукрасить морду шрамами, как у него — не вздумай бриться. Один раз порежешься и всё. Тут раны не заживают, а гниют. Думаешь, Гаррисона болотный лев изодрал? — ответил Трент, и оба старателя рассмеялись. — Как тебя зовут?
— Барри Уайт. Из Оуксфилда, — сказал новичок.
К столику подошла официантка с землистым серым лицом.
— Чего тебе? — бросила она, вытирая руки о передник, который когда-то давно считался белым.
— Чаю покрепче, — сказал Трент, и официантка ушла, всем видом показывая, как ей всё надоело.
— А я думал, здесь пьют только виски, — удивился Барри.
— Мне сегодня идти обратно в болота, а я не хочу спьяну зайти в трясину. Так уже, наверное, человек сорок погибло.
— Святая правда, — заметил Гаррисон.
Официантка почти швырнула на стол чашку с чаем, и встала, уставившись на Коухилла.
— Деньги, — сказала она.
— Марта, запиши на мой счёт, — ответил Трент, прихлёбывая из чашки. По желудку растеклось блаженное тепло.
— В долг я тебе больше не запишу, имей в виду. Либо плати сейчас, либо пойдёшь колоть дрова.
Трент достал из кармана монетку и молча подал ей.
— Всегда бы так, — проворчала официантка, уходя к другому столику.
Барри раскрыл глаза от удивления.
— Неужели с деньгами не везёт?
— Лично я считаю, что мне пока повезло больше всех, — ответил Коухилл. — Голова на месте, руки-ноги на месте, на каждой по пять пальцев.
Барри разочарованно покачал головой.
— Лучше бы ты оставался в Оуксфилде, парень, — хрипло рассмеялся Гаррисон. — Лёгкой наживы здесь не бывает. Сенат просто рассказывает сказки, чтобы восторженные дурачки типа тебя скорее бежали добывать для них руду. Ты в курсе, что из каждого призыва в конце концов выживают только два-три человека? А уж тех, кто вернулся в Фолк богатым, как Джексон, например, можно по пальцам одной руки пересчитать.
— Кажется, так можно вообще всех, кто вернулся в Фолк, пересчитать. И даже место останется. Вот и думай, новичок, — сказал Трент и принялся за чай.
— Сдаётся мне, что вы просто неудачники, — сказал Барри. — Может и вам когда-нибудь повезёт, но вряд ли.
В салуне повисла звенящая тишина.
— Следи за словами, юноша, — произнёс Гаррисон. В руке у него словно из ниоткуда возник револьвер.
Трент с противным хлюпаньем выпил чай и сказал:
— Посмотрим, как повезёт тебе в твой первый выход, Барри Уайт из Оуксфилда.
Дождь стекал по полям шляпы непрерывными струями, и грязная болотная жижа хватала за ноги цепко, как голодный аллигатор. Трент шёл, закутавшись в брезентовый плащ, и выхватывал взглядом всё, что происходило вокруг.
Вот мимо проплыла змея, совсем рядом с его ногой. Трент замер, пока змея не уплыла подальше — всего один укус мог бы лишить его жизни. Кто-то в лесной чаще спугнул птиц, и они взмыли в небеса, оглашая всю округу резкими противными криками. Из-за деревьев слышался низкий гул — трупные мухи нашли себе новую добычу, с той стороны несло мертвечиной.
Нервы, как обычно в болотах, натягивались струной, готовой лопнуть в любой момент. Каждый шорох заставлял насторожиться, и каждый шаг мог стать последним. Но все эти опасности с лихвой окупались, когда удавалось найти хоть немного руды.
Если быть точным, то руда не была настоящей рудой вроде железняков или магнетитов. Кто-то дал такое название, и оно прижилось, хотя местная руда даже не была минералом. Она росла на деревьях, как чага или трутовики, и выглядела как твёрдые блестящие наросты. Ценность такой руды заключалась в том, что она горела в тысячу раз жарче, чем уголь. Настоящий подарок для металлургов, которые изобретают новые сплавы.
Руда имела только два минуса. Первый — она встречалась только здесь, в болотах, и второй — её чрезвычайно сложно найти.
Трент уже бывал здесь и не боялся пропустить драгоценный нарост. В десяти километрах от Посёлка можно было даже не искать, сотни старателей давно уже нашли всё, что можно было найти. Трент рассчитывал пройти восточнее и поискать там — на восток уже давно никто не ходил, так что у него были все шансы.
Он проверил оружие — два револьвера в кобурах под мышками. Самое безопасное для них место в таком климате, хоть и не самое удобное. Патроны в непромокаемой сумке на поясе, широкий нож для хозяйственных нужд, несколько ножей поменьше, которые не жалко сломать или потерять. Но даже будучи вооружённым до зубов, Трент каждую секунду рисковал жизнью.
Опасностей здесь хватало. Трясина, змеи, дикие звери, болотная лихорадка, другие, более жадные и менее честные, старатели. Но самыми опасными, были, конечно, аборигены. Ловушки и засады подстерегали на каждом шагу, стоило лишь отойти от Посёлка чуть дальше. Местные племена не желали вести диалог, они даже не могли воспроизвести нашу речь, предпочитая щёлкать и свистеть. Хотя, на самом деле, они предпочитали стрелять по колонистам из луков и духовых ружей и бросаться с деревьев, размахивая каменными топорами.
Именно поэтому каждый старатель всегда носил с собой револьвер или несколько, а некоторые даже таскали с собой дробовики или ружья. Аборигены боялись выстрелов, даже если стрелять мимо. Трент старался не думать о том, что будет, если дикари когда-нибудь смогут освоить огнестрельное оружие. Никакая армия не справится.
Внимание Трента привлёк блеск где-то за деревьями. Характерный, так блестит только руда.
— Надо же, — пробормотал он. — Тут же давно всё прочесали.
Широкие мясистые листья висели прямо перед лицом, и вода с них капала прямо за шиворот. Трент заметил, что несколько листков обломаны и примяты, и двинулся дальше, аккуратно раздвигая заросли.
Идти приходилось медленно, проверяя каждый шаг. Если возле деревьев ещё можно было ступать без опаски, то под открытыми пространствами могла таиться трясина, которая засосёт человека за считанные минуты. В такие обычно скидывали ненужные трупы.
Блеск руды впереди виднелся всё отчетливей. Коухилл заметил человека под деревом — тот сидел неподвижно, оперевшись спиной на ствол.
Спешить в болоте нельзя, и Трент не спешил. Он размеренно шёл вперёд, намётанным глазом подмечая опасности и избегая их. Наконец, он приблизился настолько, чтоб можно было узнать сидящего в лицо. Под деревом сидел Барри Уайт. Бледный, перемазанный в крови и грязи, но живой. Барри терпеливо ждал, пока Трент придёт на помощь. Он знал, что в болотах лучше не кричать, чтобы не привлекать хищников.
— Помоги, — прохрипел новичок.
Трент не ответил, пробираясь к нему через липкую жижу.
— Помоги, — повторил Барри.
— Заткнись.
Коухилл подошёл к дереву только когда удостоверился, что больше никаких ловушек не припрятано. В единственную попался Барри, в банальную яму с деревянными кольями. Он так и остался сидеть, с одной ногой в яме, а другую вытянул перед собой.
Трент достал нож и молча принялся срезать руду со ствола. Урожай попался богатый. Новичок схватил его за сапог.
— Помоги, — умолял Барри. В глазах новичка стояли слёзы, и Трент понял, что тот боится остаться здесь один.
— Подожди ты, — буркнул старатель, стараясь не пропустить ни единой крупицы.
Когда вся руда перекочевала в сумки, Трент повернулся к новичку и присел рядом с ямой.
— Молись, чтобы колья ничем не обмазывали. Если повезёт и уедешь отсюда сегодня же — может, останешься с ногой. Если нет — придётся отрезать.
Барри из бледного стал почти зелёным. На красивом лице юноши смешались боль, ужас и отвращение.
— Дикари любят такие колья дерьмом обмазывать, — продолжил Трент. — А это уже гарантированно ампутация. Но ты хотя бы живой будешь, тоже повезло.
Старатель опустил руки в яму и нащупал колья. Ногу прошили всего два или три.
— Терпи, сейчас будет больно, — напутствовал Трент. — Закуси что-нибудь.
Барри закусил рукав и с ужасом смотрел на яму, заполненную грязной водой.
Коухилл с силой дёрнул, и деревянный колышек, пройдя через ногу целиком, вышел на свет. Трент взглянул на новичка, который едва не потерял сознание, и перевёл взгляд на колышек.
— Хорошо держишься, парень. Повезло тебе, чистая деревяшка, никакой отравы. До свадьбы заживёт.
Барри никак не отреагировал, изо всех сил стискивая грязный рукав в зубах.
Старатель выдернул остальные колья и аккуратно вытащил ногу юноши из ловушки. Парень крупно дрожал, и широкими глазами смотрел на окровавленную ступню.
— Сапог придётся резать, — заключил Трент и достал маленький, с ладонь размером, нож. — Всё равно уже дырявый.
Голая ступня выглядела ещё хуже. Кровь лилась без остановки, но Коухилл промыл раны дождевой водой и забинтовал. На бинты пришлось пожертвовать рукава от последней запасной рубашки, но Трент об этом не задумывался.
Наконец, с ранами было покончено, и старатель встал, похрустывая костями.
— Придётся тебя немного тащить, — сказал он. — А уж в Посёлке тебя доктор заштопает как надо.
— Спасибо, сэр, — немного заикаясь пробормотал новичок. — Я могу взять сумки.
— Да, бери, — Трент скинул рюкзак с рудой и повесил новичку за спину.
Затем он присел и взял на закорки самого Барри.
Обратная дорога, как всегда, казалась короче. Впереди показался дым из печных труб Посёлка, а тропинка превратилась в широкую дорогу, в которой сапоги проваливались по щиколотку. Каждый шаг становился для Трента всё трудней.
— Кстати, а что будем делать с рудой? — спросил Барри.
— А что с ней?
— Ведь её же я нашёл.
Трент усмехнулся.
— Но ведь я её срезал. Ладно, дам тебе на обратную дорогу. Поверь мне, парень, болота тебя сожрут.
Из-за спины послышался невнятный звук, что-то среднее между хмыканьем и смехом.
— Я так не думаю, сэр, — сказал Барри и взвёл курок.
В шею Трента упёрлась воронёная сталь и по спине пробежал мерзкий холодок приближающейся смерти.
— Кажется, отсюда я и сам смогу дойти, — произнёс новичок.
— Может, и так, — ответил Коухилл и спустил его на землю.
— Спасибо за помощь, сэр, — сказал Барри, и нажал на крючок.
Осечка. Курок сухо щёлкнул и провернул барабан.
— Пекло! — воскликнул Барри и ещё раз нажал на крючок.
Снова осечка. Трент стоял и смотрел, как новичок судорожно жмёт на спусковой крючок, напрасно крутя барабан.
Трент Коухилл распахнул плащ и вытащил два своих револьвера.
— Говорили же тебе, держи порох сухим.
Выстрел.